Улисс Мур

Корабль времени

Ulysses Moore

La Nave del Tempo

“Ulysses Moore” and the related logo are copyright, trademark and exclusive license of Atlantyca S.p.A. All Rights Reserved. The moral right of the author has been asserted. All names, characters and related indicia contained in this book, copyright of Atlantyca Dreamfarm s.r.l., are exclusively licensed to Atlantyca S.p.A. in their original version. Their translated and/or adapted versions are property of Atlantyca S.p.A. All rights reserved.

No part of this book may be stored, reproduced or transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical, including photocopying, recording, or by any information storage and retrieval system, without written permission from the copyright holder. For information address Atlantyca S.p.A.

A story by Pierdomenico Baccalario Illustrations and graphic project by Iacopo Bruno Original edition published by Edizioni Piemme S.p.A. Editorial project by Atlantyca Dreamfarm s.r.l., Italy

Original title: La nave del tempo International Rights © Atlantyca S.p.A., via Leopardi 8 – 20123 Milano – Italia – foreignrights@atlantyca.it – www.atlantyca.com

© 2013 Atlantyca Dreamfarm s.r.l., Italy

© Перевод. Криппа Л., 2014

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2014

* * *

Уважаемое издательство, это случилось снова! И в этот раз тоже совершенно неожиданно. После моей попытки расшифровать дневники Улисса Мура и разобраться в его бауле с необычными предметами я посчитал, что рассказ о нём и о месте, где он жил, закончен.

Не скрою, мне было приятно, что вы так высоко оценили мою работу, хотя я прекрасно понимаю: мне далеко до мастерства автора, то есть самого Улисса Мура. Я, однако, настолько увлёкся изложением его приключений, что меня охватило желание сочинить что-то своё. Поэтому, недолго думая, я отправился в путешествие по Шотландии и в конце концов остановился в живописной деревушке под названием Эппелкросс. Вначале я собирался написать фантастическую историю, действие которой происходит именно там, и испещрил заметками и набросками чуть ли не мешок блокнотов (вот уж чему я выучился на славу!). Но потом решил ещё немного продлить своё путешествие и побывать в Белфасте, где родился К. С. Льюис, автор незабываемых «Хроник Нарнии». И именно там, в пабе неподалёку от университета, я случайно забыл свою куртку, в кармане которой остался пухлый блокнот с моими заметками. «Вот растяпа!» – выругался я и вернулся в паб, в надежде найти куртку на спинке стула. Но её там уже не было – наверное, кто-то взял, приняв за свою. Что ж, посеял так посеял, сказал я себе, в глубине души надеясь, что, увидев моё имя и адрес на обложке блокнота, кто-нибудь пришлёт мне его по почте. Хотя бы блокнот – бог с ней, с курткой! Но, увы! – ни куртки, ни блокнота.

Прошло три месяца. И вдруг почтальон приносит мне довольно тяжёлый пакет, в котором находилась большая деревянная шкатулка. Вернее, даже не шкатулка, а writing box – маленькая переносная конторка для письма, из тех, что были в моде у английских путешественников XIX века, особенно если они отправлялись в дальнее плавание. Неизвестный отправитель призывал меня (снова!) внимательно прочесть, оценить, перевести и упорядочить манускрипт, находившийся внутри.

Что я и сделал.

Одно небольшое пояснение. Когда, как мне казалось, я находил намёки на другие произведения, я позволял себе делать примечания, Но, боюсь, я пропустил как минимум столько же, так что прошу издателей (и читателей) простить меня.

И наконец, самое главное. Я почему-то уверен, что загадочный отправитель пакета, то есть анонимный автор манускрипта, это не кто иной, как мой старый и недосягаемый друг… Улисс Мур!

До скорой встречи!

Главный редактор издательства «РИПОЛ классик»

Глава 1

Мансарда и письменный стол

…в старом доме, кроме жильцов, бывает ещё кто-то

Заходили туда, прямо скажем, не часто. И всё в ней было таинственным, в этой комнате, начиная от пастельного цвета поблёкших штор, старого потёртого персидского ковра, всё ещё сохраняющего свои краски, и заканчивая лёгким, едва уловимым ароматом сухих лепестков, лежащих в низкой вазе под окном.

Каждый раз, когда Мюррей видел дверь приоткрытой, он, прежде чем зайти, останавливался и заглядывал внутрь. И неожиданно замечал то, чего не было раньше.

Передвинутую кем-то вазу.

Картину, которая, кажется, висела в другом месте.

Новое пятно на обоях.

Его мама старалась вообще туда не заходить. Когда же ей приходилось делать это – например, она собиралась пропылесосить, она старалась поскорее управиться и плотно закрыть за собой дверь.

Но через некоторое время дверь снова приоткрывалась. Несмотря на то что она была плотно закрыта, наверх никто не поднимался и сквозняков никаких не было.

Почему наверх? Потому что комната располагалась в мансарде. Ниже, на втором этаже, находились комната Мюррея, мамина спальня и ванная. А на первом всё остальное.

Вообще, в комнате не было ничего особенного, кроме старинного письменного стола – его купил папа Мюррея у местного старьёвщика Фэнни, чтобы Мюррею было где делать уроки. Они с Фэнни и приволокли стол наверх, фыркая, как лошади-тяжеловозы, настолько это изделие краснодеревщика оказалось тяжёлым.

Но Мюррей никогда столом не пользовался.

Кроме стола, в комнате прижились два соломенных стула с длинными тонкими ножками, в углу приютился диван, в котором ещё на старой квартире прогрызла дырки кошка, и массивная витрина из тёмного дерева – Мюррей открыл её всего лишь раз и остался ну очень, очень разочарован. Внутри оказались какие-то серебряные побрякушки, укутанные в пожелтевшую бумагу.

Почти во всю стену тянулось большое окно, но мыли его довольно редко, и потому цветом стёкла напоминали пожелтевший пергамент. Через окно можно было увидеть холодное северное небо, а если немного вытянуться – клин моря сразу же за портом.

Как видите, в комнате не было ничего такого уж загадочного или тем более ужасного. Однако она притягивала Мюррея, заставляла его чувствовать себя непрошеным гостем, чужаком. Будто за мгновение до его появления кто-то сидел за письменным столом…

Призрак? Может быть, и призрак, но этому призраку каждый раз приходилось уходить из-за него.

В этот день Мюррей снова испытал это чувство. Странно, ведь всё было на своих местах.

Старый протёртый ковёр.

Диван с ободранными подлокотниками.

Поблёкшие шторы на окне.

И затянутый тёмно-зелёной кожей письменный стол с тонкими изогнутыми ножками. В бесчисленных ящичках стола было полно карандашей, к которым никто никогда не прикасался. Мюррей и его отец были уверены, что в этом столе есть потайной ящик[1], но им так и не удалось его найти.

– Вот видишь, – сам себе сказал Мюррей, – ничего загадочного здесь нет. Никакой тайны.

Может быть.

Стул перед письменным столом был немного отодвинут. Словно только что за ним кто-то сидел, собираясь написать письмо. А потом исчез.

Мюррей улыбнулся.

Внизу вдруг послышался какой-то шум – похоже, кто-то пытался просунуть в почтовый ящик на двери корреспонденцию.

«Секретное письмо!» – подумал мальчик.

Он выбежал из комнаты, захлопнул за собой дверь и бросился вниз по лестнице.

– Мюррей? – раздался мамин голос из кухни. – Возьми, пожалуйста, почту!

На полу и в самом деле лежал большой жёлтый пакет.

Стремительно сбросив цепочку замка, Мюррей распахнул дверь и громко крикнул, уверенный, что никого не увидит:

– Ага, попался!

– Добрый день, Мюррей, – ответил почтальон, как раз выходивший из калитки.

Мюррей покраснел:

– Привет, Пит.

– Господин Пит! – прошипела из кухни мама.

– Господин Пит, – повторил мальчик.

Почтальон улыбнулся:

– Что, сегодня школы нет?

– Так сегодня же праздник, – ответил Мюррей, не очень хорошо помня, какой именно. То ли День независимости, то ли День королевы, то ли ещё какой-то День…

– Ну, у нас, почтальонов, праздников нет. Кстати, на пакете указано твоё имя, – подмигнул господин Пит.

Мюррей по-солдатски отдал ему честь и захлопнул входную дверь.

– Закрой на цепочку! – снова раздался строгий голос матери.

Мальчик послушно накинул цепочку, схватил пакет и впился в него взглядом.

Никаких сомнений, имя и вправду его…

Пакет оказался тяжёлым. Толщиной в два пальца и обёрнут пузырчатым целлофаном, какой обычно используют, чтобы сберечь хрупкие предметы.

Мюррей уселся на круглый табурет перед фортепиано и положил пакет на откидной пюпитр для нот. И стал изучать его взглядом, пытаясь определить, что в нём находится. Ему не хотелось открывать пакет сразу, а вдруг там ничего такого нет?

Кто бы мог его прислать? – фантазировал он.

Когда он был отправлен? И откуда?

Мальчик опустил средний палец на белую клавишу, потом указательный – на чёрную.

И внезапно вспомнил.

Конечно же! Как он сразу не догадался! Ведь это…

Он быстро пробежал рукой по клавишам.

– Пришло что-то интересное? – спросила из кухни мама.

Мюррей не ответил. Он встал, сдёрнул со спинки дивана свою спортивную куртку, проверил, лежат ли в рюкзаке книга и фотоаппарат, сунул туда же пакет и…

И ему вдруг послышалось, что заскрипели ступеньки, будто кто-то спустился из мансарды на второй этаж.

Нет, это невозможно, ведь в доме только он и мама.

Мама как раз показалась в конце коридора.

– Идёшь гулять? – спросила она.

– Да, – ответил Мюррей и натянул кеды.

– Куда именно, можно узнать?

– Зайду за Шеном, а потом пойдём к Коннору.

– В этот сарай на речке?

– Никакой это не сарай!

Мюррей искоса бросил взгляд на лестницу и снова услышал скрип дерева.

– Я вернусь к ужину, – крикнул он уже в дверях.

Шёпоты дома постепенно стихли, заглушённые шумом улицы.

Глава 2

Дом на реке

…оказывается, что огород можно разбить не только на земле

Городок, в котором жил Мюррей, нельзя было назвать красивым: ряды безликих одинаковых домов, а за ними – склады и фабрики. Но Мюррею было на это наплевать. Сейчас он ехал через город на велосипеде, погружённый в свои мысли, и не отрывал глаз от дороги.

Целью поездки был большой промышленный порт, где стояли корабли и баржи, перевозившие грузы. Мюррей проехал мимо складов, огороженных забором, и вырулил к старой узкоколейке, разрезавшей берег на две части.

Чуть поодаль от железнодорожного полотна находилась его любимая скамейка. Эту скамейку поставили здесь не случайно – защищённая ветвями сливы, она позволяла видеть самую красивую часть порта. Сидя на ней, можно было смотреть, как огромные суда с незнакомыми флагами медленно разрезают морскую гладь. Мюррею они казались железными великанами, а их необычные названия заставляли думать о древних божествах и загадочных землях. Корабли бороздили прибрежную акваторию по особому кодексу чести – сначала ты, а потом я. Мюррей не понимал сигналов, которыми они обмениваются, но ничего не мешало ему толковать их по-своему.

Шена ещё не было, и Мюррей присел на правую половину скамьи, где он не так давно вырезал ножом своё имя. В его воображении скамья превратилась в космическую ракету, а железные великаны – в посланников далёких миров. В порт входил один из них.

Мюррей открыл блокнот и записал название корабля, за кормой которого низко кружили чайки. Он попробовал угадать, что лежит в больших контейнерах на борту. Одежда? Мебель? Ароматные специи? Мобильные телефоны? Компьютеры? А может быть, водолазное снаряжение или футбольные мячи?..

Названия кораблей он записывал не случайно. Перелистывая блокнот и видя знакомое имя, например «Виктория», он радовался так, будто повстречал старого друга.

Но сюда он приходил вовсе не для того, чтобы полюбоваться красивыми видами (которые не портили даже клубы чернильного дыма из труб старых буксиров), – Шен, его приятель, работал в порту. На своём автокаре он перевозил небольшие грузы, а с контейнерами справлялись портовые краны, стрелы которых целый день без устали расчерчивали небо. Сверху контейнеры казались разноцветными кубиками, чем-то похожими на кубики «Лего», а склады, где они дожидались погрузки, – самым настоящим городом, в котором даже заблудиться можно.

Шен сам попросился на работу в порт, когда провалил экзамены в школе. Сначала его не хотели брать – слишком молод, – но он сумел уговорить начальство. К тому же он уже умел управлять автокаром – отец научил. Шен был золотым парнем, как говорят, с головой на плечах. Серьёзный и практичный, умеющий выслушать, всегда готовый прийти на помощь. И он никогда не хотел знать больше того, что ему хотели рассказать. В свободное время Шен помогал рабочим мыть трюмы и убирать каюты. Забытые вещи, обнаруженные во время уборки, передавались в Бюро находок. Посторонних туда не пускали, но Шен однажды предложил Мюррею совершить «экскурсию». Поздним вечером они пробрались на территорию порта через дыру в заборе и затаились среди контейнеров, а потом, когда совсем стемнело, в два прыжка пересекли открытое пространство и подошли к зданию. Сердце Мюррея колотилось от страха, но он старался не выдать его. Шен покопался в огромной связке на ремне и нашёл нужный ключ.

– Свет не зажигаем – нас могут застукать, – предупредил он.

Так что пришлось исследовать Бюро находок в полутьме, хорошо ещё, в тот день было полнолуние.

На полках чего только не было! Какие-то медные коробки, ключи, статуэтки и деревянные куклы… Африканские маски, запонки, шёлковые шарфы и фетровые шляпы… И конечно, открытки, фотографии и монеты со всех концов света, старые блокноты, китайские зонтики, солнечные очки и косынки, которые моряки так любят повязывать на груди. На стене размещалась большая коллекция бабочек, а в самом углу Шен обнаружил сушёную обезьянью лапу.

Мюррею на глаза попался небольшой перочинный нож с деревянной рукояткой – судя по этикетке, привязанной к рукоятке, он пролежал в Бюро уже двенадцать лет. Ровно столько же было и Мюррею. Вещи, забытые на корабле, редко находили бывших владельцев.

– Можно, я возьму его себе? – спросил он у Шена.

– Ты хочешь сказать – можно ли я его украду?

Мюррей не стал пускаться в объяснения, что это место напоминает ему… собачий приют, где ждут хозяев потерявшиеся животные. Поэтому он просто сказал:

– Нет, я хочу его забрать. Почувствуй разницу.

Шен с быстротой молнии снял этикетку и протянул нож другу.

Больше они никогда не возвращались в Бюро находок, а нож… Нож навсегда остался в рюкзаке Мюррея.

Шен показался где-то после часа. Плюхнувшись на скамью рядом с Мюрреем, он протянул ему половину своего обеденного бутерброда.

– Нет, спасибо, – поблагодарил Мюррей.

Шен молча откусил кусок, провожая взглядом оранжево-чёрный корабль под ливанским флагом.

– Я пакет получил, – сказал Мюррей.

– Да? И что в нём?

– Ещё не открывал.

– Ну ты молоток. – Шен дожевал бутерброд и улыбнулся: – Вот Коннор обрадуется.

– Ага. И Брэди тоже.

– Точно!

Друзья многозначительно переглянулись.

– Ну что, идём к Коннору? – предложил Шен.

Коннор бросил взгляд на часы.

Стрелки показывали половину второго. Ему хотелось есть. Но ещё больше хотелось принять душ. Он положил отвёртку в ящик с инструментами и слез с крыши. Антенна была укреплена на славу.

Свой дом Коннор назвал «Итака». Это был необычный дом – старая речная баржа с дюжину метров длиной, привязанная к стволу старого дуба. У входа – длинный трап.

Лучшего дома Коннор и не желал. Но если честно, ничего другого он и позволить себе не мог – когда ему исполнилось восемнадцать, с деньгами у него было негусто. Коннор был сиротой и вырос в детском доме. «Итаку» он купил, отчаянно торгуясь, достигнув совершеннолетия. Стояла она в другом месте, но он провёл её по течению и пришвартовал за границами города. О своём выборе Коннор не пожалел ни разу.

На крыше баржи он посадил овощи, а потом, посидев пару вечеров, придумал гидросистему для автополива. Ещё он установил пару солнечных батарей для электрогенератора, так что со светом у него проблем не было. А чтобы быть на связи со всем миром, он приладил к крыше с десяток разнокалиберных антенн.

На «Итаке» у него было всё необходимое: книги, компьютеры и спутниковая связь, которой позавидовали бы университетские умники. Кстати, университет был поблизости, и иногда к Коннору обращались за помощью: починить забарахливший компьютер или разобраться с программным обеспечением.

Коннор потянулся. Он хорошо сегодня поработал и теперь можно немного отдохнуть. Скоро к нему придут ребята, а пока надо принять душ и на скорую руку перекусить.

Внизу у него была, как он сам говорил, «жилая зона». На грубо сколоченном столе стояли три компьютера, которые он не выключал даже ночью. Между двумя иллюминаторами втиснут большой телевизор, напротив – продавленный диван и деревянные полки, заставленные книгами, в том числе учебниками и комиксами. В торце стоял холодильник. На корме баржи располагалась небольшая кладовка, а рядом – спальня Коннора и душ.

Весело посвистывая, он открыл холодильник, на дверце которого висело с десяток магнитов, представляющих супергероев из комиксов. Магнитики прицепили братья Брэди, и Коннор, вспомнив о них, довольно улыбнулся.

А что, хорошая у них подобралась компания! Он, Коннор, был самым старшим – ему уже исполнилось восемнадцать. И самым ответственным, но вовсе не по возрасту – просто характер такой.

Он вытащил из холодильника бутылочку острого кетчупа, два куска сыра, отрезал хлеб и съел всё это, не присаживаясь за стол. Правила хорошего поведения придуманы не для него, считал хозяин баржи.

Что же касается ответственности… Он давно привык составлять списки на все случаи жизни. Список того, что нужно сделать; список того, что лучше не делать; список продуктов, которые нужно купить; список того, на что не стоит тратить деньги, даже если очень хочется… Не то чтобы он сверялся со списками каждую минуту, но намеченное старался выполнять, и это его здорово дисциплинировало. И ещё он любил всё раскладывать по полочкам – и в прямом, и в переносном смысле.

Для своих друзей он придумал правила. Правило первое: чтобы подняться на «Итаку», нужно быть заядлым геймером. Правило второе: каждый месяц они все скидываются в общую кассу, и с этих денег покупается еда и напитки. Мина, единственная девчонка в их компании, следила за тем, чтобы продукты были более-менее полезные. То есть никакого горячего шоколада и тем более попкорна. (Конечно, они покупали и то и другое, но не каждый день.) И наконец, правило третье: если завис на какой-нибудь компьютерной игре больше чем на три часа, изволь приобрести диск или заплати веб-деньги – это не твоя собственность. О, это было самым тяжким правилом! Потому что именно этим они и занимались чаще всего – подолгу играли в компьютерные игры. И добились в этом бо-ольших результатов. Таких геймеров было ещё поискать! Игры они качали из Сети, и вот тут-то, когда выяснялось, что всем нравится игра А или В, вступало в силу правило три. Но было и ещё одно средство избежать споров – прекратить в неё играть.

Братья Брэди никак не могли с этим смириться.

– О, нет! Такая классная игра!

– Да ничего не будет, если мы ещё поиграем! Кто об этом узнает?!

Но Коннор был непреклонен. И вовсе не из вредности – его мечтой было стать программистом компьютерных игр. Но если бы все скачивали любимые игры из Интернета за просто так, то с мечтой ему пришлось бы распрощаться – жить-то на что-то надо.

Часы показывали без пятнадцати два. Надо поторопиться.

Коннор прошёл в душ, разделся, бросив одежду на пол, и открыл кран. Этот душ он соорудил сам: притащил на баржу старую телефонную будку и оборудовал её не хуже настоящей душевой кабины. И его вовсе не смущало, что вода лилась из насадки для садовой лейки – в конце концов, какая разница, думал он, и был, наверное, прав.

Гигантский чёрный бойлер на крыше «Итаки» зарычал. Коннор стал под горячие струи и закрыл глаза.

Братья Брэди… Их дружба началась неожиданно. Однажды Коннора попросили прийти в дом Брэди, чтобы подсоединить к Интернету домашний компьютер. Когда он тянул кабель и пробовал соединение, к нему подошли двое близняшек и спросили, умеет ли он играть в «Планету асов».

– Конечно умею! – ответил Коннор.

– Тогда, может, поднимешься к нам в комнату? Нам нужен кто-то, кто всерьёз умеет играть.

Вспоминая этот день, Коннор не мог сдержать улыбки.

Подключив компьютер к сети Wi-Fi, он поднялся наверх. В комнате близняшек была и Мина. Он сразу почувствовал себя старшим братом ребят.

Один из близнецов сунул ему в руки джойстик. Коннор подумал, что им требуется помощь опытного игрока, чтобы преодолеть особенно трудный уровень, но нет – они выбрали в меню пункт «Схватка», и сражаться ему предстояло с Миной.

– Вот увидишь, он разнесёт тебя в клочья, – с уверенностью заявил девочке второй близнец.

Мина была похожа на индийскую принцессу, только в потёртых джинсах. Но когда она нажала на кнопку старта, Коннору уже было не до того, чтобы разглядывать её.

Через пять минут его космический корабль был уничтожен, а на лицах близняшек читалось глубочайшее разочарование.

– Кто научил тебя так играть? – спросил у девочки Коннор.

– Никто, – пожала плечами Мина.

Коннор снова нажал на старт:

– Давай ещё раз.

…Проиграли они гораздо больше трёх часов и с тех пор встречались почти каждый день, чтобы помериться силами и умением.

Услышав шаги на верхней палубе, Коннор потянулся к медной трубе, служившей средством связи, и крикнул:

– Эй, наверху!

– Это мы, Мюррей и Шен! – раздалось в ответ.

– Парни, пока я одеваюсь, может, пару помидоров с огорода принесёте? – снова крикнул в трубу Коннор.

– Эхм… каких помидоров? – судя по голосу, это был Мюррей.

– Ну, скажем… спелых… круглых… Какие они ещё могут быть?

– Пусть лучше Шен сходит, – замялся мальчик.

– Шен так Шен, – рассмеялся хозяин баржи. – Эй, только поосторожней там с антеннами!

– Ясное дело, шеф!

Коннор вытер волосы полотенцем. Ему нравилось, когда ребята называли его «шеф», хотя никаким шефом он и близко не был – у них царило равноправие.

Мюррей уже был на нижней палубе.

– Может, и сладких перцев принести? – растянувшись в улыбке, предложил он.

– Смотрю, ты во вкус вошёл…

Мюррей ухватился за перекладину и повис на руках, пытаясь подтянуться.

– Ты не представляешь, что я тебе принёс! – выпалил он.

– «Охота героев», – невозмутимо ответил Коннор. – Ты получил посылку.

– Как ты догадался? – разочарованно спросил Мюррей, спрыгнув на палубу. Весь его сюрприз к чёртовой бабушке…

– У меня третий глаз открылся, – рассмеялся Коннор. – Ну что, будем сразу же играть или подождём остальных?

– А ты как думаешь? – поинтересовался Мюррей.

– Несу помидоры! – крикнул сверху Шен. Разумеется, они начали играть сразу же.

Глава 3

Геймеры

…кое-кто из геймеров предпочитает играть честно

«Охота героев» была компьютерной игрой, которую они заказали по каталогу и дожидались уже давно. После первых трёх часов им пришлось прекратить играть, чтобы не нарушать правило номер три (оно действовало даже в том случае, если игра была оплачена, – надо же дать отдых глазам). Прибежали остальные и устроились на привычных местах: близняшки Брэди за одним компьютером, Мина с Коннором – за вторым, а Мюррей и Шен – за третьим.

– Привет, блондин! – поздоровалась с Коннором Мина.

– Принцесса…

– Жрица магии, – поправила она его.

И вперёд, играть: громкость на полную катушку, и три монитора, соединённые между собой. Мюррей отвечал за освобождение королевства от дракона; Шен, игравший с ним в паре, был безымянным магом (просто не выбрал для себя подходящего имени); Мина и в самом деле была жрицей, из одежд которой (на экране, понятно) вылетали ужаснейшие заклинания; Коннор – ловким воришкой. Близнецы Брэди, как всегда, выбрали для себя роли по контрасту (из желания насолить друг другу). Один из них был темнокожим мускулистым воином, а второй – дедулькой божьим одуванчиком. Играли братья самозабвенно, почти без перерыва – один лишь только раз сгоняли в туалет и ещё разочек – напиться холодной воды.

Но вот на «Итаке» прозвучал сигнал к отступлению – пора было возвращаться домой.

Ребята нехотя оставили компьютеры и вышли на верхнюю палубу, обмениваясь впечатлениями о том, сколько чудовищ убили. Различить отдельные голоса было невозможно – сплошное возбуждённое гудение.

– Вау!

– Сверхклассно!

– Супер!

– Ну что, теперь ты убедился, что под башней всё же есть потайной ход?

– А Минотавр? Как вы думаете, он ещё жив?

Ребята строили предположения насчёт следующего уровня и предвкушали новую встречу.

– А что, в случае термоядерной войны у нас есть всё необходимое для выживания: компьютерные игры, огород, рыбалка и Интернет… – сказал кто-то из близнецов.

– В случае термоядерной войны об Интернете можно забыть, – заметила Мина, и все рассмеялись.

– Как бы то ни было, завтра я не смогу, – сказал Коннор, позёвывая от усталости. На голове у него топорщились светлые волосы.

– Тогда мы можем пойти в лагуну, – тут же предложила Мина. И добавила, зная, что её друзья не особенно горят желанием провести несколько часов на море: – Ну, пожалуйста! Вот уже месяц, как я вас уговариваю!

Шен бросил взгляд на Мюррея, надеясь, что приятель найдёт подходящую отговорку, а Мюррей покосился на близнецов.

– Нам как раз надо испробовать радиоуправляемый вертолёт! – хором воскликнули те.

– Ну, тогда пойдём, – заключил Мюррей.

Мина довольно фыркнула и умчалась на велике.

Тем же вечером, немного позже, Мюррей надолго задумался, забыв о грязной посуде. Мыслями он всё ещё находился в игре, и окружающее казалось ему расплывчатым.

– Мюррей! – позвала его мама и закрыла кран. – С тобой всё в порядке?

Мюррей очнулся:

– Да, мама, прости.

– О чём ты думал?

– Так, ни о чём, – поспешно ответил он. И это было правдой. Он думал обо всём понемногу и ни о чём конкретно. Воины, оружие и доспехи, потайные ходы…

– Что у тебя в руке? – поинтересовалась мама.

Мюррей с недоумением уставился на половник.

– Ты размахивал им, как мечом, – засмеялась мама.

– А-а… я и не заметил.

– Знаешь, я немного волнуюсь за тебя. Ты целыми днями просиживаешь за компьютером, играешь в несуществующие игры…

– Как это – несуществующие?

– Ну, игры-то, может, и существующие, но ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. – Мама улыбнулась. – Чудовища, драконы, вампиры… всего это не существует… в действительности.

– Это ты так думаешь.

Она кивнула, и через некоторое время спросила:

– Мюррей, как по-твоему, я надоедливый человек? Нудная мать, которая ко всему придирается, да?

– Почему ты так решила?

– Не знаю… Ты всё время словно витаешь где-то в другом мире. Я, конечно, рада, что у тебя такое богатое воображение, но… иногда мне хочется, чтобы ты хоть ненадолго возвращался и в наш мир, мир, в котором живём мы…

Она хотела сказать «мы с папой», но отец Мюррея вот уже два года как сидел в тюрьме. И его отсутствие было одной из причин, почему её так беспокоило увлечение сына.

– Не бойся, ты не нудная, – ответил он.

Мама села за стол:

– Почему же мы так мало разговариваем?

– Потому что ты взрослая. А взрослые некоторых вещей просто не понимают. Так уж вы устроены…

Когда он вот так смотрел на неё, то напоминал волчонка. Мама усмехнулась, взъерошила ему волосы и спросила:

– Ты хоть уроки-то сделал?

– Вот теперь ты точно нудная!

Она вместе вышли из кухни и стали подниматься по лестнице.

– Что у вас завтра в школе? – не отступала мама.

– Ничего, – пожал плечами Мюррей.

Он прошёл в мансарду, проверил, не сдвинул ли кто стул перед старым письменным столом, и, успокоившись, отправился спать.

Как только в его ушах стих звон сражения из «Охоты героев», ему приснилось, что они с отцом наконец-то нашли секретный механизм потайного ящика старого письменного стола.

И что внутри него…

Глава 4

Уроки бегства

…при желании можно убежать и от школьного учителя, и от полицейского на рынке

– Мюррей! – окликнул мальчика учитель Франк. – Ты не мог бы ненадолго задержаться?

Мюррей нехотя выбрался из толпы одноклассников, устремившихся в коридор, как только прозвенел звонок. Стояла жара, и последний урок мальчик провёл, разглядывая курчавившиеся в небе белоснежные облака.

Мина успела шепнуть ему на ухо, что подождёт его внизу.

Мюррей кивнул. Потом прижал учебники к груди, словно щит, и подошёл к столу.

Учитель отложил журнал, в котором что-то записывал, поискал очки, водрузил их на нос и откашлялся.

– Ничего особенно важного, сынок, но я хотел бы тебе сказать…

Мюррей недовольно шмыгнул носом. Он терпеть не мог, когда его называли «сынком», и уж тем более если это делал учитель. Какой он ему сынок!

– Твои последние сочинения, – продолжил Франк, поглаживая седую бородку клинышком, – они вовсе не плохи. Вернее, хороши, и даже очень. То, что ты написал о Дарвине, к примеру… Для мальчика твоего возраста весьма зрелые размышления. – Вы думаете, я списал?

– Нет, нет, что ты! – смутился учитель. – Я вовсе не хотел этого сказать! Ты ведь не списал, верно?

– Можете поискать в Интернете, если не верите, – буркнул Мюррей. – Мне просто нравится знать всё о Дарвине.

Учитель кивнул.

– Мне нравится, что Дарвин оставил всё и отправился в море, чтобы изучать растения и животных… И потом, когда вернулся, написал книгу… – продолжил Мюррей.

– Да, два года в море…

– Я бы на его месте провёл в море и все десять лет!

– А как же твои друзья?

– Я бы позвал их с собой.

Они вышли из класса в длинный коридор, непривычно тихий после недавнего гама.

– Мне говорили, ты пишешь рассказы… – сказал учитель.

– Кто говорил? – удивился Мюррей.

– Так, значит, это правда?

Конечно правда. Он исписал немало блокнотов, выдумывая истории о кораблях, которые видел в порту. И у него было с десяток других рассказов – например, о приключениях короля Артура ещё до того, как он стал королём, и много другого, – но обо всём этом он предпочитал помалкивать.

Учитель остановился у подоконника и взглянул на Мюррея:

– Если ты не против… мне бы хотелось прочесть. Может, я дам тебе несколько советов… как довести их до ума.

– Но мои рассказы не надо доводить до ума!

– Ты так думаешь? Прекрасно! Но всё же, если ты позволишь мне их прочесть… Это не экзамен, и я вовсе не собираюсь ставить тебе оценку.

– Зачем вам тогда это надо?

Под квадратными линзами очков зрачки учителя расширились.

– Просто почитать. И может быть, посоветовать кое-кому из моих друзей-редакторов, которые работают в журналах для начинающих авторов…

Мюррей помотал головой:

– Меня это не интересует. Я не хочу, чтобы мои рассказы печатали. Мне нравится иногда читать их своим друзьям, так, при случае…

Учитель растерянно поправил галстук:

– Ну что ж… Если ты передумаешь, сынок…

Опять это слово!

– Если я передумаю, скажу. Спасибо!

Они подошли к лестнице. Буркнув: «Ну, я пошёл», Мюррей вскочил на перила и съехал вниз.

– Мюррей! – заверещала от своей двери госпожа Йоханна. – Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты так не делал! Это опасно!

– Именно потому он это и делает… – с завистью в голове пробормотал Франк.

Ослабив узел галстука, он ухмыльнулся и стал неторопливо спускаться вниз.

Мина ждала Мюррея под деревьями. Она собрала волосы в конский хвост и завязала в узел над коленками пышную розово-жёлтую юбку, чтобы без помех крутить педали.

– Всё нормально? – поинтересовалась она.

– Да. Мораль прочитал, как обычно. – Мюррей не хотел вдаваться в подробности.

Они вскочили в седло и вырулили на улицу, заполненную автомобилями родителей, приехавших за своими детьми. Стоял чудесный солнечный день. Небо сияло голубизной, и белые облака, каких не бывает зимой, словно играли друг с другом в прятки. Промчавшись вдоль ленты чёрных такси, припаркованных у обочины центральной улицы, Мюррей и Мина углубились в сердце Старого города. У ворот крытого рынка Мюррей притормозил и поднялся на педалях.

– Давай срежем! – предложил он и тут же нырнул под массивную железную арку.

– Мюррей, здесь нельзя ездить на велике! – крикнула ему вслед Мина.

Но так как приятель и не думал останавливаться, ей ничего не оставалось, как двинуться за ним.

Крытый рынок был одним из самых старых городских зданий. Стены из красного кирпича покрывала двускатная железная крыша. Внутри с потолка свисали кованые витые фонари, напоминая о Средневековье. На рынке всегда царил гомон, торговцы рыбой и мясники перебрасывались шутками, прилавки были заставлены фруктами и овощами, сырами и банками с разносолами.

Ребята на всей скорости неслись по центральному проходу, как раз под фонарями.

– Эй!

– Что за поведение!

– Смотрите, куда едете! – раздавались недовольные крики.

Кое-кто узнавал Мюррея и не мог сдержать улыбки.

– Ну что вы от него хотите? Это же сын Пэдди![2] – пояснил покупателям седоусый продавец мясного отдела. – Парень частенько влипает в неприятности, но закалка у него хорошая, он и мухи не обидит. Да-да, хороший парень, ручаюсь! Так что, рубить здесь? – показал он на выбранный кусок.

Мюррей, понятно, и знать не знал, что о нём говорят, он сосредоточенно крутил педали, петляя между покупателями. Мина старалась не отставать от него, на ходу извиняясь за обоих.

Они уже почти пересекли весь рынок – шумный и весёлый людской муравейник, – когда Мюррей вдруг встревоженно крикнул:

– Стоп!

Тормозя ногами, мальчик на ходу спрыгнул с велика – впереди маячила фигура полицейского, который следил здесь за порядком.

Мина оказалась не столь проворной. Из-за угла неожиданно показалась пожилая женщина, и руль велосипеда врезался в её наполненную корзину. Корзина упала на землю, продукты рассыпались, но хуже всего – раздался громкий треск яичной скорлупы.

– На помощь! – закричала женщина, испугавшаяся не на шутку.

– Ох, прошу прощения! Я не хотела! – в ужасе затараторила Мина и бросилась собирать выпавшие из корзины овощи. – Надеюсь, с вами всё в порядке, и я правда не…

– Ты наехала на меня! – заверещала женщина. – Здесь запрещено разъезжать на велосипедах! Это вам не парк!

– Ну, ладно, ладно, ничего страшного не произошло, – примирительно проговорил булочник, пытаясь утихомирить пострадавшую покупательницу.

