Марина Белкина

Пятизвёздочный жених

Глава 1

Лехе кажется, что, когда я жму на тормоз, машина на полном ходу влетает в бетонную стену. Да, у моего инструктора по вождению своеобразное чувство юмора. Смотрите и учитесь, сейчас я покажу вам высший пилотаж! Медленно отпускаю сцепление и нежно-нежно трогаю педаль тормоза. Вуаля!

И учебная «десятка» плавно остановилась у бордюра! Леха едва не влетел в лобовое стекло, но ухватился за ручку дверцы.

– Молодец, Маш. Сегодня ты просто превзошла саму себя! – едко произнес он.

Инспектор ГИБДД, принимающий экзамен по вождению, кашлянул у меня за спиной и протянул документы. А это могло означать только одно…

– Не сдала? – выдохнула я, взглядом приглашая Леху оценить творящийся здесь беспредел.

– А как ты хотела? – Леха невозмутимо принялся загибать пальцы: – Забыла пристегнуться, полмаршрута проехала на ручнике, заглохла под знаком и чуть не сбила пешехода!

– Да он выскочил, как черт из табакерки!

– Тот дедуля с бидоном?! Да ты прикалываешься! – Леха покровительственно похлопал меня по коленке. – Вот ты брюнетка, а машину водишь, как типичная блондинка! Ты случайно не крашеная?

Если верить известному радиоафоризму о том, что шутка, повторенная дважды, в два раза смешнее, я сейчас должна просто помереть от хохота, потому что слышу эту «остроту» раз в сто пятый.

– Почему же крашеная? Это мой натуральный цвет, – натужно улыбнулась я, открывая дверцу машины.

На тротуаре в ожидании своей очереди на экзекуцию топтались курсанты. Дама маленького роста прижимала к груди диванную подушку. Девица в мини-юбке, опасно покачиваясь на высоченных шпильках, старательно красила губы. Нервно курили трое парнишек в идиотских рэперских штанах, тех, что болтаются где-то в районе коленок.

– Ну, как? – подскочил ко мне один из рэперов.

Вместо ответа, словно белым флагом, я помахала ведомостью. Парнишка участливо поцокал языком:

– Типа не сдала? И в который раз?

– Во второй, – ответила я честно, как путана клиенту.

– Ну, ничего, в следующий – уж обязательно!

С сомнением кивнув, я поплелась к метро, но не успела сделать и пары шагов, как позади послышался оклик инструктора:

– Эй! Рассеянная с улицы Бассейной! – Он высунулся из открытого окна «десятки». – Ничего не забыла?

Вот голова садовая! Оставила в машине сумочку. Впрочем, сумочкой этот парашют можно назвать весьма условно. Изрядно потрепанный, с мультяшной аппликацией и остатками разноцветного бисера на замызганных ручках – сей аксессуар давно не имел ничего общего с модными тенденциями и здравым смыслом. А я все не могла расстаться с нелепой торбочкой. Она навевала оранжевое настроение.

Пришлось вернуться.

– Тяжелая! Там кирпичи? – Леха сделал вид, что собирается расстегнуть молнию.

Я рывком выхватила сумку из его хищных лап и любовно прижала к груди.

– Нервная какая! Золото партии у тебя там, что ли?!

Кошелек с тремя сотнями, допотопный мобильник, косметичка – терять нервные клетки абсолютно не из-за чего. А так напряглась я просто потому, что не люблю, когда трогают мои вещи.

На город ватным одеялом опускалась жара. Автомобили томились в пробке, как кусочки рагу в попыхивающей кастрюльке. Пестрый поток людей устремился к источнику живительной прохлады – входу в метро.

Я сдула челку со лба. Ну и пекло! Хотя, пожалуй, еще нет и двенадцати? Намереваясь узнать время, посмотрела на дисплей мобильного. Ух, ты! Семь пропущенных, и все от Лизки. Щелкнув кнопкой, я набрала ее номер.

– Твой маскировочный куст еще жив? – строго спросила Лизка.

Не то чтобы я была такой уж безудержной охотницей за всякой дичью. Плащ в виде маскировочного куста достался в качестве рекламного дара журналу, в котором я когда-то работала. Эта престранная штуковина долго пылилась на одной из редакционных полок, потом поучаствовала в праздновании Хеллоуина, да так и осела в недрах моего балкона.

– Зачем тебе маскировка? Неудачно подстриглась? – съязвила я. – Не переживай, волосы не зубы – отрастут!

– Нет, это бред… Есть идея получше, – задумчиво проговорила Лизка и добавила решительно и даже как-то кровожадно: – Что ты делаешь сегодня вечером? Хочу пригласить тебя в одно место!

– В качестве маскировочного куста? – испугалась я.

– В качестве моей лучшей подруги! В шесть, в той итальянской кафешке на проспекте, помнишь? У них там панакота сумасшедшая!

И, не дожидаясь моего ответа, Лизка отключилась.

Ненавижу, когда она так делает. Интересно, почему Лизке даже в голову не приходит, что я могу отказаться? Не пойду! Да и с какой радости мне тащиться на другой конец города? Настроение хуже некуда. Хотя «сумасшедшая» панакота – это аргумент…

Иногда Лизка меня просто бесила!

Она называла мутью мой любимый фильм «Черная кошка, белый кот» Кустурицы, изображая рвотные позывы.

Путала Джейн Остин с Джейн Эйр.

Ежемесячно оставляла в салоне красоты сумму, равную годовому бюджету небольшого африканского государства. Причем тратила эти деньги на какие-нибудь обертывания цветками папоротника, собранными тайскими девственницами на растущую луну.

Но особенно раздражала ее ехидная улыбочка в ответ на все мои слезные просьбы уничтожить негативы фотографий с той школьной вечеринки! Бр-р! Лизка знала слишком много… Впрочем, и я владела ее тайнами. А может, именно в этом и заключался главный секрет нашей двадцатилетней дружбы? Человек, который знает о тебе все, обладает особой притягательностью. С ним легко быть самим собой.

Тем летним вечером в кафе я решилась открыть Лизке еще одну страшную тайну. Об экзамене по вождению. Что ни говори, а у моей подруги было одно неоспоримое достоинство – она, как никто, умела поддержать в трудную минуту.

– Мария, ты олигофрен? Не в состоянии сдать вождение с тринадцатого раза? – поддержала подруга. – Мартышка с гранатой, вот ты кто!

– Просто тринадцать – несчастливое число! – принялась оправдываться я. – К тому же принципиально не хочу давать на лапу, а они меня валят! Еще и инструктор попался психопат! Представляешь, стоит только тронуться с места, отнимает руль и орет, как контуженный: «Газ! Тормоз!» За коленку все норовит схватить, озабоченный! А еще ржет: «Водишь, как блондинка. Ты что, крашеная?»

– Маш, а ты ведь и правда крашеная! – прыснула Лизка.

Я вздохнула:

– Иногда мне кажется, что проще тебя убить, чем попросить молчать…

Да, еще одна «страшная» правда. Я натуральная блондинка. Ну, не признаваться же в этом инструктору по вождению? Все анекдоты про блондинок мне припомнит! А «замаскировалась» я недавно, несколько месяцев назад.

После окончания журфака я нашла место службы, леденящее душу своей бесперспективностью. В журнале об охоте «Добыть бизона». Вкалывала там два года. Думала: набью руку, обрету бесценный опыт. Но статьи и интервью мне не доверяли, так что целыми днями приходилось разносить кофе и сидеть в «Одноклассниках». В общем, самое ценное, что удалось вынести из «Бизона», был маскировочный куст.

Мучениям пришел конец, когда подруга похлопотала за меня перед своим очередным ухажером, шеф-редактором одного не самого центрального телеканала. И вот, с Лизкиной легкой руки, карьера пошла в гору – уже четыре месяца я трудилась журналистом программы «Женские штучки» и обожала новую работу. Интервью с интересными людьми, темы сюжетов, не имеющие ничего общего с бизонами, – вот оно, счастье! Иногда я даже появлялась на экране. Как раз по этому поводу стилист программы и выкрасил мои светлые волосы в коньячный цвет. В рамках телевизионного имиджа.

Намотала на палец блестящий локон и улыбнулась. Подруга перехватила мой взгляд.

– Не жалеешь, что из-за новой работы пришлось перекраситься?

– Нет, конечно! Так и сгинула бы в этой могиле неизвестного журналиста, если б не ты! Лиз, я так тебе благодарна!

– Да ну, брось, – засопела она. – С другой стороны, все мечтают попасть на телевидение, а я помогла тебе в этом. Как знать, может, и ты мне когда-нибудь поможешь…

Лизка не бестактна, скорее простодушна, словно ребенок. А дети, как известно, еще и весьма ловкие манипуляторы.

– Хочешь попросить меня о какой-то ответной услуге? – догадалась я.

– Ну, не то чтобы об услуге… Так, о пустячке, – начала юлить она. – Кстати, у кого бедра шире, у меня или у той официантки?

Даже не взглянув в сторону дамы с подносом, я выдала единственно верный ответ:

– У официантки!

Дама, оказавшаяся слишком близко, презрительно фыркнула.

– Очень вкусный десерт, – заискивающе улыбнулась я ей.

Когда-нибудь я прибью Лизку! На самом деле, она ангельски хороша! Напоминает Монику Белуччи. Причем в ее лучшие годы. Блестящие темные волосы ниже плеч, карие глаза, кукольное личико, ноги от ушей. Раньше Лизка была моделью, даже немного поработала в Милане. Правда, очень быстро вернулась, заявив, что больше не намерена вкалывать, как папа Карло. Но дело не в этом. Даже карьера гламурной вешалки и личный фан-клуб, численность которого чуть больше, чем у Роберта Паттинсона, не убедили Лизавету в собственной неотразимости. Загадка!

– Так о чем ты хотела попросить? – напомнила я. – Зачем понадобился маскировочный куст? Выкладывай!

– Я влюбилась!

– Ну, тогда все понятно! И кто счастливчик?

– Парень с сумасшедшей харизмой!

Я скептически вскинула брови. Знаю я Лизкиных «харизматичных» парней! Все – как на подбор – маленькие, толстенькие, раздувающиеся от собственной важности.

– Очередной пузырь? – не смогла удержаться.

– Нет, на этот раз и вправду внешне интересный. Девицы вокруг Алекса так и вьются! Когда мы вместе, он ведет себя достойно, но что он делает без меня? Представляешь, на выходных собирается за город к друзьям, а с собой не зовет! Почему? – Горестно вздохнув, Лизка отхлебнула из своей чашки. – Сначала я хотела проследить за ним при помощи маскировочного куста, а потом придумала кое-что получше…

– Еще лучше?!

Подруга хищно посмотрела на мой бюст.

– Давай устроим Алексу тест-драйв!

– Какой еще тест-драйв?

– Проверим, на что он способен! По вечерам Алекс любит зависать в кафешке рядом со своим офисом. Ты явишься туда и попытаешься его соблазнить. Вот и посмотрим, поведется он или нет!

– Хочешь доверить тест-драйв своего парня мартышке с гранатой? А вдруг я возьму и соблазню его всерьез? – поддразнила я.

– Нет, ты проверенный боец и на такую подлость не способна. А потом – у нас разные вкусы, он тебе не понравится. Смотри!

Она достала из сумочки фотографию и положила передо мной. Я решительно отодвинула карточку.

– Нет, Лизка, это бред! Вечно ты ищешь приключения на свою пятую точку!

– Да где ж это видано, собственному мужику подругу подкладывать! – возмутилась из-за моей спины официантка.

Видимо, во время нашего разговора повелительница подносов отиралась где-то рядом, и словосочетание «пятая точка» подействовало на нее, как красная тряпка на быка.

– Отобьет она его, как пить дать, отобьет! – презрительно бросила официантка, разворачиваясь на каблуках.

В возмущении я схватила ее за передник.

– Подождите! Почему вы так считаете? Нет, вы скажите!

После непродолжительной борьбы официантка воспользовалась запрещенным приемом (подносом), вывернулась из моих цепких объятий и позорно спряталась на кухне.

– Лизка, давай сюда фотку! – с вызовом потребовала я. – Говори, в каком кафе он будет?

– Будьте любезны, госпожа Мата Хари, снимок объекта. Надеюсь, эта миссия окажется выполнима?

Глава 2

Туфли. Красные с золотыми завитушками, на пятнадцатисантиметровых шпильках.

Плюс красное дизайнерское мини-платье. Правда, мини оно на Лизке, а на мне, прямо скажем, миди, безудержно стремящееся к макси. Сразу видно, что с чужого плеча. И с чужого бюста – грудь так и лезет из корсета, как дрожжевое тесто из кастрюли.

Ну, и еще по мелочи – чулки, черные в сеточку.

Итого – две мои зарплаты. Нехило. Лизка настоятельно советовала надеть еще и бриллиантовый гарнитур ее маман, но я наотрез отказалась! Ведь тогда эта авантюра вообще тянула бы на полбетакама[1]. Подержанного, разумеется, но все-таки…

Словом, когда я переступила порог кафе, в голове, как в калькуляторе, крутились одни цифры. Объект удалось вычислить сразу. Он сидел за столиком у окна с чашкой кофе и газетой. Должна признать, новый Лизкин пузырь и вправду выглядел не совсем типично. На вид лет тридцать. Темно-русые волосы, клетчатая рубашка с коротким рукавом, подчеркивающая широкие плечи, и никакого пивного животика.

Я решила, что Юстасу пора познакомиться с Алексом, и пошла на сближение – приземлилась на стул рядом с ним.

– Простите! Вы позволите воспользоваться вашим телефоном? Мобильник из сумки вытащили!

Объект оторвался от газеты и окинул меня оценивающим взглядом. И тут, по всемирному закону бутерброда, кто-то позвонил мне прямо в сумку! Я с изумлением уставилась на визжащую торбу, старательно делая вид, что мы с ней не знакомы. Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу.

– Это, кажется, вас, – хмыкнул объект.

Пришлось ответить.

– Ну как? – возбужденно заорала мне в ухо Лизка-дурында. – Уже кадришь его?

Я быстро нажала на кнопку отбоя и вырубила мобильник.

– Один знакомый культурист, – пояснила я. – Сходит по мне с ума.

– А вам не показалось, что у него женский голос?

– Он… злоупотребляет анаболиками!

Объект усмехнулся и уставился в стол, кажется, потеряв ко мне интерес.

Поерзала на месте. Что ж, Лизку можно только поздравить. Этот крайне сознательный красавец предпочитает флирту пристрастное изучение мебели в городских кафе. А может, просто я не в его вкусе…

– Красивые туфли. Они расписаны под хохлому? – промолвил сознательный красавец, продолжая смотреть в стол.

Я вдруг сообразила, что стол стеклянный, и вот уже несколько минут коварный объект изучал мои ноги. Ладно, будем считать, что я ничего не заметила.

– Ну, спасибо вам… за все и до свидания!

– Постойте! Может, посидим еще? – предложил объект, глядя куда-то мимо меня.

Я проследила за его взглядом. За дальним столиком в углу из-за развернутой газеты высунулась и снова скрылась печальная лысая голова.

«Он гей! Хочет заставить своего любовника ревновать!» – пронеслось у меня в голове.

– Я не гей, и это не мой любовник, – сказал объект. – Посидим еще минут пятнадцать, выйдем вместе, так надо. А потом я довезу вас до дома, идет? Кстати, меня зовут Александр, для друзей – просто Алекс, а вас? – И он улыбнулся, на щеках появились ямочки, которые казались слишком нежными для его мужественного лица.

Предчувствие чего-то неизбежного промелькнуло, как ночная птица.

– Так как вас зовут? – повторил он.

– Аполлинария! – выпалила я.

А что такого? Между прочим, в жизни каждого человека может случиться минута, когда он забудет собственное имя! Это все игры подсознания. Так считаем мы с Фрейдом. Но почему подсознание подсунуло именно это имя? Старик Фрейд наверняка намекнул бы на какие-нибудь комплексы, а возможно, даже на потаенную мечту стать музой гения, и ошибся бы! Все намного проще. Аполлинарией зовут мою непосредственную начальницу, которая постоянно выносит мне мозг.

Тут в кафе ввалилась большая шумная компания, и несколько официантов бросились сдвигать для них столики в центре зала.

– Пойдем, – сказал Алекс, решивший воспользоваться суматохой, чтобы скрыться из поля зрения лысого.

Он поспешно бросил на стол купюру и подал мне руку.

Постоянно мысленно возвращаюсь в тот момент. И почему я не сказала: «Останусь здесь, люблю по вечерам торчать в кафе одна!»? Почему? Нет! Я побежала за ним, как оголодавшая крыса за куском сыра!

Смешавшись с шумной компанией, мы выскользнули из кафе и бросились в сторону автостоянки. Алекс распахнул дверцу черной «Ауди», и я плюхнулась на кожаное сиденье. В животе булькали пузырьки веселого азарта, как в детстве во время игры в «казаки-разбойники». Нам все-таки удалось благополучно ускользнуть от лысого типа!

Взвизгнув, машина рванула с места.

– Моя сумка! Я забыла ее в кафе! – закричала я. – Там ползарплаты, мобильник, но это все ерунда. Там мои исходники!

– Какие еще исходники? – Опешив, Алекс дал по тормозам.

– Самые обычные. Кассеты с отснятым материалом, интервью и картинка, а у меня завтра монтаж. Мы должны вернуться!

– Ты режиссер?

– Тележурналист! – раскололась я.

– Ладно, жди меня здесь, – бросил он через плечо, выскакивая из машины. – Маша-растеряша!

Прошло несколько минут, и вдруг со стороны моей дверцы послышался страшный удар, как будто в «Ауди» влетел лось! Я выглянула в окно и вскрикнула. Лысый тип из кафе, который оказался огромным бугаем, колошматил Алекса головой о машину! Сердце бешено застучало, я вцепилась в ручку дверцы. Что же делать?!

Он и сам справился – отшвырнул бугая. Стукнувшись об один из припаркованных автомобилей, лысый шлепнулся на асфальт. Алекс бросился к «Ауди» и распахнул дверцу. С моей стороны. Видимо, еще не совсем отошел после драки.

Я вдруг почувствовала себя героиней кино с погонями и в порыве вдохновения перемахнула на водительское место. Похоже, я была убедительна, потому что Алекс, запрыгивая на пассажирское кресло, бросил мне ключи. Я поймала их грациозным жестом и завела мотор. На этом грациозность кончилась.

– Чего ты ждешь? Поехали! Он садится в свою машину! – прикрикнул на меня Алекс.

Я вдавила педаль в пол. Автомобиль прыгнул с места, как раненый бык на корриде, и иноходью поскакал на выход. В этот момент на стоянку заруливал внушительных размеров джип. Я поняла, что не успеваю затормозить! Но не зря же я вот уже год брала уроки в автошколе и тринадцать раз сдавала экзамен – кое-какой опыт экстремального вождения имелся! Я бросила руль, закрыла глаза руками и пронзительно завизжала.

Нет, все-таки я гений заездов в объезд! Или объездов в заезд? Не важно! Во всяком случае мне удалось виртуозно избежать ДТП с джипом! Ладно, не мне, а Алексу. Руль был в его руках, и мы мчались по проспекту. Благо не слишком загруженный.

Я посмотрела в зеркало заднего вида. Внушительный джип перекрыл выезд со стоянки машине лысого. Водитель стоял на дороге и что-то кричал нам вслед.

Тут Алекс свернул с проспекта, и мы запетляли по дворам.

– Сбрось скорость! Что ты вцепилась в руль, ты мне мешаешь! Тормоз! Газ! Да что с тобой? Ты что, крашеная? – заорал он, хватая меня за коленку.

Возникло смутное ощущение дежавю, и я скосила глаза. Показалось, что рядом сидит мой психопат-инструктор.

Тем временем нервный пассажир совсем разуверился во мне как в Шумахере и решил взять все в свои руки. В правую – руль, а в левую – мою ногу, которой он пытался жать на педали. Небритая щека почти касалась моей. Я метнула взгляд на его губы, четко очерченные, чувственные. Интересно, какие они на ощупь, подумала я и…

– Жми на тормоз!!!

И я нажала. Но не на тормоз, а на газ. Перепутала. И мы влетели в мусорные баки…

Несколько секунд мы сидели в молчаливом оцепенении. Потом Алекс выскочил из машины и принялся бегать вокруг «Ауди», вдохновенно размахивая руками и что-то бубня со страшным лицом оперного певца, который пытается взять верхнее «си». Через стекло не было слышно, что именно он говорил. Но шестым чувством я поняла – что-то трехэтажное. На всякий случай, заблокировала дверцы авто. Люди с неадекватным поведением всегда вызывали у меня опасения.

Когда Алекс немного успокоился и закурил, я решилась показаться ему на глаза.

– Прости! – вздохнула я, выбираясь из авто. – Насколько все плохо?

Тот факт, что я разбила его машину, нас как-то сблизил, и мы перешли на «ты».

– Поправимо. Только фара, – усмехнулся Алекс, выбрасывая бычок.

В густеющих сумерках он прочертил между нами огненную дорожку.

– Очень злишься?

– Нет, ты же меня спасала.

– Я… что-то могу для тебя сделать? – преданно спросила я и моментально прикусила язык! Сейчас он скажет: «Можешь кое-что. С тебя десять тысяч баксов!»

– Можешь кое-что, – ответил Алекс и, притянув меня к себе, поцеловал.

Его губы оказались мягкими и нежными.

Не знаю почему. Наверное, из-за пережитого стресса, я отреагировала на поцелуй странно. Чуть не задушила Алекса, обхватив руками и, кажется, даже ногами, а через пару секунд отпрыгнула от него метра на два, как горная коза.

Алекс тяжело дышал и выглядел абсолютно ошарашенным. Не знаю, какое лицо было в этот момент у меня, но Алекс, пристально глядя мне в глаза, почему-то вскинул руки ладонями вперед. Так делает полицейский в американском боевике, показывая, что он безоружен, психу, захватившему заложника.

– Ну, все, мне пора, – скороговоркой протараторила я, озираясь, в какую сторону лучше дать деру.

– Я тебя подвезу!

Он сгреб меня в охапку и фамильярно запихнул к себе в машину.

«Это Лизкин парень! Это Лизкин парень», – мысленно твердила я, как мантру, пока мы ехали к метро. Я старалась не смотреть на него, с пристрастием изучая свой маникюр, и подняла глаза, только когда машина затормозила. В каком-то дворе.

– Это не метро! – возмутилась я.

– Знаю, у меня здесь дело, решил заехать по дороге. Пойдем, хочу тебе кое-что показать.

– Не сомневаюсь. Но, пожалуй, подожду тебя здесь.

Решила, что сбегу, как только он уйдет. Алекс, видимо, это понял и никак не желал оставить меня в машине одну. Хотя, учитывая обстоятельства нашего знакомства, может, он боялся оставить наедине со мной свою тачку?

После долгих и нудных разбирательств я все-таки уступила.

– Пойду, но прежде объясни, чего хотел тот лысый тип. Мы от него еле удрали!

Алекс смутился.

– Связываться не хотелось, он бывший клиент моего детективного агентства.

– И чего он взъелся? Или все бывшие клиенты хотят тебя убить?

– Это не интересно. Не забивай себе голову…

– Я остаюсь в машине!

Алекс окинул меня пристальным мрачным взглядом.

– Он нанял нас, чтобы проследить за женой. Подозревал ее в супружеской измене.

– И что же случилось потом?

– Там оказалось все чисто. Она не гуляла, влюблена в мужа, как кошка. Даже сделала татуировку с его именем в паху, представляешь? Я предложил снять слежку, но этот Отелло вбил в свою лысую башку, что жена изменяет ему со мной. Бред! А сегодня, я так понимаю, решил сам за мной проследить. Думал, что, если он увидит меня с девушкой, это его как-то… успокоит, но парня опять сорвало с катушек. Просто псих. Так бывает.

Я знала, бывает.

– А как тебе стало известно о татуировке в паху его жены?

– Я профессионал, – ответил Алекс, пряча улыбку. – Пойдем. И сумку свою не забудь, Маша-растеряша! Прости, как-то язык не поворачивается называть тебя Аполлинарией.

Он взял меня под руку и подвел к нарядному подъезду, похожему на вход в бутик. Мы спустились вниз по крутой лестнице и, миновав еще одну дверь, оказались в кромешной тьме. Щелкнул выключатель. Комнату осветил свет зеленого абажура, и я шумно вздохнула. Мы очутились в доме бабушки-интеллигентки в смешной шляпке, которая кутается в японскую шаль, повсюду носит томик Мандельштама.

Отсвет абажура падал на круглый стол со старинной пишущей машинкой и пожелтевшей газетой. На рассохшемся деревянном комоде сидели фарфоровые куклы в поблекших кружевных платьях. Со швейной машинки с элегантными коваными ножками скалился чугунный утюг, зажав в хищных зубах букетик полевых цветов. Красавец граммофон навострил золоченое ухо, а на ширме у стены, уронив пухлые рукава-фонарики, висело расшитое бисером бархатное платье. Наверняка винтажное! Несмотря на жаркий вечер, в полуподвальной комнате было прохладно. Пахло сыростью и безвозвратно утекшим временем.

– Это ретро-салон моей двоюродной сестры.

– А где она достает все эти вещи?

– Скупает у коллекционеров, ездит по блошиным рынкам. Она у нас хранитель тайн. Утверждает, что каждая винтажная вещь – это тайна.

Динь-динь-динь! Послышался серебристый перезвон, и из глубины ретро-салона вальяжно выплыл черный котище. Его массивную шею украшала цепочка с маленьким колокольчиком.

– Цепной кот? – рассмеялась я.

– Это Матвей, он здесь главный хозяин.

Матвей посмотрел на Алекса круглыми янтарными глазищами и требовательно мяукнул. Тот присел и принялся чесать кота за ухом. Матвей снисходительно замурлыкал и плюхнулся на бок. Ни белого «галстучка», ни «носочков», абсолютно черный котище! Хотела поплевать через плечо, но как-то постеснялась.

Я подошла к искусственной елке, украшенной старинными игрушками: картонными ангелами, медведями с баянами на железных прищепках, зайцами в костюмах Пьеро и выцветшими сосульками. Еще там была дивная собака с фарфоровой головкой и стеклянный дирижабль. Все это казалось таким странным и волшебным, как во сне – новогодняя елка посреди жаркого июля. В комнате, доверху набитой тайнами.

Поддавшись очарованию момента, я сняла с ветки прозрачный шар с бабочкой внутри. Бабочка закрутилась, как веретено. Я завороженно улыбалась и вдруг перехватила взгляд Алекса. Он наблюдал за мной, скрестив руки на груди и опираясь о книжный шкаф. Волосы в живописном беспорядке, пристальный взгляд карих глаз, потертые джинсы. Соблазнительный и таинственный, как киногерой. Бабник! Наверняка привозит сюда всех своих девиц: Лизку, татуированную жену лысого и еще вагон и маленькую тележку! Все они кружат вокруг него, словно бабочки вокруг огня… Я вдруг разозлилась.

– Хочешь чего-нибудь? Вермут? Мартини «Асти»?Решила поставить Алекса на место.

– Никакого мартини «Асти»! – строго сказала я. – Только вермут!

Он передал мне стакан в медном подстаканнике и завел граммофон. Комната наполнилась звуками старинного романса. Алекс подошел и церемонно поклонился, приглашая на танец.

– Спасибо, но я что-то сегодня без кринолина и бальную карту дома забыла…

Он посмеялся и даже по-дружески похлопал меня по плечу, но было ясно, что на уме у этого плута. Другой рукой Алекс вцепился в мое запястье, видимо, чтобы я опять не взбрыкнула.

Вдруг комната закружилась под звуки старинного романса, как веретено. В ушах зазвенело. Динь-динь-динь! А может, это был всего лишь колокольчик Матвея?

– Даже не мечтай, – тихо сказала я.

– Почему?

В полумраке его глаза показались совсем черными.

– Я похожа на женщину, которая спит с первым встречным? – надменно спросила я.

Куда девался второй чулок? Спокойно! Испариться из этой комнаты он никак не мог! И зачем я их только надела! Кто вообще носит чулки летом?! Выползая из-под круглого стола, я стукнулась головой. Взвизгнула и тут же зажала рот рукой, покосившись на спящего на полу Алекса. Пыльный луч света, прокравшийся в окошко под потолком, щекотал его щеку. На губах – блаженная улыбка, ресницы отбрасывают тень в пол-лица. В моей жизни был только один более красивый мужчина, рядом с которым я просыпалась. Джордж Клуни. Одно время над кроватью висел его постер. Я вздохнула, закатив глаза. И… нашла чулок! Он зацепился за шнур абажура. И как только сюда попал? Ох, лучше даже и не вспоминать!

Подхватив сумку, я бросилась к выходу, но замерла – что-то заставило меня обернуться. На комоде в окружении фарфоровых кукол развалился черный котище. Он буравил меня янтарным взглядом и вдруг подмигнул одним глазом! Наверное, сказался недосып, но я вздрогнула всем телом, по спине побежали мурашки. Снова возникло желание поплевать через левое плечо, но я не стала. Зачем? Все самое ужасное уже произошло…

Я неслась по улице так, словно убегала от своры маньяков. Свежий утренний воздух окончательно выветрил из головы хмель шальной ночи. Что я натворила? Как я могла?! Пигалица, выпрыгнувшая из красного «Мини Купера», смерила меня презрительным взглядом. Это потому, что она знает! Знает, что я сделала прошлой ночью! Провела ее с парнем лучшей подруги, почти сестры! Разве может быть что-то кошмарнее? Нет! Это вовсе не пигалица, а жеманный паренек в розовых джинсах. Впрочем, какая разница?

Я верю в закон бумеранга. Возмездие или… как там это еще называется? Если ты делаешь кому-то подлость, она прокатится от человека к человеку по Вселенной, как снежный ком, обрастая всякой пакостью, и – р-раз! Накроет твою жизнь настоящим стихийным бедствием!

Я бежала к метро, вжав голову в плечи. Предчувствовала, Возмездие не заставит себя долго ждать – с крыши непременно упадет кирпич и размозжит черепушку, как грецкий орех. Или меня собьет машина. Или разорвет на куски терактом в метро. В душном переполненном вагоне сердитая толстуха обдала запахом прогорклых духов и отдавила ногу. Пока это было единственным покушением на мою жизнь со стороны Высших сил.

На подходе к дому голова уже шла кругом от черных мыслей. У самого подъезда я столкнулась с соседкой.

– Машутка! Что у тебя с лицом?!

– А что такое?

С тревогой дотронулась до щеки. Может, лицо покрылось мокнущей экземой?

– Вся сияешь! Ты что, влюбилась?

Глава 3

«Лизка! Я последняя сволочь! Но дело в том, что это проверочное свидание как-то сразу вышло из-под контроля. Сначала на нас напал маньяк, потом я разбила машину, а потом был этот долбаный ретро-салон. О, именно он всему виной! Там такая тлетворная обстановочка… Я будто попала в параллельную реальность, в другое время! Все было, как во сне, а значит, не на самом деле! И я – это вроде бы и не я, а он – не твой парень, понимаешь?» Нет, она не поймет…

Я репетировала покаянную речь, стоя под душем. Подставляла тело гибким водным струям и отчаянно терлась мочалкой. Надо поскорее смыть с себя его запах, навязчиво преследовавший все утро. Изведя практически целый тюбик геля, провела контрольное смывание хозяйственным мылом. Вроде полегчало… Жаль, нельзя прочистить мозги ершиком для унитаза!

Замотавшись в полотенце, я потянулась к телефонной трубке. Надо признаться во всем Лизке! Просто взять трубку, набрать номер и… Телефон пронзительно заверещал в моей руке.

– Где ты была?! – взвыла трубка голосом Лизки.

Сжала кулаки на удачу.

– Лисенок, я сейчас тебе все объясню…

– Как ты меня назвала? – с ужасом прошептала она. – Последний раз ты говорила: «Лисенок, я сейчас все объясню», когда уморила голодом моего хомячка, пока я отдыхала на Сардинии!

– Не говори ерунды! Эта крыса страдала десятой степенью ожирения. Ее невозможно было уморить, она просто… сдохла от старости.

– Мария, не заговаривай мне зубы. Что случилось?

– Лизка, я последняя сволочь…

– Так и знала! – перебила она. – И зачем я только тебя попросила? Сразу ведь знала, что все кончится именно так!

Я стояла босиком на кафельном полу и вдруг покрылась мурашками.

– Лиз, понимаешь…

– Ты порвала платье!

– Нет, с платьем порядок. Я его не порвала, так… слегка помяла. Ты понимаешь…

– Сломала каблук?

– Да нет же!

– А тогда что?

Я набрала в легкие побольше воздуха и выпалила на одном дыхании:

– Лизка! Я последняя сволочь! После кафе я поехала на работу, надо было писать текст под монтаж. Я так увлеклась, что забыла позвонить, а мой сотовый разрядился!

– Вполне в твоем духе. Зачем вообще нужен мобильник, если он никогда не работает? Ну, рассказывай. Как все прошло? Он повелся?

– Нет, сидел там, как истукан, и смотрел в стол.

На том конце провода послышался вздох облегчения.

– Ты себе не представляешь, как я рада! И как он тебе вообще? Понравился?

– Ну, да… в целом вполне… Он такой… м-м-м… гибкий!

– Что?!

– Ну, в смысле дипломатичный! Умеет деликатно дать понять девушке, чтобы она отвязалась.

– Надо же, – хмыкнула она. – Ну, хорошо… Все подробности при встрече, а сейчас у меня дел по горло. Пилинг, вакуумный массаж, потом обертывание… Ах да! Машка! Мата Хари ты моя ненаглядная, спасибо! Ты настоящая подруга.

– Да уж, – крякнула я.

Нажала на кнопку отбоя и посмотрела в зеркало. Припухшие, зацелованные губы. Глаза в обрамлении темных кругов горят, как фары в ночи. Хороша подруга, нечего сказать!

Я с детства верила – тайное всегда становится явным, и уже предвидела гражданина, облитого манной кашей, на своем пороге, но в ту секунду ощутила облегчение, как воришка, который стянул пухлый кошелек и остался непойманным. Да, у меня не хватило духу во всем признаться Лизке. Но, может, это даже к лучшему? С Алексом мы больше не увидимся, и она спокойно продолжит крутить с ним любовь. Мрачно усмехнулась. Что ни говори, а я выполнила свою миссию в лучших традициях Маты Хари. Достоверно выяснила, что Лизкин парень – редкий бабник. Жаль, не смогла раскрыть ей глаза. Но, думаю, Лизавета и без моей помощи скоро выяснит, что он за фрукт, и сама его бросит. Поплачет недельку и забудет, уж я ее знаю! Я благополучно договорилась со своей совестью и отправилась пить кофе.

Так впервые в жизни у меня появился секрет от Лизки…

Кофе был горьким. Надо не забыть по дороге с работы купить сахар. Поморщившись, я включила мобильник. Ух, ты! Двадцать четыре пропущенных вызова от Лизки и четыре от абонента Рыба-прилипала. Вот зараза!

Абонент Рыба-прилипала – это мой парень Макс. Да, у меня есть парень. А что такого? Я испытываю к нему самые теплые чувства вот уже пять лет и никогда не изменяю. Ну, не считая вчерашнего. Да это и не измена была, а… умопомрачение! И точка. Кстати, я вовсе не считаю Макса рыбой-прилипалой. Забила его в «Контакты» своего мобильника под этим прозвищем в самом начале нашего знакомства. Там была такая история… Впрочем, я обещала Максу никому о ней не рассказывать. Ну вот. Потом я хотела переименовать его на Макса Докукина, но все как-то руки не доходили. Сейчас этим и займусь. Хотя… сначала надо набрать ему, вдруг что-то случилось?

– Я звонил тебе весь вечер! Где ты была? – принялся возмущаться Макс.

Я пересказала легенду об офисной ночевке.

– Ты скоро пропишешься у себя на работе, а ведь вчера у нас были планы сходить уже, наконец, в кино.

Вот за что я люблю Макса! Он создает в моей сумбурной жизни хотя бы иллюзию порядка. Например, вчера, оказывается, у меня был в планах культурный досуг, а вместо этого… От воспоминания о прошлой ночи внутри что-то сладко оборвалось. Так, надо просто выкинуть этого парня из головы. Забыть!

– Макс, давай увидимся сегодня! Пожалуйста! – взмолилась я.

– Так соскучилась? – хмыкнул он. – Ладно, выбирай место.

В суши-баре за столиком у окна меня дожидался молодой человек в льняном бежевом костюме, великолепно подчеркивающем его оливковую кожу. Выразительные серые глаза, мягкие черты лица, очень короткие темные волосы. Они вьются, Макс не терпит неряшливости и так стрижется, чтобы волосы не торчали в разные стороны. Пожалуй, его можно было бы назвать красавцем, если бы не слишком тонкие губы и немного скошенный безвольный подбородок.

– Прости, я опоздала, – выдохнула я, опускаясь на стул и открывая меню.

– Отлично выглядишь, – присвистнул Макс. – Глаза блестят, и эти розовые кеды…

К нашему столику подошла официантка в черном шелковом кимоно с какой-то двусмысленной подушкой на спине, и мы сделали заказ.

– Почему ты выбрала этот ресторан? – спросил Макс, когда официантка отошла.

– Наша Викуля здесь снимала, вот и посоветовала. А что? Здесь мило, только название какое-то странное – «Колесо сансары». Сансара – это ведь, кажется, такое японское дерево? При чем здесь колесо?

– Японское дерево – это сакура, – рассмеялся Макс. – А «колесо сансары» – цепь перерождений в индийских религиях. И еще, кажется, символ солнца…

Я горделиво улыбнулась. Какой же Макс умный! Подающий надежды юрист в солидной фирме. И как ему идет этот элегантный костюм! Это вам не потертые джинсы, которые выглядят так, как будто их сняли с покойника.

Тем временем Макс все распространялся по поводу колеса сансары. Минут через пятнадцать, когда он закончил, я мечтательно вздохнула:

– Хорошо все-таки быть индусом! Знать, что вернешься в этот мир еще не один десяток раз и снова увидишь солнце…

– Во-первых, не индусом, а индуистом. А во-вторых, тут все зависит от кармы. Если в этой жизни сделаешь какую-нибудь подлость, предашь там или обманешь, в следующей – есть риск переродиться, например в крысу. Тогда солнца не увидишь.

С трудом проглотила противный липкий комок, застрявший в горле.

Официантка принесла наш заказ.

– Между прочим, Мария, тебе как будущей матери следует знать, что суши не полезны для здоровья, – заявил Макс. – Это только в Японии их делают из свежей рыбы, а у нас – из размороженной. А в соевом соусе вообще содержится такое вещество, типа наркотика…

Я вежливо кивала, яростно разрывая бумажную упаковку с палочками. После института Максу предлагали поступить в аспирантуру, а он отказался. И зря. Из него получился бы отличный препод! Вредный и занудный. Когда Макс читает мне очередную нотацию, он больше всего напоминает престарелого дядюшку, поучающего неразумную племянницу.

Наконец, мне удалось вклиниться в возникшую паузу:

– Все это ужасно. Больше никогда не пойдем в суши-бар, но сейчас, раз уж мы все равно здесь… Может, спокойно поедим?

