Монро Лайла

Сделка миллиардера - 2 (ЛП)

Лайла Монро

Сделка миллиардера - 2

Посвящается настоящему Гранту Девлину

1.

Ладно, признаюсь: когда я была в седьмом классе, я сделала настоящий свадебный альбом.

С розовой обложкой. Полностью девичий альбом. В нем были аккуратно вырезаны и приклеены картинки свадебных платьев, туфель и букетов из свадебных журналов, которые я брала в каждом супермаркете, парикмахерской, библиотеке, газетном киоске в радиусе двадцати кварталов от моего дома. К этим фотографиям были такие любовно подобраны многочисленные детали и соответствующие заметки, как правило, носившие средневековый библейский комментарий, хотя в большинстве своем приклеивались сердечки, нижняя половина была заполнена восклицательными знаками и точками над i.

Я также проработала место проведения свадьбы: Париж, Лондон, или на крайний случай, действительно хорошая церковь с образцом совершенства витражами на главной улице. Я даже не обошла личность подружки невесты (хотя у меня никогда не было другого выбора, кроме Кейт, чьи игривые надписи периодически появлялись рядом с моими в этом альбоме, добавляя комментарии к выбору платья, типа «сексуальная бестия!» или же «супергорячее!»), и жениха, или я должна сказать женихов? Потому что, видите ли, было очень много кандидатур. Джастин Тимберлейк следил за мной на своем концерте и моментально понял, что я была той самой. Леонардо Ди Каприо не торопясь гулял по городу из кинотеатра после премьеры и заглянул в одно из кафе мороженых, в которое я тоже решила забежать, и мы тут же поняли, что нас тянет к друг другу. Томми из пятого сезона наконец-то заметил меня, а не свою чертову стервозную подружку, которая даже не понимает важность классического «British spy», показываемому по кабельному телевизору.

И конечно же, Джастин или Лео, а может и Томми, делали мне предложение самым романтическим образом. Возможно, под красивой полной луной, обещая совместно прожить жизнь, и оркестр вдалеке негромко играл завораживающую «Карибскую мелодию», воздух был наполнен ароматом сирени, а он — несмотря на то, что прервался —изящно закружил меня в вальсе по зеленой траве и цветущим просторам парка, где у нас было наше первое свидание. Кто-то из них с бесконечной нежностью дотрагивался до моих волос, смотря в глубину моих глаз, и тихо прошептал на ухо, что сначала мне покажется, будто послышалось: «Любовь моя, ты выйдешь за меня замуж?»

Хорошо или плохо, но моя нынешняя личная и интимная жизнь идет не по этому сценарию, который я составила сама себе в седьмом классе.

И так или иначе, но в тридцать лет я уж точно никак не могла предположить сценарий с предложением выйти замуж, от мужчины периодически надувающего губы, для которого я точно не могла быть кандидатом, и то, что я сказала «да» этим губам, ну, я имею ввиду этому мужчине, с которым у меня даже нет никаких отношений. Но его губы не имеют никакого отношения к текущему разговору, независимо от того, насколько хорошо он целуется. И проторяя дорожку из поцелуев от моего бедра и ниже к моей… да, эти губы не имеют абсолютно никакого отношения. Я просто перестану говорить о них сейчас же. Точно.

Ох, если бы я знала тогда то, что я знаю теперь.

Но тогда я ничего не знала, сейчас я уже старше, но не могу сказать, что стала мудрее, аплодисменты и поздравления обрушились на меня, словно лавина, я ощущала себя, словно все население планеты Земля (и, возможно, несколько дополнительных посетителей из космоса) окружили меня, поздравляя и радуясь моему предстоящему замужеству на Гранте Девлине.

...предстоящему замужеству на Гранте Девлине. Святое дерьмо.

Говорить слова благодарности за все добрые пожелания, пожалуй, было единственным, что удерживало мой мозг от разрушения, под действием того неправдоподобного факта (я выхожу замуж за Гранта Девлина), и мне казалось, что я словно стала веточкой под ногой слона. Я потеряла счет улыбкам и слезам счастья (по крайней мере, я предполагаю, что это действительно были слезы счастья), но возможно, все были убиты горем, из-за того, что Грант теперь не котировался на рынке женихов. Каждый, казалось, испытывал различные варианты английского языка, переделывая фразу по-новому, чтобы произнести: «Я так счастлив за тебя!», хотя на самом деле смысл скорее был в следующем: «Ну, что ты сделала, чтобы он хотя бы посмотрел на тебя изначально?!»

— Поздравляю, — раздался голос крестной Гранта Порции, пробивающейся сквозь толпу. — Как вам повезло, Лейси. Экий...поворот. И тебя, Грант, ... у меня нет слов.

— Спасибо, — ответила я сквозь стиснутые губы, про себя уговаривая свои слезные протоки, чтобы они не смели активироваться сейчас в ее присутствии. Ну и что, что она воплощает в себе неодобрение всего высшего класса, который активно гадит всю мою профессиональную карьеру? Есть и пострашнее люди в мире, по крайней мере должны быть.

— Я так рад, что ты одна из первых узнала эту новость, — сказал Грант Порции. — Ты же знаешь, как я надеюсь на тебя.

— Конечно, — ответила Порция с таким холодом, что я удивилась, как это люди рядом с ней не получили тяжелые случаи обморожения и переохлаждения. — Встретимся за ланчем завтра, Лэйси, дорогая. В полдень. — произнесла она, а слова: «Лейси дорогая», как «пуп земли», а «в полдень» прозвучало, как будто я должна запланировать свое публичное выступление. — Я уверена, нам стоит получше познакомиться друг с другом. Я не могу дождаться, чтобы побольше узнать о вас и ваших... многих достоинствах.

Прежде чем я успела ей ответить, репортер сунул микрофон чуть ли не прямо мне в лицо и задал вопрос: «Лейси, расскажите нашим зрителям: как вы двое познакомились?»

Я открыла рот, чтобы ответить, но даже не успев моргнуть, двое других журналистов, подскочили ко мне, словно акулы, почуявшие кровь в воде, с микрофонами и блокнотами наперевес, и затараторили, перебивая друг друга: «Когда свадьба? Что он за человек? Что вы чувствуете, выходя замуж за главу бизнес-династии Сан-Франциско? Какое ваше любимое…»

В моей руке еще по-прежнему оставался бокал шампанского, поэтому я залпом осушила его.

«Сколько детей вы хотите?»

«Возникли ли у вас какие-то этические проблемы из-за знакомства с вашим боссом?»

«Что бы Вы сказали тем, кто думает, что вы выходите за него замуж только ради денег?»

Я сравнила журналистов с акулами? Нет, я явно была не права, они, как тараканы, роились вокруг меня, зажав в кольцо своими вопросами и камерами, так что я не могла двигаться, и мне хотелось раздавить их, в конце концов, разве это не хорошая реклама, вирусное видео невеста Гранта Девлина с бокалом в руке уничтожает невинных репортеров. Я пыталась сохранить свою улыбку на лице и отвечать безобидным клише — я очень счастлива, я парю в облаках, Боже, что за замечательное событие — но они продолжали наседать на меня, и я не понимала, как они могут услышать меня, если постоянно задают град вопросов (черт мне явно нужно больше шампанского)…

На мое плечо опустилась твердая рука Гранта, и он вытянул меня из этого круга, словно спасатель, вытаскивающий из океана.

— Сожалею, дамы и господа... — репортеры тут же расступились перед ним, словно Красное море. Мне необходимо попросить его научить меня, как он это сделал, потому что мне может пригодится такая маленькая хитрость. — Добрался до прекрасной леди, чтобы забрать ее домой, пока она не пришла в себя и забрала свой ответ!

Его заявление вызвало вежливые смешки, и репортеры расступились и дали нам пройти, задав всего лишь несколько вопросов, но Грант всего лишь отмахнулся от них мимолетным взмахом руки, как будто мимоходом прихлопнул несколько назойливых мух. Прохладный ночной воздух ощущался раем на моей коже, будто глоток сладкой холодной воды после большого похода через раскаленные джунгли внимания общественности. Тут же подъехала его машина, он придержал дверь для меня, пока я скрывалась за анонимностью тонированных стекол. Дверь закрылась за ним, отрезав шумные звуки вечеринки, как будто кто-то нажал кнопку отключения всех звуков моей жизни, какое облегчение.

— Мне нужно больше шампанского, — сообщила я ему.

— У меня есть три бутылки, — сказал он, потянувшись к мини-бару.

— Тогда держи их наготове, — ответила я, и он засмеялся, наливая мне бокал.

Я выпила его залпом, как будто это был эликсир жизни, и закрыла глаза. К сожалению, когда я снова открыла их, то была по-прежнему в машине.

— На что, черт возьми, я подписалась?

Я выпила еще шампанское, заранее обрекая свои усилия на провал, пытаясь успокоить нервы.

Грант усмехаясь приподнял бровь. Он самодовольно ухмылялся. Черт, конечно он ухмылялся.

— Это была твоя идея, Лейси.

Я чуть не выплюнула на дорогой кожаный салон свое шампанское.

— В какой сумасшедшей альтернативной Вселенной эта была моя идея? Ты просто похоже перепутал, где верх и низ в альтернативной Вселенной, или же Спок (Спок (англ. Spock) — персонаж научно-фантастического телесериала «Звёздный путь») имеет козлиную бородку, а я просто напичкана совершенно жуткими идеями? Потому что я ненавижу расхлебывать твои проблемы, но это не та Вселенная!

— Очаровательно выражаешься, как всегда, — почти промурлыкал он и положил свою руку мне на плечо, теплую, успокаивающую и сильную. Его пальцы поглаживали мою кожу, рассеянно поигрывая с шелковой бретелькой платья. — Расслабься, это всего лишь PR-стратегия.

Его рука скользила, поглаживая и успокаивая по моей руке, голос звучал мягко и нежно, моя голова кружилась от шампанского и желания, и мне хотелось положить голову ему на плечо, чтобы он успокоил меня, сказав, что все будет хорошо, что я могу доверять ему, что он позаботиться обо всем...

— Это не Красавица и Чудовище, я не собираюсь запирать тебя в замке с кучей работающей бытовой техники.

— У тебя что нет ни одного замка? — автоматически спросила я, усмехаясь. Моя голова предательски склонилась к его плечу. Ох, как уютно лежать на его плече. Я могла бы остаться здесь навсегда.

— Хм, у меня три замка, — небрежно ответил он, как будто мы говорили о трех велосипедах или трех креслах, или трех немного подержанных книгах в мягкой обложке, а не о трех чертовых замках. Его рука обняла меня за плечи, притягивая ближе к себе.

— Но работающую технику всегда переоценивают, она вечно ломается. Я возлагаю вину на дешевое производство, думаю, стоит привлечь внешние источники.

Я нахмурилась, поскольку не уверена, насколько серьезно он говорил о работающих приборах, и у меня нет уверенности язвит ли он, или…

Он поцеловал меня в макушку, воспользовавшись тем, что я повернула голову, и продолжил:

— В конце концов, это не пожизненное заключение, Лейси. Нам нужно остаться заинтересованными друг в друге достаточно долго, пока цены на акции не стабилизируются, и мы не сможем выкупить компанию Дженнингса. Все очень просто.

— На самом деле многие другие вещи намного проще, — пробормотала я ему в плечо. — Калькуляция проще. Предвыборные махинации гораздо проще. Мир на Ближнем Востоке черт побери намного проще по сравнению с этим запутанным бардаком…

Его рука очутилась в моих волосах, нежно, но настойчиво он приподнял мой подбородок вверх, чтобы поцеловать меня в губы. Это был медленный, теплый поцелуй, сначала нежный, но затем становящийся все более настойчивым, его рот жадно поглощал меня, он потянул меня на колени, моя грудь прижалась к его груди, его язык скользил между моими губами, а другой рукой он крепко схватил меня за бедра. Я почувствовала его эрекцию, упирающуюся мне в бедро, жар вспыхнул между моих ног, я была уже мокрой для него…

Он усмехнулся, отстранившись от моего рта всего на долю дюйма.

— Кажется, мы ладим намного лучше, когда общаемся таким образом, не так ли? — пробормотал он, голосом похожим на темный шоколад, перемешанный с морской солью пополам с грехом.

Он попытался поцеловать меня снова, но я оттолкнула его. Я не могла позволить ему сделать это. Мы не должны были целоваться. Тем более опять. Мне необходимо было сохранять трезвую голову.

— Не следует ничего такого делать, — сказала я, пытаясь слезть с его колен, но он обнял меня еще сильнее. — Черт возьми, Грант, это бизнес!

Ах, зачем я только выпила шампанское, почему он должен быть таким комфортным, настойчивым и очаровательным, почему он должен быть моим боссом и «находится под запретом», почему он должен быть таким засранцем, единственное, что мне больше всего хотелось, это прикоснуться к нему и почувствовать его крепкие плечи, словно фундамент здания, точеные скулы, мягкие и уступчивые губы, которые разжигают огонь во мне — нет, нет, нет!

— Я серьезно, Грант, мы немного под задержались с игрой.

— Я думаю о совершенно других вещах сейчас, и мне хотелось бы, чтобы мы продолжили, — пробормотал он с лихой улыбкой.

Черт возьми, никто в реальной жизни не улыбался такой лихой улыбкой! Лихие улыбки были у сексуальных пиратов и стремительных французских шпионов семнадцатого века в гофрированных рубашках! Я отказалась смягчиться даже от такой лихой улыбки.

— Ты не пират, — сообщила я ему. — У тебя нет попугая или крюка вместо руки, у тебя нет ничего кроме сексуальности, поэтому перестань изображать из себя пирата сейчас же и вернемся к делу.

Весьма возможно, что я стала немного пьяной. Может быть. Но мне показалось, что я достойно аргументировала свою гипотезу в подвыпившем состоянии.

Грант даже не проявил никакой реакции на мое словесное излияние по поводу пирата.

— Дело, ммм? Ах, девушка с глазами, достойными награды. Ты в бриллиантах? Или ты видела фильм про кровавые бриллианты и предпочитаешь сапфиры? — его рука поднимается, поглаживая меня по щеке, я оперлась на нее без раздумий. — Рубины, несомненно, будут волшебным образом сочетаться с твоим цветом лица и комплекцией.

— Пожалуйста, замолчи, — сказала я ему в ладонь. Оооо, какая прекрасная кожа на ладони. Просто слегка обветренная и шероховатая, но такая теплая.

— Если ты настаиваешь, — ответил он с блеском в глазах и наклонился ближе.

Я уперлась ему в грудь рукой, удерживая его.

— Не таким образом! Я уверена, что ты можешь замолчать, не используя мои губы, как разрушающий меха… мехамизма твоей бесконечной болтовни!

Он надулся. Мне почти удалось побороть в себе страстное желание поцеловать его, чтобы он перестал дуться. Я успокаивала себя тем, что это для блага всего человечества, но он обижался так, как будто готов рвануть ко всему женскому населению Земли и заняться сексом, базирующемся явно на невменяемости.

— Это так ты хочешь поощрить своего жениха? — спросил он, широко удивленно раскрыв глаза, пародируя как бы трагическое разочарование. — Лейси, таким образом, ты можешь создать у меня комплекс.

— Ты не мой жених, — пробормотала я. — Вопрос не взаправдашний.

— Мне известно несколько сотен людей, которые могут с тобой не согласится, — ответил он.

— К черту этих людей, — тихо сказала я.

— Я бы предпочел трахнуть тебя, — сказал он без обиняков, и все мое тело обдало жаром, словно от вулкана, магма начинала пульсировать в моих венах, я разомлела и похоже медленно стала таять. — Хотя, если ты предпочитаешь дождаться первой брачной ночи, то я бы позволил себя уговорить.

Вопреки этому заявлению, его руки неспешно начали путешествовать, словно по незнакомому городу, вверх по моему бедру, изредка останавливаясь, чтобы познакомиться с достопримечательностями и впитать царящую атмосферу. Я разрывалась между полностью окунуться в его исследования или же сказать ему прекратить, и продолжить лишь снимать отпускные фотографии, добираясь до своего конечного пункта назначения, прежде чем он потеряет забронированный номер в отеле.

— Сейчас, словно ты в свадебном платье с обручальным кольцом…

Замаячившие неоновые огни указателя «Steddy Tatts» никогда не выглядели для меня, так привлекательно, похожие на сияющий луч маяка, который спас меня от бурного моря гормонов, которое на самом деле могло оказаться действительно плохим принятым решением и будущим унижением. Я практически пулей выскочила из лимузина прежде, чем водитель успел полностью остановиться, при этом мне удалось избежать растяжения лодыжки, только Господь знает, каким чудом, и выпалила на ходу:

— Мы поговорим об этом завтра, спокойной ночи, до свидания!

Голос Гранта продолжал следовать за мной вверх по ступенькам в мою квартиру, и его акцент только усиливал очевидное удивление:

— Не оставляй меня в неопределенности, Лэйси, ты предпочитаешь длинное колье из жемчуга или же обычной длины?

Длинное колье, чтобы не было пути вернуться назад в ад, и я сказала ему об этом.

2.

Я проснулась со всеми барабанами, собранными в оркестр, известными мне в городе, которые стучали в моей голове, создавая импровизации в своеобразном музыкальном жанре между меренгой, сальсой и малоизвестным барабанным боем, который я могу назвать только лишь: «Черт побери, Лейси, на кой хрен, ты так сильно и много пила, ты просто чертовая идиотка. Господи я хочу умереть, дайте мне просто тихо и спокойно умереть, если только от этого перестанет стучать эта боль в моей голове». Наверное, со стороны это не совсем понятно, но я сама лично хорошо знакома с многими увлекательными вариациями барабанной дроби.

— Чееееееерт, — застонала я, переворачиваясь и сонно моргая на будильник. Нечеткие красные цифры сообщили мне, что сейчас полдень. Полдень… По-моему, в полдень было назначено что-то очень важное. Работа? Мое сердце испытало момент паники, прежде чем я вспомнила, что сегодня выходной, хотя я не планировала отдыхать до понедельника. Поэтому, сегодня не нужно спешить на работу. Ну, и ладно. Это мне как раз подходит.

Поэтому я позволила своей голове упасть обратно на подушку. Подушки были отличными. Во всем мире должны изготавливаться такие подушки, большущие мягкие, на которых легко засыпать и манящие своей тишиной. О Господи. Вчера вечером явно был перебор шампанского. Интересно, можно ли на самом деле умереть от похмелья? Я могла точно проверить эту теорию сегодня утром, вернее… э-э, днем. О Господи. Почему именно мне так плохо? Не может мое похмелье и раскалывающаяся головная боль уйти к тому, кто это действительно заслужил, например, к террористу или аферисту, или Гранту, черт побери, Девлину? В мире явно нет справедливости. Этот полуденный свет, который, не переставая ярко слепит глаза, и эта бесконечная барабанная дробь, звучащая…

БАМ, БАМ, БАМ. БАМ.

Минуточку.

БАМ.

Барабанная дробь слышится не в моей голове. Она явно слышится от... моей входной двери? И давно кто-то колотит мне в дверь? Причем этот кто-то настроен чертовски решительно.

Если это Грант, то ему лучше всего привезти с собой годовой запас аспирина и такой же, годовой урожая кофе какой-нибудь латиноамериканской страны, если он хочет, чтобы я не оторвала ему голову.

— Подождите одну минутку! — заорала я, тут же жалея о своем крике, который такой болью отразился в моей голове, что заставил меня морщиться и бормотать проклятия, любые какие приходили мне в голову, я встала с постели.

Бешенный стук в дверь только усилился.

— Клянусь Богом, — тихо бормотала я себе под нос, пытаясь не тревожить свою пронизывающую головную боль криком, плетясь к двери, — я отрежу ему яйца и отправлю их в Китай самолетом в первом классе и пришлю ему за это счет. Я разрежу его на ломтики и скормлю ведьме Порции в мастерски приготовленном сэндвиче.

Произнесенное мной последнее предложение заставило меня призадуматься о чем-то, вообще-то оно напоминало первый звоночек психического расстройства, в том, что я сказала было что-то знакомое, предположительно, я должна была что-то вспомнить, но не смогла. Ах, ладно. Нелепые угрозы, которые я посылала в его адрес, заставили почувствовать себя немного лучше, поэтому я продолжила экспериментировать с ними, пока продвигалась через квартиру к грохоту, доносившему от моей входной двери, специально еле-еле передвигая и шаркая ногами, боясь наступить на что-нибудь на полу, и ощущая извращенное удовольствие от удовлетворения требований какого-то осла… я уже знала, что это был Грант, засранец, вероятно решил поиздеваться надо мной еще немного.

— Я созову пресс-конференцию и поведаю всему миру, что у него малюсенький член и неопровержимый взгляд на реалити-шоу, — я вспомнила, что Грант испытывает отвращение к современному телевидению, и позволила себе злую ухмылку при мысли о том, как я вворачиваю этот нож.