Мина взглянула на него с благодарностью, но женщина не успокаивалась, и девочка не знала, как ей поступить. Она тяжело дышала от стыда. И как только она могла позволить втянуть себя в такую глупость?

Мина страшно злилась на Мюррея, а он, заметив, что полицейский направляется в их сторону, скомандовал:

– Давай сматываться, а то будет нам сейчас!

Мина вскочила в седло, нажала на педали, и её юбка раздулась, как парус.

Полицейский засвистел им вслед, но ребята и не думали останавливаться. На всей скорости они выехали из рынка с противоположной стороны, перепугав сонных голубей на маленькой площади.

Остановились они, лишь добравшись до железной дороги. По одну сторону вниз, к морю, спускался выжженный склон холма, по другую виднелись очертания жилых домов.

– Да ты совсем свихнулся! – взорвалась наконец девочка, однако в уголках её губ пряталась улыбка. – Мюррей Кларк, ты слышишь меня?

Мюррей пересёк рельсы и пристроил свой велик рядом с великами Шена и братьев Брэди, которые приехали раньше.

– Ты так орёшь, что тебя слышно аж до самого университета, – с ухмылкой отозвался он.

– И нечего ухмыляться! – не отступала Мина. – Ты толкнул меня на глупость!

Её распахнутые чёрные глаза метали молнии, волосы выбились из хвоста, но она и не думала их поправлять.

Мюррей посмотрел на неё и рассмеялся:

– Да ты сама это сделала!

– Что-о-о?

– Ты только что сказала, что я толкнул тебя на глупость. Да, толкнул. Но глупость-то совершила ты. Могла бы и не ехать.

– Ты что, хочешь ссоры?

Мюррей снова засмеялся.

– Да сколько можно смеяться? – возмутилась Мина.

– Нет, это я так. Прости.

– Ну уж нет! Я хочу знать, что во всём этом смешного?

Мюррей прижал руки к груди:

– Прости, правда! Сдаюсь. Обещаю, что больше никогда не предложу тебе проехать через рынок на велике.

– Это опасно! И… глупо! Мы могли кого-то поранить и…

– Ты слышала, как эта тётка верещала?

Против воли Мина рассмеялась:

– Да… Но это не повод…

– Тебе было весело, признайся! Ну, хоть самую малость?

– НЕТ! – отрезала Мина, сдерживая смех.

– Совсем ни чуточки?

– МЮРРЕЙ!

– Ладно, ладно, – отступил он. – Сдаюсь.

Постепенно Мина успокоилась. Конечно, это неправда, что она так уж близко к сердцу приняла эту историю с рынком. Чувство опасности возбуждало её, но такие вещи чаще вытворяли её братцы: казалось, их единственным стремлением было искать неприятности на свою голову. Всё-таки она виновата перед той женщиной… Хоть Мина и понимала, что Мюррей не особенно жалует полицейских из-за истории с его отцом, подобное поведение она считала неприемлемым.

Они углубились по узкой тропе, ведущей между кустарниками.

– В следующий раз проедемся через Центральный вокзал! – быстро прошептал Мюррей на ухо Мине и припустил вниз.

Глава 5

Пароль «плечо»

…в обычных играх тоже есть свои правила, и иногда узелков, показывающих путь, бывает недостаточно

Лагуной назывался большой природный заповедник, флора и фауна которого находится под охраной государства. Огромная территория, покрытая дюнами и камышом. Длинные песчаные пляжи, бьющие тут и там из-под земли родники, небольшие рощицы и густые заросли кустарника… Прилегающая к железной дороге часть лагуны заросла красивыми дикими цветами и изогнутыми ветром низкорослыми деревцами. Чуть дальше начиналось царство птиц и мелких животных.

Ребята шли босиком, перекинув связанные шнурками кроссовки через плечо. Вокруг тучами носились мошки и комары. Изредка в траве раздавался шорох, но они знали, что змей здесь нет, а вот мышей предостаточно. Ближе к морю трава постепенно сменялась песком. Огромные каменные глыбы, отшлифованные ветром, поднимались среди дюн, точно часовые на посту. Впереди был «секретный» пляж, затерянный в излучине песчаного берега. При каждом повороте тропинки ребята останавливались, чтобы проверить знаки: небольшие узелки белой нити, незаметные для тех, кто не знал об их существовании.

Мюррей достал из рюкзака фотоаппарат и повесил его на шею; он шёл впереди и что-то насвистывал.

Мина, поглядывая на приятеля, всё ещё прокручивала в мыслях недавнее приключение.

– Эй, ты что? – спросил Мюррей, когда они пересекали рощицу.

– Я? Ничего. Чего это ты вдруг спросил?

Проверив узелки, Мюррей повернул налево:

– Ты вздохнула.

– Ну и что? Мы живём в свободной стране, хочу вздыхаю, хочу нет, – отрезала девочка.

Между двумя песчаными дюнами цвели крошечные голубые цветы. Воздух пах солью и древесной корой.

– Нечего мне лапшу на уши вешать, – не оборачиваясь, сказал Мюррей. – В последние дни ты только и твердишь о лагуне. А когда мы обычно ходим сюда? Когда у нас появляется или новый радиоуправляемый вертолёт, или…

– У меня неприятности с отцом, – перебила его Мина и сразу же пожалела о своих словах.

Мюррей немного замедлил шаг:

– А-а, ну это не у тебя одной…

– Я не об этом. Я серьёзно.

Они остановились в тени дикой сливы. Среди ветвей виднелись следы покинутого гнезда.

– Что за неприятности? – спросил Мюррей.

– Он снова хочет переезжать.

– Куда?

– Не знаю. В другой город, то в Сиэтл, то в Пало-Альто… В любом случае, далеко отсюда. Он говорит, что ему это необходимо, потому что здесь его карьере конец.

– А мама что говорит?

– Мама всегда говорит и делает, как хочет он. Мои братья уже достаточно взрослые, чтобы позаботиться о себе, и они…

– Выходит, единственная, кто не хочет уезжать, это ты?

– Да, – вздохнула Мина. Она сорвала листок, потёрла его между пальцами, и пальцы окрасились зелёным. – В школе у меня всё в порядке, вот они и думают, что переезд не принесёт никакого вреда. Школы есть везде…

Мюррей пошёл дальше:

– Разве тебе не нравится путешествовать?

– Путешествовать – это одно, а уезжать – совсем другое.

– А в чём разница?

– В том, что, когда ты путешествуешь, это как новое приключение, но ты знаешь, что вернёшься, и знаешь, куда вернёшься. А уезжать – это… как будто ты убегаешь… навсегда. – Мина не отрывала взгляда от песка под ногами и не заметила, что Мюррей остановился. – Ой, прости, – сказала она, врезавшись ему в спину.

– Нет, это ты прости… – Мюррей указал на Шена. Он стоял на коленях и что-то обеспокоенно разглядывал на тропинке.

– Кто-то был здесь… – не здороваясь, вполголоса проговорил он.

Мюррей присел рядом с ним:

– Кто?

– Не знаю… Но кто-то оборвал нашу нить.

– Ну… – пробормотала Мина, – может, нитки просто сорвало ветром…

– Завязанные на камыше нитки не могут улететь. – Мюррей чуть не испепелил её взглядом. – Если ниток нет, значит, их кто-то сорвал.

– Я тоже так думаю, – сказал Шен.

Мина едва удерживалась от смеха:

– Ребята, это что, шутка?

Шен огляделся, словно ожидал увидеть направленное на него ружьё:

– Я всё вокруг проверил, узлы сорваны везде.

– Нас обнаружили… – взволнованно прошептал Мюррей.

– Эй, ребята, – снова позвала Мина. – Планета Земля вызывает друзей, планета Земля вызывает друзей… Вы там, случаем, не свихнулись?

Мюррей вытащил из рюкзака простенькую рацию и небольшой ножик. Бросив нож Мине со словами: «Надеюсь, ты сможешь воспользоваться им, если на нас нападут!», он включил рацию.

– Штаб, штаб, на связи Лесники… Штаб, на связи Лесники… Вы меня слышите? Ответьте.

Рация несколько секунд противно жужжала, а потом раздался приглушённый голос одного из близнецов:

– Лесники, на связи штаб… мы вас слышим, говорите, приём.

– Обнаружены следы вражеского присутствия. Вам необходимо немедленно оставить позиции. Как слышно? Приём, приём…

– Сообщение получено… отправляем на разведку вертолёт-разведчик.

– Нет! Никакого вертолёта! – закричал Мюррей. – Слишком опасно! Пароль «Плечо»! Пароль «Плечо»! Повторите.

– Всё ясно. Пароль «Плечо». Отбой.

Как только переговоры закончились, Мина захлопала ресницами:

– Что ещё за пароль «Плечо», можно узнать?

Шен указал пальцем на что-то за её спиной, но Мина не дала себя облапошить. Она быстро дотронулась рукой до плеча юноши и спросила:

– Что, это?

Мюррей кивнул. Ах, вот в чём дело! Если противник дотронется рукой до твоего плеча, ты выбываешь из игры. Две команды: Мюррей, Шен и Мина – в одной, а близнецы Брэди на пляже – в другой.

– Ну ладно, – проговорила Мина, потирая ладони. Дурачество с сорванными нитками обрело смысл. – Играть так играть!

Ребята разделились, решив окружить пляж: Шен отправился в одну сторону, Мюррей и Мина – в другую.

Пробежав через ложбинку между дюнами, они оказались у небольшой пирамиды из круглых камней. Мюррей положил на вершину ещё один, и они повернули к морю. Ребята мчались со всех ног, зная, что в любой момент могут попасть в ловушку и «противник» коснётся их плеча. Обогнув два совершенно одинаковых дерева, Мюррей выбрал левую тропу и после очередной дюны повернул направо; Мина от него не отставала. Оба лишь приблизительно представляли, как далеко уходит лагуна, но это делало игру ещё более захватывающей! Существовало лишь одно правило: не быть «убитым».

– Ложись! – крикнул вдруг Мюррей, когда они пробегали сквозь заросли тростника.

Несмотря на то что для этого не было никакого повода, а может, именно поэтому Мина послушалась.

Они бросились на песок и поползли вперёд на животе. Вдруг Мина увидела, как в камышах что-то зашевелилось. Она дёрнула Мюррея за джинсы:

– Смотри!

Ребята затаили дыхание, но тревога оказалась ложной. Близнецов в камыше не оказалось – лишь семейство полёвок.

Всё шло по плану, и, покинув камышовые заросли, они пошлёпали по мокрому песку, сопровождаемые водными блохами. Мюррей подобрал с песка толстую ветку, сунул под мышку, словно ружьё, и они двинулись дальше.

Впереди показалась коса, с двух сторон омываемая мелкими волнами. Снова появились заросли тростника, затруднявшие обзор.

Мюррей сделал вид, что сверяет местонахождение с невидимой картой, посмотрел на солнце и, облизнув палец, попробовал определить направление ветра. Потом расхохотался.

– Слушай, Мина… – сквозь смех пробормотал он.

– Что?

– Я не имею ни малейшего понятия, где мы находимся.

Глава 6

Заблудившиеся в лагуне

…всегда нужно следовать до самого конца, а не поворачивать обратно, даже если очень страшно

Вокруг шумела лагуна. Солнце, спрятавшись за облаками, превратилось в огромный белый диск. Куда ни бросишь взгляд – везде один и тот же вид: ручьи с парящей над ними мошкарой, лениво колышущийся тростник, кусты и редкие деревья, маленькие яркие цветы и, чуть дальше, песчаные дюны, кое-где перерезанные зарослями камыша. Моря они не видели, но слышали шипение волн. Были и другие звуки – крик соек, чириканье воробьёв, жужжание пчёл, плач чаек. В одном из ручьёв мелькнула нутрия, на камнях грелся безобидный уж… Картина была вполне мирной, но по спине у ребят побежали мурашки.

– Только без паники, – пробормотал Мюррей, несмотря на то что чувствовал себя не в своей тарелке.

– Только без паники, – шёпотом повторила Мина.

Вокруг них закружилась тонкая золотая пыль. Они пригляделись и поняли, что это всего лишь пыльца. Обыкновенная пыльца, и только.

Ребята продолжили свой путь, Мина старалась не отставать от Мюррея, да и он не стремился убежать вперёд. Мальчик осматривался в поисках какого-нибудь ориентира: необычного дерева, камня особенной формы, холма, с которого можно осмотреться, – но ничего такого не попадалось. Он уже десятки раз бывал в этой лагуне, в том числе и вместе с отцом. Они приходили сюда рано утром, чтобы посмотреть на уток. И ночью, когда однажды на море разыгрался шторм. Эта лагуна – мой дом, думал Мюррей. Я знаю её как свои пять пальцев. А разве можно заблудиться в собственном доме? Вот почему он чувствовал себя не в своей тарелке. Такого ещё не было, чтобы он заблудился.

Мальчик обернулся и улыбнулся Мине. Та тоже ответила ему улыбкой. Страшно не было: у них же есть рация. Но что-то произошло, и оба чувствовали это.

Что-то витало в воздухе.

Ребята углубились в тростник, и им показалось, что воздух вокруг вибрирует. Тропа стала уже и спустилась к воде, которая скоро дошла им до колен. Сначала Мина всё выше и выше подтягивала юбку, но в конце концов ей это надоело, и теперь края юбки плавали вокруг её ног. Мюррей освобождал проход палкой, которую подобрал на песке. Вдруг Мина вскрикнула – между её колен скользнула большая рыба.

– Ну и чего ты испугалась, – спокойно произнёс Мюррей. – Подумаешь, карась проплыл.

Золотистая пыльца, окружавшая их, снова колыхнулась.

Впереди показался берег. Среди зарослей тростника торчали подгнившие стволы деревьев с изъеденной серой корой. С трудом вытаскивая ноги из чавкающей жижи, Мюррей выбрался на сухое место и протянул руку, чтобы помочь Мине, но девочка ухватилась за торчащий корень. Она уже почти вылезла из воды, но набухшая юбка потянула её назад, Мина споткнулась и задела ногой кусок коры. Насекомые, устроившие там своё жильё, недовольно зашевелились; они были похожи на крошечные жемчужины с тонюсенькими лапками.

Мина поморщилась и, оказавшись рядом с Мюрреем, первым делом выжала юбку.

Они находились в неизвестной части лагуны. С островка напротив на них уставилась удивлённая цапля.

– А ты почему ничего не фотографируешь? – спросила девочка.

– Батарейка села, – солгал Мюррей.

Немного посидев, ребята двинулись дальше и вскоре стали подниматься по склону каменистого холма, на котором росло несколько больших кустов дикой розы. Крошечные белые бутоны были плотно свёрнуты спиралью, словно змеиные кольца, и распространяли пьянящий аромат. Мина протянула руку, чтобы сорвать один из них, но Мюррей остановил её.

– Нет, – сказал он таким тоном, будто речь шла о чём-то важном. – Не надо.

Мина подумала, что он прав.

Тропинка вела через рощу, но постепенно деревья стали редеть. Тростник, из которого они вышли, находился теперь по правую сторону. Ноги утопали в мягком плюще, он вздрагивал при каждом их шаге.

Внезапно Мине показалось, что в просвете она видит столбы с проводами, которые тянутся вдоль железной дороги. Она сообщила об этом Мюррею, и тот кивнул. Похоже, они обошли лагуну по кругу.

– Мюррей? – вдруг обеспокоенно позвала девочка, которую охватили сомнения.

Он обернулся и негромко проговорил:

– Это он.

У Мины по спине снова побежали мурашки.

– Что – он? – едва разлепляя губы, спросила она.

– Это он убрал узелки с тропы.

Глава 7

Корабль

…корабли тоже умеют подкидывать загадки

Корабль, казалось, прочно увяз в песке. Он накренился в сторону небольшого озера под углом в десять градусов, и в уключинах всё ещё торчали вёсла. Носовая часть была полностью покрыта вьюнком, а из мачт сохранилась только одна – грот-мачта с обрывками парусов.

Мюррей направился к кораблю, то и дело оглядываясь по сторонам. Судя по всему, корабль был старинным, хотя и не производил впечатление рухляди, которая в любую минуту может рассыпаться. Несмотря на крен, корпус не был повреждён. В глаза бросалась необычная форма судна. Этот корабль не был похож ни на один из кораблей, которые Мюррею доводилось видеть прежде. Больше всего он напоминал ладью викингов, только был намного больше: носовая часть поднималась над землёй метра на четыре, да и корма, несмотря на то что частично была покрыта водой, впечатляла своими размерами. От корабля исходила спокойная энергия, казалось, что воздух вокруг него вибрирует, а доски поют.

Мюррей никак не мог справиться со своими эмоциями, и по мере приближения к кораблю они только усилились. Корабль притягивал его как магнит, и мальчик наконец дотронулся до него рукой.

На ощупь корабль оказался тёплым, и Мюррея охватило чувство, будто через его ладонь проходят невидимые токи. Заметив, что на корме высечено название, полускрытое ползучими растениями, он позвал Мину, и они вдвоём как следует поработали, чтобы прочитать, что там написано.

Название оказалось из пяти букв, но буквы были незнакомые.

– Написано на каком-то другом языке, – пробормотал Мюррей.

– Похоже на греческий… – сказала Мина.

– И что, по-твоему, здесь делает корабль древних викингов, да ещё с греческим названием?

Мина улыбнулась:

– Понятия не имею. Но, если я не ошибаюсь, мы здесь оказались для того, чтобы разгадать эту загадку, не так ли?

Мюррей кивнул.

– Думаю, стоит предупредить остальных… – предложила девочка. – Давай мне рацию.

Мюррей передал ей рацию, а сам, медленно продвигаясь вдоль накренившегося борта, с помощью длинного тростника пытался измерить глубину воды.

– Это я, Мина, приём. Я Мина, отвечайте. Мы нашли кое-что интересное! Ребята, вы меня слышите? Это не розыгрыш. Отвечайте, приём.

Рация, работающая на коротких волнах, шипела всё слабее.

– Я Мина, приём, я Мина, приём. – Она попробовала ещё пару раз, но потом сдалась: – Они нас не слышат.

– Ничего удивительного, что рация не работает, – совершенно спокойно заметил Мюррей.

– Вот как? И почему же?

– Если бы я был на его месте, то тоже сделал бы так, чтобы рация не работала.

Мина непонимающе уставилась на него:

– Ты имеешь в виду корабль?

– Он где-то здесь, – пробормотал Мюррей. – Ты его чувствуешь?

– Что чувствую? – не поняла Мина.

– Ему страшно…

Мина раздражённо закатила глаза:

– Слушай, Мюррей, может, хватит, а? Если честно, я и так уже испугалась, когда мы потерялись. И теперь у меня нет ни малейшего желания выслушивать твои истории о том, как… как чувствует себя… это судно викингов с греческим названием!

Мюррей воткнул тростник в дно ещё пару раз и остановился. Вода доходила ему до живота, причём довольно холодная.

Вдруг он заметил, что впереди с борта что-то свешивается.

Мюррей попытался подцепить это «что-то» тростником и стянуть вниз.

– Мюррей? – обеспокоенно крикнула Мина. – Что ты ещё затеял?

– Сейчас посмотрим.

Мальчик несколько раз подпрыгнул, вытягивая руку, и через несколько мгновений радостно завопил:

– Ага!

Почти над самой его головой болталась старая верёвочная лестница.

– Мюррей! Даже не думай по ней подниматься! Она не выдержит!

Но Мюррей уже уцепился за нижнюю перекладину и повис на ней.

– Глупости! – сказал он. – Смотри, ещё как держит!

Мина сжала кулаки. Она вспомнила крытый рынок, как он, не слушая её, въехал туда на велике и как она помчалась за ним.

– Мюррей, нет! МЮРРЕЙ!

– Может, хватит орать, а? – невозмутимо заявил мальчик, прищурив зелёные глаза. Он поднялся на вторую перекладину, потом на третью. – Иногда ты похожа на мою мать!

Так Мину ещё никто не оскорблял.

Верёвочная лестница слегка болталась, постукивая по деревянному корпусу. Мюррей добрался до бортика и перелез через край.

– Всё в порядке! – крикнул он сверху. – Давай, Мина, чего ты ждёшь?

Девочка запротестовала, но вскоре Мюррей увидел, как она вошла в воду. Верёвочная лестница натянулась, и через несколько секунд Мина оказалась на палубе.

– Из всех твоих безумств это самое…

– Шшш… – прервал её Мюррей.

Для начала они внимательно осмотрели палубу, по обеим сторонам которой было несколько рядов деревянных скамей. В грот-мачте они заметили глубокую трещину. Вёсла, по крайней мере то, что от них осталось, были прикованы к проржавевшим уключинам тяжёлыми цепями. На корме находились два поперечных румпеля: гребные рули, с помощью которых можно менять направление корабля.

Мюррей опустился на четвереньки и осторожно пополз по наклонной плоскости палубы; корабль застонал. В поисках какого-нибудь знака, откуда прибыло судно, мальчик поднялся на мостик, но никаких подсказок там не нашёл. Тогда он добрался до единственного люка, вблизи которого валялись разломанные бочки и трюмные ящики, и заглянул внутрь.

– Там что-то есть? – крикнула снизу Мина.

– Не видно, там темно… Но судя по эху, пусто.

Мина тоже времени не теряла. С опаской оглядываясь, она пыталась найти какие-то надписи, цифры или другие знаки, которые помогли бы им определить, что это за корабль, но и её поиски оказались тщетными.

Девочка перебралась к корме, где виднелись остатки постройки с выкорчеванной дверью.

– Думаю, здесь случилось что-то очень странное… – пробормотала она.

– Что это? – спросил подошедший Мюррей.

– Не знаю. Может, каюта капитана?

Подул ветер, и обрывки парусов на мачте зашевелились, этого хватило, чтобы по спине поползли мурашки. Пересилив себя, Мина заглянула в постройку и разглядела полуразвалившуюся мебель.

Из тростника послышался резкий птичий крик.

– Похоже, и здесь ничего интересного… – вздрогнув, прошептала девочка.

Вместе с Мюрреем они долго разглядывали остатки кровати и старинного комода. Когда ребята попытались открыть ящики, те рассыпались у них в руках. Вдруг они увидели в углу небольшой оцинкованный сундук, закрытый на ржавый замок. Рассматривать его в каюте не имело смысла, и они вытащили его наружу. Несколькими ударами ножа Мюррей сбил замок. Внутри оказался свёрток из вощёной ткани; развернув его, они обнаружили стопку исписанной вручную бумаги.

– Наверное, это чей-то дневник… – предположила Мина.

Мюррей уселся на палубе и начал читать:

– Великое лето… Улисса Мура… Заметки для тринадцатой книги.

Он перевернул страницу.

Из стопки вдруг выпала старая фотография, и мальчик поймал её на лету. На снимке была изображена группа детей в школьной форме. На обратной стороне – выцветшие от времени подписи, расшифровать которые было невозможно.

Соблюдая осторожность, Мюррей перелистнул ещё несколько страниц:

– Не знаю, кто такой этот Улисс Мур и почему его дневник оказался на этом корабле… язык, на котором написаны эти заметки, мне неизвестен. Кроме нескольких слов, ничего не разобрать.

Страница, которую Мюррей держал в руках, была испещрена непонятными символами.

– Корабль викингов, севший на мель недалеко от нашего дома, греческое название и этот дневник, написанный на неизвестном языке… – стала загибать пальцы Мина. – Тебе не кажется, что чего-то не хватает?

Мюррей снова зашёл в каюту, пошарил на полу и обнаружил в том месте, где стоял сундук, ещё один предмет – деревянный кубик, каждая сторона которого была расчерчена на квадраты: пять по горизонтали и пять по вертикали, всего двадцать пять. В каждом квадрате был вырезан какой-то номер, а верхушки квадратов украшали четыре крошечные перламутровые кнопки.

– А это ещё что? – пробормотала Мина.

Не в силах оторвать глаз от кубика, Мюррей покачал головой:

– Понятия не имею… Но, если мы нажимаем на одну из этих белых кнопок…

Ф-ц-ц-ц-т! – послышалось изнутри кубика.

– …то она становится чёрной.

Глава 8

Всё меняется

…нет ничего лучшего, чем вертолёт, пусть даже игрушечный

Покинув корабль, ребята вернулись на тропу, и вдруг рация снова заработала. Мина вздрогнула от неожиданности, когда слабый треск перешёл в орущий голос одного из близнецов:

– Внимание, Лесники, Лесники, приём, на связи штаб! Лесники, приём, на связи штаб! Приём, приём…

– Мы на связи! Мы слышим вас! – радостно произнесла девочка.

Несмотря на плохую связь, из рации раздался радостный вопль:

– Наконец-то, Мюррей! Мина с тобой? Куда вы пропали?

– Мы оба здесь, Брэди, только не знаем где именно. Приём.

– Что вы видите вокруг?

– Ничего особенного. Солнце заходит. Кажется, мы идём на юг или юго-запад… Приём, приём.

– Вы видите что-нибудь в небе?

– Я же сказал, солнце заходит.

Но тут Мина вдруг закричала:

– Смотри! – И указала на непонятный предмет, летающий кругами примерно в километре от них.

– Это ваш вертолёт? – спросил Мюррей.

– Да, ответ положительный! – радостно заорали в рацию оба близнеца. – Мы подняли в воздух разведывательное средство. Приём, приём…

Мюррей не верил своим глазам. Они оказались не только далеко от «секретного» пляжа, но и совершенно в противоположной стороне.

– Ох и ни фига себе, куда нас занесло… – удивлённо воскликнул он. Потом нажал на кнопку рации и сказал: – Мы видим его! Сейчас попробуем добраться до вас. Отбой. – Мальчик перевёл взгляд на Мину: – Как ты, справишься?

Им предстояло покинуть тропу и ориентироваться лишь при помощи вертолёта. Всё бы ничего, но они могли никогда больше не найти корабль.

Мюррей поднял голову, наблюдая за вертолётом, и вдруг услышал треск разрываемой ткани. Юбка Мины превратилась в коротенькую набедренную повязку.

– Теперь у нас есть ткань для опознавательных знаков… – засмеялась девочка. – Всё равно эта юбка давно вышла из моды.

Они разорвали ткань на тонкие полосы, с тем чтобы завязывать узелки.

– Ты-то сам справишься? С этим ящиком? – Мина кивнула на сундук, который они прихватили с собой.

– Ерунда, он почти пустой.

Мюррей пристроил сундук на плече и передал Мине фотоаппарат.

Скоро ребята оказались в густом кустарнике. Мина часто щёлкала фотоаппаратом, не спрашивая, с чего бы это батарейка вдруг зарядилась. Она надеялась, что снимки помогут им найти дорогу, если они пойдут в обратном направлении. Каждый раз, когда приходилось сворачивать, Мюррей привязывал узелок к веткам. Сначала идти было нелегко: приходилось пробираться через чавкающие болотца, колючие кусты, каменные глыбы и узловатые корни. Но как только в небе раздавался рокот радиоуправляемого вертолёта близнецов, усталость как рукой снимало.

– Ещё немного! – воскликнул Мюррей, ускоряя шаг.

Ребята поднялись на дюну и внизу увидели пляж. Узнав его, они сели на песок и заскользили вниз. Шен тут же бросился им навстречу.

– Куда же вы запропастились, можно узнать?! – прокричал он. – Мы где вас только не искали!

– Ты не представляешь… – проговорил в ответ Мюррей.

– А это ещё что? Сундук с сокровищами?

– Похлеще, Шен, похлеще!

– Целый корабль сокровищ! – добавила Мина.

Они подождали, пока к ним подбегут Брэди, и наперебой стали рассказывать, что с ними приключилось.

– Пошли посмотрим! – тут же предложил один из близнецов.

– Не сейчас, – перебил его Мюррей. – Туда слишком долго идти… – Он бросил взгляд на солнце: – К тому же уже почти вечер.

– И я хотела бы что-нибудь на себя накинуть, – улыбнулась Мина.

Шен передал ей майку.

Мина продела ноги в горловину и завязала свободную ткань узлом на поясе.

– Так куда лучше. Спасибо, Шен.

Открыв сундук, Мюррей вытащил из него куб и дневник.

– Ого! А это что? – удивлённо присвистнули близнецы, когда обнаружили, что на блестящие кнопки можно нажимать, как на клавиши пишущей машинки, и что при этом они меняют цвет.

– Пока не знаю, – ответил Мюррей. – Но разберёмся.

– Похоже на игру… – проговорил Шен. – Или на что-то очень важное…

– Он лежал рядом с сундуком. Может быть, выпал… Хотя сундук был закрыт.

– А в дневнике не написано, для чего эта штучка нужна?

– Может, и написано, только нам не прочесть… – отозвался Мюррей и показал друзьям страницы, исписанные непонятными знаками. Глаза у всех блестели от возбуждения.

– Мюррей, то, что вы нашли… с ума сойти! – выдавил один из близнецов срывающимся от волнения голосом.

– Супер, – подтвердил другой. – Надо вернуться на корабль и исследовать каждый дюйм! Мы должны прочесть этот дневник и понять, для чего нужен кубик! Мы должны…

– Спокойно, спокойно, – прервал Брэди Мюррей. – Давайте всё по порядку. Прежде всего… – Он поискал глазами Мину, надеясь на её поддержку. – Прежде всего мы должны вернуться домой. И не говорить никому ни слова!

– Мы будем немы как рыбы! – хором закричали близнецы.

– Можете не смотреть на меня, – пробормотал Шен. – Я вообще никогда не треплюсь.

Мюррей почувствовал необходимость сделать что-то особенное.

– Давайте поклянёмся, – сказал он.

В небе пролетела птичья стая, закрыв на несколько мгновений солнечный диск. Ребята скрестили руки, как, по их представлениям, делали мушкетёры, и, не найдя ничего более подходящего, Мюррей произнёс:

– Один за всех, и все за одного! Клянёмся не говорить никому ни слова.

– Коннора нет, – заметил Шен, перед тем как убрать руку.

– Он будет единственный, кому мы это расскажем. Но до тех пор… ничего особенного не произошло, всем ясно?

Ребята закивали, потом забросили за спину рюкзаки, подобрали вертолёт и пошли по тропе, что вела к железной дороге.

– Ага, погибли! – воскликнули близнецы, дотрагиваясь до плеча Мюррея и Мины.

Шен покраснел:

– Н-да, будем считать, что победила ваша команда.

Сундук не казался таким уж большим на его плече.

Глава 9

Секреты, секреты…

…старинные вещи мало подержать в руках – нужно понимать, почему они у вас оказались

Глаз Коннора был увеличен линзой.

– Дерево, перламутр и слоновая кость, – после внимательного осмотра произнёс он.

Куб стоял в центре стола, на месте одного из компьютеров, и они ни на шаг не приблизились к разгадке.

– Вот уж головоломка, – пробормотал Коннор. – Впрочем, как и всё остальное.

К холодильнику был прикреплён снимок лагуны, сделанный со спутника. На нём не было никакого корабля, но на том месте, где, по мнению Мюррея и Мины, он должен был находиться, было густое зелёное пятно. Ребята пометили жёлтым цветом тропу, по которой обычно добирались до «секретного» пляжа, воткнули красную кнопку в том месте, где Мюррей и Мина разделились с Шеном, и заштриховали зону, в которой нашли загадочный корабль.

– Судно викингов… похожее на это… – пробормотал Коннор, разглядывая с десяток драккаров, только что скачанных из Сети.

– У него более высокий борт, – уточнила Мина.

Она взяла куб и повертела его в руках, поочерёдно нажимая на кнопки.

– Смотрите, здесь столько квадратов и всего пять цифр, – заметила она. – Ноль, один, два, три и четыре. Плюс тридцать шесть кнопок. Пять на внешних углах являются общими для двух сторон… значит…

Её скорый в подсчётах ум не мог уловить никакой связи между цифрами на гранях. Девочка взяла лист, расчертила его и проставила цифры.

Пока Мина раздумывала, Мюррей рассматривал фотографии, сделанные на обратном пути.

– Так ты говоришь, это не развалина? – спросил его Коннор.

– Нет, – подтвердил Мюррей. – Не новый, конечно, но вполне себе.

– Может, он там лежит не одно десятилетие…

– Я так не думаю, – отрешённо заметила Мина и снова с головой ушла в подсчёты.

Коннор взглянул на Мюррея:

– Мина права. Дерево для гнилой местности сохранилось неплохо, а за десятилетия от корабля ничего бы не осталось. И потом… – Мюррей покачал головой. Он всё ещё помнил о вибрации, которую почувствовал, подходя к судну.

– И дневник… эта фотография… – проговорил Шен.

Коннор убрал грязную посуду и застелил стол скатертью. Они разложили нескреплённые страницы дневника Улисса Мура в том порядке, как они лежали в стопке. Скорее это было похоже не на дневник, а на собрание разного рода заметок: исписанные от руки листы – на английском? на древнегреческом? – старые газетные вырезки, столбцы иероглифов, длинные ряды цифр, навевающие мысль о зашифрованном послании. Были там и рисунки, и фотографии, кроме той, что ребята увидели в самом начале.

Коннор собирался сфотографировать все страницы, чтобы потом изучить их с помощью компьютера, но рассказ о том, что произошло позавчера, был настолько невероятным, что он пока не представлял точно, что нужно делать.

Например, на обратной стороне фотографии детей в школьной форме просматривались нечёткие подписи и дата: 1958. Ещё там были фотография маяка, вероятно красно-белого, и снимок скалы, над которой возвышалась башенка старинного замка. Нашли они и несколько открыток из тех, что обычно продаются на почте: узкий, чётко очерченный залив, несколько видов симпатичного портового городка – небольшие деревянные дома, некоторые выбеленные извёсткой, один с соломенной крышей.

Они долго разглядывали фотографию человека с курчавыми волосами и в круглых очками, работающего за какой-то машиной, полной болтов и рычагов. На обратной стороне стояла надпись: Питер.

Вырезки из газет касались одного и того же места: Килморская бухта. Тот, кто собрал их, не поленился зачеркнуть некоторые слова и написать на полях свои замечания. Почерк, по словам Коннора, был такой же, как в дневнике, пусть они так и не смогли разобрать ни одного слова.

– Как курица бегала по бумаге, – не слишком поэтично заметил Шен.

Мюррей предложил выставить записи в Интернете и поискать человека, который смог бы перевести этот язык. Но Коннор не согласился с ним.

– Всё, что ты выкладываешь в Интернет, потом принадлежит Интернету, – объяснил он. – Я бы тысячу раз подумал, прежде чем выкладывать такое…

Газетные статьи, иероглифы, греческие символы, цифры… Одно было ясно – кем бы он ни был, но тот, кто собрал всю эту чертовщину, явно не в своём уме.

Раздался топот – на «Итаку» примчались до того отсутствовавшие близнецы Брэди.

– Новости! Новости! – закричали они, как только оказались внутри. – Теперь всё ясно!

Пытаясь отдышаться, оба плюхнулись на диван.

– Этот Улисс Мур… он писатель… – выпалил один.

– Мы нашли его в Интернете!.. – добавил второй.

Мюррей перевёл взгляд на Коннора, но лицо юноши ничего не выражало.

– Он написал с дюжину книг об одном несуществующем месте в Корнуолле. Оно называется…

– Килморская бухта, – закончил Мюррей и показал братьям старую фотографию.

– Так вы, значит, знали! Выходит, он его не выдумал и это место существовало на самом деле?

Коннор взял в руки первую страницу дневника и переспросил:

– Двенадцать книг, говорите? А это его наброски для тринадцатой…

– Похоже на то, – кивнули близнецы. – Если честно, о нём мало чего ясно. Вроде бы книги были переведены на многие языки, но не все одинаково…

– То есть?

