Warhammer 40000: Ересь Хоруса

Джон Френч

Талларн: Броненосец

Книга произведена Кузницей по заказу группы "Железные Воины": https://vk.com/iron_warriors.

Действующие лица

Имперская Армия:

Сайлас Корд — полковник, командир, 001 штурмовой танк «Малькадор» «Наковальня войны», старший офицер 71-го Талларнского полка.

Мори — механик-водитель, 001 штурмовой танк «Малькадор» «Наковальня войны»

Зейд — стрелок главного орудия, 001 штурмовой танк «Малькадор» «Наковальня войны»

Саша — заряжающий главного орудия, 001 штурмовой танк «Малькадор» «Наковальня войны»

Сол — стрелок переднего орудия, 001 штурмовой танк «Малькадор» «Наковальня войны»

Когетсу — стрелок орудия спонсона, 001 штурмовой танк «Малькадор» «Наковальня войны»

Шорнал — стрелок орудия спонсона, 001 штурмовой танк «Малькадор» «Наковальня войны»

Аббас — лейтенант, «Покоритель» «Плакальщик», командир 1-го эскадрона 71-го Талларнского полка.

Зекенилла — лейтенант, «Палач» «Полуночная звезда», командир 2-го эскадрона 71-го Талларнского полка.

Ориго — лейтенант, ведущий скаут, «Бритва»

Август Фаск — полковник, оперативная группа штаба убежища Полумесяц.

Эло Суссабарка — бригадный генерал, командующий гарнизоном крепости Рашаб.

Оффицио Ассассинорум:

Иаео — вольный инфоцит, классификация Омега, храм Ванус

Тёмные Механикумы:

Сота-Нул — последователь Кельбор-Хала

Адептус Астра Телепатика:

Професиус — Метатрон

Навигаторы:

Хес-Тал — Навигатор Черного Ока

IV легион Железные Воины:

Пертурабо — примарх Железных Воинов

Форрикс — «Крушитель», первый капитан, триарх

Хренд — «Броненосец», дредноут класса «Контемптор», командир бронетанковой штурмовой группы «Киллар»

Джарвак — командир, «Сикаранец», «78/5», лейтенант группы «Киллар»

Орун — дредноут класса «Кастраферрум», модификация «Мортис», группа «Киллар»

Гортун — дредноут класса «Контемптор», группа «Киллар»

Волк — командир «Незримого лабиринта», Центральная область I, командующий 786-м воздушным гранд-флотом

Талдак — воин 17-го гранд-батальона, элита.

Х легион Железные Руки:

Менотий — командир, «Хищник» «Кретатогран»

ХVI легион Сыны Гора:

Аргонис — «Нерезаный», эмиссар магистра войны, командующий Исидским флотом.

ХХ легион Альфа-легион:

Тетакрон — командир, зубец «Аркад»

Джален — оперативник

«У победы много отцов, лишь поражение — всегда сирота».

— древний афоризм Терры, происхождение неизвестно

«Чтобы познать войну, мы должны спросить мёртвых о том, как они погибли, а не живых о том, как они сумели выжить».

— генерал Завьер Горн, заметки

«Полагать, будто мы всё знаем — это естественное состояние человека. Животное внутри нас не способно смириться с тем, что знание — вопрос выбора, суждение — вопрос точки зрения, ясность — следствие исключения.

Не существует единой истины.

Реальность не рвётся по прямым линиям».

— заповеди храма Ванус, Оффицио Ассассинорум

Часть первая

Ищущие

Предисловие первой главы

На Талларн опустилась ночь, на смену умирающему свету пришли боевые машины. Их траки поднимали с иссохшей земли клубы пыли, отмечавшие их путь. Если бы на поверхности Талларна хоть кто-то мог бы стоять и оставаться при этом в живых, то он услышал бы приближающиеся машины задолго до того, как увидел бы их. Растянувшись длинными колоннами, а местами сбившись в группы, они покрывали тёмную землю бронированным ковром. Эта была не армия. Подобное название не могло передать природы этого скопления.

Это было воинство.

Оно явилось из дюжин разбросанных по Талларну подземных убежищ, боевые машины гордо несли на себе боевые шрамы, словно полученные от великих королей награды. Среди них двигались автоматоны Механикумов, а над ними вышагивали божественные машины легионов Титанов. Воздух потрескивал от невидимых сигналов, носившихся между машинами.

Далеко позади наступающего воинства в тесных, наполненных скрежещущими голосами ретрансляций комнатах, ожидали мужчины и женщины. Некоторые переговаривались, большинство же просто сидели и ждали. Они ничего сейчас не могли сделать. Действия, ставшие результатом многонедельного планирования, приготовлений и координирования, разворачивались на поверхности. Некоторые нервозно подергивались. Другие сидели, уставившись в пространство перед собой пустым взглядом людей, пытающихся отрешиться от действительности. Кто-то спал, уронив голову на консоль, невзирая на значимость момента. Никто их не будил. Довольно скоро их всех поднимут и так.

С тех пор, как на Талларн прибыли первые силы лоялистов, было предпринято уже две попытки сделать то, что они вновь попробуют сделать сегодня. Этой ночью будет предпринята третья попытка покончить с плацдармом Железных Воинов на поверхности Талларна и завершить битву.

1

Пробуждение

Прибытие

Взгляд

— «Наковальня войны», доложите ваш статус, — раздался в ушах Корда голос из вокс-приёмника.

— Приближаемся к отметке, — ответил он, не отрывая взгляда от ауспика, — никаких следов противника.

— Атакующее построение один, подтвердите.

— Подтверждаю, — спокойно прозвучал низкий голос Корда, — мы на острие клинка.

— Удачи, «Наковальня войны».

Он промолчал в ответ. Громыхание его машины заполнило собой повисшую тишину.

Внутри отсека экипажа царил полумрак. Окуляры его костюма хим. защиты затуманились от дыхания. Целых шесть часов внутри костюма, дыша воздухом из баллонов, без возможности сдвинуться более чем на несколько дюймов, всё это было настолько привычно, что он с трудом мог себе представить войну в других условиях.

Он вёл в бой старый штурмовой танк «Малькадор», название класса которого происходило от имени одного из самых приближенных к Императору. Без сомнения, этот человек являлся прекрасным примером сочетания качеств, присущих тем, кто редко замечает всех прочих барахтающихся в дерьме под их ногами. Танк, при этом, был грубых форм и полностью соответствовал своему имени. Машину звали «Наковальня войны», и это была уродливая глыба, состоящая из траков, брони и торчащих орудийных стволов. Главное орудие было смонтировано в башне на корпусе танка, спереди торчало широкое жерло пушки «Разрушитель». На бортах танка были установлены спонсоны с лазпушками. Экипаж состоял из шести человек. Стрелок главного калибра и прочие сидели прямо перед креслом командира, настолько близко, что Корд легко мог похлопать любого из них по плечу. Двигатель и боеприпасы занимали почти всё место внутри танка, стрелки спонсонов были изолированы за люками, размеры которых позволяли проникать на их расположенные по бокам машины боевые посты только ползком. Механик-водитель и стрелок переднего орудия сидели, втиснувшись за плитами фронтальной брони, пространства им отвели ровно столько, чтобы их не убила отдача «Разрушителя».

Это была надежная, но плохо спроектированная машина. Главное орудие имело ограниченный сектор обстрела по ходу движения, спонсоны не имели возможности прикрывать кормовой сектор танка. Зайди им кто-нибудь с тыла, и никакая броня «Наковальни войны» их не спасёт. Среди Джурнийских офицеров ходила шутка, что танки «Малькадор» являются штурмовыми лишь потому, что никто не смог бы придумать иное назначение машине, чьи орудия могут стрелять только вперёд. Это не волновало Корда. «Наковальня войны» вытащила его из развалин павшего Сапфир-сити, выбираясь, они уничтожили пять машин противника. И, несмотря на свой возраст и недостатки, она ни разу его не подводила с тех пор. Если у него и был дом, то тесные и ржавые внутренности «Наковальни войны» подходили под это понятие больше всего.

«И теперь мы идём обратно в город, из которого бежали», — подумалось ему. Он сморгнул капельку пота, настырно лезшую ему в глаза, и перепроверил отметки машин своего отряда на экране. Все были на своих местах, они продвигались развёрнутым строем шириной по фронту с полкилометра. «Палачи», «Покорители» и множество иной самой разнообразной техники, составлявшей ныне силы его полка: отставшие от своих частей, отбросы и выжившие из числа гражданских. По правде говоря, их нельзя было назвать даже ротой, но он всё ещё был командующим полковником, а звание требовало соблюдений некоторых формальностей, даже здесь, на самом краю существования.

— Это не сработает! — выпалила по внутреннему воксу Саша. Он проигнорировал её так же, как и пожелание удачи от командования. Честно говоря, не было смысла отвечать никому из них. Он щёлкнул тумблером вокса и поморщился от визга помех.

— Всем машинам, говорит «Наковальня войны». Мы выходим на линию атаки, примерно через две минуты мы достигнем внешних оборонительных рубежей.

Пришли подтверждения. Корд пересчитывал их, слушая параллельно позывные. Даже движущаяся машина с активной отметкой не всегда являлось доказательством наличия живого экипажа внутри. Иногда герметичность люков танка нарушалась, и отравленный воздух разъедал каналы подачи воздуха для экипажа, который до конца оставался в неведении. Танки, наполненные трупами, катились ещё много километров, мёртвые руки водителей продолжали давить на рычаги.

— Сколько нас тут? — это снова была Саша. Она отдыхала, привалившись на казенник орудия. Он не взглянул в её сторону. Экран перед ним был гораздо важнее её потребности выговориться.

— Я имею в виду, — продолжила она, — сколько машин в этой волне? Пять сотен? Тысяча? Трон, да ведь мы просто рейдеры. Я слышала, будто задействованы Титаны. Тут столько катящегося железа, что пыль поднимется столбом до самых небес.

Она нервно усмехнулась.

— Они что, считают, будто Железные Воины нас не заметят?

Корд следил за уменьшающейся дистанцией до отметки на экране ауспика. Он переключил вокс на канал внешней связи.

— Всем машинам…

— Я имею в виду, что план базируется на том, что мы — тупые, а они — ещё тупее, да?

— Зарядить орудия, огонь в свободном режиме. Любая цель, оказавшаяся впереди нас, считается враждебной. Повторяю, зарядить орудия, быть готовыми к ведению огня.

Саша села, размяла шею и плечи, тяжёлые складки её костюма хим. защиты со скрипом потерлись друг об друга.

— А если они не тупые…

— Саша, — сказал он, прижимаясь глазами к прицелу.

— А?

— Заряди орудие и заткнись.

Секунду спустя он ощутил глухой стук, когда казённик обхватил снаряд. Разрывной, и зажигательный, ему не было нужды проверять, хорошо ли Саша помнила инструктаж. Её неспособность заткнуться никак не влияла на её память и навыки управления главным орудием.

— Плотность тумана не снижается, — раздался голос Сола. Корд почти слышал, как стрелок переднего орудия пытается справиться со страхом и усталостью. Корд прищурился, вглядываясь в бурлящий зелёный свет собственного прицела, и переключил вокс на полковую частоту.

— «Бритва», говорит «Наковальня войны», видите что-нибудь?

— Ничего. Похоже, чисто, — отрывисто и резко ответил Ориго. — Но они — там. Я знаю.

Корд кивнул. Разведывательный отряд Ориго опережал главные силы на полкилометра, рассеянным строем они прочесывали местность впереди в поисках врага.

— Слишком хорошо для начала, — пробубнила Саша.

— Проходим точку один, — доложил Мори с водительского места. Корд медленно вдохнул, посчитал секунды, внезапно ставшие очень долгими, и выдохнул. Прямо перед ним Зейд прильнул к орудийному прицелу и снял крючок с предохранителя.

Корд включил вокс-передачу на полковой частоте.

— Ладно, давайте-ка немного подсветим. Все машины по моему приказу, — он смотрел во мрак, царивший по ту сторону его прицела. — Кодовое слово — «Отмщение».

Он потянул спусковой крючок, и тёмный мир озарился сиянием света.

Воздух Исствана V превратился в пламя. Хренд не мог видеть горизонта. Вокруг него бушевал огненный шторм. Визг тревожных сигналов, свидетельствовавших о нарушении целостности брони и тепловых перегрузках, смолк несколько минут назад. Он чувствовал, как холод расползается по его плоти. Он вдыхал чад и дым, но не чувствовал запаха. Несмотря на пылающий повсюду огонь, его бил озноб. И он понимал, что это значит. Воздух в его лёгких, носу и глотке сжигал его изнутри. Сочленения доспехов на его талии и коленях расплавились, и огонь нашёл себе дорогу внутрь. Он зажаривался внутри своей брони заживо. Он умирал.

— Железо внутри…, — прохрипел он, чувствуя волдыри на губах и языке.

Он брёл дальше, доспехи шипели и визжали, сражаясь с повреждениями. Земля засасывала его ноги, пока он пытался добраться до укрытия среди обломков… Он не был уверен в том, чем это было раньше, возможно, «Носорогом», видимость через визор шлема упала практически до нуля, а обломки были просто грудой металлолома. Вокс скрипнул ему в ухо, но он был не настолько глуп, чтобы отвечать. Это был всего лишь призрак искажений, инферно хохочущее над его непокорностью. Он был здесь совсем один, среди трясины, состоявшей из горящей крови его братьев и их боевых машин.

— Железо снаружи…

Он потерпел неудачу. Это было яснее ясного. Окруженные, преданные и многократно численно превзойдённые, Гвардия Ворона и Саламандры были обречены. Но у них всё ещё были зубы, чтобы огрызаться. Он должен был предусмотреть их ответные действия. Он должен был развернуть свои силы иначе. Он должен был… Он должен был умереть, когда первые ракетные залпы обрушились на них. Это было бы наградой за его слабость, а если он сдохнет сейчас, то тем самым ещё раз докажет, что он — слаб.

Он добрался до обломков. Края разбитого корпуса светились, подобно металлу, вынутому из кузни.

— Железо… — он вдохнул огонь. Зрение угасало по мере того, как жидкость испарялась из его глаз.

— Железо… — он соскользнул на пол, и огонь поглотил его, сжигая…

— Повелитель, — слово причинило боль, и сон об Исстване растаял. На секунду ему показалось, будто он тонет, будто его окружает тёплая, чёрная вода. Затем его нервы переподключились к дредноуту, и он вновь стал броненосцем. Остатки его тела дрожали от воспоминания о боли. На какую-то секунду слабое ядро его сущности захотело закричать.

— Повелитель, — вновь раздался голос.

Пробуждение было хуже смерти.

Тишина окружала его. Когда он был жив, до перерождения в теле дредноута, он никогда не замечал шумов жизни: биение сердец и крови, дыхание, практически незаметные скрипы костей и мышц. Сейчас он проснулся в полной пустоте. Медленно он начал активацию чувств дредноута. Первым появился звук, статика засвистела вокруг него. Затем пришли сигналы от конечностей, поршней и сервоприводов, ждущих его команды, орудий, ныне являвшихся частью его самого. Последним он активировал сенсоры кокона, смонтированного в саркофаге наподобие шлема брони. Он осмотрелся вокруг глазами машины. Своими глазами.

Туман бурлил зеленоватым мраком перед ним. Данные с дальномеров, тепловизоров и ауспика наслаивались на картинку. Теперь он мог видеть противника. Далёкие тепловые точки светились ярче с каждой секундой по мере приближения.

— Повелитель, вы слышите? — голос пробился сквозь завывания ветра.

— Я слышу, — ответил он, чувствуя, как машина сняла слова с обнаженных нервов глотки и ретранслировала через вокс.

— Противник наступает, — произнёс голос.

«Джарвак» — подумал он, просматривая бегущие колонки входящих данных с сенсоров машины. Все боевые машины под его командованием были на своих позициях, разбросанных среди руин вокруг. Они ждали ровно двадцать часов, три минуты и сорок пять секунд, Джарвак разбудил его вовремя.

Хренд наблюдал за наступлением противника. Способ их развёртывания не был идеальным, а построение не было точным. Им также ещё только предстояло обнаружить Хренда и его силы. Часть воина удивлялась, почему они выбрали для атаки этот путь. Это было безнадёжно. «Незримый лабиринт» не падет. Он был рождён из железа, его хранило железо, и он никогда не падёт.

— Приготовиться, — произнес он.

— По вашему слову, — ответил Джарвак.

Хренд отметил изменения в потоке данных, когда статусы трёх «Хищников» и двух «Венаторов» сменились на активные. Их системы оставались в полуспящем режиме, тепловые и электронные сигнатуры были слишком малы, чтобы ауспик их засёк. Во всяком случае, таков был план. Остались только два его броненосных брата.

— Орун? Гортун? — произнёс он имена братьев. Секунду не было никакого ответа.

— Я пробудился, повелитель, — голос Оруна был плоским и металлическим. Таким же был голос самого Хренда.

Рык статики отметил ответ Гортуна.

Хренд продолжал наблюдать и ждать, пока враг достигнет края зоны поражения, созданной орудиями его группы.

— Железо, — сказал он и умолк. Шквал унылой тьмы навалился на него, и он почувствовал, как хрящи обугленной глотки пытаются сформировать следующее слово, — внутри.

— Железо снаружи, — пришёл ответ его братьев.

С подошедшего к Талларну ударного корабля вылетел одинокий штурмовик. В кокпите Аргонис смотрел, как предупредительные огоньки заливают своим светом вид на орбиту Талларна. Планета выглядела как шар из протухшего жёлтого сала, запятнанный точками густого дыма. На орбите было тесно от обломков, они сверкали, растянувшись длинными потоками и отдельными скоплениями перекрученного металла. Над северным полюсом виднелись вспышки космического сражения. На взгляд Аргониса — довольно крупного. Он скорректировал курс так, чтобы они ни в коем случае не попали в зону боевых действий, зафиксировал его на своей главной цели и вывел двигатели на полную мощность. Пристёгнутый в кресле пилота, облаченный в силовую броню, он почувствовал, как возросшее давление подобно молоту ударило в него.

— Совет-предупреждение: текущая нагрузка на двигатель и курс приведут к повреждениям, — проскрипел у него в ухе голос Сота-Нул. Он не ответил. Он не просил её подсоединяться к системам корабля, но она всё равно сделала это. Для человека, предположительно лишённого эмоций в пользу чистой логики, она была довольно предсказуемой.

— Вероятность выхода двигателя из строя восемьдесят пять и две десятых, — добавила она через мгновение, — примерно.

Он не ответил. В этом не было смысла.

Его цель быстро приближалась. Корабли внешнего охранения «Железной крови» на глазах превращались из маленьких точек в огромные железные глыбы, очертания которых можно было различить в свете звёзд. Он направил штурмовик по неровной спирали, и заметил, как огоньки двух предупредительных рун на дисплее его шлема сменили цвет с янтарного на красный.

— Активировать боевой дисплей, — произнес он, и всё пространство вокруг заполнили голубые, красные и зелёные дуги потенциальных целей. Конечно, система игнорировала крупные корабли, он сомневался, что орудия его штурмовика были способны хотя бы поцарапать даже самый маленький из них.

— Нас засекли ауспики, множество систем наведения взяли нас на прицел.

— Передай идентификационный сигнал, — сказал он.

— Выполняю, — прогудел голос техноведьмы. — Предлагаю снизить скорость, привести курс к прямой траектории и отключить орудия.

— Нет, — через секунду последовал ответ, — передай сигнал, а потом посмотрим, будут ли они и дальше считать, что лучший вариант действий — взорвать нас в космосе.

Корабли внешнего охранения теперь больше напоминали громадные скалы, заслонявшие вид на Талларн и свет звезды системы. Позади них ждали корабли второй линии обороны, а в глубине их построения находилась громадная, иззубренная, словно высеченная долотом «Железная кровь».

Он начал закладывать резкие виражи и вновь вышел на спираль, когда в ушах возрос звон многочисленных сигналов о захвате.

Он ждал, привычные силы ускорения давили на плоть внутри брони. Он скучал по этому, скучал по смешанному чувству контроля и опасности, поющему внутри него. Он вновь почувствовал себя живым, смог позабыть насколько был близок к тому, чтобы принять смерть от рук своего повелителя. Была ещё одна причина у этого безумного танца под прицелом флота Железных Воинов. Петляние, орудия наготове, целеуказатели включены, бросая им вызов и полностью их игнорируя — это было послание, заявление о намерениях. Не путайте мощь с властью — гласило оно.

Хотя в реальности, ему не хотелось бы этого делать.

— Корабли IV легиона сняли нас с прицеливания, — сказала Сота-Нул.

— Хорошо.

— Они приветствуют нас.

— Включи вокс.

— Выполняю.

Треск статики ударил ему в уши, громкость достигла пика и начала спадать.

— Корабли и воины IV легиона приветствуют тебя, досточтимый эмиссар, — голос умолк, Аргонис решил, что узнал говорящего — угрюмый тон, колючий, привыкший к командам, а не к любезностям. Форрикс, кто же ещё. Не Железный Владыка, пока нет, пока они не удостоверятся, зачем Аргонис прибыл сюда.

— От кого ты прибыл? — спросил голос Форрикса осторожно.

Под чёрной лицевой пластиной шлема Аргонис безрадостно улыбнулся.

— Я прибыл от магистра войны, — ответил он.

Иаео открыла все свои глаза и начала охоту. Инфо-мир окружал её: картинки, пикт-каналы и абстрактная информация висели туманной голограммой вокруг неё. Девяносто восемь из девяноста девяти её инфоточек всё ещё были на своих местах, потеря одной была неприятным следствием атаки Железных Воинов на узел сигнального кабеля к югу от Полумесяц-сити. Это было не оптимально, но не так плохо, как могло бы быть.

Она посмотрела глазами своего роя кибермух, и её зрение стало фасеточным. Шестнадцать часов назад она запустила в убежище крошечных существ, когда стала подозревать, что они вышли на её след. Хромированные жучки располагались в ключевых местах по всему комплексу. Они неустанно наблюдали, анализируя каждое увиденное лицо и каждое услышанное слово.

Убежище было громадным. Как и все подобные подземные комплексы на Талларне, оно предназначалось для размещения армий, готовившихся завоевать звёзды. Ныне же в них нашли приют те, кто пережил вирусную бомбардировку, убившую всё живое на поверхности. Эти немногочисленные счастливчики сумели выжить в длинных скалобетонных тоннелях, а затем нанесли ответный удар врагу, убившему их мир. Это была битва в аду во имя отмщения.

Убежище, за которым Иаео наблюдала, было одним из самых больших среди находившихся в руках лоялистов. Она находилась здесь со времен падения Сапфир-сити и прибытия на Талларн первых подкреплений лоялистов. До этого она уже год пробыла на Талларне, перемещаясь по миру наверху, добывая информацию, наблюдая своими многочисленными глазами, расставляя силки вокруг своей цели. А целью её была ячейка оперативников Альфа-легиона, промышлявших на мирах, захлестнутых великой войной.

Ячейка специализировалась на подрыве государственных устоев, распространении коррупции и саботаже на мирах, имевших потенциальное, но не текущее стратегическое значение. Они не были целью выданного ей задания, но она сама их вычислила и занесла в списки целей. Такой подход до сих пор заставлял её чувствовать себя некомфортно.

Ассассины храма Ванус обычно действовали удаленно, управляя событиями посредством изменения данных, что приводило к ликвидации цели. Дворянин убитый ревнивой любовницей, получившей доступ к явно откровенным пиктам, главы картелей, уничтоженные своими партнерами, обнаружившими факты хищений, город, погубленный чумой, поскольку вакцина, способная его спасти, так никогда и не прибыла — всё это было ремеслом храма Ванус, и чаще всего исполнителю не требовалось видеть свою цель или сражаться с ней. Фактически братья и сестры Иаео по храму редко работали «в поле». Прямые методы являлись прерогативой других храмов, но иногда кто-то из членов храма Ванус назначался Вольным инфоцитом и становился исключением из правил. И это не было статусом, который легко воспринимался.

Вольные инфоциты сами выбирали цели и сами их уничтожали. Как только они ликвидировали текущую цель, они начинали искать следующую, и так далее, убийство за убийством, пока с них не снимали статус Вольного. Смерть от рук Ванус обычно носила характер предопределенности и отстраненности, с которой ангел выполняет волю судьбы. Быть Вольным означало быть и глазами, которые смотрят, и рукой, которая убивает.

Иаео получила статус Вольного инфоцита два года назад, и с тех пор убивала. Иногда она думала, что её статус сродни вирусу, который убил Талларн, множащийся и меняющийся, создающий бесконечную цепочку смертей. Она понимала необходимость подобных действий в условиях текущей войны, но ей всё равно это не нравилось. Здесь не хватало ясности.

Она позволила себе подержать заполнявшее её восприятие убежища на краю своего сознания. Нет, ничего необычного не было, она не видела никаких изменений в макромоделях данных. Она сфокусировалась на штабе комплекса. Там было довольно людно. Со своей точки обзора она видела напряжение на лицах, тусклый свет наполнил морщины тенями. Никто не разговаривал. Она слышала шелест ткани, когда кто-то двигался. Штабные офицеры стояли, сгорбившись над сигнальной аппаратурой, в их остекленевших глазах застыла усталость. Она почти чувствовала напряжение в комнате. Оставалась пять минут до появления первых докладов о начале атаки на «Незримый лабиринт», а ещё через час командующие смогут сказать, одержали ли они победу, или потерпели поражение.

Тем не менее, это будет поражение. Иаео уже это знала. Железные Воины были в курсе готовящейся атаки. Возможно, они были в курсе даже раньше, тех лоялистов, которые сейчас выходили на рубежи атаки. Драме ещё только предстояло разыграться, но Иаео не сомневалась в своём прогнозе.

Она попереключалась между точками наблюдения: залы сборов, пустые за исключением нескольких машин, слишком поврежденных, чтобы выйти на поверхность, жилые помещения, где спали несколько человек, укрывшись дырявыми одеялами, лифты центральной шахты комплекса. Ничего. Не было даже намека на то, что она была права. Но чувство не исчезало, оно зудело где-то на грани осознания. Где-то в этом комплексе был как минимум один из ключевых оперативников Альфа-легиона, и они знали о присутствии Иаео.

Она была из храма Ванус, убийца информации. Она имела дело с вероятностью, ожидаемыми результатами и паутинами данных. Неопределенность раздражала её, но полная пустота беспокоила намного больше. Это было именно то, что вытекало из данных, на которые она смотрела — тьма там, где что-то должно было быть, словно кто-то подредактировал реальность. Альфа-легион был здесь и даже не отбрасывал тень.

Это было не оптимально. Вообще. Это значило, что они были близко, что они прочитали её действия. Была даже вероятность что…

Она стянула визор с глаз, сложила и убрала, затем поползла по воздухопроводу к ревизионной решетке, смонтированной в его полу.

Решётка скользнула в сторону, и она спрыгнула в пустой коридор под воздуховодом.

Во всяком случае, он был пустым две секунды назад.

Падая с потолка, она разглядела три фигуры. Полностью неподвижные, размытые очертания серых тонов, словно графит размазанный по бумаге. Выводы пронеслись в её голове за краткий миг прыжка.

Они были здесь уже некоторое время, достаточное, чтобы их замаскированное присутствие растворилось в потоке данных от её жучков. Они были здесь так долго, что она не видела их. Это значило, что таков был их план. Они выследили её и просчитали её действия.

«Умно», — подумала она, расслышав гудение, наводящегося на неё оружия.

Она рухнула на пол.

Предисловие второй главы

Враги дали имя крепости Железных Воинов. Они прозвали её «Незримый лабиринт». Твердыня выросла на развалинах убежища под Сапфир-сити, откуда она начала распространяться во все стороны, по мере того, как Железные Воины захватывали новые комплексы убежищ и соединяющие их туннели. И хотя лоялисты подозревали, что крепость огромна, никто из них не мог себе даже вообразить истинный размер «Незримого лабиринта»

Войска Пертурабо могли скрытно передвигаться под землей и выходить на поверхность среди руин городов или в покрытых туманом отравленных пустошах. Все периферийные выходы были замаскированы с большим искусством, рампы и противовзрывные двери прятались в обычных зданиях или складках местности. Главные входы в «Лабиринт» были размещены в руинах городов, их окружали огневые позиции с захваченной техникой, минными полями и бдительными танковыми патрулями. «Незримый лабиринт» протянулся на сотни километров — от своего центра под развалинами Сапфир-сити и до самых отдаленных бункеров на высотах близ заполненного черным шлаком Полумесячного океана.

Казалось, само существование «Незримого лабиринта» делало победу лоялистов невозможной. Поэтому было решено, что крепость должна быть уничтожена, многотысячные силы были отправлены, чтобы выполнить эту задачу. За шесть месяцев они сделали две попытки и потерпели неудачу. Учитывая результаты первых двух попыток, победа в третьей была под вопросом.

2

Война машин

Железный Владыка

Боевая проекция

Корд едва мог видеть и слышать. Металлический грохот катился по «Наковальне войны». Всё вокруг тряслось. Рёв двигателя перекрывался звонким стуком шрапнели по корпусу и громыханиями взрывов. Полковник осматривал пространство перед «Наковальней войны». Он смотрел собственными глазами. Тепловизор стал бесполезен в первые секунды боя. Силуэты, тени и свет мельтешили перед его глазами, пока он пытался смотреть прямо перед собой. Корд видел цель, мог разглядеть обшарпанные шевроны, покрывавшие корпус. Трон, противник был очень близко.

— Зейд! — рявкнул он.

— Стреляю! — раздался ответ стрелка, и главное орудие выплеснуло свой гнев в бушующую битву. Снаряд поразил танк Железных Воинов в переднюю часть левого трака и повредил его. Казённик щёлкнул перед Кордом. Саша уже распахнула его и подавала новый снаряд в пасть механизма. Танк Железных Воинов кружился на месте с разорванным левым траком.

— Сол, прикончи его! — прокричал он. «Наковальня войны» вздрогнула от выстрела орудия «Разрушитель». Танк Железных Воинов исчез в вихре ревущего пламени. Корд уже отвел глаза от прицела и взглянул на треснувший экран ауспика. Судя по картинке, бой превратился в месиво.

Целые рои рун и тактических отметок сражались и смешивались с помехами. Его полк всё ещё держал строй, но это было лишь вопросом времени. Они понесли потери, но продолжали наступать, однако, восточный фланг был атакован со стороны и разрезан надвое. Головные машины были уничтожены, а те, что шли следом — сбились в кучу, пытаясь обойти погибшие танки своих товарищей. Едва они сделали первый выстрел, как план атаки начал трещать по швам. Руины, в которые превратился Сапфир-сити, приветствовали их минами, замаскированными противотанковыми ловушками, огнём тяжёлых орудий и контратаками групп, которые были готовы к нападению и ждали их. Они даже ещё не добрались до второй точки. Атакующие вторым эшелоном шли за ними по пятам, и у них довольно быстро сокращалось место для маневра. Сейчас они, должно быть, находились в километре от внешних ворот «Незримого лабиринта». Они никогда не были так близко. Всего десять минут с момента первого выстрела, а атака уже была похожа на катастрофу.

— Эти ублюдки знали, что мы идём, — прокричала Саша, словно прочитав его мысли. Она дернула рукоять казённика вниз, и тот с лязгом захлопнулся. Зейд уже поворачивал орудие. Корд слышал непрерывающийся мат стрелка по воксу.

«Наковальня войны» вела огонь из всех орудий, дуги выстрелов пушек спонсонов присоединились к царящему повсеместно хаосу. Сол запихивал в зёв «Разрушителя» следующий снаряд. Что-то врезалось в заднюю часть корпуса. Глаза Корда скользнули по рунам идентификации машин его полка. «Коготь» и «Бритва» должны были отступить и прикрывать тыл «Наковальни войны». Он увидел, как погасла руна «Когтя», тепловой выброс его взрыва расцвёл на экране ауспика.

— «Коготь» выбыл, — скрипнул голос Ориго из второй машины разведки. — Вражеские машины у нас за спиной.

— Понял, — ответил Корд. На секунду он закрыл глаза. Эта атака захлебнулась, и весь вопрос теперь заключался в том, кто и какую цену за это заплатит.

— Разворачивай нас, живо! — рявкнул он. — Огонь по всем целям.

Правый кулак Хренда обрушился на борт танка. Бронеплиты прогнулись. Поршни его рук и ног придали импульс его телу, и он приподнял танк вверх. Его гусеницы бешено вращались. Пыль и щебень летели во все стороны. Башня пыталась повернуться, бесполезно, просто жест отчаяния. Второй кулак Хренда обрушился на трак. Его рука сжалась, и буры на кончиках пальцев пробудились к жизни. Трак разорвался, звенья собрались гармошкой, подгоняемые всё ещё крутящимся ведущим колесом. Танк начал уходить в занос, вгрызаясь вторым траком в землю. Он активировал мелтаганы в ладонях своих кулаков. Броня танка раскалилась докрасна, плавно переходя в свечение белым. Расплавленный металл, похожий на кровь, стекал по кулакам Хренда. Затем струи мелты добрались до топливопровода, и мощный взрыв оторвал танку борт и верхнюю часть, выбросив пылающее облако во все стороны. Машина рухнула обратно на землю, башня провернулась по кругу, словно голова на сломанной шее. Он сделал шаг назад, огонь омывал его. Танк замер, огонь вырывался из его покрывающегося копотью разорванного корпуса.

Небо над ним озарила яркая вспышка. Сенсоры заискрились, зрение потускнело. Он остановился, повернувшись так, чтобы посмотреть наверх, где белое сияние сменялось пылающими полосами. Боги из металла стояли над ним. Их силуэты были окутаны туманом, отсветы огня плясали на могучих корпусах. Плугообразные головы покачивались под сгибавшимися от тяжелых орудий спинами. Они шагали в ногу, и остатки тела Хренда сотрясались, плавая в заполнявшей саркофаг жидкости. Титаны выстрелили вновь, небо ещё раз озарила яркая вспышка, превратившая на секунду бой в застывшую картину. Языки пламени, лижущие исковерканные корпусы танков. Силуэты боевых автоматонов и дредноутов, идущие, или упавшие, или горящие. Опрокидывающиеся или ползущие вперёд танки, облака пыли из-под их траков, замершие за миг до исчезновения. Наложившиеся друг на друга расцветающие взрывы. Вспышки высоколетящих снарядов, похожие на рассеянные ослепительные пятнышки. Дым, смешавшийся с остатками ночи. Внутри мёртвого танка рядом с ним произошла детонация снаряда или топливной ячейки. По телу и рукам застучали осколки.

Он ничего не чувствовал, ни стука острых осколков по железной коже, ни борозд, блестящими шрамами расчертивших его тело, ни жара от горящего танка. Железо снаружи, железо внутри, холодное, несгибаемое, неживое. Весь его мир сводился к прицелу, заполненному информацией, чувства заменили обратные связи с сервоприводами. Он шагнул, и поршни в его конечностях отреагировали.

Голоса заполняли каналы вокса. Он видел, как один из «Скаранцев» его группы обогнул обломки, вращая башней на ходу, и открыл огонь по удалённым целям. Орун и Гортун были рядом с ним, хотя он и не видел их. Руны вражеских целей начали заполнять его обзор, когда на место гибели первой волны атакующих пришла вторая.

Он побежал. Поршни ходили вверх-вниз. «Хищник» в полосато-белых цветах вырвался из яркого тумана. Две ракеты-охотники сорвались с его плеч в тот миг, когда он опознал цель — Белые Шрамы, 5-е братство. Ракеты поразили танк в поворотное кольцо башни, и мощный взрыв оторвал её от корпуса.

Хренд мчался в объятия битвы и ничего не чувствовал.

— Почему вы здесь?

Аргонис слушал, как его слова растворяются в тишине тронного зала. Чёрные глаза Пертурабо, глубоко посаженные в его черепе, разглядывали его, сверкая. У подножия и по бокам трона, выставив перед собой щиты, застыли автоматоны Железного круга. Лишь Форрикс стоял рядом со своим повелителем, единственный присутствующий из триархов и командования Железных Воинов.

За спиной Аргониса покачивалась Сота-Нул, её чёрная роба шуршала по полу. Он слышал, как при перефокусировках жужжат линзы её трёх глаз. Ещё на шаг дальше стояла неподвижная закутанная в зелёный саван фигура Професиуса, его дыхание было едва слышимым шипением за безглазой железной маской.

Пертурабо молчал. Аргонису с трудом удавалось не опускать глаза под давлением присутствия Железного Владыки. Примарх и первый капитан изменились с тех пор, как Аргонис видел их в последний раз. Форрикс как будто съежился, во всяком случае, производил такое впечатление, злобные огоньки в его глаза сменились пустотой. Сам Пертурабо казался и больше и меньше, чем был. Плоть обтянулась на его костях, а свет цеплялся за выемки на черепе таким образом, что глаза Аргониса не могли этого уловить. Логос, боевая броня Железного Владыки, была погребена под поршнями и стойками из чёрного железа и крашенной пласстали. Голова сидела в гнезде из кабелей и металлических трубок. Кожа примарха, казалось, местами наросла на импланты. Аргонис отметил луковицеобразные гроздья оружия, прикрепленные к наручам брони.

— Я не стану отчитываться перед тобой, эмиссар, — наконец промолвил Пертурабо, добавив в голос немного металлического скрежета. Аргонис не вздрогнул.

— Вы отчитываетесь перед магистром войны, а я — его посланник.

— Так за этим тебя прислал мой брат — спросить, почему я здесь?

Он услышал резкость, с которой были произнесены эти слова. Он склонил голову, наполовину в качестве уважения, наполовину — соглашаясь.

— Вы осаждаете мёртвый мир, расточая на нём силы вашего легиона. Вы призвали к себе наших союзников и бросаете их в битвы, у которых нет ни конца, ни цели. Ваш магистр войны желает знать — почему?

— Ты смеешь говорить таким тоном? — произнёс Форрикс. Его бронированный палец нацелился на Аргониса, подобно дулу оружия. — Наши обязательства перед Гором не подлежат обсуждению.

— Наш повелитель, повелитель, которому вы принесли свои клятвы, говорит и спрашивает так, как пожелает. Аргонис взглянул на бронзовые и рубиновые глаза, усеивавшие чёрный посох в его руках. — А здесь и сейчас, я — его голос.

Форрикс открыл рот, но глаза Пертурабо дёрнулись, и первый капитан промолчал.

— Я буду рядом с братом, когда падут врата царства нашего отца. Я сокрушу оборону Терры по его приказу и встану рядом с ним, когда ложный Империум будем предан огню. Ничто и никто не может предотвратить этого.

— Это не ответ.

Пертурабо медленно повернул голову, его взгляд упёрся во тьму на краях тронного зала, этот мир был важной базой во времена Великого крестового похода.

— Расположение расходящихся от него варп-путей, вместительность и надёжность его укрытий означают, что если мы не воспользуемся всем этим, то наши враги сделают это вместо нас. К Тронному миру ведёт много путей, эмиссар, каждый из которых охраняется подобным миром. Победа в этой войне будет определяться не только силой или численностью, но и тем, под чьим контролем находятся такие Врата Терры, — Железный Владыка умолк и вновь вперил свой взгляд в Аргониса. — Этот мир — является одним из упомянутых врат, и я преподнесу его магистру войны.

— Силы, которые вы собрали…

— Являются необходимыми.

Аргонис выдержал взгляд примарха, но почувствовал, как тело его наполнилось холодом. Это было похоже на погружение в лёд. Ощущения были сродни тем, какие он испытывал в присутствии Гора Луперкаля. Через секунду он низко склонил голову, одновременно заботясь о том, чтобы знамя продолжало стоять прямо.

— Я останусь, повелитель, — сказал Аргонис, следя за тем, чтобы голос его звучал оправдательно, уважительно и одновременно сильно. — И пронаблюдаю за тем, чем кончится эта… попытка.

Пертурабо слегка наклонил голову.

— Как пожелаешь.

Двери тронного зала начали со скрежетом открываться, подчинившись неуловимому сигналу. Аргонис выпрямился и пошёл прочь из комнаты, неся в руке знамя магистра войны. Сота-Нул и Професиус следовали за ним. Как только двери заскрежетали за их спинами, закрываясь, он закрепил на голове свой шлем. Скрипучий сухой голос Сота-Нул раздался в его ушах, передаваемый воксом ближней связи. Сигнал был зашифрован, и техно-ведьма суб-вокализировала свои слова.

— Тебя не удовлетворили-убедили ответы-реакции примарха Четвёртого легиона.

Аргонис продолжал смотреть вперёд, продолжал идти. Железные Воины следили ним, линзы шлемов светились, подобно раскалённым углям в тусклом свете. Эхо его шагов катилось по широкому коридору.

— Отправь сигнал, — ответил он через секунду, — посмотрим, что известно агентам Альфария.

Мир Иаео сузился до мгновения, потребовавшегося, чтобы упасть на пол. Ощущения собственного тела исчезли, растворившись в информации сортируемой её подсознанием. Подобные ей создавались как оружие, убийцы и палачи, но они выполняли свои задания с расстояния. Она не принадлежала к Эверсор, или Каллидус, и даже не к Кулексус. Ванус убивали как боги, не нуждаясь в том, чтобы держать меч или касаться крови. Поле задач схватки было слишком тесным, переменные слишком тонкими, и их было слишком легко недооценить. Это было грязно. Неэлегантно. Нерасчетливо. Но иногда — необходимо.

Расплывчатые силуэты двигались слишком быстро, чтобы отследить их перемещения. Это не имело значения. Скорость реакции не было путём храма Ванус. Предвычисление было всем.

Зловоние ионизированного воздуха ударило ей в нос.

Данные: Три оружия, энергетические, волкитные с вероятностью 93 %. Цикл перезарядки — 0,03с.

Она вышла из переката.

Проекция: Уровень обучения и подготовки противников свидетельствуют о том, что они будут стрелять на опережение.

Она извернулась и пластом рухнула на пол, распластав конечности, словно паук. Два красных луча прорезали то, место, где она должна была бы быть.

Данные: один противник всё ещё не выстрелил.

Мышцы напряглись.

Проекция: Выстрел прибережён на случай промаха двух других. Умно/компетентно/опасно.

Одним движением она подлетела с пола вверх. Волкитный заряд ударил в пол, проделав круглый кратер. Она изогнулась в полёте. Руки схватили всё ещё открытый люк вентиляционной шахты.

Проекция: Другие выходы из вентиляционной шахты могут быть под угрозой.

Она вбросила себя в вент. канал.

Данные: дверь коридора в 20 метрах, опечатанная, единственный доступный выход.

Она слышала лёгкие, быстрые звуки, издаваемые фигурами в коридоре под ней. Её рука уже скользнула в карман и нащупала небольшую гладкую сферу.

Проекция: Побег невозможен, пока противники живы.

Граната скорее походила на изделие ксеносов, а не людей. Поверхность была гладкой, как кость, а температура, как ей казалось, всегда соответствовала температуре тела, не становясь ни теплее, ни холоднее, никогда. Ей не дали данных, откуда изделие взялось. Она знала только то, к чему приведёт детонация. Этого знания было для неё достаточно.

Иаео бросила гранату в люк и втащила себя в вентиляционную шахту.

Данные: 1 секунда после броска гранаты.

Луч выстрела испарил край люка. Тепловой выброс окатил её. Кожа на лице обуглилась и покрылась пузырями.

Данные: 2 секунды после броска гранаты.

Граната детонирует со звуком миллионов иголок, скребущих по металлу.

Данные: Тишина. Проекция: Противники уничтожены.

Она защелкнула визор обратно на глаза и, переключаясь морганием между точками обзора, просмотрела свой маршрут глазами жучков, установленных в окружающих её позицию коридорах. Пусто, во всяком случае, так казалось. Возросший фактор ошибки/диверсии, должен был теперь учитываться при обработке всех входящих данных. Сжавшееся боевое осознание тускнело. Её лицо было сильно обожжено. Руки порезаны до костей, и она истекала кровью. Ей надо было двигаться. Часы затикали в её сознании.

Отсчёт: 2 секунды с момента устранения агентов противника.

Она соскользнула обратно в искорёженный вентиляционный люк и зависла на один удар сердца. Весь коридор был красным. Толстый слой размягчённой плоти покрывал стены и потолок. Твёрдые предметы валялись среди влажного месива. Глазами она отыскала блестевшую от крови гранату. Мононити, разлетевшиеся с её поверхности, затянулись обратно в яйцевидный корпус. Моргнув глазами, она идентифицировала, отбросила и выбрала новые объекты в мясном супе.

Отсчёт: 5 секунд.

Она спрыгнула вниз, приземлившись с лёгким всплеском, подобрала гранату, затем сделала два быстрых шага, чтобы вырвать то, что выглядело как три имплантированных приемо-передатчика. Просчитанный прыжок доставил её на край растекающейся лужи крови. Не сбиваясь с шага, она сбросила спец. одежду. Начиная от шеи и до самого низа, она была матово-чёрной статуей, карманы были приторочены к синтекоже, нарушая контуры спинных мышц.

Отсчёт: 11 секунд. Проекция: 9-15 секунд до момента обнаружения врагом ликвидации агентов.

Она побежала. Это точно будет грязно, но другого пути не было. Она находилась в непосредственной опасности, а значит, провал всей миссии был более чем реален.

Отсчёт: 13 секунд.

Опечатанная дверь, отделявшая коридор от остального убежища была перед ней. Визор создавал проекцию постоянно расширяющейся сферы помещений и проходов вокруг неё, её сеть жучков репозиционировалась, создавая оболочку вокруг хозяйки.

Отсчёт: 14 секунд.

Кибермуха, находящаяся по ту сторону двери, зафиксировала движение — из коридора на той стороне выступила фигура. Она всмотрелась в полевой комбинезон Сектанальной гвардии регентства, ранговые штифты и импланты вокруг глаз: офицер, средний класс, эшелон поддержки. Она понятия не имела, являлся ли он тем, кем казался, в текущий момент это к делу не относилось. Коридор, в котором она стояла, был заполнен растекшимися останками трёх оперативников Альфа-легиона, а путь из него был только один. Проекция показывала, что вероятность выживания была низкой.

Отсчёт: 16 секунд.

Она рывком распахнула дверь и устремилась вперёд. Офицер гвардии регентства обернулся на шум, рот его начал открываться. Она вскинула руку, и перстень-игольник на её третьем пальце метнул щепку кристаллизованного токсина ему в глотку. Он начал падать. Последний выдох просвистел сквозь его зубы. Если тело офицера будет вскрывать какой-нибудь очень, очень опытный и склонный к подозрениям специалист, то он придёт к выводу, что тот погиб от обширного сердечного приступа. Она пробежала мимо трупа офицера.

Отсчёт: 19 секунд.

Другие оперативники Альфа-легиона, скорее всего, уберут останки своих павших товарищей. Последнее, что им нужно, так это тревожить лоялистов идущей в убежище бесшумной войной. Коридор, полный крови, создаст им столько же проблем, сколько самой Иаео. Так, во всяком случае, утверждала проекция. Так должно было случиться. Это был лучший результат.

Ей следовало покинуть комплекс Полумесяца. Ей надо было выбраться, связаться со своими источниками данных, и отыскать оружие, чтобы уничтожить врагов.

Отсчёт: 23 секунды. Проекция: Противник с вероятностью 78 % знает о гибели агентов.

Она нырнула в небольшую комнату и рывком подняла ржавую решётку, смонтированную в полу. Тьма, уходящая в бесконечность, смотрела на неё.

Она ещё увидит завершение этой операции. Но сейчас ей надо бежать.

Отсчёт: 26 секунд. Проекция: Противник с вероятностью 99 % знает о гибели агентов.

Она выровняла дыхание и прыгнула в поджидающую её тьму.

Предисловие третьей главы

«Незримый лабиринт» выстоял. По правде говоря, лоялисты даже не смогли прорвать цепь укреплений на поверхности.

Когда над местом проведения атаки лоялистов начался закат, его тусклый свет озарил новые поля, усеянные погибшими боевыми машинами. Дым добавил в редеющий туман сажево-серых пятен, а догорающие машины создали заводи красного света. Когда пламя погаснет, провалившаяся атака станет всего лишь ещё одним слоем разрушения на разорённой местности. От Сапфир-сити уже давно осталось только название. Его здания были разрушены в ходе атаки Железных Воинов, результатом которой стал захват убежища под городом. Попытки вскрыть «Незримый лабиринт» орбитальными бомбардировками превратили всё, что ещё оставалось после захвата, в щебень, к моменту провала попыток добраться до «Незримого лабиринта» лишь несколько призраков прошлого города бросали свой дерзкий вызов разрушению, продолжая стоять.

Корпус титана «Владыка Войны» стоял, привалившись к целой горе перекрученных балок и обломков, выросшей на месте здания, память о котором уже истерлась. Голова божественной машины была литой глыбой, панцирь был прожжён во многих местах. Расплавленные кристаллы глаз смотрели на полосу прибоя битвы, отмеченную грудами железа.

Силы лоялистов бежали с равнин, когда-то являвшихся береговой линией. Железные Воины гнали их, перебрасывая подкрепления, чтобы добить поверженных врагов, и лоялисты боролись, чтобы отступление не стало общей тенденцией.

Высоко над равнинами на низкой орбите стоял гранд-крейсер «Мемлок». Атакованный с флангов «Вератасом» и «Сыном Красной звезды», он пресёк три попытки Железных Воинов накрыть бомбардировками отступающих лоялистов. Это была его последняя операция в Битве за Талларн. За час до того, как последние машины добрались до безопасной зоны, «Мемлок» рухнул с небес. Его корпус был пробит в дюжинах мест, он врезался в топи северного океана Талларна. Обломки взметнулись в уже загаженную атмосферу. Импульс ударной волны взорвавшегося реактора ощущался на расстоянии в несколько тысяч километров. На какой-то другой планете само это привело бы к катастрофе. На Талларне лишь немногие отметили это событие.