Я обмакнула ролл в соевый соус.

– А ведь я еще не рассказал тебе одну страшилку про личинки в роллах…

Кусок встал поперек горла, и я закашлялась.

– А… как там твоя работа? Петров с Некрасовым?

– Нормально. Что с ними будет? Кстати! Петров однажды нашел в сушах волос!

– Макс, давай сменим тему! – рявкнула я.

– Ну, ладно, – удивленно пожал плечами он. – Итак, теперь ты занимаешься этой порнографией не только днем, но и ночью?

Я вдруг постигла весь глубинный смысл идиомы «глаза вылезли из орбит». А потом вспомнила, что «порнографией» Макс обычно называет мою работу. Преданный раб корпорации, он считает любого человека творческой профессии так или иначе связанным с порнографией.

– Но ведь ты тоже иногда торчишь на работе ночами, – возразила я.

– Да! Но в моем случае речь идет о контрактах на серьезные сделки, а в твоем – о всякой ерунде! Новой помаде или интервью с безголосой звездулькой.

Я рассеянно ковыряла палочкой ролл. Есть расхотелось.

– Маш, ты что, обиделась? Брось, на правду не обижаются. Слушай, у меня идея! Устроим сегодня романтик? Свечи, шампанское, камерный кинопросмотр, а завтра утром я испеку мои фирменные блинчики?

М-м-м, обожаю блинчики Макса! Хотя блинчики – это не то слово, скорее уж огромные бесформенные медузы, но вкусные до умопомрачения! Ради них можно даже простить этому брюзге его пренебрежительные высказывания.

– Ну, что скажешь? Соглашайся! – Макс погладил мои пальцы.

– Нет! – вскрикнула я, отдергивая руку. – У меня еще куча дел сегодня. Ну, там… сварить борщ, прокипятить белье…

– Ты кипятишь белье?! Куда ты? Подожди, ты же ничего не съела! И мы еще не заказали десерт!

– Я на диете! – Схватив сумку, я устремилась к выходу.

– Серьезно? Не знал. Я тебя подвезу!

– Пробки! На метро быстрее!

Я выскочила на улицу, как ошпаренная.

И чего я заметалась, как старая дева перед стриптизером? Не знаю… просто сегодня Макс как-то особенно напоминал мне престарелого родственника, а инцест совершенно не входил в мои планы.

Глава 4

Иду по дивному весеннему саду, утопающему в облаке розовых цветов. Я знаю, это сакура. Впереди вижу Лизку в свадебном платье, легком и воздушном, как бисквитное пирожное. Она стоит ко мне спиной, любуясь одним из чудных деревьев.

– Лизка! – подбегаю я к ней.

Подруга медленно оборачивается, и… кровь стынет у меня в жилах! Вместо Лизкиного нежного лица я вижу одутловатую, покрытую пигментными пятнами физиономию моей самой ненавистной школьной училки Анны Петровны! И на ней вовсе не свадебное платье, а черное шелковое кимоно с двусмысленной подушкой на спине!

– Так вот кто у нас крысятничает! – рявкает Анна почему-то мужским голосом. – Литаврина, твоих рук дело? Завтра в школу с родителями!

Ее последнюю фразу почти не слышно из-за внезапно налетевшего ветра. Сад шумит, начинает кружиться. Деревья несутся в дьявольской карусели. Все быстрее, быстрее!

«Колесо сансары», – шипит сакура.

Учительское лицо раздувается, растет, надвигается! Надо бежать! Но я не могу пошевелиться! Сбросить с себя это безобразное лицо! Сбросить! Нет!!!

Я рывком села в постели. Сердце выскакивало из груди.

Однако какое мерзкое слово «крысятничает», как будто голой пяткой раздавили сырое яйцо… Уф, приснится же такое! Думаю, все дело в сырой рыбе. Макс прав, туда определенно подсыпают какой-то наркотик. Потому и подсаживаешься на японскую еду после первого же похода в суши-бар. Анна в черном кимоно, ну и бред! Да еще и басит мужским голосом! Каким-то таким… до боли знакомым. Чей это голос? Чей? Нет, не могу вспомнить… А вдруг это был вещий сон? И он означает, что за соблазнение парня подруги в следующей жизни я перевоплощусь в крысу? Меня передернуло. Нет, все-таки хорошо, что я не индус и не верю в перерождения. Поэтому после смерти просто попаду в котел с кипящим маслом, как морковка.

Часы на прикроватной тумбочке показывали десять вечера. Вернувшись из суши-бара, я сразу завалилась спать и, оказывается, пробыла в царстве Морфея всего-то час. Я выбралась из постели и побрела на кухню.

На столе стояла вазочка для конфет, в которой ненавязчиво расположился капроновый чулок (потому что я на диете), а еще целая батарея чашек, чашечек, кружек без ручек и щербатых бокалов с остатками чая. Как будто в моей кухне прописался сумасшедший шляпник и компания. Символично, что часы на стене показывают пять часов. Они остановились пару месяцев назад, все никак руки не дойдут поменять батарейку.

Я щелкнула пультом от телевизора. Вот так удача – тот самый детектив! Как-то уже начинала его смотреть, но пришлось прерваться на самом интересном месте. Наконец узнаю, кто убийца. Сейчас как раз будет развязка.

Я быстро заварила чай. Сахара нет, надо поставить крестик на руке, чтобы хоть завтра не забыть купить. Сделала вкуснейший бутерброд из крекера со слабосоленой семгой, устроилась у телевизора и уже почти вонзила зубы в бутерброд, как вдруг заверещал мой сотовый. Р-р-р! И, главное, даже не надо смотреть на дисплей! Потому что в такой момент может позвонить только один человек…

Наверняка и у вас есть подобный знакомый. Это он:

– ломится в запертую дверь во время судьбоносного разговора;

– отвечает категорическим согласием, когда вы, случайно столкнувшись с ним в ресторане, из вежливости предлагаете присоединиться к романтическому ужину с возлюбленным;

– названивает, когда вы в душе.

Человек-Который-Всегда-Появляется-Не вовремя.

В моей жизни роль эдакой кости в горле блестяще исполняет непосредственная начальница. Редактор Аполлинария.

– Спишь? – с надеждой в голосе поинтересовалась она. – Между прочим, у тебя послезавтра съемка!

– У меня послезавтра монтаж, – несмело возразила я.

Сложно говорить наверняка, ведь производство нашей телепрограммы проходит под девизом «хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах». Так, однажды Аполлинария с администратором Ильей отловили меня в дверях. Не обращая внимания на вопли протеста, они вытащили меня из куртки и джинсов (я собиралась на съемки сюжета о дачном отдыхе), засунули в неизвестно откуда взявшееся платье «а-ля Наташа Ростова», которое жутко воняло бабушкой, и уже через час я брала интервью у дебютанток Венского бала. Под нафталиновым платьем в пол были кроссовки, как у «Сбежавшей невесты».

– Смонтируем без тебя, поедешь снимать новый сюжет. Так что давай, мой шею под декольте и с утра пораньше дуй в редакцию, я тебе все расскажу.

Раньше наш телеканал квартировал в телецентре «Останкино», который журналисты прозвали «Стаканом». Как любой нормальный человек, страдающий «топографическим кретинизмом», я не могла вспоминать Стакан без содрогания. Безнадежно опаздывая на очередное судьбоносное интервью, я блуждала по бесчисленным и абсолютно одинаковым коридорам, цеплялась носами ботинок за дырки в линолеуме и, подобно герою фильма «Чародеи», тоскливо вопрошала: «Люди! Где выход? Ну, кто так строит?!» Зато там можно было поглазеть на живых звезд в пафосной кафешке или поесть сосисок с бумажной тарелки в жуткой забегаловке – в зависимости от финансов и настроения. Потом наш телеканал поменял место дислокации. Оказалось, что аренда трех верхних этажей роскошного бизнес-центра выходит гораздо дешевле, чем нескольких комнат без окон в подвальном этаже Стакана.

В полдесятого утра я прокатилась в зеркальном лифте до седьмого этажа и открыла стеклянную дверь.

– Литаврина, куда?! А отмечаться? Смотри, а то завтра не пущу, – из-за газеты «Свежие сплетни» пригрозил охранник Толик.

Толик был посильным вкладом нашей телекомпании в борьбу с терроризмом. Борьба эта заключалась в том, чтобы делать пометки в кудрявом журнале, кто, во сколько пришел и ушел, и читать «желтую» прессу. Вышеперечисленные манипуляции Толик проделывал с великой важностью и держался весьма напыщенно, видимо, чувствуя себя крупным телевизионным боссом.

Я со вдохом взяла со стола охранника обгрызенную ручку, сделала пометку в журнале. Потом рассеянно уронила ее в свою сумку и отправилась на поиски Аполлинарии.

Начальница пила чай на офисной кухне в компании двух других редакторов нашей программы – Эльвиры и Мышки.

Эльвира неприязненно разглядывала в зеркальце «Шанель» лихорадку на могучей губе. Это ходячее пособие о пагубном влиянии силикона на женский организм спустили к нам сверху. Вообще-то Эльвира мечтала стать телеведущей. Прошла кастинг, ее утвердили и отсняли в «пилоте» новой программы, но руководство канала программу завернуло, а Эльвиру послало. Редактором в «Женские штучки». С тех пор Эльвира обозлилась на весь мир в целом и все говорящие головы в частности, утверждая, что головы эти попадают на голубой экран исключительно через постель. Ну, ей-то, конечно, виднее…

У выпускающего редактора Мышки, разумеется, было какое-то общечеловеческое имя, но его все давно и прочно забыли. Прозвище уж очень ей подходило и приклеилось насмерть. Эта девушка лет двадцати восьми отличалась весьма неоригинальной внешностью. Маленького роста, щупленькая, с неизменным мышиным хвостиком на затылке, она была вся какая-то бесцветная. Серьезному милому личику чего-то не хватало, как скучному темному зданию – подсветки.

– Всем привет! – бодро сказала я и подмигнула Мышке.

В последнее время у нас завязались приятельские отношения. Мы ходили вместе обедать и частенько болтали возле кофейного автомата.

– А у меня для тебя сюрприз! – сообщила Аполлинария так, как будто собиралась подарить мне «Порше» на день рождения.

Я напряженно улыбнулась. Этот ее «подарочный» тон обычно не предвещал ничего хорошего.

– Завтра поедешь снимать сюжет на тему «Идеальное романтическое свидание».

– Здорово! Вот только успею ли организовать съемку за день…

– Конечно, успеешь! Если не будешь заседать весь день в социальных сетях и распивать кофеи с девчонками. – Шефиня шумно отхлебнула из своей чашки. – Да и что там особенного организовывать? Я дам тебе телефон роскошного психолога, он хорошо говорит, весь сюжет тебе сделает. Останется всего-то найти ресторан с приличным интерьером для съемки, чтобы красиво было по картинке, договориться с медведем и цыганами. Пусть приедут, споют для вас пару песен. Ах да! Еще нужен какой-нибудь эксклюзив типа вертолетной прогулки или «фаер-шоу»?

– А «фаер-шоу»-то зачем? – удрученно застонала я.

– Как это зачем?! Какое же идеальное свидание без «фаер-шоу»?

– И медведя, – хихикнула Мышка.

– А еще есть такая новая фишка, – оторвалась от созерцания своей лихорадки Эльвира. – Доставка цветов через окно.

– Как это? – заинтересовалась я.

– Сидишь ты дома, скучаешь, вдруг в окошко тук-тук! Открываешь, а там накачанный альпинист с роскошным букетом от поклонника. Потом звонок в дверь и – вуаля! На пороге даритель собственной персоной! Феерично?

– Эльвир, да ты все перепутала. Это, наверное, новый вид квартирных краж, – подмигнула мне Мышка. – Слышала что-то такое в «Дорожном патруле».

– Если бы ко мне в окно ломился такой Человек-паук, я перерезала бы ему веревку ножовкой, – поддакнула я.

– Ой, девки, да вы балованные! – захихикала Эльвира. – А без чего, по-вашему, не обойдется идеальное свидание?

– Без Хью Джекмана, – вздохнула Мышка.

«Без впечатлительного лысого типа и цепного кота», – пронеслось у меня в голове.

– Тогда думай сама. Я сделала для тебя все, что могла, – утомленно вздохнула Аполлинария.

На пороге кухни появился запыхавшийся администратор.

– Аполлинария, Эльвира, вот вы где! Там в редакцию заявился Герыч… То есть Аркадий Георгиевич! Вас требует.

Подталкивая друг друга, редакторы бросились на выход.

Я прекрасно осознавала, что за один день невозможно договориться со всеми этими медведями и факирами. Да проще посадить сорок розовых кустов и подмести сорок дорожек! Я тоскливо вздохнула и, мечтая, чтобы голова Аполлинарии превратилась в тыкву, поплелась за редакторами.

В редакционной комнате царило непривычное затишье. Как перед бурей. Все сотрудники «Женских штучек», не поднимая головы, увлеченно клацали по клавиатурам компьютеров. Даже Аллочка! Что было совсем уж странно, потому что Аллочка работала гримером и, насколько мне было известно, компьютером пользоваться не умела.

А в остальном все – как обычно. На столах пылились бумажные завалы, смятые стаканчики от кофе и коробки из-под пиццы. На подоконнике валялись два парика, череп с бычком во рту и муляж яблока с отчетливым следом чьих-то зубов – съемочный реквизит. В самом углу скромно чахла геранька. Стены пестрили разными интернет-приколами, на самом видном месте висело гневное объявление:

«КТО ВЗЯЛ ИЗ ШКАФА ЛАСТЫ?

ВЕРНИТЕ!

ИХ НУЖНО СРОЧНО ОТДАТЬ ВОДОЛАЗАМ!»

В центре комнаты нагло торчали ядовито-зеленые туфли на платформе. Аллочкины! Я так удивилась, что она сидит за компьютером, что не сразу заметила ее босые ноги под столом.

Бесспорным виновником всплеска трудового энтузиазма в коллективе был шеф-редактор Аркадий Георгиевич, бывший Лизкин пузырь, который и помог мне с устройством на работу. Он сидел в дальнем углу комнаты у монитора и отсматривал готовые к эфиру сюжеты.

Наш шеф наведывался в редакцию редко и в основном для того, чтобы устроить разбор полетов. Кличка Герыч прилипла к боссу из-за его пристрастия к словечкам из тюремно-воровского жаргона. Раньше он занимался криминальной темой на НТВ, а потом Герыча опустили, в смысле понизили, до «Женских штучек» – шеф-редактора дамской программы нашего телеканала. Бедняга до сих пор не мог оправиться и часто нервничал. Знаменитых вспышек шефского гнева в редакции побаивались.

– Эльвира, а почему в сюжете о СПА вы сняли только один салон? – вкрадчиво и даже как-то ласково поинтересовался Герыч.

Эльвира сморгнула и потерянно взглянула на Викулю, автора сюжета о СПА.

– В другом салоне отказались в день съемки, – затараторила Викуля. – У нас не было времени искать кого-то еще, сюжет снимали под эфир…

– Ах, ну тогда конечно! Все понятно! Может, пустим твои объяснения бегущей строкой внизу экрана? Чтобы и зрителю стало понятно, почему вместо сюжета о СПА он смотрит голимую «джинсу»?!

Конец фразы эхом разнесся по этажу.

– И почему у тебя здесь синие губы? – продолжал орать шеф. – Ты похожа на жмурика! Нет, мне просто интересно, почему сюжет о СПА делает девица, похожая на жмурика?!

Пряча улыбку, я скрылась за монитором своего компьютера. Лизка рассказывала, что Герыч, несмотря на богатое телевизионно-криминальное прошлое, до трясучки боится покойников. И жутко этого стесняется. Так уж вышло, что о шефской некрофобии в целом мире знали только три человека: Герыч, Лизка и я. Мужчины даже не подозревают, какие интимные подробности порой становятся известны, в сущности, совершенно чужим для них людям – подругам жен или любимых девушек.

Тем временем шеф-редактор яростно швырнул кассету на стол. Вика втянула в себя голову, как черепаха.

– Снял с эфира, снял с эфира! – зашелестела редакция.

Предчувствуя Содом и Гоморру, которые сейчас тут начнутся, я решила потихоньку смыться. Благо мои сюжеты сегодня смотреть не планировали.

Я прокралась к выходу и открыла дверь.

– Мария! – грозно прогремело за спиной.

Я застыла на месте, боясь обернуться и превратиться в соляной столб.

– Ты зачем мой Монблан сперла? – ласково поинтересовался босс.

– П-почему я?

– Да потому что он у тебя в руках!

Я с изумлением уставилась на свои руки. Когда это я успела сцапать ручку босса?!

– Мурка – главный криминальный элемент нашей программы! Постоянно таскает чужие ручки, – развеселился Герыч и кивнул на настенное объявление. – Ластам тоже ты ноги приделала?

Редакция грохнула подобострастным хохотом. Смущаясь, я вернула ручку боссу:

– Извините. Не понимаю, как так вышло. Вообще-то я не имею привычки брать чужие вещи…

– Да уж понятно! Кстати, у тебя же завтра съемка? Возьмешь стажерку?

– Новенькая? – заинтересовалась я. – Кто такая?

– Зовут Карина. Позитивная и жизнерадостная. В общем, наш человек. Покажи ей все, и пусть напишет дубль-текст. Если справится, возьмем журналистом в программу.

Глава 5

Как и любой шеф, Герыч был прав. Стажерка Карина оказалась позитивным и жизнерадостным готом. Пока мы ехали в машине, я исподтишка ее разглядывала. Волосы, выкрашенные в цвет вороньего крыла, черные губы, тяжелый взгляд из-под кустистых бровей. Вцепилась в свою сумку, как Маргарита Валуа в голову любовника. Я надеялась, что она не вынашивает планы о ритуальном жертвоприношении, а просто немного смущается.

Под конец съемочного дня позвонила Аполлинария:

– Ну, как дела? Все успеваешь?

– Да, ресторан, цыган и факиров отсняла, остался только психолог, – бодро отрапортовала я. – По дороге хочу заехать на ВДНХ, записать «стрит-токи» с симпатичными прохожими. Выяснить, так сказать, мужской взгляд на идеальное свидание.

– Мужиков синхронить будете, где обычно, у входа в парк?

– Ну, да.

– У-у-у, – неопределенно сказала Аполлинария и отключилась.

Мы долго искали, где припарковаться, и уже собрались плюнуть на «стрит-токи» и возвращаться на базу, как тут от тротуара отъехал мини-вэн, и наша «девятка» с логотипом канала на грязном боку юркнула на его место.

– Я там не нужен, останусь в машине, – оповестил нас осветитель Олежка.

Я хотела возразить, но лишь коротко кивнула. Олежке шестьдесят два года, и мне всегда немного неловко им командовать.

Оператор Вова выгружал камеру из машины, а я рассеянно наблюдала за прохожими, спешащими от выхода метро по тротуару. Взгляд выхватил из толпы фактурного парня. Темно-русые волосы, клетчатая рубашка с коротким рукавом, потертые джинсы. Сердце бешено заколотилось, и я вцепилась в открытую дверцу «девятки». Это Алекс! Направляется прямо ко мне. Спокойно. Главное, вести себя естественно и непринужденно.

– Маша, почему ты сидишь на корточках у колеса машины? – удивилась Карина. – Прячешься?

– Нет, с чего ты взяла? – ответила я, выглядывая из-за ее ноги.

Темно-русые волосы, клетчатая рубашка с коротким рукавом, потертые джинсы. Парень прошел мимо. Это был не Алекс. Померещилось. Зрение что-то стало падать, наверное, из-за компьютера.

– Маш, а можно я сама возьму интервью у психолога? – попросила стажерка.

– Мы, к сожалению, не сможем тебя туда взять. Понимаешь, психолог попросил подобрать его у метро, хочет доехать до своего офиса с нами. В машине не будет места.

– Ну, Ма-аша!

– Карин, не канючь. Что ты предлагаешь? Засунуть психолога в багажник?

– Но ведь это смертельно важное интервью! Как же я его пропущу?

– Ничего не пропустишь. Посмотришь потом на кассете. Если что-то не будет получаться, я подскажу.

Карина насупилась. Переживает, бедняжка. Совсем недавно я и сама была в ее положении, боясь пропустить что-то важное. С симпатией посмотрела на стажерку.

– Да не волнуйся ты! Вот что: дуйте с Вовиком к парку и найдите для «стрит-тока» симпатичного парня, ладно?

– Какого еще «стрит-тока»?

– Короткого интервью с прохожим.

Подгоняя оператора, Карина вприпрыжку побежала выполнять первое боевое задание.

Я достала из сумки бутылку с водой, сделала несколько жадных глотков – ну и жара! Потом припудрилась и тоже направилась к парку.

Тем временем Карина нашла первую «жертву», мертвой хваткой вцепилась в симпатичного парня. Русые волосы, клетчатая рубашка, потертые джинсы. Так. У меня развивается паранойя. На негнущихся ногах подошла поближе, напряженно прищурилась и чуть не шмякнулась в обморок. На этот раз это и вправду был Алекс!

– Ма-ша! – завопила Карина на всю улицу. – Разреши мне самой взять у него интервью!

Алекс чему-то усмехнулся, а я энергично закивала. Трудовой энтузиазм стажерки оказался сейчас как нельзя кстати. Работать я была не в состоянии. Ноги подкосились, а перед глазами вдруг возникло белое поле. Минутная слепота на нервной почве? Белая горячка?! Оказалось, баланс. Лист бумаги, развернутый техником, чтобы оператор мог выставить камеру.

Карина ткнула в Алекса микрофоном и с важностью откашлялась.

– Итак, скажите, как должна вести себя девушка на первом свидании? – спросила она и тут же закивала, как китайский болванчик.

– Кхм… люблю естественность, а девчонки часто хотят казаться оригинальными. Знал я одну барышню по имени Маша, которая на свидания являлась исключительно под псевдонимом.

Я задохнулась от возмущения. Да что он себе позволяет?

– У этой вашей Маши явно кукушку снесло! – убежденно заявила Карина. – Ну, а если забыть о городских сумасшедших, что не должна делать девушка на первом свидании? Что не нравится лично вам?

– Когда на следующий день после классного секса девушка бесследно исчезает.

Карина заинтересованно прищурилась.

– А вы пригласите на второе свидание девушку, с которой у вас был секс на первом?

– Все! Хватит стрит-токов! – крикнула я сдавленным голосом. – Выключай камеру, едем к психологу!

– Психолог тебе точно не помешает, – ухмыльнулся Алекс.

Я смерила его презрительным взглядом, негодяй не отвел своих смеющихся глаз. Из-за внезапного напряжения, повисшего в воздухе, мне вдруг стало тяжело дышать.

– Пойдемте, а то опоздаем!

Я резко развернулась и направилась к машине, но, сделав несколько шагов, зачем-то оглянулась. Алекс шептал что-то стажерке на ухо, а та заливисто хихикала. Нет. Не могу отдать его на растерзание этой озабоченной готической ведьме! Все-таки он парень моей лучшей подруги!

– Карина, что ты тут стоишь? Ты вообще собираешься с нами к психологу или нет?

Карина надула черные губки, как капризный ребенок Розмари.

– Но… в машине не будет места! Что ты предлагаешь? Засунуть психолога в багажник?

– Потеснимся как-нибудь. Это же смертельно важное интервью, ты не можешь его пропустить!

– Интервью я посмотрю потом на кассете, а если что-то не будет получаться, ты подскажешь! Маша, почему ты пихаешь меня в бок?

– Не говори глупости, зачем мне пихать тебя в бок? Мы с тобой едва знакомы!

Алекс плотно сжал губы. Кажется, его ужасно забавлял этот «поединок великодуший». Да какое мне вообще дело до этого типа?! Я круто развернулась и зашагала к машине.

Пока мы усаживались в «девятку», Алекс с Кариной все еще ворковали, словно голубки. Он нажимал на кнопки мобильника. Готическая ведьма дала ему свой телефон! Однако как эти малолетки легкодоступны – знакомятся прямо на улице! Я в ее годы такой не была!

Стукнула оператора кулаком в спину:

– Срочно уведи оттуда стажерку! Она в опасности! Этот тип похож на фоторобот маньяка, который висит на остановке рядом с офисом!

– С ума сошла? Я не могу так рисковать, у меня двое детей. И потом, у нас нет времени на всякие глупости. Ты обещала, что по дороге к психологу мы заедем пообедать.

Я обреченно вздохнула. Обед занимал особое место в системе ценностей членов нашей съемочной группы – оператора и осветителя. У водителя вообще не было системы ценностей, был только Обед.

Пришлось подчиниться голодному большинству.

– Давай заедем в «Грабли», – оживился Вова, когда машина тронулась с места.

– Времени нет, – рявкнула я. – Купим по дороге шаурму.

Лично мне есть совершенно не хотелось, но так и подмывало кого-нибудь отравить!

* * *

– Инспектор ГИБДД спрашивает у блондинки: «Почему вы ехали со скоростью восемьдесят км в час, разве не видели знак ограничения «сорок»?» – «Видела, но нас же в машине двое!» – сказал Леха и начал захлебываться смехом, похожим на приступ астмы.

– А ты все остришь и остришь, – мрачно заметила я. – Я не сдала просто потому, что повесили новый знак! Раньше его там не было!

– Прикалываешься? Он висит там уже лет пять. Нет, Маш, серьезно, ты точно не крашеная?

– Хватит! – взорвалась я. – Мне надоели твои тупые шутки! В следующий раз я сдам этот долбаный экзамен!

– Да ладно!

– Спорим?

– Давай! Но если не сдашь, перекрасишься в блондинку, чтобы не вводить участников дорожного движения в заблуждение.

– Идет! Но если сдам, перекрасишься ты!

Лехин астматический смех эхом разлетелся по двору автошколы.

– По рукам! Если сдашь сама, без левых договоренностей, перекрашусь в блондина. Петрович! – окликнул он проходящего мимо инструктора. – Разбей!

Итак, я не сдала экзамен по вождению в четырнадцатый раз и решила это отпраздновать. Купила бутылку мартини, пакет апельсинового сока и пригласила к себе домой Мышку.

Скромный девичник шел своим чередом. Я металась по квартире в поисках диска с подходящей «слезодавилкой», а Мышка с кусочками огурца на зеленом лице бездыханным телом валялась на кровати. В салат она не падала – пила только сок. Просто положила на лицо специальную маску.

– Может, все-таки мартини? – предложила я.

– Не-а, мне пить вообще нельзя. Дурная наследственность.

Зазвонил телефон.

– Наверное, твой, что-то он давно не объявлялся, – ехидно пискнула Мышка и оказалась права. Это был Макс.

– Ну как вы там? Все нормально?

– Да, все хорошо. Как и двадцать минут назад. Сидим в масках, собираемся смотреть «Реальную любовь».

– Вы голодные? Может, я приеду и привезу что-нибудь покушать?

– Спасибо, Максик, но у нас же девичник, и потом, мы уже заказали пиццу.

– Пицца, кстати, жутко вредная штука! – оживился он. – Недавно смотрел по «Дискавери», ученые доказали… Подожди, а как же твоя диета?

– Какая еще диета?! Ах да…

– Так, может, я все-таки приеду? Заодно привезу что-нибудь диетическое?

– Но у нас же девичник… Слушай, давай увидимся завтра? Тогда и расскажешь ту страшилку про пиццу, ладно? – предложила я и быстренько положила трубку.

– Он такой заботливый, – вздохнула Мышка. – У всех есть парни. Даже у Аполлинарии.

– У Аполлинарии есть мужчина? Всегда думала, что ее, как Орлеанскую Деву, интересует только карьера. Старый?

– Молодой! Кареглазый шатен, высокий и широкоплечий, зашатаешься! В тот день, когда ты снимала «Идеальное свидание», приходил к ней на студию. Никак не мог просочиться через Толика, и я сама провела его к нашей Джульетте.

Что-то словно толкнуло меня изнутри.

– Ты с ним говорила? Что он сказал? Дословно!

– Да ничего особенного. Спросил только: «Как найти Аполлинарию? Зеленые глаза, темные волосы до плеч, родинка на спине». А я-то думала, что у Польки под всеми этими безумными вязаными балахонами панталоны, а там, оказывается, родинка на спине! – И Мышка зловеще рассмеялась с каменным зеленым лицом, как Фантомас.

Отлично. Значит, теперь в послужном списке Алекса я значусь как «девушка с родинкой на спине». Сразу после «лысовой жены с татуировкой в паху». Так встреча на ВДНХ не была случайной! Меня сдала Аполлинария! Рассказала Алексу о месте, на котором мы обычно записываем «стрит-токи». Но как он вообще узнал, где я работаю? Хотя, наверное, для сыщика это плевое дело? Странно, мне казалось, я не оставила на месте преступления никаких улик… Но если Алекс искал меня, почему клеился к готической ведьме?

– И почему у такой красотки, как я, нет парня? – вздохнула Мышка.

Разумеется, вопрос задумывался как риторический, и я промолчала. Тогда Мышка сказала фразу, при помощи которой каждая моя знакомая одинокая девушка объясняет друзьям и не в меру любопытным дальним родственникам причину неудач в личной жизни:

– К сожалению, я слишком хороша. Мужчины таких женщин боятся.

Точно! Миниатюрную Мышку побаивались даже парни из «качалки» напротив нашего офиса. Ведь при встрече она одаривала каждого из них таким презрительно-изобличающим взглядом, как будто видела его фото в Интернете, в черном списке женихов. Мышка обожала лазать по таким сайтам. Упоенно читала истории жертв изменников и жиголо, сладострастно мечтая кастрировать всех негодяев лично. Мышка считала всех мужиков козлами, потому что ее романы были крайне неудачны. Или все было наоборот, и она просто получала то, на что рассчитывала?

– А может, тебе улыбаться почаще? – осторожно предложила я.

– От этого появляются носогубные складки.

– А может, имидж поменять? Не вылезаешь из скучных маек и унылых голубых джинсов.

– Просто у меня сейчас голубой период, как у Пикассо!

– А этот инфантильный хвостик? С такой прической встретишь разве что какого-нибудь педофила.

– Думаешь? – задумчиво проговорила Мышка. – А что? Педофил – это мысль…

Снова зазвонил телефон.

– Привет, ну как вы? Может, я все-таки приеду? – спросил Макс.

– Макс, у нас девичник. Ты понимаешь значение этого слова?

Я отшвырнула телефон и принялась яростно налеплять на лицо кусочки клубники.

– Круто ты с ним, – восхищенно присвистнула Мышка. – А не боишься, что он обидится?

– Ты ничего не понимаешь в парнях, – сказала я голосом прожженной соблазнительницы, поучающей правнучку. – С мужиками нужно уметь проявлять характер. Их это только подзадоривает, уж поверь мне! Мужчины любят независимых женщин.

Снова раздался телефонный звонок.

– Видишь? А ты говоришь, обидится, – самодовольно хмыкнула я. – Смотри и учись, пока я жива!

Поднесла трубку к уху.

– Ну что ты еще хотел?

– Догадайся. – Это слово было произнесено до жути приятным мужским голосом, принадлежащим уж точно не Максу.

Сердце гулко застучало.

– А… откуда у тебя мой телефон?

– От твоей готической женщины. Я у подъезда. Спустишься?

Лихорадочно отлепляю кусочки клубники. Лицо пылает. Наверное, маска не подходит.

– Так что ты там говорила про независимых женщин? Мань? – Сняв с глаз огуречные кружки, Мышка привстала на локтях и огляделась. – Мань!

Но, кроме нее, в квартире уже никого не было…

Душная летняя ночь пахла предвкушением. Сладостным и тревожным. Я с разбегу нырнула в кондиционированную прохладу одноглазой «Ауди», как в речку. Нырнула с одной-единственной целью. Сообщить ему, что мы больше не увидимся. Но молчу. Ведь я, забыв о существовании лифта, неслась с девятого этажа, как угорелая, и теперь дышу, как загнанный заяц. Не хочу, чтобы он это заметил.

Щелкнула зажигалка, огонек осветил его профиль, мальчишескую челку, четко очерченные губы. На нижней – поперечная складочка. Мне ужасно хочется пробежать по ней пальцем, но я скрещиваю руки на груди. Неужели я его лю… Поспешно отгоняю эту мысль. С любовью, как с колдовством: пока не произнесешь заклинание, чары не подействуют. Чары… Может, он меня присушил? Так, ради шутки? Бред. Хватит. Сейчас скажу все и уйду.

Он внезапно притягивает меня к себе, случайно коснувшись сигаретой голого плеча. Но я не чувствую боли. Я уже под наркозом. Мы целуемся.

Глава 6

Я проснулась на кровати, которая с легкостью могла бы разместить вьетнамскую семью. Кровать стояла посреди квартиры-студии, слегка захламленной, но со вкусом оформленной. Особенно впечатляла хитро изогнутая хай-тековская люстра и кирпичная стена, увешанная разным диковинным оружием.

Алекса рядом не было – судя по шуму воды, он плескался в ванной. Я решила уйти по-английски, как это у нас с ним было заведено. Быстро оделась – майка, джинсы, туфли. Куда опять девалась сумка?!

Она обнаружилась на низком столике у кровати, рядом с внушительной стопкой какой-то макулатуры. Интересно, что тут у нас? Оказалось, сборники кроссвордов, чайнвордов и всевозможных головоломок. Вытянула из этой кипы что-то наугад – газетный листок с полностью разгаданным кроссвордом. Ни одной живой клеточки. На полях теми же чернилами была нарисована девица. «Анимешные» глаза в пол-лица, огромный бюст, непропорционально тонкая талия и крутые бедра. Фу, какая пошлость! Я сморщилась, продолжая рассматривать вульгарную девицу. Обтягивающее платье чуть ниже колен, а в руке парашют. Нет, это, кажется, огромная нелепая сумка. Мамочки, да это же я! Хм, а он неплохо рисует… У ног соблазнительной «анимешки» пристроился котище с колокольчиком на шее и довольной улыбкой от уха до уха. Не в силах оторваться от рисунка, я присела на кровать и вдруг поняла, что улыбаюсь.

Ну, хватит. Пора сматывать удочки! Схватив сумку, метнулась к двери – заперто на ключ! Во внезапном приступе клаустрофобии я зачем-то бросилась к растворенному окну. По утопающему в зелени двору катилась малюсенькая машинка.

– Собираешься прыгать?

Вздрогнув, я обернулась и увидела Алекса, который насмешливо наблюдал за мной, скрестив руки на груди. Из одежды на нем было только белое полотенце, обмотанное вокруг бедер, и, судя по довольной ухмылке, он догадывался, как хорош в эту минуту.

Смущенно кашлянула.

– Отопри дверь, мне на работу нужно.

– Сегодня суббота.

– Хочу подбить кое-что перед эфиром, – сымпровизировала я.

– Эфирные создания не завтракают? Брось! Ты же не упустишь шанс попробовать мое фирменное блюдо? Яичница со всем, что найдется в холодильнике! – И он улыбнулся своей фирменной улыбкой.

В самом деле, не прыгать же из окна?!

Пока Алекс колдовал над сковородкой, я приняла душ, почистила зубы пальцем и попыталась расчесаться куском расчески, которую нашла в ванной. Вернувшись, я обнаружила, что комнату заволокло едким дымом. Я бросилась к Алексу:

– Пожар?!

– Прошу к столу! – улыбнулся он.

С горем пополам вскарабкалась на высоченный табурет у барной стойки, при этом чувствуя себя феноменально низкорослым слоном. Слоном-пони. Алекс поставил на стойку две тарелки с обугленными кусками яичницы.

– Вот, как-то так, – смущенно улыбнулся он. – Никогда не блистал кулинарным талантом. Хочешь, вечером покажу тебе одно местечко с потрясной кухней?

– Зачем это? – нахмурилась я.

– Дурацкий вопрос. Его обычно задают барышни, когда их зовешь ночью в гости. А тебе непонятно, зачем мужчина приглашает даму в ресторан? Странная ты, Маш. Или предпочитаешь, чтобы я звал тебя Аполлинарией?

– Прекрати сейчас же или я уйду! – пригрозила я.

Он ухмыльнулся:

– Интересно как. Дверь заперта.

– Через окно!

Алекс рассмеялся, но замолчал и принялся за яичницу.

Мне нравилось смотреть, как он ест. Жадно глотает и неистово барабанит вилкой по тарелке. Сердце бешено заколотилось.

– Алекс, я знаю, у тебя есть девушка!

– Ну, есть… девушка. – На его лице застыло странное выражение, как будто он что-то подсчитывал в уме в столбик. – Одна!

– И тебя это не беспокоит?

– А почему меня должно это беспокоить? Но если это беспокоит тебя, я с ней порву, – с легкостью пообещал он.

– Нет! Не надо! Хотя… это тебе решать…

– Что это с тобой? Ты вдруг побледнела. – Алекс смотрел мне в глаза так, словно пытался прочитать мысли.

– Ух, ты! Наверное, это и есть профессиональный прищур детектива? – засмеялась я, пытаясь увести разговор подальше от опасной темы. – Кстати, теперь я верю, что ты профи. Как ты меня нашел?

Лесть – это тот крючок, на который мужчины попадаются с особенной легкостью. Алекс не стал исключением.

– Ну, это было просто. – Он растянул губы в самодовольной усмешке. – Когда ты уснула там, в салоне, я решил проверить содержимое твоей сумочки. Не предполагал, конечно, что вздумаешь вести себя, как Золушка, но интуиция меня никогда не подводила! Кстати, история про Золушку по сравнению с историей твоей сумки – проза жизни.

Я вдруг почувствовала себя на неудобном высоченном табурете, как препарированная лягушка.

– Ты рылся в моей сумке?! Как ты посмел? И тебе не стыдно?!

– Нет!

С видом оскорбленного достоинства я вознамерилась удалиться, но запуталась в ножках треклятого табурета и позорно рухнула вниз. Алекс поймал меня.

– Ну, подожди! – смеялся он. – Да, мне не стыдно. Потому что, если бы я не залез в твою сумку, мы бы больше никогда не встретились!

Я слегка оттаяла.

– И что же меня выдало?

– Блокнот с логотипом «Женских штучек». Это любимая программа моей сестры. Ты говорила, что работаешь на телевидении, так я понял, где именно. Остальное – дело техники. Но твоя сумочка меня… кхм… заинтриговала. – В карих глазах плясали озорные искры. – Сотовый телефон отключен, никаких документов я не нашел, зато обнаружил целый ворох оберток от конфет, бумажные стаканчики от кофе, смятые чеки, электрические лампочки и даже… шерстяные носки! Скажи на милость, зачем тебе шерстяные носки летом?

Как-то зимой я ходила кататься на коньках. Вот с тех пор и забываю их выложить. Носки, а не коньки. Хотя, кто знает, может, и коньки где-то там?!

– Эти носки уж, конечно, не для того, чтобы носить на ногах! – фыркнула я.

– А для чего?

Вот ведь привязался!

– Ими… удобно вытирать пыль!

Алекс так и покатился со смеху:

– А восемнадцать ручек?!

Да, я таскаю чужие ручки. Разумеется, по рассеянности. Дурацкая привычка! Кстати, потом также благополучно теряю награбленное.