Я попыталась посмотреть в глазок, но там была темнота, черт, подростки находят смешным затыкая глазок жевательной резинкой, воспринимая это, как шутку. Я спросила на всякий случай:

— Кто там, черт возьми?

— Уже полдень, Лейси, ради бога, — послышался голос Кейт в замочную скважину. Я вздрогнула, я люблю свою подругу, но сейчас ее голос разрезал мне череп, словно жужжащая пила. — Открой, открой, открой!

Моя рука только закончила открывать замки, когда Кейт рванула дверь, ворвавшись, как торнадо, видно сметя на своем пути все ежедневные печатные издания. «The San Francisco Chronicle», «The San Francisco Examiner», «The SF Weekly», «The San Francisco Bay Guardian»...подборка газет, которую она держала в руке, опустошив печатный киоск.

Она тут же бросила их на пол передо мной.

— Какого черта…, — заорала я с удивлением, забыв, что мне этого лучше не делать, потому что в очередной раз мгновенно пожалела о том, что повысила голос.

— Это происходит, как раз не со мной, какого черта, Лэйси Ньюман, — сказала Кейт.

Она схватила первую попавшуюся газету наугад, и я съежилась от полноцветного фото себя в элегантном маленьком черном платье, которое смотрелось значительно изящнее на фото, чем на мне сейчас полностью помятое от ночного сна и отпечатков махрушки от зеленой простыни, которой была покрыта моя кровать, полностью запутавшись я в удивлении и очевидном восторге, посмотрела вниз на свою руку и огромный бриллиант, казался настолько ненастоящем, словно он был от идола какого-то забытого Богом фильма про Индиану Джонса.

Кейт смотрела на меня во все глаза, а затем взяла мою руку и внимательно посмотрела на обручальное кольцо, по-прежнему остававшееся у меня на пальце и сверкающее издали.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? Может ты хочешь мне рассказать, почему ты не сказала мне это прошлой ночью, или, когда мы сидели в баре и пили «счастливый час», или почему ты не рассказала мне об этом в любой другой наш разговор на прошлой неделе?

Господи, черт возьми, с чего же начать? Я избегала даже думать об этом, пытаясь распутать вчерашние события прошлой ночи, но для Кейт несомненно было преимущество, посмотреть со стороны печатных газет, которые она побросала на пол.

На всех страницах были мои фотографии с удивленно раскрытым ртом, который превращается в букву «О», я выглядела очень удивленной, и рядом было фото Гранта, с обожанием смотрящего мне в глаза, дальше шла фотография нас двоих улыбающихся друг другу, держащими за руки в объятиях друг друга, как будто мы только что вышли из сказки. «ПЛЕЙБОЙ ПРЕДЛОЖИЛ РУКУ И СЕРДЦЕ», гремел один заголовок. «ТОРЖЕСТВЕННЫЙ ВЕЧЕР НЕ ЗАБУДЕТСЯ НИКОГДА», настаивал другой. «КТО ЖЕ ЭТА СЧАСТЛИВИЦА», — спрашивал третий.

— Ты, что ограбила газетный киоск? Где ты взяла все это?

— Я купила в аптека рядом с винным погребком, который находится рядом с моим домом, но не меняй тему, — ответила моментально Кейт. — И я купила их после, как услышала об этом по радио утром, когда успокоилась, что с тобой все в порядке, а потом я услышала об этом на остановке, когда сплетничали три маленькие старушки и девочка-подросток. Лейси! Ты ничего не сообщила мне, когда мы выпивали! Ты говорила в основном полную противоположность всему этому! Ты не можешь сама себе противоречить, иначе ты не будешь Лейси Ньюман, потому что она бы так никогда не поступила, насколько я знаю, поэтому мне придется взять тебя в заложники, пока ты не признаешь себя русским шпионом, которая заменила Лейси, чтобы вкрасться ко мне в доверие и украсть образцы моего нижнего белья.

Это была длинная тирада даже для Кейт, и я видела, как она выплескивала свои слова повышая голос, и старалась не показывать, что ей горько.

— Серьезно, подруга, я знаю, что мой дизайн сотворит чудо и поднимет боевой дух российской экономике, находящейся на спаде, но почему ты ничего не сказала своей лучшей подруге? Тем более прошлой ночью?

— Я еще ничего не знала вчера вечером! — поспешила я ее успокоить. — Клянусь, если бы я что-нибудь знала, что у этого осла в рукаве припасен козырь, я бы умчалась оттуда в такси к тебе через две секунды. Он внезапно сообщил о нашей женитьбе вчера вечером, сказав, что полностью прислушивается к моим советам о пиаре.

— Вау, — Кейт понадобилась буквально секунда, чтобы все осознать. — Может ему стоит уточнить в словаре или где-нибудь еще, что обозначает слово «прислушиваться»?

— Лучше не говори мне об этом, — я вздохнула и сжала ее руку. — Я должна была позвонить тебе снова, когда вернулась домой с гала-вечера. Я не подумала. Прости.

— Извинения приняты! — ответила Кейт и обняла меня крепче. — Просто вернуть потерянное время и то, что упущено. Как ты справляешься со всем этим? И как ты себя чувствуешь? Как ты собираешься пройти через все это? Могу я поближе взглянуть на кольцо?

Последний вопрос не требовал ответа, поэтому я стянула кольцо с пальца и передала его Кейт, которая ахала и охала над ним, вертя его в руках, а я тем временем рассматривала заголовки всех местных газет, разбросанных по полу…

Все крупные местные газеты были разбросаны по полу…

И во всех крупных местных газетах…

— Вот черт, — сказала я вслух, прерывая монолог Кейт о отличном вкусе Гранта, выбравшем округлую бриллиантовую огранку, которая являлась более ультрамодной по сравнению с огранкой розы, являющейся, как ей казалось, только предлогом, чтобы продать драгоценные камни странной формы. — Кейт, ты сказала, что слышала, как люди судачат об этом? Ты… моя семья… а не кто попало?

— Ер…, — глаза Кейт метнулись в сторону.

Как бы придя на помощь Кейт, мой телефон завибрировал достаточно громко, что я даже услышала вибрацию, доносившуюся из своей сумочки, находящейся в другом углу комнаты.

И поэтому я легко проигнорировала взгляд Кейт, одурманенный блеском бриллианта, побежала проверить смски, от которых разинула рот. Шестьдесят два сообщения?! Мой маленький бедный уцененных сотовый телефон никогда за всю свою жизнь не работал в таком режиме. Я просматривала смски, удивленными расширенными глазами, стоя с отрытым ртом, не веря своим глазам, что их может быть такое огромное количество. «Поздравляем, девочка!» «Милая, какие хорошие новости! Позвони мне, чтобы я смогла свести тебя с моим любимым флористом. Люблю, бабушка!» «Вау!» «Эй, детка, посмотрели новости, и мне кажется, что ты не можешь реально хотеть этого урода. Напиши мне что-нибудь ободряющее». «Лейси, это шутка?! Позвони мне.»

И тут же мой телефон загудел от очередной смски, словно кофе машина экспрессо, израсходовавшая свою кофейную таблетку. Хуже всего, что он запел рингтоном «Imagine» Джона Леннона, соответствующим моей маме, я застонала.

— Когда-нибудь тебе все равно придется ей все объяснить, — сказала Кейт. — Каковы шансы, что она знает? Может твои родители не читают напечатанные новости органическими темными чернила на местной бумаге из пеньки?

— Остается только понадеется на это, — ответила я и взяла трубку.

— Тыквочка! — голос мамы был настолько пронизан электрическими разрядами, словно она являлась модемом, который подключили к интернету, но даже это не могло скрыть восторга, сквозящего в каждом ее слоге. — Ты меня слышишь, тыквенный пирожок? Я звоню из леса, мы с твоим отцом решили уединиться в Санта-Круз! Мне позвонила тетя Джесс сегодня утром, сообщив прекрасные новости!

— Прекрасные новости, — эхом повторила я, в тайне надеясь, что она имела в виду мое повышение или может новый ковер, который я нашла для ванной комнаты в комиссионном магазине, или, на худой конец, мумбо-юмбо, дающие космические силы, о которых она только что прочитала в моем астрологическом гороскопе…

— О твоей помолвке, глупенькая! Ох, я всегда знала, что у тебя обязательно произойдут хорошие вещи, как только ты выровняешь свои чакры. Разве я не говорила тебе, что хорошие вещи, предназначенные исключительно для тебя, обязательно произойдут, как только ты сбалансируешь свои энергетические каналы?!

— В самом деле, мама, — ответила я, стараясь не закатывать глаза, и чтобы мое состояние не слышалось в голосе. — И на том спасибо. Я не задумываясь отправилась выпрямлять свои чакры к профессионалу, сразу же после того, как ты мне сказала об этом.

— Какая загадочная и красивая Вселенная с нашим «космическим домом» человечества в виде планеты Земля, блуждающей по ней! — бормотала она. — Помнишь, как сказал Толкиен «Не все, кто блуждают потеряны»!

— Да, мама.

Мои родители не всегда были ярким примером стареющих хиппи.

До моего восемнадцатилетнего возраста, папа носил свитер-безрукавку, играл в гольф, и работал в архитектурной фирме, проектируя хранилища материалов для определенных целей в банке. Мама работала не полную рабочую неделю кассиром в местном банке (собственно, так они и встретились) пекла шоколадное печенье для родительских собраний и шила стеганные одеяла в свободное от работы время.

Все произошло, когда я уехала учиться в колледж, хотя мама и записала себя и отца на занятия по йоге в местный колледж, но у отца случился сердечный приступ, который напугал ее, и она стала полна решимости более бережно и внимательно относиться к его здоровью. С этого все и пошло, от йоги они перешли к медитации, спонсировали тибетских монахов, приехавших в Соединенные Штаты, и бесконечно говорили о мире, любви и горловом пении. Нельзя было пройти к дому, чтобы не споткнуться о молитвенный флажок, или «ловца снов», или партии мыла из козьего молока, принесенное с фермерского рынка.

В этом не было ничего ужасного, конечно, но бывали дни, когда я смотрела на своих родителей и задавалась вопросом, насколько преданы они идеи этой крайне затянувшейся первоапрельской шутки.

— Когда твоя карма хорошая, Вселенная просто помогает тебе, — бормотала мама на другом конце провода. — Когда твой отец и я встретились с последователями этого дара, я почувствовала от него такие чудесные вибрации, и все, что он говорил в статьях настолько глубоко отзывалось во мне…

Мне было больно разрушать мамины счастливые фантазии, особенно, если учесть, что всю свою жизнь она провела чистя, скобля и жертвуя всем, чтобы я получила лучший шанс в жизни, нежели тот, что она смогла дать мне, но я не могла врать ей.

— Ну, это не так… это не совсем так, мама, это… послушай, слишком сложно, возможно, ты могла бы перезвонить мне позже…

— Да, позже однозначно все будет менее сложным, — с усмешкой сказала Кейт. Я показала ей язык.

— Что происходит, тыковка? — спросила мама. — Ты куда-то пропадаешь.

— Я говорю, может, ты перезвонишь мне позже…

— Позвонить поставщику провизии?! Оооо, ты имеешь в виду того, который обслуживал свадебную церемонию Ли и Бека? С мороженым для вегетарианцев? О, какая чудесная мысль, милая! Ты хочешь сделать такую же свадьбу или…

— Что! Нет? Я сказала, ЧТО ПЕРЕЗВОНЮ ПОЗЖЕ…

— Ты должна распределить обязанности, Лэйси Спейси! Я позвоню этому поставщику и дам тебе знать, что он скажет! Мы будем в городе на следующей неделе, и хотели бы встретиться с этим парнем Грантом! Ой, узнай, кто он по знаку зодиака, и о состояние его чакр! Ммм, люблю тебя, пока!

Какого черта я ввязалась во все это?

Мой мозг наконец-то начал понимать всю реальность происходящего, я оторвала взгляд от телефона. Пока я разговаривала с мамой, Кейт села на маленькую кушетку, словно в командный центр, рассортировав газеты по какой-то только ей ведомой системе, пролистывая на своем телефоне блок последних новостей, будто бы военный главнокомандующий, ожидающий получения новой тактической информации.

— Ну, раздел светской хроники пышет злобой, но этого и стоило ожидать, ты же знаешь, какие они на самом деле. Хорошие новости можно прочитать в небольшой заметке в разделе бизнеса, они говорят, что увидели признак повышения стабильности, и «потенциал, который свидетельствует о зрелости владельца, о чем никто до сих пор даже и не подозревал». — Кейт скорчила гримасу. — Не понимаю, если они немного добавят красот в свои стать, это что убьет их? Их статьи похожа на бланк налоговой декларации. Попробуй вникнуть в это: «Курс акций вырос по счастливой случайности после официального заявления, и достигнет своего пика в полдень…»

В полдень. Полдень...Полдень!

— Ах ты, черт! Полдень?

— Лейси? — Кейт выглядела немного смущенной. — Ты имеешь что-то против полдня? Я хочу сказать, что у меня нет такого сильного чувства, но…

— Полдень! — повторяю я, судорожно вбегая в спальню, и по пути снимая вчерашнее платье, хватив первый же попавшийся мне наполовину чистую одежку. Я причесала пальцами свои волосы перед зеркалом, стараясь, чтобы она выглядели растрепанными, находясь в артистическим беспорядке, нежели от спанья восьми часов.

— Я совсем забыла!

— Что забыла? Есть что-то большее, что ты забыла? — Кейт последовала за мной в спальню, и начала умело накладывать макияж мне на лицо, даже не зная, куда я собралась. — Ты, что обручилась с другим парнем? Ты беременна? Грант является тайным Бэтменом, да?

— Мой ланч с крестной и будущей свекровью! — сказала я, мягко останавливая Кейт за руку, собирающуюся нанести мне подводку на глаза. Подводка была необходима, но я уже опаздывала, и я не могла позволить себе опоздать еще больше или могла позволить себе припоздниться, все равно крестная Гранта собирается убить меня. — Порция, черт возьми, зверь, помнишь? Я должна была встретить с ней за ланчем в полдень!

— Крестная? — спросила Кейт, закатив глаза. — Она что разобьет твои хрустальные туфельки, если ты опоздаешь?

— Если бы это было так, то мне не сказано повезло бы, — пробормотала я, хватая свою сумочку и проверяя бумажник, телефон, помаду и еще одну дополнительную помаду. Я бросила свои ключи Кейт. — Закрой дверь, когда будешь уходить, люблю тебя, спишемся позже, пока!

Звук протестов Кейт становился все слабее, пока я выбежала на улицу, ловя такси, и мы уже сворачивали за угол на машине.

Возможно, если я действительно поспешу, то Порция только слегка выпотрошит меня.

3.

— Я закажу для вас, хорошо?

Ледяной, снисходительный голос Порции разрезал воздух и пронзил мою голову, как копье. Я с трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть, кивая.

Похмелье уже почти прошло, когда я увидела адрес, видимо, написанный в 11:45 утра, Порцией (слишком поздно, чтобы я успела за пятнадцать минут вовремя добраться в ресторан, поэтому я ощущала себя немного менее виноватой, но при этом беспокойство по поводу нее у меня никуда не пропало), от одного взгляда ее прищуренных голубых глаз, моя головная боль вернулась на прежнее место.

С такой властью и силой, которой она действительно обладала, ей стоит принять во внимание, что она становится супер-злодеем.

Она уже даже выглядела сверху до низу, как супер-злодей — бледный серебряный ободок, сдерживал ее туго сплетенный пучок, тускло мерцающая шаль из высококачественной ангоры прикрывала ее, словно плащ, отливающий стальным оттенком платье. Она представляла собой интересное сравнение/контраст в сверкающем интерьере ресторана «Cask of Amontillado», который выглядел так, словно кто-то вернул царя Мидаса и сказал ему ни в чем себе не отказывать, превращая каждый элемент интерьера в золото, и пообещал, что после этого он получит дополнительный стейк на ланч с бокалом от знаменитого дома красного вина.

Здесь кругом было только одно золото — золотые колонны, золотые скатерти, даже золотая униформа официантов. Клиенты не были буквально одеты в золото (кроме конечно своих дизайнерских часов и браслетов, естественно), но они красовались в дизайнерских явно сшитых на заказ смокингах и платьях, и мне кажется, им, наверное, было бы гораздо дешевле просто одеть костюмы и платья, сшитые из стодолларовых купюр и украсить это все бриллиантами.

...и с чего это я решила, что буду восторгаться оранжевым сарафаном, состоящим из сатин-полиэстера?

Черт побери, но мне придется отклонять приглашения от богатых людей, в первую очередь не проверив дресс-код.

Порция окидывала меня взглядом через стакан с гранатовым соком, края которого были засахарены, затем повернулась к официанту, сказав:

— Весенний салат нам двоим, Жак. И сначала проверьте французский ли лук-шалот используете вы на этот раз. И немного соусов, так как мисс Ньюман, конечно, не может позволить себе лишних калорий.

Она улыбнулась, и ее улыбка меньше всего походила на человеческую, а скорее напоминала тигра, обнажившего клыки.

— Я собираюсь иметь ваше свадебное фото у себя на каминной полке, и я точно не хочу смотреть на моржа, превращающегося в тюленя. И нет ничего более ужасного платья, которое трещит по швам, когда вы двигаетесь по проходу, и в этом никого нельзя обмануть. Вы заказали уже что-нибудь для свадьбы?

— Нет, — сказала я, будучи не уверенной, что смогу произнести больше одного слова, без того чтобы не ввернуть ей: «Вы невероятная сука, пожалуйста, пусть найдутся какие-нибудь летающие обезьяны, которые смогут унести вас далеко-далеко, или девушка с ведром волшебной воды, которая превратит вас в грязную лужу на месте».

Порция схватила свой ежедневник.

— Из цветов вам потребуется что-то традиционное и классическое, — начала она, пролистывая исписанные страницы и говоря больше для себя, чем для меня.

— На самом деле, я…

— Мы обратимся к флористу Зильберштейну, конечно… но вы его не знаете, потому что полностью не ваш ценовой диапазон. Итак, место проведения: отель «Fairmont» является надежным выбором, правда немного предсказуем, «Presidio» или «Jardiniere» могут быть более оригинальными. Это должно выглядеть со стороны, как будто Грант прикладывает определенные усилия в этом.

— Послушайте, вам не придется об этом беспокоиться, — перебила я ее, уязвленная последним предложением, как будто Грант вытащил меня из мусорного контейнера по пути за кофе. — Это…, — я покусывала губу долю секунды, неуверенная, следует ли мне рассказывать ей. Но если я не смогу доверить крестной Гранта сохранить это в секрете, то тогда, кому я могу доверять? — Это не настоящая свадьба, поэтому не нужно ничего фантастического. Это просто деловое соглашение.

— Ну, конечно, это деловое соглашение, вы дешевая проститутка, — ответила Порция, не поднимая глаз от своего ежедневника, в котором она обводила и вычеркивала некоторые имена. — Все шлюхи так наивны, как и вы сейчас, или вы ударились головой несколько раз в детстве?

Она перевернула страницу, и начала аккуратно писать очередной список великих имен. Тем временем, моя кровь стала закипать, но Порция, похоже, даже не обратила внимания.

— Учитывая ваше полностью отсутствие внешнего вида, только ремесло, совершенно очевидно, сделало ваше бракосочетание решающим компонентом в некоторой легкомысленной финансовой сделки, придуманной Грантом в отчаянной попытке спасти компанию от собственной безответственности.

Ее стервозность и умственные способности, два в одном. Видимо, я ошибалась ранее. Порция уже была супер-злодеем. Она вычеркнула имя в списке с особой горячностью, словно пыталась проткнуть его насквозь.

— Но только из-за того, что ты больше всего подходишь для брака с разведенным бывший зеком, живущем на пособие по безработице, это не оправдание официально зарегистрировать брак, словно ты невидимый гражданский служащий, который что-то скрывает.

— Но если это не по-настоящему, тогда зачем нужна эта церемония? — протестовала я. — Мы просто официально распишемся, и совершенно не обязательно никакой свадьбы. Я до сих пор не понимаю, почему кругом из-за этого такая шумиха.

— Конечно, нет, — пробормотала Порция почти про себя. Затем подняла на меня глаза. — Если бы Грант позволил мне найти ему подходящую девушку — красивую, соответствующую по уровню и образованию, и они бы влюбились друг в друга, и вместе прошли бы по жизни, у них была бы свадьба, которую они достойны иметь. И все в городе, кто имеет какой вес в обществе, прекрасно знают об этом.

— Сейчас же, если угодно, ваша маленькая бизнес сделка непременно сорвется, если вы выйдете замуж по системе «Быстро, легко и без заморочек», заключив брак в Лас-Вегасе, со свидетелями в виде проститутки и дешевого фокусника. Но если вы хотите, чтобы Джедайда Дженнингс на самом деле поверил в вашу маленькую шараду (честно говоря, все это больше похоже на фарс какого-то водевиля), то ваша свадьба должна быть устроена по Девлин стандартам.