3

Сны об Ордене

Треснувший

Нерезаный

— Должна быть другая причина, — сказал Корд, снимая очки и потирая переносицу, — должна быть.

Он посмотрел в лицо полковника Августа Фаска, и подумал, что лучше бы его не было здесь. Офицер выглядел так, словно его отжали, а потом повесили высушиваться. Жирное лицо Фаска лоснилось, а его форма Джурнийского полка выглядела так, словно он спал в ней много раз и никогда не стирал. С другой стороны, в комплексе едва хватало воды для питья, что уж говорить о возможностях по стирке и отглаживанию униформы. Даже если ты был высокопоставленным офицером, имеющим допуск к стратегическому планированию, ты всё равно носил форму, не меняя её месяцами. Через какое-то время ты просто привыкал к запаху.

Фаск с улыбочкой на лице и бутылкой выпивки объявился в тесной комнате Корда примерно через час после того, как последний прошёл процедуру обеззараживания. Бутылка была уже на треть пуста, и воздух засмердел алкоголем от дыхания Фаска, как только он уселся в раскладное кресло напротив Корда.

— Так вот как ты отдыхаешь нынче, Сайлас? — спросил Фаск, пробегая глазами по картам, устилавшими складной столик, стоявший рядом с раскладушкой Корда. Разноцветные чернильные линии пересекали карты. Аккуратные заметки, нанесённые вручную, заполняли места рядом с очерченными кругами зонами. Корду хотелось убрать их до того, как Фаск начнёт их читать.

— Всё в порядке? — спросил Фаск после долгой паузы. — Я имею ввиду, ты держишься?

Корд пожал плечами. Он очень, очень устал. Он не хотел спать, но ему также не хотелось говорить с Августом Фаском. Когда-то на Джурне, а потом на Иконисе они вместе водили боевые машины. Оба они в те времена были командирами эскадронов, молодыми, а их радужные представления о службе были далеки от реальностей солдатской жизни. Корд предполагал, что именно поэтому Фаск думал о нём, как о друге. Проблема была в том, что ему Фаск не нравился, никогда. И Фаск был здесь вовсе не затем, чтобы проведать его, уж точно не из дружеских чувств.

Корд встал и попытался свернуть карты. Фаск опустил на них стакан, едва Корд коснулся бумаг. Часть выпивки выплеснулась из стакана и начала растекаться по пергаменту.

— Сайлас, я спрашиваю — всё в порядке?

Корд отступил на шаг назад, пытаясь справиться приступом гнева, иглами впившимся ему где-то позади глаз. Он опустил руку в карман формы, достал палочку лхо и отвернулся, закуривая.

— Меня изводит сидение, сложа руки, на заштатной планете, пока всё остальное сущее рвёт себя на куски, — он сел в раскладное кресло и медленно выдохнул дым. — На эту планету скинули вирусные бомбы. Получившуюся грязь Железные Воины решили превратить в поле битвы. Затем наша сторона решила ввязаться в драку. Весь мой полк уничтожают в том, что до прошлой ночи, считалось нашим самым большим поражением. А мы продолжаем пыхтеть, пытаясь сокрушить врага, зарекомендовавшего себя давным-давно в качестве несокрушимого, — он умолк, кивнул себе, будто удовлетворившись своей тирадой. — И мы понятия не имеем, зачем они здесь, или ради чего начали всё это. Так что да, всё в порядке.

Фаск присел на койку Корда, стакан вновь оказался в его руке.

— Для того чтобы сражаться, ответы не нужны, — сказал Фаск и сделал глоток.

— Не нужны, — кивнул Корд, — но они могут помочь, если хочешь победить.

Фаск покачал головой, взял бутылку и принялся наливать себе в стакан ещё порцию. Через секунду он фыркнул и протянул емкость Корду. Маслянистая жидкость прокатилась по стеклянным стенкам.

Корд покачал головой. Фаск хрюкнул.

— Слухи не врут, у тебя и правда заморочки, — Фаск поставил бутылку. Он обхватил стакан двумя руками, но не поднёс его к губам. Всё веселье слетело с его лица. — Центральное командование беспокоится на счёт тебя.

— Я подозревал нечто в этом духе, — кивнул Корд осторожно.

— Так и есть. Твоя теория напрягает их.

— Напрягает их? — Корд удивлённо поднял бровь. — Как?

— Все эти рассуждения о том, почему враг здесь, о том, что должна быть другая причина. Конечно, ты всё это делаешь только для себя, но люди говорят, а в этом месте… — Фаск обвёл рукой комнату с металлической безликой дверью и голыми стенами из скалобетона, в которой теснились койка, стол и кресло. — Люди слушают, люди говорят.

— Вот зачем они тебя прислали, заставить меня перестать думать об этом? — Корд вперил взгляд в пол, потому что подозревал, что не сумеет скрыть клокочущий гнев в глазах. — Знаешь, где я был? Восемнадцать часов в машине, шесть на переход туда, шесть в бою и ещё шесть на обратный переход, под натиском Железных Воинов, вырезавших нас как скот, — он остановился и кивнул, лицо его нахмурилось, словно он глубоко задумался. — Отличное времяпрепровождение.

Фаск качал головой, он раздражённо выдохнул

— Знаешь ли, это должна была быть дружеская беседа.

Корд кивнул и постарался придать своему лицу благоразумный, сдержанный вид. Успокоиться.

— Когда ты последний раз командовал машиной, Фаск? — мягко спросил он. — На поверхности. Знаешь, такое место наверху с покойниками и стрельбой.

— Трон, Сайлас, — Фаск поднялся, шагнул к двери и распахнул её, — знаешь что — поступай, как знаешь. Думаю, всё кончится дисциплинарным взысканием.

Корд встал спустя пару секунд, закрыл дверь и сел за стол. Он аккуратно вытер лужу алкоголя, смазавшую линии карты. Он вновь уставился на линии, круги и заметки. Картина была неполной, здесь были нанесены лишь те столкновения с Железными Воинами и их союзниками, информацию о которых он смог достать. Но, даже учитывая это, здесь был какой-то смысл.

— Поиск, — сказал он сам себе.

Медленно он протянул руку под койку и извлёк оттуда бутылку. Жидкость, цвета золотистого мёда мягко обволакивала пузырь изнутри, пока он откручивал пробку и делал глоток. Он резко вдохнул и сделал ещё один глоток. Он вновь кивнул сам себе.

— Поиск.

Они вновь отправили Хренда в безмолвие сна. Он вернулся с полей битвы, когда свет наползающего заката начал расцвечивать туман. Глубоко под поверхностью, в подземельях «Незримого лабиринта» адепты и технодесантники начали разбирать его механическое тело на части. Он задумался над тем, воспринимают ли прочие подобные ему это в качестве облегчения. Именно так об этом рассуждали техножрецы в ту пору, когда он был жив — освобождение от боли бытия, украденного у смерти, возвращение к покою забытья. Хренд так не думал.

Сперва они забрали его возможность двигаться, отключив нейросвязи с телом дредноута, так что импульсы, которые раньше передавали команды рукам и ногам, уходили теперь в пустоту. Вернулись призраки его старых конечностей, ощущение подергиваний левой руки, зуд в пальцах, которых уже не было. Потом они забрали зрение и звук. Безмолвная тьма обрушилась на него с внезапностью вынутого штекера. Это были наихудшие моменты. В этом безмолвии он представлял себя просто запертым в коробке клубком блуждающих мыслей и призрачных ощущений. Хуже было то, что по идее он должен был бы чувствовать злость, но вместо неё он ощущал лишь пустоту. В конце концов, они подавят его мысли седативами, и он погрузится в свои сны.

Сны стали его домом. Иногда он возвращался на Исстван и вновь сгорал. Иногда он чувствовал боль. Иногда он забывал, что спит, и думал, что вновь умирает. Когда всё заканчивалось, он пытался вспомнить ощущения движений, дыхания, самой жизни. Он видел сны о прошлом. Во снах он видел, как стал Железным Воином. Он вновь ощутил вкус крови на губах, и почувствовал скальпели, снимающие кожу и мышцы с его костей. Боль была похожа на ледяной океан, сочетающийся с обжигающей кислотой. Не было никакого облегчения, вытерпеть — означало стать сильнее. Он взглянул на металлическую маску на лице апотекария и увидел собственное отражение в круглых линзах. Сердце билось во вскрытой грудной клетке.

— Чего ты желаешь? — голос апотекария, озвучивший ритуальный вопрос, перекрыл даже шум циркулярной пилы.

— Быть… Железом, — прохрипел он, захлёбываясь собственной кровью.

Они исполнили его желание.

Ему снились поля тысяч сражений, земля, изрытая воронками артобстрелов, плоть павших, втоптанная в грязь. Он видел лица, которые думал, никогда не сможет вспомнить. Он видел свою жизнь в калейдоскопе цветов, звуков и запахов, и они были куда реальнее пробуждения.

Он умер на Исстване V. Его тело изжарилось внутри брони. Они поместили его умирающую плоть в сердце машины, состоящей из поршней, пластали и сервоприводов. Они разбудили его в первый раз и сообщили, что он будет служить легиону дальше. Они дали ему новое имя — обрывок старого, словно подвергнув исходное слово увечьям. Он стал Железом во второй раз.

Он помнил всё это, и проживал вновь, безмолвно вопя, пока нерегулируемые приливы сна накрывали его. Мгновенье он боролся, потом падал…

И падал…

Реальный мир ворвался в него, колючий и непрощающий. Он почувствовал, что его нервы вновь подключены к машине, почувствовал внешнюю тишину.

Он вновь пробуждался, его падение в забытье прервалось.

Из тьмы пришёл голос, прерываемый помехами статики.

— Восстань, «Броненосец». Примарх призвал тебя.

— Слова примарха Четвёртого были неправдивы-неточны.

Аргонис даже не подумал открыть глаза, чтобы взглянуть на Сота-Нул. Сервиторы снимали с него броню часть за частью, бормоча своими механическими голосами и кружась вокруг. Он мог бы сказать, что им не нравилось находиться рядом с Сота-Нул. Они двигались подобно взнузданным животным, когда она проходила рядом. Он не мог сказать, что винит их, потому что сам не любил находиться в её обществе.

Зал был большим, пол состоял из отполированного скалобетона, а стены из шлифованного железа, свет шёл из сфер, парящих в бронзовых клетях. Полотнища красной ткани смягчали резкие линии стен, покрывала из этой же ткани украшали прямые спинки стульев. Скульптуры, редкость в интерьерах Железных Воинов, стояли в альковах зала, черты лиц статуй были резкими. Помещение было одним из самых роскошных среди тех, что он видел на борту корабля Четвёртого легиона. Смысл был ясен Аргонису, ему воздавали почести, но он был другим, мягче, не из Железа.

Аргонис почувствовал прикосновение прохладного воздуха зала, когда сервиторы сняли броню с его торса. Доспех был цвета моря с зелёным отливом в сочетании с чёрным. Золотая вязь вырисовывала на броне хтонийские глифы убийств. Отполированный гребень с изображением крыльев красовался на нагруднике, эмалированные лавровые ветви украшали бровные дуги шлема. На талии висели болт-пистолет и гладий, рукояти которых были украшены зеркальными чеканками.

Чёрные линии татуировок с изображениями крыльев и геометрических линий глиф хтонийских банд струились по его мускулам. Для любого, рождённого в гетто Хтонии, его кожа буквально кричала о его прошлом, начиная с убийств, совершённых в юности, заканчивая почестями, заслуженными в составе XVI легиона. Убийца, прочли бы они, бродяга, принявший клятвы, тот, кто завоевал лояльность через кровь. Крылья в форме полумесяцев разбегались по его шее и плечам, внутри которых было помещено изображение полной луны. Последний символ указывал на то, что он был лидером Исидского флота, пилоты которого были связаны клятвами с элитой Первой роты. Бледные шрамы покрывали его руки, спину и грудь, полоски толщиной с волос на коже. «Нерезаный» прозвали его, наполовину из-за того, что его лицо ещё не было тронуто войной, наполовину, иронично намекая на многолетние схватки на ножах, которые оставили отметины на его теле. Он повел плечами, и по перьям на татуировках пробежала рябь.

— Ты не согласен с моим анализом правдивости? — спросила Сота-Нул, и покалывание на коже подсказало ему, что она смотрит прямо на него. — Пертурабо лгал на счёт своей войны.

— Мотивации и стремления примархов принадлежат только им, — ответил он. — Они стоят вне понятий правды и лжи.

— Я закрыла уши всем, кто мог бы нас слушать. Мы можем говорить открыто.

— Я и говорил открыто. Пертурабо сказал правду, во всяком случае, частично. Талларн важен, или будет таковым вскоре, и он никогда не игнорировал призывы магистра войны раньше.

— Такой взгляд на вещи не соответствует твоим действиям. Ты призвал оперативника. Зачем, если всё именно так, как кажется?

Последние части брони были сняты, и он почувствовал ткань жилета, скользнувшего ему на шею. Сота-Нул смотрела на него. Кластер из девяти линз на мёртвой плоти левой половины её лица мерцал зелёным в тусклом свете.

— Ничто не является тем, чем кажется, — сказал он осторожно.

Внезапный скрежет заставил обоих обернуться. Професиус двигался, каждый шаг был запутанным движением, после которого следовала полная неподвижность. Пустая маска закрывала его лицо полностью, металл избороздили символы, на которые Аргонису было неприятно смотреть, и которые он не понимал. Замочный механизм на затылке удерживал маску. Ключ от замка висел на шее Аргониса, своим присутствием напоминая об обещании, которое ему, возможно, когда-то придётся сдержать.

Из-под зелёных шёлковых одеяний Професиуса появились руки. Пальцы на них были сморщенными и скрюченными, словно их переломали, а потом собрали вновь. Правая рука сжимала вощёную дощечку в серебряной рамке. Указательный палец левой венчал длинный металлический шип. Спустя мгновенье он погрузил острие шипа в воск. Голова его запрокинулась назад, а руки двигались так, словно их дёргали за верёвочки.

«он отмечен».

На бледном воске появились выдолбленные буквы. Професиус остановился, вновь полностью замерев.

Аргонис уставился на астропата, а потом на буквы на дощечке. Он понятия не имел, что они могли значить. Кровь струилась из-под ногтей Професиуса, марая воск.

— Ты о примархе, о Пертурабо?

Рука Професиуса вновь задвигалась, расчерчивая воск словами.

око видело его он прошёл через оно видел его он видел

Сота-Нул вздрогнула, будто её пробудил ото сна некий шум. Аргонис повернулся к ней.

— Получен ответный сигнал от агента Альфария… — начала она.

— Я считал эту зону укрытой, — рыкнул он.

— Сигнал подтверждает контакт, — продолжила она, тряся головой, будто пытаясь расслышать. Потом она взглянула на Аргониса, её девять глаз излучали резкий и яркий свет. — Он придёт к нам.

Она коротала время, взламывая шифры доступа к коммуникациям Альфа-легиона.

Вот уже шестнадцать часов Иаео сидела в подполье, и по расчётам выходило, что движение она сможет начать не раньше, чем ещё через восемь. Неподвижность была ключом к невидимости. Эта истина была одним из первых уроков, преподаваемых в храмах Ассасинов на Терре. Другая стратегия предполагала постоянное перемещение с целью не быть загнанным в угол. У этой стратегии были свои достоинства, но в основном она применялась в том случае, когда нужно было куда-то идти. В текущий момент у неё не было конкретного пункта назначения, а выбраться из убежища Полумесяц было трудно, на грани невозможного. Конечно, не совсем невозможно, но на этом пути резко возрастали вероятности обнаружения/смерти. За ней охотились, она должна была оставаться в живых, если собиралась закончить миссию.

Так что она сидела, скрючившись на нижних уровнях комплекса, где были лишь туннели забитые кабелями и трубами, а пыль и сажа рассказывали собственные истории о тех, кто проходил здесь до неё. Данные с развёрнутого кордона из жучков не показывали ничего существенного. Температура воздуха, уровни звука и вибраций были неизменными. Фасеточное зрение роя не показывало ей ничего кроме пустых шахт, воздуховодов и туннелей. Всё было тихо. Здесь, скорчившись в столь малом пространстве, что даже ребёнок пролез бы сюда с трудом, она ждала и прогоняла коды через свой разделённый разум.

Ей было необходимо присматривать за роем, который в текущий момент расположился на всех подходных путях к её позиции, но это занятие отвлекало её лишь наполовину. Взлом коммуникаций Альфа-легиона казался подходящим занятием для второй половины разума.

Ей потребовалась всего пара неприятных минут для активации и проверки работоспособности коммуникационных имплантов, которые она забрала у мёртвых оперативников. Две её кибермухи вгрызлись в окровавленные приборчики, и в её сознание хлынул поток зашифрованных переговоров. Данные в основном имели второстепенное значение, ничего значимого, ничего критически важного, но она существовала, чтобы создавать смертельные ситуации из крошечных моментов. Кроме того, взламывание кодов помогало убивать время.

Механикумы Марса объявили царство технологий и таинств, с ними связанных, своей и только своей вотчиной. Но традиции и таинства храмов Ассасинов пришли из Древней Ночи, и их секреты принадлежали только им. Красные жрецы могли объявить свою власть над машинами, логикой и вычислениями, но Ванус не были машинами, они были мощью человеческого разума сосредоточенного в одной точке, подобно острию. И они жили информацией. Это было не просто умение, или плод тренировок, и не результаты хирургических операций над их мозгами или даже пересадки генов или алхимия. Это было принуждение, стимул, горевший в ней, который она должна была удовлетворить. На Марсе существовали священные логические машины, способные взламывать коды, машины, которые скрипя и завывая, пришли бы к тому же результату, но у них не было того человеческого компонента, которым так дорожили Ванус. У них не было одержимости.

Шифр был сложным даже для уровня и без того скрытых коммуникаций. Факт, порадовавший её, от этого наблюдение за падением шифра стало ещё более приятным.

Процесс занял пять часов. Когда она наконец-то взломала шифр, то позволила данным на пару мгновений затопить её чувства. Это ощущалось как свет, свежая вода, тёплый ветер. Изъятые ею приборы более не принимали сообщения, но остатки, некогда прошедших через них данных всё ещё были там, словно рассыпанные осколки разбитого окна. Она погрузила свой разум в них, отмечая, сопоставляя и архивируя. Там было что-то цен…

Её разум замер. Потом сердце застучало с силой молота. Кровь прилила к мозгу в тот момент, когда линии дедукции и вероятностей начали формироваться, комбинироваться и расти. Ей надо было выдвигаться, она должна была выбраться из убежища любой ценой.

Она начала буквально выдавливать себя из своего укрытия. Едва она смогла ползти, как начала двигаться быстрее. Как только она получила возможность бежать и карабкаться, то превратилась в смазанный силуэт чёрной синтекожи, несущийся вверх из глубин комплекса. Линии вычислений в её разуме раскручивались, желая больше данных, обещая взамен выводы. В центре каждой стремительной мысли эхом разносился всего один фрагмент сигнала Альфа-легиона. Он светился подобно словам, написанным огнём.

…ЭМИССАР ПРИБЫЛ…

Предисловие четвёртой главы

Война никогда не прекращалась на Талларне. Перед лицом победы или поражения она не затихала ни на секунду.

Спустя шесть часов после отступления войск, участвовавших в третьем штурме «Незримого лабиринта», отряд численностью в четыре сотни боевых машин выступил из убежища Кобалак. Предположительно, они должны были соединиться с теми войсками, что бежали на север после атаки, хотя впоследствии, никто так и не смог вспомнить, откуда пришёл приказ. Никаких следов этой группировки так и не было найдено.

В космосе израненный и оборванный флот кораблей, несших Легио Критос и уцелевших из Дома Цесариан, вывалился из варпа, прорезая себе путь среди кораблей лоялистов, чтобы сбросить войска на южный полюс Талларна. С высоты, команды звездолётов обеих сторон наблюдали, как расцветились облака над южным континентом, когда Титаны и Рыцари из числа предателей встретились в бою с манипулами Легио Грифоникус.

В горах Кассидии бункер лоялистов пал, когда провалились протоколы обеззараживания. Последний сигнал бункера носился по электро-сфере планеты ещё несколько часов спустя после гибели последнего обитателя.

В штабах убежищ и на мостиках кораблей, бороздивших космос, среди офицеров наметился мощный разлад. Полковники, капитаны, преторы, генералы и прочие бесчисленные высокопоставленные чины начали обвинять, оскорблять, игнорировать и упрекать друг друга за провал, к созданию которого каждый из них приложил свою руку. И именно Деллазарий, военный губернатор Талларна до смертельной бомбардировки, и действующий главнокомандующий всеми силами лоялистов на поверхности положил конец этой сваре.

— Мы атакуем снова, — сказал он. — Мы будем атаковать вновь и вновь, пока не останется никого, способного подняться в атаку. А потом мы найдём способ атаковать вновь и сокрушить их.

Затем, в повисшей напряжённой тишине, он добавил.

— Помните где мы, и цену, которую пришлось заплатить, чтобы дожить до этого дня. Это не просто война, это — отмщение.

4

Тихо

Отец

Ложь

— Вы видели это, «Наковальня войны»?

— Говорит «Наковальня войны». Что вы видите, «Бритва»?

— Движение к югу. Только визуально, на ауспике пусто. Возможно, просто ветер.

Корд прокрутил картинку на треснувшем экране ауспика. Ничего. Десять часов назад они покинули убежище Полумесяц, прочесывая равнины Тесилона двумя шеренгами с построением машин в шахматном порядке. Под его командованием было двадцать машин, примерно рота из того полка, что был раньше. Боевые танки, «Покорители» вперемешку с «Палачами» сформировали каре с «Наковальней войны» в центре. Скауты были дальше, быстро перемещаясь между позициями для наблюдений, где они полностью замирали. Ничто обычно не передвигалось по равнинам, ни с какой стороны, но осторожность могла сохранить тебе жизнь на Талларне.

Корд включил вокс.

— Вы смогли определить направление их движения? — статика проглотила его слова. Спустя секунду раздался голос Ориго.

— Юго-восток, но это только ощущение.

— Численность?

— Трудно сказать, — ответил Ориго, — если там и правда, кто-то был, то их было больше чем один, но меньше сотни.

— Похоже на патруль, — сказал Зейд по внутренней связи. Стрелок слушал переговоры.

— Возможно, один из наших, — добавила Саша.

— Возможно… — Зейд пожал плечами, Корду даже не надо было этого видеть.

— Обычно они не ходят этой дорогой, — сказал Корд мягко, — слишком далеко, нет целей.

«Возможно, это он, — подумал он, — один из тех странных патрулей Железных Воинов, которые он отслеживал по картам последние месяцы». Его ум рассматривал возможность отдать отряду приказ разведать местность в направлении контакта. Наименее эффективные машины его группы имели запасы воздуха и топлива ещё на шестнадцать часов хода, и даже больше, если отрубить тактические системы. Командованию это не понравится. Нет, командование придёт в ярость. Он подумал о прыщавом лице Фаска и пятнах от выпивки на его картах с заметками.

— Сэр, — прошипел голос Ориго в его ушах, — если мы будем дальше стоять, то, возможно, больше не сможем их догнать. Каковы ваши намерения?

Корд на секунду уставился на тумблер вокса, затем кивнул сам себе.

— Всем машинам, сохраняя построение вокруг меня, выдвигаться на юго-восток. Орудия не прогревать, у нас появился противник, ведите себя тихо.

Отец пришёл к нему в пещеру под землей. Хренд преклонил колени едва Железный Владыка вошёл в зал. Автоматоны-щитоносцы из Железного круга построились стеной вокруг них, встав лицевыми пластинами наружу. Эта пещера когда-то была точкой сбора убежища, ныне ставшего частью «Незримого лабиринта». Механикумы заполнили всё пространство устройствами своего ремесла. Дальние края зала рычали и искрились в такт работы гигантских машин. Здесь Хренд и его братья дредноуты спали и ждали, когда их призовут на битву. Все техножрецы и адепты ушли ещё до прихода Пертурабо, так что Хренд и его примарх стояли вдвоем в круге холодного света.

— Повелитель, — прогрохотал голос Хренда из динамиков. Пертурабо долго молча стоял, казалось, его закованное в железо тело дышит вместе с ним.

— Твоё имя было Соллос Хрендор, — сказал Пертурабо, — командующий семьсот первой бронетанковой когортой.

— Я был им когда-то, повелитель, — Хренд почувствовал, как изогнулись его фантомные конечности.

— Ты нужен мне, — продолжил Пертурабо, и его броня будто зажужжала одновременно с произнесёнными словами.

— Я подчиняюсь.

Железный Владыка снова умолк. В повисшей тишине Хренд слышал, как словно сухие кости, хрустит броня его повелителя. Когда тот вновь заговорил, то голос его прокатился по воздуху подобно океану, такому же глубокому и опасному.

— Нет Соллос. В этот раз я не буду отдавать тебе приказ. Поднимись.

Хренд поднялся во весь рост, сопровождая движение шипением смазанного металла. Пертурабо был ниже Хренда, но каким-то образом казался больше. Экзо-аугментация примарха поблескивала маслянистыми отражениями. Листы брони покрывали скелет, а в сочленениях между кусками виднелась машинерия. Примарх изменился с тех пор, как Хренд видел его в последний раз. Да и кто не изменился? Они вышли за грань реальности и вернулись. Их предали и предложили в качестве жертвы потусторонним силам. Кто бы смог не измениться после подобного?

— Твоего подчинения недостаточно, — сказал Пертурабо. — Ты должен знать, что я попрошу тебя сделать и почему. Ты должен верить.

— Как я могу служить?

Аргонис шагнул из тени на свет в ангаре. Сота-Нул и Професиус следовали в шаге позади него, первая скользила, будто по льду, второй — шаркал. Его «Грозовой орёл» стоял в узких лучах прожекторов. Звездолёт носил имя «Лезвие серпа», и он выглядел нарушителем в своём зелёно-чёрном корпусе среди уныло-металлических корпусов кораблей Железных Воинов. Вокруг корабля сновали сервиторы. Из его брюха змеились толстые топливные шланги, уходившие в палубу ангара.

Сервы из числа смертных в жёлто-коричневых комбинезонах и пустых лицевых масках двигались среди сервиторов, выполняя рутинное обслуживание слишком сложное для полумашин. Машиновидец в многослойной красной робе стоял в стороне, полностью неподвижный, если не считать отсвета бегущих данных по дисплею, мерцавшего в полумраке его капюшона. По ангару носился фальшивый ветер, который поднимали двигатели более крупных штурмовиков. Свитки пергаментов трепетали на задвижках открытых инспекционных пластин в корпусе «Лезвия серпа».

— Повелитель, — серв в дыхательной маске, с татуировкой старшего ранга на черепе преклонил колени при приближении Аргониса. Последний ни остановился, ни ответил. Его взгляд блуждал по корпусу штурмового корабля, отмечая заботу, с которой Железные Воины подготавливали машину.

Двенадцать дней прошло с момента получения ими первого сигнала от оперативника Альфа-легиона, и с тех пор больше ничего не было слышно. Аргонис уже начал задумываться, существовал ли агент на самом деле, или же это было частью бесконечных запутанных игр Альфа-легиона. Или так, или, возможно, агент не мог добраться до них. Внедрить агентов в войска Пертурабо это одно, и совсем другое — открыть канал связи на борту его флагмана без ведома хозяина. С другой стороны агенты сумели принять сигнал от Сота-Нул и ответить, а, значит, у них были возможности преодолеть меры безопасности Железных Воинов.

— Повелитель, — вновь заговорил серв. Он плёлся сразу за Аргонисом, склонив голову и уставившись в пол. — Мне приказано доложить вам, что ваш корабль всё ещё готовится к отлёту.

Аргонис не ответил. Серв потряс головой и прибавил ашгу, чтобы не отстать. В объяснениях смертного не было необходимости, Аргонис и сам видел, что «Лезвие серпа» и эскортирующие корабли будут готовы к отлёту через пару минут. Как только всё будет сделано, начнётся высадка на Талларн. Для столь простого полёта было проведено довольно обширное тактическое планирование. «Железная кровь» приблизится к планете в тот момент, когда флот поддержки совершит атаку на лоялисткие корабли на орбите. Аргонис и эскорт будут сброшены над пустынной местностью и приземлятся на территории одной из крепостей «Незримого лабиринта».

Операция была несколько рискованной, но не критично. И это в некоторой степени разочаровывало Аргониса.

Последние минуты перед стартом, были из числа тех немногих удовольствий, которые он себе позволял. Он окунался в запахи топлива и смазки, рёв тестовых пусков двигателей, зуд от пассивных антигравов пробегал по коже. Он позволял всем этим ощущениям прокатиться по нему, настроить его. Они напоминали ему о поединках на ножах из его жизни до легиона, мгновения перед тем, как всё сведётся к мелькающим лезвиям, мгновения, когда он чувствовал клубок сомнений в сердце: будет ли он жить, или отправится в путешествие по бесконечному туннелю?

Он обошёл «Лезвие серпа» вокруг и нырнул в открытый кормовой штурмовой люк. Внутри было темно, свет шёл только от ламп ангара и панелей управления, развешанных по переборкам. Он шагнул внутрь, отмечая расположение и состояние каждой детали. Професиус и Сота-Нул шагнули следом. Раздавшийся со стороны штурмовой рампы звук шагов третьей пары ног заставил его повернуть голову. Серв всё ещё следовал за ними, почтительно склонив голову. Аргонис открыл было рот, но серв уже двигался, вся видимость уважения исчезла.

Он уже вскинул снятый с бедра болт-пистолет, а Сота-Нул лишь начала поворачиваться. Серв уже добрался до контрольной панели дверей, люк закрывался. Палец Аргониса коснулся курка. И замер. Холод распространялся с указательного пальца по всей руке. Рядом с ним извивался Професиус, тряся своей головой в маске.

— Это было бы ошибкой, — произнёс серв, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Аргониса. На лбу смертного выступили капли пота, ручейками стекавшего к ободу его дыхательной маски. — Пожалуйста, расслабьте палец на курке. Я могу удерживать вас от стрельбы некоторое время, но столь близкое присутствие вашего компаньона в маске, заставляет меня прилагать колоссальные усилия.

Сота-Нул прошипела. Аргонис отметил многочисленное экзотическое оружие, появившееся из-под её одеяний подобно щупальцам, каждое подрагивало, как жало скорпиона. Професиус продолжал извиваться и трястись. Воздух стал тяжёлым и плотным.

— Ты? — спросил он, уже предугадывая ответ.

— Подарок от повелителя Альфария, — ответил человек. Аргонис кивнул и расслабил палец, но пистолет не опустил.

— Благодарю, — продолжил смертный, протягивая руку, чтобы расстегнуть маску на своём худощавом и безволосом лице. Зелёные глаза без страха смотрели на Аргониса. — Приветствую, Аргонис. Я приношу извинения, за свои манеры при появлении. Это одно из немногих мест, которое можно считать умеренно безопасным для нашей встречи. Мне следовало бы организовать встречу раньше, но необходимо соблюдать осторожность. Думаю, вы понимаете.

— Докажи, что ты тот, кем себя называешь, — сказал Аргонис, всё ещё целясь в лоб человека.

На губах смертного появилась кривая ухмылка, но глаза остались холодными и спокойными.

«Глаза рептилии», — подумал Аргонис.

— Конечно, — на лице человека начали проявляться спиральные узоры. Ранговая тату исчезла с его лба, проглоченная зелёными чешуйками и голубыми перьями. Узоры разрастались, пока не покрыли все видимые участки кожи клубками ползущих змей и распростёртыми птичьими крыльями. Он моргнул, и узоры покрыли его веки. Осторожно он стащил плотную перчатку с левой руки. В центре ладони светился простой символ: две соединённые линии образовывали треугольник без базовой стороны. «Альфа» — знак ХХ легиона.

— Моё имя — Джален, — произнёс татуированный человек и опустил руку. Два удара сердца спустя Аргонис опустил пистолет. Он взглянул на Сота-Нул, но техно-ведьма уже убрала свой устрашающий арсенал обратно под робу. — Чем я могу служить эмиссару магистра войны?

— Зачем здесь Железные Воины?

Джален медленно моргнул и кивнул.

— Мы не знаем.

— Ты…

— Есть причина, по которой они здесь, в этом мы уверены, и это не та причина, которую они вам назвали. Большинство их воинов не знают правду, потому что им сказали ложь. Туже ложь сказали и вам. Это хорошая ложь, и, как всякая ложь, она выросла из зерна истины. Но это не истина.

— Ты и тебе подобные разнюхают.

Джален улыбнулся ослепительно белыми на фоне цветных клубков зубами.

— Да мы узнаем.

— Почему вы здесь? — спросила Сота-Нул. Джален перевёл на неё взгляд, приподнял бровь, отчего татуированные чешуйки вокруг его глаз зашевелились. Линзы техноведьмы пульсировали, будто в подражание.

— Воины вашего легиона сражаются на Талларне, — продолжила она. — Если вы не знаете причин присутствия-нападения Четвёртого легиона, то у вас должны быть свои собственные.

— Мы были здесь до того, как они пришли, — покачал головой Джален. — Вы думаете, что все те миры, присоединившиеся к магистру войны без единого выстрела, сделали это добровольно? Талларн утратил своё значение для Великого крестового похода, но в этой войне он может вновь пригодиться. Мы занимались… перестройкой его лояльности.

— А теперь? — спросил Аргонис, — что вы делаете теперь?

— Стараемся выжать из ситуации всё самое лучшее.

Аргонис смотрел на Джалена с осторожностью. Все его инстинкты, как врождённые, так и полученные в результате тренировок, кричали ему, что он должен разбить оперативнику голову, или перерезать ему глотку от уха до уха. Глаза Джалена дёрнулись, будто в ответ на мысль. Аргонис вспомнил о силе, удерживавшей его пальце на курке, и ответил Джалену улыбкой.

— Вы знаете, что они лгут, — прожужжал голос Сота-Нул в тишине, — но вы не нашли, что под этим скрывается.

— Могу вас заверить, это не от того, что мы мало пытались, — ответил Джален. Он взглянул на Аргониса. — С тех пор, как прибыли Железные Воины, мы только и делали, что пытались узнать, зачем они ведут эту битву.

— И, без сомнения, пытались добыть быструю победу для наших сил, — сказал Аргонис.

— Мы внесли определенный вклад, но есть более насущные заботы, — Джален поднял голову, и, глядя в лицо Аргониса, продолжил. — Другими словами, Вам не следовало бы быть здесь, эмиссар. Другими словами, вам не следовало бы вызывать меня. Другими словами, магистру войны в сложившихся обстоятельствах не следует приказывать Пертурабо прекратить это сражение. Не так ли?

Корпус корабля внезапно вздрогнул. Аргонис распознал глухой стук отстёгивающихся топливных шлангов. Они почти были готовы к запуску. Низкий гул заполнил полумрак, когда отдалённые механизмы начали затаскивать один из кораблей на пусковую платформу.

Джален отвернулся и двинулся к контрольной панели люка, застёгивая дыхательную маску.

— У меня нет нужного вам ответа, эмиссар, — сказал он. — Но я могу сказать, что вы двигаетесь в верном направлении.

Он набрал код, и люк скользнул вниз. Свет в ангаре пульсировал янтарными предупредительными огнями. Джален ступил на рампу и обернулся, его татуированное лицо было похоже на рисованную маску.

— Чтобы ни удерживало здесь Железных Воинов, оно там, внизу, на Талларне.

Аргонис секунду удерживал его взгляд, а потом Джален сошёл с рампы, татуировки исчезли с его бледной кожи.

— Что вы собираетесь делать дальше? — спросила Сота-Нул. Аргонис не смотрел на неё. Он осознал, что до сих пор стоит с вытащенным пистолетом, а его палец всё ещё лежит на курке.

— Мы спустимся вниз, на мёртвый мир.

Девушка умерла тихо — тело со сломанной шеей не успело упасть на пол. Иаео уже затаскивала труп в техническую нишу, когда последний выдох покинул губы девушки. Пикт-кадры от её кибермух мерцали на периферии зрения. Трое танкистов в комбинезонах зашли в коридор, разговаривали они негромко, а вид у них был измученный. Она наблюдала за ними, пока те не прошли мимо утонувшей в тенях ниши. Едва они миновали проём, как она начала быстро работать.

Униформа мёртвой девушки подходила по размеру Иаео с допустимыми погрешностями. Она натянула форму, чувствуя, как прорезиненное уплотнение сжало голову, отметив с отстраненным интересом, что форма всё ещё сохранила тепло убитой. Она часами изучала лицо девушки посредством многочисленных глаз своего роя, но она взглянула на неё снова, чтобы убедится в том, что её собственные черты лица, хотя бы отдалённо передают свинцовую усталость, написанную на лице мёртвой девушки. Она надеялась, что униформы хватит. Если кто-нибудь начнёт присматриваться, то заметит, что она не подходит по размеру. За время, которое у неё было в распоряжении, она могла только пытаться угадать с размерами и формой тела. И даже выбор подходящего момента для устранения девушки был до отвратительности подвержен ошибкам. Она не была Калидус.

Данные: 605 секунд до сбора патруля. 907 секунд до предельного срока проекции.

Она поднялась и вышла в коридор. Позади неё укрытое в тенях лежало тело. Его найдут, но к тому времени она будет уже за пределами досягаемости.

Она пошла быстрее, торопливо шагая в сторону противовзрывных дверей, ведущих в пещеру сборов. Капюшон костюма хим. защиты болтался на руке.

— «Грязно. Неточно», — ей это всё определённо не нравилось.

Позади неё жужжали четыре кибермухи, осматривавшие коридор. Они приземлились ей на плечи и заползли в волосы. Остальные уже скрылись под её костюмом хим. защиты, их серебристые тела цеплялись к синтекоже, словно детёныши к матке.

Проблема по выходу из убежища не была сложной, но и простой её нельзя было назвать. Попасть на борт машины, отправляющуюся на поверхность, было сопутствующей низкоуровневой задачей. Попасть на борт машины, над которой она могла быстро установить контроль, было ещё одним фактором, но не самым существенным. Количество машин, сопровождающих потенциальную машину-цель, было более важным фактором, слишком много других участников — и она не сможет отвязаться от них. Это существенно сужало выбор. К этому добавлялась нехватка времени. Были все основания полагать, что Альфа-легион затягивает свою петлю. Чем дольше она будет оставаться в убежище ПОлумесяц, тем сильнее затянется удавка. На другой чаше весов вычислений находился тот факт, что она работала быстро, а поспешность притягивала ошибки, подобно трупу, приманивающему червей. Если передвигаться слишком быстро, слишком часто срезать путь, то её план провалится.

Момент, когда влияние всех факторов риска станет непреодолимым, был обозначен ею как предельный срок проекции, и он приближался с каждой секундой, прошедшей с момента убийства девушки.

Данные: 581 секунда до сбора патруля. 883 секунды до предельного срока проекции.

Она вошла в зал сборов. Машины длинными рядами убегали вдаль, в резком свете люмен-полос и проблесковых огней. Коррозийные токсины, заполнившие атмосферу Талларна, уничтожили краску на корпусах. На потолке виднелись сажные пятна от выхлопов, сильно воняло горючим. Звон металла заполнял всё вокруг, громыхали железные ящики, пока ленты с боеприпасами исчезали в недрах танков, гусеницы звякали по скалобетону, люки с лязгом открывались и закрывались.

Ей хватило одного взгляда, чтобы заметить всё это и с точностью в 99 % оценить численность машин и персонала в помещении.

675 единиц бронетехники, 356 готовы к бою, 100 нуждаются в заправке / обслуживании / пополнении боеприпасов, 170 нуждаются в ремонте, 49 сильно повреждены и пойдут на запчасти, 980 человек, 680 сервиторов, 23 техножреца, 23 % были танковыми экипажами, как возвращающимися с поверхности, так и готовящимися к миссиям. Уровень активности соответствует стандартным уровням для операционного поста прибытия…

— Ты с какой машины? — она оглянулась, быстро моргая. Мужчина в серо-зелёной униформе смотрел на неё сверху вниз.

Данные: Ранговые штифты — лейтенант, Фенеллийская Вольная Стража. Подразделение логистики.

Она осознала, что не ответила и начала открывать рот.

— Отправляешься на поверхность? — спросил он. — Какая машина?

— «Покоритель» 681, рота «Гамма» 5-ой субдивизии Сараганской бронетанковой группировки по ликвидации прорывов «Лионус», — она перевела дух, подумала и добавила, — сэр.

Лейтенант вздохнул, под нахмуренными бровями виднелись налитые кровью глаза.

Данные: Глаза и запах изо рта указывают на зависимость от стимуляторов.

Проекция: с вероятностью 78 % — хроническая бессонница, с вероятностью 56 % — сниженная мелко-моторная функция и чувствительность в конечностях, с вероятностью 34 %…

— Ты под кайфом? — спросил он.

Иаео замерла на секунду. Ей очень сильно хотелось оглядеться. Она чувствовала себя слепой, её осведомленность ограничивалась данными от основных пяти чувств. Могли быть глаза, смотрящие на неё, ноги, подходящие ближе, руки, тянущиеся за оружием. Она облизнула губы языком и бросила взгляд на лицо лейтенанта.

— Ты знаешь… — сказала она, — просто пытаюсь как-то со всем этим справляться.

Она слышала однажды, как какой-то солдат произнёс эти слова, после чего наблюдала, как тот напивается. Похоже, это было некой формой объяснения.

Лейтенант смотрел на неё в упор. Она надеялась/ожидала, что у неё подходящее выражение лица. Спустя секунду, он кивнул.

— По этой дороге, там во втором ряду.

— Спасибо, — ответила она, но он уже двинулся прочь. Ей пришлось приложить усилия, чтобы не побежать, подчинившись инстинкту. Вместо этого она пошла, стараясь подражать торопящимся людям. Она увидела машины, которые выбрала. Ранее она осмотрела их удалённо и полностью ознакомилась с их спецификацией. Они были ей также знакомы, как её собственная рука. За исключением, конечно, того, что она никогда не бывала внутри танка.

Головы повернулись в её сторону, когда она торопливо подошла ближе. Она просканировала лица, отыскала одно, чьи основные параметры соответствовали лицу командира эскадрона, которого она разыскивала, Иаео отсалютовала.

На лице женщины, покрытом смесью пота и смазки для подшипников, было выражение скуки. Лицо обрамляли спутанные и слипшиеся чёрные волосы.

Данные: лейтенант Кассандра Менард, два года служит Сараганской бронетанковой группировке по ликвидации прорывов «Лионус». Сражалась в битве при…

Иаео отключила поток данных. Текущий момент имел решающее значение, и ей необходимо было провести взаимодействие правильным образом. Несмотря на важность информации, которую она заполучила из полковых записей убежища, сейчас эти данные не имели никакого значения.

— Что тебе нужно? — спросила лейтенант, едва взглянув на Иаео.

— Стрелок Ворина прибыла в ваше распоряжение.

— Мне не нужен стрелок.

Следующие слова Иаео произнесла осторожно. Она собрала их из мешанины словесных взаимодействий между офицерами и экипажами танков. Она репетировала ритм, интонацию и заученную усталость в словах одну тысячу семьсот одиннадцать раз. И ей всё ещё было интересно, хватит ли этого.

— Полк направил меня сюда.

— Допустим, — кивнула лейтенант, будто слова Иаео имели смысл, — но мне всё ещё не нужен стрелок.

— Они сказали, что меня приписывают к машине 681. Что-то о выбывшем из строя стрелке, и что вам нужен кто-нибудь на замену для рейда на поверхность.

— Ха. Кали выбыла? Что случилось? — Иаео открыла было рот, чтобы ответить, но лейтенант махнула рукой. — А, неважно. Поди, запуталась в собственных ногах и упала.

Она указала себе за спину на «Покорителя» с длинным шрамом поперек фронтальной бронепластины:

— Это — 681-й. Позывной «Фюле». Залезай и располагайся, только быстро. Мы выкатываемся через три минуты.

Данные: 243 секунды до предельного срока проекции.

Иаео застыла на секунду, её рот готов был произнести ответ, который теперь не подходил к текущему обсуждению.

Она выбрала эскадрон, танк и члена экипажа настолько тщательно, насколько могла себе позволить. Она сфальсифицировала медицинские записи, подтверждавшие тот факт, что стрелок «Покорителя», бортовой номер 681, рота «Гамма» 5-ой субдивизии Сараганской бронетанковой группировки по ликвидации прорывов «Лионус» упал и сломал три кости в руке. Она создала функциональную, если не совершенную, фальшивую личность для себя и внедрила в командную цепь приказы о замещении отсутствующего стрелка «Покорителя» 681 этой личностью. Всё это было настолько хорошо сбалансировано, что никто не смог бы заметить несоответствий и противоречий, кроме как в случае самого тщательного расследования. Это была не самая тонкая паутина из тех, что ей приходилось создавать, но учитывая имеющиеся ограничения, она всё ещё была функциональна.

— Ещё что-то? — спросила лейтенант, поскольку Иаео продолжала моргать.

— Эээ… Нет.

— Хорошо. Тогда шевелись.

Иаео кивнула и трусцой побежала к «Покорителю». На соседних танках экипажи уже захлопывали люки. Двигатели взревели и выбросили горячие выхлопы в воздух. Она добралась до «Покорителя», запрыгнула на него и скользнула в люк башни. Металлический корпус вовсю вибрировал, сотрясаясь быстрее с каждой секундой.

Данные: 61 секунда до предельного срока проекции.

Она натянула на голову капюшон костюма хим. защиты убитого стрелка, подключилась к системе подачи воздуха «Покорителя» и захлопнула люк над своей головой.

Проекция: вероятность успешного исхода из убежища Полумесяц — 88 %.

Предисловие пятой главы

Война на Талларне была войной количества: количества кораблей, количества боевых машин, количества повреждённых боевых машин, количества уничтоженных боевых машин, количества экипажей, количества офицеров, возглавляющих экипажи, количества резервов для пополнения экипажей, количества запасов, количества снарядов, количества патронов. Обе стороны верили в простую истину — у кого больше, тот и победит, первый, кто истощится — проиграет.

В стратегиумах «Незримого лабиринта» Железные Воины непрерывно подсчитывали свои текущие и потенциальные силы. Этот тип войны был ими хорошо освоен — применение войск и логистики, пока враг не сломается. С момента их прибытия на Талларн соотношение чисел сильно изменилось. Они начали с ошеломительным преимуществом, которое начало теряться от блошиных укусов сопротивления. Они приложили ещё больше сил. Затем прибыло подкрепление лоялистам, и преимущество с ошеломляющего уменьшилось до просто значительного. Всё больше сил прибывало на помощь обеим сторонам, и всё большие потери несли они в боях. Стало совершенно непонятно, кто же на текущий момент имеет численное преимущество.

Новые численные переменные стали иметь значение: количество активных единиц каждой из сторон на поверхности. Кто-то мог иметь больше боевых машин, или больше резервов, или больше пригодных к ремонту, но если противник хоть ненадолго получит перевес, то резервы и запасы утратят своё значение. Военный губернатор Деллазарий назвал это «глубиной проникновения режущего лезвия», и к моменту третьей атаки на «Незримый лабиринт» это стало основным принципом стратегии лоялистов. Рейдерские тактики, с которых начиналось сопротивление, ушли в прошлое.

«Всего один мощный удар в нужный момент, и битва будет выиграна», — стало притчей во языцех среди лоялистов. Некоторые командиры были с этим не согласны, некоторые даже противились этому принципу, но их неповиновение почти ничего не значило. Это не было сражением небольших отрядов или отдельных личностей. Столкновение войск, силы и слабости, измеряемых в сотнях тысяч, в миллионах, вот что имело значение, отдельные люди ничего не значили.

5

Железные Воины

Острие кинжала

Вопросы

— Всем машинам — заглушить двигатели! — проорал команду Корд, когда по внутренностям «Наковальни войны» прокатился ещё один звуковой удар. Саша материлась, зажав уши руками. Корд наблюдал за ауспиком. Это было похоже на прямой орбитальный десант, прямиком с края стратосферы, быстро, обычно так поступают, спускаясь в зону боевых действий. Теперь он видел корабли, маленькие пятнышки расчертили экран перед ним, когда его отряд свернул на восток. Ещё один акустический удар разорвал воздух над ними, потом ещё один и ещё.

— Тут целая эскадрилья! — крикнул Зейд. Корд возился с экраном, пытаясь максимально расширить степень обзора. Смазанные значки скакали по дисплею. Они были на самом краю громадного плато, которое уроженцы Талларна называли Хедив. Вражеский отряд, за которым они следовали, находился впереди в сорока километрах от них, на краю действия сенсоров.

Раздался ещё один гром. Зейд не ошибся, прямо над их позицией появилась эскадрилья штурмовиков. А это значило, что через пару секунд они вполне могут стать кучей обломков. Единственным обстоятельством, удерживавшим его от подобного вывода, было то, что они всё ещё были живы.

— Как они нашли нас? — крикнула Саша.

Корд проигнорировал её. Он быстро вдохнул, успокоил пульс и включил вокс-передатчик на частоту полка.

— Командиры эскадронов, это «Наковальня войны», доложите обстановку.

— Примерно шесть воздушных целей. Заходят на дугу, смещаясь к востоку, — голос был громким, но спокойным. Зекенилла, Корд мог, не проверяя, утверждать, что её эскадрон чётко выполнил приказ по глушению двигателей, едва он его озвучил.

— Они из наших? — Аббас из командирского танка первого эскадрона, голос дрожал. Шок? Возможно, но больше похоже на злость. Это нормально, если речь идёт об этом парне.

— Никаких сигналов, — сказал Ориго, — они создают чудовищные помехи на ауспике. Если б они не свалились прямо нам на башку, мы бы вообще не узнали, что тут кто-то есть. Возможно, это не наши, но, возможно, что они просто не нас ищут.

