Александр Золотько

Выбор

К утру дождь перестал грохотать по крыше и ломиться в ставни. Видно, решил отдохнуть после двух недель беспрерывных попыток затопить несчастное Великое Королевство Армона от Северной Переправы до Южной. Или понял, что остановить Следователя Имперского Коллегиума Леора и Фавера из Темной Долины, рыцаря Имперского Ордена Справедливости, у него все равно не получится.

Дождь прекратился, а на мелкую холодную водяную пыль, висевшую в воздухе, можно было и не обращать внимания. Особенно если сидишь за столом в жарко натопленном зале корчмы «Стоптанный башмак», перед тобой стоит блюдо с седлом барашка и кувшин вина, очень неплохого вина для придорожной забегаловки.

После первой за неделю ночевки в теплом и сухом помещении ребра Леора, поврежденные еще в юности, почти перестали ныть, а рана, недавно полученная Фавером, хоть и не перестала болеть, но кровоточила уже значительно меньше.

По этому поводу Леор, выпив кружку вина, принялся объяснять рыцарю свои взгляды на способы расследования убийств, совершенных с применением магии. Фавер искренне полагал, что единственным правильным наказанием для любой зловредной магии будет костер, позиции своей менять не собирался, посему рассуждения и доводы следователя превратились за время совместного путешествия в своеобразный ритуал — регулярный, немного нудный, но неизбежный. И, возможно, все-таки небесполезный.

Вода камень точит, рассуждал Леор, в очередной раз пытаясь указать своему попутчику на вопиющую нелогичность отношения рыцаря к магическим преступлениям.

— Ну как тебе объяснить?.. — сказал Леор, когда рыцарь в очередной раз заявил, что колдовство — это колдовство, а убийство — это убийство, посему убийца может быть казнен мечом или веревкой, водой или деревом, а колдун или колдунья — только огнем, и никак иначе.

— Как хочешь объясняй, — Фавер налил себе вина в кружку и залпом осушил половину, — только я останусь при своем. К тому же в Указаниях Имперского Коллегиума ясно сказано, что в случае колдовства следствие надлежит вести по специальному уложению, с соблюдением правил…

— Глупости! — заявил советник. — Указаниям уже три сотни лет. Когда их (и твое уложение, кстати, тоже) составляли, человека могли сжечь и за сглаз. По подозрению в сглазе. Сейчас попробуй кому-то такое обвинение предъявить — не обрадуешься. А ведь в уложении ясно сказано, что и сглаз…

— И сглаз, — кивнул рыцарь и допил вино. — И наговор…

— И приворот, и лечение, и лозоходство… — подхватил за ним советник. — За них-то тоже жечь? Колдовство ведь, как ни крути… Гадание, обереги — за все брать и жечь?

Фавер задумался на мгновение, потом вздохнул.

— Не мое это дело. Рыцари Ордена Справедливости не должны ломать голову над хитросплетениями следствия. Мы меч в руке Коллегиума, а следователи — рука.

— Вот именно, — поднял палец Леор. — Ты — меч, я — рука, а…

— А Коллегиум — голова, рукой повелевающая, — заметил рыцарь и улыбнулся по-мальчишечьи. — И не дело руки обсуждать и сомневаться в решениях головы.

Советник поднял глаза к закопченному потолку харчевни, пошевелил энергично губами. Совершенно беззвучно, но рыцарь по губам прочитал, что именно произнес Леор, и засмеялся довольно. Ему нравилось вот так по мелочам злить советника. Это скрашивало долгие дни путешествия, а сейчас еще и позволяло отвлечься от саднящей боли в правом предплечье.

Неделю назад беглый душегубец попытался проткнуть Леора ножом, советник по обыкновению нападение прозевал, а у Фавера времени доставать свое оружие не было, посему рыцарь принял удар клинка на руку. Хорошо еще, что никакой заразы в рану не попало. Так, с ладонь длиной получился шрам, на шесть стежков шелковой нити. Пора бы ране уже и затянуться, но все кровоточит и кровоточит, проклятая. Из-за погоды, наверное.

В зале харчевни было малолюдно, кроме следователя и рыцаря в нем завтракали еще трое купцов из Баронств, но вели они себя тихо, говорили вполголоса, лишь изредка бросая опасливые и настороженные взгляды в сторону Фавера. Вчерашний урок смирения и послушания явно пошел им на пользу.

— Послушай, дорогой Фавер, — сладким голосом произнес после паузы советник. — Что есть преступление? Преступление есть сочетание умысла, причины, факта, преступника и жертвы. Согласен?

— Согласен, — кивнул Фавер, осторожно погладив раненое предплечье под столом. — И еще — орудие преступления.

— И орудие. Как же без него. Хотя, если кто-то совершил преступление голыми руками… Ну да ладно, и орудие тоже. Значит, некто замыслил убить человека…

— Замыслил, — подтвердил Фавер.

— Скажем, для того, чтобы завладеть землей.

— Землей, — подтвердил Фавер. — Недвижимостью.

— Взял некто оружие и лишил человека жизни… Так?

— Так. И что?

— Он убийца? — спросил вкрадчивым голосом Леор.

— Убийца, — уверенно сказал рыцарь. — Всякому понятно…

— И какое наказание ты бы убийце назначил?

Рыцарь задумался.

— Ну, не стесняйся…

— Петля. Ну, или меч. Если убивал очень уж жестоко, то колесование или разорвать лошадьми… — Фавер пожал плечами. — Не мне это решать, да и тебе не всегда, господин следователь Имперского Коллегиума, а судье, если таковой имеется, или сходу поселян, или владетелю той земли…

— А почему ты, благородный рыцарь, — ласково улыбнулся советник, — не спросил меня, каким орудием было совершено убийство? А если, скажем, убийца напустил порчу через вынутый след? Или спалил в доме огненным камнем?

Фавер хмыкнул неопределенно. Не любил он таких вот подковырок. Не злился, когда советник в очередной раз загонял его в ловушку своими рассуждениями, но испытывал почти детское чувство обиды.

— Если колдовством убил, значит — сожжение, — сказал Фавер. — Ибо колдовство… Чего ты на меня уставился, господин советник? Чего прилепился? Я что, вмешался в тех Выселках, когда ты потребовал, чтобы бабу, которая мужа колдовством со свету сжила, не жгли, а повесили? Я тебе мешал? Нет, не мешал. Хотя ты нарушил… много чего нарушил, и в Коллегиуме за свои нарушения ответил бы…

Советник вскинул голову, словно собирался предложить рыцарю по возвращении в Коллегиум рассказать о проступке Леора… Но ничего говорить не стал. Обвинять Фавера в доносительстве было глупо и несправедливо. Но и спорить с ним было бессмысленно. Придет время — сам поймет. Или не поймет.

Леор оглянулся на хозяина корчмы, поймал его взгляд и указал рукой на опустевший кувшин. Нужно будет еще и на дорогу вина с собой прихватить, подумал советник.

Фавер подождал, пока хозяин лично принесет им на стол новый кувшин, потом наполнил кружки:

— За что выпьем, советник?

— За спокойную тихую старость, — сказал советник, поднимая свою кружку. — Чтобы мне разрешили уйти со службы, поселиться где-нибудь на юге и доживать свои последние годы без убийц, воров, колдунов и прочих забавных представителей рода людского… Хочу дожить свой век скучно и без неожиданностей… Кстати, тебе я того же желаю, доблестный рыцарь!

Фавер задумался. Рана у него, конечно, ныла, но в свои двадцать лет он еще не собирался на покой. Собственно, покоем для него была ночевка в теплой постели, горячая еда… в течение дня-двух — не более. Потом Фаверу становилось скучно, хотелось снова вскочить в седло и отправиться навстречу хоть каким-нибудь приключениям. И в этом смысле его желания совпадали с желаниями Имперского Коллегиума и родного Ордена.

А Леор хотел покоя, потому что был старым. Сорок с лишним лет — это старость, понятное дело, и Фавер, если честно, не собирался доживать до такого преклонного возраста. Рыцари Ордена Справедливости так долго не живут. Во всяком случае, Фавер не встречал ни одного рыцаря своего Ордена старше тридцати пяти. Зато орденское кладбище за Цитаделью было обширным.

— За тебя, Леор! — провозгласил, наконец, рыцарь и опорожнил кружку.

— Ну, за меня так за меня, — печально усмехнулся советник.

— Но про колдовство ты все-таки что-то не то говоришь… — сказал Фавер. — Оно — колдовство. Если меня кто-то кинжалом поразит, то это значит — он меня перехитрил, я дураком оказался, и все такое. Но по-честному. А если он на меня порчу напустил, так тут нечестно все получается и несправедливо… Хотя, конечно, если кинжалом в спину… или яд… или на спящего напасть — тоже нечестно… Но колдовство — это уже противоестественно и подло. Не по-человечески…

Рыцарь кашлянул, понимая, что не выходит у него складно объяснить.

— Да я знаю, что ты хочешь сказать, — Леор дернул себя за мочку уха. — Только и ты пойми, хоть постарайся. — Волшебство — есть такое же свойство нашего мира, как жар солнца, прохлада воды или неумолимость ветра. Дерево, например, имеет свойство расти. Но если человек, владея инструментами и талантом, дерево срубит, то может сделать из дерева табурет, скамью, древко для копья… И это тоже будет свойство дерева, скрытое, но врожденное… И проявившееся только благодаря участию человека, его умению. Это понятно?

— Понятно.

— А если взять ореховую ветвь, да вырезать из нее фигурку, да обжечь ее на костре из веток дуба и стеблей полыни на рассвете в день солнцестояния, да остудить в росе на северном склоне холма, да на месяц спрятать в хорьковую нору… что получится?

— Оберег получится. Чтобы рана, в бою полученная, не гноилась да не горела… Только это не колдовство, — спохватился рыцарь. — Это…

— Да колдовство это, колдовство, — отмахнулся Леор. — И не нужно для него быть колдуном или ведьмой. Достаточно сделать все правильно, по порядку, строго выдерживая сроки и последовательность… Не так?

— Так.

— А почему ты не сделал себе такой оберег? — спросил Леор — Сейчас бы не баюкал свою руку, уже забыл бы про рану. Почему не сделал?

— Ну… — протянул Фавер.

— А потому, что не лежит у тебя душа к такому. Время тратить, да еще вдруг что-то забудешь, да все насмарку пойдет… Так?

— А если так?

— Вот и я говорю — каждому свое. Человек, замысливший убийство, выбирает орудие, а нож это, камень или колдовство — уже неважно. Когда вор в дом проникает, ножом поддев щеколду, мы же его наказываем не за владение ножом, а за кражу чужого. И если он собаку при этом усыпил обрядом, мы его тоже за воровство наказываем, а не за магию… Ты вот решил, что колдун, на тебя порчу наводящий, нечестно поступает…

— Конечно, нечестно.

— А ты, когда на нас в прошлом месяце разбойники напали, честно поступил? — Леор с улыбкой прищурился. — Ведь был бы ты честным человеком, так с коня бы слез, не мечом их попотчевал, а дубиной… У них ведь мечей не было? Не было. К тому же тебя десять лет готовили учителя-наставники, а их — нет. Они сами учились, как подорожному внутренности на нож мотать… Значит, нечестно ты поступил с ними.