– Понятия не имею! У нас было слишком мало времени, чтобы прочитать всё…

Но покрасневшие глаза говорили о другом. Наверняка близнецы проторчали в Сети всю ночь в поисках информации.

– К тому же ни один из нас не умеет читать ни по-японски, ни по-турецки…

– Но самое интересное то, что этот Улисс Мур написал целую серию зашифрованных дневников…

Мюррей, Шен и Коннор невольно перевели взгляд на листы бумаги, разложенные на столе.

– И похоже, что кому-то удалось их расшифровать…

– Однако на другом сайте утверждают, что всёэто блеф…

– Или просто шутка. Что никаких дневников на самом деле не существует…

– Что кто-то просто пустил о них слух… Может, даже сам загадочный автор…

– И он же пустил слух о существовании Килморской бухты…

– Для большей рекламы, ясно?

Мюррей, Шен и Коннор переглянулись.

– Нет, – в один голос ответили они.

За их спинами Мина три раза щёлкнула кубом, радостно вскрикнула… но ничего не произошло.

– Давайте размышлять логически, – сказал Мюррей. – Вы говорите, что есть какой-то писатель, который живёт в…

– В Уэльсе, – отозвался один из близнецов.

– Да нет же! В Корнуолле! – поправил его другой.

– Так Уэльс или Корнуолл? – спросил Коннор.

– Корнуолл! – хором ответили оба.

Мюррей тяжело вздохнул и продолжил:

– Хорошо, Корнуолл. В Килморской бухте… которой не существует. Или всё-таки существует? Что там в его книгах говорится?

– Ну, ты даёшь! Мы что, по-твоему, должны прочитать все его книжки? – возмущённо воскликнул один из близнецов.

– Тем более, что их целых двенадцать штук! Так и состариться за чтением можно! – поддержал его другой.

– В Интернете говорят, что и самого Улисса Мура не существует, потому что…

– Стоп! Стоп! – вскричал Мюррей и забегал по тесному пространству как сумасшедший. – Молчите все, больше ни слова!

Близнецы, Шен и Коннор в недоумении уставились на него. Даже Мина на секунду оторвалась от своего куба.

– Не знаю, что там написано в Интернете… или кто такой этот Улисс Мур… если честно, меня не интересует, существует ли Килморская бухта в реальности или нет… но вот то, что в болоте неподалёку отсюда сел на мель корабль викингов, это я знаю точно, и мы с Миной видели его собственными глазами. И не только видели – принесли вам оттуда сундук с дневником.

– Тринадцатая книга… – прошептал Коннор.

– Но ведь ничего толком не прочесть… – Мина вздохнула и вернулась к кубу.

– Давайте хоть на одно мгновение представим, что никакого Интернета нет и мы ничего не знаем, – предложил Мюррей.

– Ага, и что началась термоядерная война! – хмыкнул один из близнецов, но тут же получил тычок в бок от брата, который внимательно следил за мыслью Мюррея.

– Так вот, если я спрошу вас… – Мюррей медленно оглядел присутствующих, на лице его было написано, что на его вопрос есть лишь один ответ. – Если бы вам довелось наткнуться на корабль викингов и заполучить в руки зашифрованный дневник, а в придачу к нему загадочный куб… что бы вы сделали? Сразу полезли бы в Интернет посмотреть, что говорят об этом другие? Или начали бы составлять список вещей, необходимых для того, чтобы вернуться на корабль и попытаться разгадать его загадку, прочесть дневник и понять, для чего нужен этот куб?

– Я бы проверил в Интернете… – начал было первый Брэди. – Ай! – Новый тычок заставил его умолкнуть.

Мина энергично закивала, и Коннор последовал её примеру.

– Золотые слова, Мюррей! – поддержал друга Шен.

– Тогда, – продолжил мальчик, – с чего начнём?

Он перевёл взгляд на Коннора – всё, что касалось практических дел, было по его части.

– Как ты и сказал, начнём со списка необходимых вещей, – улыбнулся хозяин «Итаки».

Шен сорвал со стены листок с очками, заработанными на «Охоте героев», и перевернул на чистую сторону:

– Диктуйте!

– Книги Улисса Мура, – начала Мина, вызвав гримасу на лицах братьев Брэди.

– Мне не хочется читать их, – сказал Мюррей. Он опасался, что книги всё могут испортить. Что всё выглядит иначе, чем он представлял в своём воображении.

– Зато мне хочется, – твёрдо заявила Мина.

– И мне, – поддержал её Коннор.

– О’кей, – заключил Шен, делая запись.

Затем Коннор начал перечислять всё остальное:

– Сапоги, защитные каски, верёвки, карабинные крючки, щётки для археологов…

– Что-что?

– Щётки для археологов… Фонарики, микроскоп…

– Погоди, погоди…

Через несколько минут список был готов, и каждому из них досталось как минимум одно невозможное задание: Мюррей, например, должен был раздобыть словарь всех неизвестных языков мира, Шену поручили достать микроскоп, близнецам – щётки для археологов, но при одном условии – не покупать их в Интернете.

Пересчитав содержимое общей кассы, ребята решили попросить у родителей вперёд причитающиеся им карманные деньги. Новую встречу они назначили на завтра после школы, у железной дороги.

– Можно, я возьму его домой? – спросила Мина, которой тоже досталось невыполнимое задание – разобраться наконец с кубом.

Глава 10

Магнитное поле среди болот

…чтобы добиться чего-нибудь, рано или поздно приходится выпачкать руки

Благодаря лоскутам Мининой юбки и отчасти сделанным ею же фотографиям ребята прошли большую часть пути, и настроение небольшой экспедиции заметно поднялось. Было решено сделать привал.

Коннор опустил на землю рюкзак, выпил воды из походной фляги и стал осматриваться. Впереди оставалось главное – найти корабль.

– Смотрите, ещё один лоскут, идите сюда, – позвали Мюррей и Мина.

Коннор поднёс к губам сотовый телефон и включил аудиозапись:

– Три часа пополудни. Мы почти у цели. Отряд продвигается вперёд без потерь.

– Отряд продвигается вперёд без потерь, – собезьянничали близнецы Брэди и рассмеялись.

Передохнув немного, ребята вновь двинулись в путь.

Мюррей и Мина шли впереди, у каждого за плечами туго набитый рюкзак. Шен нёс сундук, Коннор – палатку, а близнецы, кроме запаса продуктов, всякие мелочи. Они плелись позади всех, насадив на головы наушники, в которых гремела музыка. И именно они первыми заметили приближение к кораблю – музыка вдруг перестала играть.

– Эй, в чём дело? – возмущённо воскликнул один из них. – Мой айпод перестал работать!

– И мой тоже! – откликнулся другой.

Только теперь все заметили, как же тихо вокруг.

Слабый ветерок пригибал верхушки тростника.

Близнецы повертели в руках айподы, выключили их, потом снова включили, неизвестно зачем сделали пару шагов назад, и музыка снова загремела.

– Всё в порядке! – хором крикнули они.

Но стоило им пройти вперёд, как музыка вновь заглохла.

– Это корабль, – почему-то шёпотом проговорил Мюррей. – Мы уже близко.

– Там что, радар анти-Брэди установлен? – с ухмылкой поинтересовался Шен.

Мина рассмеялась.

Коннор нахмурился – в его мобильном тоже исчез сигнал. И экран планшета, с помощью которого он собирался делать фотографии и заметки, серебрился полосами помех.

– Действительно странно… Похоже, здесь сильное магнитное поле… – пробормотал он.

– И что это значит? – спросила Мина.

– Не знаю… Надеюсь, ничего опасного.

– А мы можем его измерить? – спросил Шен.

– Для этого нужно иметь эту штуку… как её…

– Счётчик Гейгера?

– Нет, он используется для радиации… Чёрт, вылетело из головы!

Ребята молча зашагали вперёд. Под ногами зачавкало, и Мюррей посоветовал всем надеть резиновые сапоги.

Ни один из приборов Коннора не работал.

– Теперь уже нет необходимости вспоминать, как называется эта штука, – сказал он.

– Да он бы нам и не понадобился, – откликнулся Шен. – Понятно, что здесь есть что-то такое, а что – вот в этом надо разобраться. Хорошо хоть эти чем-то заняты. – Он кивнул на близнецов, которые всё прислушивались к звукам в наушниках и делали два шага то вперёд, то назад.

Корабль никуда не исчез – так и стоял, накренившись в сторону озерца, полускрытый зарослями тростника.

Как только они подошли к нему, Коннор застыл, не произнося ни слова. Шен тоже, казалось, лишился дара речи. Даже близнецы, только что оживлённо болтавшие, не могли скрыть восхищения.

Корабль казался доисторическим животным, попавшим в ловушку.

– Вот это да… – наконец протянул Коннор.

– Ну что? Теперь вы поняли, о чём мы говорили? – спросил Мюррей.

– Правда, красиво? – улыбнулась Мина.

– Это больше чем красиво… – ответил Коннор.

– И вы говорите, он ничей? – подошёл к ним Шен.

– Не думаю, что он совсем уж ничей, – пробормотал Мюррей. – Но нашли его мы.

– Вот бы вытащить его отсюда, – сказал Шен. – Поставили бы рядом с «Итакой» или…

Мюррей прижался щекой к тёплому дереву:

– Это наш корабль…

Коннор ухмыльнулся:

– Ну да, Шен, почему бы и нет? Рядом с «Итакой» он бы классно смотрелся.

Всем не терпелось подняться на борт. Но прежде ребята решили скрыть от посторонних глаз тропу, которая привела их сюда. Они ещё не знали, что будут делать с кораблём, но не могли и мысли допустить, что на него наткнётся ещё кто-то.

Правда, Мина робко предложила:

– Может, всё-таки стоит рассказать родителям? Или кому-то из музея?..

– Ага, и его поставят в специально отведённое помещение, а потом будут приводить школьников на экскурсии, – возразил Шен. – По-моему, пусть уж лучше здесь стоит.

– Согласен, – поддержал его Мюррей.

– А порт? Разве там ему не место? – не унималась Мина.

– Очнись, кому в порту нужен старый корабль? – засмеялся Шен. – Не обижайся, Мина, но похоже, ты не рада тому, что мы обзавелись собственным кораблём.

– Корабль сам захотел, чтобы мы его нашли, – вмешался Мюррей.

– Волшебство волшебством, я не очень в него верю, но о нашей находке не стоит никому рассказывать, – сказал Коннор. – Надо замести следы… думаю, так будет лучше.

Ребята нарубили веток и забросали тропу. Затем нашли сухое место и раскинули палатку. Теперь можно было заниматься кораблём.

Коннор предложил выровнять его – сгрести ил со стороны берега и с помощью подпорок подтолкнуть корпус со стороны озера. Складные лопаты и топор они захватили с собой.

– Пойду поищу что-нибудь подходящее, – вызвалась Мина. – Для подпорок нужны крепкие стволы.

– А мы будем копать, – кивнул Мюррей и, обернувшись к близнецам, добавил: – А вы будете помогать нам!

Братья Брэди неохотно кивнули.

Перед тем как начать работу, Коннор взобрался на палубу по верёвочной лестнице, свисавшей с борта. Наскоро осмотрев корабль, он попытался заглянуть в трюм, но в кромешной темноте ничего не увидел.

Потом он прошёл на корму и свесил голову, чтобы прочитать название корабля.

– Слово «электричество» происходит от греческого «электрон»… – в раздумье произнёс он. – Ребята, я не уверен, но сдаётся мне, что мы имеем дело с чем-то… давно утерянным…

– Или просто хорошо спрятанным, – отозвался Шен.

– Но ждущим, что кто-то найдёт это утерянное, – добавил Мюррей.

– Я читал, что греки называли электроном янтарь. Они даже считали его драгоценным камнем, но на самом деле это ископаемая смола… ну, застывшая много миллионов лет назад. Если янтарь потереть, он притягивает к себе лёгкие предметы…

– Как потёртая свитером ручка? – спросила Мина.

– Вот именно. Похоже, этот корабль создаёт электромагнитное поле, ну, или что-то в этом роде… – Коннор перегнулся через корму и дотронулся рукой до высеченных в дереве букв. – «Метис», – даже не прочитал, а скорее догадался он.

В тот же миг палуба под его ногами мелко задрожала. Воздух словно шептал ему что-то. Коннор выпрямился. Ему показалось, что в зарослях на берегу что-то двигалось. Он потряс головой, и наваждение исчезло.

Мюррей сверлил Коннора прищуренными глазами:

– Ты прочёл… – пробормотал он.

– Да. Он называется «Метис».

– Может, ты ещё знаешь, что это значит? – в свою очередь поинтересовался Шен.

– Вообще-то да… – ответил юный программист. Он и сам был удивлён не меньше других. – Вы не поверите, но… В тот день, когда вы отправились в лагуну, я как раз искал имена для персонажей новой игры. И, если не ошибаюсь, Метис означает «мудрость» и одновременно «хитрость, ловкость»… Так звали морскую русалку, дочь Океана и Тефиды. Она была первой женой Зевса, но, как только тот узнал, что один из его сыновей вступит с ним в схватку, он… попытался убить и жену и её первенца.

– И ему это удалось?

– Конечно нет! Поэтому её и прозвали Ловкой.

– Может, потому, что первенцем была девочка? – вмешалась Мина. – И вообще на минуточку, это была богиня Афина. – Ребята в изумлении вытаращили на неё глаза, а Мина, как ни в чём не бывало, пожала плечами: – Ну и что тут такого? Если мне нравятся компьютерные игры, это не значит, что я должна быть такой же пустоголовой, как вы. Ясно?

Глава 11

Привидение в ночи

…из мира грёз могут вырвать обычные камешки, а привидения бывают вполне себе живыми

Через несколько дней Мюррей лежал в кровати и смотрел в потолок, погружённый в свои мысли. Тело ныло от усталости, но заснуть он не мог. Не сказать, чтобы он волновался, но под ложечкой всё же сосало – очень неприятное чувство. Мама спокойно спала в своей комнате, и это придавало ему уверенности. Мир взрослых находится в равновесии, и это уже хорошо.

Он знал, что маме звонил адвокат по поводу отца. Кажется, дело собирались пересматривать. Мама сказала, что это добрый знак, и Мюррей согласился с ней, хоть и ничего не понимал ни в адвокатах, ни в судебных процессах. Он вспомнил, как папа вместе с синьором Фэнни тащили по лестнице письменный стол; Фэнни ещё пыхтел, как паровоз.

– Сдаётся мне, – сказал он, – что в этой штуковине точно должен быть потайной ящик.

После ухода старьёвщика Мюррей с отцом провели остаток дня, ощупывая и простукивая все щели и выступы. Так и возились, пока мама не позвала их ужинать.

– Останавливаем поиски, но не сдаёмся, – подмигнул ему папа.

А потом явились полицейские и увели отца… Мама Мюррея тоже была из числа несдающихся. А сам он старался помогать ей во всём: собирал со стола и мыл посуду, развешивал постиранное бельё и раз в месяц стриг траву на газонах. В комнате его всегда был порядок, футболки в ящике, джинсы в шкафу. И школе всё шло так, как и должно быть.

Свободное время он проводил на «Итаке». Компьютерные игры ему нравились хотя бы тем, что он мог контролировать всё, что там происходит.

Мюррей повернулся на бок и стал смотреть на луну за окном.

Работы на корабле шли не так быстро, как им хотелось, – на то, чтобы полностью выпрямить «Метис», ушла почти неделя. Воображение рисовало заманчивые картины – поиски сокровищ, сражения с пиратами, открытие новых островов… и может быть, даже такого, на котором ещё живут динозавры.

Каждый раз, приближаясь к кораблю, он чувствовал, как он вибрирует. Однажды на ум пришло сравнение – так разгораются угли старого костра, тлеющего, но не погасшего.

Глядя на своих друзей, искусанных комарами и вымазанных в грязи, он читал на их лицах удовлетворение. К компьютеру они не прикасались уже несколько недель, мир лагуны оказался куда привлекательнее.

Вместо замков в «Охоте героев» – болота и искривлённые стволы деревьев…

Вместо драконов – белые цапли…

Морские волны, бьющие в оконные стёкла…

В оконные стёкла…

Словно…

Словно камешки…

Камешки?

Мюррей распахнул глаза. Оказывается, он заснул, и разбудили его повторяющиеся звуки со стороны окна.

Ток!

И потом снова: Ток!

Немного сильнее: Ток-ток!

Кто-то бросал в его окно камешки. Мюррей выбрался из кровати.

Мина.

Мальчик приподнял окно настолько, чтобы можно было высунуть голову наружу, и приглушённым голосом спросил:

– Мина! Что ты здесь делаешь?

Юная индианка стояла возле калитки. На ней была длинная ночная рубашка белого цвета, что придавало ей сходство с привидением. Она счастливо улыбалась:

– Я разгадала, Мюррей! Я разгадала!

Мюррей ещё не совсем пришёл в себя, чтобы понять, о чём она говорит.

– Как ты здесь оказалась? Твой дом так далеко! Ты можешь простудиться!

– Я разгадала секрет куба, Мюррей! Смотри! – Она подняла вверх руку, показывая ему какую-то линейку.

– Вот это да! – восхищённо воскликнул Мюррей. – Вот это… Ай! – Он ударился затылком об оконную раму и потёр ушибленное место. – И как это тебе удалось?

– Нужно было просто нажимать на белые точки в определённом порядке! Как указано на квадратах! Как только я поняла это, сразу смогла открыть его.

– Куб открывается? И что в нём было? Подожди секунду, я сейчас спущусь!

– Нет, – ответила Мина. – Мне надо бежать домой. Но я должна была кому-то рассказать! Внутри куба был ещё один куб, поменьше, и записка. Я просуну её тебе в дверь… Увидимся завтра!

– Записка? Что за записка? Мина, подожди!

Мюррей на цыпочках спустился по лестнице и в два прыжка подскочил к двери. Записка торчала из щели почтового ящика. Схватив её, он сдёрнул цепочку и распахнул дверь.

Однако на улице никого не было. Лишь чёрное небо, усыпанное звёздами.

Он вздохнул и развернул листок. В лунном свете ему удалось прочесть записку.

Никому никуда идти не надо. Если бы мы знали это, то уже все были бы там, куда стремимся. Если бы я понял раньше, кем являюсь на самом деле, то перестал бы верить тому, кем считал себя до этого. И если бы я перестал верить тому, кем себя считал, то увидел бы себя в истинном свете. Кто я на самом деле?

В СЛУЧАЕ ОБНАРУЖЕНИЯ ПРОШУ ВЕРНУТЬ ЭТОТ ПАКЕТ И ВСЁ ЕГО СОДЕРЖИМОЕ ЗАКОННОМУ ВЛАДЕЛЬЦУ: ЛЭРРИ ХАКСЛИ, ТЕЛЕФОН 0032/7592-7843[3], ИСЛАНДИЯ.

Глава 12

Куб Хаксли

…телефонный звонок – не лучший способ возродить старую дружбу, особенно с незнакомцами

«Итака» спокойно покачивалась на речных волнах, тросы, держащие её, слабо постанывали.

То, что Мюррей принял за линейку, оказалось гибкой полоской дерева, которую можно было снова свернуть в куб. Другой куб, поменьше, был размечен на девять квадратов с каждой стороны. Три на три.

– А этот ты не можешь открыть? – спросил Коннор.

– Он устроен иначе, чем первый… Конечно, они похожи, но тут совсем другая система…

– И как же тебе удалось открыть первый?

Мина объяснила, что, переписывая цифры, она заметила: многие из них повторяются в одинаковом порядке. Ещё она задумалась над тем, почему белые точки, если на них нажать, становятся чёрными. Девочка догадалась, что изменение цвета каким-то образом связано с повторением цифр, и предположила, что цифры указывают на количество чёрных точек вокруг каждого квадрата. Она проверила своё предположение, нажимая на белые точки и превращая их в чёрные согласно цифрам. Когда она это проделала с одной стороны, в кубе раздалось негромкое шипение, и Мина решила продолжить свой эксперимент. Стоило ей нажать на последнюю перламутровую точку, куб развернулся.

Ребята читали и перечитывали странное содержание записки, задаваясь вопросом, где могли слышать это имя.

– Хаксли… это ведь писатель, да? – воскликнул один из близнецов.

– Достал уже со своими писателями! – одёрнул его брат.

Шен указал на телефон:

– Я считаю, надо просто позвонить.

– Только не отсюда, – тут же отозвался Коннор. – И не с моего мобильного.

– Боишься, что обнулишь свой баланс?

– Это международный звонок… – заметила Мина.

– Боюсь, что нас могут подслушать, – ответил Коннор.

– Ого! – хором воскликнули братья Брэди.

– А зачем нас подслушивать? – спросил Мюррей.

– Потому что всё прослушивается и просматривается, – пояснил Коннор. – Телефонные звонки, электронная почта, скайп, твиттер… Всё. Тем, кто этим занимается, известно всё и обо всех. И где кого найти, тоже.

– Я не верю, – заявил Шен.

– Почаще читай газеты.

– Что, в газетах написано и то, как можно позвонить без прослушивания?

– Да. Из телефонной будки.

Телефонная будка находилась на территории университета, на углу между факультетом археологии и цветущей клумбой.

Ребята старались не привлекать внимания студентов, которых было не так много.

– Кто будет звонить? – спросил Мюррей.

– Все мы туда точно не поместимся, – заметил один из близнецов, осматривая будку.

– Может, и поместимся, если Шена уложим на пол! – отозвался другой.

– Да заткнитесь вы! – рявкнул на них Шен.

– Я за то, чтобы говорил Коннор: его голос похож на взрослый, – предложила Мина.

– Но тебе тоже лучше зайти внутрь, – кивнул Мюррей. – Это ты сумела открыть куб и нашла записку.

– А я считаю, что войти с Коннором лучше тебе, – возразила девочка. – Если придётся выдумывать что-то на ходу, ты… ну… самый…

– …лучший врун на свете! – хором закончили братья Брэди.

– Нет, я не это хотела сказать, – запротестовала Мина.

– Ладно, не переживай, Мюррей не обижается! Правда, Мюррей?

Шен пригрозил вышвырнуть обоих братьев в кусты, если они не прекратят свои дурацкие шуточки.

– Мина права, – вмешался Коннор, – зайдём вместе, ты и я, и оставим дверь открытой, чтобы Мина и все остальные нас слышали.

Коннор сунул десяток монет в металлическую щель и под диктовку Мюррея набрал номер.

Им пришлось подождать, пока линия подключилась.

– Слышу гудки, – поделился с друзьями Коннор.

Все обменялись взволнованными взглядами.

Очевидно, на факультете закончились занятия, и из массивных дверей на улицу повалили студенты-археологи. Мюррей указал на них Мине и сказал:

– Представь, они даже не подозревают, что за несколько километров отсюда…

– Шшш! – внезапно воскликнула Мина.

И в тот же момент Коннор заговорил:

– Алло? Простите, кто у телефона?

Мгновение прошло в молчании.

– Добрый день, госпожа Хаксли, я… – Он уставился на Мюррея, который тут же начал подавать ему знаки. – Я – старый друг Лэрри. Он случайно не дома?

Коннор умолк и, выслушивая ответ, растерянно захлопал глазами:

– А, простите… Простите меня, я не знал… Нет-нет, что вы… Я даже не знаю, что сказать… На самом деле мы уже давно не виделись, много лет… А когда именно он пропал?

Свободной рукой Коннор почесал лоб:

– В каком смысле, сколько мне лет? Какая, собственно, разница, сколько мне лет? – Он прикрыл глаза. – Да, конечно… Так вы говорите, что Лэрри… Ни с того ни с сего… Вулкан? Да, конечно, я помню извержение вулкана… Это когда отменили почти все рейсы в мире, да? Точно. Эйяфьядлай… Да-да, он самый… Как меня зовут? – Коннор снова посмотрел на Мюррея, и тот кивнул головой на что-то вне кабины. – Меня зовут Брэди.

Шен мгновенно заткнул руками рот обоим близнецам, а Коннор пытался вставить хоть какое-то разумное слово в беспрерывный поток, нёсшийся из трубки.

– Нет, что вы… Никакой я не шакал… Нет-нет, что вы… Я и не думал, что… Откуда я мог знать?.. Мы были просто…

Потом он повесил трубку, выскочил из кабины и прокричал:

– ЧЁРТ ПОБЕРИ!

– Что случилось? – спросил Мюррей.

Коннор кругами вышагивал по траве.

– Проклятие, это была его мать! – выдохнул он наконец.

– И что?

– Да ничего! Она сказала, что Лэрри сбежал из дому. Слышали бы вы её! Дай ей волю, она бы сожрала меня заживо!

– Как это, сбежал из дому? – не поверил своим ушам Мюррей.

– Она сказала, как именно это произошло? – спросила Мина.

– Может, упомянула что-то о корабле? – предположил Шен.

– Нет! Ничего. Она ничего не знает. Похоже, он исчез внезапно, без какого-либо предупреждения, ни с того ни с сего… – резко ответил Коннор и добавил: – Помните, когда было извержение вулкана?

– Это было здорово! – хором воскликнули братья Брэди.

Коннор внезапно остановился.

– Ребята, это не шутка, – сказал он, поочерёдно оглядывая друзей. – Это настоящая загадка. Может, даже… может, даже похищение.

– ЧТО?

– Лэрри Хаксли было десять лет, когда он сбежал. Это не может быть нормальным.

Через несколько минут они уже сидели в ближайшем пабе и размышляли вслух. Паб находился у реки, и вокруг цвели зелёные изгороди.

Коннор залпом выпил целый стакан кока-колы.

– Да, загадок всё больше, – пробормотал Мюррей.

– Интересно знать, как этот куб с номером телефона оказался на корабле, – сказала Мина.

– А мне интересно, что это вообще за корабль и как он попал в лагуну? – заговорил Коннор. – Понятно, что корабль непростой, да вы и сами всё видели. Он выключает телефоны, электроприборы…

– И похищает детей? – брякнул один из близнецов.

– Может, и тебя похитит, – мрачно добавил другой.

– Я сразу это говорил, – сказал Мюррей. – Он… волшебный, магический… Это покажется вам смешным, но иногда я чувствую, как он…

– Вибрирует, – кивнула Мина.

– Я тоже это чувствовал, – подтвердил Коннор.

– И я, – заключил Шен.

Близнецы смотрели на них так, словно они все разом сошли с ума.

– Э… о чём вы?

На некоторое время повисло молчание. Ребята смотрели на реку, сверкающую в лучах солнца.

– Однако это не объясняет, как куб оказался на корабле…

– Может, корабль нарочно подсунул его нам, чтобы мы узнали историю Лэрри и… не знаю… отправились на его поиски… – проговорил Мюррей.

– А если этот Лэрри просто нашёл корабль, так же как мы, и спрятал на нём свои игрушки? Ну… этот куб? – предположил Шен.

– А как же тогда дневник? – спросил Мюррей.

– Мы не знаем, имеет ли дневник какое-то отношение к кубу и спрятанной в нём записке, – ответил ему Коннор.

– Может, и имеет. И именно эту связь нам необходимо найти… – заявила Мина.

– Вариант о мальчике, который нашёл корабль, вам не по душе? – поинтересовался Шен.

– Он не объясняет, почему этот парень вдруг исчез, – заметил Коннор.

– А что тут объяснять, – вмешалась Мина. – Может, это две разные вещи. Может, с мальчиком случилось то же, что и с нами: он захотел подняться на этот корабль и потом…

– И потом не смог вернуться домой?

– А может, дело обстоит ещё хуже, чем мы предполагаем… – начал Шен. – Может, Лэрри… приплыл сюда на корабле…

– И корабль сел на мель?

Один из близнецов шумно втянул из трубочки коктейль, а потом спросил:

– Так вы хотите сказать, что в лагуне бродит потерявшийся мальчишка?

– Нет, это невозможно… – заявил Коннор и попросил у официанта счёт.

– Это почему же?

– Потому что Исландия за полторы тысячи километров отсюда. Она по ту сторону моря.

– Здорово! – воскликнул один из близнецов.

– Как по-твоему, Коннор, возможно ли, что этот корабль находится в лагуне… ну, я не знаю… пару лет? – спросил Шен.

Коннор не ответил.

Ребята переглянулись и продолжили обсуждение, только теперь они говорили намного спокойнее. Коннор сказал, что готов хоть сейчас отправиться в лагуну. Шен предложил пойти с ним.

Мина зевнула: она всю ночь сидела над кубом, – но теперь, когда загадка была разгадана, всё стало ещё запутаннее, чем раньше.

– Теперь, думаю, нам остаётся только одно… – пробормотал Мюррей.

Все посмотрели на него.

– Попытаться понять, что написано в дневнике.

Глава 13

Поиски переводчика

…может ли профессор быть «немного того», или кто плывёт против течения…

– Профессор?

Пожилой учитель, шагавший по коридору, оторвал глаза от книги: он знал, что дети называют его профессором.

– Здравствуй, сынок, – улыбнулся он. – Ну что, принёс мне пару рассказов?

Мюррей прижал книги к груди, словно защищаясь от этого предположения:

– Нет, не совсем… Я хотел бы попросить вас о помощи.

Учитель Франк положил в книгу закладку и решительно ответил:

– С удовольствием, если это в моих силах.

– Я даже не знаю, с чего начать…

– В таком случае попробуй с начала.

– О, это не так легко, как вы думаете…

Учитель остался невозмутим.

Мюррей натянуто улыбнулся и стал почёсывать покрытый веснушками нос, собираясь с мыслями.

– Представьте, что вам понадобилось перевести текст… написанный совершенно непонятно.

– Это именно то, чем я занимаюсь в школе каждый день! – пошутил учитель Франк, но тут же пожалел о своих словах, потому что Мюррей умолк. – Погоди-ка…

Они вошли в класс, Франк поискал глазами стул и неловко присел. Возвышаться над учеником, который пытается объяснить ему нечто непонятное, казалось не лучшим способом моральной поддержки.

– Ну так-с, о чём же идёт речь?

– В общем, представьте, что у вас есть текст… но вы не знаете, как его прочесть. Есть и другие тексты… тоже написанные на неизвестном языке. Словно зашифрованные.

– Так, дальше. – Внезапно на лице Франка появилось довольное выражение. Он решил, что Мюррей делится с ним идеей своего нового рассказа. Скорее всего, сюжет не будет отличаться оригинальностью, ведь ещё Эдгар Аллан обращался к идее зашифрованной карты[4].

– Вы понимаете, о чём идёт речь?

– Прекрасно понимаю – в мире существует множество нерасшифрованных языков.

– Так вот, вы хотите его перевести. Даже нет, вам необходимо его перевести.

– М-мм… – задумчиво промычал учитель.

– Как бы вы поступили в этом случае?

– О, не знаю… думаю… – Франк уставился в пол. Он никогда не отличался богатым воображением, и ему больше нравилось доводить до ума то, что придумали другие. – Думаю, я попытался бы понять, имеет ли этот неизвестный язык что-то общее с другими, более известными и уже расшифрованными… Например…

– Иероглифы, – выпалил Мюррей. – Но необычные.

– А-а… – Учитель ослабил узел галстука, чувствуя себя так, будто попал в ловушку. Почему-то он вспомнил, как коллеги на недавнем педсовете говорили, что Мюррею необходима помощь из-за случившегося с его отцом. «Такая несправедливость», – дружно повторяли они.

– Иероглифы и… греческий, – добавил мальчик.

В глазах Франка вспыхнул интерес.

– Греческий? – переспросил он.

– Вернее, древнегреческий, – выпалил Мюррей. – Самый древний… Ну что-то вроде языка Зевса и его жены… Метис.

С довольным видом учитель сцепил пальцы на животе:

– В таком случае, я точно знаю, что нужно делать!

Мюррей недоверчиво уставился на него.

– На твоём месте я обратился бы к профессору Галиппи.

– К кому?

– К профессору Тони Галиппи, – повторил Франк. – Он преподавал в нашей школе много лет назад. Но потом вышел на пенсию. Он был… – Франк замялся; из его уст чуть не вылетело «немного того» или что-то похлеще, но при детях такое не говорят. – Его считали одним из лучших мировых экспертов по древним языкам. Такое вот у него было хобби. А древнегреческий так и вовсе его конёк.

– Вы знаете, где живёт этот профессор?

– Ну конечно!

Они вышли и направились к лестнице. Франк взглянул на перила, и ему неожиданно захотелось сесть на них и съехать вниз. Он смущённо вытащил из кармана листок бумаги:

– Я напишу тебе его адрес. Но в обмен… – Он быстро закончил писать и протянул листок мальчику. – В обмен ты принесёшь мне почитать какой-нибудь из твоих рассказов.

Мюррей схватил листок и выпалил:

– Да, обещаю.

– Спасибо! – поблагодарил учитель.

На сей раз Мюррей, проигнорировав перила, помчался вниз, перескакивая через три ступеньки.

– Передавай привет! – крикнул Франк ему вслед. Потом сдёрнул с себя галстук и набросил на шею одной из статуй на лестничной площадке.

Корабль казался живым. С тех пор как его выровняли, он словно ждал своего часа – снова отправиться в море. Но, увы, пока он ещё не был готов к этому.

Коннор спустился в трюм, чтобы определиться с необходимыми работами. Ноздри заполнил запах моря. Пядь за пядью ощупывая обшивку, он представлял, что находится на далёком острове и что зелень за бортом корабля – это непроходимые джунгли. Стоило ему закрыть глаза, как мутная гладь озера превращалась в синий простор океана, а песчаные дюны лагуны – в поблёскивающие на солнце скалы. Свист ветра над головой казался стоном канатов во время шторма, облака – пеной разбивающихся о берег волн. Здесь, на корабле, он вновь почувствовал себя ребёнком. Коннор вырос в детском доме, но не считал себя обделённым любовью. У них была отличная компания, и любая прогулка в саду превращалась в охоту на медведей, или в сражение с индейцами, или в полёт на космическом корабле. Он вспомнил Вильсона – пса со спутанной шерстью, который появился как-то на берегу реки и потом так же неожиданно исчез через несколько лет. Сколько же историй они придумали о его похождениях! Некоторых из его товарищей усыновили добрые люди, а он, Коннор, оставался в приюте до восемнадцати лет, и особого жизненного опыта у него не было. Зато, когда он начал жить самостоятельно, у него появились отличные друзья, ничуть не хуже тех, с кем он делил кров в детском доме, и благодаря новым друзьям он оказался здесь.

Коннор выбрался на палубу и увидел Мюррея. Корабль завибрировал сильнее, словно почувствовал его приближение!

Юноша улыбнулся и подумал, что, будь у них парус, они бы уже могли отправиться в плавание. Мюррей Кларк надёжный парнишка, он не подведёт.

Мюррей проделал весь путь бегом и теперь исходил потом. Он рассказал Коннору о разговоре с учителем и показал бумажку с адресом:

– Хочешь, пойдём к нему вместе?

Коннор не особенно жаловал профессоров, хотя встречался с ними нечасто. Он указал на гротмачту, на бидоны со смолой и на трещины в корпусе, которые беспокоили его больше всего.

– Если мы хотим вывести его отсюда, то работы ещё непочатый край, – проговорил он. – Я предпочитаю заниматься ремонтом.

– А где Шен? – поинтересовался Мюррей.

– Наверное, подойдёт позже, во всяком случае, я так надеюсь.

– А Брэди?