Порция бросила на меня взгляд, который сообщал (нет смысла, что-либо объяснять, стоявшему на вершине горы), когда дело касалось стандартов Девлина, я была так далеко внизу, что даже не могла увидеть древо их поколений.

— Девлин — гордое имя. Грант является прямым предком О’Девелин Годфрайда, который доблестно сражался в битве при Даунпатрике. Генеалогическое древо их семьи состоит из пэров, поэтов и великих политических лидеров.

— Ну, мое древо состоит только из фермеров, архитекторов и операционистов банка, — ответила я, — Но сейчас, в Америке мы не почиваем на лаврах славы, доставшихся от наших предков. Мы создаем свое собственное имя.

— Что за вдохновляющая речь, — сказала Порция. — Ты выучила ее еще в четвертом классе обычной школы?

Она сделала большой глоток гранатового сока, окрасившего ее губы в красный цвет, словно кровь.

— Если бы родители Гранта были живы, то они бы объяснили вам, в чем вы ошибаетесь. Это была полностью их работа, направлять Гранта и обеспечивать его безопасность, но…, — на минуту мне показалось, что я фактически заметила мелькнувшие человеческие эмоции на ее лице — ее губы плотно сжались, а глаза заблестели в свете освещения... а потом бац, и все исчезло. – Теперь это моя работа, следить за тем, чтобы вы оправдали надежды общества, нося имя Девлин, хотя бы даже фиктивно. Никому даже и не придет в голову, вы же понимаете.

На последних предложениях у нее слегка задрожал голос, но затем снова стал уверенным.

— Жаль, что вы настолько непривлекательны и не соблазнительны, потому что это делает мою работу пиара вашей маленькой шарады намного сложнее.

Я хотела ударить ее. Я хотела схватить ее стакан с гранатовым соком и выплеснуть ей в лицо. Я хотела вскочить и крикнуть на весь зал, какой сукой она была, и уйти, хлопнув дверью.

Но я не могла сделать ни того, ни другого.

Потому что тогда бы, я точно доказала ее правоту, что отношусь совершенно к низшему классу. Потому что тогда бы, я бы уже вызывала бы отвращение из-за своей тайной причины брака, и все бы защищали Гранта, но не меня. Ведь тогда бы уже никто не помогал мне спланировать свадьбу, а мои собственные попытки потерпели бы неудачу, так же, как и сделка с Дженнингсом.

Грант очень рассчитывает на меня, что я смогу помочь ему спасти компанию, и я не могу подвести его.

Поэтому я просто сидела за столом, чувствуя себя невероятно дерьмово. Как это я раньше не поняла, во что ввязалась? И может существует какой-нибудь способ выбраться из всего этого? Есть ли хоть кто-нибудь, кто мог бы меня спасти?

— Две мои любимые дамы!

Грант появился, как сказочный Принц с своим австралийским акцентом, с сексуальной небритостью, выросшей за день, и грязью на своих тысяче долларовых трекинговых ботинках.

— Грант, дорогой, где ты был? — спросила Порция. — Ты оставляешь грязь абсолютно везде.

— Пусть это будет моим маленьким секретом, — ответил он с ухмылкой, целуя меня в щеку, а затем пытаясь обнять Порцию.

Порция остановила его своим ледяным взглядом, он просто расхохотался, отступая и продолжая говорить:

— Ты же знаешь, я не могу не позволить себе не вспомнить, хотя бы намекнув про подарок на твой день рождения. Вспомни, стальной капкан и решимость ищейки.

Я отметила про себя, что он забыл упомянуть про кровожадность большой белой акулы, но в интересах сохранения мира за столом, я позволила ему это явное упущение.

Между тем, Порция в очередной раз меня поразила, отобразив на своем лице хоть какие-то человеческие эмоции, хотя для большинства людей, скорее всего, отразившиеся эмоции были бы не существенными, они были еле заметными, слегка уловимыми, я бы сказала, но для нее они явно равнялись страстному порыву — ее губы слегка приподнялись и слабый румянец появился на ее щеках.

— Льстец.

— Ах, ты застукала меня, — сказал он, пододвинув стул, и садясь с ней рядом. — Мне следовало лучше узнать тебя, прежде чем попытаться прошмыгнуть мимо! Я всего лишь хочу тебя умаслить, разрешив мне позаимствовать у тебя Лейси, чтобы посетить твоего портного, у которого имеется очень много хороших идей по поводу нарядов, более подходящих для ее новой остановки.

Новой остановки? Я собиралась взять Гранта на новую остановку и столкнуть его под идущий поезд на этой новой остановки, если он присоединился к Хулиганке Лейси, Которая Не Имеет Никаких Денег Для Вечеринки.

Порция явно сидела, разрываясь между желанием согласиться с необходимостью, что мне действительно нужна новая одежда, и желанием лишить меня этого и при этом понимая, что ей хочется успокоить Гранта.

Грант воспользовался ее внутренней борьбой и дожал ее весомым аргументом:

— У тебя получится сделать все гораздо лучше без нас, путающимися под ногами, — сказал он, поднимаясь, и быстро чмокая ее в щеку. — Что ты всегда говорила мне, когда я был маленький? «Если бы я хотела лохматого оборванца, крутящегося под ногами, расстраивающего мои планы, я бы завела щенка, так иди и спроси своего деда, нужна ли ему помощь».

Он улыбнулся от воспоминаний, и я внутренне приподняла бровь, потому что мне было удивительно, что он может улыбаться от таких воспоминаний, которые, казалось, на самом деле подразумевали под собой «Надоедливое отродье, пошел ты в жопу».

— Ты всегда так хорошо заботилась обо мне, и я всегда знал, что смогу на тебя рассчитывать.

Порция пришла в смятение, по меньшей мере настолько, насколько айсберг может испытывать нерешительность.

— Ну,…

— Спасибо, Порция! Ты, душка! — Грант схватил меня за руку и заставил подняться на ноги, одновременно целуя Порцию в щеку еще раз. — Увидимся позже!

И мы вышли за дверь, в яркий солнечный свет, прежде чем она успела произнести еще хоть слово, и у меня почти закружилась голова от восторга, что я вырвалась. Машина Гранта напоминала мне карету, превратившуюся из тыквы, я даже не могла себе представить, что можно быть такой счастливой, уйдя от его крестной.

* * *

Мы находились в Японском ресторане на открытом воздухе в парке «Золотые Ворота», с любовью украшенным бонсаями, рукой мастера разбросанными среди кустарников в своей элегантности, цветущим ярко-розовым цветом, журчащим ручейком под простым, но запоминающимся мостиком и великолепных пагод. Здесь было почти безлюдно, потому что для многих еще до сих не закончилось время ланча, пока мы бродили по траве тщательно ухоженной, что создавалось такое впечатление, будто мы находимся в живом храме. Здесь было очень красиво, и удивляло, что такое место можно найти фактически в центре шумного мегаполиса, было так безмятежно, что чувствовалось все совершенство мира.

По сути, это была точная отраженная противоположность того, как я себя чувствовала.

— Я не могу это сделать! — наконец выпалила я, поняв, что Грант как раз собирается просто идти вперед и молчать, если я первая не скажу что-нибудь. — Правда, я не смогу этого сделать. Никто не может так сделать. Я думала, что смогу, но это… это просто… это намного больше, чем я предполагала!

— Дыши, Лейси, — Грант взял меня за руки, его пальцы нежно описывали успокаивающие круги по моей коже. — Мы пройдем через это. Посмотри на меня. — Я подняла на него глаза, ох, это было большой ошибкой. Эти глаза, словно глубокие сапфировые бассейны, любой дизайнер, создавая этот сад, мог только мечтать, чтобы ему удалось передать такой цвет. — Дыши. Пройдем. Мы пройдем через это.

— Как? — спросила я жалобно.

Он притянул меня в свои большие медвежьи объятия, его сильные руки обвились вокруг меня, успокаивающе кружа по моей спине.

— Ты одаренная женщина, — мягко сказал он мне на ухо. — Я видел тебя в работе. Это кажется непреодолимым, но ты должна успокоиться и рассмотреть эту проблему по частям. Не успеешь оглянуться, и ты покоришь их всех.

Его горячее дыхание на моем ухе заставляли мой пульс биться сильнее, и я не могла сконцентрироваться на его словах, борясь с тем, что просто таяла от него, поэтому выступила своим самым мощным оружием — сарказмом.

— Вау, ты заделался в Учителя Жизни?

Он отстранился немного, именно этого я и добивалась, верно ведь? Именно этого я и хотела, так почему же я так хреново себя чувствую?

— Лейси..., — он выглядел полностью оскорбленным сейчас, манипулирующий ублюдок. Глаза, как у щенка, когда «Petco» (американская компания, основанная в 1965 году, производит все для домашних питомцев) объявило, что больше не будет продавать пищащие игрушки.

— Господи, зачем я это делаю? — отрезала обороняюсь. — Это все ты. Ты знаешь, что все сделают за тебя, потому что все не могут сказать «нет» и до того, как все понимают это, они уже соглашаются с тобой «да-сэр-мистер Девлин», и ты выиграл, возьми три мятные конфетки с тумбочки! Я просто не могу поверить, что я позволила себя втянуть во все это, когда все эти годы видела, как ты манипулировал всеми остальными!

Глаза Гранта приобрели стальной серый цвет с синеватым отливом.

— Я сожалею, что это столь тягостно для тебя.

О чем бы он не думал сейчас, это было скрыто глубоко у него внутри, а на поверхности остались только напряженные скулы, ничего не выражающие глаза и ровный безучастный вежливый, ничего не выражающий голос.

— Ты сказала прошлой ночью, что это чисто деловое соглашение. Может ты хочешь выдвинуть какие-то условия, которые нам стоит пересмотреть, чтобы подсластить сделку? — спросил он.

— Я серьезно сомневаюсь в этом, — пробормотала я, ударяя ногой по идеально ровной серой гальке на своем пути.

— Давай, Лэйси, — подтолкнул он. — Не стесняйся. Наверняка есть что-то, что ты хочешь?

— Я хочу очутиться в чертовой машине времени, чтобы я смогла вернуться, в первую очередь, и избежать всего этого, — проворчала я.

— Ну, я не уверен, что у меня есть DeLoreans (крутые машины) на данный момент, но как насчет пол миллиона долларов?

Это было настолько нелепо, что я расхохоталась.

Я не имею в виду достойный элегантный маленький смешок, изысканно вырвавшийся у викторианской дамы, выражающий ее веселье на остроумное замечание Элизабет Беннет, (Героиня «Гордость и предубеждение») перед тем, как выпить очередной глоток лучшего чая Дарджилинг. Я имею в виду, что мой смех больше походил на высокий пронзительный хохот, с фырканьем, словно лошадь при синусите.

И тут я заметила, что Грант не смеялся вместе со мной.

— Подожди, — ахнула я, от удивления, и чтобы как-то перевести дух, — ты что серьезно?!

Грант выглядел оскорбленным, как если бы я предположила, что Австралия в принципе то же самое, что и Новая Зеландия.

— Я бы не предложил, если был бы не серьезен.

На полсекунды, я позволила себе помечтать. Пол миллиона долларов... на такие деньги можно не только купить новые вещи, а просто купить себе новую жизнь. Совершенно новую жизнь, и выбрать такую работу, которая действительно мне будет по душе, и не бояться быть уволенным, выплатить наконец-то свой студенческий кредит с помощью единственного щелчка мыши на компьютере или, еще лучше, принести чемодан денег на стол сотруднику по финансовой помощи, который отклонил мою заявку с просьбой снизить процентную ставку по кредиту, с ухмылкой на лице, типа: понаблюдаем за ней, потому что она уйдет через год, когда поймет, что не сможет заплатить таких денег.

Теперь я представила благодарные улыбки на лицах близких, если бы я вернула им все деньги, и они любят и поверили в меня; я могла бы отправить своих родителей в путешествие, чтобы встретиться с Далай-ламой и дать какие-то деньги на тибетские детские дома; я смогла бы вложить в бизнес Кейт, и произвести партию ее потрясающего нижнего белья. Я могла бы учредить стипендию в Стэнфорде для всех остальных девушек, похожих на меня, имеющих мозги и полные решимости, но у которых нет денег, и поэтому весь мир готов сказать им, что они не годятся учиться в этом университете.

И в постели, по крайней мере на несколько месяцев, будет Грант Девлин, Грант Девлин с его сильными мускулистыми руками, фирменными стройными ногами и задницей, за которую так и хочется ухватиться, когда он погружается глубоко внутрь меня, с голосом, дрожащим от страсти, и приглушенным, когда он накрывает мои губы, глазами, горящими вожделением, когда он дотрагивается до моей голой груди, прижимая свое бедро к моему, проходясь своей щетиной по моей мягкой коже, отправляя меня в экстаз…

— Ну? Может этого недостаточно? Ты, возможно, захочешь поторговаться до миллиона.

Его голос вернул меня к реальности, и я также четко поняла, что никогда не смогу позволить себе взять плату у Гранта. Ведь, если я приму эти деньги, то откажусь от своей гордости, а это была единственная вещь, которую я никогда не могла себе позволить.

— Нет, — сказала я. — Это несколько непорядочно. Я предпочла бы иметь правила, чем наличные, если ты будешь придерживаться их.

— Слышал, что правила для того и существуют, чтобы их нарушать, — сказал Грант со злой ухмылкой, и у меня тут же в голове появилась новая картинка — только теперь я была привязана к кровати, и надо мной возвышался Грант с этой же злой ухмылкой, и его руки проводили линию вниз от моей груди к самому низу моих расставленных бедер и…

— Не эти правила, — пропищала я, потому что внезапно горло стало очень сухим.

Грант использовал другой свой Красный Уровень Защиты — надув губки.

— О, очень хорошо. Не могла бы ты конкретизировать, в чем заключаются эти правила?

Мне понадобилась секунда, чтобы еще раз посмотреть на артистично переплетенные ветки сосны и извилистые тропинки парка, напряженно думая. Правила были разумными, но жесткими. Никаких лазеек для Гранта «Надутые Губки» Девлина, или для моего собственного идиотского сердца.

— У нас есть месяц долгой помолвки. Порция действительно все планирует для свадьбы, и я собираюсь держаться подальше от нее и ее пристального смертельного взгляда. Как только Дженнингс подпишет документы, у нас произойдет мирное расставание, наверное, для папарацци это будет достаточно скучно, они будут рыдать от отчаяния.

— Ну, все это звучит очень…

— Я еще не закончила, — сказала я, потому что мое сердце усиленно колотилось. Что, если он не согласится? — И последняя часть не обсуждается. Мы расскажем моим родителям.

На лице Гранта отражается недоумение.

— Но зачем...? — И вдруг поняв, у него появляется мягкая улыбка, словно чудо. — Ты хочешь быть честной с ними.

— Они сохранят все в тайне, — пообещала я ему. — Но я не могу врать им. Я не могу сначала сделать их счастливыми, а потом причинить им боль. Они слишком упорно и много трудились для меня…

— Лейси! — Грант поднял руку, все еще улыбаясь. — Я не против только удивлен. Мне не следовало бы соглашаться, хотя, это так похоже на тебя. — Он обнял меня за плечи. — Хорошенькая девушка с головой на плечах и настоящими чувствами к семье. Как тебе удается удерживать меня в равновесии?

Я откинула голову на его плечо, расслабляясь.

— Так ты согласен с условиями?

— Они достаточно простые.

Как будто что-то могло быть простым с Грантом.

— Спасибо, — сказала я, обернул руку вокруг его талии, исключительно, чтобы помочь ему удержать равновесие, пока мы возобновили нашу прогулку, представляя идеальную картину счастливой пары, если вдруг пресса притаилась где-нибудь в кустах. Стараясь не чувствовать пульсацию мышц под своей рукой, и делая вид, что все это реально.

— Я хотел бы дать тебе все, что хочешь, — сказал он, не глядя на меня, а смотря на силуэт красно-зеленой с золотом пагоды, ее линии и изгибы единственное что возвышалось над деревьями на фоне голубого неба, было такое ощущение словно мы покинули Сан-Франциско и очутились в нашем собственном мире.

Я знала, что я хотела. Конечно, знала. Я мечтала об этом еще с детства. Колледж, карьера, и мужчину, который любил бы меня (не этого мужчину, этот однозначно, высокомерный осел). Но именно этот мужчина мог бы помочь мне получить остальные из этих вещей. Если бы все было так просто и легко, то…

Если бы я только могла не испытывать желания к Гранту. Если бы я только могла отделаться от желания, чтобы эти сильные руки обвивались вокруг меня, мягкие губы были на моих губах. Если бы я только могла отделаться от желания видеть, как его голубые глаза вдруг из штормовых превращаются в нежные, наполненные восторгом, потому что я смогла удивить его, этот взгляд — я почти убедила себя, что он любит меня, не потому что я разгребаю его проблемы.

Я страдала, потому что очень сильно хотела обратиться к нему, прямо здесь, и рассказать о своих чувствах…

Но иногда хочется вещь, которую вы не можете себе позволить.

4.

Кейт помахала мне рукой через весь кафетерий, и я взяла свой поднос и присоединилась к ней. Я не могла быть еще более счастлива, видя ее лицо после утренней «Сумеречной зоны», в которую я попала.

Как только я ступила на отполированный мраморный пол «Devlin Media Corp» меня преследовал шепот за спиной. Разговоры прекратились моментально, как только я вошла в помещение, хотя не так быстро, и я сумела уловить обрывки фраз:

«Она, очевидно, просто решила воспользоваться его деньгами…»

«…люди с большим опытом, все, что я говорю...»

«С таким лицом, не может быть ничего, но…»

«…не дорога в ад, мистер Девлин когда-нибудь разрулит…»

«Вы думаете она на самом деле знает, что она…»

«…думаешь, она помнит, что как-то раз я назвала ее сукой?»

Плюс, все, с кем я работала либо подлизывались ко мне, либо шарахались от меня, словно я была заражена бубонной чумой. Но это уже было в прошлом. Ну, примерно двадцать минут, как в прошлом, но все же! На моем подносе лежала пицца, а в моем сердце было милосердие, и напротив меня сидела Кейт, поглощая свой ланч и с сияющей улыбкой глядя на меня, будто ничего не изменилось.

— Подруга, ты выглядишь дерганой, словно хорек, которого накормили гранулами с добавкой кокаина и экспрессо, — произнесла Кейт, как только я опустилась на стул. — Изобрази хоть какую-то уверенность! Ты пробовала этот рис и козий сыр комбо? Они восхитительны.

— Я не совсем понимаю какая связь между пиццей и уверенностью, — сказала я, откусывая кусочек. — И почему я должна именно сейчас изображать уверенность? Мы на ланче. Мне необходим перерыв от самоуверенности людей.

— По крайней мере, ты можешь излучать уверенность? — спросила Кэйт, жестикулируя куском собственной пиццы, как бы усиливая свое утверждение. — Притворись, что ты чувствуешь это, подруга. Тебе может и необходим перерыв, но группа супер шпионов ведет наблюдение, чтобы распустить сплетни-слухи, гарпии из отдела маркетинга никогда не уходят на перерыв. И дело не только в них, буквально все наблюдают за тобой. Находясь в определенных отношениях с Грантом, ты дала им понять, что у тебя теперь автоматически все карты на руках.

— О Боже, не говори так. Я ненавижу все это появившееся внимание, — я опустила голову на руки, как бы отгораживаясь от действительности, и закрыла глаза. Оооо, это было приятно. Возможно, стоит остаться так навсегда. Может мне инвестировать в некоторые серьезные полупроводниковые кристаллы, выводящие из действительности, потому что здесь была просто фантастика.

— Привыкай, — сказала Кейт без обиняков, причмокивая апельсиновый сок.

— Некоторые друзья с пониманием бы отнеслись к моему горю, — сказала я сквозь пальцы.

— Некоторые друзья бы не отказались от миллиарда долларов, — парировала она.

— Было полмиллиона, — поправила я ее. — В двести раз меньше, чем та цифра, которую ты назвала.

— Ох, ошиблась, — дерзко ответила Кейт. — Всего на жалких полмиллиона. Определенно об этом даже дома нечего сообщать. Практически маленький шанс. Я могла, наверняка, найти гораздо больше в своей диванной подушке.

— Ну же, Кэти, — захныкала я. — Ты моя лучшая друга! Поддержи меня!

Кейт нежно погладила мою руку.

— Ах, милая, я понимаю, почему ты опустила его, и я не говорю, что это неправильно. Черт, на самом деле я чрезвычайно горжусь тобой, что ты придерживаешься своих убеждений. И ты знаешь об этом.

Она вздохнула, и осторожно стала убирать мои руки от моего лица, взяв в свои ладони перед тем, как мне пришлось встретиться с ней глазами.