– Не собираюсь больше это обсуждать!

– Говорят, по содержимому дамской сумочки можно узнать о мыслях ее обладательницы. Так вот, Маш, в твоей голове настоящий бардак!

Верно подмечено, вопиющий бардак! И в голове, и в жизни, и в сумке. Проще обзавестись новой, чем разобраться в этой. Причем сейчас я имею в виду не только сумку. Потому я к торбе никого и близко не подпускаю. Вернее, не подпускала…

– В кафе ты первая подошла ко мне, потом представилась чужим именем и все время порывалась сбежать. И сбежала-таки. Почему?

– Это допрос? – насмешливо поинтересовалась я.

Боюсь, мистер Холмс, тут ничего не выйдет! Вы распотрошили торбу, но уж в голову мою влезть нельзя! Потаенные мысли навсегда останутся для вас загадкой, подумала я.

– Обожаю загадки. К тому же разгадывать их – моя работа, – хитро улыбнулся он.

Я сморгнула и покосилась на низкий столик со стопкой кроссвордов.

– Да уж понятно…

Закончив завтрак, я собралась уходить. Алекс вызвался подвезти меня до дома. И мы вроде бы направлялись к выходу, ума не приложу, как оказались на «вьетнамской» кровати?!

Он целовал меня сладко и жарко. Я вдруг почувствовала себя яичницей на раскаленной сковородке. Проглотит и не подавится! Но уйти от него сейчас было все равно, что среди ночи за волосы вытащить себя из мягкой, теплой постели и швырнуть в сугроб. Решила – останусь еще на часок.

Эту ночь я тоже провела у Алекса.

– Ты ведь блондинка, да?

– С чего ты взял? – напряглась я.

Если он скажет: «С того, что ты разбила мою машину», я закричу!

– У тебя цвет кожи теплый, а румянец персиковый. – Он провел тыльной стороной руки по моей щеке.

– А ты спец… – хмыкнула я. – Алекс? Я почти ничего о тебе не знаю…

– Что ты хочешь знать?

– Все!

– А конкретнее? – рассмеялся он.

Пытаясь выхватить один из тысячи вопросов, моментально вспыхнувших в голове, я наморщила лоб.

– Александр Корнеев. Тридцать два года. Не женат и не был. Что еще тебе интересно?

– Ты давно открыл детективное агентство?

– Пару лет назад. Последнее время стало модно пользоваться услугами частного сыщика.

– Следишь за неверными супругами?

– И это тоже.

– А раньше? Чем занимался?

– Почему раньше? Я и сейчас совладелец ЧОПа, охранного предприятия.

– Совладелец? А кто твой партнер?

– Мой дядя. Заменил мне покойного отца. После окончания юридического взял к себе на работу, а со временем дал долю в бизнесе. Но все это скучно, не забивай голову.

– Почему? Очень интересно! Вы с отцом были близки?

– Не люблю обсуждать эту тему.

– Извини, а… чем занимается ваше охранное предприятие?

– Охраной объектов.

– Исчерпывающе! – фыркнула я. – Почему из тебя все надо тянуть клещами?

– Ну… еще у нас можно нанять телохранителя, – нехотя отозвался Алекс.

– Телохранителя?! – прошептала я с эротичным придыханием. – А можно с этого места поподробнее?

– Нельзя! – Алекс легонько щелкнул меня по носу. – Лучше скажи, кто такой Рыба-прилипала?

Я подскочила, как ошпаренная.

– Ты! И в мобильник мой влез?!

– Случайно! – Алекс усадил меня к себе на колени. – Я не мог уснуть, твой телефон пиликал всю ночь. Из-за кучи пропущенных вызовов от этой самой Рыбы-прилипалы. Кто это? Твой парень?

– Да.

– А почему Рыба-прилипала? Выкладывай!

Да, я обещала Максу никому не рассказывать эту идиотскую историю. Но Алекс был так близко, а его голос звучал так властно… Словом, я все выложила.

Мы встретились на институтской дискотеке. Макс пригласил на медленный танец мою подружку Алину, яркую девушку с длинными волосами и чувственным ртом, бесчеловечно намазанным алым блеском. Макс распустил слюни и… выронил жевачку. Прямо в Алинины роскошные локоны. Когда танец закончился, ему все же хватило духа признаться. Алина сказала: «Не парься!» – и… завыла как собака Баскервилей на луну.

Мы с Максом очень старались ее утешить. Выдрали почти все оставшиеся волосы, но жевачку так и не вытащили. Этот гордиев узел можно было только разрубить. Или выстричь. Но где найти колюще-режущий предмет в одиннадцать вечера на дискотеке? Мы не знали, поэтому бестолково носились по темным институтским коридорам. Макс отчаянно ломился в пустые аудитории, а я складывалась пополам от хохота. Наконец, горе-кавалер раздобыл-таки где-то складной ножик, и мы освободили Алину от злосчастной липучки, а заодно и повышенной лохматости.

Так Макс и получил прозвище Рыба-прилипала. Потом мы иногда сталкивались с ним в институтских коридорах и на вечеринках. Алина принималась стонать, как от зубной боли, а я неизменно складывалась пополам. А когда Лизка уехала работать в Милан, почему-то именно Макс, а не Алина, занял в моей жизни вакантное место лучшей подружки.

Мы забивали пары в институтской кафешке, запивая колой жуткие сосиски в тесте и слушая плеер. Одно ухо у него, другое у меня. Бегали в кино на утренние сеансы, а ночами висели на телефоне. Я посвящала его в роковую тайну о Мальчике-который-ведет-себя-странно, а он давал мне дурацкие советы, казавшиеся тогда весьма дельными. А потом Максим вдруг признался мне в любви. Я безмерно удивилась и точно помню, что ему отказала. Как так вышло, что мы начали встречаться? Поверьте, для меня это тоже загадка! В общем, с тех самых пор он прилип ко мне крепче, чем жвачка к Алининым волосам.

– А ты? Когда-нибудь любила его? – спросил Алекс.

– Что значит когда-нибудь? Я и сейчас… испытываю к нему самые теплые чувства.

Алекс ухмыльнулся:

– Понятно.

– Что тебе понятно? – Я почувствовала, что краснею. – Между прочим, он очень добрый, заботливый и… печет божественные блинчики!

– По-моему, встречаться с парнем пять лет только из-за того, что он божественно печет, – извращение, – ехидно заметил он. – Но теперь-то ты расстанешься со своей Рыбой-прилипалой? А я обещаю порвать со своей!

Говорят, после двадцати пяти лет память начинает ухудшаться, и это чистая правда! О том, что у меня в гостях вот уже вторые сутки заседает Мышка, я вспомнила только в такси по дороге домой. Пыталась ей дозвониться, но абонент оказался недоступен.

В голове, как в калейдоскопе, мелькали страшные картинки: одичавшая Мышь грызет деревянный плинтус, а если она ушла, оставив дверь открытой, и влезли воры? О, мой бедный поруганный дом! Все перевернуто вверх дном, платья и чулки беспорядочно разбросаны, чашки плавают в раковине. А вдруг воры украли телевизор, настоящий раритет, достойный салона кузины Алекса, с антенной-усами на облезлой макушке?

Войдя, я бодро пробежалась по квартире. Все так и есть! Платья и чулки беспорядочно разбросаны, чашки плавают в раковине. Не потому что тут побывали воры, просто так уж в моем доме заведено с незапамятных времен.

И только забежав в кухню, я застыла, как вкопанная.

Там стоял Макс! В белой льняной рубашке навыпуск, – такой, как у красноармейца перед расстрелом.

Глава 7

– Максик… а ты здесь давно?

– Не очень. Со вчерашнего утра. Мышка сказала, что ты скрылась в неизвестном направлении. Я обзвонил все больницы, морги и… клубы!

Подлая Мышь! Сдала меня с потрохами!

– Так, где ты была?

– Я ночевала у Лизки.

Не знаю, зачем я соврала. Причем так бездарно. Наверняка Лизкин номер был первым, по которому Макс позвонил. Так что он прекрасно все знал, но молчал, стыдливо опустив глаза. Как будто не я, а он провел выходные с мужчиной! Мне стало противно.

– Прости! Нам надо расстаться!

Макс сощурился, как крот. Казалось, у него защемило какой-то лицевой нерв. Впрочем, я сразу поняла, что это психологический ход! Макс щурился, когда хотел скрыть от окружающих свои чувства. Вычитал что-то такое в одной из книг по горячо любимой им психологии. Жаль, в эти моменты Макс не видел себя со стороны. Он выглядел не как хитрый манипулятор, а как ребенок, который думает, что спрятался, закрыв глаза руками.

Жалость захлестнула меня липкой волной.

– Максик, миленький, прости! Я очень мерзкий человек и тебя недостойна. Ты еще встретишь хорошую девушку, поверь.

– Не надо, Маш, я все знаю.

Посмотрев ему в глаза, я поняла – знает! Все-таки пять лет вместе – не шутка. Мы с Максимом, как в песне, вросли друг в друга стволами. Или как там было? Переплелись корнями? Уперлись помидорами? Точно не помню. Короче, он почуял помидорами, что у меня кто-то появился!

– Ты попала в криминальную разборку! Провела журналистское расследование и влипла в историю, да? Боишься за свою жизнь и хочешь обезопасить меня, расставшись? Признайся!

А что? Благородная причина для разрыва! Хотя и попахивает криминальным сериалом.

– Макс, я работаю в программе «Женские штучки» и раскрываю не преступные синдикаты, а новые виды помад. Ну, и еще беру интервью у тупых звездулек, помнишь?

Он нахмурился:

– Тогда в чем дело?

– У меня… кое-кто появился.

Макс отшатнулся, словно от удара. Между нами повисла пауза, тяжелая и неловкая, как слон на роликах.

– Обещаю, что больше никогда не переступлю порога твоего дома! – наконец, с пафосом объявил Макс. – Боюсь, не пройти в дверь из-за рогов!

И он бросился прочь. Я услышала, как в прихожей упала ложка для обуви. Неужели Макс зацепил ее рогами?!

Как ни странно, порвать с Максом оказалось гораздо легче, чем я думала. Ни сожалений, ни стыда я не испытывала. Душа была переполнена счастьем, для сомнений и угрызений совести в ней попросту не осталось места…

Я попила чаю и, задремав перед телевизором, проспала сном младенца почти сутки.

Совесть проснулась утром, когда я получила эсэмэс от Лизки:

«Случилось страшное! Во сколько ты освободишься? Надо увидеться срочно!»

Внутри все похолодело. Он сказал ей! Неужели Алекс порвал с Лизкой ради меня?! Переполнившись упоительным ощущением собственной значимости, я распрямила плечи и вздернула подбородок, но потом словно увидела себя со стороны и сморщилась от досады.

Закрутить роман с парнем подруги – это уже серьезно. По кодексу лучших подруг меня, наверное, надо четвертовать. Лизка никогда такого не простит. И что же делать? Пусть все идет своим чередом. Сейчас позвоню Лизке как ни в чем не бывало и… выслушаю слезный рассказ о том, как Алекс ее бросил? Невозможно. Но не могу же я просто проигнорировать ее сообщение и исчезнуть?

Я встала из-за редакционного компьютера и, сдвинув в сторону череп и парики, опустилась на широкий подоконник. Внизу толкались и гудели машины, куда-то спешили люди – растревоженным ульем шумел город. Мысли роились и путались.

– Все мечтаешь? А работать кто будет? – в сторону жухлой «гераньки» прошуршала Эльвира с пластмассовой лейкой.

Тоже мне Элиза Дулиттл! Впрочем, она права, сейчас мне необходимо на что-то переключиться. Почему бы не на работу? Глядишь, правильное решение придет само собой.

И я ушла с головой в работу.

– Кто одолжит мне сексуального мальчика на завтра? – деловито поинтересовалась я у коллег.

– У меня есть один, – нехотя призналась Алиса, сидящая на стуле в позе орла – она красила ногти на ногах. – Хотя он слишком заезженный, тебе не подойдет.

– Могу дать Славика, правда, он дорогой, сволочь! Берет штуку за два часа, – отозвалась Надя.

– Нет, – сморщилась я, – мне бы кого-нибудь на общественных началах, так сказать, любителя этого дела!

– Тогда Кирилла! Очень приятный и активный. Залезь в мой мобильник. Там в телефонной книжке его координаты. Под именем Неберитрубу.

Я с сомнением уставилась на Надю.

– Так уж и быть, – вдруг расщедрилась Викуля, – я тут подцепила одного товарища с «Мосфильма». Нереальный мачо! Одолжу его тебе. Но только, чур, у меня право первой ночи! Сегодня его снимаю, заодно посмотрю, на что этот перец способен. А уж завтра он твой с потрохами!

– Главное, чтобы не оказался деревянным, – со знанием дела сообщила газета, за которой скрывалась Аполлинария.

Так трудовой коллектив коллегиально сосватал мне… Нет, не мужчину, а актера! В программе часто бывали постановочные съемки. Платили служителям Мельпомены у нас мало, поэтому профессионалы в «Женских штучках» почти не снимались. Приходилось привлекать любителей – голодных студентов, жаждущих славы учеников школ телевидения или своих знакомых.

– Аполлинария, вы уже прочитали мой текст? – У редакторского компьютера материализовалась стажерка Карина. Она имела привычку ходить бесшумно и появляться внезапно, как призрак.

Начальница неприязненно поджала тонкие губы, наивно подкрашенные бледно-розовой помадой чуть выше своего контура.

– Прочитала. Только это не текст, а поток сознания, девушка!

На самом деле Аполлинария прекрасно знала, как зовут Карину. Она принципиально звала всех стажерок, а также всех тех, кто ее особенно раздражал, девушками.

– Так плохо? – заискивающе улыбнулась Карина.

– Если мне что-то не нравится в тексте, я вношу редакторскую правку красной ручкой. Полюбуйтесь-ка на свое творение!

Она выложила на стол листок стажерского текста, весь испещренный красными чернилами. Я скосила глаза.

– А что это за семизначное число на полях?

– Какое еще число? Ах, это… Телефон одного магазина на диване. Там продавались симпатичные крышки для домашней консервации и уникальная банка бесплатно, два в одном…

Поверх Карининого потока сознания громоздился поток сознания Аполлинарии.

Мы с Надей переглянулись и прыснули.

– Девушки! Занимайтесь своими делами! – одернула нас редакторша. – Не мешайте мне увольнять человека!

– Вы меня не берете? – Карина шмыгнула носом.

– Вот только не надо мне здесь плакать! – испугалась Аполлинария. – Это вам не детский сад, а серьезная организация… Кто вы по гороскопу?

– Скорпион, – удивленно икнула Карина.

– Хороший знак, позитивный, – задумчиво проговорила Аполлинария. – Мой кот – тоже скорпион. Ладно, даю вам последний шанс. Перепишите этот текст еще раз. Если получится, я поговорю с Аркадием Георгиевичем.

Редакционная комната давно опустела. Все разошлись по домам, остались только мы с Кариной. Стажерка чахла над текстом, зевая и стеная, как голодный медведь.

– Маш, принести тебе кофейку? – неожиданно предложила она льстивым голосом.

– Ну, принеси, – удивилась я.

Сорвавшись с места, как спринтер, услышавший звук пистолета, Карина бросилась прочь. У клавиатуры осталась забытая ею книга. Я перегнулась через стол и вытянула шею. А что такого? Банальное журналистское любопытство… «Стервология, или Как добиться успеха». Ясно. Нынешние тинейджеры мечтают стать стервами. А я-то, старая дура, всегда считала это слово оскорбительным.

Услышав за дверью шаги, поспешила уткнуться в монитор своего компьютера.

– Вот, держи!

Запыхавшаяся Карина порывисто протянула мне бумажный стаканчик. Немного горячего кофе выплеснулось прямо на новые джинсы!

– Осторожнее! – взвыла я.

– Ой, Машуль, прости, пожалуйста!

Она всхлипнула, по щекам покатились слезы.

– Эй, ты чего? – опешила я. – Успокойся, это всего лишь штаны…

Но Карина уже тряслась, закрыв лицо руками. Видимо, этот кофе стал последней каплей.

Я потрепала ее по плечу:

– Ну, чего ты расклеилась? Хотя понятно: новый коллектив, нервы…

– Я так хочу работать на этой программе! – Карина закусила черную губу. – Но у меня никогда не выйдет приличного текста! Знаешь, однажды в школе я писала сочинение по «Горю от ума». Промучилась часа два, вытошнила полфразы: «Я полностью согласна с Белинским». Поставила запятую, промучилась еще два часа, зачеркнула запятую, поставила восклицательный знак и сдала тетрадку на проверку!

– То есть твое сочинение по «Горю от ума» состояло из одного предложения? «Я полностью согласна с Белинским»? – расхохоталась я. – Класс!

– Маш, помоги мне написать этот текст, а?

– Ладно, – вздохнула я, – распечатывай. Посмотрим, что можно сделать.

– Спасибо! Маш, ты очень добрая и отзывчивая. – Карина преданно смотрела мне в глаза.

Честно говоря, я никогда не грешила отзывчивостью, но была готова сидеть на работе хоть до утра, переписывая стажерский «поток сознания». Лишь бы не возвращаться к гордиеву узлу своих мыслей.

Всю ночь я продиралась сквозь дебри Карининого текста. Поспать удалось всего несколько часов, да и то скрючившись на диванчике в студии.

Утром я на автопилоте добралась до кофейного автомата и проснулась окончательно. От того, что там увидела. Густо подведенные черными стрелками глаза, розовое платье в пол с невероятным количеством стразов, «вавилон» на голове – Филипп Киркоров в масштабе один к шести!

– Мышка, это ты?!

– Нравится? – Она дернула головой, перекидывая через плечо буйный кудрявый хвост, немного отличавшийся по цвету от остальных волос.

– Да… м-м-м… в целом, да.

– Вот, решила воспользоваться твоим советом и поменять имидж.

– С чего бы это? На тусовку собралась? Постой, у тебя что же, парень завелся?

Мышка нервно крутила купюру, безуспешно пытаясь скормить ее привередливому автомату.

– Кто-то с программы? Или с того сайта знакомств?

– Пока не хочу говорить. Боюсь сглазить!

– Значит, прощай, голубой период, здравствуй, период розовый? А, мадам Пикассо?

– Да! И, надеюсь, он скоро сменится африканским. Ну, в смысле периодом африканской страсти!

Мы расхохотались.

Распрощавшись с Мышкой, я поспешила в редакционную комнату – взять кассеты для съемки. Затолкала их в сумку, сбрызнулась духами и вышла к лифтам.

В курилке на лестнице толпились люди. На фоне окна чернел знакомый силуэт.

– Привет, Карин! Ну, как текст? – спросила я, входя в сизое облако горького дыма.

– Плохо. Герыч его забраковал.

– И… тебя не берут?

– Журналистом – нет. Предложили вакансию администратора, вот думаю.

– Да, дела… И чем ему мой текст не понравился? Хотя тут уж, как говорится, на вкус и цвет… Если шеф становится красным, как рак, и орет, значит, текст плохой, – попыталась пошутить я.

Карина молчала, мрачно уставившись за окно.

– Да ладно тебе. Значит, не судьба. Не расстраивайся, пупсик!

Я честно пыталась ее утешить, хотя сравнение выбрала не самое удачное. С таким же успехом пупсиком можно было бы назвать и графа Дракулу.

– Слушай, Карин, я старалась тебе помочь, честно. И мне жаль, что ничего не вышло.

Она поджала губы.

– Да уж, понятно.

Интересно, что это ей понятно?! Малолетняя дурочка возомнила себя жертвой телевизионных интриг и думает, что провальный текст я для нее написала со злым умыслом? Хотела объяснить девчонке, что к чему, но тут к лифтам вышли Вова и Олежка, навьюченные кофрами с аппаратурой. Забыв про стажерку, я подскочила к ребятам.

– Радиопетлю взяли?

– Расслабься, будет тебе репортаж с петлей на шее, – сквозь зубы процедил Вова – когда на горизонте маячила работа, у него всегда портилось настроение. – Лифт этот до второго пришествия ждать… Пошли пешком! Маш, мы покурим внизу пять минут.

По опыту я знала, это их «покурим внизу пять минут» означает, что ближайший час я проведу, разыскивая оператора и техника по всей округе, как обезумевшая от горя мать – своих беспечных сорванцов, и мы всюду опоздаем! Стараясь не упускать ребят из виду, бросилась вниз по ступенькам и уже проскочила один лестничный пролет, как вдруг что-то заставило меня обернуться.

Карина все еще стояла у окна и смотрела мне вслед. В это мгновение она особенно напоминала готическую ведьму.

Глава 8

Ресторан, с которым я договорилась о съемке, оказался весьма романтичным местом, оформленным в стиле средневекового замка. С люстрами на цепях и уютным фальш-камином со свечами. Хозяин заведения Эдуард вышел навстречу съемочной группе, приветственно раскинув руки.

– А вот и вы! – сказал он, обращаясь преимущественно к моей груди. – Располагайтесь!

Пока ребята распаковывали оборудование в центре просторного зала, я названивала актеру.

– Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, – в десятый раз сообщил металлический голос.

Я в ярости отшвырнула телефон и потерла виски. «Нереальный мачо», которого сосватала Викуля, не явился. Эх, надо было звонить Неберитрубе!

Съемка оказалась под угрозой. Оглянувшись по сторонам, я обследовала территорию на предмет нереальных мачо. Без особого успеха. Еще слишком рано, в ресторане ни души. Я чуть не плакала от досады.

– Ну и где средь бела дня искать рокового красавца?

– Мне бы твои проблемы, – закатил глаза водитель Жорик.

Я покосилась на Жорика. Лысина, стыдливо замаскированная остатками пегой шевелюры, обвисшие бульдожьи щечки, трогательное тату «Зина» на костяшках пальцев левой руки.

– Жорик!

– Сразу нет!

– Да почему? Там и надо-то всего лишь посидеть рядом с красивой девушкой на камеру!

Он скептически вскинул белесые брови.

– Жорик, разве я когда-нибудь тебя обманывала? – вкрадчиво поинтересовалась я.

– Миллион раз!

– Когда? Нет, ты скажи!

– На прошлой неделе! Тоже втирала, что надо всего лишь посидеть рядом с патлатым мужиком на камеру. А потом вставила это в сюжет о гомосеках! Надо мной ржали все соседи! – Жорик насупился. – Отвали, Маш! Не то зашибу!

Ну почему мне так не везет? Почему? Так и уеду из ресторана несолоно хлебавши! Хм, несолоно хлебавши… А что? Это мысль!

– Знаешь, Жорик, в последнее время ты так отощал.

Водитель посмотрел на меня с недоверчивым любопытством, как дикая обезьяна – на туриста с бананом.

– С Тонькой разбежались, кормить меня теперь некому…

– Бедняжка! Хочешь кушать? Знаешь, тут подают сумасшедшие спагетти.

– Ты всерьез считаешь, что Жоржа Огурцова можно купить за тарелку забугорных макарон? – взвился он. – Да ни фига! Только за салат, стейк и компот!

Вот паразит! Но чего не сделаешь ради искусства! Пришлось заказать салатов, стейков и клюквенного морса на всю съемочную группу.

– И если можно, сразу счет, – попросила я официантку, извлекая из кошелька кредитку.

Того, что останется на ней после этого аттракциона невиданной щедрости, должно хватить до конца месяца. На «Доширак» и коммунальные платежи. Хотя… за квартиру я уже год не платила, может, не стоит и начинать?

– Маша, обижаете, обед за счет заведения, – прошептал моему бюсту неизвестно откуда вывернувшийся Эдик.

– А наша-то, наша! А еще говорят, красивым девушкам тяжело живется! – Потирая руки, оператор сел за стол.

– Вовик, чего это ты тут расселся? Перед обедом надо все снять! Выставляйте свет!

– Ну, Машка, смотри! – нахмурился Жорик. – Если ты и на этот раз опозоришь меня на всю страну…

– Да за кого ты меня принимаешь? – обиделась я, планируя вставить эту сценку в сюжет под рабочим названием «Осторожно, альфонсы!»

– Ну и с кем я буду играть любовь? – Жорик старательно на лице соорудил томление. – Может, она тоже решила тебя кинуть?

– Нет, это проверенный кадр. Сейчас подойдет.

Словно в подтверждение моих слов, в зал ресторана стремительно ворвалась девушка в легком платье. Она и сама казалась невесомой, порхающей по воздуху, как стрекоза. Пролетев несколько метров, стрекоза налетела на один из столиков и спикировала на пол.

Я бросилась к ней:

– Аня! С тобой все в порядке?

Она поднялась, потирая ушибленную ногу. По щекам текли слезы.

– Сильно ударилась?

– Да нет. Просто день сегодня такой… – Она потерла щеки и глубоко вздохнула. – Все нормально. Что надо делать?

Аня была профессиональной актрисой и, по-моему, вполне могла стать звездой. Темперамент, лицо, которое хотелось рассматривать, завораживающий грудной голос. Не хватало одного – капельки везения. Однажды в картине модного режиссера Ане предложили эпизод. Небольшой, но колоритный. Она отлично справилась, но при монтаже эпизод показался режиссеру лишним, и он его вырезал. В другой раз судьба улыбнулась Ане, подкинув роль в молодежном сериале. Девушка не могла пережить свалившегося на нее счастья, а сериал не пережил финансового кризиса. Судьба корчила рожи, но Аня не сдавалась. Разбивая в кровь ладони и коленки, карабкалась к заветной цели. Бегала по кастингам, не брезговала копеечными съемками в массовке, метала бисер в телесудах и продолжала верить в свою звезду.

Я любила работать с Аней. Обычно актриса легко справлялась с поставленной задачей, но сегодня я ее решительно не узнавала! Девушка не слышала обращенных к ней вопросов, озабоченно хмурилась. Думала о чем-то своем.

Неожиданно для всех положение спас Жорка. Наш водитель оказался просто вторым Депардье! В кадре чувствовал себя непринужденно и пересыпал шутками в стиле поручика Ржевского. Камера на плече Вовика так и прыгала от смеха, ее даже пришлось поставить на штатив. Утирая потекшую тушь, я прикидывала, прилично ли будет вставить в сюжет какой-нибудь из Жоркиных перлов. Давно заметила, что успех сюжета во многом зависит от атмосферы за кадром, и предчувствовала, что «Альфонсы» будут бомбой.

Закончив работу, ребята уплетали стейки и благодушно посмеивались.

Мы с Аней устроились за соседним столиком с чашками капучино. Я уже почти допила свой, а Аня все разглядывала причудливые листочки на опавшей шапке взбитых сливок.

– Ань, у тебя что-то случилось? – осторожно спросила я.

Она тягостно вздохнула.

– Расскажи, может, я смогу чем-то помочь?

Она подняла на меня полные глаза слез:

– Жених пропал. Не ночевал дома.

– Ну, знаешь! Если человек не ночует дома, еще не значит, что он пропал, – утешила я.

– Маш, его нет в живых. Я это чувствую, – прошептала она и разрыдалась.

Я протянула ей салфетку:

– Ань, успокойся. Можешь все толком объяснить?

Актриса долго сморкалась, хлюпала носом и, наконец, начала свой рассказ:

– Неделю назад мы с Никитой поссорились. Из-за ерунды. Но я не хотела мириться. Ждала, что он сделает первый шаг. А позавчера Никита написал в своем ЖЖ такой пост… Полный боли и какой-то черной безнадеги! Я прорыдала над ним всю ночь, а утром решила Нике позвонить. Домашний не отвечал, сотовый заблокирован.

– Да не переживай ты так, объявится. Наверняка решил уйти в тину, чтобы ты понервничала.

– Ты не понимаешь! Оказывается, он написал в ЖЖ совсем не из-за нашей ссоры! Дело в том, что Никита врач-неонатолог, лечит младенцев. Он их обожает, на каждую мамашу с коляской в парке смотрит, как на икону. Занимается детьми с ДЦП. Нет, занимается – не то слово, он ими живет, болеет! У своего первого пациента Платона ночевал во время приступов, купать его родителям помогал. – В дрожащих Аниных пальцах мелькнула сигарета, она щелкнула зажигалкой и закурила. – В общем, оказалось, что в тот день, когда Никита написал тот пост, Платон умер. Понимаешь? Я боюсь, что Никита… Он с собой что-то сделал…

Аня закрыла лицо руками и заскулила, как собака.

– Подожди, а ты домой к нему ездила?

– Там все, как обычно. Вещи на месте.

– А в полицию обращалась?

– Говорят, времени мало прошло, может, загулял, может, куда-то уехал. Да им это все до лампочки. – Аня выложила на стол явно самодельный, криво связанный крючком ридикюль, достала оттуда платок и решительно высморкалась.

– Слушай, а может, частного детектива подключить?

– Да ты что, Маш? Откуда у меня такие деньги?

Я покосилась на нитки, неряшливо торчащие из ридикюля.

– Понятно. Но ты держись. И, главное, не теряй надежду!

Глава 9

Под тентом летней веранды ресторана кипела жизнь. Ворковали влюбленные парочки, шушукались стайки подружек, шумная компания бурно обсуждала, в каком клубе провести ночь с пятницы на субботу.

Мы устроились за единственным свободным столиком. Алекс взял меню из рук расторопного официанта.

– В следующий раз фильм выбираю я, – заявил он.

Я поставила руку козырьком, защищаясь от заходящего солнца, пылавшего сотнями бликов в верхних этажах многоэтажек.

– А, по-моему, кино было что надо!

– Слишком розовое. Я был единственным мужиком во всем зале.

– Ерунда! Я видела, по крайней мере, еще одного парня. Прямо рядом с нами.

– Угу. Как только начался фильм, он еще возмутился на весь зал: «Но это же не «Одинокий рейнджер»!»

Я рассмеялась.

– Сочувствую, вам обоим пришлось туго.

– Рейнджеру – да, а я наслаждался. Ведь там была ты.

Я просияла. Так, кажется, момент подходящий. Метнула взгляд в витрину кафе. Как я выгляжу? Ветерок, залетевший на террасу, соорудил на голове нечто среднее между ирокезом панка и индейским вигвамом. Поймав волосы, скрутила их в жгут и намотала на палец.

– Алекс, у меня есть к тебе одна просьба!

Он вопросительно вскинул брови.

– Как жарко сегодня! – Я расстегнула верхнюю пуговку глубокого выреза платья и, подавшись вперед, улеглась грудью на стол.

Алекс следил за моими манипуляциями как-то настороженно.

– И что за просьба?

– У меня есть подруга. Вернее, знакомая. Точнее, коллега по работе…

Волнуясь и перебивая саму себя, я рассказала ему Анину историю.

– Ты должен ей помочь, – убежденно заявила я.

Написала на салфетке Анины координаты и положила перед Алексом. Он взял салфетку и покрутил в руке.

– Посмотрим, что можно сделать.

– Только есть один м-м-м… нюанс. Аня… В общем, не думаю, что она в состоянии оплатить услуги частного детектива.

Алекс обворожительно улыбнулся:

– Благотворительностью я не занимаюсь.

Соскользнув с пальца, жгут размотался, волосы разлетелись в разные стороны.

– Да… я понимаю, но ты можешь хотя бы навести справки в милиции, в смысле полиции? У тебя наверняка есть там свои люди. Помоги, тебе же это ничего не стоит.

– Стоит чего-то. Как минимум ответной услуги.

Белоснежная скатерть в железных тисках разноцветных прищепок неистово взмахнула накрахмаленными крыльями. У меня вспыхнули щеки.

– Но неужели тебя не взволновала судьба этого несчастного доктора? Вдруг он наглотался таблеток и лежит сейчас в какой-нибудь канаве?

Он пожал плечами:

– Тогда ему уже ничем не поможешь.

– А ты циничный.

– А ты слишком впечатлительная. Хочешь облагодетельствовать весь белый свет? Пора повзрослеть.

Я вспомнила Анино заплаканное лицо.

– Ну, пожалуйста. Ты можешь сделать это… ради меня? – Голос предательски дрогнул.

Он сделал вид, что не расслышал.

– Знаешь, тут чудные десерты. Попробуем что-нибудь?

Ну, что, дура несчастная, получила? Что ты там себе нафантазировала? Загадочный киногерой! А он всего лишь мелочный и расчетливый циник. К тому же теперь ясно, как день: я для него – пустое место. И это после всего, что между нами было: он распотрошил мою сумку, а я поведала о самом сокровенном – жвачке Макса в волосах Алины! Впрочем, чего ждать от парня, который меняет девушек, как перчатки? У таких вообще нет ничего святого. А я-то еще мучилась угрызениями совести из-за того, что увела его у Лизки. Да я… спасла ее от этого гада! Но и нам такого добра не надо! В конце концов, на помойке я себя нашла, что ли?!

Решено, надо порвать с ним. Навсегда! Сразу после ужина я собиралась на ночную съемку репортажа о клубной жизни, и мы заранее договорились, что Алекс меня туда довезет. Вот и пусть довезет. А потом помашу ему ручкой.

Покончив с ужином, мы встали из-за стола и направились к выходу. Алексу позвонили на мобильный. Поглощенный разговором, он не обращал на меня никакого внимания. Выходя из ресторана, даже дверь не придержал, чурбан неотесанный! Ускорив шаг, я обогнала Алекса и почти побежала вдоль по улице. Тот не заметил ни моего маневра, ни раздражения. Так и плелся позади с телефонной трубкой возле уха.

Тут я заметила парня с рыжими дредами, идущего навстречу. Метнула мстительный взгляд через плечо. Пусть Алекс напоследок посмотрит, какое сокровище теряет! Подмигнула парню с дредами, но тот посмотрел стеклянным взглядом и прошел мимо. Наркоман какой-то. Следом за наркоманом семенил корпулентный гражданин с портфелем. Сразу видно, истинный ценитель женской красоты. Этот уж точно свернет шею мне вслед, и тогда Алекс отгрызет себе пол-локтя. Подпустила гражданина с портфелем поближе и обольстительно улыбнулась. Толстяк недоверчиво прищурился. Так. Кажется, падать замертво от восторга он не собирается. Я свела глаза на переносице, раздула ноздри и высунула язык. Бинго! Глаза корпулентного гражданина так и вылезли из орбит! Он беспомощно взмахнул портфелем и вправду чуть не шлепнулся. Да, истинная красота убивает наповал! Я бросила надменный взгляд через плечо. Алекс все еще разговаривал по телефону и даже не смотрел в мою сторону.

В машине я демонстративно молчала. Решила, что бы ни случилось, не пророню ни слова!

– Поворот проскочили! – завопила я. – На следующем сверни. Эй, ты чего? Мы теперь вообще не развернемся! Алекс! Я из-за тебя на работу опоздаю!

– Пропустишь разок свою работу, – мрачно проговорил он.

– Ты что, сдурел? Почему?

– Собралась в ночной клуб в таком виде? Между прочим, разгуливать в пеньюаре в общественных местах опасно. Тот маньяк с портфелем у ресторана на тебя чуть не набросился!

– Сам ты маньяк! А это никакой не пеньюар, а мое выходное платье! Разворачивайся, поехали в клуб! Это тебе игрушки, что ли? Я с людьми договорилась, съемочная группа ждет, и что я редактору скажу?

– Скажешь, что вышла на улицу голая и подхватила простуду.

У Алекса был такой вид, как будто у него болел живот. Я вдруг развеселилась:

– Подожди-ка, ты что же – ревнуешь?

– Вот еще, – буркнул он.

– Хм… Ну, ладно, пошутили, и хватит. Разворачивайся!

– И не подумаю!

Раздался щелчок, он заблокировал дверцы!

– Ах, так? Сейчас же останови машину!

– Маш, ты не поедешь в клуб в таком виде, и мы не будем продолжать этот бессмысленный диалог.

– Нет, мы будем продолжать этот бессмысленный диалог! – закричала я.

– Выпусти меня сейчас же, псих ненормальный! – дергала за ручку дверцы я.

– Это покушение на мою журналистскую свободу, но я не сдамся! – орала в закрытое окно «Ауди» я.

– Аполлинария, здравствуйте, это Маша Литаврина. Я не смогу сегодня поехать на съемку, я простудилась. Неожиданно. Температура тридцать девять и восемь. Что? Может, и грипп… Спасибо вам большое! Да, не волнуйтесь, я и так уже лежу в постели…

– Что я творю?! Не хватало только, чтоб меня с работы вытурили…

Алекс описывал пальцем мое голое плечо.

– Не вытурят. Можешь ты разок заболеть или нет? Не переживай.

– Не переживай! – Я замоталась в простыню и села в постели. – Конечно, тебе легко говорить, ты-то не знаешь, что такое угрызения совести! Всегда делаешь только то, что хочешь?

Он внимательно посмотрел на меня:

– А ты? Всегда судишь о людях так легко?

Фыркнув, я собрала свои вещи и хлопнула дверью ванной. Я злилась на него, а еще больше – на себя. Инстинкт ящерицы, потерявшей в любовных баталиях не один хвост, нашептывал: будет больно. От этого типа надо срочно избавляться. Я почти слышала треск рвущейся плоти, но ничего не могла с собой поделать. Чувство мерзкое, но сладкое. Он словно навел на меня морок. Так, пора покончить со всей этой черной магией и ящеричными хвостиками!

Я быстро умылась, оделась. Где опять моя идиотская сумка? Ну, конечно! Осталась в комнате! Пришлось вернуться. Алекс валялся на кровати с планшетом. Всклокоченные волосы, смуглая кожа на фоне белой простыни, длинные гибкие пальцы, скользящие по экрану. Пожалуй, дам ему последний шанс!

– Еще раз напишу тебе телефон моей актрисы, на тот случай, если совесть проснется. – Я щелкнула «молнией» сумки.

Над планшетом взметнулся насмешливый взгляд.

– Что это за рулон туалетной бумаги?

– Это не рулон, а мой журналистский блокнот, – с достоинством ответила я, вырвав чистый листок и нацарапав на нем номер Аниного сотового.

– Надежда отечественной журналистики, – хмыкнул он. – Кстати, журналист – это ведь литератор на скорую руку, может, когда-нибудь напишешь роман? Обо мне!

– Еще чего!

Дверной звонок вскрикнул подстреленной птицей. Я вцепилась в сумку. Вдруг показалось, что под дверью затаилась жаждущая крови Лизка. Или Аполлинария.

– Ты кого-то ждешь?

– Да нет, – пожал плечами он и, накинув халат, пошел открывать.

Звук отпирающегося замка, короткий приглушенный разговор у двери, и в комнату, подобно весеннему ветру, ворвался женский смех. Такой обворожительный, что я невольно заскрипела зубами. Вскоре объявилась и сама хохотушка. Пергидрольные локоны, бурый загар из солярия, спелая грудь, свободно колыхающаяся под шелковым халатиком. О таких, как эта девица, женщины, презрительно поджав губы, говорят: «Ничего особенного!» А вот мужчины гарантированно спотыкаются взглядом.

Я бросила сумку и устроилась на диване. Останусь ненадолго!

Девица протянула Алексу цветастую пиалу:

– Вот это я понимаю, сосед! А то я собралась шарлотку испечь, а сахара нет.

– Да без проблем, Лан, обращайся.

С пиалой в руках Алекс направился к кухонному шкафу.