Фавер помотал головой, словно пытаясь отогнать от себя морок. Это как получается? Это получается, что вот сейчас его советник обвинил в нечестном бое? С одной стороны, выходило, что прав Леор, ведь не было у разбойников шанса победить рыцаря в том овраге, но с другой стороны, это что ж получается — добровольно отказаться от оружия, от того, чему учили?.. Для справедливости? Чушь получается. Разбойников, кстати, никто и не приглашал нападать.

Рыцарь стукнул кулаком по столешнице, не сильно, но кружки, миски и кувшин подпрыгнули.

Снова советник его запутал.

— И что ж тогда делать? — спросил Фавер растерянно. — Если колдовство — обычное свойство нашего мира, так как же разобраться? Как судить? Как понять, кто виноват… и виноват ли… Вот ты, советник, когда приходишь туда, где совершено преступление, как ты понимаешь…

— А тут все просто, — улыбнулся Леор. — Проще простого. Тебя когда счету учили, как поначалу объясняли? Одно яблоко да одно яблоко будет два яблока… Так?

— Так.

— А одна белочка да одна белочка будет две белочки… Так?

— Так. Я тогда еще спросил, что получится, если одну белочку прибавить к одному яблоку… — засмеялся Фавер, вспомнив тот болезненный урок. — И был порот, между прочим…

— И правильно порот, за характер свой упрямый наказание понес. Но мысль ты высказал правильную. Чтобы складывать — не нужно знать, что именно ты складываешь. Не яблоко и яблоко, а один да один. Два. Хоть белочек две, хоть два яблока… Вот и я не пытаюсь разобраться, колдовством или чем другим человек убит. Все просто. Есть мертвый человек. Это факт. Верно?

— Верно.

— То есть был человек живым, а стал мертвым. Значит, нужно понять, как его убили, за что убили, чем убили. Как убили, для меня важно только тем, что позволяет найти, кто убил. Нужно посмотреть, что в мире изменилось в момент убийства и после него. Кому выгодно, и для кого такая выгода может показаться настолько привлекательной, чтобы… И тогда станет понятно, кто убил. Как с той деревенской бабой, про которую ты вспоминал. Муж ее бил? Изменял ей с кем только мог? Держал семью впроголодь? После его смерти бабе легче стало? Могло стать? Даже после ее казни все их подворье и надел старшему сыну отошли, а он парень толковый, да и своих братьев-сестер в обиду не даст. По-любому обмен баба выгодный совершила, каждому понятно. И каждому понятно, кто ее мужу пакость магическую в полу зашил. Не нужно имен, не нужно званий — нужно обратить внимание на голую функцию, на роль, которую человек играет. Не крестьянка и крестьянин, не барон и баронесса, а жена и муж, муж и жена. И ты понимаешь, что все одинаково на свете, что в замке или во дворце, что в хижине или на хуторе — все одно и то же. И причины одни и те же — деньги, любовь, обида. И что крестьянка должна быть наказана, что баронесса. — Леор снова улыбнулся, на этот раз печально. — Знаешь, чего мне не хватает в моей жизни? Очень хотел бы удивиться хоть раз, что-нибудь необыкновенное обнаружить, с чем-то странным встретиться…

— Что? — переспросил Фавер. — Ты что-то сказал?

Рыцарь внимательно смотрел на вход, за спину советнику. По залу прокатилась волна влажного холодного воздуха. Входная дверь стукнула, закрываясь.

— Кто-то вошел? — негромко спросил Леор.

— Да, — сказал Фавер тихо. — Мужчина, чуть ниже меня, крепкий. По-настоящему крепкий. Под плащом — кольчуга. И, кажется, меч на поясе. На вид — чуть младше тебя. Каштановые волосы, сильно поседевшие. Борода, как у этих, северян, короткая, клинышком. Усы. Шрам на правой щеке. Глубокий шрам…

— Смотрит на нас? — спросил Леор.

— Да.

Советник закрыл глаза и вздохнул.

— Мы тут про чудеса с тобой болтали, — не открывая глаз, сказал Леор. — Хочешь, покажу одно волшебство?

— Полагаешь, сейчас это уместно? И у нас есть на это время? — Фавер удивленно глянул на советника. — Когда он входил, то на пороге оглянулся и что-то сказал, значит, кто-то остался за дверью. И я полагаю, не один…

— Неужели разбойники прямо возле самых стен столицы напасть вздумали? — спросил Леор и покачал головой. — И все-таки я настаиваю на чуде. Хочешь, я скажу тебе, что меч у незнакомца висит на правом боку? Так?

— Так…

— А в левом ухе у него — жемчужная серьга. Не круглая, а похожая на каплю…

— Точно.

— Похоже, сегодня мы с тобой на Переправу не попадем, — сказал Леор и повернулся лицом к вошедшему. — Здравствуй, досточтимый Браск! Как я полагаю, ты не просто так заехал в корчму?

Досточтимый Браск, начальник охраны его величества Граска Славного, короля Великого Королевства Армона, Разумного, Надежного, Беспощадного и Веселого, не стал отнекиваться и притворяться. Да, он приехал за Леором, бес бы его побрал. И нечего тут рассиживаться, мать его так, а нужно следовать за Браском, не задавая лишних вопросов. И рыцарьку своему сопливому скажи, чтобы за меч не хватался, а то я этот самый меч у него отберу, да и вставлю по самую гарду, сам знаешь куда…

— Сидеть, — приказал Леор, и Фавер послушно опустился на лавку.

— Это гости короля, мать их так! — сказал Браск хозяину корчмы, и тот поклонился с самым кислым видом — с гостей короля платы брать не полагалось. — Их вещи остаются в корчме до завтрашнего утра…

— Дружище… — Леор поманил начальника стражи указательным пальцем. — Вы точно уверены, что с имперскими служащими королевскому придворному стоит разговаривать таким тоном? Я, конечно, готов вас выслушать, но…

Слушать господина начальника королевской стражи пришлось уже на ходу, в седлах по дороге к столице королевства. Фавер несказанно удивился покладистости советника, согласившегося следовать за Браском после не очень длинной, но очень энергичной тирады начальника стражи, но потом понял, что Леор был прав.

Его величество король Великого Королевства Армана Граск Славный, а также Разумный, Надежный, Беспощадный и Веселый изволил умереть, что, как ни крути, было веской причиной прервать завтрак.

Браск так торопился, что даже привел с собой лошадей для советника и рыцаря, чтобы не терять время, седлая их коней.

Гости покойного короля и начальник королевской стражи мчались рядом, а сзади, отстав на дюжину саженей, неслись десять стражников. Возможно, Браск прихватил их с собой на встречу с Леором и Фавером как почетный караул. Возможно.

— Но мы-то здесь при чем? — спросил Леор, придерживая шляпу, когда начальник стражи прокричал ему столь печальное известие. — Смерть короля… конечно… важное событие в жизни каждого королевства… но…

Советнику тоже приходилось кричать — мало того что кони неслись вскачь, так еще и ветер был встречным, немилосердно бил в лицо, пытался сорвать шляпы и плащи со всадников.

— Заткнись! — крикнул в ответ Браск. — Всегда ты был треплом… господин имперский советник…

— Следователь Имперского Коллегиума! — прокричал Леор.

— Всегда ты был треплом, господин следователь Имперского Коллегиума. Треплом ты и остался! Согласно Имперскому Договору ты обязан принимать участие…

— Только в случае убийства! — крикнул Леор.

— Вот именно! — ответил Браск, и кавалькада, прогрохотав по подъемному мосту, влетела в Ристу.

Городские ворота были открыты, стражники шарахнулись в стороны, чтобы не попасть под лошадей, прохожих на улицах не было, так что до королевского дворца добрались без происшествий.

Браск лихо соскочил с седла, Фавер спрыгнул и бросился на помощь Леору — советник, как обычно, запутался в стременах, потом зацепился каблуком башмака за край плаща и чуть не свалился на вымощенный булыжником двор.

— А ты так и не научился толком с конем обращаться, — сказал Браск.

Без осуждения сказал, вроде как констатировал.

— А я не обязан быть лихим конником, — ответил Леор, отталкивая руку Фавера. — Мое дело — думать…

— Я помню, — прервал его рассуждения Браск. — А твой рыцарь помнит? Не забыл, что он главный, что он благородный, а ты, в лучшем случае…

— Конечно-конечно, — торопливо закивал Леор, мгновенно превращаясь из следователя Имперского Коллегиума в канцелярскую крысу при благородном рыцаре.

Леор поклонился рыцарю с самым подобострастным видом. Фавер кашлянул и огляделся смущенно по сторонам.

— Ничего-ничего, — с приторной улыбочкой на губах сказал Леор. — Благородный Фавер из Темной Долины скоро привыкнет командовать мной, недостойным… Ненадолго, впрочем…

Их лошадей быстро увели в конюшню.

— Мы сейчас пойдем к королеве? — тихо спросил Фавер, внутренне холодея. Он еще ни разу не был представлен даже самому захудалому монарху. Высшим его достижением по части иерархии был поединок с графским бастардом из Приморья. Бастарда он убил без особых переживаний, но мысль о том, что вот прямо сейчас он, третий сын провинциального дворянина из захудалого рода, будет представлен ее величеству, потрясала и немного пугала. — Прямо к ее величеству?

— Губу подбери…те, ваша милость, — посоветовал с усмешкой Леор. — Мы ведь торопимся, так торопимся, что сразу пойдем смотреть на тело его величества… Так ведь мы торопимся, Браск?

— И все-то ты знаешь наперед, Лис! — Браск посмотрел на окна дворца, потом быстро перевел взгляд на советника. — Нам туда, в левое крыло…

Начальник стражи двинулся вперед, Леор и Фавер пошли следом.

— Пока мы идем, чтобы не терять зря времени, не сообщит ли мне ваша милость, что странного мы уже увидали сегодня с утра? — тихо спросил советник у Фавера. — Или ничего не вызвало у вас удивления? Не заставило насторожиться?

Фавер остановился на мгновение, собираясь с мыслями. Ветер с треском крутил флюгера на башнях и хлопал полотнищами намокших знамен.

— Идем-идем, милостивый государь, не останавливаемся… Мы же так торопимся! А по дороге отвечаем на мой вопрос. Ну?

— Мы странно торопимся, — сказал Фавер.

— Вот как? И что же странного?

— Когда умер король? — вопросом на вопрос ответил рыцарь.

— Неточно выражаешься, — поправил его советник. — Не умер, а убит. Не сегодня. Это точно — не сегодня. Почему я уверен, что не сегодня, кстати?

— Суеты нет, — сказал Фавер. — Единственный, кто суетится, — это уважаемый господин Браск. Причем он больше на словах суетится.

— Хорошо, — кивнул одобрительно Леор. — Из чего ты сделал такой вывод?

— Мы приехали в «Стоптанный башмак» вчера перед закатом… — медленно проговорил Фавер. — И я заметил, что только мы сообщили хозяину свои имена и титулы, как он отправил своего мальчишку в город, дабы, я полагаю, информировать местные власти о прибытии имперских чиновников. Значит, еще вчера Браск знал о нас. Так?

— Браво, продолжай.