— Я просто знаю насколько сильно ты хочешь быть независимой и в состоянии сказать всем большим шишкам поцелуй свой зад, и выплатить свой студенческий кредит и прочие вещи. И я думаю у тебя все получится и не только это. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— На вряд ли это независимость, — сказала я печально. — Однозначно нет, поскольку она связана с ложью Гранта.

— Девочка, я знаю. Черт, наверное, я тоже немного помечтала, — она задумчиво пила апельсиновый сок, облизывая губы. — Я хотела бы уволиться и все свое время посвятить дамскому белью, а не играть постоянно слишком деликатную сотрудницу, которая может заткнуть любую дыру, и они думают, что я сижу здесь исключительно, чтобы их обслуживать. «Немедленно соедините меня с президентом прямо сейчас или пожалеете!» — передразнивает она. — Или «Эй, прелесть, это просто конфеты или ты слишком разборчива?» Тьфу.

— В один прекрасный день, ты осуществишь свою мечту, — сказала я ей. — Ты очень талантлива.

— Ты тоже, подруга, — ответила она с усмешкой. — Поскольку ты придерживаешься и следуешь моим советам.

* * *

— Поздравляю, — сухо сказала Гейл. — Мы рады услышать новость о вашей помолвке.

— Это так захватывающе! — с восторгом произнесла Мишель. — Это был сюрприз? Моя сестра говорит, что он должно быть сообщил вам заранее или нет, но на фотографиях вы выглядите удивленной!

— Вы собираетесь устраивать убийственную вечеринку? — спросил Кен. — Мы ведь приглашены, да? — Он рассмеялся то ли в шутку, то ли нет, так иногда делают люди, когда хотят что-то от вас получить, но бояться открыто попросить вас об этом, чтобы не услышать отказ.

Я обратила внимание на остальных участников совещания, подскакивающих ко мне, чтобы поздравить, и по случайному стечению обстоятельств, заставить меня узнать их получше и, может быть, обратить внимание на их личное участие в рабочих проектах, и я решила пресечь этот бред, прежде чем он превратится в снежный ком поздравлений, который сметет меня уж точно и нам придется вызывать спасателей, чтобы они откопали меня из-под глубоких слоев добрых пожеланий.

Кроме того, было достаточно тяжело делать вид, будто я не вижу Гранта, сидящего в углу, и не чувствую его взгляда, скользящего по моим облегающим контурам делового костюма, ведь фактически каждый напоминал мне, что в глазах всего мира мы меньше всего походили на звездную пару Бреджелины (Bradgelina – имеется ввиду звездная пара Бреда Пита и Анджелины Джоли).

— Благодарю вас всех, но мы собрались здесь исключительно для бизнеса, поэтому давайте приступим, — сказала я бодро. Может быть, даже слишком бодро. Все ринулись занимать свои места, и я удивилась, как ноутбуки от такой прыти не ударили их током.

Первой была презентация Гейл и Мишель, они вывесили график, который напоминал полет ракеты.

— Цена на акции переживает невероятный всплеск, — щебетала Мишель. Гейл нажала на проектор, показывая светящиеся цитаты из различных бизнес-журналов о наших последних успехах. «Форбс» назвал нас «История Золушки!»

Я задала Мишель и Гейл несколько вопросов по поводу насколько устойчива цена акций и может ли она сохраниться, и мы создали рабочую группу для сохранения растущей стабильности. Далее был Кен со своими друзьями из маркетинга. Кен приподнял воротник (он что, еще не вышел из старших классов школы?) и началось:

— Итак, э-э, это один из наших рекламных роликов. Это однозначно покорит мужское население сорок плюс, которое занимает девяносто процентов рейтинга. Приглушите свет, ребята.

Интерн притушил свет, пока Кен загружал видео с YouTube.

Слышится как нежно играет скрипка, пока камера скользит по белым мраморным колоннам, безупречно ухоженным зеленым газонам и клумбам, которые выглядели так, словно они никогда даже не знали о таком понятии как сорняки.

— Семья, — произносит низкий с британский акцентом голос, пока камера продолжает свое путешествие через стол для пикника к берегу озера, настолько живописный кадр, словно выполненный Норманом Рокуэллом (американский художник, иллюстратор) маленький мальчик со светлыми волосами с золотистым ретривером, резвящиеся на мелководье. — Семья —величайший дар из всех.

— Семья кормит нас, одевает нас, защищает нас, — продолжал комментатор за кадром в своей богатой манере, пока рекламный ролик показывал белокурую семью, сидящую за столом на День Благодарения, в то время, как золотистый ретривер наблюдал за молодой девушкой в выпускном платье, и гордая мать, покачивала головой, на которой красовалась шляпка, отец, подхватив двух маленьких близнецов в одинаковых костюмчиках двигался в сторону стоящего автомобиля.

— Даже когда у нас ничего нет, мы все равно можем рассчитывать… мы можем рассчитывать на семью.

На экране возникла черно-белая фотография мужчины с серьезными нелепыми усами и блеском в глазах.

— В 1963 году, Чарльз Девлин основал компанию под названием «Devlin Media Corp». И сегодня, более шестидесяти лет спустя…, — камера сдвигается в сторону молодой красивой пары с улыбающимся ребенком на коленях, о боже, это могут быть родители Гранта, а затем папарацци снимали Гранта и меня, улыбающихся и с обожанием смотрящих в глаза друг другу на гала вечере, — она до сих является семейной.

Картинка поблекла, и появился снимок штаб-квартиры «Devlin Media Corp», резко очерченное заходящее солнце полыхало золотом, оранжевым и ярко-розовым. Необычные надписи стали появляться под вывеской: «Devlin Media Corp» — Преемственность семейной традиции. Прочность семейных отношений.

Свет снова включился.

— Мы просто делаем эффект взорвавшейся бомбы, в виде этого, — радостно сказал Кен. — Люди просто готовы заглатывать такое пачками о преемственности, и всю эту музыку о стабильности семейным традициям и прочее.

Мой желудок совершенно не чувствовал себя стабильным, больше скажу, он чувствовал себя совсем не стабильно, словно в разрушенной войной стране на Балканском полуострове.

— Отличная работа, — произнес Грант. — Продолжайте в том же духе. Обязательно регулярно докладывайте Лейси о ходе работы, и можете приходить ко мне или к ней с любыми вопросами.

Все стали подниматься со своих мест и выходить по очереди, Грант предупреждая другие поздравления, обхватил меня рукой за плечо, наклонившись, и шепча мне на ухо, полностью показывая своим видом окружающим «это личное общение, держитесь подальше, если хотите сохранить свои рабочие места, и это также касается вашего языка жестов, если вы заинтересованы и дальше здесь работать».

— Дженнингс вернулся на борт с предложением купить его компанию, — прошептал он мне на ухо. Это было чертовски противозаконно, его голос, словно темный мед и горячее дыхание, были настолько сексуальными, по сравнению даже с самыми откровенными пошлыми разговорами. — Ты абсолютно покорила этого мужчину, он готов свернуться вокруг твоего мизинца.

— Хорошо, — резко ответила я, стараясь держать дыхание под контролем. — Я — мозг этой операции. Ты просто стой и мило улыбайся.

Он засмеялся и взял меня за руку.

— Пойдем ко мне в офис, Лейси. Мне нужно кое с кем тебя познакомить.

* * *

Где-то в альтернативной Вселенной, где красный был зеленым, Грант без задней мысли двигался по своему пути и хотел меня познакомить с моим новым помощником, наконец-то, которого он нанял, с прекрасной квалификацией, отличными идеями и множеством еще других положительных качеств, необходимых для работы.

Но в этой Вселенной, Грант хотел познакомить меня с организатором свадеб по имени Шивон, на которой была одета вуаль из радужной паутинки, и всем своим видом она выражала общее чувство презрения ко всему.

— Я рада познакомиться с вами, — мне удалось вызвать реакцию у Шивон на мое приветствие, в виде приподнятой брови, но, по-моему, она была все еще несказанно удивлена, что я еще до сих пор здесь. Я развернулась и набросилась на Гранта. — Я сказала нет свадебным планам! Ты же обещал.

— И я выполню, — заверил меня Грант. — Шивон здесь исключительно, чтобы помочь нам спланировать нашу помолвку.

— Нашу… твои правила, соблюдения договоренности, немного скользкие…

— Не волнуйся, — сказал Грант со своей фирменной порочной улыбкой. Может эта улыбка действительно является его товарным знаком? Я готова поспорить на реальные деньги, что только он обладал таким товарным знаком, и, вероятно, она была застрахована на несколько миллионов. — Это будет задушевное маленькое празднество. Только я, ты, и ах, пять сотен наших самых близких друзей.

— О, вы даже и пальцем не пошевельнете, — совсем тихо произнесла Шивон, как будто громкие звуки причиняли ей нестерпимую боль, и могли забрать у нее все силы, от чего она бы рухнула на ковер в глубоком сне. — Я обо всем позабочусь. Но, если вас посетит вдохновение…, — она посмотрела на меня таким взглядом, который говорил, что вдохновение скорее посетит фонарный столб или какой-нибудь небольшой сарай, но уж явно не меня. — Вот моя визитка.

Она томно протянула руку с карточкой, и после того, как я забрала ее, выскользнула из комнаты замедленной танцующей походкой, словно она находилась полностью под водой, которая не давала ей двигаться быстрее.

— Она на самом деле гениальна, — сказал Грант изо всех сил пытаясь сохранить серьезное выражение лица. — Эксцентрична, правда, но она обо всем позаботиться. Дженнингс рекомендовал ее.

— Ах, так вот почему ты нанял эту Спящую красавицу, — ответила я. — Теперь многое становится понятным. — Я направилась к другой стороне стола и утонула в роскошном кожаном кресле. — Ты усложняешь мою жизнь, или хочешь, чтобы еще кто-нибудь набросился на меня?

— Ну, я планировал вручить тебе это, но если ты хочешь проверить свою координацию…

Грант бросил небольшой предмет в воздух по направлению ко мне и, я не задумываясь, поймала его. Это был ключ.

— Я знаю, что ты уверен, что я хорошо работаю, но думаю, что ключ от города может подождать, — выдала я. — Дай мне еще пару недель, как минимум.

— Я не сомневаюсь, что в один прекрасный день ты получишь такую возможность, но это совершенно другое, — сказал Грант. — Это дубликат ключа от моей квартиры, куда ты перебираешься сегодня вечером.

— Что? Ни за что! — Из всех он самый упертый…

— Предвосхищая твои возражения, я распорядился, чтобы упаковали и перевезли твои вещи. И я позвонил в прессу, — он поднял руку, улыбаясь. — Не волнуйся… я очень осторожно сам лично упаковывал твою книжную коллекцию. Никто и никогда не узнает о твоем пристрастии к полуголым горцам с необъяснимыми племенными татуировками маори.

— Кто, черт возьми, дал тебе право…

— Лэйси, Лэйси, Лэйси, — Грант качал головой на мое возмущение, беря меня за руку. – Это же очевидно, что мы должны жить вместе. Мы же хотим, чтобы все думали, что мы настоящая пара, не так ли?

— Да, потому что никакая другая пара за всю историю сотворения мира никогда не жила порознь до брака, — огрызнулась я. — Люди реально впадут в шок и ужас от нашей нравственности, если мы будем проживать отдельно, так что ли? Возможно, что будут обмороки и спасет только нашатырь. И откроют новое явление потустороннего мира, потому что Джейн Остин перевернется в своей могиле.

Грант рассмеялся и поцеловал мою руку.

— Джейн Остин будет чувствовать себя прекрасно, но насколько она может чувствовать. Ты действительно так привязана к своей квартире? В входной двери есть пулевые отверстия.

Я старалась не позволять себе находиться под влиянием его совершенно разумного аргумента, и не представлять его губы, касающиеся моей кожи.

— Некоторые из этих пулевых отверстий имеют ностальгическую ценность.

— Весь район пропах канализацией и чрезмерно грязный, — отметил он, начиная целовать мое запястье.

— Это добавляет своеобразную атмосферу.

— Арендодатель завышает цены на коммунальные услуги, получая с этого прибыль.

— Что? Правда? Этот гнусный, омерзительный…, — я закашлялась, останавливая сама себя. — Эм, я хочу сказать, что невзгоды закаляют характер.

Хотя если это было на самом деле так, то похождения Гранта закалили мой характер уже до такой степени, что я могла спокойно написать все семь томов, как у Гарри Поттера.

Но я сдавала позиции, и Грант прекрасно чувствовал это.

— Давай попробуем в течение нескольких недель пожить вместе, — пообещал он. — Если тебе не понравится, мы тайно перевезем тебя обратно в твою квартиру, и ты будешь заходить сюда на некоторое время, чтобы сохранить видимость. Просто дай нам шанс… на крыше есть бассейн. Органическая еда еженедельно заполняет холодильник. У меня есть контакты в индустрии видеоигр, и мы сможем получать игры до того, как они появятся на рынке!

— Ладно, хорошо, — ответила я. — Ты можешь отменить наступление кавалерии, мистер Очарование. Ты покорил меня бассейном.

— Рад слышать это, — сказал он, и полез в карман. — Все необходимое у меня там есть, но на всякий случай, если тебе понадобиться какая-нибудь мелочь…

Он пытался передать мне кредитную карту, совершенно черную, настолько глубокого черного цвета, с тиснением золотых букв, настолько золотым, что я готова была поспорить, что это настоящее золото.

Я попыталась убрать его руку.

— Грант, я же сказала, без денег.

— Разве ты не знаешь? Кредитные карты — это не настоящие деньги.

— Да, я знаю, потому что смотрела фильм в течение 60 минут, почему экономика находится в унитазе!

— Ну, тогда, ты можешь рассмотреть этот вопрос с другой стороны, например, с позиции своего гражданского долга, пойти и помочь восстановится американскому производителю отечественных товаров на рынке.

— Грант, сколько по-твоему я могу купить?!

— Послушай, дело не в деньгах, — он старался выглядеть искренним, но его самодовольная улыбка разрушала все. — Как это будет выглядеть со стороны, Девлин собирается жениться и даже не заваливает свою невесту подарками? Я должен поддерживать репутацию.

— Какая репутация, что все Девлины тайные шопоголики? — огрызнулась я. — Что будет следующим, что ты спекулянт? Что у тебя есть дом в Хэмптонс, где хранятся залежи хрусталя и дизайнерской обуви, и гигантские штабеля заплесневелых газет?

— Ох, нет, ты узнала наш самый страшный секрет, — ответил Грант по-прежнему улыбаясь, он отпустил мою руку и встал. — Сейчас я должен замуровать мансарду, потому что представляю, как ты будешь испуганно кричать, когда увидишь призрака, который преследует наша поместье.

Он помахал на прощание рукой и исчез из поля моего взгляда прежде, чем я успела сказать ему, что он к великому сожалению путает сюжетные линии, как минимум трех разных готических мистерий.

Я стояла, выпуская пар в течение нескольких секунд, затем пнула стол, который на данный момент замещал Гранта. Письменный стол был из массива красного дерева и не оценил суть пинка.

Скрипя зубами и артистично ругаясь, я решила менее болезненным способом выразить свои эмоции. Я достала мобильный и набрала номер единственного человека, на которого полностью могла положиться в выражении своих эмоций, чтобы соединиться со мной в этом особом пути мести.

— Кейт? Эй, подруга, достань-ка свой список желаний. После работы мы идем по магазинам.

5.

Злость — это мощная сила. Она начинала и заканчивала войны, выигрывала голосование за маргинальные группы, такие как женщины и темнокожие, вдохновляла художников на создание шедевров, начиная от «Герника» Пикассо до «Оливера Твиста» Чарльза Диккенса.

Злость в настоящее момент подстегивала меня и Кейт, заставляя двигаться уже через двенадцатый отдел магазина за вечер, наши руки были украшены под завязку тысячедолларовыми часами, сумочками прямиком из Парижа с показа мод, и платьями в пакетах, которые такие изысканные, что будущие археологи, вероятно, подумают, что они были созданы для королевских особ.

— И тогда он просто ухмыльнулся и сказал: «Это не деньги!» — декламировала я Кейт, швырнув теннисный браслет в корзину, запасаясь заблаговременно новогодними подарками! — Ты знаешь, кто говорит вещи типа «это не деньги?» Люди, которые имеют столько денег, что им никогда не придется беспокоиться о них всю свою оставшуюся жизнь! Это как, если бы рыба сказала «не о воде» обращаясь к обезвоженному верблюду пустыни!

— Оооооо, взгляни на это! — Кейт взяла ретро юбку с прелестным цветочным узором, который сочетался с ее глазами. — Подруга, продолжай ненавидеть Грант как можно дольше, чтобы я успела с ней пройти к кассе.

— Я серьезно!

— Ох милая, я знаю, — сказала Кейт. Она полностью сняла юбку с вешалки и похлопала меня по плечу. — Но я также знаю, что иногда существует довольно тонкая грань между любовью и ненавистью. Стив читает сейчас: «Укрощение строптивой» «…где два бушующих пожара встретиться вместе…»

— Пожалуйста, Кейти, не перекладывай Шекспировский стих на мои отношения с боссом!

— Отношения, хм? — Кейт выгнула бровь. — Похоже, это становится более серьезным. Ты второй раз соединилась с ним? Это было также супер-горячо, как и в прошлый раз?

Я уже начала жалеть, что рассказала Кейт про «соединение», но это было неизбежно. Как только мы встретились после работы, она отказалась сдвинуться с места, пока я не поведаю, из-за чего была так зла на Гранта, и как-то между ключами и кредитной картой и пятью сотнями гостей, приглашенных на помолвку, у меня вырвалось, что Грант просто «поедал» меня, прижав к стене в коридоре.

— Нет, мы не «соединились» снова, и поверь, мне жаль, что я не могу забыть тот раз.

— Девочка моя, никогда не жалей о хорошем сексе, — посоветовала Кейт. — Это делает твою жизнь привлекательной прямо сейчас, да, а через десять лет, когда у тебя останутся только воспоминания о «пиковом положении» и их будет так мало, что они могут подтолкнуть тебя совершать необдуманные поступки, ты же знаешь, что воспоминания всегда будут твоим другом? Хороший секс — это подарок в виде прекрасного награждения.

Я просто покачала головой. Кейт всегда была сторонницей за секс-без-чувств, в отличии от меня, и как я могу прекратить эти отношения без любви, при том, что она так четко все разложила по полкам?

Мы завернули за угол ювелирного магазина, и тут же мне бросилась в глаза реклама: в натуральную величину фото двух невероятно привлекательных моделей — мужчина стоит на одном колене, протягивая кольцо в коробочке, и смотрит с таким обожанием в глаза женщины, а ее губы явно говорят «да». Маленькие золотые розы обвили бриллиант в кольце, которое он протягивает ей, и красные розы обвиваются по краям билборда, обрамляя идеальную пару.

Это всего лишь глупая реклама, сказала я себе. Она не имеет ко мне никакого отношения.

Но в ней было что-то связанное со сказочными образами, розы и легкий разрез на платье принцессы у женщины, и это заставило мое сердце сжаться. Возможно, мои мечты о любви настолько детские, но иногда эти мечты сложнее всего забыть. Не представлять кого-то, кто целует меня в лоб, кого-то, кто обнимает крепко меня в своих объятиях и смотрит на меня так, словно я самая красивая… нет, единственная… женщина в мире...

И мне совсем не помогало, что мужская модель на фотографии имела определенное сходство с Грантом, каштановые волосы, словно поцелованные солнцем и голубые глаза.

Я не хочу его! Не правда. Я не хочу его иметь в своем сердце. Мне просто нравится его тело, и когда он улыбается, и как он точно вписывается в эту глупую сказку, мечту...

Господи, как это тяжело, когда мужчина твоей мечты такой мудак, который настоял на фальшивой помолвке.

Мой затянувшийся внутренний монолог дал возможность Кейт тоже что-то осмыслить.

— Он уже вручил тебе обручальное кольцо?

— Я уверена, что у него целая команда работает над этим вопросом, — с сарказмом сказала я.

Кейт закатила глаза, но я была спасена от ее дальнейшей лекции, приблизившимся к нам консультантом.

— Здравствуйте, дамы! Могу ли я предположить, что сегодня вы ищете что-то особенное? Могу ли я помочь Вам найти что-нибудь? Я так рада видеть новости о вашей помолвке! Вы ищете что-то потрясающее!

Мне стало как-то немного не по себе от того, что люди вдруг стали заискивать передо мной, раньше просто морщили нос, даже особенно не засматриваясь в мою сторону. Теперь это заставляло меня оглядываться вокруг, словно безумный ученый, который имеет маленькие проблески сознания.

— У нас все хорошо, спасибо, — ответила я, надеясь, что консультантка просто исчезнет.

Но мои слова оказались магическим заклинанием, потому от куда-то выскочил другой, с бейджиком, который сообщал, что она менеджер.

— Джейн, почему бы тебе не передохнуть, — обратилась она к девушке.

Она улыбнулась мне, не раболепствующей улыбкой, а обычной нормальной улыбкой просто встретившегося человека.