Лана мазнула по мне взглядом, под которым я остро почувствовала свое мятое платье и полное отсутствие косметики.

– Это шарлотка по новому рецепту. Обязательно тебя угощу! – прощебетала она, старательно делая вид, что они с Алексом здесь одни.

– Спасибо. – Он протянул ей пиалу.

– Тебе спасибо, сосед!

И она удалилась, грациозно покачивая бедрами.

Хлопнула входная дверь.

– Я смотрю, вы с соседкой накоротке, уже выяснил, где у нее татуировка?

Алекс усмехнулся:

– У нее нет татуировок. И не испепеляй меня взглядом! Я не проверял, но думаю, Лана не стала бы их делать. У нее даже уши не проколоты, значит, боится боли.

Я рассмеялась:

– Интересная версия, но боюсь, Шерлок, тут вы перемудрили!

– Возможно. Хочешь кофе?

Решил сменить тему. Ну и ладно. Мудрая женщина никогда не полезет к мужчине с ревнивыми расспросами.

– Ни за что не поверю, что у тебя с этой Ланой не было романа!

– Не было. – Он стоял спиной, колдуя над туркой.

– Почему?

– Она мне не нравится.

Все! Хватит к нему приставать! Как гласит английская пословица, любопытство сгубило кошку!

– И чем не нравится? Грудь слишком большая?

Просто прикуси свой дурацкий язык – и все!

– Язва! – расхохотался Алекс. – Когда мы только познакомились, Лана обратилась в мое агентство с просьбой скомпрометировать своего жениха.

– В каком смысле скомпрометировать?

– Хотела, чтобы мы подсунули мужику девицу, которая попытается его соблазнить.

– Чтобы проверить, способен ли он изменить Лане?

Ба! Оказывается, мы с Алексом почти коллеги! Он тоже проводит тесты на верность.

– Не знала, что твое агентство оказывает подобные услуги, – развеселилась я.

– Не оказывает, потому что это непорядочно. И Лане я тогда отказал. Эта девица мне не нравится, потому что она плохой человек.

– Шутишь?

– Нет, – продолжал он без тени улыбки. – Лана – интриганка, которой наплевать на чувства других людей.

– Ты такой благородный! – едко произнесла я. – Почему же не возьмешься за дело моей актрисы?

Алекс не ответил. Протянул мне чашку кофе, а сам устроился с планшетом за барной стойкой.

Долбаный моралист! Бьюсь об заклад, предложи Лана больше денег, он взялся бы за ее дело, не раздумывая!

– Вечером я уезжаю на два дня.

– Куда?

– В Курск, по делам. Там дожди, надо будет взять зонт, – пробормотал он.

– Что за дела в Курске в выходные?

– Это неинтересно. Не забивай голову.

Глава 10

Цок-цок-цок. Стук каблуков эхом разнесся по пустому коридору. Я потянула на себя стеклянную дверь и погрузилась в захламленную пустоту вымершего офиса. Пахло пыльным ковролином и пофигизмом. Как ни странно, я любила приходить на работу в воскресенье. Находила в этом какое-то извращенное удовольствие, упиваясь офисным одиночеством, как несправедливой обидой в детстве.

Вздохнув, я уселась за компьютер. Наконец-то разберусь со всеми «висяками», образовавшимися за последнее время. Но не успела даже нажать «Пуск», как сумка завибрировала. Извлекла жужжащий сотовый – Лизка! Сердце тревожно замерло. Не отвечать? С другой стороны, не могу же я прятаться от нее вечно!

– Звоню всю неделю, а ты меня игнорируешь! – принялась отчитывать меня Лизка. – Тут такая трагедия, а ты?! Подруга называется!

Я похолодела. Она говорит о своем разрыве с Алексом!

– Лизка, веришь, ни минутки свободной! Я и сейчас на работе… В общем, жаль, что ты меня не застала. Можно встретиться на следующих выходных. Или через одни.

– И держать все это в себе целую неделю? – всхлипнула Лизка. – Значит, так. Спустись в суши-бар напротив твоего офиса. Буду там через двадцать минут! – И, не дожидаясь моего ответа, она отключилась.

Почему я не придумала отговорки? Зачем пришла сюда? Чтобы лицемерно утешать подругу? Устроившись за столиком на открытой веранде, я вытянула из вазочки салфетку и принялась рвать ее на мелкие кусочки.

Около ресторана припарковалась красная «Мазда», из которой выпорхнула Лизка. Вся в черном, как сицилийская вдова. Темные очки невероятных размеров почти до середины были завешены густой челкой. Подруга подошла к столику и, не проронив ни слова, устроилась напротив.

– Знаешь, есть в такую жару сырую рыбу опасно, – смущенно кашлянула я.

– Пусть! Я хочу отравиться и умереть! Кстати, прошлым летом я уже травилась в суши-баре. Да так удачно! Похудела на целых три кило! Отлично просушилась! – захихикала она, внезапно выйдя из образа убитой горем сицилийской вдовы. – Кстати, у кого бедра шире, у меня или у той блондессы?

– У блондессы, – машинально проговорила я, продолжая терзать салфетку. – Челку отрезала? Тебе идет. Теперь вообще от мужиков отбоя не будет.

– Да какие теперь мужики! – Уголки ее губ поползли вниз, и Лизка трагически всхлипнула.

Под ложечкой неприятно засосало. Сейчас начнет рвать на себе челку из-за разрыва с Алексом!

– Лиз, ну не надо, пожалуйста, – промямлила я. – В конце концов, это не самая большая трагедия, которая может случиться в жизни…

– Нет, это ужасно, ужасно! Главное, сама не понимаю, зачем? Зачем я сделала этот ботокс!

– Что?! Какой еще ботокс?

– Укол такой. А все Нелька-овца! Сказала, что это отличная профилактика мимических морщин на лбу, а у меня брови уехали!

– Куда уехали?!

– Вниз! И теперь нависают над глазами, как у неандертальца в учебнике по истории!

– Думаю, ты как всегда преувеличиваешь. Ну-ка, покажи!

Воровато оглядевшись по сторонам, Лизка поднесла руку к челке.

Что бы я там ни увидела, скажу, что ничего не заметно.

– Лизка! Ты стала похожа на Вия!

Она зарыдала в голос.

– Ну, прости! Прости! Я не то имела в виду. Совсем ничего не заметно! Абсолютно!

– Только не надо меня щадить!

– Ладно, заметно. Но, знаешь, тебе идет! Да-да, мне решительно нравится! Лицо стало таким м-м-м… интеллектуальным.

– Правда? – встрепенулась подруга. – А знаешь, вчера Алекс сказал то же самое!

У меня перехватило дыхание, словно от удара в солнечное сплетение.

– Ты… встречалась с Алексом вчера?

– Ну да, мы были в аквапарке. Маш, ты чего такая зеленая?

– А я в аквапарке ни разу не была. Туда… с зонтами ходят?

– Почему с зонтами? Слушай, ты не заболела?

Она дотронулась горячей ладонью до моего лба.

– Нет, просто еще не ела с утра.

– Так, давай скорее сделаем заказ!

– Не хочется. – Перед глазами летали черные мухи.

Официант принес стакан воды, и я сделала несколько жадных глотков.

– Лучше? Ну и отлично. Я хотела с тобой посоветоваться. – Заговорщически подмигнув, Лизка перегнулась через стол. – Как думаешь, нам с Алексом уже можно переходить от конфетно-букетного периода к… ну, ты понимаешь… постельно-порнографическому?

– А вы разве не…

– Нет, у нас еще ничего не было. Я его выдерживаю!

– В смысле?

– Ну, держу на голодном пайке, чтобы он влюбился по уши!

Чувствую себя безнадежной простушкой, которая продула в войне полов всухую. Наверное, Алекс считает меня нимфоманкой.

– Нет, ни в коем случае! – строго сказала я. – Для секса еще не время. Уж выдерживать так выдерживать!

Ночью у меня поднялась температура. Пошатываясь и кутаясь в плед, я приковыляла на кухню. В аптечке сиротливо примостились упаковка аскорбинки и ложка для обуви. Желая унять дрожь, снова легла в постель и накрылась одеялом. Вот так помрешь, и никто знать не будет, удрученно подумала я и забылась тяжелым беспокойным сном.

Мне снились мамины руки, которые гладили по голове, взбивали подушку и поили чем-то сладким, обжигающим. Поморщившись, я разлепила глаза и снова сощурилась от беспардонно яркого солнца.

– Лизка?

Подруга в моем халате наклонилась к прикроватной тумбочке и добавила к натюрморту из разорванной пачки «Фервекса» и блюдца с криво нарезанными кружками лимона пузатую чашку.

– Я еще в кафе заподозрила, что ты расклеилась. Звонила весь вечер, а ты трубку не брала, вот я и прикатила. Дверь была не заперта. Какая ты безалаберная!

– Провозилась со мной всю ночь? Не было других планов?

– Нелька-овца звала в тот новый клуб, но я не поехала, как-то там уж слишком пафосно, – небрежно бросила Лизка. – И потом у тебя температура все не спадала…

– Это всего лишь простуда. Надо было поехать.

– Считаешь меня законченной эгоисткой?

Мне вдруг до дрожи в коленках захотелось, чтобы Лизка оказалась законченной эгоисткой, которая уехала ночью в клуб, бросив меня на верную смерть. Ее забота была сейчас невыносима, как слишком яркое солнце.

– У тебя такой замученный вид. Поспи еще, – предложила она.

«Фервекс» делал свое дело – глаза закрывались сами собой, но уснуть я не могла. Что-то мешало, как крошки в постели. Лизка заслуживает знать правду. Я должна все ей рассказать!

– Лиз, нам надо поговорить…

– Да не вздыхай ты! Знаю я все. Вчера не могла тебя найти и позвонила ему.

– Кому?!

– Максу, конечно! Он сказал, что вы расстались. Ты ведь из-за него расклеилась? Дурочка! Не понимаю, как ты вообще встречалась столько лет с этим занудой! Однажды я спросила, как здоровье его бабушки, и выслушала увлекательнейшую сорокаминутную лекцию об опоясывающем герпесе. – Лизка потыкала двумя пальцами в открытый рот, изображая рвотные позывы. – Забудь его!

– Уже забыла. – Слезы обожгли глаза, и я повернулась на другой бок.

– Дурочка! – ласково прошептала Лизка и погладила меня по голове. – Выздоравливай. А уж потом мы эту дурь из тебя вышибем. Поедем куда-нибудь или… Чего тебе хочется? Хотя нет! Я сама знаю, что тебе нужно!

– Лизка, я тебя обожаю! – Размазывая слезы по щекам, я улыбнулась ей через плечо.

Подруга всегда точно знала, что мне нужно. Только то, чего хотелось ей самой.

Лилии были повсюду – в вазах всех мастей, ведерке под шампанское и даже в кастрюле, на эмалированном боку которой тоже красовались какие-то цветы. Слишком много цветов. Ненавижу лилии! Есть в них что-то хищное, как в раззявленной львиной пасти.

Лилии скалились, ухмылялись, источали аромат, который плавал по кухне, как угарный газ. Этот тошнотворно-приторный запах проникал сквозь каждую клеточку кожи и разъедал изнутри, как серная кислота. У меня заломило висок.

Тетя Наташа разлила по фарфоровым чашкам зеленый чай. Сделав глоток, я сморщилась. Показалось, что чай тоже пахнет лилиями.

– Лизка, твоего нового поклонника надо как-то нейтрализовать! – смеялась тетя Наташа, нарезая роскошный пирог, покрытый шоколадной глазурью и мелкими кусочками грецкого ореха. – Пусть прекращает скупать цветы в промышленных масштабах, а то уже кажется, что мы живем в мавзолее!

Подруга посмотрела на меня и виновато улыбнулась:

– Как-то сказала Алексу, что обожаю лилии, вот его и сорвало с катушек.

Мне так и не хватило духу сказать ей правду. От этого голова болела больше, чем от мавзолея лилий, подаренных подруге моим мужчиной.

– А чем вообще занимается этот цветочный даритель? – закинула удочку тетя Наташа.

– У него свой ЧОП.

– А квартира есть? – прищурилась она и вдруг подпрыгнула на месте. Видимо, Лизка пнула ее под столом.

Любопытная родительница отодвинулась подальше.

– И вообще, он к тебе с серьезными намерениями или как?

– Мама! – прошипела Лизка, указывая на меня взглядом.

Подруга была убеждена, что я страдаю из-за разрыва с Максом, и не хотела обострять боль своим безоблачным счастьем. Вот уже третий день она, как заведенная, таскала меня по салонам, считая СПА лучшим средством от несчастной любви. Я же, словно в прострации, смиренно спускала остатки зарплаты на шоколадные обертывания, хотя обычно предпочитала шоколад внутрь.

– Кушай, детка, а то худющая стала – одни глаза! – вздохнула тетя Наташа.

Я потерла тяжелый висок и тоскливо посмотрела на кусок шоколадного шедевра на своем блюдце. Есть почему-то не хотелось.

– Одни глаза! – сокрушенно повторила она. – Твоя мама с меня три шкуры спустит!

Тетя Наташа и мама дружили со школы. Их нежной привязанности не помешал даже переезд Лизкиного семейства из нашего города в столицу. Казалось, мамы его и не заметили. Так и висели на телефоне, как будто все еще жили на соседних улицах.

– Кстати, на днях видела твой сюжет о боди-арте, – продолжала тетя Наташа, – ну, тот, когда тебя разрисовали под помидорку.

– Под Человека-паука.

– Точно. Потрясающе! – Она нетерпеливо постучала ложкой по блюдцу и бросила на дочь строгий взгляд: – И все-таки, Лизавета, с этим парнем все серьезно или как всегда?

– Мам, дай мне спокойно поесть! – взорвалась Лизка.

Тетя Наташа раздраженно вздохнула:

– Хватит уже порхать! Пора задуматься о семье, детях! Неужели тебе не хочется малыша?

У Лизки сделалось такое лицо, как будто она увидела таракана. Беременность была ее главным ночным кошмаром. Подруга свято верила, что после каждого ребенка объем бедер увеличивается на два сантиметра. Где Лизка раздобыла эти статистические данные – загадка. Может, в школе моделей?

– Ну, а свадьба? Разве ты не мечтаешь о роскошном платье? Можно заказать его в Штатах или Италии. – Тетя Наташа решила зайти с другой стороны. – А Машулька будет твоей свидетельницей!

Меня опять затошнило.

– Теть Наташ, у вас красивая… туника. Это та, что мама на день рождения подарила?

– Да! То есть нет…

Они с Лизкой переглянулись.

– Понимаешь, ту кофточку Таня, наша домработница, утюгом прожгла. Ты только маме не рассказывай, а то она расстроится! Пусть это будет нашим секретом, – подмигнула тетя Наташа.

– Действительно, зачем ее расстраивать, – задумчиво проговорила я.

А ведь она права! У подруг могут и должны быть секреты друг от друга! Маленькие, как неправильная туника, или большие, как неправильный мужчина. И они, эти самые секреты, вовсе не мешают дружбе, а, наоборот, скрепляют ее! Да-да! В самом деле, что изменится, если я расскажу Лизке об Алексе? Она решит, что во всем виновата я, и мы перестанем общаться. А может, не только мы, но и наши мамы! Да это просто преступление – прерывать дружбу, которая передается по наследству!

Я придвинула к себе блюдце с куском шоколадного пирога. Настроение сразу как-то улучшилось.

– У меня же сериал начинается! – вдруг вскинулась тетя Наташа. – Пойду. А вы пока поболтайте тут, наверняка хотите посплетничать.

И она ушла с кухни.

– Вчера у меня с Алексом все было, – прошептала подруга.

Пирог встал поперек горла, я закашлялась, и Лизка пребольно треснула меня по спине.

– Он та-акой, ты даже не представляешь!

Я представляла.

– Зверь! Губы, как у верблюда!

– Чего? – ошалело спросила я.

– Помнишь, в Египте мы кормили с рук белых верблюжат? Их губы казались такими нежными и мягкими на ощупь. – Лицо подруги сделалось невинным и безмятежным, как у ангела. – У нас с Алексом была волшебная ночь… Машка, ты что, оглохла? У тебя мобильник звонит!

Взяла трубку и чуть не рухнула со стула. Это был Алекс!

Я вскочила и бросилась с кухни прочь. Сейчас устроюсь в каком-нибудь укромном уголке и все ему выскажу! Главное, чтобы Лизка ничего не заподозрила! Надо вести себя естественно и непринужденно.

– Кто это? – холодно спросила я.

– Не узнала?

– Забыла. Ты же не объявлялся шесть с половиной дней!

– Пришлось задержаться чуть дольше, чем я рассчитывал. Дела.

– Мокрые? – ехидно поинтересовалась я.

– К счастью, нет. Обошлось без смертоубийства. Я соскучился, хочу тебя видеть.

Сердце сладко замерло, и я мечтательно зажмурилась. Перед глазами всплыло Лизкино лицо безмятежного ангела. Ну, сейчас ты у меня получишь, верблюд хренов!

– А вот я не хочу тебя видеть. Пока ты разбирался со своими «делами», многое изменилось. У меня теперь другой!

На том конце провода повисла пауза.

– А ты шустрая, молодец, – сказал он упавшим голосом. – И кто счастливчик?

– Какая разница? Главное, что он любит меня и… между прочим, выше тебя на целую голову! – зачем-то ляпнула я.

– Ах, ну если на целую голову, тогда понятно, – усмехнулся он, – но почему…

Я отключилась, не дослушав, весьма довольная собой. Я испытывала какое-то садистское наслаждение, как будто отстегала его мокрой тряпкой по сердцу. Но через несколько мгновений почему-то показалось, что отстегала я не его, а себя…

Потерянно огляделась по сторонам, надеюсь, я не слишком громко орала? И вела себя естественно и непринужденно?

– Маша, почему ты сидишь здесь в моей шубе? – озадаченно спросила тетя Наташа, появляясь на пороге шкафа с верхней одеждой.

– Безумная стужа, – пробормотала я с интонацией Льва Евгеньевича Хоботова, персонажа моего любимого фильма «Покровские ворота».

Ночевать я осталась у Лизки. Утром по дороге в фитнес-клуб она подбросила меня до метро. Перед работой я решила заехать домой переодеться.

Войдя в импровизированный коридорчик четырех квартир нашего этажа, отгороженный, как водится, железной дверью, я чуть не растянулась, споткнувшись о поломанные лыжи. Мои простодушные соседи, видимо, считали этот предбанник своим личным чуланом и складировали здесь все, что не поместилось у них в квартире: велосипеды, запчасти от детской коляски, полшкафа, бесчисленные тазы и даже постер группы «Backstreet boys», который они великодушно водрузили на мою дверь. На днях соседи окончательно распоясались и прибили к стене ветвистые рога-вешалку. Непосредственно под рогами, на дырявом диванчике, я приметила и еще кое-что, ненужное никому из жильцов нашего этажа, – моего бывшего парня Максима.

– Где ты была? – строго спросил он.

– У Лизки, – честно ответила я.

– Понятно. – Лицо Макса исказила болезненная гримаса. – А я тебя уже два часа жду. Пришел, чтобы отдать тебе Друри, – угрожающе добавил он.

Опасливо озираясь по сторонам, я отпрянула назад. Что еще за друрия?! У нас с простодушными соседями и так уже полшкафа, бесчисленные тазы, поломанные лыжи, а теперь еще и рога! Только друрии для полного счастья и не хватало!

– Это учебник по бухучету. Автор – Колин Друри. Помнишь, я брал у тебя на третьем курсе. Вот, принес.

Я с готовностью кивнула, хотя процентов на пятьдесят была уверена, что никогда не изучала бухучет.

– Хочешь чаю?

– Нет! – заявил Макс, горделиво выпрямляясь под рогами. – Я ведь сказал тебе, что никогда больше не переступлю порога твоего дома!

А все-таки Лизка права, он редкий зануда.

Глава 11

– Сюжет об альфонсах очень понравился Аркадию Георгиевичу, – сообщила Аполлинария. – Молодец! За хорошую работу я тебя поощрю!

– Дадите премию? – оживилась я.

– В твои годы я не была такой алчной. Поедешь снимать светскую тусовку. Разве ты не рада? Это так интересно! Звезды, гламур, фуршет… Хоть поешь там нормально. Знаешь, сколько твоему любимому редактору пришлось интриговать, чтобы тебя туда отправить?

Любимый редактор, вероятно, сплел слишком сложную интригу, потому что вместо светской тусовки я поехала в магазин «Садоводы без границ». Снимать сюжет о газонокосилках.

– Вот объясни мне, Вовик, в каком месте газонокосилка – женская штучка? – возмущалась я. – Сними мне крупно морду или… что там у них? А-а-а! Это будет самый скучный сюжет в истории программы!

К нам подошел молоденький менеджер с россыпью конопушек на вздернутом носу:

– Ну, зачем же вы так? По-моему, отличная тема. А вот, например, эксклюзивный экземпляр. Развивает скорость до 20 км в час. На ней можно даже до ближайшей деревни за пивом сгонять. Хотите?

– Спасибо, я не люблю пиво.

– Да вы не поняли! Прокатиться хотите?

– По магазину?!

– Зачем по магазину? Выкатим ее на улицу…

– По картинке прикольно будет, – поддержал его Вовик. – «Стенд-ап» на ней и запишем.

Я с готовностью вцепилась в менеджера.

– Ни за что! Я не умею водить газонокосилку!

– Да не волнуйтесь вы так! – обнадеживающе хрустнул тот. – Там всего две педали – газ и тормоз. Любой дурак справится!

Паренек оказался прав – нет ничего невозможного для человека с интеллектом! Мы с газонокосилкой быстро перешли на «ты», и вот уже я нарезала круги от магазинной автостоянки до детской площадки под улюлюканье стайки оголтелых мальчишек.

– Молоток! – Оператор показал большой палец. – Теперь давай заснимем твой грандиозный проезд для потомков. Установимся на площадке, а ты подъезжай к нам со стоянки, по прямой!

Сказано – сделано. Мы с газонокосилкой спрятались за припаркованными машинами, дождались отмашки оператора и рванули в бой. Солнце припекало, ветер дул в лицо, развевая волосы. Я вдруг сама себе ужасно понравилась. Что за лихая девчонка! Эдакая амазонка на квадроцикле! Газонокосилка, видимо, тоже почувствовала себя лихой девчонкой. Она вдруг воинственно зарычала, угрожая встать на дыбы, и… бросилась прямо на припаркованный на стоянке внушительный джип! Но я не из тех, кто в экстремальной ситуации забывает о существовании педалей. Моментально сориентировалась и нажала! Правда, не на тормоз, а на газ. Перепутала. И въехала во внушительный джип.

Что за день-то сегодня такой дурацкий? Я тянула взбесившуюся газонокосилку за пластиковую попу, пытаясь отлепить эту дуру от джипа. Безуспешно! Менеджер объяснял, как включать задний ход, но я забыла.

– Ребята, сюда! – крикнула я с пионерским задором утопающего.

Не слышат, что ли? Выглянула из-за джипа. Как и было условлено, съемочная группа топталась у детской площадки. Оператор напряженно уставился в оптику камеры, рядом осветитель расправлял круглый блин светоотражателя, позади – менеджер с напряженно-торжественным лицом. Ждут, когда я выеду с парковки. А я-то уже не выеду.

Согнулась пополам и захохотала. Страшно и бессмысленно, как главный наполеон психиатрической клиники.

– Чего это вы тут веселитесь? – Из-за джипа выглянул кучерявый мальчишка, видимо, один из тех, что носились за газонокосилкой.

– Иди отсюда, пока я тебе шею не намылила, – мрачно сказала я.

Мальчишка испуганно моргнул и послушно скрылся за авто, но тут же объявился снова:

– Чего это я должен уходить? Это, между прочим, моя машина.

Смерила взглядом нахального пацана. Ростом примерно мне по плечо, шетина на щеках, сигарета в зубах.

Так.

Кажется, это вовсе и не пацан, а вполне половозрелый тип, который легко может владеть джипом. Нет, сегодня определенно не мой день.

Внушительный джип отделался лишь легкой царапиной на бампере. Газонокосилке повезло меньше, она получила травму, несовместимую с продажей. С траурными минами провожающих друга в последний путь мы склонились над садовым агрегатом. Больше всех горевал менеджер, они с газонокосилкой были особенно близки.

– Теперь премии лишат, а может, из зарплаты будут вычитать. – Он смахнул скупую мужскую слезу. – А я хотел в Болгарию осенью поехать…

– Знаете, я была в Болгарии, там так скучно! Вам не понравится!

– Эти болгары такие агрессивные, – вдруг поддержал меня случайный прохожий с перевязанной рукой, заинтригованный судьбой газонокосилки. – Прошлым летом мне руку сломали. Я всего лишь вежливо попросил их не мешать спокойно отдыхать – прыгать в бассейн. Из своего номера. На третьем этаже. А они зачем-то руку мне сломали, левую…

– Правую, – подсказала я, с уважением покосившись на его забинтованную конечность.

– Не, это уже этим летом на Кипре, они там тоже такие агрессивные!

– А наша-то, наша! Ой, не могу! – хрюкнул Вовик. – Въехать в джип на газонокосилке! Слушай, Маш, ты случайно не блондинка?

Я всхлипнула:

– Неужели ничего нельзя сделать?

– Есть у меня в сервисе один малый, – поигрывая ключами, сообщил владелец джипа, – он в основном иномарками занимается, но, думаю, и пылесос ваш сможет реанимировать.

Хозяина джипа звали Виталик. Он оплатил ремонт газонокосилки, а потом пригласил меня на свидание. Кроме рыцарских замашек и дорогой машины, Виталик оказался счастливым обладателем ускользающего взгляда карих глаз и копны блестящих кудряшек, как в рекламе геля для волос. Словом, я согласилась.

Как только уселась в его машину, Виталик вручил мне огромный готовый букет, похожий на именинный торт. Честно говоря, не люблю цветы. Сразу представляю, как вся эта хрустящая целлофаном роскошь будет выглядеть на моем захламленном подоконнике. Дней через десять, в трехлитровой банке со зловещей надписью «Огурцы».

– Если хочешь, брось букет назад и отдохни, – предложил он, выезжая с парковки.

Пристроила букет на заднем сиденье и наткнулась на гигантскую плюшевую игрушку зеленого цвета – то ли дракона, то ли горгулью. Я приуныла. Ни один нормальный мужик не держит у себя в машине гигантскую плюшевую горгулью. Если только не собирается презентовать ее своей девушке.

– Нравится? Этого котенка я купил для племяшки. Самая большая мягкая игрушка в магазине! – похвастался Виталик.

Я облегченно вздохнула. Какой заботливый! И любит детей. Как сказала бы Лизка, акции Виталика растут в цене.

– Как на работе? Сегодня обошлось без аварий? – подмигнул он.

– Почти. Ну, а ты чем занимаешься?

– У меня свой бизнес. Очень крупный. Поужинаем? Хочу показать тебе классное место. Самый большой рыбный ресторан в Москве!

Этот Виталик определенно милый. И определенно страдает гигантоманией.

Ресторан оказался очень пафосным, с аквариумом в полу и запредельными цифрами в меню.

Приветливо улыбаясь, официант зажег свечку-таблетку в красном подсвечнике.

– Какие у вас низкие стулья, – попинал ему Виталик и сделал заказ.

Через пару минут официант вернулся с соками, а потом принес пузатую бутылку в накрахмаленной салфетке. Откупорил бутылку и плеснул немного в бокал Виталика. Тот сделал глоток, подержал во рту, оценивая букет, и… энергично плюнул на официанта, как на рубашку, которую собираются погладить.

– Лили?! Что ты здесь делаешь? – Он смотрел куда-то поверх моей головы.

Я ошарашенно обернулась. Над столиком нависала толстая девица гренадерского роста, пылающая от злости и стразов. Это перекошенное лицо показалось мне смутно знакомым.

– Ну и сволочь ты, Вольдемар! – завопила девица. – Сказал, что погонишь мою машину на ТО, а сам? В ресторан с какой-то мочалкой!

От злости девица прямо-таки позеленела, и я тут же поняла, кого она мне напоминает. Зеленую горгулью с заднего сиденья джипа, вот кого!

– Лили, познакомься, это Мария, – сказал Виталик с наигранной веселостью, – моя коллега по… ДТП!

– А! Так это и есть тот инвалид войны, который въехал на своем «запорожце» в мой танчик? Гад ты, Вальдемар! Говорила мне Жужу, не заводи романов со стилистами!

Так он стилист? Я ошалело хлопала глазами. Парочка за соседним столиком поглядывала с любопытством. Официант наполнил бокалы вином и тихонько отполз на кухню.

– Ну, горе мое, чего сидишь? Пошли! – неожиданно предложила верзила.

Неужели он уйдет с этой горгульей? После всего, что между нами было?!

Я проникновенно посмотрела на Виталика. Тот улыбнулся мне ободряюще. Потом вдруг вскочил с места, подпрыгнул и поцеловал Лили в страз на плече.

Мерзкий карлик! А эта Жужу определенно права, никаких романов со стилистами!

К столику подошел официант с печатью болезненного любопытства на лице:

– Салаты подавать?

– Нет, спасибо. Сразу счет, – вымученно улыбнулась я.

Я схватила со стола пузатый бокал и залпом его осушила. Кислятина! Именно такая обычно и стоит целое состояние. Молясь, чтобы на карточке было достаточно денег, я сняла со спинки стула сумочку и запустила в нее руку. Картонка от лампочки, шерстяной носок, отвертка, шоколадная конфета, вероломно похищенная с рабочего стола Аполлинарии. Я влезла в торбу почти по пояс, но кошелька так и не обнаружила!

– Какие-то проблемы? – вежливо улыбнулся подоспевший официант.

– Да вот… Никак не могу кошелек найти, – доверительно сообщила я.

– А вы вспомните, где видели его в последний раз.

Как у любого рассеянного человека, эта фраза вызывает у меня целый спектр негативных эмоций. Никогда не могу припомнить, где последний раз видела потерянную вещь. Но надо хотя бы попытаться. Итак, в метро я кошелек не доставала – езжу по проездному, который лежит в кармане сумочки. В офисе я пообедала, а потом… Викуля принесла нам кофе. Точно! Это было сегодня в четыре. Или вчера? М-да… Так и вижу себя седовласой старушенцией, к спине драпового пальто которой скотчем приклеен домашний адрес – привет от сердобольных внуков.

Улыбнулась официанту так дружелюбно, что свело скулы. В конце концов, ну, что он сделает за неоплаченный счет? Сдаст в милицию? Заставит мыть посуду? Отрубит ноги и сварит из них холодец?

Я картинно уронила голову на руки. Промахнулась и попала в пустую тарелку. Хорошо все-таки, что салат не успели принести.

– Я оплачу счет, – донеслось откуда-то сверху.

Потирая ушибленный лоб, я подняла взгляд. Потертые джинсы, клетчатая рубашка, четко очерченные губы с поперечной складочкой. Сердце пропустило удар.

– Ты?!

Я завороженно следила, как он вкладывает в кожаную книжечку несколько купюр и подает официанту. Признаться, за все время нашего знакомства с Алексом я еще ни разу не была так рада его внезапному появлению!

– Сдачи не надо.

Молодой человек кивнул и отошел, а Алекс опустился за столик. Зачем-то вытащила из плетеной хлебницы булочку, принялась отщипывать от нее мелкие кусочки и ронять их на пустую тарелку.

– Насчет денег не беспокойся. Я верну.

– Брось. Считай это платой за шоу, которое устроила подружка твоего «честного» парня. Кстати, это он выше меня на две головы?

Алекс с невинным видом утащил кусочек растерзанной выпечки и отправил себе в рот.

– Да! То есть нет! Это не твое дело. – Я почувствовала, что краснею. – И вообще, как ты здесь оказался?

– Случайно, – отмахнулся он. – Дам тебе дружеский совет. Никогда не доверяй коротышкам на больших машинах, у них сама знаешь что.

Что?! Хотя я, кажется, понимаю, что есть у коротышек на больших машинах. Нервные горгульи в кустах – вот что!

Поджав губы, я выпрямилась на стуле.

– Спасибо, конечно, что выручил, но это еще не дает тебе права лезть в мою личную жизнь. Наши отношения закончены, понял?

– Что ж тут непонятного… Ну, тогда пока?

Я с безразличием пожала плечами.

Алекс поднялся со стула и… снова сел.

– Я ничего не понял! Объясни, что случилось, пока я был в этой командировке?

Ха! В командировке! И он еще спрашивает! Сейчас выскажу этому наглецу все. Посмотрим, как вытянется его лживая физиономия, когда я расскажу о нашей с Лизкой проверке! Набрала в легкие побольше воздуха, но неожиданно сдулась, как воздушный шарик.

«Эта Лана обратилась в мое агентство, чтобы скомпрометировать своего парня… Делать такое подло и низко… Я никогда не стал бы встречаться с интриганкой…» – проносились в голове обрывки последнего разговора. Минуточку. Это ведь Алекс крутит параллельный роман, а я боюсь, что он разочаруется и будет плохо обо мне думать?! Бред!

– Так что? – нетерпеливо спросил Алекс. – Ты порвала со мной из-за этого хм… верзилы?

– Нет, тут другое. Это сложно объяснить… – Не хочу его разочаровывать. Полный бред, но это так. – Все дело в том, что… ты относишься ко мне несерьезно! Ничего о себе не рассказываешь, и, между прочим, за все время нашего знакомства не подарил мне ни одного цветочка!

На лице Алекса застыло такое выражение, будто он решал какую-то задачку. Или разгадывал кроссворд.

– Он не посвящает вас в тонкости бухучета своей фирмы – минус один балл, не дарит цветов – минус три балла, не набрал достаточного количества баллов – бросьте его немедленно. Весь сыр-бор из-за какой-то статьи в женском журнале, угадал?

– Ты не подарил мне ни одного цветочка! – упрямо повторила я. – А я мечтаю, чтобы меня забрасывали цветами. Забрасывали! Прямо в окна. Да.

Что я несу?

– На каком этаже ты живешь?

– На девятом. А что? Сейчас, между прочим, есть такая услуга – доставка цветов через окно! – гнула я свою линию.

– Какие цветы ты любишь?

– Фикусы, – фыркнула я.

Он взъерошил волосы.

– Честно говоря, с цветами у меня как-то… не очень. С букетом наперевес чувствую себя идиотом. Последний раз приносил цветы своей бабушке. Кхм… четное количество.

Я вспомнила мавзолей лилий в Лизкиной квартире. Почему он все время врет?

– Пойдем? Я тебя подвезу до дома.

Так-так. Похоже, считает инцидент исчерпанным.

– До какого дома? Своего? – ехидно спросила я. – Так вот, никаких «подвезу до дома» больше не будет, понятно? Не люблю идиотов, которые не дарят цветов!

– А я – взбалмошных и упрямых девиц, у которых в голове – мусорное ведро!

Я прищурилась:

– Почему же ты все еще здесь?

Алекс испытующе посмотрел на растерзанную булочку на моей тарелке.

– Не поверишь, я задаю себе тот же вопрос. – Его губы кривила насмешливая улыбка, но взгляд оставался серьезным и каким-то настороженным. – Может, ты меня приворожила?

Мы неслись по Третьему кольцу, почти пустому в этот час. Я старательно делала вид, что слежу за ночными огнями, мелькающими за окном, а сама исподтишка поглядывала на Алекса. Как все-таки удачно, что он оказался в нужном месте в нужное время. Каким он был там, в ресторане! Да он влюблен в меня, точно! Ладно, пусть не влюблен… Дело в уязвленном самолюбии? Подействовало, что я дала ему от ворот поворот? А если после нашего разрыва Алекс понял, что я ему нужна, и решил расстаться с Лизкой? Разволновавшись, я принялась отколупывать от торбы аппликацию.

– Если сумка мешает, брось назад!

Кажется, сегодня я уже это где-то слышала.

Перегнулась через сиденье и ахнула. Из полумрака на меня ехидно взирала пуговичными глазами плюшевая игрушка зеленого цвета – кривая, явно самодельная, с торчащими отовсюду нитками. Да что за наваждение?! Просто какой-то день сурка! А точнее, день зеленой горгульи! Алекс завалил Лизку цветами, а теперь от избытка чувств решил еще и плюшевого уродца сшить? Или эту горгулью ему подарила какая-нибудь другая влюбленная дурочка? Я почувствовала, что зверею. И зеленею!

– Чего такая злая? Есть предложение – давай заедем в супермаркет, купим шоколада, заодно поставим галочку напротив конфетно-букетного периода, м-м-м?

– Я не ем шоколад на ночь, чтобы не испортить фигуру! – рявкнула я.

– Тебе это не грозит.

– Не подмазывайся!

– Злючка.

Я демонстративно уставилась в окно. Он включил радио. До моего дома мы ехали, молча внимая «Relax-FM».

Когда «Ауди» затормозила у подъезда, я поблагодарила Алекса и выбралась из машины.

– Маша! – окликнул он меня.

– Нет! – торжествующе выпалила я. – Я не приглашу тебя на чашечку кофе. Ведь ты об этом хотел спросить?

Он негромко рассмеялся, так, что у меня по спине побежали мурашки.

– Маша-растеряша, ты забыла свою сумку. Я заеду завтра, когда ты успокоишься. И мы поговорим. Вечером, в восемь я у тебя.

Не пойду, твердо решила я. Можно подумать, не знаю, чем все это кончится. Вот еще, делать мне нечего!

С другой стороны, делать мне завтра вечером действительно нечего… Так почему бы и не встретиться с ним? Только для того, чтобы просто поговорить.

На следующий день я отпросилась с работы. Сделала маникюр, педикюр и эпиляцию. Какие же разговоры без эпиляции?

Алекс позвонил без десяти восемь. Схватила трубку, тяжело дыша, как Алиса, готовая нырнуть в нору белого кролика, ведущую в страну чудес.

– Ты уже внизу?

– Я уже за городом, – мрачно ответил он, – возникли кое-какие сложности. Еду в Питер. Извини, что так вышло. Позвоню, как только вернусь.

Положив трубку на подоконник, я прижалась лбом к оконному стеклу. В высоком летнем небе выписывали круги ослепительно-белые голуби. Загадят весь двор, твари.

Я снова взяла мобильный и дрожащими пальцами набрала Лизкин номер.

– Привет, как ты? – хрипло спросила я.

– Машка, сейчас не могу говорить! – прокричала она сбивающимся голосом. – Опаздываю на свидание!

– С кем?

– С Алексом, конечно!

Глава 12

И Алиса полетела! Не в страну чудес, зато головой вниз.

Как любой человек, который летит головой вниз, я мечтала за что-то ухватиться и обрести хотя бы призрачную иллюзию стабильности. Поэтому следующие несколько дней я увлеченно строила планы на жизнь. Из дел первостепенной необходимости я наметила:

1. Сдать экзамен по вождению.

2. Навести порядок в квартире.

3. Встретить юного трепетного олигарха, выйти за него замуж и нарожать кучу детишек.