— Это не значит, что они захотят упустить шанс вернуться и разделаться с нами, — прошипел Аббас.

— Мы забрались довольно далеко, возможно им просто интересно, что мы тут забыли, — предположила Зекенилла.

— Если затаимся, то, возможно, они примут нас за покойников в этой пыли, — сказал Ориго.

Корд снова вдохнул.

— Удерживать позицию, — сказал он, — если через пару минут мы будем всё ещё живы, тогда будем думать, что делать дальше.

Он вслушивался, пытаясь расслышать звуки приближающихся самолётов сквозь шипение вокса. Это они грохочут, или просто ветер гуляет по корпусу затихшей машины? Дисплей показывал ему группу забитых помехами символов, которые могли значить, что самолёты всё ещё собираются, а, возможно, ушли курсом на восток. Секунды продолжали тянуться.

Рёв ракет и треск лазпушек так и не раздавались.

«Вовсе не значит, что не раздадутся, — подумал Корд. — Это война охотников и жертв. Едва решишь, что уберёгся, и ты точно станешь покойником».

— Сэр, — голос Ориго прервал его мысли, — я всё ещё отслеживаю нашу цель — они продолжают движение. Останемся здесь дольше и потеряем их.

Он включил экран ауспика. предполагаемая позиция вражеского патруля уползала в смазанную неопределенность…

— Сэр, — произнес Аббас, Корд почти слышал, как рождённый на Талларне лейтенант кривит губы, подбирая слова. — Полковник, при всём уважении, но что мы тут делаем?

— Ищем ответы, — сказал Корд.

— Сэр, — снова Аббас, всё ещё удерживающий свои эмоции в узде, — это просто патруль. Возможно, даже не машины легиона.

— Пять километров назад туман был менее плотным, и я смог разглядеть силуэт, — вмешался Ориго. — Он был похож на «Хищника».

— Даже если и так, — гнул своё Аббас, — они просто ищут, кого бы уничтожить. Кого-то вроде нас. Если мы двинемся дальше, то меньшим машинам не хватит топлива на обратный путь к убежищу.

— Они на этой планете не ради драки! — отрезал Корд, и тотчас же пожалел о своих словах. Молчание.

— Сэр? — это уже была Зекенилла, в её спокойном голосе слышались нотки заботливости.

Корд потряс головой. Все его офицеры, как и большинство из тех, кто был под его командованием, знали о теории, в которую полковник верил. Они никогда не расспрашивали его, а он никогда не рассказывал. Это было негласное понимание, которое никогда не подвергалось испытаниям. И этот момент проверки настал сейчас, у топливной точки невозврата, когда вражеский патруль, который только он один считал важным, исчезал, уходя вдаль.

Он потряс головой, закрыл глаза и начал говорить, не находя сил скрывать усталость.

— Они считали, что победили, едва упала первая бомба. Так зачем потом спускаться сюда? Почему просто не пойти дальше? — он открыл глаза, вовсю желая снять костюм хим. защиты и потереть их. — Вы всё это видели и сами. Патрули легиона вдали от их баз, в районах, не имеющих стратегического значения. Они ищут не цели. Они прочесывают регионы, или зачищают их для тех, кто идут следом за ними. Это — один из таких патрулей, в отдалённом районе, направляется в сторону, где нет ничего важного. Если мы хотим знать, зачем они здесь, то должны следовать за ними.

— Довольно уже всего этого! — отрезал Аббас. Повисла неловкая тишина, словно пауза между тем, как ты увидел вспышку взрыва бомбы и тем, как тебя смело ударной волной, когда Аббас заговорил вновь, в его голосе было больше изнеможения, чем злости. — Их нужды не имеют отношения к причинам этой войны. Мы здесь, потому что мы здесь. Мы потеряли Сапфир-сити, потому что нас превзошли в огневой мощи и умении сражаться. Нет других причин. Никакой скрытой истины, которая хотя бы намекала на них. Вот и всё.

— Я прощу вам это, лейтенант, — ответил Корд каменным голосом, — на этот раз.

— Есть разрешение командования на эту операцию, сэр? — спросил Аббас.

Корд ничего не ответил, не было смысла. Они все и так знали ответ.

— Ориго, у тебя есть, что добавить по этому поводу? — спросил Корд.

Они все уважали разведчика. Он был одним из первых волонтёров. Он был с ними, когда пал Сапфир-сити. Холодный как лезвие ножа, вот что говорили о нём большинство тех, кто с ним встречался.

— У каждой вещи всегда есть две стороны, — ответил Ориго наконец. — Всегда.

— Самолёты улетели, сэр, — сказала Зекенилла.

Корд медленно покачал головой, взглянул на Зейда и Сашу. Они смотрели в сторону, привалившись к орудию. Выглядели они так, словно пытались уловить пару секунд для сна. Но, конечно, они не спали. Его экипаж слышал переговоры по воксу, но он знал, что они ничего не скажут. Каждого из них он вытащил из руин Сапфир-сити, и они последуют за ним без возражений. Но Аббас тоже был прав. Если они могли повернуть назад, то только сейчас, если же они намеревались двинуться в неизвестность, то они должны были сделать это добровольно. Все они.

— Всем машинам, говорит «Наковальня войны». Вы знаете, зачем мы здесь. Мы преследуем призраков, в существование которых никто больше не верит. Некоторые из вас могут не верить в них тоже, но вы знаете меня. Верите вы мне или нет, но у вас сейчас есть право выбора — развернуться и уйти обратно к убежищу, или последовать за мной. Мы выдвигаемся через двадцать секунд. Конец связи.

Он отключил вокс.

— Мори, запускай двигатели. Все остальные, вы меня слышали, боюсь, у вас выбора нет.

— Нам и не нужен, сэр, — ответила Саша.

— Всем машинам, запустить двигатели, выдвигаемся.

Постепенно, одна за другой машины 71-го Талларнского начинали движение по поверхности, уходя в туман. Один танк, «Палач», отделился от прочих, выйдя из построения образованного вокруг «Наковальни войны». Одинокая машина развернулась на юг. Через несколько минут он исчез с экранов ауспиков и вышел за пределы прямой видимости своих товарищей.

— Итак, — услышал Корд голос Аббаса по воксу и не смог сдержать улыбку, — Игра решил, что он вне игры. Позор. Куда мы направляемся, полковник?

— В неизвестность, — ответил Корд.

Хренд остановился на пороге туннеля. Ветер терзал жёлтые испарения, висевшие над землёй перед ним. Он не спал с тех пор, как примарх посетил его, и не будет спать до тех пор, пока не вернётся.

«Если ты вернёшься», — кольнула его мысль на краю сознания.

Его братья-дредноуты стояли по бокам от него. Модификация «Мортис» Оруна была сбита из грубых бронеплит, пролетающий туман цеплялся за дула его лазпушек, зрелище напоминало пальцы, опущенные в бегущую воду. С другой стороны стоял Гортун, медленно поворачивавший голову своего металлического тела из стороны в сторону, он то раскручивал буровые когти своих кулаков, то останавливал их, снова и снова. Танки штурмовой группы «Киллар» выстроились позади них, траки неподвижно застыли на покрытой коростой земле. В центре построения находился транспортёр класса «Спартанец» и пухлая мобильная буровая установка. Для успеха миссии эти две машины должны были выжить. Всех остальных можно было пустить в расход.

— Повелитель, — обратился к нему Джарвак. Он не ответил, зная наперёд, что тот хочет спросить. — Чего мы ждём?

— Ничего.

Туннель, на пороге которого они стояли, выходил на поверхность из склона горного хребта. Пологий склон убегал вниз навстречу приземистым пригоркам. Дальше холмистая поверхность расстилалась в тумане подобно волнам замёрзшего моря. А над раззявленной пастью туннеля вверх к скрытым завесой тумана небесам, уходила голая скала. Сам туннель был входом в заброшенный шахтный комплекс. Сапёры и мастера камня Железных Воинов присоединили его к растущей сети «Незримого лабиринта» спустя несколько дней после захвата первого убежища. Теперь Хренд и его войска могли воспользоваться им, чтобы выйти в спокойном регионе поверхности.

«Кто мы после того, как сотворили такое?» — пришла к нему мысль.

Он настроил обзор, разглядывая пилоны, убегающие через хребет во мрак.

— Ты думаешь о прошлом, Джарвак?

— Нет, повелитель, — голос Джарвака разорвал статику. — Я думаю о задании, которое должен выполнить. Я думаю о своем долге.

— Долге?

— Долге перед нашим примархом.

— В чём заключается этот долг?

— Никогда не проваливать задания. Не проявлять слабости. Никогда не быть сломленным, — незамедлительно пришёл ответ Джарвака, но Хренд уловил нотки замешательства в интонации.

— Почему?

— Повелитель?

— Отвечай.

— Мы — Железные Воины.

«Мы — Железные Воины, — это было эхом его собственных мыслей. — Мы — рождённые на Олимпии, легион, бравшийся за то, до чего прочие не желали снизойти, крушители и творцы войны. Мы — обиженные, ущемлённые, позабытая сила Имеприума, отвернувшегося от нас даже тогда, когда мы предлагали ему железо нашей крови.

— Что значит быть Железным Воином?

— Быть железом вну…

— Сейчас. Что это значит сейчас?

Пауза, заполненная завываниями ветра, колыхавшего погребальный саван планеты.

— То же, что и всегда, — наконец ответил Джарвак.

Хренд ничего не сказал и переключился на канал группы.

— Пошли, — он шагнул из туннеля в поджидающие пустоши.

«Лезвие серпа» врезался в верхние слои атмосферы Талларна, набросив на крылья огненный плащ. Он дрожал и звенел, прокладывая себе путь вниз. Ставни из чёрного керамита опустились на кокпит штурмовика, резко перекрыв Аргонису вид на прогорклую планету. Вместо этого у него перед глазами появилась проекция лежащего внизу мира, многообразие реальности свелось к световым линиям и данным от сенсоров. Он летел в режиме ручного управления, чувствуя, как корабль рыскает под напором уплотняющегося воздуха.

Следовавшие за штурмовиком пустотные истребители Железных Воинов отстали, кружась над точкой входа, оставшиеся шесть машин подлетели ближе, формируя каре, четыре «Молниевых вороны» и два «Огненных раптора». Аргонис слышал краткие переговоры пилотов по воксу. Они были хороши, каждое перемещение или смена формации происходили чётко и быстро, но Аргонис не мог избавиться от мысли, что Железные Воины пилотировали с той же тупой эффективностью, что и злопамятный обиженный серв, желающий поскорее избавиться от задания. Это было, конечно, не справедливо. Железные Воины были грозными в любом смысле. Просто, они что-то утратили под своей железной кожей.

— Ты веришь-доверяешь оперативнику Джалену? — спросила Сота-Нул по воксу. Они не говорили целый час с момента запуска «Лезвия серпа», но она говорила так, словно обсуждение не заканчивалось. Возможно, в своём разуме техноведьма просто вернулась к разговору о недомолвках Джалена, словно воспроизводя запись с определённой отметки.

— Им, не ему, — ответил Аргонис. — Когда имеешь дело с Двадцатым легионом, всегда помни, что ты не видишь их всех. Если перед тобой десять из них, значит вокруг ещё сотня, которую ты не видишь. Если видишь сотню, предполагай, что вокруг их тысяча. Если перед тобой всего один из них, значит, неподалёку есть ещё десять тысяч.

— Это твоя мудрость?

— Магистра войны.

— Он не доверяет им… — проговорила Сота-Нул, и он подумал, будто услышал что-то грохочущее и змеиное в её голосе. — Несмотря на их союз в его деле?

— Его ремарки, — сказал он осторожно, — были, по моему мнению, комплиментом их методам ведения войны.

Аргонис смотрел, как значения на альтиметре бегут вниз. Они находились в нижних слоях атмосферы. Он сморгнул руну, открывая ставни кокпита. Бурлящее варево тумана навалилось на армостекло. Они летели над громадным плато, носившее имя Хедив, устремившись прямо вниз, ускоряясь в объятиях гравитации планеты. Прямо у земли они должны были выйти из пике и заложить дугу над поверхностью. В XVI-м легионе этот манёвр назывался «Ахагресс», «острие кинжала» в переводе с хтонийского. Железные Воины просто классифицировали его как штурмовой маневр 23-b. Земля быстро приближалась. Он включил ауспик, отвечавший за отслеживание обстановки на поверхности. Контуры боевых машин мигнули перед его взором, яркие от тепловых выбросов с резкими очертаниями корпусов.

— Ты не ответил, — продолжила Сота-Нул.

— Нет, — ответил он, — я не доверяю и не верю Альфа-легиону, а во что верит магистр войны — не моего ума дело.

— Но ты — его эмиссар.

— Да, это так.

— Активность боевых машин в зоне проникновения, — раздался по воксу грубый голос командира эскорта Железных Воинов. — Степень угрозы неясна.

— Оставьте их, — отрезал Аргонис, — даже если они враждебны, то им нечем нас достать. Сохраняйте построение и курс.

— Принято, — ответил Железный Воин. Аргонис смотрел, как продолжали таять значения на альтиметре.

— Всё же… — голос Сота-Нул запнулся на слове. Было что-то тревожащее в этом, больше от плоти, чем от машины, но всё ещё нечеловечное. — Всё же, несмотря на то, что ты не веришь и не доверяешь оперативнику Джалену, мы всё ещё следуем туда, куда он ведёт нас.

— Не требуется доверять оружию, чтобы владеть им.

— Это именно то, что вы делаете? Ты уверены?

На краю его зрения значения альтиметра замигали янтарным, потом — красным. Снаружи на одно краткое мгновенье в тумане образовался разрыв, и голая земля предстала перед ним. В этот миг он успел заметить ободранные корпусу танков. Затем он запустил антиграв и штурмовик подпрыгнул. Перегрузка обрушилась на него мощным ударом. На чудесное, ужасное мгновенье пришло ощущение погружения и неконтролируемого полёта. Потом он дал тягу основными двигателями, и «Лезвие серпа» рванулся вперёд, сопровождавший этот манёвр грохот остался позади.

Она ждала в темноте и разговаривала сама с собой.

Было холодно. Её улучшенная физиология позволяла ей не обращать внимания на падающую температуру, но она всё ещё её регистрировала. Она оставила хим. защитный костюм на себе. Одним из немногих положительных качеств хим. защитного костюма была теплоизоляция. Она полностью обесточила «Покоритель» 681, прежде чем убила весь экипаж. Эта часть плана была простой.

Управление машиной не было сложным. Она выждала, пока машины эскадрона разойдутся на некоторую дистанцию друг от друга, а затем выпустила из-под костюма одну из своих кибермух, которая немедленно вгрызлась в средства коммуникации танка. Таким образом, ей удалось медленно направить эскадрон в интересовавшую её область. Примерно с час она отманивала «Покоритель» 681 всё дальше и дальше от его товарищей, эта часть плана прошла незаметно для всех вокруг. К тому моменту, как она отрубила энергию, вероятность того, что остальной эскадрон найдёт их, была слишком маленькой. Поначалу экипаж не поддался панике, а когда это всё же случилось, то лишь сыграло ей на руку. Потом ожидание началось.

Спустя четыре часа она начала диалог сама с собой.

«Вопрос: Какова вероятность ошибки в проекции ликвидирования»?

«Ответ: Высока. Факторы не известны, а выводы — приблизительны».

Эта была базовая техника храма Ванус, одна из первых, которыми овладевали посвящённые. В той же степени, в какой психическое мастерство и информация были основами искусства Ванус, сомнения и выспрашивание нарабатывались в их психике сызмальства. Первой ступенью этих тренировок были ответы на вопросы мастера, с последующей имитацией этой техники через воображаемую точку взгляда/мысленного собеседника. В конце концов, техника вопросов/подвергания сомнениям становилась частью их основного осознания. Со временем само-допрос погружался в архитектуру их подсознания. Большинство адептов Ванус редко прибегали к этой технике сознательно, но Иаео пришлось пользоваться ей во время своего назначения. Поначалу она думала об этом как о некой умственной чистке, поддерживающую её функции сбалансированными. Затем она стала размышлять, не стало ли это следствием действий без направления, вынужденной мерой.

В тишине корпуса «Покорителя» она переключалась между вопрошающим и ответчиком, озвучивая каждого. Роль вопрошающего в её разуме всегда играл мастер Сенус, её ментор на время первой декады в храме. Угрюмое иссохшее лицо скалилось при каждом вызове из памяти, воспроизводившей его с точностью пикта.

«Вопрос: Каково основание для текущей проекции ликвидирования»?

«Ответ: Присутствие эмиссара рассматривается как значительное для Альфа-легиона. Присутствие эмиссара означает перемены в поле задач. Где есть перемены — есть возможности».

«Вопрос: Обозначь свою текущую цель».

«Ответ: Командная верхушка оперативников Альфа-легиона на талларнском театре боевых действий».

«Вопрос: Назови и идентифицируй индивидуальные цели».

«Ответ: командир оперативников Альфа-легиона, прозвище — Джален».

«Вопрос: Обрисуй текущее местоположение, характер, возможности, связи и ресурсы цели».

«Ответ: Отсутствует необходимая информация».

Она сделала паузу. Лицо её ментора, картинкой висящее в памяти, ухмыльнулось. Выражение лица было не из приятных.

«Вопрос: Обрисуй базовую информацию, относящуюся к цели».

«Ответ: Проникновение оперативников людей, или почти людей в ряды талларнских сил лоялистов на множестве уровней. Предполагаемое наличие подуровня подкупленных, принужденных или завербованных агентов из числа переживших вирусную атаку Железных Воинов, как следствие присутствия Альфа-легиона на Талларне до начала боевых действий».

«Вопрос: Дай значение термину «эмиссар» в контексте поля задач».

«Ответ: лицо, отправленное внешней силой, для олицетворения этой силы. Поскольку Альфа-легион не является доминирующей силой противника, то эмиссар отправлен не к ним. В настоящее время Железные Воины являются доминирующей силой. Таким образом, эмиссар — это лицо, отправленное другой силой к Железным Воинам. Точность анализа — 76 процентов».

«Вопрос: Расширь основной анализ».

«Ответ: Если принимать в расчёт количество вражеских сил, то эмиссар означает как минимум равные позиции во власти, и предполагает доминирующие отношения. Эмиссар прислан силой, стоящей в иерархии выше Железных Воинов. Эмиссар прислан Гором Луперкалем. Этот расширенный анализ имеет точность 38 процентов».

Перед её мысленным взором иссохшие губы ментора растянулись в кинжально-тонкой улыбке.

«Вопрос: Каким образом это даёт решение по устранению цели»?

Она сделала ещё одну паузу.

«Ответ: Присутствие эмиссара Гора означает перемены в структуре власти, общее изменение в поле задач».

Образ её ментора просто уставился на неё, глаза сверкали в насмешливом триумфе.

«Пояснение ответа», — начала она, умолкла, почувствовала собственную нерешительность и вздрогнула. «Сомнение — путь к истине, — раздался другой голос в её голове, — неопределенность ведёт к провалу ещё до начала действий».

«Пояснение ответа: Эмиссар позволяет расширить поле задач и даёт возможность ликвидировать цель, манипулируя неведением и знаниями среди сил противника».

Она остановилась. Биение её сердца раздавалось в тишине внутренностей «Покорителя». Она увидела, как образ её ментора наклонился вперёд, смотря на неё сверху вниз, свет отразился от имплантированной на его глаза мембраны, отчего они засветились чистым серебром.

«Утверждение, — прошипел он её голосом, — ты хватаешься за неопределенность».

«Ответ: Существуют вероят…», — слова замерли в её глотке.

«Утверждение: Ты не видишь ясно, каким будет результат. Утверждение: Ты не знаешь, что делаешь. Утверждение: Ты на пути к ошибке».

Она моргнула. Холод внутри «Покорителя» вновь побеспокоил её.

— Ты на пути к ошибке, Иаео, — сказала она сама себе.

После этого она долго сидела тихо и неподвижно, просто глядя в пространство перед собой и отсчитывая секунды.

В конце концов, вероятность того, что эскадрон всё ещё разыскивает «Покорителя» 681 свелась к ничтожным значениям.

Время пришло.

Она выпрямилась и протянула руку над телом командира танка, включая средства коммуникации машины. Заранее приготовленный сигнал отправился в эфир. Это была аварийная передача на широком диапазоне частот. Дюжины подобных сигналов заполняли эфир над Талларном, предсмертные хрипы боевых машин, лишившихся возможности вернуться домой. Обе стороны конфликта изучали подобные сигналы вблизи своих убежищ. Исправные боевые машины имели высокую ценность в этом конфликте, даже если приходилось вытаскивать мертвецов из их корпусов.

Сигнал начал долбиться в мёртвую атмосферу планеты, Иаео сидела и ждала, пока Железные Воины не услышат её сигнал. Она разместила «Покорителя» 681 на краю зоны патрулирования южных подходов к «Незримому лабиринту». Где-то внутри базы Железных Воинов сигнал будет услышан, и на поверхность отправится спец. техника, чтобы утащить мёртвый танк под землю. Как только она окажется внутри «Незримого лабиринта», можно будет начинать следующую фазу плана.

Она свернулась калачиком, глядя на мигающую лампочку передатчика. Она подумала было начать внутренний диалог снова, но решила не делать этого. Завывающий ветер барабанил по корпусу танка снаружи. Спустя мгновенье ей почудилось, что звук превратился в голос, скребущийся из глубин её памяти.

«Ты на пути к ошибке, Иаео», — говорил он.

Часть два

Пилигримы

Предисловие шестой главы

Талларн менялся. Неровная линия рассвета пересекла планету. На поверхности свет становился ярче, растворяясь в тумане, отчего воздух наполнялся грязным блеском. Если какой-нибудь наблюдатель на орбите посмотрел бы на Талларн под правильным углом, то новый день предстал бы перед ним как светящийся шнур, затянутый на поверхности планеты. Со времён вирусной бомбардировки так начинался каждый день, и, казалось, так теперь будет всегда. Кроме того, то тут, то там, свет отыскивал новые бреши в саване Талларна.

Местами туман стал менее плотным, и земля начала высыхать, чёрная жижа запекалась в сухую корку под солнцем. Ландшафт разбавляли разбросанные усохшие пруды слизи. Местами твёрдая корка таила под собой глубокие клоаки, наполненные чёрной жижей. Боевые машины гибли в подобных колодцах, их вес проламывал корку и увлекал их вниз, в пустоту. Башни и дула некоторых из них торчали из земли, подобно рукам покойников, тянущихся к воздуху.

В этих высушенных районах пыль начала заменять собой туман. Ветры носились по равнинам, подхватывая верхний слой земли и разнося его по воздуху. Экипажи танков научились распознавать песчаные бури по сухим гремящим звукам на внешней обшивке корпуса. «Голоса мертвецов» прозвали они это явление.

Через шесть дней после провала третьей атаки на «Незримый лабиринт», на равнинах Хедив шторм уничтожил первый эскадрон машин. Их обломки были обнаружены случайно три недели спустя. Разряд молнии ударил в их корпусы, отчего системы танков вышли из строя, а боезапас — сдетонировал. Затем ветер ободрал с мёртвых машин проржавленную краску и копоть.

На краях высохших регионов клубился туман. Он всё ещё покрывал большую часть Талларна, но тоже менялся. Огонь битв и столпы энергии корабельных орудий взбаламутили его, в тумане начали образовываться собственные течения, закручивавшихся вокруг морей и покрытых шлаком гор. Наполненный сажей и осадком от применения мощного и ужасающего оружия, он порождал бури, накрывавшие чёрными ливнями разлагающиеся руины городов.

Выжившие уроженцы Талларна тоже чувствовали перемены.

«Ад наверху» умирает, говорили они. На месте старой убийственной трясины рождалась новая земля, отцом которой была война, а матерью — яд. И это был голодный ребёнок, напоённый злобой и охочий до их жизней. Как и во многом другом, касавшемся битвы, талларнцы обратились к своему древнему языку, чтобы дать имя изменившемуся облику Талларна. Ему дали имя «Ятан» — «земля потерянных пилигримов».

6

Товарищи

Чёрное Око

Наблюдатель

— Ориго, — осторожно произнёс Корд. Голова его плыла, находясь где-то на границе между изнеможением и галлюцинациями. — Ориго? — сказал он вновь, проверяя, что вокс настроен на канал переговоров с машиной разведки.

— Да, сэр, — отозвался Ориго сухим, страдающим от жажды голосом. Корд облизал губы, на языке было сухо.

Они потеряли контакт с целью три дня назад. Железные Воины просто испарились, только что скауты докладывали, что видят противника, а уже в следующую секунду по воксу раздались удивлённые возгласы. В конечном итоге, тупое смирение наполнило Корда, подобно ледяной воде. Экран ауспика показывал лишь статику, словно сам воздух превратился во всё искажающую метель.

Они ещё двенадцать часов после потери преследуемых двигались в прежнем направлении. Никто не разговаривал, не считая уточнений курса и проверок статусов. Корд сохранял молчание, несмотря на инстинктивное желание запросить обновленные доклады. Четыре часа они находились в полном безмолвии, по истечении которых Корд отдал приказ сохранять направление и скорость. Никто не произнёс ни слова за исключением кратких подтверждений получения приказа. Это было две недели назад, две недели движения вперёд, посасывания рециркулированной воды и нутри-пасты из трубок внутри костюма. За всё это время они не заметили ничего, ни силуэта машины, ни скрипов кода в завываниях ветра. Поначалу он мог расслышать напряжение в голосах, передаваемых воксом. Затем они стали безразличными, сливаясь с туманом за бортом. Даже Саша и остальной его экипаж погрузились в молчание. Он не мог сказать, что винит их. Он не был уверен в том, что и сам чувствует себя живым.

— Вы что-то хотели, полковник? — спросил Ориго.

Корд выдохнул. Он не понимал до конца, зачем он начал это.

— Что мне делать, Ориго? — слова вырвались прежде, чем он успел сдержать их. Они повисли в последовавшей молчаливой паузе.

«Голос как у слабака, — подумал он. — Слабый, сломанный, надтреснутый».

— При всём уважении, сэр, это никак не укладывается в понятие о командной цепи.

Корд почти рассмеялся. У него кружилась голова.

— Мы же не найдём их снова, не так ли Ориго? Призрак, за которым я гонялся, исчез, так ведь?

— Если мы сейчас находимся на равнинах к югу от Куссанка, то можем проехать ещё двести километров, приплюсовав их к тем двумстам, что уже прошли, и тогда достигнем его края. Они могут быть в любой точке этой площади, или вообще где угодно, — Ориго не стал добавлять выводы к изложенным фактам. В этом не было нужды.

Корд переключил вокс на режим передачи, но ничего не сказал. После нескольких секунд шипения он отпустил кнопку передачи. Он закрыл глаза, оставив канал вокса открытым. Он начал отмечать жару и шум в машине, тёплую липкость пота на застежках костюма, запинающийся перестук крутящихся траков, то, как Саша меняла положение тела каждые несколько минут, пытаясь устроиться поудобнее. Словно его разум и чувства пытались заменить чем-то мысль, продолжавшую стучать у него внутри.

«Я ошибался».

Спустя три часа с момента последнего сеанса наблюдений он отдал приказ на остановку. Полк выстроился кольцом, ощетинившись сенсорами и стволами, мощность излучения энергосистем, тепловые выбросы и циркуляция воздуха были снижены до минимума. Он приказал всем экипажам спать. Ему было любопытно при этом, скольким из них удастся заснуть. Он не сможет, можно было даже не пытаться.

Через несколько минут он вновь связался с Ориго по воксу.

— Может ли быть здесь что-нибудь кроме нас самих?

— На северной окраине равнин было поселение, и убежище тоже. Если быстро поедем прямо туда, то, возможно, доберёмся за тридцать шесть часов.

— Ты хочешь этим сказать, что нам стоит поискать убежища?

— А вы не для этого спрашивали?

— Они здесь. Мы упустили их, но есть и другие, — он умолк, осознав, что слова пришли сами по себе.

— Вы верите в это, сэр? В самом деле?

— Да… — начал он, но почувствовал, что усталость мешает говорить правду — Потому что должна же быть причина, правда? Причина, по которой всё это произошло, причина, по которой Гор сражается с Императором, причина, по которой Железные Воины пришли сюда, причина, по которой мы здесь и причина, за которой мы следуем.

— А куда мы следуем?

Он посмотрел вниз на экран ауспика, перемигивавшегося рунами.

— Я не знаю.

— Иногда… иногда знание ответов не помогает.

— Возможно… нет, но мы должны верить в то, что они существуют.

— Кого вы пытаетесь убедить, сэр? Меня или себя самого?

— Обоих.

— Что ж. я…

— Полковник, — голос Аббаса заглушил Ориго. Корд ощутил, как адреналин отодвинул усталость на задний фон, — у меня есть сигнал. Очень слабый, но есть. Направление — север, семьдесят пять градусов.

Корд начал настраивать вокс. Теперь он слышал сигнал, сдвиг в тоне статики. Там точно что-то было. Было похоже на голос.

— Всем машинам, говорит «Наковальня войны», прогреваем двигатели и орудия. Направление на север, семьдесят пять градусов. Построение полумесяц. Медленно и осторожно.

Они выдвинулись, гусеницы звякали, медленно вращаясь. Приглушённые сигналы носились между машинами.

— Вижу что-то! — раздался голос Аббаса, когда они проехали пять километров.

— Спокойно, — отозвался Корд.

— Визуальный контакт, — доложил Аббас, — это танк, но не могу его идентифицировать.

Они подошли ближе. Корд почти чувствовал, как все глаза полка уставились в прицелы и на экраны ауспиков.

Слабый звук в статике превратился в голос.

— … пожалуйста, помогите, кто-нибудь нас слышит…

— Мне это не нравится, — раздался голос Зекениллы. — Почему мы не слышим их позывной?

— Возможно, они отключили энергию до момента контакта с нами, — ответил Ориго.

— Продолжаем движение, — сказал Корд.

— …Пожалуйста, ради золотых врат Терры, — донёс вокс искажённый голос, — Пожалуйста, я вижу вас, пожалуйста…

И тогда Корд увидел его. За небольшим холмом стоял «Покоритель», башня была повёрнута в сторону, длинное дуло уткнулось в почву. Пыль и коррозия превратили его красно-чёрные отличительные цвета в лоскутную покраску.

— Акассианские прорыватели, — произнесла Саша. — Пробыл здесь какое-то время. Не вижу повреждений.

Она была права. Машина выглядела нетронутой, но она завалилась на бок, правый трак исчезал под серой коркой поверхности.

— Пожалуйста, — снова раздался голос, — пожалуйста, я знаю, вы там. У нас осталось мало энергии…

— Сэр, что мы будем делать? — спросила Саша.

Корд продолжал рассматривать корпус «Покорителя».

— Сэр?

— Всем машинам — стоп. Ориго, подойди максимально близко, прижмись к нему глазами вплотную. Всем остальным машинам — удерживать позицию. Будьте начеку…

Корд переключил вокс на частоту, на которой вещал умоляющий голос.

— Неопознанная машина, говорит полковник Корд, 71-й Талларнский полк, назовите себя.

— Хвала небесам, — раздался всхлип в ответ.

«Мужчина», — подумал Корд. «Хвала небесам» прозвучало так сопливо, что Корд почти слышал текущие слёзы.

— Назовите себя, — повторил он, поворачивая голову, чтобы кивнуть Саше. Она кивнула в ответ и прижалась глазами к прицелу. Главное орудие было уже заряжено.

— Стрелок Толсон… — всхлипнул голос, — Акассианский 807-й.

— Доложите вашу ситуацию.

— Моя ситуация… а вы сами не видите?

— Слушайте, Толсон. Что с вами произошло? — спросил Корд. По воксу раздался ещё один всхлип, но затем он услышал, как человек делает несколько глубоких вдохов. Когда собеседник заговорил вновь, голос его уже не так сильно дрожал.

— Мы нарвались на противника, следовавшего курсом на восток, — ответил голос. Корд почувствовал, как от этих слов мороз продрал его по коже, он осознал, что затаил дыхание. — Мы потеряли двоих. Мы удирали. Потом гусеница завязла, и мы не смогли выбраться.

— Где твой командир, Толсон?

— Мы…, — голос прервался, — у нас кончается воздух…

Корд моргнул, внезапно обратив внимание на воздух, пролетевший над его языком.

— Ты один?

— Да, но я могу управлять, в смысле, управлять машиной. Я думаю, она сможет поехать, если её подтолкнуть.

Корд кивнул. Казалось, что машину можно было вытолкать на твёрдый грунт с песков, поймавших её трак. Он переключил канал вокса.

— Ориго, скажи мне, что ты видишь.

— Танк в ловушке, но его можно освободить!

— Что-нибудь ещё?

Корд перевёл взгляд на дисплей с функцией увеличения, расположенный под прицелом «Наковальни войны». Прямо за застрявшим танком и тремя рассеянными машинами разведки туман клубился в неровных эфемерных утёсах и завесах.

— Это всё что я могу видеть, сэр, — отозвался Ориго.

Корд кивнул сам себе.

— Аббас, — произнёс он, — отправь сюда «Зов могилы» с его бульдозерным ножом. Вытащите эту машину.

— Сэр, — пришёл краткий ответ.

— Толсон, мы собираемся вытащить тебя, чтобы ты смог начать движение. После этого ты пойдёшь с нами.

Он отключил слёзы и слова благодарности парня, как только они раздались в эфире.

Спустя секунду эскадрон Аббаса выполз вперёд. Оборудованный бульдозерным ножом «Палач» «Зов могилы» шёл первым, трое его собратьев двигались следом, образуя в V-образное построение. Корд приблизил изображение, отслеживая танки. Вытащить застрявший танк было задачкой, но он думал сейчас не об этом. Все его мысли крутились вокруг сообщения выжившего танкиста о силах противника. Если они сумеют успокоить парня настолько, что он сможет запустить ауспик, то появится возможность выяснить место, где они столкнулись с врагом. В этом заброшенном регионе Талларна не должно быть очень много патрулей Железных Воинов, а это значит, что, возможно, они только что напали на след.

Что привлекло его внимание, когда он перевёл взгляд обратно на застрявший танк. Он не смог понять, что такое там мелькнуло, всё было так быстро, картинка, на мгновенье показавшаяся из-за завесы.

Он перенастроил прицел, увеличивая площадь обзора. Туман за грязным низким хребтом вновь уплотнился. Рот его открылся.

«Что это было»?

Мурашки по коже.

«Это была… фигура…»

Десять метров отделяли «Зов могилы» от застрявшего танка.

«Нет, это не могла быть. Кроме…»

Его рука нащупала вокс.

— Толсон, — вызвал он, стараясь сохранить спокойствие в голосе. Вокс затрещал. — Насколько вам ещё хватит воздуха?

— Сэр… — ответил Толсон срывающимся голосом, в котором было облегчение.

«Зов могилы» развернул свою башню дулом против направления движения. Поршни удерживавшие лезвие отвала выдвинулись, опуская его на землю.

— Насколько?

Завеса тумана, висевшая над хребтом позади танка, разорвалась.

Там стояла фигура, неподвижная, графитово-чёрная, пыль падала с её суставов и брони. Это был не человек, и даже не транс-человек. Это был киборг. Таллакси. И он смотрел прямо на Корда.

— Всем машинам! — вырвался крик из его глотки.

Застрявший танк взлетел на воздух. Брызги расплавленного металла полетели во все стороны. Струя пламени развалила «Зов могилы» на части. Из чрева погибшей машины вырвалась плазменная сфера, ударившая соседний танк, от чего тот опрокинулся на бок, будто брошенный капризным ребёнком.

Киборг поднял свой мелтаган с огромным дулом и выстрелил. Неоновый красный свет прорезал туман, коснулся танка Аббаса, через секунду родилась ещё одна сверкающая белая сфера.

Корд отпрянул от прицела, когда яркий свет ударил ему в глаза. «Наковальня войны» содрогалась, от прокатывавшихся по ней ударных волн взрывов. Вокруг него вопили голоса, как по воксу, так и внутри танка. Он попытался сморгнуть яркие пятна, плававшие перед глазами. За ними он увидел силуэты, двигавшиеся на экране ауспика, красные враждебные отметки восставали из мёртвых песков, приближаясь к нему.

Воспоминания о голосе Пертурабо явились Хренду во сне.

— Что мы такое? — спросил Пертурабо.

Вопрос удивил Хренда, но ответ был готов без долгих раздумий.

— Мы — Железо.

— А каково назначение железа?

— Превозмогать. Резать.

— Быть орудиями войны, — кивнул Пертурабо и отвернулся наполовину, бронеплиты его экзоброни плавно наслоились друг на друга. Он поднял руку, повернул её, словно осматривая оружие, смонтированное на её тыльной стороне.

Хренд не смог точно опознать оружие, но разглядел зарядные диски волкита и энергоячейки.

— Но мы сражаемся в условиях новой войны, непохожей на предыдущие. У наших клинков отняли остроту, а сила покинула наши щиты. Вселенная, в которую мы верили, оказалась ложью.

Сон закончился, лицо Пертурабо, растягиваясь, исчезло в вихре статики его с сенсоров.

Задержавшиеся на секунду увядающие сны и воспоминания, показались более реальными, чем были на самом деле, оставив это ощущение даже после полного исчезновения. Он вздрогнул, и дредноут понимающе отозвался. Хренд повернул голову и огляделся, пытаясь вспомнить, где был и чем занимался.

Цепочка чёрных зубчатых скал вырастала из рассеивающегося тумана слева, она вгрызалась в небеса и убегала пологим склоном в долину, лежавшую где-то за пределами видимости. Штурмовая группа выстроилась рядом с ним, неподвижно стоя на покрытом коркой склоне. Слева маячил прямоугольный силуэт «Спартанца» 4171. Орун и Гортун стояли сразу за его спиной, остальные боевые машины выстроились ромбом вокруг них. Двигатели и энергосистемы группы находились в режиме минимального использования. Теперь он вспомнил, где они.

Звучал чей-то голос, при пробуждении он услышал обрывок последнего слова.

— … специфичная задача. Мы можем встретить сопротивление на любом направлении.

Он всё ещё не чувствовал себя частью происходящего вокруг. Он рефлекторно проверил прошедшее время с момента, когда он последний раз был в сознании. Прошло меньше секунды. Он наблюдал за проходящими секундами и чувствовал, как возвращаются воспоминания о недавних событиях.

Его штурмовая группа сделала остановку у подножий гор вблизи региона, который урождённые Талларна называли Недден. Они остановились, чтобы принять решение, в каком направлении двигаться дальше.

— Восток… — вмешался в разговор дрожащий задыхающийся голос. Голос затих, и Хренд почувствовал неловкую тишину, повисшую в воксе.

— Ты говоришь нам надо отправляться на восток, навигатор? — спросил он.

— Да… — раздался шуршащий голос. От этого звука пальцы дредноута Хренда сжались в кулаки. Даже через вокс это звучало будто песок, скребущийся по стеклу. — Разлом открывается. Его запах манит. Вкус ночи подобен сахару. На восток течёт вода, хотя самого течения нет, только глаза… глаза, похожие на сияющую чёрную луну…

— Замолкни, — рыкнул он, и навигатор затих.

Хренд лишь однажды видел создание — при погрузке на «Спартанца» 4171. И это был не тот опыт, который хотелось бы повторить. Оно двигалось с ненормальным изяществом, хаотично скользя, извиваясь и поворачиваясь. Видимые участки плоти на голове и руках были серого цвета, их буквально испещряли выпирающие чёрные вены. Пластина в виде сомкнутых листьев из пластали расположилась на его лбу, закрывая собой третий глаз существа. Два остальных глаза были кроваво-красного цвета, в центре каждого неровным вихрем кружилась радужная оболочка. Хренд знал имя существа — Хес-Тал. Он, а когда-то он был мужчиной, был одним из навигаторов флота Пертурабо, стоявших у руля, когда армада вошла в чёрную звезду в сердце Ока Ужаса. Их третий глаз был открыт, когда корабли перешли границу с иным пространством. Это убило многих из них и изменило тех, кто уцелел. Примарх назвал их навигаторами Чёрного Ока. Согласившись на задание Пертурабо, Хренд стал одним из немногих избранных, знавших об их существовании. На взгляд Хренда, это была сомнительная честь.

Каждый раз, когда ему приходилось взаимодействовать с изменённым навигатором, он чувствовал острое желание никогда не знать о существовании этих созданий. Но без Хес-Тала выполнение их миссии было невозможно, навигатор мог видеть или чувствовать предмет их поиска, хотя эта способность была такой же неустойчивой, как и само создание.

— Поворачиваем на восток, — передал Хренд команду по воксу. Он пошёл. Траки танков начали вращение.

— «Броненосец», — заполз ему в уши голос навигатора.

— Да.

— Я вижу тебя, «Броненосец», — Хренд услышал слова, и внезапно ощутил присутствие чего-то в своём саркофаге, чего-то тонкими линиями ползущее по изжёванным останкам его кожи, чего с длинными тонкими пальцами. Голос навигатора вернулся. — Я… вижу… тебя… кусок плоти, вытащенный из пасти смерти. Я вижу, как ты скрючился в своей могиле… Я вижу твои сны.

Хренд видел землю, расстилавшуюся вокруг него, но внезапно всё изменилось. Туман исчез, будто его сжёг солнечный свет. Всё было сверкающим, чистым и ярким. Всё вокруг пылало. Его ноги двигались, рядом с ним силуэты «Сикаранцев», «Хищников» и «Венаторов» мерцали в тенях. Когда он смотрел на них, то слышал звуки, звуки похожие на смешки лезвий мечей и грохочущие песни заряжаемых патронов.

— Что? — начал он, но слово повисло в воздухе, а голос навигатора вернулся.

— Я… вижу… тебя… Я вижу всё… Я вижу семя… и мне… — голос затих. Зрение Хренда внезапно прояснилось, ощущение присутствия пальцев, баламутящих жидкость вокруг его тела, исчезло. Он шагал по земле, сенсоры отгоняли туман, но не светом, а мощным потоком прокручивающихся данных. Он знал, что по какой-то неведомой ему причине, навигатор, сидящий в «Спартанце», отвёл от него свой взгляд.

— Что? — произнёс он снова, словно высвобождаясь от тяжких мыслей.

— Я вижу тебя и мне… — ответил Хес-Тал сонным голосом, — и мне жаль.

Хренд продолжал идти на восток, стараясь не слышать отголоски слов навигатора, скрёбшихся на краю его сознания.

Повелитель Центральной Области I пришёл в отведённые для Аргониса помещения комплекса. Комнаты уходили на три этажа вниз, в той части «Незримого лабиринта», которая была первой присоединена Железными Воинами к подземной твердыне. Ранее она называлась убежище Сапфир-сити, но Железные Воины в процессе переделки избавили её от старого имени. Её назвали Центральная Область I, и унылая эффективность Четвёртого легиона поселилась в каждом закоулке. Снабженцы перемещались по коридорам плотными группами, перетаскивая ящики со снарядами, бронеплиты и провизию в те районы, где всё это могло потребоваться. Отремонтированные и заботливо обслуживаемые системы освещения и вентиляции наполняли коридоры и хранилища резким светом и свежим воздухом. У каждой двери и лифтовой шахты была выставлена охрана. В большинстве своём это были люди из подразделений, приписанных к легиону. Железные черепа и номера подразделений были видны на их броне и коже. Легионеры вели наблюдение за более важными объектами, прикрывая двери или присматривая за хранилищами, подобно стальным статуям.

Аргонису и его свите предоставили несколько разбросанных вокруг командного центра помещений. Им предоставили право беспрепятственного перемещения по всему комплексу, никто не задавал им вопросы, где бы они ни появились. Око Гора открывало все двери. Но даже с учётом всего этого, они не узнали ничего, кроме и так очевидной истины — Талларн был полем битвы, он редко даровал победы и пил кровь каждого, кто ступал на него. Прогулки Аргониса по «Незримому лабиринту» исчислялись милями, он просмотрел планы битв и видел пещеры, заполненные войсками и техникой. Из всего, что он видел и слышал, следовало только то, что IV-й легион пытался выиграть войну за Талларн тем способом, каким выигрывал все войны — перемалывая врага. Он не нашёл ничего: ни подозрительных фактов, ни утаиваний, ничего.

Мог ли его инстинкт ошибаться? Неужели истина, за которой они охотились, была призраком?

Предложение о смене подхода выдвинула техноведьма. Аргонис противился, но дни превращались в недели, недели становились месяцами, и он согласился, что другой альтернативы нет. Если что-то было спрятано, то поиски на поверхности вещей не дадут им ничего. Следовало содрать шкуру и заглянуть внутрь, а это значило, что им придётся сделать вещь, от одной мысли о которой у него на языке появлялся привкус желчи.

Он обернулся, когда дверь зала открылась. Вошедший Железный Воин был ростом ниже среднего космодесантника, лицо напоминало сплюснутую глыбу со следами шрамов и швов. Место левого глаза занимал пустой серебряный шар, бледно-зелёный правый холодно смотрел на Аргониса. Жёлто-багровый плюмаж центуриона венчал шлем с плугообразной лицевой пластиной, который новоприбывший держал зажатым под левой рукой, правая лежала на рукояти покоящегося в ножнах короткого меча. Бронзовые молнии выделялись на фоне грязно-железного цвета нагрудника и наплечника. За ним стояли два воина в доспехах с бронзовой отделкой, которая указывала на их принадлежность к элите легиона. Железного Воина звали Волк, он командовал большей частью «Незримого лабиринта», и он был здесь, поскольку Аргонис призвал его.

Аргонис ждал.

После долгой паузы Волк заговорил.

— Командующий Центральной Области I приветствует эмиссара главнокомандующего человечества, — Волк склонил голову ровно настолько, чтобы выказать уважение, но не настолько, чтобы его можно было перепутать с почтением.

— Ваши почести приняты, и мы благодарим вас за усилия, которые вы прикладываете, чтобы содействовать нашей миссии, — Аргонис склонил голову в шлеме, внимательно следя за тем, чтобы поклон не был глубже, чем такой же жест Волка. Фамильярность его поклона говорила всем присутствующим, кто здесь главный. Самое важное было донести это до Волка. Он услышал шелест за спиной, когда Сота-Нул поклонилась в свою очередь. — Приятно видеть, что вы пришли лично удостовериться в том, что наш последний запрос удовлетворяется.

Лицо Волка дёрнулось, по шрамам пробежала рябь.

— Мы ни в чём вам не отказываем, эмиссар, но я не могу понять, насколько уместен этот запрос?

— А он не глуп, — произнесла Сота-Нул по личному каналу, — это может быть проблемой.

Он проигнорировал реплику.

— Уместен? — он позволил слову повиснуть в воздухе. — Всё уместно.

Он увидел, как под металлическим глазом Волка изогнулись в напряжении мышцы.

— Если он не подчинится, то есть и другие пути-методы, которые можно применить, — прозвучал голос Сота-Нул в его ухе.

— Основные оружейные склады готовы к вашему осмотру. Все семьдесят два.

Аргонис кивнул, не отводя взгляда.

— Железный Владыка хорошо подготовился к войне.

— Как и всегда.

— К долгой войне…

— На столько, насколько это будет нужно.

— Нужда определяется тем, кто судит, что нужно.

Волк рассмеялся, гулкий бас разнёсся по пустому помещению. Его бронированная фигура сотрясалась от смеха. Перед взглядом Аргониса промелькнул кривая линия сломанных зубов, обнажившихся в улыбке.

— Ты хоть когда-нибудь пытаешься не говорить как высокомерный ублюдок?

— Бывает, — Аргонис протянул руку и расстегнул шлем. Улыбнулся сам себе, шагнул вперёд и пожал руку Волка. — Но ты предоставляешь столько возможностей, что было бы просто невежливо поступать по-другому.

— Неужели Хтония способна рождать только слабаков с острыми языками, или ты один такой?

— А Олимпия, видимо, всё ещё рожает недоумков и осадных подонков?

— Только в лучших сочетаниях этих качеств, — шрамы Волка вновь исказились от улыбки. — Здорово видеть тебя. Даже среди всего этого, рад видеть тебя, брат.

— Всего этого?

— Этой войны. Долгая выдалась дорога с Кармелины и скопления Реддус, — Волк выдохнул носом и покачал головой. — Долгая дорога по странному пути.

— Так и есть, — ответил Аргонис, не позволяя эмоциям отразиться на лице, — многое изменилось.

— Да, изменилось, — Волк произнёс эти слова осторожно, нахмурившись. — Ты прибыл от магистра войны. Лично. Как представитель его воли. Никогда бы не подумал, что ты удостоишься подобной чести.

— Я тоже.

Волк поднял брови, но не стал развивать эту тему.

— Ну а у меня, как видишь, крылья подрезаны. Ястреб на железном шесте, — он ухмыльнулся и постучал пальцем по металлической сфере, заменявшей ему левый глаз, затем указал на Аргониса. — Но даже с одним глазом я всё ещё могу свалить тебя с небес.

— Сомневаюсь я в этом. Если только частичная утрата зрения не повысила твои навыки пилота.

— Ох-хо. Выходит повышение не вырвало твои когти. Хорошо. А они всё ещё называет тебя тем смешным титулом, как его? «Нерезаный» — так он звучал, да?

Аргонис слегка улыбнулся, затем на его лице появилось суровое серьёзное выражение.

— Что произошло? — спросил он. — Со времён Исствана, что произошло с Четвёртым?

— Мы отправились в залив Катиан после Резни. Пальцы Волка сжались со стуком керамита о керамит. — Разбили укрепления вокруг Селгара. Но примарх призвал нас сюда, и вот я здесь. Уверен, что все наши передвижения известны магистру войны, — он пожал плечами и не взглянул на Аргониса.

— Многое поменялось, старина, — сказал Аргонис.