— А сегодня он приехал не ночью и даже не сразу с рассветом. Примчался почти к полудню, кричал, ногами топал, но прибыл с таким опозданием, как будто не особо торопился…

— А может, король только что убит? Ну зашли в спальню, а он зарезан… — Леор поправил плащ и искоса бросил взгляд на окна дворца — ставни на нескольких окнах были приоткрыты, и кто-то, кажется, сквозь щели рассматривал приезжих. — А как нашли, то сразу бросились за нами… Лично Браск примчался…

— И так может быть… — начал Фавер, потом решительно тряхнул головой. — Не может. Даже если кто и хватился бы его величества так рано, то начальник стражи сейчас должен был метаться, землю рыть, искать убийцу и все такое…

— Получается, что убили короля вчера? — спросил Леор.

— Получается, что не позже. И выходит, что нас могли еще ночью вызвать, раз уж так спешат…

— И не вызвали… И, кстати, что происходит, когда умирает монарх? А? Что? Правильно, трубы трубят, флаги, штандарты приспускают, все придворные и слуги одеваются в траур… Ты видел на ком-нибудь траур? И флаги вон полощутся на ветру изо всех сил…

— Но ты же хотел столкнуться с чем-то удивительным?

— С удивительным, а не смердящим, — сказал Леор. — Не нравится мне начало нашего расследования. И куда это, кстати, нас ведет Браск?

Начальник стражи вел их не в королевскую опочивальню. И даже не в обеденный зал и не к себе, в свои личные покои. Вначале они через боковую дверь дворца вошли в кухню — повара с поварятами и служанками шарахнулись в стороны, пропуская начальника стражи и его гостей, — потом подошли к небольшой двери в задней стене. Один из кухонных слуг бросился вперед, распахнул дверь.

Из проема пахнуло холодом и сыростью.

— Ледник, — без удивления в голосе произнес Леор. — Боитесь, что его величество испортится?

— Рот закрой, Лис, — посоветовал Браск.

Другой кухонный слуга зажег от огня в печи факел и передал его начальнику стражи.

— За мной, — приказал Браск и шагнул, пригнувшись, в дверной проем.

Ледник дворцовой кухни был глубоким и очень холодным. Свет факела отражался от заиндевевших каменных стен. Пар, который выдыхали люди, казался розовым.

Браск остановился перед дальней дверью, протянул факел рыцарю, достал из-за пояса здоровенный, в две ладони длиной, ключ, вставил его в замочную скважину и со скрипом провернул.

— Заходим, смотрим, если возникнет желание — можно потрогать, — сказал Браск, толкая дверь.

Желания потрогать не возникло.

Его величество Граск Славный, король Армоны, прозванный также Разумным, Надежным, Беспощадным и Веселым, лежал в лохани. И сразу стало понятно, Что не зря тело положили в ледник. Похоже, что его величество умер смертью неприятной и странной.

Больше всего его тело сейчас напоминало студень. Причем студень подтаявший. Было похоже, что король просто потек — размяк и потек, его сгребли в первую подходящую посудину и быстренько отнесли в подвал.

Леор подошел поближе, наклонился, поманил пальцем Фавера:

— Посвети, будь любезен!

— Колдовство, — сказал Фавер, подходя к лохани. — Вот ведь…

— Именно — вот ведь, — кивнул Леор. — А не скажет ли мне уважаемый начальник стражи, когда и как все это произошло с его величеством?

Уважаемый начальник стражи сказал.

Вначале он, правда, предложил закончить осмотр, чтобы побыстрее выбраться из этого холода, а потом, уже в своей комнате, у камина, рассказал о случившемся, налив себе и гостям вина в оловянные бокалы.

Король умер вчера после завтрака.

Завтракал его величество, по обыкновению, около полудня, кушал в большом зале, в присутствии практически всех придворных. Те, естественно, не ели, а наслаждались зрелищем королевской трапезы и ждали, когда его величество насытится и удалится в свои покои, предоставив придворным возможность тоже подкрепиться.

Кушал король хорошо, как и обычно, аппетит у него был просто великолепный, самочувствие — прекрасное, его величество даже рассуждал, сидя за столом, чему посвятить время до обеда — отправиться на охоту или заняться государственными делами, более склоняясь все-таки к охоте.

— Эй! — внезапно воскликнул король удивленно и тронул свою макушку.

Посмотрел на пальцы правой руки и встал с кресла. Волосы — его роскошные темно-каштановые волосы — слиплись в комок и тянулись тонкими нитями за кончиками пальцев.

Как растопленный мед, подумав, сказал Браск. Он, как обычно, присутствовал на завтраке и, когда король воскликнул это самое «эй!», вскочил и бросился к столу.

— Проклятье!.. — пробормотал король и упал в кресло. Плоть с его руки вдруг потекла, обнажая кости. Король еще что-то попытался сказать, но получилось у него нечто вроде утробного бульканья — губы пошли пузырями, потекли по подбородку, тяжелой громадной каплей скатились на королевскую грудь. Прямо на знак ордена Армоны.

Король медленно завалился на бок, ручка кресла, на которую он навалился, вошла в размякшую плоть, словно нож в теплое коровье масло. Тело короля сложилось вдвое, голова легла на пол, а королевское седалище все еще покоилось в кресле.

Ее величество, королева Илеара, сидевшая рядом с королем, первой поняла, что стала вдовой, приказала слугам немедленно собрать тело в лохань для грязной посуды и перенести его в кухонный ледник. Начальник стражи получил распоряжение немедленно найти убийцу и пресечь распространение слухов.

— Вот так сразу — убийцу? — уточнил Леор. — Не выяснить, что произошло, а убийцу?

— А чем это могло быть еще? — осведомился недовольным тоном Браск. — На простуду это не похоже, согласись.

— Это да, не похоже.

Начальник стражи сразу же приказал перекрыть все выходы из дворца, из столицы, отправил сообщение на обе Переправы, чтобы до особого распоряжения перестали впускать и выпускать людей. Лично стал опрашивать…

— Кого? — быстро спросил Леор, когда Браск дошел до этого места своего рассказа. — Кого ты стал опрашивать?

— Королевского мага, — ответил Браск. — Кого же еще?

— А я могу поговорить с королевским магом? — спросил Леор. — Ты можешь сделать мне такое одолжение?

— Эй, кто там! — крикнул Браск, повернув голову к двери. — Позовите сюда господина Грома.

Леор быстро глянул на Фавера и еле заметно усмехнулся — рыцарь был не то чтобы изумлен, но легкое недоумение явственно читалось у него на лице. Мальчишка, подумал Леор, еще не научился скрывать свои эмоции. Сейчас наверняка сидит и пытается понять, что именно происходит в этом дворце, в этой комнате, освещенной несколькими свечами и огнем в камине. Интересно, кого из нас — меня или Браска, — он считает большим идиотом, подумал Леор. И насколько еще хватит у славного рыцаря терпения?

Они не успели допить следующий бокал вина, как в комнату без стука вошел королевский маг. Старый, как и положено добропорядочному королевскому колдуну, одетый в темно-коричневую мантию и с непокрытой головой. Высокий, худой и совершенно лысый. Огоньки свечек отразились на его блестящем черепе.

— С тобой хотят поговорить, господин маг, — сказал Браск. — Вот, следователь Имперского Коллегиума благородный рыцарь Фавер…

Фавер удивленно вскинул голову и посмотрел на Леора.

— И его секретарь, мастер Леор, — закончил с невозмутимым видом Браск.

— Леор… — сказал королевский колдун, взял со стола кувшин с вином и сделал несколько больших глотков прямо из горлышка. — Секретарь, значит…

— Это я на всякий случай, — пояснил Браск. — Чтобы ты, господин королевский колдун, лишнего не сболтнул…

— Лишнего… — пробормотал колдун и сел на табурет. — Не приучен, знаете ли, болтать. Это не ко мне, знаете ли… Магия приучает к молчанию…

— Знаете ли, — добавил Браск. — В общем, с тобой хотят поговорить.

— Да пусть говорят… — махнул левой рукой Гром, не выпуская из правой кувшин. — Чего тут скрывать?

— Скажите, любезный господин Гром, — тихо и вежливо спросил Леор, — мне одному показалось, что его величество убит при помощи симпатической магии?

Колдун хмыкнул, покосился на Браска и снова хмыкнул.

— Намекну еще, — сказал Леор. — Вам не случалось когда-нибудь по роду службы сталкиваться с такими восковыми фигурками, слепленными по образу конкретного человека, посредством воздействия на каковые злоумышленник может нанести вред человеку, чей образ запечатлен в воске, и даже привести его к смерти?..

Колдун снова посмотрел на начальника стражи.

— Да гром вас всех разрази! — вскричал Леор, вырвал кувшин из руки колдуна и врезал посудиной по каминной решетке. Кувшин разбился, и вино пронзительно зашипело на раскаленном металле, превращаясь в пар. — Вы меня сюда притащили для того, чтобы вот так многозначительно переглядываться, вместо того чтобы отвечать на вопросы? Вон даже несмышленышу Фаверу понятно, что вы тут темните и недоговариваете… Правда, Фавер?

Рыцарь кивнул и только потом сообразил, что его сейчас при свидетелях назвали несмышленышем. Фавер вздохнул, но сдержался. Если так надо, то он готов и оскорбления вытерпеть. Но колдун с начальником стражи темнят, это понятно. Даже мне, подумал Фавер.

— Вино разлил, — спокойно сказал Браск. — Хорошее, между прочим, вино…

— Я — гость его величества… ее величества, — поправился Леор. — Могу себе позволить. Так что у нас по поводу симпатической магии, господин королевский колдун?

— Что касается симпатической магии, — начал Гром, — могу заявить, что все признаки этого рода колдовства имеют место быть… Похоже на то, что его величество погиб именно в результате воздействия высокой температуры на восковую фигуру, выполненную в образе его величества, но…

Колдун замолчал и печально посмотрел на пустые бокалы.

— Однако же, по размышлении и исследовании, я вынужден констатировать, — продолжил колдун, — что не могу представить себе, каким образом это могло быть произведено.

— Как это? — не удержался Фавер. — Берется воск, туда добавляется что-то… ну обрезки ногтей, там, волос… капля крови… А потом протыкается фигурка иглой… Или огнем плавится… Вот таким образом. Что тут думать?

Колдун жалобно сморщился и посмотрел на Браска, словно ища защиты от этой глупости.

— Да… — протянул Браск, — а в Ордене совсем перестали учить мальчишек основам магии…

— Зато учат владеть мечом, — почти без угрозы заметил Фавер. — И просто кулаком…

— Если бы еще учили работать головой… — простонал колдун.

— Ничего, это со временем, — пообещал Леор. — Постепенно. Я этим занимаюсь.

— Что я не так сказал? — набычился Фавер.

— Да, в общем, ты совершенно правильно озвучил народные поверья по этому поводу. Взять обрезки волос, закатать в воск, проткнуть-расплавить… — Леор вздохнул. — Магия, как я уже тебе говорил, штука достаточно простая, но не настолько же… Если бы отправить ближнего своего на тот свет было так просто, то уже весь мир обезлюдел бы. Волосы, ногти — все это ерунда. Чушь. Хоть все волосы с головы и тела собери да сожги — ничего у тебя не получится. Магия так просто не дается. Понимаешь? Не дается.