– А тут уж я надеюсь, что они останутся дома. – Коннор улыбнулся и продолжил: – Идите вы с Миной. Но попытайтесь понять, что это за тип. Один из нас… или нет.

Мюррей согласно кивнул.

– Коннор… – спросил он, замявшись. – Как, по-твоему, что делает человека… одним из нас?

– Кроме того, что он немного того?

– Но я не считаю, что мы… того! – возмутился Мюррей.

– Я тоже так не считаю. Но в сравнении с другими…

Палуба корабля скрипнула.

Коннор погладил грот-мачту. В ней, словно рана, зияла глубокая трещина. Придётся скреплять металлическими кольцами, а то и новую ставить. Правда, он понятия не имел, где можно взять новую грот-мачту.

– Один из нас… это тот, кто стоит на месте, когда все остальные бегут, – задумчиво проговорил Коннор. – Или бежит, когда все остальные останавливаются.

– В общем, плывёт против течения, – кивнул Мюррей.

– Точно, плывёт против течения, – согласился Коннор после короткого раздумья. – Так вот, попытайтесь понять, плывёт ли профессор Галиппи против течения. Если да, то пусть переводит наш дневник!

Глава 14

Королевство невероятных изобретении

…есть и такие короли, которые предпочитают использовать старые вещи, вместо того, чтобы покупать новые…

Автобус высадил их перед домом с граффити во весь фасад. Район был окраинный и безлюдный. Мина и Мюррей зашагали вдоль низкой кирпичной стены, заклеенной предвыборными лозунгами и плакатами. За стеной тянулось заросшее сорняками поле.

Сверив адрес по записке, ребята остановились перед огороженным шестиэтажным зданием, подойти к которому можно было по дорожке, которую когда-то покрывал асфальт, но сейчас от него остались одни воспоминания. Толкнув ржавую калитку, на которой висел картонный щит с надписью «ВХОД ВОСПРЕЩЁН, ЗДАНИЕ ПОДЛЕЖИТ СНОСУ», они увидели, что общий домофон разбит камнями.

– Ты уверен, что это здесь? – негромко спросила Мина.

Мюррей кивнул, в глубине души обуреваемый теми же сомнениями.

– Может, учитель ошибся, когда писал адрес? И всё же они решили проверить всё до конца. Большинство окон со стороны улицы были закрыты кособокими жалюзи. Они обошли дом и оказались во дворе. В высохшем фонтане валялся «скелет» трехколёсного велосипеда. Чуть поодаль стоял сарайчик, из оконных проёмов которого тянулись к солнечному свету кусты шиповника, а под крышей устроилась целая колония ласточек, которые, завидев незнакомцев, встревоженно закружили над своими гнёздами.

Дверь в подъезд оказалась открытой, и ребята обнаружили, что в просторном вестибюле кто-то проложил дорожки игрушечного авторалли. На самом деле такой огромной конструкции они ещё никогда не видели! От одной стены к другой, сплетаясь в кольца и параболы как минимум на трёх различных уровнях, вели шесть дорожек. И каких! Крутые спуски и почти вертикальные подъёмы, подвесной мост и длинный туннель, узел автобана и фонари светофоров!

– Ничего себе… – присвистнул Мюррей.

– Да уж, – согласилась Мина.

Рассматривая это чудо, они совсем забыли о цели своего визита. Мюррей очнулся первым.

– Профессор Галиппи? – позвал он. – Профессор Галиппи? Вы здесь?

Ему ответило гулкое эхо.

– Похоже, в этом доме никто не живёт, – проговорил мальчик разочарованно.

Они прошли через вестибюль и заглянули в длинный коридор.

– Везде темно… – заметила Мина.

Выключатели не работали.

– Смотри, – указал ей на что-то Мюррей.

На стене висела доска, на которой мелом было крупно написано: «Кубок чемпионов», а внизу несколько имён: Джосс, Боб, Брайан и…

– Тони, – прочёл вслух Мюррей. – Может, это он и есть?

Ребята вышли во двор, заросший бурьяном, и стали звать громче.

Их голоса терялись среди ласточкиных криков.

Но вдруг, когда они уже собрались уходить, одно из окон наверху открылось, и из него показалась блестящая лысина с взъерошенными пучками волос около ушей.

– Четвёртый этаж! – вместо приветствия крикнул обладатель лысины. – Я в лаборатории!

Мина и Мюррей переглянулись.

– На четвёртом этаже, в лаборатории, – иронично пробормотала девочка. – И как мы сами не догадались!

Клетка лифта давно уже стала горшком для куста цветущих роз. Ребята нашли лестницу и стали подниматься.

На первом жилом этаже входные двери пустых квартир были открыты. На втором – закрыты. На третьем дверей вообще не было. А на четвёртом они наткнулись на самого профессора Галиппи.

Перед ними стоял высокий, чуть сутуловатый человек с большими передними зубами, обнажёнными в улыбке. Светлые живые глаза завершали портрет. Одет он был в забрызганную краской футболку с изображением какой-то рок-группы, рыбацкие штаны со множеством карманов, набитых неизвестно чем, на ногах – резиновые вьетнамки.

В одной руке профессор держал сварочный аппарат, а в другой – пустую пластиковую бутылку.

– Не могли бы вы пройти со мной? – спросил профессор, опуская приветствия. – Мне необходимо кое-что закончить.

Ребята пошли вслед за ним. Мюррей чувствовал себя в своей тарелке, а Мина растерянно оглядывалась по сторонам.

– Простите за беспорядок, отсутствие света и тому подобное, но вот уже полтора года, как они отключили электричество, – пояснил хозяин.

Он шёл быстрым шагом, шлёпая вьетнамками, и иногда освещал путь короткими вспышками сварочного аппарата. Наконец они вошли в светлую комнату без единого стекла в окнах, выходящую во двор. На полу лежали деревянные рамки, вмещавшие в себя несколько десятков пластиковых бутылок.

– Это мои экономные солнечные панели, – объяснил профессор, заметив недоумённые взгляды. – Вы не против, если я закончу работу?

– Нет-нет, что вы, продолжайте, – поспешил произнести Мюррей.

– Мы ни в коем случае не хотели мешать, – кротко добавила Мина.

Галиппи опустился на колени рядом с деревянной рамкой, вставил в неё пластиковую бутылку, взял с пола вторую и двумя короткими вспышками склеил их между собой.

– И что, работает? – не сводя с него восхищённого взгляда, спросил Мюррей.

– А почему нет? Ведь это сродни линзам. Пластиковые бутылки имеют нужную форму, и когда пускаешь воду вот сюда, – профессор указал на верхний конец рамки, – а выпускаешь отсюда, вода нагревается. Всё, готово! – довольно воскликнул он. – Я уже покрыл ими большую часть крыши, так что жаловаться не приходится.

В это мгновение Мина испуганно вскрикнула. В окно влетела ласточка, сделала над ними несколько кругов и, как ни в чём не бывало, вернулась к стае.

– А птицы вам не мешают? – поинтересовался Мюррей.

Профессор даже не удостоил его взглядом:

– Пусть себе летают. Цветочная пыльца, богатая фосфором и калием, превосходна в качестве удобрения для капусты! Главное, уметь правильно всё это развести, иначе рискуешь сжечь корни.

– Как, у вас и огород есть? – удивилась Мина.

– На шестом этаже, – невозмутимо ответил профессор. – Прямо над моей квартирой. Оттуда, кстати, прекрасный вид.

– Послушайте, профессор… – неуверенно начал Мюррей.

Галиппи угрожающе направил на него клюв сварочного аппарата, и мальчику стало немного не по себе.

– Слушай, забудь это слово, а? Я давно уже не профессор, да и когда был им, терпеть не мог этого слова. Ха! Как вспомню этих пустоголовых студентов! Индюки надутые! – Понизив голос, он добавил: – Без обид, надеюсь…

– Не беспокойтесь, – улыбнулся Мюррей.

– Можете вести себя так, словно нас здесь вообще нет, – не без сарказма добавила Мина.

– Для меня это не составит никакого труда! У меня не часто бывают гости, несмотря на то что я оборудовал для них весь второй этаж… Мягкие комнаты, ммм! Я сам спускаюсь туда попрыгать, когда нужно немного размять кости.

Ребята в изумлении уставились на него.

– Я снёс туда матрасы и подушки из всех квартир, – пояснил Тони Галиппи, – и теперь там нет ни сантиметра голого пола! Конечно, пыли многовато, но зато какое удовольствие!

Мюррей рассмеялся. Да он точно того!

– Во всяком случае… – профессор снова выпустил струю пламени, – дайте мне ещё пару минут, и потом я, может быть, спрошу вас, зачем это вы вдруг явились к старому Тони Галиппи.

Профессор собрал панель, и ребята помогли ему затащить её наверх. Шестой этаж и впрямь превратился в теплицу – вместо крыши там было одно большое окно, составленное из множества оконных рам. Повсюду стоял запах влажной земли. А что касается растений… чего здесь только не было, от обыкновенных огурцов до редких видов орхидей.

Галиппи прикрепил свою панель рядом с другими, соединил между собой пластмассовые трубы и обмотал их изолентой.

– Вода из сточной трубы попадает сюда, потом выходит отсюда, проходит здесь и оказывается точно в моём душе, горячая и приятная! – сказал он.

– И зимой тоже? – удивилась Мина.

Изобретатель непонимающе вытаращил на неё глаза:

– Что-о‑о? Ты хочешь сказать, что моешься и зимой?

Из рассказа Галиппи следовало, что дождевая вода из сточных труб собирается в больших ванных и оказывается потом в вертикальной трубе, выходящей в подвал, где своим давлением приводит в движение несколько старых турбин, которые были подобраны на свалке в порту. Таким образом, хозяин пустующего дома, превратившегося в королевство невероятных изобретений, получал достаточно электроэнергии для своих надобностей.

– Можно сказать, я изобрёл унитазное электричество, – довольно хмыкнул Галиппи.

Мюррей и Мина находились в его обществе уже больше часа, но он вдруг взглянул на них, словно увидел впервые.

– Привет, ребята, – услышали они. – А что вы, собственно, делаете в моём доме?

Глава 15

Забытый язык

…хорошо написанная страница, пусть даже на неизвестном языке, стоит больше, чем час болтовни…

Мюррей кашлянул, и этого хватило, чтобы снова отвлечь профессора Галиппи.

– Ты совершенно прав! – громовым голосом воскликнул он. – У меня тоже в горле пересохло!

Он срезал побег гороха, который вился в неподходящем, по его мнению, месте, и предложил ребятам спуститься на этаж ниже.

– Прошу вас, проходите! – сказал он, пропуская их в гостиную.

Светлое помещение было обставлено совершенно невообразимой мебелью. Два кресла были сделаны из старой спрессованной одежды, закреплённой на деревянной основе кожаными ремешками. Журнальный столик – из сотни склеенных газет, а полками большого книжного шкафа служили обыкновенные деревянные ящики.

– Не желаете ли свежевыжатого фруктового сока? – предложил хозяин, и ребята с удовольствием согласились. – Да вы не стесняйтесь, садитесь! Эти кресла невероятно удобны!

Пришлось отдать должное – кресла и в самом деле мягко прогибались под их весом, принимая нужную форму.

– Подумать только, ведь мы всё это выбрасываем… – усмехнулся Галиппи, потом вытащил из жестяной банки пару апельсинов, огурец и горсть клубники (во всяком случае, так показалось Мюррею), уложил всё это в другую жестянку, на этот раз с дырявым дном, отвязал от стены верёвку и… БАМ! На жестянку опустился большой плоский камень.

– А вот и наш сок! – воскликнул профессор и пристроил под дырками три стакана. Подождав, пока накапает сок, он протянул стаканы ребятам.

– Не обращайте внимания на эти чёрные точки, – пробормотал он. – Всё предельно свежее. Без холодильника я не могу долго держать продукты…

– У вас и правда нет холодильника? – недоверчиво спросила Мина.

Профессор проглотил добрую половину сока и ответил:

– Ни холодильника, ни телевизора, ни посудомоечной машины, ни пылесоса! – Он широко улыбнулся. – И это делает меня самым счастливым человеком на свете! – Внезапно он помрачнел и хмуро добавил: – То есть… я был бы самым счастливым человеком на свете, если бы эти строительные эксперты оставили меня в покое. Но как бы то ни было…

Он вновь уставился на них – сначала на Мюррея, потом на Мину.

– Очень вкусно, – произнёс Мюррей.

Мина огляделась. Как ни странно, комната, в которой они находились, была необыкновенно привлекательна, в ней даже пахло приятно.

– Ну что ж, теперь дело за вами! Что вы здесь делаете?

Мюррей широко улыбнулся:

– Мы искали вас, профессор… эээ… господин Галиппи, по совету учителя Франка.

– Ха, эта старая галоша! – захохотал он, заставив рассмеяться и их. – И что ему от меня понадобилось? Он всё ещё читает экономику в университете?

– Вообще-то он преподаёт литературу в нашей школе… – ответила Мина.

– Франк? Литературу? Ха, вот это отличный пример вторичного использования! Франк преподаёт литературу в школе! Это то же самое, как если бы Уинстон Черчилль получил Нобелевскую премию за мир! – Слегка понизив голос, он добавил: – Справедливости ради… Черчиллю всё-таки дали Нобелевку по литературе… ну да ладно! – Он снова повысил голос: – Значит, старина Франк-Ярый-Карьерист отправил вас ко мне… И вы меня нашли. Так о чём вы хотели поговорить? – Мюррей открыл было рот, но Галиппи снова перебил его: – Только умоляю – никаких интервью для школьной стенгазеты об изменении климата, экономии электроэнергии, разумного использования природных ресурсов и тому подобной ерунды, которой набили ваши бедные головы, чтобы вы считали, что всё в мире гораздо сложнее, чем оно есть!

– Ну… – Мюррей не нашёлся, что ответить.

– Как по вашему, в этом доме есть хоть что-нибудь действительно сложное? – в возбуждении воскликнул профессор и указал на книжный шкаф: – Ящики из-под фруктов! – Потом на хрустальную люстру, висевшую под потолком: – Восемь тысяч шестьсот двадцать шесть пластиковых палочек для размешивания сахара в кофе! А стол… вы только поглядите на мой стол, всего лишь немного клея…

– А вы живёте здесь совсем один, во всём доме? – перебила его Мина.

– О… Да, один. Брунильды больше нет. А я не очень-то лёгок на подъём… Все остальные давно попродавали свои квартиры и переехали – кто ближе к центру, а кто от него подальше, в деревню. Вот ещё! Да к центру чего, собственно? И если они желают побольше зелени, то почему бы не соорудить здесь пару грядок помидоров?

– Наш друг Коннор тоже так говорит! – вмешался Мюррей. – Он живёт на речной барже, и видели бы вы, какой он вырастил у себя на крыше огород!

В глазах Тони Галиппи блеснула искра интереса.

– Чудесно… И что же он там посадил?

Мюррей прикусил язык, потому что не помнил.

– Ну, помидоры там… – пробормотал он. – И ещё, кажется…

– По одну сторону – сельдерей, лук-порей и зелёный салат двух видов, – уверенно перечислила Мина. – В середине ряд малины и смородины, а по другую сторону – горох, фасоль и шпинат.

– Отличный выбор! – воскликнул Галиппи. И пробормотал про себя: – Но никаких корнеплодов… Конечно, картофель и морковь не станут расти на крыше баржи, разве что… – Он тут же прервал сам себя: – А какое, собственно, отношение имеет ваш друг-огородник к этой старой галоше Франку?

– Вообще-то никакого… – протянул Мюррей, подмигнув Мине. – Кроме дневника, который мы никак не можем перевести.

– Перевести? Переводы были моей самой большой страстью! – воскликнул профессор. И снова мрачным голосом добавил: – Кроме, конечно, моей бедной Брунильды.

Мюррей порылся в рюкзаке и, выудив из него дневник, положил перед профессором.

– И что это за Улисс Мур? – поинтересовался тот, пробежав глазами первую страницу.

Потом Галиппи стал рассматривать чёрно-белую фотографию со школьниками. На лице его появилось меланхоличное выражение, словно среди мальчишек он увидел самого себя. Не говоря ни слова, профессор начал перебирать страницы дневника, останавливаясь иногда на комментариях, вырезках из газет и зашифрованных частях.

Мюррею вдруг пришло в голову, что между ним и автором дневника есть некое сходство. Оба остались верны идее, которая была ясна лишь им самим.

Когда профессор добрался до страницы с иероглифами, то аж подскочил на стуле.

– Святой Розеттский камень! Да это же письменность Фестского диска! – воскликнул он. – Один из восьми древних языков, которые так и не были переведены! – Быстро пролистав страницы, он наткнулся на часть, написанную на греческом. – А это греческий… классический! О! Отличный текст! Кто автор? Что-то я не узнаю… Написано легко и уверенно… Ксенофонт? Нет, не он… Это что, какая-то шутка? – Профессор вскочил, и стопка страниц разлетелась по полу. – Как может кто-то из древних греков писать о Корнуолле? Даже этот врун Геродот не уходил более чем на пару километров от своего дома!

Мюррей и Мина переглянулись.

– Вы понимаете, что там написано? – выдавил Мюррей.

Тони Галиппи приподнял руку, встал в позу и театрально продекламировал:

– В этой небольшой стране, казалось, всё замерло, включая желание вернуться домой. Никто не хотел задаваться лишними вопросами. Никто не желал знать, почему они попали туда, и им не хватало лукавства, чтобы придумать какую-то ложную на то причину. Море сияло сверхъестественной синевой, как на детском рисунке; облака рассыпались крупными локонами, которыми играл ветер; чайки носились перед ослепительно-белыми рифами, разрывая воздух поэтическими рифмами. Я сразу понял, что хочу остаться здесь, несмотря на свой юный возраст – всего-то одиннадцать лет. А мой отец… он наконец-то дышал полной грудью, без страха. Наш дом был заперт уже много лет. Заброшенный сад, разросшиеся кусты… Я путешествовал больше любого путешественника и посетил места, которые не указаны ни на какой из карт, кроме одной, переливающейся всеми воображаемыми оттенками, – карты собственной фантазии…

Профессор перевернул страницу, которая оказалась пустой, и горячо воскликнул:

– Лирика в её чистейшем виде! Это же эталон! Сколько лет я не читал ничего подобного! – Потом, понизив голос, добавил: – Кроме, конечно, некоторых моих произведений, но кто о них помнит?

Мюррей и Мина вскочили с кресел: Мина бросилась собирать разлетевшиеся листки, а Мюррей не сводил взгляда с профессора:

– Он описывает Килморскую бухту, я готов поспорить! Читайте дальше!

Профессор, лишь сейчас заметив лежащие на полу страницы, распахнул глаза и потрясённо произнёс, словно его ударило молнией:

– А если это язык-мост? Не исключено, что отрывок, который я только что прочёл, написан идеограммами Фестского диска… Если это так, то это ключ к его расшифровке! – Но уже через мгновение, по своему обыкновению спорить с самим собой, он произнёс: – Ну, расшифрую я его, и что дальше? К чему расшифровывать древний язык, если на нём никто уже не будет читать?..

– Мы будем читать, профессор Галиппи… – решительно заявил Мюррей. – И вы должны попытаться!

– Попытаться сделать что, мой мальчик?

– Меня зовут Мюррей.

Галиппи кивнул и снова погрузился в свои мысли, всё ещё сжимая в руке прочитанную страницу.

– Вы должны попытаться перевести! Переведите всё, что здесь написано. Разберитесь, к чему здесь шифрованные записи и все эти иероглифы…

– Это идеограммы, парень!

– Что бы это ни было: древнегреческий, идеограммы, зашифрованные страницы… Может, вы правы, и это и есть то, что вы искали – язык-ствол?..

– Мост, парень! Язык-мост! То есть язык, с помощью которого можно переводить с одного языка на какой-то другой, не зная его! Да будет тебе известно, это большая редкость. В последний раз язык-мост использовался, когда Кортес говорил на испанском с Агильяром, который перевёл его слова на язык майя; Малинче, наложница Кортеса, перевела их на науатль для Монтесумы, и всё это закончилось смертной бойней!

– Но вы ведь хотите попробовать? – подзадорил старика Мюррей.

Тони Галиппи смотрел куда-то вдаль. В его голове, слоно турбина, кружились буквы и слова на разных языках.

Протянув ему собранные с пола страницы, Мина спокойно сказала:

– Если они снова упадут, то вот здесь, в каждом левом углу, есть порядковый номер, видите, на жёлтых наклейках? Открытки и фотографии мы тоже пронумеровали. В остальном всё так, как было на корабле.

– Какой ещё корабль? – мгновенно заинтересовался профессор.

– Переведите нам всё что сможете, и я обещаю, что мы покажем вам корабль, – коварно улыбнувшись, прошептал Мюррей.

– Только вам, и больше никому, даже учителю Франку, – хитро добавила Мина.

Глава 16

Парус

…даже из простыней можно соорудить парус, а у штурвала должен стоять отважный капитан…

Шен вышел из магазина с огромным тюком простыней на плечах. Магазин назывался «Домашний уют» и находился на грани банкротства: витрины были увешаны объявлениями о распродаже и ликвидации.

Как раз то, что надо.

Посвистывая, он направился к остановке, а спустя полчаса вышел из автобуса у старой железной дороги. Пересёк рельсы, спустился вниз по тропе, потом зашагал, ориентируясь на привязанные к кустам розово-жёлтые лоскуты и, наконец, оказался за цветущими розовыми кустами. Ещё через десять минут он опустил тюк на землю, недалеко от деревянной рамы, которую закончил сколачивать Коннор, и потёр уставшие плечи.

– Отличная работа, Шен! – поблагодарил его Коннор.

Шен бросил взгляд на сваленные в кучу ткани, купленные раньше. Крепкий лён, разноцветные ситцы…

– Ты уверен, что из всего этого можно сделать парус?

– По крайней мере, попробуем, – ответил Коннор, вытирая пот со лба. – Дешёвые ткани – это единственное, что мы можем себе позволить.

Шен поднёс к глазам ладонь, закрываясь от солнца, и посмотрел на корабль, уже полностью освобождённый от грязи. Почему-то ему показалось, что скоро разразится гроза, хотя Мина и говорила, что по телику обещали хорошую погоду.

Чертёж мачты с парусом Коннор вывесил на корме с наружной стороны, он сопровождался никому не известными словами, но Шен делал вид, что понимает их. Люверс, шкаторина, рангоут, булинь, кренгельсы – всё это будоражило воображение. В рассказах Мюррея, который тот давал почитать Шену, встречалось нечто подобное, но рассказы – это выдумка, а то, чем они занимались здесь, было вполне реальным… и нереальным одновременно.

Парус… Он нужен им, чтобы сдвинуть с места корабль и попробовать провести его по узким протокам из озера к морю. При этом надо исхитриться, чтобы никто ничего не заметил, иначе даже у самых нелюбопытных может возникнуть вопрос, откуда вообще в их лагуне взялся старинный корабль.

Шен провёл рукой по обшивке. Дерево казалось… пористым. Да, это правильное слово. Казалось, корабль, словно пористая губка, впитывает в себя солнечный свет и… притягивает мысли. Когда Шен находился рядом с кораблём, он не мог думать ни о чём другом. Его охватывало странное чувство почтения и… страха. Он единственный из всех ещё ни разу не поднимался на палубу.

– Шен? – позвали его друзья. Коннор и Мюррей разложили ткань, прикидывая, как её прикрепить к раме. – Нам нужны длинные иглы и верёвки, – сказал Коннор.

– Чёрт, я забыл их на палубе, – спохватился Мюррей.

– Давай я подержу, – предложил Шен, но Мюррей помотал головой:

– Нет, лучше слазай наверх и принеси их сюда.

Шен сглотнул. У него не было ни малейшего желания подниматься. К счастью Мюррей, обнаружив, что его просьба осталась без ответа, свистом подозвал одного из Брэди и попросил принести необходимое.

Шен схватил кисть со смолой и принялся смолить корпус. Немного погодя он спросил у Мюррея:

– А что там за история с запиской, найденной в бутылке?

Мюррей в это время как раз отрезал лишние куски ткани.

– Которую написал Эдгар По?[5] – спросил он.

– Ну да, та самая. Расскажешь?

– Классная идея! – обрадовался Коннор.

– Не знаю, стоит ли, – запротестовал Мюррей. – Это же ужастик… наделаете потом в штаны…

– Ужастик! Ужастик! Хотим ужастик! – радостно завопили близнецы.

Мюррей помялся ещё немного, но потом принялся рассказывать:

– Однажды с острова Ява в путь отправилось великолепное судно, выстроенное в Бомбее из малабарского тикового дерева. Как-то вечером его настигла странная фиолетовая туча, которая всё увеличивалась, пока не закрыла собой весь горизонт. Ветер внезапно стих, и наступил полный штиль. А потом разразился ураган. Исполинская волна разломила корабль, как щепку, и пережили эту ужасную катастрофу лишь два человека – рассказчик и некий загадочный швед. Шесть дней и ночей они оставались во власти стихии, пока волны не поднесли их к огромному чёрному судну, на которое им с превеликим трудом удалось взобраться. На этом корабле был странный экипаж – старики с трясущимися руками и красными слезящимися глазами. На новичков они и внимания не обратили, словно не видели их. Все эти люди казались живыми мертвецами. Рассказчику так и не удалось понять, куда направлялось это странное судно. Однажды он наткнулся на сваленные в кучу паруса, упал на них и машинально, погружённый в свои мысли, стал водить измазанной в дёгте кистью по краю сложенного паруса. Когда парус развернулся, он увидел, что, сам того не желая, написал слово «открытие». Загадочное путешествие продолжалось. Скоро показались первые льды Антарктиды, и вдруг море разверзлось, и корабль затянуло в огромный ревущий водоворот… Об этой странной экспедиции осталось лишь одно свидетельство – записка, которую засунули в бутылку и бросили в море за мгновение до того, как вода поглотила корабль.

Ребята слушали Мюррея в полном молчании, все забросили работу.

Первым пришёл в себя Коннор:

– Да, Мюррей, ты и в самом деле классно рассказываешь! Аж мурашки по коже…

– Уф, – передёрнул плечами один из близнецов.

– Вот это да! – восхищённо воскликнул другой. – И чем же всё закончилось?

– Это и был конец, Брэди, – засмеялся Шен.

Ребята попросили рассказать ещё что-нибудь, но Мюррей наотрез отказался, и настаивать никто не стал. Все снова взялись за работу. Примерно через час ребята стали собираться домой. Шен, складывавший в ящик инструменты, остался у корабля один.

Таинственный «Метис», едва слышно поскрипывая, покачивался перед ним на водной глади. Руки в карманах Шена немного дрожали. Он бросил взгляд на тропу, словно хотел убедиться в том, что, кроме него, здесь никого не осталось, и, набравшись мужества, подошёл к верёвочной лестнице, ведущей на палубу. Он не знал, чем объяснить свой страх, усилившийся с уходом ребят. Может быть, тем, что никто не говорил ему, что надо делать, а к этому он не привык. Ему всегда казалось, что он не может принять верное решение самостоятельно, и поэтому он предпочитал спрашивать либо у Коннора, либо у Мюррея, хоть тот был и младше его.

Он впервые был с кораблём один на один. Заходящее солнце окрашивало облака в зловещий тёмно-фиолетовый оттенок. Набрав в грудь побольше воздуха, Шен поставил ногу на первую перекладину. Ему показалось, что «Метис» что-то шепнул, но это, наверное, был ветер или крик птенца на болоте.

Пересилив себя, юноша стал подниматься по лестнице. Как только он оказался на палубе, шёпот послышался снова, и теперь он был настойчивее. Словно клубок многих и многих голосов, сплетённых между собой…

Шен подошёл к грот-мачте, провёл рукой по глубокой трещине и, случайно порезав палец о её острые края, даже не заметил этого. Запрокинув голову, он посмотрел на небо. По спине вдруг побежали ледяные мурашки. Небо над лагуной приняло тот же фиолетовый оттенок, что и в рассказе По. Шен резко обернулся. Ему показалось, что на палубе мелькнула чья-то тень и скрылась в каюте капитана. Он подумал об экипаже таинственного чёрного корабля, плывущего неизвестно куда. Представил, как рваный флаг плещет на ветру. Огромные волны окатывают палубу, сорванные фонари гаснут в воде. Шена охватил ужас, и, чтобы справиться с ним, он представил себя у штурвала.

Он, Шен, у штурвала корабля.

Неожиданно страх исчез. Шен словно наяву видел бушующее море и улыбался. Он и сам не заметил, как оказался у штурвала «Метиса», крепко сжал его, и воображаемый шторм стал стихать. Серые тени растаяли, страх исчез, как напуганная стая мышей.

Юноша рассмеялся, громко, от души. Потом спустился по верёвочной лестнице, взял в руки кисть с остатками смолы и подошёл к раме, на которую его друзья натянули часть паруса. Сердце бешено колотилось в груди.

Нет, не «Открытие». Для их корабля подходит другое слово – «Отвага».

Глава 17

В библиотеке

…частенько приходится перелопатить множество книг, чтобы понять, как упорядочить несколько чисел…

В библиотеке Мина выбрала самый дальний стол. Он стоял возле большого окна, из которого лился яркий солнечный свет, и иногда девочке казалось, что она листает совершено белые страницы. Но Мина и не собиралась пересаживаться.

Вокруг царила тишина, изредка прерываемая скрипом дверей, едва слышным шёпотом посетителей или другими приглушёнными звуками. Ребята и взрослые шли к своим столам, придерживая подбородком стопки журналов и книг. По залу кружил какой-то чудак, вооружённый листком с номером полки, на которой стояла нужная ему книга. К нему подошла библиотекарша и, как маленького, отвела к стеллажу.

Мина сидела неподвижно, нежась в лучах света, а перед ней лежал ещё не открытый куб Хаксли. У этого куба, в отличие от предыдущего, не было чёрно-белых перламутровых кнопок, он вращался и немного напоминал знаменитый кубик Рубика, который Мина научилась собирать менее чем за пять минут.

Девочка в который уже раз повертела куб в руках. Он вращался лишь по краям, а середина неизменно оставалась на месте. На каждой из сторон в середине было проставлено одно и то же число: 5. На остальных квадратиках размещались цифры от 1 до 9.

Она переписала на чистый лист бумаги цифровую комбинацию.

Разглядывая её, Мина заметила, что некоторые числа повторяются. Например, 951 951 в середине, но общая картина продолжала от неё ускользать. Единственной постоянной, на которую она могла опереться, была центральная пятёрка. Мина попробовала повернуть стороны так, чтобы числа выстроились по возрастающей, от одного до девяти, но поняла, что добиться этого на всех сторонах не получается. А что, если выстроить их в убывающем порядке?

С огромным трудом ей удалось подобрать на одной из граней три следующих друг за другом числа, но сделать то же самое на других гранях не удалось.

Открыть куб можно было, лишь точно зная правильную комбинацию, но количество возможных комбинаций зашкаливало. Мина, однако, не сдавалась. Она твёрдо верила, что куб напрямую связан с записями, которые они оставили профессору Галиппи. Непонятно только, что надо сделать сначала – расшифровать дневник или разгадать тайну куба? Пока все остальные пропадали в лагуне, восстанавливая корабль, она целыми днями торчала в библиотеке, стараясь найти ответ на мучавшие её вопросы.

Мина выбрала библиотеку по двум причинам. Первая – здесь никто не будет приставать к ней, спрашивая, а чем это она занимается. Вторая – её отец-программист однажды сказал, что решение всех проблем можно найти в книгах. Он имел в виду руководства по использованию компьютеров, которые никто никогда не читает, но Мина поняла его слова буквально. Вот почему она решила, что библиотека является идеальным местом, чтобы справиться наконец с этой головоломкой.

Пока она не достигла успеха, но терпения Мине было не занимать.

Она просиживала в библиотеке часами, радуясь, что может полностью сосредоточиться. И вот однажды, в самом конце дня, когда библиотека уже закрывалась, догадка ослепила её, как молния! Произошло это так. Проходя между столами, служащий предупреждал посетителей о закрытии. Мина обводила карандашом комбинацию 951 951. Услышав за спиной: «До закрытия осталось пятнадцать минут», она невольно вздрогнула. Молодой парень с курчавыми волосами показался ей настоящим ангелом. В его длинном носе она на секунду увидела хобот бога Ганеши, хранителя мудрости.

– Пятнадцать… – пробормотала девочка.

Парень страшно смутился:

– Да, пятнадцать.

– Девять плюс пять плюс один… пятнадцать…

Она опустила глаза на свой листок.

951 951 959 151

Затем повернула ряд с последней единицей, и получилось вот что.

151 951 959 159

Осталось лишь повернуть вторую единицу.

159 151 959 159

И третью.

159 159 159 159

Мина опустила куб на середину стола. Всего лишь тремя движениями она получила комбинацию с общей суммой… пятнадцать.

Девочка дрожала от волнения.

Пятнадцать. Пятнадцать. Пятнадцать. Пятнадцать…

– Всё в порядке? – спросил служащий, совершенно не понимая, как себя вести.

– Да, всё отлично! – воскликнула Мина, не отрывая глаз от куба. – То есть нет, наоборот… Вместо этой семёрки здесь должна быть тройка, а вместо этой шестёрки – двойка!

Её руки двигались всё быстрее, квадраты вращались с неимоверной скоростью.

Четыре. Два. Шесть. Семь. Восемь. Четыре.

Комбинации повторялись всё чаще.

Два. Семь. Шесть. Девять. Пять. Один. Два. Семь. Шесть.

Девять. Пять…

Мина стала вращать стороны так, чтобы их сумма по горизонтали всегда равнялась пятнадцати, и вскоре заметила, что может расположить квадраты так, чтобы сумма по вертикали, горизонтали и диагонали тоже равнялась пятнадцати!

Волшебное число!

Магические квадраты!

Волшебный куб!

Лихорадочно вращая стороны куба, Мина располагала их так, чтобы на каждой повторялась только что открытая ею комбинация.

И во второй раз куб Хаксли открылся.

Глава 18

Новая записка

…записки бывают не только в бутылке, а что касается правил, то их всё же лучше соблюдать…

– Сюда, скорее! – крикнул Мюррей, нажимая на педали велосипеда.

Они с Миной подъезжали к крытому рынку. Мюррей, не раздумывая, повернул к нему, но Мина в этот раз не последовала за ним. Краем глаза он заметил, что девочка, вместо того чтобы срезать путь, спокойно продолжала ехать вперёд по дороге.

Мюррей притормозил. В животе что-то сжалось: сожаление, разочарование… Только непонятно, в Мине или в самом себе. Сжав руль, он прошептал сквозь зубы:

– Вот дурак!

Обещал же ей, что больше не будет ездить через рынок! Но новость, что Мине удалось открыть второй куб, заставила его позабыть обо всём. Ему не терпелось поскорее оказаться на «Итаке» и своими глазами увидеть новую записку. Мина стойко продержалась всё утро и не сказала ни слова, пока они были в школе. Похоже, она наслаждалась своей победой.

Измотанный бесконечным ожиданием, Мюррей крутил педали, не в состоянии думать ни о чём другом. И вот тебе на – эта заминка с рынком… Не желая возвращаться, он прибавил ходу.

– Эй!

– Поосторожнее!

– Да вы только посмотрите на него!

– Пэдди бы знал! – как всегда, кричали продавцы.

Мюррей старательно объезжал покупателей, но увернуться от полицейского на этот раз ему не удалось. Тот поджидал его в засаде за последним прилавком. Копу не пришлось даже свистеть – он просто поднял руку, и Мюррею ничего не оставалось, как остановиться.