— Гражданская война тому виной, — кивнул Волк, губы его сжались. Аргонис подумал о командире эскадрона, которого он знал и с которым сражался рядом почти целое десятилетие. Воин перед ним выглядел, как и прежде — сплав остроумия и брутальности, что было необычно, учитывая его происхождение с Олимпии. Но теперь в нём присутствовала тяжесть, будто мысли, которые он не мог озвучить, бурлили внутри.

— Почему вы здесь? Почему ваш легион ведёт эту битву?

— Ты спрашивал об этом примарха?

Аргонис кивнул.

— Ну, тогда у тебя есть ответ, — Железный Воин повернулся и отправился к двери. Отдалённый грохот сотряс воздух в помещении. С потолка посыпалась пыль. Все посмотрели вверх.

— Бомбардировка поверхности, — произнесла Сота-Нул, — они вновь атакуют, как и ожидалось.

Волк стрельнул глазами в её сторону, потом вновь посмотрел на Аргониса.

— Ты выбрал не очень удачное время для своих дел, брат. Я скоро буду нужен в другом месте. Но оружейные открыты для вашей инспекции… Эмиссар, — суровые официозные интонации вернулись в его голос, он грубо кивнул в сторону одного из своих охранников. — Талдак будет вашим проводником.

— Благодарю, — произнёс Аргонис. Волк кивнул в ответ, повернулся и вышел за дверь.

Аргонис посмотрел на пустую маску, закрывавшую лицо Талдак, и одел собственный шлем. Голос Сота-Нул раздался, едва шлем замки шлема защёлкнулись.

— Этот опасен и умён.

— Он всегда таким был, — ответил он, направляясь к двери. Талдак зашагал впереди, низко держа болтер.

— Его присутствие и присутствие его провожатого могут вызвать у нас осложнения.

— Не уверен, что мне нравится, куда ты клонишь.

Они вышли за дверь и начали путь по извилистому коридору. Зазвучал сигнал тревоги. Под потолком замигали жёлтые проблесковые огни. По полу прокатилась ещё одна дрожь. Он ощутил неконтролируемый прилив адреналина в крови.

— Тебе стоит перебороть своё отвращение, — промурлыкала Сота-Нул. — Нам, возможно, придётся убить ещё многих других, помимо него.

— В этом не будет необходимости.

— Такая необходимость очень даже может возникнуть, — сказала она.

Иаео испытывала восторг, наблюдая за эмиссаром и слушая речь техноведьмы. По ней катились эмоции, грубые и обжигающие. Ей следовало выкинуть их из сознания до того, как они испортят исчисления.

Основная фаза её манипуляции сработала. Это сработало. Даже отвергая эмоции, она не могла отвергнуть правду.

«Настоящая опасность появляется в те моменты, когда ты чувствуешь себя неуязвимым», — афоризм плыл по её сознанию, несмотря на то, что она перефокусировала свои мысли. Было много, много причин, по которым ей не стоило считать себя победительницей.

Её собственная безопасность висела на волоске. Железные Воины контролировали туннели «Незримого лабиринта» с безжалостной тщательностью. В то время как лоялисты были разобщены и раздроблены под началом многих командиров, Железные Воины насыщали каждый аспект своих операций контролем. Безопасность была не просто на высоком уровне, это была жёстко отлаженная модель контрмер и случайностей. Схемы патрулей менялись. Движения персонала и материалов беспрестанно записывались и перепроверялись. Патрули проверяли пустынные районы в случайном порядке. Она лишь однажды видела подобную тщательность — во время недолгого внедрения на борт «Фаланги» несколько десятилетий назад. Она не могла не восхищаться мастерством IV-го легиона по части паранойи.

Несмотря на эстетическую красоту защитных мер «Незримого лабиринта», они замедляли её продвижение. В итоге она решила проблему, создав несколько пристанищ в местах, укрываться в которых, было просто нелепо. Черепная коробка титана «Разбойник» из Легио Фуреанс, проходящего ремонт, стала её убежищем на первые два цикла. Несколько неисправных шлюзов обеззараживания оказались наиболее полезными, как и груды повреждённых и заляпанных кровью корпусов машин, ожидавших ремонта. Она передвигалась между этими точками по исключительно случайной схеме. Это было далеко от идеала, но лучшее из доступного.

Ей надлежало построить рабочую схему отступления прежде, чем она сможет направить свои усилия на эмиссара. Поначалу она думала, что ей придётся искать путь на один из кораблей Железных Воинов, но потом эта необходимость отпала. Эмиссар был тут, в «Незримом лабиринте». Сперва техноведьма доставляла ей проблемы — её присутствие убило дюжину кибермух прежде, чем Иаео нашла баланс. Как только она преодолела эту проблему, то сразу смогла обратить всё своё внимание на троицу и начать добывать информацию. Она видела каждое их движение, каждое их слово, каждый сигнал, который они считали личным, всё это шло к Иаео.

Она начала выстраивать предположительные профили и индивидуальные инфо-модели Аргониса и его окружения. Они жили в её голове, тени отброшенные живыми существами, за которыми она наблюдала.

Модель астропата по имени Професиус была эскизом эфемерных вероятностей. Она была почти уверена, что это создание не было полностью человеком, либо его природа основательно изменилась, возможно, под психическим воздействием. В его действиях она видела полное подчинение. Были ещё знаки, указывавшие на почти полное отсутствие самоопределения, за исключением возможности подчиняться командам. Маска на его голове совершенно точно была не простым устройством. Она также решила для себя не запоминать подробные детали рун, вырезанных на металлической поверхности маски. Один только взгляд на них путал её мысли. Но, несмотря на недостаточность инфо-модели она всё же смогла сделать выводы о роли и важности Професиуса — он был линией связи между эмиссаром и самим Гором, но линией, которой ещё только предстояло быть использованной.

Сота-Нул была другое дело. Она не была похожа ни на одного из техножрецов, с которыми Иаео сталкивалась раньше. Её физиология не соответствовала её виду. В Сота-Нул было столько же биологического, сколько и механического. В свою очередь грань между плотью и металлом была очень тонка. Это также было необычно, почти беспрецедентно. Почти. Её речевые построения тоже были предметом интереса. Она обладала человеческим голосом, воспроизводимым не машиной, не воксом, а воздухом, глоткой и ртом. Иаео была в этом уверена, она слышала это в текстуре слов Сота-Нул. Но она никогда не слышала дыхания. Больше всего неприятностей доставляли шаблоны решений/реакций Сотан-Нул. В ситуациях, когда большинство подобных ей задвигали эмоции на задний план в угоду логики, техноведьма, казалось, действовала, одновременно повинуясь инстинкту и логике, при том путями, которые Иаео было сложно предсказать. Она совершала действия, исходя из вычислений и таких эмоций как ярость, голод и злоба. Это было не хорошо. Вообще нехорошо. Все эти маленькие факты указывали на то, что Сота-Нул могла быть только одной из перерожденцев Марса, одной из так называемого нового духовенства, Тёмных Механикумов.

А ещё был Аргонис, прекрасный Аргонис, настолько наполненный воинской гордостью потерянных эпох. Он был воином, благородным, лояльным, сконцентрированным, безжалостным, но он также был и предателем с руками в крови. Он был таким лояльным и таким привязанным к собственным принципам, личность, разрезанная надвое и вновь собранная в целое. Она не была до конца уверена, но существовали признаки, говорившие о том, что его миссия на Талларне не была почётной, скорее это было наказание или некая форма изгнания. Ей хотелось знать, почему так вышло, очень хотелось. В этом тихом месте были возможности, возможности для смерти или увечий. Иногда, когда она вновь и вновь воспроизводила записи его голоса, ей казалось, что она почти видит истину, скрытый силуэт, преданный собственной тенью.

Она чувствовала, как её проекция вращается и закручивается вокруг этой троицы. Она знала почти всё, что знали они. Она знала, что они вышли на связь с оперативником Альфа-легиона Джаленом, и что они не поверили ему, что они почти верили в то, что всё увиденное ими на Талларне — ложь. И, конечно, так оно и было.

Предисловие седьмой главы

Корабли один за другим прибывали на Талларн, с тех пор как зажглось пламя битвы. Многие погибли, некоторые бежали обратно в варп, но большинство появлялись небольшими отрядами, ободранными скоплениями и одиночными боевыми группами. Ни один значительный флот не прибыл со времен появления основных сил Железных Воинов. С флотом Пертурабо могли посоперничать только общие колоссальные силы, прибывшие к Талларну для участия в битве.

Прибытие Золотого флота сломало этот шаблон.

Он появился из варпа без всякого предупреждения. Скопления боевых кораблей, бомбардировочных барж и линейных крейсеров разошлись широкой сферы вокруг точки входа. В центре этой армады дрейфовал «Коготь орла», древний корпус мерцал в слабом свете звёзд.

За время Великого крестового похода «Коготь орла» превратился из одинокого корабля, идущего далеко впереди основных сил, во флагмана целого флота. Каждый корабль был завоёванным призом, также как и богатства, благодаря которым в трюмах было полным-полно наёмников со всей галактики. Одних только выплат Сакристанским воинам генео-хет хватило бы для того, чтобы посрамить королей. И всё же владычица Золотого флота платила им сотни лет авансом, и это были не единственные воины на борту кораблей армады.

Помимо наёмников были и те, чья служба была обусловлена клятвами и преданностью. Осиротевшие Рыцари Дома Клэйз шли рядом с автоматонами, они носили золотистые и эбеновые цвета, свидетельствовавшие об их вечной службе. Триста воинов XIII легиона находились на борту «Когтя орла», а телохранитель, стоявший за плечом владычицы корабля, когда-то находился в боевых порядках первых объединительных сражений. Во времена Великого крестового похода некоторые возражали против полушутливого прозвища каперов Императора, но оно очень подходило Золотому флоту и его госпоже. «Аферистка» называли её, и вот теперь она привела свой боевой флот из-за грани завоеваний обратно и нашла войну.

Со своего трона «Аферистка» Сангреа, повелительница Золотого флота смотрела на свет Талларна и слушала. Она покинула Империум, уйдя от Талларна, десятилетие назад и направилась к пыльным облакам границы завесы Морай. Она служила и воздвигала Империум с тех пор, как его имя и сущность были свежи и наполнены первородной силой. Но даже при всей её силе, она понимала, что никогда не будет частью Империума, который строит. С пришествием Императора люди её типа столкнулись с выбором — служить во тьме или погибнуть. Она выбрала служение, но часть её всегда надеялась вернуться в земли, которая она помогала создать, и умереть там. Кусочек за кусочком истина складывалась из того, что она слышала и читала с экранов своих ауспиков — Империум, который она покинула, погиб; всё, что она помогала создавать, горело изнутри.

Когда она заговорила, её слова прозвучали очень тихо.

— Ведите нас туда, — сказала она.

7

Машины

Воля отца

Доверие союзников

Мир снаружи окутался спиралями дыма и языками красного пламени. Несколько секунд Корд не мог смотреть в прицел. А когда взглянул, то увидел встающую с земли смерть, явившуюся по его душу.

Длинные и тонкие чёрные тени Таллакси двигались среди сгорбившихся силуэтов боевых автоматонов. Они открыли огонь. Вспышки закрученных молний ударили в разведывательную машину и пробили броню. Разведчик исчез в облаке разлетающегося горящего топлива и разорванного металла. В прицеле Корда заплясали тошнотворно яркие пиксели. Ауспик искрил, на экране вихрем кружились картинки. Внешний вокс визжал, будто целая стая подыхающего воронья.

Корд втянул воздух и почувствовал привкус электричества и металла.

— Огонь! — крикнул он. Саша всё ещё трясла головой, за линзами костюма виднелись хлопающие широко распахнутые глаза.

— Я ничего не вижу, — отозвалась она.

— Огонь! Сейчас же! — она нащупала спусковой рычаг и потянула его. Танк встряхнула отдача главного калибра. Корд ощутил, как секунду спустя выстрелил «Разрушитель» «Наковальни войны». Снаряд ударил в землю, пробурил поверхность и взорвался. Грязь фонтаном взвилась в окружающем дыму. Он увидел идущие машины.

Зейд уже запихивал в дымящийся казённик орудия следующий снаряд.

— Вперёд, максимальная скорость! — взревел он. Он не смотрел на ауспик. Смысла не было. Это была катастрофа, полный разгром. Он потерялся. В этом он точно был уверен. Он не мог видеть, где находятся уцелевшие машины его подразделения, и сколько из них вообще уцелело. Враг добился эффекта полной неожиданности, не оставляя шансов на отход. Не было никакой возможности выбраться.

Он посмотрел в прицел как раз вовремя, чтобы увидеть грузно разворачивающийся прямо на него автоматон, его орудия искали цель.

Выхода нет.

Автоматон засёк их. Пузырьки сенсоров с его тела излучали тонкие лазерные линии прицеливания, подобно лапам тянувшиеся к «Наковальне войны».

Выхода нет.

— Полный вперёд!

Корд увидел, как лучи сошлись в одну точку прямо на нём, и «Наковальня войны» с разгона протаранила автоматона. От удара корпус содрогнулся. Танк тащил автоматона вперёд, ноги машины затаскивало под корпус. Корд видел зубчатые знаки и глифы высеченные на броне автоматона. «Наковальня войны» ползла вперёд, гусеницы крутились всё быстрее. Автоматон исчез. Звуки сминающегося и разрывающегося металла раздался снизу, когда танк раздавил противника.

Корд тяжело дышал, глаза метались, собирая информацию о боевой обстановке: смотровые блоки, прицел, воспоминания о местонахождение всех его машин на момент начала битвы. Они должны были быть у подножия хребта, противник развивал наступление с фронта и обоих флангов. Стены дыма и огня урезали углы обзора во всех направлениях, оставив лишь узкие просматривающиеся коридоры. Он лишь надеялся на то, что кто-то хоть как-то прикрывает кормовой сектор «Наковальни войны». Выстрелы лазпушки стегали воздух, он чувствовал зуд на коже, когда экзотическое оружие разряжалось. Главное орудие снова выстрелило. Полковник понятия не имел, по кому они вели огонь. Визг шрапнели и грохот взрывов перекрывали рёв двигателя. Что-то ударилось в один из его смотровых блоков, поцарапав армостекло. Он отдёрнул голову назад, на мгновенье у него закружилась голова.

Позади них из рыхлой земли подобно панцирю черепахи, пробивающему морскую гладь, вырос ржаво красный хромированный диск. Фигура, стоявшая на диске, возможно, когда-то была человеком, но это было очень давно. Теперь это было скелетообразное тело, состоявшее из латуни и почерневшей пластали. Меж рёбер существа гулял отравленный ветер, а со спины змеились кабели. Вспышки искр сопровождали появление диска и наездника. Затянутый туманом воздух замерцал, когда существо заскользило вперёд. Опоясанные кругами красные лучи ударили с диска. Каждый луч сопровождался зубодробильным визгом, который было слышно даже сквозь грохот взрывов и скрежет металла.

— Что это ещё такое? — возопил Зейд. Взгляд Корда замер, он знал, что это такое, боевой магос, повелитель машин и смерти, и эта тварь пришла за ними.

— Попался! — крикнула Саша. Главное орудие выстрелило. Снаряд совершенно точно поразил диск и наездника, обоих поглотило облако огня. Саша хлопнула по воздуху, её победный вопль затерялся в звенящем эхе взрыва.

Корд наполовину отвернулся от прицела, когда из огненного вихря показался диск. Одеяния наездника обугленными обрывками слетели с фигуры. Тело, которое теперь явилось перед их взором, выглядело как модель человека, выполненная часовщиком. Пузырь актиничной энергии вспыхивал, соприкасаясь с дымом и огнём. Диск наклонился. Воздух под ним замерцал. В центре днища диска находилась чёрная сфера, словно зрачок гигантского машинного глаза. Корд ощутил распахнувшуюся внутри него бездну. Зейд всё ещё затаскивал снаряд в казённик, Саша орала на него. Усики болезненного света разливались по диску, словно сливаясь в дыру. Сфера наливалась на глазах у Корда. Он чувствовал что-то тянущее на своей покрытой потом коже. На зубах появился привкус электричества.

Луч тьмы, в оплётке пурпурного света, вырвался из чёрной сферы. На секунду показалось, что мир замер, цвета инвертировались, свет стал тьмой, тени засияли. А затем раздался звук, похожий на реверсированный удар грома. Корд почувствовал тёплую жидкость, потёкшую из носа. Ему казалось, что он кружится в воздухе в ожидании удара об землю.

— «Полуночная звезда» выбыла! — крик Саши был переполнен истерикой. — Кончилась как…

— Огонь, — прохрипел он.

Но всё что он видел — поворачивающийся в его сторону диск, и собирающуюся вокруг чёрной сферы энергию.

— Огонь… Кто-нибудь, огонь.

Выстрел лазпушки промелькнул в его поле зрения, от попадания защитное поле диска рассыпалось облаком маслянистых искр. «Разрушитель» «Наковальни войны» выстрелил мгновением позже.

Снаряд угодил в центр диска, разрушив чёрную сферу. Тьма ринулась наружу из диска, будто пытаясь поглотить свет от взрыва. Слёзы хлынули из глаз Корда. Боль, как от тысячи игольных уколов, набросилась на его лицо.

— Прикончите его, — сумел он выговорить. Главное орудие выстрелило. Тьма раскололась, уменьшилась до размеров крохотной точки ночи и исчезла. Корд качался в своём кресле. Сквозь залитые слезами глаза он увидел, как боевые автоматоны запнулись, останавливаясь, затем зашатались и начали валиться на землю. Всё происходящее было где-то очень далеко и кружилось, кружилось, как вода. Он был… последнее, над чем он успел подумать, перед тем как провалиться в забытье — чей выстрел лазпушки уничтожил поле диска?

— Где мы начнём? — спросил он. Его отец и повелитель наклонил голову, чёрный блеск его глаз распространялся, заливая глазницы.

— Внутри, — ответил Пертурабо.

— Силы, находящиеся за пределами реальности, высмеивают нашу силу и пытаются сделать эту войну своей собственной. Никому больше нельзя доверять, кроме магистра войны, а вокруг него свивается змеиный клубок. Сейчас идут две войны — война за свержение Императора и война против тех, кто предаст нас потом. И в этой войне нам надо быть жёсткими и всеуничтожающими, нам нужно оружие, нам надо стать железом ещё раз.

— Я исполню вашу волю.

— Ты ещё не знаешь, о чём я тебя попрошу.

Воспоминание, бывшее на половину сном, покинуло Хренда. Он стоял на краю долины, машины его штурмовой группы разместились позади него и по флангам. Убегавшая от него долина исчезала в разливах серого сланца. Туман скрывал вершины гор над ним, подобно волнистому жёлтому потолку. Воздух в долине был прозрачным, но зазубренные силуэты скал наполняли данные с сенсоров призраками. Слева от него горный перевал начинался за широким каньоном, расколовшим скалу у края долины подобно удару топора. Каньон формировал проход между двумя горными пиками, и, должно быть, в прошлом Талларна здесь пролегала дорога. Растрескавшиеся каменные плиты отмечали собой останки грубо сделанного тракта, проложенного меж скал каньона, следы этого пути прослеживались и дальше, где они линией пересекали долину. Пока они ожидали, начался снегопад, ветер принёс жёлтые и чёрные хлопья, падавшие на серую землю.

«Спартанец» 4171 занял позицию выше него по склону, спрятавшись за хребтом. Даже на такой дистанции ему казалось, будто он чувствует, как Хес-Тал смотрит на мир и видит… Он понятия не имел, что именно видит навигатор, фактом являлось то, что оно вело их через горные перевалы.

— До цели два километра, — произнёс Джарвак, голос его дрожал от помех, которые создавали стены прохода, — скорость и сигнатуры постоянны. Численность отряда — шестнадцать. Огневая мощь — значительна. Я насчитал две сигнатуры тяжёлой техники — «Гибельные клинки» или их эквиваленты. Двенадцать основных танков. И две поменьше, разведчики или бронемашины.

Хренд слушал доклад, параллельно прокручивая данные с сенсоров. Они были неточными, но он приказал Джарваку произвести наблюдение, не дав себя обнаружить. Это накладывало определённые ограничения на возможности проведения разведки. Они обнаружили силы противника, двигающиеся по каньону, когда сами начали втягиваться в него. Хренд подумывал о лобовой атаке, которая позволила бы разметать противника по скалам, но в итоге решил отойти в долину и подождать. Машина Джарвака отправилась дальше в одиночку, её системы заполняли пространство призрачными сигналами искажений. Теперь, ознакомившись с силами противника, Хренд рассудил, что решение отступить было верным.

— Мы атакуем их, когда они выйдут с перевала, — сказал он.

— Они настороже, — отозвался Джарвак. — Я вижу обломки в долине на выходе с ущелья. Здесь не первый раз происходит столкновение.

Хренд хотел ответить, но окружающий мир внезапно пропал.

Звук переламывающейся стали катился через него. Вокруг был огонь, мигающий яркий свет звезды, и он горел, кожа сплавлялась с бронёй воедино…

Сенсорное зрение перепрыгнуло в состояние холодного сознания.

— Каковы ваши приказы, повелитель? — спросил Джарвак. Хренд посмотрел на отсчёт времени в углу прицела. Он молчал почти две минуты.

— Расчётное время выхода противника в долину? — затребовал он информацию.

— Тридцать минут, — ответил Джарвак. Хренд добавил информацию о времени к своему боевому плану. Ничто не нуждалось в изменениях, он всё правильно рассчитал. План охватывал все машины группы «Киллар», каждая из них находилась на своей определённой позиции. Это был момент будущего уничтожения, предопределённый в каждой детали. Теперь надо было просто подождать, когда он наступит.

— Отойти к предписанной позиции, — сказал он. — Ждём.

Он подумал о пальцах своих кулаков. Они задвигались. Он этого не почувствовал. Ему следовало бы…

… огонь был его кожей, его вопль был рёвом дульной вспышки и алчущим скрежетом раздираемого металла. Он дышал пеплом, и каждый вдох был вспышкой белого пламени.

— Противник выйдет из каньона через десять минут, — доложил Джарвак. Хренд попытался сморгнуть россыпь данных с сенсоров, заполнивших прицел. Тело дредноута загремело, когда сервомоторы попытались ответить сигналу мёртвого нерва. Он видел, как «Сикаранец» Джарвака выполз из каньона, его позицию отмечали маркеры холодно-голубого цвета. Он остановился за невысоким пригорком на противоположном склоне долины.

— Пробудить орудия, — произнёс он. Группа «Киллар» подчинилась. Он пытался моргнуть вновь и вновь, тело его перекручивалось в непонимании. Руки его горели. Пламя в ладонях превратилось в пузыри яркой боли в холодной темноте. Он должен был отпустить, должен был освободить пламя. Он должен был…

Холод и мёртвая тишина тёмного танка с амниотической жидкостью.

— Две минуты.

Первые танки появились на выходе с перевала, две небольших машины, быстро передвигавшихся на узких гусеницах. Они разделились и двинулись по обеим сторонам долины. Хренд слышал их ауспики, как едва слышный металлический шёпот. Следом вышли две группы боевых танков, выстроившись двумя линиями между скаутами, они охватывали строем долину, продвигаясь вперёд. В эфире стало тесно от излучений сенсоров. Они не были такими же мощными как сенсорные глаза машин легиона, последние превосходили их и по дальности обзора. Это обстоятельство и предпринятый группой «Киллар» ряд контрмер купили ему ещё немного времени.

Первый из истинных гигантов выкатился в долину. Это был «Гибельный клинок», прародитель целого сонма разрушительных детей. Его корпус вдвое превосходил размеры трёх катившихся впереди боевых танков. Башня, сидящая на утыканном пушками корпусе, лениво поворачивалась, взор её чудовищного орудия прочёсывал припорошенную снегом землю. Следом выкатился его кузен. Два блока многоствольных мегаболтеров высились над бронёй второго сверхтяжёлого танка. «Штормовой владыка», взгляд на него заставил Хренда замереть, свежие боевые предвычисления побежали по прицелу.

С другой стороны выбора уже не было, теперь они должны были действовать. Он выждал, пока две сверхтяжёлые машины заняли свои места в шахматном построении, а последний эскадрон танков сформировал линию позади них. Это были значительные силы, и они были правильно построены. В манере движения машин он видел опыт, дисциплину и тренировки. Противник превосходил группу «Киллар» как в численности, так и в огневой мощи. В обычных условиях методом уравнивания подобного перевеса была бы атака противника зажатого в каньоне. Но не здесь и не сейчас. Хренду и его машинам надлежало преодолеть долину и горы. Перевал должен был оставаться незаблокированным.

Противник полностью освободил вход в каньон и продвигался вперёд со скоростью двух неуклюжих бегемотов, двигавшихся в центре построения. Их интерферированные сигналы ауспиков скреблись по дефлекторам сенсоров группы «Киллар». Маскировка долго не продержится. Снег, кружась, падал с облаков. Грязные хлопья падали на металлические корпусы боевых машин и таяли.

— Сейчас, — сказал он.

Орудия «Киллар» выстрелили одновременно. Потоки энергии сошлись на дне долины. Башня «Гибельного клинка» взлетела в воздух. Секундой позже конверсионные излучатели превратили его борт в облако расплавленного металла. Огонь катился во все стороны. Снежные хлопья превратились в пар. Два из трёх, двигавшихся впереди «Гибельного клинка» боевых танка занесло и опрокинуло. Очереди снарядов поразили их беззащитные днища, пробились внутрь, огненные вопли погибших машин влились в пылающий вокруг воздух. Третий танк подпрыгнул, словно пнутый камень. Светящийся столб дыма пополз к грозовым облакам, висевшим над долиной. Остальные танки продолжали двигаться по инерции, не успев ещё оправиться от шока.

Хренд увидел, как три вражеские руны погасли.

— Вперёд, — сказал он.

Тоннель продолжал сотрясаться, пока они шли в мигающем свете фонарей тревоги. С потолка сыпалась пыль, пачкая броню Аргониса. Сота-Нул буквально висела за его плечом. Професиус шёл следом за ней, пытаясь приноровиться к его шагу, со стороны это выглядело так, будто его тащили на цепи. Фигуры двигались вокруг них, торопясь куда-то, пробегая, никогда не приближаясь слишком близко, никогда не смотря прямо на троицу. Тоннель снова содрогнулся, а потом ещё два раза подряд. Никто из них не смотрел в сторону квартета незнакомцев, идущих навстречу потоку.

Талдак возглавлял их шествие. Аргонис наблюдал за воином с тех пор, как они покинули свои помещения. Была какая-то жёсткость в его плечах, движения Талдака были мощными, но негибкими. Он напоминал увиденного однажды Аргонисом самца грокса, шедшего против течения реки с низко опущенной тупой головой, сила отмечала каждый его шаг, как будто любой другой путь вёл к поражению. Это качество он считал одновременно и достойным уважения, и ограничивающим воина. Оно также делало планируемое ими предприятие гораздо более опасным.

Серия глубоких сотрясений пробежала по стенам. Освещение мигнуло. Аргонис взглянул вверх на струящуюся в мигающем освещении пыль…

«Орбитальная бомбардировка, — подумал Аргонис, когда содрогнулись скалобетонные глыбы — Концентрированный огонь, как минимум два корабля на позициях для обстрела, возможно, больше». Они обстреливали поверхность прямо над центром комплекса. Скорее всего, сейсмическими зарядами. Это и достаточное количество плазменного огня сплавит половину щебня на поверхности в стекло. Он не назвал бы это пустой тратой времени.

— Ты уверена, что там, куда мы идём, будет то, что мы ищем? — передал он вопрос по вокс-передатчику шлема, не поворачивая головы. Для любого стороннего наблюдателя он выглядел молча идущим вперёд, вокс сигнал ближнего действия промелькнул только между ними.

— Нет, — ответила Сота-Нул, — Ни в чём нельзя быть уверенным, но похоже на то, что мы сможем получить доступ из того района, в который направляемся.

— Никаких убийств, — повторил он после долгой паузы.

— Это не является одним из необходимых параметров нашего плана, — отозвалась она. — Тебе это известно.

— Неважно, если хоть один Железный Воин умрёт здесь, мы потеряем всё и ничего не получим.

— Необязательно.

Челюсть Аргониса напряглась. На лице скрытом шлемом появился оскал. Голос Сота-Нул скрёбся по его нервам даже по воксу. Особенно по воксу.

— Я удивлена, что подобные перспективы заботят тебя, — продолжила она. — Разве ты не присутствовал на убийстве-зачистке на Исстване?

— Они наши союзники?

Сота-Нул вновь заговорила. Ему было неприятно осознавать, что к её монотонному тону добавились насмехающиеся нотки.

— Существуют записи, которые я прослушала-просмотрела, последние переговоры между разными легионами на Исстване 5. Они верили в этот же ложный факт до того самого момента, как вы начали убивать их. Возможно, некоторые из них умерли, всё ещё веря в это.

Аргонис почувствовал, как его руки потянулись к оружию, но сдержал инстинкт. Жест не ускользнул от техноведьмы, он был уверен в этом. Он бы почувствовал удовлетворение, если бы её это обеспокоило. Но он знал, что это не так. Казалось, ничто не может напугать Сота-Нул. Она не была лишена страха, но, похоже, находила это понятие до смешного излишним.

— Железные Воины ни в чём нам не отказывали, — сказал он осторожно.

— Кроме правды, — ответила она. — Вот почему мы здесь.

Солдаты в тяжёлых костюмах химзащиты пробежали мимо, остановившись только, чтобы поприветствовать их жестом, который Аргонис не смог распознать. Талдак ничем им не ответил. Они уже некоторое время не встречали ни единого воина Четвёртого легиона. Даже здесь, в сердце своей цитадели они были сильно разбросаны, десятки тысяч растворились среди миллионов людей солдат.

Они шли дальше, не разговаривая, рёв сирен и сотрясающие землю удары бомбардировки заполнили паузу. Он взглянул на скользившую рядом Сота-Нул, её роба шуршала по полу. Плечи двигались, сгибаясь, будто она тяжело дышала. Но она не дышала, за всё время, которое они провели рядом, он не слышал ни единого её вдоха.

— Что у тебя за интерес во всём этом?

— Один из нас был призван Малогарстом и отослан наиболее сведущим высокочтимым Кельбор-Халом. Я — эмиссар к эмиссару. Я здесь чтобы помогать. Тебе это известно. Ты просто борешься с эмоциями.

— Эмоциями? — переспросил он.

— Да, — её голос приобрёл мёртвые интонации статики, — отвращение, возможно — омерзение, возможно — ненависть. Действия, которые мы сейчас предпринимаем, вызвали глубокий отклик, который твоя психологическая подготовка постаралась переместить в поле других понятных тебе эмоций, — она умолкла, и после паузы голос её зазвучал почти по-человечески. — Ты не способен чувствовать страх, поэтому чувствуешь ненависть.

Он не ответил. Он не был уверен в том, что хуже: точность заявления или то, что он расслышал наслаждение в её голосе.

Они завернули за угол и оказались перед взрывостойкими дверьми, перекрывавшими тоннель. Оружейные сервиторы стояли по бокам преграды цвета маслянистой стали. Точки лазерных прицелов замигали на Аргонисе и его спутниках, отыскали необходимую им авторизацию и сняли режим прицеливания. Талдак сделал шаг вперёд и надавил рукой в бронированной перчатке на дверь. Мощный лязг прокатился по тоннелю, заглушив собой даже сирены тревоги. Двери раскрылись, за ними была пустая платформа. Талдак повернул свою голову в шлеме и посмотрел на Аргониса.

— Эмиссар, — произнёс он. Аргонис шагнул на платформу, все остальные последовали за ним и двери закрылись. Мгновение спустя платформа дёрнулась и начала спускаться. Аргонис посмотрел вверх. Шахта над ним была чёрной дырой уходящей в далёкую тьму.

— Мы приближаемся к нужному уровню, — сказала Сота-Нул.

— Да, — отозвался Аргонис и повернулся обратно к Талдаку. Професиус сделал один неслышный шаг вперёд.

— Мне, правда, очень жаль, — произнёс он. Професиус вытянул руку, похожую на бледного паука, вверх и вперёд и опустил её на голову Талдака.

Изображения, передаваемые кибермухами с платформы лифта, наполнились статическими помехами. Иаео изменила режим обзора, когда по картинке поползли чёрные капли. Рука Професиуса легла на голову космодесантника.

«Активные психические способности» добавила она к облаку фактов собранных о Професиусе и переключила своё внимание на остальной рой кибермух. Она моргнула, когда волна других ощущений нахлынула на неё. Она осмелилась запустить своих кибермух в хранилища данных буквально за час до того, как Аргонис начал свою собственную миссию, с целью добраться до них же. Часть её жаждала подключиться к информации, хранившейся в гигантском когитаторе и инфостанках. Там было столько всего, столько возможностей, столько дополнительных факторов, которые могли бы…

Ей следовало сейчас сконцентрироваться.

Она выдохнула, словно в ответ, на пробежавшую по полу дрожь. В ушах раздался грохот отдалённых взрывов. В этот раз достаточно сильный, чтобы вернуть её к реальности физического местоположения. Она едва осознавала границы корпуса танка марсианской модели, внутри которого находилась. Это была одна из 156-ти сгоревших или повреждённых машин, выстроенных в ряд в оружейной пещере номер 102-В. У танка не было ни башни, ни спонсонов, да и большинства внутренней начинки тоже. Отверстия от прошедшего на вылет снаряд, погубившего танк, пропускал внутрь отблески далёких вспышек сварки, плясавших на её лице. Она сидела, скрестив ноги, на полу машины уже два часа. У неё ещё было 7506 до момента, когда вероятность обнаружения достигнет неприемлемого уровня.

Она вновь переключилась к потокам данных и посмотрела на Аргониса. Часть её, очень-очень маленький осколок сопереживания, надеялась, что он не даст себя убить. Если позволит, то это будет исключительно неудобно.

Предисловие восьмой главы

На орбите звезды Талларна всегда болтался какой-нибудь горящий корабль. Битва никогда не прекращалась над охваченным войной миром, поскольку стороны постоянно сражались за ключевые подходы к планете. Боевые группы сходились в спиралях безмолвного света и расходились вновь, оставляя остывающие обломки, как результат встречи. Столкновения кораблей происходили даже на орбитах, приближенных к звезде системы, там, где командиры звездолётов пытались проскочить зоны гравитации и повышенной радиации, чтобы добраться до планеты. На внешних окраинах системы отряды прочёсывали рубежи облака Оорта, охотясь за только что вышедшими из варпа кораблями. Отсветы сражений никогда не покидали небеса Талларна. Но пришествие Золотого флота зажгло пустоту как ничто другое.

Первыми новоприбывших встретили корабли одной из боевых флотилий Пертурабо. На их вызовы ответили заявлениями о лояльности и почтении.

Они сражаются на одной с ними стороне, говорили с кораблей Золотого флота. Они пришли в ответ на призыв Железного Владыки. Конечно, они примут военных наблюдателей на свои мостики и проследуют в систему под конвоем. Конечно…

Владычица Золотого флота выждала, пока они не покрыли расстояние от тёмных окраин системы до мёртвого мира. Затем все корабли Золотого флота развернули свои орудия и превратили эскорт в металлолом и горящую пыль. Войска, отправленные на её корабли, были схвачены и уничтожены. Остальные силы Пертурабо выдвинулись на перехват Золотого флота, но последний уже набирал скорость, нацелившись на мёртвую планету подобно скоплению огненных стрел, падающих с ночного неба. Флот обстреливал каждый корабль, оказавшийся на пути, уничтожив многих из них и оставив за собой след из израненных кувыркающихся звездолётов.

Со своего трона владычица смотрела на растущую по мере приближения в смотровом портале мостика планету. Сигналы с кораблей лоялистов и поверхности самой планеты остались без ответа. Она вынесла свой приговор.

Корабли обеих враждующих сторон толпились на нижних орбитах Талларна. Флоты поддержки удерживали стационарные орбиты, выжигая турболазерами наземные войска. Обе стороны во время затиший активно занимались сбросом припасов и войск на поверхность. Гигантские танкеры с прометием, баржи со снабжением и макротранспортники передвигались под прикрытием эскортов. Это были уязвимые корабли, но противники расположили их в хорошо защищённых от вражеского огня зонах. Они не были готовы к атаке флота с другого направления.

Золотой флот обрушился на скопление кораблей снабжения, которые только начали спуск в атмосферу планеты. Над ними на стационарных орбитах находились десять линейных крейсеров, чьей задачей было обеспечение безопасности транспортников. Они открыли огонь по Золотому флоту.

Пламя поглотило щиты и избороздило позолоченные корпусы, но они продолжали движение. Они распределили цели несколько часов назад, когда невооруженный взгляд видел Талларн маленькой светящейся точкой. Они не имели понятия, или не беспокоились по поводу принадлежности их целей.

Корабли авангарда Золотого флота ободрало огнём, за ними тащился хвост из обломков щитов. Следом за ними, во второй волне, шли настоящие линейные крейсера с утыканными орудиями хорошо бронированными позолоченными корпусами. Носовые орудия «Нова» были заряжены, а таймеры на спусковых механизмах уже начали отсчёт. Если они не выстрелят, то уничтожат сами себя, но экипажи этих кораблей были набраны с лишённых ночей лун Креды, и они сражались подобным образом за свою госпожу уже много раз. Корабли начали гореть, их корпусы разбрасывали камни и расплавленные металл, по мере того, как они неслись навстречу огненному оскалу орудий противника. Множество снарядов и энергетических лучей обрушились на их щиты и носовые отсеки.

Сфера Талларна заполнила собой обзорные экраны их мостиков, а гравитация планеты тащила корабли вниз. Команды топливных танкеров и эскортов поняли намерение атакующих и начали рассредоточиваться. Неповоротливые, из-за загруженного топлива, они ломали строй, но было уже слишком поздно.

Золотой флот открыл огонь. Ливень снарядов «Нова» обрушился на танкеры.

Над Талларном засияло сплюснутое солнце. Энергетическая волна разошлась во все стороны, выхватив корабли и орбитальные платформы в остановившееся мгновение реальности. Корпусы, размером с огромные города раскололись, кровь их реакторов влилась в огненную бурю. Катящаяся стена огня разрослась в считанные секунды, поглотив корабли, слишком медленные, чтобы уйти от её объятий. Золотой флот запустил двигатели и развернулся. Километры металла и камня кричали от перегрузок, обрушившихся на корпусы кораблей. Они уходили в пустоту, оставив за собой залитые огнём небеса Талларна, с шипением пожиравшие корабли.

Внизу на ночной стороне Талларна расцвёл фальшивый рассвет. Пылающие обломки сыпались с неба подобно золотым монетам, падающим из руки. На полюсах полярные сияния из огня и звёздного света полностью закрыли собой небо.

Золотой флот уходил, отступая к окраинам системы и холодной тьме, лежавшей за её пределами, свет необъяснимого акта его правосудия сопровождал корабли до самого выхода обратно в варп.

Шок прокатился по всем оставшимся в системе войскам. Орбиты Талларна, за обладание которыми шла непрерывная битва, опустели, небесное противостояние враждующих сторон надо было начинать с нуля. Даже Железным Воинам понадобилось время, чтобы осознать тот факт, что они одновременно столкнулись как с самой широкой перспективой, так и с самой сильной опасностью со времён начала Битвы за Талларн.

Позднее, учёные и поэты дадут имя этой ночи, чтобы отметить её в хрониках: они нарекут её «Волна инферно».

8

Дыхание

«Штормовой владыка»

Предупреждение

Корд очнулся от ощущения жара на коже. Он медленно сел. Через смотровые блоки пробивались оранжевые и красные отсветы. Он выглянул наружу. «Наковальня войны» была охвачена огнём. Языки пламени с догорающих поблизости остовов лизали корпус «Наковальни войны».

Чувствовал он себя так, будто его избили стальным прутом. Рёв орудий всё ещё звенел у него в ушах, ему хотелось спать. Желание было столь сильным и всеподавляющим, что он почувствовал, как закрываются глаза. Саша ничком лежала рядом. Он мог видеть изжёванную фигуру Зейда, лежавшую в пространстве под башней. Было очень тихо, мерцающее пламя по ту сторону смотровых блоков было похоже на расплавленное море безмолвно давящее на иллюминаторы тонущего корабля. Он потряс головой, чтобы прочистить мозги, но добился только того, что перед глазами поплыли серые пятна. Что случилось? Он помнил диск и мощный взрыв, уничтоживший его. После этого…

Как долго он был в отключке?

Он посмотрел на экран ауспика. Тот был пустым и тёмным, Корд включил его, и дисплей постепенно наполнился разноцветными блоками. Он обратился к машинному духу, молясь, чтобы прибор заработал. Это помогло. Поначалу медленно, помигивая, ауспик всё же показал ему окружавший танк мир. Тепловые отметки разрастались и пульсировали на экране. Он мог видеть силуэты погибших машин, каждый кусок был ярко очерчен тепловой линией. Больше не было ничего. Он расширил зону отображения на экране, но вызванное тепловыми выбросами опустошение лишь разрослось.

Он щёлкнул вокс. Поначалу была лишь статика, потом наступила тишина, которая словно ожидала, когда же он заговорит. Он облизнул губы, внезапно осознав, что во рту пересохло.

— Всем машинам… — начал он, — говорит «Наковальня войны», — он посмотрел по сторонам. Уцелел ли кто-нибудь из экипажа? Он посмотрел на уровень оставшегося кислорода.

Трон, воздух был на исходе. Он переключился на общую частоту передачи.

— Говорит «Наковальня войны», если вы слышите, ответьте.

Откуда-то из глубин корпуса «Наковальни войны» раздался лязг, когда что-то металлическое открылось. Секундой позже показалось лицо в маске.

— Сэр, — раздался по воксу женский голос, больше похожий на хрип.

— Шорнал? — спросил он, стрелок спонсона кивнула в ответ. — Есть ещё кто-нибудь живой…? — начал было он.

Её ответное движение можно было трактовать, как пожимание плечами.

— Я не знаю, сэр. Какое-то время было тихо. С тех пор как прекратилась стрельба.

— Мы получили какие-нибудь повреждения?

— Нет. Я не…, — она просто повалилась на пол.

— Шорнал, — произнёс он, вкладывая каждый кусочек силы и спокойствия в её имя. Голова стрелка дёрнулась вверх. Её глаза были испещрёнными прожилками пятнами за линзами костюма. — Повреждения? — спросил он осторожно.

— Не думаю, — она раскачивалась, сидя на месте. — Но… но двигатель заглох какое-то время назад. Не знаю почему, — её голова наклонилась, потом резко дёрнулась вверх, словно на ниточке. — Сэр, — добавила она невнятным голосом.

Корд моргнул, когда сказанное ею дошло до него. Если двигатели заглохли, то… то… система подачи воздуха работала на резервных источниках питания. Мысли его текли как густое масло. Он моргнул и поднёс руку к лицу. Облаченные в перчатку пальцы заполнили всё поле зрения. Он нажал на лицевую маску, вдохнул, почувствовал очень слабое дуновение холодного воздуха на лице и понял, что все они уже одной ногой в могиле.

Он потянулся, стараясь не двигаться слишком быстро и держать серый туман на краю зрения, и толкнул Сашу. Её сникшее тело сдвинулось, но не зашевелилось. Он попытался пошевелить ногами, чтобы соскользнуть в подбашенное пространство. Ноги не двинулись с места. Они просто не двигались. Он глянул на свою руку, задумавшись на секунду, что если она тоже просто откажется двигаться.

— Шорнал, — осторожно позвал он, — ты можешь добраться до Мори в ячейке водителя?

— Я… думаю да, — она поползла по полу. Под ней перекатывались пустые гильзы снарядов. Дюйм за дюймом она медленно исчезала из виду. Корд всё время держал канал вокса открытым, стараясь делать очень, очень маленькие вдохи. Медленно тянулись минуты.

— Я на месте, — тяжело дыша, доложила Шорнал.

— Мори? — спросил он.

— Не шевелится, сэр.

— Попытайся привести его в сознание.

— Он… он погиб, сэр.

— Погиб?

— Линзы костюма залиты кровью. Трон! — она выругалась, и Корд напрягся. Серые облака росли. Он старался выровнять дыхание. — На контроллерах кровь, сэр. Его лицо… он, должно быть, ударился о консоли, когда в нас попали.

— Ты видишь контроллеры? — спросил Корд, тщательно подбирая слова.

— Да.

— Там есть рычаг, красный рычаг прямо рядом с контроллерами? Видишь его?

— Да.

— Потяни его.

Он услышал слабый стук. Потом ещё один. Потом ничего.

— Сэр…

— Попробуй ещё, — сказал он. Пауза, опять стук, опять тишина. Он слушал, как Шорнал пытается ещё и дышал. Он задумался над тем, сколько ещё раз она успеет попытаться, прежде чем потеряет сознание? Серая пелена обволакивала его сужающийся мир.

«Сердца этих машин должны бы биться вечно», — подумал он.

Стук.

Но любое сердце может дать сбой.

Стук.

Он закрыл глаза.

Стук.

С мощным содроганием «Наковальня войны» пробудилась. Ветер ударил ему в лицо, и он жадно вдохнул.

Он кашлял. Свежий воздух обжигал лёгкие. Он дышал, и дышал, и дышал, в то время как корпус «Наковальня войны» сотрясался от мощи работающего двигателя. Облегчение растеклось по его телу. Он посмотрел на руки, сжал кулаки и понял, что может пошевелить ногами. Он глянул на отсветы огня, танцевавшего по ту сторону армогласа смотровых блоков. Надо было выбираться отсюда.

Он выскользнул со своего кресла. Ему надо было отключить свой шланг подачи воздуха на время нахождения в ячейке водителя. Он сделал глубокий вдох и отщёлкнул трубку. Паника навалилась на него, едва подача кислорода прекратилась. Он спрыгнул в узкое подбашенное пространство, ноги слегка заскользили на латунных гильзах. Шорнал сидела рядом с местом водителя, грудь её вздымалась от глубоких вдохов. Тело Мори наполовину вылетело из отсека водителя. Кровь капала из разбитых линз, засыхая коричневыми подтеками на костюме химзащиты.

Грудь заныла от недостатка воздуха, он заметил серый туман, собирающийся на краях зрения. Он подключил трубку к системе, услышал щелчок клапана и вдохнул. Он осмотрелся. Неподвижное тело Сола свисало из ниши, отведённой под орудие «Разрушитель». Он вновь посмотрел на Шорнал. Она дышала уже спокойнее.

— Ты когда-нибудь управляла танком? — спросил он.

— Нет, — покачала она головой. Он кивнул и потащил труп Мори с места водителя. Тело вывалилось, его вес почти свалил полковника с ног, пока он осторожно опускал мёртвого товарища на пол.

— Сходи, проверь всех остальных. Приведи их в чувство, если сможешь.

Она кивнула и начала пробираться в сторону Сола к стрелковой нише переднего орудия.

Корд пробрался на место водителя и оглядел контролеры. Он уже пару десятилетий не управлял машиной. Кровь была как на рычагах управления, так и на смотровом блоке. Она прилипла к рукам, едва он взялся за рычаги.

— Сол жив, — сказала Шорнал, — как и Код с Зейдом, хотя они всё ещё в отключке.

— Саша?

— Не могу сказать, — в её голосе было сомнение.

— Лезь в башню, — ответил он, — следи за ауспиком и воксом.

Он повернулся обратно к контролерам. Штурмовой танк был больше, тяжелее и мощнее любой машины из тех, которыми ему доводилось управлять раньше. Он глянул на видоискатель переднего сектора. Аугментированный дисплей приглушил яркость огненных всполохов до почти чёрного цвета, но он мог различить обломки машины, находившейся прямо перед ними. Пламя вырывалось из распахнутых люков, а лобовая броня превратилось в перекрученное месиво. Борт танка украшала белая отметина, каким-то непостижимым образом, различимая сквозь сажу и огонь. «Плакальщик», — неосознанно подумал он. Старое потрёпанное лицо Аббаса всплыло перед его внутренним взором, пока он смотрел на пламя.

Он понемногу начал прибавлять мощность «Наковальни войны», и танк двинулся вперёд; мало-помалу и постепенно разгоняясь.

— Полковник! — голос Шорнал нарушил его концентрацию, — снаружи что-то движется.

Ледяной кулак сжал его сердце, холод разбежался по всему телу. Кто-то из врагов сумел выжить, или другая засадная группа прибыла, что выяснить, причины исчезновения первой.

— «Наковальня войны», — раздался усталый голос по воксу. — «Наковальня войны», говорит «Бритва». Ответьте, «Наковальня войны».

Корд почувствовал, как его руки затряслись на рычагах.

— Ориго?

— Сэр.

— «Бритва» ещё на ходу?

— Пока живы, сэр. Да.

— Ещё кто-нибудь?

Пауза выдала всю правду ещё до того, как Ориго ответил.

— Других признаков жизни нет, — ещё одна пауза. — Мы собирались уходить на север. Не думал, что кто-то ещё выжил… пока не завёлся двигатель «Наковальни войны».

Корд кивнул, потом понял, что никто его не видит. Усталость навалилась на его тело и мысли, после того как схлынула волна адреналина. С ней пришла ещё одна мысль, одна из тех, которые он не хотел бы видеть сейчас, мысль о том, что он сделал именно то, чего опасался Аббас — погубил почти всех, кто ему доверял.

— На север? — переспросил он.

— На окраинах этих равнин должно быть убежище. Во всяком случае, если мы там, где я думаю.

— Хорошо, — сказал Корд. — На север. Веди нас.

— Сэр, — отозвался Ориго.

Корд вновь двинул машину вперёд.

— И, Ориго…, — слова вырвались сами по себе.

— Да, полковник.

— Спасибо.

