СЕРИЯ «ДОСЬЕ»

Алексей Виноградов

Тайные битвы XX столетия

АЛЕКСЕЙ ВИНОГРАДОВ пишет в жанре исторического расследования. Сочетание строгой документальности и смелых гипотез, выверенности фактов и публицистической манеры изложения делает его произведения доступными как специалистам, так и самой широкой аудитории.

«… Февральская революция в России, помимо всего прочего, явилась итогом борьбы двух тайных обществ, ориентированных соответственно на Англию и Германию.

…германская армия, в лице группы генералов договорились с Тухачевским о взаимодействии; немецкие военные свергают Гитлера, советские ‑ Сталина, после чего Германия и СССР образуют континентальный блок, противостоящий Англии и Франции.

…перестройка в СССР и падение Берлинской стены — результат тайного договора между ЦРУ и влиятельными силами в КГБ».

Книга Алексея Виноградова «Тайные битвы XX столетия» — историческое расследование, посвященное тайным пружинам революции в России и множеству других событий нашей истории XX века. Среди них — Брестский мир, масоны в Кремле, ложа Джелли, знаки для посвященных и др.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В середине прошлого столетия Бенджамин Дизраэли писал о заговоре некоей группы людей, стремящейся к мировому господству. Если бы эта идея принадлежала простому романисту, ее вполне можно было бы оставить в лоне беллетристики, но Дизраэли являлся не только писателем, но и крупнейшим государственным деятелем Британии, занимавшим пост премьер-министра. И в своих прозрениях он был не одинок: полстолетия спустя ту же мысль высказал также будущий английский премьер — Черчилль. Идея о мировом заговоре нашла поддержку среди политиков и политологов других стран, не говоря уже о простых смертных.

Часто заговор приписывали масонам, учитывая их огромную роль в Великой французской и прочих революциях конца XVIII — середины XIX века. В XX столетии «братья вольные каменщики» стали еще более могущественны: в их рядах были почти все президенты США и большинство лидеров Европы. И вместе с тем об этом огромном движении реально мало что известно: на протяжении веков масоны научились хранить тайны, как никто. Ведь даже их самоназвание — «дети вдовы», — едва ли не связано с секретами. Средневековые каменщики — строители соборов некогда соединили свою тайную иерархию с иерархией иудеев-каббалистов.

А Джеймс Фрэзер писал в книге «Фольклор в Ветхом завете», что «в еврейском языке слово «вдова» этимологически связано с прилагательным «немой»…еврейское название вдовы означает, по-видимому, молчащую женщину». Известный религиовед связывал это обстоятельство с обычаем, предписывавшим вдовам «абсолютное молчание на продолжительный срок после смерти мужа». Так что самоназвание «вольных каменщиков» можно перевести скорее как «дети молчания» иди, если угодно, «дети тайны».

И позже масонские циркуляры предписывали этим «детям» молчание и сохранение тайны перед лицом непосвященных. Оттого так немногословны и так противоречивы принципиально важные сведения, которые имеет о масонах непосвященный мир. Даже численность «братьев каменщиков» на земном шаре в разных оценках сильно колеблется: от 8 до 30 миллионов. С одной стороны, эта армия формально расколота на многие отряды, действующие под главенством различных Великих Востоков, Великих лож и т. д., с другой — масонские уставы признают ее все-таки единым братством.

Официально руководители масонства заявляют, что занимаются лишь совершенствованием человека, а не политикой, но между тем еще в начале столетия на конвенте Великого Востока Франции «для своих» было сказано: «да, мы занимаемся политикой, притом политикой высшей». «Право узаконенной лжи» позволяет «братьям» хитрить и изворачиваться. Когда в 1964 году масон Сулейман Демирель стал кандидатом на пост премьер-министра Турции, глава местной Великой ложи Эджеран выдал ему справку, что он масоном-де не является (чтобы облегчить процедуру избрания в консервативном парламенте). Не значащиеся в официальных списках лож люди могут реально состоять в них (так называемые «тайные члены» — например, бывший французский президент Жискар Д'Эстен), а могут существовать и целые «тайные ложи», нигде не фигурирующие, как итальянские («П-2»). Лица, формально состоящие в разных масонских объединениях, могут заседать на совместных собраниях — в общем, сплошная путаница, в которой очень трудно разобраться человеку со стороны.

«Братство» охраняет свои секреты: когда в середине 70-х датский журналист Пауль Мартинсен попробовал снять о нем фильм, послушный масонам суд наложил запрет на съемки под предлогом «вторжения в частную жизнь». (Загадочные смерти многих «искателей секретов» заставляют предположить, что здесь сценарист еще мягко отделался).

Но масонский орден — далеко не единственный подозреваемый в тайных претензиях на мировое господство. Известный конспиролог Александр Дугин насчитал более десятка возможных версий глобального заговора. Конечно, некоторые из них исторически устарели (например, «иезуиты»), но другие все более подтверждают свое право на существование.

«Заговор финансистов» обозначился еще в XVIII столетии, когда немецких банкиров обвинили в организации французской революции. Они-де были связаны и с иллюминатами — тайным орденом, состоявшим в основном из представителей благородного сословия, но планировавшим ни больше ни меньше, как мировую революцию («сокрушить алтари и троны»). Поскольку Вейсгаупт и другие вожди иллюминатов состояли и в масонстве, то две версии заговора сближаются. Но если банкиры действительно стремятся к абсолютной власти над миром, то ничто не говорит о том, что они напрямую командуют многомиллионным масонством (и тем более наоборот). Часто финансисты занимают важное положение в масонской иерархии, но далеко не всегда.

Бывший агент ряда разведок, разрабатывавший «мировые центры власти» Гонсалес-Мата подметил обозначившуюся с 50-х годов тенденцию перемещения этой власти в такие организации, как Бильдербергский клуб и (позже) Трехсторонняя комиссия[1]. В числе основателей обеих организаций были масоны высоких степеней, однако ни та, ни другая сами по себе не являются формальными ложами. В них верховодят как раз финансисты (Рокфеллеры, Ротшильды) и в меньшей степени ‑ крупные политики. В десятки раз выросли в XX веке численность и влияние закрытых клубов типа «Ротари» и «Львы» опять-таки с большой долей в них крупного капитала. Фактически вариантом «финансового заговора» стала в нынешнем столетии и «еврейская версия», учитывая огромную роль еврейских банкиров в мире и закрытость их объединений (ежегодно в Иерусалим на полусекретные посиделки слетаются несколько сот миллионеров со всех уголков земли).

Наконец, в последние десятилетия подняли вопрос и о «заговоре спецслужб». Когда-то, в начале века, фантазия и неуемная энергия писателя Ле Ке заставила британцев поверить в существование гигантской паутины немецкого шпионажа: так были инспирированы спецслужбы MI 5 и MI 6 — первые современные контр- и просто разведка. Впоследствии КГБ, ЦРУ и «Моссад» затмили своих британских прототипов: эти спецслужбы превратились в огромную силу, манипулирующую мощными общественными движениями и правительствами…

Итак, крупный капитал, масоны и спецслужбы — вот таинственный треугольник, именуемый нынче «мировой закулисой». Внутри этого треугольника шла и идет непрекращающаяся борьба различных центров влияния, но происходят и процессы Объединения и консолидации. Как бы то ни было, все стороны этой фигуры имели огромное влияние на ход истории в XX веке.

Может, кому-то в этой закулисной игре и повезло. Но, увы, не России.

Часть I. ПОЖАР НАД РОССИЕЙ

Смотрите! Огонь поднялся высоко, пламя его исходит от врагов страны.

«Речение Ипусера», древнеегипетский папирус

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ

Над Дворцовой площадью темной пеленой вились вороны. С самого утра сквозь толстые стекла окон в Зимний дворец доносился бесконечный тревожный грай: птицы то садились на брусчатку, будто это было ржаное поле, то вновь взмывали ввысь, под серое мартовское небо. За завтраком царь раздраженно заметил начальнику канцелярии графу Орлову: «Это ужасно — начинать утро под такую музыку». Караулу было приказано стрелять: преображенцы несколько раз палили в воздух, но грохот мосинских винтовок лишь на мгновения заставлял огромную стаю подниматься к свинцовым облакам. Вороны вновь возвращались и заводили хоровод вокруг Александровской колонны, каркая пуще прежнего.

Из окна кабинета царь стоя наблюдал за этой свистопляской, когда доложили о прибытии министра внутренних дел. Настенный хронометр «Генрих Мозер» пробил десять часов, и точно с десятым ударом дверной проем заполнила внушительная фигура Дурново. Все еще глядя на площадь, самодержец поздоровался и задумчиво произнес:

— Вот ведь разошлись, а? Будто Россию хоронят…

Министр почтительно промолчал, сжимая в руках массивную красную папку. Наступила пауза, длившаяся, впрочем, недолго. Со вздохом Николай II отошел от окна и откинулся в тяжелое ореховое кресло, жестом пригласив Дурново присесть напротив.

— Ваше величество, — сказал министр, чуть пригладив большие усы с бакенбардами а ля Александр II, — я имею честь представить доклад о революционном движении, подготовленный согласно вашему приказу. Прежде чем ваше величество ознакомится полностью с содержание этого документа, я взял бы на себя смелость зачитать вам некоторые пункты.

— Et bien, — согласился Николай, — lisez[2] . Дурново достал из папки пачку листов с синим машинописным текстом и карандашными пометками на полях.

— С января прошлого года, — начал он читать монотонным глуховатым голосом, — Россия охвачена революционной смутой. За истекшие четырнадцать месяцев мятежными элементами совершено двадцать четыре вооруженных нападения на чиновников правительства, семьдесят девять покушений на представителей губернской власти, три тысячи сто семьдесят пять нападений на чинов полиции и армии. Также совершено с применением бомб и огнестрельного оружия тридцать пять вылазок против религиозных шествий. В результате убит один член Государственного Совета, три губернатора, три вице-губернатора, семьдесят пять офицеров полиции, семьдесят один офицер армии. Нижних чинов полиции — одна тысяча сто восемьдесят один, армии — пятьсот шестнадцать.

Помещичьих усадеб сожжено одна тысяча сто пятьдесят одна. Забастовок на фабриках и заводах произошло одна тысяча восемьсот семнадцать, ущерб от них составил десятьсот восемьдесят миллионов рублей.

Всего вооруженных противоправительственных выступлений в городах…

Дурново продолжал читать минут пятнадцать, пока царь не встал и, пройдясь в задумчивости по кабинету, не остановил его жестом руки.

— Cela suffit[3] .

Министр закрыл папку и вопросительно посмотрел на высочайшего собеседника. Николай взял длинную кочергу и слегка поворошил уголья в камине. Те зарделись пунцовым жаром, в отблеске которого рыжеватая царская борода показалась почти красной.

— Ваши выводы понятны, — промолвил он. — Впрочем, я и так знал это в общих чертах. Но перечислить цифры — это ли главное? Россия объята пожаром… кто-то ворошит тлеющие уголья смуты, раздувает их, не давая погаснуть. Кто именно — вот вопрос…

Ваше величество, — твердо сказал министр, — мое глубокое убеждение состоит в том, что смута подогревается известными либеральными кругами во главе с Витте. Они убедили ваше величество подписать октябрьский манифест с тайной целью ослабить монархическую власть и развязать руки революционерам.

На несколько секунд тяжелый взгляд императора остановился на лице Дурново. В холодных голубых глазах вспыхнул и погас какой-то огонек.

— Витте, конституция, либералы! Я все это слышу постоянно. Иным придворным господам, конечно, милее Победоносцев, подморозивший Россию на двадцать лет! Для них империя — как тот мамонт, который давно мертв, но в целости сохранен якутской вечной мерзлотой. Сохраниться так можно, жить — нет! Нет-с, Петр Николаевич!

Царь досадливо махнул рукой и тяжело вздохнул.

— Впрочем, это сейчас лишнее. Я хотел сказать о том, что помимо внутренних сеятелей смуты есть еще и другие… И именно последние мне представляются самыми опасными. Деньги, золото — вот истинный приводной ремень революции, который тянется за рубежи империи, к ее, увы, могущественным врагам. Два месяца тому назад я получил записку графа Ламздорфа с весьма тревожными сведениями на сей счет. Вот-с, извольте слышать.

Николай взял со стола папку с вензелем канцелярии министерства иностранных дел.

— Да-с, вот… Наше революционное движение поддерживается и в некотором роде направляется из-за границы. Смута в России выгодна банкирам, заведомо и открыто игравшим на заграничных биржах на понижение русских ценностей… Главные нити противоправительственной борьбы в России скрываются в «Альянс израэлит универсэль» с центральным комитетом в Париже… И так далее.

Царь захлопнул папку и продолжил:

— Вот где истинные заказчики революции! Нельзя вылечить лихорадку, только сбивая жар: надо найти ее причину. Я знаю, что вы скажете: причина смуты в тяжелом положении рабочих, в земельном вопросе, в сепаратизме окраин et cetera. Но это все общие слова: ни рабочие, ни крестьяне сами не способны на организованный бунт в российском масштабе. Нет ни денег, ни организации, опыта, наконец. А заграница… она искушена на сей счет… Она ненавидит нас, завидуя нашим огромным пространствам и мощи. И знает, что эта мощь растет с каждым днем: пройдет лет двадцать, и мы уже будем недоступны ни для какой внешней и внутренней заразы. И поэтому они торопятся: недружественные нам правительства мечтают отторгнуть наши окраинные земли. Банкиры, которые едва ли не сильнее иных правительств, хотят прибрать к рукам наши финансы и промышленность. А для этого им нужно ослабить или вовсе уничтожить существующий монархический строй, надавать всевозможных свобод, что означало бы хаос и гражданскую войну…

Дурново мягко возразил:

— Но, ваше величество, европейские монархи не могут хотеть революции в России… уважая незыблемость монархического уклада, и кроме того осмелюсь напомнить: они являются вашими родственниками. Да и республиканская Франция — наш верный союзник.

Царь покачал головой:

— У России, как говорил мой покойный отец, император Александр, — только два верных союзника: ее армия и флот. Что же до европейских государей… родственные чувства не являются в политике определяющими. Да и правят в монархиях в действительности отнюдь не монархи… Впрочем, в случае большой войны не сдобровать никому из венценосцев. М-да…

Николай опять задумался, и отстранение забарабанил пальцами по папье-маше. Камин разгорелся вовсю, и его пламя бросало красноватые отсветы на весь огромный полузатемненный шторами кабинет. Тихо, размеренно тикали часы… Вдруг за окнами вновь раздался пронзительный птичий крик и за ним ружейный залп. Царь выпрямился и, чуть поколебавшись, подошел вплотную к министру.

— Вот что, любезный Петр Николаевич. У вас есть департамент полиции, охранка, люди в Париже и Берлине. Я прошу вас досконально выяснить, кто и какими путями помогает смуте в России. Подготовьте меры по перекрытию этих путей. Выявите и арестуйте агентов враждебных держав. Если нельзя арестовать — вышлите за пределы России. Словом, обрубите все концы, питающие извне революцию: лишенная подпитки, она прекратится сама собой.

На секунду Николай остановился и посмотрел в глаза Дурново.

— Я даю вам все полномочия. Но старайтесь действовать решительно и быстро. И так вами было потеряно много времени, смута расползлась широко. До меня доходят сведения, что и иные из ваших подчиненных включились в опасную игру сановных либералов. Тех самых, которых вы так не любите.

Дурново выдержал испытующий взгляд и твердо сказал:

— Ваше величество, действия полиции и охранного отделения находятся под моим полным личным контролем. Мои агенты действительно есть как в гуще революционеров, так и среди придворных фрондеров, но все, что они ни делают, они делают во благо монархии.

— Не перестарайтесь с хитростями, Петр Николаевич. Двойная игра — вещь опасная…

Царь еще раз испытующе посмотрел на Дурново и добавил:

Через месяц жду вас с докладом.

— Я сделаю все, что в моих силах, ваше величество.

Дурново откланялся и вышел. Царь, отодвинув занавеску на окне, видел, как министр грузно садился в экипаж. Кучер тронул поводья, и через несколько мгновений экипаж, как мглой, закрыло вороньей стаей. Дикое резкое карканье заглушило цокот копыт… Николай поднял глаза к небу: оно хмурилось и грозило дождем. С Невы тянул холодный ветер. Самодержец всероссийский вздохнул и плотно закрыл окно. В возникшей тишине неестественно громко прозвучал бой часов. Николай вздрогнул и слегка испуганными глазами посмотрел на выскочившую из окошка часов кукушку. Призрачно-далекое детское воспоминание шевельнулось в нем…

— Кукушка, кукушка, сколько мне жить? — невольно повторяя ребяческие гадания, прошептали августейшие губы. Тотчас же, жалея о вырвавшихся словах, он прикрыл рукой уста: большое зеркало чуть наискосок от камина отразило этот вялый жест и болезненное сощуривание государевых глаз. Серьезное, почти суровое выражение, какое было на его лице во время беседы с министром, исчезло. Из зеркала на Николая смотрел не царь, а слабый, беззащитный ребенок с бородой и усами. Ярким кровавым пламенем дышал ему в затылок камин. Внезапно там что-то треснуло, и серебристый глянец отразил сноп мятущихся искр.

Четко и ясно кукушка прокуковала двенадцать раз.

ПРУЖИНЫ РЕВОЛЮЦИИ

«Потрясшее мир» русское революционное движение 1905–1917 гг. имело две стороны: явную и скрытую. Явная сторона — череда событий от Кровавого воскресенья до залпа «Авроры» — достаточно известна. Тайные главы этой истории лишь частично предъявлены миру исследователями. Но уже ясно: без знания их картина революции будет не только неполной, но и совершенно неверной.

«Рабоче-крестьянская» революция имела вполне буржуазных спонсоров и вдохновителей как внутри страны, так и за рубежом. Большие финансовые вливания в процесс осуществляла группа русских капиталистов (особенно из среды старообрядцев).

Одним из таких тайных столпов движения 1905 года был знаменитый Савва Морозов. Этому «миллионеру немного не в себе» приписывают фразу: «Я достаточно богат, чтобы одной рукой собирать прибыль с моих фабрик, а другой — организовывать на них забастовки». Морозов, в частности, содержал (вместе с Горьким) ленинскую партийную школу на острове Капри. Он же дал сто тысяч рублей на организацию декабрьского вооруженного восстания в Москве. «Спонсором» мятежа был еще один миллионер, родственник Морозовых фабрикант Николай Шмит (оба нашли потом смерть при загадочных обстоятельствах — едва ли не революционеры заметали следы своих «буржуазных» связей). Социал-демократическая газета «Новый мир» издавалась на деньги Сибирского банка. Революционную печать щедро финансировал и миллионер Парамонов; позже документально уличенный в этом, он был приговорен к двум годам тюрьмы, но вывернулся (сделал-де пожертвования не только «бунтовщикам», но и на памятник к 300-летию дома Романовых!). «Банкир Путилов, сахарозаводчик Ярошинский, Батолин — эти три «финансовых диктатора» России вовсю помогали радикалам», — вспоминал великий князь Александр Михайлович. «Капиталисты уверены в своей возможности двигать революционерами как пешками во имя собственных интересов», — говорилось в отчете департамента полиции.

К капиталистам примыкали и некоторые высшие чиновники, и даже представители дома Романовых, фрондировавшие против царя (в Феврале 1917 года одним из первых вденет красный бант в петлицу великий князь Кирилл Владимирович, в те же дни Николай Николаевич будет претендовать на пост «первого президента российской республики»).

Загадочным выглядит и поведение ряда лиц, отвечавших за внутреннюю безопасность государства. Создается впечатление, что они вели собственную игру, весьма способствовавшую торжеству революции.

Характер и цели демонстрации 9 января 1905 г. были хорошо известны губернатору и полиции Петербурга. В знак верноподданнического характера шествия в первых рядах его с хоругвями и портретами царя шли жандармские офицеры. Именно их скосили первые пули, пущенные по таинственному приказу. Едва не погиб и лидер рабочего союза поп Гапон. Он бежал из страны, убежденный, что происшедшее — результат большого заговора «наверху». Позже его «убрали» за слишком верные догадки. Подлинные его убийцы до сих пор неизвестны. Но незадолго до смерти Гапон успел опубликовать воспоминания, где называл лиц, внушивших ему идею и форму «рабочей петиции» правительству. Это были С.Н. Прокопович и Е.Д. Кускова — вожди либерального движения и (что не было известно Гапону) одни из зачинателей нелегального русского масонства. Прекраснодушные ли порывы «помощи бедным» руководили господами либеральными интеллигентами? Видимо, нет. Даже либеральный американский историк Ричард Пайпс в книге «Русская революция» утверждает, что «самого «кровавого воскресенья» не было бы, не будь той атмосферы политического кризиса, которую создали в стране Земский съезд и кампания торжественных обедов в его поддержку» (кампания, добавим, инспирированная в основном теми же масонами из парижской ложи «Космос»).

Возможно, люди с «бомбами и револьверами» среди демонстрантов 9 января, действия которых послужили предлогом для «жестких мер», являлись полицейскими провокаторами. Во всяком случае, это были не эсеры, у которых тогда имелось всего три боевика на всю столицу (и те не участвовали в событиях). И не большевики, которых события «застали врасплох».

Император также не знал о готовящемся кровопролитии. Роковое решение об использовании войск в Петербурге «для наведения порядка» было принято вечером 8 января на узком совещании правительственных чинов, среди которых присутствовали «либеральный» министр внутренних дел Святополк-Мирский и директор департамента полиции А.А. Лопухин. (Тот самый, который потом возникнет среди масонов и будет сотрудничать с большевиками). Тогда же царя убедили удалиться из Зимнего дворца под предлогом, что многотысячная толпа могла устроить новую Ходынку, желая лицезреть «обожаемого государя». В 1895 г., во время коронационных торжеств в Москве, цепочки войск и полицейских оказались слишком редкими, чтобы воспрепятствовать ринувшимся «за подарками» в давку людям. Той трагедии Николай II не мог забыть никогда, и потому согласился с вводом в столицу крупных воинских частей. Он полагал, что войска послужат просто разделительным барьером для толп и был поражен последовавшей стрельбой и пролитой кровью. Царь распорядился выдать семьям погибших денежное пособие и отправил в отставку столичного губернатора Фуллона, но было уже поздно…

Драма 9 января послужила отправной точкой революции. Расправа, число жертв которой было к тому же раздуто зарубежной прессой, всколыхнула оппозиционные круги. Нашелся удобный повод развеять «монархические иллюзии рабочего класса». Вспыхнули стачки, начались волнения на национальных окраинах.

Внутренние сложности страны усугублялись войной с Японией. Почти одновременно с «кровавым воскресеньем» генерал А.А. Стессель сдал Порт-Артур японской армии Ноги. Основная армия русских под началом нерешительного Куропаткина постоянно терпела неудачи. К слабости командования добавлялось плохое снабжение. Фирмы, которым были доверены поставки в войска, делали огромные барыши, но их «товар», как писали правые газеты, «наводил на мысль о предательстве». К примеру, сапоги с бумажными подметками, которые служили всего несколько дней и оставляли солдата босым в маньчжурских сопках.

Осенью 1904 г. на Дальний Восток из Кронштадта ушла эскадра адмирала 3.П. Рожественского. Военно-морские специалисты доказывали, что в силу стратегического преимущества и боевой мощи японских ВМФ русские суда уходят на верную гибель. Однако царь после долгих колебаний все-таки принял роковое решение. Как вспоминал великий князь Александр Михайлович, оно было принято под давлением газет. Именно газетчики, утверждавшие, что «соединенные силы Балтийского и Тихоокеанского флотов потопят японцев», загнали эскадру Рожественского в цусимскую ловушку. Журналистское невежество могло бы быть щедро оплачено японцами: десятки захваченных у Цусимы русских боевых кораблей потом долгие годы плавали под флагами Страны восходящего солнца. Сразу после морского сражения десант японцев захватил Сахалин.

Как выяснилось много позже, японцы создавали свою «пятую колонну» в России. Ключевую роль здесь сыграл японский военный атташе в России полковник Мотодзиро Акаси. С началом войны японские дипломаты перебрались из Петербурга в Стокгольм, но Акаси и оттуда тянул щупальца в Россию. Он встречался с лидерами финского (К. Цилиакус), грузинского (Г. Деканозов), польского (Ю. Пилсудский) социалистических движений. Парижская конференция оппозиционных партий и движений России, прошедшая осенью 1904 г. в Париже, финансировалась японским атташе (для этой цели он выделил 100 тысяч иен). В марте 1905 г. правительство Страны восходящего солнца одобрило выделение одного миллиона иен (5 млрд. иен по современному курсу, или 35 млн. долл.) на помощь «подрывным движениям» в стане противника.

Акаси писал Деканозову 2 мая 1905 г.: «Мы готовы помогать вам материально на приобретение оружия, но самое главное, чтобы движению этому не давать остывать и вносить таким образом в русское общество элемент постоянного возбуждения и протеста против правительства»[4]. Движение, отчасти благодаря этой денежной помощи, не остывало. Вспыхнуло восстание на Черноморском флоте (броненосец «Потемкин» и «Очаков»). В вышедших много позднее мемуарах Акаси не без гордости признавался: «это организовали мои агенты».

Японцы дали «зеленый свет» на большевистскую пропаганду среди русских военнопленных в Японии: небезызвестный соратник Ильича Бонч-Бруевич снабжал их «литературкой». Г.В. Плеханов позже говорил активисту социал-демократов Г.А. Алексинскому: «во время войны ленинский центр не брезговал помощью японского правительства, агенты которого в Европе помогали распространению ленинских изданий».

Одной из наиболее известных акций японской «пятой колонны» в 1905 г. стала экспедиция на пароходе «Джон Графтон». На деньги Акаси в Швейцарии было закуплено 25 тысяч винтовок, несколько тысяч револьверов, свыше 4 млн. патронов и 3 тонны взрывчатки. Этот арсенал переправили в Лондон, где погрузили на пароход «Джон Графтон» и сопровождающие его яхты. Акцию организовывали упомянутый К. Цилиакус, латышские социал-демократы и эсер Н.В. Чайковский. Об экспедиции знали Гапон, Рутенберг и Ленин. Таким образом, смертоносный груз должен был быть распределен между различными подрывными движениями и растечься по России, сея смерть и разрушения к вящей радости японского императора. Однако порадовать спонсора не удалось: «Джон Графтон» сел на мель в русских водах, почти вся взрывчатка и две трети оружия достались «проклятому царю»[5].

Из того же источника вооружались «красные сотни» в Грузии. Так, партию швейцарского оружия доставил в Поти пароход «Сириус». Причем эта акция была оплачена Акаси уже после подписания мирного русско-японского договора.

Еще в мае 1905 г. начались консультации по примирению враждующих стран. Посредником выступили Соединенные Штаты и вскоре американский город Портсмут выбрали как место переговоров. Главой русской делегации был определен вначале многоопытный министр юстиции Н. В. Муравьев. Однако в последний момент он вдруг отказался, сославшись на «нездоровье». «Нездоровье» же случилось, как выяснилось позже, по причине получения взятки в 200 тысяч рублей. Именно такую сумму отвалил Муравьеву граф С. Ю. Витте, дабы самому поехать в Портсмут. Граф был, конечно, не бедным человеком. Однако двести тысяч и для него — слишком большие деньги для того, чтобы оплатить главенство в почетной, но менее важной, чем министерская, должности. Возможно, у Витте имелись «свои планы» в отношении этой роли. Или же ему помогли «спонсоры»?

Если таковые нашлись, то они явно не стремились к победе России. Ибо поведение самого Витте на портсмутских переговорах дало потом повод правым кругам называть его предателем, «графом Полусахалинским» и т. д. В свое время, будучи министром финансов, Витте ввел в стране «золотой стандарт», выгодный прежде всего международным банкам (увеличился отток золота из России). Еще в 1903 г. двоюродный дядя царя Александр Михайлович записал в своем дневнике: «Деятельность Витте вредна для России». Не до конца ясна роль графа в кровавом январе 1905 г. Один из документов охранного отделения периода первой русской революции называл его даже главой некоей конспиративной организации(!). Вообще граф Витте — загадочная личность во всем, включая его происхождение (часть его родословной окутана тайной, с другой стороны, его родственницей была, к примеру, известная теософка Е.П. Блаватская). Неясны и обстоятельства его смерти в 1915 г. По некоторым известиям, знавшего слишком много тайн графа отравили.

Летом 1905 г., посылая главу делегации в Америку, Николай II напутствовал его: «Ни пяди русской земли не уступать». Этот наказ не слишком расходился с реальностью. Несмотря на цусимское поражение, шансы России в дальнейшей войне выглядели предпочтительнее. Назначенный вместо Куропаткина командующим генерал Н. П. Линевич провел реорганизацию армии. Она пополнилась свежими частями, начал наводиться порядок в снабжении. Русская конница стала теснить японские фланги, и генеральное сражение могло кончиться для армии маршала Ойямы плачевно. Экономика самой «империи Ниппон» была на грани надрыва.

Судя по воспоминаниям начальника царской канцелярии графа В. Н. Орлова, Николай II верил, что Витте заключит мир без территориальных уступок. Известие об отдаче Южного Сахалина и Курил повергло царя в шок: «Этого не может быть».

Если это была не воля императора, то чью же волю выполнял Витте? На его поведении, возможно, сказалась таинственная встреча, которая произошла у него в Портсмуте за день до начала переговоров. К нему явилась делегация ордена «Бнай-Брит» во главе с его президентом Адольфом Краусом и миллиардером Якобом Шиффом. Последний был колоритной фигурой. Когда-то во Франкфурте он жил рядом с родовым гнездом Ротшильдов и успешно поторговывал всякой ерундой. Именитые соседи приметили смышленого Якоба и когда тот эмигрировал в Америку, поставили его во главе местного филиала своего банка. В 1901 г., умело организовав панику на бирже, Шифф скупил акции железнодорожных компаний и стал владельцем свыше 20 тысяч километров транспортных артерий. Заодно он прибрал к рукам главную американскую телеграфно-телефонную компанию и полдюжины банков. В 1913 г. Шифф станет главным инициатором разрыва действовавшего восемь десятилетий русско-американского торгового договора, а в 1917 г. вместе со своим тестем-банкиром Феликсом Варбургом станет главным финансистом Л.Д. Троцкого. Перед смертью (1920 г.) он заявит: «Я немало способствовал русской революции».

Но это позже, а в начале 1905 г. Шифф, а также Дж. П. Морган, американские «Фест Нэшнл Бэнк», «Нэшнл Бэнк» ссудили Японии около $ 30 000 000 для боевых действий против России. Фактически больше половины флота и вооружения, с помощью которых адмирал Того добился победы над русскими в Цусимском сражении, было куплено именно на деньги группы Шиффа. Когда этот американский богач после окончания войны приехал в Японию, император поблагодарил его за бесценную помощь и вручил орден Священного сокровища 2-й степени. И не мудрено: если бы не Шифф, «империю Ниппон» ждал бы неминуемый крах, так как английские банкиры отказывали ей в кредитах, а валютных средств для покупки столь необходимого вооружения у нее почти не было. Соответственно не было средств и для поддержания «дела Акаси», и получается, что подрывную деятельность в России японская агентура тоже вела на «международные» средства!

Не добившись решающей победы чужими штыками на поле боя, в Портсмуте банкиры предпочли действовать более привычными закулисными методами. О чем шептался Витте с представителями могущественной еврейской «закулисы», подлинно неизвестно. Вышеупомянутый Адольф Краус в своих воспоминаниях коснулся лишь темы «черты еврейской оседлости» в России. Царь-де считал возможным ее отмену — но только в будущем, когда развитие образования и экономики создаст необходимые условия против «засилья чужаков». Один из членов делегации, услышав от Витте о неуступчивости Николая в этом вопросе, сказал: «Что ж, тогда в России разразится революция, которая сразу даст евреям все необходимые права».

В самом деле, представитель «всемирного союза братьев», в которых легко угадываются собеседники Витте, убеждал руководителей Бунда на их тайном съезде в Риге в 1906 г.: «Ваша задача — разрушать и разрушать… Россию».[6]

Бунд щедро финансировался из-за границы Шиффом, синдикатом «Кун, Лоэб и К°» и другими. Эту помощь капиталистов «еврейский рабочий союз» распределял также среди других радикальных движений России и тем самым выдвинулся на ведущую роль в революции. Бывший бундовец А. Раппопорт вспоминал в книге «Пионеры русской революции»: «В обширной империи не было политической организации, на которую мы бы не оказывали влияния или не управляли ею прямо: социал-демократами ли, эсерами или польскими социалистами». Мнение, вероятно, упрощенное, хотя и отражавшее определенную тенденцию. В частности, более половины «героев» 1905 г., отраженных в «Библиографическом словаре деятелей революционного движения» (созданном в первой половине 30-х гг. в Москве и Ленинграде), оказались членами Бунда.

Между заграничными спонсорами, Бундом и прочими революционерами стояла группа посредников. В частности, таковыми являлись лидеры кадетов М.М. Винавер и И.В. Гессен. Роль первого в революции была столь велика, что лидер националистов В. В. Шульгин безответно вопрошал на съезде землевладельцев: «Кто же в настоящее время является царем в России — его императорское величество Николай II или Винавер!?» Многие из этих лиц и сами были богаты и могли оказывать помощь «прогрессивному движению». Гессен издавал «Речь» — ведущий орган кадетов. Кстати, миллионером-спонсором был и А. Р. Гоц — один из лидеров эсеров.

Впрочем, теории о том, что вся революция — это плод бундовских, а тем более «еврейских» интриг, весьма грубо отражают действительность. Многие ортодоксальные иудеи, несмотря на разногласия с русским правительством, не поддерживали своих радикальных «единоверцев». Среди спонсоров революции были уже упомянутые русские капиталисты, японцы, да и американцы вполне христианского вероисповедания (Морганы, Рокфеллеры).

Партия большевиков являлась не самым главным действующим лицом событий 1905 г. Она вынуждена была даже воссоединиться с меньшевиками, поскольку лишилась финансовой подкормки. Впрочем, Ленин быстро освоился в ситуации и успешно тянул деньги из всех: бундовцев, кадетов и даже октябристов. Узнав от И.И. Скворцова-Степанова о его вступлении в «кадетско-октябристский кружок», т. е. масонскую ложу «Возрождение», Ильич инструктировал своего соратника «выпросить двадцать тысяч на проведение партийного съезда». Деньги были даны, с их помощью состоялась в 1912 г. VI (Пражская) конференция РСДРП.

ТРИ ЗВЕНА КРАМОЛЫ: МАСОНЫ, РАДИКАЛЫ И… ОХРАНКА

После революции 1905–1907 гг. многие оппозиционные элементы России группировались вокруг возродившегося масонства. Прежнее масонство, запрещенное в 1822 г. указом императора Александра I, просуществовало еще полвека в виде нескольких законспирированных кружков. Хотя, насколько известно, к этим тайным масонам принадлежали некоторые влиятельные лица (обер-прокурор Святейшего Синода С. Д. Нечаев, министр внутренних дел граф С.С. Ланской и др.), в целом большого политического веса (в отличие от «легального» периода) орден уже не имел. Отсутствовали в его целях и радикальные тенденции, характерные для декабристов (почти целиком вышедших из масонской среды).

Новый этап для русских «вольных каменщиков» начался в конце XIX столетия — но не в России, а во Франции. Тамошний Великий Восток, известный своими радикальными традициями, решил помочь в деле организации русского «освободительного движения». В 1887 г. в Париже открылась русская ложа «Космос». В нее были посвящены многие известные либералы и оппозиционеры: М.М. Ковалевский, Н.Н. Баженов, В.А. Маклаков, А.В. Амфитеатров и др. Под эгидой «Космоса» в 1901 г. в Париже Ковалевский открыл Русскую высшую школу общественных наук, призванную служить «сближению политических групп, выступающих против самодержавия». Партийный спектр здесь был самым широким — вплоть до анархистов и эсеров (лидер последних В. М. Чернов выступал в школе с лекциями). Немаловажно, что практически все лекторы и слушатели школы или уже являлись масонами, или вскоре вступили в орден (в частности, Чернов «принял орденский свет» в 1905 г.). Пару лекций прочел в школе и Ленин, и это первый факт его сближения с масонами.

«Космос» же при поддержке французского Великого Востока (а также частично на деньги японцев) созвал в 1904 г. Парижское совещание русских оппозиционных и революционных организаций, предварившее движение 1905–1907 гг. Уже в то время, по словам анархиста П. А. Кропоткина, (имевшего тесные связи с французскими и бельгийскими масонами), «братство» имело «свои нити в Петербурге в самых разнообразных сферах»[7]. В 1906 г. в столице и Москве начали работать две ложи — «Северная звезда» и «Возрождение». Чуть позже посланцы парижского Великого Востока Сеншоль и Булэ, приехавшие в Россию под видом инженеров-консультантов, устроят официальную «инсталляцию» русского масонства под эгидой французского.

«Масонский свет забрезжил на берегах Невы. Вслед за ним над Россией засияет и заря свободы» — так передает отчет охранки слова из выступления в Париже одного из руководителей тамошнего масонства. Поражение первой русской революции только усилило приток новых сил в орден.

Он в России разрастался такими быстрыми темпами, что Сеншолю и Булэ несколько раз пришлось повторить свою миссию по «утверждению» новых лож. Последние открылись не только в обеих столицах, но и в Нижнем Новгороде, Киеве и других городах империи. Масонами становятся А.Ф. Керенский, А.И. Гучков, А.И. Коновалов и другие будущие лидеры Временного правительства. Если поначалу «братство» в России имело скорее функцию «политического консультативного комитета» (с некоторым обрядово-мистическим декором), то вскоре оно все более стало принимать вид заговорщической организации. Когда в 1909 г. в Турции разразилась инспирированная Великим Востоком революция, туда направилась делегация российских «вольных каменщиков» во главе с адвокатом М.С. Маргулиесом. Как пишет последний в своих воспоминаниях, цель поездки была в «ознакомлении с техникой турецкого переворота». Ознакомление, видимо, оказалось удовлетворительным, и сами масоны «с брегов Невы» с тех пор часто именовали себя «младотурками». Было совершенно очевидно, что оппозиционные движения нашли в ордене идеальную форму конспирации и «единения сил».

Параллельно организации Великого Востока в Петербурге появились ложи ордена мартинистов. Подчеркнуто оккультный, отстраненный от политики, он вобрал в себя большое число лиц высшего света, увлеченных мистицизмом. По меньшей мере четыре великих князя стали членами ордена. Французский гроссмейстер мартинистов Папюс и его правая рука доктор Филипп были приняты при дворе и одно время пользовались покровительством царя (правда, затем удалены, и духовную нишу Николая и его семьи занял Распутин). Чуть ли не сам Николай II вступил в результате в мартинистскую ложу «Крест и звезда», заседавшую в Царском Селе. Однако даже среди этой великосветской мистической тусовки настойчиво пробивались политические радикальные идеи. Оккультистка Анна Минцлова передавала Андрею Белому свой разговор с одним из великих князей, мартинистом, где последний прямо ставил вопрос: «Что же нам делать с нашей родиной и царем Николаем II?». Некоторые из лидеров мартинистов перешли затем в организацию Великого Востока, соединив тем самым «поиски философского камня» с политической конспирацией.

Охранка не глядела на всю эту подпольную возню сложа руки. Сначала, в 1906 г., была предпринята попытка открыть ложу-ловушку «Астрея». О ее учреждении сообщили через газеты. По мысли руководителей охранки, настоящие масоны непременно должны были клюнуть на такую наживку. Однако никто из подозреваемых в масонстве видных общественных деятелей не откликнулся.

Неудача заставила секретную службу действовать с большим размахом. В результате ее агенты внедрились даже в Великий Восток Франции, и через них удалось выяснить имена и степени посвящения большинства русских масонов. (Когда не так давно была открыта для исследователей «русская» часть масонского архива в Париже, именные списки «братьев» начала века не слишком поразили ученых. Все это они уже видели в фондах департамента полиции в Москве).

Однако никаких репрессивных мер против масонов не последовало. Ни до 1910 г., когда они полностью соблюдали орденскую обрядность, ни тем более после, когда из соображений конспирации большую часть ритуалов пришлось-таки отменить. Многочисленные доносы с мест отправлялись в архив.

Объяснить такое попустительство может вскрывшийся позже факт: к «братству» оказался причастен… и сам директор департамента полиции А.А. Лопухин. Именно он, в частности, «сдал» «собратьям» Браудо и Кальмановичу знаменитого провокатора Евно Азефа. Возможно, как пишет изучавшая парижские архивы масонов Нина Берберова, вступил в орден и шеф жандармов в 1913–1915 гг. В. Ф. Джунковский (будучи в декабре 1905 г. московским губернатором, он проявил странную беспомощность перед лицом мятежа; тогда лишь прибытие из Петербурга Семеновского полка удержало «белокаменную» в руках правительства. Джунковский же раскрыл революционерам провокатора Р. Малиновского). И хотя царь и кое-кто из ретивых чиновников проявляли постоянное беспокойство насчет «тайных интриг масонов», с такой «крышей» орден мог себя чувствовать в империи относительно спокойно. Некоторые «братья» (Е.И. Кедрин, В.П. Обнинский) даже открыто признавали в печати свою принадлежность к масонству, не опасаясь последствий.

…Шестого сентября 1911 г. в киевском драматическом театре двумя выстрелами в упор был смертельно ранен П. А. Столыпин. Это было не первое покушение на жизнь премьер-министра: убить его пытались и анархисты, и эсеры. Премьер досадил многим решительной расправой над революцией. Удачливый убийца, недоучившийся студент Дмитрий (по-еврейски — Мордка) Богров тоже некогда являлся анархистом. Царю доложили о «фанатике-одиночке» и поспешили сдать дело в архив.

Но все обстояло не так просто. Богров числился еще и сотрудником охранки и именно благодаря этому проник сквозь тройное кольцо жандармов в партер театра, где сидел премьер-министр. Допустившему такой «прокол» в работе с личным составом генералу Курлову пришлось уйти с поста шефа «голубых мундиров». Возможно, заговор против Столыпина также был направлен и против жандармского генерала.

К такой мысли подталкивало сообщение газеты «Биржевые ведомости» за 1912 г. Газета называла Курлова «наиболее ревностным врагом масонов»; как выяснилось, годом раньше он представил царю записку об их конспиративной деятельности с перечислением имен видных членов этого «братства» в России. Сразу же после киевских торжеств предполагалось принять против масонов «серьезные репрессивные меры». И вот тут-то грянули выстрелы Богрова… Инициатор несостоявшихся репрессий ушел в отставку, а на его место в итоге сел связанный с тайными структурами Джунковский.

О том, что определенные чины в охранке и полиции вели «двойную игру», подтверждает и история с князем Д.Д. Бебутовым. Князь-либерал, кадет в изобилии печатал за границей и распространял на родине едкие памфлеты против царской семьи. Как выяснилось много позже, делал он это на деньги… охранки. Из того же источника он почерпнул средства для кадетской партии, а также на обустройство масонских лож. Князь был посвящен в Париже в 18-ю степень масонства, введен в Капитул русских лож. Курировал контакты с французским Великим Востоком. Через него охранка могла находиться в курсе всех дел ордена. Правда, это был странный агент (или у него были странные руководители). В мемуарах он хвастал, что дал 12 000 руб. (понятное дело, не своих) на… убийство Николая II. Кстати, помимо кадетов, масонов и тайной полиции, князь работал еще и на германскую разведку.

Связанным с иностранными разведками оказался и один из руководителей российского масонства Александр Исаевич Браудо. В миру скромный вице-директор публичной библиотеки в Петербурге, он был участником всех конспиративных совещаний орденской верхушки и одновременно ценным информатором ряда правительств Европы и Америки. Между прочим, он (точнее, кто-то через него), по воспоминаниям известного большевика А.Г. Шляпникова, оказывал и материальную помощь РСДРП(б) во время войны.

Что касается охранки, то одним Бебутовым ее агентура в ордене не исчерпывалась. И не только в ордене. Добрая половина видных большевиков и представителей иных революционных партий получала жалованье в охранном отделении. С подозрительной яростью сам Ленин защищал разоблаченного полицейского агента Малиновского, а впоследствии препятствовал раскрытию уцелевших жандармских архивов. Ведь первое и едва ли не единственное здание, которое подожгли в Петрограде в мятежные дни Февраля 17-го, оказалось архивом охранного отделения: очень странная случайность. То, что сохранилось, Сталин использовал на процессах 1937 г.: так, член чуть не всех ЦК со времени основания большевистской партии Исаак Зеленский, оказывается, был завербован в 1910 г. самарскими жандармами и вел агентурную работу под кличкой «Ушастый». Отрывочные сведения говорят о том, что и сам Сталин (как, впрочем, и Троцкий) мог сотрудничать с «органами правопорядка». Так или иначе, не вызывает сомнений факт, что после февраля, а тем более после Октября 1917 г., многие сотрудники бывшего «III отделения е.и.в. канцелярии» оказались у руля «новой России».

Вообще в связи с этим возникает немало исторических загадок. Рациональными соображениями еще можно объяснить, почему большевики сохранили на содержании всю заграничную агентуру охранки и приняли в штат разведки ВЧК прежний шифровальный отдел. Но чем объяснить то, что в 30-е годы по центру Москвы, тщательно прочищенной кровавой гребенкой ОГПУ от «сатрапов режима», мирно гулял старичок Джунковский — бывший главный жандарм России? Не тронули большевики и бывшего директора департамента полиции Лопухина (интересно, что еще до революции именно в их партийной типографии в Женеве и с предисловием Ленина вышла его «Записка Столыпину», содержавшая критику царского правительства). Племяннику его преемника Белецкого покровительствовал сам Сталин (хотя самого Белецкого уничтожили в 1918 г. за излишнюю разговорчивость. Так, еще в показаниях Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства он слишком много лишнего сказал о тех же масонах). Почему одним из руководителей петроградской ЧК стал бывший агент Джунковского и приближенный Распутина князь (!) Андронников?

А вот любопытная выдержка из донесения в Берлин[8] германского посла в Копенгагене Брокдорфа-Ранцау, где последний характеризует тогдашнего министра внутренних дел России А.Н. Хвостова (в подчинении которого были и полиция, и охранка): «Хотя он теснейшим образом связан с реакционными партиями, в конфиденциальном разговоре с некими руководящими деятелями он сказал, что «он — самый передовой революционер в России» и что необходимо свергнуть царя Николая».

Среди прочих объяснений парадоксальных альянсов охранки и оппозиции наиболее экстравагантной выглядит версия Сергея Жарикова о «революции тамплиеров». Последние-де окопались в русской секретной службе еще со времен графа А.X. Бенкендорфа и исподволь поддерживали радикальные группировки. Действительно, основатель царской «спецслужбы» Бенкендорф успел побыть (до своего назначения и до официального запрета тайных обществ в 1822 г.) членом ложи «Соединенных друзей» (имел степень «мастера»). Собратом его по ложе, являлся, кстати, министр полиции А.Д. Балашов (5-й градус посвящения). Михаил Гардер, глава русской эмигрантской ложи, характеризовал как «анекдотическую деталь» то, что «Бенкендорф, который вел следствие по делу декабристов, тоже был масоном и допрашивал своих же братьев масонов»[9].

Отношения охранки с масонами в прошлом веке на протяжении последующих 80 лет неизвестны. Зато наводят на размышления связи с революционерами: провокации и личные амбиции полицейских чинов смешались здесь в такой клубок, что действительно кажется, словно охранка на деле способствовала торжеству радикалов.

Например, самый первый революционный террористический акт в России был от начала и до конца спланирован охранкой. В апреле 1866 г. студент Дмитрий Каракозов стрелял в царя Александра II на Сенной площади в Петербурге. Покушение не удалось, государя спас-де оказавшийся рядом простой мещанин. Эта попытка дала повод к закручиванию гаек во внутренней политике, к усилению роли охранных структур. Примечательно, что члены революционного кружка «Ад», от имени которого действовал Каракозов, не знали о готовящемся покушении, но хитрецы из III отделения собственные организаторские заслуги приписали этим «крамольникам».

В 1883 г. заведующий петербургской жандармской агентурой Г.П. Судейкин задумал руками народовольцев убить великого князя Владимира Александровича и управляющего МВД Д. А. Толстого, чтобы таким образом деморализовать правительство и получить пост министра внутренних дел. Провокатор в эполетах перехитрил в итоге самого себя и был убит собственным осведомителем. Но двусмысленность во взаимоотношениях сил «порядка» и «анархии» продолжалась, будь то создание революционных организаций «под колпаком» у охранки, всячески поддерживавшей в них самое радикальное направление, или организация терактов, где провокацию невозможно отличить от далеко идущих политических замыслов и самих полицейских чинов и «агентуры» (вспомнить хотя бы историю Азефа). В общем, как писал классик советской литературы Исаак Бабель, трудно понять, где начинается полиция, а кончается Беня Крик, и где начинается Беня Крик, а кончается полиция.

Разумеется, речь идет о верхушечных интригах, в которых принимала участие далеко не вся охранительная структура. Большинство ее сотрудников служило царю верой и правдой (в том числе и провокаторы). Несколько сот агентов полиции пали от рук революционеров в первые дни Февральской революции в Петрограде, где борьба приняла наиболее ожесточенный характер. Но парадокс в том, что во многих других областях России сотрудники бывшего «третьего отделения е.и.в.» шли в первых рядах манифестаций в поддержку революции и Временного правительства (вместе с губернаторами и полицейскими).

Не разыгрывались ли русские события начала XX века по образцу французских 1789 г., когда заговорщики оказались не только в армии, полиции, но и среди ближайших родственников короля (и всякое сопротивление революционерам со стороны монархии оказалось заранее парализованным)? И не по тому ли сценарию развивались события декабря 1989 г. в Румынии, спланированные «Секуритатой» — казалось бы, верной опорой «трона» Чаушеску?

Часть II. РЕЖИССЕРЫ МИРОВОЙ ДРАМЫ

Не только Россия представляла собой в начале столетия поле тайной и явной борьбы.

В 1906–1909 гг. волна революций, переворотов, восстаний прокатилась по значительной части Европы и Передней Азии. Первой — непосредственно после русской революции — вспыхнула древняя Персия. Тайными вдохновителями движения против шахского абсолютизма вновь выступили масоны. Еще во второй половине прошлого столетия персидский либерал князь Назем ол Довлех Мальком Хан, обучавшийся в Париже, был посвящен в Великом Востоке. По возвращении на родину он, став профессором Тегеранского университета, основал тайную ложу «Фарамушканэ» («Дом забвения»), где собирались оппозиционеры-интеллектуалы и знать, включая принцев крови. «Братья» проникли в университет, армию, полицию. В августе 1906 г. масоны под угрозой штыков заставили шаха подписать «фирман» — хартию, преобразовавшую страну в конституционную монархию, «Свободы» оказались явно преждевременными для Ирана: там вспыхнули национальные и религиозные распри, дело шло к гражданской войне. Шах обратился за помощью к русскому царю. Николай, уже переживший смуту в собственных пределах, отнесся к просьбе коллеги с пониманием и предоставил ему 5000 казаков, которые разогнали «шайки мятежников». Показательно, однако, что сия акция не сказалась на могуществе «Фарамушканэ» и его филиалов: масоны свили при дворе столь прочное гнездо, что еще четверть века, по словам исследователей, «царили в политической жизни Ирана».

Но вскоре революционное брожение началось в соседней Турции. Главным штабом его стал комитет «Единение и прогресс», заседавший в Салониках. Комитет провозглашал принципы конституционализма вместе с пантюркистскими идеями и старался опереться на армию и иные силовые структуры. Турецкий султан Абдулгамид поначалу был убежден, что за комитетом стоит английская дипломатия, стремившаяся развалить империю Османов и одновременно уменьшить германское влияние на Востоке. Однако сам английский посланник в Стамбуле сообщал своему министру иностранных дел в секретной записке другие сведения. По его данным, «Единение и прогресс» был основан как филиал Великого Востока Франции и призван служить распространению «революционного влияния» парижского масонского центра. «Комитет «Единение и прогресс» — не что иное, как масонская ложа», — заявил в интервью газете «Русское слово» побывавший в Турции масон Евгений Кедрин.

Вероятно, в этом вскоре убедился и сам султан. В одно прекрасное июльское утро 1908 г. в его дворец Ильдыс-Киоск ворвалась толпа «конституционалистов». Оглядев предводителей мятежников, среди которых было немало беев и прочих турецких аристократов, Абдулгамид поморщился при виде лидеров «Единения» и адвоката Эмануила Карассо, наставившего на него огромный револьвер: «А что здесь делают эти масоны и этот иудей?»

Ответа на свой риторический вопрос он не получил. А на самом деле масонами в этой агрессивной делегации действительно были почти все, включая и аристократов, и адвоката Карассо. Позже членов «Единения и прогресса» и вообще участников революции младотурков стали называть полу французским-полурусским словом «фармазоны» (от «франк-масоны»). На протяжении многих последующих лет «фармазоны» в лице премьер-министра Талаат-бея и других определяли важнейшие аспекты политики Турции, будь то война с Антантой или геноцид армян.

Заполыхал пожаром и Запад. Первого февраля 1908 г. на Арсенальной улице в Лиссабоне группа лиц в плащах и масках остановила королевский экипаж. Из-под плащей показались карабины, извергшие смертоносный свинец. Пока охрана пыталась что-то сообразить, был убит король Дон Карлос! и смертельно ранен его сын Луис-Филипп. Убийцы, часть из которых удалось задержать, принадлежали к дочерней организации Великого Востока Лузитании. Португальские масоны были настроены не менее радикально, чем их азиатские братья. Даже названия масонских лож того времени говорят сами за себя: «Революция», «Революция и прогресс», «Мятежник», «Восстание». Они возглавляли республиканское движение в стране, временно притушенное Карлосом и его премьером-диктатором Франку. Ряд восстаний, вспыхнувших после покушения в городах и на флоте, был подавлен, но заговорщикам в итоге удалось создать прочные ячейки в армии. Только офицерство и узкий слой интеллигенции оказались, в общем-то, опорой радикалов. Крестьяне и другие основные слои населения остались настроены монархически. Но, как это не раз бывало в истории, активное меньшинство одержало верх над вялым большинством. Четвертого октября 1910 г. Великий Восток в лице Мануэла душ Сантуша, Теофилу Браги и самого великого магистра Магалаэ Лимы отдал приказ о начале восстания. Армия вышла из казарм, немногие оставшиеся верными престолу части еле успели прикрыть бегство короля Мануэла II за границу. Республика победила.

Революционная волна хлынула в соседнюю Испанию. Обветшалая монархия вела затяжную войну в Марокко; оппозиция воспользовалась неудачами на фронте и организовала антиправительственную кампанию. Страну сотрясали волнения и забастовки, последняя в Барселоне переросла в вооруженное восстание. Оппозиция- от левых до правых — сплотилась опять-таки в ложах Великого Востока Испании, который еще со времен знаменитого Риэго был в непримиримой вражде с абсолютизмом и стремился свергнуть его любыми способами. В январе 1910 г. в испанских газетах появился текст письма магистра итальянских масонов Эрнеста Натана (известный банкир, мэр Рима) к своему испанскому коллеге Моранте. Натан сообщал, что итальянские «братья» решили помочь пиренейским масонам, что для этого приняты «соответствующие меры» и советовал «не думать пока о республике (это безумие)», а сосредоточиться на продвижении «наверх» одного «честолюбивого молодого человека, который поможет осуществлению наших планов при любой форме правления». Месяц спустя «реакционный» премьер-министр Маура, занимавший этот пост несколько лет, был уволен в отставку. На его месте оказался «молодой и честолюбивый» Каналехас, либерал и масон высоких степеней. Немедленно по его назначении барселонская ложа «Каталана Болеар» поднесла ему приветственный адрес со словами: «Масонские ложи, оплот всех свобод и прогрессивных идей… приветствуют вас и приглашают продолжать избранный вами путь, — и тогда победа свободы будет обеспечена».

Радикальные и социалистические, в частности, движения остальной части Европы также испытывали сильное влияние закулисных сил. «Банкиры и масоны пытаются наложить руку на наши организации», — с тревогой констатировал один из руководителей Всеобщей конфедерации труда Франции Жанвион на профсоюзном съезде в 1910 г. Ему вторил анархист Прэнго: «Субсидируемые золотом Ротшильдов, иные благие апостолы стараются притушить пламя нашего движения и повернуть его в нужное им русло».

Что это было за русло, понять можно. Левые радикалы оказали неоценимые услуги Ротшильдам и связанному с этим семейством банковскому дому Дрейфусов в известном «деле о шпионаже». Отпрыск богатого семейства, капитан французской армии, подозревался в оказании услуг германской разведке и был в 1894 г. осужден, но позднее помилован после мощной кампании в его защиту. Понятное дело, простой еврей вряд ли удостоился бы такой поддержки, учитывая, что продрейфусовская кампания стоила огромных средств. Например, в 1904 г. один из видных защитников Дрейфуса и вождь французских социалистов Жан Жорес задумал издавать газету. Но своих денег у «пролетарской партии», как водится, не оказалось, и помощник Жореса Бернар Лазар обратился к своим родственникам-банкирам Лазарам и Ротшильдам. На полученные от них 900 тысяч франков и была основана знаменитая «Юманите» (оппоненты Жореса среди социалистов утверждали, что эта газета критиковала кого угодно, только не своих финансовых отцов, хотя они и являлись «ярчайшими капиталистами и эксплуататорами»).