Последний пункт плана я обдумывала особенно тщательно. Просто потому, что он казался самым реальным. В красках я представляла, как мы с олигархом случайно столкнемся где-нибудь на улице. Или я приеду в его роскошный офис взять интервью для «Женских штучек». А может, по исторически сложившейся традиции, разобью его «Бентли», и это незамедлительно приведет к предложению руки и сердца? О, я больше не летела вниз головой! Не желала зла Алексу, я вообще о нем не думала! Я лишь счастливо улыбалась, представляя, как неопознанный олигарх склонится надо мной и нежно прошепчет…

– Чего это у тебя лицо такое злорадное, как будто обдумываешь план мести? – вкрадчиво поинтересовался олигарх голосом Мышки.

Я проснулась от своих мыслей, очутившись за офисным компьютером.

– Да так, – буркнула я.

– Кстати, как у тебя с тем коротышкой?

– Чудно. Правда, не у меня, а у горгульи, инкрустированной стразами. И почему я такая невезучая… А как твой розовый период? Уже стал африканским?

Мышка поплевала через левое плечо:

– Всему свое время! Пойду. Надо еще Викулю отсмотреть. Не грусти! Если что, я в монтажке.

И она шмыгнула за дверь. В редакционной комнате осталась я одна. На столе пиликнул мобильник – пришла эсэмэс. Странно, номер незнакомый. Прочитать сообщение? Я нажала на кнопку. На дисплее высветилось:

«Хочу, чтобы ты УМЕРЛА! УМЕРЛА! УМЕРЛА!»

Ладони стали влажными, во рту пересохло. Я вжалась в стул, чувствуя себя маленькой и уязвимой. Экран мобильного погас, я тупо нажала на кнопку и перечитала сообщение еще раз.

«Хочу, чтобы ты УМЕРЛА! УМЕРЛА! УМЕРЛА!»

Кто мог такое написать? Кто меня так ненавидит?! На глаза снова навернулись слезы.

– Все в порядке?

Вскрикнув, я обернулась. Карина, наш новый администратор, подкралась незаметно, как всегда. И вдруг я четко поняла, это она. После того недоразумения с текстом готическая ведьма ненавидит меня своей черной готической ненавистью. Преступника всегда тянет на место преступления. Вот и Карина пришла посмотреть, как я трясусь от страха. Ну, нет, пупсик! Не собираюсь доставлять тебе такого удовольствия! Я решила поставить девчонку на место, применив против нее психологическую атаку. Убийственный взгляд.

Секретом убийственного взгляда владели многие злодеи мировой истории. Например, Адольф Гитлер. Или наша консьержка Лариса Ивановна. Между тем научиться убийственному взгляду и потом держать окружающих в своей эмоциональной власти просто. Надо всего лишь во время разговора смотреть собеседнику на переносицу.

Не мигая, уставилась на переносицу Карины. И все получилось! Девчонка смутилась, заморгала и промямлила:

– Знаешь, Маш, никогда раньше не замечала, что ты косишь на один глаз! У меня есть отличный окулист, могу порекомендовать.

– Спасибо, – растерялась я.

– Ну что ты. Для того и нужны друзья. Телефон у меня дома, завтра принесу.

Нет, наверное, эту эсэмэску все-таки не она написала. Кто же тогда?

– Мышка, меня преследует маньяк! – объявила я с порога монтажки.

– Сексуальный? – возбудилась Мышка.

– Телефонный!

Я показала ей сообщение.

– Хм… Кого-то подозреваешь? Подожди-ка… Восемь девятьсот шестнадцать… А это случайно не Макса номер?

Я удивленно моргнула:

– Слушай, точно. И как я сразу не догадалась? Только такой зануда, как Макс, не поленился бы набрать на клавиатуре мобильника слово «умерла» три раза подряд. Да еще и заглавными буквами.

– А номер телефона своего бывшего на память разве не знаешь? – с сарказмом спросила она.

– У меня плохая память на цифры, а из телефонной книжки я его удалила!

Мышка удрученно покачала головой:

– Хорошо, что мы тебя перекрасили. В тебе слишком много блондинки.

– Прекрати! – поморщилась я. – Но неужели Макс так меня ненавидит? Это на него не похоже, я отлично его знаю.

– Уверена? За те годы, что вы были вместе, ты и номера его телефона узнать не сумела!

Однажды в темном переулке мою коллегу ударили по голове и украли кошелек. Коллега получила тяжелейшее сотрясение мозга и несколько месяцев пролежала в больнице. Она до сих пор страдает головными болями и не выходит на улицу в темное время суток. В украденном кошельке было сто пятьдесят рублей.

Я вспоминаю эту поучительную историю каждый вечер. В тот самый момент, когда иду по тому самому переулку с работы к метро. Почему я не вспоминаю ее несколькими минутами ранее, когда только выхожу из офиса и решаю, что путь через темный переулок короче на целых десять минут? Не знаю…

Итак, в сгущающихся сумерках я бежала мимо законсервированной стройки, вспоминала кошелек со ста пятьюдесятью рублями, вспоминала сегодняшнее сообщение и думала, что Мышка определенно права. Во мне слишком много блондинки!

С другой стороны, может, как всегда, пронесет? Уже поздно, но еще не так темно. В переулке ни души, зато где-то вдалеке воет собака. «Строй-консерва» с этими жуткими стенами, исписанными граффити, не похожа на декорацию к фильму ужасов! Ну, разве совсем чуть-чуть. И я не вижу эту тень, выскользнувшую из темноты и метнувшуюся навстречу! И… это не я!

– Привет, – сказала тень.

Я попятилась назад:

– Макс?! Что ты здесь делаешь?

– Нам надо поговорить.

Спокойно, это всего лишь Макс. Я знаю его как облупленного. И он вовсе не хочет, чтобы я умерла, умерла, умерла. Или Мышка кругом права? И я совсем его не знаю? Ну не то чтобы совсем, но вдруг я упустила какую-то деталь, его маленькую причуду? Например, убивать бывших девушек и бросать их трупы на заброшенных стройках?

– Как красиво! – вздохнул Макс.

Я подняла глаза. Путаясь в седых облаках, по небу плыла круглая луна. Полнолуние. У всех психов обострение.

– Я машину у метро бросил, пойдем? Хотя подожди, здесь нам будет удобнее!

– Конечно, – прохрипела я.

С психами надо во всем соглашаться.

Лицо Макса исказила улыбка маньяка, и он полез во внутренний карман пиджака. Что у него там? Нож? Элекстрошокер?

Топор?!

Я зажмурилась, размахнулась и с пронзительным криком дзюдоиста, разбивающего кирпич, обезвредила маньяка сумкой по голове! Тот покачнулся и начал медленно оседать на землю, а я бросилась прочь испуганным зверем.

Через несколько скачков, когда снова обрела человеческий облик, я решила вернуться. Макс отряхивал брюки, по-прежнему сжимая что-то в кулаке. Он поднес кулак к лицу. Там оказался платок, и Макс промокнул им лоб.

– Ну, ты и маньячка! – прошептал он.

Мы сидели за столиком у окна круглосуточной кофейни. Макс держал на голове стакан с холодным соком.

– Прости! Все это случилось по моей вине, – сказал он слабым голосом. – А… что у тебя в сумке было?

– Ну что бывает в сумках у девушек? – пожала плечами я. – Кошелек, косметичка, расческа…

У меня в сумке была банка хрена. Одна из наших групп сегодня снимала в супермаркете и вернулась с двумя пакетами гостинцев. К моему приходу уже ничего не осталось, хрен и тот удалось добыть в результате безобразной сцены с Викулей. Не то чтобы я была такой уж ярой поклонницей хрена – бороться за него заставил спортивный азарт.

– Макс, прости, что так вышло.

– Нет, это ты меня прости! – горячо возразил он. – За то идиотское сообщение! Это был жест отчаяния. Я не знал, что еще сделать, чтобы привлечь твое внимание. По принципу чем хуже, тем лучше, понимаешь? Злился, ревновал. А ты все еще встречаешься с… тем?

– Нет.

Макс прикрыл глаза. Все-таки я сильно его треснула. Хорошо еще, что в моей сумке столько хлама! Хлам амортизировал хрен.

– Знаешь, я много думал о наших отношениях и пришел к выводу, что эта измена случилась из-за твоей неуверенности!

– В чем?!

– Во мне! Мы вместе уже пять лет и два месяца, а я не обещал тебе ничего конкретного! Пойми, я хотел сначала встать на ноги…

– Макс, я не…

– Подожди, не перебивай! Я люблю тебя! Выходи за меня замуж! – выпалил он.

Странно, но моим первым чувством было облегчение. Свадьба, конечно, не встреча с трепетным олигархом, но ее тоже нужно тщательно планировать. Времени на полеты вниз головой уж точно не останется, подумала я, но тут же устыдилась своих мыслей. Надо ему отказать.

Пока я соображала, как это сделать, Макс полез во внутренний карман пиджака. Я испугалась, что за характерной бархатной коробочкой, но он высыпал на стол три упаковки каких-то таблеток.

– Ой, прости. Не тот карман. Я приболел, кондиционером продуло, это леденцы от кашля… Вот!

Предчувствие меня не обмануло. Бархатная коробочка в форме сердца все-таки появилась на столе. Макс открыл «сердце», и я ахнула, увидев кольцо из белого золота с массивным бриллиантом!

– Ты с ума сошел! – выдохнула я.

– Это горный хрусталь и серебро.

– Макс, я не могу его принять!

– Знаю, это не то, о чем ты мечтала, но чего-то роскошного я сейчас просто не могу себе позволить. Ипотека, ты знаешь…

– Макс, дело не в кольце!

Кивнув, он опустил глаза и принялся обреченно шуршать пачкой таблеток. Потом со щелчком вытащил одну и положил на стол. Вид у Макса был такой несчастный, что я придвинулась поближе, желая взять его за руку.

– Нет! – отпрянул Макс. – Я же болею. Ты можешь заразиться!

Я посмотрела на губы, которые только что обрели статус запретного плода, но поспешно отвела взгляд и уставилась в окно. Ночь подмигивала неоновыми огнями, манила обрывками мелодий из уносящихся вдаль машин.

– Ты на колесах? Может, покатаемся? – неожиданно для самой себя сказала я.

Макс поднял на меня глаза. Глаза счастливого щенка, которому пообещали прогулку.

– Заметьте, не я это предложил!

Я рассмеялась. Все-таки пять лет вместе – не шутка. Макс знал наизусть все мои любимые фильмы. Макс знал меня.

Я часто потом вспоминала ту ночь. Воздух в ладони, высунутой из открытого окна летящей машины, упругий, словно теннисный мячик. Рассвет на Воробьевых горах. И поцелуи со вкусом леденцов от кашля.

– И ты согласилась выйти за него замуж?! – изумлялась Мышка, зажав меня между кулером и ксероксом.

– Но ведь не сейчас, – пробормотала я, – а только осенью…

– Моя соседка сверху тоже вышла замуж. И тоже осенью. А потом влюбилась и мужу изменила. Он узнал и выкинул на лестницу все ее шмотки. До сих пор помню стринги с Микки Маусом, сиротливо свисающие с перил.

Ужас какой! У меня почти нет замужних знакомых, а уж изменниц и вообще можно по пальцам пересчитать. Каренина Анна, Бовари Эмма… Ни для одной из них поход на сторону не закончился так плачевно, как для соседки сверху! Подумать только, пожитки на всеобщем обозрении! Бр-р! Мой главный ночной кошмар. Мышка попала не в бровь, а в глаз.

– Зачем ты мне это рассказала? – разозлилась я.

– Тебя ждет та же участь, – ядовито улыбнулась она.

– Почему это?

– Ты его не любишь, а значит, рано или поздно влюбишься в кого-нибудь другого и будешь страдать!

– Не говори ерунды! Все будет хорошо. Я испытываю к Максу самые теплые чувства, а он меня просто обожает. Вчера, например, напек целую гору блинчиков, а позавчера мы вообще ездили в Икею и купили лампу! Вернее, я ее купила сама… Но не могла же я позволить ему заплатить…

– Почему это?

– Потому что… я феминистка!

Мышка недоверчиво покосилась на кокетливый бантик на дне моего декольте.

– Ты не похожа на феминистку.

– Да? А кто больше всех радовался за беременного министра обороны Испании? А кто всегда платит за себя на первом свидании?

– Ты платишь за себя на первом свидании?!

– Ну, не плачу… Но, между прочим, всегда хочу это сделать! Может, это моя мечта! Что смотришь? Может быть у человека мечта или нет?!

Глава 13

Не то чтобы Мышкины слова меня как-то особенно задели, нет… Они меня просто взбесили! Почему она считает, что мы с Максом не подходим друг другу? Как она вообще смеет так думать?! В выходные я зазвала подруг на дачу к Максу. Пусть противная Мышь полюбуется, как мы с будущим мужем любим друг друга, и осознает, насколько заблуждалась насчет наших с ним отношений! Макс тоже пригласил парочку друзей.

На дачу мы с будущим мужем явились первыми. Вскоре прикатили Петров с Некрасовым. С багажником пива и хорошенькими близняшками Сашей и Дашей. Впоследствии, правда, выяснилось, что они даже не сестры, а просто подруги.

Когда ребята отправились жарить шашлыки, зачем-то прихватив с собой все спиртное из багажника, к воротам подкатила Лизкина «Мазда».

Я вышла навстречу подруге.

– Ты еще больше похудела! – ахнула я, целуя ее в щеку.

– Колонотерапия, – сказала Лизка с видом мудреца, познавшего истину.

– Это еще что такое?

Она сказала.

Фу! Гадость какая! Я тоже обожаю разные экзотические способы похудения. Люблю, например, воскресным утром листать журнал «Похудей», запивая аппетитную булочку обжигающим кофе, и выбирать, на какую диету сяду в понедельник. Но чтобы до такой степени…

– Помнишь, я говорила тебе о Мышке? Вон она.

– Мелкая? В костюме дорожного рабочего?

– Это не костюм дорожного рабочего, а симпатичный летний комплект оранжевого цвета! Пойдем, я вас познакомлю.

Мышка резала кружками маленькие пупырчатые огурчики, а затем принялась за красивый сочный помидор. Не удержавшись, я утащила у нее кусочек и положила в рот:

– М-м-м, сладкий!

Я запустила руку в пластиковый пакет с купленными по дороге продуктами:

– Где-то тут был майонез…

– Лучше уж растительное масло, майонез слишком калорийный, – поморщилась Лизка.

В приготовлении салата она участия не принимала. Перегородив полкухни закинутыми на этажерку роскошными ногами, подруга лишь отдавала распоряжения.

– Неужели боишься поправиться? – удивилась Мышка. – Ты такая худая. И такая красотка! Чем-то похожа на «Неизвестную» Крамского.

– Спасибо, – оживилась Лизка. – А этот Крамской тоже работает в «Женских штучках»? И смотрю, меняет девушек, как перчатки, раз вы даже имен их не запоминаете!

Мышка хмыкнула.

– Это тот Крамской, который художник, – поспешила объяснить я.

– А-а… – разочарованно протянула она. – Так на кого я похожа?

– На Ким Кардашьян, – отрезала Мышка. – Все, салат я на стол понесла. Маш, что еще взять?

Я вручила ей хлебницу, и Мышка направилась к двери. Лизка проводила ее тяжелым взглядом.

– Теперь она скажет, что я тупая моделька!

– Не скажет. Мышка тебе понравилась?

– Мышка как Мышка. Мне с ней детей не крестить.

– Значит, не понравилась. Почему?

– Ну, не знаю. У страхолюдных девиц обычно куча тараканов в голове.

– Она не страхолюдная, а очень даже милая!

Лизка уязвленно прищурилась:

– И в каком это месте я похожа на Ким Кардашьян? Отвечай, у кого бедра шире, у меня или у этой твоей новой подружки?

– Лиз, она ростом тебе по пояс. Сама-то как думаешь? – едва сдерживая смех, спросила я. – Конечно, у нее! Да ладно, не ревнуй. Я тебя больше люблю.

– Вот еще! Глупости какие!

Усмехнувшись, я взяла тарелку с колбасной нарезкой и пакет сока и вышла на улицу.

Мышка сидела под раскидистой елью, за деревянным столом, накрытым пестрой скатертью, и одиноко поедала салат. Я пристроила сок и нарезку и опустилась на табуретку рядом с ней.

– А где Саша с Дашей?

– Пошли прогуляться.

– Ясно. Кстати, как тебе Лизка?

– Тупая моделька.

– Она не тупая! Присмотрись к Лизке, может, вы еще поладите.

Мышка закатила глаза.

Повеяло дымком от шашлыка. Макс, стоящий у мангала, переворачивал шампуры с подрумянившимися кусочками курицы. Я подкралась к нему сзади и обняла за талию.

– М-м-м, как пахнет! Кажется, готово. Можем садиться?

– Подождем еще минут десять. – Макс сделал глоток из бутылки с пивом. – Должен приехать еще кое-кто.

– Кто?

– М-м-м? А ты, пожалуй, права, мясо готово.

– Макс, кто должен приехать?

Тут из-за забора донесся шум машины, и у ворот с визгом затормозил незнакомый внедорожник. Дверца распахнулась, и из джипа выскочил высокий темноволосый парень в потертых джинсах.

Я с изумлением посмотрела на Макса:

– Ты позвал Женьку?!

– Да, а что такого? Я не могу пригласить в гости мирового парня и своего старинного друга?

– Друга?

Женька Лапшин никогда не дружил с Максом, но действительно был мировым парнем. Душой компании и любителем посмеяться по поводу и без. Правда, таким он становился, покурив травку. Или с избранными людьми, имеющими два высших образования третьего размера. В свободное от марихуаны и любовных утех время Евгений вел себя так, словно пребывал во власти синдрома из трех букв – ПМС. Имел склонность к беспричинным истерикам, ночному обжорству и постоянно хотел секса. Не с кем-то конкретным, а так, вообще. Разумеется, Женька не стоил внимания ни одной уважающей себя девушки. И принадлежал именно к тому типу мужчин, на которых я отчаянно западала.

Мы познакомились на катке в один из дивных зимних вечеров. Скамейки парка утопали в сугробах. С черного неба летели ажурные снежинки, а из динамиков – «You’re beautiful» Джеймса Бланта. Мы с подружкой скользили по извилистым дорожкам, пока не превратились в двух снеговиков. Женька сбегал в кафе за глинтвейном и великодушно натянул на мои закоченевшие пальцы свои мокрые перчатки с оленями. Потом, отгородившись снежной пеленой от мира, мы часа три сидели в его машине и болтали без умолку. Все это казалось таким многообещающим… Однако, когда флер зимней сказки растаял, наш роман не принес мне ничего, кроме мучений. С тех пор я зареклась иметь дело с такими типами, как Женька. Впрочем, принимая во внимание историю с Алексом, без особого успеха.

Кстати, именно Женьку я когда-то прозвала «Мальчиком-который-ведет-себя-странно». Макс же именовал его коротко и емко – ПМС. Кстати, Макс, на тот момент мой лучший друг, относился к Женьке с брезгливым презрением, как к легкой венерической заразе. Недоумевал, как меня угораздило подцепить такую дрянь, но не сомневался – это пройдет. Евгений, в свою очередь, терпеть не мог Макса и жутко меня к нему ревновал.

Я терялась в догадках. С какой стати Макс решил возобновить знакомство с ПМС?

– Привет, Жень, молодец, что приехал!

Макс протянул руку, и тот с готовностью ее пожал.

– Еще бы! По такому поводу!

– Ну, здравствуй! – Он окинул меня оценивающим взглядом. – Масть поменяла? Зря, блондинкой тебе больше шло. Вас можно поздравить?

– С чем это? – не поняла я.

– С помолвкой, конечно! Может, я буду на твоей свадьбе посаженым отцом? Как Билл у Умы Турман? – подмигнул он и оглушительно захохотал.

Я поморщилась:

– Смотри, будешь столько курить, у тебя дреды вырастут.

– Ну и язык у тебя… – сказал Женька и почему-то посмотрел на мою грудь.

– Да вот, решили отметить помолвку на пленэре, – сказал Макс и сощурился, как слепой крот.

Возможно, я иногда и теряю связь с реальностью, но о том, что сегодня мы с Максом отмечаем помолвку, я определенно слышала впервые.

Подошла Лизка.

– Рыба моя, и ты здесь! – расплылся в улыбке Женька. – Когда мы встречались с Машкой, я всегда считал, что ее главное достоинство – это ты! Напомни, сколько сантиметров чистой красоты составляют твои ноги? Сто двадцать пять, как у Адрианы Скленариковой?

– Женечка, ты мне льстишь! – пропела Лизка, покраснев от удовольствия.

– Значит, ты Скленарикова на шпильках! Ну, обними же меня! Ты-то замуж не выходишь?

Лизка бросилась Женьке на шею так, как будто он только что вернулся с войны. Вот лиса! Между прочим, подруга всегда сочувствовала моим страданиям и за глаза ругала его последними словами, но среди всех моих парней этот кровопийца все равно был ее любимчиком!

Тем временем Петров уже снял шампуры с мангала, и вся компания расселась за столом.

– Какие цыпочки! – плотоядно облизнулся Женька, усаживаясь напротив меня.

– Да, между прочим, очень вкусные цыплята, – согласился Петров. – Макс, где вы их брали?

Я заискивающе улыбнулась Петрову, метнув опасливый взгляд на Сашу с Дашей. Зная Женьку, я подозревала, что под словом «цыпочки» он имел в виду вовсе не курятину…

Глава 14

Я опасалась, что в нашей смешаной компании кто-то будет чувствовать себя не в своей тарелке. Но зря – за столом сразу воцарилась легкая дружеская атмосфера. Ребята отпускали шуточки и поднимали тосты за помолвку. Женька был в ударе, искрометно шутил и строил глазки всем присутствующим, включая Петрова с Некрасовым. Известная трезвенница Мышка развеселилась до такой степени, что, забыв о своей «дурной наследственности», разговелась ромом с колой. Сделав несколько глотков, она стала говорить колкости одной из «близняшек» и глупо хихикать, закатывая глаза. Я заподозрила, что ей понравился Петров.

– Хочу чай заварить. Макс, покажи, где у вас смородина растет, – сказала я. – Добавлю в чайник несколько листиков для аромата.

– Разве сама не знаешь? – удивился Макс.

Пнула его ногой под столом. Ойкнув, Макс подскочил, и мы направились за дом, на огород.

– Зачем ты его позвал? – возмущенно прошептала я.

– А что тебя, собственно, удивляет? – прищурился он. – Когда-то мы хорошо общались…

– Не смеши! Ты для Женьки решил устроить этот спектакль с помолвкой?

– Маш, да ты что…

– Макс!

– А если даже и так? Этот клоун всегда смотрел на меня свысока, да что уж там, за человека не считал! А чем он лучше меня? Чем? Деньгами его папаши? Вот пусть теперь локти кусает!

– Ты что же, считаешь, что Женьку как-то колышет, что я выхожу за тебя замуж?

– У него от злости даже глаз дергается! – мстительно улыбнулся Макс.

– Да это он так Лизке подмигивает! Я тебя уверяю, из-за меня у него глаз не дергался, даже когда мы вместе были, а уж теперь…

– Маш, может, хватит? За слабоумного меня не держи, ладно? Думаешь, я не догадался? Ведь это с ПМС ты мне изменила! Скажешь нет?

Я опустилась на корточки возле грядки. Клубника уже отошла, но под одним из кустиков притаилась маленькая скукоженная ягодка. Сорвала ее, положила в рот и скривилась. Клубничка оказалась «вырви глаз».

– А ты решил очную ставку мне устроить?

Макс молчал, нахмурившись и скрестив руки на груди.

– Знаю, я виновата. Но если ты не сможешь простить и начать все с чистого листа, у нас вряд ли что-то получится.

Из открытых окон машины летела песня Рианны. Расстегнув верхние пуговицы «костюма дорожного рабочего», Мышка извивалась вокруг Петрова. Наверное, ей и вправду не стоило пить.

Я принесла чашки, чайник, корзинку с плюшками и присела за стол. Через несколько минут объявился и Макс. Он демонстративно плеснул текилы в чайную чашку и опустошил ее.

Лизка тихо нашептывала что-то Женьке на ухо, тот посмеивался и кивал, не сводя пристального взгляда с меня. Макс это заметил и залпом выпил остатки Мышкиного рома с колой. Вот дурачок! Сам же заварил кашу, а теперь переживает. Отвернулась от Женьки и стала болтать о чем-то с одной из «близняшек».

Макс налил себе еще текилы. Я легонько наступила на его ногу под столом, но тот даже бровью не повел. Что за упрямый осел? Хочет строить из себя обиженного? Пожалуйста! Тем временем Женька пялился на меня уже слишком откровенно. Ну как вам это нравится? Впрочем, подкатывать к невесте на ее собственной помолвке вполне в его духе. Я снова с чувством потопталась по кроссовке Макса. Тот упрямо смотрел перед собой. Да что с ним такое? Я украдкой заглянула под стол и тут же вспыхнула. Конечность, которую я отчаянно топтала, принадлежала вовсе не Максу, а Женьке! Этот идиот наверняка подумал, что я к нему клеюсь! Стремительно поджала ногу, больно стукнувшись коленкой о столешницу.

Женька вскочил со своего места и с решительным видом схватил стул. Я почему-то испугалась, что этот псих сейчас огреет им Макса, но выяснилось, что Евгений всего лишь вознамерился подсесть ко мне поближе.

– Ну, рассказывай, – потребовал он, – как живешь?

– Неплохо, как видишь. А ты?

– Не бедствую. Недавно открыл туристическую фирму. Так что, если захочешь куда-нибудь смотаться, обращайся. Сделаю скидку. Мы сидим на проспекте Мира.

– Я там работаю недалеко.

– Серьезно? Может, это знак? – сверкнул глазами он. – Давай как-нибудь встретимся? Погуляем, посидим в нашем кафе на «Парке культуры»!

Он вдруг замолчал, со значением глядя мне в глаза.

– Я соврал. Ты шикарно выглядишь! Стала еще красивее, даже этот жуткий цвет волос тебя не портит. А вот я постарел, седые волосы появились, – кокетливо заметил он. – Знаешь, хотел привезти тебе цветы, но не получилось…

Он посмотрел из-под опущенных ресниц. Когда-то я таяла от этого взгляда.

– Почему не получилось? Выкурил цветы по дороге?

Женька помрачнел.

– Вообще-то я заехал только вас поздравить, – небрежно бросил он, – меня ждут еще в одном месте, тут поблизости… Моя невеста! Дочка олигарха.

– Резиденция дочки олигарха находится за сто километров от МКАД?

Он посмотрел на меня исподлобья, как бык на тореадора.

– Чему ты радуешься? Тому, что выходишь замуж за этого придурка? – вдруг крикнул он.

За столом воцарилось молчание.

«Ну, началось!» – устало подумала я.

– Идиотка! Желаю счастья с Рыбой-прилипалой! Да пошли вы все…

И он ринулся к своей машине.

– Пока, Жень, молодец, что заехал, – оживилась Рыба-прилипала, безуспешно пытаясь вынырнуть из чашки с текилой. – Я провожу!

– Сиди уже!

Вздохнув, я направилась к воротам. Не то чтобы я хотела проводить дорогого гостя, скорее убедиться, что он благополучно убрался. Или улетел на метле.

Джип рванул с места и запетлял между дачными домиками, но вдруг со свистом затормозил и дал задний ход. Этот псих возвращается?! Женька выскочил из машины.

– Прости меня! Я сам идиот! Не знаю, что на меня нашло! Давай встретимся как-нибудь после работы? Как старые добрые друзья.

– Обязательно! Как-нибудь…

Помните мое жизненное кредо? С психами надо во всем соглашаться!

– Вот, моя визитка.

Он сунул мне кусочек картона и, запрыгнув в машину, послал воздушный поцелуй:

– Пока, моя прелесть! Маме привет!

Я оперлась о забор, чувствуя такую усталость, как будто взяла интервью у глухонемого. Вот вампир. Место, где стояла его машина, надо окропить святой водой. С пристрастием рассмотрела визитку. Туристическое агентство этого демона называлось «Райские дали»! Мрачно усмехнувшись, запихнула визитку в карман джинсовой куртки. Звонить я не собиралась. На энергетических вампирах и эмоциональных террористах я поставила жирный крест.

– О чем вы там говорили? – заплетая языком, спросил Макс, когда я вернулась за стол.

– Ни о чем. Просто выпроводила его.

– Тебя долго не было!

– Макс, прекрати! – шепнула я. – И вообще, хватит налегать на текилу!

Он обиженно скривился:

– Не делай из меня алкоголика! Я свою норму знаю.

Я пожала плечами и огляделась по сторонам.

– А где Мышка? – поинтересовалась я у Петрова.

– А почему ты у меня спрашиваешь? – обиделся тот. – Я ей не отец! Сашенька, солнышко, положить тебе салатику? Ты не смотри, что он похож на бяку, я рискнул попробовать, и, ты знаешь, вполне!

Петров лебезил перед подружкой, словно нашкодивший щенок. Саша обиженно поджимала губы.

– Эта, как ее там? Мышка, что ли? – продолжал он. – Совсем скопытилась. Я ее спать уложил на диване внизу. Надо же было помочь человеку!

Макс опустошил еще один бокал. Я смерила жениха презрительным взглядом.

– Лиз, съездим на речку искупаться?

Вернувшись с пляжа на дачу, мы никого не застали, но окна были открыты, дверь не заперта, а машины – на месте.

– В «сельпо» пошли, – предположила Лизка, щелкнув себя пальцем по шее, – не хватило!

– Даже не предупредили! Может, записку оставили?

Никакой записки мы, конечно, не нашли, зато обнаружили моего горе-жениха. В кустах барбариса. Макс лежал животом на криво сколоченной скамейке, руки и ноги свисали безвольными плетьми по обе ее стороны.

– Отряд не заметил потери бойца, – вздохнула я.

– Валяется тут, как трупешник! – пошутила Лизка и зачем-то проверила его пульс.

– Помоги мне перетащить его в дом.

– Еще чего! Это ты выходишь замуж за эту русскую недвижимость, вот и наслаждайся маленькими семейными радостями!

Но она все-таки помогла мне, и мы волоком дотащили тело Макса до дачного домика.

– Давай положим его на диван!

Лизка округлила глаза:

– Тут же Мышка!

– Подожди!

Кряхтя, я перекатила Мышку к стене. Подруга раскатисто хрюкнула и захрапела.

– Давай!

– Ты хочешь Макса подложить к ней? – изумилась Лизка.

– А что? На второй этаж мы его все равно не поднимем, и потом, он, когда пьяный, всегда храпит, я с ним не усну.

– И ты не боишься, что эта стерва его соблазнит?

– Не говори глупости!

– Она грымза, конечно, – задумчиво проговорила Лизка, – но он столько выпил… К тому же никогда нельзя недооценивать противника!

– Лизка, прекрати! Во-первых, Мышка мне не противник, а подруга. И потом Макс, кроме меня, вообще никого вокруг не замечает. Знаешь, как он меня ревнует? Это ведь он из-за Женьки так налакался.

Лизка сочувственно покачала головой:

– Ну, как можно быть таким наивным чукотом? Запомни: самые ревнивые – как раз и есть самые гулящие!

Я закатила глаза и скомандовала:

– Затаскивай!

Мы кое-как сгрузили тело Макса на диван, к Мышке под бочок.

– Неужели не понимаешь, почему он не будет мне изменять?

Лизка придирчиво оглядела спящую парочку. Мышка лежала на спине и отчужденно храпела, из ее открытого рта тонкой струйкой стекала слюна. Макс скрючился в позе зародыша, и Лизка снова проверила его пульс.

– Да. Я, кажется, понимаю, почему он не будет тебе изменять, – хихикнула она. – По крайней мере, сегодня!

– Дура ты, Лизка. Я уверена в Максе, потому что он меня любит.

Глава 15

Ночью над городом пронесся ливень. Остудил лихорадку разгоряченных улиц, поменял привычный для мегаполиса бензиновый «парфюм» на аромат лесной опушки, смыл мусор в канализацию. Дождь смывает все следы.

На работу я опоздала. Ребята, дожидавшиеся в операторской, сообщили, что нам поменяли машину. Дали новую, но «Матис».

– Ну и пылесос! – ворчали ребята по дороге на съемку.

– Мое человеческое достоинство ущемлено! – сообщил Вова сдавленным фальцетом.

И это была чистая правда. Вовино достоинство ущемляли:

– камера;

– кофр с аппаратурой, который не поместился в багажнике;

– важный реквизит для съемки сюжета о дачной жизни в виде огромной потрепанной жизнью плетеной корзины;

– огромный потрепанный жизнью техник Олежка, занимавший в «Матисе» неоправданно много места.

Я тщетно пыталась пристроить куда-нибудь коленку, больно упирающуюся в переднюю панель.

– Давайте избавимся от балласта! Вова, выкинь камеру! Рухлядь, хуже списанной «десятки».

– Побольше уважения! – возмутился Олежка. – Эта камера, между прочим, старше тебя! И по «десятке» я уже скучаю.

Вова снова подал голос из-под корзины:

– А может, нам и техника поменяют? Одного шестидесятилетнего стокилограммового Олежку на двух тридцатилетних Олегов Иванычей по полтиннику? А что? По-моему, справедливо, будем их по очереди на съемку возить!

Жорик оглушительно захохотал, я прыснула, ручка корзины забарабанила по стеклу. Веселились все, кроме Олежки.

Кашлянув, я примирительно улыбнулась:

– А вообще, мне наша новая машинка нравится! Быстрая и маневренная. Только на светофорах кажется, что пешеходы вот-вот ноги оттопчут!

Как только мы выбрались из городских пробок, дело пошло веселее. За окном замелькали ангары супермаркетов и торговых центров, махины коттеджей, потом побежали леса-поля. Наконец, «Матис» запетлял по дорожкам садового товарищества и вскоре остановился около утопающего в зелени двухэтажного домика, обнесенного глухим деревянным забором.

Вова и Олежка выгружали из машины оборудование, как вдруг из-за забора послышался резкий бухающий лай. Ребята переглянулись.

– Там кто-то посерьезнее пекинеса, – криво улыбнулся Олежка. – Набери хозяевам, пусть выйдут встретить.

Я выудила из торбы мобильник, он не подавал признаков жизни.

– Зарядить забыла, а телефон хозяина в контактах! Ну, ничего, что-нибудь придумаем.

Я подошла к калитке, звонка над ней не оказалось. Несмело толкнула хлипкую дверь, та легко подалась вперед.

– Пойдемте, тут не заперто! – позвала я.

Ребята оставались на месте и опасливо жались к «Матису».

– Эй, вы чего?

– Там этот волкодав разгуливает, – сказал Олежка, с интересом рассматривая носки своих ортопедических ботинок, – а у меня фобия! Патологическая боязнь собак!

– Да ладно! Она наверняка привязана, – неуверенно предположила я.

– А вдруг нет! – поддержал техника Вовик. – У меня тоже это… патологоанатомическая! Фобия!

– Жорик?

– Сразу нет! У меня штаны новые, порвет еще. Жалко. Иди первая!

Я вздернула подбородок:

– И не стыдно вам? Мужчины называются!

Ответа не последовало. Мужчины уже сидели в машине, и что-то подсказывало мне, что они заблокировали дверцы.

С досадой взглянув на «Матис», я толкнула дверь и вошла внутрь. По обеим сторонам бетонной дорожки раскинулись ухоженные грядки, гордо топорщилась целлофановая палатка теплицы, забор утопал в каких-то живописных кустах. За садом возвышался дом. Может, волкодав сторожит дом в персональной будке? Или это и не волкодав вовсе, а какая-нибудь болонка? Просто немного охрипшая.

Я сделала несколько шагов вдоль по дорожке в сторону домика и замерла как вкопанная. Лай приближался! И тут кровь застыла у меня в жилах. Из-за дома выскочил волк размером с дом! Серая вздыбленная шерсть, глаза, горящие звериным бешенством, и клыки. В три ряда! Чудовище летело прямо на меня!

– Волк! Помогите, волк! – завопила я, инстинктивно повернувшись к монстру спиной и закрыв лицо руками.

– Маша, назад! – послышалось откуда-то сбоку.

Я попятилась и, зацепившись за что-то каблуком, шлепнулась в грядку.

Я открыла глаза. Волк взгромоздил мощные лапы на плечи какого-то парня. Зверь радостно скулил и вылизывал его лицо. Парень пытался освободиться.

– Фу! – крикнул он.

И я сразу узнала парня. Это был Алекс. И волка. Это была немецкая овчарка.

Неистово визжа и прыгая вокруг Алекса, заполошная псина писнула на асфальтовую дорожку. Сразу видно, сука. Радуется так, будто он отец ее пятнадцати щенков.

Наконец, Алексу удалось отделаться от собаки. Он схватил меня за руку и выдернул из грядки, как репку.

– Зачем ты пошла сюда одна? А если бы собака тебя укусила?

Я потерла запястье.

– Больной? Чуть руку не оторвал!

Алекс посмотрел на меня с такой жгучей ненавистью, что я невольно отшатнулась, но этот псих резко притянул меня к себе и сгреб в охапку.

Он целовал меня без разбора – в губы, щеки, волосы. Я застыла в сладком оцепенении, вдыхая молочный запах его кожи, смешаный с ароматом сигарет и парфюма.

Безумная овчарка толкала нас, тыкалась мокрым носом.

– Я звонил тебе все утро, что опять с твоим телефоном? – хрипло прошептал он.

Я улыбнулась счастливо и бессмысленно, как кришнаит:

– Разрядился.

– Зачем вообще тебе мобильный, если он всегда выключен? – ворчал Алекс, целуя меня в макушку. – А я только сегодня вернулся из командировки…

Я резко открыла глаза, словно очнувшись от прекрасного сна. И на меня обрушилась суровая реальность – несостоявшееся свидание, Лизкины сияющие глаза, мое опухшее от слез лицо в зеркале.

Как я могла обо всем этом забыть?!

Я с силой оттолкнула Алекса.

– Так ты только из командировки? А здесь как оказался?

– Случайно. У меня друг живет по соседству.

Он попытался снова меня обнять.

– Отстань! Я, между прочим, почти замужняя женщина!

Алекс удивился и ослабил хватку, я легко выскользнула из его объятий.

– Потрясающе! И когда ты только все успеваешь? – Он улыбался, но в карих глазах прыгала тревога. – Или это шутка?

– Не шутка. Я выхожу замуж.

– За этого? – Алекс посмотрел куда-то поверх моего плеча.

Я обернулась. На бетонной дорожке топтался Вовик в цветастой панамке колокольчиком – такие часто носят маленькие девочки. Оператор трепал скулящую овчарку по холке и мерзко ухмылялся.

– А наша-то, наша! Машка, ну ты прямо укротительница волков!

Я отвернулась. Потом разберусь с этим подлым трусом и его фобиями!

– Я выхожу за Макса! – с вызовом бросила я Алексу.

В этот момент из-за угла дома вышел мужчина в камуфляжной куртке.

– Ванда! Ко мне! – крикнул он.

Овчарка со всех лап бросилась к хозяину.

– Здравствуйте! Вы простите, я в погреб лазал. Не слышал, как машина подъехала. Ванда не утомила вас своим гостеприимством? Уж очень она ласковая. Дети щенком ее страшно баловали, даже спать с собой брали, вот и приучили. Да вы проходите!