— Все дело в том, юноша… — Колдун погладил себя ладонью по голове. — Дело в том, что подобная магия требует не просто соблюдения некоторых правил, но и некоторого таланта. То есть нужно не просто слепить болванчика из воска, необходимо мастерство, способное придать этому болванчику сходство с объектом колдовства. То бишь злоумышленник должен быть скульптором. И неплохим. Но и это, слава Всевышнему, не главное, иначе либо Цех Скульпторов уже властвовал бы от края земли до края, либо не было бы на земле Цеха Скульпторов, уничтожили бы его, дабы упредить и пресечь попытки такого колдовства… Чтобы создать настоящую куклу, нужно иметь талант и нужно иметь влагу жизни. Ну и время с местом тоже…

Фавер слушал, не перебивая.

Раньше ему казалось, что все с этой магией проще. Но тут выходило, что далеко не каждый и далеко не всегда может совершить подобный обряд. В воск нужно добавить влагу жизни. Можно слюну, можно мочу, можно кровь. Даже пот можно добавить в фигурку, но… Пот сохранял свою силу совсем недолго. Его нужно использовать почти сразу после получения. Слюна тоже работала только в течение очень короткого времени, настолько короткого, что куклу пришлось бы лепить сразу же возле плюнувшей жертвы. Или помочившейся.

А вот кровь… Кровь работала очень эффективно в течение трех дней. Поэтому за королевской кровью следили очень строго. Стоило его величеству пораниться — порезаться или просто поцарапаться, как пролитую или выступившую кровь заботливо собирали, хранили в течение трех дней, после чего сжигали с соблюдением всех предосторожностей — собственно, наблюдение за подобными вещами и входит в обязанности придворного колдуна. И колдуны за этим следят строго, так что добыть королевскую кровь очень непросто. Ну и то, что обряд нужно проводить не дальше чем в ста шагах от жертвы, делало подобный род покушения очень сложным. Слишком сложным.

Это даже Фавер признал, выслушав колдуна.

— Да, — сказал Леор. — Все это поучительно, но страдает одним недостатком… Вы мне тут рассказываете, почему это невозможно, а я хочу услышать. как это могло произойти. Мы с вами имеем неоспоримый факт смерти. Мы имеем очень веские основания подозревать, что здесь использовалась магия, и даже знаем, какая именно. Давайте думать о том, каким образом убийца мог обойти все сложности. Только не говорите мне, что вы об этом не думали. Вон Браск, когда рассказывал о смерти короля, старательно обходил слово «воск», придумал для сравнения какой-то растопленный мед… Как дети, честное слово. Думали ведь?

— Думали, — сказал Браск.

Он встал, прошел к сундуку, стоявшему в углу комнаты, достал из него кувшин и поставил на стол.

— Если только попытаешься разбить — руки отрежу, — предупредил начальник стражи Леора.

— Не буду, наливай, — сказал советник. — Только скажи, пожалуйста, почему мне из тебя все приходится силком вытягивать? Вы ведь уже обстоятельства прикинули и взвесили. Так чего со мной играете?

— Не играем вовсе, правда, Гром? — Начальник стражи разлил вино в бокалы, свой подвинул колдуну. — Мы ведь не играем?

— Не играем, — сказал колдун. — Королева… Мы решили еще раз проверить ход наших рассуждений, и кто, как не следователь Имперского Коллегиума…

— Понял, — кивнул Леор. — Все понятно. Значит, мы сами должны представить себе, кто именно мог создать такую куклу…

— А во дворце есть скульптор? — спросил Фавер.

— Есть, — ответил Браск, с невозмутимым видом отхлебнув из бокала. — А что?

Скульпторов было даже два, как оказалось. Собственно скульптор мастер Торельян и его подмастерье Переск. Приехали они во дворец по личному приглашению его величества, дабы изваять его статую из бронзы. Первоначально король хотел из серебра, но потом решил, что получается слишком дорого.

Мастер Торельян был известен при многих дворах, скульптуры его работы украшали дворцы и площади. Стало даже модным иметь скульптуру работы мастера Торельяна. Вот король Граск Славный и решил этому веянию моды последовать.

Скульптор приехал почти три месяца назад, поселился во дворце, приспособил местную кузницу для тонкой и сложной работы и вот буквально со дня на день был готов произвести отливку.

— Значит, мы имеем скульптора, — ровным, невыразительным тоном произнес Леор. — И, как я полагаю, его мастерская находится менее чем в ста шагах от того места, где из его величества вытекла жизнь. Так?

— Ну… — колдун посмотрел на начальника стражи. — Так.

Леор закрыл глаза и несколько раз вдохнул и выдохнул. Нужно успокоиться. Нужно взять себя в руки и успокоиться. Не сорваться, не наорать на Браска, который почему-то ведет себя так странно, не врезать по постной физиономии колдуна. Держать себя в руках. Они хотят сверить свои открытия с рассуждениями следователя? Хорошо, пусть сверяют.

— Когда именно этот самый мастер Торельян должен был завершить свою работу? — спросил Леор. Он все еще казался спокойным.

— Завтра-послезавтра, — ответил Браск, также выглядевший совершенно спокойным. — Сегодня он собирался залить бронзу в форму, а потом, как бронза остынет, предъявить королю скульптуру… которая теперь будет разве что надгробным памятником.

— Сегодня залить бронзу… Кто-то из вас, господа, когда-либо сталкивался с процессом литья скульптур? — Леор обвел взглядом сидящих за столом. — Как все это происходит, кто-то знает?

— Чего тут знать? Нам все рассказали, — сказал Браск. — Мастер Торельян все и рассказал. Хочешь, сам у него спроси.

— Хочу, — сказал Леор и встал. — Господин Фавер тоже хочет. Он очень интересуется скульптурами. Я надеюсь, вы не очень потрепали скульпторов в пыточной?

— В какой пыточной? — удивленно спросил Браск и снова налил себе вина.

— В пыточной? — спросил вслед за ним колдун и подставил свой бокал под струю вина из кувшина. — 3ачем — в пыточной? Прекрасно поговорили, мастер Торельян рассказал об особенностях его метода литья, Переск разъяснил, что делал накануне и во время преступления…

— И сейчас они?..

— Торельян сидит в мастерской и оплакивает свой заказ, а его подмастерье наверняка опять в «птичнике», — ответил Браск. — Выбирает очередную птичку, наверное.

Леор стоял перед невозмутимым начальником стражи с закрытыми глазами. На лице шевелились желваки, а неверный свет очага и свечек тенями рисовал у советника на лице жуткие гримасы. Пальцы на руках Леора сжались в кулаки.

— Тебе налить? — спросил Браск.

— Вы не знаете о том, что для литья мастер вначале создает восковую фигуру… — медленно проговорил Леор, не открывая глаз. — Вы не знаете, что потом восковая фигура обмазывается глиной, а когда глина затвердевает, то воск выплавляется из формы… Не знаете ведь?

— Знаем, — сказал Браск. — И даже знаем, что растапливать восковую фигуру в форме Торельян стал ровно в полдень, как раз после удара полуденного колокола. И ровно в полдень его покойное величество и сказал свое последнее «эй!» и свое последнее «проклятье!»… И что?

— Я, пожалуй, поеду. — Леор взял свой плащ, лежавший на сундуке у выхода, и набросил себе на плечи. — Я тут у вас загостился…

— Не-а… — помотал головой Браск. — Никуда ты не пойдешь, Лис. Ты будешь расследовать это дело, и…

— Расследовать? Тут нечего расследовать, Браск! Нечего! Совершенно понятно, что король умер в результате симпатической магии, что скульптуру сделал кто-то из скульпторов, и нужно просто прижать как следует мастера и подмастерье, для того чтобы они все рассказали — оба или кто-то один из них. — Леор наклонился, чтобы заглянуть в глаза Браску. — Что тут неисполнимого? Просто берешь и спрашиваешь. У вас нет палача? Так ты и сам прекрасно справишься. В прошлом ты такой разборчивостью в средствах не страдал. И мозги у тебя работали хорошо, не то, что сейчас…

— Обрезки ногтей и волос, — сказал Браск тихо.

— Что? — не понял Леор.

— Чем они могли начинить эту восковую фигуру? Какой жизненной влагой? Три дня до своей смерти король не имел ни царапин, ни ран, ни даже ушибов.

— Если быть точным, то почти сто дней его величество не проливал свою кровь, — добавил Гром. — Даже красотки из «птичника» не наносили ему царапин… Им это строжайше запрещено, но было два случая, когда красотки, особо стараясь, царапали его величеству спину… Так вот, я со всей ответственностью заявляю, что почти сто дней — девяносто восемь — тело короля не имело повреждений. Я присутствую при каждом утреннем туалете и при каждом вечернем раздевании и заявляю: никто не мог получить ни капли крови короля. Никто!

— Так что, даже если бы скульптор сошел с ума и стал убивать таким демонстративным способом, — подвел итог Браск, — то он просто не мог бы ничего сделать. Всем все прекрасно становится понятно, сбежать не получится, так что проще уж броситься на короля с кинжалом. Вряд ли удастся, но по самоубийственности — один в один.

Полено в камине, словно подтверждая правоту Браска, выстрелило, подняв облако искр. Все посмотрели на огонь.

— Мы имеем жертву, — сказал Браск. — Имеем факт убийства — и все, больше ничего мы не имеем.

Леор сел на табурет.

— Думаешь, я бы к тебе обратился, если бы все было так просто? — вздохнул Браск. — Думаешь, я просто счастлив тебя лицезреть? Поверь, если бы у меня была хоть какая-то зацепка, то… А еще причина. — Браск снова вздохнул. — Сколько я ни ломал голову, но придумать, кому нужна смерть короля, — не смог. Голова идет кругом, а ничего придумать не могу…

— Соседи… — робко предположил Фавер.

— Империя? — с язвительной улыбкой осведомился Браск.

— Нет, кто-то из баронов…

— Зачем? Зачем барону смерть его величества? Король не воевал с Баронствами уже лет двадцать…

— Девятнадцать с половиной, — сказал Гром.

— Вот! — поднял палец Браск. — Двадцать лет. Торговый путь из Баронств в имперские земли проходит через наше королевство, так что ссориться с нами баронам смысла нет. Захватить трон, пользуясь смертью его величества? Как? И как потом усидеть на этом самом троне? Остальные бароны посмотрят на счастливчика очень косо и даже, пожалуй, смогут в кои-то веки объединиться, чтобы не позволить выскочке насладиться удачей… Тем более что вопросы наследования утрясены давно, его величество издал специальный указ о престолонаследовании, по которому трон получает старший сын. Парню сейчас семнадцать лет, он в отце души не чает. Не чаял… Собственно, в королевской семье все тихо, спокойно и по-родственному. Дети любят и уважают родителей, родители уважают друг друга…

Браск замолчал, потому что Леор издал какой-то странный звук, словно кашлянул.

— Уловил? — Браск кивнул. — Молодец, уловил, не потерял хватки. Да, я сказал, что между детьми и родителями — любовь и уважение, а между родителями — только уважение. Ты по этому поводу хрюкал?

— А нельзя ли повежливее, любезный? — поинтересовался Фавер.