Итог дела Дрейфуса, расколовшего Францию на два враждебных лагеря и едва не приведшего к гражданской войне, заключался в укреплении власти банкиров и тесно связанных с ними масонов Великого Востока. Пришедшее к власти радикальное правительство Эмиля Комба (целиком состоявшее из масонов) провело секуляризацию церковных земель, а также приняло декрет о светском образовании. Тайное братство настолько тесно слилось с государственными органами, что Великий Восток вполне официально занялся чисткой армии от «реакционеров» и «католиков». Переписка на сей счет между военным министром Андрэ и главным офисом «каменщиков» на улице Каде, 16 шла прямо на правительственных бланках. Разоблачавший эти «кадровые перестановки» правый депутат Сиветон был найден мертвым в собственной квартире. Позже «покончил с собой» и источник утечки информации — бывший помощник секретаря Великого Востока Бидеген. (При схожих обстоятельствах ушел из жизни и ряд свидетелей обвинения по делу Дрейфуса). Во французском парламенте было представлено много различных партий, но большинство депутатов принадлежало к одной тайной партии ‑ Великому Востоку. Острые конфликты среди законодателей решались с помощью масонской дисциплины: в разгар дебатов на трибуну восходил Комб или еще какой-нибудь посвященный высшей — 33-й степени и делал рукой знак молчания: шум сразу прекращался. Не было ведомства, где не верховодило бы «братство». Конкурент банкиров ‑ Ватикан, потерпел сильное поражение.

«Закулиса», как всегда, тонко чувствовала дух времени. Поднимавшаяся «красная волна» грозила сокрушить и оплоты клерикалов, и царство банкиров. «Торжество социализма неизбежно, — провозглашал масонский журнал «Акация» в 1903 г., — поэтому мы должны возглавить движение, а не тащиться на буксире». Издание немецких «братьев» «Циркуль» требовало от членов своего союза взять руководство социальным движением в свои руки.

И подобно тому, как «Юманите» стала негласным рупором Ротшильдов, многие деятели социалистического движения Европы стали агентами Великого Востока. Наглядно это показал известный «казус Мильерана» 1899 г., когда видный французский социалист вошел в правительство Вальдек-Руссо, перед тем «обагрившее руки кровью рабочих». Мильеран в данном случае, презрев партийную дисциплину, выполнил приказ с улицы Каде и объединился в реакционном правительстве с «братьями» по ложе. В Испании, Бельгии, Германии тоже происходил процесс интеграции социалистических вождей во всемирное «братство». Лишь темпераментные итальянские красные вступили в долгую борьбу «за чистоту рядов» и до эры Муссолини отказывались «вести темные игры с тайными организациями радикальной буржуазии».

Русские левые также включились в этот тайный Интернационал. Н.С. Чхеидзе, В.М. Чернов, И.Т. Церетели, Н.В. Чайковский, А.Ф. Керенский и другие лидеры меньшевиков и эсеров заседали в московских и петербургских ложах вместе с кадетами и «мирнообновленцами», подготавливая переворот и тасуя состав будущего революционного правительства.

Большевики не остались обделенными вниманием этих тайных «тусовок». Как уже указывалось, И.И. Скворцов-Степанов в 1910 г. получил приглашение вступить в московский «политический кружок» (конспиративное название бывшей ложи «Возрождение»). Чуть позже к масонам примыкает Семен Середа, будущий нарком земледелия. Доктор Барченко в показаниях по делу о «Едином трудовом братстве» (см. ниже) упомянет Георгия Чичерина как «старого члена ложи Великого Востока».

Л.Д. Троцкий (тогда еще Бронштейн) заинтересовался масонством еще в возрасте восемнадцати лет. Он написал обширный, почти в тысячу страниц труд — первую, по его словам, марксистскую историю «братства». Вполне вероятно, что этот интерес не пропал и позже и идеолог перманентной революции «принял орденский свет» где-нибудь за границей. Скажем, в парижской Сорбонне, где Троцкий (и А. В. Луначарский тоже) состоял в студенческих клубах, бывших филиалами лож. Нельзя забывать, что молодой Лев Давыдович был любимым учеником Альфонса Олара, историка Французской революции и видного масона. Обширные связи Троцкого в международных банковских кругах, сыгравшие большую роль в 1917 г., также свидетельствуют о принадлежности будущего председателя Реввоенсовета к элитным группам, далеким от социализма и пролетариата.

Что касается Ленина, то факт его посвящения в масоны доказывается только косвенно. Он посещал упомянутую «школу Ковалевского». Имел нескольких приятелей-масонов (например, поэта-социалиста Монтегюса). Новейший «Масонский словарь» Даниэля Лигу включает в себя статью «Ленин» (о вступлении в ложу «вождя пролетариата» говорится в предположительной форме). Наконец, корреспондентке «Московского комсомольца» Деевой парижские масоны сообщили, что Ильич в 1905 г. расписался в книге местной Великой ложи как «брат-посетитель». Действительно, Ленина часто называли членом ложи «Искусство и труд», значившейся под № 255 в реестрах Великой ложи. Правда, архивы этого объединения по большей части погибли во время второй мировой войны, и была ли там фамилия господина Ульянова, остается невыясненным. (Как не подтверждены сведения о высокой — якобы 31-й, степени его посвящения).

Твердо можно говорить лишь о значительном интересе Ленина к литературе о масонстве. Книги соответствующей тематики он держал у себя под рукой и, судя по скрупулезному справочнику «Библиотека Ленина в Кремле», делал даже на их полях пометки. И вместе с тем ни разу в своих многочисленных опусах он не упоминал о «братстве вольных каменщиков». Свидетельствует ли это о том, что вождь все-таки не был масоном? Или это, наоборот, доказательство того, что Ильич «соблюдал конспирацию»?

Отметим, что точно так же никаких упоминаний о масонах до поры не было в трудах по истории французской революции, хотя в ней буквально на всем оставили следы «вольные каменщики». Словно группа маститых историков, исследовавших ее (французы И. Тэн, А. Олар, позже советский ученый А. Манфред), сговорилась или выполняла чье-то указание. Может быть, дело в том, что у масонов (как и у спецслужб) действует определенный «срок секретности», в течение которого некоторые сведения не подлежат огласке. Потом, когда они безнадежно потеряют актуальность, их можно и приоткрыть. Это и произошло в итоге с материалами по 1789 г. Также, кстати, скрывались до недавнего времени данные о роли русских масонов в политических событиях в канун Февраля. Возможно, когда-нибудь из неких секретных архивов и извлекут на свет Божий некий компромат на Ленина или еще на какого-нибудь титана революции. Но тогда это вызовет интерес лишь у узкого круга историков.

А пока нам остаются только догадки и сопоставления. Впрочем, при внимательном рассмотрении это не так уж мало.

Так или иначе, радикальные движения значительно усилились в Европе в первое десятилетие XX века, что не в последнюю очередь явилось следствием поддержки их «тайным братством». «Красная угроза» затронула, правда, в основном Восточную, Центральную и романскую часть Европы. Великобритания, Голландия, Скандинавия представляли собой не очень благодатную почву для социалистической революции: тамошний пролетариат, как и интеллигенция, были слишком консервативны для таких экспериментов. Соответственно вело себя и тамошнее масонство, традиционно выбирая номинальными вождями ‑ гроссмейстерами, своих королей или принцев. Немногочисленным в этих странах радикальным социалистам практически было отказано в приеме в члены «древнего и благородного ордена каменщиков».

В масонстве Англии и Германии выделилось ультраконсервативное крыло, учредившее особый орден «Золотая заря». Он объединил различных людей от аристократов и ученых с мировым именем до знаменитого мага-сатаниста Алистера Кроули и посла Британии в Петрограде Бьюкенена. С этим орденом одно время было связано общество «Туле», инспирировавшее партию Гитлера. В 30-е годы «Золотая заря» влияла на англо-германское братство — главное профашистское объединение Англии, куда входили даже и британские министры. Таким образом, и «красное», и «коричневое» радикальные движения использовали поддержку едва ли не одних и тех же тайных сил. Согласно поговорке, крайности сходились.

БРАУНИНГ В ЧЕРНОЙ РУКЕ

Тем временем над Европой сгущались тучи. Летом 1914-го из них сверкнуло копье Одина ‑ древнегерманского бога войны. Грянула первая мировая.

Дипломатическая подготовка войны велась уже давно. Противостоящие блоки государств ‑ Антанты и Тройственного союза, формировались десятилетиями. Долгие годы шла напряженная муштровка армий, развертывались военные производства, строились оборонительные сооружения. Начиная с 1908 г. несколько раз случались инциденты (демонстрации боевой мощи флотилий, колониальные конфликты), после которых могла загрохотать всеевропейская канонада. Но до поры до времени все обходилось миром.

Искра, зажегшая-таки пожар, была высечена на Балканах. День 28 июня стал роковым для Европы и дважды роковым для Сербии. Двадцать восьмого июня 1389 г. войско князя Лазаря было разбито турками на Косовом поле, что послужило началом их пятисотлетнего господства над южными славянами. В 1914 г. в этот день славянской скорби (Видов день) тишину узких улочек города Сараево раскололи выстрелы из браунинга, послужившие началом новой страшной трагедии.

Роковые выстрелы в австрийского эрцгерцога (Франца-Фердинанда) произвел восемнадцатилетний студент Таврило Принцип, но его рукой управляла другая — «Черная рука». Так именовалась тайная сербская организация (другое название — «Объединение или смерть»), поставившая целью создание Великой Сербии из свободных и оккупированных Габсбургами славянских земель. Под истошные вопли о «сербском терроризме» МИД Вены предъявил Белграду унизительный ультиматум, ничтожная заминка с принятием которого вызвала немедленный огонь из жерл австрийских пушек.

В октябре 1914 г., когда пламя войны охватило уже всю Европу, Принцип и его сообщники предстали перед австрийским судом в том же Сараево. Пропагандистский аппарат монархии рассчитывал получить на процессе новые доказательства связи террористов с правящими кругами Белграда (надо было оправдать собственную агрессию и жестокости против сербского населения в затянувшейся войне). Однако то, что реально вскрыло следствие и суд, настолько выходило за рамки «сербского заговора», что протоколы процесса спрятали подальше и их удалось опубликовать лишь в 1918 г.

Прежде всего рухнула версия о том, что убийство Франца-Фердинанда инспирировано правительством в Белграде. Более того, как оказалось, сербский премьер-министр Пашич лично отдал распоряжение министру внутренних дел Протичу задержать боевиков «Черной руки» при попытке перейти в Боснию. Австрийцы после начала войны захватили дневник капитана пограничной стражи Тодоровича, где ясно указывалось, что последний, сам будучи членом «Черной руки», прямо нарушил приказ своего министра и помог группе Принципа перейти границу — тайно от властей Белграда.

Выяснились и другие любопытные детали. Сербский посол в Вене Иованович уговаривал Франца-Фердинанда не ездить в Боснию. Австрийского наследника буквально вытащили в Сараево некоторые из венских министров. Более того, газеты заранее описали маршрут эрцгерцога по боснийской столице, как бы подставив его под бомбы и пули экстремистов.

…Утром злосчастного Видова дня автомобильный кортеж Франца-Фердинанда медленно тащился по узким кривым улочкам города к ратуше. Наследника приветствовали местные католики и мусульмане, из толпы неслись возгласы: «Долой сербов!» и летели цветы. Один из букетов оказался слишком тяжелым и не долетел до машины эрцгерцога. Офицер охраны попытался отбросить подозрительный предмет в сторону, но раньше раздался взрыв: это была бомба. Офицера тяжело ранило, но Фердинанд и его супруга остались целы, не пострадал даже их автомобиль. Бомбометателя Чабриновича немедленно схватили.

На обратном пути из ратуши кортеж эрцгерцога поехал тем же маршрутом: губернатор Потиорек убеждал, что опасность миновала. А тем временем рядом с местом неудачного покушения в небольшом кафе расположился второй террорист — Принцип. Он тоскливо допивал кофе, полагая, что дело сорвалось и пора сматывать удочки, как вдруг через окно увидел проплывающий мимо автомобиль и знакомый мундир с золотыми эполетами. Юный карбонарий сделал последний глоток и выскочил из заведения, на ходу вынимая из кармана браунинг…

Как вскрыл, сам того не желая, австрийский суд, «сербские фанатики» оказались пешками в руках могущественных международных сил, давно готовивших всеевропейский конфликт. Первоначально, кстати, Принцип с сотоварищи и не думали об убийстве Франца-Фердинанда. Они рассчитывали «покарать» боснийского губернатора Потиорека, жестоко притеснявшего сербское население подвластной ему территории. Нацелили их на более высокую персону функционеры «Черной руки» Циганович и Танкосич, бывшие одновременно и масонами. Как-то, обсуждая детали предстоящего покушения, Циганович откровенно сказал молодым террористам, что именно масоны «приговорили престолонаследника к смерти». Фактический глава заговора профессор Казимирович в начале 1914 г. отправился в путешествие в Европу, где совещался с влиятельными кругами. Именно эти круги дали и «добро» на акцию в Сараеве, и деньги (у Принципа и его друзей не было средств даже на револьверы).

И еще один любопытный факт. Глава сараевских заговорщиков Казимирович помимо руководителей Великого Востока лично знал Троцкого (да и Луначарского тоже). И если верить таинственным протоколам «Красной симфонии» (об этом см. далее), именно Троцкий отдал приказ Казимировичу на проведение теракта.

Почему же некие влиятельные силы были заинтересованы в успехе предприятия в Боснии? Несомненно, что устранение Франца Фердинанда подстегивало европейскую войну двукратно: вызывало конфликт между Веной и Белградом и одновременно разрушало шансы на мир с Петербургом. Австрийский эрцгерцог являлся, в отличие от своего престарелого и недалекого отца, последовательным противником войны с Россией, и останься он жив, идея «Дранг нах Остен» имела мало шансов на успех. Престолонаследник чувствовал, какие силы стоят за подготовкой конфликта, говоря начальнику своего генерального штаба фон Гетцендорфу: «К войне с Россией подстрекает Франция, особенно тамошние масоны, которые стремятся вызвать революцию, чтобы свергнуть монархов с их тронов».

Эрцгерцог мог знать, например, о том, что задолго до его злосчастного визита в Сараево английский журнал «Труф» опубликовал карикатуру, показывающую послевоенное устройство Европы: монархи лишились тронов, а на месте их владений возникли мелкие республики. Если учесть, что журнал принадлежал одному крупному магнату и масону, то становится очевидным: карикатура отражала чаяния «влиятельных кругов». А накануне войны, в 1913 г., французская антимасонская ассоциация раздобыла и предала гласности материалы совещания в Великом Востоке, где прямо говорилось: «Эрцгерцог осужден и умрет на пути к трону».

В 1927 г. были опубликованы воспоминания бывшего начальника германского генштаба Э. Людендорфа, где он привел ошеломляющее свидетельство видного немецкого масона (имя его по соображениям безопасности не называлось): «В период времени между 1911–1913 гг. я, будучи правоверным масоном… сделал глубоко потрясшее меня открытие. Благодаря не совсем обычному стечению обстоятельств мне удалось однажды из отрывков разговоров и замечаний узнать о плане убийства наследного австрийского эрцгерцога Франца-Фердинанда как повода для возникновения мировой войны, конечным результатом которой должно было явиться низвержение тронов и алтарей. Об этом открытии я не счел возможным молчать…Мне ничего не оставалось делать, как испросить аудиенции у самого Великого мастера графа Дона, чтобы доложить ему о слышанном собственными ушами. Я предполагал, что в результате моего разговора с графом будут предприняты соответствующие шаги для предупреждения имперских правительственных властей и заграницы об этом тайном замысле.

Ожидания мои не оправдались. Интересы ордена были у Великого мастера на первом плане. Он категорически заявил: «Для меня существует одно лишь масонство…»

Потрясенный, автор этих воспоминаний в результате покинул ряды «вольных каменщиков». Он пробовал обратиться и в государственные органы, в полицию, но всюду слышал одно: «Сами разбирайтесь с вашими масонами». Ни до кого нельзя было достучаться: немцы, профаны и «посвященные» активно готовились к войне.

Почему такая «человеколюбивая» организация, как «вольные каменщики» оказалась замешана в развязывании мировой бойни? Налицо политические устремления ордена, в разных странах различные до противоположности, но так или иначе подстегивавшие международный конфликт. «Национально ориентированное» масонство Германии и Британии поддерживало открытый шовинизм (британские ложи в августе 1914 г. исключили из своих членов всех лиц немецкой и венгерской национальности). Для них война являлась средством упрочения монархических устоев. Радикальные же круги «братства», наоборот, видели в войне преддверие революции и «национального освобождения». Показательно, что масонами оказались большинство лидеров новообразованных после окончания войны республик (Чехословакии — Масарик, Польши — Пилсудский и т. д., о Керенском и К° уже упоминалось). Любопытно и то, что глава сараевских заговорщиков Казимирович, помимо руководителей Великого Востока, лично знал Троцкого и Луначарского.

Впрочем, за этими противоречиями во всемирном «братстве», похоже, скрывалась единая цель, о которой не подозревали и рядовые члены ордена: создание нового мирового порядка.

В течение 1916–1917 гг. в Париже на все той же улице Каде, 16, состоялся ряд совещаний, где масоны — представители держав Антанты, обсуждали послевоенное устройство Европы. Именно там, на этих тайных конвентах были прочерчены многие будущие границы государств. Например, «размеры» Венгрии были установлены на самом деле не Трианонским договором, а одним из таких собраний в июне 1917 г. Сербские и румынские делегаты убедили «братьев» по Антанте расширить территории своих государств за счет мадьяр — «верных сторонников Габсбургов». Идея о создании Югославии родилась также в Париже среди масонов-эмигрантов и сначала возникла Объединенная ложа южных славян, а уже затем Королевство сербов, хорватов и словенцев (государство такое же искусственное, как и позднейшая федерация, сколоченная маршалом Тито).

На том же конвенте в июне 1917 г. была одобрена идея о создании наднационального «миротворческого» органа — прообраза будущего мирового правительства. Разработанный там же устав этого органа лег после войны в основу «принципов» Лиги Наций. Примечательно, что эти идеи после окончания войны были одобрены как радикальными, так и консервативными кругами «братства» из стран Антанты и ее бывших противников (кроме германских и части итальянских масонов). Противоречия времен войны забылись (или о них приказали забыть международные руководители: они извлекли свою выгоду во времена конфликта, а теперь на повестку дня встали иные задачи).

Но не только идея «сокрушения европейских монархий» и грандиозные наднациональные планы были тайной подоплекой первой мировой. Загадочные финансовые пружины также двигали чудовищный механизм бойни. Известно, что более всего от событий 1914–1918 гг. выиграли США. Реально вступив в войну в самом ее конце, они понесли минимум человеческих потерь, зато получили максимум финансовых выгод. Ее промышленность нажилась на поставках обеим конфликтовавшим сторонам, банки распухли от европейского золота: даже могущественная Англия оказалась в должниках. Доллар стал активно теснить традиционные валюты в международных расчетах.

Погрели руки, впрочем и европейские воротилы.

В 1914 г., во время наступления немцев французы вынуждены были оставить крупнейший железнорудный и металлургический центр Брией в Лотарингии. На протяжении всей войны немцы беспрепятственно черпали оттуда большинство необходимых им ресурсов железа. Однако верховное командование французской армии не предприняло никаких усилий, чтобы удержать или вернуть этот жизненно важный центр. Более того, несмотря на то, что фронт находился совсем недалеко от Бриея, ни один снаряд не был выпущен по работавшим там шахтам и предприятиям. Все объяснялось тем, что этот комплекс принадлежал могущественному семейству Венделей ‑ компаньонов Ротшильдов, которые имели своих людей во французском правительстве и Генштабе. Немцы, похоже, тоже были в сговоре с ними, оставив там даже их администрацию. С потерей Бриея французская экономика стала испытывать дефицит листового железа, которое стали поставлять из Англии. Но руководил комитетом по закупкам опять же Вендель — г Хумберт, а официально контролировал его деятельность… его же шурин — полковник французской армии! При таком семейном монополизме стальной лист, стоивший в туманном Альбионе 29 франков, за Ла-Маншем вдруг подскакивал до 95-120 франков. Вендели нажили на этой операции многие миллионы.

И это не все. Вендели и парижские Ротшильды, владея свинцовыми рудниками в Испании, за время войны тайком поставили через Швейцарию 100 тысяч тонн тяжелого металла в Германию. Никель из французской Новой Каледонии они продавали немецкому «Металлгезелыпафт» через американских посредников, та же история повторилась и с медной рудой.

Депутат французского парламента Анжеран позже заявлял: «Если бы мы удержали участок Бриея, война закончилась бы за шесть месяцев поражением Германии». Во всяком случае, бедная ресурсами империя кайзера без посторонней помощи действительно не могла рассчитывать на долгую войну. Но ее экономику заботливо подпитывали на протяжении четырех лет, и миллионы людей погибли в итоге во имя прибылей горстки банкиров. Не случайно барон Ротшильд (парижский) сказал, выступая на церемонии открытия памятника жертвам 1914–1918 гг., циничную и красноречивую фразу: «Мировая война ‑ это моя война».

Промышленный гений и знаток тайн финансового мира Генри Форд выдал надежный рецепт всеобщего мира: «Подвергните контролю 50 самых богатых финансистов, которые творят войну ради собственных прибылей, — и войны будут упразднены». («Нью-Йорк таймс» от 8 марта 1925 г.). Символично, что состав участников Парижской конференции 1919 г., определившей окончательные условия мира, в основном включал представителей крупных банков. Например, семейный клан Варбургов направил в американскую делегацию Пола, а в германскую его брата Макса. Естественно, произведенный там дележ мира соответствовал интересам не государств, а интернационалу финансистов.

«Знающие люди» задолго до 1914 г. предсказывали европейский конфликт и его исход. Впрочем, этот исход имел разные аспекты. Один из посвященных в высшие тайны политики, Макс Нордау, писатель и философ, глава Всемирной сионистской организации, заявил еще в 1903 г. своим единомышленникам на II конгрессе в Базеле: «Я скажу вам следующие слова, как бы ступени одной лестницы, которые ведут все выше и выше:…сионистский конгресс, Уганда, английское предложение, будущая мировая война, мирная конференция, на которой при помощи Англии будет создана свободная Палестина».

Этому пророчеству внимал присутствовавший там в гостевой ложе человек, получивший потом в результате войны все: могущество, неслыханную власть, славу. Это был Лев Бронштейн-Троцкий, который с помощью золота мировых магнатов оседлает впоследствии волну революции и станет угрожать потрясениями всему земному шару…

Что же касается Палестины, то действительно, если до войны планы создания еврейского государства связывались с территориями Уганды или Аргентины, то после известной декларации 1917 г. английского министра иностранных дел Бальфура о поддержке идей еврейского государства в Палестине фактически началась история Израиля. С этим обстоятельством также связан ряд загадочных страниц истории войны.

Лидеры Всемирной сионистской организации (Хаим Вейцман и др.), имевшие большое влияние на английское правительство, настаивали на перенесении акцента боевых действий британской армии с европейского театра на Ближний Восток с целью освобождения Палестины от турок. При этом они еще перед войной заручились поддержкой английского министра финансов Ллойд-Джорджа и Бальфура о создании еврейского национального очага в том регионе, который, таким образом, завоевывался бы британцами для евреев. Военный министр Англии лорд Китченер хорошо понимал подоплеку этих планов, как и все возможные последствия ослабления фронта против немцев и возражал против наступления на Ближнем Востоке. Однако в июне 1916 г. Китченер погиб по пути в Россию на крейсере «Хемпшир» после атаки германской подводной лодки. Это единственный за всю войну прецедент, когда немцам удалось вычислить маршрут деятеля Антанты, направлявшегося с визитом к своему союзнику (в Россию и обратно благополучно ездили и французские, и британские министры), и есть немалая доля вероятности, что такая удача была не случайной.

В декабре того же года в результате закулисных интриг был вынужден уйти в отставку противник завоевания Палестины английский премьер-министр Асквит, а его место занял «сионофил» Ллойд-Джордж. Возглавивший министерство иностранных дел Бальфур направил Ротшильду давно подготовленную декларацию «о еврейской Палестине». Одновременно происходила активная переброска британских подразделений на ближневосточный театр из Франции, несмотря на все предупреждения о готовящемся немецком наступлении. В январе 1918 г. командующий британскими силами в Европе генерал Хейг сообщал о «существенном ослаблении наших сил накануне решающих боев», а командир немногочисленных американских подразделений Першинг добавлял к этому, что «британские просьбы о помощи фронту трудно примирить с желанием мистера Ллойд Джорджа наступать в Палестине». Тем более непонятной выглядела эта стратегия на фоне революции в России, освободившей значительную часть германских войск для действий на Западе. Что же касается сионистов, то их реальные симпатии были тогда ближе к Берлину (где, кстати, и находилась их штаб-квартира), с которым они активно сотрудничали по части финансирования русской революции. Поэтому лоббирование британским кабинетом министров сионистских интересов за счет интересов королевства (и английской еврейской общины, которая возражала против палестинских планов) представлялось по меньшей мере странным. И тем не менее английские солдаты продолжали отправляться из Европы на судах через Средиземное море на Ближний Восток, где их группировка была доведена до более чем 1 миллиона человек. 7 марта 1918 г. Ллойд-Джордж предписал своему Генеральному штабу «начать решительное наступление в Палестине». А спустя две недели на ослабленный французский фронт обрушился железный кулак кайзера. Они и их союзники не смогли удержаться на позициях и были отброшены почти к стенам Парижа, потеряв сотни тысяч человек. «Это самое страшное поражение в истории нашей армии», ‑ записал в своем дневнике британский полковник Репингтон.

Суммируя эти факты, очевидец событий и позже известный журналист Дуглас Рид отмечал: «…Если бы Россия была вовремя поддержана, а вместо палестинской экскурсии все силы сосредоточились во Франции, то война закончилась бы раньше и, вероятно, без вмешательства Америки. Однако все это вовсе не послужило бы целям грандиозного плана «управления человечеством».

В разгар войны, как бы ощутив ее закулисную сторону, Валерий Брюсов писал:

А некто темный, некто властный,

Событий нити ухватив,

С улыбкой дьявольски-бесстрастной

Длит обескрыленный порыв.

А в 1937 г. на московском процессе «троцкистов» Карл Радек в предчувствии трагического финала вдруг сказал: «Я раскрою вам важнейшую из тайн — тайну войны…» и был мгновенно прерван. Какими сверхсекретными сведениями располагал ближайший соратник Троцкого? Почему его — единственного из обвиняемых на процессе — не приговорили к смерти? (По некоторым сведениям, Радек так и не был казнен, после десяти лет тюрьмы он жил под чужой фамилией).

На эти вопросы пока нет ответа.

НЕМЕЦКИЙ КАЙЗЕР КАК ТИТАН РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Дым от залпов чудо-пушек Круппа по Парижу недолго застилал мозги германскому Генштабу. Он был вынужден констатировать, что «блицкриг» не состоялся. На реке Марне в сентябре 1914 г. немцы потерпели неудачу и отошли от желанной французской столицы. На востоке хотя и попала в ловушку брошенная в прорыв ради ослабления натиска на Париж армия Самсонова, русские в целом действовали успешно. Юго-западный фронт генерала Иванова той же осенью очистил от австрияков Галицию и Буковину и грозил выйти на венгерскую равнину. В октябре — ноябре уже и собственно кайзеровские войска потерпели поражение под Варшавой. На балканском фронте сербская армия, невзирая на недостаток в вооружении, к началу 1915 г. отбросила австро-венгров на исходные рубежи. Италия, несмотря на обязательства перед Германией, готовилась примкнуть к ее противникам.

Немецкие стратеги поняли, что одной военной машиной Антанту не сломить. В ход пошла и тайная дипломатия. Германские агенты шныряли по всему миру, устраивая диверсии и провоцируя саботаж во вражеском тылу, подговаривая третьи страны к антиантантовским действиям. Самой фантастической в этом ряду выглядела попытка заключить союз с революционной Мексикой. Ее хотели подтолкнуть к войне за освобождение Техаса и Калифорнии, отторгнутых Соединенными Штатами в сороковые годы прошлого столетия. Хитрый ход сорвался в последний момент: завербованный немцами бывший диктатор Гуэрта уже готовился въехать в Мехико на белом коне, но его «арестовали и затем отравили американцы.

Но высшим достижением германской разведки стала, безусловно, операция в России. Так же, как немцем Михельсоном в XVIII в. в его стратегии против Пугачева, немцами в XX в. в борьбе против русской армии был признан наилучшим план: «двигаться и оборонительно, и наступательно, и подкупательно». Лично Вильгельм и его первые военачальники, ярые монархисты Гинденбург и Людендорф одобрили идею сокрушить русский фронт изнутри, путем организации антимонархической революции (правда, они не считали, что русская смута сильно затянется, и уж никак не ожидали, что революционный пожар перекинется в Германию). В марте 1915 г. кайзеровское казначейство выделило два миллиона марок на «пропаганду» в империи Николая II. Затем в течение двух лет истратило еще около сорока миллионов[10].

Ключевой фигурой в операциях по передаче этих средств русскому освободительному движению был юрист Израиль Гельфанд, более известный под своим литературным псевдонимом Александр Парвус. Давний друг Троцкого, он участвовал в революционном движении в России под социал-демократическими знаменами, а после 1905 г. эмигрировал. В Константинополе издавал газету «Колокол» (подражая Герцену) и брошюрки, на страницах которых открыто превозносил Германию и уже тогда заявлял, что «освобождение народов России может произойти лишь в результате победы Германии». Содержание всей этой литературы, тайно переправлявшейся в Россию, не оставляло сомнений в немецких источниках ее финансирования. Позже Парвус перебрался в Копенгаген, где на те же деньги основал «Общество по изучению социальных последствий войны» и фирму по торговле резиновыми изделиями (презервативами и т. д.), ставшие прикрытием для агентурной работы. Впрочем, он был связан, не только с разведкой, но и с влиятельными финансовыми кругами.

Характеризуя его, германский посланник в Копенгагене граф Брокдорф-Ранцау писал своему министру иностранных дел в августе 1915 г.: «Это человек необычайный по силе и влиянию. Я знаю, что мы идем на риск, пытаясь использовать силы, которые стоят за ним но было бы проявлением величайшей слабости отказаться от их услуг из-за боязни неспособности их контролировать».

С началом войны Парвус, согласно записке заместителя германского статс-секретаря, «помогал поддерживать сепаратистское украинское движение». Однако такая роль показалось слишком малой амбициозному бывшему юристу. 9 марта 1915 г. он направляет в немецкий МИД обширный меморандум, где подробно описывает все необходимые детали подготовки революции в России. Отдельные главы этого документа просто потрясают своей «масштабностью».

Вот несколько выдержек из раздела «Массовые забастовки»:

«…следует начать с приготовления к политической массовой забастовке под лозунгом «Свобода и мир». Центром движения будет Петроград… Обуховский, Путиловский и Балтийский заводы (т. е. главные производители военной продукции — А.В)., Забастовка должна прервать железнодорожное сообщение между Петроградом и Варшавой, и Москвой и Варшавой и парализовать Ю.-З. железную дорогу (т. е. прервать связь между тылом и фронтом — А. В)….

Чтобы расширить область действия забастовки, следует взорвать как можно больше ж.-д. мостов…»

Из главы «Конференция русских социалистических руководителей»:

«…следует создать возможность Объединения «революционных партий»… использовать ослабление административного аппарата в результате войны и таким образом начать нужные действия. Важно, чтобы конгресс был проведен в Швейцарии… (перечисляются будущие участники съезда: большевики, меньшевики, Еврейская лига, украинские, польские, финские, литовские социалисты и социал-демократы — А.В.). Конгресс будет иметь громадное значение, а его решения могут оказать самое мощное воздействие на общественное мнение во Франции и Англии…»

Из главы «Местные движения»:

«…Особенно благоприятны условия на Урале… При бедности тамошнего населения организация забастовок среди шахтеров не составит труда, для этого понадобятся незначительные суммы денег.

…Нужно возродить организацию русских моряков… Если произойдет восстание в Одессе, его может поддержать турецкий флот…»

«Даже если русская армия останется на зиму на прежних позициях, по всей стране прокатится волна недовольства. Аппарат агитации, описанный выше, использует, углубит, расширит и распространит во все концы эти настроения масс… Забастовки, восстания… — все это поставит царское правительство в затруднительное положение. Если оно ответит репрессиями, это вызовет еще большее ожесточение; если оно проявит терпимость, это будет воспринято как признак слабости и еще больше разожжет революционный пожар, «который» вызовет замешательство внутри административного аппарата и приведет к его распаду».

Хитроумный стратег «подкупленной революции» в особенности призывал помогать национальным сепаратистским движениям на Украине, Кавказе, в Финляндии. Подчеркивая выгоды своего плана для германской армии, он указывал, что в любом случае царский режим будет вынужден сконцентрировать военные силы внутри России (тем самым ослабив фронт).

Хотя поначалу и ощущалось некоторое недоверие к столь радужным перспективам развала русского тыла, германские МИД и Генштаб все же приняли этот план.

В ходе его осуществления Парвус вел нечистую игру и прикарманивал часть кайзеровских средств, пуская их на собственные темные делишки. Тем более что марки доброго Вильгельма сыпались золотым дождем: первая сумма (500 тысяч марок), выделенная Парвусу для передачи «подрывным» движениям в России, превышала годовой секретный фонд германского МИДа!

Ближайшим помощником «золотого» агента был Яков Ганецкий (Фюрстенберг). Сын богатого еврейского банкира, сам банкир, он был своим человеком у большевиков. Его заслуги по финансированию большевиков Ленин должным образом оценил, когда впоследствии не только защитил своего казначея от партийного суда, но и сделал его управляющим Народным банком и членом коллегии Наркомвнешторга. Сотрудник Ганецкого и Парвуса некто А. Альский (псевдоним, настоящая фамилия неизвестна) стал заместителем наркома финансов.

Германская помощь партии Ленина облегчалась тем, что многие видные большевики официально числились служащими немецких фирм. В ряде их компаний работал сам Ганецкий, Леонид Красин был директором филиала фирмы «Симменс унд Шуккурт», там же работал и Вацлав Воровский.

Правда, на первом этапе основная германская помощь предназначалась не большевикам, которые тогда считались сравнительно слабой партией. Более перспективными в 1915–1916 гг. выглядели эсеры, и именно с ними вышли на контакт дипломаты кайзера фон Ромберг и Брокдорф-Ранцау. Посредником, как и в случае с японскими иенами, стал деятель «национального» движения, в данном случае эстонец Кескюла. Он свел немцев с прозябавшими в Швейцарии вождями социалистов-революционеров, и в результате Чернов, Натансон и Кац смогли поднять свою приунывшую было партию на новый штурм «твердынь царизма». Глава охранки Белецкий в январе 1916 г. отметил появление весьма значительных средств у Керенского, судя по всему от «внешних врагов».

Отпечатанные на немецкие средства (иногда и в самой Германии: например, большевистская газета «Социал-демократ» печаталась в немецком Морском ведомстве) брошюры и листки антивоенного содержания заполнили русские окопы. Одновременно «центральные» газеты и думские ораторы в Петербурге вели более умеренную (все-таки цензура), но не менее действенную кампанию: разоблачались «царица-шпионка», Распутин, министры и т. д. Солдат, «осознававший», что он защищает одних проходимцев, все более склонялся к мысли воткнуть штык в землю (открыв фронт для немцев).

Не только печать воевала внутри России на пользу ее противника. Живое слово агитаторов, дополненное шелестом купюр, организовало немало волнений и забастовок на оборонных предприятиях. Многих пропагандистов присылали непосредственно с той стороны линии фронта, и они не всегда хорошо говорили по-русски: по крайней мере нескольких человек, пытавшихся поднять рабочих Путиловского завода в конце 1916 г., выдал откровенно немецкий акцент.

Предвосхищая план Парвуса по части организации взрывов и диверсий в тылу неприятеля, еще в ноябре 1914 г. германское адмиралтейство выпустило секретный циркуляр № 93 о «посылке во враждебные страны специальных агентов для истребления боевых запасов и материалов». Наиболее известной акцией немецкой агентуры в России был взрыв линкора «Императрица Мария» на севастопольском рейде в конце 1916 г. В первые месяцы войны тяжелые германские крейсера почти безнаказанно бороздили Черное море, нанося серьезный ущерб русским транспортным коммуникациям. Спуск на воду «Императрицы Марии», а затем и другого линкора — «Екатерины Великой», изменил обстановку. Несколько вражеских кораблей было потоплено, остальные оказались практически запертыми в Босфоре. Командующий русским Черноморским флотом адмирал Колчак отдал приказ о подготовке десанта для овладения Константинополем (благо сухопутная армия турок потерпела поражение на Кавказе). Операцию пришлось отложить: 6 октября 1916 г. сильный взрыв погубил главный русский корабль. При осмотре его изувеченного остова в одной из орудийных башен были найдены несомненные доказательства диверсии: полусгоревшие свечи и специально сделанный запал…

Едва пала в феврале 1917 г. «твердыня самодержавия», количество диверсий в русском тылу резко возросло. Налаженная система безопасности военных объектов разрушилась, и один за другим взрывались склады боеприпасов и у линии фронта, и даже в глубоком тылу. Впрочем, что говорить о безопасности, если главная угроза армии исходила теперь из Петербурга. Знаменитый «Приказ № 1» Петросовета, уничтожавший воинскую дисциплину и ставший главным катализатором разложения солдат на фронте, по мнению многих, был составлен не присяжным поверенным большевиком Н.Д. Соколовым, а германским Генштабом.

Так или иначе, цели германской финансовой операции на Востоке можно было считать достигнутыми. Царский «паровой каток», готовый, казалось, смять Германию, сломался в мгновение ока. Однако Разведывательное бюро кайзера полагало, вслед за прусским королем Фридрихом II, что «русского солдата мало заколоть, его еще и повалить надо». Поэтому с целью полного вывода России из войны решили усилить помощь наиболее радикальному движению в стане противника — ленинскому.

Но, прежде всего, нужно было вызволить вождей большевиков из Швейцарии, куда они скрылись перед войной от «царизма». Посредниками на деликатных переговорах между ленинцами и представителями кайзера выступили Ганецкий и австрийский социал-демократ Адлер. Решение нашли быстро: пропустить их через немецкую территорию. И уже через три недели после февральской революции два странных поезда стучали колесами по железным дорогам Германии. Странность заключалась в том, что большая часть вагонов была запломбирована, а пассажирам запретили выходить на остановках. Власти опасались, что акция по перемещению более трехсот (не считая домочадцев) русских революционеров на родину получит международную огласку. Лишь на одном полустанке пломба была на час снята с одного из вагонов: Ленин имел конфиденциальную беседу с немецким министром иностранных дел Циммерманом. После чего оба поезда без остановок проследовали к парому, который доставил их в Швецию, а через две недели Ленин уже выступал в Таврическом дворце с «Апрельскими тезисами». С места в карьер Ильич потребовал немедленного прекращения войны, явно отрабатывая обещанное во время упомянутой беседы один на один.

Тогда же, весной семнадцатого, последовал указ германского Имперского банка своим представительствам в Швеции, Норвегии и Швейцарии об открытии счетов для уполномоченных РСДРП(б). Одним из главных получателей числился Троцкий, а посредничали при этих операциях известная своей помощью революции 1905 г. финансовая группа «Варбург» и стокгольмский «Ниа-банкен» во главе с русским евреем по происхождению Олафом (Владимиром) Ашбергом. Роль курьера между русской столицей и Стокгольмом выполняла родственница Ганецкого Евгения Суменсон.

Сразу же после Октябрьского переворота 1917 г. по договоренности с немцами подлинники денежных документов как в Стокгольме, так и в Петрограде решено было изъять из архивов и уничтожить. Помощники наркоминдела Поливанов и Залкинд составили на сей счет следующую записку:

«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Петроград, 16 ноября 1917 г.

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СОВЕТА НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ

В соответствии с решением, принятым на заседании народными комиссарами товарищами Лениным, Троцким, Подвойским, Дыбенко и Володарским нами было проделано следующее:

1. В архивах министерства юстиции из досье о «предательстве» товарищей Ленина, Зиновьева, Козловского, Коллонтай и других был изъят приказ Германского банка за № 7433 от 2-го марта 1917 г. о выделении средств товарищам Ленину, Зиновьеву, Каменеву, Троцкому, Суменсон, Козловскому на мирную пропаганду в России.

2. Были просмотрены все бухгалтерские книги стокгольмского «Ниа-банка», содержавшие информацию о счетах товарищей Ленина, Троцкого, Зиновьева и других, которые были открыты по распоряжению Имперского банка за № 2754. Указанные книги были переданы присланному из Берлина товарищу Мюллеру».

Но в революционной неразберихе далеко не все важные документы удалось уничтожить. 12 февраля 1918 г. начальник германского разведывательного бюро Р. Бауэр в секретной ноте на имя Ленина высказывает недовольство тем, что часть подлинников этих банковских распоряжений оказалась в портфеле арестованного по какому-то подозрению агента Коншина (он же Отто).

Надо сказать, что в первые месяцы после Октября 1917 г. никакие правила секретности еще не были выработаны. Что касается комиссариата иностранных дел, через который по большей части проходила переписка с немцами, то там царил сущий беспорядок. По прихоти судьбы попавший в кресло заместителя, а затем и наркома Чичерин являлся человеком с не вполне здравым рассудком (он уже побывал в сумасшедшем доме, а в конце жизни окажется под неусыпным контролем психиатров, дабы своим состоянием не компрометировать советскую власть). Учет документации не велся, «секретные» бумаги открыто валялись на столах ведомства и покрывались пылью. Про них забывали.

Поэтому американскому резиденту в Петрограде Эдгару Сиссону не стоило большого труда, подкупив технического работника наркомата, заполучить копии документов «германо-большевистского альянса». Когда же в марте 1918 г. Совнарком стал спешно переезжать в Москву, Сиссон заполучил целый мешок подлинников секретных материалов, украшенных подписями германских офицеров и резолюциями красных вождей. По возвращении в Штаты экс-резидент издал эти бумаги, частью в факсимильном виде.

Для русских публикация документов не стала разорвавшейся бомбой. Еще охранка в свое время вышла на «немецкий след» большевиков и эсеров, а Временное правительство раздобыло часть оригиналов немецких банковских распоряжений о финансировании Ленина и К°. Это произошло после известных третьеиюльских событий 1917 г.: накануне намеченного на 5 июля наступления на фронте большевики, выполняя волю Берлина, устроили в Петрограде, по сути, мятеж. После его провала часть зачинщиков удалось схватить на конспиративных квартирах, там и обнаружили многие ценные документы. (Возглавлявший следствие и добывший обильный компромат юрист Павел Александров после Октябрьского переворота был немедленно ликвидирован большевиками). Поэтому Ильича и пытались привлечь к суду летом 1917 г., да он отсиделся в Разливе.

За границей брошюру Сиссона «Сто красных дней» восприняли как сенсацию. Ее материалы пытались оспорить. Но в 1921 г. ветеран немецкой социал-демократии Бернштейн обнародовал в своей статье приведенные на заседании германской правительственной комиссии данные о помощи большевикам в России. Позже были обнаружены новые подтверждения «германо-большевистского сговора». По снятии 50-летнего срока давности в Западной Германии в 1968 г. были опубликованы документы из архива министерства иностранных дел кайзеровской империи, отражающие финансовую подоплеку Октябрьской революции.

В начале 1993 г. корреспондент еженедельника «Штерн» Фелькляйн побывал в бывшей святая святых архива ЦК КПСС — спецхране фонда Ленина, и нашел там копии секретной германо-большевистской переписки[11].

Тайный альянс Ленина и Вильгельма действительно существовал. Но не менее интересно другое: денежные средства переводились большевикам через уполномоченные банки-партнеры группы «Кун Лоэб и К°». То есть через ту же финансовую группу, которая ранее помогала японцам против России. И как и в 1905 г., когда Акаси финансировал революцию в царской империи фактически из средств американца Шиффа, деньги тоже оказались не только немецкими. Цифра помощи Ленину в 60 млн. золотых марок, приведенная Бернштейном, более чем в два раза превышает сумму, выделенную из секретных фондов кайзеровских МИДа и Генштаба. Другие источники (доклад французского резидента в Америке и т. д.) подтверждают, что банки Шиффа, Варбургов, Ашберга были не только посредниками между немцами и большевиками, но и спонсорами революции. Иными словами, разведка и тайная дипломатия Германии объединились с финансовой олигархией во имя сокрушения России. Парадокс в том, что рука об руку с ними действовала и дипломатия Великобритании (см. ниже). Этого совместного удара и не выдержала русская монархия в 1917 г.

АНТАНТА + ВИЛЬГЕЛЬМ +…= ФЕВРАЛЬ СЕМНАДЦАТОГО

Разумеется, считать революцию целиком делом «вражеской агентуры» было бы глубоким заблуждением. Революции, как вирусы, могут заноситься откуда угодно, но здоровый организм успешно борется с ними, и лишь в ослабевшем развивается болезнь.

Образовавшийся во второй половине прошлого столетия узкий слой русской «революционной интеллигенции» (понятие, кстати, незнакомое остальному цивилизованному миру) стал питомником революционных микробов. Причудливо сочетая в себе крайний идеализм с крайней же самонадеянностью и презрением к «устоям», интеллигент, начитавшись Маркса, поднимал народ «на борьбу с режимом», не понимая, что рубит сук, на котором сидит. Потом, когда революция предстанет во всем своем кровавом обличье, эти вдохновители протрезвеют и скажут устами Горького: «Хотели разбудить человека, а разбудили зверя». Но будет уже поздно. Народ, на восемьдесят процентов неграмотный, не обладавший никакой политической культурой и уважавший только силу полицейских плеток, осознает Февральские свободы как ослабление власти и бросится жечь, крушить и тащить все подряд.

Многовековой путь созидания парламентской демократии, проделанный Европой, оказалось невозможно пройти в короткий отрезок 1905–1917 гг. Наоборот, Россия в результате получила большевизм и была отброшена назад.

Самодержавная монархия в условиях начала XX столетия являлась единственно приемлемой формой правления в России. Уже революция 1905 г. показала, что вместо царя наступит только хаос, она же показала и то, сколь этот хаос близок. В условиях, когда на страну наседали внешние враги и подтачивали ее враги внутренние ‑ революционеры и наивные либералы, особенно важна была твердость и выверенность курса государственного корабля. Курс же определял человек, оказавшийся увы, не на своем капитанском мостике. Мягкий и непоследовательный, Николай II ощущал в руке царский скипетр как чужой. Он не смог провести страну между Сциллой твердого порядка и Харибдой необходимых реформ. При всей своей тогдашней незаменимости как державного института монархия не смогла выработать механизм избрания на трон действительно достойного властителя. Это противоречие сыграло роковую роль.

Соответствовала своему царю и государственная бюрократия. П.А. Столыпин оказался последней яркой фигурой в ее серых рядах. Аппарат управления работал по привычным схемам, не осознавая, что в кризисные моменты необходим другой уровень государственной энергии и другие решения. Даже из церкви — духовной опоры самодержавия, ушло живое начало, она засорялась проходимцами типа сменившего несколько вероисповеданий Саблера или протеже Распутина-Раева, переведенного в кресло главы Святейшего Синода с поста директора женских курсов. «Духовное служение превратилось в будничную работу. Подвижничества, горения — не было», — напишет позже в своих воспоминаниях один из православных иерархов.

Фактически угроза глобального потрясения нависала над Россией давно. Если не с восстания на Сенатской площади, то, по крайней мере, с убийства Александра II, после которого запаниковавшее правительство начало тайные переговоры с террористами, а «диктатор сердца», министр внутренних дел Лорис-Меликов выдвинул проект конституции. Это было первое дуновение приближавшейся бури. В тысяча девятьсот пятом блеснули молнии, а двенадцатью годами позже разразилась гроза со шквалом…

К началу семнадцатого года ситуация на фронте для России была обнадеживающей. Хотя немцы уже в течение полутора лет занимали Польшу, Литву и Курляндию, несмотря на все попытки, продвинуться дальше им не удалось. А брусиловский прорыв летом 1916 г., стоивший австрийской армии двух миллионов человек, казалось, внес перелом в ход боевых действий. На юге потомки «чудо-молодцов» Суворова гнали турок в глубь Малой Азии.

Николай II, взявший вместо своего дяди руководство фронтом, готовил на весну новое, решающее наступление. Русская артиллерия была, наконец, обеспечена снарядами — а ведь именно их дефицит стал основной причиной поражений на первой стадии войны. Имелось достаточное количество винтовок, продовольствия и резервов. Наступать солдаты должны были в новой форме, созданной по личному эскизу царя и воспроизводившей традицию стрелецких кафтанов и шлемов-шишаков. («Обновкой» смогла воспользоваться затем Красная армия, и царские шлемы получили легендарное наименование «буденовок»).

Однако дальнейшая ситуация развивалась скорее по планам не русского, а германского командования. В феврале 1917 г. в Петрограде вспыхнули так называемые голодные волнения. Собственно, голода как такового не было: даже в короткий момент перебоев с поставками хлеба в столицу его суточная норма выдачи составляла девятьсот грамм на человека, что в шесть раз превышает норму блокадного Ленинграда 1941–1942 гг. К тому же эти перебои в Питере скоро прекратились. Тем не менее, к середине последнего зимнего месяца волнения, сопровождавшиеся разгромом хлебных лавок и забастовками, приняли столь серьезный характер, что командующий столичным гарнизоном генерал Хабалов вынужден был принять особые меры безопасности, увеличив казачьи и армейские патрули на улицах. Силы порядка получили приказ в случае необходимости стрелять на поражение.

Складывалось впечатление, что смута усердно кем-то подогревается. Охранка утверждала: за волнениями стоит германская агентура. Несколько человек из числа активных подстрекателей якобы сознались в том, что выполняли задание немцев. О том, что такое задание существовало, можно судить и из сообщения уже известного нам Брокдорфа-Ранцау немецкому канцлеру[12] о совещании Парвуса с русскими революционными руководителями в Стокгольме. Одним из аргументов против «немедленных действий» (которые ранее намечались на 22 января) было то обстоятельство, что «правительство…приняло меры к улучшению снабжения продовольствием жителей Петрограда». Другой аргумент заключался в том, что революционеры не были «уверены в своем контроле над массами… что они останутся хозяевами положения, если эти массы выйдут на улицу». В результате приняли решение «отложить восстание до того времени, когда такая уверенность появится». Вероятно, она появилась в феврале 1917 г.

Правда, в дальнейшем никто из руководителей германской разведки не приписывал своему ведомству решающей роли в февральских событиях. Видимо это связано с тем, что еще с начала войны Питер был подчищен от радикалов (их выслали или мобилизовали в армию), а вожди в основном пребывали в эмиграции. Большевик Мстиславский, к примеру, вспоминал, что лишь считанные единицы партийцев оказались в критические дни февраля в столице, и революция застала их врасплох. Несомненно, что финансируемая врагом пацифистская пропаганда сыграла немалую разлагающую роль, но это был далеко не единственный внешний фактор крушения монархии.

…Морозной ночью 17 декабря 1916 г. во дворе особняка графа Юсупова в Петербурге раздались выстрелы. Прибывший на место городовой узрел стоявшего во дворе человека с дымящимся револьвером «соваж» в руке. Появление стража порядка не смутило стрелявшего, и он первым спросил:

— Братец! Узнаешь ли ты меня? Городовой пригляделся. Всклокоченная бородка и горящие глаза говорившего были известны всей России.

— Вы — Владимир Митрофанович Пуришкевич.

— Верно. А знаешь ли, что я сейчас сделал? Думский бузотер выдержал эффектную паузу и затем выдохнул:

— Я только что убил врага России и царя Гришку Распутина!

Городовой остолбенел. На следующий день, когда телеграф разнес сенсационную весть по стране, остолбенела и Россия. Григорий Ефимович Распутин, полуграмотный мужик, придворный фаворит, чародей и развратник, человек-символ, живая легенда, ушел в небытие. Обстоятельства убийства описаны многократно. Менее известны его подлинные причины.

Распутин, помимо оргий и темных финансовых делишек, занимался еще и политикой. О его германофильстве и влиянии на царицу было широко известно, следствием чего стали чисто скабрезные сплетни и слухи о «прямом проводе» между немцами и Царским Селом. Многие министры и генералы были убеждены, что Распутин готовит заговор в пользу сепаратного мира с Германией.

Действительно, фаворит царицы Александры Федоровны неоднократно пытался убедить Николая помириться с другом сердечным Вильгельмом. Безрезультатность этих попыток заставила, по некоторым сведениям, перейти Гришку и его немецких друзей к более решительным действиям. Летом 1916 г. окончательно сложился заговор, в котором участвовал и ряд германофилов — членов царской семьи, а также премьер Штюрмер и бывший шеф охранки Белецкий (снова в закулисную борьбу оказываются втянутыми спецслужбы). Специальная делегация немецкого Генштаба тайно посетила Россию и вела переговоры со своими «друзьями» о формировании нового правительства и заключении сепаратного мира. В начале января 1917 г. Николая предполагалось свергнуть с престола, царем провозгласить малолетнего Алексея, образовать правительство из «доверенных лиц», которое немедленно пошло бы на мировую с Германией.

Информацию о заговоре получала не только охранка, но и британское посольство в Петрограде. Английский посол Бьюкенен был крайне обеспокоен возможностью такого поворота событий и решил предупредить их. В конце 1916 г. в Россию с особой миссией приехал британский дипломат Сэмюэл Хор — бывший однокашник и любовник князя Феликса Юсупова во время обучения его в Оксфорде. Хору удалось уговорить своего приятеля пойти на убийство старца, которое и было организовано на британские средства и осуществлено Юсуповым, Пуришкевичем и великим князем Дмитрием Павловичем (еще одним любовником князя Феликса). О том, что за тройкой убийц стояли влиятельные силы, догадывались почти все. Собственно, британцы почти не скрывали своего участия в «деле»: через день после выстрелов Пуришкевича, когда царская семья пребывала в глубоком трауре, Бьюкенен вдруг устроил роскошный праздничный банкет с непрерывными тостами за Антанту.

Анонимные вирши, найденные в будуаре императрицы после Февральской революции, выражали скорбь о том, кто «поник навек седеющей главой от рук незримого масона». А «масон» не только остался безнаказанным, но и готовил России новые испытания.

Цель Британии была достигнута: инспирированный немцами заговор «верхов» сорвался. Однако парадокс истории состоял в том, что через два месяца после убийства Распутина направленность усилий английского посла в Питере и агентуры Вильгельма совпала. Генерал Людендорф писал в своих воспоминаниях: «Царь был свергнут революцией, которой благоприятствовала Антанта».

Собственно, подготовкой революции, а точнее, либерального переворота, уже давно занимался Великий Восток народов России. Как мы видели, «тайное братство» сплотило накануне войны большое число активных оппозиционных элементов. Деятельная участница организации и почти единственная (не считая жены Горького Е. Пешковой) женщина в ней Е. Д. Кускова вспоминала: «Движение это было огромно. Везде были свои люди. Такие общества, как Вольно-экономическое, Техническое, были захвачены целиком. В земствах то же самое… К Февральской революции ложами была покрыта вся Россия».

Исследователь революции Н. Н. Яковлев однозначно утверждает, что накануне переворота имел место саботаж поставок на фронт и в тыл. Поскольку эти поставки контролировались различными комитетами (Военно-промышленным и т. д.), где немалый вес имели масоны, то мысль о заговоре напрашивается сама собой. Возможно, саботаж был спланирован группой А.И. Гучкова ‑ так называемой Военной ложей. Еще в 1915 г. Гучков, миллионер-предприниматель и бывший помощник Столыпина, организовал некое подобие общества декабристов, стремившееся к свержению Николая II силами армии. Входя в Великий Восток, эта организация действовала достаточно автономно и втайне от других лож (думской ложи Чермака и Степанова, занимавшейся парламентскими интригами, женской ложи Кусковой и др.), видимо, непосредственно соотносясь только с «гроссмейстерами» Некрасовым и Керенским. Картина «конспирации» расширяется еще более, если вспомнить, что связанный с этой сетью жандармский генерал Джунковский в 1915 г. издал распоряжение, отменявшее институт секретных сотрудников в действующей армии. По-сути этот акт, вызвавший восторг либералов, открыл русские окопы для революционной агитации и немецкой пропаганды…

Однако все звенья заговора действовали согласованно и были нацелены на переворот, что следует из «строго конфиденциального» послания П.Н. Милюкова своим кадетско-масонским сподвижникам, написанного в мае 1917 г.[13]: «Твердое решение воспользоваться войной для производства переворота было принято нами вскоре после начала этой войны. Заметьте также, что ждать больше мы не могли, ибо знали, что в конце апреля или начале мая наша армия должна была перейти в наступление, результаты коего сразу в корне прекратили бы всякие намеки на недовольство и вызвали бы в стране взрыв патриотизма и ликования»[14].

Исходя из этого лимита времени и завербовав адептов в Генштабе и даже среди командующих фронтами (генералы Рузский, Гурко), «Военная ложа» запланировала первоначально «День X» на март 1917. Предполагалось, что гвардейские батальоны захватят поезд с Николаем II, а генералы заставят его отречься от престола. Но события торопили, к тому же заговорщиков подгоняла Англия, видимо, знавшая об их планах с самого начала.

В начале 1917 г. в Петрограде побывал крупный английский банкир и масон лорд Альфред Мильнер. Об этой миссии один ирландский депутат так отозвался в британском парламенте: «Наши лидеры…послали лорда Мильнера в Петроград, чтобы подготовить эту революцию, которая уничтожила самодержавие в стране-союзнице».

Роль главного организатора событий в России взял на себя посол Британии. Получив от лорда указания и деньги, он немедленно созвал у себя совещание русских масонов-заговорщиков, на котором, в частности, присутствовал сыгравший роковую роль в отречении царя генерал Рузский. Была назначена новая дата переворота — 22 февраля (на которую действительно пришелся пик первоначальных волнений в столице). Неясно, перенесли ли еще раз выступление на несколько дней или элемент стихийности нарушил план заговора.