Хозяин взял меня под руку, увлекая за собой. Уже подойдя к дому, я обернулась. Просто чтобы посмотреть, идет ли за нами Олежка.

Алекс ловко перемахнул через забор и скрылся из виду.

– Ребята, возьмите яблочки, очень сладкие. Погрызете по дороге.

Хозяин протянул в опущенное окно машины свернутый из газеты кулек.

– Спасибо! – улыбнулась я.

– Машенька, вы уж предупредите, когда сюжет в эфире будет, ладно? – волновался хозяин.

– Обязательно, и спасибо еще раз!

Жорик нажал на газ, и просевший «Матис» запрыгал по колдобинам. За окном побежали утопающие в зелени дачные домики.

Яблоки оказались такими кислыми, что сводило челюсть. Ребята давно побросали надкусанные гостинцы в окно, а я все задумчиво грызла набивший оскомину фрукт и морщилась.

– Мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус, – хохотнул Жорик. – Давно пора выкинуть его на фиг!

– Это точно, – живо откликнулась я и, смачно хрустнув, откусила еще кусочек. – Не понимаю, почему в многомиллионном городе я постоянно на него натыкаюсь?

– На кого?!

– Ничего удивительного, – подал голос Вова, традиционно из-под корзины. – Мир тесен. Я, например, постоянно натыкаюсь на знакомых в самых неожиданных местах. Представляете, как-то совершенно случайно встретил в метро парня из Краснодара, с которым летом сплавлялся на рафтах.

– Здорово, – сказал Олежка.

– Ничего хорошего! Я ему денег должен был…

Олежка хмыкнул.

– А в другой раз встретил свою училку по английскому, где бы вы думали? В секс-шопе!

– Сильно, – присвистнул Олежка. – И чего?

– Да ничего. Объяснил ей, что ищу тут натуру для съемок.

– А англичанка?

– А у англичанки такой «отмазки» не было, поэтому она как-то отчужденно сказала «Хеллоу!» и смылась.

Жорик и Олежка так и покатились со смеху.

– Машка, а ты чего такая кислая? – подмигнул мне Жорик.

– Да так. В голове бардак…

– Немудрено, – заметил Вова, – ты даже в своей сумке не можешь порядок навести, чего уж о голове говорить!

– Откуда ты знаешь? – вскинулась я.

– Кассеты искал, пока ты там волков укрощала.

– С ума сойти! Почему все влезают ко мне в сумку, как к себе домой?! – возмутилась я.

– Да потому что ты ее везде швыряешь! Смотри, это кончится плохо!

– К чему этот пафос в голосе? Кошелек мой стащил, что ли?

– Может, и стащил бы, – подхватил мой шутливый тон Вовик, – если б нашел! Я в твоей сумке чуть руку не сломал. Наведи в ней порядок!

– Как скажешь, мамочка!

– Между прочим, Маш, зря ехидничаешь, – прервал наш словесный пинг-понг Олежка. – Знаешь, когда у меня ерунда какая-нибудь происходит, на работе там или с амурами, я всегда дома уборку делаю. Все лишнее выбрасываю. И, на удивление – помогает! Проблемы сами собой рассасываются. Так что мой тебе совет: хочешь разобраться с бардаком в голове, начинай с сумки!

– Так просто? – удивился Вова.

– Ничего себе просто! – фыркнула я.

Глава 16

Мегаполис сжимал в тисках транспортных колец, опутывал подземными ветками, высасывая энергию. Голова раскалывалась из-за роя сложных, тревожных мыслей. Мне до ужаса хотелось увидеть Макса. Такого простого и понятного. Услышать его монотонный убаюкивающий голос, чтобы забыть об утренней встрече.

Едва волоча ноги, я переступила порог предбанника и вздрогнула. В полумраке соседского чулана на потрепанном диванчике под рогами восседала знакомая фигура.

Но это был не Макс, а Алекс.

– Как ты сюда попал? – спросила я, бессмысленно уставившись на рога.

Сердце бешено стучало, толкая по жилам кровь, взбурлившую, словно шампанское. От усталости не осталось и следа.

– Как и все, через дверь. – Алекс поднялся, сделав шаг навстречу. На меня дохнуло жаром, как от печки, и я невольно отступила назад. – Надо поговорить. Может, пригласишь войти?

Я решительно помотала головой:

– Говори здесь! Тут никто не помешает.

Из-за соседской двери послышался странный звук – как будто на нее легли с обратной стороны. Мы с Алексом замолчали и удивленно переглянулись.

– Пойдем. Поблизости наверняка есть какая-нибудь кафешка, – сказал он.

– Я никуда с тобой не пойду, – упрямо ответила я и для верности схватилась за ножку стула, торчащую из поломанного шкафа.

Алекс угрюмо посмотрел на стул в моей руке, вытащил из кармана легкой куртки пачку сигарет и массивную зажигалку. Он несколько раз щелкнул ею, но зажигалка не сработала. Алекс чертыхнулся, продолжая крутить зажигалку в руке. Я с удивлением отметила, что он нервничает.

– Что происходит? С какой стати ты вдруг решила выйти замуж? Да еще и за этого прилипалу?

– Не называй его так!

– Да это не я его так называю, а ты! Любишь его?

– Что за вопросы? Впрочем, да, я испытываю к Максу…

– …самые теплые чувства, – перебил он. – Повторяешь эту фразу, как заезженная пластинка. Почему бы просто не сказать, я люблю его! Если, конечно, это так. Ты спишь с ним?

Я заморгала, вдруг с удивлением сообразив, что мы с Максом, моим будущим мужем, ни разу не были близки после примирения.

– Это не твое дело, – быстро сказала я, мечтая стереть мерзкую ухмылку, расползающуюся по его лицу. – Но раз уж ты спросил, да! И он, между прочим, в этом смысле даст тебе фору!

– А почему ты так нервничаешь? – В его глазах плясали озорные огоньки.

Я почувствовала, как бешенство поднимается душной волной.

– Слушай, чего ты от меня хочешь? У тебя своя жизнь, к которой я не имею никакого отношения и…

– Своя жизнь?! – заорал он. – Знаешь, как я теперь провожу свободное время? Таскаюсь за тобой по всему городу, как нянька. Отгоняю мужиков и овчарок!

– Так ты за мной следил?! Сначала сумку мою распотрошил, а теперь… Ну, знаешь… Это что, издержки профессии? Ты псих? У тебя мания? Ты просто какой-то… Большой Брат! – возмущалась я, а по лицу расползалась глупая улыбка. Так я ему небезразлична. Небезразлична!

Алекс стоял совсем близко. Губы поджаты, в глазах – жуткая смесь ненависти и покорности, как у воина, сдающегося на милость победителя. И я загадала. Если скажет правду, буду с ним. И плевать на Лизку.

– Куда ты пропал неделю назад?

Я напряженно ожидала ответа, слушая стук собственного сердца.

Алекс кашлянул:

– Уезжал по делам.

– По каким?

– Мы открываем филиал в Питере, надо было кое-что утрясти, но все это скучно. Не забивай голову.

Пряча вскипевшие слезы, я полезла в сумку за ключами.

– Я люблю его.

– Что?

Я выпрямилась и посмотрела Алексу в глаза:

– Я люблю Макса.

– Звучит убедительно, – хмыкнул он.

– Люблю и выхожу замуж! Мы идеальная пара, знаем друг друга семь лет!

– А ты уверена, что так хорошо его знаешь?

– Как свои пять пальцев!

– Почему ты так упираешься? Я просто пытаюсь тебя предостеречь от ошибки…

– От ошибки? – едва сдерживая бешенство, прошептала я. – А тебе никогда не приходило в голову, что ошибкой я считаю то, что произошло у нас с тобой! Раскаиваюсь и мечтаю забыть, как дурной сон! А Макса я люблю! Люблю искренне, по-настоящему!

Я и сама не ожидала, что это прозвучит настолько резко и правдоподобно.

– Тогда… кхм… конечно. Это совсем другое дело. – Алекс потер переносицу.

В сумке пронзительно заверещал мобильный. Я выхватила телефон из торбы, как кинжал из ножен.

Звонила Аполлинария.

– Ходят слухи, что на тебя напал волк, – светским тоном сообщила она.

– Да, любимый! – томно прошептала я. – Скоро буду, готовь ванну с шампанским!

– Так. Маша, с этим нельзя шутить! – встревожилась шефиня. – Надо срочно ехать к врачу и сделать сорок уколов!

– Конечно, любимый, я тоже тебя люблю…

Шефиня диктовала адрес знакомого врача, а я, зажмурившись, хихикала и шептала ей всякие нежности.

Когда я открыла глаза, Алекса в коридоре уже не было. Мстительно усмехнувшись, я скрылась в своей квартире.

Соседская дверь приоткрылась, и на пороге выросла Ирина. Она выскользнула в предбанник и метнулась к потрепанному диванчику под рогами – на нем что-то белело. Оказалось, всего лишь газета, которую, по-видимому, забыл Машкин парень. На последней странице Ирина увидела разгаданный кроссворд. На полях был нарисован огромный кот с отрубленным хвостом, рядом – девчонка. В одной руке – дурацкая сумка, в другой – какая-то странная штуковина типа мачете. Тоже мне Гоген! Пожав плечами, Ирина засунула газету в один из ящиков поломанного шкафа, где хранилась макулатура.

Заскочив в квартиру, я зашвырнула сумку в угол и бросилась на кухню, выпить чаю. Жаль, что сахар в моем доме так и не появился.

Положила в стеклянный чайник шершавый шарик из жестяной банки и залила кипятком. Когда из шарика распустится красный цветок, чай будет готов. Надо немного подождать. Но сидеть на одном месте я не могла и металась по кухне из угла в угол, как зверь в клетке.

Нет, вы только подумайте, что возомнил о себе этот тип! Кто дал ему право лезть ко мне в душу? Сам крутит хвостом то перед Лизкой, то передо мной! Вертихвост! И на что это он все намекал? Я не сплю с Максом вовсе не из-за отсутствия лювби! Я испытываю к будущему мужу самые теплые чувства! И, между прочим, все время только и думаю о том, как бы заняться с ним любовью. Просто… подходящего случая не было!

Я метнулась в коридор за телефоном.

– Посмотрим! – мстительно сказала я в пустоту, набирая сотовый Макса.

– Привет, как ты? – прошептала я таким обольстительным голосом, на который только была способна.

– Почему ты так хрипишь? Простудилась?

– Нет, все в порядке, – буркнула я, – ты уже дома? А твои родители все еще в отпуске?

– Слушай, может, это вирус? Я читал в Интернете, что осенью будет ходить мутировавший вирус свиного гриппа…

– Со мной все в порядке! – раздраженно оборвала его я. – Нам срочно надо увидеться. Через час буду у тебя!

Я приняла душ, громко распевая «Врагу не сдается наш гордый варяг!», надела комплект роскошного белья (пятьсот долларов за три с половиной ленточки), залилась «Коко Мадмуазель» и решила действовать.

Макс открыл дверь в майке и тренировочных. К груди он любовно прижимал внушительную книженцию, очередной кодекс или комментарии к закону. На лбу очки. У Макса небольшой «минус», он всегда читает в очках.

Я сконфузилась. Он говорил о какой-то запарке на работе, а я забыла… Но, отбросив смущение, смело шагнула в квартиру. У меня своя запарка!

Решив сразу взять быка за рога, я сгребла жениха в охапку и впилась в него долгим поцелуем. При этом я извивалась и ерошила щетину на его лысой голове. Не знаю зачем. Кажется, так делала героиня какого-то сериала. Уже начала стягивать с него майку, как вдруг Макс отстранил меня, бережно, но настойчиво.

– Кажется, без вируса здесь все же не обошлось, – ухмыльнулся он. – Может, все-таки дойдем до спальни?

– Но почему ты никогда не можешь поддаться порыву? – расстроилась я.

– Давай хотя бы входную дверь закроем! Тут сквозняк. Боюсь, ты простудишься.

– Почему ты всегда обращаешься со мной, как с инвалидом?

– Не как с инвалидом, а как с хрустальной вазой! Да и вообще. Поспешишь – людей насмешишь, – назидательно сказал он и вдруг нахмурился.

Я почему-то испугалась, что Макс сейчас предложит мне помыть руки.

– Кажется, в холодильнике оставалось шампанское, хочу, чтобы все было красиво, – улыбнулся он.

Макс задернул шторы, зажег свечи, поставил на низкий столик перед кроватью тарелку с виноградом, початую бутылку шампанского и два стеклянных фужера с переводными картинками гномов. Наверное, он прав, без спешки все же лучше.

– С кем это ты тут шампанское распивал? – шутливо возмутилась я. – Предупреждаю, в душе я мавр!

– Да я уж понял! – засмеялся Макс, притягивая меня к себе.

Он нежно целовал меня, терпеливо расстегивая одну за другой крошечные пуговички на платье. Да! Я люблю Макса! В этом нет никаких сомнений! Мне приятны его поцелуи, прикосновения, его запах. Он заботливый, обращается со мной, как с хрустальной вазой. Хочет, чтобы у нас все было романтично. Свечи, фрукты, шампанское… Как в кино! Не хватает только какого-нибудь экзотического фрукта или устриц. Хм, устрицы… Они ведь, кажется, тоже поднимают потенцию. Не то чтобы у Макса были с этим проблемы, просто я подумала насчет сюжета о половом бессилии, над которым сейчас работала. «Бессилие» не шло. Аполлинарии все что-то не нравилось. Сначала сюжет казался ей слишком игривым, а теперь слишком медицинским… А что, если разбавить медицину устрицами?

В сумке заверещал мобильный. Я подскочила, как ужаленная. Сбросила с себя Макса и побежала отвечать.

– Маша, я думала об устрицах, – задумчиво сказала Аполлинария, – но, пожалуй, это слишком затерто. В любом сюжете о мужской потенции обязательно появляются устрицы! Как думаешь?

– И потом, где мы достанем этих гадов, – деловито заметила я, расхаживая по комнате голая по пояс, – с рестораном наверняка будут заморочки…

С Аполлинарией мы проговорили минут пятнадцать.

– Твоя редакторша неадекватна, – проворчал Макс, когда я, наконец, к нему вернулась, – постоянно тебя дергает! Даже сексом не дает спокойно заняться! А ты тоже! С такой готовностью кинулась обсуждать с ней рабочие моменты! Как будто только и думала об этом своем сюжете, пока была со мной в постели!

Мы вместе посмеялись над этой шуткой.

Макс снова нежно обнял меня и поцеловал. Я вяло ответила. Прежний кураж слетел с меня, как с гуся вода. Без куража и платья стало зябко и неуютно. И во всем виновата неадекватная редакторша!

– Максик, – виновато прошептала я, отстраняясь, – прости! Аполлинария просила переделать текст, так что придется мне сейчас уехать…

Пряча глаза, я в спешке натягивала платье.

– Я понимаю, работа есть работа, – кисло улыбнулся Макс, покосившись на Кодекс, лежащий у кровати.

Надеюсь, он не читал его украдкой, пока мы целовались?

Глава 17

Еще не было и девяти утра, и охранник Толик уже сидел на своем месте, шурша страницами «Свежих сплетен». Незаметно прошмыгнуть мимо него, как всегда, не удалось.

– Литаврина! Куда?! А отмечаться? Смотри, а то завтра не пущу! – привычно пригрозил он.

Закатив глаза, я вернулась, записала в засаленном журнале свое имя и время прихода и юркнула в ковролиновую тишину спящего офиса.

В редакции я застала только Валечку.

– Привет, красотка, – томно прошептал он, целуя воздух возле моей щеки.

Валечка подкрашивал губы бесцветным блеском, обожал Шер. Каждое утро начинал с маневра, появлялся в офисе ровно через пять минут после милашки-звукорежиссера. При этом зачем-то строил из себя крутого мачо, флиртуя с девчонками.

– Невелик бицепс у эксгибициониста, – назидательно сказал он, засунул в рот карандаш и принялся громко шепелявить текст сюжета – Валечка готовился к озвучке.

– О, Мафка! Теве твоя Явиа вониа! Тьфу ты! – Он выплюнул карандаш. – Говорю, Ядвига тебе твоя звонила! Уже три раза. Злая, как собака, набери ее!

Я застонала:

– Как же меня достала эта тетка!

Пару недель назад эксцентричная модельерша Ядвига Ямпольская дала мне интервью о том, как правильно одеться для романтического свидания. Она с упоением демонстрировала свою новую коллекцию то ли платьев, то ли рыболовных сетей на меху и двухметровых шляп, была весьма приветлива и любезна. Но позавчера по телефону заявила вдруг, что не хочет принимать участие в программе. Требовала, чтобы я вырезала ее интервью и картинку из сюжета. Признаться, я с наслаждением раскромсала бы и «синхрон», и платья на мелкие кусочки, но сюжет был смонтирован и завтра стоял в эфире! Втолковать это сумасбродной модистке было невозможно.

– Я не хочу, чтобы мои модели «от кутюр» демонстрировались на какой-то там десятой кнопке! – орала она. – Уберите их или я уберу вашу программу!

Подумать только, какое самомнение! А вдруг и вправду уберет? Кто знает, какие у этой ведьмы связи. Может, с Максом посоветоваться, он все-таки юрист? Я уже потянулась к мобильному, но опустила руку. Ни слышать, ни видеть Макса не хотелось. После вчерашнего я, наконец, поняла – у нас вряд ли что-то получится. А виноват в этом Алекс! Если бы он не накрутил меня, все оставалось бы по-прежнему!

Валечка ушел на монтаж, а в моей сумке заверещал мобильный. Наверняка Ядвига! С тягостным вздохом я взяла телефон со стола, но сбросила звонок и поставила мобильный на режим «без звука». Звонила Лизка. Я и ее не желала слышать! Это Лизка во всем виновата, да! Вечно ей всякая чушь в голову лезет. Еще бы, сидит дома, кроме ягодичных обертываний, проблем никаких. Ей даже работать не надо! Моя внутренняя Маленькая Разбойница подняла голову. Почему? Почему всегда все лучшее достается Лизке? И муфточка, и ноги от ушей, и Алекс? Где-то в глубине души я понимала, что не права, но ни за что не желала этого признавать.

– Эй! – Мышка провела ладонью у меня перед глазами. – Не спи, замерзнешь!

Я вздрогнула и огляделась по сторонам. Редакция гудела, как растревоженный улей. Викуля, Алиса, Валечка и еще несколько девчонок перешептывались, стоя в дверях. При этом Валечка изображал предобморочное состояние, закатив глаза и усердно обмахиваясь импровизированным веером в виде листа форматом А4. Аполлинария что-то негромко говорила Эльвире.

– А когда Аполлинария пришла? – удивилась я.

– Ты разве не видела? – округлила глаза Мышка.

Я растерянно пожала плечами. Так глубоко задумалась, что уплыла и потеряла чувство реальности. Со мной бывает.

– Ну что, пошли?

– Нет, подожди! Мне надо посоветоваться с Аполлинарией насчет Ямпольской, она хочет устроить кипеш…

– Машка, да ты и вправду спишь на ходу! Какая модельерша, какой кипеш? Не до того сейчас! У нас ЧП. Аркадий Георгиевич собирает всех в конференц-зале.

– А что случилось-то?

– Никто не знает.

Кондиционер нагнал такого холода, что у меня замерзли ноги. Сотрудники «Женских штучек» рассаживались вокруг длинного овального стола. Алиса устроилась на кончике стула с прямой спиной, Викуля сложила «ручки на коленочках», как советовали в детском саду. Валечка обмахивался своим веером, хотя у него уже, кажется, покраснел нос.

– Слушай, у тебя глицина случайно нет? – пискнула Мышка.

– Есть, но я сумку у компа забыла.

Мышка побледнела.

– Да не переживай ты так! Что такого страшного нам может сказать шеф? Просто Герыч – тот еще любитель спецэффектов!

Мышка сделала мне страшные глаза – за нашими спинами стену подпирали Эльвира и Аполлинария.

Наконец, в дверях появился и сам мастер эффектных жестов. Шеф был мрачнее тучи. Глядя себе под ноги, он прошел в зал и уселся во главе длинного стола. В наступившей тишине слышался только стук хищного когтя о деревянную столешницу.

Герыч откашлялся и торжественно объявил:

– В нашем дружном коллективе произошло ЧП. Сегодня между девятью и десятью часами утра из моего портфеля вытащили кошелек. Портфель стоял на столе в редакционной комнате.

Зал тревожно зашелестел. Шеф обвел собравшихся ледяным взглядом, и шелест стих.

– Это уже не первый случай воровства. Объявление о пропавших ластах висит уже два месяца…

Я кашлянула, подавив нервный смешок. Герыч совсем уж на криминальной теме двинулся! Ласты-то кому нужны? Ясно же, что они мирно покоятся где-то на дне бардака, именуемого редакцией «Женских штучек». Просто их никто найти не может. Да и кошелек наверняка шеф дома забыл. Только зря шороху наводит!

В дверь просунулась косматая готическая голова.

– Простите! Я, кажется, опоздала, – виновато пролепетала Карина.

Не удостоив незадачливую администраторшу даже взглядом, шеф продолжал:

– Я настоятельно рекомендую вору признаться. Добровольное признание, так сказать, смягчает наказание. В противном случае придется принять меры. Прибегнуть к старому доброму обыску…

Тем временем Карина ввинтилась в конференц-зал. Я наблюдала, как она смущенно топчется на пороге, прижимая к груди свою дурацкую сумку. Остатки разноцветного бисера на замызганных ручках, яркие ромбы… Стоп! Это вовсе не ее дурацкая сумка, а моя дурацкая сумка! Вероятно, Карина захватила торбу, которую я забыла у компа, чтобы вернуть.

Карина сделала несколько неловких шагов и вдруг споткнулась, схватившись за спинку Викулиного стула. Торба выскочила из администраторских рук, пролетела грузной курицей с насеста и – шмяк! Плюхнулась на пол вверх тормашками. Все ее содержимое вытряхнулось к ногам Герыча.

Шмяк! И все секреты моей сумочки, как потаенные мысли, открылись на всеобщее обозрение.

Мой главный ночной кошмар стал явью.

– Ой, простите, – лепетала Карина, – я дебилоид! Всего лишь хотела передать Маше ее сумку, и вот… Это сумка Маши Литавриной! – повторила она.

Все взгляды обратились ко мне. Словно во сне, я поднялась, чтобы собрать вещи. Ворох каких-то бумаг, чеки, обертки от конфет, кассета для «бетакама», драные колготки, и… По конференц-залу прокатилось изумленное «Ах!».

В куче хлама лежал кожаный черный кошелек с выдолбленным логотипом «Дюпон».

Я тупо уставилась на кошелек. Казалось, он вот-вот испарится. Бесследно и так же необъяснимо, как и появился. Но бумажник словно отпечатался в куче моих вещей черной меткой.

Гибко наклонившись, босс сцапал «Дюпон».

– Так вот кто у нас крысятничает, – хмыкнул он. – Литаврина, твоих рук дело?

Я потрясенно молчала, не отрывая взгляда от мизинца с изогнутым ногтем на черном квадрате бумажника. Однако какое мерзкое слово «крысятничает». Как будто голой пяткой раздавили сырое яйцо… И эту фразу шефа я определенно слышала раньше. Но где? В прошлой жизни или во сне?

И тут я вспомнила свой сон.

Цветущая сакура. Лизка в подвенечном. Школьная училка с двусмысленной подушкой на спине. И это мерзкое пяточно-скорлупное словечко «крысятничает», произнесенное почему-то мужским голосом. Голосом Герыча! И как я сразу его не узнала?

Перед глазами поплыли темные круги, в ушах зашумело.

– Кошмар какой… подумать только, – шептались коллеги.

– Колесо сансары, – шипели деревья.

Вот она – кара, которой я ждала. Карма, закон бумеранга или… что там еще? Эта леденящая душу мысль придавила к полу. Я молчала, низко опустив голову. Словно признавая себя виновной…

Дальше все было, как в расфокусе.

Лица коллег: испуганное – у Карины, сочувственные – у Артема и Алисы, злорадное – у Эльвиры… Все они отводили взгляд. Даже Мышка.

Мои ледяные пальцы, которые все никак не могли застегнуть «молнию» на сумке.

Презрительно брошенные слова шефа:

– Крыс в моей программе не будет. Телевидение – мирок маленький. Я мог бы устроить так, что тебя никто не возьмет на работу, но не предам это дело огласке. Из уважения к Лизавете.

Видимо, из этого самого уважения Герыч решил вышвырнуть меня лично. Проводил до самых дверей офиса, как под конвоем. Оказавшись у лифтов, я долго изучала голую стену, не в силах поверить в происходящее.

Из-за развернутой газеты выглянул Толик.

– Литаврина! Куда?! А отмечаться! Смотри, завтра не пущу! – пригрозил он.

– А который сейчас час? – Язык не слушался, словно опух.

– Десять минут двенадцатого.

Шариковая ручка с обкусанным концом прыгала в руке, как живая. С трудом написала: «М. Литаврина – 11.10» и положила ручку на стол.

И зачем, дурочка, писала? Завтра-то я сюда уже не приду…

На ватных ногах я вошла в лифт, нащупала окоченевшим пальцем кнопку первого этажа и… вышла. Зеркальные двери сомкнулись. Облокотившись о стену, я уставилась в окно невидящим взглядом. Перед глазами прыгали выдолбленные буквы «Дюпон» в куче мятых бумаг.

Стукнула дверь. К лифтам выбежала Карина.

– Машка! Хорошо, что ты еще не уехала! – запыхавшись, проговорила она.

Пойманной птичкой в груди затрепыхалась надежда. А вдруг Карина пришла сказать, что это розыгрыш? Глупая шутка Мышки или Викули?

– Твои вещи.

Только сейчас я заметила в ее руках картонную коробку. Там лежали кружка с надписью «Маша» в наивных вензельках, кассета ВХС, блеск для губ, блокнот и ворох бумаг – все, что выгребли из моего ящика в столе.

Пойманная птичка выпорхнула из груди.

– Спасибо.

Взяв коробку, я с силой надавила на кнопку лифта. Карина кашлянула за моей спиной:

– Ну ты… это… уж не переживай! Это не самая большая трагедия, которая может случиться в жизни, пупсик!

Я удивленно обернулась. Слова администраторши чем-то зацепили меня. Голова гудела. Мысли расползались, как тараканы на свету. Кивнув Карине, я вошла в лифт. Двери закрылись.

Глава 18

Казалось, за минувший час мир рухнул, земля раскололась – повсюду торчат обломки домов и огрызки телеграфных столбов, из-под руин доносятся глухие крики о помощи. Но на улице по-прежнему светило солнце, весело шептались запыленные тополя. Вкусно пахло свежескошенной травой – на газоне жужжал триммер. Как будто ничего не случилось.

Я и сама была на удивление спокойна. Только руки почему-то сильно дрожали. В вагоне метро девушка, сидящая напротив, обмахивалась журналом и без конца сбрызгивала глянцевое лицо термальной водой, а я все куталась в летнее пальто. Меня била мелкая дрожь. Оттаять удалось только дома, под горячим душем. Узел внутри размяк, и я заплакала, глотая соленые слезы с привкусом хлорки.

Я гипнотизировала лежащий на стиральной машинке мобильный, но тот тягостно молчал. Мышка, Алиса, Викуля, Валечка… Почему они не обрывают телефон, не подают маячки с той стороны баррикад? Не поддерживают, не любопытствуют, в конце концов? Ведь все они мои коллеги, друзья! Телефон молчал. Был человек, и нет.

Я выдавила из тюбика немного шампуня и с остервенением принялась намыливать голову. И в эту минуту телефон ожил и радостно заверещал! Поддерживая волосы, поспешно выключила воду и одной ногой выпрыгнула из ванной. Мыльные струйки стекали на сброшенную на пол одежду, я с нетерпением схватила трубку.

Звонила Аполлинария.

– Ну как ты? – глухо спросила она.

Я шмыгнула носом.

– Маша, хочу, чтобы ты знала. Я ни на секунду, слышишь? Ни на секунду не поверила, что кошелек украла ты.

Ее слова целебным бальзамом пролились на раны. Удивительно, что заветные слова я услышала от начальницы, которую всегда считала эгоистичной карьеристкой. Только она позвонила, поддержала в трудную минуту. Хотя, может, в том, что она позвонила именно в эту минуту, ничего удивительного и не было. Кто еще мог позвонить человеку в душ?

– Это засада! – продолжала шефиня. – То, что произошло сегодня, не лезет ни в какие ворота. Лично я не останусь в этом театре абсурда ни дня! Уволюсь немедля! Я так и сказала Аркадию Георгиевичу! Ну, вернее… пока не сказала, но собираюсь! – Воинственный шепот отдавался странным эхом. Я заподозрила, что она звонит, закрывшись в кабинке туалета. – Мы должны восстановить твое честное имя! Думаю, настоящий вор подкинул кошелек тебе в сумку, когда запахло жареным. Или сделал это умышленно! Вспомни, может, ты кому-то насолила?

Не в силах ответить из-за стоявшего в горле кома, я лишь потихоньку всхлипнула.

– Перестань! Должен быть какой-то выход. В редакционной комнате ведется видеонаблюдение. Можно взять кассету. Так что не раскисай! Обещаю, я этого так не оставлю!

– Спасибо, Аполлинария!

Звонок шефини немного привел меня в чувство. Я заказала суши на дом и, обложившись пластиковыми контейнерами с японской едой, принялась размышлять. Конечно, Аполлинария права – злосчастный кошелек мне подбросили. Сделать это было не так уж и сложно. Вы удивитесь, но я немного рассеянна, а сегодняшним утром и вовсе спала на ходу. Другой вопрос: кто мог это сделать? Явных конфликтов с коллегами у меня не было. Зуб вроде никто не точил… Ролл выскользнул из палочек и плюхнулся в чашку с соевым соусом. Карина! Больше некому. Сначала кошелек подкинула, а потом сумку принесла и специально ее вытряхнула на глазах у всей программы, ведьма! Что там она болтала сегодня у лифта? «Не самая большая трагедия, которая может случиться в жизни, пупсик». Надо же, запомнила! Только и ждала подходящего случая вернуть должок. И дождалась! А я, идиотка, ей подыграла! Мистическое появление кошелька в торбе, а потом слова шефа из давнего сна выбили почву из-под ног. На злосчастном собрании я вела себя так, как будто на самом деле чувствовала вину! Я ее и чувствовала. Но не из-за того, что украла кошелек, а из-за того, что украла парня у лучшей подруги. Почему я ничего не сказала в свое оправдание? Стояла там и молчала, как смиренная овца! Вот все и посчитали меня воровкой!

Ну, уж нет, Пупсик, не дождешься. Не стану пасовать перед какой-то там готической ведьмой! В голову пришла гениальная идея, и я решила действовать.

Но, как это часто бывает, «гениальный» план, разработанный ночью, утром показался просто немыслимым. Едва я открыла глаза и вспомнила о задуманном, как ладони вспотели, а желудок тошнотворно сжался. Нет, это – выше моих сил! Я долго лежала под одеялом без движений, но потом все-таки вытащила себя из постели, заставила умыться, одеться и выйти из дома.

Я успела вовремя. Машины шефа на стоянке еще не было, и я засела за каким-то битым жизнью «Опелем». В засаду, как сказала бы Аполлинария.

Прошло минут десять, и у шлагбаума мигнула вишневая «Тойота» с аэрографией дракона. Машина босса.

Припарковавшись, Герыч вышел из авто и заспешил к офису.

Я сделала глубокий вдох, чтобы взбодриться, и двинулась к нему:

– Аркадий Георгиевич, здравствуйте! Мне нужно с вами поговорить!

Босс брезгливо втянул носом воздух и отвернулся, как от алкоголика, который просит на опохмел.

– Аркадий Георгиевич, произошла чудовищная ошибка! – скороговоркой прокричала я, устремляясь за ним.

Босс перешел на бег. Так свирепо озирается, еще чего доброго охрану позовет! Ну, как заставить его меня выслушать?

– Постойте, пожалуйста! Даже убийца имеет право на последнее слово! – жалобно всхлипнула я, задрожав губами.

Мужчины, даже самые черствые, бессильны перед женскими слезами. Но Герыч даже ухом не повел! И как только Лизка крутила роман с таким сухарем? Даже не сухарем, а могильным камнем! Хм, могильный камень? А это идея…

– Если вы не выслушаете меня, я прыгну с крыши офиса, и вас заставят опознать мой хладный труп! Гарантирую, это будет неприятное зрелище, я сегодня очень плотно позавтракала! Я буду являться вам в кошмарах всю жизнь! До свидания! Впрочем, я не прощаюсь!

Кто владеет информацией, тот владеет миром. Босс до одури боится «жмуриков», это должно подействовать. Или нет?

– У тебя есть ровно две минуты.

Неужели сработало?! Под ледяным взглядом Герыча изобличительная речь выглядела не так убедительно, как в моих мыслях, но босс слушал, не перебивая.

– Интересно… – наконец, протянул он и глубоко задумался.

Не шевелясь, я ждала его вердикта.

– Но все это лирика. А мне нужны факты. Кошелек был в твоей сумке, это факт. Бумажник пропал между девятью и десятью, а Карина появилась в редакции только в половине одиннадцатого, во время собрания – в журнале есть соответствующая пометка. Тоже факт.

– Но она могла прийти и раньше! Незаметно проскользнула мимо Толика, вытащила у вас кошелек, подкинула его мне, а потом спряталась и объявилась к собранию!

Шеф скептически вскинул брови.

– Почему вы не верите? – Я бессильно сжала кулаки. – Вы же отлично меня знаете! Разве я способна на воровство?!

Шеф прищурился:

– А кто таскал ручки у всей редакции?

– Но… это же по рассеянности, – опешила я.

Шеф развернулся и пошел прочь.

– Давайте посмотрим пленку с камер слежения, может, там что-то видно… – прокричала я его спине.

Герыч обернулся.

– Можешь зайти на днях, забрать трудовую, – бросил он, – только позвони девчонкам, чтобы выписали временный пропуск. Твой постоянный заблокирован.

Я провожала взглядом его плотную фигуру, пока та не скрылась за поворотом.

Все. Это конец. Больше надеяться не на что. И вдруг меня осенила идея. А что, если обратиться к Алексу? Он частный детектив, распутывать темные истории – его работа. Я крутила в руках мобильный, медлила. Алекс уже однажды отказался помочь. Терпеть еще одно унижение? Нет, их и так было слишком много.

Я поежилась и побрела в сторону сквера. Как холодно в этом огромном городе, где никому ни до кого нет дела. Даже летом невозможно согреться. Я присела на одну из скамеек с витыми коваными ручками и нахохлилась, запустив руки в карманы. Что это? Картонный квадратик визитки туристического агентства «Райские дали». Ген. директор – Евгений Лапшин.

Глава 19

Коктейль кислотного цвета, украшенный трубочкой с попугаем, весело искрился на солнце. Я двумя пальцами подцепила бокал с увенченного икебаной стеклянного столика и, поерзав в пухлом кожаном диване, сделала большой глоток. Бр-р! На вкус тоже как-то кислотно. Поднялась и направилась к стойке ресепшена. Под многочисленными круглыми часами, показывающими время городов мира, стояла девушка в белой рубашке с бейджиком.

– Ваш номер еще не готов, – одарила дежурной улыбкой она.

Вновь отдавшись во власть пухлого дивана, я отхлебнула из бокала и закрыла глаза.

Странно, что так долго не заселяют. Все ли в порядке с ваучером? Или я дала маху, обратившись в турагентство человека с прокуренными мозгами? Конечно, не стоило связываться с Женькой, но после разговора с шефом я была так расстроена… А тут как раз подвернулась эта визитка. Единственное, чего мне хотелось тогда, – забыться и… согреться! Бегство казалось единственным выходом из кошмара, которым вдруг обернулась моя жизнь. Словно в лихорадке я купила у Женьки первый попавшийся тур, на который хватило денег, и уже через два дня очутилась здесь. В жарком Кемере. Я бросила взгляд в распахнутое высокое окно. Внизу, насколько хватало глаз, простиралось подернутое дымкой море. Лазурную даль бороздила белая точка катера с привязанным к нему рвущимся в небо парашютом. Мечта! А забыться почему-то не получается… Личная жизнь пошла под откос, на карьере поставлен жирный крест. А я взяла и потратила последние деньги на эту сомнительную поездку! Какая же я идиотка!

Девушка с ресепшена подала мне знак из-за стойки. Номер готов.

Меня поселили на первом этаже бунгало, увитого роскошными розовыми цветами. Такие часто встречаются на юге. По дороге в отель девушка-гид сказала, что они называются бугенвилия.

Я быстро умылась, натянула купальник и, не распаковав чемодан, побежала на море.

Дорожка петляла между соснами, повсюду визжали дети. Мамаши тащили на пляж загорелых младенцев и их меланхоличных папаш с надувными китами на закорках. На газоне у бассейна отдыхающие стреляли из лука. Дама бальзаковского возраста в соломенной шляпке натянула тетиву.

– Цельтесь во-о-он в ту точку, – бодро инструктировал ее красавчик аниматор.

– В какую? – кокетливо поинтересовалась Зена – Королева Джунглей, продолжая тянуть тетиву и поворачиваясь к красавчику всем корпусом.

Аниматор и прочие «ворошиловские» стрелки попадали ниц. Я тоже сбежала, от греха подальше.

Море радужно искрилось на солнце. Соленый бриз пах маслом для загара. Оккупированные отдыхающими многочисленные лежаки напоминали палаточный городок ливийских беженцев – на перекладинах под тентом сушились полотенца и пеленки, на шезлонгах спали и ели.

Свободный лежак под навесом найти, разумеется, не удалось, и я бросила пляжную сумку на тот, что был на самом солнцепеке. Не терпелось поскорее окунуться в лазоревую прохладу.

– Не пойдешь купаться, пока все не съешь!

Я вздрогнула. По песку, колыхая телесами, бежала женщина с пластиковой тарелкой. Она преследовала девочку лет трех.

– Вот видишь, это Баба-яга! Если ты сейчас же не поешь, она тебя утащит! – запальчиво пообещала женщина, настигая девочку.

Она схватила беглянку под мышки, как кота, и утащила.

С робкой надеждой я покрутила головой по сторонам. Кроме меня, никого поблизости не наблюдалось. Ну вот, дожила, мной уже детей пугают. Достала из пляжной сумки пудреницу и озабоченно посмотрелась в зеркало. Да уж! Синие круги под глазами, прыщ на лбу.

– Хороша!

Я оторвалась от созерцания прыща и тут же наткнулась на выпученный пупок в обрамлении синеватых бороздок многочисленных растяжек.

– Кирилл, – представился пупок.

Я подняла глаза:

– Маша.

– Какая ты белая, только приехала? – Кирилл опустился на песок около меня, набрал горстку и просеял сквозь пальцы. – А тут скукотища, мрак! Одни семейные. Пансионат «Ромашка». Хочешь оттопыриваться с нами?

Я проследила за его взглядом. В нескольких метрах, под навесом на пластиковом табурете играли в карты четверо ребят – двое синих от наколок парней и парочка бурых от загара девчонок. Топлес, зато при полном макияже.