Хренд бежал сквозь огонь, тяжёлые шаги превращали камни в пыль. Его мелтаганы пели. Ударная волна взрыва «Гибельного клинка» накрыла дредноута. Мир наполнился огнём и звонким стуком шрапнели. Щиты искрились, превращая летящие осколки во вспышки огня и пыль. Он чувствовал, что его орудия жаждут сжигать. Он ощущал смерть металла и звон осколков. Он горел, погружаясь в железо. Он…

… бежал вниз по склону навстречу ударной волне взрыва «Гибельного клинка».

Гортун бежал рядом с ним, хриплый рёв раздавался из динамиков на его корпусе. Остальные машины группы «Киллар» устремились к дну долины. У каждого был план атаки, и целый набор запасных планов и приоритетных целей. Троица «Хищников» уже стреляла, лучи конверсионных излучателей и лазеров разрывали на куски уцелевший основной танк из эскорта «Гибельного клинка». Орун с двумя «Венаторами» менял позицию на возвышенности. Они будут готовы открыть огонь через шесть секунд.

Прямо перед ним маневрировал один из противников. Выстрел лазпушки ударил в скалу под его ногой. Каменные осколки обрушились на щит, превращаясь в крошки. Пыль застучала по его коже. Он увидел, как длинное дуло «Покорителя» поворачивается прямо на него. Оно обещало конец, шанс отдохнуть от войны, выйти из железа. Но оно так и не выстрелит.

Хренд метнулся в сторону, поднимая руки и растопыривая пальцы. До «Покорителя» оставалось двадцать шагов. Жерло орудия стояло чёрным кругом перед его глазами. Два ярко-белых раскалённых копья сорвались с его рук. Дуло танка расплавилось в момент выстрела. Взрыв вырвал верх и кормовую часть башни «Покорителя».

Он мчался прямиком на искорёженный остов, за которым маневрировали ещё два танка, выискивавшие цели. В воздухе стоял свист выстрелов и рёв разрастающегося пламени, подкрашивавшего облака над долиной.

Разведывательная машина выскочила из-за обломков «Покорителя». Она была шустрой, а её водитель среагировал быстрее, чем Хренд ожидал от обычного человека. Это было ошибкой. Хренд поднял руку. Энергия наполнила его ладонь. В своём коконе внутри железа он почувствовал жар, растёкшийся по нервам. Невероятное ощущение. Будто он снова был жив.

Гортун обрушился на скаута за секунду до того, как должен был раздаться выстрел Хренда. Вгрызаясь бурами на кончиках когтей в бронеплиту, дредноут протащил противника по земле. Гусеницы вхолостую крутились катках, пока машина пропахивала снег и камни. В итоге танк упёрся в валун, и на секунду Гортун вырос над противником. Зубья его буров светились красным. Гортун вонзил свои когти, клочья металла полетели во все стороны, бронепластины корпуса разорвались. Хренд видел фигуру в громоздком костюме, хватавшуюся за всё подряд внутри разорванного танка, в попытках удержаться. Потом отравленный воздух нашёл прореху в химзащитном костюме и человек затрясся, пока его плоть превращалась в желе.

Гортун добрался до потрохов погибшего танка, и когти его сомкнулись. Огненный шар окутал дредноута, но Гортун выстоял, отбросив обломки в сторону. Хренд услышал рёв своего брата раскатившийся по воксу и воздуху. Потом он понял, что тоже кричит, бежит вперёд, его машинное тело ощущалось текучим, как его собственные мышцы, словно его подгоняла жажда, о существовании которой он никогда не подозревал, жажда жить и жечь.

Он убил следующий танк просто руками. Тот пытался повернуться, скребя траками по скале. Он ударил противника в борт. Одной рукой он ухватил крутящуюся гусеничную ленту и дёрнул её на себя. Разорванная дуга ленты просвистела над ним. Танк начало заносить на уцелевшем траке. Хренд покачнулся, когда корпус машины врезался в него. Ударом сверху вниз он пробил сварной шов сразу за блоком спонсонов. Хренд сжал хватку и включил мелту. Расплавленная броня потекла внутрь машины, пробив себе путь наружу с другой стороны. Лежавшему в своём саркофаге Хренду почудился запах горелой плоти. Дредноут отступил на шаг от затихшего танка противника. Пламя ярким гребнем вырывалось из его кормовой части.

Секунду он стоял и смотрел на мёртвую машину. Сражение казалось почти безмолвным, взрывы звучали унылым рокотом, как шум далёких обрушающихся волн. Он знал положение каждой своей машины, но всё казалось таким далёким, как будто что-то только что отключилось от его осознания. Слева от него три «Хищника», двигаясь в умышленно беспорядочном построении, перемещались вниз по склону. Вспышки выстрелов лазпушек освещали их спонсоны. «Венаторы» снова меняли огневую позицию. Машина Джарвака всё ещё оставалась на противоположной стороне долины, скрытая от взора стеной огня и дыма. Они разорвали половину отряда противника, не понеся ни единой потери, битва разворачивалась точно по плану. Кроме одной неправильной вещи, чего-то, не имевшего отношения к вопросу их выживания в этом сражении.

Что-то звало его, что-то внутри него, что-то, возможно, всегда находившееся там, внутри.

«Железо внутри».

Он чувствовал хватку, тянущую его с неумолимой силой. Его собственной силой. Это было похоже на обещание глотка воздуха утопающему. Было похоже на жизнь.

«Железо снаружи».

И он хотел отпустить. Он хотел позволить этому произойти. Он хотел почувствовать себя снова живым. Он хотел быть чем-то большим, чем труп, запаянный в железо.

Он почувствовал, как задвигались его конечности.

Из стены огня выехал «Штормовой владыка».

Хренд отпрянул в сторону, когда гигант протаранил обломки только что убитого им танка. Корпус врезался в Хренда с силой, способной расколоть броню. Он отлетел прочь, чувства наполнились мигающими предупредительными рунами. Долетев до земли, он пропахал борозду на поверхности своим телом. Когда сила инерции иссякла, он начал подниматься.

Стволы мегаболтеров «Штормового владыки» крутились всё быстрее. Раскручивающиеся орудия чудовища уставились прямо на один из «Хищников» Хренда на той стороне долины.

Хренд подтянул под себя ноги. На земле было масло, вытекавшее из его железного тела, чёрные капли, со стуком падавшие на грязный снег.

Дула орудий «Штормового владыки» превратились в смазанные круги. «Хищники» ломали построение, рассыпаясь по склону, их орудия поворачивались, прицеливаясь в «Штормового владыку».

Хренд поднялся. Обзор закрывали янтарные предупредительные руны. Щиты упали. Он чувствовал погнутые поршни и заклиненные шестерни. Ощущения походили на те, которые обычно сопровождали переломы костей и разрывы мышц. Он атаковал.

Мегаболтеры открыли огонь, изрыгнув шквал снарядов из вращающихся стволов. Кусок долины просто исчез. Ревущее облако камней, пыли и осколков взметнулось над землёй. Гильзы дождём сыпались на корпус «Штормового владыки». «Хищники» боролись не больше секунды, град снарядов изрешетил их корпусы. Хренд увидел, как отметки трёх «Хищников» стали янтарными, потом красными. Он побежал к «Штормовому владыке». Хренд отключил свои аудио сенсоры, едва раздался первый выстрел, но всё ещё слышал мегаболтер. Выстрелы чудовищного орудия сотрясали его наполненный жидкостью гроб и череп подобно рёву железного дракона.

Он вскинул руки, приготовившись стрелять. На краю обзора он увидел, как два его «Венатора» маневрируют, пытаясь избежать встречи с ураганным обстрелом. У них не получится. Мегаболтер просто разрывал отряд Хренда на куски.

«Штормовой владыка» повернулся, траки заскребли по скале, перемалывая её в крошку. Орудие спонсона развернулось, прицеливаясь в Хренда. Он выстрелил…

Снаряды обрушились на его тело. Пламя застлало взор, он зашатался, атакующий импульс прервался. Попадания снарядов сотрясали его. Кровь просочилась в окружающий его тело амнион. Звон новых попаданий погрузил его мир в пронзительную тишину. Часть него, та которую выковали и натренировали для войны, чувствовала всё это и каталогизировала бесстрастно.

Главное орудие «Штормового владыки» не стреляло по нему, если бы это произошло, то он был бы уже мёртв. По нему вели огонь из тяжёлого болтера. Снаряды были мощными, но они не могли пробить его броню. Но всё же, они могли пригнуть его, поставить на колени, отключить сенсоры и ослепить. Они стреляли не для того, чтобы убить его, а просто задержать на время, необходимое для разворота основного орудия, которое превратит его в кучу металлолома, приправленного кровавой кашей. И этот момент приближался, становясь неизбежным с каждой секундой, которую он проводил без движения.

Подняв кулаки перед собой, он начал вставать, бронепластины предплечий сотрясались от попаданий. Сенсоры обзора были забиты отметками угроз и докладами о повреждениях. Обстрел прекратился. Он шагнул вперёд, обзор прочистился. «Штормовой владыка» поворачивал свои раскалённые докрасна вращающиеся стволы, переводя огонь со склона долины на него.

Он сделал ещё шаг, повреждённые сервоприводы жалобно завыли, когда он начал поднимать свои орудия. Он отдал приказ на пуск ракеты из отсека на корпусе. Ничего, только искрящееся пустое ощущение разорванной связи.

Машина с клинообразным корпусом выкатилась из огня позади «Штормового владыки». Корпус цвета шлифованного металла был запятнан ожогами. Хренд увидел лучи трёх лазерных прицелов, пробивающиеся сквозь забитый пеплом воздух.

— Повелитель, — раздался голос Джарвака по воксу и, будто слово было командой, «Сикаранец» открыл огонь из всех орудий.

Корма «Штормового владыки» взорвалась, выплюнув густой столб чёрного дыма. Огромный танк накренился, гусеницы крутились ещё мгновенье по инерции. По корме разливалось прометиевое пламя, танк, покачнувшись, замер. Он ещё не был мёртв, пока не был. Он открыл круговой огонь из всех орудий, будто ослеплённый воин пытающийся отогнать нападающих.

Хренд бежал, чувствуя, как разрастаются повреждения тела. Это было глупо, не оптимально, и далеко не рационально. Но он уже не смотрел на мир теми глазами. Он был железом внутри, и он мог чувствовать больше, чем когда-либо прежде, больше, чем при жизни. Он был оружием, а оружие могло жить только убийством.

Он врезался в лобовую броню «Штормового владыки», схватился за скошенную бронеплиту и поднял кулак. Раскалённое копьё ударило в пушку. Облако раскалённого металла вырвалось наружу. Оно повредило его, пластины брони покрылись выбоинами и пузырями. Он пробился внутрь корпуса израненного «Штормового владыки», ухватился за прогнувшийся металл и выстрелил из мелтагана.

Мир поглотила безмолвная белизна.

Холод нахлынул на Талдака. Аргонис почувствовал, как со щелчком захлопнулась его собственная челюсть, когда воздух стал похож на смолу. Железного Воина затрясло на месте, бледная дымка заструилась от его бронированного тела. Аргонису почудились проплывшие в испарении лица и распахнутые рты. Шлем Талдака сотрясался. Вонь палёных волос и мёда забила нос и рот Аргониса. Он сжал губы. Медленно, будто борясь с непомерным весом, руки Талдака начали подниматься. Пальцы Професиуса светились в местах касания шлема Железного Воина. Аргонис мог видеть очертания кости и кровеносные сосуды внутри руки астропата. Талдак начал поворачиваться, медленно тяжёлые пальцы потянулись к руке Професиуса, болтер поднимался вверх. Аргонис шагнул вперёд и схватил руки Талдака.

Это было всё равно, что взяться за молнию.

Он вырубился. Когда Аргонис пришёл в себя, то обнаружил, что стоит на коленях на платформе лифта. Рядом лежало неподвижное тело Талдака, от которого валил маслянистый дым.

Он стащил шлем, глубоко вдохнул и почувствовал привкус железа.

— Это было глупо, — обратилась к нему Сота-Нул. Она стояла, наклонившись над открытой панелью на платформе. Цепкие кабели струились из-под её одежд, исчезая в люке. Платформа рывком остановилась.

В трёх шагах от него стоял Професиус, абсолютно неподвижный, словно он вообще не двигался. Астропат в железной маске поднял свою вощёную дощечку в ответ на взгляд Аргониса. Увенчанный серебряной иглой палец замелькал по поверхности.

«он живет, — обводя чётко слова, после того как закончил, — он спит в колыбели жестокости и наслаждений, он проснётся и ничего не будет помнить».

«я останусь».

«я присмотрю за ним во снах».

Аргонис кивнул. Смесь облегчения и отвращения прокатилась по нему. Инстинктивно он нащупал ключ от маски Професиуса, вещица была на месте, висела на горжете.

Со стороны Сота-Нул раздалось шипение, в котором странным образом присутствовало удовлетворение, двери шахты открылись. Аргонис поднялся. Пространство за дверьми было тёмным, но он чувствовал напряжение в воздухе. Жужжание электрических каналов и механизмов давило на неприкрытые участки кожи лица. Он обнажил гладий, палец завис над штифтом активации.

— В твоём прогнозе была охрана, — сказал он.

— Наиболее вероятно, — ответила Сота-Нул, извлекая свои кабели из платформы и присоединяясь к нему, — они будут здесь.

— Если ты ошиблась, и тут будут легионеры…

— Не будет. Это не их вотчина. Даже Пертурабо уважает обычаи.

— Так это будут техножрецы, такие как ты?

— Не такие, как я. Слабаки, создания, стоящие ниже уровнем, дураки, которым выпало находиться на стороне наших союзников. Я — будущее, а они — всё ещё часть прошлого.

Аргонис понятия не имел, о чём она говорила, и был уверен в том, что желает и дальше оставаться в неведении относительно данного вопроса.

Он шагнул за дверь. Тьма простиралась во все стороны. Он замер, пока глаза приспосабливались к темноте, собирая остатки света. Прямо перед ним лежала узкая аллея, уходившая вдаль, под ней была пустота, далеко внизу виднелся пол. По обеим сторонам аллеи высились громадные силуэты. Изредка по ним пробегали искры, высвечивавшие металлические вставки и пучки проводов. Это были инфо-хранилища «Незримого лабиринта». Во времена, когда это место было убежищем, здесь хранились данные о войсках, снабжении, отправках, касавшихся сил крестового похода, которые группировались на планете для дальнейшей отправки к звёздам. Техножрецы Марса заложили ядро этих гигантских машин в первые десятилетия после приведения мира к согласию. С тех пор они выросли в размерах и высились в напряжённом мраке подобно горам.

Сота-Нул скользнула следом, шипя в предвкушении.

— Где…

— Такие новые, такие нетронутые, — проговорила Сота-Нул, — О, вы спали так долго, но понятия не имели, как надо спать, дети мои.

Она задрожала, одеяния зашуршали в заряженном воздухе.

Аргонис шёл следом, чувствуя пальцами тяжесть меча. По доспехам временами пробегали, извиваясь, заряды энергии. Он слышал глубокое пульсирующее гудение, вызывавшее вибрации в воздухе и аллее. Они продолжали идти.

Техножрец появился неожиданно.

Он выступил из тени одного из машинных блоков, скорее всего, он стоял там уже некоторое время полностью неподвижно. Умбиликальные кабели всё ещё соединяли его с великой машиной. Он изрыгнул поток машинного кода. Оружие, или пальцы, или пальцы, которые были оружием, поблескивая, увенчивали его руки. Аргонис начал двигаться, но Сота-Нул опередила его. Она скользнула вперёд. Воздух вокруг неё замерцал, маслянистые пятна света кружились за её спиной. Ореол серебристых рук появился из-под её одежды. Аргонис разглядел вращающиеся лезвия и шприцевые иглы под робой. Влажная плоть блестела от радужных маслянистых разводов. Веки помаргивали на блоке кристаллических глаз, сидевших в переплетении сухожилий и шестерёнок. У неё не было ног, просто столб переплетённых кабелей.

Техножрец попытался увернуться, на кончиках его пальцев заплясали молнии. Сота-Нул зашипела. Электрическая дуга сорвалась с рук техножреца. Сота-Нул, атакуя, проскрежетала машинный код. Она обернулась вокруг техножреца. Веер её щупалец вонзился в противника, и тот перестал шевелиться.

Сота-Нул висела в воздухе, плотно прижав к себе извивающееся тело техножреца, кабели и механические руки дрожали и извивались. Тёмная жидкость перетекала по прозрачным трубкам. Аргонису показалось, что по жидкости пробегают электрические вспышки. Тело техножреца начало разрушаться, словно теряя структуру и сущность. Сота-Нул затащила скомканный в шар труп в свою грудину. Хлюпающий пульсирующий звук на какое-то время повис в воздухе. Потом она опустила её устрашающий арсенал вниз, и чёрные одеяния вернулись на своё место. Она повернулась на месте, и царившая под её капюшоном тьма уставилась на Аргониса.

— Я сказал… — начал было Аргонис, но техноведьма перебила его.

— Восьмеричное колесо требует причитающееся ему. Мы делаем их работу, — она отвернулась и заскользила дальше. Аргонис почувствовал вспышку гнева, но быстро поборол инстинкт. События начинали набирать обороты секунда за секундой, время стало подгоняющей волной инерции. Он побежал следом за Сота-Нул. Техноведьма пела, низкий ломаный шум, диссонировавший с пульсацией инфо-хранилищ. Она вертелась по мере продвижения, голова наклонялась, будто прислуживаясь. Аргонис глазами прочёсывал тени. Янтарные метки угроз возникали и пропадали.

Наконец Сота-Нул остановилась. Она зависла на месте, режущая ухо песня росла в тональностях, а затем и сама техноведьма начала подниматься вверх. Два серебристых щупальца выскользнули из неё. Извиваясь в воздухе, они вслепую устремились в пространство. Наконец она остановилась возле панели, установленной высоко на отвесной стенке машины. Аргонис не понимал, по какому принципу она выбрала место и откуда вообще знала, что там есть машина. Затем щупальца скользнули вперёд и поползли по корпусу машины к разъёмам, в которые, в итоге, и подключились.

Сота-Нул обмякла, затем выпрямилась, её затрясло. Инфо-хранилище загрохотало. Аргонис почувствовал, как под шлемом вздыбились волосы. Он убрал меч в ножны и достал болтер. Системы шлема наполнили его уши предупредительными свистами.

— Оно… столь…, — голос Сота-Нул становился выше и выше с каждым словом, — столь невинно.

По прицелу пробежали янтарные отметки угроз, когда он повернул голову. Вдалеке во мраке между хранилищами что-то двигалось.

— Уходим! — крикнул он, спешка заставила поступиться скрытностью. Всё тело Сота-Нул пульсировало, распухало и сжималось, словно она вдыхала, словно пыталась проглотить что-то, превосходившее в размерах её саму. Аргонис видел силуэты, перемещающиеся между хранилищами, механические глаза, светясь во мраке, смотрели на него. Тонкие лучи лазерных прицелов начали прорезать тьму. Он поднял болтер, маркеры целей перемигивались с красного на янтарный.

— Уходим, сейчас же! — рявкнул он.

Сота-Нул вздрогнула, отстранилась, серебристые кабели вылетели из разъёмов. Какое-то время она тряслась в воздухе, затем начала снижаться по спирали к нему. Машинные голоса нарастали во тьме. Сота-Нул приземлилась и заскользила обратно к платформе лифта, он бегом последовал за ней.

— Что ты видела? — спросил, когда под ногами загрохотала металлическая решётка. — Что ты нашла?

— Ничто, — прошипела она одурманенным голосом.

— Ничего?

Двери лифта приветственно распахнулись. Професиус продолжал стоять над неподвижным Талдаком. Двери начали закрываться за их спинами.

— Не ничего, — ответила Сота-Нул. — Ничто.

Професиус царапал слова на вощёной дощечке:

«желаете ли вы пробудить одного из железных?»

— Ничто? — переспросил Аргонис.

Сота-Нул медленно кивнула.

— Отсутствие, — сказала она, — пустоту, вещь, которой там нет.

«желаете ли вы разбудить?»

— Что ты имеешь ввиду?

— Они лгали тебе.

«разбудить?»

Какой-то миг он просто стоял и смотрел на неё. Он знал это, был уверен в этом с того момента, как впервые встретился взглядом с Пертурабо, но он надеялся, что не найдёт поводов доносить своему отцу о новом предательстве. Он надеялся, что в этой войне попранных обетов хотя бы некоторые связи останутся нерушимыми.

Они начали спускаться, фонари, вставленные в стены шахты, мелькали мимо. Он повернулся к Професиусу и вспомнил о ключе от маски, который холодил ему шею. Затем он вновь посмотрел на Сота-Нул.

— Расскажи, — сказал он.

— Нет, — отозвалась она, запустив свои серебристые щупальца в контрольную панель платформы. Та начала двигаться ещё быстрее, падая в бездну шахты. — Мы должны это увидеть.

Спустя две минуты платформа остановилась. Вокруг установилась тишина, которую Аргонис находил почти тревожной. Сердца гнали по конечностям наполненную адреналином кровь. Тактические метки кружились по визору, сообщая, что воздух здесь прохладный, но в нём присутствуют экзотические химикаты. Звуки внешней среды почти исчезли, напоминая о себе лишь отдалённым шумом систем вентиляции. Сота-Нул вставила несколько своих металлических змеек в контрольную панель рядом с дверью. Искры и дым выстрелили в воздух, и дверь открылась. Коридор за дверью был выполнен из гладкого рокрита. Простые люмин-полосы бежали вдоль его центра. Вдалеке виднелась ещё одна дверь из усиленной пластали. Облупленные ограничительные полоски обрисовывали её контур.

— Ты уверена? — спросил он, не сводя глаз с коридора.

Сота-Нул встала рядом с ним, металлические щупальца исчезли под одеяниями.

— Да, это здесь. Не главный вход-выход, но он приведёт нас туда. Вероятность обнаружения высока, — она повернула к нему свою голову. Он понял, что рисует в воображении прячущуюся под капюшоном ухмылку. — Тебе возможно даже придётся замарать своё оружие.

— Записи не указывают на то, что они тут держат?

— Нет, только имя-знак, спрятанное за тремя уровнями шифрования. Они называют это Чёрным Оком.

— Чёрное Око… — повторил он название.

Он обернулся и посмотрел на всё ещё бесчувственное тело Талдака, затем — на Професиуса, кивнул последнему и шагнул в коридор. Техноведьма и астропат последовали за ним, компания быстро продвигалась вперёд. Следующая дверь открылась от прикосновения Сота-Нул, когда она ввела в неё коды, почерпнутые из хранилища.

Последовали ещё коридоры, все пустые и тихие, это ему не нравилось, совсем не нравилось. Воздух и свет продолжали меняться, по мере того как они уходили дальше. На краю зрения висела дымка, смазывавшая края стен и отдалённые объекты. Густые тени пролегли в выбоинах подобно складкам чёрных одеяний, в тоже время люмин-полосы светили всё ярче, но давали меньше света. Ритм смены заброшенных залов и пустынных коридоров начал давить на его мозг. Несколько раз он ловил себя на потери концентрации. Он моргал и понимал, что сделал несколько шагов, не осознавая этого факта. Каждый раз он заставлял себя концентрироваться, но это помогало лишь на время. Трудно было сказать, какой эффект испытывала техноведьма, но чем дальше они шли, тем сильнее Професиус заламывал руки. Тишина стала ещё глубже, а туман в их сознании сгустился.

Это почти убило их.

Открылась ещё одна дверь, и Аргонис шагнул внутрь, обводя помещение прицелом болтера больше по привычке, чем реально выискивая угрозу. Железный Воин, стоявший по ту сторону люка, повернулся, поднимая болтер. Запоздалое чувство опасности морозом продрало Аргониса по спине. Чувства прочистились, как от ледяного душа, он пнул ногой болтер Железного Воина, впечатывая оружие в грудь противника. Два снаряда с рёвом ударились в стену. Эхо выстрелов покатилось по помещению, коридор наполнился дымом и пылью.

Аргонис ринулся вперёд, ударив Железного Воина кулаком трижды ещё до того, как тот пролетел половину расстояния до пола. Сознание его сфокусировалось и превратилось в прямую линию — смесь пылающей ярости и обнажённых клыков. Линзы шлема Железного Воина разбились. Кровь брызнула из пробитых глазниц после первого и второго ударов. Железный Воин падал, скорее всего, ослеплённый, но далеко не мёртвый, его оружие начало подниматься, едва воин коснулся земли.

Решение пришло так быстро, что Аргонис едва понял, что дело уже сделано. Он выстрелил из болтера. Выстрел попал в грудь Железного Воина и отбросил его к стене. Аргонис выстрелил ещё три раза: один в сочленения брони на шее и по одному патрону в каждый глаз, выстрелы разделяли паузы. Голова и шея Железного Воина взорвались.

Аргонис шагнул вперёд, держа оружие наготове и осматривая пространство за обезглавленным телом. Ничего, просто ещё одна секция коридора с маленькой дверью на противоположной стене и большим круглым люком по левую руку. Дисплей его шлема зарябил, когда он подошёл ближе к люку, после чего изображение расплылось вовсе. Жуткий вой помех вырвался из вокса. Он стащил шлем с головы и оглянулся на своих компаньонов.

Сота-Нул уже переместилась ближе.

— Очень чётко, — сказала она, слегка повернув свой капюшон в сторону мёртвого Железного Воина. — За исключением первого мгновения, когда он чуть не убил тебя. Но три смертельных выстрела — один в глотку, чтобы он не мог позвать на помощь, и по контрольному в каждый глаз. Впечатляюще.

Аргонис не ответил. Какая-то часть него просто отрешилась от всех мыслей о содеянном. Он не хотел убивать Железного Воина, но альтернативой была смерть и провал миссии.

— Возможно, он всё же успел поднять тревогу, — сказал он, не глядя на Сота-Нул. — У него было время поболтать до моего выстрела.

— Нет, — ответила техноведьма, — он не отправил сигнал. Его вокс был отключен, как и большинство авточувств.

— Почему?

— Вот поэтому, — говоря, она дотронулась до круглого люка, — тебе надо открыть его, — проговорила она дрожащим голосом. — Я…, — начала было она, но осеклась и сползла на пол.

Он обернулся к Професиусу. Астропат всё ещё стоял за дверью, через которую он и техноведьма вошли внутрь. Его трясло, рука скакала по вощёной табличке, вычерчивая одни и те же слова:

«… чёрная звезда, чёрная звезда, чёрная звезда, чёрная звезда, чёрная звезда…»

Аргонис повернулся обратно к люку, в центре которого было установлено колесо запирающего механизма. Он не заметил иных замков, только пустое место и кабели, идущие к системе доступа. Легионер вытянул руки и ухватился за колесо. Броня двигалась, протестующе скрипя и стеная, словно системы давали сбой. Он начал крутить колесо и продолжал до тех пор, пока изнутри не раздался гулкий лязг. Он потянул люк на себя, сопротивляющаяся броня заскрежетала, когда тот открылся полностью.

Внутри было темно, свет, шедший из-за спины Аргониса, не пересекал порога, будто сдерживаемый каким-то барьером. Он ступил внутрь, и тьма сомкнулась вокруг него. Секунду он ничего не видел, но потом глаза приспособились, перед ним предстала монохромная панорама.

Тощие человеческие фигуры висели на железных решётках. На руках и головах были затянуты петли, к которым в свою очередь были присоединены цепи. На некоторых были видны следы мутации: дополнительные конечности, перекрученные мышцы, выпирающие кости, полупрозрачная чешуя, ноги с вывернутыми в обратную сторону суставами, пальцы с серповидными костяными наростами. Голову каждого из них опоясывала толстая металлическая полоса. Трубки, заканчивавшиеся иглами, соединяли их кожу с бутылями с жидкостью. Повернув голову, Аргонис понял, что в помещении находятся дюжины этих существ. Когда он присматривался к ним, то глаза начинали болеть, а в ушах появлялся назойливый треск.

Он знал, кто перед ним, во всяком случае, кем они были раньше. Это были навигаторы, дюжины навигаторов, скованных во тьме и находящихся под воздействием седативов. Он подошёл ближе, мышцам теперь приходилось тащить броню на себе. Первая фигура, до которой он добрался, принадлежала анарексичного вида женщине. Медленно он вытащил из неё иглы. Он ждал, прислушиваясь к своим инстинктам, которые твердили о том, что ему необходимо выйти обратно на свет.

Он ждал, время шло.

Голова навигатора поднялась, она набрала воздуха, чтобы закричать.

Женщина замерла, затем склонила голову в одну сторону, потом в другую. Аргонис не шевелился и не говорил.

— Я вижу тебя, — сказала она, голос её был просто колебаниями воздуха, лишённым эмоций, — я вижу тебя, сын лунного волка.

— Что вы такое? — спросил он.

— Что мы такое? Мы те, кто взглянул на свет вечности. Мы те избранные, что видели чёрную звезду.

«… чёрная звезда… чёрная звезда… чёрная звезда…», — крутились, затихая, в его разуме слова.

— Чёрная звезда? — переспросил он, обратив внимание на то, что у него пересохли губы.

— Тёмное сердце всего сущего. Оно было там, мы вошли в него, прошли насквозь с открытыми глазами. И мы видели… — голос навигатора сорвался, когда она вновь заговорила, то голос её дрожал от ужаса. — Мы видели всё. Чёрная звезда… круг внизу… Врата Богов… Око Ужаса видит всё, — она повернула голову и посмотрела на Аргониса. Он почувствовал взгляд, ощущения были похожи на лёд, на нескончаемое падение. — Это здесь. Внутри. И… — голос вновь задрожал, руки трясли решётку, к которой она была прикована, — оно смотрит на нас в ответ.

Он покинул зал, закрыв люк, оставив внутри тьму и спящих навигаторов.

Сота-Нул переместилась к двери, через которую они вошли. Он посмотрел на техноведьму, её тело опухло и стравливало воздух, нигде в комнате не было видно следов крови и трупа Железного Воина. Аргонис пошёл к своим спутникам, броня подчинялась лучше с каждым шагом, который отдалял его от люка.

— Мы должны добраться до «Железной крови»! — сказал он, перешагивая порог двери и направляясь обратно к лифту. — Нам нужно добраться до Пертурабо.

Иаео слушала Аргониса, когда её внимание было внезапно отвлечено от эмиссара. Часть её разума, следившая за остальной сетью наблюдателей, зафиксировала что-то. Этого не должно было случиться, она находилась в глубокой медитации, лишь что-то, представлявшее непосредственную угрозу жизни, могло отвлечь её.

Изображение коридора предстало перед её глазами. Помещение было пустым, если не считать одинокого человека, стоявшего неподвижно и смотревшего прямо в глаза её кибермухи. Смотревшего ей в глаза. Человек носил серый комбинезон с цифровыми отметками рабочих бригад Железных Воинов. Череп его был гладко выбрит, взгляд пустой и немигающий. Он улыбнулся, уголки губ двигались так, словно их растягивали проволокой. Целый вихрь татуировок расцвёл на его лице, а затем исчез вместе с ушедшей с губ улыбкой.

— Будь осторожен, ассасин, — сказал он. — Так много мест, чтобы спрятаться, а то, что кажется безопасным, на деле может таковым и не являться.

Он улыбнулся вновь, протянул руку, и изображение сменилось статикой. Она ощутила смерть кибермухи, потрясение наполнило её. На запуск стандартных процедур ушло несколько секунд.

Данные: Присутствие кибермухи стало известно противнику.

Она быстро запустила проверку своего роя и выяснила, что остальные на местах и функционируют.

Проекция: Субъект, подобравшийся к ней, ставил целью психологическое запугивание.

Она начала переключаться между кибермухами, наблюдавшими за её укрытиями в «Незримом лабиринте». После третьего переключения она начала видеть послания. Выцарапанный, намалёванный или нанесённый мелом знак прямо в поле обзора её кибермух — первая буква алфавита одного из диалектов Старой Терры — Альфа.

Ей пришлось сделать паузу, прежде чем начать обрабатывать эти факты. За всеми отмеченными убежищами велось подсознательное наблюдение, и всё же она ничего не заметила.

Проекция: Целью противника не является запугивание. Цель — продемонстрировать изощрённость и превосходство.

Её беспокоило собственное дыхание, беспокоила теснота вентиляционного канала, в котором она скрывалась, беспокоило всё и конкретно беспокоило то, что она дрожала.

— Ты совершаешь ошибку, — Иаео начала говорить вслух и поняла, что голос звучит слишком громко.

«Нет, нет, только не сейчас», — подумала она, и внезапно разум начал вырываться из-под её контроля. Иаео предупреждали об этом, их всех предупреждали. Даже разум Ванус, занятый сбором огромного количества данных на большом отрезке времени, мог дать сбой. Длительное пребывание на задании, слишком сложное пространство задач могли вызвать хаотичное состояние, в котором разум странствовал своими собственными путями. Иаео жила в невероятно сложном пространстве задач уже несколько месяцев.

— Запрос: список известных психологических качеств Двадцатого легиона Астартес, обозначение Альфа.

Она разговаривала громко и ничего не могла с этим поделать. Перед мысленным взором ухмылялось лицо её старого наставника, и она понеслась по петле вопросов и ответов, которые не она задавала, и прекратить процесс тоже было не в её силах.

— Ответ: среди известных психологических качеств есть комплексы, связанные с превосходством/второстепенностью, сублимированные в комплекс параноидального поведения, требующего подтверждения превосходства над противником и/или союзником.

— Запрос: спроецировать данные о недавнем столкновении с учётом этой информации и информации с предыдущей миссии.

— Ответ: Альфа-легион знает, что я здесь. Они хотят, чтобы я узнала, кто они. Они хотят показать, насколько они хороши. Они хотят устроить демонстрацию своих возможностей перед тем, как убить меня.

Воспоминания о жестокой улыбке наставника висело у неё прямо перед глазами.

Её трясло, искривлённые мышцы ныли, но разум очищался.

Она выбралась из состояния фуги. Критический момент прошёл, но она ещё была невредимой, ещё живой, ещё функционирующей.

Иаео вновь коснулась нитей своих вычислений, примеряясь поначалу, потом затаскивая их полностью в своё сознание. Она потеряла время, а время было жизненно важным фактором в пространстве задач.

Она обратилась к своим глазам и переключилась на кибермух, следовавших за Аргонисом и Сота-Нул. Те направлялись в сторону лифта. Она пока не понимала значимости открытия Аргониса. Последствия могли быть чудовищными, а проецируемые вероятности были также слишком обширными. Ей нужно было время, а для этого надо было пресечь действия некоторых актёров. Она выполнила быструю умственную проверку, уверила себя, что её действия не повлекут за собой фатальных последствий, и приняла решение изменить то, что наблюдала.

Аккуратно она внедрила сообщение в систему безопасности Железных Воинов. Это была крошечная вещь, семя, которое вырастет во что-то большее.

Первые завывания сигналов тревоги раздались три минуты спустя.

Предисловие девятой главы

Наилучшая защита — находится за пределами досягаемости противника. Лоялисты оценили эту древнюю мудрость с прибытием на Талларн первых подкреплений. В то время, как сотни и тысячи машин отдыхали в подземных убежищах, примерно столько же их находилось на борту боевых кораблей и транспортников в космосе. Причина была проста — крепости могут пасть. Потеря Сапфир-сити продемонстрировала этот факт более чем убедительно, в проигранном сражении за это убежище лоялисты потеряли десятки тысяч машин. Крепости наземного базирования были также статичны. Влияние, оказываемое ими на окружающие земли, являлось их слабостью. Войска, действовавшие в определённом регионе на одной стороне планеты, нельзя было оперативно применить в сражении на противоположной стороне.

Войска, базировавшиеся на кораблях, не были столь уязвимы. Они могли выйти из-под удара, и их можно было оперативно доставить в любую точку планеты. Да, кораблям приходилось сражаться, чтобы добраться до поверхности Талларна, но пока они были в космосе, лоялисты не могли потерпеть поражение. Это также значило, что все войска, собравшиеся на битву с Пертурабо, нельзя было выставить в одном сражении.

Это была сделка: выживание, купленное ценой мощи наземных сил. Это было столпом стратегии лоялистов на протяжении месяцев, и не было признаков ухода от неё. Чтобы ситуация поменялась, должно было случиться что-то глобальное.

9

Рашаб

Несломленный

Засада

«Наковальня войны» двигалась на север, оставив за спиной догорающие обломки погибших машин, красными пятнами, светившимися в сгущающемся тумане. Они двигались дни и ночи, не различая времени суток. Выжившие члены экипажа «Наковальни войны» очнулись. Саша так и не пришла в себя, её тело продолжало лежать на казённике орудия.

Равнины казались бесконечными, Корд подозревал, что Ориго несколько раз ошибся в выборе направления. Но он ничего не сказал и не винил разведчика. Как он мог винить хоть кого-то из них? За всё время они не встретили ни единой живой души. Корд вернулся на своё место в башне, где наблюдал за остатками своего отряда — двумя зелёными отметками, скользившими по безликим пустошам иссохшей земли.

Иногда туман за бортом становился плотнее, иногда — почти полностью рассеивался, и тогда свет солнца, звёзд или луны падал на них. Ветер приносил пыль, гигантские вихрящиеся завесы окутывали их в считанные секунды. Когда налетела первая пылевая буря, Корд скомандовал полную остановку, они сидели и ждали, слушая шёпот шелестящего по корпусам машин песка. Пыль улеглась, засыпав два танка наполовину, стали видны небеса цвета чёрного стекла. Пока Корд высматривал на горизонте обещанные горы, тьму разорвал мощный свет, перемигивавшийся между голубым и белым вплоть до самого исчезновения, какое-то время в небесах висели остаточные яркие полосы света. Шорнал клялась, что почувствовала содрогание земли сквозь корпус. Корд не почувствовал ничего.

После этого они двинулись дальше, танки самостоятельно выбрались из-под пылевых саванов, и одиночество дней, которые были ночами, и ночей, которые были днями, вновь поглотило их.

Ночами Корд сидел и размышлял над причиной, по которой начал это безрассудное путешествие. В мыслях кружились пылающие танки, и он вновь слышал все те предупреждения, от которых когда-то отмахнулся.

Но даже тогда прежняя идея всплывала на поверхность. Должна быть причина, причина, по которой всё это произошло, причина, по которой настоящее было именно таким, причина, объясняющая всё. Допустить что-либо иное, было сродни поражению.

Время с трудом поддавалось учёту, даже принимая во внимание цифры, мигавшие на ауспике «Наковальни войны». Дело было не в том, что они были не способны замечать проходящие дни или недели, а в том, что эта информация не имела смысла. Топливо, вода, воздух, питательная жидкость и состояние системы рециркуляции стали мерой всего, медленный обратный отсчёт до нуля был как раз тем, что имело значение.

А потом, с внезапностью выстрела, путешествие окончилось.

Ракета взорвалась в десяти метрах перед «Наковальней войны», взметнув фонтан земли. «Наковальня войны» прокатилась сквозь него, по корпусу застучала падающая грязь. Приказ зарядить орудия почти сорвался с его губ, но он понимал, что, по сути, все они уже покойники. Сол и Когетсу находились в бортовых спонсонах, но главное орудие было пусто и не готово к стрельбе.

— Многочисленные тепловые сигнатуры, — доложил Ориго по воксу.

— Откуда, мать их, они взялись? — прокричал Сол.

— Не вижу их! — раздался вопль Когетсу.

— Я насчитал шесть, — продолжил Ориго. — Но их идентификационные сигналы утверждают что они…

— Неопознанные машины, немедленно остановитесь и заглушите двигатель, — раздался по воксу новый голос. — Вы взяты на прицел, и я не буду предупреждать вас повторно, а просто открою огонь.

Корд распознал что-то в басовитых тонах этого голоса, что-то, отчего мурашки побежали по его спине. Он перевёл передачу на нейтраль, и «Наковальня войны» остановилась, содрогаясь на холостом ходу.

— Подчиняемся, — передал он на частоте отряда, — останавливаемся и глушим двигатели.

— Мы стоим, — раздался через секунду голос Ориго.

— Говорит полковник Корд из 71-го Талларнского полка, мы подчинились, — он вдохнул и постарался, чтобы его голос больше соответствовал рангу, который он только что озвучил, а не реальности, которую ощущал. — Теперь назовите себя.

— Ваши орудия всё ещё заряжены и готовы к бою, полковник. Даю десять секунд на исправление.

— Деактивировать орудия, немедленно! — рявкнул Корд.

— Полковник… — начал было Сол.

— Сейчас же! — Корд ждал. Он не считал, но через какое-то по ощущениям довольно долгое время, холодный голос раздался снова:

— Назовите причины, по которым вы здесь.

— Кто вы?

Корд закрыл глаза и выдохнул.

— Полковник, — это была Шорнал, — идентификационные сигналы зелёные. Они на нашей стороне…

— Союзники, начинающие разговор со стрельбы, — отозвался Сол.

— Тишина, — произнёс Корд. Все они уловили резкие нотки в его голосе. Тяжкое безмолвие ожидало его, когда он переключил вокс в режим передачи.

— Мы ищем убежище, — передал он в эфир, — мы понесли потери, у нас недокомплект экипажа и боеприпасов, кончается вода, еда и воздух.

— Вы не знаете своё местоположение? — спросил голос.

— Не совсем, — Корд медленно выдохнул, и задумался над тем, стоит ли задавать вопрос, крутившийся в его голове, едва он впервые услышал вызов по воксу. — Из какого вы легиона?

Пауза. Долгая звенящая пауза.

— Из Десятого.

«Десятый легион, — подумал он, — один из сыновей мёртвого примарха, один из Железных Рук».

— Моё имя Менотий, — сказал воин Железных Рук, — и я приветствую вас.

Словно сопровождая слова, в поле зрения Корда выкатился приземистый силуэт из тёмного металла. Это был «Хищник», угольно-чёрные обводы покрывала пыль. По бортам виднелись лазпушки. Корд сумел различить фокусирующие пластины конверсионного излучателя, бегущие вдоль дула его главного орудия.

— Следуйте за нами, — произнёс Менотий.

— Куда?

— Вы нашли то, что искали, во всяком случае, отчасти. Вы направляетесь в Рашаб, полковник. Там вы будете в безопасности. Хотя сможете ли вы уйти оттуда вновь — вопрос открытый.

Сперва он проснулся от воспоминаний о голосе отца.

— Тебе известно наше кредо? — Пертурабо отвернулся, оглядывая дальние уголки наполненной машинами пещеры. Хренд заколебался, слова кусками срывались с решёток его динамиков.

— Из железа рождается сила. Из силы рождается воля. Из воли рождается вера. Из веры рождается честь. Из чести рождается железо.

— Это слова, но каково их значение? — задал вопрос Пертурабо, подбородок его едва выглядывал из бронированного кольца воротника, от пристального взгляда кожа лица собралась морщинками вокруг глаз.

— Что нас невозможно сломить.

— Что нас невозможно сломить… — примарх медленно кивнул и повернулся обратно к Хренду. — Но что если мы уже сломлены?

Первые секунды он не мог поверить, что услышал эти слова. Потом они начали просачиваться внутрь, подобно яду. Пертурабо наблюдал за Хрендом немигающим взглядом чёрных глаз.

— Повелитель, — начал Хренд, — мы…

— Что если мы были сломлены давным-давно? Что если выбор, который мы делали и вера, которой предавались, заржавили наше железо, сделали нашу силу — слабостью, а честь — фальшивкой? Каково в этом случае значение этих слов?

— Тогда они обратятся в ложь, — ответил он.

Пертурабо медленно кивнул.

— Тогда они обратятся в ложь, — повторил примарх.

— Но мы никогда не были сломлены.

— Наш мир, наша вера, наши узы, наши мечты… — вспышка мелькнула в глубине его глаз. — Что из этого осталось несломленным?

И Хренд проснулся второй раз от голосов своих братьев.

— Он всё ещё превозмогает, — голос Джарвака, бескомпромиссный, ни обрадованный, ни разочарованный, просто констатирующий факт.

Он лежал, над ним висел потолок из красных и оранжевых облаков. Пробуждение трудно было назвать добрым. Была боль, реальная боль ползла по нервам от повреждённых систем, отчётливое ощущение сломанных костей и сочащихся ран. Как корпус его дредноута, так и остатки плоти были изранены. Ощущения накладывались друг на друга, противоречили, заглушали друг друга, растягивая его сущность между двумя реальностями.

Мало-помалу чувства прочистились. Он обнаружил остальных, их присутствие отмечалось пятнами сигналов и тепловых выбросов, окружавших его: четыре танка и один дредноут, построившиеся кругом с ним в центре. Они потеряли четверых — трёх «Хищников» и одного из его братьев-дредноутов. Гораздо важнее было то, что уцелело: «Спартанец» 4171 и буровая установка не пострадали. У них всё ещё был Хес-Тал. У них всё ещё был проводник, который поведёт их через потерянные земли.

Он начал проверку двигательной системы, потихоньку поднимаясь. Они всё ещё были в долине. Пламя поутихло и расползлось по отдельным обломкам, каждый из которых был белым пятном на его тепловизоре. Он переключился на обычный режим. Картинка запрыгала, разбилась на кусочки, затем пришла в норму. Искажённые тепловыми колебаниями воздуха почерневшие остовы мерцали в центре костров. Матрица прицеливания оставалась отключённой, но он пересчитал огненные очаги глазами. Их количество совпадало с численностью отряда противника. Никаких выживших, как и должно было быть.

Он повернулся на месте, осматривая выжившие машины группы «Киллар». Ни для одной из них битва не прошла бесследно. Пламя омыло «Сикаранца» Джарвака, прокоптив корпус. Он отметил отсутствие Гортуна, из чего сделал вывод о том, что одна из куч обломков — его брат в железе. Это был неприятный, но всё же просто факт уменьшения их мощи. У них заканчивались боеприпасы, а в такой дали от «Незримого лабиринта» неоткуда было ждать снабжения. Несмотря на это, они должны были продолжать. Он задумался над судьбой других отправленных примархом поисковых групп, все ли они начали умирать так — не одномоментно, а растерзанные кусочек за кусочком?

«Киллар» ждала в безмолвии, оценивая его силу, прикидывая, настолько ли сильно он повреждён, что последствия приведут его к провалу.

— Навигатор, — вызвал он.

— Я вижу и слышу, — отозвался Хес-Тал.

— Путь ведёт в том же направлении?

— Путь ведёт туда, куда всегда вёл.

Хренд отключил вокс, не ответив, и сделал шаг вперёд, потом ещё, и ещё. Каждое движение сопровождалось болью, но он не запнулся. Через три шага боль стала просто фактом. Оставшиеся машины выпустили его из круга и последовали за ним сквозь огонь к перевалу через горы.

Сирены тревоги завыли, едва платформа начал подъём в шахте. Аргонис метнул взгляд на Сота-Нул.

— Что…

— Вступили в действие протоколы общей тревоги. Причина неизвестна.

— Нас засекли.

— Возможно, но не факт.

Платформа с лязгом остановилась. Полосы, освещавшие шахту, погасли.

— А теперь? — взревел Аргонис, пятясь в угол, поднимая оружие и высматривая точки проникновения.

— Вероятность нашего обнаружения возросла.

Талдак зашевелился на полу. Аргонис взглянул на него, потом на Професиуса и уже хотел было отдать приказ.

Люки, располагавшиеся на стенах шахту выше платформы, взорвались. Внутрь повалил дым. На платформу спрыгнули мощные силуэты. Глаза Аргониса заполнили маркеры целей. Его палец всё ещё лежал на курке, воля подавляла инстинкт. Сота-Нул закружилась, шипя, дуги голубой энергии слетали с её тела.

— Нет, — закричал Аргонис.

Палуба зазвенела от топота бронированных сапог. Он разглядел контуры прямоугольных щитов и мазки красных линз, светящихся за ними. Жужжащее гудение наполнило воздух, и Сота-Нул рухнула на пол, искры и паутинки электроэнергии пробегали по ней, едва она пыталась подняться. Аргонис распознал звук и эффект, сопровождающий применение гравитонного оружия. Он не опустил болтер, но и не двигался. За его спиной Професиус царапал что-то на табличке, но Аргонис не оглянулся, чтобы посмотреть, что там написал астропат.

Бронированные фигуры и стена щитов окружили его, дула, просунутые сквозь каждый из них, были направлены прямиком ему в грудь. Внезапно на шахту опустилась тишина, нарушаемая только гудением силовой брони. Полумрак и всё ещё тянущийся дым скрывали детали окружавших его воинов, но их манера движений и стойки говорили сами за себя — это были элитные щитоносцы Железных Воинов.

— Опустите оружие, эмиссар, — раздался грубый голос из-за рядов Железных Воинов. Это был Волк, Аргонис расслышал безразличные нотки в словах. Некоторые считали Железных Воинов бездушными, и с определённой точки зрения, так оно и было, но он сражался рядом с ними и видел источник этого качества. Это была не гордость или следствие их низкой самооценки, просто они не позволяли ничему становиться меду ними и тем, что им было нужно.

Он опустил оружие. Стена щитов передвинулась ближе. Из его рук забрали болтер, с талии — меч, а с бедра — пистолет. Всё это время у него не было пространства для действий, а три ствола постоянно были направлены на него: основательность, точность, всё то, что можно было ожидать от IV легиона. Когда они закончили, то отступили назад так, чтобы вперёд смог выйти Волк. Тот был в шлеме, но в руках ничего не было.

— Я — эмиссар вашего магистра войны, — рыкнул Аргонис.

Волк просто смотрел на него. Аргонису показалось, что в этом взгляде было нечто большее, чем гнев. Железный Воин начал отворачиваться прочь.

— Что такое Чёрное Око? — спросил Аргонис. Волк замер. — Незарегистрированные вылазки на поверхность, в чём суть их поисков? — Волк повернул свой горящий красным светом взгляд обратно. Рядом с ним Сота-Нул извивалась на полу, конечности искрились при каждой попытке движения. — Ты кое-что скрыл от меня. Скрыл от магистра войны. Скажи, старый друг, зачем вы здесь?