Во всяком случае, Милюков в цитировавшемся письме говорит о «совершенном нами перевороте» и о том, что сам «в последнюю минуту колебался дать согласие на производство переворота». Хотя формально кадетский лидер не входил в Великий Восток, зато близко стоял к англичанам, дружил с Бьюкененом, а весной 1916 г. совершил визит в Англию, где совещался с доверенными кругами о грядущих переменах в России. (Кстати, тогда же в Россию ездил французский министр-социалист А. Тома. Хотя формальной целью этого визита было укрепление военного сотрудничества, встречался он в основном не с чиновниками военного ведомства, а с масонами — лидерами политических группировок. О чем именно договаривался с ними Тома — «брат» 30-й степени Великого Востока?) Вероятно, если и было решение о начале переворота, Милюков не принимал его единолично, но действительно мог входить в число его руководителей.

Одна «техническая» деталь осуществления заговора известна: в решающие дни 27–28 февраля Бьюкенен раздал в рублях сумму, эквивалентную 200 тысячам фунтов стерлингов на поддержку мятежной демократии в русской столице. Английские (мильнеровские, вероятно) деньги подействовали на уличных ораторов, солдат и офицеров, деятелей Думы не менее эффективно, чем подготовили разложение на фронте деньги немецкие. На что же рассчитывал коварный посланник Альбиона, помогая свергать монарха-союзника и, кстати, родственника британского короля?

Бывший начальник немецкого генерального штаба недоумевал по этому поводу, предполагая: «Судя по всему, Антанта ожидала, что революция принесет ей определенные преимущества». И действительно, английский премьер-министр Ллойд-Джордж по получении известия о революции в России заявил: «Одна из целей Британии в этой войне достигнута».

Свою роль в этом деле сыграла излишняя подозрительность. Слухи о готовящемся сепаратном мире между Россией и Германией ассоциировались не с одним лишь Распутиным. У всех на памяти было свидание Вильгельма и Николая II в финских шхерах в 1906 г. Тогда энергичный кайзер уломал-таки русского царя порвать с Антантой и заключить пакт Берлин — Петербург (правда, недолго радовались немцы: по возвращении к берегам Невы освободившись от красноречия «дорогого Вилли», не отличавшийся ни волей, ни твердостью во мнениях Николай вернулся в объятия прежних союзников).

Вот и в разгар войны, 10 февраля 1917 г. английский посол в Копенгагене Педжет телеграфировал министру иностранных дел лорду Грею: «Г. Андерсен уведомил меня конфиденциально, что, по сведениям, полученным от одного шведского банкира, между чинами русского и германского министерств иностранных дел начаты переговоры о заключении сепаратного мира. Посредниками в этих переговорах являются шведско-немецкие банкиры и банкиры германского происхождения в России…»

В качестве надежной опоры своих интересов британцы давно уже рассматривали не царя, а его младшего брата Михаила. Еще менее способный к государственному управлению, чем Николай, да не имевший к тому же и формальных прав на престол (поскольку жена его была не царских кровей), он зато пользовался устойчивой репутацией англомана, был популярен в армии и водил дружбу с «умеренно-либеральными кругами». Лондон вполне лояльно относился к планам преобразовать русское государственное устройство на английский манер, а Михаила можно было представить в качестве номинального символа конституционной России. «Модернизация» слишком консервативной монархии, считали стратеги политики Альбиона, поможет укреплению русской армии перед решающим ударом по проклятым тевтонам.

Но главное, Антанту беспокоило намечавшееся усиление России в результате ее решающей роли в победе над немцами. Перспективы расширения русской сферы влияния на Балканы и Ближний Восток не устраивали ни Англию, ни Францию. Описывая международные масонские конгрессы 1916–1917 гг., определившие будущие границы в Европе, историк Серж Ютен констатирует: «Никакой роли в переустройстве мира союзники при этом России не предназначали». Подготавливая переворот в России, англичане, видимо, считали, что новое либеральное правительство будет более уступчивым в международных вопросах.

В общем, высоколобые сэры «хотели как лучше, а получилось как всегда». Впрочем, щедрость Бьюкенена к русской революции объясняется и еще одним обстоятельством: его принадлежностью к ордену «Золотой рассвет». По некоторым известиям, дипломат с 1915 г. собирал ложу этой таинственной организации в номере гостиницы «Англетер», причем среди посетителей ее были замечены не кто-нибудь, а сам председатель Государственной Думы Родзянко и прочие столпы либерализма. Через «собратьев» по ложе посол Британии и оказывал материальную помощь революционным толпам в мятежные февральские дни. По чьим указаниям была сделана Бьюкененом эта финансовая операция — правительства его величества королевы или ордена?

Особую остроту придает этому вопросу то обстоятельство, что лица из окружения Распутина, готовившие неудачный дворцовый переворот накануне 1917 г., также являлись членами тайного общества. Оно называлось «Балтикум» и играло загадочную роль на русской политической сцене. Закрытое, вероятно, мистико-масонское (как и «Золотой рассвет») по характеру, оно объединяло прибалтийских баронов и вообще аристократов из Германии и России. Сама царица Александра Федоровна якобы посещала собрания и именно там познакомилась с левосторонней свастикой («суувастикой») — символом, который она начертала на доме своего заключения в Тобольске в 1918 г. Нити от «Балтикума» тянулись в Германию, в «Германенорден», — тот самый, который породил ложу «Туле» и позже партию Гитлера.

Интересно, что свастика с противоположным направлением лучей была эмблемой «Золотого рассвета»! И именно этот знак поместило на свои денежные купюры (выходили до весны 1918 г). Временное правительство. Таким образом, февральская революция, кроме всего прочего, явилась итогом борьбы двух тайных обществ, ориентированных, соответственно, на Англию и Германию.

И хотя заговор против Николая II созрел в среде политиков, а деньги на его осуществление дали англичане, успех «стихийных» февральских событий был предопределен конспираторами в генеральских шинелях. Командование столичного округа постоянно доносило находившемуся на фронте царю о ненадежности ряда подразделений, активной работе в них революционных агитаторов. Сказывалось на дисциплине и то, что Петроград являлся привилегированным местом службы, и его гарнизоны во многом пополнялись людьми, уклонявшимися от фронта и имевшими покровителей. Николай II распорядился о замене двух десятков полков на проверенные фронтовые части. Акция должна была состояться еще в середине февраля 1917 г., но ее саботировали в Генштабе (возможно, члены Военной ложи). Это обстоятельство и сыграло роковую роль.

Начавшиеся 18 февраля «голодные» волнения в столице были не без труда, но все же подавлены. Николай, чувствуя, что за бунтовщиками стоят «парламентские интриганы», прислал телеграмму с указом о роспуске Государственной Думы. Казалось, реакция побеждала. Когда вечером 26 февраля на одной из конспиративных квартир собрались оппозиционные вожди, им пришлось констатировать «крах надежд». Керенский открыто заявил: «Все пропало».

Однако следующий день принес неожиданный поворот. На утреннем построении запасного батальона Волынского полка унтер-офицер Тимофей Кирпичников разрядил винтовку в своего ротного командира капитана Дашкевича. Это стало сигналом к бунту. Солдаты высыпали на улицу, к ним присоединились другие полки. К вечеру большая часть столицы была охвачена мятежом. Стихийный поначалу, он быстро, впрочем, избрал своим штабом Государственную Думу. К Таврическому дворцу, где она заседала, одна за другой подтягивались нестройные толпы в серых шинелях.

Царские силовые министры и командующий столичным округом генерал Хабалов оказались в растерянности. Вместо того, чтобы оттянуть пока еще верные части к окраинам города, решили ограничиться пассивной обороной Зимнего дворца. Хотя ночью с 27 на 28 февраля от малейших передвижений правительственных войск главари мятежников в Думе впадали в панику, предложение генерала Безобразова штурмовать Таврический дворец было отклонено. В итоге утром 28-го почти все войска гарнизона нацепили красные банты восстания. К полудню последнее сопротивление сил порядка оказалось сломлено, пал Зимний. Началась революционная вакханалия, расправы над деятелями «царизма».

В царской ставке в Могилеве долгое время не имели достоверной информации о положении в столице. Первые телеграммы оттуда были успокоительными: премьер-министр Протопопов обещал подавить бунт «в кратчайшие сроки», и известие о торжестве мятежа стало громом среди ясного неба. Утром 28-го Николай распорядился отправить в Питер корпус под началом бывшего командующего Юго-Западным фронтом генерала Иванова, ближе к вечеру эшелоны с «усмирителями» двинулись на столицу.

День первого марта застал их авангард под Лугой. Несмотря на то, что на некоторых станциях уже были вывешены красные флаги, сопротивления и препятствия движению эшелонов никто не чинил: боялись. Даже революционный гарнизон Луги — целый полк — не решился на противостояние, хотя первый поезд вез всего только батальон георгиевских кавалеров. Иванов один вышел навстречу революционной толпе солдат и, покачав огромной лопатообразной бородой, гаркнул громовым голосом: — На колени!

Эта короткая энергичная фраза произвела магическое действие. Весь полк грохнулся наземь и взмолил о пощаде. Силы порядка благополучно двинулись дальше, к Царскому селу. Керенский и компания, уже было ставшие номинальной властью в столице, занервничали.

Но вновь, как и в случае с заменой неблагонадежных войск, революцию спас генералитет. Командующий Северным фронтом Рузский — член Военной ложи — блокировал движение поезда Николая II к столице и фактически потребовал отречения царя от престола. Телеграммы с аналогичными требованиями, как по сигналу, посыпались с других фронтов, из Генштаба. Мягкотелый царь заколебался, а визит красноречивой делегации Госдумы окончательно убедил его в том, что отречение «необходимо для блага России и ее победы в войне».

Однако это роковое решение стало, наоборот, началом поражения страны. «Приказ № 1», изданный от имени Петросовета, фактически уничтожил военную дисциплину. Армия стала небоеспособной. Например, летом на Западной Украине 60 русских дивизий в беспорядке отступили перед всего восемнадцатью австро-германскими. Стратеги из немецкого Генштаба ликовали…

Тем временем в Петрограде установилось двоевластие: с одной стороны реальной силой был Петросовет, где верховодили социал-демократы и эсеры, а с другой формальную власть имело более умеренное Временное правительство. Любопытно, что среди первых находились масоны (Чернов), а министерские портфели второго полюса власти и вовсе поделили только «братья», годами заседавшие в русском Великом Востоке: Керенский, Терещенко, Некрасов, Коновалов, Ольденбург и т. д. Однако Совет и «временные» различались внешней ориентацией: первые, немало «озолоченные» кайзером, отрабатывали помощь развалом армии и лозунгами мира, вторые ориентировались на союзников и требовали продолжения войны.

Таким образом, в подспудной борьбе, предшествовавшей Февральской революции, участвовали не только разведчики, финансисты, дипломаты, но и тайные общества. И часто трудно сказать, чью волю выполнял тот или иной исторический персонаж.

Но в целом ответ на пресловутый вопрос «Кому выгодно?» здесь достаточно ясен. Фактически, выбив из рядов Антанты сильнейшее звено ‑ Россию, революция оказалась на руку лишь Германии. Милюков — человек, так много сделавший для Февраля и вместе с тем бывший одним из наиболее прозорливых в рядах заговорщиков (чуть ли не единственным из них, кто возражал против полной ликвидации монархии в марте 1917 г.), уже через два месяца после революции констатировал с ужасом: «Народ не способен был воспринять свободу… История проклянет и нас, вызвавших бурю». Депутат В. В. Шульгин (а именно этот «монархист» более всего повлиял на царя в вопросе об отречении) будет потрясен «зверским выражением» тысяч лиц, мелькавших в первые дни революции в здании Государственной Думы, и ему уже страстно захочется «пулеметов и порядка». Генерал Гурко, член Военной ложи, видя начинающийся хаос на фронте, откажется признать отречение царя.

Лучшие умы протрезвели быстро. Но все-таки слишком поздно.

Что касается государственных деятелей Антанты, активно поддержавших русскую революцию, то они и вовсе не прозрели. Гарри Трумэн, президент США и масон 33-й степени, и тридцать лет спустя утверждал: «Россия вышла из тьмы только в семнадцатом году».

Как говорит пословица, горбатого могила исправит.

ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ

Короткий период между февральской и октябрьской стадиями русской революции известен буквально по дням. Впрочем, узловые моменты этого временного отрезка, приведшие к власти партию большевиков, пробуждают немало вопросов.

Не вызывает сомнений, что большая часть кадров, которые «решили все» на этом революционном витке, была поставлена в Россию из-за границы. Ленин признавал огромную ценность для революции этого контингента, сказав главе еврейской секции ВКП(б) Семену Диманштейну: «Мы имели возможность захватить административный аппарат только потому, что имели под руками этот запас разумной и образованной рабочей силы».

Речь шла в основном о реэмигрантах из Америки. Первая и самая большая волна их — свыше двух тысяч человек (Троцкий, Володарский, Чудновский и др.) — вернулась на объятую революцией родину весной — летом 1917 г. Эта сплоченная группа получила название «межрайонцев». Поколебавшись недолго между различными фракциями социал-демократии, она в результате примкнула к большевикам и быстро заняла в этой партии многие руководящие посты. Интересно, что до возвращения в Россию многие «межрайонцы» не проявляли интереса не то, что к марксизму, но и вообще к политике, занимаясь в Америке собственным бизнесом. Стало быть, русская революция представляла собой весьма выгодное предприятие, если ради него приходилось бросать налаженное дело.

Руководил организацией группы и ее переброской в бывшую империю Троцкий. Деньги на мероприятие он получил от Шиффа, Варбурга и других «красных» еврейских миллионеров.

Впрочем, и лица, непосредственно связанные с американским правительством, проявляли странное сочувствие к революционной буре в России. Член руководства демократической партии США, помощник президента Вильсона и глава фирмы «Крейн и К°» Чарльз Крейн в марте 1917 г. сказал побывавшему в России социалисту Луису Фрейне: «Мои друзья надеются, что революция еще только в первой фазе и что она должна развиться. Мы думаем, что вы должны вернуться в Петроград, чтобы участвовать в новой революции». Еще конкретнее Крейн был в разговоре с американским послом в Берлине Доддом: «Надо направить революцию Керенского на путь коммунизма».

Впрочем, связь Троцкого с американцами тщательно скрывалась. А вот о его дружбе с Германией были осведомлены правительства Антанты, поэтому по прибытии Троцкого в апреле 1917 г. транзитом в Канаду, он немедленно подвергся аресту как вражеский агент.

Несмотря на то, что доказательств в поддержку этого обвинения было предъявлено вполне достаточно, «красного Льва»… отпускают по требованию британского правительства (Канада тогда являлась британским доминионом). Это стало следствием давления, оказанного на английского премьера Ллойд Джорджа со стороны двух влиятельных лиц: уже известного нам спонсора февральской революции лорда Мильнера — члена коллегии военного министерства и главы «Джо-инт Сток Бэнк» в Лондоне, а также Уильяма Виземана ‑ члена правления банков Моргана и «Кун, Лоэб и К°». Мало того: сам Керенский позаботился о дальнейшем благополучном пути Троцкого на берега Невы. Еще более трогательно проявилась забота о его судьбе в июльские дни, когда Бронштейна с компанией по той же высочайшей воле освободили уже из «Крестов».

Что руководило Керенским в его действиях, если учесть, что он и Троцкий принадлежали, казалось бы, к полярным политическим силам? Намек на это, возможно, сделал сам Керенский в своих воспоминаниях, где достаточно туманно, но все же дал понять, что в Октябре 1917 г. некто заставил его фактически без боя уступить власть Ленину и Троцкому. (Известно, что Зимний дворец был захвачен нестройной толпой матросов без всякого штурма, инцидент сопроводился только парой случайных выстрелов в воздух. Верные Временному правительству части были почему-то заранее выведены из Петрограда, а поднять их на подавление мятежа никто приказа не отдал. В. В. Шульгин утверждал, что даже одной тысячи армейских штыков хватило бы, чтобы помешать октябрьскому перевороту. Только через два дня после «революции» на столицу пошел один казачий полк численностью в 800 сабель, но это была личная инициатива атамана Краснова. И даже эти ничтожные силы едва не отбили столицу у большевиков).

Непосредственной прелюдией к Октябрю стала история с «делом Корнилова». 19 июля 1917 г. командующий Юго-Западным фронтом (генерал Л. Г. Корнилов) был назначен главковерхом вооруженных сил. Он добился некоторого усиления дисциплины в армии и приостановил поток дезертирства с фронта. Но главный очаг разложения находился в столице, где даже после июльских событий значительное влияние имели большевики. Устроив официальное чествование генерала 2 августа, Временное правительство договорилось с ним о наведении порядка в Петрограде с помощью подразделений георгиевских кавалеров.

В соответствии с соглашением 25 августа главковерх двинул войска сначала в Москву, где ему устроили торжественную встречу, а затем на столицу. Далее, однако, исполнение плана было нарушено действиями Керенского. Он вдруг объявил Корнилова мятежником и снял с поста командующего. Движению эшелонов с силами порядка стали чиниться препятствия, а затем распропагандированные большевиками железнодорожники и вовсе перекрыли пути. Тем временем на фронте русские войска внезапно 21 августа оставили немцам Ригу, которую до этого успешно удерживали целых два года. Керенский и большевики обвинили в этом Корнилова. На самом деле отступление было провокацией против него. Командовавший рижским участком генерал Парский оказался тайным немецким агентом и сочувствовал Ленину, который и назначил его после Октябрьского переворота на высокие посты в Красной Армии.

Корнилов был арестован и заключен Временным правительством в Быковскую тюрьму. Находившийся в то время в Петрограде румынский дипломат князь Стурдза считает провал корниловского выступления следствием происков определенных тайных сил, располагавшихся в Нью-Йорке, «которые были организаторами и банкирами сонма иностранных агитаторов, с помощью нескольких тысяч рабочих Путиловского завода (быстро организованных под защитой Керенского) предпринявших завоевание русской Империи»[15].

Провал «мятежа» привел к резкому росту влияния крайне левых и падению авторитета Керенского. Последний заботливо способствовал восхождению большевиков. Так, например, он снял с поста командующего Северным фронтом (ближайшим к столице) «корниловца» генерала Клембовского и назначил на его место своего собрата по масонству (согласно спискам Нины Берберовой) генерала Черемисова, открыто заигрывавшего с партией Ленина и потом служившего в Красной Армии. Военным министром стал генерал Верховский, также сочувствовавший крайне левым и впоследствии перешедший в РККА.

В день переворота 25 октября Керенский сбежал из Петрограда как раз в ставку Северного фронта в Псков. Разыграв на совещании штаба «стремление к борьбе с узурпаторами», он тут же отвел в сторону Черемисова и объявил ему о том, что сдает ему верховное командование, а сам… едет в Петроград и отказывается от должности премьер-министра! При этом Керенский втихую отменил с такой помпой им же отданный приказ о наступлении на столицу «сил порядка» (а когда приказ был возобновлен под давлением генералов, стало уже поздно). 31 октября после переговоров представителей Керенского с большевистским комиссаром Дыбенко в Гатчине сладкоречивый Александр Федорович переодевается матросом и сбегает в Москву, оставив нацарапанную на клочке бумаги записку о сложении с себя обязанностей премьер-министра и передаче их «в распоряжение Временного правительства» (которое уже пять дней как было арестовано). Ясно, что это формальный акт отречения в пользу Ленина и Троцкого, совершенный в силу неких таинственных обязательств.

Между тем у победителей случилась «маленькая неприятность»: в колыбели революции началась вакханалия. Был разграблен, в частности Зимний дворец. Более недели в городе продолжались винные погромы: толпы солдат и матросов громили лавки и, напиваясь, бесчинствовали на улицах, теряя даже видимость дисциплины. В этих условиях и несколько казачьих сотен Краснова (которые уже взяли Царское Село и невооруженным глазом созерцали купола Исаакия) представляли реальную опасность. Троцкий с неимоверными усилиями сумел прервать пир победителей, грозивший перейти в похороны революции. Собственно, усилий оказалось недостаточно: понадобились опять-таки большие деньги (хоть и в трагикомической ситуации, но золото ордена помогло вновь), чтобы составить два «трезвых» отряда матросов, которые прервали погромы и мобилизовали едва протрезвевших собратьев в шинелях и бушлатах против «контры». (И. Бунич, впрочем, утверждает, что костяк антикрасновских сил составили германские военнопленные, ранее сосредоточенные в нескольких лагерях под Питером и мобилизованные на защиту большевиков по прямому приказу Гинденбурга. Об этом же сообщал и известный эмигрантский историк Бурышкин: «На четвертый день борьбы со стороны большевиков стали стрелять немецкие пленные»).

Узнав о предательстве Керенского и отказе в поддержке от Черемисова, Краснов понял, что его «сдали». Первого ноября он сказал своим казакам прощальную речь: «Сделали мы, что могли. Другие нас не поддержали. Не на нас вина за то, что начнется теперь на Руси».

Вина лежала прежде всего на Керенском. Уже на склоне лет, в эмиграции в США, он откровенно говорил представителю НТС Поремскому: «Знаете, что бы я сделал, очутись снова в 17-м году? Велел бы расстрелять себя самого — Керенского!»

Чьим же таинственным наставлениям в злополучном октябре внимал председатель Временного правительства, отдав власть узурпаторам?

Возможно, такие наставления могли дать масоны, поскольку будущий глава Реввоенсовета Троцкий обладал, как уже говорилось, определенным весом в их иерархии. Но поскольку речь шла о событии поистине мирового значения, то вопрос мог быть решен только в высших кругах всемирного ордена, где всем заправляет финансовый интернационал. О том, что именно банкиры заставили Керенского «отречься от престола» в пользу большевиков, говорят и таинственные признания X. Г. Раковского.

ЗА КУЛИСАМИ ТЕАТРА РЕВОЛЮЦИИ

В 60-е годы в Испании с десяток изданий выдержала одна из самых загадочных книг о всемирной революции — «Красная симфония». Это сочинение представляет собой записки доктора Ландовского — врача НКВД на московских процессах 30-х годов. Автор, специалист по наркотикам, был «мобилизован» на службу в госбезопасность, где его открытия использовали для «развязывания языков» важных подследственных. Содержание тетрадей Ландовского раскрывает загадку того, почему даже многим зарубежным наблюдателям (Фейхтвангер и др.) абсурдные признания обвиняемых на указанных процессах казались такими «искренними» — последние находились под воздействием спецнаркотика.

Но главная ценность этих записок — в тех показаниях, которые никогда не оглашались на суде. Ландовский присутствовал на допросах известного большевика Христиана Раковского и помогал вести и переводить протоколы (в целях секретности допросы велись на недоступном большинству чекистов французском языке).

Подследственный был колоритной и значимой фигурой мирового коммунистического движения. Подлинная его национальность неизвестна: согласно его анкетам, он родился в Северной Добрудже, которая принадлежала до первой мировой войны Болгарии, а затем Румынии. Согласно другим сведениям, он появился на свет в одном из еврейских местечек в Бессарабии, до восемнадцати лет жил здесь и именовался Хаимом Раковером, а затем бежал от царской воинской повинности в Румынию. Раковский являл собой образец революционера-космополита: он успел побывать и активистом болгарских социал-демократов, и лидером румынских анархистов (вместе со своей соратницей Анной Паукер он устраивал теракты против представителей власти). Затем немало поколесил по Европе, пока не грянула революционная буря в России, вынесшая его на пост председателя Совнаркома Украины. Успел он поработать и в Коминтерне, а закончил карьеру советским послом в Париже.

Сталинским следователям Раковский рассказывал поразительные вещи. Большевики и Коминтерн с самого начала действовали рука об руку с интернационалом банкиров. Последний так же, как и марксисты, стремился разрушить национальные границы и установить всемирную диктатуру — правда, не пролетариата, а финансовой олигархии. Но на определенном этапе задачи тех и других сходились. (С этой же целью банкиры, в том числе и еврейские, поддерживали Гитлера). Россия со своим монархическо-консервативным режимом представляла, с одной стороны, определенную преграду их вожделениям, а с другой — огромнейший полигон для «эксперимента». Троцкий был доверенным человеком этих хозяев процентной паутины и распоряжался огромными средствами, предоставляемыми ему Шиффом, Варбургами и другими международными сверхбогачами. Керенский, по словам Раковского, тоже был агентом банкиров и, следуя их указаниям, уступил власть «старшему по иерархии». Оттого-то «красный Лев» стал поначалу почти полным хозяином и в России, и в большевистской партии.

Малейшие претензии кого бы то ни было на эту роль решительно пресекались. Когда Ленин стал проявлять чрезмерную самостоятельность и претендовать на реальное руководство, Троцкий организовал против него (через посредничество ЧК) сначала левоэсеровский путч июля 1918 г., а затем и покушение Каплан, в итоге которых Ильич вновь был оттеснен на подобающее ему место. Но главную роль «перманентный революционер» сыграл в создании Красной Армии. После того, как он возглавил военный наркомат и Реввоенсовет, у красных воинов, как по мановению волшебной палочки появились и обмундирование, и боеприпасы, и они стали теснить белых. Бывший посол в Париже в своих секретных показаниях утверждал: этот перелом был следствием не только финансовых вливаний в РККА международных друзей Льва Давидовича, но и действий агентуры тех же друзей в белом движении.

Свидетельства Раковского хотя и расходятся с большинством известных исторических версий событий, тем не менее обретают и ряд подтверждений. Например, то, что белое правительство формировалось «союзниками» из масонов, полагал и известный писатель Роман Гуль. Факт финансирования Гитлера магнатами с Уолл-стрит был подтвержден много позже после второй мировой войны. Заслуживают внимание и мелочи, например, беглое упоминание в тексте «Красной симфонии» «вашего знакомого Навачина» — обратный перевод с испанского исказил фамилию Дмитрия Навашина, который действительно был знакомым Раковского, директором франко-советского банка и параллельно… хранителем фондов троцкистов и видным масоном. (Убит в 1935 г. близ Парижа при невыясненных обстоятельствах. Супруга покойного заявила тогда в интервью «Пари-Суар»: «Моего мужа убили за то, что он слишком много знал. Он стал жертвой оккультной силы, которая могущественна во всем свете»).

Что касается связей Троцкого с мировой финансовой элитой, то об этом было известно задолго до выхода в свет «Красной симфонии». В 1919 г. французское правительство получило от резидента своей разведки в Вашингтоне подробную записку (1618-6 № 912), где перечислялись нью-йоркские банкиры-спонсоры «красного Льва». Было указано, что Троцкий положил начало своим связям с финансистами после женитьбы на дочери банкира Абрама Животовского Наталье. Один из главных финансистов революции Феликс Варбург настолько скомпрометировал себя на связях с большевиками, что его предпочли вывести из состава Совета Федеральной резервной системы США, дабы не «засвечивать» помощь американских банкиров русской революции.

Из информации французского разведчика следует, что Троцкий вошел во внутренний семейный круг банковского мира. Не является секретом то, что еврейская финансовая группа, оказывавшая помощь революции, на деле — замкнутый родственный клан, куда не допускаются не только христиане, но и простые единоверцы. Дрейфусы, Лазары, Шиффы, Варбурги заключают браки только между собой, образуя среди евреев что-то вроде особой группы (имеющей даже специфические этнические признаки). И династия Ротшильдов на протяжении двух столетий, подражая египетским фараонам, держится исключительно на близкородственных браках. Израильская писательница Ханна Арендт писала по этому поводу: «Еврейский банковский капитал стал международным, объединился посредством перекрестных браков, и возникла настоящая международная каста… Что может быть более убедительной иллюстрацией фантастической концепции всемирного еврейского правительства, чем семья Ротшильдов, объединяющая в своем составе граждан пяти различных государств, частые конфликты которых ни на минуту не поколебали интересов их государственных банков!»

Парадоксальное, на первый взгляд, объяснение Раковским стремления банкиров руководить мировой революцией «безудержной волей к абсолютной власти, которая невозможна при капиталистической демократии», находит поддержку в работах ряда философов и психологов. Они утверждают, что те немногие личности, которые выбились в мировые финансовые лидеры, могут обладать не только сверхчеловеческим упорством, но и определенными — опасными, в том числе разрушительными, комплексами. Впрочем, еще американский государственный деятель Бенджамин Франклин заметил: «Существуют две страсти, имеющие мощное влияние на людские дела. Это любовь к власти и любовь к деньгам… Когда они соединяются… они производят самое яростное действие». (Нельзя не проиллюстрировать эти слова выдержкой из римской газеты «Темпо», где дана характеристика Роберто Кальви — финансового гения итальянской ложи «П-2»: «Его звали «банкир с ледяными глазами». У него был холодный алгебраический ум и бесчувственное сердце, не способное на эмоции. Это был бухгалтер миллионов, бесстрастный, без улыбки на лице. Он жаждал только власти. Три с лишним десятилетия он с маниакальным упорством культивировал в себе это чувство».

Отдельные же исследователи (процитируем «Конспирологию» Александра Дугина) «делают из участников «заговора банкиров» не просто предельно порочных людей, некоторое сосредоточение извращений и грехов, но утверждают, что «мировое братство банкиров» состоит из особого типа существ, которые в Ветхом завете назывались «шеддим» и которые являлись результатом экстраординарной мутации». Впрочем, не будем углубляться в биологию и психопатологию. Важно, что Раковский был не одинок в своих заключениях.

«Коммунизм — есть вывеска для чего-то более глубокого, — писал американский политолог Ральф Эпперсон. — Коммунизм не есть бунт бедных, а тайный заговор богатых. Международный заговор возникает не в Москве, а, вероятнее, в Нью-Йорке»[16].

То же самое признал, или вернее, проговорился о том же Троцкий в книге «Куда идет Англия»[17]. Заявляя, что Коминтерн-это консервативная организация по сравнению с нью-йоркской биржей, он задает вопрос: «Кто толкает Англию на путь революции? «, и сам же отвечает: «Не Москва, а Нью-Йорк».

Интересно, что Запад всячески пытался спасти наиболее важных подсудимых московских процессов 1936–1938 гг. Этому были посвящены визит в Москву и беседа со Сталиным Лиона Фейхтвангера, писателя и видного члена «Бнай-Брит». Американский посол Дэвис присутствовал на процессах по делу Раковского и делал ему загадочные масонские знаки. Наконец, в канун оглашения приговора над ним таинственная мощная радиостанция на Западе несколько раз передала, как заклинание, одну и ту же фразу: «Помилование, или возрастет угроза наци». Помилования не последовало. И день в день с окончанием процесса (12 марта 1938 г.), гитлеровские войска вошли в Австрию, осуществив ее аншлюс.

Тем не менее некий «консенсус» состоялся: Фейхтвангер по возвращении на Запад написал книгу, где называл московские процессы правильными, а вынесенные на них приговоры — справедливыми. Радек же и Раковский, по некоторым данным, не были расстреляны, в отличие от других, а отсидели небольшие сроки и дожили свой век под чужими фамилиями. Впрочем, истинной правды об этом мы, может, никогда и не узнаем…

О том, что представляет собой конкретно «интернационал банкиров», несколько туманно упомянутый Раковским, показали позднейшие исследования (более 10 книг, вышедших в 60-е — 70-е годы) американского профессора Энтони Саттона. Совершенно случайно в его руки попал листок со списком членов некой тайной организации, занимавшей ключевые позиции в американском истэблишменте. Через несколько лет Саттон постепенно раскрыл структуру организации (названной им Орденом) и выяснил, что она оказывает огромное влияние на экономическую и политическую жизнь Америки. Более того, оказалось, что Орден контролирует систему образования США, общественные средства формирования мировоззрения молодежи, многие культурные общества и так далее вплоть до церкви. Еще важнее международная деятельность этого тайного союза: он финансировал главные политические течения XX столетия — большевиков и нацистов, помогал им укрепиться у власти, а затем сталкивал в мировом конфликте. В ходе войны ведущие корпорации, представленные в Ордене, получали сверхприбыли, одновременно ослаблялись государственные институты основных европейских держав и приближалась главная цель: создание «нового мирового порядка», где Орден будет играть ведущую роль.

В этой могущественной организации состоят богатейшие американские семьи: Рокфеллеры, Дэвидсоны, Пейны, Гарриманы, контролирующие финансовые центры и ведущие отрасли промышленности. Орден создал собственные фонды и мозговые центры, свои исследовательские, консультативные и властные структуры. В книге «Тайный культ Ордена» Саттон показал оккультные традиции организации, идущие (как об этом говорил и Раковский) от иллюминатов. Любопытно, что символика черепа и костей, связанная с культом смерти и разрушения, появилась одновременно как на значках СС, так и в названии подчиненного Ордену тайного общества Йельского университета, из которого вышел Джордж Буш — будущий шеф ЦРУ и президент США. «Философская» стратегия — сталкивать «тезис» и «антитезис» и получать выгодный для себя «синтез», базировалась на древней методике тайных обществ, которую «обогатил» диалектикой Гегеля основатель Ордена банкир Дж. П. Морган (кстати, об этой «диалектике» говорилось и в «Красной симфонии»).

Построения Саттона перекликаются не только с показаниями Раковского, но и с исследованиями о тайном американо-нацистском альянсе во вторую мировую войну (об этом будет сказано далее). О существовании стремящегося к мировому господству секретного Ордена говорил в интервью конспирологу А. Дугину один из высокопоставленных масонов брат Маркион, имея в виду общество «Мемфис-Мицраим», о котором известно крайне мало (например, что он якобы включает 90 или 99 степеней посвящения).

Возможно, речь идет об одном и том же ордене, возможно, нет. Раковский говорит о заговоре преимущественно еврейских банкиров. «Заговорщический» орден «Мемфис-Мицраим» также основан (в середине прошлого века во Франции) богатыми евреями братьями Бедарид.

Членство в этой организации приписывали самым разным людям разных национальностей ‑ от основательницы теософии Блаватской до Троцкого.

В представленном Саттоном списке могущественной секретной организации (правда, не все ее члены известны) неиудеев едва ли не большинство: Морган, Рокфеллер, Буш и т. д. Кроме того, эта группа представляет как банкиров, так и промышленников, между тем как Раковский говорит только о банкирах. Если коммунистам помогали как евреи, так и неевреи, то Гитлера финансировали почти исключительно «христиане» (взаимоотношения наци с сионистами — особая история). Таким образом Орден и «еврейские финансисты» — все-таки разные группы, хотя цели и у тех и у других глобальны. Но не только у них одних.

БРЕСТСКИЙ МИР: ДВОЙНОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Едва большевикам удалось взять власть в Петрограде и Москве, как им пришлось столкнуться с множеством проблем. За помощью в их разрешении они обращались, естественно, к германским «друзьям».

28 ноября 1917 г. заместитель статс-секретаря кайзеровской империи Бусше отбил телеграмму (N 1367) немецкому посланнику в Берне (через которого, как и через представителей в Копенгагене и Стокгольме, до налаживания прямого контакта с Петроградом шли финансовые потоки русским революционерам): «По полученным здесь сведениям, правительство в Петрограде терпит огромные финансовые затруднения. Поэтому чрезвычайно желательно, чтобы им выслали деньги». Подобные распоряжения неоднократно повторялись и позже.

Чрезвычайно показательна телеграмма из Берлина в Москву германскому послу графу Мирбаху от 18 мая 1918 г., где определялись стратегические задачи немецкой политики в отношении России. Статс-секретарь Кюльман сообщал: «Не в наших интересах поддерживать монархическую идею, которая воссоединит Россию. Наоборот, мы должны, насколько это возможно, помешать консолидации России, и с этой целью надо поддерживать крайне левые партии». В связи с этим указывалось: «Используйте, пожалуйста, крупные суммы, так как мы заинтересованы в том, чтобы большевики выжили. В вашем распоряжении фонды Рицлера. Если потребуется больше, телеграфируйте, пожалуйста, сколько».

Чтобы удержать власть, большевики нуждались не только в деньгах. Им необходимы были также и вооруженные силы. На первое время в условиях почти полного отсутствия сопротивления оказалось достаточно сравнительно немногочисленных отрядов Красной гвардии и революционных солдат. Однако очень скоро в связи с вакханалией экспроприации (то есть грабежей) эти подразделения совершенно разложились, а угроза контрреволюции усилилась.

В мае 1918 г. немецкий посол граф Мирбах доносил в Берлин: «Власть большевиков в Москве обеспечивается в основном ливонскими батальонами». Пятьдесят тысяч «ливонцев», т. е. латышей, действительно составили ядро РККА и вполне годились для подавления разрозненных крестьянских мятежей. Но этих стрелков было слишком мало против организованной контрреволюции на Дону и в других местах. Здесь требовалась уже многочисленная регулярная армия.

И вот по приказу из Берлина многочисленные германские и австро-венгерские военнопленные, проявляя истинно немецкую организованность, под командой своих офицеров целыми полками надевают форму Красной Армии и встают на защиту Советской власти, о сути которой они понятия не имеют, ибо не знают ни слова по-русски.

Весной 1918 г. численность всей РККА достигала 300 тысяч человек, и можно с уверенностью сказать, что как минимум половину ее на самом деле составляли солдаты кайзера и австрийского императора. Датский коммерсант Хеннинг Келлер, проезжавший летом 1918 г. через Свияжск ‑ ставку Троцкого на Волге, засвидетельствовал, например, что весь красный гарнизон города состоял из австро-венгерского полка в 200 человек.

Именно иностранные солдаты составили костяк армии и не позволили Советам пасть в самое критическое для них время.

Как известно, любая помощь должна чем-то оплачиваться. В данном случае платой стало предоставление немцам свободы действий в России и подписание на немецких условиях в марте 1918 г. Брестского мира.

Фактически они по своему усмотрению могли многим распоряжаться в большевистской России в первый год ее существования. Так, в Петрограде, а затем (по переезде Совнаркома) в Москве вполне официально действовало отделение германского Генштаба. Оно буквально диктовало советскому правительству немецкие требования, будь то указание о перемещении Балтийского флота на восток или об обязательном согласовании списка лиц, избираемых во ВЦИК (!). В каждой из губерний, подвластных большевикам, работали так называемые германские контрольные комиссии. Они не только наблюдали за сбором «податей» в пользу кайзера, которые были установлены по Брестскому миру, но и контролировали кадровые перемещения в советских органах. Не случайно именно такой комиссии, (а не ЧК или Совету) сдались в июле 1918 г. участники эсеровского мятежа в Ярославле (германский лейтенант Балк тут же передал их большевикам).

Не остались без присмотра и международные дела. Например, по рекомендации немецкого резидента Ленин лично распорядился задержать отъезд итальянского посольства из Петрограда и произвести обыск его багажа. Опять-таки по указке из Германии сразу же после большевистской революции были перерыты архивы российского МИДа с целью обнаружения тайных соглашений держав Антанты. Эти секретные документы были опубликованы в Петрограде и Берлине в расчете на дискредитацию Англии, Франции и царской России в глазах остального мира. Примечательно, что обложку берлинского издания украшало изображение треугольника со «всевидящим оком» — символ масонского знания.

Но более значительной платой немцам стал Брестский мирный договор с Германией и ее союзниками, подписанный большевиками 3 марта 1918 г. В соответствии с ним от России отторгались Польша, Украина, Прибалтика, Финляндия, часть Белоруссии и Закавказья. Кроме того, Россия обязывалась распустить армию и уплатить контрибуцию. Подписание его далось председателю Совнаркома нелегко. Большинство партии, не посвященное в тайное соглашение с немцами, искренне недоумевало, почему надо отдавать «проклятым империалистам» огромные территории. (Святая наивность! Так же наивен был восемью месяцами ранее большевик Ногин, просивший Ленина явиться в «буржуазный суд», чтобы «смыть с партии грязные обвинения в пособничестве немцам»). Даже подавляющая часть ЦК поначалу голосовала против «позорного мира». Но Ленин изо всех сил отрабатывал немецкие деньги. Кроме того, он боялся патриотического подъема, который могло вызвать наступление немцев на Петербург и Москву (а оно было реальным в случае дальнейшего упорствования левых эсеров и «левых коммунистов»). Поэтому Ильич пошел на всякие ухищрения, чтобы склонить в свою пользу непонятливое партийное большинство: угрожал собственной отставкой, пугал «буржуазным шовинизмом», который сметет Советскую власть и т. д.

ВЦИК (не случайно немцы требовали согласования кандидатур в этот орган) после долгой борьбы одобрил германские условия. Трагикомедией стал состоявшийся в марте 1918 г. VII съезд РСДРП(б). Понимая, что большая часть парторганизаций на местах настроена против Брестских соглашений, Ленин для «скорейшего решения архиважного вопроса» собрал лишь кучку послушных делегатов (представлявших десятую часть партии), среди которых, естественно, ленинская линия «одержала победу».

Брестский мир был необходим немцам, так как по договору, во-первых, разоружались еще не разбежавшиеся остатки русской армии и таким образом окончательно устранялся восточный противник Германии; во-вторых, в распоряжение Вильгельма поступал один миллион (!) квадратных километров территорий, где проживало более 50 миллионов человек, находилось 54 % всех предприятий России, 33 % всех ее железных дорог, добывалось 90 % каменного угля и 73 % железной руды. Плюс выплачивалась контрибуция (вложенные в большевистскую революцию деньги возвращались с процентами).

Таким образом, германская армия не только высвобождала силы, но и получала средства для решающего наступления на Западе (и действительно, войска фельдмаршала Гинденбурга в августе 1918 г. вновь стояли у стен Парижа).

Поэтому первоначальная затяжка с принятием германских условий и сопротивление предательскому договору со стороны командования Красной Армии вызывали у немцев болезненную реакцию. В конце февраля их Генштаб буквально бомбардирует Совнарком секретными нотами, требуя сообщить о количестве войск, направляемых к Пскову и Нарве для обороны от немцев (!), прекратить патриотическую пропаганду в этих силах (на последнем документе секретарь Совнаркома Н.И. Скрыпник написал: «Срочно. Председатель СНК просит т. Володарского сообщить это агитационному отделу»). Наконец, подозрение германского командования вызвали «антигерманские и националистические» настроения командира русских отрядов «завесы» (войска прикрытия на западном направлении) генерала М. Д. Бонч-Бруевича. Для контроля к нему были приставлены сотрудники германского (Фейрабенд) и турецкого (Миссиров) штабов. Однако генерал оказался слишком строптивым, и посему, несмотря на заступничество своего брата, известного большевика, по указке немцев его заменили на Д.П. Парского. Сей военачальник уже доказал свою лояльность к немцам: в августе 1917 г. он, командуя участком обороны на подступах к Риге, сдал город противнику (заметим: именно этот акт, вызвавший такое возмущение, вкупе с неудачным «мятежом Корнилова» послужил детонатором Октябрьского переворота).

Ленина мало интересовали как таковые Украина, Белоруссия, Прибалтика, отданные Вильгельму. Ему было важно сохранить российский плацдарм красных флажков на карте Евразии, чтобы в подходящий момент они начали победное шествие по земному шару. В мае 1918 г., выступая на сессии Моссовета, Ильич подчеркнул: «Мы защищаем не Россию, не национальные интересы, а… оазис мировой революции».

А посему с оккупированных русских земель в огромных количествах стали выкачиваться сырьевые ресурсы. Но кайзеру этого было мало. И вот уже сотни эшелонов с хлебом потянулись в Германию также и из районов большевистской власти, где тогда начинался сильный голод. Ленин оправдывался, что это «помощь бедствующим немецким братьям по классу», хотя на самом деле тем поддерживалась германская армия. Помимо этого после убийства в июле в Москве немецкого посла Мирбаха, по новому соглашению от 27 августа 1918 г., в дополнении к Брестскому договору Советская Россия обязывалась уплатить Германии контрибуцию в 6 млрд. марок, что в итоге составило 124 млн. 835,5 тыс. золотых рублей. Хотя марка к тому времени в результате инфляции заметно обесценилась, факт налицо: оказанная некогда большевикам помощь обернулась прибылью в 10 000 (!) процентов. Пожалуй, русская революция стала самой блестящей финансовой операцией в немецкой истории…

И к гражданской войне в России немцы тоже приложили руку. Именно они потребовали от Совнаркома разоружить чехословацкий корпус, сформированный на территории России еще в 1914–1915 гг. и после заключения Брестского мира подлежавший эвакуации через Дальний Восток. Немцев не устраивало, что он может быть использован против них на Западном фронте. Чехословаки отказались разоружиться и подняли в мае 1918 г. мятеж, спровоцировавший новый всплеск гражданской войны в Поволжье, на Урале и в Сибири.

Таковы последствия тайного соглашения большевиков с немецкой военно-дипломатической верхушкой. Интересно, что по некоторым свидетельствам, это соглашение оставалось в силе и какое-то время после победы ноябрьской революции 1918 г. в Германии, приведшей к установлению республики. Тогда многие представители названной верхушки, разыгравшей карту русской смуты, удержались у власти и даже ускорили карьеру (например, посланник в Дании граф Брокдорф-Ранцау стал министром иностранных дел).

В угоду этой группе, а также в силу некоторых собственных соображений, Ленин отказался от скорейшего раздувания пожара германской революции, хотя в конце 1918 — начале 1919 г. для этого было много условий. Через месяц после свержения кайзера, когда деморализованные германские войска покидали территорию Украины и Белоруссии, Красная Армия почти беспрепятственно могла двигаться на запад. Но председатель Совнаркома поставил крест на планах главкома Вацетиса дойти до Берлина, предписав: «ничего на запад, немного на восток, почти все на юг».

Загадочности этой истории добавила миссия в Германию Карла Радека. Этот человек давно был притчей во языцех в социал-демократических кругах. Накануне войны он, занимая видные посты в левых партиях, а также в профсоюзном движении в Польше, до того прославился воровством общественных средств, что к его псевдониму (настоящая его фамилия Собельсон) прибавляли букву «К». В итоге «Крадека» с треском выгнали из польской социал-демократии, к чему немало усилий приложила Роза Люксембург. Его это не особенно сильно огорчило, так как у него были и другие источники доходов вроде сотрудничества с германской и австрийской разведками (а возможно, и с русской охранкой). Однако на Люксембург он затаил немалую обиду.

В конце 1918 г. Ленин почему-то именно его избрал в качестве посланца на общегерманский съезд Советов. Революции Радек ничем не помог, более того, сам угодил в тюрьму Моабит. Правда, последнее приключение сопровождалось странными обстоятельствами: посланец кремлевских большевиков вел в застенках чрезвычайно вольготный образ жизни, в любое время дня и ночи принимая посетителей. Гости же бывали у него часто и довольно высокого ранга: например, один из руководителей военной разведки полковник Николаи, глава концерна «АЭГ», будущий министр иностранных дел Вальтер Ратенау…

Через какое-то время Радек был внезапно выпущен и с почетом препровожден в Москву. Это выглядело тем более странным, что в Берлине после подавления социалистического «спартаковского мятежа» января 1919 г. бушевал террор. Погибли и лидеры германских левых — Карл Либкнехт и Роза Люксембург.

Вопросов добавило последовавшее вскоре после этого заявление брата погибшего вождя коммунистов — берлинского адвоката Теодора Либкнехта. Он утверждал, что его брат и Люксембург были выданы контрреволюционным офицерам Радеком. Открылся и еще ряд любопытных обстоятельств. В убийстве коммунистических вождей оказалась замешана разведка германского Генштаба (в частности, ее будущий нацистский шеф Канарис), а также… один из организаторов переезда Ленина в Россию Карл Моор, уже известный нам Парвус и его ближайший сотрудник Георг Скларц. Именно последний установил вознаграждение за головы Люксембург и Либкнехта. То есть охоту за ними организовали сподвижники и спонсоры Ленина.

Роль самого председателя Совнаркома осталась в тени, однако историк Юрий Фельштинский предполагает, что он был заинтересован и в устранении лидеров немецких коммунистов, и в отсрочке германской революции. Либкнехт и Люксембург были сами по себе более популярны в международных социалистических кругах, нежели Ленин, кроме того, они представляли страну «индустриального пролетариата» — Германию. С точки зрения ортодоксального марксизма, это добавляло им, а не вождю аграрной России, шансов стать во главе зарождающегося революционного Интернационала.

Вдобавок ко всему Либкнехт и Люксембург подвергли критике линию большевистского «красного террора» и резко выступили против Брестского мира, назвав его предательством по отношению к международному пролетариату. Это чрезвычайно сильно било по престижу и амбициям Ленина, а также раздражало немецкий Генштаб. В довершение Либкнехт раздобыл свидетельства связей Радека и некоторых его сподвижников с германской разведкой и собирался выставить их на «международный социалистический суд». И вот тут-то пылкого разоблачителя и «красную Розу» ликвидировали агенты этой самой разведки…

Ленин же, исторгнув, как водится, проклятия «буржуазным убийцам», встретил вернувшегося из Германии Радека с распростертыми объятиями и отмел от него все обвинения. Продолжал Владимир Ильич поддерживать отношения и с непосредственным организатором убийства- германским Генштабом. Вероятно, все стороны этой драмы, кроме жертв, остались вполне довольны друг другом.

Старые тесные связи пригодились и позднее: они сыграли свою роль в сближении России и Германии, подписании между ними Рапалльского договора 1922 г. и дальнейшем упрочении немецко-советских отношений. Генштаб в Берлине давно боролся за то, чтобы республиканское правительство установило, наконец, дипломатические отношения с Кремлем. Но особенно преуспел на этой ниве Брокдорф-Ранцау, после того как Ленин догадался объединить усилия своего старого «спонсора» с наркомом иностранных дел Чичериным. Ильич знал, что и германский граф, и русский столбовой дворянин — ярко выраженные гомосексуалисты, и надеялся, что они «сработаются». Так и вышло: Чичерин и Ранцау составили вместе «сладкую парочку», мобилизовали многочисленных товарищей по ориентации в германском МИДе и вместе «прорвали дипломатическую блокаду Советской России».

(Неудивительно, что именно Брокдорф-Ранцау был назначен первым послом Веймарской республики в СССР — поближе к своему интимному другу, в котором он души не чаял. «Они часто встречались за полночь наедине», — пишет биограф Чичерина О'Коннор. После смерти графа, последовавшей в 1928 г., Чичерин, и так уже побывавший пациентом психиатрической клиники, окончательно помутился рассудком и спился. Его лишили поста наркома, и говорят, он даже побирался на московских улицах, пока его вновь не упрятали в психбольницу. Однако нельзя не отметить, что «дружба» двух дипломатов весьма способствовала также расцвету сотрудничества двух стран в 20-е годы — наглядный пример влияния сексуальной ориентации на мировую политику).

Помимо этих интимных аспектов, германо-советский альянс приобретал и характер тайного общества. Чичерин был, как уже говорилось, старым членом Великого Востока Франции. Там же состоял, согласно приведенному в следующих главах документу, и знакомый уже нам «специалист» по Германии — Радек. Крупным масоном являлся и проводивший политику сближения с Советами новый германский министр иностранных дел Ратенау, к масонам принадлежали также многие из его окружения. В дальнейшем в этом тайном альянсе ведущую роль будут играть Тухачевский и другие «заговорщики» 1937 г.

Часть III. ВСЕМИРНЫЙ ЗАГОВОР РАСШИРЯЕТСЯ

ДОЛЛАР — ВСЕМОГУЩИЙ МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ

Еще в начале царствования Николая II Витте, тогда министр финансов, ввел так называемый золотой стандарт, облегчивший перевод денежных средств в золото и наоборот. Помимо декларируемых целей «улучшения денежного обращения» реформа имела другие, более скрытые последствия. С одной стороны, она облегчала международным финансовым воротилам махинации с русским золотом. Но с другой, золотой рубль при определенных обстоятельствах мог потеснить иные валюты в международных расчетах.

Действительно, до первой мировой войны царское правительство как будто подготовляло план финансовой гегемонии, всемерно укрепляя курс рубля. Несколько раз за предвоенное десятилетие мировые банковские воротилы и валютные спекулянты пытались этот курс обрушить.

Однако царское правительство на все атаки против рубля отвечало продажей за рубежом партий золота и тем поддерживало собственную валюту. При этом отечественные золотые резервы не истощались: в 1916 г. в хранилищах государственного казначейства находилось около трех тысяч тонн золота (1 млрд. 81 млн. 358 тыс. золотых рублей). Это был самый крупный запас ценного металла в мире. В случае продолжения такой политики единицей международных расчетов XX столетия стал бы не доллар, а рубль. Но этому не суждено было осуществиться.

В атаки против рубля оказались вовлеченными и некоторые спецслужбы. Так, брюссельское отделение петроградского Международного банка — крупный русский финансовый филиал в Европе — оседлала германская разведка. «Русского в банке не было ничего, — писала газета «Утро России». — Состав служащих, язык, приемы, связи, симпатии, производившиеся операции были откровенно немецкими». С началом войны часть сотрудников пошла служить офицерами в германскую армию. А оставшаяся администрация всю свою деятельность направила на падение курса рубля. Любой размен русских денег банк прекратил сразу после австрийского ультиматума Сербии и тем создал панику на бельгийском рынке. Впоследствии обмен возобновили по чрезвычайно низкому для рубля курсу. В результате цена рубля упала в Брюсселе в несколько раз, что отразилось и на его курсе в других столицах. Когда бельгийцы с началом войны занялись искоренением германского шпионажа, они выяснили, что администрация этого «русского» банка поголовно была агентурой германского военного атташе. Похожие истории произошли и в некоторых других русских финансовых учреждениях.

Нельзя не сопоставить с этим тот факт, что в 1915 г. Парвус-Гельфанд особо утверждал в своем докладе германскому правительству: «Устойчивость рубля в России и за границей может быть поколеблена определенными мерами германского министерства финансов».

Если в целом предложения Парвуса по дезорганизации русского тыла с помощью революционного движения были одобрены, то вряд ли немцы отвергли и этот важный пункт.

Революционеры внесли свою лепту в подрыв рубля. Еще в 1907 г. большевистская группа «экспроприаторов» во главе со Сталиным совершила крупнейшее ограбление Тифлисского банка (при этом был убит охранник и несколько человек ранены). В следующем году участника группы Макса Литвинова (Меира Валлах-Финкельштейна) арестовали в Париже с частью похищенных денег в 250 тысяч рублей при попытке положить ее в один из банков. Однако через несколько дней, несмотря на требования русского правительства, Литвинов был выслан отнюдь не в Россию, а в Лондон, где спокойно проживал до 1917 г. Кто-то очень влиятельный на Западе оказался заинтересован в том, чтобы «покрыть» грабителя и убийцу, а заодно снять вопрос о том, куда же девалась основная часть огромной похищенной суммы. (Кстати, впоследствии Сталин своего «подельника» не репрессировал, в отличие от других старых большевиков, а долгие годы держал на посту руководителя советской внешней политики — поближе к банкирам).

Таких случаев экспроприации были сотни. Помимо материальной выгоды революционерам, они приносили доходы и зарубежным банкам (где оседали похищенные суммы). Расшатывалась русская финансовая система и за счет потери доверия к ней вкладчиков.

Когда большевики пришли к власти, их финансовые отношения с «мировой закулисой» стали еще более тесными. В 1920 г. после поражения сибирского белого правительства, союзническое командование приказало чешской охране отдать адмирала Колчака на расправу Иркутскому ревкому (фактически — большевикам). При этом перемещавшиеся по Транссибирской магистрали остатки русского золотого запаса в размере примерно 400 млн. руб. чехи также аккуратно сдали большевикам (вероятно, чтобы им было чем расплачиваться с американскими компаниями). (Впрочем, как утверждает И. Бунич, часть запаса при этом исчезла, оказавшись затем в американских банках, и именно этот запас использовал Рузвельт в 1933 г. во время ликвидации «великой депрессии». Бывший министр иностранных дел Румынии князь Михай Стурдза утверждает, что чехословацкая доля этой цены за кровь Колчака явилась… базисом чехословацкой казны и валюты, ставшей в 20-е гг. одной из самых прочных в Европе).

«Похоже, — писала в 1921 г. американская газета «Нью-Йорк Геральд трибюн», — что происходящая в России большевистская революция является на самом деле гигантской финансовой операцией, цель которой — переместить огромные денежные средства из-под русского контроля под контроль европейских и американских банков. Истинная причина подобных действий, видимо, известна только в Кремле, но уже сейчас можно сказать определенно: какие бы воинственные речи о мировой большевистской революции и неизбежном крушении капитализма ни произносились мистером Лениным и К°, они, возможно, сами того не сознавая, делают все, чтобы на долгие годы обеспечить процветание и стремительный рост нашей экономики и стабильность доллара».

Действительно, на 1 сентября 1921 г., несмотря на систематическое пополнение запаса за счет беспощадных экспроприации сокровищ у богатых классов, в подвалах Госбанка РСФСР оставалось всего 224 млн. 97 тыс. 880 рублей — т. е. в пять раз меньше, чем до Октябрьского переворота[18].

Куда же утекли колоссальные средства? Только за 1920 г., по данным «Нью-Йорк тайме», на счет Троцкого в США поступило 11 млн. долларов, на его счет в Швейцарском банке — 90 млн. франков. На счет Зиновьева в Швейцарии легло 80 млн. франков, Дзержинского — 80 млн., Ленина — 75 млн. Ганецкий положил себе 60 млн. швейцарских франков и 10 млн. долларов США. При этом только банк «Кун, Лоэб и К°» получил от Советов за первое полугодие 1921 г. золота на 102 млн. 290 тыс. долларов[19].

«Лихорадка на мировых биржах, вызванная резким падением цен на золото, связывается специалистами с поступлением на мировой рынок больших партий этого металла из России. Партию большевиков, правящую ныне в этой несчастной стране, вполне можно назвать «партией желтого дьявола» — писала лондонская «Гардиан» в марте 1923 г. Констатируя факт покупки британскими коммунистами двух домов в центре Лондона общей стоимостью 12 млн. фунтов стерлингов и установку помпезного памятника Марксу на его могиле за 4 млн. фунтов, «Тайм» констатировал: «Большевикам в Москве есть куда тратить деньги, конфискованные у церкви якобы для помощи голодающим. Мы только сейчас начали понимать, какой богатой страной была уничтоженная Россия».