– Спасибо, но я хочу искупаться.

Море пахло арбузом и лизало лицо, как расшалившийся щенок. Покачиваясь на волнах, я закрыла глаза. Благодать! Вдруг до моей ноги что-то дотронулось. Я взвизгнула и закашлялась, хлебнув соленой воды. Акула?! Отфыркиваясь, на поверхность вынырнула довольная собой личность с торчащими ушами. Кирилл.

– Хочешь покажу, как корова плавает? – томно предложил он.

Я не хотела, но Кирилл все-таки проплыл несколько метров, старательно оттопыривая зад. Синий в крапинку, он торчал из воды, как поплавок. Я показала большой палец и ринулась в другую сторону. Но, видимо, Кирилл прошелся еще не по всем пунктам своего донжуанского списка.

– А хочешь карлика покажу? – орал мне вдогонку он.

Шли дни, я наслаждалась размеренной жизнью «пансионата Ромашки». Обугливалась на солнце, часами болталась в ласковом море, лакомилась свежевыловленной рыбой на гриле и восхитительными турецкими сладостями. Я привезла с собой кучу книжек, но ни одну из них так и не открыла. Даже на пляже. Лежала, спрятавшись от палящего солнца под панамкой, и думала, думала. Об Алексе, Лизке, кошельке Герыча. О своей непутевой жизни…

Впрочем, «овощной» отдых меня вполне устраивал. Единственной ложкой дегтя в бочке турецкого меда был Кирилл, а точнее, его ухаживания. Кирилл коварно подкрадывался, пока я безмятежно нежилась на солнышке, и выплескивал на голову стакан ледяной воды. Или пытался утопить. Когда Кирилл понял, что все это не действует, он принялся мне назло флиртовать с Зеной – Королевой Джунглей – показывал ей, как плавает корова. В конце концов, Кирилл достиг свой цели. Как только на горизонте появлялись его синие трусы в крапинку, мое сердце начинало бешено стучать. Но не от любовных мук, а от ужаса. Ужас рос и принимал все более странные формы.

Однажды, стремясь скрыться от страсти Кирилла за цветочной кадкой, я даже улеглась на газон в своих любимых белых брюках.

– Чего это ты тут валяешься? Бухая, что ли? – рассекретил меня он.

– Сережку потеряла. А потом нашла. – Я поднялась, отряхивая коленки. – Вообще-то я не пью.

– Оно и видно, – неодобрительно отозвался Кирилл. – Отпуск уж прошел, а ты так и не отдохнула. Приходи сегодня на дискотеку в одиннадцать, лады?

– Лады.

– Или в полдвенадцатого?

– Или в полдвенадцатого.

Я быстро зашагала в сторону своего бунгало.

Торба выскакивает из рук готической ведьмы, переворачивается и плюхается на пол. К ногам Герыча высыпается всякий хлам, в котором позорной меткой чернеет квадрат «Дюпона». В ушах звенит от шепота коллег:

– Воровка… Крыса… Колесо сансары…

А может, это шумит море?

Под прицелом злых ехидных взглядов я бросаюсь к сумочке, но едва могу перебирать ногами, словно двигаюсь под водой. Наконец, я достигаю своей цели – присаживаюсь рядом с распотрошенной торбой, у ног шефа, но вдруг обнаруживаю, что ноги эти в пляжных шлепках, а над ними – огромный выпуклый пупок в окружении синеватых растяжек! Шум в ушах нарастает. Нет!

С трудом я разлепила глаза. Казалось, в ушах все еще шелестит море, но это всего лишь жужжание кондиционера. Я села в постели и огляделась. Гостиничная кровать с парой тумбочек по бокам, телевизор. Наглое солнце рвалось из-за задернутых штор, словно угрожая сжечь их дотла. На столике у зеркала, развесив усыпанные разноцветным бисером ручки, стояла сумка. Кошмарный сон всколыхнул душу мутным осадком. Торбочку осквернили, и она навсегда лишилась оранжевого настроения. Повинуясь внезапному порыву, я подошла к зеркалу, взяла сумочку и… вытряхнула на кровать все содержимое! Давно пора навести тут порядок. А заодно и проверить, не подкинули ли в сумку бомбу.

Я выбрасывала в корзинку для бумаг ненужные чеки, рваные чулки, коробку от кассеты, которую забыла отдать ассистентам, и прочую дребедень, как ненужные мысли и болезненные воспоминания. Подумать только, сколько хлама накопилось! Через полчаса корзинка была заполнена с верхом. Утрамбовав ее содержимое ногой, я вновь запустила руку в торбу. Ай! Палец пронзила резкая боль. Порезалась обо что-то. На самом дне торбы лежал кусочек плотной бумаги – фотография Алекса… Та самая, которую когда-то дала мне Лизка для «тест-драйва».

Я решительно порвала снимок пополам и бросила в корзину, но потом зачем-то достала и вернула на место. Все! Теперь в торбе только расческа, косметичка и паспорт. Как у нормальной девушки. Я подмигнула сумочной мультяшке. Как там говорил Олежка? Хочешь навести порядок в голове – начинай с сумки. Может, теперь и моя жизнь обретет порядок? Глупость, конечно. А вдруг?

Когда на следующее утро в столовой замаячили знаменитые трусы в горошек, я привычно спряталась за столом, заставленным тарелками с сырами, йогуртами и фруктами. Безуспешно.

– Что это ты делаешь? – прогремело над головой.

– Да вот, плюшками балуюсь, – ответила я Кириллу, со вздохом выбираясь из своего укрытия.

– Чего вчера не пришла? Эх ты, Москва-Динамо.

Осуждающе шмыгнув носом, Кирилл прихватил из вазочки вязанку бананов и горделиво прошествовал на выход, едва не задев голым животом нахмурившегося охранника. Охранник стоял рядом с табличкой, на которой мороженое и человечек в трусах были перечеркнуты двумя красными линиями.

Фух! Кажется, теперь отвяжется! Я бросила прощальный взгляд на уходящего Кирилла. У самого выхода тот столкнулся с высоченной брюнеткой в стильном белом сарафане. Присвистнув, парень проводил ее восхищенным взглядом. И вправду весьма эффектная девица. Наверное, только приехала, что-то раньше ее не было видно. Я пригляделась. Нет, не может быть!

Забыв о булочках, я бросилась вперед:

– Лизка?! Что ты здесь делаешь?

Увидев меня, подруга ахнула и энергично тряхнула за плечи:

– Нет, это ты что здесь делаешь?! Как ты могла свалить в Турцию, никого не предупредив?! Я чуть с ума не сошла! Ты вообще в курсе, что Аркадий тебя с собаками ищет?

Во рту пересохло. Босс решил дать делу ход и засадить меня за решетку?

– Что с твоим сотовым?! – Лизкины ногти впивались в мое плечо все глубже. – Посеяла?

– Я его не взяла. Что… он тебе сказал?

– Да он рвет и мечет! Потому что ты на работу не выходишь! Ну, что смотришь? Аркашка тебя больше не подозревает и ждет обратно!

– Что ты сказала?

– Бумажник пытался стащить кто-то другой!

Я пошатнулась и начала оседать на пол.

– Не падать! – подхватила меня подруга.

– Но… как? Почему? – лепетала я.

– Слушай, я только что с самолета и голодная, как собака! Давай где-нибудь сядем, перекусим, а уж потом я тебе все расскажу!

Глава 20

– Аркадий позвонил мне два дня назад и сказал, что тебя обвинили несправедливо. Они провели расследование и выяснили, что бумажник подбросили. А я сразу говорила, что ты на такое не способна! – Лизка взяла со стола стакан с апельсиновым соком и вылила его в тарелку с мюсли.

– Герыч решил еще раз все проверить, но почему?

– Откуда я знаю?

В задумчивости я отломила кусочек круассана и отправила в рот.

– Это все Аполлинария. Она обещала, что поможет его убедить, поднимет записи камер.

Лизка пожала плечами.

– Аркадий все пытал меня, где ты. А я-то ничего знать не знаю! Звоню – у тебя абонент не абонент, домой приезжаю – никого нет. Макс тоже не в курсе, сам в шоке. Стала знакомых обзванивать, вот до Женьки и добралась. Я тур у него купила. Представляешь, этот гад мне даже скидку не сделал!

– Подожди, Лиз, я ничего не понимаю! Как все выяснилось, Герыч сказал? Кошелек подбросили? Кто это сделал?

– Откуда я знаю? Сама у него спроси!

Она придвинула свой айфон последней модели.

– Да ладно… Зачем? Вот вернусь в Москву, тогда… – Я вытянула из вазочки салфетку и принялась ее разглаживать.

Лизка хмыкнула:

– Боишься его, что ли?

– Да есть немножко. И прекрати ухмыляться! Он, между прочим, мой начальник!

– Ну, так девчонкам своим позвони!

– Номера не помню, они в моем мобильном забиты.

– Тогда мучайся!

Она права, зачем мучиться? Не съест же меня Герыч, в конце концов?! Да и после нашего разговора на стоянке телефонный звонок казался сущим пустяком.

– Ладно. Беру подсказку: звонок другу! – решилась я.

– Бинго!

Лизка потыкала на кнопки телефона и протянула его мне. Пошли длинные гудки, я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Аркадий Георгиевич? Это Маша.

– Дерьмо! – заорал мне в ухо шеф.

– В каком смысле? – пролепетала я.

– Это что за текст? Дерьмо в сахарном сиропе! Привет, Маш, это я не тебе. Куда пропала? В общем… Я приношу свои извинения, я был неправ, все оказалось именно так, как ты предполагала. Такая вот хрень… Так что завтра можешь выходить на работу. А лучше прямо сегодня.

– Сегодня я не могу, я сейчас не в Москве, у меня самолет только в воскресенье и…

– Что за дерьмо!

– Вы это мне? – на всякий случай уточнила я.

– Конечно, тебе! По-твоему, я разговариваю сам с собой? Решила себе отпуск устроить? Ладно, но чтоб в следующий понедельник была на студии как штык! У нас тут снимать некому, а у нее самолет в воскресенье.

– Аркадий Георгиевич!

– Ну, что еще? – рявкнул он.

– Кто взял ваш кошелек? Карина?

– Эльвира! Нет, Эльвира, ты издеваешься? Конечно, переписать! Может, ты хочешь, чтобы этот дерьмовый текст я сам переписывал? Зачем тогда ты здесь целыми днями трясешь своими…

И он отключился.

– Психопат, – фыркнула я. – Выходи на работу! А может, я обиделась? А может, меня уже на другом канале с руками и ногами оторвали!

– Ну и что? – спросила Лизка.

– Так и не выяснила, он отключился.

– Ну, так перезвони!

– Да ну… Герыч все-таки мой начальник, не могу же я названивать ему каждые пять минут. Скажет еще, что я в него влюблена! Итак, понятно, что это Карина. Больше некому.

– Элементарно, Ватсон! – сказала Лизка с набитым ртом. – Ты извини, в занюханном чартере, которым я летела, еда так странно выглядела, а пахла и того хуже… Словом, я жутко голодная!

Я отлепила с ее щеки кусочек какого-то фрукта.

– Спасибо тебе!

– За что?

– За то, что оседлала занюханный чартер и бросилась на мои поиски. Ты лучшая на свете подруга!

– Да ну… Я вовсе и не из-за тебя оседлала. Просто давно собиралась поехать к морю.

После завтрака мы отправились на пляж. Расположились у самой воды – Лизка развернула журнал, а я растеклась по шезлонгу, блаженно прикрыв глаза. На берегу визжали дети, где-то далеко, словно майский жук, жужжал прогулочный самолет. Душа плыла, как тополиный пух в небе. Меньше чем через неделю я вернусь в Москву, выйду на работу, и все будет, как раньше. Я была счастлива.

– Эй, Машка, очнись! Может, искупаемся?

Громкий шепот вернул меня на землю, и я открыла один глаз.

– Не пойдешь купаться, пока все не съешь! – Тетка с пластиковой тарелкой совершала привычную пробежку. – Сейчас тебя Баба-яга утащит! Видишь, уже плывет за тобой, вон, в красной панамке!

Красная панамка, плескавшаяся у берега, чуть не утонула от возмущения.

Лизка умильно вздохнула:

– Какая прелесть эти детки!

– С каких это пор ты полюбила детей?

– Я их всегда любила, – отмахнулась подруга, – и хочу как минимум трех!

– А как же ужастик про лишние сантиметры на бедрах? – улыбнулась я.

– Уж конечно, я не собираюсь рожать сама. Найму суррогатную мать.

– Ты вообще представляешь себе, что такое материнство?

– Конечно! Так и вижу: мы с Алексом в Альпах. Несемся со склона на лыжах, а внизу в дизайнерской коляске мирно посапывает наш малыш. Ну, что ты застыла? Пойдем купаться! Только подальше от детского пляжа! – Лизка сморщилась, будто увидела таракана. – Знаешь, мне всегда кажется, что в тот момент, когда я проплываю мимо детей, они все писают в воду!

– Алекс сделал тебе предложение? – Я хотела спросить это небрежно, но голос предательски дрогнул.

– Нет, но скоро я его дожму. Как ты думаешь, он будет мне изменять?

– Э-э-э… Думаю, нет.

Знаю, сама себе противна! Я должна сказать ей. Должна сказать правду лучшей подруге хоть раз в своей долбаной жизни. Поставив руку козырьком, я напряженно наблюдала, как Лизка приближается к воде. Она вернется, и мы поговорим. Желудок тревожно сжался. Нет, скорее я умру на месте. Духу не хватит. Хотя… Разве это страшнее, чем когда тебя прилюдно объявляют воровкой?

– Зря ты со мной не пошла, вода – восторг! – Расположившись на шезлонге, Лизка намазывалась кремом.

Сейчас скажу ей.

– Знаешь, насчет твоей свадьбы…

– Да? Кстати, я уже заказала платье!

– Но он же еще не сделал предложение?!

– А! Со свадьбами вечно такая канитель, пока суженый дозреет до предложения, платье как раз будет готово! – Лизка счастливо рассмеялась.

Нет, не могу ей сказать!

– Хочу, чтобы ты была моей свидетельницей! Или подружкой невесты? Как это теперь называется? Вообще-то у меня будет три подружки невесты в одинаковых платьях! Их я тоже хочу заказать в Италии!

Я закрыла лицо руками и застонала.

– Маш, ты чего? Не расстраивайся, платья подружек невесты я оплачу сама!

– Лизка, я не могу быть подружкой невесты!

– Это еще почему?!

Внутренне сгруппировавшись, как перед прыжком в прорубь, я выпалила:

– Я уже два раза была свидетельницей на свадьбах, если буду в третий, не выйду замуж. Такая примета. И… еще потому, что я спала с Алексом!

Лизка презрительно фыркнула:

– Как можно обращать внимание на такие глупости?! В третий раз будешь свидетельницей… Подумаешь! Ерунда какая! Не думала, что ты так суеверна.

– Лиз, ты не слышишь? Я спала с Алексом!

Несколько мгновений она смотрела на меня так, словно видела впервые. Потом поднялась и пошла вдоль берега, пошатываясь, как пьяная.

Глава 21

– Простите, вы не видели высокую темненькую девушку, которая сегодня была со мной на пляже? – спросила я у Зены.

– Видела. Десять минут назад в лобби-баре. Знаете, где это?

Я снисходительно хмыкнула:

– Между прочим, я здесь уже вторую неделю.

– Если вы идете в лобби, то он в противоположной стороне.

После сегодняшнего судьбоносного разговора Лизка ушла в закат, а я решила ее не дожидаться. Подруге надо побыть одной, лучше ей не мешать. За десять секунд я собрала вещички и поскакала в номер. Остаток дня я провела на детской площадке. Не подумайте, что я там пряталась, нет! Просто решила тряхнуть стариной – покататься на качелях, посидеть в старом добром деревянном домике. Отлично провела время. Пластиковое сиденье качелей оказалось мне мало, так и не смогла всунуть туда попу, но дети ржали.

Выйти из деревянного домика, чтобы посмотреть подруге в глаза, я решилась только вечером.

Как и сказала Зена, Лизка оказалась в лобби. Сидела там одна перед пустым бокалом. За соседним столиком шумная компания играла в «Мафию».

Я робко присела напротив Лизки. Боялась, что подруга уйдет, но та не тронулась с места. Поджав губы, она рассматривала свой бокал.

Я жутко волновалась. Сердце выпрыгивало из груди, ладони вспотели, но где-то в глубине души я чувствовала, что, признавшись, поступила правильно. Мысленно я поклялась больше никогда не врать лучшей подруге!

– И сколько раз у вас это было? – мрачно спросила Лизка.

– М-м-м… ну, один…

Ладно. Ложь во спасение не в счет!

– Убью тебя! Убью вас обоих! – взвыла она.

– Давайте замочим Иннокентия! Он мафия! – послышалось из-за соседнего столика.

– Ненавижу! – заорала Лизка.

В следующую секунду в меня полетел ее клатч. Я успела пригнуться, и сумка просвистела мимо. Сзади раздался какой-то грохот.

– Знаешь, как называют таких, как ты? – прищурилась подруга.

Я сказала, что знаю, но Лизка все-таки предложила несколько вариантов.

– Дамы, это ваше? – У столика вырос парень в белых брюках, на которых темнело мокрое пятно. В вытянутой руке он держал Лизкин клатч, с которого что-то капало.

– Девчонки, а вы меткие, может, составите нам компанию?

– Пошел ты, знаешь куда? – прошипела Лизка и предложила несколько вариантов.

– Ну, извините! Ребята, я понял, кто здесь мафия! Они меня замочили!

Соседний столик взорвался хохотом.

Лизка молчала, напряженно глядя на черные волны, шумящие за окном.

– И даже не надейся, что я тебе его отдам!

– Нет! Лиз, ты пойми, я решила рассказать тебе вовсе не потому, что хотела строить козни вам с… Алексом.

– Конечно! Ты надеялась, что я буду ценить своего парня еще больше, если узнаю о его «замуте» с моей лучшей подружкой!

– Я хотела открыть тебе глаза! Знаю, я поступила подло, и мне стыдно! Сначала думала скрыть от тебя, но потом поняла, что эта ложь во спасение, как бомба замедленного действия, разъедает изнутри, а потом уничтожает. Хочу все исправить, но не знаю как! Ах, если бы отмотать время назад, в тот вечер! Поверь, я ни за что бы так не поступила. Хотя лучше бы я вообще не соглашалась на твой «тест-драйв» и никогда бы с ним не встречалась.

Она внимательно посмотрела на меня и вдруг застонала, как от зубной боли:

– Ты его любишь!

Я молчала. Это слово, как заклинание. Пока его не произносишь, чары вроде как и не действуют…

Лизка покачала головой:

– Так что же теперь делать?

И мы приняли соломоново решение разобраться во всем втроем. Лизка, я и «Джек Дэниелс».

– Машуля, забирай его себе! Я не буду вам мешать!

– Нет, это я не буду вам мешать! Он твой!

Спотыкаясь, мы петляли в темноте, вокруг притаившегося в кустах чудовища. Никак не могли найти дорогу к Лизкиному бунгало. Наконец, до меня дошло, что чудовище – это пальма, а бунгало – прямо пред нами.

– Ты больше на меня не злишься? Осторожно, ступенька!

– Я?! Нет! Я тебя так люблю!

Лизка покровительственно похлопала меня по макушке и полезла обниматься, навалившись безжизненной тушей. Пришлось затаскивать ее на второй этаж.

– Какая ты толстая! – прокряхтела я.

– Правда? У кого бедра шире, у меня или… Глупости! Я не толстая! Я стройная и красивая! – икнула Лизка.

– Точно! Оказывается, чтобы понять это, тебе надо было напиться!

– Ты мне как сестра! – пробормотала она. – А ты меня любишь?

– Да. Лиз, где твой ключ?

– В этой сиции… ситуции… Короче, во всем виноват Алекс! Он чудовище, согласна?

– Да, замок сломан, что ли? Это точно твой номер?

Лизка захихикала:

– Представляю, как вытянется его рожа, когда он завтра увидит нас вместе, согласна?

– Да. Лиз, подожди, я никак не могу открыть… что? Что ты сказала?

Я уронила руки. И Лизку. Она медленно сползла по стенке на пол.

– Завтра? Почему завтра?!

От того, что путем нечеловеческих усилий удалось выяснить у моей пьяной подруги, я и сама внезапно протрезвела. Завтра в двенадцать дня Алекс будет здесь! Он прилетает на несколько дней, чтобы отдохнуть, а заодно познакомиться с лучшей подругой своей девушки!

– Но почему ты говоришь мне это только теперь? – тормошила я ее, затаскивая в номер.

– Давно хотела нас… вас… представить. Думала, сюрприз будет. Я ж не знала, что вы такие сволочи, – всхлипнула Лизка и упала поперек кровати. – Но ничего, он у вас… у нас… еще попляшет!

– Попляшет, – эхом повторила я.

Лизка не ответила, она уже спала.

Ну, почему все это происходит именно со мной?! Может, я умерла и попала в ад? Я не готова к встрече с Алексом! Не готова! Не могу видеть их вместе. Я улетела из Москвы, чтобы скрыться от фантомов, и вот те на! Фантомы притащились вслед за мной! Сначала появилась Лизка, потом Алекс. Не удивлюсь, если в наш отель заявится Макс. И Карина! Или Аполлинария. Что-то ее давно не было. Может, завтра опять отсидеться в домике на детской площадке? Или смотаться на какую-нибудь экскурсию?

Я долго ворочалась в постели с боку на бок, без конца переворачивая нагретую с обеих сторон подушку. Только под утро беспокойные мысли-тараканы стали тонуть в подступающей мутной дремоте.

Из сна меня вырвал настойчивый стук в дверь. Хотя стук – не совсем подходящее слово. Скорее, дверь пытались вышибить головой. Ну, кто там еще?! Я поплелась открывать.

На пороге стояла Лизка. При полном макияже, замотанная в какую-то дикую штуку, похожую на боа.

– Дрыхнешь? – ехидно прищурилась она. – Пять минут на сборы. Алекс уже подъезжает к отелю. Хочу, чтобы мы вместе его встретили!

– Не пойду, – удрученно застонала я.

– Пойдешь, – пообещала Лизка, – даже если мне придется тащить тебя туда за волосы!

В холле отеля работал кондиционер. Зябко поеживаясь в кожаных глубинах пухлого дивана, я бросала на подругу косые взгляды. Вчерашнее великодушие выветрилось из нее вместе с алкогольными парами, и теперь Лизка пребывала в образе ежа – иголки торчали во все стороны.

– Короче юбку выбрать не могла? Хищница! – прошипела она. – Я должна была увидеть твое истинное лицо еще два года назад, когда ты уморила моего хомячка! Пойдешь по трупам, ты такая!

– Совсем сдурела? По каким еще трупам?! Эта крыса сдохла от ожирения, сколько можно повторять? – Мне передалось ее настроение. – А с Алексом… знаешь, ты сама виновата! Да-да! Просила его соблазнить? Я и соблазнила!

– Ах, вот как ты заговорила! Спасибо, подруженька! Но знаешь что, я тоже не лыком шита! Между прочим, когда я тебя разыскивала, мы встречались с Женькой в его турагентстве, потом пошли в кафе, а потом целовались в его машине! – Она торжествующе взбила на себе боа. – Вот!

Так-так. Оказывается, у Лизки тоже был от меня секрет.

– Но как ты могла?

Я не ханжа, просто искренне не понимаю, как можно целоваться с Женькой, когда у тебя есть Алекс?

Лизка вскинула голову и победоносно прищурилась, но вдруг изменилась в лице и побледнела. Я проследила за ее взглядом. У стеклянных дверей отеля остановилась машина. С заднего сиденья выпрыгнул мужчина. Русые волосы, потертые джинсы, серая рубашка. В молчаливом оцепенении я наблюдала, как носильщик берет его чемодан, и они вместе входят в холл.

– Спокойно, спокойно, – шептала Лизка себе под нос, – я – истинная леди. Не стану орать, как базарная торговка.

Округлив глаза, я следила, как он, словно на рапиде, в замедленной съемке, приближается к нашему дивану.

– Ледяное спокойствие… истинная леди, – пробормотала Лизка.

Потом вскочила и, уперев руки в боки, завопила на весь отель:

– Ах ты, проститутка в штанах! Изменял мне с моей лучшей подружкой! А ты, Мата Хари несчастная, что скажешь в свое оправдание?

Лизкины вопли эхом разносились в мраморной тишине холла. Официанты в баре и девушки у стойки ресепшена устремили на нас настороженно-любопытные взгляды.

Я нервно сглотнула.

– Это… – Голос сорвался.

– О! Можешь не продолжать! – орала вошедшая в раж Лизка. – Я и так прекрасно знаю, что ты скажешь! Не смогла устоять?!

Ошалевшим взглядом я окинула стоящего рядом мужчину. Всего: от благородных залысин до главного атрибута всех Лизкиных «мачо» – пивного животика. И обессиленно прошептала:

– Это не он!

Глава 22

– Мария, ты олигофрен? Не в состоянии узнать человека по фотографии? Ладно, но ты в курсе, что моего парня зовут Алекс и у него свой ЧОП!

– Да моего тоже зовут Алекс и у него тоже свой ЧОП!

Мы сидели на кафельном полу моего номера, склонив головы над двумя половинками растерзанного снимка. Того самого, который подруга дала мне для опознания объекта в ресторане и который несколько дней назад я порвала, но не выбросила, бережно сохранив в потаенных глубинах своей сумки.

Фотография была сделана в какой-то экзотической стране, Индии или Таиланде. На снимке слоны, навьюченные туристами, переходили через реку. Со специального сиденья, пристроенного на одной из слоновьих спин, свешивался, улыбаясь в камеру, сегодняшний пузырь, а рядом сидел Алекс. Мой Алекс! Я думала, что объект именно он, а не толстяк!

– Подожди, но в тот день, когда ты дала мне эту фотку, я спросила: «Который из двоих?» – и ты сказала: «Красивый!»

– Правильно! Красивый он! – Лизка ткнула ногтем в толстяка. – Мой Алекс! Брутальный и мужественный. А этот тип слишком смазливый, не в моем вкусе!

Да уж, о вкусах не спорят. Я вздохнула.

– Оба Алексы, оба оказались в Таиланде на одном слоне, а потом в одном кафе в Москве! – Лизка прищурилась. – Это странно, не находишь?

Я пожала плечами:

– Все смешалось, люди, кони… Вернее, слоны! Я уже ничему не удивляюсь!

– А вот я удивляюсь! Пошли!

Подобно двум тайфунам, мы ворвались в Лизкин номер. Посреди комнаты над расхристанным чемоданом стоял новоявленный Алекс. Из одежды на нем были только шелковые черные трусы. Я смущенно отвела взгляд.

– Кто это? – Лизка протянула ему половинки фотографии.

– Откуда у тебя этот снимок? – улыбнулся он, кажется, нимало не смущаясь моим присутствием.

– Какая разница? Взяла на память, – буркнула Лизка.

– А порвала зачем?

– Это не я, а она!

Алекс смерил меня хитрым взглядом:

– Может, наконец, представишь мне свою подружку?

– Маша, Алекс. Так кто этот тип?

Пузырь пожал плечами:

– Мой племянник. Тоже Александр. Мы с братом были очень близки и договорились назвать сыновей в честь друг друга. Он выполнил свою часть договора, а вот мне Господь детей не дал. После смерти брата я считаю Алекса своим сыном.

– Тот самый, твой компаньон по бизнесу?! – Лизка звонко шлепнула себя по лбу.

– Да, я тебе о нем рассказывал.

Я тоже уже как-то слышала эту историю… Теперь понятно, как оба Алекса оказались на одном слоне и в одном кафе. Это кафе находится рядом с их офисом. В тот день Алекс традиционно зашел туда. Но не дядя, а племянник!

Мы с Лизкой переглянулись, Алекс пристально за нами наблюдал.

– Ну, я ответил на ваши вопросы? А теперь вы отвечайте на мои! Итак, что все это значит?

Лизкин пузырь оказался мировым дядькой. Отнесся к нашей проверке с изрядной долей юмора. Я надеялась, что племянник не более обидчив, чем дядя, хотя, памятуя об истории с Ланой, я в этом и сомневалась.

В любом случае я хотела посвятить его во все сама, и Алекс-старший клятвенно пообещал до поры до времени ни о чем не рассказывать.

– Это ваши дела, сами разберетесь, – сказал он, улыбнувшись своей фирменной хитрой улыбкой.

Я металась, как в лихорадке, считала минуты до отъезда и изнывала от дурных предчувствий и неизвестности. Море, солнце, кислотные коктейли и прочие прелести турецкого «все включено» превратились в изощренную китайскую пытку. Я даже поменяла билеты на пару дней раньше.

Немного отвлечься и развеяться удавалось только во время задушевных разговоров с подругой. Там, в жарком Кемере, мы, как никогда, понимали друг друга с полуслова.

– Алекс ходит за мной, как приклеенный. Из-за меня у него просто крышу снесло! – хвасталась Лизка. – Сегодня пригласил меня в рыбный ресторан на пляже. По-моему, он собирается сделать предложение. Мы такая пара, правда?

В это время Алекс стоял за ее спиной, у бара, и болтал с одной из девушек «синих» друзей Кирилла, положив руку на ее голое плечо. Я окинула эту сладкую парочку невидящим взглядом.

– Да… Во время нашей последней встречи я сказала, что люблю Макса и выхожу замуж! А что, если он поверил и уже забыл меня?

Рано или поздно всему приходит конец, закончилось и мое мучительное ожидание отъезда. Накануне, трясясь от нетерпения, я собирала вещи. Лизка помогала – крутилась перед зеркалом в моих юбке и майке.

– Царские шмотки! Дашь поносить? Я потом постираю!

– Лучше уж сразу сожги, – разрешила я, стряхивая в чемодан платья с вешалок.

– В аэропорту тебя будет встречать водитель Алекса, у него в руках будет бумажка с твоим именем, не забудь!

– Спасибо, Лизка, ты настоящий друг.

– Да, – вздохнула Лизка. – Настоящая дружба, крепкая, как броня, может быть только между двумя настоящими женщинами. Такими, как мы с тобой. Знаешь, после недоразумения с Алексами я поняла, что наша броня выдержит даже испытание любовью к одному мужчине!

Я неуверенно кивнула. Из всей этой истории я сделала совсем другие выводы. Женская дружба – штука хрупкая, и ее лучше держать подальше от мужчин, как хрустальную вазу – от детей. Так, на всякий случай…

Я решительно щелкнула замком чемодана.

– Ну, все! Зубную щетку, пасту и расческу в сумку брошу завтра утром.

– Забудешь! – усмехнулась Лизка. – Положи сейчас. У тебя в ванной стоит корзинка. Там все есть: и паста, и щетка, и гель для душа, куча всяких баночек, презент от отеля… Не заметила? Слушай, – она стукнула себя по лбу, – а ведь это мысль!

Я удивленно вскинула брови.

– А что, если нам завести традицию? Привозить с каждого курорта, где бываем, какую-нибудь вещь на память – ну, там тапочки с логотипом отеля, табличку «Просьба не беспокоить» или тырить полотенца? Точно! Коллекция полотенец из всех городов мира!

Лизка даже подпрыгнула от воодушевления.

– Нет… Это уже старая фишка, так многие делают. Давай придумаем что-нибудь другое?

С некоторых пор я зареклась брать чужие вещи.

В самолете я люблю сидеть у иллюминатора, но на этот раз досталось место у самого прохода. На соседних креслах расположились две подружки. Одна – острая и прямая, как игла, а другая – этакая вечная маленькая девочка, хорошенькая и глупая, как шелковая подушечка. От нечего делать я стала прислушиваться к их разговору.

– Как ты думаешь, он будет мне изменять? – спросила Подушечка, надув губки.

– Не будет, – с безразличием ответила Игла, открывая книгу, – думаю, он уже тебе изменяет!

– Ах, Зина! Как мне надоели твои подколки! Разве не видишь, я страдаю от любви!

– Это не любовь, а курортный роман.

– Завидуй молча, – насупилась Подушечка и тяжело вздохнула: – Этот отпуск все перевернул с ног на голову.

Оторвавшись от чтения, Зина картинно закатила глаза.

Пряча улыбку, я принялась возиться с ремнем. Забавно, а ведь мой отпуск тоже все перевернул. Только не с ног на голову, а с головы на ноги! Нет, серьезно! За эти дни моя порядком захламленная жизнь мистическим образом обрела порядок! Сами собой утряслись неприятности на работе, и недоразумение с Алексом разрешилось… Я вытащила из-под сиденья сумочку и достала оттуда жвачку. Резинку я нашла сразу. Удобно все-таки, когда в торбе нет ничего лишнего. Наверное, соседство с глупой Подушечкой дурно на меня влияло, но я вдруг подумала: неужели в жизни все стало на места лишь потому, что я навела порядок в своей сумке?

Глава 23

Москва встречала прохладой. По небу неслись обрывки серых облаков, сырой воздух пах осенью. В аэропорту люди спешили по своим делам и недружелюбно толкались.

Водитель уже ждал в зале прилетов с табличкой, на которой была написана моя фамилия.

– Куда едем? – спросил он, жестом отвергая атаковавших нас таксистов.

Я назвала адрес Алекса.

Плюхнувшись на переднее сиденье, извлекла из торбы пудреницу и посмотрелась в зеркальце. Да уж, после самолета видок еще тот. И расчески как назло нет – наверное, забыла в номере.

– Простите, я передумала, можете отвезти меня в другое место?

Я решила поехать домой. Хорошенько высплюсь, отдохну, а уж утром наведу марафет и отправлюсь к Алексу во всеоружии.

В предбаннике я долго возилась с замком. Вся извелась, пока не сообразила, что заперто с обратной стороны. Сердце тревожно сжалось. Что бы это значило?

Вдруг ключ в замке зловеще заскрежетал, и дверь медленно приоткрылась. На пороге стоял Макс!

– Привет, – пробормотал он, отступая в темноту коридора.

– Фу! Как ты меня напугал! – с облегчением выдохнула я. – Подожди, а как ты сюда попал?

– Ты же сама дала мне ключи.

Точно, как-то оставила ему связку запасных ключей на всякий пожарный. Наверное, Макс решил устроить романтический сюрприз к моему возвращению. Свет погасил. Ну, точно сюрприз. Только этого и не хватало!

– Роскошно выглядишь, загорела. – В потемках он щурился, как слепой крот. – А я… приехал специально, чтобы тебя встретить. Думаю, ну, у Машки, как всегда, в холодильнике мышь повесилась, есть нечего, надо чего-нибудь купить…

– Ты такой заботливый, но спасибо, я не голодная, в самолете кормили…

Надо его как-нибудь аккуратно выставить.

– Может, хочешь умыться с дороги? Принять душ? – предложил он.

– Потом.

– В самолетах такая грязь, к тому же пахнет ужасно, – продолжал занудствовать он.

– Максик, спасибо за заботу, но мне сейчас не до того!

На ходу скидывая сабо, я вошла в комнату, включила свет и, пошатнувшись, схватилась за дверной косяк.

Посреди разобранной постели с торжествующей улыбкой на губах восседала Мышка. Из одежды на ней была только простынь из моего любимого красного комплекта.

Вот так сюрприз.

– Маш, это не то, что ты… Ты почему не оделась? – шикнул на нее Макс.

В голове вдруг словно что-то щелкнуло. Макс не мог знать о моем приезде. Вот и застукала голубчиков, как в бородатом анекдоте. Хорошо хоть догадались ключ в замке оставить. В ушах зашумело, как прокручивающаяся назад пленка.

«Ты не помнишь телефон парня, с которым встречалась?!» – возмущалась Мышка. А она его помнила! Помнила телефон моего парня наизусть! Почему я тогда не придала этому значения?

«Я вообще не пью. Дурная наследственность!» – И налакалась до потери пульса на нашей с Максом «помолвке». Видимо, от большой радости. А потом, между прочим, осталась спать с ним на одном диване!

Ну и дура ты, Маша!

Конечно, я и сама выбрала другого и от всей души желала Максу счастья. Но не с моей подругой. И не на моих простынях! Что за свинство? Им что, пойти больше некуда? У Мышки дома ремонт, и она сейчас живет у сестры, у Макса – родители. Некуда. Но в моей бедной голове это никак не укладывалось! Как он мог привести ее сюда?! В дом девушки, которой признавался в любви и на которой хотел жениться? Неужели просто потому, что не нашлось другого места?! Просто – вот ключевое слово. У мужчин вообще все просто.

Макс бросился ко мне:

– Маш, прости!

Его лицо пошло красными пятнами. Пуговица, которую Макс нещадно терзал, почти отскочила. Надетая наспех рубашка неряшливо торчала из джинсов. Так-так. Может, и у педанта Макса кое-где имеется беспорядок? Например, в чувствах и связях!

– Я люблю тебя! – блеял он. – У нас с ней закрутилось, когда ты меня бросила, а потом… Она сама ко мне липла!

От этих слов Мышка вспыхнула, как от пощечины.

– Какой же ты козел! – прошипела она.

Да уж, Мышке снова не повезло. Очередной парень оказался козлом. Просто она была из того сорта девушек, с которыми становятся козлами даже рыбы-прилипалы.

– Поздравляю с африканским периодом, мадам Пикассо, – криво улыбнулась я.

– Как же я тебя ненавижу! – прошипела она.

Эти слова были пропитаны такой злобой, что я невольно отшатнулась и посмотрела на Мышку так, словно видела впервые. Ее глаза блестели самолюбивыми слезами, губы нервно подрагивали, щеки горели румянцем. Злость преобразила это неинтересное лицо, и оно стало красивым, словно было создано для ненависти.

Вот тебе и Мышка.

– Ненавидишь? – переспросила я. – За то, что с моим женихом переспала?

– Все носятся с тобой, как с писаной торбой! И Макс, и любовник Аполлинарии, и даже Герыч! – Прикрываясь простыней, она собирала свои вещи. – Главное, все с рук сходит! На канале без году неделя, а лучшие сюжеты – тебе! Лучшие мужики – тоже тебе! А чем ты лучше меня? Чем? Тупостью своей или сиськами третьего размера?

Мысль, противная, как скрип ногтя по стеклу, заставила содрогнуться.

– Так это ты?! Подкинула мне кошелек?

Она ощерилась, как крыса, которую загнали в угол:

– Не так уж это было и сложно! Сумку свою везде швыряешь, лахудра несчастная!

Задохнувшись от возмущения, я взглянула на Макса. Тот продолжал яростно теребить пуговицу.

– Пошли вон, оба! – с отвращением бросила я и вышла из комнаты.

В кухне прислонилась лбом к оконной раме. По стеклу, смешиваясь друг с другом, как слезы, текли дождевые струи.

Итак, Мышка оказалась крысой. Вернее, гадюкой, которую я пригрела на груди. Забавно: считала, что обманываю лучшую подругу с ее парнем, а все это время другая подруга крутила шашни с моим. Вот он, закон бумеранга!

За бывшим женихом и бывшей подругой давно закрылась дверь, а я все никак не могла прийти в себя. Несмотря на дождь, я распахнула окно в спальне. Казалось, что в комнате все еще витает запах Мышкиного парфюма. Свежий аромат с нотками грейпфрута. Я и сама хотела купить эти духи, но теперь они вызывали стойкую тошноту.