– Простите, я больше не буду… – сокрушённо пробормотал он.

Полицейский жестом приказал ему сойти с велосипеда, и Мюррей не посмел ослушаться.

– Я просто хотел… немного поиграть, господин полицейский… Простите меня… Конечно, этого нельзя делать, я знаю, но… – Объяснения, которых на самом деле и быть не могло, лились рекой. – Я знаю, что нельзя, но я хотел… Я отлично езжу на велосипеде, и ничего бы не случилось!.. Я никогда никого не…

– Советую тебе помолчать, парень, – изрёк полицейский, после чего вытащил блокнот, ручку и спросил его имя, фамилию и адрес.

– Пожалуйста, господин полицейский, я больше не буду! Я обещаю… Не штрафуйте меня… И… не забирайте велик…

Коп продолжал писать. Старый рыбак с ближнего прилавка подошёл ближе. Лицо его выражало сочувствие.

– Да ладно, отпустите мальчишку, – сказал он. – Я знаю, он хороший парень.

– Конечно, я его отпущу, – ответил полицейский, не отрывая глаз от блокнота.

Мюррей заметил сношенные сапоги и потёртости на локтях. Ему стало совсем плохо – коп тоже из бедняков, а бедняки ещё суровее относятся к ошибкам других бедняков.

Полицейский вырвал листок, протянул его Мюррею и положил руку на руль велосипеда.

– Велосипед я забираю с собой, – сухо проговорил он. – Он останется в полиции ровно на месяц.

– Н-да… – протянул старый рыбак.

– Ты сможешь получить его обратно вот в этот день, – закончил полицейский, указывая на листок из блокнота, где было написано число. – А ты за это время поучишься соблюдать правила.

– Ладно, – угрюмо буркнул Мюррей и, провожая свой велосипед взглядом, засунул листок в карман.

– Может, стоило попытаться уговорить его, – сказал рыбак. – Ну, там, поплакать, что ли…

Но Мюррей не умел плакать и не хотел этого делать.

Он перебросил рюкзак через плечо и пешком направился к выходу из рынка.

Когда он поднял глаза, Мина уже поджидала его на улице. Наверняка, объехав рынок, она успела увидеть всю сцену. На её лице не было ни следа упрёка, лишь бесконечное разочарование.

– Прости, Мина! – крикнул Мюррей, но девочка резко развернула велик и уехала.

Во втором кубе также оказались записка и ещё один кубик – почти не отличимый от обыкновенного, игрального, разве что самую малость побольше.

– Пока я понятия не имею, как его открыть и можно ли вообще это сделать, – пояснила Мина всем собравшимся на «Итаке». – На нём нет ничего, что могло бы двигаться или вращаться…

– Но он кажется пустым… – заметил Коннор, тряся кубиком возле самого уха.

– Я тоже ничего не слышу! – заявил один из близнецов.

– Ещё бы! При твоей-то пустой голове! – засмеялся второй.

– Значит, он вполне может кататься на велике в паре с Мюрреем, – ехидно бросила Мина.

Мюррей не ответил. Запыхавшись от быстрого бега, он пытался отдышаться в углу.

В записке, найденной во втором кубе, было написано:

На этом острове нет никого, похожего на меня. Мне очень одиноко. Я отличаюсь от всех остальных. Теперь я понял, что все правила ошибочны, что мир, выдуманный взрослыми, ненастоящий. Нельзя верить ни одному их слову. Они не ведают, что творят. Я точно знаю это, но они не желают меня слушать. Как я их всех ненавижу! Но они больше не смогут помешать мне уйти! Я отправлюсь один, корабль уже пришёл за мной. Вперёд, в Килморскую бухту – единственное место, где наконец-то я смогу быть самим собой! Где моё мнение будет важным, где ко мне будут прислушиваться. Где я буду делать то, что хочу. Никто не сможет отдавать мне приказы, когда просыпаться и когда ложиться спать, что есть и как учиться! Никто не будет забирать сокровища из моей комнаты. Никто не станет игнорировать то, что я думаю. Я готов. Я отправлюсь на корабле и не вернусь назад. Я знал, что корабль придёт! Я так долго его искал… Я звал его каждую ночь, ожидая увидеть верхушку мачты из моего окна. И вот он пришёл… Его тень на морской глади далека, но в то же время очень близка ко мне. Я знал, я верил, и это произошло! Меня научил этому Улисс Мур – знать, надеяться и верить. Он такой же, как я. Он тоже одинок и нуждается во мне. Да. Корабль моей мечты здесь, он пришёл за мной, и мне осталось лишь протянуть ему руку. Я не обернусь напоследок – мне не с кем прощаться. И ничего не возьму с собой, потому что всё это – ненастоящее. Кроме его книги. Его книга – настоящая, то, что он описывает в ней, тоже. По ней он узнает меня, когда мы встретимся. Я знаю, что меня ожидает. Я всегда этого ждал. Это здесь.

– Да уж, – протянул Коннор. – Что на это сказать? Похоже на бред сумасшедшего.

– Он пишет, что за ним пришёл корабль… – заметил Мюррей, поражённый этой деталью.

– Ты думаешь, это наш корабль? – спросил один из Брэди.

– Да нет, что ты! – воскликнул второй, награждая брата подзатыльником. – В мире ведь десятки волшебных кораблей, которые вот так запросто приходят куда надо!

Мина показала им кулак, чтобы они заткнулись. Неужели эти двое не могут ни минуты обойтись без ссоры?

– Теперь мы знаем, что Лэрри был в курсе существования корабля, Килморской бухты и Улисса Мура… – задумчиво заметил Шен.

– Наверное, прочёл все его книги, – сказала Мина. – Я искала их в библиотеке, но не нашла.

– Может, закажем по Интернету? – тут же предложил один из Брэди.

– Ага, и кто будет платить? Двенадцать книг стоят больше, чем три видеоигры! – возразил второй.

Коннор фыркнул:

– По-моему, это просто выдумки мальчишки, у которого крышу сорвало!

– Его слова… в самом начале… – покачал головой Мюррей, – когда он говорит, что совсем один, что никто его не понимает и правила ошибочны…

– Да уж, не он один так считает, – не удержалась Мина.

Мюррей умолк.

– Так что? Всё это правда или всё ложь? – воскликнул Коннор.

– Его номер телефона оказался правдой, – сказал Шен.

Во взгляде Коннора светилось сомнение.

– И его мать вполне реальная женщина. И то, что он сбежал из дому, это правда, – продолжил Шен.

– И то, что он поднялся на борт корабля, – пробормотал Мюррей. – И уплыл на нём…

– И не вернулся, – добавила Мина.

– Как по-вашему, Лэрри хочет нас о чём-то предупредить? – спросил Коннор с кривой улыбкой. – Например, что этот корабль опасен? Что в нём зло? Что он похищает детей и увозит их неизвестно куда?

– По-моему, он говорит нам как раз обратное, – возразил Мюррей.

– Корабль вовсе не плохой, – поддержала его Мина.

– Я тоже с этим согласен, – кивнул Шен.

Братья Брэди раскрыли было рот, но промолчали.

– Лэрри пишет, что он чувствовал себя не таким, как другие… что никто его не понимал, – пояснил Мюррей. – И от этого ему было одиноко, поэтому он и решил уйти. Он пишет, что отправляется в Килморскую бухту – место, где наконец сможет быть самим собой. Где его будут выслушивать и где он сможет заниматься тем, чем ему действительно хочется. Где никто не будет указывать ему, когда вставать и когда ложиться, что есть и чему учиться…

– Класс! – воскликнул один из близнецов.

– Может, и нам туда? – подхватил другой.

– Никакой Килморской бухты не существует! – отрезал Коннор. – Ни на одной карте – я проверял. Единственное упоминание о ней – в книгах этого… писателя!

– Улисса Мура, – поправил его кто-то.

– Его книга – настоящая, то, что он описывает в ней, тоже, – вслух зачитала Мина.

– Ну и что с того? – вышел из себя Коннор. – Это всего лишь записка какого-то глупого мальчишки, который только и мечтал, чтобы сбежать из дому и отправиться в какое-то несуществующее место на борту…

Слова застряли у него в горле.

– На борту какого-то несуществующего корабля, для которого ты делаешь парус, – закончил за него Шен.

– И который мы все дружно ремонтируем, чтобы вывести из лагуны в море, – добавил Мюррей. – Он здесь, Коннор, этот корабль. Севший на мель, разбитый, но… реальный. И куб с запиской Лэрри мы нашли на этом корабле.

– Но мы же не звали его, – прошептала Мина.

Все посмотрели на неё.

– Понимаете, Лэрри пишет, что звал корабль… и лишь после этого он появился. – Девочка пожала плечами.

– Может быть, мы тоже его звали, – неуверенно проговорил Мюррей. – Сами того не зная.

– И зачем это, интересно знать?

В это мгновение снаружи раздался звон велосипедного звонка и чей-то голос прокричал:

– Эй, есть тут кто-то? Ребята, вы здесь? – Затем тот же голос продолжил: – Да нет тут никого, старый глупец! Но ты только посмотри, какой шикарный огород!

Мюррей и Мина обменялись радостными взглядами.

– Профессор Галиппи! – в один голос воскликнули они, бросаясь наверх.

– Какой ещё профессор? – тревожно переспросил один из Брэди.

– Ты сделал уроки, братец? – поддел его второй.

Глава 19

Перевод

…чтобы прочесть путевые заметки на трёх языках, потребуются три переводчика, а для того, чтобы отправиться в путь, потребуется немало мужества…

– Я хочу задать вам один-единственный вопрос: где, ко всем чертям, вы раздобыли этот дневник?

Ребята сидели на продавленном диване и на подушках, разбросанных на полу, а профессор устроился за столом с компьютерами.

– Хотя нет, есть и второй вопрос – ты сжигаешь половину лесов Амазонии, когда включаешь все эти экраны, парень, ты это знал? Не думай, что шикарный огород на крыше даёт тебе право разбазаривать электроэнергию! И зачем тебе, скажи на милость, аж три компьютера? – Вдруг он сменил тон: – Но всё это не важно. Я пришёл сюда не за этим, а… вот зачем! – Вытащив из портфеля исписанные страницы, он положил их перед собой.

– Вам удалось разобраться, проф… эээ, господин Галиппи? – спросил Мюррей.

– Знаешь, что, эээ…

– Мюррей.

– Знаешь что, Мюррей. Уж лучше называй меня «профессор», чем «господин Галиппи»! Похоже на рекламу стирального порошка. Или нет, зови меня Тони, просто Тони, и хватит об этом!

Коннор ухмыльнулся. Сухощавый профессор, смахивающий не то на водопроводчика, не то на рыбака, сразу пришёлся ему по душе.

– И возвращаясь к твоему вопросу… конечно, я прочёл ваш дневник. И именно поэтому решил прийти сюда и спросить, где вы его откопали.

Ребята без утайки рассказали ему о своей находке, о кубах, спрятанных один в другом, и о записках Лэрри.

– Как я и предполагал… – пробормотал профессор.

– Так что же написано в дневнике, профессор? – не выдержал Коннор.

– О, это великолепное произведение необыкновенно эрудированного человека! – с чувством воскликнул тот. – Автор владеет приёмами фантастики, как никто другой, если мне не изменяет память. – И тут же добавил: – Конечно, моя память не бесконечна, к тому же, вместо того чтобы читать чужие произведения, я предпочитаю переписывать их на свой лад… Но! – Глаза его заблестели. – Этот многоязычный дневник рассказывает о приключениях ребят примерно вашего возраста, которые живут в чудесном уголке графства Корнуэлл, в Килморской бухте. Насколько я понял, о ней же говорят и ваши секретные сообщения… Само существование этого места – страшный секрет, и они как-то умудрились скрыть его от глаз взрослых. Все входы в него надёжно спрятаны, и называются они Дверь времени… Правда, ко времени эта дверь не имеет никакого отношения. В дневнике говорится о строителях этой двери и о том, зачем она была создана в глубокой древности. Автор пишет о Двери времени, которая находится в стене виллы, построенной давным-давно на вершине скалы. За этой дверью в скале был спрятан… КОРАБЛЬ! Да-да, именно корабль! Думаю, тот самый, о котором вы только что мне рассказали.

– Корабль в скале? Разве такое может быть? – изумился Мюррей.

– Всему своё время, мой мальчик, всему своё время! Килморская бухта, давай сначала о ней. Исполненный гармонии чудесный городок, жители которого хранят секрет из секретов: оказывается, есть дверь, через которую можно попасть в совершенно невероятные места. Места мифов и легенд… места воображаемые! Но сама дверь существует, как и мы с вами! Автор дневника рассказывает об Эльдорадо или Атлантиде так, словно побывал там лично… Что, конечно, совершенно невозможно, ибо этих мест не существует! Но… – Профессор растерянно повертел дневник в руках и добавил: – Вы знаете… он пишет о медном городе из «Тысячи и одной ночи» – сказание пятьсот пятьдесят шестое – так, будто сам распивал там чаи… Всё это так… так…

– Реально, – закончила за него Мина.

– Именно, – кивнул профессор. – Реально, живо, словно все эти чудеса находятся за углом… Разумеется, это говорит о таланте писателя. Рассказывать о вымышленном так, будто оно существует на самом деле… Не то что автор «Беовульфа», который сам не верил в то, о чём писал!

Мина не смогла удержаться от улыбки и подумала, как было бы здорово иметь в школе такого учителя!

– Автор дневника признаётся, что все эти чудеса он открыл благодаря юным друзьям… – продолжил профессор Галиппи. – Когда он смог найти Дверь времени у себя дома, на старой вилле, его ожидал следующий сюрприз: подземные туннели, ведущие в сердце скалы. Там, в её глубине, он обнаружил пещеру, укрывающую от чужих глаз…

– «Метис», – пробормотала Мина.

– Да, именно – корабль! – воскликнул профессор. – Построенный из крепчайших дубов Эллеспонта, тех же, из которых, как утверждают легенды, был сделан и другой корабль – «Арго», на котором отправились в плавание аргонавты… Не случайно вилла Улисса Мура на вершине скалы так и называлась – вилла Арго… – Глаза профессора расширились и засверкали. – А тот корабль, который нашли вы… «Метис» – необыкновенный, единственный в своём роде! Он может плыть сам, отдаваясь таинственному морскому течению, которое автор дневника называет… лазурь.

– Лазурь? – переспросил Коннор.

– Да, точно так: лазурь! – прогремел профессор. – Повинуясь этому течению, «Метис» достигает земель, куда не может доплыть ни один другой корабль. Воображаемые порты, которых просто нет на картах… Чёрные двери, долины сновидений, зачарованные таверны… Некоторые из этих мест бывают опасными. Как пишет автор, все эти места сообщаются между собой не только посредством моря и лазури, но и благодаря фантазии плывущих. Важно одно – чтобы попасть в какое-то место, нужно пройти через Дверь времени или сесть на корабль. Обратите внимание, Улисс Мур пишет: «Путь к воображаемым портам – непростое путешествие». Для него необходимо… необходимо…

Профессор полистал страницы и чуть ли не в экстазе зачитал:

– В качестве карты надо иметь книгу, которая по-настоящему поразит ваше воображение, а за штурвалом должен стоять отважный капитан. Но даже самый смелый капитан будет нуждаться как минимум в двух товарищах по путешествию. Лишь тогда «Метис» отправится в море без колебаний, и его паруса наполнит ветер фантазии, который вынесет корабль к струям лазури. И в конце… в конце…

Профессор неожиданно умолк. Он стоял посреди комнаты раскрасневшийся, подняв указательный палец вверх.

– Увы, друзья, здесь заканчивается та часть дневника, которую мне удалось полностью перевести. А дальше… Насколько я понял, автор впадает в меланхолию… кажется, с его городком или с кораблём что-то произошло… Что-то ужасное. Он наскоро заканчивает свои записи… свет меркнет, волны успокаиваются и… и я умолкаю. Но прежде хочу поблагодарить вас за эту невероятную историю.

На «Итаке» повисло молчание. У Мины блестели глаза, и даже близнецы Брэди затихли.

Мюррей шмыгнул носом.

– Но это не просто рассказы, профессор, – негромко сказал он. – Это не выдумка, не фантазия автора.

– Всё это было на самом деле, – подхватила Мина.

– Ах, дети, дети, – неуверенно пробормотал профессор.

– Мы все верим в это, – не отступала Мина.

– Как и Лэрри, – сказал Шен.

– Он уплыл на этом корабле, – хором вставили близнецы.

– Мы тоже можем на нём уплыть, – продолжил Мюррей.

– И мы можем найти Лэрри и вернуть его домой! – добавила Мина.

– Ещё немного, и я подумаю, что вы предлагаете мне отправиться с вами! – шутливо заметил профессор.

– Почему бы и нет, – чуть слышно ответил Мюррей. – Мне кажется, нам несказанно повезло! «Метис» нашёл нас, и он здесь, рядом! Кораблю не терпится отправиться в путь. Правда или нет всё то, что написано в дневнике, не знаю, но это шанс, который нам выпал, и его нельзя упустить! Килморская бухта? Да, её нет на картах, но может быть… Таинственное течение, лазурь?.. А вдруг… Может, не так уж трудно найти поразившую воображение книгу, отважного капитана и дружный экипаж, чтобы проверить всё это, как вы думаете, профессор?

– Куда ты хочешь отправиться, мой мальчик? Что ты вообще хочешь?

– Найти лазурь. – Мюррей поднялся с дивана. – Найти Килморскую бухту.

– Нет-нет, это в моём-то возрасте? Или в вашем возрасте? – запротестовал Галиппи. – Для меня – слишком поздно, для вас – слишком рано…

Шен поднялся и встал рядом с другом.

– Я готов, – просто сказал он.

– И как, скажите на милость, объяснить всё это вашим родителям? Сколько, по-вашему, продлится путешествие? – не унимался профессор.

Тут поднялась и Мина:

– Мои родители, я уверена, даже не заметят моего отсутствия. А путешествие… сколько надо, столько пусть и длится.

– Ну а вы, хозяин огорода? – спросил Галиппи, поворачиваясь к Коннору. – Вы, самый старший в этой банде… Что вы скажете?

Коннор хмыкнул, но тоже поднялся:

– Коль уж я пашу как лошадь, чтобы отремонтировать судно, я тоже хочу поучаствовать во всём этом. Такие приключения не часто выпадают.

Близнецы Брэди остались сидеть, хлопая глазами.

– Приключение, говорите… – пробормотал Галиппи, таким тоном, будто разговаривал сам с собой. – Я всего лишь старый, никому не нужный пенсионер. Забочусь о себе сам, сам произвожу всё необходимое, включая книги для моей библиотеки. Но дело в том, что мне нравится быть одному… Честно говоря, всю свою жизнь я терпеть не мог слишком самоуверенных мальчишек.

– Никогда не поздно изменить своё мнение, – весело ответила Мина.

Глава 20

Последнее сообщение

…как выбрать книгу, пробуждающую фантазию, и ещё: заполучить приглашение не так-то легко…

Решение было принято: Как только они отремонтируют «Метис», вместо первоначального плана – вывести его из лагуны и поставить на якорь рядом с «Итакой» – они поведут корабль в открытое море и отправятся в путешествие. Словно они и впрямь отважные исследователи. Или пираты – такой вариант предпочли братья Брэди.

Ребята отметили в календаре идеальный, по их мнению, день для осуществления заключительной части плана: воскресенье в самом конце учебного года. И они очень надеялись на хорошую погоду и попутный ветер.

Коннор прикинул, сколько времени ещё понадобится, чтобы закончить парус и раздобыть все необходимые снасти. Профессор Галиппи направил парня в индийский магазин, о котором Мина даже не слышала раньше. В обмен на ремонт компьютера, на что Коннор потратил полдня, хозяева снабдили его сотней метров тросов и канатов различной толщины, чего с лихвой должно было хватить на укрепление паруса. Сам парус ещё нужно было дошить – он выглядел как огромное лоскутное одеяло, скреплённое одним-единственным словом, начертанным смолой.

Отвага.

Когда профессора привели в лагуну, он был очарован кораблём. (Усилия ребят замести следы понравились ему куда меньше.) И снова его помощь оказалась бесценной: через пару дней он приволок с собой большую часть своих рабочих инструментов и научил ребят пользоваться ими. Плотницкий метр, столярный карандаш, циркуль для дерева, уровень, резец, напильник, рубанок, тесло, ножовка и лобзик – как только они обходились без всего этого раньше! Профессор занялся кухней. Не принуждая юных друзей отказываться от упакованных в целлофан сладостей из супермаркета, он обустроил на пятачке суши рядом с кораблём полинезийское кострище: выкопал в земле яму, выложил плоскими камнями и стал разводить в ней огонь, на котором готовил овощные супы и жарил мясо. В результате гадость из супермаркета исчезла через три дня, а работа над ремонтом корабля стала спориться ещё больше.

Назначенный день приближался, и ребята спешили закончить всё необходимое. Им удалось сохранить свой секрет – о существовании корабля не знал никто, кроме них. Кто приходил в лагуну первым, находил прикреплённый на мачте листок, засунутый в пластиковый файл, на котором указывалось, чем нужно заняться в первую очередь. Время ценилось на вес золота.

«Метис» принимал их работу. Парус рос и крепчал, просмолённый корпус блестел, в уключинах появились вёсла. Благодаря походной кузнечной печи, которую профессор установил на берегу, и наковальне – её притащил из порта Шен, – им удалось выковать три железных кольца, которыми они стянули треснувшую грот-мачту.

Капитанская каюта была расширена и теперь вмещала в себя три больших матраса, которые профессор продезинфицировал на глазах у ребят. Потом они взялись за трюм.

Прежде всего Коннор законопатил все щели и с помощью профессора установил несколько перегородок, разбив трюм на отдельные помещения-кладовки. Хитроумная система зеркал проводила дневной свет даже в самые тёмные уголки, и свечами, от которых мог вспыхнуть пожар, можно было не пользоваться.

Во время всей этой лихорадочной подготовки каждый из них открыл для себя как минимум одну важную причину отправиться в плавание.

Мюррей был глубоко взволнован мыслью, что «Метис» – магический корабль, призвавший их на свой борт. Не сказать, чтобы он верил, что в открытом море «Метис» найдёт волшебное течение, но в глубине души страстно надеялся на это.

Его неудержимый оптимизм заразил и Шена. С того самого дня, как он впервые поднялся на палубу загадочного корабля, Шен считал себя старым морским волком.

Однажды он шепнул Мюррею, что сможет раздобыть ключи от склада, где держат конфискованные велосипеды.

– Там никогда никого не бывает, и они сами не знают, сколько у них великов. Если хочешь, давай попробуем…

Но Мюррей ответил, что предпочитает оставить всё как есть. И громко, чтобы его услышала Мина, добавил:

– Я сделал глупость и должен за это заплатить. Так что придётся побегать на своих двоих…

Он уже подсчитал, что день, когда ему вернут велосипед, приходится на понедельник после их отплытия.

Мина, услышав слова Мюррея, улыбнулась: она знала, что таким образом он хочет ещё раз извиниться перед ней. Мысль о путешествии сначала вызывала у неё мурашки – кому покажется хорошей идея пуститься в открытое море на старом корабле, управляемом бандой мальчишек и слегка чокнутым профессором? Но когда, за десять дней до намеченной даты, её отец вернулся домой и сказал, что им пора паковать чемоданы, потому что его переводят на работу в Пало-Альто, Калифорния, Мина бросилась в лагуну, умоляя друзей ускорить работу.

– Мы должны отплыть не позже воскресенья! Иначе я не смогу отправиться с вами!

Страх, что им не удастся сохранить команду, заставил ребят удвоить усилия.

За пять дней до отплытия профессор Галиппи появился в лагуне с тележкой, до верху наполненной разнообразными предметами: фотография его жены в рамке, три ящика книг, два игрушечных автомобиля синего и красного цвета, инструменты, лимоны и вазы…

– Меня официально выселили из дома, – безмятежно объявил он. – На следующей неделе его будут сносить.

Он остался ночевать в лагуне, а на следующий день Мюррей и Шен помогли ему вывезти из старого дома кое-какую мебель, лоскутные кресла, книжные полки и люстру из палочек для кофе – всё это могло пригодиться на корабле.

А вот братья Брэди, похоже, находились в раздумьях. Чем ближе был день отплытия, тем реже они показывались в лагуне. Постепенно Коннор и остальные перестали на них рассчитывать. Никто не спрашивал, что произошло и почему это вдруг близнецы забросили мысль о путешествии. В конце концов ребята решили, что братья просто-напросто испугались работы: чтобы выйти в море, надо было немало потрудиться.

– Да уж, ничто не даётся с первого раза и без всяких усилий, – прокомментировал Шен, закрывая тему.

Последние дни пролетели почти незаметно.

Коннор с большими предосторожностями провёл в лагуну «Итаку» – он правильно рассчитал, что вывести «Метис» в открытое море можно с помощью баржи. Два дня ушло на то, чтобы найти путь среди проток, но в конце концов им и это удалось. Когда трос, связывающий «Итаку» и «Метис», натянулся, Коннор в первый раз осознал, что им действительно удастся вывести корабль из этого болота.

«Метис» ещё сидел на мели, когда профессор Галиппи разбил о его борт бутылку шампанского. Все зааплодировали. Обнявшись, ребята с гордостью любовались результатом своего труда, и «Метис», казалось, чувствовал их радость.

В субботу ребята попрощались со своими школьными товарищами. На вопрос, что они будут делать этим летом, Мина и Мюррей в унисон ответили:

– Проведём его на море.

И это было правдой… почти.

Комната Мины была крошечной. Зато это была её комната. Лучше уж ютиться в каморке, чем делить большую и светлую комнату с братьями, которые были намного старше и совершенно невыносимы. Мина так яростно отстаивала своё право на личное пространство, что мама наконец сдалась.

Комнатушка едва умещала постеленный прямо на пол матрас и была всего-то на пару шагов шире его. Одежда Мины хранилась на полках в стенной нише, а то, что не помещалось, – в мамином шкафу. Зато дверь можно было запереть на ключ.

Мина лежала на матрасе и вполуха прислушивалась к звукам дома. Она вертела в руках последний кубик, напряжённо пытаясь понять, есть ли в нём какое-то сообщение. До отплытия оставались две ночи…

Свет в соседних домах постепенно начал гаснуть. В открытое окно лился тёплый ночной бриз, и Мина постепенно успокоилась. В небе показался тонкий месяц – именно такой она представляла, когда тайком читала «Тысячу и одну ночь». По мнению её отца, эта книга не предназначалась для читателей её возраста[6]. «А я не читатель, я – читательница!» – решила для себя Мина, спрятав любимую книгу под одной из половиц. Наверняка её родители не заподозрят, что в такой крошечной каморке может быть потайное место.

– Так же, как никто и не заподозрит, что в таком маленьком кубике может быть тайник… – пробормотала девочка, рассматривая куб.

Бесспорно, «Тысяча и одна ночь» – это книга, которая будит фантазию и переносит тебя в другой мир. Может быть, страшный. Может, опасный. Но в итоге ты всё равно радуешься, что открыл его.

Путешествие по страницам книг…

По лазури…

Тонкий рожок месяца поднялся на середину неба, но Мине не спалось. Она перекладывала кубик из одной руки в другую.

– Один, два, три, четыре, пять, шесть… – бормотала девочка, в миллионный раз рассматривая грани. На них не было ничего необычного, и цифры были расположены так же, как и на простых игровых кубиках: один напротив шести, два напротив пяти, три напротив четырёх.

Так, чтобы в сумме всегда получалось семь.

Семь, и дней недели тоже семь.

Семь… древние астрологи считали, что планеты располагаются на семи небесах.

Семь чакр человеческого тела…

– Муладхара, свадхиштхана, манипура, анахата, вишуддха, аджна, сахасрара… – стала перечислять Мина, знавшая их с детства.

И вот, после многочисленных прикосновений, на стороне с шестёркой вдруг приподнялась тоненькая деревянная полоска.

Мина осмотрела её, опасаясь, что что-то сломала. Но чем внимательнее она всматривалась, тем больше ей казалось, что полоска не просто оторвана, а словно… смещена.

Девочка попробовала снова, и, смыкаясь с первой, сместилась вторая полоска, потом ещё одна, превращая полосы в прямоугольник, а затем в квадрат. После первой грани пришёл черёд второй, третьей… и наконец, когда все стороны куба сместились, открылось крошечное отверстие. Мина немного потрясла куб, и из отверстия выпал сложенный в несколько раз листок.

«Последнее сообщение Лэрри Хаксли!» – подумала девочка, перед тем как развернуть его.

Последнее, самое важное! Самое секретное.

Привет!

Если ты читаешь эти строки, значит, у нас есть много общего. Поэтому предупреждаю: чтобы попасть в Килморскую бухту, тебе придётся преодолеть два испытания. Первое – Барьер горбатых китов, и заключается оно в испытании равновесия. Второе – Плавающий остров, это испытание воображения. Я прошёл их, и теперь я здесь, пишу тебе из Килморской бухты! Это необыкновенное место! Это то место, о котором ты всегда мечтал…

Не теряй времени!

Иди за мной.

Лэрри Хаксли

Глава 21

Ночь без сна

…когда больше нет никаких секретов, сердце твоё спокойно…

– Мюррей? Ты меня звал? – сонно пробормотала мама, прищуривая глаза. Она стояла в дверях комнаты, бледная, как её белая ночная рубашка. – Кто был у телефона?

Мюррей опустил телефонную трубку, стараясь успокоить бешено колотившееся сердце.

Звонила Мина. Вопреки любому здравомыслию, вопреки всем существующим правилам поведения, она не вытерпела и позвонила другу среди ночи, чтобы рассказать ему о своём последнем открытии. О письме Лэрри Хаксли.

– Не знаю, мама, – солгал он. – Чья-то глупая шутка.

Она вздохнула и покачала головой:

– В такое время… Вот уж точно, глупая. Мюррей напряжённо размышлял.

Чтобы попасть в Килморскую бухту, тебе придётся преодолеть два испытания… Я здесь, пишу тебе из Килморской бухты!.. Это то место, о котором ты всегда мечтал…

– Мюррей?

Мальчик очнулся и ляпнул первое, что пришло в голову:

– Ты не хочешь выпить чая?

Мама зевнула:

– Который час?

– Не знаю, – честно ответил Мюррей.

– Ладно, почему бы и нет?

Они спустились в кухню, включили свет и поставили чайник.

Мысли Мюррея лихорадочно метались.

Мама потёрла лицо ладонями и поинтересовалась:

– Ты чем-то озабочен?

– Нет, всё нормально, – поспешно ответил он. Потом взял с полки два чайных пакетика и положил их в чашки. – Печенье?

Мама покачала головой.

– Давай уж, выкладывай…

– Я думал об одной вещи, которая… невозможна… – ответил он. – Но, если бы она была возможна, то это было бы здорово…

– А могу я поинтересоваться, что это за вещь?

Чайник засвистел, и Мюррей наполнил чашки:

– Я хотел бы совершить путешествие.

– Кто бы этого не хотел?

– Мам, я серьёзно. Я хотел бы совершить путешествие. Настоящее приключение. Необыкновенное приключение вместе с моими друзьями.

Мама держала чашку обеими руками, чтобы согреться.

– Да, непросто отказаться от необыкновенного приключения с друзьями.

– Вот и я так думаю! Но…

– Но?

– Мне немного страшно.

Мама поколебалась, прежде чем ответить. Она пока ещё не поняла, придумывает ли Мюррей одну из своих историй или говорит серьёзно.

– Это приключение важно для тебя?

– Ещё как! – признался Мюррей.

Может, её сын и правда пытается сказать ей что-то важное?

– И как долго продлится это приключение?

– Одно воскресенье, – ответил Мюррей.

– Значит, воскресенье с приключением?

– Да, этого хватит, чтобы узнать, говорит ли этот мальчик правду или всё это выдумки.

– Какой мальчик?

– Мальчик, который отправился в это путешествие до нас. Его зовут Лэрри.

– Один из твоих друзей?

– Нет. Он из Исландии.

– Это далеко отсюда.

– Да, верно. Поэтому нам хотелось бы вернуть его домой.

– Лэрри – хорошее имя, – пробормотала мама. – И вернуть его домой кажется мне хорошим делом.

– Вот и я об этом, – подтвердил Мюррей и сделал глоток.

– Да, – решила мама. – Это хорошая идея. Но ты ведь не собираешься путешествовать до самой Исландии, правда? – спросила она, поднимаясь из-за стола.

– Что ты! Конечно нет.

Мама улыбнулась:

– И в воскресенье, перед тем как уйти, ты попрощаешься со мной, верно?

– Да, обязательно. Только… – Мюррей помедлил. – Я хотел бы выйти пораньше.

– Конечно, – ответила мама. – Чем раньше отправишься в путь, тем раньше вернёшься. Что ж, когда ты вечером вернёшься домой, живой и здоровый, с твоими друзьями и Лэрри, ты расскажешь мне об этом приключении?

Мюррей улыбнулся:

– Обещаю!

Мама вздохнула. Когда на лице её сына появлялось это задумчивое выражение, отказать ему было невозможно! Тот же лукаво-романтичный взгляд, что и у его отца…

Она открыла было рот, чтобы дать ему парочку советов, но потом решила промолчать. Ей хотелось вырастить смелого парня. Он должен самостоятельно принимать решения.

– Я очень рада этому твоему приключению, Мюррей… – заключила она, стараясь не показать беспокойства. – И ещё больше рада, что ты рассказал мне о нём. Можешь отправляться в путь… но с одним условием. Даже нет, с двумя.

Мюррей недовольно вздохнул.

– Первое – ты должен хорошо себя вести. Нет ничего хуже героя, которому не знакомы хорошие манеры.

– И второе?

– Второе – это то, что ты немедленно идёшь спать!

Согласившись с обоими пунктами, Мюррей задержался, чтобы убрать в кухне. В голове роилось множество мыслей.

Ополоснув чашки в раковине, он отправился наверх. Сквозь окошко над входной дверью струился слабый лунный свет.

Мюррей прошёл мимо родительской спальни и увидел, что мама уже заснула. По спине вдруг пробежали мурашки.

Медленно, стараясь не наступать на скрипучие ступеньки, он стал подниматься в мансарду.

Дверь мансарды была приоткрыта, словно ожидая его.

Всё было так, как всегда, – старая мебель, поблёкшие шторы, потёртый ковёр, пьянящий аромат лепестков в вазе… Письменный стол… Но вот странно – он не ощущал чувства неловкости, которое сопровождало его каждый раз, когда он входил в эту комнату. Наоборот, мансарда словно приглашала его войти и воспользоваться бумагой и ручкой, лежащими на столе.

Повинуясь этому зову, он подошёл к письменному столу, присел и начал писать: «Дорогая мама, не беспокойся за меня…»»

Может быть, он хотел написать прощальное письмо, может, что-то другое, но после нескольких слов старая чернильная ручка поставила жирную кляксу.

Мюррей полез в ящик, чтобы найти другой листок, и совершенно случайно попал пальцами в какую-то щель, которую не замечал раньше.

Ощупывая щель, он нажал на что-то. Клик – раздался щелчок старого механизма.

Мюррей распахнул глаза. Неужели это и есть потайной ящик, о котором говорил старьёвщик Фэнни?

– Значит, он и в самом деле существует… – пробормотал Мюррей. – Папа, ты ведь верил в это…

Вспомнив отца, он почувствовал, как к коже прилила кровь.