Вообще перемещения золотых запасов в XX веке полны необъяснимых тайн. Те же большевики вместе с царским завладели и запасом Румынии, эвакуированным в Россию после захвата Австро-Венгрией в 1916 г. Бухареста. Если о золоте нацистов, спрятанном в швейцарских банках, твердили давно, то это потому, что в дело вмешались влиятельные еврейские организации: часть этих секретных вкладов предположительно образовалась за счет богатств, конфискованных у евреев (недавно правительство Швейцарии признало наличие таких вкладов, правда, не очень больших). Но, как оказалось, золото с нацистской символикой многие годы хранилось также и в Федеральном резервном банке США, загадочным путем попав туда из франкистской Испании в собственность «Сити бэнк».

Во время Второй мировой войны основная часть (50 тонн) сокровищ оккупированной Югославии канула неизвестно куда. Здесь примечательна одна деталь: со стороны итальянских оккупационных сил за контроль над этим золотом отвечал офицер Личо Джелли. После этого и началась карьера будущего магистра известной ложи «П-2» — друга банкиров и прочих сильных мира сего…

Золотые запасы Чехословакии, Албании и ряда других европейских стран сначала стараниями американских банкиров были переданы Гитлеру, а после войны оказались в Соединенных Штатах. С одной стороны, американцы могли теперь оказывать давление на новые коммунистические правительства этих стран. С другой стороны, пополнить свои собственные резервы (ведь если что-то и возвращалось в Европу, то наверняка, далеко не все).

Не следствием ли этих (и многих других) загадочных перемещений стало девятикратное увеличение в период с 1913 г. по конец Второй мировой войны золотого запаса США? За тот же период доля золота США в совокупном золотом запасе ведущих стран возросла с 25 до 60 процентов, и именно это позволило американцам на международном экономическом совещании в Бреттон-Вудсе в 1944 г. объявить доллар основной мировой валютой (до Первой мировой войны 80 процентов международных расчетов осуществлялись в фунтах стерлингов, затем был период шаткого равновесия между фунтом, долларом и французским франком).

Чтобы упрочить это господство, американцы через созданный в 1944 г. Международный валютный фонд добились фиксации официальной цены на золото и запрета на частную торговлю им (запрет действовал до 1954 г., когда американцы вынуждены были его отменить, не сумев совладать со стихией «черного рынка», но боролись со свободной ценой на драгоценный металл другими путями). Таким образом, было открыто признано, что царство «свободного рынка» на Западе на деле оборачивается монополией одной могущественной группы.

Беспокойство этой группы по поводу «золотой стихии» объяснялось очень просто: США не могли долго выдержать бремя лидерства по запасам золота в мирный период. «Желтое» содержание «зеленого доллара» быстро таяло и уже в середине 60-х было столь незначительно, что французский президент де Голль открыто объявил его «пустой бумажкой, за счет непомерно завышенного курса которой и благоденствуют Соединенные Штаты». В 1971 г. США официально пришлось отменить обмен своих бумажных денег на золото.

В 1984 г. в капитальной монографии по золоту С.М. Борисов писал: «Простой подсчет показывает, что для полного обеспечения долларовых обязательств, которые могут быть предъявлены к обмену американскими или зарубежными держателями (сумма подобных обязательств превышает 1,5 трлн. долл.) и исходя из нынешнего золотого запаса США, золотое содержание доллара (будет составлять) почти в 150 раз меньше его последнего официального содержания».

Итак, нынешнее могущество доллара по сути является грандиозным блефом (определять истинное материальное содержание денег более-менее точно можно лишь в золоте). Соединенные Штаты наводнили мир огромным количеством «зеленых», из которых могут реально обеспечить золотом менее одного процента. И тем не менее все международные расчеты производятся в долларах, что на деле означает следующее: американцы получают реальный товар, а расплачиваются никчемными бумажками.

С одной стороны, это позволяет США паразитировать за счет остального человечества, а с другой — активно влиять на его судьбы. Еще в самом начале пути к триумфу доллара, в 1938 г., бюджетная комиссия конгресса США открыто констатировала, что «обстановка в Европе и на всем евро-азиатском континенте дает уникальный шанс правительству Соединенных Штатов регулировать уровень мирового кризиса по собственному усмотрению одним перемещением находящихся в распоряжении правительства финансовых средств».

Ближе к концу столетия этот «уникальный шанс» стал представлять перманентную угрозу мировой экономике. «Черные вторники» и «четверги» в России в 1990-е годы (когда парализовывалась экономическая система страны), равно как и грандиозный финансовый кризис в Юго-Восточной Азии в 1998 г. и т. д., вызывались внезапными колебаниями курса «зеленого», и эти колебания — отнюдь не случайность. В числе их организаторов был, например, крупнейший биржевой спекулянт Дж. Сорос, как неоднократно сообщалось, связанный с ЦРУ.

Разумеется, нет прямых данных, что эти события планировались, допустим, в Лэнгли, Бильдербергском клубе или на какой-нибудь тайной сходке мировой элиты. Но «qui prodest? (кому выгодно?)» — как спрашивали древние. Осуществить такую акцию сообществу банкиров с бюджетом в несколько десятков миллиардов «зеленых» вполне по силам.

На чем же основывается призрачное могущество доллара? Совершенно ясно, что миф о «твердой валюте» мог быть создан американцами, но не мог поддерживаться только ими. Стало быть, есть заинтересованная влиятельная сила, хотя и опирающаяся на США, но далеко выходящая за рамки ее национальных границ. Эта сила ‑ Орден.

ШЕСТОЙ ЛУЧ ПЕНТАГРАММЫ

В декабре 1919 г. две эстонские газеты поместили текст документа, найденного у убитого во время столкновения на советской границе командира 11-го стрелкового полка Зундера. Текст был написан «на еврейском языке» и в переводе гласил:

«Секретно. Представителям отделов международного союза израэлитов.

Сыны Израиля! Час нашей конечной победы близок. Мы стоим накануне мирового господства. То, о чем ранее мы могли лишь мечтать, теперь превращается в действительность. Слабые и беспомощные еще недавно, — теперь мы, благодаря общему мировому крушению, с гордостью поднимаем голову.

Однако мы должны быть осторожными, так как с уверенностью можно предсказать, что перешагнув через разгромленные алтари и троны, мы должны еще далее двигаться по намеченному пути.

Авторитет и верования чуждой нам религии удачной пропагандой и разоблачениями мы подвергли беспощадной критике и насмешкам. Мы ниспровергли чужие святыни, мы поколебали в народах и государствах их культуру и традиции. Мы совершили все, чтобы подчинить русский народ еврейскому могуществу и заставить его, наконец, стать перед нами на колени. Мы почти достигли всего этого, однако… мы должны быть осторожными, так как наш враг — порабощенная Россия. Победа над нею, достигнутая нашим гением, может когда-нибудь, в новых поколениях, обернуться против нас. Россия повергнута в прах, находится под нашим владычеством; но ни на минуту не забывайте, что мы должны быть осторожными!

Священная забота о нашей безопасности не допускает в нас ни сострадания, ни милосердия.

Наконец-то мы увидели нищету и слезы русского народа! Отняв его имущество и золото, мы превратили этот народ в жалких рабов.

Будьте осторожны и молчаливы. Мы не должны иметь жалости к нашему врагу: нужно устранить от них лучшие и руководящие элементы, чтобы у покоренной России не было вождя. Этим мы уничтожаем всякую возможность воспротивиться нашей власти. Надо разбудить партийную ненависть и развить междоусобицу среди крестьян и рабочих. Война и классовая борьба уничтожат культурные сокровища, созданные христианскими народами. Но будьте осторожны, сыны Израиля. Наша победа близка, так как политическое и экономическое могущество и наше влияние на народные массы усиливаются. Мы скупаем государственные займы и золото и этим господствуем на биржах мира. Мощь в наших руках, но будьте осторожны.

Не доверяйте обманчивым темным силам. Бронштейн, Апфельбаум, Розенфельд, Штейнберг — все они, как и многие другие, верные сыны Израиля. Наше могущество в России — неограниченно. В городах, комиссариатах, продовольственных комиссиях, домовых комитетах и т. д. представители, нашего народа играют первенствующую роль. Но не опьяняйтесь победою, потому что никто не сможет защитить нас, кроме нас самих.

Помните, что на Красную Армию положиться нельзя, ибо она всегда может повернуть оружие против нас.

Сыны Израиля! Близок час, когда мы достигнем долгожданной победы над Россией. Тесней сомкните ряды. Проповедуйте громко национальную политику нашего народа. Бейтесь за наши вечные идеалы!»

Немного позже подобный документ якобы был найден уже поляками на украинском фронте. Опубликованный английской газетой «Морнинг пост», а затем русской эмигрантской прессой (с некоторыми разночтениями по сравнению с эстонским вариантом, вызванными, вероятно, многоступенчатым переводом оригинала с одного языка на другой), он содержал и подпись: «Петроградский отдел Всемирного Союза Израэлитов».

Всемирный Союз Израэлитов (ВСИ) являл собой могущественную организацию с центром в Париже. Ее основателем (в 1860 г.) был Адольф-Исаак Кремье — банкир, одно время занимавший пост премьер-министра Франции, масон 33-й степени и глава Великого Востока. Ему приписывалось авторство воззвания ВСИ «К евреям Вселенной», смысл отдельных пассажей которого весьма близок «документу Зундера». Например: «…Католицизм, наш исконный враг, лежит ниц, пораженный в голову. Сеть, раскидываемая Израилем по земному шару, будет расширяться с каждым днем, и величественные пророчества наших священных книг обратятся, наконец, к исполнению.

Близится время, когда Иерусалим явится домом молитвы для всех народов… Уже недалек тот день, когда все богатства земные перейдут в собственность детей Израиля…»

Год спустя после появления этого анонимного воззвания Кремье написал открыто, под своим именем, в издаваемом им журнале «Archive Israelite»[20] фактическое резюме его под заголовком «Иерусалим нового порядка должен занять место королей и пап». Потому, возможно, его и считают автором воззвания.

Действительно ли ВСИ был столь могуществен в России после революции и преследовал столь экстремистские цели, как это явствует из «эстонского» документа? В начале столетия в России насчитывалось не более полутора тысяч его членов, а во всем мире — около 30 тысяч. Это на порядок ниже численности многих еврейских религиозных, просветительских и сионистских организаций, не говоря уже о Бунде. Вместе с тем в Европе, и особенно в России, ВСИ все же представлял весьма значительную силу, объединявшую в своих рядах элиту еврейских коммерсантов и интеллигенции и несомненно связанную с группой Шиффа, Куна, Лоэба и других банкиров. Автор книги об истории этого союза француз Ж. Олливье назвал одну из ее глав, посвященную событиям 1905–1917 гг., «Штурм России».

Что касается «документа Зундера», то уже по содержанию его видно, что он был составлен раньше 1919 г. (так, в нем упомянут Штейнберг, лишившийся поста наркома юстиции и вообще потерявший политический «вес» после левоэсеровского мятежа 1918 г.). И действительно, писатель Н. Коняев обнаружил копию этого документа в архивах ЧК в деле, датированном маем 1918 г. Дело касалось так называемой «Каморры народной расправы» — организации, о существовании которой говорил только один, и то сомнительный, свидетель, зато в связи с этим было арестовано и расстреляно несколько «участников». На самом деле организация, как и ее погромные воззвания, являлась провокационной выдумкой ЧК, предвосхитившей знаменитый «Трест», не говоря уже о «троцкистских террористических центрах» 1937 г.

Впрочем, хотя чекисты тщательно заносили в дело всю деятельность ими же выдуманной организации, «документ Зундера» не был приписан «Каморре». Более того, он вообще не упоминается ни в вопросах следователей, ни в показаниях обвиняемых. Коняев даже предположил, что его распространили среди следователей Петроградской ЧК (ее возглавлял Моисей Урицкий) как некую служебную инструкцию, и лишь случайно, по небрежности, он попал в материалы дела.

О том, что этот документ имел определенное хождение среди большевистских верхов, подтверждает работавшая в советском аппарате С. Аничкова (Таубе). В своей книге воспоминаний «Загадка Ленина» она пишет о том, как в 1919 г. петроградский комиссар печати, еврей, похваляясь могуществом соплеменников, рассказал ей о загадочном письме (которое даже показал издали), где, по его словам, перечислялись руководители большевиков, состоявшие в тайной всемирной организации. Сама Аничкова не знала о публикациях в эстонских и польских газетах и не идентифицировала то письмо как «документ Зундера», однако из контекста ее разговора с комиссаром можно предположить, что письмо и «документ» — это одно и то же. (В разговоре к списку тайных вождей мира он присоединил и себя, а также Луначарского и уже покойного к тому времени Володарского. Позже комиссар добавит и немаловажную деталь в духе «документа Зундера»: «90 процентов зарубежной прессы — в наших руках». Где здесь бахвальство, а где правда — трудно сказать)[21].

Как бы то ни было, в результате революции значительную часть власти в России получило «еврейское лобби». Это выразилось в том, что евреи составили большинство на самом верху советско-партийной структуры: взять хотя бы Троцкого (Бронштейна), Володарского (Гольдштейна), Зиновьева (Апфельбаума), Свердлова, Каменева (Розенфельда) и т. д. Но главное заключалось в том, что эти лидеры продолжали поддерживать связи со спонсорами революции ‑ еврейскими финансистами Варбургами, Ашбергом и др., которые выделяли деньги на нужные цели. Банк «Кун, Лоэб и К°» выделил, например, в 20-е гг. на сугубо «еврейское дело» — организацию кибуцев в Крыму и на Украине — около 17,5 млн. долларов.

В 1920 г. Уинстон Черчилль писал: «Постепенно вызревает мировой заговор, имеющий целью опрокинуть цивилизацию… Главные вдохновители и движущая сила — еврейские лидеры. Нет необходимости преувеличивать участие в создании большевизма и русской революции этих интернациональных и, по большей части, атеистичных евреев». Будущий британский премьер верно подметил обозначившуюся тенденцию, однако едва ли можно согласиться с ним в том, что касается атеистичности этих евреев.

Активность «еврейского лобби» в революции связана не просто с «пассионарностью» иудейского племени и с желанием уничтожить «антисемитский царизм». Это было также воплощением в жизнь некоего древнего учения. Еврейская лондонская газета «Джуиш кроникл» 4 апреля 1919 г. писала: «Идеалы большевизма во многом созвучны конечным идеалам иудаизма». Позже, в 1933 г. «Журнал еврейского независимого ордена «Бнай-Брит» (фактически — орган группы Шиффа-Варбургов) с удовлетворением отмечал, что в СССР «евреи, особенно молодежь… как бы составляют часть нового порядка… Троцкий организовал Красную Армию и именно евреи занимают высокие посты в министерстве иностранных дел и в других министерствах, в армии и на флоте, экономических советах и академиях». И далее продолжал: «Духовные истоки революции восходят к принципам социализма в учениях еврейских пророков».

Однако на деле эти «принципы» социализма не были ортодоксально иудейскими. И в то время, как делегации «Бнай-Брит» путешествовали по СССР и выражали удовлетворение ситуацией с еврейским вопросом, большевики подвергали преследованиям иудейское религиозное обучение. В синагогах раввины посылали проклятия Троцкому как виновнику гонений на единоплеменников.

Но в иудаизме, как и любой другой религии, существует много различных течений, в том числе и радикальных. На одно из них опирался, в частности, Ахад Гаам со своим «духовным сионизмом». На аналогичные сектантские учения опирались и устраивавшие резню в арабских деревнях сионистские организации «Штерн» и «Иргун». (В сущности, они представляли собой полусекретные ордена, имевшие экстремистскую эмблему: руку с винтовкой и девиз «Только так!»)

Но как бы ни назывались питавшее революционный экстремизм учение и исповедовавший его тайный орден («Мемфис-Мицраим», ВСИ и т. д.) и как бы этот орден ни прикрывался заботой об «избранном народе», пожар революции, раздуваемый им, опалил в большой степени и евреев: только погромы на Украине унесли десятки тысяч жизней.

Впрочем, возможно, и это было частью стратегии радетелей «избранного народа». В период второй мировой войны один из них (Хаим Вейцман) объяснял собственное равнодушие к судьбам оставшегося под пятой Гитлера рядового еврейства: «Пусть старые уйдут, это только пыль… Нам нужна лишь жизнестойкая ветвь». Это философия «очищения человеческой массы», идущая из недр тайных обществ и совсем не обязательно еврейских. Те же идеи исповедовали иллюминаты, их же воплощал в жизнь выпускник Сорбонны и член секретного ордена «Ангка» Пол Пот («Из восьми миллионов кхмеров должен остаться один. Это будут самые лучшие, с ними мы построим новый мир»). Наконец, те же отголоски мы слышим в прогнозах Римского клуба касательно России, оставляющих нам через двадцать лет только 50 млн. населения из нынешних 150 млн. Остальные эмигрируют или вымрут. Это прогноз, но на основании его делается стратегия всех ветвей тайной и явной международной власти (от правительств до МВФ).

Вся эта «философия» служит одной цели ‑ созданию «нового мирового порядка», обеспечиваемого определенным числом отобранных людей-винтиков властной машины. Управлять последней хотят и прячущиеся за кулисами последователи Шиффа и Троцкого, и Орден, и, возможно, кто-то еще. И на пути к этой цели в XX веке уже лежат горы трупов. «Банкиры с ледяными глазами» не обращают на них внимания. Они видят в мечтах лишь» абсолютную власть над всем человечеством. Но человечество пока еще не сказало своего слова.

КТО НАГОНЯЛ КРАСНУЮ ВОЛНУ НА ЕВРОПУ?

Искры русской революции полетели по всему земному шару, вызывая то здесь, то там отдельные яркие вспышки. В 1919 г. советские республики возникли (ненадолго) в Баварии, Венгрии и Словакии. Эти очаги «грядущего мирового пожара» старательно подпитывались из того большого костра, в который превратилась Россия. Около ста миллионов (царских) рублей золотом, оружие и целые когорты революционных кадров поставило правительство Ленина на Запад в тот критический момент. Например, после того, как писатель-экспрессионист и масон Эрнст Толлер вкупе с единомышленниками провозгласил Советскую республику в Баварии, туда немедленно был доставлен из Москвы с грузом золота и полномочиями на руководство Евгений Левине.

И если ранее революция в России подпитывалась определенными европейскими кругами, то теперь пошел обратный процесс. Однако не только красный Кремль выступал разжигателем европейского пожара.

Известно, что победе Советов в Венгрии в марте 1919 г. способствовали страны Антанты. Именно их ультиматум будапештскому правительству («нота Викса») с требованием об уступке значительной территории страны соседним державам привел к взрыву народного гнева, на волне которого к власти и пришли коммунисты. К ним обратили свои взоры венгры, считавшие, как и их «буржуазный» премьер-министр Каройи, что спастись можно только при помощи Интернационала. Рассчитывая, что Москва окажет военную помощь венгерским коммунистам, правительство, ключевые посты в котором принадлежали масонам, добровольно отдало власть красным (хотя компартия имела небольшое влияние в стране, а ее руководители сидели в тюрьме). Коммунисты прямо из камер с почетом были доставлены в министерские кресла. Формальным председателем новообразованного СНК стал старый социал-демократ Гарбаи, однако реально политику нового режима определял нарком иностранных дел Бела Кун, в период войны бывший военнопленным в России, а в конце 1918 г. прибывший в Будапешт с деньгами и инструкциями от Ленина.

Ультиматум Антанты стал исполнением вердикта упомянутого ранее масонского конвента 1917 г., установившего «узкие» границы Венгрии. Конечно появление злополучной «ноты Викса» именно в тот, чреватый взрывом период можно было бы считать следствием простого недомыслия, однако факты говорят об обратном. С первых же дней победы Советов в Будапеште Антанта не только не выразила желания бороться с новой властью, но и фактически поддерживала ее. Эшелоны с продовольствием для голодающей Венгрии, которые задержали по приказу Антанты в период правления Каройи, были пропущены туда после воцарения Бела Куна со товарищи. 4 апреля 1919 г. в Будапешт прибыла высокопоставленная военная делегация союзников во главе с генералом Смэтсом, проведшая переговоры в Совете народных комиссаров Венгрии. В результате Антанта согласилась сократить свои территориальные требования до минимума, что сдержало недовольство народа большевиками, уже начавшими террор и экспроприации. Более того, Высший совет союзников даже пытался препятствовать наступлению румынских войск на красный Будапешт в июле 1919 г., но оно было столь стремительным, что режим Бела Куна пал раньше, чем ему успели помочь.

Таким образом, дела дипломатов Антанты фактически помогли большевизации Венгрии. Сыграла здесь свою роль и «скрытая рука».

К подобной мысли подводят результаты расследования деятельности венгерских масонов, произведенного правительственной комиссией после падения режима Бела Куна. Еще в конце 1918 г. депутат венгерского парламента и будущий премьер-министр (в 1932–1936 гг.) Дьюла Гомбеш писал тогдашнему главе правительства графу Павлу Телеки: «Правительство Венгрии, как известно, наложило запрет на деятельность венгерского масонства, поскольку некоторые члены этой организации приняли участие в подготовке октябрьской революции и в систематической разрушительной работе, направленной против государства и народа Венгрии. Согласно расследованию, среди этих людей имелись агенты движения иудейской всемирной гегемонии, стремившиеся в тиши и тайне усыпить национальное чувство и тем устроить триумф антинациональной доктрины… Хотя решение судьбы венгерского масонства есть дело внутреннего характера, по моему мнению, Ваше превосходительство оказало бы великую услугу стране, пролив свет на иностранную часть этого вопроса…»

Юдофоб Гомбеш недвусмысленно указывал на евреев как агентов тайного иудейского движения. В 1920 г. уже после разгрома Советов, правительством Хорти была создана специальная комиссия по расследованию деяний «братства вольных каменщиков». На основании конфискованных архивов Великой ложи Венгрии комиссия заключила, что 9/10 ее членов являлись евреями. Чиновники комиссии не без удовольствия сопоставили эти данные с фактом, что из 18 народных комиссаров правительства Бела Куна 15 также принадлежали к евреям. Ко всему этому присовокупили цитату из написанной одним из них в канун революции книги «Еврейский путь». Ее автор, Петер Агоштон, писал там, в частности, что «история венгерских евреев есть в то же время история венгерского масонского движения». Он утверждал это, исходя из собственных наблюдений, поскольку сам вступил в масонство еще в начале 1900-х годов.

В 1919 г. в советском правительстве Венгрии Агоштон стал заместителем Бела Куна по наркомату иностранных дел, а затем фактически наркомом. Вместе с ним ведущие посты в СНК заняли и другие левые социалисты, «вольные каменщики» Иожеф Погань (комиссар внутренних дел), Золтан Ронаи (юстиции), Жигмонд Кунфи (просвещения).

По всей вероятности, и Бела Кун еще в студенческие времена принадлежал к промасонскому кружку «Галилей» (выдвинувшему, кроме него, Отто Корвина и других революционеров), который существовал тогда в Будапеште. Кстати, в честь этого кружка в 1946 г. была названа вновь возникшая регулярная масонская ложа.

Что касается главы венгерского коммунистического режима, то после своего свержения он очутился в Советской России и занимал там ряд видных постов. После ноября 1920 г. его назначили главным комиссаром Крыма, где он прославился жестокими расправами. Интересно, что сестра Бела Куна была замужем за одним из «некоронованных королей» США Ф. Ла Гуардией. Последний занимал пост сначала вице-мэра, а затем мэра Нью-Йорка, причем его предвыборную кампанию поддерживали и американские коммунисты. Ла Гуардия был масоном 33-й степени, а также входил в число основателей Бильдербергского клуба.

«Буржуазными» связями обладали и прочие венгерские коммунистические руководители Советской республики, многие из которых после ее разгрома тут же забыли о коммунизме, предпочтя более традиционный бизнес. Так, бывший вождь венгерского комсомола Стефан Лоран, редактировал издававшиеся на средства родственников-банкиров солидные респектабельные газеты в Германии и Англии.

Возвращаясь к работе правительственной комиссии по расследованию деятельности масонов, отметим, что на основании ее выводов в 1920 г. «за связь с большевизмом» венгерское «братство вольных каменщиков» было запрещено. Однако оно успешно продолжало существовать под прикрытием своих филиалов, вроде клубов «Ротари». В будапештских газетах можно было встретить такие, например, обьявления: «…Одно звено из цепи нашего дружеского круга выпало. Наш брат Симон Цотс ушел 3 июня к вечному Востоку. Пусть спит с миром под акациями. 7 июня 1936 г. в 12 часов мы погребаем его в склепе израэлитского кладбища. Круг друзей».

Примеров леворадикальных тенденций в «братстве» в межвоенный период достаточно. Особенно это касается Франции. Еще в апреле 1920 г. тамошний Великий Восток пригласил на свое заседание Керенского. Бывший премьер Временного правительства и «брат» 33-й степени зачитал доклад о положении в России и рекомендовал «экономическое и культурное сближение» с Советами. В Великом Востоке отнеслись к его словам с вниманием. Бывший русский премьер приглашался в 1921 г. и в Великую ложу Лондона. Эти визиты представляли редкую честь для иностранца и лишний раз доказывали, что радикальное русское масонство не являлись «отщепенческой организацией» (как утверждают иные масоны-историки, характеризуя «братство» только как неполитический союз), а официально признавалось зарубежными центрами.

Кстати, масонами 33-й степени были и небезызвестные Людовик Фроссар и Марсель Кашен. Сразу после выступления Керенского в Великом Востоке, в июне — июле 1920 г., они в качестве лидеров французской соцпартии совершили свой таинственный визит в Советскую Россию, где совещались с Троцким, Зиновьевым и другими большевиками, вероятно, одновременно являвшимися и «вольными каменщиками». Результатом стало преобразование соцпартии Франции в компартию. В масонах состоял и знаменитый «черноморский бунтарь», вождь восстания на французской эскадре в Одессе в апреле 1919 г. Андре Марти. И освобожден он был из французской тюрьмы (куда его посадили по обвинению в мятеже) после петиций, направленных Великим Востоком, депутатами парламента и членами правительства — масонами президенту республики Пуанкаре. Конвент Великого Востока рекомендовал масонам-парламентариям «как можно скорее вмешаться в дело… известного своим благородным характером брата Марти».

После резолюции IV конгресса Коминтерна (1922 г.) о запрещении коммунистам состоять в масонских ложах Фроссар покинул пост генсека французской компартии и вообще ее ряды. Позже он занимал ряд министерских постов в ряде правительств Франции и попутно должность секретаря Великого Востока. В 1936 г. именно Фроссар и оставшиеся коммунистами Кашен и Марти сыграли главную роль в организации Народного фронта. Его программа была согласована на ряде совещаний в Великом Востоке. (Об этом упоминает Даниэль Лигу в «Масонском словаре»).

Само собой разумеется, что эту идею санкционировал Коминтерн, надеявшийся с помощью социалистов и радикалов подготовить советскую революцию на родине Парижской Коммуны. Небезынтересно, что когда в декабре 1935 г. во французском парламенте был поставлен вопрос о полном запрете масонства (это произошло после разоблачения афер банкира-мошенника Стависского, где оказались замешаны многие масоны), против голосовали не только социалисты и радикалы, но и фракция компартии во главе с Морисом Торезом. Это не было случайностью. Письмо Тореза члену Совета ВВФ Ж. Байло от 10 декабря 1938 г. заканчивается символично: «Примите, дорогой товарищ, мои братские поздравления». По-видимому, за Народным фронтом стояла некая ложа, объединявшая красных всех оттенков. Туда входил и глава левого правительства Леон Блюм (который хотя официально и не состоял в списках масонов Великого Востока, тем не менее был тайным «братом» ложи «L'action socialiste» — «Социалистическое действие»).

Некий «брат» Руссо держал осенью 1936 г. речь в парижской ложе «Интернационал» (к последней принадлежал, между прочим, и Фроссар). Он сказал, в частности, следующее: «Мы находимся в полном революционном периоде…идем навстречу Советам, и правительство Блюма противодействовать им не будет. Ему поручено держать их под маской, под маской легальности, чтобы не запугать буржуазию. До тех пор, пока революционные рабочие союзы, дисциплинированные и Объединенные, не вооружат массы и не двинутся отважно вперед».

Вообще есть немало доказательств активного сотрудничества коммунистов с различными масонскими и промасонскимй организациями в период 1919–1939 гг. Так, «Белая книга» правительства Великобритании за 1929 г. Отмечает в числе участников движения за дружбу с Советами британское антропософское общество. Немалую роль в обработке мирового общественного мнения в пользу большевиков сыграло тогда же движение с вполне масонским названием «Кларте» («Свет»), сплошь состоявшее из посвященных интеллектуалов (Р. Роллан, Г. Уэллс, Э. Синклер, А. Эйнштейн и др.).

Документы, свидетельствующие о связях польской «Лиги прав человека» с коммунистами, были обнаружены полицией в середине 30-х гг. во время обысков помещений лиги в Познани и Люблине. (Хотя эту организацию предали анафеме на конгрессе Коминтерна как филиал «буржуазного масонства»). Не случайно, наконец, бывший в 30-е годы секретарем Троцкого Фред Зеллер в начале 70-х станет гроссмейстером Великого Востока Франции.

«НАД ВСЕЙ ИСПАНИЕЙ БЕЗОБЛАЧНОЕ НЕБО»

Особенно отчетливо масоно-большевистский альянс проявился во время гражданской войны в Испании 1936–1939 гг.

Уже в 20-е годы, во время диктатуры Примо де Риверы, «красное» влияние в Великом Востоке в Мадриде было достаточно сильным. Например, на проходившем в полуподпольных условиях Конвенте («символической ассамблее») ложи в ноябре 1928 г. выступали участники с такими «символическими», то есть конспиративными, именами: «Жорес», «Дантон», «Ленин», «Энгельс» и др.

В 1931 г. на Пиренеях заполыхало пламя революции, и его усиленно раздували и Коминтерн, и Великий Восток. 12 апреля в Испании на фоне острого противостояния республиканцев и монархистов прошли муниципальные выборы. На следующий день королю Альфонсу XIII нанес визит председатель Революционного комитета (руководящий орган антимонархического движения) и член Великого Востока Алькала Самора.

— Ваше величество, — сказал лидер республиканцев, — у меня в руках результаты выборов. Они показывают, что вы и монархия полностью проиграли. Народ не хочет вас, он хочет демократической республики.

Глядя на Самору, король всем своим видом показывал высокородную брезгливость, как султан Абдулгамид при виде Карассо: какой-то марран, то бишь еврей, выскочка, говорит ему от имени народа!

— А что же, — сказал Альфонсо, помедлив, ‑ что же хотите вы?

Масон-республиканец, полагая, что этот момент войдет в историю, встал в подобающую случаю позу и торжественно произнес:

— Мы — это голос народа. И этот голос говорит вам: ваше величество, именем Испании, не возбуждайте ненужных страстей, не вовлекайте темные силы в противостояние с пробудившимися массами. Признайте свое поражение и покиньте страну.

Король задумался. На протяжении многих лет он был бессилен покончить с усиленной агитацией в пользу республики. В его стране всего тысяч шесть политических активистов (которые, правда, почти все объединены масонскими узами и оттого действуют столь сплоченно и соблюдают конспирацию) и 20 миллионов простых испанцев, еще недавно верных королю. Но простого человека при умелой обработке нетрудно сбить с толку… И что тогда? Бунт, гражданская война?

На следующий день Альфонсо XIII убыл в изгнание в Марсель, подписав манифест, где, в частности, говорилось: «Выборы, прошедшие в воскресенье, отчетливо показывают мне, что я больше не пользуюсь любовью народа… Располагая средствами защитить мои королевские права, я не хочу, однако, поднимать одного испанца против другого для братоубийственной войны… Я покидаю страну, предоставляя ей право самой быть владычицей своих судеб».

Испанский король, как и четырнадцатью годами ранее Николай II, оказался не на высоте положения, приняв требование кучки заговорщиков за «глас народный». Мадрид и другие крупные города, результаты голосования в которых поступили первыми и дали козыри Алькала Саморе, оказались лишь маленькими республиканскими островками в монархическом море. Окончательные итоги выборов по стране в целом дали сторонникам короля 22 тысячи мест в органах власти, в то время как адепты Саморы получили лишь 5 тысяч. Но Альфонсо уже находился в изгнании, и «отыгрывать назад» было поздно. Страна же покатилась к хаосу и гражданской войне, которых так опасался король.

Новое республиканское правительство почти целиком состояло из масонов. Перечисляя их имена (Алькала Самора, Ф. де Лос Риос, Леррус и др.), «Бюллетень Великого Востока Испании» в декабре 1931 г. с гордостью писал: «После иезуитской монархии… явилась, наконец, освободительница — масонская Республика. Ныне масоны правят, и это великое время».

Но для радикальных кругов мирового масонства, как и для кремлевских большевиков, это было еще только преддверие «великого времени». Вот почему их совместными усилиями в январе 1936 г. был создан Народный фронт Испании. Прийти к власти этому своеобразному союзу красной звезды и циркуля помогли не только деньги Коминтерна, но, как и в случае с изгнанием короля, несоответствие между реальной волей народа и ее формальным воплощением в парламентаризме. На выборах в кортесы 16 февраля Народный фронт получил 4 365 000 голосов, а правые и центр на 205 тысяч больше. Тем не менее, благодаря хитроумно составленному избирательному закону, первый получил в парламенте 270 мест (позже к ним примкнули еще некоторые депутаты), а вторые — только 210.

Вот характерная иллюстрация к тайному раскладу сил в республиканском парламенте в 1936 г. приводимая историком Эдуарде Комин-Коломером (занимая крупный пост в МВД при Франко, он работал с конфискованными масонскими архивами):

По данным Комин-Коломера, из шестнадцати членов первого правительства Народного фронта восемь принадлежали к «братству», в том числе премьер-министр социалист Ларго Кабальеро. (Он имел степень мастера в одной из мадридских лож, а также в ложе Парижа. Уже после падения республики был посвящен в высокие степени и входил в так называемый масонский Высший совет в изгнании). Финансовое ведомство возглавил Хулио А. дель Вайо (член ложи «Иберия», с 1937 г. — член Совета Великого Востока Испании 33-й степени). Масоном являлся министр народной милиции, представитель компартии Франсиско Г. Родригес, масонский фартук носил и президент республики Мануэль Асанья.

Не только Великий Восток, но и Москва могла быть довольна таким правительством: Ларго Кабальеро называли «испанским Лениным», а дель Вайо вообще состоял в агентах Коминтерна. Зал заседаний испанского кабинета украшали портреты Сталина. Была подготовлена широкая программа «социализации». По части воинствующего атеизма также существовал полный «консенсус» между большевиками и «вольными каменщиками». Орган аргентинских масонов журнал «Кадена де унион» еще в июле 1931 г. вдохновлял испанских «братьев»: «Советская Россия сделала очевидным перед лицом всего мира, что нет никакого кощунства в том, чтобы переделать церковь в театральный зал или же в масонский храм».

Под влиянием таких идей после прихода к власти Народного фронта толпы левых бросились громить и сжигать церкви: только с февраля по июнь 1936 г. пострадали или были полностью разрушены 170 храмов. Вообще тот период характеризовался бурным всплеском революционной анархии. Страну сотрясали забастовки, подверглись разгрому редакции многих оппозиционных изданий, штаб-квартиры политических движений. Имелись сотни жертв. Все это происходило с ведома и при попустительстве правительства Народного фронта, глава которого Ларго Кабальеро заявил уже через месяц после прихода к власти: «У нас нет иного выхода, кроме диктатуры пролетариата». Вторя ему, дель Вайо заявил: «Церкви жжет народ в знак протеста против медлительности, с которой претворяется в жизнь программа Народного фронта».

Весной того же года в Барселону прибыла внушительная делегация Коминтерна (Соломон Лозовский, Бела Кун, Примаков и др.) с огромной суммой денег на поддержку «перехода революции в социалистическую фазу». Советское судно «Ерек» доставило первую партию оружия и амуниции для красной милиции.

На пути замыслов левых, однако, стояла правая оппозиция, ядром которой было движение «Испанское обновление» во главе с Кальво Сотело. Яркие речи последнего в парламенте против «правительства анархии» вызывали столь бурное негодование красных министров, что один из них, Кирога открыто бросил: «Насилие против главы монархической партии не будет преступлением». Кирога являлся масоном, коммунистка Долорес Ибаррури нет, но она логически докончила его мысль, написав 11 июля: «Кальво Сотело говорил последний раз». Через день лидера правых арестовали и расстреляли правительственные гвардейцы.

Это политическое убийство переполнило чашу терпения оппозиции. 18 июля 1936 г. радиостанция г. Сеуты передала в эфир знаменитые позывные «Над всей Испанией безоблачное небо». Губернатор Канарских островов, самый молодой генерал Испании Франсиско Франко Баамонде возглавил военный мятеж против «красной республики» на юге страны, генерал Э. Мола возглавил выступление на севере. 27-го в Бургосе было образовано правительство правых. Гитлер и Муссолини наладили воздушный мост с мятежниками, поставив им добровольцев и снаряжение.

В сентябре 1936 г. вице-гроссмейстер испанских масонов Сеферино Гонсалес обратился к «собратьям» во всем мире с призывом оказать всемерную помощь республиканскому правительству. Вскоре Гонсалес вместе с «братом» 33-й степени, министром иностранных дел республики Аугусто Барсией прибыл в Париж, где их чествовал тамошний Великий Восток. Председатель Совета ордена Груссье отметил, что на призыв испанских «братьев» уже откликнулись французские, бельгийские, американские, аргентинские масоны. «Брат» Жотеффо на заседании французского Великого Востока 25 сентября 1936 г. заявил: «Мы заставили Совет Ордена… склонить правительство Франции к поддержке испанской республики. Оружие, туда доставленное, доставлено по нашему требованию».

Всего в 1936–1939 гг. только французские масоны провели 240 собраний и других акций солидарности с «красной» Испанией. Когда после воцарения в Словакии в 1938 г. режима Тисо полиция конфисковала архивы масонских лож, документально было выяснено, что некоторые из них служили посредниками при переводе денег из Москвы в республиканскую Испанию. Невзирая на официальный нейтралитет западных держав, «братские» деньги и оружие, как и добровольцы интербригад, успешно преодолевали все заслоны.

Газета республиканцев «Эль Дио Графике» с удовлетворением отметила в начале гражданской войны, что большую часть командных постов в национальной гвардии и полиции перед началом мятежа занимали масоны, оттого-то эти силовые структуры остались верны республике. Газета добавила: «Масонами были летчики, которые встали во главе нашего воздушного флота. Начальники наших армий — масоны». Последнее относилось и к части руководства интербригад. Так, после сражения при Навальморале в руки франкистов попала переписка между Великой ложей Франции и комиссаром одной из республиканских армий Туркевичем (поляк). Кстати, главным комиссаром интербригад был назначен все тот же старый масон Андре Марти, по заданию Кремля осуществлявший кровавые чистки рядов интернационалистов.

«Вольные каменщики», правда, оказались и в рядах франкистов. К «братству», в частности, принадлежал сам генерал Мола (автор ныне широко известного термина «пятая колонна», погиб в 1937 г. при неясных обстоятельствах). Но их было меньшинство, к тому же Великий Восток назвал их предателями, заявив, что испанское масонство всецело и абсолютно стоит на стороне Народного фронта.

Основную помощь Мадриду, конечно же, оказывали Советы. В конце 1936 г. премьер Ларго Кабальеро и советский посол в Испании Розенберг подписали секретное соглашение, по которому СССР предоставлял республиканцам вооружение, амуницию и советников в обмен на 500 миллионов золотых песет из резервов Национального банка. Вскоре золото Пиренеев поплыло в Ленинград и Одессу на кораблях, официальными пассажирами которых были лишь дети-беженцы. В обратном же направлении шли грузы с танками, артиллерией, снарядами и т. д.

Тем не менее франкисты постепенно одерживали верх. «Испанский Ленин» Кабальеро оказался, по мнению Кремля, слишком мягкотелым и по требованию из Москвы был заменен на Хуана Негрина Лопеса — левого социалиста, мужа видной коммунистки Долорес Ибаррури. Но несмотря на все старания Советов, Франко в 1939 г. победил. Его настолько заинтересовал очевидный альянс между Великим Востоком и большевиками, что он учредил особый «Трибунал по преследованию масонства и коммунизма», просуществовавший более двадцати лет. По результам расследования диктатор лично написал разоблачительную книгу «Масонство», издав ее под псевдонимом Боор.

«СТРОИТЕЛЬСТВО СОЦИАЛИЗМА» И ЗАПАДНАЯ ПОМОЩЬ

Одной из самых важных операций «международного тайного правительства» в межвоенный период явилась помощь Советской России. Большевики не захватили бы власть и вряд ли удержали бы ее, не имея прочной опоры на Западе, среди пресловутой мировой закулисы. Точнее, опор было несколько. Как только с началом ноябрьской революции 1918 г. прекратилась помощь друзей из Германии, красный Кремль тут же нашел их среди англичан и американцев. Эта переориентация произошла при посредничестве главных доброжелателей большевиков — международных банкиров.

Как много стрел советская пропаганда выпустила в адрес белых армий, полностью-де находившихся на иждивении Антанты! «Мундир английский, табак японский…»

О содержании и значении помощи белогвардейцам со знанием дела написал великий князь Александр Михайлович, долгое время состоявший как бы русским послом при Совете Антанты. Вместо того, чтобы бескорыстно оказывать поддержку белому движению, вчерашние союзники принялись создавать марионеточные государства на бывших окраинах России. Англичане создали «независимый Азербайджан» и начали откачивать из его недр нефть. Итальянцы помогли в становлении Грузии и примеривались к ее марганцевым сокровищам. Французы в Одессе открыто заигрывали с «самостийниками» и т. д.

Все это стало следствием решения Совета Антанты, принятого в декабре 1917 г. по инициативе США, о разделе сфер влияния в России. Американский президент Вильсон тогда заявил: «Россия слишком велика и однородна». Фактически речь шла о расчленении бывшей империи-союзника.

«Русские были поражены, — пишет великий князь в своих воспоминаниях. — Поведение бывших союзников производило на них отвратительное впечатление, в особенности по той причине, что вновь образованные государства держались в отношении белых армий почти враждебно, запрещая транспорт русских добровольцев через свои территории и арестовывая агентов Деникина и Юденича». При этом помощь белогвардейцам оговаривалась такими условиями, которые оказывались практически невыполнимыми.

По этой причине остались без подкреплений корпуса Деникина в решающий момент осени 1919 г., потому потерпели поражение и полураздетые колчаковские войска. Сам Колчак был предательски сдан большевикам, а находившийся при нем русский золотой запас таинственно исчез. И мог ли рассчитывать на что-то Врангель, если при его правительстве представителем Франции был Зиновий Свердлов-Пешков — родной брат могущественного председателя ВЦИК![22] Французский посол в большевистской Москве Жозеф Нуланс вспоминал, что в критический момент 1919 г. когда Советы оказались сдавлены белыми армиями, Вильсон, посоветовавшись с чехословацким президентом Масариком (оба — члены масонского братства), принял решение: ни одного доллара, ни одной винтовки белым не давать. «Президент Вильсон обеспечил сохранение коммунистического режима, — пишет Нуланс, — хотя большевики сами были убеждены, что опыт с коммунизмом закончен и удивились больше других неожиданному повороту событий».

По воспоминаниям Врангеля, исход «белого дела» в 1920 г. был предрешен английским премьер министром Ллойд Джорджем, надавившем на поляков с целью скорейшего заключения мира с большевиками. Впрочем, глава английского правительства и лидер Польши Юзеф Пилсудский (бывший сподвижник Дзержинского, к тому же оба ‑ франкмасоны), прекрасно понимали друг друга. Пилсудский осенью 1920 г., когда вовсю шли переговоры с Москвой, заявил представителю русских белогвардейцев в ответ на их предложение продолжать войну с Лениным: «Зачем? Пусть Россия еще погниет лет 50 под большевиками, а мы встанем на ноги и окрепнем». В результате по Рижскому мирному договору 1921 г. Польша получила от Советов в качестве «откупа» Западную Белоруссию и сохранила за собой Галицию и Вильненскую область. Ллойд Джордж еще раньше, в январе 1920 г. добился прекращения торговой блокады Советской России, заявив в нижней палате: «торговать можно и с людоедами… а европейские фабрики не могут существовать без вспомогательных товаров, получаемых из России». Одновременно было отказано и в поддержке Деникину, поскольку-де белые все равно разбиты. (Последнее — неправда, ибо как раз в январе — феврале шли ожесточенные бои за бассейн нижнего Дона, белые дважды отбивали Ростов, разгромив красные дивизии Азина и Гая, а командование Кавказского фронта красных требовало от Реввоенсовета вновь создать полную мобилизацию всех сил республики из-за исключительно тяжелого военного положения).

После заключения советско-польского перемирия осенью 1920 г. красные перебросили на юг три освободившиеся армии и, получив таким образом шестикратное превосходство над войсками Врангеля в живой силе, смогли одолеть последний оплот контрреволюции — Крым. Чуть раньше по указанию англичан (по недоразумению?) были уничтожены аэропланы, закупленные Врангелем за границей для замены своего совершенно изношенного воздушного флота.

Между тем официальные документы утверждают, что влиятельные силы в рядах Антанты в то же время активно сотрудничали с Кремлем. Вот почерпнутый из доклада сената США список американских фирм и контрактов, заключенных ими с Советами с мая 1919 г. по январь 1920 г.[23]

Список этот, по-видимому, неполный, если учитывать, что из тех же Соединенных Штатов в Москву через все кордоны и фронты прибывали, например, сельскохозяйственные машины знаменитой фирмы «Мак-Кормик». Под видом сельскохозяйственных машин было ввезено в Россию и несколько танков конструкции Дж. У. Кристи: Позже поставленные «сеялки» скопировали и они стали известны как самый массовый советский танк БТ. А ведь помимо американских были еще и европейские компании.

Учитывая, что тогдашний доллар почти так же относился к нынешнему, как царский рубль к теперешнему российскому, становится ясно, что эти тайные поставки позволили выжить Красной Армии и ее тылу. Вот только одна деталь: к 1920 г. половина красноармейцев оказалась обута в американские сапоги (отнюдь не трофейные, как пишут в романах). А в это время западные газеты публиковали фотографии колчаковских солдат, одетых в какие-то рваные зипуны и валенки.

Вместе с тем у большевиков сохранялись связи с международными финансовыми группами, оказывавшими им поддержку на этапе борьбы за власть. Еще 3 декабря 1917 г. Троцкий принимал в Смольном директора Федерального банка Нью-Йорка Уильяма В. Томпсона. Последний одновременно числился в так называемой миссии американского Красного Креста в России, среди тридцати членов которой были сплошь представители финансово-промышленных групп. Помощник Томпсона на переговорах Раймонд Роб-бинс откровенно говорил на следующий день британскому диппредставителю в Москве агенту Роберту Локкарту: «Да, я представитель Уоллстрита… Мы уже добились от советских властей предоставления 500 тысяч акров медных месторождений. Их разработка будет обеспечена с помощью Транссибирской железной дороги. Нам также обещана монополия на эксплуатацию платины по всей России. Это и объясняет наши отношения с Советами. Скажу вам прямо: моя задача здесь — наложить лапу на всю Россию во имя выгод Уоллстрита и многих деловых американцев».

По окончании миссии Красного Креста один из ее участников Томас Д. Тэчер направил руководству Антанты меморандум, в котором говорилось: «Во-первых, союзники должны предотвратить японскую интервенцию в Сибири. Во-вторых, должна быть оказана всемерная помощь Советскому правительству в его попытках организовать добровольную революционную армию». Поскольку Тэчер с 1904 г. являлся членом Ордена, можно предположить, что он выражал не только свою личную точку зрения. Помощь Красной Армии была оказана (см. вышеприведенную таблицу). И не только материальная. Например, ближайшим помощником Троцкого в деле организации военной разведки стал… капитан британской спецслужбы MI-6 Дж. Хилл. (Знаменитый Ким Филби вспоминал позже о радостном приеме советскими разведчиками Хилла в период второй мировой войны: «Они знали его как облупленного»).

В конце 1917 г. в Петроград из Стокгольма едет уже известный нам банкир Олаф Ашберг. Цель — организация совместного банка. Одобрив затею в принципе, народные комиссары отложили вопрос до окончания гражданской войны. В 1921 г. Ашберг основал Русский коммерческий банк, работавший в тесном контакте с вновь образованным советским Государственным банком, возглавлявшемся А. Шейдеманом. Автор исследования «Финансисты, управляющие миром» Анри Костон называет Ашберга «кем-то вроде диктатора советских финансов». Корреспондентами указанных банков в Европе и США стали представители известной финансовой группы, куда входили «Варбург», «Дисконто-банк» и т. д. Одновременно там было отмечено создание крупных частных синдикатов, имевших среди главных пайщиков Троцкого[24].

К концу гражданской войны народное хозяйство России лежало в руинах. Промышленное производство и добыча полезных ископаемых упали почти до нуля. Но главное, в разрухе был железнодорожный транспорт — главная жизнеобеспечивающая артерия страны. Почти весь парк локомотивов вышел из строя, и оказалось затруднительно даже перебрасывать войска для подавления крестьянских мятежей. Вопросом жизни и смерти для большевиков поэтому стала закупка большой партии паровозов в США. Как вспоминал бывший секретарь Сталина Б. Бажанов, американцы пошли на эту сделку лишь под давлением крупных еврейских банкиров[25]. По словам французского исследователя Э. Ратье, американские магнаты (Шифф, Кун, Лоэб, Варбург, Вандербильд, Ротшильд и др.) устроили «колоссальную операцию по спасению большевистского режима».

Однако, как замечает американский автор Э. Саттон, было бы несправедливо видеть в американо-советском альянсе 20-х гг. только «еврейскую руку». Среди финансовых и промышленных магнатов Америки, установивших тогда «взаимовыгодные» контакты с Москвой, числятся и христианские Морганы, Рокфеллеры и т. д. Практически все из них известны своей принадлежностью к Ордену.

В 1922 г. Герберт Гувер, будущий президент, а тогда министр торговли США, в очередной раз поддержал большевистский режим и спас его от краха. Как показал в своем исследовании американский профессор Б. Вейсманн, Гувер посылал в Советскую Россию американское продовольствие, хотя знал, что оно используется не для помощи голодающим, а для укрепления власти большевиков (они в то голодное время продавали его за границу, чтобы купить машинное оборудование).

Генри Форд, знаменитый автомобильный король, оказал огромную помощь Советам при постройке Горьковского автомобильного завода в конце 20-х гг. Парадоксально, но и Гувер, и Форд не питали личных симпатий к коммунистам. Первый, уже будучи президентом США, тормозил дипломатическое признание Советов, второй в своей нашумевшей книге «Международный еврей» объявил большевиков «орудием иудейского финансового интернационала», с которым он боролся всеми силами. Похоже, идя на сотрудничество с коммунистами, они выполняли чью-то волю. И этому есть подтверждение.

В 1927 г. зажатый в клещи финансового бойкота и едва не потерявший все свое состояние, Форд вынужден был капитулировать перед интернационалом банкиров и публично просить у него прощения за свои «оскорбления». Член этого интернационала и большой друг большевиков Арманд Хаммер посетил покаявшегося грешника и предложил ему в качестве подтверждения своей искренности поучаствовать в советской индустриализации. Форд знал, что это предложение носит характер приказа, ведь и он сам, и «душка Арманд» давно принадлежали к организации, где подобные приказы неукоснительно исполняются — ордену «вольных каменщиков». Сначала поставив десятки тысяч тракторов и другой техники «проклятым иудо-большевикам», а затем создав им первый завод-гигант, автомобильный король заслужил благодарность советского правительства, а американские масоны возвели его «за заслуги в области промышленности» в 1940 г. в высшую, 33-ю степень «братства». В нем состоял и Гувер, причем тоже имея высокую — 32-ю степень посвящения. И это обстоятельство только жестче обязывало его проводить в жизнь директивы ордена — даже наперекор собственным правым политическим воззрениям.

Таким образом, не столько Америка, сколько масонский орден и стоящая над ним узкая корпорация банкиров протягивали руку помощи большевикам. Эту могущественную группу так охарактеризовал мэр Нью-Йорка Джон Хайлан в речи 26 марта 1922 г.: «Настоящая угроза нашему государству — в невидимом правительстве, которое, подобно гигантскому спруту, простирает свои щупальца над нашим городом, штатом и нацией. Во главе этого спрута стоит маленькая группа банкирских домов… Эти могущественные интернациональные банкиры на самом деле управляют нашим правительством в своих эгоистических целях».

При поддержке американского капитала, технологии и специалистов были возведены Красноярский («Макки-компани», Кливленд), Магнитогорский и другие индустриальные гиганты, Днепрогэс («Купер энд компани»). После завоевания большевиками Кавказа в 1920–1921 гг. почти все нефтяные скважины долгое время бездействовали. Советы сами остались почти без топлива, не говоря уже о возможности экспорта. «Отсутствие оборудования не позволяет нам увеличить продукцию нефтяной промышленности собственными силами», — отмечала газета «Правда» в сентябре 1922 г. И тут из-за океана поспела помощь в лице фирмы «Интернэшнл Барнсдалл корпорейшн». Огромное количество техники, поставленное американцами, и их непосредственное руководство восстановлением промыслов привели к резкому росту нефтедобычи. Точно так же марганцевые месторождения в Грузии (которые до войны давали треть мирового экспорта этого полезного ископаемого) были возрождены и технически переоснащены благодаря американской «У.А. Гарриман и компани». Руководство обеих компаний, отмечает в своих исследованиях Э. Саттон, входило в масонский орден. Первую ближайшую цель в отношении России Уильям Гарриман сформулировал, выступая в середине 20-х годов на одном из собраний Ордена: «Гигантский русский рынок должен быть трансформирован в технологическую колонию, которая станет эксплуатироваться исключительно горстью могущественных американских финансистов и компаний, находящихся под их контролем».

Эта цель была достигнута, и Орден перешел к далеко идущим геополитическим планам. Он не только сделал красную угрозу явью, но и вооружил ее и поставил на ноги. (Разумеется, не прибегая к особой филантропии, но и не стремясь содрать с Советов сразу побольше, имея в виду не сиюминутную выгоду, а более дальний расчет. Впрочем, и большевики расплачивались с «проклятыми капиталистами» всего лишь награбленным добром ‑ реквизированными у «попов и буржуев» ценностями, «отмывая» их через дельцов вроде Арманда Хаммера).

Не случайно во время встречи в Москве 30 июня 1944 г. с Уильямом Гарриманом, ставшим к тому времени американским послом в СССР, Сталин, согласно отчету посла, «воздал должное за помощь, оказанную Соединенными Штатами советской промышленности до и во время войны. Он сказал, что около двух третей всех промышленных предприятий в Советском союзе были построены с помощью Соединенных Штатов или при их техническом содействии». Уже в наши дни Збигнев Бжезинский писал на основании материалов возглавлявшихся им Трехсторонней комиссии и американского Совета национальной безопасности, что по меньшей мере 95 процентов индустриальной инфраструктуры Советского Союза были созданы с американской помощью. А профессор Саттон считает, что остальная часть советской индустрии была построена английскими, немецкими, французскими, итальянскими, финскими, чешскими и японскими компаниями. Так, основная часть турбин для «стержня индустриализации» — плана ГОЭЛРО — поставлялась английской фирмой «Виккерс».

К индустриальной помощи добавлялись и немалые кредиты. В 1933 г. по избрании президентом США Рузвельт не только признал СССР, но и предоставил его пошатнувшейся от коллективизации экономике спасительную долларовую инъекцию. В начале 1936 г. другой западный лидер и франкмасон Леон Блюм добился от французского правительства выдачи Москве выгодного кредита в 800 млн. франков. Европейские газеты ясно намекали на то, что сам Блюм немало погрел на этой сделке руки. Его сын Робер был директором филиала фирмы «Вейлер» в СССР, и, по некоторым сведениям, часть займа пошла на покупку Советами авиационных моторов этой фирмы…

Между США и Россией тогда состоялся своеобразный «обмен кадрами». Революционеры, когда-то бежавшие в Америку из царской России, возвращались обратно. Сначала, в 1917 г., пожаловали «межрайонцы». За ними последовали другие. Только на одном пароходе «Бюффорд» в 1919 г. в Петроград прибыло 249 революционеров. (Символично, что в 1922 г. на двух пароходах из России были высланы уцелевшие при терроре остатки русской интеллигенции — Бердяев, Булгаков и др. Одна элита уступала место «элите» другой).

Большинство из них ранее не было большевиками (в основном это бундовцы, меньшевики, анархисты), но они быстро начали делать карьеру при Советской власти. Причем, как будто по некой договоренности, экс-американцы стали заполнять в основном торговые и финансовые учрежения. Например, бывший редактор нью-йоркской социалистической газеты «Форвардз» (на связь которой с Шиффом указывал французский резидент) Г. Вайнштейн стал начальником самого крупного, англо-американского, отдела Наркомата внешней торговли. Бывший чикагский анархист Владимир (Билл) Шатов занял кресло президента Ростовского промышленного банка. Борис Рейнштейн, в прошлом сотрудник той самой американской миссии Красного креста в России, стал советником Ленина по международным экономическим вопросам (устраивал деятельность совместных и концессионных предприятий).

А в Америку потянулись другие люди, многие из окружения Троцкого. История карьеры некоторых весьма любопытна. Так, Эфраим Склянский, скромный аптекарь, никогда не замеченный на ниве большевизма, почти сразу после революции, в возрасте 26 лет, становится заместителем Льва Давидовича по Реввоенсовету и часто и.о. председателя, пока Троцкий разъезжал в царском поезде по фронтам. В 1924 г. он стал начальником крупного треста, «по делам службы» уехал в Америку, где… утонул в озере.