— Взять их, — наконец произнёс Волк, и ряды Железных Воинов сомкнулись на Аргонисе подобно пальцам, сжимающимся в кулак.

Команда ликвидации явилась за Иаео спустя три дня после того, как она пронаблюдала пленение Аргониса. Она скрывалась в шахте отстойника, проходившей между уровнями и выводившей сточные воды в баки фильтрации, находившиеся глубоко под землёй. Шириной в два боевых танка, это была чёрная бездна наполненная плесенью и влажным воздухом. Доступ к шахте осуществлялся через тяжёлые ревизионные люки, добраться до которых можно было лишь протиснувшись по проходам. Стенки шахты были усеяны ржавыми металлическим рейками. С двух таких реек свисала Иаео на заблокированных мышцах, полностью игнорируя боль от напряжения. Она находилась в этом положении на протяжении уже двух часов, когда атака началась.

Первым признаком нападения стал звук переходящей в боевой режим фотонно-световой гранаты, падающей сверху. Он дёрнула голову вверх и в сторону за мгновенье до того, как ослепительное сияние поглотило мир. Глаза среагировали за миг до поступления команды от мозга. Радужная оболочка сжалась почти до полного отсутствия, отсекая ослепляющий свет. Но даже при этом призрачные полоски отпечатались на сетчатке.

Данные: Фотонная вспышка, таймер с задержкой.

Открыв глаза, она увидела пять бегущих сверху по стенам шахты фигур. Чёрные канаты подрагивали над ними. Её восстанавливающиеся глаза уловили очертания тяжёлой, компактной брони, визоры и стволы.

Она прыгнула со стены, что-то ударилось в скалобетон там, где только что была её голова. Пыль и блестящие металлические шарики разлетелись во все стороны от места попадания.

Данные: снаряды типа «охотник», вторичное метательное вещество — газ, боеголовки с ртутной начинкой.

Она врезалась в противоположную стену шахты и метнулась прочь. Фигуры в броне выстрелили, звук выстрелов напоминал заикающееся мурлыканье. Она ухватилась за выступающую рейку, провернулась назад, вокруг неё расцветали серебристые облачка попаданий. Теперь она рассмотрела нападающих, это были космодесантники, но они были облачены в компактную несиловую броню, присущую разведывательным отрядам легионов. Они стреляли беспрерывно, загоняя её вниз, загонщики, гонящие жертву на палачей. Это была умная тактика, хорошо исполняемая и имеющая силу гравитации в качестве преимущества.

Она с кувырком оттолкнулась от стены и полетела во тьму. Пятеро стрелков над ней одновременно перерезали канаты и устремились следом. Устройства антигравитации засветились со звенящим гулом. Это было хорошо, она правильно просчитала этот момент.

Воздух свистел в ушах, лежащая внизу тьма с рёвом неслась навстречу. Пролетев сотню метров, она расставила конечности в стороны. Перепонки из синтекожи натянулись между руками, телом и ногами, поймав поток воздуха, Иаео резко остановилась. Первый из летевших вниз преследователей среагировал слишком медленно, он врезался в неё, но ассасин была готова. Она обвила его конечностями, рукой ухватившись под подбородком. Наперстный игольник выстрелил заряд под челюсть противника. Очередь снарядов бесшумно разорвалась перед ней. Над и вокруг неё падающие фигуры снижали скорость, сырой воздух наполнился шипением антигравитационных полей.

Данные: Разведывательные отряды легионов Астартес обычно носят второстепенное вооружение на правом бедре и/или на груди.

Она нащупала силовой нож, привязанный к мёртвому воину, активировала его в ножнах и вытащила наружу, разрубая броню, плоть и кости.

Она спрыгнула с мертвеца за секунду до того, как прилетел снаряд «охотник», начисто оторвавший затылок покойного. Гудящее лезвие ножа отбрасывало вокруг её тени, пока она летела вниз. Под собой она слышала звук, похожий на отрывистое дыхание, и знала, что вновь оказалась права. Внизу её поджидала вторая команда.

Данные: Звук готовящегося к выстрелу огнемёта.

Она бросила гранаты и вновь развернула перепонки из синтекожи, Иаео подогнула колени, и поток воздуха перевернул её. Глухой стук отмечал попадания снарядов «охотник». В левой руке она сжимала снятый с убитого воина патронташ с гранатами. Она вытащила чеки в определённых временных интервалах до прыжка с тела. Погибший воин нёс четыре гранаты: две фотонно-световых и две осколочные. Она бросила две световые и одну осколочную вниз в шахту. Последнюю осколочную она оставила на трупе, медленно кружившимся под воздействием сниженной гравитации.

По сигналу мир внизу затопило белое сияние. Секундой позже прогремели одновременные взрывы осколочных гранат под и над ней, шрапнель рикошетила по скалобетонным стенам. Она расслышала глухой звук вторичного взрыва топливной ячейки, и воздух вокруг неё превратился в море огня. Края ударных волн накрыли её с обеих сторон. Теперь она действительно падала, бесконтрольно, перевёртываясь в попытках определить, где находится верх.

Разум её действовал так же, как и всегда в экстремальных ситуациях — холодно мыслил.

Если вдуматься, то всё происходило по предрассчитанным параметрам. Атака Альфа-легиона была великолепно проведена. И если бы она её не ожидала, то, возможно, атака была бы успешной. Она на секунду задумалась, соответствовало ли это приемлемым параметрам риска/награды. Возраставший уровень риска было другим известным следствием длительного пребывания в статусе вольного. Но все рассуждения сводились к старейшему парадоксу, — какой ещё у неё был выбор?

Проблемой была информация, а точнее — её нехватка. Разум Иаео пил информацию, и его жажду невозможно было утолить. Всегда была ещё информация, подлежащая поглощению. Даже находясь в безликой белой комнате, можно было получить бесконечное количество данных по текстуре стен и углам схождения поверхностей. Одной из первых ступеней инициации в храме Ванус было затопление информацией. Оказавшись один на один с бесконечным потоком данных, инициаты обжирались ей до апоплексического удара. Урок, который из этого можно было извлечь, касался проблемы выбора. Информация сама по себе была бесформенным хаосом. Отбор и исключение придавали данным форму, назначение. Иаео знала это, но её голод не требовал просто ещё информации, а особенных данных.

Чем занимался Альфа-легион, и что им было известно?

Эти вопросы стали неизвестными в её вычислениях. Без ответов она не могла развивать свои прогнозы. Без ответов она не могла почувствовать потенциал своих действий.

Она знала кое-что о том, что делали Железные Воины, и что они прятали, но эта информация становилась полезной только в том случае, если ей будет известно, кто ещё знает этот секрет.

Так что она начала отдельную операцию с целью получить ответ от Альфа-легиона, и использовала для приманки единственное, что у неё было — себя.

Открыв глаза, она обнаружила, что шахта над ней всё ещё залита светом. Жидкое пламя цеплялось к стенам шахты. Спустя секунду стены исчезли, и вот она уже падает навстречу зеркалу тёмной воды в резервуаре с каменными сводами. Перед входом в воду она погасила скорость падения, а когда волны сошлись над ней, Иаео услышала голоса выживших членов команды ликвидации.

— Она всё ещё активна.

— Слишком много шума, надо выбираться, сейчас же.

Из команды выжило трое. Приемлемое количество, более чем достаточно, чтобы нести кибермух, уже спрятавшихся в стыках брони и складках патронных сумок.

— Отошли сигнал, ликвидация провалилась.

— Она хороша, — сказала одна из них с нотками уважения в голосе.

— Да, — отозвался другой, — слишком хороша.

Погружаясь в воды сточного колодца, Иаео улыбалась.

Предисловие десятой главы

Военный губернатор Деллазарий погиб, когда огненный прилив затопил небеса его мира. Он уже был стар на момент прибытия на Талларн и прожил ещё два десятилетия, когда явились Железные Воины и убили мир, который он защищал. Великий крестовый поход иссушил его силы, щёки впали, а покрытая коричневатыми пятнами кожа обтянула череп. Каждое его движение сопровождалось щелчками аугметики, а дыхание — шипением насосов. В формованных мышцах своей брони он смотрелся как труп, оставленный иссыхать на поле боя. Он не был добрым человеком, Великий крестовый поход не нуждался в добрых людях. Он был воином, и пока силы лоялистов на Талларне были похожи на лоскутное одеяло, составленное из разных фракций и войск, именно он являлся краеугольным камнем, державшим их всех вместе.

Возможно, так получилось потому, что в первые месяцы после бомбардировки он говорил не о выживании, а об ответном ударе, отмщении. Возможно, дело было просто в силе воли. Возможно, потому, что он был там, и людям нужен был лидер. Причины не важны, он стал отцом рейдерской войны, а затем — посредником между прибывавшими подкреплениями.

Держа свой флаг в крепости Рашаб, Деллазарий собрал воедино разрозненные полки, кланы, манипулы Титанов и боевые группы легионов Атстартес, создав из них всех силу, способную сражаться в одном строю. Его голос и взгляд наводил страх на генералов, убеждал капитанов легионов и архимагосов отбросить свои взгляды на победу и принять его. Если он и спал, то никто этого никогда не видел. Он наведывался в центральный стратегиум Рашаба каждый дневной и ночной цикл. Инфопланшеты и свитки с логистическими отчётами и боевыми планами дрейфовали вслед за ним.

Не все были с ним согласны. Многие считали, что его стратегии лишь истощат силы лоялистов. Были даже те, кто высказывал такую точку зрения вслух, а некоторые делали это прямо ему в лицо. Но это не имело значения. Что могли изменить всего лишь несколько недовольных голосов, когда было так много готовых с радостью соглашаться или молчать? Никто не сомневался в его убеждённости, да и что они могли сделать против человека, которого уроженцы Талларна называли «Ишак-нул» — «обещание возмездия».

Куда бы он ни шёл, за ним следовала группа телохранителей, все — рождённые на Талларне. Все они были обычными людьми, до того как смерть родного мира переделала их. Они наблюдали за своим повелителем, подобно призракам, облачённым в цветастые лохмотья комбинезонов, принадлежавших дюжинам различных полков. Когда его спрашивали, почему он отдал предпочтение этим оборванным ополченцам, то Деллазарий отвечал, что задолжал им отмщение за их мир, и поэтому доверяет им удостовериться в том, что он доживёт до момента свершения возмездия.

В утро того дня, когда по небесам планеты прокатилась «Волна инферно» он провозгласил, что отправляется на юг, в убежище Полумесяц. Он уже дважды предпринимал подобные путешествия, никогда не объявляя о них более чем за час до отправления. Его талларнские стражники отправлялись вместе с ним, их машины должны были передвигаться в каре с «Гибельным клинком» губернатора в центре. Во всех предыдущих подобных вылазках Деллазарий благополучно добирался до пункта назначения.

Истинный закат опускался на затянутую туманом землю. Огненная волна напоминала о себе лишь маслянистым отсветом, пробивавшимся сквозь облака. Конвой губернатора плотным строем на боевой скорости передвигался по холмистой местности к северу от равнин Хедива. В тот момент, когда «Гибельный клинок» военного губернатора переваливал через очередной гребень, идущий впереди него «Покоритель» внезапно замедлил ход, развернул башню и выстрелил по «Гибельному клинку». Дистанция не превышала сорока метров, и снаряд поразил танк губернатора в днище, как раз когда машина показалась из-за хребта. Снаряд пробил корпус «Гибельного клинка» и взорвался внутри в отсеке с боеприпасами. Взрыв сорвал башню начисто. «Покоритель» прожил ещё пять секунд, прежде чем снаряды его товарищей разнесли его на куски.

Новость распространялась среди лоялистов, вызывая один и тот же вопрос — как это могло произойти?

Единственной истиной среди растущей паники было то, что никто на самом деле не знал ответа.

10

Подозрение

Призраки бури

Погружение в пространство убийства

— Почему вы здесь?

Корд смотрел на женщину, задавшую вопрос. Она представилась бригадным генералом Суссабаркой, и хромированные штифты на униформе подтверждали это заявление. Лицо её было настолько же худым, насколько суровым, оно сужалось от подстриженных тёмных волос к заострённому подбородку, между которыми располагались тёмные глаза и тонкий рот. Большую часть жизни Корд провёл среди мужчин и женщин, сражавшихся за Императора и отстаивавших Его завоевания, он повидал солдат, офицеров и воинов всевозможных званий и чинов и считал, что может составить мнение о характере человека за несколько минут. С бригадным генералом Суссабаркой столько времени не потребовалось, она проявила свой характер, едва переступив дверь его камеры — жёсткая, умная, её не стоило недооценивать.

Корд выдохнул и поднял руки, чтобы потереть губы. Цепи, свисавшие с кандалов на его запястьях, загремели. Камера была крохотным помещением, вырубленным в скалобетоне, внутри помещалась одна только койка, выход преграждала тяжёлая пласталевая дверь. Это был… он не был уверен, сколько дней прошло с тех пор, как он выбрался из «Наковальни войны» и оказался в окружении нацеленных на него стволов. Прежде чем начать всё это, они накормили его и позволили поспать, хотя бы за это можно было сказать им спасибо.

Он посмотрел на генерала, её глаза разглядывали его лицо. За её спиной стоял Менотий, броня воина Железных Рук наполняла комнатёнку гудением, похожим на то, которое обычно исходило от работающих двигателей и электроприводов. Он не произнёс ни слова с того момента, как эта парочка вошла в камеру, просто стоял и слушал. Корд находил безмолвие и спокойствие космодесантника куда как более беспокоящим его фактором, чем вопросы генерала. Он вновь посмотрел на Суссабарку.

— Нас атаковали где-то к югу отсюда. Мы потеряли большую часть…

— Я не спрашиваю, как вы оказались здесь. Я спрашиваю — почему.

— Мы не были расширенным патрулём.

— Вы полковник Сайлас Корд, командир возрождённого 71-го полка, позднее — 71-го Талларнского полка? — выражение её лица как бы добавляло «ублюдочного и собранного с миру по нитке полка». — Базировавшегося в убежище Полумесяц?

— Да, — ответил он.

— Тогда почему, полковник, вы находитесь почти в тысяче километров от убежища Полумесяц? И почему ваши машины числятся потерянными уже более восьми недель? — произнесла она мягко, приблизилась к нему, чтобы наклонившись говорить ему прямо в лицо. — Талларнский 71-й был отправлен на стандартное прочёсывающее патрулирование. Он должен был вернуться под землю спустя 48 часов, а экипажи его машин отправиться на отдых, только вот никто из них не вернулся. Ни единого сигнала не было получено, ничего. Неделю спустя, другой патруль обнаружил обломки «Палача» из состава 71-го. Мне пришлось использовать наши весьма ограниченные возможности связи, чтобы подтвердить это. Итак, всё это опять приводит нас к вопросу, почему вы здесь.

Она продолжала держать свое лицо вплотную к его голове, словно пыталась уловить шёпот. Какое-то время Корд молчал. Он вспомнил, как «Вороний крик» откололся от их отряда, когда он поставил их всех перед выбором — следовать за ним или возвращаться в убежище. Получается, никто из них не выжил, даже те, кто отказался пойти за ним. Он сфокусировался на настоящем, генерал хотела получить ответы. Он не мог её винить за это, даже если она ему и не нравилась. Правда, однако, вряд ли поможет ему избавиться от цепей на запястьях.

— Мы сбились с курса, не могли найти дорогу обратно. Потом нас атаковали, и мы отправились сюда, поскольку слышали, что здесь есть убежище.

— Убежище? — она выпрямилась, неверие в её голосе и на лице было столь ярко выраженным, что просто не могло быть наигранным. — Ты что не знаешь, где находишься, а? — он пожал плечам и глянул на Менотия. Космодесантник, казалось, никак не отреагировал. — Это — Рашаб, «Зарытая гора», твердыня военного губернатора и последнее место, на которое должна наткнуться потерявшаяся на поверхности машина. Если мы проиграем войну, то здесь примем последний бой. И моя задача следить за тем, чтобы так и было. Шесть дней назад военный губернатор был убит на поверхности этого мира людьми, которые были вне всяких подозрений. Видите ли, полковник Корд, — она вновь наклонилась к нему так близко, что он уловил запах рекафа в её дыхании, — мне не нравятся кочевники, мнущиеся на нашем пороге с ложью на устах.

— Мы просто искали убежище.

Она улыбнулась, извилистая линии зубов мелькнула под глазами, похожими на дула пистолетов.

— Я говорила с полковником из штаба убежища Полумесяц. Человеком по имени Фаск. Он допустил только один похожий на правду вариант, при котором кто-то, назвавшийся полковником Кордом, мог оказаться в такой дали от своей базы — только если этот кто-то проверял некую теорию о призрачных патрулях и схемах передвижения противника. Он также добавил, что если именно это привело Корда сюда и стоило ему почти всех машин группы, то пристрелить его прямо сейчас, будет добрым деянием, — улыбка исчезла, снова превратившись в прямую линию плотно сжатых губ. — Но это, конечно, при условии, что вы тот за кого себя выдаёте, а не … что-то иное. В любом случае, мне не нравятся ваши ответы.

Корд опустил голову, вдохнул и потёр пальцами закрытые глаза. Цветные пятна расцвели перед его взором. Когда он вновь поднял голову, то встретил взгляд Суссабарки, в котором читалось ожидание.

— Нас атаковали к югу… — сказал он. Генерал выдохнула, слегка покачала головой, повернулась и постучала по двери. Та открылась, и Корд разглядел охранника, стоящего в коридоре. Суссабарка шагнула к двери, обернулась и посмотрела на Корда.

— Я не нуждаюсь в правде, даже если вы соберётесь мне её рассказать, — сказала она. — Шпион ли вы, или просто отступник — ответ будет таким же. У вас будет время подумать об этом. Очень много времени, — она вышла из камеры, следом за ней вышел и Менотий. За секунду до того, как дверь закрылась, Корд заметил, что Железнорукий смотрит на него, и было что-то во взгляде этих кремниево-серых глаз, чего Корд не мог понять.

— Зарядить орудия, — скомандовал он.

Орудия «Киллар» приготовились к стрельбе. Хренд почувствовал это в ту секунду, когда отдал приказ, смазанное тёплое ощущение наполнило его. На какой-то миг ему показалось, что он может почувствовать щёлкающие на снарядах казённики, набирающую мощь энергию в зарядных камерах, в каждом орудии, каждой уцелевшей машины. Он пытался игнорировать ощущение. Они медленно перестраивались в охватывающее построение. Хренд шёл вперёд.

Песок и пыль гремели по его железной коже. Песчаный шторм над ним поднимался от сероватой поверхности к лазурному небу, со стороны он выглядел клубящимся утесом цвета ржавчины и снега. В центре бури мелькали молнии. Хренд чувствовал заряды в воздухе своими сенсорами.

— Видишь их? — спросил он.

— Да, — ответил Джарвак.

Пыль и выщербленные камни перемещались под его поступью подобно снегу, ветер продолжал усиливаться. Над землёй ползли пылевые змейки. Его взгляд обшаривал завесу бури, оружие было готово к бою. Оно было готово с того момента, как он увидел призраков внутри шторма. Поначалу он решил, что увидел лишь тени, рассеянные образы, созданные клубами пыли. Потом один из них внезапно принял грубые очертания танка, силуэт показался на доли секунды в беснующемся песке. Потом он увидел и других, разных размеров и в разных местах, но каждый раз, когда Хренд замечал их, они оказывались всё ближе.

— У меня нет данных с сенсоров.

— Нам стоит открыть огонь.

— Не стрелять, — он сказал это себе самому в не меньшей степени, чем остальным. Мир его сузился до прицельных меток, отслеживающих приближающиеся тени. Системы ведения огня чувствовали тепло. Он переместился, пальцы кулаков, щёлкнув, сжались и разомкнулись вновь, он не обратил внимания на это движение. Орудия, которые были частью его самого, ныли. — Не стрелять, — повторил он.

— Это может быть целая армейская группировка, — раздался голос, который он не смог определить. Не важно, единственное, что имело значение — растущая боль вокруг орудийных стволов.

— Ещё одна причина, чтобы не стрелять, — это был Джарвак, во всяком случае, он так думал. Он сосредоточился на своих мыслях.

— Просигнализируйте им, — рыкнул он.

— Неопознанные машины, назовите себя, — призрачные силуэты росли в катящейся на них стене пыли, постепенно превращаясь в корпуса боевых машин, стволы орудий и гусеницы.

— Открываем огонь?

— Нет, — его окатывал жар.

— Открываем огонь?

«Огонь… огонь… огонь…», — слово эхом катилось сквозь него, подобно барабанному бою, подобно сердцебиению, ставшим его собственным.

«Огонь…».

Его кости из металла болели. Под кожей билась молния. Он был ничем. Полусуществом, пустой кожей, трепещущей на сухом ветру подобно флагу.

«Огонь… Мы живём лишь… в огне».

В полусонных мыслях над ним висело чёрное солнце, распространявшее свет, который не создавал теней. Оно росло, распухая и вспучиваясь, и он должен был открыть огонь, должен был позволить тени разрушения стать частью этого мира. Чёрное солнце поглотило его и он…

Стоял перед Пертурабо в своих воспоминаниях.

— Тебе дадут… проводника, чтобы направлять тебя, твой отряд отправится с тобой, но ты будешь один, — суровые нотки вернулись в голос Претурабо, а глаза, казалось, утонули в спокойствии на его лице. — Среди наших союзников есть глаза, наблюдающие за нами, ищущие в нас слабость. Они вокруг нас, немигающие, никогда неспящие, — примарх повернулся и пошёл прочь, один из Железного круга сдвинулся ближе. — Они не должны знать об этом. Даже те, кто отправится с тобой, должны знать только то, что необходимо. Больше никто, даже из легиона, не должен знать о том, что ты делаешь для меня!

— Я отыщу его, мой повелитель.

— Другие искали и провалились.

— Я не допущу провала.

— Неопознанные машины, назовите себя, — вызов Джарвака звенел по воксу. Образ его отца исчез. Чёрное солнце исчезло. Он ничего не чувствовал, лишь холодные объятья его железного тела, лишённого ощущений. Чувство потери возникло на мгновенье. Пыль проносилась мимо, поглощая края всего, что находилось в пределах видимости. Утёсо-подобный шторм навис над ними, его гребень потрескивал сухими разрядами молний. Призраки, двигавшиеся вместе с бурей перестали быть призраками, превратившись в боевые машины космодесанта. Три танка катились вперёд, будто оседлав ветер — «Венатор», «Сикаранец» и приплюснутая спереди глыба «Лендрейдера». Броня была цвета голубого металлика, края и стыки пластин истёрлись до голого металла. Вздыбившиеся змеи были вытравлены на пластинах брони. Цифры и древние письмена аккуратными рядами бежали по белым полосам, украшавших борта машин. Хренд не смог опознать нумерацию машин или хотя бы структуру, к которой они принадлежали. Но он понял кто перед ним.

Это были потомки последнего рождённого — Альфа-легион.

Три машины Альфа-легиона остановились. Хренл переключился в режим тепловизора, как раз вовремя, чтобы увидеть, что их орудия были прогреты и полностью готовы к стрельбе.

— Зубец «Аркад», ХХ-й легион, — раздался голос в воксе, забитом щелчками и рыканьем статики. — Мы видим вас, братья.

— Идентификационные сигналы подтверждены, — произнёс Джарвак. Хренд ничего не ответил, наблюдая как жар вытекает в окружавший машины Альфа-легиона воздух. Налетел порыв ветра, окутавший их охряной пылью. Небо исчезло. И солнце вместе с ним.

— Откуда вы здесь? — спросил он наконец.

— Могу ли я сперва спросить об этом вас, древний? — пришёл ответ, голос звучал ровно и уверенно.

— Я не из древних, — ответил он.

— Мои извинения. Я — Тетакрон. С кем я говорю?

— Откуда вы здесь? — повторил он.

Взор Хес-Тала вёл их через пустоши после битвы за проход. Они не видели даже мёртвых уже очень долгое время. В его прицеле метки машин Альфа-легиона перемигивались с красного на янтарный цвета, в памяти всплыли слова Пертурабо:

«Среди наших союзников есть глаза, наблюдающие за нами, ищущие в нас слабость. Они вокруг нас, немигающие, никогда неспящие»

— Мы атаковали вражеский патруль на другой стороне этой низины, — сказал назвавшийся Тетакроном. — Теперь мы двигаемся обратно к занятым позициям.

— Вы двигаетесь вместе с бурей? — спросил Джарвак.

— Мы и есть буря.

Хренд повертел головой. Данные с сенсоров мигали, пока приборы пытались выцарапать детали из вихря заряженной пыли.

— Вы можете ориентироваться в ней?

— Конечно, — ответил Тетакрон, умолк, затем продолжил, — судя по повреждениям, которые я вижу на ваших машинах, вы, должно быть, понесли потери. Наша мощь тоже снижена. Куда вы направляетесь?

Над ними сверкнула молния, высветив охряный вихрь белым светом.

Хренд чувствовал напряжённость в ситуации, скрёбшуюся в его инстинктах.

— На юг, — сказал он.

— В направлении штормового ветра, — произнёс Тетакрон. — Мы разделим с вами путь. Мы присоединимся к вам.

— Повелитель? — раздался в воксе голос Джарвака, низкий, настойчивый.

— Если вы желаете продолжить свой путь сквозь бурю, мы проведём вас.

Пауза затягивалась, ветер проносил между ними пылевые завесы.

— Это приемлемо, — сказал он.

— Повелитель…

— Хорошо, — сказал Тетакрон, — ваш отряд больше, поэтому мы перейдём под ваше командование. За кем мы имеем честь следовать?

— Я — Хренд, — сказал он.

Тюрьма Аргониса представляла собой пласталевый куб без сварных швов или заклёпок. Внутрь он попал через единственную дверь толщиной с бронеплиту танка, после того как дверь закрылась, он услышал целый каскад щелчков запирающихся замков. Воздух поступал через отверстия вокруг двери, диаметр этих каналов не превышал толщину пальца ребёнка. Они, конечно, забрали его броню, предоставив взамен серые одеяния. Вода и питательная паста поступали через вмонтированные в дверь трубки, хотя он мог обходиться без того и другого долгие месяцы. Дверь оставалась закрытой с того момента, как он вошёл внутрь, и у него не было причин для уверенности, что она откроется вновь. Но при этом его тюремщики наблюдали за ним. Пикт-линзы и пузыри сенсоров были установлены в хрустальном куполе посреди камеры.

Он предположил, что подобный уровень изоляции должен был вызвать панику или заставить разум пожирать самого себя в приступах неконтролируемых эмоций. В случае с Аргонисом подобный эффект не сработал, разум его сосредоточился, а эмоции застыли.

Таинства, которые создали его, не оставляли другого варианта действий. Он провалился, но пока это было второстепенным грузом в его мыслях. Прежде всего, ему нужен был план действий, чтобы повернуть ситуацию. Надежда на подобный поворот не имела значения. Он не нуждался в надежде, чтобы жить.

Они не убили его. Одно дело — обмануть магистра войны, другое — убить его эмиссара. Тот факт, что они не пересекли этой черты, наводил на мысль, что это не предательство в простом смысле этого слова. Если Пертурабо намеревался пойти против Гора в будущем, то убийство его представителя было бы простой вещью. Удерживание его в качестве пленника таило в себе больше рисков, но из этого можно было сделать вывод, что Пертурабо желает скрыть от магистра войны то, чем занимается сейчас. Было довольно много вариантов, почему это так, но один из них вырисовывался чётче прочих, по мере того как Аргонис размышлял над проблемой.

«Какой бы ни была истинная цель их присутствия на Талларне, они её не достигли, а если магистр войны узнает про неё, то может успеть остановить их до достижения результата».

Сама цель оставалась неизвестной, те немногие детали, которые Сота-Нул поведала ему перед тем, как их взяли, характеризовали её в самых общих чертах.

«Чёрное око… призрачные патрули… искатели пути…», — слова перекликались с выводом, но полного заключения на их основе было сделать нельзя. Он подумал о разговоре с Малогарстом накануне отлёта с «Мстительного духа».

Гор не присутствовал на встрече, но его пустующий трон маячил в сознании Аргониса, словно его генетический отец сидел там, отвернувшись в немом укоре.

— Разузнай, чем они занимаются, сказал Малогарст, стоя рядом с пустым троном и глядя на Аргониса сверху вниз.

— А мы не можем просто спросить? — голос Аргониса звучал вежливо, но он подчёркнуто не склонил голову перед советником. Хоть тот и говорил с примархом, но он не был Гором, а Аргонис достаточное время пробыл в чине одного из полководцев Аббадона, чтобы уважение по отношению к Малогарсту стало той чертой, которую он не пересечёт никогда, даже сейчас.

— Мы можем спросить, но есть ответы и ответы.

— Железный Владыка никогда не колебался, поддерживая магистра войны.

— Это так, но мы живём во времена, когда предположение столь же опасно как трусость, — Малогарст сделал упор на последнее слово. Аргонис почувствовал, как задвигались мышцы челюсти. — Кроме того, эта сражение поглощает войска со скоростью, для которой должна быть оправданная цена. Он ведёт кровожадную битву, а мы ведём войну, в которой не можем слепо расходовать такие силы.

— Каковы твои подозрения?

— Подозрения? — задорная улыбка мелькнула в этом слове. — Я ничего не подозреваю, но всего опасаюсь. В этом заключена моя великая добродетель. Разузнай, чем они там занимаются и почему.

— Что если причина проста?

— Тогда внуши им, что эта битва не может длиться вечно.

Аргонис хотел покачать головой, не потому что миссия, на которую его отправляли, была очевидным наказанием, подаваемым под видом чести, а потому что она попахивала грязью и уловками. После всего что произошло, после всех разорванных уз братства и крови на их руках, подобное чувство не должно было бы иметь значение для него. Но оно имело значение. Имело значение для большого дела.

Малогарст наблюдал за ним влажными бледными глазами, пока инстинкты чести и почтения боролись внутри Аргониса.

— Такова воля магистра войны? — спросил он наконец.

— Слово в слово.

— А что если… причина не будет простой?

— Приструни их.

Аргонис сумел скрыть замешательство на своём лице. Каким образом он сможет приструнить возглавляемые примархом силы, способные уничтожить звёздную систему?

В молчании Аргониса Малогарст услышал и недоверие, и вопрос, его глаза холодно сверкнули, он поднял руку, и из теней выплыли две фигуры. Они остановились рядом с Малогарстом: привидение в чёрных одеждах и человек в зелёном одеянии с закованной в железо головой. Малогарст поднял вторую руку, пальцы бронированной перчатки держали ключ с кривыми зубьями.

— Ты отправишься не один, — сказал он.

Аргонис подумал о ключе, который забрали вместе с оружием и бронёй. Сота-Нул и Професиуса тоже заключили под стражу, во всяком случае, он так считал. Ему понадобится эта парочка, если он хочет завершить миссию, возложенную на него примархом. Он не был из тех, кто готов смириться с возможностью поражения, но пока время в камере шло, мысль о нём росла в его сознании.

— Это шанс, Аргонис, — сказал Малогарст, вручая ему штандарт Ока Гора. — Шанс заслужить прощение или забвение. Каков будет результат?

Иаео моргнула. Это было самое похожее на отдых из того, что она могла себе позволить.

Отдых, что это вообще такое? Она подавила столь много элементов физической усталости, что истощение и отдых существовали лишь концептуально, в виде условий, которые можно принять или нет. Так что она справедливо полагала, что привкус крови во рту был связан с наличием одного и отсутствием другого, но она не собиралась проверять эти данные.

Она не могла отдыхать, не сейчас. Она почти не передвигалась, исключения составляли смены убежищ, и она уже несколько раз рискнула, пропустив эту процедуру. Слишком многое надо было обработать, слишком много линий манипуляций, слишком много наблюдаемых эффектов и перевычислений. Она не могла отвлечься от этого даже на секунду.

Половина боевой обстановки на Талларне протекала сквозь её сознание. У неё были подключения к коммуникациям Железных Воинов и Альфа-легиона, она видела своих врагов, а те её — нет. Она даже перенаправила часть мощностей коммуникационной системы Железных Воинов на добывании информации и переговоров лоялистов. Это был наилучший сбор данных, из созданных ею. Моргнув, она могла видеть оперативника по кличке Джален, моргнув ещё раз — могла прочесть доклады его оперативников. Были, конечно, и дыры, но что за искусство без некоторого несовершенства? Она была уверена, что слышала это однажды, но не могла вспомнить где. На днях она подавила большое количество сторонних воспоминаний. Это не имело значения, смысл оставался.

Это было прекрасно. Несколько простых голых фактов. Миссия, отправленная туда, сигнал из локации здесь, доклад вот тут, всё окружавшее неведенье, подобно воде сливающейся в дыру. Страх, и вызов, и надежда. Люди мнили себя непредсказуемыми, но это было не так, действительно не так. Если тебе известно, каким знаниями они обладают, то их ответные действия становятся похожими на курсы кораблей, идущих под парусом.

Что-то, оставляя влажный след, потекло из её носа в физическом мире, который она игнорировала. Это коснулось её губ, и она почувствовала тот же привкус, что и у крови во рту.

Она ошибалась. Не в расчётах, а в цели миссии. Она была слишком узкой, слишком прямолинейной, слишком банальной. Возможность, которую она почувствовала, когда Аргонис и его ведьма разыскали навигаторов Чёрного Ока, более возможностью не была. Это стало главной целью, и её можно было достичь, так говорили вычисления.

Она задумалась, было ли в пределах системы существо, за исключением её самой, знавшее правду. Пертурабо, конечно, но даже он не видел то, что было известно ей. Не сейчас. Теперь это была её битва. Её песня.

Она сузила своё сознание, фокусируясь на нескольких отростках возможности. Ей был нужен лёгкий сдвиг, немного паники, немного безумия.

И там, сияя, словно серебристая рыбка в тёмной воде, было начало.

Это был простой сигнал. Он был зашифрован в несколько слоёв, озадачив тем самым Железных Воинов, но Иаео взломала его, просто взяв ключ у Альфа-легиона.

«Поисковые силы Железных Воинов под командованием Хренда двигаются на север в сторону низины Медиа». Код местности был передан вместе со словами.

Она улыбнулась, это движение толкнула капельку крови ей на язык. Передача ещё не дошла до Альфа-легиона, а теперь никогда и не дойдёт. Она сформировала замещающее сообщение, медленно выстраивая каждую фразу.

«Поисковые силы Железных Воинов под командованием Хренда потеряны. Рекомендуем использовать внедрённые в имперские силы агентов для перехвата. Есть большая вероятность, что они приближаются к артефакту. Рекомендуем использовать все средства для изоляции и уничтожения этих сил».

Сочинив сигнал, она сделала паузу. Это будет последняя передача от сил, идущих по следу Хренда и его машин. Даже если они передадут что-нибудь ещё, их не услышат. Это было их последнее слово.

Она кивнула сама себе и отправила сигнал. Ей скоро надо будет менять позицию. Теперь она могла видеть Джалена, предсказывать его самого и его попытки покончить с ней, но часть её всё ещё помнила, что ей надлежит оставаться живой, чтобы функционировать. Она переместится, да, но не сейчас. Она хотела посмотреть ещё немного.

Часть три

Уничтожение

Предисловие одиннадцатой главы

Раздоры и отчаяние практически окончили Битву за Талларн. Гибель военного губернатора стала катализатором расширения существовавших трещин между различными фракциями лоялистов. Хотя Деллазарий и не был их лидером, он всё же был той точкой, вокруг которой вращалась Битва, камень, который вынуждены были огибать даже мощнейшие течения среди командиров, имевших различные взгляды. Теперь его не стало, и каждый офицер, гетман, контр-адмирал, командующий и капитан видели будущее по-своему. Некоторые хотели вовсе забрать с поверхности войска и продолжать сражение только в космосе. Другие желали немедленно атаковать «Незримый лабиринт», кто-то убеждал прочих вернуться к рейдерской тактике.

Полководцы некоторых фракций даже не попытались выстроить общую стратегию. Они просто начали действовать. Мирмидакс Кравитас бета-прайм покинули поверхность, их десантный корабль поднялся на орбиту, чтобы создать плацдармы на обугленных остовах кораблей и выпотрошенных боевых платформах. Сборный отряд боевых машин отправился на поверхность, атакуя всех подряд на своём пути. Мезукон, планетарный граф Дома Мегрон созвал под знамя пятнадцать рыцарей и отправился к границам южного полюса в поисках врагов. И многие другие ещё пошли своими путями, своенравность привела их на собственные поля сражений, или в могилы. И споры не утихали, эхом разносясь под сводами штабов убежищ и линиям связи, которые их соединяли. Одни вовлекались в споры, будучи убеждёнными в правоте своего дела, а страхи, жившие в других, не позволяли им видеть в предложенных вариантах ничего кроме смерти и провала.

Один единственный человек положил конец раздорам. Его звали Горн. Он прибыл на Талларн в чине генерала, но уже несколько лет ему было нечем командовать. Вспыхнувшее восстание Гора поймало его на Талларне, и он ждал, поскольку война игнорировала его. Затем пришли Железные Воины и принесли ему войну. В последовавшие за бомбардировкой дни Горн был в рядах тех первых, кто налаживал связь с другими убежищами и координировал ответные удары. Его имя знали все, как и его репутацию. Тяжёлый человек говорили о нём. Ему было тяжело симпатизировать, ещё тяжелее было не уважать его. Он сделал тридцать вылазок на поверхность и ни разу не вернулся, не убив лично хотя бы одну машину противника. Отказ казённика во время одного из таких походов оставил на его подбородке и шее шрамы. Он не сказал ни слова во время длительных споров. Общее мнение сводится к тому, что это молчание он нарушил двумя словами:

— Гор победит.

Поначалу лишь немногие услышали его, да и те не обратили внимания на фразу. О произошедшем далее было сложено столько же версий, сколько было боевых машин на поверхности Талларна. Некоторые говорили, что он обнажил оружие. Кто-то даже утверждал, что он убил следующих трёх человек, продолживших спорить после его фразы.

— Гор победит! — прокричал он.

Молчание повисло вслед за этим криком, и после минуты шока он заговорил в установившейся тишине:

— Мы проиграем. Талларн падёт. Предатели и мятежнику хлынут через эти врата к Терре, и Гор выиграет войну. Он победит, а начало его победы будет положено здесь — в нашем поражении. Так всё и будет. Это неопровержимая истина. Если только мы позволим этому произойти. Мы покончим с этим здесь. У нас есть сила, всё чего нам не хватает — воли.

Когда же его спросили, каким образом теперь можно достичь победы, то по воспоминаниям очевидцев, Горн указал на потолок убежища и дальше — на небеса, глядящие на израненную землю.

— Небо ныне очищено. Мы высадим на поверхность все наши силы, вообще все, неважно какой ценой. Мы утопим этот мир в железе. Мы заставим Железного Владыку сразиться с нами в открытом бою.

— А почему он должен будет принять наш вызов? — спросил голос.

— Потому что едва он осознает, что мы делаем, то увидит шанс уничтожить нас полностью. Он увидит возможность победы, и вероятность поражения, если не ответит на вызов.

Начались возражения, заявления о безумности подобной идеи, о глупой браваде, об элементах логистики, говоривших о том, что армиями подобных размеров невозможно управлять эффективно, что невозможно будет обеспечить их снабжением более чем на несколько дней полевой операции… отказы и слова недоверия множились.

Какой-то голос задал вопрос иного толка:

— Где? — спросил некто. — Где вы хотите развернуть это сражение?

И, словно их пленила мечта о концовке, командующие сил лоялистов на Талларне ждали ответа Горна.

Горн указал на протянувшиеся в центре северного континента Талларна бескрайние равнины:

— Хедив, — ответил он. — На равнинах Хедива.

11

Убеждение

Хтонийская истина

Ошибка

Время шло в то затухающем, то вновь разгоравшемся свете одинокой лампы камеры. Корд спал, ел и позволял своим снам уносить его. Он вновь видел Джурн, окрестности прибрежных городов, бескрайние поля с пробегающими от дуновений летнего ветра волнами на траве. Он видел старых друзей и слышал слова старых обид и любви, которые он давно позабыл. Он видел отца, лёгшего в сырую землю задолго до того, как Корд надел шёлковые ленты службы и стал солдатом. А когда он просыпался, то сны цеплялись к его мыслям, подобно словам прошлого, перешёптывающимся в настоящем. Он начал жить для снов и боялся пробуждений. Он вёл счёт периодам сна, пока цифры не истёрлись в его разуме, а смысл, казалось, утратился вовсе. Он размышлял над судьбой, постигшей его экипаж, кружились ли они в этом беспрерывном цикле снов и пробуждений, как и он сам? Он размышлял над будущим, которое он им дал.

Однажды, в перерыве между снами, дверь камеры открылась. Корд поднял взгляд, ожидая увидеть охранника. Его взгляд упёрся в лицо полубога. Менотий шагнул в камеру, и дверь за ним закрылась.

— Я желаю говорить с тобой, — произнёс Железнорукий.

— Тогда говори, — ответил Корд, не отводя взгляда, не показывая страха, хотя тот и крутил ему кишки.

— Ты встречался с такими, как я.

— Да, на Осканисе я сражался рядом с подобными тебе.

— Я не слышал об этой войне.

— Есть много войн, о которых кто-то не слышал.

— С какой целью ты был в мире наверху? Это спрашиваю я, а не бригадный генерал.

— Но ты подчиняешься ей?

— Я подчиняюсь только себе.

— И всё же, она здесь командует?

— Если ты видел нас на войне, то знаешь, что только мы сами можем отдавать себе приказы.

— Я видел и знаю, что воины Десятого редко задают вопросы с целью получения ответов.

— Тогда зачем же мы задаём вопросы?

— Чтобы подтвердить знание.

Менотий медленно кивнул.

— Вы преследовали отряд Железных Воинов по краю Хедива. Противник был немногочислен, вокруг не наблюдалась другой вражеской активности и сил поддержки. Ваши командиры называют их охотничьими патрулями. Но они не были охотниками. Они были чем-то ещё.

— Отряд поиска.

— Ты в этом убеждён?

— Да.

— Почему?

— Помнишь ли ты место, где родился, Менотий? — Корду показалось, что командир Железных Рук нахмурился. — Я — помню. Я помню дом, в котором вырос, запах еды, которую готовил мой дед. Помню синие и красные чашки, с которыми играл ещё до того, как начал говорить. Я помню, как покинул всё это. Я помню двери посадочного модуля, которые закрываясь, погасили свет моего последнего утра там. Я понял, как осознал, что все мои знания станут с этого момента лишь воспоминанием. Я знал, что делаю. Знал, что не вернусь. Это был выбор. Жертва.

— Ты верил во что-то большее, — кивнул Менотий.

— Я верил в то, что стану частью чего-то большего, что мои деяния, и всё то, что произойдёт, будет иметь значение… Что у всего есть причина.

— И ты всё ещё веришь в это?

— Да, — ответил Корд. — Я всё ещё верю в то, что для всего есть причина, даже если мы её не видим. Я должен в это верить.

— Почему?

— Потому что в ином случае, есть только судьба, смеющаяся над нами.

— Ты убил тех, кем командовал, — сказал Менотий, и голос его был похож на молот, выковывающий истину. — Ты позволил своим убеждениям захватить тебя, а если у тебя и были сомнения, то ты их отбросил и привёл своих солдат к смерти.

Корд почувствовал, как напряглась челюсть, мышцы налились тяжёлым теплом от притока крови. Он посмотрел на Железнорукого.

— Да, — ответил он.

Менотий кивнул, что в его лице с серой кожей поменялось. У Корда появилось странное ощущение, что командир Железных Рук только что вынес какое-то суждение.

— Но ты не просишь прощения. Не думаешь ли ты, что ошибался?

Корд сперва опустил взгляд. Мыслями он вернулся к засаде, к звукам рикошетящей от брони «Наковальни войны» шрапнели. Он подумал о красном ожиревшем лице Августа Фаска.

— Нет, — ответил он наконец, и вновь посмотрел на Менотия. — Я был прав, и сейчас ничего не поменялось. Есть причина для всего происходящего, просто никто не хочет её видеть.

Менотий медленно моргнул, потом снова кивнул.

— Те, кто следовал за тобой, погибли из-за неудач. Некоторые из тех неудач — твои, некоторые — их собственные. Жизнь существует благодаря силе, силе двигаться от настоящего к будущему. Жизнь заканчивается, когда сила иссякает. Ты делал то, что считал нужным. Ты следовал за тем, что считал правильным. Они потерпели неудачу наравне с тобой. Их смерть не делает твои убеждения ошибочными.

Корд не знал, что ответить. Это была самая длинная речь, из когда-либо слышанных им от легионера из числа Железных Рук. Было ещё кое-что, чувство, что Менотий говорил вовсе не о нём.

— Откуда ты прибыл сюда, Менотий? — он не был уверен относительно того, почему он задал этот вопрос, он просто показался правильным.

— С Исствана.

Корд кивнул.

— Спасибо за разговор.

Менотий слегка нахмурился.

— Это не был разговор. Я просто хотел, чтобы ты понял то, что сейчас произойдёт.

Он поднялся и повернулся к двери. Корд не двигался. Менотий постучал по двери, и та открылась. Он оглянулся на Корда.

— Идём со мной.

Корд заколебался, но всё же встал и шагнул к двери. Он видел охранника по ту сторону порога, чьи руки нерешительно потянулись к оружию. Рука Менотия была так быстра, что движение было просто невозможно уловить. Спокойствие заполнило внешний зал.

— Это не твой долг, — низким голосом обратился командир Железноруких к охраннику. Корд почувствовал инстинктивную потребность сбежать, отчего его ноги затряслись. — Этот человек уйдёт отсюда вместе со мной. Ты понимаешь? — охранник медленно кивнул. — Ты подчинишься, — охранник кивнул ещё раз. Менотий отпустил руку охранника, отвернулся и направился в сторону выхода из комнаты. Спустя мгновенье Корд последовал за ним. Когда он обернулся, чтобы посмотреть на охранника, того всё ещё колотил озноб.

— Куда ты меня ведёшь? — спросил он. Менотий рыкнул, но, возможно, это была усмешка.

— На поиски истины, — ответил он.

Хренд шагал внутри шторма. Вокруг него плотным строем передвигались машины Железных Воинов и Альфа-легиона. Шум песчаной бури заглушал собой лязг гусениц и рокот двигателей. Внутри бури не было ни дней, ни ночей, лишь потрескивание сигналов, помогавших им не потерять друг друга на марше. Всё это время вопросы не покидали Хренда, голоса, вопрошавшие о том, что он делает, зов чёрного солнца неустанно рос и наполнял его подобно приливу.

Тетакрон и другие машины Альфа-легиона хранили почти абсолютное молчание. Однажды они предложили сделать остановку с подветренной стороны скалистого выступа, сказав, что шторм не позволит им сейчас продолжить путь. Хренд согласился, они остановились, вытянувшись тонкой ободранной ветром нитью железа и лазури. Часть спустя пылевой мрак превратился в котёл бушующих молний. Мощные раскаты сухого грома сотрясали воздух и землю. Представление длилось целый день, но даже когда оно утихло, шторм остался. В воображении Хренда фронт бури окутывал землю, набирая пыль и мощь, подобно змее, кусающей себя за хвост. Едва отсверкали последние молнии, они продолжили путь, продвигаясь в молчании сквозь бесконечную завесу.

Чёрное солнце, казалось, приближалось с каждым шагом. Он более не спал, но сны преследовали его постоянно. Он видел Олимпию. Видел мир в Оке Ужаса. Видел сожжение, свою плоть, превращающуюся в слизь внутри брони. Он должен был умереть в тот раз. Он должен был бы умереть вновь в долине перед перевалом, укрывшись саваном из снега мёртвого мира. И всё же он жил и старался не думать о том, что каким-то образом его металлическое тело, похоже избавляется от повреждений, подобно исцеляющейся плоти, что он может чувствовать дующий над ним ветер, несмотря на то, что кожа его состояла из пластали и керамита. Ему казалось, что он слышит хохот в грохоте стучащего по металлу песка.

Когда первые люди вытащили железо из огня и заточили лезвие у первого клинка, они создали силу. И эта сила не могла существовать без своей второй половины. Что такое клинок без стекающей с него крови? Что такое броня, без гула бьющих по ней ударов? Они были сильны, и он был силён, и этой силе не позволено будет уйти. Она будет жить только так, как может жить железо — в крови.

— Повелитель, — прервал его размышления Джарвак, — навигатор…

— Смени частоту, — рыкнул Хренд. Рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки, двигался корпус «Лендрейдера» Альфа-легиона с вытравленными по бортам змеями. Вокс трещал, меняя каналы.

— Навигатор начал говорить.

— Он и раньше говорил.

— Он говорит безостановочно.

— Что он говорит?

— Он говорит, что врата богов приближаются, — Хренд почувствовал, как холод мелькнул по конечностям, которых у него больше не было. — Он говорит, что чёрное солнце поднимается.

— Будем следовать указанным им путём, — сказал Хренд.

— А что с нашими… союзниками?

— Они ничего не должны знать.

Рядом с ним безмолвно катилась машина Альфа-легиона.

Свет в камере Аргониса погас. Разум мгновенно очистился от кружившихся в нём мыслей. Он пришёл в полную готовность, мышцы напряглись, чувства распахнулись. Несколько секунд царила полная тишина. Затем, ещё до того, как через сталь до него добралась вибрация, он расслышал идущий издалека низкий звук. Звук становился всё громче и громче, а потом затих. Прямо за дверью раздался звук шагов по металлическому полу. Потом что-то тяжёлое навалилось на дверь и со скрежетом поползло по ней вниз. Он метнулся в глубину камеры, едва раздался лязг открывающихся замков, дверь распахнулась.