— Простите, мэм. Она немного наркоманка по поводу журнальных сплетен. Мне пришлось пару раз ей уже сказать, чтобы она не приставала к клиентам.

— Все в порядке, — сказала я, не желая, чтобы Джейн очутилась в беде.

— Итак, вы нашли все, что хотели?

Менеджеру удалось отнестись ко мне, как к обычному человеку, и в результате нашего общения, я накупила столько барахла, большая часть, которого должна была быть доставлена на мой новый адрес: обувь, платья, почти каждый предмет напоминал мне о том, как была одета Порция на нашем сегодняшнем ланче (я собиралась дать ей фору, даже если взгляд этой ледяной суки вызовет у меня гипотермию или смерть), и целую кучу спасибо-за-то-что-такой-хороший-друг от Кейт, за семьдесят фунтов дамского белья, которое она намеревалась разрезать и изучить. Странная девушка, но я ее очень люблю.

Я находилась в полном замешательстве, выбирая возможный подарок для мамы, ожерелье «изумрудной» огранки, гладкое V-образной формы листьев, с одной стороны — она может подумать, что это вызов угнетающего капиталистического строя, но с другой стороны — изумруды всегда резонировали с положительной энергией и помогали выровнять ауру или что-то еще, но меня отвлек от моих дум, голос, который тянул мое имя, словно щенок, которого душили.

Только один человек, так произносил мое имя, и я всегда очень надеялась, что никогда больше ее не увижу.

— Лееееееееееейсииии!

Аннабель Фитерстонхауф проблеяла мое имя снова, как овца, у которой явное желудочное расстройство. Она широко развела руки, как бы показывая свою радость, но, скорее всего, это был просчитанный жест, чтобы показать ее изысканный пиджак из шерсти мериноса.

— Oooooooх, это ты! Я увидела тебя и подумала: «Может быть, это Лейси Ньюман? Да это не может быть Лейси Ньюман! Это абсолютно невозможно, что здесь может быть Лейси Ньюман!» Но посмотрев на тебя, Лейси, ты же, Лейси Ньюман! Это слишком, слишком потрясающе!

Она всего лишь говорила тридцать секунд, а я уже готова была задушить ее изумрудным ожерельем моей мамы.

— О-о-ох, Лэйси, ты великолепно выглядишь, — изливалась она. — Ты наконец-то разрослась в полную фигуру «потому что зачем говорить комплименты кому-то, не используя возможность обратить внимание на твою относительную стройность?» И, что за платье на тебе было одето вчера вечером, просто божественное! Где ты его достала? Ты должна сказать мне по секрету.

Трудно поверить, что это была Аннабель Фитерстонхауф, девушка, которая ставила отметки всем девушкам в средней школе в нашем туалете, стены, которого были раскрашены ее остроумными афоризмами типа: «Родители Лейси живут на пособие, а Лейси отсасывает за наличные».

Она в итоге собралась в тот же колледж, что и я, благодаря деньгам ее матери и регулярным пожертвованиям, но нет такого академического авторитета, где бы она смогла усовершенствовать и довести до изящной точки свою технику, перед какими-нибудь потенциальными друзьями или бойфрендами, рассказав им, что я была уродиной, отчаянным неудачником, занимающимся стяжательством, на что она постоянно намекала.

Мы с Кейт обменялись взглядами, и на каком-то телепатическом уровне, как лучшие друзья, создали коварный план.

— Мое платье? — эхом отозвалась я. — Тебе лучше поинтересоваться у моего жениха, который купил его для меня.

— Ох, кто бы мог подумать, поздравляю! Такой улов, с его волевым подбородком, он напоминает мне Криса, с которым я встречалась, помнишь, Крис — супергерой фильма? У них одинаковый волевой подбородок, тебе не кажется? Ох, у нас одинаковый вкус на мужчин! Мы практически близнецы! — хихикнул она. — Какие планы на свадьбу? Выбрала, где проведете медовый месяц?

— Париж, — сказала я. Спасибо моего дневнику седьмого класса. — Или, может быть, Карибский бассейн. Так трудно решить. Грант хочет, чтобы мы поехали и туда и туда, но я сказала ему, милый, только лишь из-за того, что у тебя есть деньги, не стоит рисоваться перед другими, и мы уже планируем поехать на неделю показа моды в Токио, ну, когда я буду абсолютно утомлена.

— Не повезло с расставанием с Крисом, — ринулась в атаку Кейт. — Это довольно ужасно, когда он обвинил тебя в домогательстве, не так ли?

— Но до суда не дошло, — сказала Аннабель, и ее улыбка стала постепенно угасать. Она отвернулась от Кейт, встав полу боком. — Как вы с ним познакомились?

— О, это целая история, — ответила я. — Я плачу на офисной стоянке, потому что какая-то сука на Facebook, преследует меня, отправляя оскорбительные сообщения, — лицо Аннабель на секунду замерло, она быстро моргнула, по-видимому, отчаянно пытаясь вспомнить отправляла ли она такие сообщения, — и появляется Грант. Сначала я не могу ему рассказать, что произошло, но он так настаивает, пытаясь меня утешить, пригласив на ужин в прекрасный местный ресторан «Рама», ты слышала о таком?

— Ты ужинала в «Рама»? — вскричала Аннабель, у нее был такой взгляд, как будто я ей сказала, что получила нектар и амброзию с Олимпа.

— Да, там было довольно неплохо, — небрежно ответила я. — Но за ужином он пригласил меня на свидание, потом на еще одно, и осыпает меня билетами в оперу и охапками роз, ну остальное уже история! Такой милый, щедрый мужчина, и ни капельки не двуличный, не приспособленец, как некоторые люди. Мой рыцарь в сияющих доспехах.

— Ух ты, такая замечательная история, — защебетала Аннабель. — Я так рада за тебя, я так соскучилась по тебе, после того как мы окончили школу. Помнишь, как мы были детьми и поддразнивали друг друга? А у тебя есть подружка невесты…

— Кейт, — прервала я.

— Ох, ну, хорошо, конечно, но, может быть, тебе еще нужна подружка невесты...

— Ах, я рассматриваю несколько кандидатур, — сказала я. — Людей, которые всегда находились рядом со мной и были моими друзьями, не таких, которые смогут положить свои жадные лапы на маленький кусок денег и славы. — Я сладко улыбнулась насколько была способна, показывая все свои зубы.

И впервые за все время, Аннабель Фитерстонхауф было полностью безмолвна.

— Ах, Лейси, — произнесла Кейт, — это случайно не твой телефон звонит? Нам лучше поторопиться, если мы хотим успеть на вечеринку в тот фешенебельный клуб, куда нас ведет Грант.

И мы ушли, оставив поникшую Аннабель позади, словно букетик, приколотый к корсажу выпускного платья.

* * *

Цифры на кассовом аппарате прибавлялись и прибавлялись, и мне уже казалось, что они могут покорить не одну альпинистскую вершину.

— Знаешь, — начала я, доставая одну из самых дорогих пар обуви, инкрустированные бриллиантами матово-красные Лабутены с семи сантиметровыми каблуками, — на самом деле мне не нужно это барахло. Когда я буду его носить? Это деньги Гранта, и я действительно не имеют права…

Кейт схватила меня за руку с такой скоростью, по-моему, быстрее, чем поражает гремучая змея.

— О нет, ты не откажешься, Лэйси Ньюман. Ты даже не читала тех статей, что я принесла тебе? Ты хоть слушала, что говорили на совещаниях на этой неделе? Цена акций «Devlin Media» поднимается, как долбанный воздушный шар. Грант, вероятно, заработал около восьми миллионов баксов, пока спал прошлой ночью.

Хорошо, что она это сказала, потому что несколько десятков тысяч долларов на красивую одежду и подарки кажется уже не такой и плохой вещью. Чувство вины? Какой вины? Это было похоже, словно диванная подушка могла испытывать чувство вины к Гранту.

— Простите? — сказала я кассиру. — Не подождете одну минуту? — усмехнулась я, глядя на Кейт. — Мне действительно очень понравились те туфли, и я думаю, что могу их тоже купить.

6.

Для помолвки Грант отказался от автомобиля ретро фильмов с шофером, вместо этого выбрал вишнево-красный кабриолет с настолько широкими крыльями, что он напоминал совершенный дом, стоящий на съемочной площадке 1950-х годов, для съемки научно-фантастического фильма о Марсе.

— А ты не слишком ли молод, чтобы иметь кризис среднего возраста? — спросила я его, забираясь в машину, пока тонкое бирюзовое платье колыхалось вокруг моих ног на ветру.

— А ты не слишком молода для высасывающей душу вампирши? — парировал он, показав мне язык, как будто семилетний пацан. — Я хочу сказать тебе, что «Бетти» это классика.

— Ты дал имя своей машине, — спросила я, приподняв брови.

— Я даю имена всем своим машинам, — сообщил он мне. Та, с которой ты знакома лучше всего — Хепберн.

Его глаза танцевали от смешинок, и я ничего не могла сделать, как не рассмеяться в ответ. Я собиралась поражать его новыми нарядами, но мне потребуется еще несколько дней, чтобы распаковать все.

Сегодня был солнечный день, Грант выглядел стильно в обтягивающей красной рубашке и брюках цвета хаки, и я ничего не могла сделать со своей дрожью, когда его глаза поднялись по моим ногам до подола платья.

Я была частью этого фарса, и я могла с таким же успехом развлекаться. Для этого и были созданы фарсы, не так ли?

Настроение было светлым и задорным, он ехал по покатым холмам Долины Напа, пейзаж становится все более наполненный зеленью, мы спускались в самое сердце винной страны.

Ряды виноградных лоз растянулись до самого горизонта, налившиеся виноградные гроздья проглядывали, словно отполированные сапфиры и аметисты, между широкими листьями, пока мы проносились мимо, поднимая пыль по проселочной дороге.

— Фамильный виноградник Девлин был создан первоначально из множества лоз Нового Света, — говорил Грант. — Хотя в последние годы мы экспериментировали больше со Старым Светом, в частности Chardonnay. Мы делаем очень мягкое, богатое вкусом Merlot, и White Zinfandel по-прежнему наше самое популярное винтажное вино. Мы используем те же сорта винограда, переданные нам братьями Корбел…

Он тараторил о methodé champenoise и уровне кислотности, и еще каких-то технических вещах, которые порхали над моей головой, словно колибри, увлеченно жестикулируя, с блеском в глазах, которому могло бы позавидовать любое десертное вино. И кого собственно волновало, что я не понимала ни слова из того, что он говорил, когда был так этим увлечен?

Я однозначно не заметила, как он закатил рукава, обнажив мускулистые руки, когда серьезно увлекся некоторыми техническими деталями, или как он расстегнул верхние три пуговицы на рубашке, словно они его в чем-то сдерживали.

— Для тебя это действительно много значит, да? — спросила я. — Место, где мы собираемся.

— Мои первые воспоминания, связаны с этим местом, — тихо ответил он, и я запереживала, что спросила что-то неправильное, вытаскивая его из счастливых мыслей и обрекая нас на неловкое молчание. — Знаешь, я просто с трудом вспоминаю своих родителей. Но я помню полет сюда из Австралии, как я смотрел в иллюминатор. И я помню это место. Мой отец держал меня за руку, когда мы шли через ряды виноградника, солнце сквозь листья, витраж на потолке церкви, и мама, сидящую на краю нашего поместья и делающую эскизы для акварели, стакан лимонада готовый для нас, когда мы петляя долго шли обратно к ней.

Его глаза слегка сверкнули, но прежде чем я успела присмотреться, мне показалось, что я увидела слезы, или мне только показалось, он вытащил солнцезащитные очки из бардачка.

— Ты скучаешь по ним? — спросил я.

— Я едва ли помню их, — повторил он. — Я думаю... скучаю по целеустремленности, которая была им присуща. И, возможно, они смогли бы мне ее передать. Я, возможно, был бы лучше, если бы... ну, мой дед старался изо всех сил. Но во мне было всего так много, что у него не всегда получалось с этим справляться.

Его плечи были настолько напряжены, а голос был исполнен такой ненависти к себе, что это пронзало мое сердце.

Я дотронулся до его руки.

— Ты не такой уж плохой человек, знаешь ли.

— «Единственное, что необходимо для триумфа зла для хороших людей ничего не делать», (Эдмунд Берк) — процитировал он, продолжая смотреть на дорогу. — Иногда мне кажется, что я потратил всю свою жизнь, так ничего и не делая.

Опровергнуть это было действительно трудно. Но...

— Еще не все потеряно. Чтобы сделать что-нибудь. Чтобы сделать много разных вещей.

— Я чувствую себя... настолько ответственным, — он кашлянул, видно запершило в горле. — За компанию. За тебя. За… удостоверится в том, что все закончится хорошо. Иногда кажется, что самый простой способ избавиться от этой тревоги решить вопрос в целом.

— Но от этого получается только хуже, — сказала я. — Поверь, я знаю.

— Ты легкомысленна? Так я и поверил.

— Это правда, — ответила я. — В выпускной год я должна была спланировать день рождение Кейт. Но оно как раз выпадало на время экзаменов, и я все откладывала и откладывала, больше, по-моему, беспокоясь об этом, чем что-то делая, в конце концов, ну... скажем так, хорошо, что Кейт снисходительна и имеет слабость к дешевому вину, которое можно купить на авто заправке, — я пожала плечами смутившись, что перевела разговор на себя, как требующая повышенного внимания шлюха. — Прости, я знаю, что это даже близко не стоит с тем, что ты…

— Не извиняйся, — сказал Грант, и на мгновение накрыл мою руку. — Ты права, с откладываем это явно стараться избегать чего-то. Я думаю, я всегда знал это в глубине души. Когда я унаследовал все, я полагал, что только все испорчу. У меня было предложение о продажи, и я почти продал.

Его подбородок напрягся, и я положила руку ему на бедро. В знак утешения, конечно.

— Вся эта ответственность, и появились люди, которые готовы выплатить мне деньги, чтобы убрать эту ответственность с моих плеч… но покупатели планировали разделить компанию, переместить рабочие места за границу, понизив качество нашей продукции. Я не мог на это пойти. Что-то…, — он покачал головой, видно сам не веря, что у него могла возникнуть такая идея. — Что-то внутри меня останавливало, и неважно насколько я боялся, но я не мог позволить себе так уйти.

Я вгляделась в его профиль, когда он въехал за еще один поворот, ощущение нового осознания и восхищения наполнили мое сердце. Он испытывал искушение легкой жизни, но он не поддался ему. Он столкнулся… и по-прежнему сталкивается… со своими страхами. Может, он не только недоразвитый плейбой после всего этого.

Автомобиль въехал на парковку в винограднике, и заходящее солнце покрывало огнем невысокие холмы, в то время как яркий разноцветный свет отбрасывал радужные тени сосен и виноградных лоз, переливающихся тысячами различных оттенков зеленого, оранжево-коричневого, освещая блестящими крупицами света, как звезды. У меня перехватило дыхание от такой красоты.

— Это место очень много значит для меня, — Грант выключил двигатель и накрыл мою ладонь своей. — Я рад, что ты приехала.

И он взял меня за руку и потянул за собой в сражение.

Если бы я думала, что представшее передо мной зрелище было захватывающим дух издалека, то при ближайшем рассмотрении оно стало еще более впечатляющим. Молодые пары кружились под живую сальсу вокруг патио, бокалы звенели, аристократические пожилые пары медленно потягивали вино, в ночи дрейфовал еле заметный запах дорогих духов, шуршали шелка и позвякивали бриллианты. Я огляделась в поисках Дженнингса и его жены Патриции, но нигде их не увидела.

— Грант, я не знаю никого из этих гостей! — прошептала я. — Я не думаю, что справлюсь с этим!

— Я спасу тебя, если это действительно будет необходимо, — пообещал он, и его рука утешающе обняла меня за плечо. — Дипломатичность превыше всего… не могу позволить себе сжигать мосты. Мы должны придумать кодовое слово?

— Что стоп-слово? Как насчет, «яблоко» и мы уносит отсюда ноги?

Грант поморщился.

— Пшшш. Яблоко так скучно. Оно не несет в себе суть приговора. Я голосую за «плодовитый».

— Как, черт возьми, я должна использовать…, — начала я, но Грант уже высмотрел круг девушек где-то моего возраста, и устремился к ним, оставив мне в их обществе.

— Могу я принести тебе знаменитое Мерло? — спросил Грант, и не дожидаясь моего ответа. — Позаботьтесь о ней, леди, я скоро вернусь!

Все еще слегка дезориентированная от перехода задушевного разговора, произошедшего в машине, к громкой блестящей тусовке, я, моргая, смотрела на ослепительных девушек, оказавшихся прямо передо мной, и старалась не ослепнуть от блеска их блестящих волос и идеально белых зубов.

— Ну, и как вы поймали его? — спросила пышногрудая блондинка, которая возможно была моделью, если бы ее пластическая операция носа не была настолько явной.

— Простите? — спросила я.

— Как. Вы. Его. Поймали? — она раздраженно втянула воздух носом, словно я была слишком глупа.

— Я не «поймала» его, — ответила я, чувствуя, как внутри начинаю кипятиться. — Он же не рыба. Мы просто встретились.

Другая девушка, рыжеватая блондинка с пронзительными голубыми глазами, посмотрела на меня сверху вниз, выражая полный скепсис, таким взгляд, как правило, одаривают атеистов в церкви.

— Где?

— На работе, — коротко ответила я. Так или иначе, но видно мне не придется рассказать забавную историю Кейт, потому что похоже, здесь нет ничего смешного. Мне кажется больше глупым. Вроде бы Грант нисколько не беспокоился о моем спасении от этих задиристых сук, просто шлепнул меня им на колени и смылся?

— Это платье... мило, — сказала первая девушка, хихикая. — Оно продавалось?

— Это подарок от Гранта…, — ответила я сквозь стиснутые зубы.

— Ой, ли, правда? — прервала она.

Третья девушка, волосы, который были иссиня-черные с глянцевым отливом, совершенно не подходя к бледной коже, словно черный цвет вытек на нее из бутылки чернил, протянула:

— Могу поспорить, что он купил тебе много «платьев», а? Он дал тебе кредитную карту или же просто оставил деньги на прикроватной тумбочке?

— Извините, мне не нравится, на что вы намекаете!

— Господи, не отпирайся, — сказала первая девушка с порочной улыбкой. — Мы просто болтаем.

— Итак, расскажите мне о себе, — безрассудно попросила я. На мгновение, мне показалось, что перк ((сокращение от perquisite — льгота, привилегия) — понятие из мира компьютерных ролевых игр: некая особенная черта, элемент личности, отличительная особенность игрового персонажа) проявили свою заинтересованность, но тогда я совершила ошибку, добавив: — Откуда вы знаете Гранта?

Они посмотрели на меня как на мусор.

Большая, целое патио, заполненная людьми, которые ненавидели меня за то, что было неправдой. И лжи становилось все больше с каждым разом, создавая огромные новые толпы людей, ненавидящих меня без причины. Я чувствовала, как внутри у меня внизу живота, словно черное озеро разливаются страдания.

— Я вернулся! — Грант прилетел с напитками, вручая мне бокал, целуя в щеку, а затем чмокнул щеку девушки с пластикой носа. — Вижу, ты уже познакомилась со Старлой, ее поместье недалеко от нашего. Мы играли вместе, как дети, помнишь?

Старла покраснела и промямлила что-то невразумительное, я почувствовала к ней сочувствие. Она с детства запала на Гранта, и ей должно быть сейчас очень больно, так больно, как не было никогда.

— Вы все прекрасно выглядите, — сказал Грант, обхватив меня за талию. — Ты так не думаешь, Лейси?

— Да, — сказала я, и сделала большой глоток вина. — Очень симпатично. Очень, очень... плодовито.

— Ох? — Грант приподнял бровь и посмотрел на девушек, которые выглядели запутанными, непонимающими, и даже начинали кипятиться. — Ты знаешь, Лейси, я не могу не согласиться. Эти девушки нашли новое значение самого слова «плодовито». Теперь оно теряет всякий смысл, просто меркнет рядом с ними.

Он одарил их своей очаровательной улыбкой, которая говорила им всем, что это комплимент, и в ответ на их лицах появились робкие улыбки. Он еще больше засиял, и они однозначно все растаяли.

— Надеюсь, увидится с вами вечером, — продолжал он, — мне необходимо кое-что показать Лейси прямо сейчас. Лейси, пудинг-цветки, сию минуту, пожалуйста?

Я позволила ему отойти от них на пятнадцать шагов, прежде чем подняв брови, спросила.

— Пудинг-цветки?

— Расплата за плодовито.

Я покачала головой.

— Плодовито — это по крайней мере реальное слово. Но спасибо, что спас меня от команды девчонок.

— Ты выглядела так, будто хотела броситься наутек, — сказал Грант. — Я не смог бы тогда жениться на тебе, если бы ты устроила такой беспорядок и убежала бы. Хочешь выбраться отсюда?