Главным же доверенным человеком Троцкого по связям с Америкой был Людвиг Мартене ‑ весьма таинственная личность родом из Германии, «буржуазного происхождения». Он почти всю жизнь имел немецкое подданство[26]. Мартене недолго повертелся по торговым делам в Петербурге, где познакомился, между прочим, с Троцким и другими русскими революционерами. Помимо личных симпатий к ним, как утверждалось, на него действовали и другие стимулы: он работал на немецкую разведку, и по этой причине был выслан в 1907 г. из России. Переехав вскоре в Америку, неудавшийся агент преуспел на коммерческой ниве, став вице-президентом крупной компании «Вейнберг энд Познер». После большевистской революции Троцкий назначил его главой советской торговой миссии в Америке. «Красный немец» купил себе шикарный особняк и снял офис на Бродвее, 120.

9 марта 1920 г. семьсот полицейских оцепили огромное здание по указанному адресу и учинили обыск в его помещении на 17-м этаже. Выяснилось, что на других этажах того же небоскреба обитают корпорации и банки, ведущие коммерческие дела с Советами и тесно связанные между собой: «Дженерал Электрик», «Гаранти Траст», «Стандарт Ойл», «Чейз Бэнк» и др. Но чего так и не узнала полиция — это то, что она имела дело не с отдельными фирмами, а с могущественным масонским орденом, для которого не страшны были никакие санкции сил правопорядка.

Любопытно, что моргановская «Гаранти Траст» владела газетой «Метрополитэн», которая командировала в Россию Джона Рида, писавшего оттуда пробольшевистские корреспонденции, а затем опубликовавшего на деньги тех же банкиров книгу «Десять дней, которые потрясли мир». По очередном возвращении из России американская полиция педантично обыскивала каждый раз его и непременно находила при нем то инструкции Коминтерна, то копии подозрительных счетов, то просто драгоценности. Например, в одном из протоколов его задержания значилось, что у него обнаружили помимо микрофильма и довольно круглой суммы в долларах, марках и шведских кронах 102 бриллианта, предназначавшихся, по его признанию, Мартенсу.

Однако всякий раз Рида вынуждены были отпускать, и как правило, вместе с сопровождавшим его багажом. Эту странность поясняет небольшое письмо, отправленное 5 июня 1918 г. Фрэнку Полку, советнику государственного секретаря Соединенных Штатов:

«Дорогой мистер Полк,

Возьму на себя смелость передать вам просьбу Джона Рида, который желал бы получить обратно бумаги, которые следовали с ним из России и были конфискованы. В последнем не было никакой нужды. Есть вещи, которые руководятся и контролируются гораздо более эффективными средствами, чем полицейская сила. Я думаю, вряд ли будет мудро обижать большевистских лидеров, если только это не будет вызвано крайней необходимостью. Полагаю, лучше будет использовать таких людей, как Джон Рид, во имя наших целей и политики, которую мы хотим проводить в отношении России».

Письмо подписано Уильямом Сэндсом — главой могущественной «Америкэн интернэшнл корпорейшн», в совете директоров которой были представлены такие финансовые «зубры», как Федеральный Резервный банк, «National City Bank» и вездесущий «Кун, Лоэб и К°»…

Конечно, не только американцы оказывали помощь Москве. Паровозы предоставляла ей и немецкая сталелитейная фирма Крупна. Она же осуществляла и «донской проект» Ленина, по которому 25 тысяч гектаров земли на местах уничтоженных казачьих станиц предполагалось возделать с помощью крупповских капиталов и техники. Председатель совета директоров фирмы не без гордости цитировал слова главы Совнаркома: «Мы превратим степи в фабрики хлеба, и Крупп должен помочь нам в нашей работе». Однако эксперимент провалился: возделанные земли через несколько лет превратились в пыльную пустыню.

Большевики за технологическую и финансовую помощь были готовы продать все, что угодно и кому угодно. «Наша политика идет по линии максимальных уступок, — открыто говорил Ленин на съезде Советов в 1921 г. — Переговоры с Англией насчет лесных концессий… и кроме того не меньше 3 миллионов десятин по реке Уралу, оставленных казаками в результате победоносного окончания гражданской войны — превосходные земли, а некоторые капиталистические страны могли бы пустить их в ход и получить превосходный урожай в летнюю кампанию».

Авиационной техникой и оборудованием Москву снабжали лучшие зарубежные фирмы: немецкая «БМВ», французская «Лорен-Дитрих», английская «Сидлей-Пума», и др. Одни только авиационные закупки за границей обошлись в середине 20-х. гг. в 26 млн. золотых рублей[27]. Сотрудничество Москвы и западных фирм налаживалось и в области производства снарядов, пулеметов и прочего вооружения.

Так или иначе, но Запад не только помог большевикам захватить власть в России, но и удержать и укрепить эту власть, вложив в руки Советам передовую технику. И не только технику. Мало кому известно, что советниками Сталина по проведению коллективизации, стоившей жизни миллионам крестьян, выступали министр сельского хозяйства США миллионер Кемпбелл и ряд американских фирм, делавших расчеты производительности колхозов. А первичные исследования и планирование по индустриализации СССР в 1928 г. делала «Алберт Кан инк.» из Детройта.

Но в первую очередь речь шла, конечно, о создании и совершенствовании военных мускулов Советов (да вся индустриализация и нацеливалась на это). Во всех прочих отраслях советской экономики Запад (и Орден в том числе) не принимал непосредственного большого участия. Ему нужен был красный кулак, нацеленный на Германию, и этот кулак вспух — на западной помощи и на крови миллионов человек собственного населения, ставшего жертвой «великого эксперимента» (Но это ничуть не волновало сильных мира сего).

Политика поддержки СССР была внешне полна противоречий. Западные правительства устраивали антисоветские акции, бойкоты и т. д. Западные фирмы во время гражданской войны сотрудничали и с белыми правительствами (пока у тех имелось золото). Саттон утверждает даже, что с Колчаком успел посотрудничать и «банкир-большевик» Я. Шифф. А фирма Крупна, так широко помогавшая Советам в 20-е годы, в 30-е помогла прийти к власти в Германии антисоветчику Гитлеру. Парадокс?

Конечно, Запад не был един в своей восточной политике, но вне зависимости от того, «красный» или «белый» уклон принимало дело, в итоге западные кошельки оказались набиты русским золотом, а сама Россия разорена — гражданской войной и владычеством «ордена всемирной революции».

КОРИЧНЕВАЯ ЧУМА И ЕЕ РАССАДНИК

Гитлеровский национал-социализм, согласно Энтони Саттону, явился «антитезисом» коммунизму, подготовленным Орденом. Конечно, не только связь с Орденом роднила эти два главных политических движения XX столетия. Их сближала и социалистическая идеология, и апелляция к рабочему классу, и красный цвет флагов. Даже символика пятиконечной звезды была воспринята ранней НСДАП (пентаграммы украшали лацканы штурмовиков). Роднила их также связь со спецслужбой, причем одной и той же. Ведь ныне известно, что ефрейтор запаса Гитлер пришел впервые на собрание национал-социалистской партии в качестве секретного агента разведки немецкого генштаба (последнюю интересовала и внутренняя жизнь Германии). Нацизм и большевизм были связаны с тайными обществами, правда, нацизм вышел непосредственно из недр последних, явившись порождением правых тенденций в масонстве.

В революционный период 1918–1923 гг. вообще ярко проявилось различие в политической ориентированности масонов разных стран. В Болгарии именно масоны в результате классического заговора свергли в 1923 г. левое правительство Стамболийского (в пришедшем к власти «правительстве хунты» Цанкова большинство министров принадлежали к «братству») и развязали антикоммунистический террор. С другой стороны, не в последнюю очередь благодаря соглашению сербских, хорватских и словенских масонов в 1918 г. на свет Божий появилось новое монархическое государство — Королевство сербов, хорватов и словенцев (с 1929 г. — Югославия). Глава ложи «П-2» и давний знаток балканских проблем Джелли сказал в интервью журналу «Дуга»: «Тито развалил страну, которую масоны в 1918 г. создали».

Почти все основатели итальянского фашизма и большинство членов Большого фашистского совета, включая Бенито Муссолини, принадлежали к ложам Великого Востока Италии. Именно на деньги последнего был организован поход «черных рубашек» на Рим в 1922 г., приведший к власти новое движение. Тогда же его глава Домицио Торриджьяни заявил в интервью «Джорнале д'Италия»: «У фашизма — масонская сердцевина».

Однако «дуче», хорошо зная силу «братства», уже в 1923 г. дистанцировался от него и начал чистку среди фашистов: последним, как кое-где и коммунистам, пришлось выбирать между членством в партии и принадлежностью к ложе.

В 1927 г. Великий Восток был вообще изгнан из страны, хотя другое масонское Объединение (с центром на площади Иисуса в Риме) осталось лояльным диктатору.

Кстати, любопытная в свете дальнейшего развития эпидемии «коричневой чумы» деталь. Мюнхенская газета «Еврейское эхо» писала: «За исключением Муссолини, почти все фашистские вожди — евреи». Даже первые программные документы «дуче» были составлены еврейкой — его многолетней любовницей Анжелой Сарфатти. (До войны, когда Муссолини был еще не фашистом, а редактором органа социалистов «Аванти!», она заведовала там отделом культуры).

Финансировали Муссолини на начальном этапе банкиры-евреи. Все они одновременно являлись в основном масонами, как, например, богатейший человек Италии Теплиц. А в 1925 г. «дуче» сам лично тепло принимал их американского собрата Отто Канна ‑ одного из финансовых вдохновителей русской революции. Не менее дружественной была встреча Муссолини с влиятельнейшим лидером мирового сионизма Нахумом Соколовым, который заявил ему: «Настоящие евреи никогда не боролись против фашизма». А главный раввин Рима Анджело Сачердоти публично отметил схожесть «фундаментальных принципов сионизма и фашизма».

Где общие принципы, там и сотрудничество. Так, в середине 30-х гг. в военно-морской школе «Чивита Векья» существовало «еврейское отделение», выпускники которого в будущем составили костяк ВМФ Израиля. Лишь к началу второй мировой войны под давлением Гитлера дуче отошел от еврейских «друзей».

В Германии шовинистические тенденции в тамошнем масонстве, как мы видели, привели его к полной поддержке агрессивной внешней политики кайзера. Еще в 1912 г. от немецкой Великой ложи отпочковался так называемый «Германен-орден», связанный с розенкрейцерским братством «Золотой рассвет» в Британии. Одна из лож этого ордена — «Туле» — вывела в большую политику Гитлера, Гесса и некоторых других нацистов. Так, Фрик стал министром внутренних дел, а Гюртнер возглавил юстицию «третьего рейха». А после войны, по данным католического журнала «Международное обозрение тайных обществ», «все германские ложи любых систем пришли к отрицанию классического масонского универсализма и в такой же мере — к признанию идей германизма». Идеолог немецкого масонства доктор Тейльбахер противопоставлял разрушительным внешним влияниям на страну и орден четыре спасительных кита: «арийское господство, христианскую духовность, принцип частной собственности и германизм». Может быть, поэтому Гитлер, который постоянно обрушивался на «международное иудо-масонство», закрыл немецкую Великую ложу и ее филиалы только в 1935 г. после разгрома и уничтожения политических партий-конкурентов, причем, в отличие от них, реальных репрессий против германских масонов не последовало.

Гитлер учредил музей масонства в Нюрнберге, где тщательно изучались предметы и ритуалы ордена. Старый масонский знак — череп со скрещенными костями, стал эмблемой СС. Даже приветствие «коричневых» — рука, вытянутая вперед и вверх, есть не что иное, как знак первой степени ордена «Золотой рассвет».

Кстати, нетрудно заметить общие оккультные корни нацистской и коммунистической символики: свастика перекочевала от тайных обществ на денежные купюры российского Временного правительства, а затем использовалась в проекте эмблемы Красной Армии. Там она не удержалась, зато стала известна как официальный символ НСДАП. С другой стороны, пятиконечные звездочки украшали в начале двадцатых годов не только буденовки красноармейцев, но и форму гитлеровских штурмовиков.

Несмотря на запрет, и после 1935 г. как утверждал историк и глава Великой ложи Югославии Зоран Ненесич, «часть немецких масонов находилась у вершин власти «третьего рейха». Военная контрразведка Канариса была местом их наибольшего сосредоточения. Гитлер особо использовал масонские каналы в политической игре с Англией и Францией».

Одним из направлений этой игры стали интриги германской разведки вокруг английского короля Эдуарда VIII (1894–1972). В 1937 г. ему пришлось оставить престол по причине своего нединастического брака с дважды разведенной американкой, удовольствоваться титулом герцога Виндзорского и уехать в изгнание на континент. Однако помимо этого титула изгнанник имел и более важный — гроссмейстера Великой ложи Великобритании, и был тесно связан с огромной армией масонов не только у себя дома, но и в Европе. По-видимому, с надеждой на эту влиятельную силу герцог лелеял мечту о возвращении на престол. Кроме того, он не без симпатии относился к нацистскому движению, патронировал Англо-германское братство, встречался с видными нацистами. Наконец, 22 октября 1937 г. его с помпой принял Гитлер в Оберзальцбурге.

Фюрер выдвигал следующие планы, содержащиеся в его записках: «Окончательная победа Германии положит начало политике длительного примирения с Англией. Королем будет немецкий ставленник герцог Виндзорский. С ним заключат договор о дружбе на все времена. Риббентроп, освобожденный от должности министра иностранных дел рейха, станет генеральным уполномоченным и советником короля и получит титул английского герцога».

После того, как герцог Виндзорский все-таки возвратился на родину, именно в расчете на него был совершен знаменитый перелет Рудольфа Гесса в Британию. Второй человек в гитлеровской партии и член ложи «Туле» 10 мая 1941 г. на личном самолете приземлился в южной Шотландии, вблизи поместья лорда Гамильтона — приближенного герцога. Один из высокопоставленных французских масонов «брат Маркион» прокомментировал цель этого странного полета так: «Гесс был посвящен в тайную организацию. Я могу лишь сказать, что он летал в Англию для встречи с другими посвященными. Но ему помешали это сделать». (Действительно, Гесса арестовали, но Черчилль долго держал его в качестве «запасной карты»).

Англичане сами вели зондаж и в Германии, и в Италии. Это облегчалось тем, что и Черчилль (как Гесс, Гамильтон и опальный король), и многие другие в руководящих кругах фашистского лагеря принадлежали к масонству. Сам Муссолини был удостоен посвящения в 30-ю степень ордена — ту, которой удостаивались савойские монархи. Зять диктатора и министр иностранных дел Италии граф Чиано, как и Бальбо, Гранди и еще около сорока руководителей фашистского государства, во время войны принадлежали к закрытой ложе «площади Иисуса» — масонской организации, имевшей 'давние контакты с британскими «братьями».

Видимо, не случайно новейшие архивные изыскания показывают, что Муссолини в апреле 1945 г. убили не партизаны, а британские агенты. Целью охоты англичан на диктатора, по утверждению историка Франко Бондини, было предотвращение предполагавшегося потока его откровений о тайной переписке с Черчиллем во время войны. Примечательно, что наскоро расправившись с Муссолини и его любовницей, «рыцари плаща и кинжала» тут же бросились за какими-то бумагами диктатора. Однако два чемодана этих бумаг оказались вне зоны досягаемости ‑ в харчевне городка Тремеццо. «Через день эта харчевня была начисто снесена двумя британскими бомбардировщиками, оставившими там десятки убитых и раненых», — пишет журнал «Панорама», задаваясь вопросом: «Случайно ли это?»

Так же загадочна и история с ликвидацией связанного с масонами адмирала Канариса. Глава германской военной разведки оказался вовлеченным в антигитлеровский заговор 20 июля 1944 г. и после его провала оказался в концлагере. Заняв последний в апреле 1945 г., союзники немедленно убили адмирала: он был британским агентом и после войны мог наболтать лишнего. В обоих убийствах много темного, впрочем, так же как и везде, где обозначается масонский след.

Обобщая, можно сказать, что тридцатые годы и вторая мировая война выявили и усилили неоднородность в среде тайных обществ. Правые элементы, сочувствовавшие Гитлеру, обозначились не только в германском, итальянском или болгарском, но и англо-американском масонстве. Даже в правое правительство Петэна во Франции вошли некоторые деятели запрещенной Великой ложи. От Великого Востока Турции отделилась в 1932 г. ложа «Азим», проповедовавшая тюрко-мусульманское превосходство и антисемитизм. Но с окончанием войны этот разброд прекратился: мировое масонство стало ориентироваться исключительно на победителей-союзников, точнее, на самый мощный центр «братства вольных каменщиков» в США. Как заметил внимательный наблюдатель послевоенных процессов Борис Александровский, масонские правительства Европы стали дружно выполнять команды из-за океана, «как по взмаху палочки невидимого дирижера».

ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ: ВСЕ ИДЕТ ПО ПЛАНУ!

В 1936 г. во время обыска на квартире одного из резидентов Коминтерна в Нью-Йорке был найден следующий любопытный документ:

ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!

Исполнительный отдел Коминтерна Секция американского отдела, № 652 СС, № 1

Телефон 3-20-29 Через дипломатическую почту доставить с особым курьером

Совершенно секретно. Москва, 16 декабря 1929 года

Уважаемый товарищ Саул!

В связи с приближающимся хозяйственным кризисом в Соединенных Штатах, все деньги, которые находятся в вашем распоряжении, должны быть переведены товарищу Лизе в целях усиления пролетарского фронта. Все эти деньги должны быть распределены через Комитет Коммунистической партии для пропаганды в тех отраслях промышленности, которые более всего будут затронуты кризисом, как например, текстильная, горная, меховая…

И дальше в том же духе. Газета «Зе Ривилер», поместившая фотокопию этого письма, поневоле задалась вопросом, каким образом московские вожди Коминтерна могли знать о кризисе в Америке, о котором (несмотря на уже случившуюся панику на нью-йоркской бирже) еще не знали и сами американцы. И еще заранее располагать информацией, какие отрасли хозяйства этот кризис затронет.

Обладал ли Кремль поразительным экономическим чутьем? Или он сам располагал рычагами, способными организовать кризис в капиталистической экономике?

Да, кое-какие рычаги у Сталина имелись. Прежде всего — это пресловутый «советский демпинг», о котором с тревогой говорили экономисты Запада с конца 20-х г. Используя дешевую рабочую силу (прежде всего заключенных), советский режим был в состоянии экспортировать сырье, в основном лес, по баснословно низким ценам, что не могло не лихорадить мировой рынок. Кроме того, в распоряжении Кремля находился целый штат специалистов по международной экономике, которые в качестве частных лиц или под вывеской подставных компаний занимались игрой с ценными бумагами на крупных биржах[28]. Потенциально эти «игроки» имели возможность спровоцировать биржевую панику.

Наконец, теперь известно, что в конце 20-х г. Сталин активно печатал фальшивые доллары ‑ якобы для помощи заграничной агентуре. Большое количество такой «валюты» могло вызвать и инфляционные процессы.

Однако все эти факторы, даже вместе взятые, едва ли привели бы в действие грандиозный механизм «великой депрессии». А. К. Честертон пишет в книге «Новые угрюмые лорды»: «В 1930 г. в Америке не было недостатка ни в промышленных возможностях, ни в плодородных землях, ни в специалистах и квалифицированных рабочих. Была огромная и прекрасно налаженная система транспорта… Войны не уничтожили наших городов и окрестностей, никакие эпидемии не ослабили населения, и в стране не было голода. Соединенные Штаты в 1930 г. не имели только одной вещи: достаточного количества денег, чтобы продолжать развивать промышленность и торговлю».

Причины денежного голода автор видел в сговоре банкиров: они «намеренно удержали 8 миллиардов долларов, отказываясь давать займы даже вполне надежным фабрикам и торговцам, и в тоже время требовали полного погашения долгов. Так что деньги были изъяты из обращения и не заменены новыми займами». Ральф Эпперсон дает еще большие цифры: с декабря 1929 по июнь 1933 г. количество денег в США сократилось с 45,6 млрд. долларов до 30 млрд. Лишившись кредитов, фабрики и заводы встали, четверть рабочих была выброшена на улицу. Множество предприятий и фирм лопнуло. Сельское хозяйство также пришло в упадок[29]. Страна оказалась не только в жесточайшем экономическом кризисе, но и на грани революции. Резко возросло влияние коммунистов, заправлявших «голодными маршами» на Вашингтон, забастовками и т. д.

Непосредственно перед началом кризиса все члены банковского «теневого правительства» (Бернард Барух, Генри Моргентау и др.) продали все имевшиеся у них акции предприятий по существовавшему тогда довольно высокому курсу. А затем финансисты могли потирать руки от удовольствия: во время «великой депрессии» акции обесценились и их можно было скупать почти даром.

Именно таким образом или даже просто «за неуплату долгов» в собственность финансовых акул перешли десятки тысяч заводов и фабрик. Основная часть мелких банков-конкурентов разорилась (им ведь тоже не давали кредитов). Фактическое богатство «теневого правительства» многократно увеличилось. Когда же цель была достигнута, уже при новом президенте Рузвельте недостающие деньги вновь вошли в оборот и депрессия сама собой сошла на нет.

Почему же финансисты по собственной воле, как волшебники-джинны, могли вызывать и останавливать кризисы? Все дело, считает Честертон, в пресловутой Федеральной резервной системе США (ФРС). Еще в 1913 г., когда большинство конгрессменов разъехалось отдыхать на рождественские каникулы, агентуре банкиров удалось провести в палате представителей закон, по которому право выпускать и контролировать американские деньги предоставлялось Федеральной резервной системе — фактически частной корпорации, состоявшей из крупных финансовых акул.

В мае 1933 года глава банковского комитета конгресса Луис Мак Феддэн выступил с заявлением, в котором прямо обвинил Федеральную резервную систему в заговоре в пользу международных ростовщиков: «Это было тщательно подготовленное событие… Международные банкиры пытались создать ситуацию отчаяния с тем, чтобы они могли появиться как правители среди нас». Конгрессмен, подозревавший, что часть дефицитных американских средств оказалась переправленной в СССР через посредство «Гаранти Траст», «Чейз Бэнк» и «Кун Лоэб и К°», дорого заплатил за свою смелость: после двух неудачных покушений на его жизнь он был отравлен.

Депрессия имела еще одно последствие: полномочия ФРС значительно расширились, она стала фактически вторым правительством Америки.

Не случайно Генри Моргентау, ее глава, украсил доллар нового образца 1934 г. масонскими символами с красноречивой надписью «Новый порядок».

Кризис в Америке эхом отозвался во всем западном мире, сокрушая экономику и мораль старой Европы и подготавливая наступление «нового мирового порядка» — эпохи абсолютного господства банковского интернационала.

Коминтерн, как орудие этого интернационала, знал о наступающем кризисе. (Кстати, знал о нем и друг Кремля Арманд Хаммер, заработавший на депрессии 26 млн. долларов). Потому-то Сталин в 1928 г. смеялся над Бухариным, говорившем о «долговременной стабилизации» западной экономики. Примечательно, что упомянутую акцию по выпуску фальшивых долларов, начатую Кремлем в том же 1928 г., в начале 30-х прекратили. На первый взгляд, это кажется странным: ведь Сталину было выгодно расплачиваться с агентурой фальшивыми деньгами, да и дело уже поставили на широкую ногу. Скорее всего запрет на эту аферу наложил тот же Орден банкиров. Ведь наполнение США пусть поддельными, но наличными деньгами в больших масштабах могло привести, чего доброго, к преждевременной ликвидации денежного голода и стабилизации экономики!

Непосредственным следствием «великой депрессии» стал не только подъем «красной волны» в Штатах и Европе (рабочее вооруженное восстание в Вене в феврале 1934 г., победа Народного фронта в Испании и т. д.), но и триумф «коричневого» национал-социализма в Германии. Миллионы озлобленных безработных стали штурмовиками, голодные члены их семей голосовали за наци, обещавших экономический подъем и национальное возрождение через борьбу с «заговором банкиров». Им было невдомек, что Гитлера самого взрастили космополиты-банкиры Уолл-стрита и он следовал их воле.

Финансовый интернационал использовал им же вызванный экономический кризис как для собственного обогащения, так и для более далеко идущей цели — взрастив «красную» и «коричневую» силы, столкнуть их лбами в мировом противоборстве, и в этой мутной, точнее, кровавой воде, поймать свою золотую рыбку. То есть ослабив все национальные государства в грандиозной войне, установить свое всемирное владычество.

Часть IV. СТАЛИНСКИЕ ЩЕПКИ

ЧЕКИСТЫ И «БРАТЬЯ-ТРИ-ТОЧКИ»

«Братья-три-точки» (от масонской манеры написания ключевых слов: «брат»- «бр.», «орден» — «о.», и т. д.) — так называли масонов сочинители памфлетов, и в частности, легендарный мистификатор Лео Таксиль. Чекисты не верили никаким памфлетистам, а тем паче мистификаторам. Их внимание к масонам с самого начала было пристальным и лишенным всякой иронии. К этому их обязывала история самой революции, породившей ВЧК.

Как уже говорилось, не только почти все деятели Временного правительства, но и ряд большевиков были знакомы с масонством непосредственно. До 70 процентов министров различных белых правительств периода гражданской войны являлись членами лож Великого Востока народов России. Уже одно только это обстоятельство заставляло советские карательные органы интересоваться масонами. Более того, английский исследователь Стивен Найт на основании, видимо, недоступных нам источников британских спецслужб утверждал: «Масонство в качестве вопроса первоочередной важности было всесторонне исследовано ЧК, первой советской секретной службой. Это расследование привело к формальному объявлению в 1922 г. Братства вне закона[30]. ЧК и ее нынешние наследники до сих пор хранят молчание об этом расследовании и его результатах. Но наличие советского указа о запрете масонов в 1922 г. подтвердил в интервью «Правде» глава французского Великого Востока Рагаш[31]. Если он существовал, то по времени его издание совпадало с резолюцией IV конгресса Коминтерна о невозможности коммунистам состоять в организации масонов.

Расследование и запрещение должны были привести к принятию жестких мер. А их не последовало. По крайней мере, до 1926 г. — времени первого процесса над мистической ложей «Астрея». Как утверждали советские газеты, руководители Великой ложи «Астреи» ставили-де своей целью «совращение большевиков на путь масонства». Великий мастер этого союза Борис Астромов (он же Кириченко, он же Ватсон) написал письмо Сталину, в котором развернул обширный план преобразования Коминтерна во всемирную «красную» масонскую ложу. Использование этой «старо-рабочей профессиональной организации, захваченной буржуазией», по мнению автора письма, не только сплотит коммунистов, но как «форма и маскировка» поможет легализации Коминтерна на Западе. Ведь там многие правительства «большею частью состоят из масонов», и они не посмели бы выступить против существования в их странах «красного масонства». Это соответствующим образом способствовало бы заключению задерживавшихся тогда соглашений с Англией, Францией и Америкой и содействовало бы «экономическому возрождению СССР»[32].

Астромов — «в миру» скромный фининспектор — показал себя здесь тонким политиком. Дальнейшие события показали, что Сталин если и не воспринял буквально советы магистра, то действовал в соответствии с их духом.

В том же письме 1926 г. Сталину Астромов упоминает о другом послании, написанном им совместно с мастером московской ложи «Гармония» Полисадовым в августе 1925 г. Оно было адресовано «наблюдающему органу СССР», иными словами ГПУ. По многим данным, сам Астромов являлся агентом ГПУ с начала 20-х гг.

Значит на протяжении нескольких лет после формального запрета масонства 1922 г. карательные органы знали о существовании «Астреи» и наблюдали за ней. С какой целью?

В 20-е годы развертывается активная шпионская деятельность ГПУ за границей. Большое внимание уделялось работе с эмигрантскими организациями, представлявшими потенциальную угрозу для советского режима. В течение 20-х — 30-х гг. значительная часть их была либо обезглавлена и развалена, либо попала под колпак чекистов (достаточно вспомнить знаменитый «Трест», а также похищение возглавлявших Российский Общевоинский Союз (РОВС) генералов Кутепова и Миллера).

Возрожденные в зарубежье русские ложи объединили сливки эмигрантского общества. Поэтому интерес к ним со стороны ГПУ кажется естественным. Были завербованы такие видные парижские масоны, как Л.Д. Любимов, В.Е. Татаринов, С.Н. Третьяков и др. Третьяков — сын основателя известной картинной галереи, министр Временного правительства и правительства Колчака, в частности, помог скрыться от правосудия организатору похищения генерала Миллера, советскому агенту генералу Скоблину[33].

Вероятно, созданное в 1938 г. группой видных масонов-эмигрантов (Н.Д. Авксентьев, А.А. Бобринский и др.) обращение «Лицом к России» также направлялось НКВД. Во всяком случае ее программные установки (ставка на эволюцию большевистского режима, упор на «единство в борьбе с фашизмом») характерны для находившихся под колпаком чекистов эмигрантских союзов (вроде «Союза возвращения на родину», возглавлявшегося соучастником генерала Скоблина, мужем Марины Цветаевой ‑ Эфроном).

В 20-е гг. эмиссары эмигрантского масонства совершали рейды на территорию СССР, оказывали продовольственную и вещевую помощь «собратьям». Большинство из посланцев (Н. Бакар, Н. Одинец и др.) явно были под чекистским контролем, но по правилам большой игры их не арестовывали. Эмиссары установили контакты и с Великой ложей «Астрея» Астромова. Из-за рубежа они оказывали продовольственную и материальную помощь московской розенкрейцерской ложе Казначеевых[34].

К первой половине 30-х гг. относятся попытки официального воссоздания масонства в СССР. Пытался это сделать, в частности, С.К. Маркотун — видный украинский федералист, глава мартинистской ложи в Киеве до революции. В 30-е гг. он (к тому времени масон 32-й степени парижской ложи «Дружба народов») активно добивался советского гражданства с целью возрождения масонства на Украине. Вероятно, с его именем связано «Воззвание Великой ложи Украины к всемирному масонству», датированное январем 1933 г. Некоторые исследователи считают, правда, и воззвание, и само существование такой ложи блефом ОГПУ, а Маркотуна объявляют советским агентом. Если это так, то чего желал в данном случае Кремль: выманить у всемирного братства деньги якобы на «восстановление украинской ложи»? Или что-то еще?

В том же 1933 г. из СССР за границу будто бы было направлено одно масонское обращение. Карл Радек, хотя и отодвинутый Сталиным от первых ролей в партии и Коминтерне, но все еще влиятельный коммунист, вроде бы написал письмо в Великий Восток Франции, в котором сообщил, что «советское правительство дает согласие на открытие масонских лож в СССР». Глава французского Великого Востока Гастон Бержери якобы зачитал на чрезвычайном заседании это послание. Автор его был охарактеризован как «бывший член Великого Востока брат Радек». Тот писал буквально следующее: «Советское правительство намерено оставаться в тесном контакте с мировым масонством и просит нас… повлиять на наших американских братьев, чтобы те напрягли, в свою очередь, все усилия, дабы побудить правительство Рузвельта признать Советскую власть».

Само по себе обращение советских масонов именно в Великий Восток Франции было бы неудивительно. Согласно масонским статутам, на открытие (реинсталляцию) лож в новой стране требовалась санкция старшего масонского центра. Для русских таким центром издавна был Париж, именно в тамошний Великий Восток обратился в 1906 г. «возродитель отечественного каменщичества» Максим Ковалевский. В 20-е гг. именно Радек с завидным упорством всегда именовался эмигрантской правой прессой как один из главных большевиков-масонов (назывались даже ложи во Франции, к которым он принадлежал).

С другой стороны, действительно в конце 1933 г. американское правительство после долгих проволочек признало СССР. Это явилось следствием избрания президентом США масона 32-й степени Рузвельта и секретных предварительных переговоров его представителя У. Буллита (член Ордена, 33-я степень, муж Луизы Брайант — бывшей жены коминтерновца Джона Рида) с Максом Литвиновым.

Следует ли из всего этого, что «письмо Радека» подлинно? Оно было процитировано впервые в книге эмигранта Василия Иванова «Тайная дипломатия. Внешняя политика России и международное масонство»[35]. Иванов — человек в раскрытии политических тайн не случайный: он был министром внутренних дел последнего белого правительства на Дальнем Востоке. Он написал целую серию книг о масонстве, в которых хотя порой и трактует факты достаточно вольно, но сам их никогда не выдумывает. И в отличие от иных сочинителей, старается приводить надежные источники. Например, перехваченную в Харбине корреспонденцию Н.К. Рериха.

Поэтому весьма маловероятно, что упомянутое письмо им просто выдумано. Хотя источник он и не приводит, что для него, подчеркнем еще раз, не характерно. Кто же был заслуживающим доверия, но пожелавшим остаться в тени информатором крупнейшего эмигрантского масоноведа?

Возможно, утечку информации организовали Сталин и ГПУ. Почти одновременно с книгой Иванова в СССР вышла брошюра с протоколами состоявшегося в 1937 г. судебного процесса «антисоветского троцкистского центра». И там в многочисленные заговоры «предателей» вплетается вдруг масонский след! Правда, не очень яркий: проходивший по делу троцкист Арнольд был мелкой сошкой на фоне Г.Я. Сокольникова и других обвиняемых. Но показательно, что факт его членства в американской масонской ложе не остался незамеченным (в брошюре этому обстоятельству посвящена целая страничка).

Вероятно, к 1937 г. надежды на коммунистический переворот в Европе у Сталина растаяли, и он начал готовить сближение с Гитлером. Ничто так не сближает, как общий враг (а геббельсовская пропаганда вовсю вещала о «жидомасонской угрозе» Германии. Сталин не рискнул развязать большой процесс над «жидо-масонами», хотя обвинений зарубежной прессы в причастности к ордену вольных каменщиков Зиновьева, Радека и других жертв московских процессов имелось предостаточно. Даже если бы они оказались домыслами, их все равно легко можно было использовать. (Сталин выдвигал против своих жертв и более фантастические обвинения).

Великий вождь не желал вступать в конфликт с масонством. Поэтому открыто он ограничился упоминанием незначительной фигуры Арнольда. Скрытно же, через эмигранта Иванова, обвинил магистра Радека в сколачивании антифашистского блока СССР — США. Но вот Радека и прочих «антифашистов» ликвидировали… и не стало препятствий для другого альянса. Таким, возможно, был намек Гитлеру.

Впрочем, это лишь предположение. Тем более, что того же Радека Сталин использовал в 1935 г. для секретных переговоров в Данциге с бывшим главой германской разведки Николаи. Целью этих переговоров было зондирование настроений на предмет альянса с фюрером. (Ведь собственно «антифашистским» в Радеке было только его еврейское происхождение: еще в 1923 г. он призывал к союзу коммунистов с поднимавшей голову НСДАП). Конечно, не исключено, что у Сталина имелись какие-то свои резоны в навешивании ярлыков. Но главное, что «письмо Радека» могло быть и подлинным, если учесть, что «масонский след» в России после Октября 1917 г. действительно остался.

В 20-е гг. в Москве, Ленинграде, Смоленске и других городах существовали ложи ордена мартинистов, а также тамплиеров (храмовников) и других мистических организаций, по структуре и «идеологии» близких к шотландскому масонству. Однако в отличие от последнего, они состояли почти исключительно из рядовой интеллигенции (учителя, артисты, научные сотрудники, врачи и т. д.) и поэтому не могли влиять на большую политику. Особенно широко это направление распространилось среди деятелей искусства, искавших в нем мистическую подпитку для своих духовных и творческих поисков. Наиболее известные имена: поэт Велимир Хлебников («Орден рыцарей духа»), театральные и кинорежиссеры Г. В. Александров, С. М. Эйзенштейн, М. А. Чехов, Ю. А. Завадский («Орден света»).

Единственной сколько-нибудь заметной политической фигурой на этом мистическом небосклоне был Аполлон Карелин. Известный анархист, он некоторое время являлся членом ВЦИК и до самой смерти в 1926 г. проживал вместе с видными большевиками во 2-м доме Советов (гостиница «Националь»). Посвященный в масонство во Франции, в Советской России он создал по образцу «вольных каменщиков» орден тамплиеров, где мистическое начало пытался совместить с анархической идеологией. Однако развития это направление не получило.

В конце 20-х — начале 30-х гг. ложи мартинистов и тамплиеров были закрыты ОГПУ, многие их члены попали в лагеря. Большинство проходивших по делу получили тюремные сроки, «театралы» же по преимуществу избежали репрессий (так, Ю. А. Завадского спасло покровительство секретаря президиума ВЦИК А.С. Енукидзе). Примечательно, что храмовники никак не являли собой пресловутый «жидомасонский заговор»: евреев среди них практически не было, а одна из тамплиерок Уттенховен-Иловайская держала у себя «Международное тайное правительство» А.С. Шмакова — своеобразную библию русского антисемитизма.

Последнее мистическое течение — антропософы, просуществовало чуть дольше (в 1943 г. последний кружок этого толка во главе с А. А. Горским-Горностаевым был разгромлен «за шпионаж в пользу Гитлера»).

Что касается Великого Востока народов России, то большая часть «братьев» этой заговорщической суперорганизации эмигрировала. Но немало их и осталось. Причем, зачастую они неплохо устраивались при новом режиме. Ю. В. Ломоносов, как мы уже знаем, исполнял важные дипломатические поручения Кремля. Н. В. Некрасов работал в Центросоюзе. А.И. Браудо до самой смерти в 1924 г. оставался вице-директором Публичной библиотеки в Петрограде. Н.Н. Кутлер (товарищ министра финансов при царе) состоял членом коллегии Наркомата финансов, фактическим замом Сокольникова. А.А. Булота в 1940–1941 гг. заведовал юридическим отделом Верховного Совета Литовской ССР. Л.В. Писаржевский до 1938 г. возглавлял институт физической химии УССР. «На виду» были и А. А. Мануйлов (ректор МГУ, министр народного просвещения во Временном правительстве), М.И. Скобелев, П.Н. Малянтович и многие другие. Часть из них вступила в партию большевиков. О продолжении ими масонской деятельности нам ничего неизвестно. Но учитывая их связи с бывшими «братьями» за рубежом, ее нельзя исключать.

Неплохо устроились и отдельные большевики, на которых, как причастных к тому же «буржуазному братству» до революции, указывают некоторые источники. К примеру, С. П. Середа в 1918–1921 гг. был наркомом земледелия, И. И. Скворцов-Степанов — редактором «Известий», затем членом ЦК РКП(б).

Но они все же не самые заметные фигуры в тогдашнем советском руководстве. Если исключить упомянутое «письмо Радека», а также глухие указания на принадлежность к ордену Троцкого, Каменева и самого Ленина, то есть еще одно вполне достоверное свидетельство — о Н. И. Бухарине. В марте 1936 г., по воспоминаниям Е. Д. Кусковой, выступая перед эмигрантской аудиторией в Праге с лекцией об СССР, он сделал рукой «символический жест». То есть масонский салют, как расшифровывает слова старой масонки Н. Н. Берберова, правда, считая, что Бухарин вряд ли сам был «посвященным», просто он подчеркивал свою близость с сидящими в зале (где находилось немало масонов).

Однако есть еще одно свидетельство — откровение, которым якобы Бухарин поделился с одним из своих знакомых эмигрантов: «Мы всего лишь небольшой орден вождей… (наподобие тех «масонов», в которых Вы, хоть и не по Нилусу[36], но все же верите)».

Это строки из письма, процитированного в книге бывшего сотрудника московской ЧК И. Британа. Принадлежность письма Бухарину (на что явно намекает в книге Британ), доподлинно не доказана, но вполне вероятна. Британ опубликовал это письмо, полное разоблачений нравов большевистских вождей, под своей фамилией, хотя все его содержание указывало на авторство члена Политбюро, а именно Бухарина. Последний вынужден был даже отчитываться по этому поводу на заседании Политбюро и отвечать со страниц «Правды», что не писал ничего подобного. Правда, его несколько выдают слова о «выдумках в духе «Социалистического вестника». А ведь именно там, парижском органе меньшевиков, будут напечатаны в 1936 г. «Заметки старого большевика», принадлежавшие его, Бухарина перу (как позже признался редактор издания Ф. Дан).

Впрочем, вернемся к взаимоотношениям масонов с ВЧК. В 70-е гг. по коридорам КГБ ходила упорная легенда, что и сам основатель главной советской спецслужбы Дзержинский принадлежал к числу масонов (автор слышал об этом от отставного полковника госбезопасности). Возможно, возникновение этого слуха пятьдесят лет спустя после смерти «железного Феликса» было связано с очередной затеянной тогда Андроповым чисткой архивов и какими-то свежевсплывшими фактами.

Любопытно, что созданная Дзержинским знаменитая организация «Трест» строилась по масонскому образцу, а по сути являла собой смесь провокации и собственных амбиций главы ВЧК — традиция, позаимствованная у охранки. Это было продолжением двойной игры Дзержинского, начавшейся летом 1918 г., когда его сотрудники оказались замешаны в левоэсеровском мятеже, покушении на Ленина и убийстве Володарского. «Трест» при определенном развитии событий превращался в организацию, которая могла при поддержке англичан взять власть в стране. Хитрый Дзержинский предусмотрел и другой вариант, на котором он тоже заработал лавры: «засвеченный» прежде времени «Трест» был объявлен чекистской ловушкой для контрреволюционеров (чему контрреволюционеры так и не поверили, тем более что «железный Феликс» почему-то защищал перед партийным руководством английского шпиона Сиднея Рейли).

Впрочем, в данном случае важнее другое: в окружении Дзержинского имелись люди, действительно связанные с тайными обществами.

МАСОНЫ В КРЕМЛЕ, ИЛИ СТАЛИН И ТИБЕТСКИЕ МАГИ

Интересно, что те же храмовники Карелина были свято убеждены в существовании, кроме них, в Москве другого тайного общества — сатанинского, «черного». Они называли его «кремлевской ложей», в нее будто бы входили высшие деятели советского режима и в их числе Троцкий.

Имелись ли какие-нибудь основания для этого? Троцкий, в котором храмовники видели главу сатанистов, «засветился» в прошлом лишь на почве интереса к масонству. Правда, в 1920 г. эмигрантская газета «Призыв» опубликовала якобы воспоминания бежавшего кремлевского охранника, утверждавшего, что он стал свидетелем «черной мессы», которую служил Троцкий со товарищи. Но это свидетельство сомнительное. Куда более достоверен факт специального обращения Троцкого в библиотеку Троице-Сергиевой лавры за средневековым трактатом «Об иерархии ангелов». Но и здесь не просматривается ничего, кроме проявления любопытства председателя Реввоенсовета к мистической литературе. Нельзя напрямую связать с ним и неясные многочисленные указания на «человека в черном», вроде бы за день до казни царской семьи прибывшего из Москвы в Екатеринбург и проведшего в подвале Ипатьевского дома странный обряд, в результате которого осталась таинственная каббалистическая надпись на «расстрельной» стене…

Зато теперь известно другое: членом тайного общества был Глеб Бокий — один из «тройки» ОГПУ[37], выносившей приговор по делу тамплиеров. Еще в 1918 г. он вступил в ложу «Единое трудовое братство», основанную в Петрограде известным мистиком Г.И. Гурджиевым[38]. Ставший мастером петроградской ложи доктор А.В. Барченко и вовлек в нее Бокия — тогда заместителя главы питерской ЧК Моисея Урицкого[39].

Вскоре от «братства» отпочковалась другая ложа — «Древняя наука». Всего в обеих ложах состояло более двадцати человек, в том числе заместитель наркома иностранных дел Борис Стомоняков, член ЦК ВКП(б) и заведующий его орготделом И.М. Москвин, глава еврейской секции ВКП(б), а затем секретарь национального отдела Коминтерна С. Диманштейн, поэт-символист (кстати, друг Валерия Брюсова), а затем литовский посол в Москве Юрша Балтрушайтис, художник Н.К. Рерих.

Ложи были уничтожены НКВД в 1937 г., их основные участники, в том числе и член коллегии НКВД Бокий, ликвидированы. Помимо Бокия чекистом, был и еще один «брат»- доктор А.В. Барченко: он возглавлял секретную лабораторию НКВД, где изучался гипноз и биоэнергетика. Когда-то доктор обучался гипнозу у знаменитого оккультиста и Генерального делегата мартинистов в России Чеслава Чинского. Последнего же посещал и Ю.Н. Рерих — еще один член «Единого трудового братства» и видный агент советских спецслужб.

«Следователи с куриными мозгами», как назвал чекистских Пинкертонов обнаруживший дело о тайном обществе в архивах Лубянки Аркадий Ваксберг, не могли «выдумать» масонов (да если бы и могли, то только ради каких-то далеко идущих целей, а их не было, поскольку дело не получило никакой огласки). В 1937 г. в ход пускались более простые и понятные массам обвинения типа «вредители», «троцкисты» и «шпионы».

В числе прочего «трудовым братьям» и приписали сотрудничество с английской разведкой. Но более экзотическим было обвинение в попытке «взорвать Кремль на расстоянии». И вот этот пункт, кажущийся верхом фантазии, возможно, содержал долю истины. Дело в том, что Барченко, использовавший, кстати, и тайные сведения Ю.Н. Рериха и К° из буддистских монастырей, проводил опыты по целенаправленному энергетическому воздействию.

О том, как эти опыты могли осуществляться на практике, знал лично Сталин. Еще примерно в 1920 г. будущий знаменитый биолог А. Л. Чижевский стал свидетелем попытки энергетического воздействия на «центр власти». Тогда в одном из домов на окраине Петрограда встретились несколько сильнейших экстрасенсов и «чернокнижников». Они начали совершать с изображениями Ленина, Троцкого и других советских вождей действие, именуемое в оккультизме энвольтованием[40]. Чекисты, которых кто-то предупредил о цели собрания, отнеслись к этому магическому обряду крайне серьезно. Настолько серьезно, что расстреляли всех участников действа — сразу, даже без допроса[41].

Сталин, как и Троцкий, проявлял интерес к средневековой мистике. По его личному распоряжению из Ленинграда в Москву в 1930 г. была перевезена некая Наталья Львова. Потомственная ведьма, она использовала в своей практике, по воспоминаниям Анны Ахматовой, огромный спектр колдовских принадлежностей — от ритуального кинжала атаме до высушенных лапок неведомых птиц. Этот черномагический набор она всякий раз брала с собой, когда ее вызывал Сталин. И всякий раз результатом этих таинственных визитов колдуньи были кадровые перестановки в руководстве большевиков. Известно также, что обращался «вождь» и к экстрасенсу и «провидцу» Вольфу Мессингу.

Современный знаток оккультизма Б. Тулин-Шапиро сообщает другую любопытную деталь из жизни «вождя народов». Сталин дарил на память гостям и знакомым только одну свою растиражированную фотографию, на которой он ‑ вполоборота, сощурившись, раскуривает трубку. Почему «кремлевский горец» остановился на этом изображении, как подарочном? Все объясняется очень просто: оно не годилось для энвольтования. Глаза Сталина (самое уязвимое в магическом смысле место у человека) на том снимке прикрыты, а «внешний энергетический контур» защищен огнем.

Вообще у «вождя» проявлялись странные для лидера «воинствующих атеистов» интересы. Так, он штудирует книгу Анатоля Франса «Диалоги под розой», и, судя по многочисленным пометкам, игра с оккультным значением розы как символом тайны ему явно импонирует. Он читает о «душе, флюидах, эфире» и прочих не соответствующих материализму вещах, обводит кругом — знаком солнца фразу о тайном солнцепоклонничестве Наполеона[42].

К этой же загадочной области относится деталь из области «высокой политики», поведанная известным перебежчиком из ГРУ Виктором Резуном-Суворовым. В своих нашумевших книгах о предыстории Отечественной войны он с удивлением констатирует, что наиболее секретные и важные постановления Политбюро в конце 30-х — начале 40-х гг. не фиксировались ни в каких протоколах. «Как в мафии», — пишет Суворов. Но это неудачное сравнение. В мафии не принято вести вообще никакой канцелярщины. Зато в организациях масонского типа существует древняя традиция: парадная, официальная часть заседаний лож отражается в протоколах (и именно по ним часто пишется масонская история: немудрено, что это сплошь скучноватые хроники добродетельной организации, пекущейся о бедных, о нравственности, сближении между народами и т. д.). Но есть и другая, потаенная сторона. Альберт Маки в своей «Энциклопедии масонства» указывал: «Многие из распространяемых в масонстве инструкций, в том числе все эзотерические, передаются в чистом виде. Стало правилом, что в ордене запрещено вести запись директив…» Эту традицию ученый масон 33-й степени возвел к Каббале, знания которой-де «передавались людям в словесной форме… никогда не подвергаясь риску разглашения путем передачи на бумаге».

Ключ к разгадке этих странностей лежит, вероятно, все в той же организации «Единого трудового братства». Вернее, в ее основателе. Сталин был некогда хорошо знаком с Гурджиевым. Они оба закончили одну семинарию в Тифлисе. Затем молодой Джугашвили стал фактически «духовным учеником» Гурджиева и даже жил, «просвещаясь», у него на квартире. К тому времени «учитель» успел много пропутешествовать по Востоку, изучив опыт тамошних мистических школ. И даже, якобы, побывал как агент русской разведки «лама Доржиев» с тайной миссией в Тибете. Однако в 1905 г. этот разведчик, «тибетский лама» и мистик окунается в революцию. Он участвует в деятельности боевой группы… опять же вместе с верным Джугашвили.

В книге Гурджиева «Встречи с выдающимися людьми», которая читалась в узком кругу его учеников, была глава «Князь Нижарадзе», впоследствии почти вся уничтоженная по личному указанию автора. Это было сделано из-за некоего «щепетильного эпизода», воспроизведя который в книге, Гурджиев «нарушил правила одного из «братств», где ему помогали и его учили»[43].

Видимо, немного разъяснит это туманное указание следующий факт. «Князь Нижарадзе» ‑ это один из псевдонимов Сталина, с документами на это имя его арестовали во время первой русской революции. Возможно, «учитель» не хотел раскрывать свои связи с «вождем народов», потому что здесь было замешано некое таинственное «братство»?

Похоже, что связи «учителя» и его «первого ученика» сохранились и после того, как последний обосновался в Кремле. В 1922 г. Гурджиев приобретает поблизости от Парижа старинный замок. Это стоило огромных денег. Откуда же они у нищего эмигранта? Похоже, Гурджиев кое-кому оказывал неплохие услуги. Как сообщает Д.А. Жуков, официально в этом замке «лечили пьяниц и наркоманов. Неофициально — продавали нефтяные промыслы в советском Азербайджане… и еще кое-чем занимались».

Это «кое-чем», на которое профессионально тонко намекает старый чекист Жуков (много лет курировавший, в частности, знаменитого В. В. Шульгина), нетрудно пояснить. Неофициально торговать концессиями могла только советская агентура.

В данном случае «крышей» для нее стал гурджиевский «Институт гармоничного развития человека». Весьма авторитетная, солидная организация с обширными связями. Неплохое прикрытие для шпионажа. Гурджиев, учитывая его тибетский опыт, был прирожденным агентом. Властолюбивый, сочетавший жестокость с ледяным эгоизмом, он ни перед чем не останавливался для достижения своих целей.

В том же духе он воспитал и «князя Нижарадзе». Уже после окончания гражданской войны, когда даже и большевики слегка подустали от террора, тот требовал «еще миллиона трупов» и добился их во время коллективизации. Не было ли такое кровопролитие «ритуальным жертвоприношением», действом, требуемым неким «черным» обрядом? Вернее, осуществлением мрачных мистерий, аналогичных тем, которые в те годы устраивал Гурджиев в Париже и которые заканчивались номером под названием «Поклонение дьяволу»[44]. Похоже, этим номером Гурджиев заразил французских масонов: представления «во славу Сатаны» в парижских ложах ставились не раз в начале 30-х гг., вызывая дрожь у русских эмигрантов (об этом упоминает, например, Нина Берберова в своей известной книге «Люди и ложи»).

Но вернемся к «Единому трудовому братству». Могло ли существование организации, где состояли крупные советские работники и сразу несколько сотрудников и агентов ЧК — ОГПУ, включая «учителя» Гурджиева, остаться неведомым Сталину? Неведомым почти два десятилетия? Зная реальности тех лет, трудно ответить на этот вопрос положительно.

Мистическая «тибетская» тень мелькнула еще над одним деянием Сталина. В начале 1930 г. в Париже агентами ОГПУ был похищен глава Русского Общевоинского союза генерал Кутепов. Яхта, на которой его тайно переправили в СССР, называлась «Асгард» (владельца ее затем убили). По оккультным преданиям, Асгард ‑ страна сверхлюдей, второй, наравне с Шамбалой, центр мирового могущества. Этот миф восприняли и нацисты, отождествляя Асгард с «запредельной землей» Туле…

РЕРИХ — ДАЛАЙ-ЛАМА, РОЗЕНКРЕЙЦЕР И ЗВЕЗДА СОВЕТСКОЙ РАЗВЕДКИ

Членом «Единого трудового братства» и в то же время агентом ОГПУ — НКВД был… Николай Рерих! Еще в начале 20-х гг., в Лондоне (или Нью-Йорке) с ним устанавливают контакт (не через «собрата» ли Бокия?) эмиссары ГПУ. Дела художника тогда шли неважно. Картины его не имели громкого успеха. Жена Рериха Елена Шапошникова (будущий автор «Агни-йоги», провозглашенная одним из направлений буддизма «Матерью мира»), была подвержена истерии и припадкам эпилепсии, из-за чего впечатлительный художник и сам заболел психическим расстройством.

Но вдруг в одночасье все переменилось. У Рериха появилось много денег. Его творчество стало широко популяризироваться газетами. Постоянные выставки, растущая слава. Одновременно происходит резкая смена в политических настроениях Рериха. Еще недавно настроенный вполне антисоветски, он быстро «краснеет». В своих книгах он теперь сравнивает Ленина с Майтрейей, коммунизм именует «знаком чуткости Космоса».

Вскоре художник отправляется в таинственные длительные экспедиции на Восток. Средства, снаряжение, люди — все это было у Рериха. Но ему чинят препятствия англичане, открыто объявившие его агентом Кремля[45].

Причем это был действительно суперагент, с тем колоссальным влиянием и связями, которые у него имелись за границей. Рериховские идеи («Пакт Рериха», движение «Знамя мира») поддержала Лига Наций.

Его учениками и последователями объявляли себя не только деятели мировой культуры, но и государственные деятели, например, Генри А. Уоллес (помощник Рузвельта, затем лидер Прогрессивной партии, вице-президент США в 1941–1945 гг.). Сочувствовал Рериху и президент Чехословакии Т. Масарик, не говоря уже о Махатма Ганди. Большинство рериховских сподвижников принадлежали также и к масонству[46]. Рерих, оставаясь в контакте с «Единым трудовым братством» на родине, в 1919 г. в Лондоне вступил в один из тамошних эзотерических орденов. Позже он принадлежал за границей к мексиканскому капитулу «Розы и креста», управлявшему ложами системы «Прав человека». Любопытно, что одна из ее лож в 1925 г. приняла название «Раковский» — в честь того самого видного коминтерновца, который позже изложит сталинским следователям подоплеку взаимоотношений финансового и красного интернационалов. Кстати, мексиканское масонство было одним из самых радикальных ответвлений всемирного ордена. Оно фактически руководило революцией 1910-х — 1920-х гг. в своей стране — событием не менее кровавым и антихристианским, чем большевистский переворот в России. Тогдашний президент Элиа Каллес, награжденный за «дело перестройки страны» (какой знакомый термин!) золотым орденом масонского Совета 33-й степени, неоднократно заявлял о своем намерении «превзойти великого Ленина».

Огромное богатство Рериха (35 млн. долл. на счетах в Швейцарии), во всяком случае, проистекало не от успеха его творчества. Большое количество золота и драгоценностей, которые видели у мистика-художника его посетители, — это валюта Коминтерна. Так Коминтерн расплачивался со своим агентом, включая, видимо, расходы на новые вербовки и т д. Происхождение эти ценности имели одно: национализированная церковная и иная собственность.

Особенно важна была роль Рериха в восточной политике Москвы и Коминтерна (тогда они уже начинали делать ставку в «мировой революции» не на западный пролетариат, а на «угнетенных трудящихся Востока»). В Тибете Рерих установил контакт с махатмами — «духовными учителями» всей Индии и Тибета. Прервав свою гималайскую экспедицию, он спешит в Москву и вручает в июне 1926 г. наркоминделу Чичерину «послание махатм»[47].

Можно лишь гадать о том, что за «махатмы» могли славить кровавые реки террора и торжество воинствующего атеизма. Тем более, что долгое время во многих тибетских монастырях служились молебны «Чеджи» об уничтожении Советов как злых духов. И не случайно — четверть века спустя коммунисты-китайцы вторгнутся в Тибет, разрушат монастыри, истребят или изгонят монахов. (Хотя не забудем, что другой «молот всемирного разрушения» — германский нацизм, активно искал связей с тибетскими «учителями». Интересно и то, что обе крупнейшие проповедницы индуизма на Западе — Елена Блаватская и Анна Безант, были кроме всего прочего и членами леворадикальных организаций).

Но во всяком случае, Москва установила важный для нее контакт с потенциальным союзником в борьбе против «английского империализма»[48]. Кстати, помощником Рериха в агентурной деятельности выступает в 20-е г. не кто иной, как Яков Блюмкин. Левоэсеровский функционер, убийца германского посла Мирбаха во время мятежа 6 июля 1918 г., он оказывается вскоре прощен большевиками и становится… начальником охраны Троцкого. Затем подвизается в ЧК, а вскоре, закончив разведшколу, становится резидентом разведуправления советского Генштаба (ГРУ) на Востоке. По некоторым сведениям, убийца Мирбаха также поддерживал связи с «Единым трудовым братством» в Ленинграде.

И вот Рерих с Блюмкиным вместе усугубляют раскол в буддистском мире, нагнетая конфликт между его высшими иерархами Далай-ламой и Таши-ламой. Восточный секретариат Коминтерна распространяет так называемое «Пророчество о Шамбале и Майтрейе», где роль истинного владыки Востока возлагается на Пятого Далай-ламу, «аватарой» (воплощением) которого в итоге объявляется… Рерих!