Внутри потайного ящика находился блестящий предмет. Мюррей вынул его и повертел в руках, будто во сне.

Это был золотистый компас, размером не больше наконечника дверной ручки.

«Я здесь. Я жду тебя, – говорило, казалось, остриё иглы. – Иди за мной. Я укажу тебе путь».

Глава 22

Суббота

…перед отъездом важно попрощаться, но иногда прощание оставляет горький привкус…

– Привет, сынок! – поприветствовал его человек в тюремной одежде, присаживаясь по другую сторону стола. Худой и невысокий, коротко остриженный, с тёмными кругами под глазами, он казался постаревшим и уставшим. – Вот это я понимаю, сюрприз! Ты один? Мамы нет?

– Привет, папа, – поздоровался Мюррей. Его руки лежали на виду, как было приказано. – Нет, я пришёл один.

Пэдди спросил у полицейского, нельзя ли им остаться наедине.

– Пять минут, – согласился тот.

Как только полицейский вышел, Пэдди схватил сына и прижал его к себе, целуя в обе щёки. Потом взял его за руки и сказал:

– Не надо было приходить сюда одному, ты это знаешь? А школа? Какой сегодня день? Разве ты не должен быть в школе? Или уже начались каникулы?

– Я… я хотел тебя видеть, – проговорил Мюррей, стараясь сдержать слёзы.

– Ладно, правильно сделал, что пришёл, – сказал отец. Он с трудом сглотнул, словно горло его сжал спазм. – Ну, как дела? Что расскажешь? Давно мы с тобой не виделись. Я боялся… – он снова сглотнул, – что ты больше не придёшь.

– Я так злился, – ответил Мюррей, отводя глаза. – Но это уже прошло.

– Злился на меня?

– Нет. Злился на себя самого.

– Да, это нелегко – перестать злиться на самого себя, – согласился отец.

– Я нашёл потайной ящик… – пробормотал Мюррей.

– Что? – не сразу понял отец.

– Помнишь, потайной ящик в нашем письменном столе? О нём ещё говорил господин Фэнни?

– Да, конечно! – кивнул Пэдди, пронзённый этим неожиданным воспоминанием о прошлой жизни. – Потайной ящик, ты всё же нашёл его! И что… что там было?

– Компас.

– Компас? Кто это, интересно знать, спрятал там компас? Какой-то путешественник?

– Не знаю, но я тоже так подумал, – отозвался Мюррей.

Он вытащил компас и показал отцу. Тот покрутил его в руках:

– Красивая штучка. И похоже, дорогая.

Мюррей хотел что-то сказать, но отец перебил его:

– Держи. Храни его как следует. В этом месте ему точно несдобровать.

Мюррей быстро спрятал позолоченный компас в карман.

– А ты как? – спросил он у отца.

– Всё считаю дни, – ответил тот. – Рано или поздно это кончится. И тогда увидишь, всё наладится. А ты? Ты, сынок? Расскажи мне о себе, прошу тебя. Мама говорила, что в школе у тебя отличные оценки. Что ты один из лучших в классе.

– Я пишу рассказы, – негромко проговорил Мюррей и пояснил: – В классе, вместо того чтобы слушать, я пишу рассказы.

– О… – только и сказал отец. – Но разве…

– Учитель литературы говорит, что у меня талант. Хоть он их не читал. Говорит, что у меня получается, несмотря на мой возраст.

Лицо Пэдди просветлело.

– Хорошо, а то я уже забеспокоился. И… о чём ты пишешь свои рассказы?

– Так, всякие истории. Иногда о монстрах. И… о сокровищах. Мне нравятся истории о поисках сокровищ и разных приключениях.

Отец улыбнулся:

– Да, приключения – это самое лучшее, что может быть.

– Завтра… завтра у меня тоже будет приключение, – неожиданно произнёс Мюррей.

– Правда? И что же это за приключение?

– Мы с друзьями выйдем в море.

– На моторной лодке?

– Нет, не совсем… – Мюррей замялся. – Чуть побольше… Типа… ну, как баржа.

– Значит, это настоящее приключение, – заметил отец. – Может, потом ты опишешь его в одном из своих рассказов.

– Я принёс их тебе, – выпалил вдруг Мюррей и густо покраснел. Он вытащил из школьного рюкзака стопку тетрадей и положил их на стол. – Только предупреждаю, почерк у меня не ахти… и вообще, это просто так, писанина, никакие там не шедевры. Я просто думал… что тебе будет иногда приятно читать их в свободное время. Там… там много чего есть о нас и…

Голос его прервался, он увидел, как растроган отец.

В эту минуту вернулся полицейский.

Пэдди взял со стола тетради и прижал их к груди.

И сказал что-то беззвучно.

– Я тоже, папа, – ответил Мюррей.

Утром учитель Франк увидел в почтовом ящике жёлтый конверт.

Странно, он не ждал никакого письма в жёлтом конверте.

Франк оценил его взглядом, увидел своё имя на строке «Получатель» и имя Тони Галиппи на строке «Отправитель».

Заинтересовавшись, он открыл конверт. Внутри находились книга и записка, написанная на переработанной бумаге.

Дорогой Боб!

Спасибо за то, что ты сделал. Если сейчас у меня снова появилась цель в жизни, то это целиком и полностью твоя заслуга. Я всегда считал тебя старой галошей, но, как видно, ошибался. Так что прошу прощения.

Шлю тебе книгу, написанную мной несколько лет назад. Если она понравится тебе, то делай с ней что хочешь. В ней описано, как мне удалось выживать все эти годы, не тратя ни цента. И не имея дома.

Знаешь, что я тебе скажу? Деньги не делают человека счастливым.

Твой старый коллега Тони.

Франк посмотрел на книгу. Она была написана чернилами от руки и называлась «Экономный натуралист. То, что в самом деле надо делать».

– Старая галоша… – ухмыляясь, пробормотал учитель.

Потом сел за стол, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и начал читать.

– Эй! – заорал один из близнецов Брэди. – Иди-ка глянь!

Второй его даже не слышал. Он, покачиваясь, сидел за компьютером, на голове – огромные наушники.

Брат сорвал их с его ушей.

– Ты что, свихнулся? – возмутился юный геймер.

– Иди посмотри, я тебе говорю!

– Что посмотреть?

– В гараже, увидишь!

– Что в гараже?

– Ты сам пойдёшь или мне нужно поволочь тебя вниз?

Спускаясь по лестнице, они обменивались на ходу тумаками.

– Вот это да! – воскликнул первый Брэди. – Значит, это правда – Санта существует! – Перед дверью гаража стояла целая коробка с видеоиграми. – Откуда они здесь взялись? – изумлённо протянул он.

– Неужели не узнаёшь?

Брэди подошёл к коробке и вытащил стопку дисков.

– Похожи… на наши, – удивился он. – То есть те, в которые мы играли у Коннора.

– Да, тут всё, что было на «Итаке».

– Ого! – почесал голову первый Брэд и. – А чего они приволокли их сюда? Ведь теперь, когда мы пойдём на «Итаку», там не во что будет играть!

– Ты что, правда не доезжаешь?

– Доезжаю до чего?

– Ну, почему они принесли их сюда.

Братья уставились друг на друга.

– Нет, – признался первый Брэди. – Не доезжаю.

– Сегодня суббота. А завтра – воскресенье.

– Ну и что с того?

– Завтра то воскресенье! – воскликнул второй Брэди и указал брату на коробку. – Они так прощаются с нами.

– Ты хочешь сказать…

– Да. Именно это я и хочу сказать.

– Но откуда тебе знать, что… я тоже хочу это сказать?

– Ну так скажи!

Это был редкий случай, когда оба брата сошлись во мнении.

Глава 23

Похитители велосипедов

…тот, кто приходит ровно в семь, может оказаться последним…

Ночью перед отплытием Мюррей был уверен, что мама спит. Он тихонько выскользнул из комнаты, прислушался, спустился босиком по лестнице, надел кроссовки, выскользнул наружу и закрыл дверь за собой. В ночи тревожно шумели кроны деревьев. Мюррей добежал до перекрёстка и свернул в сторону моря. Когда фонари остались за его спиной, ночь приобрела чернильный оттенок. Он продолжал бежать, пока у него не закололо в боку, и лишь потом взглянул на часы. Времени было достаточно. У порта он посидел пару минут на своей скамейке. На рейде стояли корабли, окутанные ночной дымкой. Мальчик встал и теперь уже спокойным шагом пошёл дальше. Пройдя мимо полицейской казармы, он свернул, как объяснил ему Шен, и оказался перед двухметровой металлической сеткой, ограждавшей низкое здание. Он уже знал, что в нём хранятся конфискованные велосипеды. И даже более того, они с Шеном договорились проникнуть на склад и забрать велик Мюррея. Да, конечно, раньше Мюррей говорил, что предпочитает оставить всё как есть, но велосипед… он просто не мог бросить его на складе, к тому же велик мог пригодиться… правда, он пока не знал для чего.

Показался Шен – мешковатая тень в куртке не по размеру.

– Я думал, ты уже не придёшь, – пробурчал он, хотя Мюррей появился даже раньше, чем они договаривались.

– Пришлось подождать, пока заснёт мама. А твои?

– Мои постоянно спят, – ответил Шен.

– Привет, ребята! – сказал Коннор, показываясь из-за спины Шена. Мюррей не ожидал увидеть его здесь. – На корабле невозможно заснуть, – пояснил Коннор, заметив его недоумевающий взгляд. – Галиппи храпит, как бульдозер. – Он не стал говорить о том, что проникнуть на склад ему предложил Шен.

Все трое молча пошли вдоль сетки, пока не наткнулись на запертую калитку. Шен быстро открыл замок одним из своих ключей:

– Вперёд, по одному!

Мюррей нерешительно взглянул на него, и Шен добавил:

– Да там всё спокойно! Ни охранника, ни собак. Просто склад, набитый великами и даже не закрытый на ключ.

Шен пошёл вперёд. Некоторые стекла в окнах были разбиты, дверь действительно не закрывалась. Внутри стояли ряды велосипедов.

– Вы принесли инструменты? – спросил Мюррей.

Шен и Коннор вытащили из-под курток металлические кусачки и одни передали Мюррею.

Мюррей огляделся – в такой темноте своего велосипеда ему не найти.

– Может, подшутим над копами? – предложил он. – Выкатим отсюда все велики, а там будь что будет.

Этим они и занялись. Ночь прошла быстро.

На следующее утро, в воскресенье, в семь часов, Мина спрыгнула с велосипеда у железнодорожных путей.

Небо пересекали лёгкие облака, море переливалось солнечными зайчиками, и всё же в воздухе чувствовалось напряжение.

Мина толкала велосипед по тропе, и от волнения по спине у неё пробегали мурашки – они с друзьями отправляются в настоящее плавание! Вместе!

Ей бы ещё не думать о том, что будет, когда она вернётся домой, и счастье было бы полным. Но вот уже несколько дней она помогала маме укладывать домашнюю утварь в картонные коробки. Несколько лет назад точно такие же они распаковывали, когда приехали в этот город. Сплошные коробки и переезды – нет, не такой Мина представляла свою жизнь.

Что ж, чему быть, того не миновать. Она не позволит печальным мыслям испортить ей день. Великий день!

Мина шла и фантазировала… Перед её мысленным взором колыхались на ветру высокие пальмы, сверкали резные минареты, ноздри щекотал аромат пряностей… Профессор Галиппи просил ребят захватить с собой книгу, которая будит воображение, и Мина ни секунды не колебалась в выборе: вынула из тайника потрёпанную «Тысячу и одну ночь» и сунула её в рюкзак вместе со сменой одежды, купальником, солнечными очками и – на всякий случай – вязаными шапкой и шарфом.

Приближаясь к кораблю, девочка заметила, что ветки, скрывающие тропу, сдвинуты – наверное, кто-то из ребят уже там. Но она оказалась самой последней.

Коннор заводил моторы «Итаки», Шен помогал профессору Галиппи собрать палатку.

– Мы что, уже отправляемся? – удивлённо спросила Мина.

Ребята поприветствовали её улыбками и пригласили принять участие в погрузке. Коннор, по своему обыкновению, составил список, и профессор громко зачитывал:

– Рог для тумана, блокнот «Write in the Rain», чтобы писать под дождём, пять шерстяных одеял, длинный шест с крюком, метла, барометр, флажок для определения ветра, writing box – походная конторка для письма…[7]

– Давай сюда свой велик, Мина! – велел Мюррей. – Ставь его рядом с нашими, а мы затащим их на палубу.

У корабля лежали три велосипеда. Мина узнала велики Шена и профессора Галиппи, но третий был ей незнаком.

– Это ведь не твой велосипед… – сказала она стоящему на палубе Мюррею.

– Нет, не мой, – согласился он, убирая волосы с лица. – Но сейчас это не имеет никакого значения.

Мина собралась задать вопрос, но в это время всех позвал Коннор:

– По местам, ребята. Полный вперёд!

У них всё было продумано заранее. Путешественники сели за вёсла, чтобы пустить их в ход, если понадобится. Канат, связывающий корабль с баржей, натянулся, корпус «Метис» застонал, моторы «Итаки» громко ревели. Наконец корабль, раздвигая тростник, медленно сдвинулся с места.

– Ура! Получилось! – в восторге завопили ребята.

Когда они вышли на чистую воду, Коннор промерил дно и показал друзьям поднятый вверх большой палец. Мюррей и Шен встали у штурвала – один у румпеля прямого хода, другой у поперечного, – и каждый раз, когда «Итака» делала повороты, старались повторить её ход. Мина не спускала глаз с баржи и передавала друзьям все команды Коннора.

Профессор Галиппи довольно потирал лысый лоб.

Время от времени ребята слышали, как днище корабля скребёт по дну, и опасались, что «Метис» сядет на мель, но этого, к счастью, не произошло.

Примерно через час они вышли в открытое море. Когда заросли тростника остались позади, Мина почувствовала, что её сердце переполняется солнечным светом.

Коннор обрубил канат, связывающий «Итаку» с кораблём, и подвёл баржу к корме. С этой минуты «Метис» становился буксиром, а «Итака» – запасным плавсредством на всякий непредвиденный случай. Закрепив концы, Коннор ловко перепрыгнул на борт к друзьям. Не сговариваясь, Мюррей и Шен передали ему управление.

– Раскрывайте парус, моряки! – прокричал он.

Шен бросился к тросам, удерживающим свёрнутый парус на вершине грот-мачты, и потянул их вниз.

Освободившись, пёстрое лоскутное полотнище сразу же наполнилось ветром. Все уставились на надпись Шена «Отвага», которая пришлась как раз на середину паруса.

– Урра-а‑а!!! – снова закричали ребята.

Теперь «Метис» повиновался ветру, который толкал его в море.

– Эй, команда! Вы взяли с собой книги? – крикнул Мюррей, потрясая над головой томом «Отважные мореплаватели» Редьярда Киплинга.

Мина вытащила из рюкзака свою «Тысячу и одну ночь», Коннор выбрал для путешествия «Тайфун» Джозефа Конрада, Шен – сборник рассказов Эдгара Аллана По, а профессор Галиппи – «Старика и моря» Хемингуэя.

– Все эти книги пробуждают фантазию? – снова прокричал Мюррей.

– ДА! – ответили его друзья.

– А есть ли у нас отважный капитан?

Все посмотрели на Коннора.

– ЕСТЬ! – раздался хор голосов.

– Так чего же мы ждём? – Мюррей достал из кармана позолоченный компас и крикнул: – Вперёд, к лазури!

– К лазури! – вторила ему команда.

Грот-мачта задрожала от внезапного порыва ветра, и парус натянулся ещё сильнее. Изящный киль приподнялся над волнами и мягко опустился, разрезая морскую гладь.

В животе у Мины что-то сжалось, но к ней подбежал Мюррей и крепко обнял за плечи. Страх исчез, оставляя место восторгу.

Они летели по волнам, свободные от всего.

Было воскресенье, восемь двадцать восемь утра.

Глава 24

На берегу

…когда одни уходят в плавание, другие остаются и иногда жалеют об этом…

– Вот они! Вот они, смотри! – воскликнул один из братьев Брэди, глядя в длинную трубу телескопа – рождественский подарок, которым до сегодняшнего дня они ни разу не пользовались.

– Подвинься, дай посмотреть! – тут же засуетился другой. Приложив глаз к телескопу, он возмущённо добавил: – Ничего не видно!

– А ты закрой другой глаз, болван!

– А! Сейчас вижу – это они! Это «Метис»! Вот это да!

Братья настроили телескоп так, чтобы можно было следить за движением корабля, и через несколько минут один из них спросил:

– Слушай, а почему мы не поплыли вместе с ними?

– Не знаю…

– Мне показалось, что ты не особо и хотел.

– А мне показалось, что это ты не особо хотел! Они оторвались от телескопа.

– Может, сыграем?

– Во что?

– Не знаю.

На полу лежала гора дисков. Экран компьютера был чёрным.

– Что-то не хочется, – сказал один из братьев. – А тебе?

– И мне что-то не хочется.

Они перешли в кухню. Потом на улицу.

– Может, мы заболели, а, братец?

Другой Брэди не ответил. Он смотрел на море и искал глазами корабль.

Мама Мюррея уменьшила звук телевизора. Она дала себе слово не беспокоиться в течение дня. Она слышала, как уходил Мюррей. Что ж, по крайней мере, он сказал ей, что отправляется в плавание… Её сын уже совсем взрослый.

Она занималась утренними делами, когда в дверь постучали. Неожиданно она разволновалась.

Даже не спросив, кто это, женщина открыла входную дверь и увидела перед собой полицейского.

– Госпожа Кларк? – спросил он, снимая фуражку и вытирая пот платком.

– С моим сыном что-то случилось?

– Что? О, нет-нет, не волнуйтесь. Кстати… Ваш сын дома?

– Что он натворил? – не отступала она, одновременно пытаясь собрать волосы заколкой.

– Ничего, госпожа Кларк… – улыбаясь, сказал полицейский. – Но может быть, он знает что-то о… Ну, в общем, о велосипедах.

– О каких ещё велосипедах?

– Дело в том, что этой ночью кто-то… скажем так, пробрался на склад в районе порта и украл все находящиеся там велосипеды. Вернее, не украл, а… выкатил их на площадь. Вот, взгляните сами.

Полицейский протянул ей фотографию выстроенных в ряд велосипедов перед зданием мэрии. К одному из них был прикреплён плакат: «ВЕЛОСИПЕДЫ ОСВОБОЖДЕНЫ! ЗАБИРАЙТЕ СВОЙ И КРУТИТЕ ПЕДАЛИ! ЕЗДА НА ВЕЛОСИПЕДЕ БЛАГОТВОРНО ВЛИЯЕТ НА ЗДОРОВЬЕ. С НАИЛУЧШИМИ ПОЖЕЛАНИЯМИ, ГОРОДСКАЯ ПОЛИЦИЯ».

Мама Мюррея не смогла сдержать улыбки; она заметила, что и полицейский не особенно сердился.

– Но почему вы думаете, что мой сын в курсе? – поинтересовалась она.

– Хм… Дело в том, что все велосипеды разобрали, кроме одного… – Он протянул ей заполненный талончик.

Мама Мюррея пробежалась по строкам.

– Здесь написано, что он может получить его завтра… – вслух прочитала она.

– Так точно.

– Вот и спросите завтра у него лично, – с улыбкой ответила она. – Вы увидите, он придёт вовремя.

Когда в воскресенье утром раздался сигнал к прогулке, Пэдди, отец Мюррея, не испытывал ни малейшего желания покидать свою камеру. Он не хотел отрываться от рассказов сына. Но спорить с надзирателем не стоило. Вместе с остальными заключёнными он пошёл к выходу. Чтобы попасть во внутренний двор, им надо было пройти вдоль стены, откуда было видно море, пусть и сквозь колючую проволоку.

В голове у Пэдди всё ещё роились истории сына: пираты, джунгли, львы… Он узнавал сына в каждом слове. И свою жену, и себя… Иногда ему казалось, что он читает историю их семьи. Теперь он знал, когда Мюррей был счастлив, а когда нет. Сколько же времени они потеряли…

Вот оно, море. Лазурное и сверкающее.

Пэдди не отрывал взгляда от волн. Внезапно ему показалось, что вдалеке плывёт странный корабль под разноцветным парусом.

Он улыбнулся, помотал головой и рассмеялся.

– Чему радуешься, Пэдди? – прикрикнул на него сержант-охранник.

– Да так, сержант, жизни, – подмигнул ему Пэдди. Они знали друг друга с детства: выросли вместе, а потом один из них решил пойти в полицейские, а второй – нет.

– Доброго плавания, сынок, – негромко пробормотал отец Мюррея.

Глава 25

Лазурь

…море скрывает в себе множество загадок, но хорошему кораблю они не страшны…

Утро было свежее и ветреное. Мюррей, не отрываясь, смотрел на нос корабля, разрезающий волны на два пенных веера. Солёные брызги попадали ему в глаза. Мина, стоявшая рядом, всматривалась в горизонт.

Коннор держал направление у гребных рулей. Он никогда бы не подумал, что это так легко: «Метис» летел вперёд без малейших трудностей, и даже баржа, привязанная к его корме, не затрудняла движение.

Шен не отрывал взгляда от паруса, исполненный гордостью.

Профессор Галиппи смотрел то на море, то на тоненькие ручейки воды, льющиеся из шпигатов – отверстий в борту на уровне палубы. И улыбался, чувствуя себя абсолютно свободным. Никто не произносил ни слова.

Вскоре тёмная полоса города превратилась в смутное пятно позади. Волны становились всё длиннее, и Коннор понял, что нужно снизить скорость.

– Шен, сворачивай парус, – крикнул он. – Пусть нас несёт течение.

Забравшись на деревянный упор, Шен потянул тросы. Он уже почти справился с задачей, но корабль внезапно подскочил на волне, Шен не удержался на ногах, и парус с громким хлопаньем снова развернулся.

– Шен!

– Ничего страшного! – ответил юноша, поднимаясь на ноги. Почему-то он подумал, что парус – это живое существо, которое хочет следовать своим правилам.

– Смотрите! – воскликнул Мюррей, указывая на море. Под водой показалось что-то серое, и это что-то быстро приближалось к поверхности.

– Кит! – закричал профессор Галиппи, хватаясь за борт.

– И с этой стороны ещё один! – в волнении добавила Мина.

– И здесь, смотрите! – показал Шен.

Коннор крепче стиснул штурвал. Киты сопровождали корабль. Вдруг тот, что плыл с правого борта, высоко выпрыгнул из воды. Перед тем как снова скрыться в глубине, он выбросил густой фонтан. Корабль заплясал на волнах[8].

– Сейчас и этот прыгнет! – встревоженно закричала Мина, заметив, что ещё один морской гигант собирается выскочить из воды. Коннор вовремя повернул, но мощная волна всё же настигла их.

– Держитесь за канаты! – крикнул Коннор, опасаясь, что кто-то случайно может оказаться за бортом.

Киты издавали резкие звуки и обдавали корабль фонтанами воды.

Коннор велел Мине и Мюррею помочь Шену свернуть парус, чтобы остановить корабль, но даже втроём они не справились. «Метис» казался сорвавшимся с цепи животным: он прыгал и кружил, словно играл с китами в пятнашки.

После прыжка одного из китов Мина отлетела на нос корабля. Мюррей успел схватить её за локоть и заставил уцепиться за бортовые кольца. Его волосы намокли и прилипли к щекам, но в распахнутых глазах сверкало восхищение.

– Это необыкновенно! – в восторге прокричал он.

– Да-а‑а! – ответила девочка, и в голосе её не было страха.

Неожиданно ветер утих, но спустя несколько мгновений снова наполнил парус, резко толкая корабль вперёд.

– Это первое испытание! – осенило вдруг Мину. – Барьер горбатых китов! Испытание равновесия!

Мюррей и сам об этом подумал, и его охватило ощущение безудержного счастья. Первое испытание на пути к Килморской бухте! Всё было так, как он представлял: путешествие на борту волшебного корабля, который пришёл, чтобы забрать их с собою.

– Мюррей! – закричала Мина, указывая на кита, который несся из глубины прямо на левый борт. – Смотри, он сейчас врежется в нас!

Серая тень становилась всё ближе…

– ДЕРЖИСЬ! – закричал Мюррей.

Кит ударил хвостом и поднялся над водой в прыжке. Описав длинный сверкающий полукруг над головами ребят, исполинское животное ушло в море по другую сторону корабля.

Коннор, раскрыв рот, смотрел на этот полёт, не веря, что подобное возможно. Шен зажмурился, ожидая удара. А профессор Галиппи почему-то подумал, что, может, предание о китах, на которых держится земля, – это не выдумки.

«Метис» поднялся на гребне волны, поднятой китом, и мягко опустился. Пляска китов закончилась так же неожиданно, как и началась, но ребята всё ещё цеплялись кто за что. Наступила странная тишина, прерываемая криками путешественников.

– Эй, всё в порядке? Все на месте?

– На носу всё нормально! А вы как?

– Шен?

– Ещё жив!

– Профессор?

– Тоже пока не помер!

Все рассмеялись.

Но на самом деле последствия пляски ощущались. Шен в приступе морской болезни перегнулся через борт корабля. Мина заметила, что ей трудно ходить – тело казалось тяжёлым, а сердце билось где-то в горле. Коннор был бледен и с трудом держал руль.

– Чёрт побери! – провозгласил профессор Галиппи. – Вот это я понимаю, морское путешествие! Не то что эти идиотские круизы для скучающих толстосумов, которым только и осталось, что дожидаться смерти! – И тут же добавил, понизив голос: – Хотя ещё одно такое приключение, и я сам отброшу копыта.

– Вы видели, как он прыгнул? – задыхаясь, проговорил Мюррей. – Нет, вы это видели?

Конечно, все видели, кроме, разве что, Шена.

– Страшно было, а? – спросил Коннор, думая, что сам бы ответил на этот вопрос утвердительно.

– Кто-то знает, где мы находимся? – нарушил тишину звонкий голос Мины.

Облака были вышиты золотой гладью, океан переливался блёстками. По одну сторону вдоль горизонта тянулись белые курчавые облака, по другую в небе расползались густые тёмно-синие тени.

– Необходимо определить наше местонахождение на карте! – сказал Коннор. – Профессор, займётесь этим?

Галиппи выудил из капитанской кабины ящик с инструментами, устроился на мостике и принялся за расчёты. Все остальные пытались собрать разбросанные вещи и смести швабрами воду с палубы.

– Мюррей! – позвал Коннор. – Станешь за штурвал? Я хочу проверить, всё ли в порядке на «Итаке».

Ветер вокруг стих, и парус безжизненно повис на мачте. «Метис» дрейфовал по течению, которое несло корабль вперёд.

Коннор подтянул конец и перепрыгнул на крышу баржи. Фонтаны смыли часть огорода, но никаких повреждений он не обнаружил.

– Итак, мои отважные мореплаватели! – воскликнул через некоторое время Галиппи, – опираясь на свои незначительные познания в навигации, я пришёл к заключению… – он выдержал театральную паузу и поднялся, упираясь руками в колени… – что понятия не имею, где, ко всем чертям, мы находимся! – И низким голосом вставил: – Как всегда в моей жизни… НО! Не стоит отчаиваться! Солнце находится по левую сторону от нас, мои часы показывают… – Он взглянул на часы, приподнял брови и потряс рукой. – То есть показывали, перед тем как остановиться… Вот старая рухлядь! Говорила мне моя Брунильда, чтобы я не покупал эту безделушку…

Коннор прокричал с борта «Итаки»:

– Мои часы тоже остановились!

Шен взглянул на свои:

– Мои тоже. На девять ноль девять.

– Девять одиннадцать, – отозвался профессор Галиппи.

– Ровно девять! – крикнул Коннор.

– Но разве может так быть, чтобы все часы остановились одновременно? – Мина посмотрела на Мюррея.

Мальчик стоял у штурвала и был совершенно спокоен. У него в жизни не было часов, и он не понимал, о чём, собственно, беспокоиться.

– Значит, может, – безмятежно ответил он.

– Но почему?

«Потому что мы нашли лазурь», – хотелось сказать Мюррею. Но пока он ещё не совсем был в этом уверен. Поэтому лишь пожал плечами:

– Потому что мы сможем вернуться домой до ужина‑А-А‑А!

Последнее слово вырвалось у него вместе с испуганным криком – прямо по курсу он заметил что-то огромное, словно внезапно впереди вырос остров.

– ВНИМАНИЕ! – закричал он, поворачивая румпель.

«Метис» повернул примерно на три четверти, но течение толкало их слишком сильно, чтобы изменить направление. Остров находился так близко, что им грозило врезаться в него!

– ВСЕМ НА БОРТУ! ДЕРЖАТЬСЯ! – завопил Мюррей, изо всех сил налегая на румпель.

Нос корабля вонзился в остров. Но удара, которого ожидал Мюррей, не последовало: бимсы, поддерживающие палубу, легонько скрипнули, и остров раскрылся. Корабль вошёл в него на полном ходу и стал медленно останавливаться. Мюррей слышал, как за бортом что-то скрипит, но не снизу, а сбоку, словно остров плавал на воде.

Мюррей отпустил румпель. Волосы его развевались на ветру.

– Вы тоже видите то, что я вижу? – спросил Шен, перевешиваясь через борт корабля.

Мюррей молча хлопал глазами.

Они только что врезались в огромное скопление плавающего мусора.

Глава 26

Плавающий остров

…в море выбрасывают слишком много вещей, и пора наконец решать, что со всем этим делать…

Мусорный остров медленно вращался вокруг своей оси. Сплющенные бутылки, пластиковые вазы, садовые стулья, допотопные телефоны, мятая одноразовая посуда, целлофановые пакеты, ботинки, тряпки, коробки, останки разбитых телевизоров, нейлоновые чулки, использованные фильтры кофемашин и тысячи других предметов слиплись в пористую массу высотой с метр. «Метис», казалось, прочно застрял в ней.

– Что это за место такое? – озадаченно спросил Шен.

– Отходы современного мира… – мрачно пробормотал профессор Галиппи. – Впору поблагодарить господина Бакеланда, который изобрёл дешёвую пластмассу, будь он неладен. – И тут же добавил, понизив голос: – Ну да, а чем бы был современный мир без пластмассы и нейлоновых чулок?

Коннор перекинул ноги за борт «Итаки» и осторожно ступил на мусорную массу. Та прогнулась, но выдержала его вес.

– Вытащите меня! – крикнул он.

Мюррей бросил ему конец каната, привязанного к кнехту – одному из деревянных брусьев на палубе, на которые наматывают швартовы. Коннор взобрался на палубу.

– Хоть я понятия не имею, как мы здесь оказались, – поморщился он, – но у меня нет ни малейшего желания оставаться тут!

– «В плену у плавающей мусорки!» – воскликнул профессор Галиппи. – А что, отличное название для популярных «макулатурных» бестселлеров! – рассмеялся он. – Ох, дети, прошу прощения за мой цинизм.

– Похоже, мы всё же двигаемся, но очень медленно, – сказала Мина. – Вот послушайте.

О корпус корабля что-то скреблось – знак того, что «Метис» действительно перемещается.

– Наверное, так чувствовали себя полярные первопроходцы, – заметил профессор, – когда пытались разбить льды ледоколом и добраться до полюса.

– И как, добрались? – поинтересовался Шен.

– Ну да, только не на корабле. Ведь если бы они застряли во льдах надолго, то могли бы умереть от голода и холода, а может быть, стать кан…

Профессор хотел сказать «каннибалами», но его перебил Коннор:

– Что бы это ни было, мы сейчас отсюда выберемся!

– Что ты задумал? – спросил Мюррей.

Коннор бросил конец каната на крышу «Итаки».

– Разве вы забыли – в нашем распоряжении моторная баржа, пусть старая, но вполне себе работающая. Вот с её-то помощью мы и прорвёмся.

– Хочу вам напомнить, Лэрри Хаксли писал, что второе испытание на пути к Килморской бухте называется Плавающий остров… – негромко сказала Мина.

– Ну и что с того?

– По-моему, мы тут всё-таки застряли надолго, – буркнул Шен, вытащил из кармана теннисный мячик и бросил его на скопление мусора.

Мячик запрыгал между коробок и бутылок, а потом застрял в сломанном стуле.

– В своей записке он назвал это испытанием воображения, – добавила Мина.

– Не знаю, какое тут воображение, на этой свалке, – пожал плечами Коннор. – Ладно, справимся как-нибудь.

Скользнув по канату на «Итаку», он спустился в трюм и завёл моторы.

Ребята удивлённо оглядывались.

– Интересно, сколько понадобилось лет, чтобы всё это слепилось в кучу? – проговорил Мюррей.

– Месяца три примерно, и тот новый супермаркет, который вам так нравится, – пошутил профессор Галиппи.

– Бутылок здесь миллионы, наверное…

– Но здесь нет игрушек, – заметила Мина, и все взгляды обратились на неё.

В это время Коннор крикнул с «Итаки»:

– Дайте мне ещё минуту, и я вас вытащу отсюда!

Указывая на кучу мусора, Мина повторила:

– Здесь нет ни одной игрушки: ни кукол, ни мячей, ни солдатиков… И даже ни одной резиновой уточки. Вам это не кажется странным?

– Давным-давно, – шутливо начал Мюррей, – огромная грузовая баржа, в трюмах которой ждали своего часа двадцать восемь тысяч резиновых уточек, потерпела крушение. С тех пор бедные резиновые птички кружат по миру и не находят покоя…

– Это один из твоих ужастиков? – засмеялся Шен.

– Нет, это не выдумка, – пробормотал Мюррей. – Я где-то читал об этом… в какой-то книжке[9].

– Пожалуй, не стоит верить всему, что написано в книгах, – улыбнулся профессор Галиппи.

– Как бы то ни было, Мина права – всё это странно. Здесь и правда нет ни одной игрушки, – сказал Мюррей.

В это мгновение «Итака» недовольно зарычала и выплюнула пятно солярки. Рычание моторов усилилось, баржа стала пятиться назад, тросы, которыми она крепилась к кораблю, натянулись. Но корабль не сдвинулся ни на миллиметр.

Коннор увеличил обороты, и корма баржи осела почти до уровня воды, тросы, казалось, готовы были лопнуть. «Метис» вздрогнул, словно раненый зверь, но мусорное болото не хотело его отпускать.

– Остановись, Коннор, остановись, не то тросы порвутся! – прокричал Шен, стоявший у руля.

Коннор с досадой выключил моторы. Неужели эти горы мусора такие плотные? Его «Итака» могла бы отбуксировать целую нефтеплатформу!

– Может, имеет смысл нырнуть и глянуть, что там внизу! – крикнул он ребятам.

– Да ничего там нет, – благодушно пробурчал профессор, и Мюррей удивлённо покосился на него. На лице Галиппи было такое выражение, словно он с самого начала знал, в чём дело.

Зато Коннор разъярился не на шутку. Порывшись в одном из ящиков, он вытащил на свет пару длинных гарпунов.

– А ну, разойдись! – прокричал он, прежде чем метнуть их на палубу.

– У вас есть какие-то сомнения, профессор? – спросил Мюррей.

– У меня? О! Конечно, ты прав. К чему давать задний ход, уж коли мы находимся здесь? Не думаю, что остров выпустит нас…

– Не выпустит?

– Нет, – невозмутимо подтвердил профессор. – Ведь это киты поменяли курс корабля и привели нас сюда. Значит, это именно то место, куда мы должны были попасть.