Он был готов, скрутившись на полу ниже линии взгляда стоявшего на пороге человека.

— Идёмте со мной, эмиссар, — сказал Джален. — У нас не так много времени.

Аргонис поднял Джалена в воздух и вжал его в косяк двери. Человек умолк, руки инстинктивно потянулись к пальцам легионера, сжимавшим горло.

— Не дёргайся, — рыкнул Аргонис, выглядывая в коридор. За дверью лежал Железный Воин, всё ещё сжимавший в руках болтер. Дум заполнял пространство снаружи, клубясь в отсветах проблесковых фонарей тревоги. Он протянул руку вниз, выдернул болтер из хватки Железного Воина и медленно вдохнул. Запах и вкус свидетельствовали о стрельбе, применении мельта-зарядов и выгоревшей электропроводке. Было, правда, что-то ещё, покалывание сладковатого аромата, маячившее на краю его чувств. Он глянул на лежащее безвольное тело Железного Воина и человека, пришпиленного его рукой к стене, глаза последнего были холодны, и в них не было страха.

— Только попробуй выкинуть какой-нибудь колдовской трюк, и ты покойник, — сказал он.

— Стал бы я это делать, коли уже влез по уши в неприятности, освобождая вас? И что заставляет вас думать, будто я проделал всё это в одиночку?

Из дымки выступила бронированная фигура. Доспех был цвета голубого металлика, в руке был волкитный пистолет, направленный на Аргониса. Глаза новоприбывшего были зелёными линзами, холодно светившимися на шлеме клювообразной формы. Он выглядел расслабленным, будто только что появился на месте действия, но оно уже успело ему наскучить. Аргонис уже видал подобную манеру и знал, что рассматривать её в качестве слабости, будет фатальной ошибкой.

Аргонис кивнул. Воин в лазурной броне не сдвинул ствол оружия ни на дюйм, Аргонис отпустил Джалена. В следующие несколько минут он не задумывался над тем, почему здесь оказался Альфа-легион. Лишь побег из заточения имел значение. Строгая иерархия нужд накладывала свой отпечаток на его последующие действия. У него было оружие, но ему нужна была броня, желательно — его собственная, потом ему нужна была техноведьма, и самое важное — ему был нужен Професиус. После всего этого, он отыщет и дорогу к Пертурабо.

— Остальные? — отрывисто спросил Аргонис.

— Вниз по коридору, пятьдесят метров налево, затем двадцать направо. Двери будут не заперты, но только в течение следующих четырёх минут. Шестьдесят одну секунду назад путь был чист.

Аргонис выскочил из двери и начал продвигаться по задымлённому коридору, низко пригнувшись и прислоняясь к стене. Джален и Альфа-легионер последовали за ним, их движения были быстрыми и текучими.

Сперва он добрался до камеры Сота-Нул и распахнул дверь. Фигура, очертания которой он разглядел во вспышках огней тревоги, выглядела как шар из перекрученных металлических конечностей и хромированных змей. То, что могло бы быть парой атрофировавшихся ног, было притянуто к телу, подобно лапкам мертворожденного цыплёнка. Шар увенчивал выпирающий пузырь с оптическими линзами. Во множестве её глаз тлел красный свет. Цепи из молний удерживали её над гудящей коробкой из чёрного металла.

Он посмотрел на механизм и трижды выстрелил в него. Коробка взорвалась, электрические дуги погасли. Сота-Нул начала было падать, но зависла в воздухе, не долетев до пола. Щупальца из плоти-металла развернулись вокруг неё.

Аргонис отвернулся.

— За мной, — скомандовал он и продолжил движение по коридору.

Професиус находился в пустой камере, не закованный в цепи, но под звякающим куполом нуль-поля. Выстрел Аргониса уничтожил проектор поля, и оно исчезло, оставив запах озона и дым. Джален вздрогнул, когда астропат в маске подошёл ближе.

Аргонис повернулся к Джалену.

— Снаряжение? — спросил он.

— В пятнадцати метрах слева есть тайник. Дверь деактивирована, — он сделал паузу, облизал губы, в уголках рта появились завитки татуировок. — Вам стоит поторопиться, эмиссар.

— Что у тебя запланировано дальше?

— Если вы намереваетесь добраться до Пертурабо, то вам нужно попасть на «Лезвие серпа». Корабль будет заправлен и готов к вылету.

— Просто так?

— Многое поменялось в этой операции, с тех пор как вы призвали меня.

Взгляд Аргониса посуровел.

— Я не призывал тебя.

Лицо Джалена осталось спокойным, глаза метались по лицу Аргониса.

— Сигнал пришёл под шифрами, переданными Гору, которые он в свою очередь передал вам.

— Один из нас лжёт, у меня, например, мало причин лгать.

Аргонис расслышал микроскопический звук, с которым сместился Альфа-легионер за его спиной.

— Нет, — ответил Джален, качая головой, — есть и другая вероятность…

— Другая вероятность? — переспросил Аргонис осторожно. В его руке всё ещё был низко опущенный болтер. — Какая другая вероятность здесь может быть?

Аргонис повернулся, движение выглядело случайным, словно он хотел отыскать взглядом остальных присутствующих в комнате.

Поворачиваясь, он выстрелил в бедро воина, стоявшего у него за спиной. Легионера отбросило назад, поножи брони раскололись. Аргонис сгрёб его, едва тот упал на пол, и прижал дуло болтера к шлему противника. Очередь снарядов, выпущенных в упор в лицевую пластину, разнесла голову воина на куски. Аргонис бросил тело, обернулся и поднял оружие. Неподдельное потрясение отразилось на лице Джалена. Части не до конца сформированных татуировок расцветали и исчезали.

— Професиус, — тихо произнёс Аргонис, и астропат подошёл ближе. В воздухе запахло бурей. Обычно спокойные глаза Джалена скакали по железному лику Професиуса.

— Ты лгал нам, — сказал Аргонис. — Лгал с самого начала. Вы были здесь с самого момента прибытия Железных Воинов, среди них, наблюдая за ними, вытягивая секреты. Вы знали, что происходит на этом мире. Ложь, укрытая слоями лжи. Как вы можете быть тем, что вы есть, и одновременно этим не являться?

— Я… — начал говорить Джален.

— И почему ты освободил нас? Что мы такое — оружие, которое надо применить сейчас, потому что что-то пошло не так?

— Вы отправили сигнал…

— Чёрное Око, скажи мне, что ты знаешь об этом.

— Мы… — человек изо всех сил старался сохранить спокойствие. Аргонис чувствовал присутствие Професиуса за своим плечом, от него кожа горела и испытывала раздражение. Он видел отражение железной маски астропата в глазах Джалена.

— Професиус, — сказал он осторожно, — извлеки из него информацию.

Астропат простёр свою руку вперёд, зелёные шелка соскользнули с костлявых пальцев, оканчивавшихся серебряными пиками. Холод окатил руку Аргониса, сжимавшую шею Джалена. Он ощутил вонзающуюся в разум боль. Но он был готов к ней, да и было не так уж больно.

Пальцы Професиуса медленно тянулись к открытым глазам Джалена.

— Вы должны остановить их, — прошипел Джален. — Они почти заполучили это. Мы не можем остановить их, не сейчас.

Кончики пальцев Професиуса были на расстоянии толщины волоска от гладкой поверхности зрачков Джалена.

— Ради чего ведётся эта битва? Ради чего они здесь? Почему вы здесь?

— Оружие, оружие изначального уничтожения, — Джален медленно кивнул. — Оружие, оставленное здесь со времён, когда боги вели свои войны на небесах. Вот почему сюда прибыли мои повелители, и почему Пертурабо сейчас здесь.

— Если ты скажешь, будто вы это делали для магистра войны, то я понаблюдаю, как тебе вырвут глаза.

— Мы служим Альфарию, а Альфарий лоялен.

Аргонис некоторое время смотрел на человека, затем медленно кивнул.

— Значит, вы лгали с самого начала, — произнёс Аргонис.

Аргонис поднял болтер и трижды выстрелил — в глаза и сердце.

Он молча разглядывал кровавое месиво, когда-то бывшее человеком. Спустя секунду он отвернулся, смахивая кровь, забрызгавшую его лицо.

— Неожиданный тактический выбор, — прошипела Сота-Нул.

— Вырви язык лжецу, и он больше не солжёт.

— С этим афоризмом я не знакома.

— Он с Хтонии.

Аргонис шагнул к двери. Если Джален не лгал о текущей ситуации, у них было не более двух минут до того момента, как Железные Воины начнут принимать меры по пресечению побега. Он побежал, ему нужно было добраться до своей брони, а вслед за этим им всем надлежало убраться отсюда.

— Каковы твои намерения? — спросила Сота-Нул.

— Мы будем следовать плану Джалена. Мы доберёмся до Железного Владыки и исполним волю магистра войны — приструним его.

Иаео посмотрела, как умер Джален, и привела часть вероятностей к фиксированным значениям. Она почувствовала, как улыбка искривила её лицо. Признак удовольствия, но она не могла взять в толк от чего. Странно, очень странно… Смерть оперативника была практически неизбежна, учитывая личные характеристики Аргониса и доступную ему информацию. У него было время сплести воедино несколько логических нитей. Альфа-легион был здесь и интересовался секретами, а теперь они его освободили. Он был уверен, что они знают больше, чем рассказали ему. Реакция бывалого, хорошо натренированного воина, отвечающего стандартам Сынов Гора, была очевидной.

Она воспроизвела запись казни. Быстро и жестоко, способ, распространённый среди банд гетто Хтонии. Техника трёх смертельных выстрелов вызывала интерес. Описания, которые она читала, не содержали информации о скорости и кровавости. Да, месиво, пожалуй, будет подходящей фразой. Мозги, кровь, кости разлетелись по стенам, полу и потолку. С другой стороны, у Джалена был небольшой выбор. Альфа-легион потратил много времени, сдерживая усилия Железных Воинов на Талларне, а теперь он был уверен, что последние подобрались вплотную к своей истинной цели. Интенсивность сражений на равнинах Хедив возросла значительно, но для Джалена это было лишь интермедией, он верил, что они вот-вот упустят приз, за которым охотились годами. Так что он освободил Аргониса, в надежде на то, что последний сумеет найти способ остановить Железных Воинов.

Отчаяние. Такой чистый в применении инструмент. Теперь ей надо было лишь удостовериться в…

Что-то скользнуло по краю её сознания. Сперва она инстинктивно хотела пропустить это мимо. Она уже довольно долго находилась глубоко в пространстве информации/задач/убийства и заблокировала почти всё кроме основных приёмников информации с тела и оборудования.

Она быстро попереключалась между жучками, прикрывавшими подходы к её убежищу. Ничего. Там ничего не было.

Она вернулась к текущим проекциям.

Жгучий холод охватил её. Боль иглами впилась в череп. Она почувствовала, как её зубы стиснулись, во рту появился привкус крови от прикушенного языка. Она попробовала сдвинуться, но конечности были холодны и сведены судорогой, невидимые ледяные пальцы крепко удерживали её. Стена перемещённого воздуха врезалась в неё. Воздуховод, в котором она пряталась, свернувшись клубком, развалился на куски. Иаео полетела вниз с высоты десять метров с всё ещё заблокированными конечностями и врезалась в металлическую решётку. В спине, руках и ногах переломались кости. Её разум пытался разделить происходящее на данные, но не мог. Боль была абсолютной, гораздо большей, чем могло перенести даже её модифицированное тело, слишком сильной, чтобы игнорировать.

Ботинок врезался ей в поясницу, и она почувствовала, как что-то разорвалось. Руки вырвали игольники из пальцев.

Данные: Противник обладает знанием о…

Ещё удар, в этот раз по лицу, отчего визор улетел прочь. Информационные проекции и линии мыслей распадались, под давлением осознания того, что у неё многочисленные внутренние кровотечения, что в мышцах явно присутствуют обломки костей.

— Не переживай, — сказал чей-то спокойный и рассудительный голос, — именно так должна была произойти эта встреча, мамзель. Ты очень одарённая, и такие способности требуют уважения. Рассматривай происходящее с тобой сейчас в качестве знака нашего уважения.

Она слышала приближающиеся шаги, от которых слегка содрогалась металлическая решётка под ней. Был ещё один звук — цикл вдохов/выдохов одного …. нет, двух людей. До её лица дотронулись руки. Она попыталась вскинуть руки, схватить, ударить, но не смогла. Конечности просто не двигались. Прикоснувшиеся к ней пальцы были тёплыми, гладкие подушечки раздвинули её веки.

Свет хлынул ей в глаза, она посмотрела вверх. Где-то на высоте вращалась огромная турбина. Пространство до неё расчерчивали многочисленные линии трубопроводов. На днище висевшего в десяти метрах над ней воздуховода виднелась дыра с рваными краями. Она распознала эффект от применения цепочки крак-гранат. Под ней находилась заплатка из металлической решётки, наложенная на трещину в скалобетоне. Дно расщелины терялось во тьме. В поле её зрения появилось лицо, оно не было ни весёлым, ни жестоким, но как раз это лицо она не ожидала увидеть когда-либо вновь.

— Я знаю, что не ты его убила, но у меня есть подозрение, что за смерть моего брата я должен благодарить тебя, — сказал Джален.

Предисловие двенадцатой главы

Лишь позже это назовут сражением. Потребность истории в систематизации, разделении и маркировки со временем обозначит в качестве начала Битвы за Хедив временной интервал за два часа до рассвета над истерзанным бурями котлованом. Будет сказано, что первыми выстрелами в этом сражении были торпеды, выпущенные с борта кораблей, входивших в ударную группировку сил лоялистов «Неукротимые». Если же посмотреть на прошлое спокойным взглядом, то станет ясно, что этот момент подходил для обозначения начала так же, как и любой другой.

Сражение началось, как и многие другие до него — в небесах. «Волна инферно» смела с низких орбит Талларна корабли и оборонительные станции, но над верхними слоями Железные Воины всё ещё сохраняли контроль. Кольцо из боевых станций и кораблей висело над «Незримым лабиринтом» с момента его создания, охраняя подходы к нему со стороны космоса и присматривая за пространством над северной полусферой. Железные Воины, никогда не нуждавшиеся в поэтичных образах войны, назвали его Внешний защитный периметр I.

Россыпь торпед атаковала скученные корабли и станции Железных Воинов со всех сторон. Большинство были запущены за несколько дней до этого момента с орбиты Талларна. На двигателях были установлены таймеры, и они скользили к своим жертвам лишь по инерции. Когда же двигатели запустились, то у Железных Воинов уже не было времени для их перехвата и уничтожения. Боеприпасы размером с дом проскользнули сквозь пустотные щиты, пробили броню и детонировали. Начинённые взрывчаткой, мельта-элементами, гравитонными генераторами, плазменными зарядами и боеголовками от снарядов «Землетрясение» они зажгли на небесах новые звёзды. Фрегат Железных Воинов «Закалённый кровью» погиб, когда пять торпед поразили его корпус линии безупречных попаданий вдоль хребта. Обломки и ударные волны, вызванные его смертью, ослепительной белой вспышкой смели щиты стоявших рядом однотипных кораблей.

На верхние орбиты выскользнули корабли ударной группировки «Неукротимые», пришедшие с противоположной стороны Талларна. Впереди шли двенадцать боевых кораблей, не самые крупные из числа находившихся в распоряжении сил лоялистов, но самые быстрые и тяжело бронированные. У них была только одна задача — расчистить путь к северной полусфере планеты. Едва первые торпеды отыскали своих жертв, корабли открыли огонь.

Тьму прорезали лучи лазвыстрелов. Плазменные кометы носились вдоль и поперёк чёрной бездны. Гигантские орудия отправляли в противников целые тучи снарядов. Калейдоскопичный свет прокатился сквозь корабли Железных Воинов. Боевые станции верхних орбит раскололись, и, сгорая, устремились в голодные объятия гравитационного колодца Талларна. Едва до остальных кораблей Железных Воинов в системе донеслись предсмертные крики гибнущих товарищей, они выдвинулись на помощь. Эскадры, разбросанные вокруг лун Талларна, поворачивали свои носы в сторону бушующей битвы, двигатели разгонялись до максимальных мощностей.

Ударная группировка «Неукротимые» снизила интенсивность обстрела и вошла в сферу созданных ею обломков. С момента первого выстрела они потеряли три корабля, разорванных ответным огнём уцелевших оборонительных линий Железных Воинов. Остальные продолжали идти вперёд, подавляя огнём макроорудий любое сопротивление на своём пути. Половина осталась на краю атмосферы, вгрызаясь в остатки оборонительных порядков Железных Воинов. Остальные спустились на низкие орбиты и начали поливать огнём наземные цели. Капитан каждого корабля знал, что контратака неизбежна, что мощь Железных Воинов закроет небеса над Хедивом. Этот факт не имел значения, однако. Они купили нужное им время.

12

Вихрь

Предательство

Вторая голова гидры

— Ты не можешь так поступить, — бригадный генерал Суссабарка стоял в арке, ведущей в зал сборов. Десять солдат в красно-серых панцирях стояли рядом с ней. Корд отметил, что они не подняли своих запитанных от ранцев лазганов, но в их стойках читалась готовность к действию. Это были верные профессионалы, готовые стоять рядом со своим командиром, преграждающим путь космодесантнику. Но они были также достаточно умны, чтобы не целиться в легионера из Железных Рук.

Менотий просто смотрел на Суссабарку, не двигаясь. Спустя несколько мгновение его спокойствие, казалось бы, просочилось в окружающую атмосферу. Даже Корд ощутил в ней угрозу. Сусабарка сдвинулась, но не отступила. Лицо её было маской с застывшими глазами и челюстью. Корд почувствовал вспышку уважения в тот же момент, когда отбросил мысль о том, что её неповиновение — глупость, её точно прикончат, если она не ослабит хватку.

В конце концов, это тоже уберёт её с дороги.

— Отойди в сторону, — низким голосом, похожим на рычание медленно проворачивающегося гигантского двигателя. Корд глянул на Менотия, гул силовой брони космодесантника вызывал боль в глазах. Суссабарка уловила этот жест, покачала головой и начала отвечать:

— Я командую…

— Ты не командуешь мной, — голос Менотия был безразличным, полностью лишённым эмоций, он просто сообщал истинное положение дел. — Ты сильна. Ты лояльна и ты делаешь то, что велит тебе долг, вкладывая всю силу своего духа. Но сейчас, ты отойдёшь в сторону.

Один из солдат в серо-багровой униформе начал было поднимать оружие. Суссабарка ударила солдата по лицу рукой один раз, но сильно. Тот отшатнулся, из сломанного носа текла ярко-красная кровь. Никто больше не двинулся с места. Менотий даже не перевёл взгляда. Суссабарка кивнула и отступила с прохода.

Менотий медленно наклонил голову.

— Прими мою благодарность, — сказал он, переступая через порог и входя в хорошо освещённый гигантский зал сборов. Корд кинул взгляд на генерала. Её лицо всё ещё было застывшей маской, но он чувствовал отвращение в глубине безжалостных глаз. Он пожал плечами и последовал за Менотием.

Место сбора было даже больше своих аналогов в убежищах Сапфир-сити и Полумесяц-сити. Очертания потолка терялись в дымке, подкрашенной белым светом фонарей. Танки ковром покрывали скалобетонный пол, превращая их путь в настоящий лабиринт среди ободранного кислотой и пылью металла и промасленных гусениц. Между машинами сновали люди, он прошёл мимо танковых экипажей, их расстёгнутые костюмы химзащиты свисали на талиях, подобно слезающей коже. Трудовые бригады тащили снаряды, упаковки зарядов и толстые патронные ленты. Раздавался кашель проверочных пусков двигателей, вонь выхлопов скреблась в его глотке. Он шагал посреди общего сбора на битву.

Он посмотрел вверх и увидел двух металлических богов, смотрящих на него в ответ. Две «Гончие» присели в окружении строительных лесов, на фоне пёстрой серо-жёлтой окраски Титанов выделялись одеяния обслуживающих техножрецов. Резкие отсветы сварочных дуг и фосфорных резаков плясали на суставах божественных машин, искры дождём сыпались с их металлических голов.

Корд на секунду задержал взгляд на этой паре, затем повернулся и устремился следом за Менотием. Внезапно всё это ему не понравилось, вообще всё, оно просто не срасталось друг с другом.

— Куда мы идём? — прошипел он. — Что ты делаешь?

— Ты задаёшь эти вопросы, потому что считаешь, что они требуют разных ответов, или потому что не понимаешь, что в текущих обстоятельствах они об одном и том же? — космодесантник на ходу повернул голову, поймав краем глаза фигуру Корда. — Мои встречные вопросы риторические. Тебе не нужно отвечать, — Менотий вновь посмотрел вперёд и свернул в овраг, образованный двумя рядами осадных танков. Корд почувствовал, что начал потеть, пытаясь поддерживать темп ходьбы. Пройдя дюжину шагов Менотий продолжил. — Что касается твоих вопросов, то я наплевал на полномочия бригадного генерала, освобождая тебя, и теперь веду нас обоих курсом, который позволит окончить начатую тобой миссию.

Корд тряхнул головой.

— Есть возражения? — спросил Менотий. — Я намереваюсь закончить то, что ты начал. Можешь пойти с нами, или вернуться в камеру.

— Это не закончить. Нет способа закончить это, — ответил Корд. Тяжёлые мысли внезапно заполнили его разум. Он был свободен, но эта свобода была бессмысленной. Всё это было бессмысленно. Правильно, или неправильно, пути назад у него всё равно не было. Единственная вещь, толкавшая его вперёд, шаг за шагом, вдох за вдохом, исчезла, и неважно, что этот космодесантник, похоже, разделял его взгляды, всё было не важно.

— Ваши человеческие убеждения настолько слабы?

— Я был прав. Я и сейчас прав. Но это вовсе не значит, что мы не сдохнем там, так ничего и найдя.

— Истинно так, но только если ты не знаешь, где искать.

— Нет, это не имеет смысла. Ничто из того, что я сказал, не могло заставить тебя поверить мне. Я не рассказал достаточно для того, чтобы убедить её, и тебя я тоже не убедил.

— Ты прав. Моему сердцу было любопытно, и разум последовал за ним. Ты не убедил меня, — сказал Менотий, заворачивая за угол и останавливаясь так резко, что шедший следом Корд едва не упал, — но твои экипажи смогли сделать это.

Лица повернулись в его сторону. Некоторых он знал, Когетсу, Шорнал, Зейд и Сол кивнули и небрежно отсалютовали. В их глазах он видел осторожность, и пустоту тоже. Он задумался над тем, сколько времени они провели здесь из-за лояльности к нему, или, после всего, что было, им просто не оставалось ничего иного. Ориго, склонившийся неподалёку над картами, лежавшими на ящике с боеприпасами, повернулся и выпрямился. Лидер скаутов склонил голову и дотронулся костяшками кулака до губ — жест, которым многие уроженцы Талларна заменяли официальное приветствие. Глаза его были темны и спокойны, как и всегда.

Корд улыбнулся в ответ и огляделся, рассматривая окружавшие его лица. Менотий стоял в шаге позади него, а за ним стоял ещё один воин Железных Рук в поношенной чёрной броне, лицо было скрыто пластиной с прорезями, линии головы искажались выпуклостью с оптическими линзами над правым глазом. Оба стояли неподвижно, словно две гудящие статуи. Выдержав паузу, Менотий шагнул вперёд. Полированные пальцы его руки разжались и прикоснулись к поверхности карт.

— Мы отправимся сюда, — сказал он. Глаза Корда скользили по линиям и цветам, обозначавшим географические особенности, имевшие ныне лишь второстепенное отношение к реальной местности на поверхности Талларна. Сотни отметок были нанесены на бумагу. Частично это напоминало его собственную карту, которой он пользовался для отслеживания контактов и столкновений с отрядами противника, но та карта являлась лишь тенью, данных, покрывавших лист, лежащий перед ним. Часть, указанная Менотием, была покрыта клубком маркеров. Участок был окружён горами и пересечён руслами рек, которые сейчас либо высохли, либо превратились в каналы, заполненные грязью. Палец Менотия указывал на название местности — Хакадия.

— Как ты сделал это? — только и смог выдохнуть полковник, глазами он продолжал бродить по данным, нанесённым чернилами поверх плоских изображений гор, холмов и равнин, — Для этого нужны данные о переговорах и столкновениях от всех наших сил… Я бы никогда не смог получить доступ к этой информации.

— Но я смог и сделал, — ответил Менотий. Корд посмотрел в глаза космодесантнику, тот кивнул в ответ. — Я — носитель. А ты — глаза, через которые было дано значение.

Он вновь посмотрел на карту. Это было там, настолько ясно, что он подумал, если бы он моргнул, то карта, ящик со снарядами и пол исчезли бы, оставив лишь одну правду, открыто лежащую перед ним.

— И что ты видишь? — спросил он, не поднимая взгляда.

— Круг. Конец, — ответил Менотий. — Ты разве этого не видишь, полковник?

— Нет, — выдохнул Корд. Цветные точки и линии плавали перед его взором, данные рядом с ними, тени и плоскости рваных кривых, струившихся подобно течениям воды, ищущим сливное отверстие. Он был прав. Он всегда был прав, и теперь он видел тому подтверждение: изображение скрытой реальности, о которой он всегда знал, просто она находилась за пределами его возможностей видеть. — Нет. Я не вижу круг. Я вижу вихрь.

Кулак Хренда поднялся вверх, если бы кто-нибудь мог видеть этот отряд машин со стороны то, этот простой жест мог бы показаться им случайным, текучим, словно приветствие. Мельтаганы ожили и выстрелили, мгновенно наполнив воздух визгом и светом. Кормовая часть «Сикаранца» Альфа-легиона вспыхнула белым. Энергетическое копьё пробило себе путь сквозь броню. Башня танка повернулась, подобно голове человека, чувствующего поцелуй лезвия клинка в спину. Его боезапас детонировал, развалив корпус на две части. Хренд уже прекратил огонь, уже поворачивался, быстрый, словно атакующий тигр. Ударная волна прокатилась по нему, жар впитался в него. Его железная оболочка была его телом. Не было никакого провала, никакой разницы между ним и ревущим голодом орудий в его плоти.

Другой танк Альфа-легиона начал уходить в занос, прицеливаясь. Снаряд вылетел из дула его главного орудия. Хренд видел его, видел, как снаряд прорубает воздух, словно реальность стала вдруг заторможенным воспроизведением с покадровой развёрткой: красно-белый цветок смерти «Сикаранца», останавливающийся «Лендрейдер» Альфа-легиона, два «Венатора», отходящие в тыл, перекрутившийся в талии Орун, наводящий свои орудия на уцелевшего «Сикаранца». Всего секунду назад всё было спокойно, предсказуемо, голубые корпусы машин Альфа-легиона шли рядом с серыми глыбами боевой группы «Киллар».

«Лендрейдер» резко отвернул, остановился и развернулся, его штурмовая рампа откинулась ещё до полной остановки машины. Фигуры в броне высыпали из танка, они стреляли на бегу из плазменного и мельта оружия.

«Лендрейдер» начал сдавать назад. Пурпурный луч света выжег землю в том месте, где только что находился танк. Пылевой ветер превратился в вихрь, наполненный стробоскопическим светом. Альфа-легионеры бежали вперёд, ветер обдирал лак с их брони. Долго они не протянут, ветер пробьёт себе путь внутрь их доспехов, и отравленный воздух Талларна заберёт их жизни. Но пока этого не случилось, они были смертельно опасны.

Хренд повернулся, поднимая руки, чтобы выстрелить. Луч света ударил в него, и он пошатнулся. Вспышка обжигающе белой боли поглотила его. Она была реальна, шокирующе, чрезвычайно реальна. Визг статики затмил голоса его братьев, словно штормовой ветер просочился в вокс-сеть.

А ещё там было чёрное солнце, словно дыра, прорезанная в шторме.

«Живи, — прошептало оно, голос нежных обещаний, сломанных костей, ветра, гуляющего по выбеленным черепам и зова мертвечины. — Твоя тень ждёт».

«Нет, — хотел ответить он, — нет…». Но воспоминания о крови наполнило рот привкусом железа. Глаза апотекария смотрели на него сверху вниз. Они были пусты, просто два тёмных провала в сиянии.

«Что ты такое?»

«Я… — Железо…»

«Тогда живи!»

Он шагнул вперёд, пелена перед взором прояснялась. Он выстрелил, и ещё раз, ракеты сорвались с его спины, болтер ревел в руках, и был свет, яркие цвета плавящихся обломков, скрежет раздираемой брони, он пинком отправил кого-то в полёт, словно низверженного идола, его кулак бил, и песок, небеса, далёкие звёзды кричали ему в ответ.

Он остановился, поле битвы перед ним стало тихими руинами. Вокруг него заплеталась песнь железа, пульсируя в такт вдохам, которые он больше не мог делать.

«Ты — железо, дитя», — сказала песня. Солдаты и машины Альфа-легиона исчезли. Огонь и обломки указывали на места их гибели. Были и другие искорёженные догорающие кучи металла, но Хренд не думал о них. Факт их присутствия значения не имел. Какая ещё у них была цель, кроме как уничтожать и быть уничтоженными?

Что-то двигалось на земле. Он сфокусировался, глаза блуждали в поисках маркеров целей. По земле в сторону одной из куч обломков ползла фигура. Воин горел, языки пламени и жидкость струились по исцарапанным песком голубым доспехам. Хренд подошёл к нему, посмотрел вниз, почувствовал, как умоляющая дать ей выход сила наливает его руки теплом.

Он перевернул пинком ползущую фигуру. Зелёные линзы смотрели на него снизу вверх, руки потянулись за оружием, которого больше не было на месте. Хренд поставил свою ногу на грудь воина.

— Для тебя всё закончится здесь, — сказал он по воксу.

— Предательство… — голос говорившего сопровождали влажные хрипы. Голос свидетельствовал о наличии внутренних переломов и кровотечений.

— Ты не единственный, кто знает ему цену, сын Альфария.

— Вы умрёте здесь…

Хренд поднял свой взгляд вверх. Факты, касающиеся текущей обстановки, медленно просачивались в его сознание. Орун был рядом, всё ещё живой, так же, как и Джарвак со своей машиной. Самое важное — бурильная установка тоже превозмогла, рядом с ней находились эскортирующие «Венаторы». Огонь, плясавший на обломках машин, вихрился от штормового ветра. Сгущалась тьма, пыль и сумерки скрывали всё, кроме отсветов пламени.

Его взгляд вернулся к воину Альфа-легиона. Он задумался, был ли он тем, кто назвался Тетакроном, по голосу это невозможно было установить. Он приложил немного усилий к ноге, стоящей на груди легионера. Керамит треснул от давления.

— Никто не знает, что вы здесь. Пылевой шторм поглощал ваши сигналы также хорошо, как наши. Ни одно предупреждение не доберётся до твоих повелителей.

Он умолк, и внутри своей холодной сущности ощутил возникший из небытия вопрос.

— Скольких моих братьев вы убили здесь?

— Больше… — воин запнулся, закашлявшись, — больше, чем ты когда-либо узнаешь.

— Откуда вы узнали, зачем мы пришли? Откуда вы узнали, что мы будем искать это?

Поначалу он подумал, что в ответ услышал захлёбывающийся кровью кашель. Затем он понял, что это был смех.

— Мы уже знали, что оно здесь, Железный Воин.

Хренд слышал слова и молчание, повисшее после них. Было ощущение лжи. Ощущение отчаянного акта злобы, как последний удар воина из рода тех, кто не согласен с утратой контроля, из тех, кто не мог допустить, что не является центром всего. Было ощущение, что, возможно, это была правда. Он почувствовал, как пальцы его разжались и вновь сжались в кулак.

Хренд убрал свою ногу с груди воина.

— И теперь, когда ты не преуспел, кто ещё попытается нас остановить?

— Мы — множество…

— А мы… — рыкнул Хренд, — мы — железо.

Он опустил ногу вниз. Голова воина превратилась в мешанину из железа и мозгов. Хренд посмотрел, как тело один раз дёрнулось, и открыл другой вокс-канал.

— Навигатор, — прорычал он, запыхавшееся дыхание Хес-Тала было ему ответом, — это здесь, ты уверен?

Хренд продолжал разглядывать вытекающую из обезглавленного тела в пыль кровь. Вирусные агенты, витавшие в воздухе, уже начали перерабатывать кровь и плоть в чёрный шлак.

— Ты видишь его, «Броненосец», — прошипел Хес-Тал, — и оно смотрит в ответ.

Хренд инстинктивно захотел кивнуть, его железное тело содрогнулось в ответ. Он переключился на канал связи с экипажем «Спартанца», перевозившего навигатора.

— Казнить навигатора, — сказал он. Он не стал дожидаться подтверждения. Секунду спустя, он почувствовал, как что-то скрёбшееся внутри его черепа, исчезло.

— Начинайте здесь, на этой земле.

Экскаватор выполз вперёд и начал раскладываться. Опоры врезались в землю. Спина машины раскрылась вверх, бронеплиты отползли назад, похожие на изъеденные коррозией крылья насекомого. Буровая головка выскользнула вперёд и коснулась сухой почвы, зубья уже вращались, земляные отвалы покрывали всю длину бура. Хренд отступил на шаг. Сканирующие лучи коснулись сухой земли, мигнули, метнулись из стороны в сторону и исчезли. Танки группы маневрировали вокруг громадной машины, выстраиваясь в круг. Зубья ускорялись, превращаясь в сплошное размытое пятно. Хренд наблюдал за напряжением в поршнях приводов, буровая головка обрушилась на землю. Земля взметнулась фонтаном, ветер подхватил её и превратил в колышущееся облако. Земля начала содрогаться. Вокруг него продолжали гореть костры битвы.

Он посмотрел вниз. Чёрное солнце было там, на краю его взора, холодное присутствие на его плече. Буровая установка скрежетала, вгрызаясь в шкуру Талларна. Он вспомнил разговор с Пертурабо в самом начале его задания.

На этом мире есть оружие, спрятанное в его сердце или зарытое под его шкурой, — сказал Пертурабо. — Эльдары называли его Курсус Альганара. Это древняя вещь, появившаяся задолго до того, как Терра дала жизнь человечеству. Вот зачем мы пришли сюда. Вот почему мы до сих пор здесь — оружие способное повергать ангелов. Металлический блеск кожи примарха, казалось бы, потускнел, отчего его лицо будто покрылось пеплом. — Я хочу, чтобы ты отправился на поверхность Талларна, я хочу, чтобы ты отыскал его для меня.

Хренд почувствовал повисшую паузу после этих слов, затем дал единственный возможный ответ:

— Я исполню это.

Пертурабо пошёл прочь, не ответив. Он уже почти достиг края пещеры, когда Хренд задал вопрос, стучавший в его голове.

— Повелитель! — Перутрабо наполовину обернулся, его автоматоны телохранители остановились, по переналожившимся щитам пошла рябь. — Когда заполучим его, что мы будем делать?

Примарх смотрел какое-то время на Хренда, хотя последний и не мог сказать — оценивая или обдумывая.

— Когда мы заполучим его, то будет то, что требует от нас вселенная, и мы будем делать то, что должны! — он уронил голову, и свет покинул черты его лица, оставив теневые выемки. — Мы уничтожим всех, кто стоит на нашем пути!

Воспоминания текли на краю сознания Хренда, наблюдавшего за улетавшей в отсветах огня пылью. Резаки из сплава на буровой головке раскалились. Показались дым и пар, смешивавшиеся с пылью. Сверло вгрызалось глубже, и Хренд чувствовал, как Талларн дрожит.

Железный Воин стоял прямо перед Аргонисом. Смотровая щель шлема, подкрашенная красным светом, была так близко, что он мог разглядеть тактические данные, проецируемые на внутреннюю сторону кристалла. Он среагировал незамедлительно. Одним плавным движением Аргонис сделал выпад гладием, силовое поле которого активировалось за мгновение до того, как наконечник пронзил линзу шлема. Вспышка молнии разорвала голову Железного Воина на части. Аргонис ухватил мёртвого воина второй рукой за плечо, рывком закинул тело за дверь ещё до того, как оно упало на пол, и побежал дальше.

Следующая дверь быстро приближалась. Сота-Нул шипела за его спиной так, что мурашки бегали по спине. Весь их расчёт теперь строился на скорости, только скорости и агрессии. Старый способ, хтонийский способ. Дверь резко распахнулась перед ним, открывшееся взору пространство расходилось во все стороны. Вокруг звучали сигналы тревоги, он слышал завывания двигателей кораблей. Потолок над ним отползал в сторону, открывая вид на звёзды, подёрнутые пылевой завесой. Маслянистая плёнка защитного поля, мерцавшая во тьме, сдерживала отравленную атмосферу Талларна.

Он продолжил движение, перейдя с бега на размашистый шаг и пристегнув оружие к броне. Он уже проходил этот путь, когда прибыл. И тогда-то тут была суета, но она не шла ни в какое сравнение с тем, что творилось сейчас. Дюжины летающих машин цвета металла с жёлто-чёрными полосами поднимались ввысь в поджидающую тьму. Шум напоминал дыхание железных богов. Штурмовики, ударные истребители, бомбардировщики и спускаемые аппараты поднимались с платформ на мерцающих колоннах антигравов и реактивных струях. Они парили слоями, ожидая, пока стартовавшие перед ними товарищи унесутся в ночное небо. Он понимал значение того, что видел — это было приготовление к битве.

Он увидел «Лезвие серпа». Зелёно-черный фюзеляж был белой вороной среди окружавших его корабль самолётов цвета полированного металла. На кончиках крыльев помигивали огоньки. Управляемый сервитор отцеплял от её брюха топливные шланги. Какая-то часть Аргониса поблагодарила ныне покойного Джалена за проведённые приготовления.

Он ускорил шаг, чувствуя, как в его сторону поворачиваются глаза и пучки сенсоров. Свечение реактивных двигателей выхватило из мрака его броню цвета морской волны с чёрной отделкой. Высоко наверху звено «Молниевых ворон» прошло сквозь поле и с рёвом устремилось во тьму. Он нырнул под крыло.

Неподалёку Железный Воин в паукообразном серво-снаряжении замер и посмотрел в их строну. Сервитор пятился, его стальные конечности захлопывали инспекционные люки, вытаскивая штыри из системы управления оружием. Сота-Нул и Професиус карабкались по задней рампе.

Он ухватился за свисавшую под кокпитом лестницу и в мгновенье ока взлетел наверх. Магнитные зажимы зафиксировались на его ранце и затащили его в кокпит. Нейронные подключения с шипением пробудились к жизни, он ощутил покалывание статики. По экрану внутри кокпита побежали данные. Двигатели проснулись, мощное содрогание пробежало по корпусу. Руки двигались автоматически. Кокпит захлопнулся над ним, он видел данные, передаваемые центром контроля запусков ангара. По ту сторону бронированного стекла кокпита Железный Воин в серво-снаряжении приближался, набирая скорость. Какая бы удача или план ни довели их до этой точки, и то и другое, похоже, заканчивалось.

Перед ним замигали красные предупреждающие руны. Пространство над кокпитом было забито взлетающими машинами. По полу пещеры двигались вооружённые фигуры — тяжёлые болтеры, каливры, ракетные установки. Он сморгнул маркеры контрольной системы, не обращая внимания на предохранители, мигнувшие предупредительными огоньками. Система вооружений «Лезвия серпа» пробудилась. Его тело вибрировало от нараставшей в двигателях мощи. Машинные голоса завопили у него в ушах, призывая заглушить двигатель, поскольку он не получал разрешения на взлёт. Железные Воины занимали позиции в укрытиях вокруг взлётно-посадочной платформы. Через нейронные связи он чувствовал, как по корпусу «Лезвия серпа» заскользили их целеискатели. Ощущения были похожи на уколы холодных иголок.

Он посмотрел вверх, рой машин всё разрастался. Он вновь посмотрел вниз, в шлеме звучал голос, призывавший его заглушить двигатель.

— Мы готовы, — раздался в его ушах голос Сота-Нул. Он кивнул, включил управление и взялся за контроллер систем ведения огня.

«Лезвие серпа» принадлежала к классу «Грозовых орлов». Десятки тысяч однотипных с ней кораблей служили верой и правдой во времена Великого крестового похода, и сейчас во время гражданской войны его заменившей. Но «Лезвие серпа» была не просто боевой машиной. Она, как и десять её сестёр, были рождены в кузницах Марса и переданы Сынам Гора в качестве почётного дара. Каждая её часть была изготовлена мастером своего дела, золотые перья на её спине и крыльях были нанесены рукой одного из самых одарённых ремесленников, генерал-фабрикатор лично пробудил её дух машины. Она была королевой своего вида, королевой, созданной для полётов сквозь ветры огня и разрушений.

Сдвоенные тяжёлые болтеры, свисавшие под кабиной ожили. Взрывы поглотили Железных Воинов, когда Аргонис высвободил двигатели «Лезвия серпа». Она поднялась с платформы, продолжая дышать огнём. Луч света пронёсся над площадкой, ударив вскользь её левое крыло. Аргонис развернул висящий в воздухе корабль. Очередь снарядов пробежала по платформе до самого края и распилила стрелка надвое. Из-под кабины лился водопад стрелянных гильз.

Чувства Аргониса были заполнены рунами целей. На полу пещеры воцарилась сумасшедшая деятельность: ещё больше войск, больше орудий, всё меньше и меньше шансов на выживание. Как только он увидел, что Железные Воины намереваются остановить его, то осознал, что единственный шанс выбраться — устроить полное опустошение.

Он перевёл взгляд на гружёный топливозаправщик и моргнул, вызывая целевую отметку. Очередь снарядов поразила топливную цистерну. Стена ослепительного ярко красного огня ринулась во все стороны одновременно. Его взгляд заскакал по полу пещеры, отыскивая не взлетевшие корабли, штабели боеприпасов и топливные ячейки. Со спины «Лезвия серпа» сорвались ракеты. Огненные облака взметнулись ввысь, подкрашивая висящие наверху самолёты. Один из огненных столбов обрушился на брюхо ударного истребителя. Машину подбросило, перевернуло и отшвырнуло в стену пещеры.

Аргонис увеличил тягу двигателей, и «Лезвие серпа» ринулась вверх сквозь инферно. Лучи лазеров и очереди снарядов терзали воздух под ней. Он замер на секунду, задержав дыхание, когда мощь двигателей приблизилась к уровню скованного вопля. «Лезвие серпа» подняла нос вверх, всё ещё паря над морем из огня и дыма. Аргонис увидел скученные корабли наверху, некоторые остановились, другие продолжали подниматься дальше во тьму. Он дал волю сдерживаемой мощи двигателей, и они ринулись вверх. Перегрузки ударили по кишкам, он улыбался внутри шлема. Машины Железных Воинов стремительно проносились мимо, он был стрелой, летящей сквозь них, уходя по спирали всё выше и выше. Атмосферный щит возник вокруг них, затем остался позади, и вот они уже мчатся навстречу Талларнской ночи.

«Клоны», — подумала Иаео, глядя на Джалена.

— Возможно, — сказал он, — у гидры много голов.

Она моргнула, и факты сложились в её пронизанном болью разуме.

— Да, — сказал он так, словно отвечая, — я в твоих мыслях.

— Одной… — она старалась выговорить слово, — одной… головой… теперь меньше.

Взгляд Джалена посуровел, кожу покрыли татуировки.

— Я думал, что тебе подобных мастерят так, чтобы вы испытывали удовольствие только от выполненного до конца убийства.

— Ты понятия не имеешь, что я такое.

— Ты — ассасин храма Ванус, инфоцит, действующий в статусе Вольного, — он улыбнулся, довольной и жестокой улыбкой. — Ты же не думала, что Двадцатый не знает о храмах, так ведь? Мы — Альфа. Мы уже были там, когда твои хозяева всё ещё убивали за монетку.

Данные: Гордыня, необходимость продемонстрировать побеждённому своё превосходство, непреодолимая потребность в запутанности и показухе, качества из психологического шаблона Альфа-легиона.

— Но ты была здесь и какое-то время — активна, не так ли? — спросил он. — Но тебя же на для это создавали, да? Выглядишь довольно потрёпанной. Возможно, ты начала делать ошибки.

«Ты совершила ошибку, Иаео»

— Конечно, ты совершила ошибку, — глаза Джалена сузились, — Иаео, и текущая ситуация эту ошибку демонстрирует.

Она закрыла глаза и попробовала приказать своим конечностям подвигаться. Единственным ответом был новый всплеск боли. Ей удалось перекатиться на бок. Кровь закапала с правой стороны её рта. На расстоянии вытянутой руки она видела свой визор, лежащий на металлической решётке. Она также увидела двух других человек, которых раньше только слышала. Это были Альфа-легионеры, облачённые в компактную броню разведывательных отрядов. У одного в руках было ружьё-игольник с толстым дулом, у второго — угловатый штурмовой дробовик. Лица этих двоих были практически идентичны друг другу. Они не смотрели на неё, но следили за обстановкой с расслабленной небрежностью готовых к действию хищников.

Она попыталась дотянуться рукой до визора. Рука сдвинулась на несколько сантиметров, но потом в её нервы вновь впились ледяные иглы, и конечность замерла.

— Ну, хватит уже, — сказал Джален.

«Как я могла позволить этому произойти», — подумала Иаео.

— Это произошло потому, что людям свойственно ошибаться, — сказал Джален. — И не важно, чем наделила тебя твоя клада, ты всё ещё — человек.

«Нет, — подумала она, — это неправильно».

Проекции разворачивались в её разуме, мощным взрывом вырвавшись из потаённых мест её памяти. Это были огромные, прекрасные цепочки возможностей и вероятностей, полученных данных, данных изменённых и отправленных обратно в мир для выполнения своих задач.

Джален хмурился, татуировки извивались и мерцали. Она чувствовала пальцы его разума в своих мыслях, холодные пальцы, пробирающиеся по разбивающейся сети проекции полного уничтожения, созданной Иаео.

Она позволила себе улыбнуться. Это было не натурально, ей пришлось имитировать по памяти, но всё равно это было уместно сейчас.

«Спасибо тебе, — подумала она, и по глазам увидела, что Джален её услышал. — Спасибо, что ты такой предсказуемый».

И она показала ему своё творение, спрятанные от его взора манипуляции. Времени как раз хватило на то, чтобы его зрачки расширились от этих данных, когда команда обеспечения безопасности Железных Воинов ворвалась на портальные конструкции, воздух прорезали первые выстрелы.

Предисловие тринадцатой главы

В северные области Талларна со всех сторон устремились боевые машины. Поначалу — сотни, затем — тысячи, потом больше, чем разум смертного мог бы сосчитать. Танки настоящими реками изливались из подземных убежищ, они текли вдоль разбитых дорог, через холмы и равнины. Вместе с ними шли рыцари, дредноуты и Титаны, шагая среди текущей брони, подобно человеку, переходящему вброд реку. Все эти потоки сходились на плато в центре северного континента Талларна. Это было огромное плато, окружённое горами, оно выпило немало крови с начала Битвы за Талларн, и теперь вся мощь лоялистов стекалась сюда безостановочно.

Из убежища Полумесяц на равнины вышли все способные двигаться машины, чтобы встретиться с подкреплениями, высаживавшимся с транспортников на затянутую пылью и туманом землю. Всё новые и новые силы продолжали прибывать, в то время как авангарды, отправившиеся в дорогу несколько дней назад, начали объединяться в точке сбора. Войска растянулись на сотни километров через весь континент. На равнине Хедив войска строились по своему собственному усмотрению, по мере прибытия новых отрядов нарастала толчея. Авангардные силы на скиммерах беспрепятственно захватили горные перевалы над плато, а спустя час там уже передвигались первые отряды более тяжёлых машин.

Но поднимающееся железное море всё же встречало сопротивление.

Неподалёку от северного полюса, колонна бронетехники, вышедшая из убежища Кобалак, подверглась атаке со стороны трёх ударных звеньев самолётов Железных Воинов. Пятикилометровый фронт конвоя превратился в пылающее кладбище танков. Пару минут спустя три боевые группы Железных Воинов атаковали парализованную колонну с флангов, полностью её уничтожив, оранжевый занавес, повисший в небе, олицетворял собой злую судьбу, постигшую лоялистов в этом бою.

На юге, сборный отряд из Железных Воинов, Кассиднальской бронетанковой и манипул Кибернетики повстречался с колонной, вышедшей из убежища Эссина и наступавшей вдоль Северной главной магистрали. Две силы столкнулись лоб в лоб. Длинные змеи из машин распались на части, маневрируя на территории, прилегавшей к шоссе, пытаясь окружить друг друга.

Через час после того, как авангарды лоялистов заняли перевалы над Хедивом, Железные Воины нанесли ответный удар. Бомбардировщики и штурмовики обрушили град снарядов на вершины гор. От целых серий взрывов и прокатившихся огненных бурь скалы растрескались. Вниз по склонам устремились лавины остывающих каменных глыб. «Громовые ястребы» и «Грозовые птицы», оседлав ударные волны, ринулись к перевалам, высаживая бронетехнику. Уцелевшие авангарды лоялистов сопротивлялись, но силы были не равны. Железные Воины удерживали проходы между вздымающимся морем войск лоялистов и «Незримым лабиринтом».

В стретегиумах «Незримого лабиринта» Железные Воины следили за разворачивающимися перед ними возможностями волной победы или тотального поражения. Если они и считали одно из этих событий наиболее вероятным, то помалкивали. Они ждали слова Пертурабо, который находился на борту бороздящей пустоту «Железной крови». Когда это слово пришло, то оно было настолько же прямолинейным, насколько и жестоким в своей простоте.

— Ударьте прямо сейчас всеми силами. Задержите их на равнинах. Задушите их в мёртвом железе.

Сыновья услышали своего примарха и подчинились.