По получении «Послания махатм» советские власти проводят в Москве некий «теософский съезд», где ведущая роль, принадлежит, конечно, тому же Рериху. Похоже, последний (оставаясь агентом спецслужб) явился как бы мостиком между тайными обществами Запада и Востока. На Востоке он — воплощение Далай-ламы, на Западе — легат Великого Белого Братства розенкрейцеров (кстати, и в Тибете он официально находился как представитель американской буддистской организации). Отмечая протекцию Великого Востока Франции в награждении художника орденом Почетного легиона, В.Ф. Иванов в книге «Православный мир и масонство»[49] отмечает: «Талантливый художник, каких в России и эмиграции имеется достаточное количество, Рерих по масонскому желанию и велению превращается в величину мирового значения… деньги и реклама «сделали ему такое имя». Честолюбивый и корыстолюбивый, законченный эгоист и авантюрист большого масштаба, Рерих оказался самой подходящей фигурой для темной масонской игры». Слова, не лишенные справедливости.

Рерихом, Бокием и их компанией связи ВЧК — ОГПУ (как и других советских госслужб) с тайными обществами не ограничивались. Одним из таких связных был, по-видимому, упомянутый ранее глава «Евробанка» Навашин. Другим ‑ Макс Эйтингтон, глава Международной ассоциации психоанализа (член ряда лож и брат Леонида Эйтингтона-«Котова», генерала НКВД — МГБ, организовавшего убийство Троцкого в Мексике). К ним же можно добавить Фридриха Имьянитова — президента известной в 30-е гг. Международной лиги сексуального просвещения, видного масона и агента Кремля.

…В середине тех же 30-х в далеком Шанхае пересеклись дороги двух людей, о которых позже говорили, что это самые великие агенты советской разведки за всю ее историю. Впрочем, о первом — Рихарде Зорге, это можно сказать определенно, о втором — Роджере Холлисе, до сих пор идут в Британии жаркие споры, и его вынуждена была защищать в публичном выступлении сама Маргарет Тэтчер. Но интересно, что оба они, возможно, принадлежали и к тайным обществам.

К моменту прибытия в Шанхай Зорге уже успел побывать функционером Коминтерна, перейти в разведку ГРУ и стать членом нацистской партии и зарубежным корреспондентом одной из газет рейха[50]. Он имел за спиной не только надежную репутацию как сын секретаря Карла Маркса (это хорошо для Коминтерна), но и серьезного протеже в НСДАП. По-видимому, это был сам Мартин Борман, который в начале 20-х гг. являлся членом компартии, а затем продолжал тайное сотрудничество с Москвой. («Лучше один большой агент, чем много маленьких», — поучал Сталин в конце 30-х объединенное руководство ГРУ и разведки НКВД. Если это так, Борман — не просто большой, а суперагент). Помимо этого Зорге входит в близкие контакты с влиятельными японцами, американцами, англичанами и т. д., вступив в ряд закрытых клубов.

Шанхай в те годы был главным масонским центром в Восточной Азии, и в местные ложи тянулись все — от бизнесменов до шпионов. Стивен Найт в книге «Тайное братство» утверждает, что в одну из тамошних лож, вероятно, вступил и Роджер Холлис — будущий глава английской контрразведки «MI 5» (и, как предполагают, один из соратников Кима Филби по шпионажу). У самого Зорге появился агентурный псевдоним «Рамзай». Странное совпадение, но таким же было и масонское имя Н. М. Карамзина! Дело в том, что реально живший в XVIII столетии барон Рамзай — основатель ордена «Строгого подчинения» — был культовой фигурой среди масонов, и они часто выбирали его имя в качестве своего, «орденского». Где Зорге мог перенять эту традицию, как не в масонской среде?

Масонский псевдоним взял себе и агент Коминтерна, венгерский еврей (а не хорват, как считалось ранее — это доказал большой архивный розыск в 1991 г.) Иосип Броз. К своему имени он добавил «Тито», что означало не что иное, как каббалистический пароль 7-й степени «ордена вольных каменщиков». Юрий Воробьевский в своей книге «Стук в золотые врата» приводит утверждения известного югославского исследователя Драгоща Калаича о принадлежности Тито к масонству, а кроме того, ссылается на автобиографию Иосипа Броза, где тот сам признает свои контакты с хорватскими «вольными каменщиками».

И что за странный код — 666 — был применен НКВД при взрыве в 1941 г. Успенского собора в оккупированном немцами Киеве?[51] Случайно ли оккультно-апокалипсическое число Зверя проявилось в акте разрушения древнего православного храма? (Фашистские бонзы, против которых был задуман взрыв, кстати, не пострадали). И случайно ли то же число использовал Чаушеску в названии элитной группы своей спецслужбы ‑ УМО 666? (Символично, но именно это подразделение «секуритаты» первое изменило «Кондукэтору»).

Секретные службы Кремля, как и всего мира, тянулись к практике секретных орденов. Впрочем, они сами стремились стать секретным орденом. Что в результате и произошло.

«КРАСНЫЙ БОНАПАРТ» И ЕГО МАРШАЛЫ

11 июня 1937 г. центральные советские газеты поместили информацию о предании суду «преступной группы заговорщиков» во главе с маршалом М.Н. Тухачевским. На следующий день сообщалось, что «шпионы и предатели» уже осуждены и расстреляны. Так был разгромлен один из самых знаменитых заговоров советской эпохи.

Общие вехи биографии Тухачевского известны: родился в 1893 г. в Смоленской губернии, закончил гимназию в Пензе, кадетский корпус, Александровское военное училище. В составе Семеновского гвардейского полка воевал на фронте, попал в плен к немцам (сидел в Ингольштадтском лагере вместе с капитаном Шарлем де Голлем, который учил его французскому языку), в октябре 1917 г. вернулся в Россию, вступил в партию большевиков. Командовал армией, затем Кавказским фронтом (против Деникина), Западным фронтом (против поляков), жестоко подавил Кронштадтский мятеж и восстание Антонова на тамбовщине. Был начальником штаба РККА, заместителем наркома обороны. Военный теоретик.

К этим фактам можно добавить некоторую информацию для размышления. Реальный боевой опыт будущего «красного Бонапарта» в первой мировой войне был невелик: всего три месяца. По возвращении в Россию Временное правительство присвоило ему звание поручика — не за военные заслуги, а за тяготы, перенесенные в плену. Между тем сразу после Брестского мира большевики принимают его в партию, а в июне 1918 г. назначают командующим 1-й армией, действовавшей против восставших чехословаков. Взлет, неслыханный для человека, недолго бывшего на фронте — и всего лишь подпоручиком. Тем более что, скажем, красными отрядами «завесы» против немцев командовали царские генералы Бонч-Бруевич и Царский, командующий Восточным фронтом Муравьев был пониже рангом, но и то ‑ подполковник.

Объяснение, видимо, следует искать в яром германофильстве Тухачевского, которым он проникся в немецком плену. Там его, впрочем, воодушевлял не только германский «орднунг», но также и некоторые мысли, близкие языческой закваске нацизма. Так, сидевший с ним в немецком лагере француз Рур-Фервак свидетельствовал, что юный подпоручик ненавидел Владимира Святого за крещение Руси, которое-де принесло в страну чуждые порядки и идеи и предрекал: «мы выметем прах европейской цивилизации, запорошившей Россию», суля себе «роль Бонапарта».

Заряда германофильства и антихристианства с избытком хватило Тухачевскому, чтобы при неясных обстоятельствах бежав из плена, через Швейцарию (как Ленин) добраться до России и попасть там в объятия большевиков. Между тем «документы Сиссона» и другие материалы о «большевистско-германском альянсе» заставляют предположить, что эта, начальная ступенька карьеры будущего маршала, скорее всего, была старательно высечена немцами. В самом деле: все важнейшие назначения в советском аппарате, а особенно в его военной отрасли, проходили утверждение в Берлине.

И немцы не зря так тщательно опекали своих вчерашних агентов, воцарившихся в России. Антигерманские настроения были все еще сильны, особенно среди боевого офицерства (этим и вызывались упомянутая ранее замена Бонч-Бруевича на Парского, а также расстрел адмирала Щастного, который увел из Ревеля в Кронштадт Балтийский флот, вместо того чтобы сдать его по тайному плану Ленина немцам). Вот и вновь назначенный командующий Восточным фронтом Муравьев не выдержал позора Брестского мира и нового ленинского соглашения с Германией после убийства посла Мирбаха. 10 июля 1918 г. он обратился к восставшим чехословакам с призывом открыть совместный фронт против Германии и начал формировать «правительство народного спасения». Муравьев был заманен якобы для переговоров и убит комиссаром Варейкисом. А 25-летний Тухачевский, арестованный ранее мятежниками, стал временно сам командующим фронтом — карьера, которой не удостоился даже Наполеон. Причем, в отличие от последнего, бывший поручик пока еще не приложил для такого стремительного взлета никаких усилий.

В дальнейшем именно Тухачевский, занимая высокие посты в РККА, более всего способствовал сближению с немцами в области военного сотрудничества. В 1922 г. при его участии была создана таинственная «Зондергрупп» — организация, в которую кроме него входили глава рейхсвера фон Сект и советский нарком внешней торговли Красин. Французский историк Эрик Лоран так характеризует этот малоизвестный советско-немецкий союз: «Это была настоящая параллельная власть… Только двое из германских министров знали о ее существовании: глава финансового ведомства Иосиф Ворт, как считали многие, симпатизировавший большевикам, и министр иностранных дел (а также видный промышленник) Вальтер Ратенау, ранее признававшийся: «В качестве члена клуба капиталистов могу сказать, что триста близко связанных друг с другом людей контролируют всю экономическую судьбу Запада».

При помощи этого союза активно осуществлялось военное и экономическое сотрудничество Германии и СССР. Уникальные краны, прессы и другое оборудование германских фирм «Шлеман» и «ДЕМАГ» действенно помогли развитию советской военной мощи накануне второй мировой войны. Фирма Крупна в 1929 г. подписала договор о «техническом содействии» советской стороне. Еще с 1921 г. немецкая фирма «Юнкере» поставляла в Советскую Россию самолеты и авиамоторы, а годом позже приступила к постройке авиазаводов в Филях и в Харькове. Соответственно, будущие кадры вермахта и люфтваффе ковались на территории СССР, где в 20-х гг. были созданы германские авиационная и танковые школы, проводились в обход Версальского договора учения и т. д. В Кронштадте для немецкого флота тайно строились подводные лодки, в 1941 г. ставшие топить советские суда.

То, что определенные внешние силы, начиная с начала 20-х гг., делали ставку на Тухачевского, подтверждает протокол заседания Русского национального комитета (куда входили эмигранты ‑ бывшие деятели Временного правительства и который внимательно следил за развитием событий в России) от 29 февраля 1924 г.: «Вне насильственного переворота выхода нет… водворится красная диктатура. Типичной фигурой является Тухачевский, сидящий в Смоленске. По сведениям одного осведомленного немца, он пользуется большим обаянием в массах. Некоторое время тому назад он был взят под подозрение… (Немцы) считают, если и не неизбежным, то вероятным военный переворот». Действительно, сразу после смерти Ленина, пишет журналист Виктор Александров, состоялось подпольное совещание красных командиров, которое поручило Тухачевскому арестовать Политбюро с целью созыва чрезвычайного съезда партии и выборов нового лидера-Троцкого. Заговор не удался, по армии прокатились первые чистки.

Однако добраться до Тухачевского Сталину и НКВД удалось лишь много позже, в начале 1937 г., когда был отозван из Лондона и арестован советский военный атташе в Англии Путна и от него получили «свидетельства заговора» в Красной Армии. Одновременно чешский президент Э. Бенеш сообщил Сталину о готовящемся перевороте против него со стороны Тухачевского и его группы (Эйдеман, Корк, Гамарник и др.). Эта информация была получена через чехословацкого посла в Берлине Маетны, имевшего тесные знакомства среди генералов рейхсвера. Именно германская армия в лице группы генералов (главнокомандующий фон Бломберг, генерал фон Фрич, фон Гаммерштейн-Экворд и др.), как позднее признавал и видный советский дипломат И.М. Майский, договорилась с Тухачевским о взаимодействии: немецкие военные свергают Гитлера, советские — Сталина, после чего Германия и СССР образуют континентальный блок, противостоящий Англии и Франции. Вот почему Тухачевский так искренне пекся об укреплении германских вооруженных сил и в 1936 г. в Париже советовал румынскому министру иностранных дел Титулеску заключить союз с Германией (тогда же в ответ на вопрос французской журналистки о мощи немецких ВВС он оптимистично заявил: «Они уже непобедимы!»)

Помимо Бенеша, были и другие источники информации о германо-советском военном заговоре, например, генерал Скоблин. Ровесник Тухачевского, в 26 лет ставший самым молодым генералом Белой армии, он и в эмиграции продолжал карьеру, став заместителем председателя Российского общевоинского союза генерала Миллера. РОВС в 30-е гг. все еще представлял внушительную силу, объединяя десятки тысяч бывших белых офицеров, а его руководители имели хорошие связи в военных и правительственных кругах многих стран.

Между тем жена Скоблина, певица Плевицкая, давно уже была агентом ГПУ — НКВД, она же завербовала и мужа, обещав ему поддержку чекистов в его стремлении самому стать главой РОВС. Скоблин вместе с Сергеем Эфроном организовал похищение и убийство своего начальника — генерала Миллера. Однако, как выяснилось, честолюбивый муж Плевицкой работал не только на советскую, но и на гитлеровскую спецслужбы. Последняя считала Миллера опасным сторонником Англии и также желала поставить на его место «человека Гитлера». Кроме того власти и в Москве, и в Берлине видели в эмигрантском союзе координирующий центр заговора генералов. Тайно с этой организацией контактировали некоторые советские военачальники ‑ и далеко не всегда с санкции НКВД (в частности, с Миллером встречался сторонник Тухачевского Путна). Широкие связи были у РОВС ‑ через Гучкова — и в рейхсвере. Поэтому в Париж для акции по устранению главы РОВС одновременно со спецгруппой чекистов прибыли немецкие агенты Кетлингер, Хиклер и Mayэр.

Возможно, заговор против Сталина и Гитлера проходил в рамках продолжавшей существовать загадочной «Зондергрупп», возможно, «красный Бонапарт» создал еще какую-то организацию масонского типа. Так, по сообщению югославского историка Зорана Ненесича, Тухачевский в конце 20-х побывал в фашистской Италии и якобы сделал доклад в одной из масонских лож в Риме. Не меньшее любопытство вызывает и опубликованное О. Платоновым письмо секретариата Великого востока Франции в ложу «Reunion des amis choisies» (Марсель) от 15 июня 1937 г., где выражалась благодарность «за Ваше письмо от 12 июня, за Ваше участие «в судьбе» масонских организаций, разгромленных в СССР». Напомним, что именно 12 июня того года газеты всего мира перепечатали сообщение ТАСС о «разгроме заговорщической организации». Не масонов, правда, а «красных маршалов». Но, может, Великий Восток подразумевал, что это одно и то же? Косвенно это подтверждает и заметка в весьма информативной «Энциклопедии масонства» Даниэля Лигу, где связываются между собой раскрытая госбезопасностью в 50-е годы в Киеве «ложа» и «уроки заговора Тухачевского».

Перед судом вместе с Путной в начале 1937 г. предстал «политический вождь» конспираторов Ра дек, судя по «речи Бержери», — старый член Великого Востока Франции. А уже вскоре после Тухачевского были арестованы Бокий и другие члены «Единого трудового братства», а также Пятаков, Сокольников и Серебряков — приятели упомянутого Навашина, директора парижского «Евробанка» и крупного масона (кстати, его другом был Керенский).

Заговор требовал многолетней подготовки: зарубежные источники утверждали, что Тухачевский давно и неуклонно проводил в Красной Армии линию на ослабление политических органов — этого «ока Сталина». К 1937 г. РККА представляла собой почти готовый инструмент для переворота: номинально возглавлявший ее Ворошилов достаточно легко мог быть нейтрализован. Правда, далеко не все советские маршалы и командармы были посвящены в заговор, а некоторые из них испытывали личную неприязнь к «выскочке» Тухачевскому. Кроме того, оставался еще могущественный НКВД, который с приходом Ежова усиленно стал шпионить за конспираторами в шинелях.

Именно Ежову удалось переиграть маршалов: его стараниями в апреле 1937 г. Тухачевский был снят с поста заместителя наркома обороны, отправлен в Поволжский военный округ, а затем сразу же арестован.

Практически одновременно со сталинской чисткой РККА прошел разгром антигитлеровского заговора в рейхсвере. Лишились постов фон Фрич и другие генералы. Гитлер сам заменил фон Бломберга на посту главнокомандующего. Возможно, в обоих случаях одно тайное общество победило другое.

Часть V. ПОРЯДОК В ХАОСЕ

ПРОВОКАТОРЫ ВОЙНЫ

Бывший министр иностранных дел Румынии князь Михай Стурдза свидетельствует: «Ответственность за вторую мировую войну… лежит, главным образом, на определенной тайной группе, которая использовала свое влияние и контроль над Рузвельтом и Черчиллем, чтобы оказать невыносимое давление на польское, французское и британское правительства, заставлял их принимать решения, совершенно противоположные их национальным интересам, и фатальные для судьбы христианской цивилизации».

Любопытно, что твердый антикоммунист князь Стурдза исключил из числа организаторов войны Сталина, хотя сведения о подготовке Кремля к «первому удару» были известны до появления знаменитых ныне книг Суворова-Резуна. Точно так же и твердокаменный демократ Игорь Бунич отводит «кремлевскому горцу» лишь исполнительную роль в глобальном заговоре «денежных мешков»: «Сталин… и представить себе не мог, что предстоящая его схватка с Гитлером давно задумана и запланирована в тиши чужих кабинетов с тем, чтобы дать выход этим силам для осуществления их плана мирового господства». План этот, рассчитанный-де на 100 лет, поначалу предусматривал резкое первоначальное ослабление стран Европы, в первую очередь Германии, с последующим восстановлением их по новому образцу и экономическим объединением с Соединенными Штатами.

В самом деле, организовав великую экономическую депрессию начала 30-х, Орден начал раскачивать лодку международных отношений, чтобы в результате крупного конфликта вновь погреть руки и заполучить дополнительные политические рычаги для создания собственной всемирной империи.

В начале 30-х гг., под давлением Уолл-Стрита был расторгнут британо-японский союзный договор. А.К. Честертон пишет: «Этот договор очень хорошо служил британским интересам, сохраняя статус-кво на Дальнем Востоке. Если бы этот договор был возобновлен, Германия не получила бы твердого союзника — Японию, во вторую мировую войну, рассчитанную на разрушение английской, французской и голландской империй в Азии со всем последующим хаосом».

С середины 30-х гг. Европа начинает балансировать на грани новой войны. Гитлер, укрепив свои позиции в Германии, занимает демилитаризованную Рейнскую зону, вводит всеобщую воинскую повинность, нарушив все международные договоренности. Он несколько раз порывается аннексировать Австрию, и это произошло бы, если б не позиция Муссолини: итальянский диктатор тогда был против усиления Германии и грозился поддержать суверенитет Вены силой. Между тем основные гаранты Версальского мира — Англия и Франция — хранили молчание по поводу растущей угрозы. Они ничего не предприняли ни в марте 1938 г., когда Гитлер все-таки провел аншлюс Австрии, ни осенью того же года, когда немецкий фюрер потребовал отдать ему Судеты — пятую часть Чехословакии.

Чехословакия, и сама располагая немалым военным потенциалом, с помощью Англии и Франции вполне могла защитить себя. Однако на чашу весов была брошена мощная гиря из-за океана. Президент США Рузвельт 24 сентября обратился к европейским странам с «призывом к миру». Этот призыв произвел поистине магическое впечатление, ибо уже 29 сентября в Мюнхене Чемберлен и Даладье подписали с Гитлером «мирное соглашение», которое удовлетворяло все территориальные притязания немцев. Президент Чехословакии Бенеш сопротивлялся до последнего момента, но как мастер ложи «Pravda vitezi», он знал, что соглашение высоких мировых посвященных носит для него характер приказа: сопротивляться было бессмысленно.

Масонский характер этого соглашения ярко иллюстрируют бесконечные обращения Великих Востоков и лож, посыпавшиеся «брату 33-й степени Рузвельту» в благодарность за «мирное урегулирование». Секретарь ВВФ, в частности, писал: «Ваше высокое вмешательство стало решающим… Когда об этом узнала Европа, атмосфера полностью изменилась, и государственные деятели, видимо, ранее намеревавшиеся прибегнуть к силе, пошли на переговоры, спасшие мир».

На деле «мирное» Мюнхенское соглашение, как известно, только открыло путь мировой войне. Чехословакия лишилась с Судетами половины своей оборонной мощи и еще через полгода была оккупирована уже полностью. Гитлер, положение которого в Германии оставалось весьма шатким, вновь — и сильно — укрепил свой авторитет. Плюс получил чешскую промышленную базу и вооружение, а также новый плацдарм для нападения на Польшу.

Был ли Рузвельт так наивен в своих «мирных устремлениях», на деле способствовавших войне? Как показывают факты, едва ли. Уже через несколько месяцев президент, как хамелеон, изменил свою позицию на 180 градусов и стал требовать от Англии и Франции «решительных мер» по обузданию Гитлера. И здесь он опять воззвал к послушному европейскому масонству. В мае 1939 г. он передал через своего посла в Париже У. Буллита (так же «брата» 33-й степени) письмо советам Великого Востока Франции и Великой ложи Франции, зачитанное на объединенном собрании последних великим мастером ВВФ Груссье. Из изложенного в протоколе этого собрания следует, что «президент предпочитает непосредственно обращаться к силам, на которых лежит главная доля ответственности за возможные события в ближайшие месяцы (т. е. на масонство. ‑ А. В.)… Президент дал указание действовать таким образом, чтобы больше нельзя было избежать конфликта с Гитлером. Англия и Франция уже получили от него заверения, что в случае войны США бросят всю свою мощь на весы демократических государств, сражающихся в Европе»[52].

Между тем весной 39-го, уже стало невозможно что-то сделать «малой кровью» или даже только попугав агрессора единым фронтом, что было вполне реально до Мюнхена. Теперь Гитлер развернул не 41, а 107 дивизий, тысячи орудий и танков, в том числе чехословацких (и разобрался с фрондой генералов, и имел прочный авторитет у бюргеров как «спаситель Судет»). Но Рузвельт теперь открыто провоцировал Англию и Францию на конфликт с фюрером обещанием поддержки: именно это обещание, а также давление закулисных кругов и уже только затем обязательства по отношению к Польше вынудили Париж и Лондон вступить в войну с Германией. Однако тем в 1939–1940 гг. США ничем, кроме мало значащих поставок, не помогли «оплотам европейских демократий» и даже не объявили войну Германии, фактически умыв руки (собственно Рузвельт разводил руками: народ и конгресс, дескать, не хотят воевать). Англия же и Франция сами не могли (или не желали из-за внутренней политической ситуации) развернуть крупномасштабные боевые действия. Результатом был разгром Польши и затем покорение Гитлером почти всей Европы, включая и Францию.

США вступили в войну лишь в декабре 1941 г. Рузвельт знал о готовящемся ударе японцев по Перл-Харбору. За несколько дней до него англичане расшифровали ряд японских радиограмм и сообщили американской разведке, что крупная авиаэскадра направляется к Гавайским островам. Однако президент США, имея верные сведения о готовящейся атаке на американскую базу, счел нужным не препятствовать. В итоге более тысячи убитых, десятки затопленных и поврежденных кораблей стали ценой хитроумной стратегии американского президента: он получил отличный козырь на вступление Америки в войну. Этого не хотели ни конгресс, ни все население США, зато хотел стоявший за президентом США Орден.

Упомянутый профессор Саттон утверждал в своем фундаментальном исследовании «Уоллстрит и восхождение Гитлера», что та же американская олигархическая группа, которая помогала большевикам утвердиться в России, еще начиная с 20-х гг. вскармливала и нацизм в Германии. При Гитлере американцы помогали развивать военную индустрию нацистов. Финансовая группа Рокфеллера, «Стандард ойл», «Диллон» и многие другие, сообщал американский посол в Берлине Додд в октябре 1936 г., «имеют в Германии феноменальный бизнес». Они же через свои германские филиалы финансировали избирательную кампанию нацистов. Общие инвестиции американцев в германскую промышленность в 1941 г. достигали весьма большой по тем временам суммы — 475 млн. долларов.

Столпы германской промышленности «АЭГ», «ИГ-Фарбен» имели значительную долю американского капитала, и даже во время войны не прекращали контактов со своими заокеанскими филиалами. Между тем «ИГ-Фарбен» в 1943 г. давала основную часть метанола, газолина, пластмасс, а также никеля и других стратегических материалов для армии Гитлера. Поразительно и то, что почти всю войну германские подводные лодки, топившие американские корабли, заправлялись на Канарах топливом, которое поставляла туда американская «Стандард ойл». В ответ, как доносила американская разведка в 1942 г., ни одно судно, принадлежавшее Рокфеллерам и «Стандард ойл» (в отличие от сотен прочих), не было атаковано нацистскими подводниками и авиацией.

В свою очередь, авиация союзников проявила поразительную заботу о заводах, принадлежавших «АЭГ» и ряду других компаний, связанных с американским капиталом. В то время, как американские бомбардировщики буквально ровняли с землей Дрезден и другие города, лишенные военных объектов, предприятия концерна в Кобурге и Нюрнберге — основные поставщики электротехники для вермахта и люфтваффе, оставались нетронутыми!

Банк Рокфеллера «Чейз нэшнл», а также банк Моргана, всю войну сохраняли отделения в оккупированном немцами Париже и вели активное сотрудничество с «Рейхсбанком» и прочими финансовыми структурами нацистов. Американские (Маккитрик) и немецкие (Шахт, Пуль) финансисты вместе встречались все это время на заседаниях Банка международных расчетов (БМР)[53].

Именно через посредство американцев из этого могущественного банка Германия получила на 280 млн. долларов бельгийского золота и на 48 млн. долларов — из национального запаса Чехословакии, которые должны были быть перемещены в нейтральные страны.

Во Франции грузовики, предназначавшиеся для вермахта, собирались на тамошних заводах Форда по прямому указанию из штаб-квартиры этой компании в Мичигане. Шарикоподшипники, которых так недоставало американской военной промышленности, поставлялись из США нацистам через латиноамериканских посредников. Глава американской телефонной корпорации ИТТ Состенес Бен в разгар войны отправился в Европу, чтобы оказать помощь гитлеровцам в совершенствовании систем связи, электроники для бомбардировщиков и управляемых авиабомб (которые сбрасывали на американские войска). Кстати, одним из директоров и важным акционером ИТТ был руководитель гитлеровской контрразведки Вальтер Шелленберг. В свою очередь, сам премьер-министр Великобритании сэр Невилл Чемберлен был крупнейшим пайщиком в компании — партнере «ИГ-Фарбен»: это прибавляло ему энтузиазма по поводу Мюнхенского соглашения.

Получается парадокс: Гитлер не смог бы воевать с американцами… без американской помощи! Повторилась история с Ротшильдами в первую мировую войну. Между тем, как показывает Чарльз Хайем, о связях нью-йоркских олигархов с враждебной Германией знало руководство США вплоть до Рузвельта. Но эта группировка была столь могущественна, а ее закулисное влияние простиралось так далеко, что фактически она действовала безнаказанно. Хайем называет ее Братством, Саттон — Орденом, и прибавляет: «Ее контакты с германскими партнерами были обставлены даже большим секретом, чем заседания розенкрейцеров или масонов королевской Арки».

Орден же не только поднял на ноги Советский Союз и нацистскую Германию, но сделал все, чтобы стравить их в смертельной схватке. Еще в ноябре 1938 г. вышеупомянутый член Ордена, высокопоставленный американский дипломат У. Буллит говорил польскому послу в Вашингтоне: «Для демократических стран было бы желательно, чтобы дело дошло до военного столкновения между Германией и Россией».

В мае 1941 г. на семинаре в Сан-Диего бывший командующий американским Тихоокеанским флотом адмирал Ричардсон сделал доклад о международном положении, где сообщил, что вне всякого сомнения, в ближайшее время начнется война между Сталиным и Гитлером. «Безусловно, — отметил адмирал, — крупного успеха достигнет тот, кто первым начнет наступление, поскольку и вермахт, и Красная Армия обучены на идее блицкрига… Что в большей степени отвечает нашим планам? Если Сталин неожиданно бросит на Гитлера свои 200 дивизий и 10 тысяч танков, то вермахт будет раздавлен и через пару месяцев сталинская армия будет стоять в Гибралтаре. Если же начнет Гитлер, то где он окажется через два месяца, известно только Всевышнему, ибо он неизбежно завязнет на просторах России, и Сталину придется истратить уйму времени, чтобы выбить его оттуда. Подобный сценарий… передаст инициативу более свободной и динамичной силе, которая неизбежно возникнет, когда русские и немцы сцепятся между собой, отдавая на милость этой новой силе весь мир. Так что отдадим, господа, право первого хода Гитлеру». Министр ВМС Нокс солидаризировался с этими соображениями: «Адмирал Ричардсон весьма точно сформулировал именно то, что мы ожидаем от дальнейшего развития событий в мире».

В соответствии с этой стратегией «сцепить двоих между собой», начальник английской Службы координации безопасности Уильям С. Стефенсон вместе с главой американского ФБР (ЦРУ тогда еще не существовало) Э. Гувером в числе прочих акций якобы составили секретный доклад, который сами же подсунули через третьих лиц немецкому военному атташе в Вашингтоне. В этом документе, в частности, говорилось: «Из вполне достоверных и заслуживающих доверия источников стало известно, что Советский Союз намерен предпринять дальнейшие агрессивные военные действия, как только Германия будет втянута в крупные операции»[54].

Нападение Гитлера на СССР было с удовлетворением воспринято в кругах «высоких посвященных». Их мнение открыто выразил новый вице-президент Гарри Трумэн: «Если верх будет одерживать Гитлер, следует помогать России, если же наоборот, надо помогать Гитлеру, таким образом, пусть они уничтожают друг друга как можно больше». Примечательно, что эти слова масона 33-й степени были напечатаны в «Нью-Йорк тайме» — рупоре Сульцбергеров, традиционно имеющих высшие степени «братства», 24 июня 1941 г. — в Иоаннов день, «главный праздник всех масонов». Зная, сколь большое место отдается в среде «вольных каменщиков» символическим намекам, и читая в биографии Трумэна, что он «отдавал предпочтение масонству перед политикой», понимаешь, что вряд ли эти совпадения случайны.

Уничтожать друг друга практически один на один Германии и СССР пришлось три года, пока правительство США не решило, что одного из противников пора добить, и открыло второй фронт во Франции. Американский сапог ступил на землю разоренной Европы, приближая «новый мировой порядок» под гегемонией США. Точнее, — тайного всемирного правительства.

В сентябре 1944 г. орган «деловых кругов» США газета «Чикаго Геральд трибюн» писала: «Сегодня, когда десятки тысяч кораблей и самолетов обеспечили вторжение нашей многомиллионной армии на фронте, охватывающем весь земной шар… мы должны вспомнить, для чего мы создали самую мощную и эффективную военную машину в истории человечества. Еще в 1911 г. президент Тафт предсказал, что «дипломатия канонерок» уходит в прошлое, открывая путь «дипломатии доллара»… Доллары будут разить наших врагов с гораздо большей эффективностью, чем пули и снаряды, обеспечив нашей великой республике мировую гегемонию на совершенно новой основе, которая не снилась никакому Наполеону… Сейчас, когда крушение Германии и Японии является уже вопросом ближайшего времени, когда огромная Россия лежит в крови и руинах, мы можем с уверенностью заявить: «Час доллара настал!»

«План Маршалла» и создание бреттон-вуддской финансовой системы с гегемонией доллара действительно показывали, что этот час настал…

К функции могущества Ордена можно добавить и другой факт: на Нюрнбергском процессе были скрыты все сведения о его сотрудничестве с Гитлером до и во время войны. И конечно, не был реально осужден ни один из связанных с Орденом немецких финансовых и промышленных воротил, виновных в ужасах войны больше, чем многие из нацистских бонз. В их поддержку выступил целый интернационал банкиров. Германские и американские спонсоры Гитлера хорошо погрели руки на всемирной крови и теперь отмывали их друг другу.

Удивительно, но помимо Ордена, на первом этапе подъема нацизма среди компаньонов Гитлера мелькает и «Кун, Лоэб и К°» — еврейский спонсор русской революции. Подключилась к сотрудничеству с фюрером и Всемирная сионистская организация, стремившаяся с помощью нацистов организовать массовый исход евреев в Палестину. Еще в сентябре 1933 г. было заключено соответствующее соглашение, на основании которого в Берлине действовало Палестинское бюро во главе с будущим премьер-министром Израиля Эшколом. Эмиграция была организована за солидный куш нацистам, получившим в итоге порядка 50 млн. долларов. Кроме того, сионисты надеялись с, помощью Гитлера очистить Ближний Восток от британцев. В январе 1941 г. ведущая Национальная военная организация сионистов «Иргун» обратилась в германский МИД с письмом, в котором, в частности, говорилось: «Национальная военная организация, которой хорошо известна добрая воля правительства рейха по отношению к сионистской деятельности внутри Германии и сионистским планам эмиграции, полагает, что:

Установление нового порядка в Европе, в соответствии с его германской концепцией, и осуществление подлинных национальных чаяний еврейского народа в том виде, в котором их воплощает НВО, могут соответствовать общим интересам обеих сторон. Создание еврейского государства на национальной и тоталитарной основе, связанного с германским рейхом соответствующим договором, отвечало бы интересам сохранения и укрепления будущей германской позиции силы на Ближнем Востоке. Исходя из этих соображений… НВО в Палестине выражает готовность принять активное участие в войне на стороне Германии».

Военный союз не состоялся, хотя и без него сионисты развернули в Палестине террористическую борьбу против англичан (взрыв отеля «Царь Давид» с британскими офицерами в 1944 г. и т. д.). Соглашения с сионистами, которые все же были заключены, оказались не менее важными для Гитлера, чем нефть «Стандард ойл». Например, поставка через нейтральные страны (в обмен на продолжение эмиграции) в 1942 г. нескольких тысяч грузовиков, использованных на Восточном фронте.

Предположением о некой тайной договоренности, в которой участвовали Орден, а возможно, и сионисты, можно объяснить и тот факт, что Гитлер, оккупировавший почти всю Европу, «спасовал» перед маленькой Швейцарией. А ведь там в подвалах банков хранились огромные запасы золота, которыми можно было завладеть одним танковым ударом. Но фюрер оставил эти несметные богатства, в том числе еврейские, в покое. Он сам, как мы видим, находился в связи с американскими банкирами и не мог нарушать важнейший центр мировой финансовой паутины, не вызвав их недовольства. Как сказал директор ЦРУ Аллен Даллес, «доллары сильнее штыков». Точнее, финансисты оказались сильнее танков.

НОВЫЙ РАЗДЕЛ МИРА, ИЛИ «СВОБОДУ КОЛОНИЯМ!»

Если взглянуть на карту мира конца 30-х гг., то бросаются в глаза огромные пространства Азии и Африки, раскрашенные в цвета Британии, Франции и других европейских держав. Это колонии. История краха великих колониальных империй содержит немало загадок.

Несомненно, факт пробуждения национального самосознания колониальных народов сыграл здесь свою роль. Но какие внешние силы (помимо очевидной роли Кремля) помогали освободительным движениям и каковы были цели этих сил, далеко не всегда ясно.

В 1912 г. «национально-освободительная» революция вспыхнула в Китае. Ее лидера Сунь Ят-сена (позже солидаризировавшегося с Лениным) исподволь поддержали американские банкиры, причем каналами для переброски денег и оружия служили китайские тайные общества. В награду за деньги и оружие вождь гоминьдана гарантировал «янки» железнодорожные концессии и протекцию в коммерческой и банковской сферах.

Однако в 40-е гг. американцы предали гоминдановский Китай, отдав его коммунистам. Это произошло в результате миссии генерала Маршалла, посланного президентом США Трумэном: генерал свернул поставки оружия армии Чан Кайши, и та была разбита. До этого американское правительство установило доверительные отношения с лидером китайских коммунистов Чжоу Эньлаем: роль посла при нем исполнял писатель Эрнест Хемингуэй. Но в первую очередь этот поворот истории явился следствием тайных и явных пунктов Потсдамско-Ялтинских соглашений о разделе мира между Западом и СССР. Фактически вместо старой колониальной системы создавался новый мировой порядок, основанный на допущении в строго ограниченных пределах советского экспансионизма, а также на гегемонии США в большей части Европы и Латинской Америки. В этой новой системе на первых порах царило полное взаимопонимание, вплоть до открытого сотрудничества спецслужб. Так, союзники позволили органам НКВД охотиться на своей территории за бывшими власовцами и вообще бежавшими на Запад советскими соотечественниками. Сам генерал Власов, собственно, был захвачен группой чекистов уже в секторе, подконтрольном американцам. Вплоть до 1947 г. отряды НКВД отлавливали русских в густых лесах Баварии и производили аресты в независимой Финляндии.

Между тем «рука Москвы», казалось, уже подбиралась к власти и над Западной Европой. Коммунисты вошли в правительства Франции, Италии, Бельгии, Норвегии. В Греции только ждала приказа о начале революции целая армия бывших партизан. Англия и США до поры до времени терпели возраставшую «красную угрозу» и даже знаменитая речь Черчилля в Фултоне в 1946 г. не разорвала сразу буржуазно-коммунистический альянс.

СССР, со своей стороны, достаточно долго не проводил в контролируемой им Центральной Европе «перерастание демократической революции в социалистическую». Сталин боялся возобновления «санитарного кордона», кроме того, до 1948 г. шли переговоры о присоединении Советов «к «плану Маршалла» и о вступлении в Международный валютный фонд.

Явные и тайные пункты Ялтинских и Потсдамских соглашений по разделу мира соблюдались. СССР фактически «сдал» греческих коммунистов, когда на юге Балкан началась гражданская война. В начале 1948 г. Сталин вызвал в Кремль руководителей Болгарии и Югославии, помогавших соседним «братьям по классу», и приказал сворачивать боевые действия, «так как США и Британия не позволят перекрыть свои линии коммуникаций в Средиземноморье». Позже В.М. Молотов признался своему биографу Чуеву, что по поводу советского невмешательства в Греции было заключено особое соглашение с Англией. В 1947 г. коммунистов в одночасье удалили из западноевропейских правительств: это сделали по прямому приказу из Вашингтона, причем были активно привлечены масонские каналы (все указанные правительства возглавлялись масонами). И эта акция не встретила противодействия Кремля, более того, он даже осадил лидера французских коммунистов Тореза, не без оснований утверждавшего, что «осуществить социалистическую революцию в данный момент крайне легко».

В свете этих полюбовных отношений крайним ханжеством выглядели, с одной стороны, стенания советской пропаганды об «агрессивности американского империализма», а с другой — закон ПЛ 86–90, принятый конгрессом США в 1959 г. и обвинявший «русский коммунизм» в порабощении Центральной Европы и Китая (американские конгрессмены вообще навязчиво ассоциировали коммунизм с русской нацией, а также с агрессивной политикой царизма, пытаясь в глазах всего мира создать образ единого извечного врага).

Следствием соглашений между коммунизмом и империализмом явились и события в колониальных империях. Если до второй мировой войны ключевые геополитические битвы велись почти исключительно на полях Европы, то после 1945 г. все большее международное значение приобретает Ближний Восток.

Едва организовавшись после войны, ООН приняла решение о создании там «независимого арабо-еврейского государства». Особое коварство в этом вопросе проявил Сталин. Начиная с 1945 г. он, по воспоминаниям генерала-чекиста Судоплатова, разыгрывал карту еврейской автономии в Крыму, для того чтобы «успокоить англичан, опасавшихся быть вышвырнутыми из Палестины» (сионисты вместо Палестины отвлекутся на Крым, полагали в Лондоне). Одновременно усыпляли бдительность англичан своим показным «нейтралитетом» США. Однако в мае 1948 г., едва закончился британский мандат на управление Палестиной, евреи при поддержке и США, и СССР провозгласили там собственное государство Израиль. В ответ образовалась арабская коалиция, началась война. Несмотря на реальное численное превосходство израильтян (40 тысяч солдат регулярной армии и 50 тысяч ополченцев против, соответственно, 20 тысяч солдат и 13 тысяч партизан у коалиции), дела у них шли туго. Новорожденное государство оказалось на грани гибели.

И здесь вновь пришел в движение таинственный мировой альянс. США и СССР, две страны, только что объявившие друг другу «холодную войну», соединились для помощи Израилю. Офицер Пентагона Эллиот Ниле, брат помощника Трумэна и высокий чин в «Бнай-Брит», организовал вербовку американских солдат для войны на стороне Израиля (что было прямым нарушением американских законов). В Тель-Авив пошло американское оружие. Параллельно Советский Союз и его сателлит Чехословакия осуществили переброску восьми тысяч своих солдат на помощь Израилю. Под флагом со звездой Давида сражалась «бригада Клемента Готвальда», в израильских частях официальным обращением стало «товарищ», а строевыми песнями — советские военные. В Израиль отправился ряд крупных коммунистических деятелей и спецслужб, в том числе брат «польского Берии» Якоба Бермана. Под Прагой организованы тренировочные лагеря для израильтян, по воздушному мосту еврейским силам в Палестине перебросили более ста самолетов, в том числе трофейные «мессершмиты», танки и, что еще важнее, сотни тысяч единиц боеприпасов. Арабы же оказались в мировой блокаде, и к концу войны едва могли отвечать одним выстрелом на десять израильских. Участь Палестины была решена.

А вот в Латинской Америке США действовали с точностью наоборот: следствием борьбы в правящей верхушке Соединенных Штатов стала «освободительная революция» Кастро на Кубе, фактически являвшейся колонией янки. Американский посол в Гаване Смит позже признавал: «Без помощи Соединенных Штатов Кастро не смог бы захватить власть на Кубе. Правительственные ведомства Америки и пресса Соединенных Штатов играли основную роль в том, чтобы привести Кастро к власти». Несмотря на имевшуюся информацию о том, что Кастро и его сторонники являются коммунистами, ЦРУ во главе с масоном 33-й степени Алленом Даллесом также способствовало коммунистической революции на Кубе (и позже, в апреле 1961 г. ЦРУ провалило высадку антикастровского десанта в заливе Кочинос, оставив десантников без боеприпасов и лишив их обещанной воздушной поддержки). Летом 1958 г. американцы ввели запрет на поставки оружия режиму Фульхенсио Батисты. В конце декабря того же года посол США Смит прямо потребовал от Батисты покинуть страну. Что тот и вынужден был сделать, вследствие чего его войска оказались деморализованы и сдали Гавану повстанцам.

С одной стороны, это объяснялось возросшими претензиями Батисты на самостоятельность и на влияние в Карибском регионе. Немаловажную роль здесь сыграло кубинское масонство. Ближайший соратник Фиделя, первый президент революционной Кубы Освальдо Дортикос, сам был масоном. А может, и не только он. Сообщая о победе «кастристов» на Плайя-Хирон, мексиканский масонский журнал изобразил портреты кубинских вождей в окружении орденских символов. Авторы сенсационной книги о современных «вольных каменщиках» Р. Команеску и Э. Добреску вообще характеризуют кубинский режим как «масоно-большевистский».

Президент США масон Эйзенхауэр и его администрация не могли не сочувствовать своим карибским «братьям». Был сам Кастро «братом» или нет, неизвестно, но, запретив всякую легальную оппозицию, он, тем не менее, разрешил масонские собрания, официально объясняя это памятью о Хосе Марти — борце за кубинскую независимость и масоне. Несомненно, прочные позиции «братства» на Кубе стали одной из причин того, что США позже не предприняли против нее открытой интервенции. Наличие легального масонства в той или иной стране всегда было для янки гарантией возможной либерализации режима изнутри.

Избранный в 1961 г. новым американским президентом Джон Кеннеди, не будучи (редкий случай среди лидеров США) масоном, попытался изменить линию поведения по отношению к «красной» Кубе. Было выработано несколько планов свержения Кастро, включая и план американского вторжения на остров. Но затем ситуация резко переменилась, и это было связано не только с советской ядерной угрозой.

Главной причиной, почему янки не пошли на интервенцию, стал конфликт их президента с влиятельными американскими кланами. Сам Джон Кеннеди пришел к власти благодаря финансовой поддержке могущественных боссов мафии (его отец сам был крупным мафиози). После избрания на пост президента организованная преступность предъявила своему победившему кандидату немалый счет. Кеннеди от сотрудничества отказался и вступил с мафией в борьбу. С фактической помощью Кастро он нанес мощный удар по ее финансовому могуществу, лишив ее огромных доходов от игорного бизнеса и публичных домов на Кубе.

Правда, Кеннеди переоценил свои силы. В соответствии с законами преступного сообщества его ликвидировали как предателя. Устранили и его убийцу Ли Харви Освальда, а затем убийцу Освальда — Руби и еще несколько десятков свидетелей. В соответствии с законами мафии был убит также новый кандидат в президенты — Роберт Кеннеди. Глава ФБР Эдгар Гувер, имевший доказательства на заказчиков убийства, вынужден был молчать. Мафия сама имела внушительный компромат на Гувера, добытый с помощью ЦРУ (в частности, фотографии гомосексуальных оргий главного фэбээровца со своими помощниками).

А еще администрация Кеннеди незадолго до Карибского кризиса заключила с СССР тайное соглашение по поводу Кубы. И «Остров свободы» не был атакован янки (несмотря на то, что стал стартовой площадкой для советских ракет). С другой стороны, Кремль поставил прочный заслон честолюбивым замыслам Фиделя Кастро, мечтавшему распространить революционный пожар на всю Латинскую Америку. Так, в 1967 г. советский премьер Косыгин резко потребовал от кубинского лидера, чтобы тот отказался от поддержки партизанской экспедиции своего соратника Че Гевары в Боливии. Оставшись без помощи, Че в недавней схватке с американскими рейнджерами погиб, но зато тайный Ялтинский раздел мира (оставлявший Южную Америку за США) не был нарушен.

Разумеется, не только баланс между Западом и СССР обеспечивал перемены в послевоенном мире. Анализируя послевоенные мировые процессы, известный геополитик Жан Тириар констатировал ряд фактов, иллюстрирующих роль великих держав в распаде колониальной системы: «С конца 1941 г. англичане начали вытеснять французов из стран Ближнего Востока. В отместку за это французы помогли сионистам изгнать англичан из Палестины. Еще до 1945 г. англичане и французы постарались лишить Италию ее африканских владений. В 1960 г. по приказу Вашингтона бельгийцы оставили Конго, самую богатую страну во всей Африке». (Контроль за добычей металлов в ней немедленно перешел в руки американцев. Впрочем, пай в металлодобывающем концерне получил и добившийся «независимости» Конго генеральный секретарь ООН Даг Хаммаршельд. Когда эта история всплыла наружу, Хаммаршельд вдруг погиб в авиакатастрофе).

Соединенные Штаты, чтобы обеспечить себе ведущую роль в мировой политике, перешли к подрывной деятельности против своих же западных партнеров. Игорь Бунич, упоминая о «100-летнем» плане мирового экономического господства «определенных сил», пишет, что он включал в себя «окончательный развал Британской империи и всей архаичной колониальной системы». Действительно, уже в 1943 г. на конференции в Квебеке (Канада) генерал Маршалл заявил, что главным препятствием распространению американского капитала после войны является не Советский Союз, а Британская империя.

Позже символом «деколонизаторской» позиции Соединенных Штатов был госсекретарь Дин Ачесон (кстати, друг советского шпиона Алжера Хисса). Так называемый «год Африки» (1960), когда почти весь Черный континент в одночасье вдруг обрел независимость, во многом — его заслуга. Следуя этой стратегии, Ачесон имел в виду две цели: ослабление европейских держав, лишающихся огромных доходов от заморских территорий, и перехват инициативы у Кремля, который помогал «подрывным» движениям Африки и Азии, надеясь на национально-освободительную, а в итоге — «социалистическую» революцию в колониальных странах. Немного проясняет этот пункт беседа, состоявшаяся 2 апреля 1962 г. между президентом Кеннеди и Ачесоном. По воспоминаниям последнего, когда речь зашла о повстанцах в Анголе, он сказал: «Мы фактически субсидируем врагов Португалии, и португальцы сильно подозревают нас в этом, хотя и не могут этого доказать». Кеннеди ответил, что «целью таких действий является стремление не допустить того, чтобы движение ангольских националистов попало в руки коммунистов». Госсекретарь согласился, что сам «вполне понимает это, но вряд ли поймут португальцы. Мы также занимаемся тайной переброской ангольцев для обучения в линкольнском колледже под Филадельфией, проводя самые крайние националистические взгляды… В ООН мы голосовали за резолюции, осуждающие Португалию за поддержание порядка в ее колонии».

Комментируя эти воспоминания, Э. Саттон замечает: «Кеннеди, очевидно, полагал, что США финансируют националистов, а не марксистов, тогда как… фактически помогали марксистам, так же как, позднее это делалось в Южной Африке. Насколько же Кеннеди располагал информацией об операциях ЦРУ и Госдепа, которые были под контролем Ордена?»

Да, все дело было в Ордене, который протягивал щупальца к богатой ресурсами Анголе. Ему удалось добиться своих целей в середине 70-х.

19-21 апреля 1974 г. во французском городе Межев, на вилле барона Эдмона де Ротшильда, состоялось очередное заседание Бильдербергского клуба. В узком составе члены тайного «мирового правительства» решали португальско-ангольский вопрос. К тому времени в Лиссабоне было неспокойно: обострились противоречия между консервативной и либеральной группировками в армии — главном звене существовавшего режима. Премьер-министр Каэтану лавировал между этими лагерями. Что же касается ангольской проблемы, председатель правительства противодействовал нажиму Запада, который хотел облегчить доступ к нефтяным и прочим ресурсам Анголы с помощью предоставления ей независимости. Еще ранее из-за поддержки американцами ангольских сепаратистов португальцы отказались предоставить США базы на Азорских островах.

На совещании «бильдербергцы» одобрили план государственного переворота в Лиссабоне, предложенный генералом Спинолой. ЦРУ обеспечило генералу и его людям средства связи, НАТО под предлогом маневров высадило в Португалии свои части. Поняв, на чьей стороне Запад, «реакционеры» не стали противодействовать начавшемуся выступлению Спинолы и его союзников из левого «движения капитанов». 25 апреля правительство Каэтану передало власть мятежному генералу: состоялась так называемая «революция гвоздик».

В послание, адресованное главам иностранных государств, Спинола вписал продиктованное «бильдербергцами: «… Что касается колониальной проблемы, то следует ускорить предоставление самоопределения заморским территориям с тем, чтобы создав систему союзов, обеспечить там дальнейшее присутствие Запада».

Почти сразу Анголе была предоставлена независимость, и к власти в этой бывшей колонии пришла просоветская МПЛА — Партия труда. Определенные круги Запада выразили беспокойство в связи с появлением нового крупного оплота Кремля в Африке. Поэтому в 1975 г. войска Южноафриканской республики при дипломатической поддержке США вторглись в Анголу и вскоре стояли у ворот ее столицы Луанды. Казалось, падение марксистского режима Агостиньо Нето неминуемо. Однако дальнейшие события приняли неожиданный оборот. На помощь «борцам с империализмом» прибыли отряды кубинских «барбудос», СССР в срочном порядке перебросил на этот африканский фронт новейшую боевую технику. Силы ЮАР и антикоммунистические повстанцы главы УНИТА Савимби не устояли под огнем «Градов» и бородачами Фиделя Кастро.

Между тем Запад и прежде всего Соединенные Штаты, вдруг отвернулись от своих союзников, заняв позицию невмешательства. Это произошло вследствие двух событий, оставшихся в тени: заседаний Бильдербергского клуба и Трехсторонней комиссии, постановивших втайне договориться с Советами, а также последующих секретных переговоров госсекретаря США Киссинджера и министра иностранных дел СССР Громыко. Заметим походя, что первый был одновременно членом узкого состава и «Бильдерберга», и «комиссии», а второй пользовался в кулуарах ЦК КПСС устойчивой репутацией масона. Может, не без связи с этим, тогдашний чиновник советского МИДа Валентин Фалин доверительно говорил Вячеславу Кеворкову: «Наш министр… смотрит на мир сквозь звездно-полосатый американский флаг».

Так или иначе, в начале 1976 г., повествует Л. М. Гонсалес-Мата, Киссинджер и Громыко заключили тайное соглашение о «разделе сфер влияния». Запад соглашался на кубинскую оккупацию Анголы при двух немаловажных условиях. Прежде всего, американской «Галф ойл» (контролируемой «Мэллон бэнк»), «Мобил ойл» (патронируемой рокфеллеровским «Чейз Манхэттен бэнк») и еще некоторым компаниям разрешалась эксплуатация нефтяных скважин этой страны. (Руководства компаний входили в Трехстороннюю комиссию и Бильдербергский клуб). Запад мудро решил: коммунисты лучше справятся с охраной интересов нефтяных монополий, чем «демократические повстанцы». Президент «Галф ойл» Хилл заявил в интервью «Уолл стрит джорнэл»: «Ангола — это знающий, понимающий и надежный деловой партнер».

Второе условие, поставленное Киссинджером, заключалось в уступке Кремля по проблеме Португалии. Ход «революции гвоздик» в этой маленькой стране все более напоминал 1917 г. в России. Честолюбивый Альваро Куньял во главе почти 200-тысячной компартии, используя немалое влияние на армию, был преисполнен решимости повторить опыт «перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую». В случае успеха этой идеи красный пожар мог распространиться на Испанию, где только что умер Франко и коммунисты тоже поднимали голову.

Пакт Киссинджер — Громыко был соблюден. Южноафриканцам пришлось отступить из Анголы, а оставшиеся там партизаны старались не мешать успешной нефтедобыче американских компаний. Со своей стороны Кремль не выдал Куньялу ленинскую кепку (и, главное, золота для революции). Тот вынужден был удовольствоваться ролью шумного оппозиционера при местном «Керенском» — социалисте Марио Соареше. Последний получил всемерную поддержку Запада, что неудивительно для старого члена Бильдербергского клуба и масона 33-й степени Великого Востока Лузитании…

Вопрос о нефти сыграл свою роль в еще одном важнейшем кризисе 70-х годов — ближневосточном. Осенью 1973 г. разразилась четвертая по счету арабо-израильская война, имевшая следствием «эмбарго» мусульманских производителей нефти против поддерживающего Израиль Запада. Европейские страны залихорадило от нефтяного бойкота, однако для США, как писал гарвардский профессор А. Либер, «кризис был как нельзя кстати. Благодаря ему американцам удалось усилить свое господство в области безопасности, экономики и финансов, ослабив позиции Европейского экономического сообщества, страдающего отсутствием единства».

Дело в том, что президент Египта Садат еще за 6 недель до арабского наступления получил добро на боевые действия от… госсекретаря США Киссинджера, а за несколько дней до открытия боевых действий с визитом к Садату прибыл Дэвид Рокфеллер. (Данные об этом приводит Гонсалес-Мата. Почему именно Садат предупредил «мировую закулису», может объяснить факт его членства в международной ложе «П-2»). Таким образом, Бильдербергский клуб и Трехсторонняя комиссия заранее знали о предстоящих событиях и отлично к ним подготовились: нефтяные компании Рокфеллера, группы Моргана («Экссон», «Мобил ойл» и др.) заработали на этом бойкоте и последующем повышении цен на нефть огромные суммы (увеличившиеся еще и потому, что арабские страны ‑ участницы ОПЕК положили основную часть своей прибыли — 135 млрд. долларов в американские банки, т. е. к тем же Морганам и Рокфеллерам).

Не менее интересно, что в дни «нефтяного кризиса» палочку-выручалочку американским заправилам «мировой закулисы» протянул… Советский Союз. После того, как Ирак в октябре 1973-го национализировал принадлежавшие Рокфеллерам месторождения «черного золота» (была-таки неприятность для Ордена) СССР тайно переправил 7 млн. тонн нефти, которую ему поставил багдадский режим, в США. (В ответ Советский Союз получил некоторые американские стратегические технологии). Понятное дело, и на этой нефти нажился Орден, сохранявший особые отношения с Кремлем. Дэвид Рокфеллер по советскому телевидению заявил тогда: «Мы устанавливаем настоящие экономические мосты между Западом и коммунистическим миром». Впрочем, сам Орден держал в своих руках и «оружие голода», контролируя, в частности, поставки в Советский Союз пшеницы. (От этого продовольственного канала СССР зависел все более и более). Так на СССР, как и на другие страны (в том числе социалистические, попавшие в кабалу МВФ), была наброшена петля. До поры до времени — только наброшена.

КОНЧИНА «КРЕМЛЕВСКОГО ГОРЦА» И БОРЬБА У ТРОНА

Американский план завоевания мирового господства, как пишет Игорь Бунич, особую роль в послевоенном геополитическом устройстве отводил России: «План предусматривал ее изоляцию в дальнейшем с искусственным подогреванием ее агрессивности для сплочения остального мира перед лицом «русской опасности». Находясь в экономической и культурной изоляции, полагали авторы плана, Россия настолько отстанет от остального мира, что рано или поздно вынуждена будет безоговорочно капитулировать без всякого военного воздействия, будучи не в силах противостоять экономической оккупации».

Для подогревания этой агрессивности американцы-де сами передали Кремлю свои атомные секреты: «Фактически все советские «атомные» агенты были «засвечены» американцами, которые терпеливо… не трогали никого, и только когда СССР официально объявил о наличии у него атомной бомбы, неожиданно арестовали почти всех. Группа знаменитого Абеля почти полностью состояла из работников ФБР и военной контрразведки, которые… передали лично все секреты атомного оружия в СССР. А это означает, что подобное решение было принято на очень высоком уровне». Заодно-де унимались собственные американские генералы, уже забросавшие Трумэна планами ядерных бомбардировок Советского Союза.