Суть разговора от него уже ускользнула, но то, что придворный крохотного королевства позволяет себе по отношению к следователю Имперского Коллегиума интонации, мягко говоря, не слишком уважительные, вполне тянуло на повод для поединка. Убивать старика Фавер не собирался, но порезать его камзол на мелкие лоскуты был готов.

Он даже положил руку на эфес меча и приосанился.

— Приношу свои извинения… — быстро сказал Браск. — И лично господину следователю, и всему Имперскому Коллегиуму в его лице…

— Струсил… — процедил Фавер.

— Да, струсил, — охотно подтвердил начальник стражи. — Да и зачем мне рисковать в поединке с молодым петухом? Убью или покалечу — скажут, что я воспользовался твоей молодостью, ты меня убьешь — станут говорить, что старый пес доигрался, что давно было пора уходить на покой… Я лучше прикажу кому-нибудь из моих людей, они тебя на выходе из дворца и перехватят. Оглоблей по ногам — способ деревенский, но очень… очень действенный…

— Сидеть! — привычно приказал Леор, увидев, как рыцарь медленно поднимается. — Браск шутит. Ведь шутит же?

— Шучу, — кивнул Браск. — По поводу благородного Фавера из Темной Долины — шучу. По поводу дел семейных королевской четы — шутить не могу, не имею права и не хочу. Любви там нет, но есть очень достойное и разумное поведение королевы и благодарность короля. Ни для кого ведь не секрет, что наш покойный король был бабником, выражаясь по-простому.

Бабником короля Граска Славного в глаза, естественно, не называли. Могли назвать пылким, влюбчивым, тонким ценителем женской красоты. Как королева называла своего супруга, находясь с ним один на один, никто не знал. Наверное, поначалу, доходило и до сильных выражений — королева была дамой решительной и волевой.

Граск, согрешив в очередной раз, пытался оправдать свое право на подобные вольности исконными привилегиями правителей Армоны, Илеа пыталась взывать к его супружескому долгу, но особых успехов в этом деле не достигла. Поэтому перешла к аргументам серьезным — политическим и экономическим.

Какая-нибудь из очередных любовниц могла забеременеть от короля. На свет в результате появлялся бастард, который мог нанести вред законным детям Граска и всему королевству в целом.

Король задумался и согласился. Действительно, нехорошо могло получиться. Но ведь обычаи и естество требовали своего… И королева нашла в себе силы и мудрость, чтобы решить эту проблему.

Она создала «птичник».

Официально три или четыре десятка девиц, собранных во дворец со всего королевства, назывались фрейлинами двора, но на самом деле ее величество таким образом подбирала для его величества кандидатуру для недолгого — день-два — романа. Собственно, даже и не романа, а развлечения.

Король за завтраком говорил ее величеству о своем желании… э-э… пошалить, королева выбирала кого-то из фрейлин и отправляла ту в опочивальню его величества. Через пару дней после этого девушку отсылали из столицы к родителям, компенсировав ей переезд не слишком большой, но вполне достаточной для приданого суммой.

Фаворитка в любом случае обошлась бы дороже, понимала королева, король, искавший в переменах не лучшего, а нового, был вполне удовлетворен, девушки были счастливы получить внимание короля и возможность выйти замуж… А их будущие мужья полагали, что раз уж сам король одарил вниманием суженую, то для мелкопоместных дворян она просто идеальная партия.

В общем, все были довольны. Король никого не искал на стороне, зная, что и так получит необходимое, королева отбирала из «птичника» только тех, кто мечтал не о роли фаворитки, а об удачном замужестве… И если кто-то из «птичек» производил на свет ребенка через девять месяцев после близкого общения с королем, то это были дети от их мужей, а не от его величества.

Королю даже не сообщали о таких мелочах.

— Да… — протянул Фавер, когда Браск закончил рассказывать.

Молодой рыцарь представлял себе отношения с молодыми дамами намного романтичнее: ухаживания, романсы, подвиги во имя и во славу, нежные свидания с лазаньем в окна…

Браск поспешил его успокоить — все это при дворе было в изобилии, «птичек» никто не держал в клетках, более того, время от времени какая-нибудь из девушек, так и не дождавшись приглашения от его величества, выходила замуж за кого-то из придворных и покидала дворец вместе с супругом. В этом случае ее муж мог даже получить какую-нибудь должность или небольшое поместье — в зависимости от заслуг, его и жены…

— Вот и выходит, что у нас толком нет орудия и нет даже потенциального злоумышленника. — Браск развел руками. — А кроме того, королева не хочет привлекать внимания к этой смерти. Она вообще настроена придать кончине его величества благопристойный вид смерти из-за недомогания. Похоронить в закрытом гробу в королевском склепе…

— Не искать убийцу? — приподнял бровь Леор.

— Убийцу как раз найти и наказать, но тихо. Пока в город просочился слушок, что король болен. К вечеру станет известно, что тяжело болен, а утром… Или к обеду, или к ужину… У тебя еще есть время на поиски. Я слежу за тем, чтобы никто никуда не улизнул из дворца, наш уважаемый Гром уже получил задание найти или придумать болезнь, хоть отдаленно напоминающую по своим последствиям смерть короля…

— Пузырчатая лихорадка западных болот, — сказал Гром с важным видом. — Похоже немного. Осталось только придумать, как ее занесло во дворец…

— Ветром, как же еще! — отмахнулся Браск. — Но убийцу нужно найти обязательно…

Полено в камине снова стрельнуло.

— Да… — протянул Леор. — Не смешно, между прочим… И Коллегиум меня не поймет, если я просто уеду. Имперский Коллегиум очень внимательно наблюдает за такими вот странными смертями…

— Король умрет завтра, — напомнил Браск. — У тебя еще море времени…

— Будь ты неладен, — пробормотал советник.

— И тебе того же, — сказал Браск.

— Значит… — Леор потер руки. — Значит, сейчас ты, господин Браск, отправляешься к ее величеству и сообщаешь, что я берусь за это дело. И заодно предупреждаешь всех во дворце, что я и господин Фавер можем ходить, где нам заблагорассудится, спрашивать все, что нам угодно, и если кто-то на наши вопросы не ответит быстро и искренне, то будет наказан тобой лично… Да?

Браск молча встал и вышел из комнаты.

— Господин Гром, королевский колдун…

— Маг, — сказал Гром. — Я уже давно хотел вас поправить — маг. Понимаете, в просторечии многие путают эти два понятия, но по сути своей, в глубинном значении…

— Хорошо, маг. Господин маг сейчас пойдет и отдаст распоряжения, чтобы кто-то оказал помощь господину следователю Фаверу. У него очень тяжелая рана на руке, и нужно, чтобы какая-нибудь прекрасная девица — у вас же обучают прекрасных девиц врачевать раны рыцарям? — наложила Фаверу повязку и выслушала историю о его подвигах…

— Давайте я сам посмотрю… — предложил Гром.

— Нет, только прекрасные дамы! — отрезал Леор. — Нам подходят только прекрасные дамы, правда, Фавер?

— Да, — сказал Фавер. — То есть нет, не нужно ничего, у меня…

— Ступайте, королевский маг, ступайте! — Леор величественным жестом указал на дверь и добавил тихо, когда она закрылась за магом: — А ты, господин Фавер, не суйся поперек, когда я говорю. Сказано — тяжелая рана. Значит, ты примешь повязку, подвесишь руку на грудь и будешь всячески демонстрировать свои мучения…

— Зачем?

— А затем, что я очень хочу знать, что же все-таки происходит во дворце. — Леор встал с табурета и прошел по комнате, остановился возле камина. — Мы ведь с тобой как умные люди и опытные следователи понимаем, что смерть не могла наступить ни с того ни с сего… Есть причина. Есть тот, кому эта смерть выгодна… ну, или кто мог бы ее желать по какой-то другой причине. Я бы, если совсем честно, подумал на королеву… Эти измены… Но с другой стороны…

— Королева?! — вскричал с негодованием Фавер. — Ее величество? Не могла!

— Не могла, — кивнул задумчиво Леор. — В момент смерти короля она была рядом, кровь она тоже добыть не могла… могла, но не добыла, тут я колдуну…

— Магу…

— Магу. Вот тут я магу верю… — Леор повернулся к рыцарю. — Значит, ты принимаешь помощь какой-нибудь девицы, рассказываешь ей, что получил рану от тех самых разбойников, увеличиваешь количество этих головорезов вдвое… или втрое… В общем, врешь напропалую, чтобы произвести впечатление на девушек. Можешь даже обещать жениться. Понятно?

— Понятно.

— А для чего?

— Для чего? — спросил Фавер.

— Я хочу знать, не происходило ли во дворце в течение последних трех дней что-нибудь странное. Или хотя бы необычное. Или хоть что-то, заслуживающее упоминания в разговоре. Особенно меня интересует «птичник» и наши уважаемые скульпторы. — Леор дернул себя за мочку уха, что обычно указывало на легкое раздражение следователя. — Не могли они, видите ли, найти жидкость… Скульптуру сделать могли, сунуть в нее что угодно — могли, а вот достать это что угодно — нет… Мы ведь с тобой ничему не верим, правда, Фавер?

Фавер кивнул, однако сомнение в его взгляде осталось. Но спорить он не стал.

Когда маг явился за ним и отвел в комнату к «птичкам», Фавер выполнил указания советника со всем старанием. Он слегка — очень тихо — застонал, когда одна из девиц сняла с его предплечья окровавленную повязку, и болезненно, но мужественно морщился, пока рану смазывали каким-то бальзамом, а руку обвязывали платком.

Перевязка перешла в беседу, «птички» слушали рассказ рыцаря, восхищенно вскрикивая в нужных местах повествования и не сводя с него горящих глаз. Конечно, подумал Фавер, теперь «птичник» наверняка распустят, и девушкам придется разъезжаться по домам, так и не получив приданого, так что он, Фавер, для них — последняя возможность романтического приключения; но потом рыцарь напомнил себе, что выполняет важное задание Леора, и перестал отвлекаться на ерунду.

Правда, к вечеру он узнал не слишком много.

Улов Леора был гораздо богаче.

За три дня до смерти короля во дворце и вправду произошло нечто необычное. И неприятное.

Советнику рассказала об этом посудомойка с королевской кухни. Леор отправился туда, чтобы чего-нибудь перекусить. Благородный господин отправился к красоткам, сказал Леор повару, а о нем, о своем секретаре, естественно, забыл.

Так всегда бывает, сказал повар. Благородные к простым людям относятся как к предметам — попользовался и выбросил. А что, спросил повар, молодой рыцарь и вправду служит в Имперском Коллегиуме? Это он будет искать того, кто короля убил?

Леор стал рассказывать, обитатели кухни собрались вокруг него — не часто им доводится послушать человека из самой Империи, да еще столько попутешествовавшего…

— У вас тут скучно, наверное, — сказал Леор.

— У нас скучно? — обиделись кухонные работники. — Да у нас, если хотите знать, господин хороший, столица, между прочим. И такое иногда происходит, что…

— Ну что такое у вас может произойти? — не поверил Леор. — Поварята подрались?

— И подрались! Не поварята, а паж ее величества с приезжим этим подмастерьем скульптора. И не подрались, а сразились в поединке. По-благородному!