Признаться, Мюррей думал так же.

– Но почему?

– Как это, почему? – засмеялся профессор. – Перед нами остров отходов. А мы… фигурально выражаясь, мы тоже… эээ… отходы. Ты, я, все остальные… Мы не востребованы, мы слишком не похожи на других. А все непохожие стараются держаться поближе друг к другу, сбиваются в группы… Этот остров можно было бы назвать Островом разноцветных пластиковых стаканчиков. Подумай, чем он отличается от города… – Галиппи помолчал, а потом вполголоса добавил: – Если тебя втянуло в это, то обратного пути нет… НО! Всё-таки есть кое-что такое, что отличает нас от консервных банок и нейлоновых чулок.

– И что же?

– То, что сказала твоя подруга: воображение!

– Воображение?

– Вот именно! Если мы не можем вернуться назад, то… почему бы нам не идти вперёд?

Глава 27

Телефонный звонок посреди моря

…элементарная вежливость требует ответить на телефонный звонок, где бы ты ни находился…

Коннор и слышать ничего не хотел. Всеми возможными способами он пытался вытащить корабль из пластикового болота, но его попытки были тщетны. Когда он наконец сдался, Мюррей и профессор Галиппи, вооружившись вёслами, перегнулись через борт, чтобы хоть немного разгрести мусор. Они сдвинули несколько коробок, ржавый остов холодильника, и «Метис» продвинулся вперёд на полметра.

– Вот видите! – радостно воскликнула Мина. – Давайте берите вёсла и помогайте! – скомандовал Мюррей.

Благодаря общим усилиям, дело пошло. Мусор неохотно расступался перед носом корабля и так же нехотя смыкался за кормой. Вдруг «Метис» снова остановился.

– Я так и знал, что ничего не выйдет, – пробурчал Коннор. – Теперь мы окончательно застряли. – Он со злостью метнул гарпун в гору пустых бутылок. Потом перебросил за борт верёвочную лестницу, спустился на поверхность острова и сделал несколько шагов. – Ну и дерьмо! Чтобы вырваться отсюда, нам придётся копать!

– Думаю, Коннор, плыть назад, как хотел бы ты, не самое лучшее решение, – грустно сказал профессор Галиппи.

Коннор в недоумении уставился на него, пытаясь сохранить равновесие:

– Это почему же?

– Мы сейчас в таком положении, когда невозможно идти ни назад, ни вперёд…

– И что мы должны делать?

– Трудно сказать… Думаю, проблема заключается… в твоей барже.

Он указал на «Итаку», которая мягко покачивалась на волнах позади корабля. Плавающий остров не впустил её на свою территорию.

– По-моему, острову твоя баржа не нравится, – заключил профессор.

– Что это ещё за глупости? – Коннор аж покраснел от злости. – Что значит, не нравится? Вы что, свихнулись здесь все? – Никто не ответил, поэтому он продолжил: – Мы не двигаемся, потому что двигаться вперёд невозможно! – Коннор в отчаянии посмотрел на «Итаку». – Это… Это просто глупо! – Он почти плакал.

Мюррей чувствовал, что профессор прав, и у него сжалось сердце. «Итака» была домом Коннора, и не просто домом – она была для него всем, каждый её уголок он обустраивал собственными руками.

– Я… я не оставлю её, – пробормотал Коннор.

– Но ты не обязан продолжать путешествие вместе с нами, – мягко произнёс профессор. – Может быть, я ошибаюсь… И может быть, будет лучше, если вы все вернётесь на «Итаку», а меня оставите одного на этом острове мусора… Почему бы и нет? Возвращайтесь на баржу, посмотрим, что из этого выйдет. Включайте моторы и возвращайтесь назад, а я…

В это мгновение зазвонил телефон, и от неожиданности Галиппи умолк.

«Может, мы тут все потихоньку сходим с ума?» – говорили недоумённые взгляды ребят.

Мусорный остров окружало море, на котором не было видно ни одного корабля. Казалось, они одни во всём мире… и вдруг настойчивый телефонный звонок.

– Это там! – воскликнула Мина, указывая на что-то рукой.

Шагах в ста от них, на кучке смятых коробок, трезвонил старинный чёрный телефон.

Мюррей не смог сдержать улыбки.

– Всё дело в воображении, ребята, – прошептал профессор Галиппи.

Разозлившись ещё больше, Коннор с решительным видом зашагал по мусору.

– Коннор, остановись!

– Коннор, нет!

– Возьми хотя бы верёвку! – кричали ему друзья, но он и не думал останавливаться.

Наконец он добрался до телефона. Это была настенная модель с круглым диском и колокольчиком под трубкой. Телефон дребезжал, не собираясь прерываться.

Вопреки здравому смыслу Коннор воскликнул:

– Да иду же, иду! – И сам улыбнулся нелепости своих слов.

От телефона тянулся закрученный шнур, уходящий под Плавающий остров.

Коннор снял трубку и глубоко вздохнул.

– Добро пожаловать, дорогой путешественник, – поприветствовал его приятный женский голос. – То, что ты слышишь, – записанное на плёнку сообщение Ассамблеи воображаемых мест. Ты находишься на границе. Если ты продолжишь свой путь, тебя ожидают приключения, великие дела, тайны и загадки, но в то же время разлуки, сражения и смертельные ловушки. Каждый шаг, сделанный тобой по ту сторону границы, ты будешь делать на собственный страх и риск. Ассамблея воображаемых мест ни в коей мере не несёт ответственность за твою личную безопасность и не гарантирует, что, если когда-нибудь тебе суждено вернуться домой, ты найдёшь там кого-то, кто ещё помнит твоё имя. – Потом наступило недолгое молчание и… – Добро пожаловать, дорогой путешественник! То, что ты слышишь…

Кто записал это сообщение? И когда? И как оно здесь оказалось? Тысячи вопросов метались в голове Коннора. Сердце колотилось так сильно, словно готово было выскочить из груди. Ассамблея воображаемых мест? Приключения? Великие дела? Да это то, о чём он всегда мечтал…

Но чтобы вот так, по-настоящему…

Дрожащими руками Коннор положил трубку.

– НУ, ЧТО ТАМ? – кричали его друзья.

Коннор посмотрел на них… Мюррей – интуиция, Мина – ум, Шен – сила. Профессор Галиппи – непредсказуемость. Казалось, в их компании есть всё, что нужно для настоящего приключения. На «Итаке», когда они играли в игры, эти качества тоже были нужны, но здесь не игра…

Потом Коннор посмотрел на баржу, пытаясь представить, что её ожидает. Он вздохнул. «Вещи не думают, это мы думаем о вещах, – сказал он сам себе. – Привязываемся к вещам, которые смогли заполучить. Считаем их своими. Бережём, защищаем… Но всё это отягощает нас, держит на одном месте. Тяжесть обладания невыносима…»

Юноша почувствовал, как его глаза обжигают слёзы.

«Итака»… Дом, который верно следовал за ним… до самой границы.

По одну сторону – будничный мир, а по другую…

Коннор обернулся.

Что ожидает их по ту сторону границы?

– КОННОР! – кричали с корабля.

Вдруг что-то притянуло его взгляд.

В лужице морской воды, прямо у столика с телефоном, среди гофрированных яичных коробок плавала жёлтая резиновая уточка.

Коннор улыбнулся ей. И утка – или это ему показалось? – ответила улыбкой. У неё были большие чёрно-белые глаза и красные щёки, немного выгоревшие от солнца.

Он нагнулся, подобрал игрушку и поднёс к лицу.

– Ну, а ты что скажешь? Каждый последующий шаг будет верным… или ошибочным? А мои друзья? Если я сделаю шаг, будет ли он верным и для них?

Утка молчала.

– КО-О-ОННО-О-ОР!!! – кричали ребята.

Коннор слегка сжал бока игрушки, и утка отозвалась:

– Кряк!

Юноша грустно улыбнулся:

– Вот от тебя я этого не ожидал.

Он поднял руку, подавая знак друзьям, что возвращается.

– Кто был у телефона? – едва втащив его на борт, налетели они.

Коннор посмотрел на профессора Галиппи и ответил:

– Никто. Но думаю, вы правы, профессор. Мы должны перерубить канаты и…

– А как же «Итака»? – растерянно спросил Мюррей.

Юноша не ответил. Лишь показал на горизонт и закончил:

– …и попробовать пересечь остров. – Потом он обернулся и с улыбкой протянул Мине резиновую утку. – Ты ошибалась. Игрушки есть, только они там, впереди.

Перед тем как покинуть «Итаку», Коннор перенёс на «Метис» лимонное дерево и поставил его среди пиллерсов кормы, недалеко от гребных рулей. Диски с играми, в том числе с теми, которые начал придумывать сам, он сложил в сундук, где незадолго до этого находился дневник Улисса Мура. Когда он покидал баржу, в глазах у него светилось упрямство. Всё правильно, они должны двигаться вперёд!

Как только канаты были перерублены, «Метис» медленно сдвинулся с места. Они пытались определить курс с помощью компаса Мюррея, но корабль, похоже, сам выискивал себе путь.

Прошло несколько часов. Ребята, которым всё же приходилось, как и прежде, разгребать мусор вёслами, поочерёдно сменяли друг друга на носу корабля.

– Как вы думаете, мы когда-нибудь вернёмся домой? – неожиданно спросила Мина.

В ушах Коннора зазвучали слова из телефона, но он промолчал.

Теперь пластиковые бутылки попадались всё реже, зато появились игрушки: куклы, машинки, модели поездов… Глядя на всё это, профессор Галиппи глубоко вздохнул, сходил в свою каюту и вернулся с двумя машинками: красной и синей. На секунду прикоснувшись губами к крошечным лобовым стёклам, он размахнулся и бросил машинки в общую кучу.

– Зачем вы это сделали? – спросил Коннор, поражённый до глубины души.

– Потому что так правильно, – ответил профессор, и глаза его заблестели.

– Они были… очень важными для вас?

– О нет, что ты. Всего лишь старые машинки, – солгал Тони Галиппи. – И запутанные старческие воспоминания.

– Почему запутанные?

– Потому что многое продолжаешь носить в памяти даже тогда, когда хочешь забыть, – улыбнулся профессор.

– Море! – воскликнула Мина, она первая увидела чистую полоску воды.

– Thalatta! Thalatta! – закричал профессор Галиппи. На греческом это означает «море», и «Метис», словно понимая, рванулся вперёд.

Игрушки за бортом начали редеть. Мюррей и Шен уже без труда орудовали вёслами, отодвигая кукол. И вот наконец мусорный остров остался позади!

Как только за бортом заплескались изумрудные волны, Коннор отдал приказ поставить парус.

– Пора домой! – крикнул он, вставая за штурвал. Но на самом деле у него не было ни малейшего желания возвращаться. Пусть корабль сам выбирает курс!

«Метис» внезапно лёг в дрейф по курсу кормового ветра, набирая скорость.

– Урра! – радостно воскликнул Мюррей. – Посмотрите на парус!

– Никаких китов под килем нет? – громко спросил Коннор.

– Нет, капитан! – ответил Мюррей.

Услышав слово «капитан», Коннор почувствовал, как гордость распирает его грудь. Он крутанул штурвал и прокричал:

– Вперёд в неизвестность!

Корабль ответил радостной вибрацией.

– Вперёд, в Килморскую бухту! – добавил Мюррей.

Взглянув на друга, Коннор подумал, что при первой же возможности расскажет ему, что услышал из телефонной трубки, но тут ветер внезапно поменял направление, небо опустилось на них, и они оказались погружёнными в плотный белый туман.

Глава 28

Призраки в тумане

…стоит в море опуститься туману, как самый отважный пасует, а неуверенный в себе становится капитаном…

– Ничего не понимаю… – прошептала Мина. – Если я не ошибаюсь, то никаких других испытаний быть не должно…

Они плыли будто в молочном киселе, влажном и тёплом. Ветер спал, и парус обвис. Скорость корабля снизилась до пары узлов в час, но это тоже было немало и даже рискованно, если учесть плохую видимость. Местами туман рассеивался, и сквозь белые лохмотья проблёскивала синева открытого моря.

В один из таких моментов Мюррею показалось, что прямо по курсу он видит далёкие зелёные острова. Но туман снова поглотил «Метис».

Мальчик, однако, всё же успел вытащить из кармана свой компас и проверить, в каком направлении лежит увиденная им земля.

– По курсу зюйд-ост есть берег! – сложив ладони рупором, прокричал он в сторону капитанского мостика. – Коннор, поворачивай!

– Ты уверен?

– Да!

Коннор опустил поперечный румпель и потянул его на себя, поворачивая корабль на девяносто градусов влево. «Метис» накренился, замедлил ход и вдруг остановился.

– У нас поломка! – закричал Коннор.

Слабое течение уносило их в обратную сторону от берега, увиденного Мюрреем.

– Спустить вёсла! – приказал Коннор.

С одной стороны на вёсла сели Мюррей и Галиппи, с другой – Мина и Шен.

– И-и раз! И-и два! – командовал Мюррей, задавая ритм.

Грести огромными вёслами было тяжело. Ещё тяжелее оказалось опускать их воду одновременно. «Метис» двигался зигзагами, окутанный густым туманом.

– Профессор, идите за штурвал, а я сяду здесь! – прозвучал голос Коннора.

– Почему это? – возмутился Галиппи. – За кого ты меня принимаешь – за бессильного дряхлого старичка? Позаботьтесь о курсе, капитан Коннор, и вытащите нас отсюда!

Коннор услышал шаги, и из белой пелены перед ним вынырнул Мюррей.

– Зюйд-ост, – напомнил он, протянул компас и снова исчез в тумане.

– И-и раз! И-и два! И-и три!

В перерыве между ударами вёсел вдруг послышался далёкий заунывный звук.

Все насторожились.

– Вы слышали?

– Да… что это было?

– Похоже на рог корабля! Давайте ответим!

– Может, лучше не спешить? Подождём.

Все замерли и прислушались. С поднятых вёсел капала вода. «Метис» медленно дрейфовал. Второй звук был выше и пронзительнее.

– Ещё один!

– Похоже, с другой стороны.

– Быстро спускайте вёсла! – приказал Коннор.

– И-и раз! И-и два!

Чувство напряжённого ожидания стало невыносимым. Были слышны лишь тяжёлое дыхание гребцов и удары вёсел.

Внезапно Мина перестала грести.

– Ты слышал? – спросила она у сидящего рядом Шена.

– Нет. А что я должен был услышать?

– Это было словно… – Мина подумала, что ей просто почудилось, и не закончила фразы. – Так, ничего.

Они снова ударили вёслами.

– Голоса! – вдруг воскликнул профессор Галиппи. – Вы тоже их слышите?

– Какой-то мужчина! – произнёс Коннор у штурвала.

Удар вёсел.

– Нет, похоже на женские, – возразил Мюррей.

– И-и раз!

Только Шен ничего не слышал. Туман окутывал их, словно влажная вата.

– Я ничего не слышу! – крикнул он, и не узнал собственного голоса.

– Это мой отец! – воскликнул вдруг Мюррей, поднимаясь со скамьи. – Это голос моего отца! Он… зовёт меня!

– Мюррей! – крикнул ему Коннор. – Сядь на место! Это не может быть голос твоего отца!

– Я говорю вам, что слышал его! – настаивал мальчик.

– Брунильда? – через некоторое время проговорил профессор Галиппи. – Брунильда, это ты? Что ты говоришь, дорогая?

– Профессор!

Шен услышал шаркающие шаги.

– Они плачут… – пробормотала Мина.

– Кто плачет? – переспросил Шен. – Тебе показалось.

– Дети, Шен! Маленькие дети! Они плачут… совсем рядом…

Шен ухватил её за локоть:

– Мина! Здесь нет никаких детей, которые могли бы…

Глаза Мины были закрыты, словно девочка спала.

– Нет, Шен, я говорю тебе, дети плачут. Они здесь…

Шен потряс её, но Мина не просыпалась.

На палубе снова послышались шаги.

– Брунильда! – на этот раз намного ближе воскликнул профессор Галиппи.

– Я не знаю вас… – раздался голос Коннора. – Кто вы такие?

Корабль накренился, и Шен понял, что его друг оставил управление.

Пока не разразилась катастрофа, надо было что-то предпринимать.

Прежде всего он поднял Мину и отнёс её в каюту капитана.

– Отпусти меня, Шен, – бормотала девочка, слабо сопротивляясь. – Этим детям нужна моя помощь! Шен…

Стараясь не задаваться вопросом, правильно ли то, что он делает, Шен уложил Мину в каюте и закрыл дверь. Затем на ощупь вернулся обратно и наткнулся на профессора Галиппи, который протягивал руки к чему-то в тумане и бормотал:

– Да, Брунильда, сейчас я приду! Держись, дорогая… – Глаза профессора тоже были закрыты.

Шен взял его за руку и отвёл в ту же каюту, где оставил Мину. Девочка за это время успела встать и хотела выйти.

– Выпусти нас, Шен! – молили его друзья, когда он запирал замок.

Раздался сильный всплеск, и внутри у Шена похолодело. Он помчался на палубу и увидел Мюррея, который только что бросил в море своё весло и уже перекинул ногу через борт.

– Да, я знаю, что ты невиновен! Я верю тебе, не говори этого! – твердил мальчик.

Шен оттащил его от борта и тоже поволок к каюте. Затем отправился искать Коннора. Стоя у румпеля, Коннор шептал:

– Я не знаю, кто вы такие… Я никогда вас не знал… Как я могу вам верить?

Заставить Коннора идти за собой оказалось труднее всего. По щекам Коннора катились слёзы.

– Мне очень жаль, Коннор… Прости… – твердил Шен, подталкивая друга к каюте.

Коннор был отважным капитаном, и Шен прекрасно знал это. Но туман подействовал даже на него.

Теперь Шен и сам стал различать приглушённые голоса.

– Прочь! – вскричал он, размахивая свободной рукой. – Уходите! Я не боюсь! Не боюсь!

На самом деле Шен боялся. Проклятый туман лишал мужества и уверенности. На память пришли сирены – магические существа, что-то вроде русалок, которые сладкими песнями заставляли моряков бросаться в волны. А что, если земля, которую якобы видел Мюррей, это иллюзия, сотворённая сиренами? И рог? Что это были за звуки? Стоило ему подумать об этом, как снова раздался зловещий вой.

Не выпуская Коннора, Шен справился с замком и ворвался в каюту.

– Простите, простите меня… – твердил он, обматывая ноги друзей верёвками.

Они слабо протестовали:

– Отпусти нас, Шен!

– Мы должны помочь им!

– Это мои родители!

Но Шен, борясь с собственным страхом, не слушал их. Хорошенько связав друзей, он снова запер каюту и на всякий случай подпёр дверь снаружи. А потом помчался к штурвалу.

На ум пришёл рассказ Эдгара По о корабле, попавшем в бездонный водоворот. Сжимая рукоять гребного руля, Шен чувствовал, как бешено колотится сердце.

«И теперь что? – думал он. – Лишь я один у штурвала…»

По левую сторону раздался высокий, пронзительный звук, похожий на крик умирающего зверя.

Шен вздрогнул и наступил ногой на компас, который выронил Коннор. Подняв его, он покачал головой.

Надо выбираться отсюда. Неважно, в каком направлении.

– Ше-е-ен, – вдруг зашелестел туман вокруг него. – Ше-е-ен!

И Шен сразу понял, что нужно делать. Чтобы не чувствовать страха, надо… всего лишь перестать думать.

Выполнять приказ.

Отдать самому себе приказ и выполнять его.

Выбираться отсюда!

Он потянул на себя румпель прямого хода и повернул «Метис» против течения.

– Ше-е-ен!

– Придумай что-нибудь получше, глупый туман! – выкрикнул в пустоту юноша.

Ему показалось, он слышит голос отца. Шен всегда боялся своего отца. Боялся его молчания: отец почти не разговаривал с ним.

Он дотянулся до троса, стягивающего парус, и, освобождая полотнище, с силой потянул.

Парус, его парус.

Он написал на нём…

– Отвага! – закричал Шен. – Отвага унесёт нас отсюда!

Резкий порыв ветра с громким хлопком наполнил полотнище.

– ОТВАГА! – кричал Шен.

«Метис» разрезал волны, солёные брызги пены хлестали по палубе.

– ВПЕРЁД! Прочь отсюда!

В это мгновение снова раздался зловещий вой. Но Шен расхохотался и повернул штурвал. Постепенно набирая скорость, корабль понёсся вперёд.

Чувствовать, что «Метис» слушается его, было невероятно пьянящим ощущением! Белые клочья тумана таяли, и вместе с ними исчезали голоса, а потом и вовсе пропали.

– Вот так-то лучше! – пробормотал Шен. – А теперь полный вперёд!

Наконец туман развеялся.

– Ура!!! – закричал Шен – и вдруг увидел, что прямо на них несётся огромный трёхмачтовый парусник.

Он снова услышал низкий вой рога. Места для манёвра не оставалось.

Шен подумал, что всё кончено, и его снова охватил страх. И опять, чтобы преодолеть его, он решил не думать. Нос корабля – самая прочная его часть, и поэтому…

Держать штурвал прямо… Держать штурвал прямо… Будь что будет!

– Полный вперёд! – сквозь зубы прошептал Шен.

Когда «Метис» приподнялся на следующей волне и почти повис в воздухе, Шен крикнул во всю силу своих лёгких:

– БЕРЕГИСЬ!!! МЫ ИДЁМ НА ТАРАН!!!

Глава 29

Кораблекрушение

…не все моряки имеют язык, а огромный парусник может затонуть, как бумажный кораблик…

Капитан «Призрака» – так назывался парусник – слишком поздно заметил приближение «Метиса», но всё же решился на отчаянный манёвр во избежание столкновения. У него была неплохая посудина водоизмещением в восемьдесят тонн, длиной в двадцать семь и шириной в семь метров, со свинцовым килем и тремя крепкими парусами[10].

Он приказал повернуть судно подветренной стороной – времени поменять паруса не было. «Призрак» накренился, и фальшборт почти ушёл под воду; палубу скрыла волна. В это мгновение на него и обрушился «Метис». Грот-мачта треснула в середине и упала в море, тяжёлые паруса наполнились водой. «Призраку» так и не удалось выровняться.

Над головой Шена свистели тросы, всё вокруг рушилось. Их весёлый разноцветный парус превратился в клочья, но грот-мачта, схваченная железными кольцами, всё же устояла. На секунду Шену показалось, что кораблю не выбраться из паутины снастей, но спасла скорость, набранная перед столкновением: протаранив парусник, «Метис» выскочил на чистую воду, по инерции проплыл ещё немного и, замедляя ход, стал вращаться вокруг собственной оси.

Шен бросился к капитанской каюте, опасаясь, что с друзьями что-то случилось, но каюта была цела, хотя и накрыта огромным куском серой парусины. Быстро, как только мог, Шен оттащил его и ворвался в каюту:

– Мюррей! Мина!

– Что произошло?

Шен не ответил: он сосредоточенно разрезал верёвки, пока не освободил всех.

– Мы протаранили парусник! – наконец сказал он, помогая друзьям подняться на ноги.

Едва они вышли на палубу, как заметили на борту человека. Матрос с «Призрака» запутался в снастях и был ещё жив.

Ребята немедленно бросились ему на помощь, но тот, едва был освобождён, как сомнамбула, дошёл до борта, перегнулся и исчез в морской пучине.

У Шена по спине пробежал холодок: он заметил, что у матроса были серая кожа и пустые глаза.

Мина закричала, показывая на «Призрак». Огромный парусник быстро уходил под воду, обнажая киль. Матросы молча перерезали снасти, чтобы те не уволокли их за собой.

– Мы должны помочь им! Нужно повернуть судно!

– Не думаю, что мы в состоянии спасти этот корабль, – сказал профессор Галиппи.

– Но мы можем спасти экипаж!

– Почему они не кричат? – пробормотал вдруг Мюррей. – Они что, все немые?

Тишина была неестественной, и наконец наступил момент, когда матросы «Призрака», перестав бороться, один за другим стали уходить под воду. Они напоминали оловянных солдатиков, выбывших из игры. Ребята пытались звать их, махали руками, но всё напрасно.

– Словно массовое самоубийство леммингов… – пробормотал профессор Галиппи и предположил, что на паруснике собрались даже не безумцы, а зомби, которые действуют не по собственной воле. – В природе тоже такое бывает, – сказал он и добавил: – Я слышал, когда мышей становится слишком много, они бросаются со скал в море.

– Но это же не мыши! – в ужасе воскликнула Мина.

– Но и не люди… – покачал головой Мюррей. – Люди не стали бы вести себя подобным образом!

Раздался страшный грохот, корма «Призрака» поднялась вверх, и в мгновение ока волны над ней сомкнулись.

– Мы должны были что-то сделать! – простонал Коннор. – Мы должны…

– Это всё из-за меня, – подавленно пробормотал Шен.

ЦОК! – стукнуло что-то у них за спиной. Ребята обернулись.

Со стороны моря к перилам палубы прицепился крюк.

– Что происходит? – спросила Мина.

– Нас берут на абордаж! – крикнул Мюррей.

С ловкостью морского краба на борт взобрался полуголый парнишка. Одну руку он держал перед собой, словно готовясь к кулачному бою, а другой лихорадочно ощупывал обшивку, как будто не верил, что и в самом деле оказался на корабле.

– А ты кто ещё такой? – На всякий случай Коннор достал из кармана перочинный нож.

У парня были длинные и спутанные рыжие волосы. Худощавое мускулистое тело было покрыто шрамами.

– Как вам удалось его найти? – спросил он прерывающимся от волнения голосом. – И как вам удалось прорвать Туманную блокаду?

– Из всего этого я не понял ни слова, – хмыкнул Мюррей.

Рыжеволосый огляделся по сторонам, и в его глазах мелькнуло удовлетворение.

– Тебе знаком этот корабль? – спросил Коннор.

Продолжая оглядывать палубу, рыжий сказал:

– А он изменился.

– Вообще-то, мы только что протаранили парусник… – язвительно заметил Мюррей. – Так что прости за лёгкий беспорядок.

– Тебе знаком этот корабль? – повторил Коннор.

– Да. – Они с Коннором были примерно одного возраста. – Когда-то, много лет назад, это был наш корабль.

– И он… увёз вас? – встревоженно спросила Мина.

Рыжий обернулся к ней:

– Нет. И я один из немногих, кто остался. – Он окинул взглядом всю компанию. – Не знаю, как вам это удалось, но спасибо, что вы затопили «Призрак»… иначе… иначе он бы добрался до вас… И не беспокойтесь о моряках – вы бы для них ничего не сделали, а уж они-то точно и пальцем бы не пошевелили для вашего спасения. – Рыжий обернулся и указал на небольшой парусник недалеко от «Метиса»: – Это мой корабль, «Немезида». А я – Рик, Рик Баннер. Из Килморской бухты.

Глава 30

Килморская бухта

…для тех, кто не сходит с курса, всегда найдутся порт и верёвочный лифт…

Ровно в полдень того самого дня, когда они отправились в путь, если верить бортовым часам «Немезиды», оба корабля подошли к выступающему мысу. На бледно-розовом горизонте безмятежно нежились облака, напоминающие гусиный пух.

– Я сдаюсь, – заключил профессор Галиппи, со вздохом отодвигая карты, по которым он пытался определить местонахождение корабля. – Понятия не имею, где мы! Согласно моим расчётам, здесь вообще не должно быть никакого берега.

Но берег был, и совсем близко. Они уже различали волны, разбивающиеся о скалы, и изумрудную зелень лугов.

Коннор повторял все манёвры «Немезиды». Рик Баннер убедил их забыть о крушении «Призрака» и предложил отвести «Метис» в ближайший порт. Но у ребят не шла из головы картина, которую они только что видели. Огромный парусник ушёл ко дну в считаные минуты! Вместе с моряками, которые не издали ни звука. В это трудно было поверить… и уж тем более забыть.

Прошло совсем немного времени, как они ушли в плавание, но столько всего произошло. Казалось, они вдруг оказались в волшебном сне.

На ветру вился флаг «Немезиды»: дверь на фоне моря, окружённая четырьмя ключами. Мюррей смотрел на него и сжимал в одной руке складной ножик, а в другой – компас; Мина прижимала к груди резиновую уточку; Шен, как заправский морской волк, повязал на голову платок, соорудив его из обрывка пёстрого паруса. А Коннор слушал, как на корме бьётся конец, к которому совсем недавно была привязана «Итака»…

«Немезида» обогнула маяк на конце мыса и повернула к берегу. За мысом ветер усилился, и «Метис» накренился почти на сорок пять градусов.

– Э-эй! – прокричал Коннор. – Всем держаться!

Но вскоре ветер стих, и их глазам открылся небольшой залив. Они уже видели его – на чёрнобелых фотографиях в дневнике Улисса Мура.

У Мюррея перехватило дыхание. С одной стороны виднелся небольшой рыбацкий порт, а с другой – высокая белая скала, отвесно уходящая в море. Рядом со скалой раскинулся городок: горсть белёных домов, крытых черепицей, церквушка с колокольней и остатки крепостной стены. Выше тянулись пологие холмы, поросшие кустами лаванды. Над скалой возвышалась башенка старинной виллы, окружённой вековыми деревьями.

– Килморская бухта… – прошептал Мюррей.

Юный капитан «Немезиды» обернулся, подавая им знак к началу манёвра. Над обоими судами закружились чайки.

Вскоре они вошли в гавань, и ребята заметили, что настоящая Килморская бухта существенно отличалась от того, что они представляли, читая дневник Улисса Мура.

Во-первых, укрепления имели слишком уж мрачный вид. Во-вторых, над городом висела зловещая тишина, прерываемая лишь криками чаек и стонами ветра.

Нигде не было видно ни души. В порту, кроме «Немезиды», покачивалось на волнах лишь одно судно – рыбачья шхуна под названием «We’re Here»[11].

Следуя указаниям Рика Баннера, Коннор приказал отдать якорь. Шен и Мюррей освободили стопор, и якорная цепь заскользила в клюзах. Когда якорь достиг дня, «Метис» остановился.

– Похоже, мы достигли цели… – прошептала Мина. – Но что-то здесь не так.

– Который час? – спросил Мюррей. У него было такое чувство, будто они находятся в море несколько дней.

– Едва перевалило за полдень, – ответил профессор Галиппи, глядя на солнце. – Если, конечно, мы всё ещё находимся на нашей планете.

Мюррей не отрывал взгляда от пустынных улиц и домов с закрытыми ставнями.

От гавани отделился небольшой катер и направился в их сторону. На борту были Рик Баннер и ещё один человек, одетый в вишнёвого цвета куртку, высокие красные носки и велосипедные кроссовки. На голове у него красовался вязаный берет.

– Спускайтесь сюда, – крикнул он ребятам, когда катер подошёл к кораблю.

Коннор заколебался: идея оставить «Метис» его не прельщала. Но Мюррей решительно бросил вниз верёвочную лестницу.

Человек в вязаном берете представился как Диско Троп и горячо поздравил ребят с тем, что им удалось сделать.

– Потопить «Призрак» – вот это да! Просто невероятно! – гремел он, направляя катер к подножию скалы. – Наконец-то хоть одна хорошая новость! – Троп проглатывал окончания слов и говорил громче, чем следовало. – Он давно уже не давал нам житья, и мы не знали, как от него избавиться. Вот это удар для Компании!

Ребята предпочли не задавать ему вопросов, несмотря на то что их было множество. Катер обогнул риф и заглушил моторы у небольшого каменистого пляжа.

– Вот уже несколько месяцев, как к нам не заходил ни один корабль… – продолжил Диско Троп, а Рик спрыгнул в воду и подтянул катер к берегу. – Здесь, в городе, многие уже дошли до отчаяния…

– Мы, конечно, очень рады… – неловко ответил Мюррей, – но боюсь, это небольшое недоразумение. Мы… мы не собирались топить «Призрак». Мы вообще не знали, что происходит…

– Я знал, – вмешался Шен. – Когда я увидел его перед собой, то так и подумал: «Сейчас я его протараню»… Это ужасно… Но я не мог думать ни о чём другом. И так и сделал!

– И правильно, парень! – воскликнул Диско Троп. – Да тебе памятник поставить мало!

– Правда? – не поверил Шен. – А как же все эти моряки?.. Ну… мёртвые?..

– О каких моряках ты говоришь? – рявкнул Троп. – Да разве это моряки? Не моряки, а бестолковая тюлька! – Он покосился на Рика, словно спрашивая у него позволения говорить дальше, и добавил: – Значит, вы ничего не знаете о блокаде? О Компании? И о тумане тоже ничего?

Ребята растерянно переглянулись.

Рик сделал рыбаку знак подождать с объяснениями.

– На этом пока хватит, Диско. Я отведу их к госпоже Пенелопе. – Он перевёл взгляд на своих гостей и поинтересовался: – Кто-то из вас страдает от головокружения?

С отвесных стен скалы свисали длинные верёвки, спускаясь до самого пляжа. На одних были привязаны примитивные деревянные перекладины, на других – грузы-противовесы.

– Когда-то здесь была лестница… Но потом скала обрушилась, – пояснил Рик. – Во всяком случае, с этой стороны путь намного безопаснее, чем по дороге. – Он протянул им свободные концы. – У кого есть опыт в скалолазании, может начинать, остальным предлагаю воспользоваться подъёмником…

– А ты? – спросила Мина.

– А я пойду объявить о вас, – с готовностью ответил Рик.

Он устроился на деревянной перекладине и отвязал верёвку от крюка, вбитого в скалу. Верёвка тут же натянулась. Рик удерживал её с видимым усилием.

– Осторожно, не ударьтесь о скалы! – С этими словами он отпустил верёвку и взлетел вверх, увлекаемый противовесом, как пуля, выпущенная из ружья.

– Ого… – протянул Мюррей, восторженно разглядывая систему блоков и роликов, расположенных на вершине скалы.

– Да уж, это точно… ого, – согласилась с ним Мина.

Прежде чем кто-то успел её остановить, девочка ступила на свободную перекладину, сняла верёвку с крюка и взлетела с той же скоростью, что и Рик.

Мюррей, Шен, Коннор и профессор Галиппи потеряли дар речи.

– А мы как поднимемся? – пробормотал Мюррей. – Концов с перекладинами больше нет.

– Придётся карабкаться, – ответил Шен.

– Ну уж нет, друзья мои! Я полон решимости отстаивать права пожилого человека! И коль уж здесь не осталось ни одной из этих катапульт, то я согласен подождать, пока кто-то из вас любезно подтянет меня наверх!

Примерно на середине подъёма Мюррей начал всерьёз сомневаться, что не страдает боязнью высоты. Скала отвесно падала в море, и шум морских волн мрачным эхом отзывался в находящейся рядом пещере. Стиснув зубы, мальчик сосредоточенно искал надёжную опору для ног и подтягивался на руках. Взобравшись наверх, он упал без сил, стараясь отдышаться и дать отдых ноющим рукам.

Наверху никого не было. Мина и Рик исчезли в густом саду, который вёл в таинственный дом на скале.

Скоро показались Коннор и Шен; втроём, по очереди подтягивая тросы, они подняли наверх профессора Галиппи.

Дом Улисса Мура был плотно увит зелёным плющом. Окна в изящной башенке были открыты. Сад зарос высокой травой, а ветви деревьев, на которых звонко щебетали птицы, давно уже не встречались с садовыми ножницами. Узкая тропинка вела к полуразрушенной веранде.

– Вы уверены, что здесь кто-то живёт? – спросил профессор; его слегка пошатывало.