Версия Бунича об американском ядерном подарке кажется вполне правдоподобной, после того как ныне вскрыто участие в передаче «ядерной информации» Советам не только Клауса Фукса и супругов Розенберг, но и более значимых фигур «Манхэттенского проекта», в частности, Роберта Оппенгеймера и Энрико Ферми. Но гипотеза может оказаться верной только при одном допущении: США рассчитывали, что принимающие опасный дар (даже если они не знали, что это дар — что, впрочем, сомнительно) будут соблюдать некие правила игры. То есть будут шантажировать, но не пускать атомное оружие в ход. Иначе мечты о мировом господстве пришлось бы похоронить вместе с собой. Соответственно, передать страшную «игрушку» можно было только людям надежным и надежно держащим власть.

В конце 40-х гг. реальная власть в СССР уже не принадлежала лишь Сталину. Здоровье последнего все более ухудшалось, а послевоенная ситуация требовала постоянного и жесткого контроля над страной и партией. Реальные рычаги управления все более переходят к аппарату, внутри которого шла жесткая борьба. Высокопоставленный чин советской разведки Николай Хохлов, бежавший в 1953 г. на Запад, в интервью журналисту «US news and World report» заявил, что конфликт происходил между двумя группами: Берии — Абакумова — Маленкова с одной стороны и Жданова и его «ленинградцев» с другой.

Первая группировка якобы находилась в союзе с «международным движением сионистов» и обвинила вторых в «русском шовинизме» (итогом стала смерть Жданова и разгром его группы в ходе «ленинградского дела»).

Как подтверждает, например, видный историк Б. Н. Николаевский, действительно шла борьба между группой Жданова и сторонниками Маленкова и Берии. Первый и его «команда», правда, выступали не столько как «русские шовинисты», сколько как «активные борцы с империализмом». Жданов, в частности, поддерживал идею Балканской федерации болгар, югославов и румын с расчетом включить в нее и Грецию, устроив там победу коммунистических партизан. Эта линия вызывала ярое противодействие Маленкова, выступавшего за «мирный путь» захвата своими людьми ответственных позиций в США и других ведущих странах Запада. Стратегия, напоминающая масонскую. Немаловажен в этой связи тот факт, что Маленков в 1939–1945 гг. возглавлял управление кадров ЦК, т. е. явился наследником члена Единого трудового братства Москвина. Кроме того, его помощник Н. Шаталин, как и заместитель Берии Круглов, значатся в «списке Джема» (см. далее) как «масоны».

С середины 40-х гг. Маленков попеременно с Берия руководят аппаратом бывшего Коминтерна (Коминформа) и иностранным отделом партии, именно они способствовали тайному соглашению с масонами Черчиллем и Трумэном, по которому было свернуто коммунистическое восстание в Греции 1946–1949 гг. и «отложена» революция в послевоенной Франции. Они же развернули — вместе с Америкой ‑ «помощь Израилю в 1948–1949 гг. При этом опирались на подобранные ими кадры коммунистических вождей Центральной Европы (Берман, Сланский, Ракоши и т. д.) — по преимуществу евреев, активно сочувствовавших «социалистической революции» в Израиле. Возможно, именно это имел в виду под «международным сионизмом» перебежчик Хохлов. Но указанная международная коммунистическая группа, безусловно, была не чисто «мононациональной»: сам Берия — еврей только на половину (по матери), Маленков — вообще русский.

Жданов, последние годы жизни изучавший «протоколы сионских мудрецов» и прочую конспирологическую литературу, убеждал Сталина в наличии «заговора соглашателей» у него за спиной. Тот колебался. С одной стороны, он на всякий случай отставил Берия с ключевого поста руководителя госбезопасностью (масон он или нет, но с британской разведкой сотрудничал, по крайней мере, в свой «бакинский период» — этому Сталин верил охотно). С другой, «кремлевский горец» не хотел ссориться с сионистами, надеясь с их помощью установить свое влияние на Ближнем Востоке. Не желал он пока и конфликта с Западом. Потому унял наступательный пыл Жданова в Балканском вопросе и укрепил позиции Маленкова.

Впрочем, в 1948 г. Жданова устранили (под предлогом «лечения» его отравили чекисты), а затем была разгромлена и его группа, имевшая к тому времени большой вес в партии. Опасного «врага империализма» не стало, и теперь Советам можно было принести «ядерный» подарок. Благо советский «атомный проект» возглавил лично Берия, а ему США доверяли и протежировали: не случайно позднее во время борьбы уже с Хрущевым ряд американских изданий открыто сочувствовали Берии, называя его «сторонником реформ» (!?). Да и как тут не сочувствовать? Лаврентий Павлович, например, настраивал Сталина против создания социалистической ГДР, выступая за «объединенную нейтральную Германию» — мост дружбы с Западом. Протеже Берии Абакумов, по словам генерала Судоплатова, сорвал уже готовый план диверсий на американских базах в Западной Европе. Такие люди, какими бы узурпаторами они ни являлись внутри своей страны, были крайне любезны США.

К 1953 г. Лаврентий Павлович имел в своем распоряжении уже не только атомную, но (благодаря разработкам Сахарова) и водородную бомбу. Это сильно укрепляло его позиции в наступавшей решающей битве за власть. Стареющий Сталин, чувствуя, что упускает рычаги управления, пытается быть хозяином положения до последнего дня. К началу 50-х гг. «кремлевскому горцу» стало окончательно ясно, что провалились его планы продвижения коммунизма на Ближний Восток с помощью сионистов: как ни осыпал его панегириками президент Израиля Бен-Гурион, присоединяться к «социалистическому содружеству» еврейское государство не собиралось. Гнев «вождя всех народов» обрушился на тех, кто ввел его в заблуждение относительно «коммунистической перспективы» сионистов. Сильный удар нанесли по еврейским коммунистическим кадрам подчиненной части Европы. Пострадали Анна Паукер в Румынии, Ласло Райк в Венгрии, но венцом этой волны репрессий стал процесс Сланского в Чехословакии в конце 1951 г.: ведь именно генсек КПЧ Рудольф Сланский (Зальцман) и его окружение были главным «мостом» советской помощи неблагодарному Израилю. На внеочередном пленуме КПЧ в докладе Копецкого центральным стал тезис: «Враждебная деятельность группы Сланского может быть понята только в свете ее связей с сионистами». Часть последних, находясь-де в период оккупации в Англии, вернулась в Чехословакию и активно насаждала своих людей на руководящие посты в партии, органах безопасности. Другая часть, евреи-коммунисты, якобы сотрудничала с немцами и была поставлена ими во главе «Еврейского национализированного фонда» — позже, после 1945 г. они захватили руководство в МИДе и объединились с вернувшимися эмигрантами.

Конецкий не называл разве что масонов. Интересно, что при Сланском союз «вольных каменщиков» Чехословакии не подвергся ни запретам, ни гонениям (в отличие от обычных политических противников режима). Масонские ряды, правда, были сильно нашпигованы агентами госбезопасности — до половины «братьев» работали на пресловутую StB (очередное трогательное единство масонов и шпионов). Но едва над Сланским стали сгущаться навеиваемые Кремлем тучи, летом 1951 г. Великая ложа в Праге самораспустилась («уснула») до лучших времен.

В СССР тоже началась волна «антисионистских репрессий». Пострадала жена Молотова Жемчужина-Карп — некогда нарком рыбной промышленности, родная сестра американского миллионера Карпа (с ним она поддерживала переписку) и близкая подруга израильского посла Голды Меир. Был разгромлен «сионистский заговор» в госбезопасности: репрессирован начальник ГБ Абакумов с официальной формулировкой «потворник сионистов», арестованы крупные чекисты-евреи: заместитель Абакумова Питовра-нов, генералы Райхман, Эйтингтон и другие. В обвинениях в адрес этой группы были явно анекдотические оттенки: так, одним из главных связников с Западом у заговорщиков якобы являлся полковник ГБ Шварцман, который-де был одновременно любовником Абакумова и ряда зарубежных дипломатов. Другой канал — заместитель министра иностранных дел Майский выглядел более правдоподобно, но как всегда, в сталинских следственных делах трудно отделить истину от вымысла…

В начале 1953 г. Сталин приказал органам МГБ — НКВД подготовить еще большую чистку «высокопоставленных агентов сионизма» в СССР, но этого не случилось. 5 марта, буквально накануне начала репрессий, «тиран» умер. Сразу же возникли слухи о насильственной смерти, позже подтвержденные рядом солидных изданий, в частности, французским журналом «Histoire», утверждавшим, что Берия, Каганович и Молотов убили «дорогого вождя» на его даче. Связь этого события с заговором некой «международной группы» многие видят в том, что всего через неделю после кончины Сталина внезапно умер и другой «гонитель сионистов» — коммунистический президент Чехословакии Клемент Готвальд. Одновременно в СССР были удалены с постов в МГБ гонители евреев Игнатьев и Рюмин, а Берия, возглавивший и милицию и госбезопасность, первым же указом реабилитировал «сионистских заговорщиков».

Впрочем, вскоре Берия повторил ошибку многих авантюристов: нарушил корпоративную солидарность и стал стремиться к личной диктатуре. Он решил избавиться от Маленкова и других прежних соратников: на них стали активно разрабатываться дела в госбезопасности. Одновременно Берия зарвался и на международной арене, стремясь получить сталинские лавры «вождя народов» и «обставить» американских друзей-конкурентов. В середине июня 1953 г. вспыхнули волнения в Берлине: их организаторы рассчитывали при невмешательстве Москвы добиться свержения режима Вальтера Ульбрихта, а затем и воссоединения Германии. Этот план мог опираться только на Берия, точнее, на его известную Америке и угодную ей позицию, и, вероятно, был согласован со спецслужбами США. Но Берия нарушил этот план, приказав советским войскам подавить волнения. Чуть раньше, тайно собрав руководителей разведки, он приказал готовиться к широкомасштабной диверсионной борьбе с янки.

Против Берия возник заговор, детали которого и по сию пору почти неясны. Известно только, что маршал Жуков, который был легендарной «душой переворота», узнал о нем всего за несколько часов. Возможно, в заговоре участвовали не только внутренние, но и влиятельные международные силы. Во всяком случае, «масоны» Круглов и Шаталин в одночасье изменили свою позицию на 180 градусов и изменили своему патрону Берии — как будто повинуясь чьему-то приказу. Но считать свержение «большого менгрела» делом одной тайной организации было бы большим упрощением. Слишком много врагов нажил этот полнолицый человек в круглых очках.

1956–1968 ГОДЫ: СНОВА «ДВОЙНОЙ ЗАГОВОР»

«Двойной заговор», как Дуглас Рид назвал одновременное совпадение Октябрьской революции в России и «декларации Бальфура» о Палестине, еще дважды повторился на арене мировой истории. Судьбоносные конфликты начинались одновременно в разных уголках земли: внешне не связанные между собой, они на самом деле являлись гирьками, брошенными на чашки одних и тех же весов одной и той же рукой. Это было претворение в жизнь диалектической философии всемирной тайной власти.

… Кризис в Венгрии 1956 г. во многом был связан со сложным процессом десталинизации, охватившим и Советский Союз, и страны-сателлиты. К слову сказать, в этом процессе одну из главных скрипок играли спецслужбы как стран восточного блока, так и западных держав. Вечером 24 февраля 1956 г. Никита Хрущев прочитал на закрытом заседании XX съезда КПСС доклад с критикой Сталина и его преступлений. К концу марта текст доклада был растиражирован со штампом «для служебного пользования» для чтения на закрытых партсобраниях — как в СССР, так и в странах «народной демократии». Узнав о существовании этого документа, ЦРУ сразу проявило к нему величайший интерес, однако достать текст доклада ему не удалось. Американцам помогла агентура «Моссад» в Варшаве, добывшая точный польский перевод выступления Хрущева у секретаря одной из организаций правящей партии. В начале апреля текст доклада лежал на столе одного из руководителей ЦРУ Ричарда Хелмса, однако прошло долгих два месяца, прежде чем документ был предан гласности. Бенджамин Уэллес, журналист из «Нью-Йорк тайме», писал о причинах такого промедления: «Сотрудникам г-на Хелмса удалось внести в целом 32 дополнения в оригинальный текст доклада. Сам доклад был опубликован в газете «Нью-Йорк тайме» 5 июня 1956 г., и именно тогда одновременно с ним ЦРУ начало распространять свою дополнительную версию, представляя дело таким образом, что речь якобы шла о более полном тексте доклада, заснятом на пленку «аппаратом-шпионом» «Минокс». Доклад с поправками был опубликован во всем мире в наиболее важных стратегических точках. «Ален Герен и Жак Варен уточняют: «К оригинальному тексту были сделаны 34, а не 32 дополнения, и некоторые из них касались отношений Советского Союза с Китаем и Индией».

Публикация речи Хрущева с вставками от ЦРУ (и слухи о ней в соцстранах) стала одной из самых удачных операций этого ведомства и нанесла немалый ущерб международному коммунизму. Начался массовый выход из компартий западных стран, в самих же странах-сателлитах и внутри СССР (Грузия) происходили сильные волнения. Впрочем, Хрущев не отступил от линии десталинизации, настаивая в том числе и на смене некоторых «ортодоксальных» коммунистических лидеров. В Венгрии это выразилось в том, что на вторые роли был отодвинут повинный в кровавых репрессиях Матиас Ракоши (являвшийся комиссаром еще в правительстве Бела Куна). В руководство страны ввели ряд представителей либерального крыла компартии. Генсеком, впрочем, был избран твердокаменный сталинист Гере. На этом настояла Москва под влиянием информации из советского посольства, которым руководили тогда будущие шефы КГБ (послом был Юрий Андропов, а пост третьего секретаря занимал Владимир Крючков).

23 октября 1956 г. в Будапеште состоялась массовая манифестация с протестом против избрания Гере. Ее расстреляли отряды госбезопасности, десятки человек погибли. Это событие послужило искрой, зажегшей огонь восстания. Было сформировано национальное правительство во главе с Имре Надем, провозгласившее полный разрыв со сталинизмом. Как писал в своих воспоминаниях генерал-разведчик Судоплатов, выдвижение Надя на руководящие посты было инициативой советской госбезопасности, ибо этот венгерский коммунист еще с 30-х гг. являлся ее штатным агентом под кличкой «Володя». Получив власть в Венгрии, Надь попробовал договориться со «своими людьми» в Москве и чуть было не договорился: советские войска, вошедшие для подавления волнений в Будапешт, ушли обратно. Однако дальнейшее развитие народного движения вынудило премьера провозгласить курс на независимость страны от Москвы. Впрочем, ортодоксальное крыло компартии и силы госбезопасности воспротивились этому и обратились за помощью к Кремлю. В процесс «умиротворения» снова включились советские войска; ожесточенные бои с повстанцами продлились почти до середины ноября. Имре Надь, пытавшийся оправдаться перед своими чекистскими руководителями и сам придя на встречу с ними, был арестован.

А что же Запад? Позже политолог Адам Улам сетовал: «Правительство США ничего не сделало в связи с интервенцией 68-го г., как и в связи с вторжением в Венгрию в 1956 г., когда решительная дипломатическая акция могла бы изменить ход событий». Накануне решающих боев Запад усиленно «раскачивал лодку» венгерского движения, пообещав всемерную помощь оппозиции. Газета «Нью-Йорк тайме» сообщала в ноябре 1956 г., что «по заявлению одного из первых венгерских беженцев, прибывших в США, «Голос Америки» — и «Свободная Европа» годами подстрекала нас к восстанию, но когда оно разразилось, Америка не пошевелила и пальцем». Западногерманское правительство назначило расследование по факту передач «Свободной Европы» после того, как в печати появились многочисленные обвинения, направленные против этой радиостанции, в провоцировании венгерской драмы (некоторые передачи даже указывали точные сроки «военной помощи борцам за свободу»). Наконец, были опубликованы расшифровки радиограмм повстанцев, которые до конца запрашивали «обещанные войска НАТО».

Все надежды оказались тщетными. В решающий момент США и их союзники отвернулись, предоставив советским танкам утюжить «ростки свободы»…

Но почему же Запад не воспользовался столь очевидным подарком судьбы и не пробил брешь в стене «восточного блока»,? Причина заключалась в том, что венгерские события разыгрались в связке с ближневосточными. Еще в июле 1956 г. президент Египта Насер объявил о национализации Суэцкого канала, до того принадлежавшего международному консорциуму из ведущих западных держав. Решение египетского лидера было спровоцировано внезапным отказом США и Англии от ранее согласованного плана финансирования строительства Асуанской плотины. Оказывается, как затем отмечала «Нью-Йорк таймс», «некоторые конгрессмены опасались недовольства в сионистских кругах». Эта стройка была жизненно необходима для укрепления экономики страны, но как раз этого не хотел Израиль.

Насер обещал полностью возместить материальный ущерб от национализации (что в итоге и сделал), однако англичанам и французам не хотелось терять контроль над этой важной зоной. Но главное слово в последующих событиях сказало сионистское лобби. Египетская администрация запретила проход по каналу израильских судов и ограничила пропуск любых грузов в Израиль. Контроль над каналом позволил также улучшить снабжение египетских войск на Синайском полуострове. В свете этого правительства ведущих западных стран испытали сильнейшее давление со стороны влиятельных еврейских кругов. Именно на них, а отнюдь не на британские интересы ориентировался английский премьер-министр Идеи, в качестве основного оправдания интервенции выдвигая тезис: «Если простить захват Суэцкого канала, то следующим шагом станет нападение Египта на Израиль». Газета «Тайме» писала уже по следам событий, что «решение британского правительства начать военные операции в Египте было принято без консультаций с ведущими дипломатическими представителями на Ближнем Востоке. Операции продолжались вопреки предостережениям… о вероятных последствиях в отношениях Англии с арабскими странами. Английские дипломаты пришли в ужас при виде того, что это наступление сделало Британию соучастником политики Израиля и Франции».

В сентябре президент Израиля Бен-Гурион тайно летал в Париж, обговаривая детали предстоящей совместной военной акции. Одновременно сионистская пропаганда на все лады вещала о «наращивании египетской военной мощи» и подготовке агрессии против «мирного еврейского государства». В действительности, как писал военный историк Эдгар О'Бэлланс в книге «Синайская кампания 1956 г.»: «Такой маневр, как атака, (у египтян) серьезно не изучался и не практиковался». (Насеровская армия усердно строила оборонительные сооружения). Тем не менее за день до начала боевых действий израильский посол в Вашингтоне Эбан посетил госсекретаря США Джона Ф. Даллеса и заявил: «Египет вот-вот нападет на Израиль». Хитрая лиса Даллес знал, что все обстояло с точностью до наоборот (он располагал данными воздушной разведки), но отделался дипломатичными общими фразами: ему было понятно, что это просто формальное предупреждение о начале агрессии.

В самом деле, 29 октября израильское правительство сделало заявление о начале вторжения в Египет на всем фронте вдоль границы. В течение одного дня, по сообщению радио Тель-Авива, танки агрессоров продвинулись более чем на сто километров вглубь Синая. Успех удара был обеспечен действиями английской и французской авиации, уничтожившей основную часть египетских самолетов на аэродромах (израильские асы играли лишь вспомогательную роль, к тому же они тогда уступали арабам в мастерстве и в воздушных боях понесли в полтора раза больше потерь). Впрочем, полностью выполнить задачу по уничтожению египетской группировки и оккупации канала не удалось. Тогда Британия и Франция высадили войска в Суэце с якобы целью «разделить враждующие стороны».

«Далее, — как пишет Дуглас Рид, — события развивались с потрясающим параллелизмом. Как только англо-французская авиация начала бомбить египетские цели, Советы ввели свои войска в Венгрию (имеется в виду второй этап интервенции 4 ноября. — А.В.) и начали там резню. На форуме «Объединенных наций» представители «Запада» и «Востока» тыкали пальцами друг в друга… (Английские и французские) делегаты обвиняли Советы в бесчеловечном зверстве, советские обвиняли Англию и Францию в неприкрытой агрессии. Вся эта перебранка разыгрывалась перед мировой общественностью в стиле профессиональных брехунов на левантийских базарах».

Последнее замечание опытного журналиста-международника можно было бы слегка уточнить: скорее это походило на биржевую игру, когда определенные группы спекулянтов путем создания ажиотажа наживались на росте курса одних и на понижении курса других акций. Вначале Советы вмешались в венгерские события в конце октября, но внимание международной общественности тут же было отвлечено израильским наступлением на Египет. Затем уже англичане и французы влезли в происходящее (и отвлекли мировой гнев против Тель-Авива на себя), и вслед за этим вновь первые полосы крупнейших газет украсили фото танков маршала Конева в Будапеште.

Трудно отделаться от мысли о взаимосвязанности этих событий, особенно если учитывать конечный расклад сил. В выигрыше оказались три страны: СССР, Израиль и США. Первый сохранил за собой влияние на Венгрию и повысил свой авторитет в арабском мире выступлениями в защиту Египта (Хрущев, как известно, пригрозил послать на Синай «отряды добровольцев» в случае «продолжения империалистической агрессии»). Второй захватил очередной участок египетской территории. Наконец, Соединенные Штаты (исподволь потакая подготовке вторжения в Суэц) снискали себе лавры миротворца, выступив в роли посредника.

Несомненно, в проигрыше остались Англия и Франция, осужденные «мировой общественностью» и вынужденные бесславно эвакуировать свои войска из зоны канала. Суэцкая авантюра внесла еще одну трещину в колониальные империи этих держав: далее они начали рушиться с нарастающей быстротой.

Прошло 12 лет. Не успела отгрохотать на Ближнем Востоке еще одна, скоротечная, война 1967 г., как уже сама Европа была потрясена событиями огромного масштаба. Во Франции и Чехословакии дело едва не закончилось государственным переворотом, если не гражданской войной. Несмотря на то, что события протекали по обе стороны «железного занавеса» и их декларируемые причины и лозунги были совершенно различны, внутренние пружины приводил в действие один часовщик.

…В 1958 г. во Франции установился режим личной власти генерала Шарля де Голля. Получив сначала чрезвычайные полномочия как премьер-министр, а затем как президент, он провел реформы государственного устройства, ставшие основой Пятой республики. Ослабив влияние коммунистов, он взялся за разрешение жесточайшего алжирского кризиса. Подавив по ходу дела сопротивление «ястребов», поднявших против него вооруженный мятеж, а затем устроивших на «Коннетабля» (прозвище де Голля еще с первой мировой войны) пятнадцать покушений кряду, генерал подписал Эвианские соглашения, по которым Алжир получал независимость. Позор многолетней войны, в ходе которой французские вооруженные силы терпели поражение за поражением, был прекращен.

Генералу-президенту удалось добиться и немалых успехов в сфере экономики. Французская промышленность при нем пережила бурный рост, значительно укрепился франк- национальная валюта. Но наиболее громкую известность получили внешнеполитические шаги де Голля. Пламенный националист, он мечтал о доминирующей роли Франции в новой Европе. Эти планы, однако, встречали препятствие в лице США, которые уже считали старый континент своей полуколонией. «Коннетабль», ничуть не смущаясь такой преградой, предпринял с начала 60-х гг. ряд мер, призванных ограничить влияние янки в регионе. Сначала из-под американского верховного командования был выведен французский флот, а в феврале 1966 г. де Голль объявил о выходе своей страны из военной организации НАТО. При этом все 29 американских баз вместе со своим более чем 30-тысячным контингентом в течение года должны были убраться с земли древней Галлии.

Не довольствуясь этим, генерал обрушился на святая святых американской мощи ‑ доллар. В начале 1965 г. де Голль провел пресс-конференцию, на которой призвал отказаться от использования этой валюты в международных расчетах и перейти к единому золотому стандарту. По мнению французского президента, привилегии доллара сложились тогда, когда «почти все золото мира» находилось в США. Теперь же ситуация изменилась — в банках и хранилищах Европы драгоценного металла больше, чем по ту сторону океана. Американцы же реально способны «обменять на золото только небольшую часть зеленых бумажек, которые они распространяют по свету, перекладывая свои экономические трудности на плечи других».

Франция к тому времени уже обратила часть своих долларовых запасов в золото и заставила многих усомниться в перспективах «зеленой» валюты. Одновременно де Голль зашел против Вашингтона с другого фланга, начав сближение с Советским Союзом. Собственно, генерал был уверен, что через некоторое время коммунистическая идеология в Восточной Европе рухнет, и вместо СССР на карте вновь появится Россия, с которой Франция находилась в союзе со времен Антанты. «Европа простирается от Атлантики до Урала», — неустанно повторял «Коннетабль» с конца 50-х гг., недвусмысленно намекая, что эта громадина противостоит своему заатлантическому сопернику. Вместо масонской схемы наднациональной Европы под патронажем США де Голль пытался строить «Европу отечеств», основанную на уважении национального суверенитета.

Естественно, де Голль не был бы политиком, если бы не придерживался тактики разумных компромиссов. В то время как объективно его деятельность оказывалась направленной против международного банковского Ордена, он вынужден был — для соблюдения хотя бы видимости контроля за своей политикой — согласиться на присутствие в своей администрации «агентов влияния» этого спрута. Важнейшим из них был Жорж Помпиду. Благодаря прирожденной хитрости и энергии он сделал карьеру в банке Ротшильда, став в конце 50-х генеральным директором этого крупного финансового центра. По приходе к власти де Голль делает его ненадолго начальником своей канцелярии, затем возвращает в банковское лоно, но необходимость соблюсти баланс сил вынуждает президента поручить Помпиду пост премьер-министра. К тому времени де Голль успел восстановить против себя не только США, но и «ближневосточного стратегического союзника» последних. Обозвав кабинет одного из последних премьер-министров (Ги Молле) «охвостьем Израиля», де Голль резко сократил военные поставки Тель-Авиву. Назначение на высокий пост человека из финансовой империи Ротшильдов, традиционно бывших оплотом Израиля, должно было немного успокоить сионистское лобби во Франции и за рубежом. И не только сионистское: Помпиду поддерживал тесные отношения с масонами — одним из его приближенных являлся, в частности, будущий Великий магистр Великого Востока Франции Ф. Зеллер (когда-то, напомним, бывший секретарь Троцкого). Де Голль же находился с ВВФ во враждебных отношениях и даже пытался запретить его деятельность. (Его отговорил министр внутренних дел Фрей под предлогом, что и так бдительно наблюдает за этой организацией. Тем не менее и масоны включились в заговор против генерала).

«Баланс сил» соблюдался недолго. Слишком много тяжелых гирь оказалось на противоположной де Голлю чаше весов: Соединенные Штаты, Израиль и… Советский Союз. Кремль, хотя его и радовали антиамериканские выходки генерала, с беспокойством воспринял концепцию «Европы от Атлантики до Урала». С одной стороны, он видел в этом претензии нарушить территориальную целостность СССР, с другой — попытку подорвать «основы мирового социализма», ибо де Голль предсказывал крах «устарелых идеологических догм» на Востоке. Кроме того, политика «Коннетабля» ослабляла «руку Москвы», ‑ Французскую коммунистическую партию.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения могущественных мировых сил, стала пресс-конференция де Голля 27 ноября 1967 г. На ней президент Франции вновь и весьма настойчиво призвал другие страны выступить за отмену «долларового стандарта». Одновременно резкой критике подверглась агрессия Израиля в ходе «шестидневной войны» и против Тель-Авива были объявлены санкции.

После этого, как по сигналу, началась бешеная травля де Голля во французских средствах массовой информации. Теперь его «защищали лишь немногочисленные, выходившие маленьким тиражом голлистские газеты», — писал советский биограф генерала Н. Молчанов, как бы между строк намекая, что правая «Фигаро» объединилась в этой травле с просоветской «Юманите».

В апреле 1968 г. в Монжраблане (Канада) состоялось заседание Бильдербергского клуба, в основном посвященное мерам против французского президента. Одними из главных действующих лиц этого мероприятия были барон Эдмон де Ротшильд (как мы помним, банкир и патрон Помпиду), а также глава ведущего отдела ЦРУ Джеймс Энглтон (присутствовали также представители европейских разведок). Как водится, это заседание не оставило протоколов, но события последующих дней красноречиво раскрыли принятые там решения.

Начиная с празднования 1 Мая, в Париже начались выступления студентов. Требования их были весьма хаотичны: от реформы высшего образования до социальной революции. Студенческие беспорядки немедленно использовали спецслужбы, о чем свидетельствуют, например, воспоминания координатора ЦРУ и испанской разведки Л.М. Гонсалеса-Маты. На совещании представителей спецслужб, состоявшейся в начале мая на парижской квартире представителя ЦРУ во Франции американский полковник Грэхем (координатор ЦРУ и американской военной разведки) изложил план действий:

«Нужно, чтобы наши друзья провоцировали беспорядки, создавали побольше инцидентов между манифестантами и силами охраны порядка. Разрушения и побольше раненых — сейчас они наши лучшие союзники. Необходимо вызвать ответную реакцию у «молчаливого большинства» и буржуазии, которые, почувствовав опасность, заставят де Голля изменить политический курс…

Возможно, давление со стороны правых вынудит де Голля уйти, освободив место для правительства, с которым будет легче договориться».

На всякий случай координатор ЦРУ и американской военной разведки счел нужным и подстраховаться: «Необходимо проникнуть в руководящие органы подрывных сил, выяснить их планы и возможности, чтобы оказывать свое влияние в нужном направлении, а если мы сочтем их опасными, можно будет начать саботаж изнутри».

Агенты западных спецслужб немедленно принялись за работу. Множество дядей явно нестуденческого возраста сновало меж групп юных мятежников, давая советы по строительству баррикад и тактике борьбы с полицией. Волнения студентов принимали все более агрессивный характер. Латинский квартал покрылся десятками баррикад, взрывались бутылки с горючей смесью, гремели выстрелы. Бунтовщиками был захвачен не только ряд помещений Сорбонны, но и, например, театр «Одеон», ставший штабом так называемого Комитета революционных действий. (Только в его службу охраны, по воспоминаниям Гонсалеса-Маты, был внедрен с десяток агентов ЦРУ). Обильно лилась кровь: в больницы доставлялись сотни раненых.

Одновременно с американской рукой в события активно вмешалась и советская. Трогательное единство Запада и Востока проявилось не только в общности терминов пропаганды по обе стороны океана, обвинившей французского президента в диктаторстве, но и в совместных подрывных действиях. Всеобщая конфедерация труда, руководимая коммунистами, объявила всеобщую забастовку, где помимо экономических требований, был призыв к отставке де Голля. К концу мая бастовало 10 миллионов человек — почти весь пролетариат Франции.

Свою закулисную роль в полной мере сыграл и Помпиду. В начале волнений он уговорил президента частично принять студенческие требования. Информировавшее об этом официальное заявление 11 мая создало впечатление слабости власти и волнения только усилились. Понимая, откуда ветер дует, де Голль предпринимает вояж в Румынию и ведет переговоры с Чаушеску о создании новой — антикоммунистической и антиамериканской Европы. Ранее уже делались попытки склонить к этому союзу ФРГ. Возможный пакт мог ослабить позиции в Европе как США, так и СССР. Но заключение такого союза требовало времени, а времени де Голлю не дали.

На 29 мая студенты и профсоюзы наметили массовые выступления. Помпиду доложил президенту, что якобы десятки тысяч левых активистов получили оружие и произойдет попытка восстания. В связи с чем, мол, главе государства лучше покинуть Париж. Поддавшись на эту удочку, де Голль забрал свой архив из Елисейского дворца и тайно убыл в штаб французских оккупационных войск в ФРГ в Баден-Бадене. После чего хитрый премьер-министр заявил членам правительства, что «глава государства непонятно где, страна неуправляема», а посему необходимо распустить Национальное собрание и объявить его, Помпиду, исполняющим обязанности президента.

Фактически это была попытка государственного переворота. Она не удалась: де Голль получил от военных истинную информацию о том, что происходит в столице и, поняв, что его надули, 30 мая вернулся в Париж. Он произносит по телевидению впечатляющую речь, его сторонники устраивают грандиозную манифестацию. В июне разгоняются студенческие «революционные» центры, сбивается волна забастовок.

И тем не менее исчезновение президента в решающий момент из Парижа было резко отрицательно воспринято «молчаливым большинством» Франции. Сыграли свою роль и банкиры, дружно отказавшие президенту в кредитах, необходимых, чтобы удовлетворить требования забастовщиков о повышении зарплаты. Потом, уже в ноябре, произошел новый «путч» против «Коннетабля», — денежный. Крупные финансовые акулы начали резко сбывать французские франки и приобретать марки ФРГ. В результате сумма, эквивалентная почти миллиарду долларов, ушла из страны. Франк резко обесценился.

Все это окончательно подорвало позиции де Голля перед референдумом в апреле 1969 г. «Коннетабль» проиграл в этом голосовании и ушел в отставку. Президентом стал Помпиду, совершивший первый свой большой зарубежный вояж в США и там клявшийся в верности «атлантическому союзу». Там же Помпиду во всеуслышание заявил о «неправильности» позиции де Голля в отношении Израиля: «Ощущая угрозу своему существованию, Израиль предпринял в 1967 году превентивную акцию, принесшую несомненный успех». «Мировая закулиса», потратившая столько сил на борьбу со строптивым французским генералом, наконец-то могла довольно потирать руки.

Но одновременно с событиями, до основания потрясшими здание пятой республики во Франции, в Восточной Европе тоже происходило движение эпохального масштаба. И по некоторым данным, это совпадение было не случайным.

…Конец 1967 г. ознаменовался в Чехословакии чередой загадочных событий. Вначале в Праге исчез «турист», — высокопоставленный сотрудник Всемирного еврейского конгресса Чарльз Джордан. Через несколько дней его труп выловили из Влтавы. Джордан налаживал связи среди интеллигенции и партийного руководства и его смерть записали на счет чехословацкой спецслужбы StB, которая-де во всем видела «сионистский заговор». Вслед за этим погибли — уже в Швейцарии — два врача, члены международного консилиума, созданного для расследования обстоятельств смерти «туриста». Следствием этого была мощная международная кампания против «кровавого руководства» в Праге, поддержанная и в партийных кругах внутри страны.

В декабре того же года распространились слухи о предстоящем снятии генсека КПЧ Антонина Новотного. С целью поддержки руководителя генерал Янко двинул танковую бригаду на Прагу. Позже утверждалось, что это выступление явилось частью заговора генералитета всего Варшавского договора, и его нити тянулись к командующему войсками ОВД маршалу Якубовскому. Во всяком случае, в существовании некой суперорганизации консервативных военных, стремящихся захватить власть в социалистических странах, некоторые члены советского Политбюро убеждали Брежнева. Последний боялся заговоров, ибо положение его было непрочным: многие бывшие соратники по смещению Хрущева считали себя «отвергнутыми» от власти и строили козни. Правда, выяснить, существовала ли такая «конспирация» на самом деле, оказалось сложно. Генерал Янко, по официальным данным, «покончил с собой», а еще через несколько дней его непосредственный начальник, министр обороны Ян Чейна со всей семьей сбежал за границу (и якобы рассказал ЦРУ многие секреты Варшавского пакта).

Совпадение всех этих фактов в итоге сыграло против Новотного, и похоже, речь шла о поистине международной провокации. Вообще-то генсек КПЧ мог считаться специалистом по заговорам: в 1962 г. он расстроил попытку своего свержения, организованную министром внутренних дел Бараком, но против «руки Советов», а возможно и иных держав, оказался бессилен. Брежнев поддержал снятие Новотного (с поста генсека, а затем и президента ЧССР) тем более охотно, что в октябре 1964 г. тот активно протестовал на весь социалистический мир против смещения Хрущева.

«Поздравляю, вас, товарищи — прошамкал (тогда еще сравнительно разборчиво) бровастый кремлевский вождь на очередном заседании Политбюро, — новым генеральным секретарем КПЧ избран большой друг Советского Союза Саша Дубчек». Таким образом, Москва отдала власть в Праге реформистскому руководству.

Весной 1968 г. ЦК компартии Чехословакии опубликовал «Программу действий», предполагавшую осторожное движение в сторону экономического и политического плюрализма. Это вызвало немедленную положительную реакцию со стороны администрации американского президента Линдона Джонсона. Последний еще ранее провозгласил курс на «поощрение внутренних изменений в странах Восточной Европы». В мае сенатор Мондейл заявил: «Чехословакия взяла превосходный курс». Представитель госдепартамента Клоски не отставал: «Мы с симпатией и интересом следим за развитием событий в Праге». 14 июня в Прагу прибыл для чтения лекций в Институте международной политики Збигнев Бжезинский, также приветствовавший новые веяния в стране.

За поощрительными высказываниями последовали и конкретные меры. В том же мае 68-го госдепартамент США пригласил официальных лиц Чехословакии для переговоров о возвращении золотого запаса этой страны (во время войны оказавшегося на Западе). Затем конгрессом США был принят специальный билль № 3513, по которому президент мог оказать Праге кредит в 500 миллионов долларов.

Все это подталкивало чехословацкие реформистские силы. Экономический гений «пражской весны» Ота Шик в конце июня заявил: «Наши предприятия должны подпасть под более сильное давление внутреннего и международного рынка». Его соратник В. Черный дополнил: «Мы не сдвинемся с места без иностранных займов. Сегодня совершенно очевидно, что Америка, Франция и Германия суют нам эти деньги. И нам следует получить их. Они делают это довольно ловко. Займы будут предоставлены банками, а не правительствами. Однако правительства выступят в качестве гарантов перед банками». Одновременно происходила и политическая либерализация.

Начиная с мая непрерывно возникали слухи о грядущем советском вмешательстве в чешские дела. На Брежнева давили руководители ГДР и Польши, утверждавшие, что «зараза ревизионизма» активно проникает из Праги к ним, «размывая социалистические устои». Украинский партийный руководитель Шелест тоже докладывал о проникновении «чуждых веяний» на запад его республики (в связи с тем, что в соседней Словакии была восстановлена автономия русин, а также униатская церковь). Военные круги твердили о том, что из Организации Варшавского договора вот-вот выпадет важное звено и пугали якобы готовящейся агрессией НАТО. КГБ исправно докладывало о «руке западных спецслужб». Три тысячи агентов ЦРУ под видом «туристов» приехали-де в Прагу и Братиславу в последнее время… Секретарь ЦК КПЧ Кригель, экономист-реформатор Шик, директор телерадиослужбы Гольдштюкер регулярно посещают израильское посольство, получая там инструкции от «Моссад»… Министр внутренних дел Павел, во время войны служивший в Чешском легионе в Великобритании, является будто бы агентом Интеллидженс сервис и по ее указке начал чистку своего министерства от сторонников СССР…

Однако на протяжении почти четырех месяцев Кремль колебался. Международный отдел ЦК КПСС возражал против вмешательства в «пражскую весну», прогнозируя резко негативную реакцию на Западе, а также в ряде компартий. Между Москвой и Прагой постоянно курсировали «послы мира»: венгерский вождь Янош Кадар и французский коммунист Валь дек Роше. В июне Брежнев имел беседу с председателем Национального собрания ЧССР Смрковским и выразил ему извинения за нападки на него советской прессы. Советский лидер даже предложил Смрковскому, считавшемуся более активным сторонником реформ, нежели Дубчек, заменить «слишком неопытного» руководителя на посту генсека КПЧ.

В конце июля — начале августа в пограничном с СССР городе Чиерне-над-Тиссой шли странные перемещения: каждое утро с востока прибывал специальный хорошо охраняемый поезд, который вечером аккуратно откатывался, как на спячку, на советскую территорию. В таких дорожных условиях шли длительные переговоры Брежнева и его пражских коллег. В итоге как будто стороны пришли к «консенсусу»: Дубчек и сотоварищи обещали держать события под контролем, Кремль согласился не торопиться с вооруженным вмешательством.

Однако шаткое статус-кво просуществовало недолго. Уже в ночь с 20 на 21 августа началась операция «Дунай»: подразделения советской армии при поддержке войск других стран ОВД вошли в Чехословакию. Непосредственным поводом, вынудившим Брежнева пойти на этот шаг, послужили две вещи. Во-первых, массовое распространение в ЧССР манифеста «2000 слов», содержавшего обращение формировать «гражданские комитеты действий» (в чем усматривался прямой призыв к «контрреволюции»), во-вторых, внезапное назначение съезда компартии Словакии на конец августа, в чем увидели попытку «путча» против промосковски настроенного секретаря Биляка.

Помимо этих поводов существовали и другие обстоятельства, способствовавшие вторжению. Разумеется, не обошлось без секретной договоренности с чехословацкой армией: в случае ее сопротивления рассчитывать на успех оккупации было практически невозможно. Министр обороны Дзур твердо придерживался просоветской линии и подчиненные ему войска не противодействовали операции «Дунай». «Свои люди» были у Москвы и в руководстве StB (генерал Шалгович и др.): 21 августа и в последующие дни чешские чекисты помогали советским «нейтрализовывать опасные элементы».

Но наибольшей тайной в этих событиях осталась позиция Запада. В мае 1969 г. албанская газета «Зери и поппулит» опубликовала статью, в которой утверждалось: «Чехословацкие события еще раз подтвердили не только существование заговора США и СССР, направленного на раздел сфер влияния и повсеместное установление их… гегемонии, но и тот факт, что этот заговор осуществляется на практике». Рупор Энвера Ходжи сравнивал поведение западных держав в отношении советского вторжения с позицией Понтия Пилата и добавлял: «Равнодушие, проявленное в отношении отстранения Дубчека, который до последнего времени пользовался симпатиями всей западной буржуазной реакции, показывает, что во имя интересов советско-американского союза не только его судьба, но и судьба всей Чехословакии превратилась в разменную монету».

Действительно, 26 августа Брежнев говорил доставленным под конвоем в Кремль лидерам Чехословакии (свидетельство 3. Млынаржа): «Я спрашивал президента Джонсона, признает ли и сегодня американское правительство в полном объеме соглашения, подписанные в Ялте и Потсдаме. И 18 августа я получил ответ: в отношении Чехословакии и Румынии ‑ целиком и полностью… Так что, вы думаете, кто-то что-то предпримет в вашу защиту? Ничего не будут делать».

Итак, со всей откровенностью генсек КПСС признал, что накануне вторжения в Чехословакию он консультировался с американской администрацией и фактически получил заверения о нейтралитете в отношении грядущей акции! Только с учетом этого становятся понятными путаные объяснения американских руководителей в связи с тем, что они-де «прозевали» операцию «Дунай». Профессор Иржи Вадента пишет в своей книге «Советское вторжение в Чехословакию»: «После переговоров в Чиерне… и до вторжения, т. е. примерно на две недели американская разведка «потеряла» след советских боевых подразделений, которые проводили маневры вблизи чехословацкой границы. Разведка США вновь «обнаружила» эти войска, когда советские танки уже шли по улицам Праги, да и то лишь из новостей, переданных по чешскому радио! Руководители НАТО были удивлены мощью и временем вторжения…»

Между тем первый эшелон войск, задействованных в операции «Дунай», составлял 250 тысяч человек и более тысячи танков. Невозможно представить себе, что в эпоху спутников-разведчиков мощнейшая спецслужба на 2 недели «потеряет из виду» такую армаду, к тому же сравнительно компактно сосредоточенную. Скорее всего, американцы лишь сделали вид, что эта акция застала их врасплох.

Более того, оказав на первых порах сильную пропагандистскую поддержку реформистским силам в Чехословакии и поманив их обещаниями экономической помощи, Запад затем вдруг резко пошел на попятную. Уже с конца июня, то есть еще за два месяца до операции «Дунай», официальные лица Вашингтона и руководители НАТО как по команде перестали давать какие-либо оценки чехословацким событиям. Только накануне 21 августа, вспоминал У. Ростоу, американцы единственный раз выразили протест Советам в связи с «пражской весной», но не из-за готовящегося вмешательства, а «после того, как их пропаганда заявила, будто чехам помогает ФРГ и НАТО. Раек — «госсекретарь» — пригласил Добрынина на встречу и сказал ему: «Это неправда, и вы знаете, что это не так — это нужно прекратить». И утверждения такого рода действительно прекратились». То есть советская пропаганда исполнила указание из Вашингтона! Что разительно доказывает существование советско-американской «договоренности»…

Упомянутый Иржи Валента пишет о том, что после 21 августа «администрация Джонсона не только продолжала, но и ускорила переговоры с советским руководством (по проблемам разоружения — А.В.), как будто чехословацкого кризиса не было вовсе».

Американская печать даже фактически поддержала «ставленника Москвы» Гусака, сменившего в 1969 г, Дубчека на посту коммунистического лидера Чехословакии. «Его патриотизм как чехо-словака, — писала, например, «Крисчен сайенс монитор» — не может ставиться под сомнение». Конечно, и Кремль проявил в поисках альтернативы лидеру «пражской весны» определенную гибкость. Гусак уже сидел в тюрьме в начале 50-х за «словацкий буржуазный национализм». «Зери и поппулит» также характеризовала его как «явного немарксиста». Однако в данном случае идеология отступала на второй план, Гусак в дальнейшем оправдал себя как верный сторонник Советов. Запад же признал его, в одночасье забыв о Дубчеке.

Американскую позицию «невмешательства» поддержала и Западная Европа. «Перед позицией Москвы, — писала в апреле 1969 г. католическая «Оссерваторе де ля Роменика», — чехословацкие «реалисты» должны склониться, поскольку иного пути не существует».

Комментируя «советско-американский сговор», «Зери и поппулит» отмечала: «Теперь опять повторился Мюнхен, опять западные державы бросают Чехословакию на произвол агрессоров, чтобы натравить их на Восток, на Китайскую Народную Республику… В свою очередь советские руководители давно уже не жалеют усилий, чтобы помочь американским империалистам выйти из тупика, в который они зашли во Вьетнаме».

Очень похоже, что албанский анализ геополитических игр 1968–1969 гг. недалек от истины. В конце 60-х Китай был головной болью для лидеров как Соединенных Штатов, так и Советского Союза. Самая крупная по населению держава земного шара, имевшая в своем распоряжении ядерное оружие, претендовала на главенствующую роль как в международном коммунистическом движении, так и среди стран «третьего мира». Мао Дзэдун и компания поддерживали повстанческие движения во всех уголках земли и грозились «стереть с лица земли как американских «бумажных тигров», так и советских ревизионистов». Поэтому США стремились столкнуть лбами двух «коммунистических монстров», как во времена второй мировой войны они стравили СССР с Германией. (И действительно, вскоре разгорелся советско-китайский конфликт из-за острова Даманский, едва не переросший в крупномасштабное столкновение).

Вьетнам был еще одним очагом напряженности в Азии. В 1968 г. американское присутствие в Южном Вьетнаме достигло наивысшей точки, и тем не менее дальновидным стратегам на Капитолийском холме уже было ясно, что дальнейшая борьба на этом фронте бесперспективна и из сложившейся ситуации необходимо искать выход. План из 8 пунктов по «урегулированию во Вьетнаме», представленный в конгресс весной 1969 г., открыто предусматривал свое осуществление «при поддержке советских руководителей». И действительно, советская дипломатия помогла в итоге Вашингтону распутать «вьетнамский узел» и ретировать из джунглей на родину к 1973 г. свои изрядно помятые армии.

Однако только ли конфликты на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии стали объектами тайных торгов по Чехословакии? Пик западного пропагандистского и дипломатического «вмешательства» в события «пражской весны» (май-июнь 1968-го) точно совпадает по времени с бурными выступлениями против де Голля во Франции. Как мы уже видели, «кровавая неделя в Латинском квартале» и последующие события происходили при активной поддержке ЦРУ и — через ФКП — Москвы. Не объясняется ли это трогательное «подключение» к антидеголдевскому заговору центра мирового коммунизма неким соглашением? Скажем, Советы помогают Соединенным Штатам свергнуть французского президента а Вашингтон закрывает глаза на «наведение порядка» интервентами Варшавского Договора в Праге? Какие круги могли дать добро на соглашение с Советами, показывает тот факт, что все действующие лица этой истории с американской стороны представляли масонство (президент Джонсон, госсекретарь Раек, главнокомандующий НАТО в Европе Лемнитцер, шеф; ЦРУ Ричард Хелмс). То же «братство» представляли и оппоненты «Коннетабля» во Франции. То самое масонство, деятельность которого де Голль пытался жестко ограничить. К этому соглашению могли подталкивать и международные банки, о чем свидетельствуют дальнейшие теплые отношения Брежнева и «банкира» Помпиду…

ЦИРКУЛЬ НАД КРАСНОЙ ЗВЕЗДОЙ

Помпиду делал дружеские шаги не только в сторону Америки и ее ближневосточного союзника. Не менее ретиво он делал реверансы и в сторону Кремля. И надо сказать, нашел у советского руководства больше понимания, чем его предшественник. Особенно это касалось его личных взаимоотношений с Брежневым: все начало 70-х гг. было заполнено официальными и неофициальными встречами между двумя лидерами. Некоторые газеты даже утверждали, что между генсеком КПСС и французским президентом завязалась дружба. Но если таковая и имела место, то зиждилась она явно не на любви к охоте.

К середине 70-х гг. Брежнев имел немалые ценности, а также вклады за рубежом на общую сумму примерно в 50–70 млн. долларов (известно, что после смерти «вождя» его дочь Галину не выпускали за границу, поскольку она отказывалась поделиться отцовским богатством с КГБ и Кремлем). Кто, как не «дорогой Жорж», — правая рука Ротшильдов, мог служить лучшим посредником между кремлевским лидером и швейцарскими банками в тайных финансовых операциях? Вот и в начале 1974 г. президент и генсек встретились в Швейцарии для обсуждения общих денежных дел. Однако кому-то этот секретный канал встал поперек горла. В воскресенье 31 марта того же года Помпиду вдруг занемог и был госпитализирован с первоначальным диагнозом «небольшое воспаление легких», а уже через день скончался. Брежнева при этом известии чуть самого не хватил удар — он-то знал, что означают такие скоропостижные смерти от «небольшой простуды».

Сыграло ли роль в этой неожиданной развязке то обстоятельство, что Помпиду был немаловажной персоной в Бильдербергском клубе? И сам, возможно, пытался вовлечь советского друга в некие тайные структуры. Во всяком случае, интересно, что в 1981 г. Брежнев встретился с делегацией французских социалистов, которые, кроме того, были и масонами, а ближе всех на памятном фотоснимке к генсеку стоял Роже Лерей — Великий магистр Великого Востока…

Масонство, несомненно, продолжало нелегальное существование в Советском Союзе в среде культурной элиты. Многочисленные намеки на это видны во многих произведениях литературы и искусства. В «опере-детективе» Андрея Вознесенского «Дама-треф» Автор (?) «делает знак масонов». В его же стихотворении «В театре» есть многозначительная строчка о «братстве ложи». «И ходит строчка стиховая меж нами, как масонский знак», — писал А. Кушнер в «Письме; к другу». Писатель Юрий Мамлеев достаточно прозрачно намекает на характер посещавшегося им в 60-е гг. «дружеского кружка»: «Это были своего рода мистерии… Был внешний круг и был внутренний круг… Все были связаны между собой духовными узами! Центр интересов занимали проблемы метафизики… поиски ответа на основные религиозные вопросы, который выходил за; пределы любых ортодоксии. Это был до известной степени возврат к устному общению. Все эзотерические учения передавались друг другу только устно…» На многочисленных международных конференциях за рубежом, особенно по истории культуры (где вполне невинно звучали темы вроде «Масонство и Просвещение XVIII столетия»), советские интеллектуалы могли сравнительно свободно контактировать с «братством» и вступать в него.

Разумеется, речь шла о верхах интеллигенции, а не партии. Хотя значимость этого «культурного слоя» не была ничтожно малой даже для высоких руководителей (напомним, что поэт Евтушенко имел прямой телефон к председателю КГБ Андропову, чего не удостаивались и многие министры), но от рычагов управления страной он оставался далек. А что же «верхи»?

Некоторые загадки тайной жизни Кремля 50-х — 70-х гг. объясняет книга «Масонство в мире и в Турции», вышедшая в 1976 г. в Стамбуле. Автор, прикрывшийся псевдонимом Хасан Джем, более никогда не появлялся на горизонте публицистики, кто он в действительности — осталось неизвестным. Осталось непонятным и то, почему после переворота генерала Эврена 1980 г. в Турции остатки тиража этой книги были уничтожены.

Но самое любопытное — приводимый Джемом список советских масонов. Он относится к 50-м гг., но некоторые его персонажи оставались на виду и в более позднее время. Приведем указанных масонов в соответствии с их положением в партийной иерархии:

Президиум ЦК: Каганович, Коротченко, Первухин, Пономаренко, Сабуров, Суслов, Шверник.

Кандидаты в члены Президиума ЦК: Зверев, П. В. Юдин.

Члены ЦК: Байбаков, Ванников, Кириченко, Корнейчук, Круглое, Митин, Поспелов.

Кандидаты в члены ЦК: Горшенин, Даниилов, Двинский, Жимерин, Корниец, Лацис, Малик, Носенко, Райзер, Симонов, Шаталин, П. А. Юдин.

В списке также значатся: министр автомобильного транспорта Лихачев, секретарь президиума Верховного Совета Горкин, академики Митин, Александров, писатель Эренбург.

Вообще Хасан Джем комментирует этот список довольно путано, иногда трудно понять, имеет ли он в виду «братьев вольных каменщиков» или просто «скрытых евреев», что для него чуть ли не одно и то же. Правда, этому есть историческое объяснение. Как и в венгерском, в турецком масонстве издавна был силен еврейский элемент. Имена адвоката Карассо и министра финансов Джавид-бея и многих других прославились уже в период младотурецкой революции. В том самом 1976 г., когда вышла книга Джема, парламент в Анкаре обсуждал законопроект о запрещении «братства вольных каменщиков» как «гнойного нарыва сионизма». Но это не имеет прямого отношения к делу.

«Список Джема» так и остался бы непонятным казусом, если бы история о «советских масонах» не имела продолжения. В 1980 г. в ГДР была издана книга «Масонство в современном мире», значившаяся как перевод с английского. Среди названных там «вольных каменщиков» фигурируют тот же Суслов, а также Громыко. Из масонов соцстран — венгерский лидер Янош Кадар, румынский «Кондукэтор» Чаушеску и… Войцех Ярузельский, тогда еще не президент-диктатор, а главнокомандующий польской армией. Выход такой книги не мог не быть санкционирован партийным руководством Восточной Германии: вероятно, Хоннёкера обеспокоила некоторая тенденция среди верхов «братских партии»:

Оба списка объединяет одна фамилия: Суслов. Едва ли нашелся бы еще один такой долгожитель среди советского руководства: член ЦК с 1941-го и Политбюро (Президиума) с 1952-го до самой смерти в 1982 г. На протяжении десятилетий он являлся главным идеологом партии, его называли «серым кардиналом». Именно он был организатором смещения Хрущева в 1964 г. Однако заглянем в официальную биографию героя чуть дальше, в 30-е гг. «Закончил Плехановский институт, учился в Экономическом институте красной профессуры… С 1931 г. в аппарате ЦКК — РКИ, в Комиссии советского контроля при СНК СССР».

Но в указанное время членом названной комиссии и одним из ее руководителей был знакомый нам персонаж. А именно Иван Михайлович Москвин, тезка и однофамилец известного актера и член «Единого трудового братства». К 1937 г. он возглавит ключевой отдел ЦК ‑ организационный, и фактически станет ведать назначениями в партийной номенклатуре. Вместе с Бокием и другими «масонами» его репрессируют, однако чуть-чуть раньше тридцатипятилетний Михаил Суслов, вся карьера которого до этого была связана исключительно с Москвой, спешно уезжает в Ростов на место заведующего отделом обкома. Получить такое назначение можно было только через орготдел ЦК…

Похоже, выслав Суслова, его просто прикрыли: ведь вскоре практически все его оставшиеся в Москве соратники оказались арестованы. Переждав в Ростове и Ставрополье лихолетье чисток, он вернулся в Москву — в аппарат ЦК.

Комментируя историю лиц из «списка Джема», А. М. Иванов пишет в своей книге «Логика кошмара»: «Секретариат ЦК после ряда пертурбаций, которые он пережил после смерти Сталина… возглавил Хрущев, а тремя его подручными стали Суслов, Поспелов и Шаталин — все трое масоны… Важнейшее в системе партократии звено власти, секретариат ЦК, оказался в руках масонов».

Немаловажно, что в 70-е гг. этот «серый кардинал» мелькает на встречах Брежнева с Помпиду и другими представителями крупных банков: его личное состояние, включая вклады в швейцарских банках, едва ли не превышало брежневское. Твердокаменный марксист, идеолог партии, он держал близ себя личных экстрасенсов: для материалистического коммунизма явление неслыханное и вряд ли объяснимое без мистических веяний «Единого трудового братства».

Все эти годы в советской верхушке шла невидимая для внешнего мира борьба. Хрущев догадывался о существовании тайной «организованной силы» в ЦК, тем более что эта «подковерная» деятельность сопровождалась определенным влиянием извне. Так, в 1962 г. в Варшаву совершил визит (в составе просоветского Всемирного совета мира) магистр Великого Востока Франции Жак Миттеран. Он уговаривал польского коммунистического лидера Гомулку восстановить орден в Польше. Последовал отказ, но это произошло после того, как санкцию не дал Хрущев. Ему тоже сделали такое предложение относительно СССР. («Я не хочу запускать себе вшей под рубаху», — ответствовал якобы Никита Сергеевич).

Хрущев был осведомлен о могуществе масонов и всемирного тайного правительства. В 1958 г., принимая итальянскую делегацию, он внезапно прервал беседу с двумя министрами и подошел к президенту ФИАТА — масону и одному из основателей Бильдербергского клуба Джиованни Аньелли: «Вот с вами я хочу говорить. Эти клоуны исчезнут, а вы будете всегда. Вы настоящая власть».