На секунду я задумалась, что он имел в виду, отправиться в другой конец вечеринки с выпивкой, но потом я увидела, что он показывает мне в ночь совершенно в другом направлении.

— Но...я думала, что кодовое слово было только за... А как же все эти люди?

— Это наша вечеринка, — сказал Грант самодовольно улыбаясь, мое сердце начало выбивать дробь. — Мы можем делать все, что захотим. — Его высокомерие тут же растаяло, и появилась другая улыбка, мягкая, стеснительная, делающая его похожим на робкого котенка, жаждущего ласки и одобрения. — Я хочу показать тебе окрестности.

Как я могла сказать нет?

7.

Мы не прошли и более десяти шагов, когда мои каблуки начали утопать в густой грязи.

— Черт, Грант, извини. Я не взяла с собой более практичные туфли. Тебе придется мне показать окрестности в другой раз.

— Ерунда, — сказал он с блеском в глазах. — Нам просто нужен... альтернативный транспорт.

Он поставил наши бокалы на землю, схватил за руку и потянул к гольф-кару, который стоял на этом месте похоже еще со времен администрации Никсона. Прежде чем я решила спросить, есть ли у него ключ, он стал ковырять замок.

— Ты человек многих талантов, да?

— Ты даже не поверишь, сколько наручников я снял сам с себя.

Ох, я поверю, подумала я. Я просто старалась сосредоточенно думать об этом, перед тем, как мои трусики возгорятся.

Замок был снят в считанные секунды (я была готова поспорить, что это был не первый раз, когда Грант решил покататься в этом гольф-каре с молодой леди), моя задница едва коснулась сиденья, а двигатель уже стал накручивать обороты. Грант откинул голову с искренним смехом, я взвизгнула. Рядом находилось патио, где происходило какое-то движение.

— Шшш, — прошептал Грант, — они поймают нас!

— Ты оставляешь следы в дюйм глубиной в грязи! — в ответ прошипела я, хихикая над тем, как мы петляли между сосен и выехали на кромку поля. – Они не смогут обратиться к Тонто за советом, чтобы найти нас.

— Лучше сохранять таинственность!

И прежде чем я успела задать хоть еще один вопрос, он въехал прямо в ручей, разбрызгивая воду во все стороны. Я визжала от холодной воды, а потом не могла перестать смеяться от вьющихся локонов, появившихся на идеально прилизанных волосах Гранта, сзади. Он поехал вниз по течению, не обращая внимания на нелепые вьющиеся локоны, и, вероятно, также не обращая внимания на воду намочившую его рубашку на груди, подчеркивая его мышцы.

— Я имел обыкновение делать это все время, пока был ребенком! — сказал он в полный голос.

— Я надеюсь, ты уже усовершенствовал свои навыки с тех пор! — сказала я.

— Нет, но я все же думаю, что смогу забраться на этот холм! — и он запустил двигатель.

— Ты сумасшедший!

— Это вызов?

Я вскрикнула снова, когда гольф-кар взлетел вверх на холм, продержавшись на нескольких футах в воздухе, прежде чем вернуться на землю. Грант поймал меня за руку мгновенно, прежде чем я вывалилась наружу, мое сердце пробегало милю за минуту, и совершенно не замедлилось от его руки. Я не могла удержаться от смеха, я никогда не чувствовала себя такой счастливой.

— Это удивительно! — ахнула я, подставляя ему пять. Он смеялся, как сумасшедший, и вытащил с длинным горлышком бутылку из-под сиденья.

— Наше лучшая частная винтажная марка, — сказал он, хлопая пробкой и вручая мне.

Не было никаких стаканов, поэтому я выпила из горла, богатое красное вино было мягким и сладким, я передала бутылку ему. Он взял ее и налил в горло, прежде чем покачал головой от удивления.

— Говорят, что австралийские девушки умеют праздновать!

— Ты ставишь на кон честь моей страны? — спросил я. Вино плюс адреналин и близость Гранта были всем, что заставляли мою кровь закипеть, чувствуя себя непобедимой. —Двигай свой зад, парень, и позволь мне показать тебе, как мы пьяные ведем гольф-кар по земле свободы и родине храбрых.

Он уступил, и двигатель замурлыкал, гораздо более мощнее, чем должен быть у гольф-кара.

— Ты внес какие-то изменения?

Грант сверкнул зубами, широко улыбаясь и подзадоривая меня.

— Смысл владеть чем-то, что не может быстро передвигаться.

— Золотые слова..., — пробормотала я. — Давай посмотрим, сколько лошадей ты загнал под этот капот!

К сожалению, я не была готова точно сказать сколько лошадей, и я не так уж хорошо была знакома с местностью. Ком грязи стал причиной заноса, и я едва успела отклониться в сторону от большого валуна, прежде чем мы зачерпнули еще больше грязи, и врезались в дерево.

— Кто посадил это дерево? — глупо хихикала я, вытаскивая себя вверх на берег ручья, грязную и всю в траве.

— Мой дед, — сказал Грант, подойдя ко мне столь же растрепанный. Ох, эти взъерошенные волосы...

— Прости за гольф-кар, — сказала я.

— Ничего, — рассеянно ответил Грант, пытаясь найти что-то в кармане. Чтобы он там не искал, видно это было для него очень важно, потому что он весь сосредоточился на этом, но потом расслабился, и поднял другой рукой бутылку вина. — Смотри, что я нашел!

— Мой герой, — сказала я, плюхаясь задом на траву и открыв рот. — Спаси меня, добрый господин, и утоли мою жажду.

— Да, миледи, — ответил он, наливая изрядное количество теплого вина в мой открытый рот. — Если вы сами спасете своего рыцаря...

— Воистину, — сказал я, смеясь (клянусь, в этот вечер я смеялась больше, чем за всю мою предыдущую жизнь), случайно толкнув его руку, вино выплеснулось изо рта Гранта, только немного попало в горло.

Ну, ничего не поделаешь.

Я прошлась губами по его горлу, целуя, чувствуя сладость его кожи.

Он с трудом сглотнул.

— Лейси...

— Оно восхитительное, — ответила я, целуя его шею, мои губы с любопытством исследовали его кожу, находя оставшиеся капли вина, и чувствуя собственный вкус Гранта — соли от пота и однозначно чем-то его личным...

Грант приподнял мою голову и поцеловал меня в губы, долгим и медленным, умопомрачительным нежным поцелуем.

— Ты тоже довольно вкусная.

Не знаю сколько часов или минут мы просто лежали и целовались, ощущая наши тела, прижавшиеся друг к другу на траве, и медленно зажигающееся горячее желание, словно лава. Моя голова кружилась, сердце стучало. И в какой-то момент Грант взял меня за руку, помогая подняться. Его глаза были настолько голубые, даже в полутьме.

— Давай линять от сюда.

Мы оставили наши модные туфли, как совершенно никчемные для путешествия, и пошли рука об руку через виноградник, листья шуршали от полночного бриза, темнота мерцающей мантией трепала по нашей коже и заставляла мое сердце усиленно биться или это было связано с Грантом, который держал мою руку в своей?

В темноте очертания деревьев и холмов, казались, внушали торжественную безмятежность красоты своей мощью. Совы тихо ухали в отдалении, пели цикады, светлячки танцевали в воздухе. Я вглядывалась в темную ночь и взглянула на Гранта, подумав: «Ох, я могу привыкнуть к этому».

Мы набрели на небольшой домик, срубленный из бревен красной сосны. Он был очаровательно деревенским снаружи, но едва мы шагнули внутрь, я увидела мраморный камин, мраморные столешницы и подлинные античные восточные ковры.

Сквозь приоткрытую дверь, я увидела кровать.

Бабочки запорхали в моем животе, и впервые я действительно задумалась о словах, которые всплыли из моего подсознания с того момента, как я поцеловала горло Гранта: «Мы собираемся заняться сексом».

Четыре маленьких слова, которые вызвали дрожь по моей спине, заставили покалывать мои руки, губы и кожу там, где он прикасался и целовал.

Он чувствует то же самое? Словно маленькие пузырики от нервного возбуждения поигрывают, как шипучка на коже? Я подняла на него взгляд и заметила, что он тайком поглядывает на меня, почти застенчиво. Он улыбнулся в ответ, а я хихикнула. В этом вине было явно что-то еще.

Грант повел меня в ванную комнату, в которой сама ванна была выполнена из слюды в крапинку розового мрамора, и наполнялась горячей водой с ароматическим маслом, пахнувшим розами.

Мы собираемся заняться сексом.

О Боже. И я готова на это пойти? Конечно, я могла на это пойти. Наоборот, я не могла не сделать этого, не могла лишиться магии его прикосновений, тепла, исходящего от его тела, находящего так близко к моему. Я хотела иметь воспоминания об этом ярком событии в своей жизни. В конце концов, это было всего лишь маленькая забава.

Я видела, как его сильные руки закручивали кран, пар, поднимающийся между нами, он повернулся ко мне лицом, в его глазах был дикий голод, как у льва.

Я собираюсь заняться сексом со своим боссом.

Я почти кончила лишь от одной этой мысли, такой шальной и такой запретной. Я испытывала сильную нервозность, словно пузырики от шампанского танцевали у меня в животе, стоя перед ним и перетаптываясь с ноги на ногу, Грант наклонился вперед и захватил меня своим мощным поцелуем.

И тогда я забыла обо всем, кроме него.

Смотря в самую глубину моих глаз, он медленно расстегнул мое платье, давая ему свободно упасть к моим ногам. Его руки бродили по моей спине и расстегивали лифчик, тонкий шелк вспорхнул в воздухе, мои соски затвердели, как только он слегка дотронулся до них пальцами. Он потянулся вниз, спуская мои розовые шелковые трусики по ногам. Его руки двигались медленно, лениво, соблазнительно, он обхватил меня и аккуратно посадил в теплую воду, я подперла голову рукой и продолжала смотреть на него, он не сводил с меня глаз.

Было многое, что я хотела сказать. Запомни его взгляд, Лейси, не проявляй заинтересованности. Сохраняй спокойствие.

— Леди хотела бы увидеть тоже шоу, — пробормотала я, и его зрачки расширились.

Его тонкие пальцы пропутешествовали по мятой рубашке, расстегивая перламутровые пуговицы до самого конца, обнажив скульптурную грудь и мощные плечи, редкие шрамы на мощных руках лишь подчеркивали их совершенство. Светло-золотистые волосы покрывали его загорелую кожу, и мне так хотелось прикоснуться к нему, почувствовав его шероховатость шрамов и гладкость кожи.

Его штаны и трусы сползли вместе одним плавным движением, и о Боже, его бедра и икры напоминали ожившую греческую статую, его член, как я и помнила, был длинным, большим и уже жестким, он совершенно бессознательно провел по нему рукой, напряженно уставясь на меня, мой рот наполнился слюной.

— Ты собираешься оставить меня здесь в одиночестве? — тихо спросила я.

Его глаза сверкнули, и он ступил в воду, нависая надо мной.

Он скользил мочалкой, нежно намыливая мою грудь, затем скользнул вниз проводя по моим ногам и бедрам. Я закусила губу, чтобы не заскулить от восторга, пытаясь всеми силами не дать ему понять, насколько потрясающе я ощущала себя и как сильно я его хотела, жаждала его...

О Боже, это действительно происходит со мной, его рука действительно проходилась по моим бедрам, поднимаясь вверх к моему ноющему центру, его пальцы действительно скользнули внутрь, это была мечта, несбыточная мечта...

Мои руки блуждали по его мускулистой спине без задней мысли, перебираясь вперед поглаживая его широкую грудь, опускаясь ниже намыливая его мощные ноги, я ухватилась за основание его члена.

Он застонал, зажмурившись, как удовлетворенный кот, позволяя голове опуститься на выемку моей шеи, и замедленно фантастически целуя мою кожу, как только я начала двигаться рукой по его члену, он тяжело задышал.

— Ты так чертовски сексуальна, — прорычал он мне в ухо, покусывая мою мочку, мои бедра непроизвольно сжались, я почти не кончила от его слов.

— Ты красивый, — прошептала я в ответ, он таким и был. Словно ангел, склонившийся надо мной, его кожа мерцала от воды, а волосы поблескивали в мягком свете.

Он приподнял голову и посмотрел мне в глаза с выражением удивления, потом потянулся вниз и остановил мою руку.

— Подожди, — сказал он, когда я попыталась протестовать. — Есть кое-что, что мы… я хочу кое-что показать тебе сначала.

Оставаясь немного одурманенными от близости, мы помогали друг другу выбраться из ванной, иногда хихикая и как бы случайно дотрагиваясь до друг друга. Он взял меня за руку и потянул в спальню, приподнял и опустил на кровать прежде, чем я успела даже вскрикнуть от неожиданности. Но он не залез за мной на кровать.

Он нашел свои грязные брюки и выудил из кармана маленькую черную коробочку, у меня перехватило дыхание.

— Это…

Он открыл ее. Это было...

Кольцо из белого золота, незатейливо украшенное бриллиантами и изумрудами, окаймленными виноградной лозой. Дизайн и восприятие этого кольца подтверждали то, что собирался сказать Грант:

— Это мамино обручальное кольцо, которое перешло к ней от ее матери, а той от своей матери. Эта традиция — передавать его новой невесте, которая входит в семью. Если бы моя мать была здесь, она бы передала бы тебе его только в день свадьбы, но..., — он взял меня за руку и одел его на мой палец. — Я не могу ждать ни минуты дольше, чтобы не увидеть его на тебе.

Я не могла остановить слезы, наполнившие мои глаза.

— О, Грант. Огромное спасибо. Я никогда не предполагала…

Он остановил меня, дотронувшись нежно пальцем до моих губ.

— Ты значишь для меня больше, гораздо больше, чем я могу выразить словами, — сказал он. — Я хотел бы попробовать показать тебе это.

Что еще я могла сделать, кроме как не поцеловать его?

Я потянула его за собой на кровать, он возвышался надо мной и потянулась к нему, но он смутил меня, перевернув нас, он оказался на спине, приподняв и сжимая мою грудь.

Я громко всхлипнула, когда его рот жадно стал ласкать мою правую грудь, посасывая набухший сосок, а пальцы не переставая играли с моей левой грудью. Его правая рука медленно опускалась вниз по моему животу, пальцы начали подразнивать клитор. Мне так сильно нравилось, как он прикасался ко мне, как его руки исследовали каждую частичку моего тела.

Я всхлипывала, пока его пальцы медленно кружили, дразня, мучая, заставляя меня хныкать и умолять о большем, и тут он резко вошел в меня, по-прежнему уделяя повышенное внимание моим грудям и почти-не-дотрагиваясь до моего клитора. Он замер.

— Хорошо так? — спросил он, его голос был одновременно заботливым и страстным.

— Ммм.

Я потеряла счет времени, как только он вошел в настойчивый жесткий ритм. Я никогда в жизни не была настолько чертовски мокрой. Он трахал меня пальцами, пока не нашел место, которое никто никогда вообще не находил, кружа и дразня его, поглаживая и теребя, нажимая на эту точку и о Боже, О Боже! О Боже…

Электрический разряд прошелся по моему телу, искры танцевали у меня перед глазами, мое тело напряглось до предела, и весь мир взорвался вокруг меня, я закричала…

Я кончила с такой силой, за всю свою чертову жизнь я ни разу так не кончала.

Я упала ему на грудь, полностью расплавившаяся, не чувствуя своих собственных костей и ощущая только слабость от охватившего оргазма, сотрясающего мое тело.

— Дай мне...минутку... — задыхалась я.

Никто никогда не прикасался ко мне подобным образом. Никто никогда не заставлял меня так чувствовать себя раньше. Как он это сделал? Он смог пролезть в мой мозг и душу, и увидеть там, чего именно я хотела?

Не думай об этом, Лейси. Это просто маленькая забава. Хотя немного рискованно заниматься сексом со своим боссом. Мурашки пробежались по моей коже от острых ощущений.

— Ты можешь иметь уйму минут, если тебе это необходимо, — промурлыкал Грант. — Я буду не менее…, — он резко повернулся, и его длинный жесткий член уперся мне в бедро, — я устанавливаю границу час.

Я почувствовала новый прилив желания и приподнялась на руках, покусывая и проводя языком по его шеи, которую я уже исследовала в лесу.

Да, ты мой. На данный момент, ты только мой.

Я начала прокладывать дорожку из поцелуев вниз по его груди, получая удовольствие от вздохов Гранта, которые становились все короче и резче, а из его горла вырывались упоительные хрилые стоны.

Ох, ты мой теперь. И я собираюсь насладиться каждой секундой.

Я достигла до низа его торса и несколько садистских секунд лизала и нежно прикусывала его кожу, прежде чем двинуться вниз, утоляя его невысказанную мольбу. Я кружила языком вокруг головки его члена, а затем резко захватила его ртом почти до основания, сильно посасывая его и стона. Я никогда так сильно не хотела ни одного члена, как его.

Я лизала его, как мороженое, стараясь запомнить его форму и запах, такой сильный, такой мужской. Все фантазии, которые я когда-либо представляла, заиграли полными красками перед моими слегка опушенными веками, погружая его все глубже в свое горло.

Сдавайся, Грант. Уступи мне. Кончи для меня. Кончи мне в рот и посмотри, как я оближу губы от удовольствия, и отшлепай меня за то, что я такая похотливая маленькая шлюха…

Я заглатывала его все глубже и глубже, урча и постанывая, пока пожирала его великолепный член. Его дыхание становилось все более отрывистым, и я чувствовала несомненный всплеск страсти, который в любой момент мог излиться мне в рот. Он начал осторожно двигать своими бедрами, я ускорила ритм своих движений.

Я посмотрела ему в глаза, желая увидеть его взгляд, пока он трахал мой рот, его глаза были потемневшими, словно море в полночь.

— Ты нужна мне, — прорычал он. — Мне необходимо быть внутри тебя. Мне необходимо трахнуть тебя, пока ты не будешь умолять остановиться. Мне необходимо…

Мои бедра непроизвольно сжались, и я потянулась к нему, мои губы резко опустились на его, столкнулись зубы, языки и страсть. Он схватил меня за бедра и насадил на свой толстый член. Я вскрикнула, как только он погрузился в меня, сильно растягивая своим размером, у меня такого еще не было, и я чувствовала себя просто потрясающе.

— Ох, ох, ох, трахни меня, ну пожалуйста, Грант, сильнее, пожалуйста, трахни меня…

Он твердой и уверенной рукой удерживал меня за задницу, толкаясь сильно и глубоко, я скакала на нем. Он приподнялся торсом вверх, чтобы лизать и сосать мою грудь, я млела и таяла от его прикосновений, ухватившись за его сильные плечи, чувствуя движение бугрящихся мышц, будто началось землетрясение.

Никогда раньше я не чувствовала ничего подобного, паря так высоко и с такой страстью, нуждаясь в нем, и безумно желая, чтобы он никогда не останавливался, черт побери, испытывая умопомрачительную потребность, чтобы он трахал не переставая, даже если мы кончим, я опять нуждаясь в его толстом твердом члене, заполняющем меня еще на немного больше, единственное, что мне нужно это еще немного больше, чтобы...

— Трахни меня, — стонала я. — О Боже, Грант, мне нужно жестче, мне необходимо чувствовать тебя глубже, мне нужно, чтобы ты трахнул меня жестко.

Он перевернул меня на спину, оставаясь внутри, замешкавшись на секунду, прежде чем стал вбивать меня в матрас, его скорость и сила возрастали с каждым толчком, придерживая меня за задницу, он погружался в меня, беря меня и принимая все, что я была в состоянии дать, Бог мой, я была такой мокрой, я была уже готова, но хотела поглотить все, что он собирался мне дать…

— Кончай, Лэйси, — приказал он, низким хрипатым голосом, пот стекал по его груди. – Кончи для меня, ты самая сексуальная, черт побери…

Он толкнулся в меня в последний раз и кончил, и ощущая его оргазм, который обрушился на меня с такой силой, вызывая у меня ответный, выплескивающийся из меня, как природная неуправляемая стихия.

8.

Я медленно просыпалась, словно поднимаясь из теплого облака. Я лежала, распластавшись, на широкой груди Гранта, обнимающим меня за плечи, и я чувствовала себя настолько умиротворенно, словно в безопасном убежище в его объятиях. Как я могла с этим бороться? В руках этого мужчины я чувствовала себя так, словно была его собственностью. Все согласовывалось с миром.

— Хорошо спала? — пробормотал он, сексуально низким рокотом.

— Ммм, отлично, — сказала я. Я посмотрела на него, выглядевшим таким восхитительным спросони, взлохмаченные волосы и отпечаток подушки на щеке. Он был таким сексуальным и растрепанным и это все, все было моим.

Он убрал прядь волос с моего лица и скорчил рожицу.

— Непослушные волосы. Не дают мне увидеть твое прекрасное лицо.

Я покраснела.