Вместо ответа Мюррей направился к дому.

Вся мебель на веранде была скучена у дверей. На большом столе с плотницкими козлами вместо стружек были разбросаны карты. На стенах висели списки с именами, названиями кораблей и опять карты, преимущественно крошечных архипелагов. Посреди стола лежала открытая книга: казалось, её только что листали… Это был «Атлас воображаемых островов»[12].

В глубь дома вела почерневшая дверь, и на мгновение Мюррей подумал, что это и есть Дверь времени, о которой он читал в дневнике. Но дверь была не запертой и, кроме своей древности, ничем особенным не отличалась. В конце коридора виднелась кухня, откуда как раз вышли Мина и Рик, оба с серебряными подносами в руках. Проследовав за ними, ребята попали в гостиную.

Вскоре на пороге появилась пожилая дама с длинными седыми волосами, собранными в пучок, прямым носом и светлыми глазами. Грустные морщины на лице и тихий голос давали понять, что она не привыкла много разговаривать.

– Мне очень жаль, что я не могу принять вас, как полагается, особенно после известия о том, на каком корабле вы к нам попали… – извиняющимся тоном сказала она. – Увы, в эти времена нам тяжело соблюсти правила гостеприимства, что вы наверняка заметили…

– У вас военное положение… – пробормотал Коннор.

– О, да – это необъявленная война, но от этого не менее ужасная, господин…

– Коннор.

Дама кивнула:

– Увы, это так: вот уже несколько месяцев, как мы живём в условиях жёсткой блокады: ни одному кораблю не удаётся добраться до нашего берега, и мы тоже не могли войти в контакт с окружающим миром… До вашего прибытия, разумеется.

– И кто вам в этом мешает?

– Корабли, как тот, с которым вы повстречались на пути сюда, – ответила дама.

– Компания воображаемых Индий, – добавил Рик. – Или просто Компания.

– Видели бы вы дом внутри! – с горящими от возбуждения глазами воскликнула Мина.

– Позвольте представиться – Пенелопа Мур, – сказала пожилая дама. – Я супруга Улисса Мура.

Коннор уже назвал своё имя.

– Шен.

– Тони Галиппи, госпожа, к вашим услугам. – Профессор вышел немного вперёд. – Переводчик и страстный любитель языков. Думаю, у меня есть кое-что, принадлежащее вам…

С этими словами он протянул ей дневник Улисса Мура.

– А ты? – обратилась Пенелопа к Мюррею.

– М-Мюррей, – заикаясь, проговорил мальчик. Убрав волосы с лица, он уставился на неё своими зелёными глазами. – Мюррей Кларк.

Пенелопа протянула ему руку:

– Добро пожаловать на виллу «Арго», Мюррей Кларк.

Глава 31

Мятежники

…многое выясняется, но это всё-таки невежливо – прерывать беседу, чтобы открыть дверь…

Гостиная была мрачновата. Мебель накрыта чехлами, на стенах и по углам – загадочные африканские маски и полинезийские идолы, древние глиняные вазы, образцы клинописи, костяные счёты, пахнущие пустыней, и даже водолазный скафандр, пристроившийся за шкафом. Под потолком – пыльная хрустальная люстра.

– Пока мы ждали вас, Мина рассказала часть вашей истории, и я хотела бы услышать её конец. – Хозяйка виллы перевела взгляд на Мюррея. – Говорят, ты прекрасный рассказчик.

Мюррей покраснел и, уставившись на геометрический узор вытертого ковра, стал рассказывать, как они нашли «Метис», как решили отремонтировать корабль и выйти на нём в море. О кубе, найденном на борту, он решил промолчать.

– Нет, это не вы нашли этот корабль… – задумчиво сказала Пенелопа. – Мне о нём известно более пятидесяти лет, а моему мужу – ещё больше. Этот корабль никогда не появляется случайно. Он сам выбирает капитана, команду и курс.

– Мы это заметили… – пробормотал Коннор, неловко ёрзая в кресле.

– Если «Метис» решил доставить вас сюда, то у него на это были причины. – Пенелопа взглянула на Рика Баннера, который сидел с непроницаемым выражением лица. – Признаться, я уже отчаялась увидеть его снова…

– Только я не понимаю, почему корабль оказался так далеко, – произнёс Рик, – и почему он потребовал ремонта…

– Может, это связано с кубом… – попыталась вмешаться Мина, но Мюррей сделал ей знак помолчать.

– Как бы то ни было, ваше прибытие для нас – настоящее чудо! Вы отправили на дно корабль, который вот уже несколько месяцев патрулировал берега Килморской бухты, не давая нам ни с кем контактировать… – пробормотала Пенелопа. – Нас осталось мало, и мы нуждаемся в союзниках, в новых силах, в продуктах питания, наконец… Но мы не теряли надежду, и вдруг получили неожиданный подарок.

– Простите, что прерываю вас, госпожа Мур, – произнёс Коннор, – но мы понятия не имеем, о чём вы говорите. У нас было единственное намерение – выйти в открытое море… Конечно, мы подозревали, что «Метис» – необыкновенный корабль. Но… думаю, я вправе говорить от имени всех нас… не настолько необыкновенный.

Он рассказал о Барьере горбатых китов и о Плавающем острове, опустив, правда, содержание телефонного разговора. Не забыл и о тумане, в который они попали.

– Мы называем это Туманной блокадой, – произнесла Пенелопа. – Это всё проделки Компании… Таким образом они хотят взять под свой контроль лазурь.

– Лазурь? – воскликнул профессор Галиппи. – Мы читали об этом течении в дневнике вашего мужа! Но, кстати, где он сам?

Пенелопа сделала неопределённый жест, а потом сказала:

– Думаю, чтобы всё понять, вам нужно кое-что объяснить о природе места, в котором вы находитесь.

Рик напрягся, словно опасаясь, что она скажет больше, чем требуется, но она даже не взглянула в его сторону.

– Килморская бухта – особое место, другого такого нет. Раньше, до Компании, добраться сюда было сравнительно легко – по едва заметной тропе, которая ответвляется от главной дороги и спускается к морю, однако далеко не всем было позволено оказаться здесь случайно. Мой муж называл такие места… Господин Галиппи, если вам удалось прочесть дневник, то вы наверняка знаете это.

– Ах, госпожа Пенелопа, почерк вашего супруга… мы, профессора, говорим о таких – «как курица лапой»… И к тому же все те языки, на которых он делал свои заметки…

– О, забытые и выдуманные языки всегда были его страстью! – с улыбкой подтвердила Пенелопа. – В библиотеке, если я не ошибаюсь, где-то должен стоять «Словарь забытых языков», который наверняка поможет вам прочесть те куски текста, которые остались нерасшифрованными… если только он не исчез, как и многое другое, когда у нас начались неприятности… – Пенелопа глубоко вздохнула. – Но, прошу вас, не позволяйте мне отвлекаться, ибо память уже сыграла со мной несколько ужасных шуток в последние годы… Мой муж называл такие места, как Килморская бухта, воображаемыми местами, что, как вы сами понимаете, существенно отличается от фантастических или несуществующих мест. – Слова пожилой дамы повисли в воздухе; она налила себе чай и сделала несколько глотков. – Воображаемые места – это места совершенно реальные, но кое-что делает их особенными, и этим они похожи друг на друга. Представьте, что Килморскую бухту отделяет от материка глубокая трещина… пропасть, в которую можно упасть и погибнуть. Эта пропасть вполне реальна, и в то же самое время она символическая. Словно граница между нашим миром и миром, где время перестаёт иметь значение. Воображаемые места – это места без времени, или, как говорил мой муж, места, где время не привязано к физическим законам. Здесь оно может быть всегда одним и тем же, может бежать быстрее или, наоборот, замедляться. А может вообще идти в обратном направлении.

– Это объясняет, почему все наши часы остановились одновременно… – сказал Коннор.

Пенелопа кивнула и продолжила:

– Воображаемые места всегда каким-то образом связаны с водой, можно сказать, пропитаны её аурой. Очень часто это острова или местности, по которым протекает река, – неважно, бурный поток или мелкая речка. Озёра, каналы, водопады или большие фонтаны… да всё что угодно! Вода – основной элемент всех воображаемых мест. В остальном они отличаются друг от друга: спокойные, как Килморская бухта… раньше… или шумные, как город Ланкмар. И, увы, есть страшные места, в которых кровь стынет в жилах… мы называем их Тёмными портами.

– Оттуда и явилась Компания? – вставил Шен, которому не терпелось узнать подробности.

Рик покачал головой, и Пенелопа продолжила:

– Все воображаемые места соединены между собой посредством воды. А на самой воде – посредством течения лазурь. Вот почему «Метис» может следовать без ведома капитана. И по воде можно попасть из одного воображаемого места в другое, даже не заметив этого.

– То есть вы хотите сказать, что воображаемые места доступны лишь при условии, что рядом окажется вода? – переспросила Мина.

– Нет, – невозмутимо ответила Пенелопа. – До того как здесь появилась Компания воображаемых Индий, существовало множество других способов передвижения между воображаемыми местами. Например, спуститься на дно Пропасти времени… но это было довольно рискованно, и лишь немногие возвращались живыми. Что-то подобное описывается в книге «Путешествие к центру Земли»[13]… Тот, кому удавалось спуститься, находил на дне пропасти… – Тут Пенелопа прервалась и вопросительно посмотрела на Рика Баннера.

– Огромный и запутанный лабиринт, – сухо закончил он. – Длинные коридоры, ведущие в бесчисленные пещеры, и бесчисленные пещеры, выходящие в бесконечные коридоры. И огромное количество дверей.

– Вот именно – дверей, – снова заговорила Пенелопа. – Мы подошли к величайшему секрету нашего маленького городка. Много веков назад непревзойдённые мастера древности предложили Ассамблее воображаемых мест, которая собирается по непредсказуемым датам именно в центре лабиринта, о котором говорил Рик, построить Двери времени… И они действительно построили восемь таких дверей.

– Девять, – поправил Рик.

– Нет, девятую дверь создали вы, – возразила Пенелопа. – Но речь сейчас не об этом… – Она посмотрела на гостей, которые, затаив дыхание, внимали каждому её слову. – Двери времени на первый взгляд были самыми обыкновенными – такие есть в каждом доме, но была одна особенность… Открыв подобную дверь и пройдя через неё, можно было перейти из одного воображаемого места в другое. Просто так, без какого-либо усилия.

– Куда удобнее, чем по морю, – заметил Коннор.

– Или чем спускаться в центр Земли… – восхищённо пробормотала Мина.

– Эти двери были невероятно мощные, а значит, и невероятно опасные, – сказала Пенелопа, – и, разумеется, мы желали скрыть их от чужих глаз…

– Но потом явилась Компания? – снова не выдержал Шен.

– Да. Компания прибыла на обыкновенном корабле, её флаг был нам тогда неизвестен: серебряная саламандра на фоне наполовину голубого, наполовину огненного моря. Никто и не думал, что они привезли с собой огонь… что этот корабль скрывает в себе угрозу. Так же, как и его экипаж, который сошёл на землю для переговоров с Ассамблеей. О некоторых членах экипажа мы были наслышаны – такие же, как и мы, персонажи воображаемых мест. И их предложения показались нам убедительными.

– Какие предложения? – уточнил профессор Галиппи.

– Коммерческие. Заключение союзов между воображаемыми местами. Защита от пиратов… Многие с удовольствием пошли на это и вступили в Компанию. – Голос Пенелопы стал очень тихим.

– И что произошло потом? – спросил Мюррей.

– Те, кто вступал в Компанию, исчезали, – ответил за неё Рик. – И появились корабли немых – вы видели их. Моряки без души и без прошлого.

– Постепенно суда Компании взяли под контроль все порты и стали патрулировать течения, – продолжила Пенелопа. – Кроме немых моряков, были и люди из плоти и крови – чиновники Компании. Они жёстко контролировали каждое передвижение. Без их разрешения ни один из нас больше не имел права передвигаться между воображаемыми местами. Это ужасно, ужасно!.. Постепенно они добрались и до Ассамблеи, даже до пропасти с её лабиринтом… Свободное воображение гибнет…

– А как же Двери времени? – спросил Мюррей.

Пенелопа сокрушённо покачала головой:

– Они больше не открываются. Замки закрыты, механизмы не работают.

Женщина поднялась с дивана и провела их в небольшую комнату. В каменной стене была старая чёрная дверь, поцарапанная и со следами огня, словно кто-то пытался снять её с петель или поджечь. В мудрёный замок ромбовидной формы были вставлены четыре ключа.

– Это и есть Дверь времени, – объявила Пенелопа и по очереди повернула ключи.

Внутри замка что-то щёлкнуло.

КЛИК.

КЛИК.

КЛИК.

КЛИК.

– Вот видите, дверь не открывается…

Ребята и даже профессор Галиппи не удержались от соблазна толкнуть дверь, потянуть её на себя, но все их усилия были тщетны.

У Мюррея что-то сжалось внутри, его охватило чувство, которое он испытывал в раннем детстве. Как будто кто-то сломал его самую любимую игрушку ещё до того, как он начал с ней играть. Двери времени больше нет, она закрыта навсегда. Его друзья вышли из комнаты, а он не в состоянии был сделать ни шага.

– …поэтому сейчас многие воображаемые места остались вне пределов нашей досягаемости, – как сквозь вату слышал он голос Пенелопы из гостиной. – Правда, если мы согласимся с требованиями Компании…

– Но мы… мы же ничего не знали ни о Компании, ни о её правилах! – перебила её Мина.

– Вот почему мы так рады, что вам удалось до нас добраться. Вы разорвали блокаду, которая душила нас долгое время… и прошли через туман, что не удавалось нашим кораблям.

– Мы теперь мятежники, – сказал Рик. – Контрабандисты воображаемых мест. Враги – так нас называет Компания.

В гостиной повисло молчание.

– И Компания хочет подавить наш маленький мятеж, – снова продолжила Пенелопа. – Она хочет держать под контролем все воображаемые места и прерывает все контакты с теми, кто не желает ей подчиняться…

– Эмбарго… – пробормотал Коннор.

– Да, что-то вроде этого. Некоторые подчиняются, некоторые – нет. А кое-кто, как и мы, поднимает мятеж.

– Ну и правильно! – воскликнул Коннор.

– Мы на вашей стороне! – поддержала его Мина.

– На самом деле это уже проигранная битва, друзья мои, – вздохнула Пенелопа. – Нас осталось слишком мало… Держать связь и действовать сообща невозможно. Мы не знаем, что предпринимают остальные, не знаем, живы ли они вообще…

– Но теперь это можно изменить! – сказала Мина.

– У нас есть «Метис», – добавил Шен.

– Да, это неожиданный подарок… – согласилась Пенелопа. – Даже если ничего особенного не случится, снова увидеть этот корабль – это наполняет моё сердце надеждой…

– Разрешите задать вам один вопрос, госпожа Мур? – вмешался Коннор. – Мы добрались до Килморской бухты благодаря дневнику вашего мужа и запискам, оставленным в кубе с секретом. Некий мальчик утверждал, что попал сюда до нас…

– Насколько мне известно, ничего подобного не было… – сказала Пенелопа.

Коннор кивнул:

– Хорошо. Но дневник Улисса Мура, который профессор Галиппи недавно перевёл по нашей просьбе…

– Лишь его часть, – уточнил профессор.

– Дневник Улисса Мура и его книги…

– Но мой муж никогда не писал книг, – сказала Пенелопа. – Правда, я знаю, что в прошлом он дал уговорить себя доверить часть материалов какому-то человеку.

– Так где же всё-таки ваш муж? – спросил профессор Галиппи.

– Этого никто не знает точно, – призналась женщина. – С началом войны он и добрая часть наших друзей переместились из Килморской бухты в другие воображаемые места, чтобы организовать Сопротивление. Последнее, что мне известно, – Улисс собирался найти основателя Компании воображаемых Индий.

– О нём мало что известно, – пояснил Рик. – Он скрывается где-то в воображаемых местах… в недоступном замке…

– Но мой муж надеялся, что сможет найти его и сокрушить. Как видно, он ошибался… В ожидании его мы – Рик, господин Диско, я и немногие наши друзья – попытались организовать Сопротивление здесь, но, увы…

– Простите, госпожа Мур. А у основателя Компании есть имя? – спросила Мина.

– Да, конечно…

Мюррей, который всё это время внимательно прислушивался к разговору, приложил ладонь к чёрной двери. И почувствовал слабую вибрацию. Не отнимая руки, он вытащил из замочных скважин все четыре ключа.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Положил их на пол и глубоко вздохнул.

– Его зовут Лэрри Хаксли, – услышал он, как сказал Рик Баннер в соседней комнате.

Мюррей легонько потянул дверь на себя… и она приоткрылась.

– МЮРРЕЙ! – закричала Мина из гостиной. – МЮРРЕЙ, ТЫ СЛЫШАЛ?

Рука Мюррея дрогнула, и дверь захлопнулась.

Мальчик потёр глаза. Он действительно приоткрыл дверь или ему это только показалось?

– Иду! – крикнул он в ответ.

Он всё ещё медлил, не отрывая взгляда от поцарапанного дерева.

И Дверь времени взглянула на него.

Глава 32

Пенелопа дарит надежду

…даже самые отважные путешественники предпочитают вернуться домой к ужину…

Свет на веранде лился косыми золотистыми лучами, полуденное солнце уступало место вечернему.

Рик Баннер склонился вместе с Коннором над картой архипелагов, перемещённой на деревянный стол.

– Во-первых, необходимо предупредить остальных… – сказал он. – Можно пройти вот здесь до затопленного маяка и оттуда добраться до затерянных островов Лайонесс…[14]

Мина стояла у окна и не отрывала глаз от моря. Пенелопа Мур неслышно подошла к ней сзади. – Нравится? – спросила она.

– Оно великолепно! – ответила девочка.

– Но что-то беспокоит тебя… – догадалась пожилая женщина.

Мина заколебалась, но потом кивнула:

– Да, это так.

Пенелопа встала рядом с ней и устремила взгляд на волны. Море сверкало серебристыми блёстками, словно только что отлитое зеркало.

– Дело в том… – пробормотала Мина. – Мы тут говорим о далёких местах, об островах, о сопротивлении и о Компании, но…

Пенелопа терпеливо ждала, не прерывая её.

– Но мы же обещали родителям вернуться к ужину! – Щёки девочки вспыхнули. – Всё это кажется мне сном… Конечно, это необыкновенное приключение, самое невероятное из всех, какие только можно представить, но…

– Но ты беспокоишься о своих родителях.

Мина нехотя кивнула.

– Как, по-твоему, эта мысль пришла в голову только тебе?

– Не знаю… Мюррей ведёт себя как-то странно: если я приближаюсь, делает вид, что не замечает меня, словно не желает затрагивать эту тему… Я считаю, это неправильно!

– И ты совершенно права.

– Но ведь это не сон, правда, госпожа Мур? Ведь мы не проснёмся через несколько минут в наших кроватях или на палубе «Метиса», где окажется, что всё нам приснилось?

– Боюсь, что нет, дорогая, – улыбнулась Пенелопа. – Но всё же, думаю, ты права. Если вы пообещали родителям, что вернётесь к ужину, то я считаю, обещание нужно сдержать.

Мина посмотрела на неё широко распахнутыми глазами:

– Но… как?

– Если бы я могла воспользоваться нашим старым чёрным телефоном и позвонить к вам домой, чтобы предупредить твоих родных, что с тобой всё в порядке, Мина, я бы уже давно это сделала. В конце концов, с вами не произошло ничего ужасного – вы всего лишь потопили один из кораблей Компании воображаемых Индий и приплыли сюда на паруснике, который мы считали исчезнувшим навсегда… но который на самом деле хранит ещё много секретов.

– Вы имеете в виду записки Лэрри Хаксли, госпожа Мур?

– Да, их, и дневник моего мужа тоже…

– Но разве такое может быть, что Компанию возглавляет ребёнок?

– Я давно уже перестала различать возможное и невозможное… Но если ты хочешь знать моё мнение – не думаю… Я не верю, что управлять Компанией может ребёнок, скорее это ужасное недоразумение… или… или это ещё какая-нибудь тайна…

Некоторое время она помолчала, а потом продолжила:

– Мой муж всегда утверждал, что истинными хозяевами воображаемых мест являются дети. Дети… – она вздохнула и бросила взгляд на профессора Галиппи, который увлечённо, как ученик в первом классе, рассматривал карты на стенах, – и те, кто остался ими в душе.

– Но это не решает проблему ужина, – заметила Мина.

– Если вы останетесь здесь до самого заката, то нет, – снова улыбнулась госпожа Мур.

– Но что же нам делать?

– Это ваша история, Мина, вам и решать. «Метис» выбрал вас. Он был ранен, вы исцелили его. И теперь можете им командовать. Если корабль нашёл лазурь, если он не сгинул в тумане… неужели ты думаешь, он не в состоянии доставить вас домой, причём в мгновение ока?

– Правда?

– Если вы этого хотите.

Мина задохнулась от такой простой мысли.

– Да, но… Если мы… – Она замялась. – Если мы уплывём…

– Сможете ли вы вернуться сюда? – Пенелопа улыбнулась. – Думаю, вы хорошо запомнили курс. И наверняка в следующий раз вам уже не придётся преодолевать препятствия…

– А вы? Вы будете бороться одни, без нас? – не успокаивалась Мина.

Пенелопа присела перед девочкой и посмотрела ей прямо в глаза:

– Мина, Мина… ты всегда так великодушна и так переживаешь за других?

Девочка пожала плечами:

– Не знаю… Может быть…

– Думаю, мы очень скоро увидимся с вами снова, – произнесла Пенелопа.

Рик, услышав её слова, вскинул голову и хотел что-то сказать, но она жестом остановила его:

– Вам пора, если вы хотите успеть к ужину… Наш мастер Эцио наверняка уже заменил парус.

– Эй! – возмутился Шен. – Но я не хочу новый…

– Ты вполне можешь написать «Отвага» и на этом парусе, а ваш вы поставите в следующий раз – мы починим его к тому времени, – сказала Пенелопа. – Ну, пора возвращаться… Впрочем, выбор за вами!

Тут запротестовал Коннор:

– Но я не хочу возвращаться! Я хочу остаться здесь и сражаться вместе с вами! Я хочу узнать, каким образом Лэрри Хаксли связан с Компанией! Думаю, что говорю от лица всех: мы не собираемся возвращаться! Мы хотим остаться… Да, ребята?

Мина смотрела в пол. Шен не ответил. Мюррей колебался.

– Мюррей? – не успокаивался Коннор. – Скажи им! Ведь мы прибыли сюда, чтобы остаться, так? Ведь мы этого хотели?

Мюррей подумал о маме и о том, что он ей пообещал. Посмотрел на Мину и Шена. Вспомнил даже о братьях Брэди.

– Я отпросился у мамы на приключение длиной в день, – вопреки желанию сказал он. – И этот день заканчивается. – Мюррей сглотнул. – Если можно, то я хотел бы вернуться, – сказал он.

– Лазурь быстрее, чем может показаться, – ответила Пенелопа Мур. – И война с Компанией уж точно не закончится на следующей неделе. Рик!

– Да, госпожа Мур?

– Дай этому юному капитану нашу лоцию… – Она кивнула на Коннора.

– Но, госпожа… Лоция…

Взгляд Пенелопы не терпел возражений.

– Ты найдёшь здесь карты всех известных нам течений, – сказала она. – Но запомни: эта лоция ни в коем случае не должна попасть в руки Компании!

Коннор не знал, отказываться или благодарить; в конце концов он крепко прижал к груди книгу в обложке из грубой кожи.

– Если мы будем нуждаться в вас раньше, чем вы будете готовы вернуться, я пошлю вам открытку.

– Открытку? – удивился Шен.

– Да, почтовую открытку с видом Килморской бухты, – пояснила Пенелопа. – Как только вы увидите её, то поймёте, что нам нужна ваша помощь, и срочно отправитесь в путь.

– Но как это, почтовую открытку? Вы же говорили, что Компания прервала все связи с внешним миром?

– Почти все, – уточнила Пенелопа, – наша почта работает, как и раньше. Кто ещё посылает открытки в наше время? Вот и получается, что почта не имеет никакой важности.

Ребята смущённо улыбнулись.

– Ну ладно, пусть будет открытка… – всё ещё растерянно пробормотал Шен.

– Ну, а теперь вперёд, идите! Вы уже немало сделали – потопили «Призрак», а этого с лихвой хватит для одного дня!

Коннор мрачно кивнул.

– Смелее! – воскликнула Пенелопа Мур, заметив, что ребята не двигаются. – Идите! Мы знаем, что можем положиться на вас и в любой момент позвать на помощь, если понадобится.

Ребята закивали.

– Но вы можете сделать кое-что, когда снова окажетесь дома…

– Всё что угодно! – горячо воскликнул Мюррей.

– Попытайтесь узнать, действительно ли этот ребёнок… Лэрри… может быть такой большой угрозой для воображаемых мест. Как это произошло? И может быть, вы нападёте на след моего мужа…

На веранде повисло молчание. Прерывая его, профессор Галиппи откашлялся и сказал:

– Госпожа Мур… Вы говорили, что в библиотеке вашего мужа есть некий словарь… который может помочь… в переводе его дневника… – Потом он смущённо добавил: – Я тут подумал… пока ребята возвращаются домой к ужину, я мог бы продолжить свою работу здесь… Если, конечно, вам не помешает моё присутствие и… найдётся для меня место.

Эпилог

…всё можно изменить, но для этого нужно открыть дверь всему, что случается…

Когда Коннор пришвартовал «Метис» на том месте, где стояла баржа, солнце уже заходило за горизонт, и поверхность реки сверкала, как змеиная чешуя. В душе защемило. Вспоминая приключения этого дня, он старался не думать об «Итаке». Не верилось, что она потеряна навсегда… Коннор всё же надеялся, что когда-нибудь он найдёт её на просторах океана. Найдёт и вернёт домой, под сень старого дуба. Если хорошо подумать, то это куда вероятнее, чем отвечать на телефонный звонок посреди мусорного острова!

Обратный путь занял не больше часа: ни туман, ни Плавающий остров, ни киты не задержали их. К тому же они шли по знакомому курсу.

Уже у берега, ловко петляя среди огромных контейнеровозов, Коннор отметил про себя, что никто не обращает на них внимания. И действительно, что тут странного в старинном корабле, который вошёл в устье, поднялся вверх по реке и причалил сразу за университетским парком? Люди давно уже перестали удивляться.

Но не он. И не его друзья. Вот почему «Метис» выбрал именно их.

Устроившись на матрасе в мачтовом люке, он стал листать лоцию, пока это позволял дневной свет – ни электричества, ни компьютеров на «Метисе» не было, – а когда солнце зашло за горизонт, наконец уснул.

Ещё с улицы Мина услышала звон тарелок и голос отца, который громко возмущался.

Она бросила велосипед у калитки и поспешила войти. Она опаздывала на полчаса – часы вновь показывали точное время.

Перед самой дверью Мина остановилась. Отец продолжал кричать.

Нет, сказала она себе, какой бы ни была причина гнева её отца, она не могла быть этому виной. Ну а если он так рассердился, что она опоздала к ужину… что ж, она постарается ответить ему в тон.

Отцовская взбучка её не пугала. Сегодня она взлетела на деревянной перекладине на скалу немыслимой высоты, а до этого видела кораблекрушение! Она вспомнила слова рыжеволосого Рика Баннера, которые тот сказал наверху: «Сразу видно, что ты не нюня!»

Мина сжала резиновую уточку в кармане, повернула ключ и вошла.

Мама была на кухне, в одном из своих длинных воскресных сари. Папа, в спортивных штанах и футболке, разъярённо бегал взад и вперёд по коридору. Бабушка поднимала руки к небесам, словно в молитве. Братья рылись в уже уложенных для переезда коробках.

Девочка тихо закрыла за собой дверь, и мама воскликнула:

– Мина! Ты уже знаешь?

– Что знаю?

– Ну хватит! Хватит об этом! – закричал отец, делая вид, что бьётся головой о стену.

– Нам позвонили из Пало-Альто… – не обращая на него внимания, сказала мама. – Они передумали, и мы остаёмся!

– Нет, где это видано?! Кто так поступает?! – всхлипнул отец.

– Мне очень жаль, папа… – пробормотала Мина, стараясь скрыть радость.

– Они ещё об этом пожалеют! Я им покажу! Они меня ещё узнают! Такая хорошая работа!..

Мина чмокнула бабушку в щёку, прошла на кухню и приподняла крышку вока, в котором жарились кусочки мяса с мёдом и карри.

– Что у нас на ужин? – лучась улыбкой, спросила она.

Отец Шена сидел в зашторенной гостиной. На лице его мелькали блики от телевизора. Как обычно, он смотрел передачу, не включая звук. Шен подошёл к нему и сел рядом.

– Чего? – посмотрел на него отец.

– Ничего, – ответил Шен.

Отец снова устремил взгляд на экран, но через несколько секунд спросил:

– И чего ты смеёшься?

– Я не смеюсь, я улыбаюсь.

Он и в самом деле улыбался, потому что отцовский голос был совсем не таким, каким он слышал его в тумане.

– Ты что, издеваешься? – нахмурился отец.

– Нет, я просто улыбаюсь.

– Почему?

– Просто так, – ответил Шен.

По телевизору показывали документальный фильм. Горы, леса, озёра. Отец смотрел на экран так, словно видел что-то за кадрами.

– Просто так, – пробурчал он. – Послушать тебя, так вся жизнь у тебя – просто так.

– Прости, наверное, я наговорил тебе кучу глупостей, – спокойно ответил Шен.

Отец оторвал взгляд от экрана:

– Ты что, свихнулся вдруг?

Шен пожал плечами и поднялся с кресла.

– В этой комнате такой застоявшийся воздух, – сказал он.

– Окно сзади.

Шен подошёл и открыл окно.

Стояла тёплая спокойная ночь, пока ещё без звёзд.

– Почему бы нам не пойти завтра на рыбалку? – выглядывая в окно, предложил Шен. – По-моему, на чердаке ещё живы наши удочки.

Отец не ответил.

– Я пойду поищу, – сказал Шен.

Отец молчал, но было видно, что он задумался.

– Ну так как?

Отец взял в руки пульт управления:

– Ты не найдёшь сам. Мне придётся лезть с тобой.

– Давай прямо сейчас? – предложил Шен.

Отец выключил телевизор, посмотрел на сына и дрогнувшим голосом произнёс:

– Я точно помню, куда мы их положили.

Порыв ветра взъерошил ему волосы. Мюррей остановился. В голове у него кружились картинки сегодняшнего дня. И он уже думал о том, как они вернутся в Килморскую бухту. Потом он вспомнил о пропавшем мальчишке и подумал, может ли быть такое, что он и есть главарь загадочной Компании воображаемых Индий. И что привело «Метис» именно в ту лагуну, где они так часто играли после школы?

Почему?

Медленно приближаясь к дому, он чувствовал себя обессилевшим. Он вернулся пешком – велосипед предстояло забрать только завтра. В кармане у него лежали нож, старинный позолоченный компас и, конечно, блокнот, в котором можно было писать даже под дождём. На его страницах Мюррей оставил немало мыслей и идей, сомнений и вопросов.

Мальчик поднял глаза к тёмному небу.

– Что с тобой случилось, Лэрри? – вслух спросил он, и ветер унёс его слова.

Кто знает, в какой стороне находится Килморская бухта… В любом случае, море – это самое правильное направление. Мюррей знал, что они скоро вернутся.

– Мы не оставим вас, – сказал он. Кроны деревьев качались, убаюкиваемые ветром. – И я открою Дверь времени.

Таинственная Дверь времени на вилле «Арго»… Сколько вопросов!

Но пока Мюррей открыл дверь своего дома.

Из кухни доносились аппетитные запахи.

– Это я! – воскликнул он. – Кто-то дома? Я вернулся!

Сноски

1

Думаю, истинный автор манускрипта имеет в виду рассказ «Потайной ящик», входящий в сборник «Золотой век» господина Кеннета Грэма.

2

Через несколько страниц мы узнаем, что фамилия Мюррея – Кларк. Может быть, таинственный автор манускрипта пожелал процитировать таким образом имя знаменитого героя романа «Пэдди Кларк, ха-ха-ха!», написанного господином Родди Дойлем?

3

Разумеется, я не стал приводить телефонный номер полностью. Содержание записки почти полностью соответствует цитате из романа «Остров», написанного господином Олдосом Хаксли в 1962 году. Я не нашёл никакой родственной связи писателя с автором этой записки – Лэрри Хаксли из Исландии. На телефонный звонок ответил автоответчик.

4

Думаю, автор намекает на рассказ «Золотой жук», опубликованный Э. А. По в 1843 году. В нём говорится о зашифрованной карте сокровищ капитана Кидда.

5

Здесь автор явно отсылает нас к рассказу «Рукопись, найденная в бутылке», которую господин Эдгар Аллан По опубликовал 19 октября 1833 года в еженедельнике Baltomore Saturday Visiter.

6

Действительно, не все истории «Тысячи и одной ночи» рекомендованы детям, но некоторые, например, «Путешествия Синдбада-морехода», невероятно популярны именно среди них.

7

На настоящий момент это единственное упоминание о полученной мною шкатулке с материалом для этой истории.

8

В описании этих животных я, кажется, узнаю строки повести Редьярда Киплинга «Отважные мореплаватели».

9

Думаю, речь идёт о произведении Донована Хона «Моби Дак: Правдивая история 28 800 резиновых уточек, потерявшихся в море».

10

Сдаётся мне, что этот парусник описывается в романе Джека Лондона «Морской волк».

11

Шхуна под названием «Мы здесь» тоже встречается в повести «Отважные мореплаватели», как и имя её капитана, которое появится на следующих страницах.

12

И в этом случае мне трудно не вспомнить о реально существующей книге – «Атласе далёких островов» Юдит Шалански.

13

Здесь, как вы уже догадались, речь идёт об одноимённом романе Жюля Верна, а в некоторых следующих фразах можно узнать «Путешествие Нильса Клима под землёй» Людвига Хольберга.

14

В романе «Лайонесс» Джека Вэнса говорится, что архипелаг Лайонесс лежит намного дальше последней точки Корнуолла и тянется до самого Бискайского залива.

Content

Улисс Мур
Корабль времени

Глава 1 Мансарда и письменный стол

Глава 2 Дом на реке

Глава 3 Геймеры

Глава 4 Уроки бегства

Глава 5 Пароль «плечо»

Глава 6 Заблудившиеся в лагуне

Глава 7 Корабль

Глава 8 Всё меняется

Глава 9 Секреты, секреты…

Глава 10 Магнитное поле среди болот

Глава 11 Привидение в ночи

Глава 12 Куб Хаксли

Глава 13 Поиски переводчика

Глава 14 Королевство невероятных изобретении

Глава 15 Забытый язык

Глава 16 Парус

Глава 17 В библиотеке

Глава 18 Новая записка

Глава 19 Перевод

Глава 20 Последнее сообщение

Глава 21 Ночь без сна

Глава 22 Суббота

Глава 23 Похитители велосипедов

Глава 24 На берегу

Глава 25 Лазурь

Глава 26 Плавающий остров

Глава 27 Телефонный звонок посреди моря

Глава 28 Призраки в тумане

Глава 29 Кораблекрушение

Глава 30 Килморская бухта

Глава 31 Мятежники

Глава 32 Пенелопа дарит надежду

Эпилог

Сноски