— С подмастерьем по-благородному? — снова усомнился Леор. — Паж-то, как я понимаю, из дворян, а подмастерье…

— Тоже, оказалось, из дворян! Он же с мечом ходил с самого начала. Девки из «птичника» болтали, что он последний из братьев, ему не досталось даже титула… Но дворянин. Сцепился из-за девки с пажом, не поделили, значит, за железяки схватились. Стонг, который паж, решил, что с подмастерьем легко справится, да не тут-то было. Все лицо ему этот подмастерье порезал. Просто в клочья!

Поединок, правда, произошел давно, почти за месяц до смерти короля. Но то, что участие в нем принимал скульптор, заставило Леора взять этот случай на заметку. С одной стороны — дело житейское и обычное, с другой — один из поединщиков мог быть замешан в смерти короля.

— Дуэль… — наморщив нос, сказал Леор. — В Империи каждый день по сто дуэлей происходит.

— А так, чтобы девушка к лютому зверю в клетку бросилась — тоже сто раз в день бывает? — обиделась за родной дворец посудомойка. — Чтобы молодая красивая девка ко льву в клетку по своей воле прыгнула — бывает? Вот у нас третьего дня…

История была и вправду необычная.

Фрейлина ее величества ночью отправилась в королевский зверинец, который находился за дворцом на берегу озера, да и прыгнула в вольер. Случайно она туда упасть не могла, соглашались все, там нужно было перелезть через ограждения, потом перешагнуть через загнутые вовнутрь прутья клетки и только потом прыгнуть вниз, ко льву.

Зверей ночью не охраняли, утром смотритель пришел, глядь — а клетка льва залита кровью, кости лежат, обрывки одежды. Кинулись выяснять, оказалось, что фрейлина королевы, Альва. Только по одежде узнали, по волосам светлым да по родинке на уцелевшей руке.

Альва погибла, точно, только вот почему она в клетку полезла — так никто и не понял. И если бы не просто так, а от любви неразделенной, но ведь все у нее было хорошо. И жених был, и король, опять же…

В этом месте истории рассказчица замялась, но Леор уже вцепился в нее мертвой хваткой. Ночь, в которую Альва с собой покончила, не простой ночью была. Альвина очередь пришла к королю идти. Она и сходила. А из королевской опочивальни пошла не в комнату «птичника», а почему-то прямо в зверинец. Король что-то не так сделал? Да ну, вряд ли… Сколько девиц через его опочивальню прошло, и без слез даже, а с удовольствием и прибылью, а она… Ну стал бы кто-то себе век укорачивать, если бы его король вниманием одарил да еще и денежек подкинул? Скажите, стал бы? Уехала бы Альва из дворца в имение к родителям, а там через месяц-другой и свадьбу сыграла бы… И жених у нее, опять же…

— А кто жених? — спросил Леор как бы между делом.

— Так Переск, — ответила посудомойка. — Подмастерье этот. Он же пажа изуродовал из-за Альвы. Вроде как не поделили… А теперь, оказывается, и не из-за чего было лицо резать…

— Нет, не Стонг — решительно сказал начальник стражи, когда вернувшийся с кухни Леор высказал предположение, что именно он бросил Альву в клетку. — Во-первых, он ее все еще любит, дурачок уродливый. Во-вторых, даже если он и решился на такое убийство, то как затащил девушку в зверинец? Во всех коридорах — охрана. На всех выходах — стража. Сама девица шла, все видели. Весело так, с улыбочкой прошмыгнула мимо стражников, сказала, что прогуляться хочет. Прямо в платье и выскочила на улицу, несмотря на холод. И, в-третьих, какого рожна ты, господин советник, думаешь об этой дурочке, если тебе нужно найти убийцу короля? Ее величество уже справлялась, даже хотела поговорить, но я отсоветовал — нечего тебе ей пока рассказывать. Ведь нечего?

— Нечего, — подтвердил Леор. — Нечего…

— А у нас, господин, мать вашу, Фавер? — осведомился Браск у рыцаря. — Что-то узнали у «птичек»? Я думал, вы к скульпторам пойдете, а вы…

— А я видел этого Переска, — Фавер решил не реагировать на прямое оскорбление.

Если сам Леор терпит, то почему и Фаверу не придержать свою гордость? Если это нужно для расследования…

— И как тебе молодой человек? — спросил Леор с интересом.

— Подлец, — коротко ответил Фавер. — У меня было сильное желание поставить его на место еще там, но я подумал, что…

— Ты правильно подумал, — успокоил его Леор. — Но почему он подлец?

— Он дважды подлец. — Фавер, не спрашивая разрешения, налил себе вина и выпил.

Пользовался он при этом левой рукой — правая, как и приказывал Леор, висела на груди, закрепленная шелковой шалью.

— Как еще можно назвать человека, который, соблазнив девушку, вскружив ей голову, после ее смерти ведет себя как ни в чем не бывало, не печалится, не грустит, а наоборот — даже заигрывает с другими дамами, делает им комплименты… — Фавер возмущенно дернул головой. — Я полагаю, что это — подлость. Правда, местные дамы…

— Понятно. А почему он второй раз подлец? — Леор покосился на Браска, который тоже с интересом прислушивался к рассказу.

— Ты не сталкивался во дворце с пажом по имени Стонг? Стонг из Вадеи? — спросил Фавер.

— Нет, — покачал головой Леор. — Я провел этот день на кухне и возле нее. Разве что посетил зверинец. Мне о бедняге рассказывали, но личной встречи я не удостоился. А что?

— Переск месяц назад стал заигрывать с девицей, у которой уже был жених. Этот самый Стонг. Делал подлец это настолько нагло и уверенно, что наивная девушка не устояла перед натиском и уступила. Возмущенный паж потребовал удовлетворения, подмастерье, который оказался дворянином…

— Я знаю об этом, не отвлекайся на детали…

— Детали? Ладно, без деталей. Подмастерье вызов принял, все вышли во двор, ожидая обычного бескровного… или почти бескровного поединка, как всегда в таких случаях. Ее величество, как мне сказали, настаивает на бое до первой крови или до извинения. Все вышли, паж и скульптор обнажили клинки. Паж, говорят, фехтует неплохо, на это и понадеялся, но Переск оказался ловким и быстрым. Зрители даже не поняли поначалу — что произошло. Несколько отраженных выпадов, потом вдруг стремительный росчерк клинка, вскрик — и паж, выронив оружие, медленно опустился на колени, зажимая лицо руками… — Фавер спохватился, что говорит, будто пересказывая душещипательный роман, и закончил свой рассказ деловитым тоном: — Переск успел за пару мгновений нанести три удара в лицо. Три! Одним он рассек щеку от правого глаза до подбородка. Вторым — разрубил левую щеку, до зубов. А третьим… Третьим просто вырезал своему противнику левый глаз. Как хирург скальпелем. Чик-чик-чик — и восемнадцатилетний мальчишка обезображен на всю жизнь… Думаешь, с такими шрамами у него есть шанс завоевать сердце хоть какой-нибудь девицы?.. Странно, что его вообще во дворце до сих пор оставили…

— Это ненадолго, — пояснил Браск. — В следующем месяце он должен отправиться в горы. Его величество покойный король дал ему должность смотрителя одной из тамошних шахт. А раны скульптор нанес знатные! Профессиональные. Он же и вправду — почти медик. Должен был получить степень, но что-то там у него не сладилось… Дуэль, что ли… или пытался трупы потрошить с научной целью, а его обвинили в колдовстве и выгнали из университета. Как-то так…

— Что, вправду ловкий малый? — прищурился Леор.

— Вправду, — кивнул Браск. — Я видел, как он помогал нашему хирургу — очень уверенно. Хирург потом сказал, что… в общем, очень хвалил.

— Но при всем при этом он остается подмастерьем у скульптора… — Леор дернул себя за мочку уха. — А еще и подлец…

— Ну, подлец — это мнение твоего рыцаря, — засмеялся Браск. — А с точки зрения их величеств — вполне достойный молодой человек. Он обратился к королю с нижайшей просьбой разрешить ему остаться в Ристе, при дворе. Он готов, если возможно, занять место придворного художника, но не станет возражать, если его таланты пригодятся на войне.

— И что их величества?

— Незадолго до смерти король решил удовлетворить эту просьбу. А королева, насколько я понимаю, не станет отменять решений короля… Но мы как-то отвлеклись от дела…

— Ну почему же… — Леор подергал себя за ухо. — Мы, в общем-то, его почти решили…

— То есть? — насторожился Браск. — Ты знаешь, кто убийца?

— Я предполагаю, но…

— Что ты хочешь?

— Мне нужно поговорить с ее величеством, — твердо сказал советник. — Я хочу от нее кое-что услышать.

— Допросить королеву?

— Нет, что ты… Я хотел бы услышать, как королева предпочла бы завершить расследование. Ты же сам сказал, что она хочет придать этому убийству вид естественной смерти. Значит, если я назову убийцу, возникнет проблема — что с ним делать… Не так?

— Королева отдаст мне приказ, и я уж придумаю, что мне с ним делать… — Браск прищурился. — Я уж…

— Тут такое дело, господин начальник стражи… Если вы устраните убийцу, то в Имперском Коллегиуме может возникнуть… мнэ… сомнение. Без суда, без следствия… А если вы скрываете истинного организатора?..

— Хорошо, — задумавшись на несколько мгновений, сказал Браск. — Я немедленно отправлюсь к королеве…

— И я бы хотел, чтобы меня и отважного Фавера сегодня пригласили на ужин, — вежливо, как ни в чем не бывало, попросил Леор. — Он, я знаю, всю свою жизнь мечтал принять участие в королевской трапезе…

— Примет, — пообещал Браск. — Вы пока побудьте здесь, у меня в комнате, а я скоро вернусь…

Начальник стражи вышел.

— Почему не спрашиваешь? — осведомился Леор у Фавера. — Даже обидно как-то…

— А что спрашивать? То, что мне нужно знать, ты скажешь. Не так?

— Так… Но тебе совсем не интересно, что же здесь произошло?

— Я почитаю в твоем отчете Имперскому Коллегиуму.

— А если отчета не будет?

— Как это — не будет? — На лице Фавера возникло такое удивление, что советник поспешил его успокоить:

— Это я так, на всякий случай. Мне, может быть, хочется похвастаться перед тобой, объяснить… А ты не спрашиваешь…

— Хорошо, как ты все узнал, советник Леор? Расскажи мне скорее! Так сойдет?

Взрослеет паренек, подумал Леор. Он еще не понимает, но уже чувствует. Остается надеяться, что он все поймет правильно. А если нет…

— Что мы тут имеем… — учительским тоном произнес Леор. — Мы имеем тут интересную цепочку совпадений… Король убит при помощи магии. Никто не мог в одиночку совершить этого убийства. Скульптор, создавший восковый образ, не мог нигде достать жизненной влаги, без которой все колдовство обречено на неудачу. Да и причины желать королю смерти нет ни у кого, кажется… И мы имеем странное событие, произошедшее за три дня до смерти короля…

Леор сделал паузу.

— Это самоубийство девушки? — спросил Фавер.

— Это гибель девушки… — сказал Леор и посмотрел на рыцаря, словно чего-то от него ожидая.

— Гибель… Подожди, ты хочешь сказать, что она не покончила с собой?