— Это у тебя прекрасное лицо.

— Ну, это однозначно что-то новенькое для меня, — сказал он, ухмыляясь. — Позволю себе не согласиться с этим. Твое прекраснее. Эти прекрасные темные глаза…, — он коснулся моих век слегка, — милый маленький носик, — он дотронулся до носа, — и совершенно грешные уста.

Его большой палец очертил край моих губ, и я слегка прикусила его, он зарычал и из-за этого звука мои ноги превратились в желе.

— И у тебя эта прекрасная мягкая кожа. На самом деле, у тебя прекрасная бархатная кожа абсолютно везде, — его руки начали медленно бродить по моей груди, слегка сжимая ее. — Мне особенно нравится чувствовать ее здесь…

И в этот момент зазвонил телефон.

Я застонала и плюхнулась лицом вниз на его грудь.

— Тебе нужно ответить.

Я не смотрела на него, но в его голосе проскальзывали детские нотки, и я смогла представить выражение его лица.

— Но это, наверное, неинтересно!

Я откатилась от него и растянулась на шелковых простынях.

— Хорошо, это цена за нашу подделку-работать-со-мной, мистер. Вам придется делать много скучных, неинтересных, взрослых, ответственных вещей. Это потребует к себе очень много внимания. Думаете, вы сможете справиться с этим?

— Я предпочел бы справиться с тобой, — проворчал он, наклоняясь, чтобы выразить свое полное пренебрежение мне на ухо. Я чувствовала его растущую улыбку на своей коже. — Я думаю, что могу возможно принести такую жертву. Только для тебя.

Я повернула свою голову в его сторону, и он тут же оставил быстрый поцелуй на моих губах. Он просто воспользовался возможностью, чтобы продлить его подольше, но я отстранилась, игриво дав ему толчок в бок, и взяла с прикроватной тумбочки телефон, сунув ему в руку. Он скорчил мне такую рожицу, словно я насыпала соль в его какао, потом ответил.

— Да, это Грант Девлин. Послушай, вечеринка волочилась своим ходом, а я хотел показать Лейси окрестности… ну, я же ответил на сотовый, это, наверное, где-то на полпути вниз по течению на пути в Мексику, а теперь… послушай, что было такого важного, что ты пролистал все свои телефонные контакты и остановился именно на этом номере?

На другом конце провода что-то говорили, и лицо Гранта побелело. Весь задор исчез с его лица моментально. Он стал давать односложные ответы.

— Да. Понятно. Я понимаю это. Нет. Я разберусь. Да. До свидания.

Он положил трубку и уставился куда-то вдаль, совершенно забыв, что происходило до этого телефонного звонка.

— Грант, что случилось? — спросила я, приподнявшись, сжимая одеяло вокруг себя. Кнопка тревоги начала пульсировать у меня где-то внутри. — Все хорошо? С кем-то что-то случилось? Что-то с компанией?

— Плохие новости, — он прочистил горло. Почему он не смотрит мне в глаза? На несколько секунд я подумала, что он не собирался мне ничего объяснять, но вдруг он начал говорить, и каждое слово застревало у него в горле. — Видео. Там…видео. Одного секса. Оно просто просочилось в медиа.

— Нас?! — Как, черт возьми, это могло случиться? Мы занимались сексом только в эту ночь, и тогда один раз в его коридоре… у него был фотоаппарат… кто-то шпионил за нами…

— Нет, нет. Нет. Девушка и я... тогда... в прошлом году.

— Ох, — сказала я.

Я почувствовала, как пол уходит из-под моих ног.

— Вернее, — слова, продолжали выплескивать у Гранта изо рта. — Ну, две девушки, с которыми я... встречался... одновременно.

— Ты можешь сказать слово «трахал», Грант, — огрызнулась я. — Я не упаду в обморок.

Он отшатнулся назад, с болью взглянув мне в глаза, словно этим словом я ударила его. Я была к нему несправедлива, ох, Господи, я знала, что я была к нему несправедлива, и я ощущала чувство чертовой вины, видя, его взгляд, как у потерянного щенка, но я не могла позволить ему увидеть, насколько была шокирована и не уверена в себе. Я не могла такого позволить.

Я крепче прижала одеяло к своей пышной фигуре, интересно, как эти две девушки выглядели. Вероятно, глянцевые блондинки, с хорошим загаром. Вероятно, тоненькие.

Конечно, тоненькие.

У них явно была смелость и предприимчивость, и они постоянно не требовали, чтобы он находил время работать, выполнял свои обязательства, нес ответственность, и мог даже не любить…

Нет, нет, нет. Для жалости к себе не оставалось времени. Была работа, которую необходимо было сделать.

— Не смотри на меня этим взглядом щенка, — сказал я. Я встала, повернулась к нему спиной, и начала отыскивать свою одежду. — Для этого нет времени. Что они сказали? Сколько людей об этом знают?

— Видео... на YouTube, — сказал Грант позади меня. — Каждый раз, когда они изымают его, видео появляется снова. — Добавил он почти застенчиво, словно задабривая меня, — Там уже есть пародийная озвучка.

Если он думал меня рассмешить этим, в конце концов, то он ошибся…

Я нашла свое платье и натянула его через голову. После сегодняшней ночи, мое тело для него уже не представляло никакой тайны, поэтому я совершенно не беспокоилась о том, что делаю, тем более сейчас.

— А Дженнингс? Он знает? — я услышала, как Грант сглотнул. Его нога постукивала по полу.

— Он звонит в компанию каждые пять минут.

Я прижала руки ко лбу, сделав глубокий вдох. О Боже мой.

Это видео может свести к нулю все затраченные усилия.

* * *

Я не могла встретиться лицом к лицу со всем офисом, не сейчас, со всеми, кто однозначно знал об этом видео, поэтому Грант согласился вернуться в «наш» пентхаус и попробовать оттуда исправить причиненный ущерб, направленный на выживание.

Как только я переоделась в бесформенные джинсы и широкую футболку (я хотела спрятать свое тело, хотела спрятать его даже от себя самой, чтобы не думать о том, что оно вытворяло), я начала просматривать новостные сайты и блоги со сплетнями.

Я слышала, как Грант разговаривал по телефону, находясь на кухне… заказывал еду? Еще один примирительный жест в мой адрес. Черт побери этого мужчину за его любезность ко мне именно в этот момент. Я так сильно злилась на него за его недальновидность.

Не то, чтобы кто-нибудь выносил ему неоправданный приговор… по крайней мере, не устраивая прошлогодний суд. Комментарии почти во всех разделах пестрели фразами типа: «черт лайкет стойку на ту блондинку» и «Что за черт он трахает эту страшную бабу, когда он может толкнуть хвост в ту дуреху».

Весь интернет, казалось, смеялся надо мной. Курсор моей мышки остановился на видео. Не кликай, сказала я себе. Не делай этого. Тебя совершенно не волнует, что он делал с ними. Тебя совершенно не волнует, что ему нравилось в них. Не…

Я нажала.

* * *

Я услышала шаги Гранта и быстро покинула страницу, смахнув слезы с моих глаз. Я разрывалась между облегчением, что видео только-только началось, и злость на себя за то, что щелкнула на «Play». О чем я думала черт побери? Что это будет какое-то смешное прикольное недоразумение?

Они были именно теми девушками, которых Грант и хотел. Не меня.

— С тобой все в порядке? — Грант опустился на диван рядом со мной и обнял за плечо. — Не позволяй этому добираться до тебя, Лейси.

— Я в порядке, — ответила я сухо.

— Вздор, — сказал Грант, мягко поглаживая мою руку. — Прости. Ты несчастна, и это все моя вина, что я втянул тебя в такую ситуацию. Я никогда не хотел оскорбить и причинить тебе боль.

— Я знаю, — сказала я. Забавно, я все равно позволила ему это сделать.

— Послушай человека, который перенес не один скандал, а намного больше, — его губы скользили по моей щеке, и я само собой начала улыбаться, потому что он явно пытался подлизаться ко мне. — Для начала, нужно отпустить все это и пусть оно идет своим чередом. Мы пока ничего не сможем сделать, что не сделает еще хуже. Единственное, что мы сможем сделать, это позаботиться о себе. Так что... позволь мне позаботиться о тебе.

Его голос был таким мягким, таким успокаивающим. Мне захотелось положить голову на его плечо и заснуть, забыть даже само слово «проблема». Он прижал меня ближе к себе.

— Так, позволь мне увезти тебя туда, где мы могли бы просто ни о чем не думать, хотя бы некоторое время.

Его пальцы рисовали восьмерку на моем плече, и в этот момент, я бы согласилась пойти на пикник даже в сам ад, если бы он доставил туда сэндвичи и лимонад.

* * *

Пляж на берегу океана может не самое лучшее место для серфинга или загара, но я всегда любила его. Я почувствовала, как мое сердце стало колотиться медленнее, как только мы вышли из машины, и казалось, что беспокойство отпускает нас, как только мы сняли нашу обувь и пошли вдоль берега, увязая пальцами в мягком теплом песке.

День был ветреным и пасмурным, который загнал многих посетителей пляжа в помещение, но спокойное голубое и серое небо вместе с морем действовали на меня успокаивающе. Словно этот окружающий мир говорил, что жизнь продолжается, что мы так малы в масштабах вселенной со своими мизерными маленькими злоключениями, океан всегда все вынесет. Или что-то в этом духе.

Грант пошевелил ногой выброшенные водоросли, и среди серо-буро зеленой массы мелькнуло что-то белое, он достал целый доллар, выброшенный океаном, и вручил его мне с застенчивой улыбкой, от которой мое сердце, по-моему, увеличилось на несколько размеров и стало слишком большим для моей грудной клетки.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил он.

— Намного, — сказала я, пытаясь улыбнуться ему в ответ. — Откуда ты узнал, что я люблю этот пляж?

— Я же слушаю тебя, когда ты что-то говоришь, Лейси, — сказал Грант. — Хотя все доказывает и обратное.

Я даже не помню, когда сказала ему об этом.

Мы добрели до красивого места, находящегося высоко в песчаных дюнах и защищенного от ветра, он расстелил одеяло для пикника и достал нашу еду… (неприятности обычно предполагают еду на вынос, но это даже забавно, с какой скоростью, достаточно одной лишь яркой улыбки Гранта Девлина, и ему готовы выдать все из-под полы, полностью меняя свою политику, обслуживания клиентов).

Он выложил кокосы с сделанными дырочками в них, чтобы можно вставить соломинку и посасывать сладкий сок, перед тем как вы сможете воспользоваться вилкой, поедая мякоть. И тосты, намазанные арахисовым маслом, медом, и…

— Вот попробуй это, — сказал Грант, поднося кусочек тоста к моему рту.

Сладкая корица заставила взорваться мои вкусовые рецепторы, мне пришлось зажмуриться от экстаза, я застонала.

— Черт, это словно наркотик.

— Если ты будешь так реагировать каждый раз, когда будешь это есть, то мне придется приносить тебя это каждое утро, — сказал Грант. — Подожди… ты замерзла.

— Ничего страшного, — ответила я, потому что сама не знала, чем была вызвана моя дрожь, то ли его близостью, то ли едой. Хотя был не самый солнечный день, но я чувствовала себя настолько хорошо, и мне не хотелось, чтобы это кончалось и тем более, как-нибудь испортить этот момент.

— Это не ерунда, — ответил Грант, притягивая меня ближе к себе. — Весь жар моего тела — твой.

— Ты говоришь такие слова, о которых мечтает каждая девушка, — сказала я, утыкаясь ему в грудь, когда его руки с комфортом расположилась на моем животе. Мне стало действительно намного лучше. Я уютно устроилась в тепле его тела и смотрела на чаек, кружащих над нами.

— Кажется, я и так привлек к себе достаточно «внимания», — сказал он сухо. — Я слышал, что это «внимание» стало довольно популярным у молодых дам в эти дни.

— Ты романтик, — сказала я, посмеиваясь и игриво ударив его по бедру.

Он поцеловал меня в висок, рукой потирая мне спину, снимая напряжение последних нескольких часов, но он делал это, так ласково.

— По крайней мере пытаюсь быть им.

Я сжала его руку в своей.

— Я действительно ценю то, что ты пытаешься.

Он прижался губами к моему виску снова, задержавшись дольше, и продолжая растирать мне спину. Мы сидели на берегу, просто наблюдая за океаном, не знаю сколько, может быть несколько часов или минут, я потерялась во времени, созерцая подымающиеся и падающие, накатывающие на берег темно-синие волны, с белыми барашками пены, и ощущая крепкие объятия Гранта, изредка подносившего к моим губам еще один кусочек медленно остывающего тоста, или предлагая мне глоток сладкого кокосового сока.

— Мы можем остаться здесь настолько, насколько захочешь, — сказал он. — Столько, сколько тебе потребуется.

Его слова заставляли легко влюбиться в него, но сейчас, это была самая последняя вещь, которая была мне необходима.

9.

Торнадо не самое распространенное стихийное бедствие в Сан-Франциско, и поэтому я была несколько шокирована положением дел, когда на следующий день на заседании поняла причиненный ущерб имиджу компании. Мне действительно, наверное, следовало бы позвонить на канал погоды и запросить у них отчет, не было ли на самом деле этого уникального явления. Я никогда не могла подумать, что такое возможно, что столь такое огромное количество людей моментально впадут в панику, без движение такого циклона.

«Где ты…»

«…семь новостных каналов…»

«…моральное состояние сотрудников упало до рекордно низкой отметки!»

«Свадьба по-прежнему…»

«…потенциально разрушительный для общества, не говоря уже о…»

«…пытаюсь дозвониться до вас…»

«Мы говорим «без комментариев», но…»

«Дженнингс настроен критически…»

«…надо опередить!»

Находясь перед кучей дико орущих взвинченных деловых людей, подскакивающих, словно сахар в чашке с кофе, и я-не-хочу-знать-знаешь-что, я сделала единственную вещи, которую могла. Я захлопала в ладоши, словно чертов воспитатель в детском саду.

Удивительно, но это сработало, то ли из-за того, что у всех в подсознании засела боязнь воспитателя детского сада, то ли от того, что все впали в шок, из-за того, что я посмела отнестись к ним, как к детям.

Прежде чем кто-либо решил проанализировать этот вопрос, я перевела дыхание, и стала вести совещание.

— Самое первое. Что вы попытались сделать до сих пор?

Послышалось шарканье ног, скрежетание зубов, и в результате прозвучал ответ «не много». Было сделано ни к чему не обязывающее официальное заявление о разделение между личной и частной жизнью, но поскольку я и Грант находились вне досягаемости, то никто не пожелал взять на себя ответственность и рискнуть сделать что-то большее.

Я чувствовала перед ними вину, которая закручивалась у меня внизу живота, вспоминая часы, проведенные на пляже, когда эти люди были так взвинчены.

Но чувство вины быстро испарилось, как только они открыли рот и из них полилось множество всего:

«Отрицать, отрицать, отрицать…»

«…знаю актера, который бы за наличные, согласился сообщить, что это был он…»

«…мы можем проверить этих девочек, накопать на них полно компромата, и перекинуть все внимание на этих шлюх…»

«…он дает слезливое интервью о том, как сожалеет, на фоне вывески «Devlin…»

«…обращаемся к прессе и даем им понять, что если они не прекратят муссировать это, то пожертвований в их газеты не будет!»

— Хватит! — я резанула рукой по воздуху. — Ни одно из того, что вы говорите, сделать невозможно. Даже, если не рассматривать факт всех предложений с моральной точки зрения, ни одно из них не сработает на Дженнингса. Его невозможно ввести в заблуждение сработанной на скорую руку чепухой. Сейчас, скажите мне, у кого-нибудь есть идея, которая подходит для него?

Тишина. Затем, тихий голос сказал:

— Может нам стоит объявить, что мистер Девлин был под воздействием наркотиков…

— Нет, — отрезал Грант, — только не это. — Он колебался. — Ну, возможно… я имею в виду… черт возьми, мы должны что-то сделать. Все летит к черту, но… ах, черт побери все летит к чертям собачим, нет! Мы не будем говорить этого! — Он стукнул кулаком по столу, вскочил на ноги и выскользнул за дверь.

Я тут же помчалась за ним, но я прибежала слишком поздно, он вдарил кулаком по стене, образовалась вмятина, посыпалась штукатурка.

— Глупый, глупый, дурак, развращенный…

Я схватила его за руку, и он сразу же сник, не пытаясь еще раз ударить по стене кулаком.

— Эй, — тихо сказала я. — Прекрати. Ты причиняешь себе вред.

— Как я мог быть таким глупцом? — прошептал он. — Мне казалось, что это забавно, я знал, что у них была камера, но я не думал, я просто не думал, я никогда не думал, и теперь все летит к чертям собачим…

— Ты не можешь винить себя, Грант…

— Как я могу не винить себя? Дурацкая потребность моего члена получить мокрую дырку угрожает потерей сотни рабочих мест, — он обмяк, чуть наклонившись вперед, опиравшись лбом о край вмятины, которую проделал в стене. — Ты говорила мне быть ответственным и серьезным, и теперь я серьезен, как никогда, но я не знаю, что делать. Как люди могут так жить? Как они заботятся о всех этих вещах все время и не сходят с ума?

— Ну, иногда они сходят с ума, — сказала я, медленно поглаживая ему спину. — Но большую часть времени, они разговаривают со своими друзьями, которые помогают им понять, что нет ничто, чтобы нельзя было исправить.

— Это невозможно исправить, — ответил он, прикрыв глаза, я продолжала гладить его по спине, но его голос звучал расслабленно, растягивая гласные на австралийский манер. Это придавало ему какой-то юношеский задор. — Как же нам отвлечь кое-кого от такой большой проблемы? Дженнингс не собирается слушать всякий вздор, пока наша династия горит.

И как-то совершенно просто, я знала, что нужно сделать.

— Мы не будем отвлекать, — сказала я, чувствуя теплоту, которая распространялась по моему телу, это бывает, когда вы предлагаете идею, в которой уверены на все двести процентов, потому что знаете, что она правильная. — Мы не будем уклоняться, этого как раз каждый и ждет, что мы сделаем такой жалкий шаг.

— Если мы не будем уклоняться, тогда что мы сделаем?

— Мы можем встретиться с этой проблемой лицом к лицу, — я была так взволнована, что обняла его, привстав на цыпочки, чмокнув в щеку. — Ты будешь сам расплачиваться за свои действия! Признайся в своих ошибках. Ох, Грант, разве не понятно? Позвони Дженнингсу, договорись о встрече, показав ему, что тебе нечего скрывать и ты не прячешься. Да, ты совершил ошибку, достойную сожаления и имеющую унизительные последствия, но ты готов двигаться вперед и это главное. И это докажет, что ты не человек, которого делает СМИ, а что ты делаешь себя сам.

Глаза Гранта открылись, он выпрямился, смотря на меня с высоты своего роста, как будто я была восьмым чудом света.

— У тебя самые лучшие идеи во всей чертовой Вселенной, — сказал он, поцеловав меня.

Его губы были жесткими, собственническими, жаркими, как будто он претендовал на приз, который выиграл в бою, и единственное, мне так хотелось схватить его и целовать до тех пор, пока нашу одежда сама собой не воспламенилась бы, а мы бы даже не заметили этого.

Я отстранилась от него.

— Меньше пороков, больше разговоров с Дженнингсом!

Грант принял страдальческое выражение лица, но при этом все равно вытащил свой сотовый из кармана. Его голос, когда на другом конце ответили, звучал спокойно и ровно, как у бойскаута, вызванного для дачи показаний в суд.

— Сэр, я знаю, что вы видели новости и мне жаль, что я не сразу позвонил вам, но вы понимаете, я заботился о Лейси, мне было необходимо убедиться, что она в состоянии пройти через все это. Она явно не заслуживает всего этого бурлящего говна, простите за мой французский, и я пытался, как-то сглазить все это для нее, — он замолчал, слушая, что говорят на противоположном конце трубки. — Вы правы, необходимо быть настороже, и я хотел бы поговорить обо всех своих сомнениях. Не хотели бы вы присоединиться ко мне у меня в офисе завтра во время ланча? Я хотел бы это обсудить с вами. Вы поймете, что мне нечего скрывать. — Его бровь в удивлении приподнялась, но голос по-прежнему оставался ровным. — Да, Лейси тоже будет с нами. Я обещаю.

* * *

Обед был изысканным: высшего класса багеты, блюдо, покрытое ломтиками прошютто, хрустящие ломтики азиатской груши, увенчанные голубым сыром, и окропленное медом, лаванда-розмарин печенье. И никто в комнате не проглотил ни кусочка.

— Вот и вся правда, сэр, — закончил Грант. — Я не горжусь тем, что сделал, но я не собираюсь лгать. Это все в прошлом. Лэйси, — он нагнулся ко мне, взяв меня за руку, — мое будущее.