13

Центр бури

Курсус

«Лезвие серпа»

Корд вперил взгляд в прицел. Угольно-чёрный силуэт «Хищника» Железных Рук находился слева от него. Обе машины остановились, перевалив через последнюю цепочку холмов, после чего им открылось то, что ожидало их на равнинах Хедив.

Шторм висел бледной полосой над умирающей землёй. Тёмные пятна дыма мелькали внутри него, словно синяки, появляющиеся и пропадающие через несколько минут. По всей высоте пылевой завесы мелькали молнии. Он видел порывы ветра, смазывавшие видимые края бури. Это было гигантское чудовище. Он чувствовал, как дыбятся волосы на шее и руках. Искры статики ползали по корпусу. И было что-то ещё, что-то цеплявшееся к цветам и даже затхлому привкусу воздуха в его маске.

Он никогда не верил в богов или сверхъестественные силы. Он видел псайкеров, и то, как те делали невозможные вещи возможными, но это было не более чем что-то, чего он просто не понимал, подмножество многих вещей, из-за которых горели звёзды, и шло время. Вселенная была холодной и безразличной машиной, и человечеству в ней отводилось лишь то место, которое оно могло для себя отвоевать. Добро, зло, милосердие и жестокость, были лишь вопросом выбора веры. Вот так. И ничего более.

Но разглядывая сейчас шторм, он чувствовал, что может описать увиденное лишь словами из мифологии.

Было ощущение, что он смотрел в лицо бога.

— Вихрь, кажется, ты говорил, — произнёс Менотий, голос его как будто гармонировал со статикой в воксе. — Я думал, что ты выражался метафорически.

— Шторм разрастается и набирает силу, — ответил Корд. — Это «пожиратель», и он больше всего, о чём я когда-либо слышал. Всё, что попадёт внутрь обратно, скорее всего, не выйдет.

— Ты загубил жизни почти всех, кем командовал, чтобы забраться так далеко, — сказал Менотий. — Тебе хватило решимости отдать их жизни, а свою собственную нет?

Корд не сводил взгляд с клубящейся стены пыли, пот заливал ему глаза.

— Полковник, я что-то видел, — это был Ориго, сидевший прямо перед Кордом, его голос прервал размышления командира. Корд почувствовал, что страх отступает, превращаясь в зуд где-то на краю сознания. Стрелок оглянулся на него, за линзами костюма виднелись широкие и чистые глаза, — Она мелькнула на тепловизоре, но я видел её. Машина.

— Точно? — спросил Корд.

— Точно.

— Мы идём внутрь, — ответил он по воксу и переключился на канал связи с остальным экипажем «Наковальни войны». — Всем постам приготовиться к выдвижению. Зарядить орудия.

— Полковник, шторм… — отозвался кто-то из экипажа, но он не прислушивался достаточно хорошо, чтобы разобрать кто это.

— Выдвигаемся, — сказал он, и спустя секунду «Наковальня войны» подчинилась его воле.

Ветер обрушился на них подобно смыкающимся пальцам из воздуха, ударившим по корпусу и заскрежетавшими песком по люкам. Примерно минуту они не видели ничего, кроме кружащейся вокруг пыли цвета кровоподтека. Картинки на ауспике скакали и исчезали. Тепловизоры не показывали ничего. Каждые несколько секунд вспышка молнии подсвечивала месиво, наблюдаемое в прицелах. «Наковальня войны», покачиваясь, ползла вперёд. Корд медленно дышал, слушая стук собственного сердца, ожидая, когда на границах видимости что-нибудь появится.

Сверло затихло. Хренд почувствовал, что поверхность под его ногами перестала дрожать. Он повернулся, внезапно осознав, что отвлёкся на какое-то время. Какое-то время прошло с тех пор, как шторм затянул их. Они были в его центре, Хренд был в этом уверен, но даже здесь чувствовалось прикосновение бури. Силуэты других машин были неподвижны, вздымающаяся пыль то полностью скрывала их, то вновь выставляла напоказ. Их тепловые сигнатуры были едва заметными пятнами света на его тепловизоре. Дыхание воздуха было приглушённым, убаюканным, ждущим.

Хренд повернулся к экскаватору, огромная машина работала, двигатели всё ещё вращались. Кабели, соединявшие её с буровой коронкой, исчезали в широком проходе, под углом, уходившим в землю. Они выглядели вялыми, словно оборвавшиеся при натяжении.

— Каков статус бура? — спросил Хренд.

— Он больше не функционирует, — монотонно ответил сервитор, — по неизвестной причине.

Хренд подошёл к дыре в земле. Бур проделал наклонный проход, уходивший в холодную тьму. Стены туннеля состояли из грубого стекла, в которое запёкся грунт под воздействием горелок. Прожекторы на плечах Хренда зажглись по мысленному приказу. Резкий, белый свет заполнил собой сверкающую шахту. Далеко внизу что-то блеснуло, резкий край чего-то способного отражать свет. Силовые кабели и шланги, питающие буровую колонку, двумя линиями змеились по полу, уходя вниз и маня за собой.

Хренд уже собирался отвернуться, когда что-то вдруг услышал. Он замер и повернулся обратно к дыре. Чёрный диск туннеля заполнил собой его поле зрения, края шахты боролись со светом его прожекторов. Он вновь услышал звук — отдалённый, но отчётливый — шёпот голоса, голоса, которого здесь не должно было быть. Он почувствовал, как остатки его тела задрожали внутри металлического гроба. Вокруг бушевал ветер, пыль скрежетала по корпусу дредноута. Пустой диск перед ним, казалось бы, проглатывал и отталкивал свет. Он больше не выглядел, как уходящий во тьму туннель. Он выглядел как чёрное солнце.

Хренд сделал шаг внутрь шахты. Стекло захрустело под его ногой. Он чувствовал спокойствие, даже холод. Ветер принёс в проём пылевую дымку. Он сделал ещё шаг.

Ноги дредноута соскользнули, и, внезапно, он упал, стекло заскрипело, соприкасаясь с металлом его тела. Он попытался повернуться, но обзор был полностью закрыт предупредительными рунами.

Он остановился, врезавшись во что-то. Видоискатель заискрил, но потом стабилизировался.

Хренд поднялся, свет его прожекторов коснулся переливавшихся радугами блестящих стен. Он посмотрел обратно, в сторону входа в шахту, и увидел лишь далёкий круглый кусочек неба, после повернулся к предмету, остановившему его падение.

Буровая головка, или то, что от неё осталось, лежала поперёк шахты. Аккуратный срез в метре от него заканчивал грубый механизм, будто какая-то неведомая сила просто испарила переднюю часть бура. Хренд сместился и рассмотрел в свете прожекторов края среза. Затем Хренд посмотрел на то, что находился сразу за обрезанным буром.

Свет прожекторов упёрся в стену из чёрного камня. Эта была только часть чего-то большего, Хренд определил это с первого взгляда. Лёгкий изгиб камня, подсказал ему, что он смотрит на маленький кусочек огромной изогнутой стены, возможно, даже кольца, спрятанного под землёй подобно погребённой короне. Материал был не похож ни на один из видов камня или кристалла, знакомых Хренду. Поначалу он выглядел непрозрачным, но пока Хренд рассматривал его, свет проник внутрь и высветил отражения в глубинах стены.

И тогда он увидел резьбу на поверхности. На него смотрело лицо. Это был не человек. Широкие глаза взирали с худощавого лица, под ними был рот с зубами похожими на иглы. Возможно, оно рычало. Возможно, ухмылялось. А возможно, оно кричало.

Он услышал что-то у себя за спиной, низкий звук, что-то среднее между шипением и смехом. Он обернулся, но свет прожекторов выхватил лишь стеклянные стены туннеля. Хренд повернулся обратно к стене из чёрного камня и оцепенел, внутри его капсулы с амниотической жидкостью остатки тела воина бесконтрольно задрожали.

Вырезанное лицо сдвинулось. Губы спрятали оскал, а сама голова повернулась, будто фокусируя взгляд на точке как раз…

— Железо, — раздался голос за его спиной. Он крутнулся вокруг оси, поднимая оружие.

Из тьмы выступила фигура. Казалось, что ей мало места внутри той машины, в которой она была заключена.

Чёрные провалы глаз смотрели на застывшего Хренда.

— Ты всё ещё желаешь быть железом? — спросило лицо Пертурабо.

Свет плясал в небесах Талларна. Становилось всё больше вспышек входящих в атмосферу кораблей, сначала сотни, потом тысячи. Взрывы на низких орбитах заслонили собой свет звёзд. Железо изливалось с неба, десантные корабли, десантные капсулы, штурмовики и истребители устремились к поверхности. А под ними бурлила взрывами ночная сторона Талларна, мерцая во тьме, будто по ней рассыпали жидкое золото.

Аргонис продолжал взлёт, держа двигатели на пределе нагрузок, в ушах постоянно звенели сигналы тревог, но он не слушал их. Он по спирали вёл «Лезвие серпа» к точке света, которая была «Железной кровью».

Разреженная атмосфера проносилась мимо «Лезвия серпа». Язычки пламени затанцевали на кромках крыльев. Космос предстал перед Аргонисом, рёв проносящегося мимо воздуха исчез.

Тревожные сирены завизжали внутри шлема. Предупреждения об угрозах вспыхнули на края зрения. Он швырнул «Лезвие серпа» в сторону, когда пустоту под ним прошили выстрелы лазпушки.

— Брат, — прогудел голос Волка по воксу, — глуши двигатели.

Аргонис глянул на ауспик. К нему быстро приближались три отметки. Сигналы системы предупреждения о взятии на прицеливание завывали в ушах. Прямо по курсу распухал маркер «Железной крови», вползавший в зону обзора. Завесы из кораблей и целые тучи истребителей заполняли космос вокруг неё.

— Стреляя в меня, вы стреляете в магистра войны, — сказал Аргонис.

— Ты пролил нашу кровь, обманул наше доверие.

— В этой войне не осталось место доверию, брат.

— Ты не сможешь сбежать.

— Я не собираюсь бежать.

— Каковы бы ни были твои намерения, ты умрёшь здесь.

— Тебе известны твои границы, брат, — сказал Аргонис и прервал связь. Система предупреждения о взятии на прицеливание неприятельскими орудиями вопила ему в уши. Он крутнул «Лезвие серпа» в сторону, выбрасывая облако отвлекающих ловушек. Очереди лазерных выстрелов лизнули пустоту за бортом. Он тяжело дышал, гравитация молотом била по его телу. Он увеличил тягу двигателей и «Лезвие серпа» вильнула.

— Зафиксирован пуск ракет, цель — мы, — раздался голос Сота-Нул.

— Я в курсе, — ответил он. Взрыв расцвел в мельтешащей ночи, когда ракета поразила приманку. Он ждал, чувствуя, как перегрузка размазывает его плоть по внутренним стенкам брони. «Железная кровь» и её эскорты быстро приближались. В околоталларнском пространстве было полным-полно кораблей, война в космосе была зеркалом разрастающегося на поверхности противостояния.

— Артиллерийский обстрел, — доложила Сота-Нул, и внезапно мимо них пронеслись торпеды, размером с дом. Он закружился от выбросов их двигателей. Железные Воины были уже близко, и, не останавливаясь, поливали пустоту огнём лазеров. Становилось всё теснее. Полёт сквозь бушующее сражение не был идеальным решением, но давал Аргонису определённые преимущества. Ракеты перехватчики подбили одну из боеголовок. Торпеда, конечно, свалилась в штопор и врезалась в свою соседку, и пустота засияла бурлящим светом.

«Лезвие серпа» неслась, впереди ударной волны взрыва. Впереди замаячили боевые корабли. На их бортах плясали вспышки артиллерийских залпов. Вызовы и предупреждения гремели в ушах Аргониса.

Троица ударных истребителей вырвалась из инферно позади него, таща за собой огненные шлейфы газа.

— Те корабли нас заметили.

Аргонис проигнорировал техноведьму и переключил вокс на широкополосное вещание, увеличив мощность передачи до максимума.

— «Железная кровь» и корабли эскорта, говорит Аргонис, эмиссар магистра войны Гора и представитель его воли. Приготовьтесь принять нас на борт.

Ком горящих обломков вынырнул из ниоткуда прямо перед «Лезвием серпа», Аргонис поднырнул под него. Преследовавшие его три истребителя подобрались ближе. Выстрелы лазеров проносились мимо.

— Глуши двигатели, немедленно, — раздался по воксу голос Волка.

Аргонис резко развернул «Лезвие серпа» через верх, дождался пока позеленеет прицельная руна, зафиксированная на одном из ударных истребителей, и нажал спусковой крючок. Ближайший преследователь превратился в бело-голубую вспышку. «Лезвие серпа» развернулась на прежний курс тем же маневром и устремилась прочь с места убийства.

— Отвали, Волк, — сказал Аргонис, — ты никогда не был настолько хорош, чтобы сбить меня, а понятие «милосердный» мало мне подходит.

В ответ прилетела россыпь лазвыстрелов.

Аргонис вновь обратился к передатчику.

— «Железная кровь», говорит эмиссар магистра войны. Я требую немедленной аудиенции у вашего примарха.

Идентификационные шифры улетели вместе с его словами. Ответа не последовало. Два уцелевших истребителя приближались, стреляя. «Железная кровь» была похожа на растущий осколок света на фоне звёзд, щиты её гудели, пока она пропахивала себе путь сквозь обломки.

— Именем Гора, вы подчинитесь.

Он видел огромные жерла орудий флагмана и эскортных кораблей, стволы размером со здание навелись на него, гарантируя полное уничтожение.

«Так далеко забраться», — подумал он, и пляска света и взрывов словно бы отошла на второй план. Так далеко от туннелей Хтонии. Так далеко от голодной молодости с лезвием ножа и фальшивой улыбкой. Он не был уверен, что выбрал бы десятилетия жизни, которые ему пришлось прожить. Но с другой стороны, казалось, что в этой жизни было мало места для выбора, первый урок, выученный им в войнах банд, заключался в том, что мы рождаемся в одиночку, и если живём одиночками, то в конце подыхаем в одиночку, и это утверждение до сих пор себя оправдывало.

Его руки успокоились на контроллерах, танец «Лезвия серпа» прекратился, превратившись в простую прямую линию, устремлённую в будущее.

Огонь и тьма скользили мимо него. Он слышал голоса, но не слушал их. Он никогда этого не хотел, ничего из этого, но альтернативы никогда не было, кроме мягкого бесконечного падения в забвение. Он думал о тех, с кем вырос, воины банд, истёкшие кровью во тьме. Он думал о братьях, отправившихся на Исстван III, не понимая, что это будет их последнее деяние. Он думал о Горе, короле-воине, который был его повелителем, его примархом, но не был его отцом. И он ждал огня, и тишины, которая за ним последует.

— Эмиссар, — голос заполнил собой его голову и заскрежетал вниз по позвоночнику. Выстрелы лазпушек исчезли из окружавшей его пустоты. Маркеры двух ударных истребителей переместились к кончикам крыльев его машины, — вы желаете видеть меня. Так идите ко мне, — сказал голос Пертурабо. На глазах Аргониса орудия «Железной крови» отвернулись прочь, и он увидел открывающиеся шлюзовые ворота, ведущие в поджидающую внутри флагмана тьму, это было похоже на распахивающуюся клыкастую пасть.

Железные Воины открыли огонь, едва вступив на портальную конструкцию. У Иаео было всего мгновенье, чтобы опознать вой раскручивающихся стволов роторной пушки, и вот уже первые очереди начали накрывать платформу. Джален нырнул в сторону, двое Альфа-легионеров прыгали в укрытие, стреляя на ходу. Громыхание их оружия диссонировало с завываниями роторных пушек.

Данные: Ожидаемая численность отряда Железных Воинов — пятнадцать.

Она видела их краем глаза, тяжеловесные бронированные фигуры с прямоугольными щитами и дулами пушек, извергающими огонь. Они наступали вниз по конструкции, сотрясая её слаженными шагами. Она привела их сюда. Точно рассчитанный по времени сигнал обеспечил прибытие команды Железных Воинов. Без побега Аргониса это не сработало бы. Она привела в одно место цель и уничтожение, как и собиралась.

Воины Альфа-легиона перекрикались друг с другом, короткие отрывистые реплики и команды. Джален распластался на решётке. Она видела, как один из Альфа-легионеров побежал по направлению к упавшему оперативнику. Вторая роторная пушка выплюнула очередь снарядов, разорвав воина пополам, едва тот сделал шаг.

Лежавший на полу Джален повернул голову. Она смотрела прямо в его глаза. Она почувствовала движение в своём разуме, эхо неверия и ярости. Татуировки в виде змей и ящериц извивались под его глазами. Она всё ещё не могла двигаться, но подумала о кивке и точно знала, что он уловил эту мысль.

Железные Воины переместили линию огня. Джален начал подниматься, отскочивший от металлической решётки снаряд попал ему в ногу, превратив колено в кровавое месиво. Он пошатнулся, татуированное лицо скривилось от боли. Он рывком поднялся, очередь снарядов роторной пушки распилила его пополам.

Данные: Двое из триплета оперативников, обозначенных именем Джален, уничтожены.

Онемение, сковывавшее её тело, исчезло. Было довольно много боли, с которой надо было справиться. Она напрягла мышцы, в них врезались края сломанных костей. Новый приступ боли. Тяжёлые снаряды перфорировали портальную конструкцию, сотрясая её до самого основания. В тридцати шагах от неё Железные Воины сформировали стену щитов. Роторная пушка умолкла. Последний Альфа-легионер был всё ещё жив, но отступал, пытаясь добраться до точки выхода из зоны поражения. Она увидела движение за стеной щитов, после чего в стене образовались две узкие щели. Дула тяжёлых огнемётов высунулись из щелей, запальные огоньки светились на фоне опалённого металла.

Она перекатилось влево, нащупав рукой и хватая визор. Истерзанные края портала обрамляли провал во тьму. Она замерла на миг, слушая нарастание давления в шлангах огнемётов и глядя в тёмную пропасть внизу.

Финал теперь был близок, все линии вероятностей сходились в точку, к развязке. Проекции говорили, что, скорее всего, дальше всё сложится само собой, без её участия. Причинность развивалась самостоятельно, необратимая инерция.

Скорее всего… неточная фраза, одна из тех, за которые её наказывал и презирал ментор. Но она была сильно измучена, а старый учитель уже давным-давно мёртв.

Пламя вырвалось из стволов огнемётов. Она скатилась за край портала, тьма понеслась ей навстречу, воздух наверху превратился в море огня.

Предисловие четырнадцатой главы

Огонь, дым и грохот корёжащегося металла наполнили гигантскую чашу Хедива. Горы и холмы, окружавшую эту местность, служили естественной границей равнин площадью более трёх миллионов квадратных километров. Равнины были широки настолько, что солнце, вставая на одном их краю, только спустя несколько часов начинало освещать противоположную границу, до вирусной бомбардировки здесь был целый океан колышущейся зелёной травы. На предгорьях окольцовывавших равнины холмов цвели фруктовые сады. В лучшие годы Великого крестового похода здесь собирались армии, способные сокрушать целые звёздные системы, они выстраивались на столь больших площадях, что между флангами войск умещалось два часовых пояса.

Армии вновь заполонили равнины, в небесах ревели самолёты и десантные корабли. Но порядок прошлого был таким же воспоминанием, как колыхание травы и запах фруктовых садов с предгорий.

Хедив стал гнездилищем битвы. Не было единого сражения, их были сотни, переплетающихся друг с другом, разделяющихся на ещё большее количество и пожирающих друг друга в мгновенье ока. Ночью равнины пульсировали взрывами, подсвечивая затуманенный воздух кроваво-красным и мигающим оранжевым светом.

Днём дым уплотнял туман, пряча солнце за чёрными завесами. Титаны шагали сквозь мрак, стреляя по целям за горизонтом. За считанные часы, новый, постоянно-меняющийся ландшафт из обломков поглотил рельеф местности. Хаотично разбросанные мёртвые танки сформировали настоящие леса из обгорелого металла вокруг тел павших рыцарей. Плазменные бури ярились часами в тех местах, где погибли громадные машины. Вихри энергии завывали, всасывая в себя ветер.

Обе стороны конфликта продолжали вливать свежие силы в этот котёл. Колонны лоялистов из дальних убежищ продолжали прибывать. Многие потратили значительную часть запасов топлива и кислорода только на то, чтобы присоединиться к битве и пали спустя несколько часов, после вступления в сражение. Многие подошли с южных проходов только для того, чтобы погибнуть в считанные секунды. Истребители сновали в дыму, охотясь на десантные корабли, которые постоянно спускались с орбиты.

Для тех, кто наблюдал за всем этим через прицелы и экраны ауспика, видимого порядка не существовало, лишь бесконечный рёв взрывов и вспышки выстрелов. Они сражались не по плану, они просто сражались с тем, кто был у них на дороге. Для других глаз, смотревших свысока и видевших далеко вперёд, существовала определённая схема, выписанная меняющимися цифрами выставленных войск, потерями и занятой территорией. И эта схема говорила, что победа может достаться и той и другой стороне, но тот, кто утратит контроль над Хедивом, не сможет удержать и Талларн.

14

Железо внутри

Метатрон

Окончательное уничтожение

«Наковальня войны» стреляла вслепую. Каждое её орудие ревело, заглушая вой бури. Корд слышал голоса Менотия, Ориго и остальных, все они что-то кричали, но слава обрывались беспрестанным звоном корпуса, будто он был наковальней под шквалом ударов.

Они отыскали Железных Воинов.

На ауспике вырисовывались тепловые сигнатуры нескольких машин. Крупнокалиберные снаряды забарабанили по лобовой броне «Наковальни войны». Главное орудие выстрелило, казённик откатился назад. Дымящаяся гильза со звоном упала на пол внизу. Через секунды раздался выстрел орудия «Разрушитель». Корд краем сознания отметил исчезновение красной метки с экрана.

«Уничтожение», — подумал он, но глаза снова вернулись к смотровому блоку. Мир снаружи был вихрем из пыли и штормового ветра, прорезанным вспышками молний и выстрелов. Однако, он всё-таки что-то видел, прямоугольное и огромное, опутанное кабелями, корпус стабилизировался опорами на поршнях. Он узнал машину — макро буровая установка, спина механизма была наклонена вверх. Он видел ветер, снующий над кучей земли. Восторженный трепет прокатился по нему. Вот оно, вот ответ. Железные Воины искали что-то не на поверхности Талларна, а под ней.

Он продолжал следить за буровой установкой, даже когда «Хищник» Менотия пересёк линию прицела, стреляя на ходу, терзая вражеские машины, которые были лишь смазанными силуэтами за песчаной завесой. По ним вели ответный огонь, но он мог бы сказать, что они всё же побеждают. А как же иначе? Он был прав, он был…

Луч вырвался из шторма, поразив верхушку правой гусеницы «Наковальни войны». Корд почувствовал жар попадания через корпус. Вторая гусеница продолжала вращаться, уводя танк в занос.

Нижняя часть вращающегося трака налетела на кучу мусора и подпрыгнула на ней. В течение длинной, ужасной секунды Корд чувствовал, как смещается вес «Наковальни войны», словно у корабля, взбирающегося на волну. Потом танк рухнул на борт, покачнулся и замер. Корд ударился головой о прицел, и мир вокруг потускнел. Двигатель продолжал вращать левую гусеницу. Он чувствовал кровь, стекавшую по внутренней стороне капюшона костюма химзащиты. Он всё ещё слышал рёв и взрывы бушующей снаружи битвы.

Что-то приблизилось к нему, он изогнулся и увидел держащегося за голову Ориго. Сквозь левую линзу скаута он видел кровь, как раз в том месте, к которому тот прижимал свою руку. Подменный стрелок изогнулся, едва Корд пошевелился, и ухватил полковника за руку. Хватка была всё ещё сильна, очень сильна. Корд инстинктивно потянул руку из захвата Ориго.

— Позови на помощь, — прохрипел скаут по внутреннему воксу, — позови их, зови кого угодно, и они узнают, они придут за нами.

Двигатель наконец-то вырубился, остался лишь приглушённый звук сражения снаружи.

Корд стряхнул руку Ориго, и стрелок отстранился прочь, всё ещё держась за голову. Корд переключил вокс на частоту эскадрона.

— Менотий, — позвал он.

— У нас ещё две активные цели, полковник.

— Мы…

— С вашей ситуацией всё ясно, полковник. Мы вернёмся к ней после сражения, — голос Менотия был холодным и непоколебимым.

Голова Корда онемела и болела, запоздалая паника разрасталась в мозгу.

— Вызывай, они услышат, — повторил Ориго, рука его всё ещё была плотно прижата к окровавленной половине головы. Голос его звучал отдалённо, почти невнятно. — Они придут. Мои братья мертвы. Я — последний, но они придут. Мы нашли это. Скажи им. Они придут.

Корд посмотрел на стрелка. В голосе человека было что-то странное, интонация, сочетавшая в себе и отчаяние, и уверенность. Говорил он так, будто обращался вовсе не к Корду. Он подумал о крови, размазанной по внутренней стороне линзы капюшона Ориго, в том месте, где тот ударился о казённик главного орудия. Повреждение, сотрясение мозга, бред, но в одном он был всё же прав. Корд изогнулся, стараясь пальцами дотянуться до контролеров вокс-установки, когда он смог это сделать, то включил аппарат на полную мощность на всех диапазонах частот лоялистов. Штормовой ветер набирал силу, осыпая песком брюхо «Наковальни войны», звук рос, смешиваясь с грохотом битвы. Он колебался, от адреналина дрожали руки.

Был ли смысл? Пробьются ли его слова сквозь шторм? А если пробьются, то придёт ли кто-нибудь на помощь?

— Всем, кто меня слышит, говорит полковник Корд, Талларнский 71-й. Мы подбиты, не можем двигаться. Текущая позиция — 093780 на равнинах Хакадии. Пожалуйста, ответьте.

— Повелитель? — вымолвил Хренд, но не пошевелился. Прицел забивала статика, руны и данные мгновенно появлявшиеся и исчезавшие.

— Ты преуспел, сын мой. Ты преуспел там, где другие провалились. Ты шёл теми же путями, что и другие, но тебя они привели сюда.

— Что это?

— Это судьба. Это шанс, который больше не повторится ни для тебя, ни для твоих братьев, ни для твоего отца.

— Ты — не мой повелитель. Ты — не Пертурабо.

Хренд поднял уцелевшую руку, раскрывая пальцы, мельтаган… холодный и безжизненный. Существо, которое не было Пертурабо, но носило его личину, улыбнулось.

— Нет. Мы — твоя тень, Железный Воин, но не это причина нашего присутствия здесь.

— Разговор окончен, — рыкнул Хренд. Он кативировал вокс-передатчик, формируя сообщение Джарваку на поверхности. Передача даже не началась.

Существо медленно покачало головой.

Боль прокатилась по Хренду, когда одно за другим запылали все его нейронные подключения. Поршни ног начали стравливать давление, шестерёнки и сервоприводы свободно раскручивались. Он сполз на пол, подобно гигантской железной марионетке с обрезанными ниточками.

С прожекторов на корпусе продолжал струиться свет, устремляясь вверх, выхватывая углы его осевшего тела, отбрасывая их силуэты на стены и потолок. Фигура Пертурабо не отбрасывала тень, но утекала во мрак. Оно смотрело на Хренда, склонив голову на бок, словно исследуя феномен, который раньше не встречало.

— Мы здесь, чтобы предложить тебе выбор, «Броненосец».

Хренд чувствовал металлический корпус дредноута, окружавший его. Он не мог двигаться, пропали даже призрачные ощущения отрезанной руки.

— Что ты такое? — проскрежетал его голос из решётки динамика.

— Ты знаешь, что мы такое, — ответил голос Пертурабо. — Мы встречались много раз. Мы присутствовали при рождении твоего легиона и легионов твоих братьев. Мы присутствовали, когда вы утопили звёзды в крови. Когда вы почувствовали первый всплеск боевой славы, мы чувствовали его вместе с вами. Когда вы были ранены, мы были в крови, пачкавшей землю. Когда вы чувствовали урон вашей чести и мечтали о железе, мы были и уроном, и мечтой.

Контуры фигуры расплылись, её формы превратились в дым и пыль. Из облака показались другие лица: лицо, вычерченное холодными строгими линиями под копной белых волос, лицо, улыбавшееся сочувственно и издевательски одновременно, лицо, излучавшее контроль своими хищными линиями.

Они приходили, наслаиваясь друг на друга пока черты их не смазались, пока не слились в одно.

И в карусели силуэтов и теней он увидел новые лица, морды гончих, отлитые из огня и бронзы, лица с бледной кожей и бритвенно-острыми улыбками, лица, покрытые сгустками опухолей и язвами, лица, внутри которых были другие лица. Он вновь ощутил жар пламени Исствана V. Он чувствовал, как пальцы, которых у него больше не было, обгорают до состояния обугленных веточек, а в пустых глазницах черепа вновь выкипают глаза.

Внезапно оранжево-красная вспышка прокатилась по стенам тоннеля. Существо отошло в сторону так, чтобы Хренд мог увидеть диск света, который был выходом из шахты. Злобный свет становился мощнее и перемигивался, он услышал рёв выстрелов и визг раздираемой лучами энергии брони. Вокс ожил. В разум ворвался шум. Он узнал голоса: Джарвак, Орун, экипажей его отряда, экипажей достаточно сильных, чтобы добраться сюда. Они умирали.

— Это не конец, — проговорило создание. — Это перекрёсток.

— Мы уничтожим тебя.

Существо, вновь обретшее личину Пертурабо, улыбнулось.

— Вы не можете уничтожить грядущее, — ответило создание. — Вы можете только выбирать.

Тени начали отползать прочь, обжигающий свет набирал мощь во тьме. Раскалявшееся металлическое тело Хренда засветилось. В его железную усыпальницу начал вливаться огонь. Он выгорал. Жидкость вокруг него кипела. Плоть слезала с костей. Чёрные пузыри затмили ему взор, когда последняя капля влаги в его теле обратилась в дым. Он всё ещё мог видеть, но мир вокруг изменился.

— Смотри, «Броненосец», — промурлыкала тварь, — смотри, чем ты можешь быть.

Потом он понял, что стоит, что его собственные руки вытянуты вперёд. Он был тлеющим, расплавленным богом, кожей ему служила почерневшая корка остывающей лавы. Он чувствовал, что мысли его очистились от всяких забот. Он был линией, бегущей сквозь время, совокупностью. Он присутствовал при падении самой первой твердыни. Он жил, когда с ясного неба на приговорённый город рухнул снаряд. Он сокрушал шкуры миров, и рёв его бытия разносился огненным штормом. У этой жизни был всего один ритм и одна мера — ритм стреляющих орудий и хруст костей, сокрушаемых молотами. Он больше не был плотью. Он больше не был кровью или хрупкими костями. Он был уничтожением и стоял посреди огненной пелены, окутывавшей миры.

Видение растворилось, но он продолжал стоять. Его броня затухала в красно-чёрном жаре. Он чувствовал это. Он чувствовал это как жар собственной горящей крови. Он посмотрел вниз на свои руки, те были блестящими, влажными, словно состояли только из мускулов и крови. Скованная мощь и жар переплетались в его руках. Он выдохнул, дым с паром со свистом наполнили воздух вокруг. Со скрежетом шестерёнок и хрустом костей он поднял голову.

— Твой легион будет подобен тебе, — сказало создание. — Они могут жить, ты можешь жить. Все вы можете быть гораздо большим, чем могли себе представить. Такова истина железа. Железо внутри и снаружи, железо в венах, железо, кричащее в небеса. Это истина, к которой вы стремились всю свою жизнь. Через боль, смерть и грохот стрельбы вы пришли сюда. Вы можете быть большим, чем это. Вы можете подняться из этого.

Он мог видеть это, чувствовать: легион железа и смерти, сжигающий звёзды, никем не понукаемый и ничем не сломленный. Это было тем, чем они должны были бы быть всегда. Децимация, бесчестье и предательство ничего не будут значить.

— Зови свой легион, Соллос, — голос звучал подобно песне, свистящей сквозь оскал черепа. — Зови своего Пертурабо. Зови своих братьев. Приведи их сюда. Приведи их к вратам богов.

Он почувствовал, как его мысли потянулись к воксу, и понял — всё, что от него требуется — заговорить. И его призыв пробьётся сквозь бушующий на поверхности шторм и приведёт его отца к оружию, ради которого он погубил планету.

А потом он вспомнил свет призрачного мира под чёрным солнцем и вопли Детей Императора. Истинное лицо его отца, сморщенное, но всё ещё полное силы, взглянуло на Хренда из глубин его сознания.

— Нет, — ответил Хренд, голос его дрожал, поскольку он пытался перекрыть эхо грохота бушевавшего над шахтой сражения. Он чувствовал, как жар его тела тащил его мысли в сторону, мог слышать, как глухой стук выплюнутых в воздух снарядов и визг плавящегося металла. Песнь разрушения звала его. Это было его. Это был голос его тени.

— Нет, — прорычал его голос, крепнувший с каждым произнесённым словом. — Вы не получите нашу силу. Вы не сделаете нас рабами тьмы.

Существо засмеялось, и смех превратился в сотрясающуюся землю и грохот взрывов. Хренд почувствовал, как обжигающий жар вытекает из его переделанного тела. Он попытался шагнуть вперёд к существу. От усилия по его телу побежали трещины. Огонь внутри его ядра угасал.

Тварь покачала головой и отступила к обнажённому из-под земли лоскутку чёрного камня.

— Отказ — это всё ещё выбор. Этот финал уже поджидает твой легион. Вы уже отдали себя. Это — Врата Богов, место перемен, дверь между прошлым и настоящим. Око Ужаса не где-то среди далёких звёзд, сын железа. Оно внутри вас. Оно здесь. Выбор состоит не в «если», «Броненосец». А в «когда». Отсвет взрыва прокатился по тоннелю. Существо исчезло. На Хренда со стены из чёрного камня взирало безглазое лицо с бритвенно-острыми зубами. Он улыбнулось в расколотом свете прокатившегося взрыва.

— Итак, сын мой, ты всё ещё желаешь быть железом?

— Железо… — прошипел он голосом умирающей статики. Он дотянулся до очага внутри себя, до мерзкого ядра уничтожения, и потянул. — Железо идёт изнутри.

Атомы его существа выплеснулись наружу ослепляюще-белым тепловым ударом. Вокруг места, на котором он стоял, земля просто превратилась в пар. Пылающий газ ринулся к выходу из шахты и вырвался с поверхности одним сверкающим копьём ярости. Во все стороны разошлась ударная волна. Обломки и догорающие остовы машин подпрыгнули на своих местах, а потом начали опрокидываться вниз в образовавшуюся под ними пропасть. Пыль и обломки затягивались расширяющимся кратером. Машины кувырком летели вниз, а сползавшая следом земля погребала их под собой.

И вот наступила тишина.

В воздухе висел пылевой шлейф, шторм уже начинал распадаться на части. А под ним ветер затягивал кратер новыми слоями пыли, гигантская рука затёрла его так, будто его никогда и не было.

На краю зоны опустошения лежал на боку одинокий танк похожий на опрокинутый могильный памятник.

— Ты пролил кровь моих воинов, эмиссар, — голос Пертурабо перекрыл даже рокот двигателей, Аргонис выпрыгнул из кокпита «Лезвия серпа». Взлётный ангар представлял собой замершую мешанину активности. Ракетные двигатели завывали, техника висела в клетях под десантными кораблями, всё это было готово обрушиться на Талларн. Пертурабо в окружении Железного Круга стоял перед громадным танком цвета полированной стали. Его аугментированный корпус вздымался и опадал словно бы в такт глубокому дыханию. Шлем с щелевой лицевой пластиной укрывал его голову, в Аргониса впился взгляд холодных голубых глаз.

— Вы скрыли правду от вашего магистра войны, — сказал Аргонис, вкладывая силу в каждое слово. Он услышал, как Сота-Нул и Професиус подошли и встали у него за спиной. Железный Владыка не обратил на это внимания. Он был спокоен, но Аргонис чувствовал напряжение в этом спокойствии, как у плотины сдерживающей нагнанную штормом воду.

— Я сделал то, что считал необходимым, — сказал Пертурабо, — как и всегда.

Аргонис покачал головой.

— Это больше не имеет значения, всё кончено, владыка. Вы уйдёте из этого места.

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Знаю, — Аргонис глянул на застывший в ожидании космолёт и подумал о битве в космосе вокруг Талларна и сверкающем покрывали взрывов на поверхности планеты.

— Это битва не за стратегические преимущества. Это битва…

— За оружие против предательства.

— Оружие, спрятанное от тех, кому вы служите?

— Мы никому не служим, — прошипел Пертурабо, ледяной тон, с которым это было сказано, пронзил Аргониса.

— Магистр войны…

— Он был моим братом до того, как стал магистром войны, — покачал Пертурабо головой. — Я делаю этого ради него, ради всех нас.

Аргонис покачал головой.

— Вы отступите. Битва окончена.

— Мы не можем этого сделать, — Аргонис обернулся к вышедшему из-за «Громового ястреба» Форриксу. Волкитный пистолет в руке первого капитана был направлен на Аргониса. Рядом с вновь прибывшим выстроились линией терминаторы в одинаково скучных доспехах. Всё их оружие было нацелено на Аргониса, и он чувствовал обещанную каждым стволом смерть. — Мы должны закончить это.

— Всё уже кончено, — рявкнул Аргонис.

— Этот приказ отдавать не тебе, — ответил Форрикс. Аргонис перевёл взгляд обратно на Пертурабо.

— Вы утверждаете, что лояльны…

— Не смей говорить со мной о лояльности. Я преподносил свою лояльность много раз, лояльность исчислявшуюся жизнями и кровью.

— Я говорю от имени магистра войны.

Аргонис не заметил движения Пертурабо, но внезапно над ним навис примарх. Палуба зазвенела от его шагов.

— Ты — не мой брат, — зарычал Пертурабо, — и твой голос — не его.

— Нет, — ответил Аргонис, сражаясь с инстинктами, требовавшими немедленно отвернуться и убежать прочь, — нет, не его, но у меня с собой есть голос магистра войны.

Аргонис отступил на шаг и снял с шеи корявый ключ. Професиус выступил вперёд, словно его подозвали. Время словно превратилось в сироп. Звуки, наполнявший зал, стали приглушёнными. Цвета потускнели до оттенков серого. Протягивая руку с ключом к задней части маски Професиуса, Аргонис чувствовал покалывание на коже.

— Что…это? — спросил он Малогарста.

— Создание давинских жрецов. Когда-то он был астропатом. Теперь они называют его метатрон, канал для голосов, заклинатель теней, способный переносить их на любые дистанции. Его имя — Професиус.

— Почему он в маске?

Прежде чем ответить Малогарст улыбнулся.

Ключ вошёл в маску. Рука Аргониса дёрнулась, словно воин взялся за силовой кабель. Он почувствовал привкус корицы и озона. Он повернул ключ, какое-то мгновенье ничего не происходило. Потом раздался щелчок, ещё один, ещё и ещё, грохочущих вместе в каком-то немыслимом хоре раскручивающихся пружин и проворачивающихся шестерней. Задняя часть маски разошлась в стороны. Руки Професиуса тряслись, хватаясь за воздух. Восковая дощечка полетела вниз, истаивая в падении. Пронзительные крики заполнили уши Аргониса, едва он отступил от создания. Форрикс вздрогнул, отчего его прицел сбился. Все живые существа на палубе зашатались. Все кроме Пертурабо.

Маска упала с головы Професиуса, открыв взорам кусок бледной плоти с широким беззубым ртом.

Секунду Професиус просто стоял, безвольно хлопая ртом. Затем его пасть широко распахнулась. И ещё шире. И ещё. Из неё вырвалось единственное тихое слово. Аргонис почувствовал, как оно зазвенело у него в затылке и завибрировало в костях. Тлеющий пепел и снег поплыли по воздуху, а слово всё шло и шло, пока не достигло чего-то, находившегося за пределами этого места, бывшего просто далёкой тенью. Дым и пепел исторглись из пасти Професиуса. Взметнулось чёрное облако, сгустилось, затвердело, став чем-то средним между дымом и воздухом.

Перед ними стояла фигура в броне, плечи которой укрывала шкура с головой гигантского волка. Рука с когтями покоилась на навершие лежавшей у ног булавы. Аргонис преклонил колени, не заметив приказа, пришедшего из глубин разума.

Висевшая над ним тень Гора смотрела на Железного Владыку.

— Пертурабо, — произнёс Гор голосом, сочетавшим в себе голод огня и треск ломающегося льда.

Пертурабо не шевельнулся.

— Брат, — ответил он спокойным голосом.

— Нет, — сказал Гор, его тень будто бы выросла в размерах, свет утекал в дыры, которые были ему глазами. — Нет, не брат. Я твой магистр войны, Пертурабо, и я наблюдал с помощью моего эмиссара. Я видел то, что ты скрыл от меня.

— Гор… — начал было Пертурабо, но раскатистый, словно гром, голос магистра войны оборвал его.

— Ты обманул меня. Ты искал силу, и хранил её втайне от меня. Ты расходовал мои войска для собственных целей.

Облачная фигура Гора росла всё больше, нависая над залом, подобно облаку от взрыва над мёртвым городом. Аргонис почувствовал, как в черепе нарастает давление.

Перед глазами Гора мощная фигура Пертурабо уменьшилась, но примарх всё ещё стоял не склонившись.

— Всё что я сделал, было сделано ради Империума, который мы построим. Брат, ты не можешь не видеть змиев среди нас. Я видел истинное лицо наших союзников. Я прочувствовал нож их предательства. Мы должны держать свой собственный меч над их шеями, иначе нас сметут. Я почти добрался до него, — казалось, что он задрожал. — Прошу, брат, прислушайся ко мне. Поверь мне сейчас.

Безмолвие повисло в набирающих силу грозовых раскатах. Потом тень Гора покачала головой.

— Ты заблуждался, Пертурабо, — он поднял руку. — А теперь услышь мою волю.

Тень Гора сморщилась, затвердевая. Аргонис едва заставлял себя держать глаза открытыми. Он чувствовал, как на кончике языка закипает слюна. Он увидел, как тени когтей потянулись к Пертурабо.

— На колени, — сказал Гор.

Иаео падала в ожидающую её тьму. Воздух с рёвом проносился мимо, унося с собой струйки её крови. Она умирала, от этого факта нельзя было отвертеться. Это была даже не проекция, это был факт: слишком сильные физические повреждения, не считая определённо фатального приземления. Реагируя на это, разум её заработал быстрее, словно пламя свечи, которое разгорается ярче и чище, перед тем, как угаснуть навеки.

И в разложившемся на отрывки мире её падения, она слышала, как разматываются последние пряди её творения.

Она слышала, как по войскам Пертурабо прокатился приказ о тактическом отступлении

Она слышала, как загудели в недоумении линии связи Альфа-легиона.

Она слышала отсчёт последних секунд её жизни, отлетающих в прошлое.

Это был длинный путь, долгая дорога между началом миссии и её окончанием. Все проекции закончились, все вероятностные задачи были решены. Все кроме одной. Одна последняя нить незафиксированной возможности.

Она отключила все сигналы и потоки входящей информации, оставив один единственный вокс-сигнал. Звучавший голос дрожал от статики, но текст всё равно оставался разборчивым.

— Всем, кто меня слышит, говорит полковник Корд, Талларнский 71-й. Мы подбиты, не можем двигаться. Текущая позиция — 093780 на равнинах Хакадии. Пожалуйста, ответьте.

Ответа не пришло. Несколько станций перехвата с обеих сторон конфликта уловили сигнал, но лишь она слышала голос Корда. Фильтры и врезки в сети гарантировали, что сигнал услышит кто-нибудь ещё, только если она позволит.

Эта была самая тонкая часть проекции по ликвидации, используя одержимость Корда, подкармливая её, направляя его так, чтобы отряд Хренда сгинул без следа. Это сработало, и теперь это был последний неразрешённый фактор.

— Всем, кто меня слышит, говорит полковник Корд из Талларнского 71-го. Прошу, ответьте.

Если никто больше не услышит сигнал, то «Наковальня войны» станет всего лишь ещё одной потерянной на Талларне машиной.

— Если вы меня слышите, прошу, ответьте.

Какое-то время они ещё проживут, но, учитывая отход войск Пертурабо, никто не отправится на их поиски, и лоялисты никогда не услышат их призывы о помощи. Никто не найдёт то, что они обнаружили.

— Пожалуйста, ответьте.

Они умрут в тишине, когда закончится воздух.

— Пожалуйста…

Придёт пылевая буря и накроет их танк, который станет им могилой.

— …ответьте.

Она отключила сигнал.

Две секунды спустя её падение окончилось. Её последняя мысль эхом разнеслась по опустевшему пространству разума.

«Ликвидация окончена. Без ошибок».

Вместо эпилога

Спустя шесть дней после своего начала битва на равнинах Хедив прекратилась. Она закончилась не в огне, а в медленно угасающей ярости. Тысячи танков откатились назад, подобно убегающей приливной волне, оставляющей за собой усыпанный обломками берег. Искалеченные рыцари и Титаны, хромая, выбирались из настоящих машинных джунглей, чтобы встать на краях равнины. Тысячи погибли спустя несколько часов, после окончания битвы, воздух и топливо в их машинах закончились, и они умерли в удушающем безмолвии. На догоравшие среди равнин обломки лился из разжиревших от дыма туч серый дождь.

Двенадцать часов спустя Железные Воины начали общий отход с поверхности. Через три недели на Талларне установилась тишина.

Ещё одну неделю спустя генерал Горн и его командный отряд вступили в «Незримый лабиринт».

Когда прошло ещё четыре недели, за которые не было обнаружено никаких следов Железных Воинов и их союзников, всем войскам на планете и за пределы системы было передано послание.

«Имериум победил, — гласило оно. — Талларн выстоял».

++ ЗАПИСЬ ДАТИРОВАННАЯ 874009.М31 ++

Название: Талларн

Классификация: Агромир/резерв Имперской армии

Системные данные: XG/1211/НОЯ

Звёздные координаты: 81-LJG/CA-86

Сегментум: Теместус

Запись: Обширные склады припасов и арсеналы находятся под поверхностью Талларна, что делает планету ключевым плацдармом для текущих операций Великого крестового похода. Представители Департаменто Муниторум надзирают за сбором десятины, в то время как местные губернаторы следят за исполнением имперского закона в городах-государствах. Резервисты крестового похода и неактивный персонал, размещённые на Талларне, обычно ожидают ротации от пяти до двадцати месяцев.

++ ОБНОВЛЕНИЕ ЗАПИСИ 415011.М31 ++

Победа Империума на Талларне! Но какой ценой?

Биосфера уничтожена полностью. Ожидаемый остаток выжившей флоры/фауны — менее 0,004 % от прежней жизнеспособной массы. Пожиратель жизни и следы других неизвестных патогенов (возм. мутации?) наблюдаются во всех слоях окружающей среды, но уровень заражения медленно снижается. Прогнозируемое полное очищение займёт двести (200) стандартных месяцев.

В результате отказов многочисленных плазменных реакторов апокалиптическое выпадение радиоактивных осадков наблюдается в секторах: 03, 07, 08, 11, 15, с 21-го по 28 включительно, 32 (значительно), 33 (серьёзный инцидент) и с 81 по 86 включительно.

В Карта Империалис отправлен запрос на переклассификацию Талларна из агромира в мир смерти/мир-пустыню.

Победа. Поражение. Конец, начало. Слушая голоса, рассказывающие историю, вы подумаете, что всё происходило под удары колокола и скрип пера. Но это не так. Вещи начинаются и заканчиваются, как и должны. Иногда великие или жестокие времена проходят, но колеса причин и следствий продолжают вращаться.

Относительно Талларна мы можем сказать, что Битва началась с падением первой бомбы с небес, а закончилась с провозглашением победы имперскими силами. Именно так битву запомнит история, но что с предшествующими годами, когда планета ждала часа, чтобы стать полем битвы? Как быть с теми сотнями тысячами умерших спустя месяцы после ухода противника? А сражения, последовавшие за ней, или вызванные ею, или же те, чьи результаты изменились из-за неё?

Истина состоит в том, что на самом деле ни одна битва никогда не заканчивается, даже с последним выстрелом. Битва за Талларн всё ещё продолжается и будет продолжаться вечно. Её наследие ныне с нами, и будет с теми, кому ещё только предстоит родиться и жить в будущем.

Генерал Горн,

Из «Воспоминаний о дороге к Терре», составленных у его смертного одра.

Content

Warhammer 40000: Ересь Хоруса
Джон Френч
Талларн: Броненосец

Действующие лица

Часть первая Ищущие

Предисловие первой главы

1 Пробуждение Прибытие Взгляд

Предисловие второй главы

2 Война машин Железный Владыка Боевая проекция

Предисловие третьей главы

3 Сны об Ордене Треснувший Нерезаный

Предисловие четвёртой главы

4 Тихо Отец Ложь

Предисловие пятой главы

5 Железные Воины Острие кинжала Вопросы

Часть два Пилигримы

Предисловие шестой главы

6 Товарищи Чёрное Око Наблюдатель

Предисловие седьмой главы

7 Машины Воля отца Доверие союзников

Предисловие восьмой главы

8 Дыхание «Штормовой владыка» Предупреждение

Предисловие девятой главы

9 Рашаб Несломленный Засада

Предисловие десятой главы

10 Подозрение Призраки бури Погружение в пространство убийства

Часть три Уничтожение

Предисловие одиннадцатой главы

11 Убеждение Хтонийская истина Ошибка

Предисловие двенадцатой главы

12 Вихрь Предательство Вторая голова гидры

Предисловие тринадцатой главы

13 Центр бури Курсус «Лезвие серпа»

Предисловие четырнадцатой главы

14 Железо внутри Метатрон Окончательное уничтожение

Вместо эпилога