Содрала с постели белье, выбежала на лестничную площадку и с остервенением запихала в мусоропровод. Потом вернулась домой и, тяжело дыша, окинула взглядом комнату. Злость клокотала в груди и требовала выхода. Швырнула о стену глиняную статуэтку, подаренную Максом, и она разлетелась на куски. Не помогло. Здесь нужны радикальные меры.

Оранжевые зайцы, фиолетовые драконы, зеленые киты, подаренные когда-то женихом, шлепались в пластиковый пакет. Набив его под завязку, я отнесла пакет к мусоропроводу – кто-нибудь наверняка заберет. Плюшевые уродцы расплодились в доме в таком количестве, что пришлось сделать несколько ходок. В конце концов, я так увлеклась, что не заметила: игрушки давно кончились, а я все бегаю к мусорке и выбрасываю ненужные бумаги, фантики от конфет, засохшие огрызки от яблок и забытые коробки из-под обуви. Вытерла пыль, помыла полы и угрожающе загудела пылесосом. Видимо, нервное потрясение было так велико, что я занялась совершенно нетипичным для себя занятием – уборкой.

Нашла целую кучу вещей, которые считала потерянными навсегда: свистульку, расписанную под хохлому, половник и пару совершенно новых зимних сапог. В общем, уборка оказалась весьма полезной штукой. Во всех смыслах. Рискну дать совет. Если вам плюнули в душу, помойте полы. В квартире и на лестнице. На душе не посветлеет, зато сил на жалось к себе уж точно не останется.

Глубокой ночью я упала на кровать с мобильным в руке, намереваясь позвонить Алексу. Металлический голос сообщил, что абонент недоступен, но я этого уже не слышала – спала сном младенца.

Алекс был вне зоны доступа и на следующее утро, и я решила поехать без звонка. Машина подкатила к знакомому подъезду. Лифт, который я ждала целую вечность, распахнул двери на нужном этаже. На ватных ногах я подошла к заветной квартире и нажала на кнопку звонка. Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла девушка в престранном черном пеньюаре. Миниатюрная и изящная, как фарфоровая статуэтка, с разметавшимися по плечам русыми волосами и широко распахнутыми карими глазами, в которых застыло недоумение.

– Вам кого?

Все. Это конец. Я облизала внезапно пересохшие губы.

– Простите, я м-м-м… кажется, ошиблась этажом.

Ноги словно налились свинцом, я едва могла их переставлять, но поплелась обратно к лифтам.

– Девушка! – окликнула статуэтка. – Если вам нужен лифт, то он в другой стороне. Постой-ка, ты ведь Маша?!

Я обернулась и удивленно взглянула на нее.

– Видела тебя в «Женских штучках», и Алекс о тебе рассказывал. А я Ева – его двоюродная сестра!

Кузина Алекса – та самая хозяйка ретро-салона, в который мы наведались в первый день знакомства – рассказала, что Алекс уехал из города по делам, и любезно предложила мне чашечку кофе.

Восседая на своем любимом высоченном табурете, я наблюдала, как она вальсировала по кухне – в одной руке полупустая банка растворимого кофе, а в другой почему-то кетчуп. Престранное черное одеяние, которое я сначала приняла за пеньюар, оказалось нарядом в стиле ретро. Кое-где побитым молью.

– М-м-м… Интересное платье, – заметила я.

– Находишь? – обрадовалась Ева. – К нему еще есть шляпка. Нашла ее на одной помойке, конечно, пришлось немного повозиться, переделать… Зато получилось прелесть что такое!

– На помойке? – Я смотрела на нее во все глаза.

– А что тебя так удивляет? Между прочим, на помойке можно найти настоящие шедевры, – заявила Ева, покусывая свой локон. – Представляешь, недавно раздобыла там ноги Зингера!

– К-какого Зингера?

– Это такая старинная швейная машинка с очень красивыми коваными ножками. Я положила на них мраморную столешницу, и вышел роскошный столик! В тот раз удалось найти еще и полскрипки, хотела использовать ее в одной инсталляции, но потом решила подарить Алексу. Сейчас покажу!

Ева метнулась в коридор, через мгновение вернулась и водрузила на барную стойку невероятно стильную лампу, сделанную из корпуса скрипки.

– Класс! – ахнула я.

– Он же сыщик, как Шерлок Холмс, поэтому скрипка.

– По-моему, ты его балуешь.

– Он это заслужил, Алекс – самый лучший на свете старший брат!

Ее слова отчего-то были ужасно приятны, я даже немного смутилась и принялась с интересом рассматривать диван. Взгляд зацепился за мягкую игрушку ядовито-зеленого цвета, сидящую на подлокотнике. Вязаный уродец! Тот самый, которого я видела у Алекса в машине! Теперь понятно, что Лизка не имеет к этой самоделке никакого отношения, а кто тогда имеет?

– Симпатичный зайчик. Тоже ты подарила? – осторожно поинтересовалась я.

– Да уж. – Ева передернула плечами так, как будто увидела жабу. – Но это не от меня.

– Наверняка от одной из его многочисленных подружек, – подчеркнуто небрежно хмыкнула я.

– Подружки? Ну, не знаю…

Ева поставила передо мной кофейную чашку и небольшое блюдце с аппетитными эклерами:

– Угощайся! Сейчас он, кажется, всерьез увлечен тобой.

Я отхлебнула из своей чашки кофе, по телу растеклось приятное тепло.

– Этого жуткого зайца Алексу подарила одна благодарная клиентка, – продолжала Ева. – Я как раз сидела в его офисе, когда эта девушка приходила. Она так плакала…

– Плакала? Почему?

– От радости. Алекс нашел ее пропавшего жениха – врача, то ли гинеколога, то ли неонатолога. Эта девочка, Аня, думала, что парень покончил с собой, а тот запил с горя по-черному у друга. Где-то в Керчи или не в Керчи…

– В Курске?!

– Ну, не знаю, я не слишком сильна в географии… Маш, ты что?! Прекрати меня целовать! Учти, я не разделяю всех этих новомодных розовых тенденций!

– Но почему он ничего не сказал?! – Я так разволновалась, что чуть не рухнула с табурета.

Ева пожала плечами:

– Современные мужчины болтливы, как девчонки, а Алекс – не такой. Не любит хвастаться. Он очень хороший, но немного стесняется этого, сама знаешь.

– Кажется, я совсем его не знаю, – потрясенно прошептала я.

Пожав плечами, Ева отхлебнула немного кофе и сморщилась:

– Гадость! Ненавижу растворимый, хотя я, кажется, знаю, что может его спасти! В машине завалялся баллончик взбитых сливок – как-то припасла для одного романтического свидания, да так и забыла. Подожди, я сейчас!

Прежде чем я успела что-то ответить, она соскочила со стула и бросилась вон из квартиры.

Я потерла пылающие щеки, пытаясь переварить услышанное. Стянула с блюдца один из эклеров и в задумчивости целиком затолкала в рот. В коридоре скрипнула дверь, я обернулась, так и застыв с набитым ртом. На пороге стоял Алекс.

Глава 24

Но почему это всегда происходит со мной? Почему? Вместо того чтобы предстать перед парнем при безупречном макияже на томном лице, я демонстрирую ему старательно жующую физиономию в масле и губной помаде!

Алекс стоял на пороге, пожирая меня взглядом, а я все жевала дурацкий эклер! Вдруг в два прыжка он очутился у барной стойки и сгреб меня в охапку. Закрыв глаза, я потерлась о его щеку:

– Колючий.

– Только что с самолета.

Слегка отстранившись, я жадно впилась в него взглядом. Бледный, лицо осунулось, под глазами темные круги.

– Что-то случилось? – встревожилась я.

– Все в порядке, просто много дел. Открываем филиал ЧОПа в Питере, но это скучно, не забивай голову.

Я стукнула его кулаками в грудь.

– Ну почему? Почему ты такой?! Слова не вытянешь! Почему ты не сказал, что взялся за дело моей актрисы?!

– Кхм… Сначала не знал, выйдет что-то или нет. Чего зря трепаться? – нехотя отозвался он. – А потом как-то не до того было. То этот баскетболист твой, то «замуж» неожиданный.

– Значит, ты все-таки позвонил Анне. Но когда?

– Той же ночью, когда ты уснула.

Я изумленно уставилась на него:

– Но ведь в кафе ты мне отказал!

– Не хотел обнадеживать.

– А говорил, невозможно облагодетельствовать весь белый свет!

– Я и сейчас так считаю, – проворчал он. – Как ты узнала? Ева, что ли, разболтала?

– Да, но я обещала, что не скажу об этом.

Он усмехнулся:

– Сложная схема. Кстати, Ева уехала домой. Просила передать свои извинения. Оказывается, она забыла не только о баллончике со взбитыми сливками в машине, но и о парне, для романтического свидания с которым они были предназначены. Вот уже вторые сутки несчастный заперт в ее квартире.

– Твоя кузина – это нечто… Кстати, Алекс, о «замуже» и коротышке. Нам надо поговорить!

– Давай, но сначала допей кофе, вид у тебя какой-то проголодавшийся. Съешь еще пирожное! – потребовал он.

Я послушно взяла с блюдца эклер и принялась его поедать. Ну не дура?!

Я обреченно жевала пирожное, а Алекс не сводил с меня взгляда. Зачем надо с таким интересом наблюдать, как кто-то ест?!

– Ну вот, теперь я вся липкая, – пробормотала я, – пойду, руки помою…

У Алекса вдруг сделался совершенно потерянный вид. Он порывисто прижал меня к себе и тихо застонал.

– Теперь я тебя никуда не отпущу!

– Нет! Подожди, – потребовала я, отстраняясь, – сначала я должна кое-что сказать. Произошла совершенно дикая история. Когда ты узнаешь ее, возможно, станешь меня презирать, но я должна все объяснить. – Я приложила ложку к пылающей щеке. – С чего же начать?

– Не переживай так. – Его глаза смеялись. – Я уже все знаю!

– Твой дядя разболтал?! Но как же так? Он же обещал!

Табурет подо мной опасно накренился. С отчаянием утопающего ухватилась за барную стойку, пытаясь восстановить равновесие. Бинго! Мне все-таки это удалось!

– И… что ты думаешь? – проговорила я сдавленным голосом. – Считаешь меня мерзким человеком, интриганкой?

– Не считаю. Но ты должна пообещать мне кое-что.

– Что?

– Отныне ты никогда не будешь участвовать в авантюрах своей подружки.

– Обещаю!

Он снова притянул меня к себе. Я обвила Алекса руками и зачем-то скрестила пальцы у него за спиной.

Не открывая глаз, я потянулась, чтобы обнять его, но рука нащупала только холодную постель. Села на кровати и потерла глаза кулаками. Алекса рядом не было, на подушке лежала записка: «Уехал по делам. Дождись меня. А.».

Прижав записку к груди, я откинулась на подушках и посмотрела в окно. Ветер трепал верхушки деревьев, по небу быстро бежали пухлые барашки облаков. Я так долго смотрела, как они уносятся вдаль, что закружилась голова. Или она кружилась от счастья? Неужели все закончилось хорошо? И теперь мы будем ходить в кино по субботам или проводить их в постели за просмотром романтической комедии, уплетая заказанную на дом пиццу и периодически восклицая: «Идиотский фильм! Наверняка провалился в прокате. Кто вообще смотрит эту ерунду?» Летом поедем к морю, а зимой – кататься на горных лыжах и станем одной из тех смешных парочек, которые всегда говорят о себе во множественном числе: «Мы обожаем джаз» или «Мы немножко беременны». Хотя, кажется, я тороплю события. Ведь Алекс еще даже не сказал, что любит меня… Я перечитала записку и нахмурилась. Пять слов и одна буква. Две сухие фразы и ни одного нежного словечка. Не человек, а какая-то «вещь в себе». Я снова вспомнила об Ане. Наверное, рада до беспамятства, что ее жених нашелся.

Я вынырнула из постели и прошлепала босыми ногами к диванчику, на котором валялась сумочка. Выудив мобильный, набрала Анин номер.

– Машка! Как хорошо, что ты объявилась! Никак не могла до тебя дозвониться! – закричала она.

– Только вчера вернулась из отпуска. А ты как?

– Чудесно! Никитка нашелся! Спасибо твоему детективу. Машка, я так тебе благодарна!

– Брось, мне-то за что? Рада, что у моей лучшей актрисы все в порядке.

– Ах, насчет этого, ты же ничего не знаешь… У меня столько новостей. Но все по порядку. Во-первых, мы с Никой решили пожениться!

– Поздравляю!

– А во-вторых, мы переезжаем в Курск!

– Серьезно? – опешила я. – А как же твоя карьера?

– В том-то все и дело, что отлично! Представляешь, я приехала за Никитой. Его друзья оказались клевыми ребятами, пока Ника приходил в себя, мы очень сдружились. Они узнали, что я актриса, и уговорили сходить на просмотр в местный театр. И меня взяли в труппу! Я всегда так мечтала о сцене! Сейчас репетирую Мэгги из «Кошки на раскаленной крыше», представляешь?

– С ума сойти! А как же Никита? Он-то чем там будет заниматься?

– Тем же, чем и в Москве. Лечить детей. Ради меня он согласился переехать!

– Здорово, но все же жаль, что ты уезжаешь.

– Слушай, Маш, прости за любопытство, но что у вас с этим Алексом?

– Ну… а тебе зачем?

– Просто мне показалось, что он к тебе очень трепетно относится.

Отключившись, я поцеловала мобильник и исполнила дикий танец – смесь ламбады и яблочка, а потом решила набрать еще один номер.

– Привет, – проворковала я в трубку.

– Проснулась? Скоро буду, часа через полтора.

– Жду!

Я продолжала прижимать мобильник к уху. Пусть первым отключится.

В трубке раздался щелчок, но связь не прервалась. Видимо, Алекс не нажал на кнопку «сброс», чтобы завершить разговор, а просто закрыл крышку телефона. Хотела положить трубку, но какая-то неведомая сила меня остановила. На том конце провода я слышала два мужских голоса. Смутно, словно откуда-то издалека, но разобрать слова было можно.

«Подслушивать чужие разговоры нехорошо!» – подумала я и сильнее прижала трубку к уху.

– Наша красотка? – спросил голос, который показался смутно знакомым. – Последнее время ты был сам не свой из-за этой девчонки. Теперь все в порядке?

Так это же Алекс-старший!

– Угу.

– И что теперь? Свадьба и куча детишек?

– Ты торопишь события.

– Значит, очередной кроссворд разгадан, и его можно отложить на полку?

Рука, держащая телефон, стала влажной, я вся обратилась в слух.

– Точно, – ответил он.

– Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – Октябрьская, – сообщил металлический голос.

Лязгнули двери, поезд застучал по нервам.

Я сидела в вагоне метро, тупо уставившись на надпись «Выхода нет». Не знаю, сколько прошло времени – несколько минут, а может, часов? Когда от мельтешения подземки начало тошнить, я поднялась в город. Долго бродила по улицам и неожиданно оказалась у какого-то кинотеатра. Купила билет на первый попавшийся сеанс, заняла свое место. Зал был полупустой, но как назло на соседнем кресле сморкалась в большой клетчатый платок всклокоченная личность.

Свет погас, на экране замелькали кадры. По щекам побежали слезы. Всхлипывая, я полезла в сумочку за салфеткой.

– О, как вы тонко чувствуете истинное искусство! – прошептала всклокоченная личность мне в самое ухо.

Домой я вернулась поздним вечером. На гудящих ногах доплелась до калитки. Ключи выскользнули из дрожащих пальцев и упали в траву. Хотела их подобрать, но чья-то проворная рука меня опередила. Подняла глаза.

– Алекс?!

– Жду тебя тут уже второй час. Где ты была? – Он протянул ключи.

Я открыла калитку и молча направилась к дому. Алекс следовал за мной.

– Что это, героин? – Из открытой «молнии» торбы виднелся прозрачный пакет с белым порошком.

– Сахар. Купила по дороге.

– И лампочки?!

Ну, что за дурацкая привычка совать нос в чужую сумку?! Я щелкнула «молнией».

– Как видишь.

– Раньше ты не покупала лампочки, предпочитала подворовывать у соседки, – хмыкнул он.

– Люди меняются, – ответила я, ускоряя шаг.

– Да что с тобой такое?!

Резко остановившись, я обернулась к нему:

– Когда хочешь закончить разговор по мобильному, надо нажимать на кнопку, а не закрывать флип! Для частного детектива – непростительная ошибка.

Алекс молчал. Я едва сдерживала слезы.

– Теперь ты счастлив? Сначала распотрошил мою сумку, потом следил за мной, выведал все секреты и разгадал меня, как один из своих кроссвордов. И что теперь? Отложишь на полку? Ведь, кажется, так ты сказал дяде?

Он смущенно поскреб пятерней небритую щеку:

– Я не привык говорить о своих чувствах. Ни с кем.

– А я хочу знать о твоих чувствах! О тревогах, радостях и печалях. О твоем прошлом.

Я попыталась заглянуть ему в глаза, но Алекс отвел взгляд.

– Ты снова ускользаешь! С удовольствием копаешься в моей жизни, но не пускаешь даже на порог своей!

– Мне уже поздно меняться, пойми. Ты готова принимать меня таким, какой я есть?

Я молчала.

– Маш?

– Знаешь, наши отношения похожи на американские горки. Сначала ты взлетаешь вверх, а потом несешься вниз и отбиваешь все внутренности. Не могу так больше. Я устала. Хочу все спокойно обдумать и взвесить.

Он достал сигарету, щелкнул зажигалкой и закурил.

– Ну что ж… кхм… Это правильно, очень по-взрослому и… совсем на тебя не похоже!

– Как-то ты сказал, что мне пора взрослеть? Я повзрослела.

Глава 25

Еще недавно у меня было целых два мужчины, а к вечеру воскресенья не осталось ни одного. Удачные выходные!

В понедельник с утра, выбирая джинсы, я нервничала. Сегодня первый рабочий день. Как после позорного изгнания меня встретят коллеги? Наконец, подходящие брюки были найдены. Натянув их, я выпила кофе и спустилась на лифте в туманное сизое утро. Кутаясь в кожаную куртку и пуская клубы пара, я обреченно двинулась к метро.

– Маша, подожди!

Из тумана вышел Макс.

– Я хотел… Понимаешь, как бы это… – начал мямлить он.

Я вскинула брови:

– В чем дело? Мышка что-то забыла в моей постели?

Он заморгал и неловко взмахнул руками, словно теряя равновесие.

– Ладно, что случилось? Выкладывай, – смягчилась я.

– Хочу, чтобы ты знала, мы с… ней расстались и больше никогда не увидимся. Я хотел спро… узнать, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

Из его ноздрей шел пар, как у загнанной лошади.

– Уже простила, и ты меня прости.

– За что? – опешил он.

– За то, что несправедливо обижала, обманывала. За то, что не любила так, как ты того заслуживаешь. Знаешь, наши отношения с самого начала были ошибкой, уж лучше бы мы так и оставались друзьями.

– Мы же собирались пожениться.

– Свадьба все равно не состоялась бы. Не только из-за того, что произошло с Мышкой, не вини себя. Ты еще встретишь девушку, которая сделает тебя счастливым… Ну, я пойду? Первый рабочий день, не хочу опаздывать.

Я направилась к метро.

– Маша! – истошно заорал Макс.

Я обернулась.

– Посмотри на меня внимательно! Посмотри, потому что больше ты меня никогда не увидишь! Слышишь? Никогда в этой жизни! – с пафосом воскликнул Макс.

Я увидела его ровно через неделю. На драном диванчике под рогами. Макс принес мне забытую расческу. Он снова просил прощения, канючил, а потом визжал, что я сама во всем виновата. Эти соседские рога в коридоре определенно плохо на него влияли.

Когда уговоры не подействовали, посыпались традиционные эсэмэс с угрозами. В конце концов, он явился ко мне в дом, как судебный пристав, с описью имущества. Изъял кудрявую зубную щетку, расческу, засохший крем для обуви и Друрию. Содрал со стены подаренные им полки и обещал вернуться за настольной лампой, что показалось совсем уж странным, ведь ее я купила на собственные деньги.

Вот уж правду говорят: хочешь узнать своего мужчину по-настоящему, расстанься с ним.

На работу я все-таки опоздала. Но, скажу сразу, все прошло хорошо! Аркадий Георгиевич принес мне публичные извинения. Правда, потом публично отругал за самовольно взятый отпуск и почему-то обозвал нашу редакцию публичным домом.

– Когда хотят, приходят, когда хотят, уходят! Здесь вам не бордель, а приличная организация с жестким рабочим графиком, – проорал он и выскочил из редакции, хлопнув дверью.

Больше в этот день в офисе его никто не видел.

– Машуля, отлично выглядишь! Ну, как там турецкие мачо? – Меня окружили Викуля, Эльвира и еще несколько человек.

Коллеги вели себя как ни в чем не бывало. Традиционные поцелуи в воздух около щеки, вопросы о поездке и дежурные шутки посыпались, как горох из мешка. Я тоже целовала воздух и вежливо улыбалась в ответ, но сердце оставалось холодным и безразличным. Теперь я знала цену всем этим офисным любезностям.

Когда ажиотаж вокруг моей персоны поутих и коллеги разошлись по местам, я подсела к Аполлинарии. Вооруженная красной ручкой, она правила чей-то текст.

– А у меня для вас небольшой презент. – Я положила перед начальницей большую коробку турецких сладостей.

– Подмазываешься к редактору? – воодушевилась она.

– Точно! А еще хочу сказать спасибо.

Аполлинария озадаченно вскинула брови:

– За что?

– Ну как же! В этой жуткой истории вы были единственной, кто встал на мою сторону, и потом ведь именно благодаря вам все выяснилось!

– Ну… я же обещала, что так этого не оставлю, помнишь? Да! Такой уж я человек, не терплю несправедливости. Надеюсь, ты оценишь мое доброе отношение и пойдешь навстречу любимому редактору? Я тут поставила тебя на ночные съемки в следующую субботу, так что мой шею под декольте.

Я вздохнула.

– Для вас все, что угодно. К тому же теперь по выходным я свободна, как ветер. Кстати, а как вы догадались, кто подкинул кошелек? Просмотрели записи камер?

– Угу, – пробормотала Аполлинария и снова склонилась над текстом.

Она сейчас занята, сообразила я. Позже отловлю ее на кухне и все выясню.

Я села за компьютер, но не успела даже открыть Гугл, как кипу бумаг на моем столе припечатал костлявый зад, обтянутый стильными джинсами.

– Валечка?

– Привет поближе. Ну, ты как? Отошла от всего этого кошмара? – прошептал он.

– Вроде того, – улыбнулась я.

Хоть кто-то не делает вид, что ничего не произошло.

– Не ожидал от Мышки такого, тем более по отношению к тебе. Ведь вы были подругами! – Его голос задрожал.

– Слушай, давай без мелодрам! Не подругами, а приятельницами. Хотя, честно говоря, сама в шоке. Могла заподозрить кого угодно, кроме нее. Кстати, а где Карина? Что-то ее не видно.

– А ты не знаешь?! – обрадовался он. – Карина вылила горячий кофе прямо Аркадию на… брюки! И ее уволили!

– Да уж, круто он с ней, видно, кофе был очень горячим, – хихикнула я.

– И представляешь, что я выяснил вчера? Она уже нашла другую работу, и знаешь какую? – Валечка выдержал эффектную паузу. – Редактором на второй кнопке!

– Не хилый карьерный рост. Всегда знала, что эта ведьма далеко пойдет…

Мы обсудили последние сплетни, но коллега все не уходил.

– Колись! – вдруг заговорщически подмигнул он. – Где нарыла такого роскошного мужика?

– Какого еще мужика? Слушай, я, конечно, дико извиняюсь, но мне надо работать.

– Ой, ну вот только не надо строить из себя святую невинность, – закатил глаза коллега. – Его, кажется, Алекс зовут?

Я ошалело посмотрела на Валечку:

– Но откуда ты…

– Как откуда? Он же приходил к Герычу тебя отмазывать!

– Отмазывать? От чего? – опешила я.

– От кражи кошелька, конечно! Ты что же, ничего не знаешь?

– Подожди! – Я откинулась на стуле. – Но ведь это Аполлинария! Во всем разобралась и вывела Мышку на чистую воду! Она сама мне только что сказала!

– Да она тебе скажет, что Олимпиада в Сочи состоялась только благодаря ей! И ты поведешься?

– Не может быть, – прошептала я.

– Ну ладно, пойду, пожалуй, – притворно зевнул Валечка, – у тебя же работы много, а я только мешаю…

– Нет, подожди! – Я вцепилась в него мертвой хваткой. – Рассказывай!

Дважды просить Валечку не пришлось.

– Короче, он пришел к Герычу через несколько дней после твоего увольнения, – затараторил он, – весь такой – в джинсах в облипку, белых мокасинах и…

– Валечка!

– Короче, закрылись в кабинете у Герыча, Оля принесла им кофе. Вернее, Герычу кофе, а Алексу воду…

– Валечка!

– Ну вот, и он такой говорит: «Я частный детектив Александр как-то там и друг одной вашей сотрудницы, которую несправедливо обвинили в воровстве. У меня есть доказательства, что в краже бумажника виновен другой человек…»

– Стоп, а как ты об этом узнал? Они ведь были в кабинете? Подожди-ка, ты подслушивал?

– Ну почему сразу подслушивал? Просто здоровое журналистское любопытство… Все! Не буду ничего рассказывать!

– Ладно, прости! Так что было потом?

– А потом они отошли от двери, и стало ничего не слышно… Кажется, пленку какую-то поставили. Потом Мышка пришла, ее Герыч вызвал. Тут уж с акустикой проблем не было, он так на нее орал! «Ты уволена! Будь уверена, тебя ни в одну программу не возьмут. Теперь ты телевизионную программу сможешь только в киоске продавать!» Ну, ты знаешь его аллегории…

Я потрясенно молчала.

– Да уж, Машка, повезло тебе. Этот Алекс просто класс! И даже не похвастался, что это он тебя отмазал. Такой скромник, может, он гей?

– Даже не мечтай, – фыркнула я.

– …Просто издевается надо мной! И ему доставляет это удовольствие, потому что он садист!

От Лизкиных воплей закладывало ухо, я отнесла трубку подальше, но все равно отчетливо слышала каждое слово:

– Вчера Алекс пригласил меня в ресторан, тот самый, в котором у нас было первое свидание. – Она многозначительно помолчала. – И сказал, что хочет серьезно со мной поговорить. Врубаешься, когда так делают?

– Нет, – честно ответила я.

– Когда собираются предложить руку и сердце! – снова завопила она. – Я, как дура, купила платье от Миссони, полдня в салоне провела! Ну, значит, сидим. Свечи, вино, живая музыка, официанты накрахмаленные шуршат. Он берет меня за руку и говорит, говорит…

– Что говорит-то?

– А я слушаю, что ли? Думаю о свадебном платье, которое со дня на день из Италии приедет! Вдруг спрашивает: «Ты согласна?» Конечно, согласна, говорю! И тут выясняется, что меня только что не замуж позвали, а на природу, с палатками! Представляешь?

– Так осень уже, холодно с палатками.

– Я же говорю: садист! Но я его еще дожму! – мстительно пообещала подруга.

– В палатке?

– С ума сошла? Что я, бомж, что ли, в палатке ночевать? Не поеду! Придумаю что-нибудь, скажу, что заболела… Ну, а у тебя-то как? – вдруг спохватилась она.

– Никак.

– Жалко… – протянула Лизка. – А как было бы здорово! Я – с дядей, ты – с племянником, могли бы породниться!

– Да уж.

– Слушай, Маш, ну, в конце концов, что такого страшного он сделал? Другие вон – с наркоманами живут, и ничего! И вообще. Человек спас тебя от этой жуткой Мышки и, между прочим, работу помог сохранить. Позвони ему!

– Не могу.

– Почему?

– Во-первых, из-за девичьей гордости, – с достоинством ответила я, – а во-вторых, у него мобильник все время заблокирован… Да ну! Он уж и думать обо мне забыл. С его-то успехом у девиц.

– Ну, что за настроение?! Надо как-то встряхнуться, на что-то переключиться. Сходи в СПА, на массаж.

Я закатила глаза и показала трубке язык.

– И не строй рожи! А то так и останется, – назидательно сказала Лизка. – Или подготовься уже нормально к экзамену по вождению!

При воспоминании о треклятом экзамене настроение испортилось окончательно.

– Как готовиться-то? – вздохнула я.

– Ну, знаки поучи… А хочешь, я по своим пошуршу, может, у кого знакомые в ГИБДД есть?

– Сама сдам, – неуверенно возразила я.

– Что ты сдашь-то, обезьяна с гранатой, – презрительно фыркнула Лизка.

– А вот и сдам! Сама, – обиделась я.

– Ты сдашь вождение сама, когда рак на горе свистнет!

Я нахмурилась, услышав из большой комнаты какой-то странный звук.

– Лизка, кажется, мне в окно стучат, – пролепетала я.

– Вот-вот! Или когда в твое окно на девятом этаже постучат!

– Позже перезвоню!

Только я отключилась, как стук повторился!

Я трусцой поскакала на кухню. За стеклом определенно что-то маячило. Вернее, болталось на веревке! Сердце бешено застучало. Не может быть. Непослушными руками я отворила окно.

– Привет, – сказал Алекс так буднично и непринужденно, как будто мы повстречались у памятника Пушкину, и спрыгнул с подоконника на пол.

Все еще не веря в реальность происходящего, я наблюдала, как он отстегивает веревку, снимает с себя альпинистские штуковины и говорит с кем-то по рации.

– Это тебе.

Только сейчас я заметила в его руках огромный горшок с нелепым вогнуто-выгнутым растением, на одной из колючих лап которого красовался уродливый цветок.

– Спасибо! – Я растроганно шмыгнула носом.

– Знаю, ты обожаешь фикусы, – улыбнулся он, крайне довольный собой.

– Аха… Но вообще-то я хотела поблагодарить за то, что разрулил мои проблемы на работе. Если бы не ты, просто не знаю, что бы и делала…

– Да брось, ерунда, – польщенно улыбнулся он.

– Но как ты догадался, что кошелек подбросила Мышка?

– Уверена, что хочешь это услышать?

– Конечно!

Он присел на стул, я опустилась рядом, любовно прижимая горшок к груди.

– Знаешь, что твоя подружка крутит с Максом?

– Да… Но каким образом об этом знаешь ты?!

– Однажды видел, как они вместе садились в его машину и целовались. Я пытался предупредить, но ты сказала, что любишь его, и я решил не вмешиваться… Словом, так я понял, что у девицы есть мотив. Остальное – дело техники. Моему помощнику удалось установить «прослушку» в квартире ее сестры.

– Она призналась сестре, что подкинула кошелек? – изумилась я.

– Призналась, – хмыкнул Алекс. – Сестра-то ей это и присоветовала.

Я покачала головой:

– Алекс, почему ты все это делаешь? Разбираешься с моими проблемами, устраиваешь каскадерские трюки?

– Может, потому что я… люблю тебя.

– Правда? И давно? – спросила я, пытаясь скрыть за шутливым тоном бьющее фонтаном ликование.

– С того самого момента, как нашел шерстяной носок в твоей сумке.

Понюхала пыльный фикус и блаженно прикрыла глаза.

– Знаешь, это самый прекрасный цветок, который мне дарили в жизни!

– Береги его и не забывай поливать хотя бы раз в пятилетку. Я проверю.

– Установишь на моей кухне скрытую камеру? – усмехнулась я.

Кашлянув, Алекс поднялся и подошел к окну.

– Возможно, иногда я перегибаю палку. Дурацкая привычка держать все под контролем. – Он помолчал, глядя в сиреневые сумерки за окном. – Когда мне было четырнадцать, я лишился отца. У мамы как-то сразу опустились руки. Пришлось взять на себя ответственность за семью. Наверное, с тех пор я так активно вмешиваюсь в дела людей, которые мне небезразличны.

– Как умер твой папа?

– Его пырнули ножом в нашем дворе и украли мобильник. Лихие девяностые… Подонков так и не нашли. После этого я и решил заняться сыском.

– Вы с отцом были близки? Расскажи мне о нем, – попросила я.

– Ну, это долгая история… С другой стороны, мы ведь никуда и не спешим.

Всю ночь мы просидели на кухне. Пили крепкий чай и говорили, говорили… С утра я поехала на работу вся разбитая, с гудящим затылком и ломотой в теле. Но определенно, та ночь была лучшей из всех, что мы провели с Алексом.

Глава 26

– Молодец, Маш! Ты просто превзошла саму себя! – сказал Леха и поглубже натянул кожаную кепку.

– Снимай уже! – скомандовал Петрович.

– Да ну вас, – отмахнулся Леха, но все-таки подчинился, открывая всеобщему обозрению пергидрольные остатки шевелюры, торчащие во все стороны.

Инструкторы по вождению, окружившие нас плотным кольцом, дружно загоготали.

Разжав пальцы, я еще раз полюбовалась на глянцевый пластиковый квадратик в руке – новенькие водительские права. Я все-таки сделала это! Сдала экзамен по вождению! Хвала моему водительскому гению! Ладно, учительскому гению Алекса. Он преподал мне несколько уроков и почти не орал, когда бедняга «Ауди» лишилась и второго глаза. Вот она, сила истинной любви! Или правильной страховки…

– Лех, а тебе идет! Не, ну а чё? Прямо Бред Питт! – веселились ребята.

– Знаешь, а ты тоже превзошел самого себя, – обратилась я к своему инструктору, – не думала, что пойдешь до конца. Молодец. И знаешь, я решила тебя поддержать!

Я стянула с головы шелковую косынку, по плечам рассыпались волосы оттенка «пепельный блонд».

– Вот это по-нашему! Бриджит Бардо форева! – улюлюкали парни.

– Пока, ребята, до встречи на дорогах!

– Типун тебе на язык! Ни гвоздя, ни жезла!

Я помахала рукой и под бурные овации инструкторского состава автошколы начала победное шествие к метро.

Да, теперь я снова светлая голова! Вы, наверное, подумали, что смена имиджа как-то связана с моими внутренними переменами? Ведь отныне я слежу за порядком в доме, не таскаю чужие вещи, крайне разборчива в выборе друзей и мужчин? Что ж, вы правы, я вернула естественный цвет волосам именно поэтому. Ну и еще потому, что кузина Алекса шепнула, что ему всегда нравились блондинки.

Порывшись в кармане куртки, я извлекла свернутый вдвое карандашный рисунок – знакомая «анимешка» вцепилась в руль старинного кабриолета с разбитой фарой, а на соседнем сиденье струной вытянулся котяра с испуганно выпученными глазами.

Улыбнувшись, я полезла за мобильником.

– Привет, как ты? – прошептала я в трубку.

– Нормально.

– Я люблю тебя!

– Мои соболезнования, – буркнул он.

– Что?!

На том конце провода повисла пауза.

– Прости, это я не тебе, – быстро зашептал Алекс. – Я сейчас в морге, на опознании. Я… кхм… тоже тебя люблю! Нет, Геннадий, это я не вам! Сегодня мы вместе ужинаем.

– С Геннадием?

– С тобой! Забыла?

– Ну, что ты? Как я могла забыть!

На самом деле, забыла начисто. Хорошо, что мы куда-то пойдем, а то у меня дома такой бардак! Конечно, теперь я совершенно другой человек, который следит за порядком и т. д. Просто… знаете, как бывает? Сначала бросишь на стул блузку, потом юбку, а потом рискуешь сломать ногу в том бедламе, который совсем недавно казался надменно сверкающим Зимним дворцом. Эх, прав был профессор Преображенский. Разруха не в клозетах, а в голове. Хотя, конечно, разруха! Что же еще может быть в голове у натуральной блондинки?

Вот такая история…

Голова садовая! Я же забыла рассказать вам о Лизке!

В конечном итоге вся эта путаница с Алексами благотворно сказалась и на нашей дружбе. Мы еще больше сблизились, старались понять интересы друг друга. Она теперь иногда смотрела хорошие фильмы и даже одолела мою любимую «Эмму» Джейн Остен! Правда, лишь наполовину. Потом Лизка потеряла закладку и заявила, что читать сначала «эту муть» она не намерена. Ну а я, в свою очередь, стала завсегдатаем косметических салонов.

Получение водительских прав мы тоже решили отметить тайским фут-массажем. В уютном полумраке массажного салона звучала расслабляющая музыка. Дурманил аромат благовоний. Улыбчивые тайки услужливо разминали нам пятки.

– Кайф, – резюмировала Лизка, откидываясь на кушетке.

Я неуверенно кивнула. Массажистка, затаившаяся в ногах, меня смущала, а пяткам было отчаянно щекотно.

– Как Алекс? Свадебное платье? – поинтересовалась я.

– В порядке. Платье в шкафу, Алекс в офисе, – мрачно сообщила Лизка.

– Ты его дожала?

– Пока нет, но скоро. Впрочем, кое о чем я все-таки жалею…

– О том, что заранее заказала платье? – догадалась я.

– О том, что нам так и не удалось проверить Алекса.

– Что?! Да ты… Да как… – От возмущения я даже лягнула массажистку. – Совсем спятила?

– А что такого? Разве ты не хотела бы быть уверенной в своем мужчине на сто процентов?

– Лично я учусь на своих ошибках и сделала определенные выводы!

– Правда? И какие же?

– Проверять парней очень глупо. Нельзя искушать судьбу. Может, он и не помышляет об измене, а ты своими же руками подсовываешь ему смутный объект желания. Зачем?

Лизка нахмурилась:

– А знаешь, пожалуй, ты права… Лучше старой доброй слежки пока ничего не придумано! Кстати, твой маскировочный куст еще жив?

Я застонала:

– Лизка, что ты опять задумала?

– Помнишь, Алекс как-то звал меня на природу? Я отказалась, но он не слишком расстроился. И теперь почти каждые выходные ездит как бы на природу, на охоту. Возвращается без дичи, зато весь пропахший женскими духами! Вот я и подумала, может, проследить за ним?

– Нет, ты точно сдурела! Да только представь себе эту картину: он караулит дичь, а ты караулишь его! Причем в костюме маскировочного куста!

– Да, караулить мужчину не самое приятное занятие. Особенно одной! Может, составишь мне компанию?

– Смешная шутка.

– Отказываешь лучшей подруге? – прищурилась Лизка. – Конечно, это только я, как дура, на всех парах помчалась к тебе в Кемер, а ты ради меня палец о палец не стукнешь!

– Лиз, не начинай.

– Это твое последнее слово?

– Последнее не бывает!

Лизка обиженно шмыгнула носом.

Я упрямо сжала губы. Нет уж, я независимая личность, которой не так-то просто манипулировать! К тому же я пообещала Алексу! Да. Но Лизка всхлипывала так натурально… Еще и эта дура-тайка смотрела, как фриц из засады.

Я обреченно вздохнула:

– Предупреждаю сразу, маскировочный куст я надевать не буду!

Примечания

1

Бетакам – здесь: профессиональная телевизионная камера.

Content

Марина Белкина
Пятизвёздочный жених

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Примечания