— Из-за чего? Из-за того, что получила возможность выйти замуж? Из-за денег, которые ей должны были дать? Король сделал для нее исключение и повел себя грубо, оскорбив и унизив девушку? Брось, рыцарь, кого может оскорбить благосклонность венценосца? — Леор продолжал смотреть на Фавера не отрываясь, словно боялся упустить даже мимолетную тень на его лице. — Кто обидится на короля за такую безделицу?

Фавер не ответил.

Он хотел сказать, что лично он не обрадовался бы, если бы его невеста получила таким образом приданое, но решил промолчать. Ему не нравилось то, что происходило в этом дворце, но кто он такой, чтобы навязывать свои взгляды на жизнь? Если это устраивало короля и королеву, устраивало девиц и их женихов…

Стоп, сказал себе Фавер. Девиц и женихов. Устраивало.

После того как Альва была с королем, ее судьба была однозначной — уехать из дворца. И это значило, помимо всего прочего, что и ее жених тоже должен покинуть дворец. Ведь так? Отказаться от женитьбы этот Переск не мог, это выглядело бы ну очень неприлично… Продемонстрировать брезгливость? Король такого не простил бы. А кроме того, Переск ведь собирался остаться при дворе и даже получил на это разрешение. А тут пришлось бы бросить все возможности и ехать в деревню… или, в крайнем случае, принять должность где-нибудь подальше от столицы… Как вот этот изуродованный паж?

Фавер вспомнил лицо Переска.

Сильная челюсть, светлые, почти прозрачные глаза, словно сделанные изо льда, уверенная речь, точные движения, упрямая и высокомерная складка у рта… Этот человек не захочет жить в деревне. Этот человек изуродовал мальчишку только для того, чтобы продемонстрировать свое право на девицу.

Получается, что у подмастерья была причина обидеться. На девушку, как минимум. Браск сказал, что девица из спальни короля выпорхнула веселая и, не надевая плащ, вышла из дворца. Чтобы покончить с собой? Нет, ни в коем случае. На прогулку? Тоже нет. На свидание? Да, конечно, на свидание. Ее ждал возлюбленный. Она хотела его обрадовать, обсудить с ним планы на будущее, но он решил все иначе… И на короля он, кстати, тоже был обижен. И тоже мог жаждать мести. Мог ведь? Мог. Одним ударом — отомстить двоим.

Но как? Как, мысленно простонал Фавер. Советник смотрит, не отрываясь, он уже все придумал, все понял и теперь ждет, чтобы и Фавер сам дошел до разгадки.

Убить девушку — просто. Один удар профессионального хирурга, потом перебросить мертвое тело через ограждение — и все. С девушкой покончено, и никто ничего не заподозрит. А вот король…

Как там говорил Леор?

Строй цепочку, думай и смотри, как из причин вытекает следствие. Отбрасывай то, чего не может быть… Короля убил Переск. Почти наверняка. Для убийства ему нужна была восковая фигура — ее сделал Торельян. Фигура приобретала смертоносность только при наличии той самой жизненной влаги. Пот, слюна, моча — отпадают. Их он просто не успел бы применить. Кровь? Не было крови, не было повреждений. Маг утверждает, что и в то утро у короля не было повреждений на теле… Могла девица Альва укусить своего короля? За губу? Нет, губа распухла бы. За язык? Чушь, король не дурак, свою кровь привык беречь. Как минимум, сказал бы магу, что такая ерунда получилась. И достаточно было бы просто уехать на охоту, сменить местоположение, удалиться от дворца более чем на сто шагов… Не получается…

Не мог же король потерять свою кровь и не заметить ее… к тому же… К тому же, если девица как-то заполучила в постели королевскую кровь и передала ее своему возлюбленному, она наверняка понимала, что тот замыслил убийство. Для чего еще может понадобиться кровь короля?

И со смертью его величества Альва ничего не приобретала, а только теряла.

Но как внимательно смотрит Леор!

Девица не могла похитить у короля кровь незаметно. Вообще не могла. Она наверняка не блистала умом, но и не была настолько глупой… Но ведь и незаметно для себя она не могла вынести эту кровь из спальни. Это невозможно…

Проклятие, чуть не закричал Фавер. Проклятие и еще раз проклятие! Тысяча раз — проклятье! Что же он уперся в эту кровь?

Леор ведь говорил, что нужно отвлечься от названия, нужно смотреть в суть. Не яблоко и яблоко, а один плюс один.

Кровь… Не кровь, мать вашу, как говорит Браск, а жизненную влагу. Пот, слюна, моча, кровь… Все? Нет, не вес. Королевское семя. Вот то, что маг не мог контролировать, как бы ни старался.

Они просто не подумали об этом. Вернее, королева боялась, что родится от этого семени бастард, а то, что оно может стать причиной смерти, частью орудия убийства…

Значит, перед тем как Альва пошла в спальню к королю, Переск назначил ей свидание у зверинца. Ее могло это обеспокоить? Нет, ни в коем случае. Любимый захотел встретиться в безлюдном месте. Они могут там остаться наедине и помечтать о будущем. Альва ведь уверена, что Переск так же счастлив, как и она.

Она прибегает к зверинцу, бросается на шею любимому, а тот… тот наносит удар. Потом с ловкостью опытного хирурга вскрывает лоно своей бывшей возлюбленной…

Фавер почувствовал, как тошнота подступила к горлу.

— Похоже, ты решил эту загадку, — глухо произнес Леор.

— Переск… — тихо сказал Фавер.

— Переск, — повторил за ним Леор. — Полагаешь, мы не ошиблись? Завтра король официально умрет, все должно быть благопристойно. На королеву и наследника не должна упасть даже тень подозрения. Король не погиб из-за своей развратности, а скончался от болезни… Я не удивлюсь, если они уже заподозрили Переска и ждали, чтобы мы сами еще раз разгадали эту загадку. Браск всегда был умным и безжалостным…

— Может быть, — еще тише произнес Фавер.

Еще он осознал, почему Леору было так важно, чтобы он, Фавер, все понял без подсказок. Следователь — рука правосудия, а рыцарь Ордена Справедливости — оружие в этой руке. Советник мог просто приказать, но он предпочел, чтобы Фавер сам пришел к выводу и сам принял решение. Признал его правильность.

— Хорошо… — начал Фавер, но закончить не успел — в комнату вернулся Браск.

— Королева ждет тебя, Леор, — сказал начальник стражи. — И на ужин вы тоже приглашены.

— Повязку не снимай, — приказал Леор, выходя из комнаты.

Фавер и не снял.

Сидел на табурете и, не отрываясь, смотрел на всполохи огня в камине. Дрова почти догорели, оставив после себя сизо-багровые угли.

— Вас приглашают в зал, — сообщил, заглянув в комнату, слуга.

— Хорошо, — сказал Фавер.

Следуя за слугой, он поднялся на второй этаж дворца, прошел мимо стражи у парадных дверей. Вошел в зал.

Музыка не играла, придворные — почти сотня человек — негромко переговаривались, сидя вокруг столов. Огоньки свечей из канделябров и подсвечников отражались в серебре, золоте и хрустале посуды на столах. Вышколенные слуги скользили легко и бесшумно, разливая вино и разнося новые блюда.

Королева сидела во главе стола, место возле нее было пустым. Рядом с ее прибором стоял королевский прибор, но тарелка и бокал его величества оставались пустыми. Король просто запаздывал к ужину, такое бывало.

В другое время и при других обстоятельствах Фавер восхитился бы красотой ее величества, поразился бы величественной осанке и спокойному, уверенному взгляду ярко-голубых глаз. Даже украдкой оценил бы линию груди королевы. В любое другое время и в любом другом месте. Сейчас же Фавер лишь отметил про себя, что королева сидит, откинувшись на спинку кресла, и, кажется, смотрит на него, на рыцаря Ордена Справедливости.

Браск, стоявший за спинкой королевского кресла, тоже смотрел на Фавера.

Ну и смотри, подумал рыцарь. А мне нужно выполнять свою работу.

Фавера проводили к его месту. Свободный стул оказался как раз напротив места Переска. Случайно, надо полагать. Так получилось.

Фавер сел. Левой рукой принял наполненный бокал. Пригубил.

Переск что-то оживленно, хоть и вполголоса, рассказывал девушке, сидящей рядом. Девица слушала, не перебивая.

Дождавшись перемены блюд, Фавер осушил еще бокал, протянул левую руку к кувшину и совершенно случайно опрокинул его. Конечно, совершенно случайно, и вино совершенно случайно потекло по скатерти к Переску.

Переск вскочил.

— Напился… — вырвалось у него.

— Нет, — сказал Фавер. — Просто левой рукой не привык пользоваться. Но ничего, на тебе пятном больше, пятном меньше…

Его соседи за столом замолчали.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Переск.

— Ничего, — Фавер усмехнулся. — Просто ты легко переживаешь потери и утраты… Переживешь и пару новых пятен.

— Следи за своей речью, господин… — Переск сделал вид, что пытается вспомнить имя Фавера.

— Никто не смеет указывать, что мне говорить, — провозгласил, повышая голос, Фавер. — Особенно подмастерья…

Теперь уже все присутствующие в зале напряженно вслушивались в их разговор. «Струсит…» — громким шепотом произнес кто-то.

Лицо Переска превратилось в маску.

— Я требую, чтобы ты забрал свои слова…

— Я не думаю, что ты можешь требовать у меня чего-нибудь. — Фавер встал из-за стола. — Попросить о снисхождении — да, пожалуй… Но не более того!

— Если бы не твоя рана, я бы заткнул тебе…

— Моя рана? Ты пытаешься выглядеть благородным, подмастерье? — осведомился Фавер. — Это на девушек может подействовать такая поза, а мне… мне плевать на твои попытки…

— Пьяное ничтожество! — воскликнул Переск, теряя самообладание. — Я требую, чтобы ты принес извинения, иначе я…

— Вызов? Хорошо, пусть будет вызов… В конце концов, мне приходилось драться и с животными, — процедил Фавер. — С грязными, вонючими животными…

— Дуэль! — крикнул Переск. — Немедленно — дуэль!

Все обернулись к королеве.

Та медленно встала со своего кресла.

— Я хотела бы, чтобы вы помирились, — тихо сказала она.

— С кем? — осведомился Фавер. — С этим?

Левой рукой Фавер указал на Переска и скорчил брезгливую гримасу.

— Вы видите, ваше величество, — сказал Переск, — примирение невозможно. Я должен защитить свою честь…

— Но, господа, только до первой крови, — провозгласила королева. — Это правило было введено моим покойным мужем, и я не смею нарушать его.

— До первой крови, — сказал Переск, злобно посмотрев в лицо Фавера. — Конечно — до первой крови.

В зале было довольно места для поединка. Слуги отодвинули несколько канделябров в сторону.

Фавор стал в десяти шагах от противника. Тот выхватил меч и сделал несколько взмахов, разминая плечо.

— Хороший хват, — сказал Фавер трезвым голосом. — Ноги немного неправильно стоят, но это неважно…

Переск замер.

Он все еще надеялся выиграть этот бой у раненого, да еще и пьяного одним ударом. Но пьяный перестал казаться пьяным, и это настораживало.

Фавер снял с шеи платок, правой рукой извлек свой меч из ножен.