Его голос звучал так искренне, что я даже чуть не поверила, что это на самом деле так. Дженнингс по-прежнему сохранял лицо, словно в данный момент играл в покер, на котором прочитать что-либо было просто невозможно, и многозначительная пауза затягивалась, прежде чем он открыл рот, чтобы заговорить.

И в это момент влетела стажерка в комнату.

— Мистер Девлин, вам звонят и продолжают настаивать на разговоре, говорят, что никто, кроме вас, я не знаю, что…

— Мы заняты, Паула, — твердо сказала я. — – Вам нужно вспомнить нашу процедуру для недовольных клиентов…

— Ой, вы можете ответить. Я подожду, — дружелюбно сказал Дженнингс. Я первый раз слышала, что он не ревел, как буйвол, и почему-то это меня стало беспокоить. — А пока прекрасная мисс Ньюман составит мне компанию.

Грант бросил в его сторону заинтересованный взгляд, который явно говорил, не сам ли Дженнингс сфабриковал этот звонок только, чтобы остаться со мной наедине, но Грант все же любезно вышел.

В ту же секунду, как только он вышел из комнаты, Джедедайя Дженнингс повернулся ко мне и взял меня за руку.

— Ох, милое дитя. Теперь я хочу, чтобы ты знала… я действительно хочу поверить этому приятному молодому парню. Но мне необходимо, чтобы ты рассказала мне правду, — его мерцающие голубые глаза были очень серьезными. — Не защищай его сейчас только из-за того, что ты его любишь, потому что у тебя будет куча кавалеров, которые будут любить и ценить тебя, даже если ты будешь не с ним. Ты хорошая девушка, и я уверен, что ты скажешь мне правду, не так ли?

— Конечно, мистер Дженнингс, — мое горло пересохло. О Боже. Он собирается спросить меня о помолвке. Он понял, что это уловка.

— Сейчас, я могу поклясться на Библии, в том, что я сказал тебе, прежде чем ты будешь звать меня Джед, — сказал он. — Лейси, мне необходимо знать: могу ли я действительно доверить свою компанию Гранту?

Мне понадобилась одна минута, чтобы я с облегчением вздохнула, еще одна минута, чтобы я мысленно надавала себе по голове за страх от его вопроса, и третья самая важная минута, чтобы подготовить свой ответ.

— Я могу понять, почему вы находитесь в неопределенности, — ответила я, забирая от него свою руку и сжимая их у себя на коленях. — Несколько месяцев назад я однозначно сказала бы вам Нет, но… но сейчас вы можете доверять Гранту. — Я быстро наклонилась к нему. — Если бы вы видели то, что вижу я… он действительно принял на себя ответственность, я увидела в нем такие перемены, на которые никогда не смела бы и надеяться…

Мой голос почти сорвался на последней фразе. Надеяться, потому что и у меня были нелегкие отношения, особенно когда дело доходило до Гранта, и я никогда в действительности не получу его.

Прежде чем я с умела объяснить все дальше, Грант вплыл обратно в комнату.

— Простите меня, пришлось тушить несколько пожаров, используя индивидуальный подход — он повернулся к Дженнингсу. — Сэр, я догадываюсь, что у вас имеются кое-какие сомнения, если вы хотите что-нибудь спросить или сказать…

— Ничего, мой мальчик, — прогудел Дженнингс, вставая. — Кроме поздравления, и начинай называть меня Джед, черт возьми! Тебе повезло, что ты нашел эту маленькую леди, и мне тоже повезло. Я подпишу бумаги, и мы будем двигаться дальше. — Потише.. но как в полголоса могло соответствовать мистеру Дженнингсу, конечно не могло: — У всех есть разное в прошлом. Все что ты можешь сделать, это оставить его у себя, не перетаскивая в ваше будущее.

— Я не могу не согласиться с вами, сэр, — сказал Грант, выражая полное раскаяние.

Они пожали друг другу руки, и как только Дженнингс удалился, Грант схватил меня в медвежьи объятия.

— Мне так повезло с тобой.

— Чертовски верно, — прошептала я ему на ухо.

Я готова была пройти сквозь огонь, чтобы почувствовать эти его объятия.

Он засмеялся, и мне нравилось чувствовать его тело, прижавшееся к моему, когда он смеялся.

— Вот именно, партнер.

Я была рада, что он не видел, как на мои глаза наворачивались слезы, и как я вытерла их об его воротник. Ну, в большинстве своем это были слезы радости.

* * *

Свалившаяся удача могла сделать огромную дыру в моем космическом банковском счете, потому что, когда мы вернулись в офис Гранта, Порция уже ждала нас.

Она очень медленно поднялась, одетая во все синее и черно-белое, словно злобный Амурский тигр, выслеживающий свою добычу.

— Ну, дорогой Грант, похоже, твоя способность ходить, не спотыкаясь и падать на какую-нибудь шлюху обернулась боком. Я только поражена, как тебе удалось, вогнать свой член каким-то образом в двух одновременно.

Я так покраснела, и слова полились из моего рта прежде, чем я смогла остановить саму себя.

— Послушайте, это была лишь просто глупая ошибка, и он не сделал ничего действительно страшноего…

Порция одарила меня взглядом, словно паровоз, который просто прокатился по бумажному стаканчику.

— Я не позволю тебе бросаться именем своей семьи, Грант. Я высказалась, мне пора!

Ну, если она только этого хотела, то это было не слишком плохо, я ожидала увидеть, что-то типа выхода «Айрон Мейден» (англ. арт-и хард-рок-группа), по крайней мере…

— Вы двое женитесь в эти выходные!

...святой гребаный ад.

10.

Я не могла поверить, что девушка, смотрящая на меня в зеркало, была я.

Одетая в свадебное платье, воздушное, как облако, без рукавов, с глубоким вырезом, обрамленным кружевами, спускающимися в шлейф, расшитый серебряной нитью и неправильной формы жемчугом. Мои темные волосы были уложены в простую классическую прическу, макияж выполнил профессионалом, впервые после выпускного в колледже.

Портниха уколола меня булавкой, чтобы я наверняка поверила, что девушка в зеркале я.

— Ой!

— Осторожно! — сказала Кейт. — Это все же невеста, а не подушка для булавок.

— Пртите, — сказала женщина сквозь стиснутыми губы, удерживая булавки. — Немного сложно. Я делаю все учше.

— Все нормально, — рассеянно ответила я, мой взор вернулся назад к зеркалу. Девушка, являясь моим отражением, также произносила эти слова одновременно со мной, и я представила себе другие слова: ...пока смерть не разлучит нас...я согласна...

— Дыши, — сказала Кейт. — Я слышала, что большинству людей это помогает.

— Это происходит слишком быстро, — прошептала я, пытаясь опереться руками о стену. — Просто предполагалось, что долгий месяц мы разыгрывали помолвку, а сейчас я пойду к алтарю в этом…, — я махнула рукой на платье.

— Произведении искусства, — закончила Кейт.

— Асибо вам! — сказала портниха, с торчащими булавками изо рта.

— Такое чувство, будто что-то не так, — Ха. Это преуменьшение века. Я была в платье, стоящем больше, чем некоторые малые страны, я была нашпигована булавками совершенно незнакомым мне человеком, а мужчина, который приложил столько усилий для всего этого, даже не любил меня. Почему-то такое я никогда не могла представить, что я буду чувствовать себя настолько не уютно в своем свадебном платье.

Так почему же я не отменила? Почему не направилась к Гранту и не отдала ему обручальное кольцо?

В какой момент я стала такой противоречивой?

Кейт положила руки на мои плечи.

— Это все-таки деловое соглашение, просто другое кольцо на пальце. И есть еще одна вещь, моя девочка, Лейси Ньюман, знаешь какая, это бизнес.

Я стрельнула в Кейт предупреждающим взглядом — лучше не высказываться так перед обслуживающим персоналом. Кто знает, каким таблоидам она захочет продать наши слова или даже иметь при себе прослушивающее устройство?

— Извините, — сказала я помощнице. — Я ужасно хочу пить, не могли бы вы принести мне воды? И трубочку, чтобы я не закапала свое платье?

— Ажда, миф Ньюмен! — ответила она, выплевывая булавки в руку.

Я почувствовала, как мой позвоночник моментально расслабился, и мне стало просто интересно, может я испытывала страх из-за того, что портниха может случайно проглотить одну из этих ужасных булавок.

— Лжи становится больше и больше, — объяснила я Кейт, покручивая кольцо на пальце, как только удалилась портниха. — Плюс, после того, как мы переспали...

Я тут же вспомнила то приятное чувство, когда Грант в определенном ритме двигался во мне, как он ласкал мою грудь, живот и бедра...

— Поэтому ты выходишь замуж за богатого парня, с которым у тебя суперский секс! — ответила Кейт. — Ты должна смотреть на вещи более оптимистично, подруга! И это обычная концовка любой сказки.

Я заставила себя улыбнуться.

— Ну, если ты так ставишь вопрос...

Я хотела бы объяснить Кейт, что с моей стороны это был не просто секс, поэтому для меня все стало намного сложнее, потому что я стала испытывать к нему чувства. Но объясняя это Кейт, мне пришлось бы тогда объяснить самой себе, единственную вещь, в которой я сама еще не разобралась, каким образом Грант заставил меня испытывать к нему эти чувства.

Возможно, Кейт была права. Ведь все, что она говорила имело определенный смысл. А то, о чем я думала и чувствовала было лишено всякого смысла.

Но Кейт точно была права, почему я не могу быть счастливой, в конце концов?

Вселенная отказывалась отвечать на мои вопросы, подробно описывая и давая сноски на все мои краеугольные камни эмоциональных трудностей, и поэтому в наших апартаментах, я пыталась разобраться в своих чувствах, и также пыталась урегулировать отношения между Грантом и моими родителями, которые пытались что-то оплатить.

Грант выбрал хороший кейтеринг — отличная вкуснятина, органического, этического и местного происхождения, но не слишком эксклюзивная; получился высокий ценник из-за растений и животных, выращенных на органических фермах, не рекламируемых повсеместно, а также из-за многих импортных ингредиентов.

Жаренная во фритюре бамия, овощной пирог, куриный суп, морковный суп с имбирем, местное пиво, и печенье с шоколадной крошкой, разложенное на столешницах на кухне; четверо из нас присели на высокие стульчики, потому что мы не могли пропустить такое изобилие еды, нам хотелось попробовать ее.

Я хотела выступить с речью, но Грант уговорил меня отпустить с легкостью эту ситуацию, пусть каждый останется при своем мнение, поэтому прямо сейчас мы болтали о погоде, местных спортивных новостях и квартире.

— Здесь немного пустовато в данный момент, но я думаю, что можно наполнить это помещение мощной энергией, — сказала мама. — Я знаю замечательного мастера по фэн-шуй, который мог бы это сделать, Грант, если тебе интересно.

— Я всегда открыт для новых предложений, мэм, — ответил Грант, бросая на меня удивленный взгляд.

Я всего лишь вопросительно приподняла брови, пытаясь сообщить ему, что они были хиппи.

— Ах, зовите меня Эмма, дорогой, — ответила мама. — Или вы предпочитаете, мама? Лейси, как бы ты предпочла, чтобы он меня называл — Эмма или мама…

Я полагала, что мои родители достаточно смягчились, и теперь у меня была прекрасная возможность с ними поговорить.

— На самом деле, мам, пап, я кое-что хотела вам рассказать...

* * *

То, что я им рассказала, они на удивление восприняли довольно позитивно.

Я имею в виду, конечно, я прекрасно знала, что они хиппи и верят в мир и любовь во всем мире, и что у каждого свой путь,... но они восприняли мое сообщение достаточно спокойной.

— Я поддерживаю тебя во всем, Лейси, чтобы ты не делала, — сказала мама. — Если ты согласилась на это, тыковка, значит у тебя были веские причины.

— У тебя есть голова на плечах и доброе сердце, — добавил папа.

Если бы я не знала, что они рассматривали богатство и достаток, как пятно на душе матери-Земли, я бы заподозрила Гранта в подкупе.

— Практическая девушка, но она никогда не наступит на горло своим моральным принципам, — сказал папа. — Помнишь лимонад?

— Ой, нет, только не надо вспоминать эту историю, — возразила я.

— А я хочу услышать эту историю, — откликнулся Грант, улыбаясь.

— Здесь нечего стыдиться, — сказала мама с укором взглянув на меня. — Ну, было очень жаркое лето, и Лейси торговала лимонадом в киоске, пятьдесят центов за стаканчик. Но мимо ее киоска проходил бомж, и Лейси предложила ему стаканчик бесплатно. Нашей задиристой соседки не понравилось все это, но Лейси просто посмотрела на нее и сказала…

— О, пап, а ты знаешь, что Грант собирает автомобили? — перебила я маму, прежде чем она начнет рассказывать ту часть истории, где я выплеснула лимонад на голову этой леди. — Мы должны пойти посмотреть на его авто! У него в основном старые машины, но есть несколько новых! Пойдите посмотрите!

Я вытолкнула Гранта и папу из комнаты, Грант, обернувшись, сказал мне одними губами: «Я все равно узнаю концовку», и вернулась обратно к маме, которая наслаждалась шоколадным печеньем.

— Ты действительно в порядке? — спросила я ее.

— Да, я в порядке, юная леди. В интервью мы будем придерживаться вашего сценария, — пообещала мама и хихикнула. — Оооо, интервью! Представляешь, я буду давать интервью, как какая-нибудь кинозвезда!

— Да, вы наверняка будете тоже в центре внимания, — я взяла кусочек бамия, но мои нервы были на таком пределе, что кусок просто не лез в рот. — У тебя действительно все О’кэй?

— Звучит так, словно ты думаешь, что я не согласна с тобой. Ты счастлива, тыковка?

Я отвернулась, чтобы она не увидела появляющихся слез.

— Не знаю, что ты имеешь в виду, мама.

— Ох, Лейси Спейси, тыковка, я не вчера родилась, — она накрыла мою руку своей. Ее рука была такой теплой, с возрастом кожа стала немного морщинистой и шероховатой. — Я вижу, что ты сильно влюблена в него. Наверное, он тоже тебя любит. Ты хочешь выйти замуж именно таким образом?

— Я не знаю, — прошептала я.

— Может быть, тебе стоит поговорить с Грантом…

— Нет, — мой голос звучал как-то хрипловато. — Нет. Я не могу.

— Ну, ты же знаешь, что мы всегда поддержим тебя, чтобы ты ни сделала, — она сжала сильнее мою руку. — Следуй своему сердцу, Лейси. Твое сердце бьется и знает всю древнюю мудрость матери-Земли, и оно поет в совместной симфонии с пылью звезд. Это очень важно помнить тебе, тем более, что ты — Телец.

В какую-то секунду я пожалела, что моя мама завела речь о «следовать своему сердцу», но совершенно неважно в какие глупости верила моя мама, потому что мне очень повезло с ней во всем, и я благодарна ей за это.

— Следовать своему сердцу. — Да.

Я просто пожелала всем сердцем, чтобы оно направило меня, словно передо мной была карта, но я и так уже знала, куда, черт побери, оно меня приведет.

11.

Солнце сквозь окно осыпало золотом волосы Гранта, освещая, словно ангела. Его линии лица смягчились, сами собой или ото сна, он выглядел таким молодым, таким милым, таким беззащитным. Я осторожно провела пальцем по лицу и шеи, стараясь не разбудить его, но испытывая очень сильную потребность прикоснуться к нему.

За этого мужчину, я должна выйти сегодня замуж.

Мы не занимались сексом прошлой ночью, просто лежали обнявшись. И разговаривали... часы напролет. Мне нравилось, как он произносил мое имя. Мне очень нравилось, как он рассказывал обо всем, уставясь в темноту, открывая мне то, что, наверное, не мог сказать при свете дня, обо всех своих неуверенностям и сомнениях, опасениях и мечтах.

Мне очень нравилось, как он гладил меня по голове, пока я не заснула.

Я влюбилась…

Я любила его.

И здесь. Я сказала об этом.

Я тихо выскользнула из-под одеяла, чтобы не потревожить его, и украдкой на мгновение посмотрела на него спящего. На очертание его тела под простыней, на раскинувшиеся руки на подушке, на полуоткрытый рот, как будто он хотел что-то сказать. Я смаковала последний раз глядя на это красивое лицо, длинные и густые ресницы, отбрасывающие тень, и тело, которое знала достаточно хорошо и ощущала каждой клеточкой.

Я еда удержалась, чтобы не поцеловать его на прощание, но я сказала себе, что должна уйти, прежде чем он поймет, что я сбежала.

* * *

Я прошла через двери «Mandarin Oriental Hotel» в эффектном мраморное фойе, отделанное итальянским белым мрамором, старалась не чувствовать себя, будто я нарушитель границ. Я имела полное право находится здесь, Порция приложила максимум усилий, чуть ли, не пустив тяжелую артиллерию, начиная от политических игр и кончая прямыми угрозами, чтобы свадьба была именно здесь, поэтому я даже не собиралась рассматривать какой-либо еще отель для нашей свадьбы. Ну и что, что придется помучиться всего несколько часов? Я не хочу выходить замуж в этом странном месте.

Охрана и персонал бросали на меня удивленные взгляды, пока я пыталась незаметно проскользнуть через служебный вход прежде, чем они узнали бы меня и помчались в след. Я не заметно остановилась у парадной лестницы, украшенной изогнутым стеклом на блестящим высококачественном дереве. Однозначно, конечно, наша свадьба будет великосветской, как ад.

На втором этаже в полном разгаре шли приготовления.

Солнечный свет струился сквозь большие окна, наполняя помещение звуками проснувшегося города. Свежие нарезанные нарциссы и ирисы были помещены в вазы в Калифорнийском зале, их яркие цвета красиво сочетались с бежевыми и белыми тонами помещения. Белые скатерти накрывали столы, повара выкрикивали необходимый перечень ингредиентов, сгружались коробки с бутылками вина.

Господи, так много людей! Которые все это творили для нас. Они делали все это... для меня.

Для лжи.

Чувство вины нахлынуло на меня, словно цунами, топя множество упреков. Потому что все это было фальшивкой. Все это было ничем. О Боже, я так хотела, чтобы это было реальным, хотела находится здесь, зная, что Грант и я собираемся пожениться, что он действительно любит меня, и что мы проведем с ним вместе остаток нашей жизни…

Я не могла. Я не могла пойти на это, даже ради него. Я не могла притворно кивать и улыбаться, в душе понимая, что вызываю только чувство похоти и дружбы у него, и запихивать поглубже в себя собственное чувство потери и грусти.

Я не могла потратить месяцы, а то и годы, прежде чем мы вместе пришли бы к выводу, что нам стоит разойтись (вздыхать о нем, получая мелкую толику его внимания, которое он может дать). Дожидаться его по ночам, задаваясь вопросом где он, я не могла заставить его полюбить меня, и от этого чувство обиды наполнило мое сердце. Я поняла, что мои чувства все так сильно переплелись друг с другом, сначала я так сильно ненавидела Гранта, теперь я так же сильно любила его, но он не любил меня.

И теперь я никогда не буду ненавидеть Гранта, потому что просто не смогу.

Я быстро ринулась вниз, с такой скоростью, на какую были способны мои ноги. Я не задумывалась о том, что я делаю, просто действовала на автопилоте. Моя миссия: спасти Гранта.

— Извините, — сказала я, переведя дыхание, женщине за стойкой. — Могу я оставить записку моему жениху? Гранту Девлину? Он прибудет сюда позже.

— Конечно, мэм, и примите мои поздравления, мы все так взволнованы, обслуживая такое…

— Спасибо, — автоматически сказала я, набрасывая записку в своем блокноте для стенографирования, и стараясь не залить ее слезами, вспоминая мамины слова: «следуй за своим сердцем».

«Дорогой Грант, прости меня. Я не смогу этого сделать. Не ищи меня.

С любовью, Лэйси»

Я сняла кольцо и положила его в конверт вместе с запиской. У девушки за стойкой глаза расширились, рот превратился в букву «О», она видно собиралась что-то спросить, но я уже была снаружи, и двигалась вперед.

* * *

Глушитель на моей арендованной машине усиленно кряхтел и фыркал, пока я ехала по трассе, быстро бросив пакет с вещами в багажник, выключив телефон, только орало радио бессмысленные попсовые песни, и никаких новостей. Солнце сияло настолько ярко, словно надсмехалось надо мной за ту горечь и боль, которые я испытывала, рвущую меня изнутри, будто бы я наглоталась стекла.

— Я все сделала правильно, — повторяла я про себя, прибавляя скорость, чтобы как можно быстрее черт побери добраться до дома моих родителей, в нем я чувствовала себя в безопасности. И там бы я во всем разобралась. — Я наоборот защищаю его.

В родительском доме я могла спрятаться — скрыться от Гранта, спрятаться от всего мира. Но могла ли я скрыться от своего собственного сердца?

Продолжение следует...

Content

Монро Лайла Сделка миллиардера - 2 (ЛП)

Лайла Монро Сделка миллиардера - 2

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.