Переск вздрогнул. Он не испугался, нет, но почувствовал легкий холодок, скользнувший по его позвоночнику. Предчувствие?

Взяв себя в руки, Переск нанес удар. Потом еще два. Потом поединок закончился. Как и требовала королева — до первой крови.

Меч Фавера пробил лоб Переска точно над переносицей и вошел в мозг.

— До первой крови! — сказал Фавер, выдергивая свое оружие из черепа мертвого противника.

— Только утром мы сидели за этим самым столом и завтракали. Только этим утром, — сказал Леор. — А кажется, что прошло несколько дней…

Фавер не ответил.

Он вообще не собирался надолго задерживаться в харчевне «Стоптанный башмак», но Леор настоял. После того как оскорбленная королева потребовала, чтобы они немедленно покинули не только столицу, но и королевство, Фавер думал, что советник будет торопиться, но тот, приказав слугам в харчевне принести вещи из комнаты и седлать лошадей, отправился в зал я сел за стол.

— Мы успеем еще выпить вина, — улыбнулся он в ответ на удивленный взгляд рыцаря. — Я, кстати, хотел и в дорогу его прихватить. У нас есть что отметить, к тому же…

— Убийство? — уточнил Фавер.

— Казнь, — поправил его Леор. — Ты хотел, чтобы все было честно, — ты получил честный поединок. Все должны быть довольны. Королеве удалось сохранить внешние приличия, мы раскрыли преступление и наказали убийцу, даже тот паж, как бишь его… Стонг из Вадеи отмщен. С мастера Торельяна снято подозрение… Даже Имперский Коллегиум будет доволен — мы умудрились предотвратить волнения в сопредельном королевстве, продемонстрировали заботу Империи о своих провинциях… да, исключительную эффективность Коллегиума и Ордена Справедливости мы тоже продемонстрировали… Все должны быть довольны.

— Я и доволен, — угрюмо сказал Фавер. — Тем более что эффективность…

Он замер, глядя на дверь за спиной у Леора.

— Хочешь, снова покажу магию? — предложил Леор. — Вошел Браск?

— Да.

— Прошу к нам за стол! — подняв руку над головой, но не оборачиваясь, позвал Леор. — А я уж заждался.

— Ловко это у вас получилось, — сказал Браск, присаживаясь к столу. — Ты что, с самого начала знал, что придется драться? Поэтому приказал рыцарьку раненым прикинуться?

— Нет, конечно. Он должен был произвести впечатление на дам и девиц… А потом грех было этим не воспользоваться. Фавер производит впечатление очень крепкого пария, поэтому, не будь повязки, Переск бы в драку не полез… А мне хотелось все побыстрее закончить и убраться.

— Я смотрю, вы даже ночевать не будете.

— Хватит, мне ваше королевство, без обид, очень понравилось, но страшно надоело. И я, пожалуй, сделаю все от меня зависящее, чтобы больше здесь не появляться, — сказал серьезно Леор.

— Знаешь, ее величество отчего-то так и подумала, — также серьезно сказал Браск. — Спохватилась, что не смогла выразить вам свою благодарность лично, и попросила меня…

Браск достал из-под плаща кожаный мешок и положил его на стол перед Леором.

— Это вам в награду, — сказал начальник королевской стражи.

— Как вы смеете… — начал Фавер, но Леор легонько хлопнул ладонью по столешнице, и рыцарь замолчал.

— Передай ее величеству, — Леор взял мешок, развязал его, потряс над ладонью. На руку выпало несколько блестящих камешков. — Передай мою искреннюю благодарность за столь щедрый… по-королевски щедрый подарок.

— Ну что ты, с моей точки зрения, ты достоин гораздо большего, — сказал без улыбки Браск. — Хотя я, если честно, немного разочарован… Ты изменился.

— Ты тоже. Лет двадцать назад я бы не взял этого мешка, а ты лет двадцать назад не стал бы…

— Мы все изменились. Все меняется. — Браск встал из-за стола. — Оставлю вас выяснять отношения. Надеюсь, что мы больше не встретимся, Лис.

Браск вышел из зала.

— Целое состояние… — задумчиво произнес Леор, катая камешки на ладони. — Здесь хватит и на домик, и на сад, и лет на тридцать безбедной жизни…

— Ты не можешь взять эти камни, — сказал Фавер. — Никто из членов Имперского Коллегиума не может брать плату за свои действия… И рыцари Ордена…

— Тоже не могут брать взятки, — печально улыбнулся Леор. — Давай будем называть вещи своими именами. Это не плата, это взятка.

— За что? — холодея, спросил Фавер. — Разве не Переск убил короля и девушку? Ты же сам!..

— Успокойся, — Леор спрятал камешки с ладони в мешок, затянул ремешком. — Короля и девушку убил Переск. Ты сам это понял, тут ты молодец. Только…

— Что — только? За что эти драгоценности?

— Понимаешь, Фавер… Иногда мы оказываемся в ситуации, из которой нет однозначного выхода. Ты все правильно понял, ты верно указал на убийцу. Но ты не обратил внимания на несколько мелочей. Переск мог совершить эти убийства и совершил их. Он смог получить жизненную влагу короля, смог вложить ее в восковую фигуру… Это он мог, и это он сделал. Но осталась еще ерунда… Совсем маленькие обстоятельства, без которых вся картина выглядит незавершенной.

Леор подбросил мешок на ладони.

— Месяц назад Переск вскружил голову некоей легкомысленной девице… Месяц — это очень долго. Но все, что произошло дальше… У него было мало времени с момента выбора королевы. Утром король решил принять у себя девушку, ее величество выбрала Альву, а к ночи у Переска уже был готов план. Очень толковый план. Тебе это не кажется странным?

— Н-не знаю… — растерянно пробормотал Фавер. — Он мог действовать по наитию… Бывает же такое! Бывает?

— Бывает. И совпадения бывают. Король умудрился переспать не с той девушкой как раз за пару дней до окончания изготовления формы для отливки. Чуть-чуть замешкался бы или поторопился, и никто не смог бы короля убить. Так?

— Так.

— А не было ли кого-то, от кого зависело, чтобы случайные совпадения стали несокрушимой цепочкой причин и следствий?

— Не знаю…

— Ладно, не буду тебя терзать. — Леор привязал мешок к своему поясу. — Расскажу тебе историю. Представим себе, что король не сам решил украсить дворец своей скульптурой. Что до меня, то король не производил впечатления человека, способного получить удовольствие от созерцания собственного скульптурного портрета. Кто-то посоветовал заказать скульптуру и даже предложил мастера. Полагаю, что к тому моменту план в общих чертах уже был готов. Был нужен человек, имеющий связи в Империи. Старые связи… Этот человек должен был кое-что выяснить, подобрать исполнителя… Выбор ведь пал не столько на мастера Торельяна, сколько на его подмастерье.

— У Браска есть связи?

— А как он разбирается в людях… — поцокал языком Леор. — В общем, к моменту приезда скульптора в Армону Переск уже либо знал, чем все закончится, либо его уговорили уже здесь… И думаю, что особых усилий для этого прилагать не пришлось. Он выбрал девушку, вскружил ей голову… Дело оставалось за малым — дождаться нужного момента. Они могли тянуть еще месяцы и месяцы, если бы не мы…

— Мы? — вскинулся Фавер.

— Кто-то из имперских чиновников, — пояснил Леор. — Собственно, тот барон, к которому мы ездили, мог ведь не просто так затеять разборку со своим соседом именно в это время. Он мог оказывать услугу Браску. И мы прибыли в королевство Армона. Тут очень надежно работает стража. Все на Переправах записываются в таможенные книги, по дороге туда и по дороге оттуда… И никого из исполнителей не удивит, почему это так отслеживают поездки следователя Имперского Коллегиума и рыцаря имперского Ордена. Обычная вещь — следить за имперскими чиновниками, дабы чего-нибудь не произошло. Мы въехали в королевство по пути домой, вперед был отправлен гонец — едут. Когда стало понятно, в какой именно день мы окажемся возле столицы, Переск все и совершил. Я не знаю, что ему пообещали, но, видно, что-то такое, от чего он не смог отказаться…

— Но мы-то здесь при чем?

— Мы? Мы должны были проверить всю эту историю на прочность. И внести свой посильный вклад в ее завершение. Мы приедем домой, в Коллегиум, и расскажем эту печальную историю о мести мерзавца и подлеца Переска. Коллегиум, если захочет, проверит историю здесь, в чем я сомневаюсь, и проверит жизнь Переска до приезда сюда. Наверняка окажется, что этот мерзавец и раньше совершал нечто подобное… Нас так или иначе вывели бы на него.

— А если бы мы все поняли…

— А мы поняли, и что? В лучшем для организаторов всего этого случае мы догадались бы только, что убийца — Переск. Так или иначе, он бы погиб. В конце концов, он единственный, кто… ну, ты понимаешь. Заказчику было очень важно, чтобы именно мы все это сделали, и мы сделали. А дальше… Дальше нам нужно было остаться живыми. Браск разыграл последнее действие спектакля очень толково. Велика вероятность, что мы поняли, кто все организовал. Мы можем попытаться всех разоблачить.

— Да, можем…

— Но для этого нам нужно попасть в Коллегиум. А мне что-то подсказывает, что туда мы просто бы не доехали.

— Пусть только попробуют!..

— Они не будут пробовать, они просто сделают, будь уверен. Поэтому я просил королеву о содействии, о разрешении твоей рукой наказать убийцу… Он ведь и вправду убийца. А потом… Потом Браск привез мне богатство. Если я его беру, то становлюсь соучастником убийства короля. Если не беру, то… опять-таки до Коллегиума не доезжаю. Мы не доезжаем, уж извини…

— Если бы Переска убили они, — Фавер говорил медленно, разглядывая свои ладони, — если бы убили они, то это могло вызвать подозрения. Но поскольку это сделали мы… я, то с точки зрения Коллегиума все нормально.

— Совершенно верно, — кивнул Леор.

— И что ты будешь делать дальше?

— Ты имеешь в виду, что, приняв эту взятку, я больше не имею права быть следователем?

Рыцарь не ответил.

— В крайнем случае я осуществлю свою мечту, — сказал Леор. — Это если в Коллегиуме ничего не узнают. Тебе я долю предлагать не буду…

Фавер побледнел и спрятал руки за спину.

— Браск был твоим другом? — спросил Фавер.

— Он был рыцарем Ордена Справедливости. — По лицу Леора пробежала тень. — И моим другом. Однажды… Однажды передо мной встал такой же выбор, какой сейчас встает перед тобой. Почти такой же…

— И ты?..

— Я решил, что рыцарь Ордена Справедливости не может нарушить своих клятв и Устава Ордена…

— Понятно, — сказал Фавер. — Но причина убийства? Ты же говорил, что причины остаются неизменными, независимо от…

— Говорил. Я говорил — деньги, любовь, обида… Сколько женщина сможет выносить оскорбления? Год? Два? Десять? Я еще говорил, что убийца будет наказан, независимо от того, обычная сельская баба убила своего мужа или баронесса… Я врал. Королева наказана не будет.

Леор встал со скамьи, бросил на стол несколько мелких монет.

— Поехали, до Коллегиума еще дней десять пути, ты все успеешь обдумать и принять решение, — сказал Леор.

Content

Александр Золотько
Выбор