И он действительно сотрудничал с ними. К его визиту во Францию издали альбом, где перечислялось свыше двухсот фирм и банков, активно сотрудничавших с СССР. На первых местах там значились Дрейфусы, Лазары, Ротшильды и прочие финансисты, причастные к «мировой закулисе».

Но тем не менее, проводя линию «сотрудничества и компромисса», советский лидер все равно с коммунистическим фанатизмом мечтал «похоронить всех капиталистических врагов». И кроме того, он не шел на внутреннюю либерализацию. Это относилось и к тайным обществам.

Рассказывая о раскрытии КГБ еще в 1950-х гг. некой масонской организации в Киеве, автор французской энциклопедии «вольных каменщиков» Даниэль Лигу отмечает и статью в «Известиях» от 3 июня 1960 г. Там масонство было названо среди сектантов и прочих «антисоветских и враждебных народу организаций», причем имелись в виду именно внутренние организации.

Тем не менее Хрущев в октябре 1964 г. был отстранен от власти, причем обстоятельства этого события подозрительно напоминали классические масонские перевороты в Латинской Америке (единственная разница заключалась в том, что там становым хребтом государства являлась не партия, а армия).

Любопытно, что по указанию Суслова во второй половине 70-х гг. производилась проверка архивов по теме «масонство», причем некоторые любопытные документы пропали с концами в его кабинете. Довольно занятной выглядела и история с несостоявшейся научной конференцией, посвященной «масонству в системе современного империализма». Конференция должна была пройти в 1980 г, в Педагогическом институте им. Ленина в Москве, но буквально за день до начала ее запретили. Инициатором запрещения выступил «специалист по истории Октября», академик Исаак Минц, однако телефонный звонок в райком с требованием дать отбой мероприятию последовал из… все того же секретариата ЦК.

И все же существовал по крайней мере один канал, благодаря которому тайна «кремлевского масонства» могла быть приоткрыта. В 50-е гг., после выхода за рубежом сенсационных мемуаров Милюкова, содержавших ясный намек на роль «братства» во Временном правительстве, профессор Н. Первушин пытался узнать у 80-летней Екатерины Кусковой поименный список русских масонов. И получил отказ с неожиданной формулировкой: «В Советском Союзе остались члены этой группы, и в частности, в самых высших партийных кругах. Я не вправе ставить их жизнь под угрозу».

Но все большевики, о принадлежности которых к «каменщикам» имелись какие-то сведения — Скворцов-Степанов, Середа, Бухарин, наконец Ленин и Троцкий, давно уже лежали в могиле. Не было в живых и практически никого из старой «ленинской гвардии». Кого же имела в виду соратница Керенского, если не сравнительно молодую поросль, начавшую политическую и масонскую карьеру буквально накануне 1917-го, а возможно, и позже?[55] Ведь нельзя не учитывать, что Кускова поддерживала секретные контакты с «друзьями» в СССР даже и в 30-е гг., в частности, через бывшую жену Горького.

Кускова умерла в 1958 г. и как будто унесла свою тайну в могилу. Однако примечательно ее предсмертное письмо к Аронсону, бывшему собрату Марка Шагала по ложе в Витебске, где она предостерегает против преждевременного опубликования списков организации и добавляет: «Публиковать не надо. Но записать все это необходимо, пока Вы здоровы и живы. Записать и спрятать».

Не лег ли, по крайней мере, частично, в основу списка Джема какой-нибудь «список Кусковой»?

И не этим ли объясняется, что лично шеф КГБ Андропов в 70-е гг. наложил запрет на публикацию всех материалов о русском масонстве, выходящих за рамки восемнадцатого столетия?

Вообще взаимоотношения коммунизма и масонства после второй мировой войны выглядят запутанно. Послевоенная политическая ситуация в Восточной и Центральной Европе поначалу выглядела обнадеживающе для ордена «вольных каменщиков». В большинстве стран «советского влияния» начиная с 1945 г. ложи возрождались и проходили официальную регистрацию. Однако начало холодной войны прервало этот процесс. Еще в 1946 г. обеспокоенный проангло-американскими тенденциями в масонстве Болгарии коммунистический лидер этой страны Георгий Димитров назвал «вольных каменщиков» «шпионской и предательской агентурой» и призвал запретить их организацию.

В Венгрии масонов боялись меньше: официальное существование Великой ложи Венгрии прекратилось только после запрета всех некоммунистических партий в июне 1950 г. (специальный декрет подписал тогдашний министр внутренних дел Янош Кадар). О самозакрытии Великой ложи Чехословакии мы уже упоминали.

В Восточной Германии в конце 40-х гг. пыталась добиться разрешения на легализацию «братства» группа видных деятелей культуры во главе с Бертольдом Брехтом. Именно по предложению последнего на гербе ГДР появился масонский циркуль. Однако официальной регистрации масоны в этой стране так и не получили и продолжали существовать нелегально, причем посвящение «новообращенным» приходилось принимать в ФРГ (или в Западном Берлине, благо граница с ним была до 1961 г. открытой).

В Польше «братство» тоже так и не было легализовано после войны и находилось в подполье. Значительная часть довоенных масонов эмигрировала в Америку, где создала свою организацию, но традиционным центром для них оставалась Франция. В Париже работала большая ложа «Коперник», именно с ней сносились эмиссары подполья, прежде всего одноименной ложи в Варшаве (мастером которой был некий Мечислав Бартошевич). В этом парижском центре получил посвящение в 60-е гг. и Бронислав Геремек, будущий идейный вдохновитель «Солидарности». Франция же оставалась центром и для венгерских, и румынских масонов.

На Кубе, как уже говорилось, масоны существовали и существуют легально. Также легально они существовали в другой латиноамериканской стране, которая едва не примкнула к социалистическому лагерю, — Чили. Ее президентом, проводившим в начале 70-х социалистические реформы, был масон Сальвадор Альенде. Своего «собрата» по ложе генерала Аугусто Пиночета он сделал главнокомандующим вооруженными силами. Президент предполагал, что это придаст дополнительную прочность его режиму, но просчитался. Пиночет, как и другие генералы, обучавшиеся в США, состоял и в американских ложах: установки «высоких братьев» из ЦРУ оказались для него важнее. В сентябре 1973 г. он совершил переворот ив соответствии с традициями масонства предложил «собрату»-президенту спастись, удалившись из страны (тот, как известно, отказался и погиб).

Данные о масонстве в странах тогдашнего соцлагеря приводил еще в 1983 г. историк югослав Зоран Ненесич. В его труде «Масоны в Югославии» была, и глава об истории «братства» после второй мировой войны. Правда, в отличие от информационно насыщенных предыдущих глав, здесь больше намеков, чем имен и фактов. Этот туман рассеялся во многом после собрания Великой ложи Югославии в Белграде в 1990 г., на котором магистром этой «возобновленной» организации был провозглашен… сам Ненесич.

Кое-что выяснилось и чуть позже — на 14-й конференции «масонских высших советов». Глава швейцарского масонства Ж.-П. Греньер признал, что после войны югославы тайно принимали посвящение в Лозанне под юрисдикцией Великой ложи «Альпина». Там же бразильский «великий магистр» Лопес говорил, что нынешнее официальное «возрождение» в Восточной Европе было не внезапным, ему предшествовала «работа, которую мы проводили в этих странах»[56]. Иными словами, тайная вербовка адептов в период «тоталитаризма».

Вся эта «нелегальная деятельность» не могла пройти мимо спецслужб. «Секуритата», например, пунктуально фиксировала контакты интеллектуалов Румынии с французскими ложами. Такой интерес был тем более неудивителен, что масонами считались стоявший еще у истоков марксистского движения в Румынии упомянутый Раковский и одна из основательниц тамошней компартии Анна Паукер (последняя после второй мировой войны стала министром иностранных дел новой «народной республики», но несмотря на ее твердокаменный сталинизм, ‑ выразившийся в доносе даже на собственного супруга, в Москве с подозрением относились к ее международной деятельности и в конце концов реками «секуритаты» репрессировали). Подданным авторов книги «Масонство, или новый взгляд на историю человеческой — цивилизаций» Команеску и Добрэску, уже вскоре после своего избрания в 1965 г. генсеком РКП был посвящен в «вольные каменщики» и сам Николае Чаушеску (в середине 70-х ставший членом ложи «П-2»). В том же 1965 г. специальным указом из тюрем освобождались репрессированные в конце 40-х гг. несколько десятков видных масонов Великой ложи.

Впрочем, хитрецы из румынской разведки решили использовать орденское могущество в своих целях. В начале 60-х гг. ими был разработан план проникновения в политическую элиту Франции через «братство каменщиков». Тогда-то они и завербовали молодого социалиста и масона Шарля Эрню, будущего военного министра. Во Франции существовали ложи румынских эмигрантов, поддерживавших связь с «братьями» на родине. Так, 19 мая 1969 г. масон 33-й степени С. Беллу летал из Бухареста в Париж на совещание Высшего Совета ордена в изгнании. Эти связи фиксировались «секуритатой», но не прерывались.

Не меньше интересовался масонами и КГБ. Бывший резидент чекистов в Швейцарии Дзиркелов сознавался автору книги «Тайное братство» Стивену Найту, что его ведомство внимательно следило за Великой ложей «Альпина». Кстати, Найт на основании своих данных утверждал, что советская разведка стремится проникнуть и в среду британских «каменщиков». Внезапная смерть 35-летнего исследователя породила много толков о его чрезмерной догадливости, и позже многие согласились с его выводами. (Вот, например, заголовок статьи М. Эллиса в «Тайме» от 1992 г.: «Штази и КГБ задают тон масонам»). Не случайно после второй мировой войны чекисты вывезли из Берлина масонские архивы, которые Гитлер собрал в странах покоренной Европы. Эти архивы затем тщательно изучались и систематизировались в Москве, хотя само их нахождение в советской столице держалось в строжайшем секрете до 1991 г.

С другой стороны, наиболее влиятельные из западных компартий не порвали связей с «братством вольных каменщиков». Почти сразу после войны, в ноябре 1945 г., секретарь французской компартии Леон Мове направил специальное послание Великому Востоку, где сообщил, что ФКП не будет отказывать масонам в приеме в свои ряды.

В этой связи вызывает любопытство эпизод, как бы вскользь приведенный в книге журналиста и советского агента во Франции Александра Верта[57]. Писатель Бэв-Мэри в 1951 г. выразил опасение, что «скоро нельзя будет сказать: «Дождь идет» из боязни, что какой-нибудь коммунист только что не сказал то же самое». Фраза для непосвященных малопонятная, между тем как для других совершенно ясная: «идет дождь», — давний масонский пароль-предостережение. Оброненный в важном разговоре, он означает присутствие рядом «профанов» и вообще нежелательных людей. Бэв-Мэри, директор влиятельной газеты «Монд» и старый «вольный каменщик», намекал на проникновение коммунистов в масонские ряды. Или наоборот?

Уже в 1978 г. хорошо информированный журнал «Пуэн»[58] сообщал, что из 400 лож Великого Востока Франции 80 управлялись молотками «досточтимых» мастеров ‑ членов ФКП.

Некоторые данные позволяют предположить, что появившийся в 70-х гг. «еврокоммунизм» отражал не только кризис в теории и практике марксизма. Это течение, существовавшее прежде всего в двух крупнейших, помимо французской, западных компартиях — итальянской и испанской (во главе с Сантьяго Каррильо), выступало, в частности, за участие в правительствах «широкого политического спектра». Такие тенденции в духе масона-социалиста Мильерана вполне могли объясняться и масонским влиянием на новых «пролетарских» лидеров. С этим можно сопоставить и факт секретных переговоров в Париже в 1974 г. между Каррильо и племянником испанского «каудильо» Николасом Франко — видной фигурой в «Опус деи» и Бильдербергском клубе. Вряд ли эта попытка поделить власть, наследие умиравшего диктатора не была осенена масонским светом. Заслуживают внимания и журналистские утверждения о том, что руководство итальянских коммунистов числится в секретных списках ложи «П-2»[59].

Что касается более мелких отрядов западного коммунистического движения, то небольшая степень их популярности в массах не позволяла им надеяться на «закулисные игры». Их просто не приглашали в них участвовать. (Кстати, эти последователи Ленина не были обойдены вниманием и спецслужб. Американцы сами не без иронии писали, что в то время как половина из пятитысячной компартии США представляла собой «руку Москвы», другая половина работала и на ФБР. Этих последних даже легко вычисляли, потому как они, в отличие от прочих, регулярно платили членские взносы!)

ПАУТИНА ДЖЕЛЛИ

В начале 80-х гг. в итальянской прессе часто можно было встретить аббревиатуру МММ, которой обозначали героев закулисных темных махинаций, вроде выведенных в популярном телесериале «Спрут». Десятилетие спустя эти три буквы неожиданно всплыли в России в качестве названия фирмы, построившей свое состояние на «пирамидальной» операции с деньгами миллионов вкладчиков. Трудно сказать, как расшифровывал МММ «пирамидостроитель» Мавроди, но итальянский вариант означал «мафия-масоне-мисини» (фашисты). Почему на Апеннинах эти три слова связались воедино?

В мае 1981 г. в печать попали документы, найденные полицией во время обыска на вилле «Ванда» в Ареццо. Производя обыск, следователи рассчитывали получить данные о противозаконной деятельности «банкира мафии» Микеле Синдоны — было известно, что вилла принадлежала его близкому приятелю Джелли. Однако результаты расследования оказались настолько сенсационными, что итальянский премьер-министр Форлани запер все материалы об этом деле в личный сейф и велел правосудию хранить полное молчание. Так бы, вероятно, эти секреты и были навсегда похоронены, если бы настырные следователи не обратились непосредственно к президенту страны Пертини. Прочитав короткий ‑ всего на четырех страницах — рапорт миланских шерлок-холмсов, престарелый глава государства понял, что грядет самый потрясающий скандал за всю его политическую карьеру. Тем не менее он дал делу «зеленый свет», и гром грянул.

Наибольшую сенсацию вызвал найденный список из 952 фамилий. Выяснилось, что три министра, все руководители спецслужб, многие генералы армии, крупнейшие банкиры и промышленники, лидеры партий христианских демократов и социалистов принадлежали к «тайной ассоциации, опасной для государственных институтов». Именно так характеризовали следователи Виола и Туроне масонскую ложу «П-2».

Ложа возникла еще в начале 1960-х гг., ее название представляло собой сокращение от имен уже прекративших существование лож «Пропаганда» и «Пропаганда масоника-2». Вместе с ней Великий Восток Италии учредил еще несколько секретных объединений, не входивших в официальную структуру апеннинского масонства. Списки их членов не были известны правоохранительным органам. Создавая эту структуру, великий магистр Гамберини отводил ей особую политическую роль. Член ложи Пьер Карпи охарактеризовал эту роль так: «Объединить масонов Италии, а также и других стран, которые благодаря общественным постам, занимаемым ими, ввиду известности своих имен, важности и деликатности своих светских функций образуют элиту как среди собственно масонства, так и в целом в масштабе своих государств».

С 1970 г. ложу «П-2» возглавил Личо Джелли. Когда-то воевавший добровольцем в фашистском легионе в Испании, он стал после падения Муссолини бизнесменом средней руки, впрочем, имевшим благодаря своим масонским связям влиятельных знакомых.

Под руководством Джелли «П-2» стала настоящим спрутом, который оплел своими щупальцами различные сферы итальянской жизни. Через связанных с ложей банкиров отмывались деньги наркомафии, происходила нелегальная торговля оружием. Масоны-судьи покрывали нечистоплотные дела своих «собратьев» в сфере Фемиды, «вольные каменщики» в генеральской форме вынашивали планы государственного переворота. Ложа подчинила себе ряд террористических группировок, которые убивали неугодных юристов, политических деятелей нежелательных свидетелей, устраивали взрывы с десятками жертв с целью дестабилизации обстановки.

Ложа была международной организацией. В ней состояли, например, последний шах Ирана Реза Пехлеви, египетский президент Садат и коммунистический румынский диктатор Чаушеску. Примечательно, что все эти лица умерли не своей смертью (иранский шах после своего свержения был зарезан во время операции в госпитале, Садат стал жертвой покушения, «Кондукэтор» Румынии застрелен в затылок после самого скоротечного судебного процесса в истории). Все они были носителями высших тайн, как и банкиры «П-2» Кальви и Синдона. Последние, погорев на финансовых аферах ложи, пытались скрыться с остатками денег. Кальви нашли повешенным под мостом «Черные братья» в Лондоне: в его кармане лежал циркуль — знак масонской мести. Синдоне, который пытался спрятаться от подобной участи под защитой закона, в самой охраняемой камере самой надежной итальянской тюрьмы поднесли чашечку кофе с цианистым калием.

Махинации «П-2» в свое время стали столь сильно компрометировать итальянское масонство, что новый глава Великого Востока Сальвини попытался в 1974 г. закрыть ложу. Магистр не знал, что его иерархическое положение — сущая фикция по сравнению с реальной властью Джелли. На Сальвини так надавили по всем масонским каналам, включая основной центр «невидимой власти», — США, что ему быстро пришлось признать и «П-2», и особый статус ее главы. Неудивительно, что именно Джелли был избран в 1979 г. президентом Международной организации масонов. Он же стал единственным итальянцем, приглашенным на церемонию инаугурации президента Картера. Другой член ложи — Пацьенца, числил среди своих приятелей госсекретарей США Киссинджера и Хейга.

Как выяснилось позже, могущественная ложа была лишь частью империи, неподвластной итальянскому Великому мастеру. Помимо нее, существовали и существуют ложи «П-3» и «П-4». Сам Джелли признавался, что список из 952 фамилий, найденный полицией на вилле «Ванда», далеко не полный перечень членов его организации. В действительности их в два с половиной раза больше. В частности, среди «братьев» числилось-де не три, а шесть министров. Особую остроту эти признания получили в связи с процессом над многолетним председателем правительства Италии Джулио Андреотти, обвиненным в связях с мафией. В ходе следствия и суда над ним стало выясняться, что почтенный премьер всячески покрывал не только мафиози, но и Джелли с компанией. По мнению многих, именно Андреотти, а не «магистр Личо» был «подлинным глубоко законспирированным руководителем» ложи[60].

Дело «П-2» сильно запачкало и Ватикан. В крупнейшем итальянском банке «Амброзиано», принадлежавшем Кальви, Синдоне (а соответственно, и их ложе), «крутились» сотни миллионов долларов папского престола, которые зачастую пускались далеко не на святые цели. Глава ватиканского банка Пол Марцинкус, как и еще 120 католических иерархов, были членами связанной с Джелли Ватиканской ложи. В конце 70-х гг. новый папа римский Иоанн Павел I (Альбино Лучани) попытался бороться с орудовавшей у него под носом масонской мафией. И поплатился за это жизнью, как утверждает английский журналист Дэвид Яллоп.

5 сентября 1978 г. во время аудиенции у папы внезапно, без всяких предварительных симптомов недомогания, уронил голову на грудь и мгновенно скончался 49-летний ленинградский архиепископ Никодим (Ротов). Перед этим обоим иерархам было подано по чашечке кофе. Глава римской церкви, как бы предчувствуя участь Синдоны понял, что русский священник выпил яд, предназначавшийся собеседнику.

Не теряя времени, папа решил действовать.

28 сентября он объявил статс-секретарю Ж. Вийо, что увольняет его, как и Марцинкуса и нескольких кардиналов, за принадлежность к масонству и участие в банковских аферах. Но указ об этом Иоанн Павел! не успел обнародовать. На следующий день рано утром он был найден мертвым.

«Если Лучани умер естественной смертью, ‑ пишет Яллоп, — то последующие поступки Вийо и отданные им распоряжения выглядят абсолютно необъяснимыми. Его поведение становится понятным только в свете одной гипотезы: либо кардинал Жан Вийо участвовал в заговоре с целью убийства папы, либо он обнаружил в папской спальне очевидные признаки убийства и сразу же принял решение… устранить их. На тумбочке рядом с кроватью лежало лекарство, которое папа принимал против пониженного давления. Первым делом Вийо сунул в карман пузырек с лекарством. Затем он вынул из рук папы листок с намеченными проектами отставок и назначений и отправил их в тот же карман. С письменного стола в рабочем кабинете испарилось последнее завещание папы». Далее пресс-секретарь, чтобы не допустить вскрытия тела (разумеется, под предлогом христианских традиций), позаботился о немедленном бальзамировании покойного.

Интересно, что преемник почившего папы Иоанн Павел II (Войтыла), в особенности после таинственного покушения на него турка Али Агджи (за которым стояли то ли болгары, то ли ЦРУ), стал проводить линию, противоположную линии своего предшественника. Сотрудничество с масонами только укрепилось. Банкир-католик Марцинкус, в частности, даже получил сан архиепископа. Итальянский журнал «Oggi» частично прояснил такую позицию папы, опубликовав фотографию последнего — еще просто Войтылы — совершающего масонский обряд…

Новое расследование в 1994 г. обнаружило, что ложа «П-2», несмотря на все запреты, прекрасно себя чувствует и взаимодействует с ложами мафии, такими, как «Изида», «Изида-2»… «Камея» на Сицилии. В этих ложах гнездились известные боссы братья Греко… А доверенный адвокат мафии Пьетро Мусколо даже имеет магистрское звание в Великом Востоке! Была реквизирована оживленная переписка этих лож с Личо Джелли» (См.: «ЛГ», 1994, 20 июля). Однако вновь разгромить это осиное гнездо не удалось. Тем более что телемагнат Сильвио Берлускони, получивший тогда же пост председателя правительства, сам являлся членом «П-2» и приятелем Джелли.

Немудрено, что многие детали дела «П-2» и всего, что с ним связано, объявлены секретом итальянского государства и будут полностью открыты лишь в 2054 г., когда никого из членов ложи не будет в живых. И само дело потеряет актуальность.

ШПИОНЫ В МАСОНСКИХ ФАРТУКАХ

Легкость, с которой большинство членов «П-2» отвертелось от очевидных обвинений, заставляла лишний раз задуматься о могуществе этого «центра невидимой власти», как ее называл сам Джелли. Магистр, на которого заведено больше дюжины уголовных дел, то преспокойно упархивал за границу из-под носа полиции, то, будучи все-таки заключен в швейцарскую тюрьму Шан-Доллон, не менее свободно бежал оттуда и потом проявлялся в различных точках земного шара, раздавая интервью, В первую очередь такая легкость передвижений объяснялась тем, что Джелли был агентом иностранных спецслужб и кроме того сам держал в руках итальянские спецслужбы.

В ложу входили помимо министров и банкиров руководители военной разведки СИСМИ генералы Сантовито и Музумечи, контрразведки СИД — генерал Малетти и почти вся прочая «секретная» итальянская элита. Эти «секретчики», как и их «собратья» в МВД и прокуратуре, во многом спустили на тормозах расследование по делу «П-2», причем большинство свидетелей были физически устранены.

Некоторые западные журналисты и контрразведчики считали, что Джелли являлся агентом КГБ. К этому выводу предрасполагала дружба магистра с Чаушеску и его торговые дела с Восточной Европой (такие операции обычно проходили под контролем чекистов). Одной из блестящих афер масона-бизнесмена была, в частности, операция с крупной партией румынских костюмов. Последние закупались в державе Чаушеску по 11 долларов за штуку и доставлялись на Апеннины, где на них пришивались ярлыки престижных итальянских фирм. После чего эти «итальянские» изделия продавали в США по 45 долларов! (Вероятно, не оставался в накладе и румынский диктатор, тем более что существовавшие ограничения на восточно-европейский импорт в Америку не позволяли делать такие операции напрямую).

Нельзя было обойти вниманием и связь «П-2» с пресловутыми «Красными бригадами». (Правда, у последних кто только не ходил в «кукловодах»: и СИСМИ, и ЦРУ, и, наконец, «Моссад»). Менее ясны взаимоотношения ложи и итальянской компартии. Вернее, вызывает подозрение сам факт отсутствия связей Джелли и ИКП. Последняя оказалась единственной из крупных партий на Апеннинах, чье руководство никак не засветилось в существующем списке членов «П-2». Исследователи, в частности упомянутый Стивен Найт, полагали, что этот сокращенный список с самого начала был продиктован Москвой в расчете на его публикацию: необходимые фигуры и «буржуазные» партии тем самым компрометировались, прочие же оставались в тени (в том числе и Андреотти?).

Припоминался и странный эпизод, когда дочь Джелли Мария, бежавшая после скандала с отцом из Италии, вдруг вернулась на родину в июле того же, 1981 г. Помимо отца, у Марии еще и муж был членом «П-2», — прокурор Марсили, прятавший от правосудия следы ложи в деле о взрыве экспресса «Италикус» в 1974 г. Синьора Марсили вернулась, как бы нарочно желая быть задержанной под своим именем и как будто для того, чтобы в руки правосудия и прессы попал документ, лежавший в ее дорожной сумочке. Документ представлял собой якобы секретный план ЦРУ («FM 30–31») по дестабилизации обстановки в Италии и его публикация дала прекрасный повод левым кругам трубить о «кознях империализма». Зачем отцу синьоры понадобилось через нее возвращать на родину этот «план», который в числе других бумаг он за месяц до того будто бы вывез из Италии? Достоверность плана «FM 30–31» отрицалась ЦРУ, хотя он мог быть и подлинным — но в любом случае очевидно, что Джелли вел сложную игру. (Кстати, среди бумаг, найденных в его уругвайской резиденции имелся и документ, подробно описывающий структуру… КГБ. Зачем он понадобился магистру?)

Вообще в том, какие посторонние силы и каким именно образом воздействовали на политическую жизнь Апеннин в горячую пору конца 70-х — начала 80-х гг., разобраться сложно. Так, Альдо Моро, лидер христианских демократов и глава итальянского правительства, был похищен и убит «Красными бригадами», — коммунистической группировкой, за которой-де стояли, однако, «П-2» и ЦРУ, то есть «правые силы». Вместе с тем сам Моро, принадлежа как раз к правым силам, выражал левые симпатии — он намеревался ввести в свой кабинет представителей ИКП. Родственные связи премьера также вызывали подозрения у соратников — племянник Моро, Давид, учился в Ленинграде и был женат на русской. (Шептались, что американский парень Ли Харви Освальд, мол, тоже учился в СССР и имел русскую жену. А затем убил президента США Кеннеди).

Одно обстоятельство этой сложной игры известно точно: глава «П-2» Джелли и многие его соратники с давних пор сотрудничали с ЦРУ (сам магистр — с середины 50-х гг., этого обстоятельства сам он не отрицает). Когда следователи спросили «брата» Синискальки о связях «П-2» с римской ложей «Колоссеум», «укомплектованной» в основном сотрудниками американского посольства, он только усмехнулся: «Все эти дипломаты — на деле агенты ЦРУ». Даже торговля оружием, составлявшая немалую статью доходов Джелли и компании, шла через «собрата», — крупнейшего теневого дельца и сотрудника американской спецслужбы Сэмюэля Каммингса.

Уже в 1990 г. отдаленным отголоском дела «П-2» прозвучали признания бывшего агента американской спецслужбы Ричарда Бреннеке. Он участвовал в операциях своего руководства по финансированию итальянской ложи. Эти финансовые вливания, производившиеся через некоторые бельгийские и люксембургские фирмы, достигали десяти миллионов долларов месяц. Суммы немалые, но учитывая размах деятельности организации Джедли, — от терроризма «и финансовых махинаций до подготовки государственного переворота, — они были оправданы с, точки зрения ЦРУ, поставившей ложу и секретные службы Италии под свой контроль. По утверждениям Бреннеке, Джелли был лишь исполнителем чужой воли и получал указания от определенных людей в США и Швейцарии»[61]. Уже в 1986 г. успешно пережившая все гонения правосудия «П-2» приняла участие в организации убийства премьер-министра Швеции Улофа Пальме. По словам бывшего американского агента, за несколько дней до покушения Джелли послал в Вашингтон телеграмму на имя одного из лидеров республиканцев: «Передайте нашему другу, что шведское дерево будет срублено». Под другом разумелся экс-директор ЦРУ и вице-президент США Дж. Буш[62].

Надо сказать, что сама история спецслужб во многом уходит корнями в историю и практику тайных обществ. Подпольные структуры, пароли, шифры, искусство психологического воздействия, пресловутые «яд и кинжал», наконец, — весь этот арсенал действовал еще во времена Древнего Египта. Новые времена лишь придали использованию этого секретного оружия больший размах.

В конце XVIII века две силы схлестнулись в тайной битве: иезуиты и франкмасоны. Каждая сторона стремилась не более не менее, как к власти над Европой. Масоны устраивали в 1789–1848 гг. череду мятежей и революций, за несколько дней охватывавших пространства от Франции до Польши. Орден Игнатия Лойолы, действуя с другого фланга, организовывал контрреволюционные армии, повсеместно укрепляя «католическую веру и власть папы». Уже тогда Огюстен Баррюэль описывал в своей «Истории о якобинцах» нечто похожее на «заговор спецслужб»: Вейсгаупт и немецкие банкиры, энциклопедисты — «агенты влияния», тотальный подкуп, тайные вертепы заговорщиков, охраняемые «страшными братьями» и т. д.» «Накануне 14 июля все было готово к восстанию по первому знаку».

Обе скрытые силы, в согласии с логикой исторического детектива, пытались проникать в ряды противника. Сам Баррюэль являлся именно иезуитом, засланным во французские ложи с целью наблюдения. Иезуитом-масоном был и знаменитый мыслитель Жозеф де Местр (он, правда, пришел к выводу, что масонство можно «направить на путь истинный»).

С другой стороны, в ряды «Общества Иисуса» проникали его противники, особенно старались последователи доктора Вейсгаупта — иллюминаты. Масоны завербовали в число своих адептов большое число служителей католической церкви (Сиейес, Талейран и т. д.) XIX век — «век революций», окончательно оставил большую часть Европы под влиянием «братства вольных каменщиков».

Спецслужбы государств, бывшие тогда еще в зачаточном состоянии, уже тогда испытывали сильное влияние системы и практики тайных обществ. Немудрено: Жозеф Фуше, шеф тайной полиции Наполеона, был масоном 30-й степени (и окружил себя тоже масонами). Бенкендорф перед своим назначением главой жандармов несколько лет состоял в петербургской ложе «Соединенных друзей» (там же, где и министр полиции Александра I — Балашов).

В XX столетии в масоны был посвящен директор департамента полиции России А.А. Лопухин, а возможно, и В.Ф. Джунковский — оба прикрывали орден от репрессий «царизма». В это же время видный масон А.И. Браудо состоял «деликатным информатором», проще говоря, шпионом ряда европейских правительств.

«Вольные каменщики» были убеждены в том, что они повлияли на становление определенных структур «мира профанов». После царского запрета на деятельность тайных обществ, в узком собрании розенкрейцеров было сказано: «Невидимые министры, управляющие миром, прозорливее и дальновиднее обыкновенных вельмож, которые приписывают своему благоразумию сохранение общественного порядка. Есть и невидимая полиция, с которой мирская полиция есть один сколок, весьма несовершенный и часто карикатурный»[63].

Ныне же верхи многих спецслужб — по сути дела замкнутые ложи со своей иерархией и символикой. Бывший шеф ЦРУ Уильям Колби вспоминал о своем коллеге, начальнике отдела тайных операций Ф. Визнере, что в 50-е гг. тот «создал по всему миру своего рода новый «Орден тамплиеров» для защиты западной цивилизации»[64]. «Дипломатичный» Колби явно пишет о масонской организации, но назвать ее прямо нельзя: и он сам, и все прочие руководители ЦРУ, начиная с Даллеса, носили и носят масонские фартуки! Собственно, прототип ЦРУ и военной разведки (РУМО) выросли, как пишет известный шпионовед Филипп Найтли, в 1917 г. из тайного общества «Комната». Зная специфику тайных обществ в США, трудно сомневаться, что оно являлось подразделением масонства (немаловажно и указание Найтли на то, что это общество было связано с Англией: выходит, еще при своем зарождении спецслужбы заключали тайные альянсы). И ныне элита ЦРУ формируется еще в университетских ложах вроде «Черепа и костей» в Иельском университете. Оттуда «родом» и Дж. Буш (имеющий, кстати, высшую — 33-ю масонскую степень) ‑ экс-директор спецслужбы и экс-президент США, а также прочие «рыцари плаща и кинжала». Даже словечко «спук» перекочевало из жаргона иельских студентов в обиход сотрудников Лэнгли, обозначая «шпиона»…

По тому же принципу подбираются кадры в британских службах МЙ-5 и МИ-6. Одним из таких фильтров еще недавно являлось тайное общество «Атланты» в Кембридже (через него прошли и звезда советского шпионажа Ким Филби, и знаменитый экономист Дж. Кейнс)[65]. В Оксфорде это была ложа «Аполло Юниверсити № 357» (куда некогда оказался посвящен Оскар Уайльд).

Эта практика стала распространяться и на министерство внутренних дел. Скотленд-Ярд теперь контролируется так называемой «ложей Сент-Джеймского дворца», куда входят и министр внутренних дел, и все высшие чины полиции. «Принадлежность к масонам», — пишет исследователь Мартин Шорт, — главное условие продвижения в полиции».

Французская «Сюрте» с момента создания помнила о традициях Фуше и уважала «братство». Исключая, разве что, период второй мировой войны и президентства де Голля. Последнему не нравились такие традиции, и он распорядился провести чистку в органах разведки, контрразведки и внутренних дел. Глава полиции Роже Фрей с трудом уговорил президента не запрещать вообще масонства, пообещав тщательно следить за деятельностью в нем представителей государственных служб. И действительно, агент контрразведки Мишель Баруэн был внедрен в Великий Восток. Он даже стал в конце концов великим магистром последнего. Вряд ли случайно, что именно ему — Великому магистру поручили возглавить комиссию по подготовке празднования 200-летия Французской революции — события, на котором лежал столь явный масонский отпечаток. Но в 1988 г. Баруэн погиб в загадочной авиакатастрофе. Несколько месяцев спустя «скоропостижно скончался» и новый глава комиссии — академик Эдгар Фор (тоже масон). Воистину, какое-то проклятие над революцией, уничтожившей в своем горниле вместе с сотнями тысяч простых людей и большинство своих вождей…

Масонские и подобные им узы давно упрочили отношения ЦРУ и других западных разведок. Еще легендарный Аллен Даллес занял видное место в Бильдербергском клубе.

В этом же клубе и масонских ложах укреплялись и связи спецслужб и мира бизнеса. Собственно, УСС — ЦРУ с самого момента своего образования было «собранием высокорожденных». В нем работали отпрыски самых богатых семей США: Дюпонов, Вандербильтов, Морганов. В 1942 г. один из первых «биографов» американской разведки Д. Пирсон писал, что она «состоит из банкиров с Уолл-стрит». Практически все директоры ЦРУ приходили на этот пост из кресел руководителей крупных банков и корпораций: Джон А. Макгоун — из «Калифорния бэнк», Фр. Рейнборн — из «Аэроджет дженерал» и т. д. И уходя из разведки, вновь выходили в мир большого бизнеса. В этом трогательном «междусобойчике» преимущественную роль играли масонские связи. (Так, вице-директор ЦРУ Джон Маккой в начале 70-х стал вице-директором компании ИТТ. При нем ИТТ подписала крупный контракт по оборудованию связи для советских аэропортов, с другой стороны, эта же компания более всего способствовала свержению левого правительства Народного единства в Чили. Диалектика вполне в духе Ордена, и трудно сомневаться, что в обоих случаях были широко использованы связи Маккоя и ЦРУ).

Вместе с американскими мастерами шпионажа в Бильдербергский клуб вошли и их европейские коллеги. Как бы специальным филиалом «Бильдерберга» стал созданный в 1978 г. «Круг Жана Виоле». В этом клубе, названном именем парижского адвоката — сотрудника сразу полудюжины разведок, встречаются «секретчики» и военные США, Великобритании, Швейцарии и других западных стран. В тиши таких «совещаний» происходит обмен секретной информацией. Бывший шеф Баруэна по разведслужбе Ж.-Э. Вие рассказал: «По договоренности с американцами мы передавали им копии всей получаемой информации, касающейся вопросов внешней политики».

ЦРУ «было и остается связанным с масонством Греции», — утверждает исследователь последнего К. Царухас.

По сути, к концу XX столетия спецслужбы Запада превратились в ту «совершенную невидимую полицию», о которой писал Нечаев. С ее помощью «невидимые министры» далеко вышли за рамки разведок и держат в руках многие нити власти…

«Брат» ложи «П-2», агент ЦРУ и глава «супердиректората» военной разведки Италии Пацьенца признался журналистам «Эспрессо»: «…Люди полагают, что секретные службы состоят из шпионов с поднятыми до ушей воротниками и шляпами, надвинутыми на глаза. Чепуха! В США на ЦРУ работают университетские профессора… Постоянно вращаясь в этом мире, я понял, что дорога к крупным делам всегда пролегает через секретные службы».

А какое дело может быть крупнее завоевания мирового господства?

РУКОПОЖАТИЕ НА ОРБИТЕ: КГБ И ЦРУ

«Федеральная служба контрразведки — филиал ЦРУ»

Из речи В. В. Жириновского в Государственной думе 16.11.1994 г.

…«Рукопожатие на орбите», ‑ так в 1975 г. всемогущий тогда агитпроп ЦК КПСС окрестил космическую стыковку кораблей «Союз» и «Аполлон». Верноподданная пресса присоединила это клише к сонму новомодных прочих: «разрядка», «борьба за мир», «хельсинкский процесс» и т. д. Мало кто подозревал, что братские «рукопожатия» совершались тогда и на несколько другой, символической, орбите.

Если верхи западных спецслужб давно представляли собой космополитическое масонское сообщество, то возможно, схожие процессы происходили и у их так называемых «противников». О глубоком интересе чекистов к тайным обществам до и после войны уже было упомянуто, в 50-е гг. он возрос до того, что сам начальник МГБ — МВД Круглов оказался масоном в «списке Джема». В западной прессе были сообщения, что чуть ли не все последующее руководство КГБ состояло в некоем черномагическом «Ордене Вия». Но это все такая информация, подтверждения которой если и есть, то лежат за семью печатями. Или, наоборот, опубликованы, но в таком виде, что этим фактам никто не верит.

Вынашиваемые в тайне планы мировой политики не раз являлись на свет Божий под видом разного рода фантастических «утопий» и «антиутопий». «Город Солнца» Кампанеллы, «Новая Атлантида» Бэкона, романы Дизраэли, Булвер-Литтона и Оруэлла[66] — все эти произведения в художественной форме излагают определенные политические и социальные программы. В действительности часто это были программы тайных обществ. Последние являли свои идеи миру через писателей-адептов (например, Кампанелла, Бэкон и Булвер-Литтон были розенкрейцерами, Дизраэли — масоном) под маской вымысла. Так идеи проходили соответствующую социальную «обкатку», усваивались массовой психологией и становились знаменем открытых общественных движений. А десятилетия и столетия спустя на базе «утопий» возникли партии социалистов, коммунистов, нацистов…

Конечно, было бы слишком большой натяжкой зачислять всех авторов-провидцев в таинственный круг «посвященных». Своеобразный «прибор ночного видения» позволяет художнику более широко, нежели простым смертным, познавать мир, пишет В. Молчанов и доказывает это на примерах из западной остросюжетной литературы. В частности, версию о «сверхорганизации мировых разведок» в виде масонского тайного ордена литераторы выдвинули задолго до первых сообщений о ней в средствах массовой информации[67].

Из этого ряда — роман Дэвида Морелла «Братство Розы», экранизация которого уже дважды была показана по отечественному телевидению. Согласно сюжету, после второй мировой войны ряд руководящих деятелей разведок США, СССР, Англии и Китая (позднее этот круг расширяется) подписывает «договор Абеляра». Элита секретных служб, принеся в жертву интересы своих стран, образует космополитическое суперсообщество — «Братство Розы», стремящееся к власти над миром. Характер этого «братства» носит определенно масонские черты: роза — символ тайны и молчания, эмблема розенкрейцеров; монастырь Абеляра, где был подписан договор, соотносится с ученым и видным розенкрейцером 17-й степени Пьером Абеляром.

Сюжет романа Морелла совсем не выглядел бы фантастическим, исходя из уже известных фактов. Если бы не деталь: участие в гипотетической суперструктуре «на равных» также и КГБ и китайской разведки. Но вымысел ли это? Не были ли славные чекисты еще задолго до августовской «революции» 1991 г. вовлечены в кропотливую работу по уничтожению «биполярности» мировой политической системы?

На одном из первых совещаний новообразованного ЦРУ в конце 40-х гг. его тогдашний руководитель генерал У.Б. Смит (бывший посол в Москве) заявил: «Мы не можем победить мировой коммунизм… Мы должны идти на компромисс и сосуществовать с коммунизмом». Чуть позже, в роли уже заместителя руководителя американской внешней политики, Смит стал членом Бильдербергского клуба. Линия на «сосуществование» нашла свое продолжение в том, что брат другого бывшего руководителя американской спецслужбы (и сам занимавший в ней высокие посты) Джеймс Донован выступил официальным защитником советского шпиона (!) Р. Абеля на процессе в Вашингтоне в 1957 г.

В 1962 г. на Запад перебежал видный деятель разведки КГБ полковник Анатолий Голицын. Он сообщил ЦРУ новую стратегию Первого главного управления (ПГУ), которая теперь делала упор не на банальный сбор информации и не на диверсии, а на проникновение своих людей в высшее руководство западных стран и особенно их спецслужб. Голицын располагал приблизительной информацией об уже внедренных агентах: по ней вычислили начальника штаба шведской армии Венстрема и ряд других крупных советских шпионов за рубежом.

Среди вычисленных были, к примеру, двое начальников отделов французской спецслужбы ДСТ и… Генри Киссинджер, тогда чиновник госдепартамента США. Еще в начале 60-х гг. его «сдал» сотрудничавший с ЦРУ чиновник советского МИДа Анатолий Филатов, а позже — перебежавший на Запад полковник польской разведки Голеневский (возможно, под этим именем спецслужбы зашифровали Голицына, но не исключено, что это разные лица). Киссинджер-де еще со времен службы в американской армии являлся агентом КГБ по кличке «Бор».

«И тут-то, — пишет С. Жариков со ссылкой на журнал «Ньюсуик», — начинают происходить странные вещи. Филатова «сдает» КГБ не имеющий к этому никакого отношения румынский дипломат, а Голеневский прямиком направляется в сумасшедший дом. Как чуть позже оказалось, Филатова выдал не кто иной, а сам заместитель помощника Картера по национальной безопасности Давид Аарон! Но прямой «государственный изменник» преспокойно продолжает работать в окружении Картера, а Филатова быстренько расстреливают!»

Киссинджер признал в мемуарах факт своих тайных встреч, в бытность свою уже в 70-е гг. госсекретарем США, с советским послом Добрыниным и офицером КГБ Седовым. О том, что на этих беседах в отеле «Пьер» обсуждались весьма щекотливые моменты американской политики, было известно ФБР. В апреле. 1977 г. завербованный ЦРУ секретарь советского посольства в Колумбии Огородник (агент «Тритон»), передал американцам копию телеграммы Добрынина с содержанием одной из приватных бесед с Киссинджером. Из нее тоже можно было заключить, что госсекретарь выдавал немаловажную информацию о направленности внешней политики своей страны. ФБР опять пыталось скомпрометировать «всемогущего Генри» обвинением в измене. Но тщетно!

Контактировали с советской спецслужбой и другие представители американского истэблишмента, например сенатор Эдвард Кеннеди. Родственник убитого президента, сам замахивавшийся на президентское кресло, он был лоббистом некоторых фирм, заинтересованных в торговле с СССР и знал, что успех этой коммерции во многом зависит от благосклонности Лубянки.

К этому парадоксу можно добавить то, что почти никто из раскрытых благодаря Голицыну агентов не был арестован и даже не лишился своих постов. Наоборот, кресла лишился заместитель директора ЦРУ Джеймс Энглтон, заявивший о засилье шпионов КГБ в его службе, а также «бдительные» сотрудники других западных разведок и контрразведок.

Эти странности повторились и в деле Олдрича Эймса: руководивший в середине 80-х группой контрразведки, специализировавшейся по СССР, он тогда же оказался завербован КГБ и за несколько лет «сдал» не менее дюжины американских шпионов за бывшим «железным занавесом». Любопытно, что этого одного из самых крупных советских агентов очень скоро вычислили. Так, в 1990–1991 гг. он дважды не прошел тест на «детекторе лжи» (вопрос, не является ли он агентом иностранного государства, заставил его изрядно поволноваться), жил явно не на зарплату ЦРУ (даже на стоянке машин в Лэнгли бросался в глаза его роскошный «ягуар», загородный дом его вообще стоил бешеные деньги) и т. д. И тем не менее ему позволяли спокойно работать на Советы и затем Россию до февраля 1994 года!

Дело не ограничивалось одним Эймсом: по словам директора ЦРУ Дж. Вулси, у него есть сведения о «десятках бывших и нынешних высокопоставленных чиновников, включая и сотрудников Белого дома», подозреваемых в шпионаже в пользу бывшего СССР, которых почему-то контрразведка оставила в покое[68]. О том, насколько детально был известен список этих агентов, выяснилось совсем недавно, когда ЦРУ раскрыло ошеломляющие детали своей операции в Троицке. Еще в 1979 г. в период создания в этом подмосковном городе центра спецсвязи ПГУ КГБ, американцы внедрили туда хитроумные «жучки», благодаря которым почти десять лет могли получать информацию о всех переговорах «Центра» со своими агентами за рубежом[69], ЦРУ знало практически о всех советских шпионах, но не предпринимало ничего!

КГБ выходил в своих контактах за рубежом далеко за пределы чисто шпионской деятельности. Как сообщил в своих воспоминаниях генерал КГБ В. Кеворков (позже работавший заместителем начальника ТАСС), еще в 1969 г. по личному указанию нового главы КГБ Андропова был создан так называемый «черный канал» между Москвой и рядом видных политиков Запада. Первоначально прямой контакт установили с лидером западногерманских социал-демократов и затем канцлером ФРГ В. Брандтом (в чьем окружении находилось немало шпионов «штази»).

С чекистами контактировали и премьер-министры Норвегии (Эйнар Герхардсен, Турбьерн Ягланд). Связи президента Финляндии Урхо Калево Кекконена с КГБ были столь сильными, что говорят, некоторые из его международных речей писались на Лубянке. Во Франции, помимо министра обороны Эрню, нескольких руководителей в ДСТ, кажется, имелись и более высокие «агенты влияния» (по крайней мере, известный охотник за шпионами КГБ Тьерри Вольтон объявил о скором выходе своей новой книги, где среди раскрытых агентов Лубянки значится и один из французских премьер-министров). Список «сильных мира сего», о чем-то тайно шептавшихся с ведомством Андропова, вероятно, будет продолжен.

Факт остается фактом: к 70-м гг. КГБ превратился из спецслужбы в тайный орден, оказывавший влияние на правительства как по ту, так и по эту сторону «железного занавеса». В эту игру оказалась вовлеченной даже Православная Церковь. По указанию кагэбэшного Комитета по делам религий иерархи РПЦ активно пошли на межконфессиональные, экуменические контакты за рубежом (при том, что внутри страны церковники осуждали экуменизм как масонское учение). Обо всей этой грандиозной игре знали спецслужбы «другой стороны», но реально (если не считать показной борьбы с мелкими шпионами) не противодействовали ей. Было ли это следствием некоего «договора Абеляра» между разведками о совместной борьбе за власть? Во всяком случае, «черный канал» не являлся собственно шпионским: его создали в рамках битвы за «новый мировой порядок», далекий от старых биполярных схем.

Косвенное подтверждение существования такого «договора Абеляра» прозвучало в связи с ближневосточными событиями. Вскрылось, что несколько лет назад ЦРУ, «Моссад» и, казалось бы, враждебная им разведка Организации освобождения Палестины заключили секретный союз, который-де гораздо более продвинул дело ближневосточного урегулирования, чем всем известные действия политиков[70].

Если такой договор существовал в масштабах, подобных описываемым Мореллом, то он привел к победе тамплиеров из Лэнгли. Президент США и бывший глава ЦРУ Джордж Буш заявил, комментируя августовскую «революцию» 1991 г. в России: «Это была не только победа демократии, но и наша — победа ЦРУ»[71]. Тогдашний директор американского шпионского ведомства Р. Гейтс сказал во время визита в Москву в марте 1992 г.: «Здесь, на Красной площади… совершаю я одиночный парад победы своей». Гейтс вел секретные переговоры с чинами КГБ — МБ, чье руководство, кстати, никак не отреагировало на «победные» высказывания бывших и настоящих глав чужих разведок.

Понятно, что для этой «виктории» мастера из Лэнгли должны были создать внутри Советов мощную агентурную сеть из очень влиятельных людей. Это сложная задача.

Еще в разгар второй мировой войны шеф вновь созданной американской спецслужбы УСС Уильям Дж. Донован поручил своему представителю в госдепартаменте Кимбелу прозондировать возможность тайных операций в СССР. 23 января 1943 г. тот представил секретный рапорт, из которого следовало, что «Россия располагает ныне лучшей системой контрразведки в мире. Любой нелегальный агент скорее всего там будет раскрыт еще при переброске, передвижения же иностранцев настолько ограничены, что для них невозможно вести никакие полезные наблюдения».

Однако, судя по всему, такую агентурную сеть создали, и в нее были включены крупные фигуры, до сих пор окруженные завесой тайны.

По сей день официально самым крупным из западных шпионов, выявленных в СССР, считался Пеньковский — полковник ГРУ, имевший высоких покровителей в ЦК и министерстве обороны. В этом же ряду — экс-резидент КГБ в ряде западных стран О. Гордиевский и бывший советский посланник в ООН А. Шевченко (последнего ЦРУ «подцепило» на связи с проституткой). Причем о двойной «работе» Шевченко якобы знал и Андропов, просигнализировавший о том в Политбюро. Там своего приятеля покрывал-де сам глава МИД Громыко, которому ооновский посланник поставлял много заграничного барахла. (Не слишком ли просто это объяснение И. Бунича?) И Шевченко позволили благополучно остаться «невозвращенцем» в Штатах в 1978 г. Сам Андропов, якобы такой беспомощный в этом случае, прикладывал пальцы к губам на совещаниях в собственном ведомстве (воспоминания Ю. Власова): «Тише! Здесь полно агентов ЦРУ!» Шутка? Или глубокое знание вопроса?

Известно, что человеком ЦРУ оказался даже родственник и однофамилец «серого кардинала» Кремля Михаила Суслова — Андрей. Он, агент по кличке «Толстяк», выдал американцам секреты советских космических программ. Разумеется, взять его с поличным смогли лишь после смерти влиятельного родственника и покровителя. При этом снятый КГБ документальный фильм о «разоблачении шпиона» почти умалчивал о трудовом стаже Суслова, мельком лишь сообщив о его работе в Агенстве печати «Новости». Дело в том, что АПН было создано в качестве одной из крыш для КГБ. Вероятно, «журналист-международник» с громкой фамилией сам состоял в штате Лубянки. Кстати, что касается шпионажа внутри КГБ, то вот слова отставного генерала госбезопасности Калугина, знавшего всю эту «кухню» как свои пять пальцев: «Из КГБ сбежали (или работали как агенты ЦРУ, французской разведки, других спецслужб) почти тридцать человек… Разложение полнейшее»[72].

Он имел в виду только сбежавших и выявленных агентов (в последние годы существования СССР). Сами по себе они были не слишком большого масштаба, но ниточки от них вели далеко наверх. И не представляли ли они лишь верхушку айсберга? Самый высокопоставленный из агентуры КГБ внутри ЦРУ Олдрич Эймс заявил, что соотношение советских шпионов в Лэнгли и американских на Лубянке было… один к десяти![73]

Можно, конечно, посчитать слова опытнейшего Эймса блефом, но вот данные, сообщенные министром иностранных дел Латвии: только с 1985 по 1992 г. Запад (прежде всего США) инвестировал в процесс «демократизации» (т. е. развала) СССР ни много ни мало 90 млрд. долларов. «На эти деньги, — пишет известный конспиролог О. Платонов, — покупались услуги нужных людей, подготавливались и оплачивались агенты влияния, направлялись специальная техника, инструкторы, литература и т. п.»[74]

То, что ЦРУ пошло по пути проникновения в высшие властные структуры, показывают участившиеся разоблачения связей некоторых министров европейских держав и диктаторов стран «третьего мира» с американской спецслужбой. Еще в разразившемся в середине 70-х гг. скандале по делу Локхид[75] мелькали фамилии руководителей правительств и министров. По словам бывшего сотрудника испанской спецслужбы Гонсалеса-Маты, это были «лица, игравшие видную роль в Бильдербергском клубе или тесно связанные с американскими спецслужбами (или то и другое одновременно)».

Самое громкое из последних разоблачений прозвучало на состоявшемся недавно в Стамбуле процессе над Тансу Чиллер — главой турецкого правительства в середине 90-х гг. Оказывается, будущий премьер еще в период обучения в университете не только стала агентом ЦРУ, но и окончила спецшколу этой организации, овладев тайнописью, искусством маскировки и т. д. По мере дальнейших своих успехов на политической арене Чиллер все более котировалась и у патронов из Лэнгли, получая от них 100 тысяч долларов в год[76].

Эти и другие случаи доказывают, что проникновение шпионов в высшие сферы Советского Союза в принципе было возможно. В поднявшемся одно время потоке разоблачений некоторых лиц из горбачевского Политбюро звучало, правда, иное определение: «агент влияния». Действительно, как в случае с «черным каналом» КГБ, вряд ли здесь был банальный шпионаж. Просто по совместной договоренности спецслужб действовали два таких канала: один на Запад, другой на Восток…

То, что такой «договор Абеляра» действительно существовал, красноречиво показывает ряд фактов, всплывших в последнее время. Например, литовский эмигрант и чиновник американского экологического ведомства Валдае Адамкус поразительно легко устраивал себе в 70-е — 80-е гг. поездки в Вильнюс и Каунас, хотя некогда служил в Центре армейской разведки в Чикаго, а потом, скорее всего сотрудничал с ЦРУ. Он провозил с собой в Литву нелегальную литературу и выполнял «некоторые конфиденциальные поручения». Сообщая об этом, «НГ-Фигуры и лица»[77] пишет: трудно поверить, что отиравшиеся постоянно вокруг Адамкуса кэгэбэшники могли оставить эти факты без внимания: «существовало какое-то джентльменское соглашение». И КГБ, и ЦРУ еще с той поры активно разрабатывали литовскую эмиграцию, готовя некоторых ее деятелей на ведущие роли в Литве: вот и Адамкус, еще недавно никому на исторической родине неизвестный, в итоге стал президентом этой страны.

А чего стоит тайная встреча председателя КГБ СССР Крючкова с адмиралом Фульвио Мартини в июле 1991 г. на подмосковной спецдаче? Глава чекистов сообщил только что вышедшему в отставку директору итальянской спецслужбы СИСМИ о готовящемся «наведении порядка» в СССР, то есть о ГКЧП[78]. Мартини немедленно передал эту информацию западным спецслужбам и «влиятельным лицам в итальянском правительстве». При этом нельзя не отметить выбор Крючковым «канала утечки»: СИСМИ давно представляла собой оплот ложи «П-2» (и формальные чистки 80-х гг. не изменили ее статуса).

КГБ уже после пресловутого «путча» 1991 г. оказала другую любезность соратникам по ту сторону бывшего «занавеса», втихую передав европейским масонам их архивы, которые попали сначала к Гитлеру, а затем к чекистам, тайно хранившим их в своем Особом архиве на Ленинградском шоссе в Москве. (Начальник этого учреждения — Прокопенко, кстати, дал весьма сочувственное по отношению к «братству каменщиков» интервью «Известиям», после чего почему-то получил резкое повышение, став главой всего архивного ведомства России).

Объединившись в рамках символического «договора Абеляра» с определенными силами внутри советской верхушки, ЦРУ и осуществило ту самую «российско-американскую совместную революцию», о которой говорил, принимая в 1994 г. в Кремле Билла Клинтона, Борис Ельцин.

ПОСЛЕДНЕЕ ПЛАВАНИЕ «КАПИТАНА БОБА»

Помимо новых, обретенных в 70-е гг. «политических» каналов Кремль давно поддерживал неофициальные контакты с «мировой закулисой» через своих «агентов влияния» в среде международных бизнесменов. Первым из них был Арманд Хаммер, глава крупной нефтяной компании «Оксидентал петролеум».

Его отец Юлий (Джулиус), одессит родом, в Новом Свете был врачом, предпринимателем-миллионером и… одним из основателей компартии США (которая даже имела штаб-квартиру в его нью-йоркском особняке), торговым советником советской миссии Л. Мартенса. Даже имя своему отпрыску он дал, исходя из своих марксистских симпатий. (Arm and Hammer в его трактовке — «серп и молот». Эту эмблему Хаммер-младший и нарисовал на борту своей яхты).

Сын пошел по стопам отца. В Америке он увеличил капитал отцовской фирмы за счет торговли спиртосодержащими «аптекарскими настойками» в годы «сухого закона». С самого начала установления большевистской власти Хаммер-старший организовал торговые операции с ней (через Эстонию). Торговал, пока не был арестован ФБР, но не за просоветскую деятельность, а за врачебную, окончившуюся смертью одного из пациентов в результате преступной халатности. Отсидев небольшой срок, неудачливый медик убыл в Москву, где советское правительство предоставило ему шикарный особняк на Садовой-Самотечной. В 1921 г. в Советскую Россию прибыл Хаммер-младший и получил от Ленина концессию на торговлю советским сырьем: лесом, медной рудой и т. д. Он же организовал известную карандашную фабрику «Сакко и Ванцетти». Но это не был основной источник «русских» доходов клана Хаммеров. По недавним признаниям брата Арманда, Виктора, тот являлся «по сути дела, «серым кардиналом», тайно помогавшим советским властям, продавая за границу произведения искусства, получать валюту, когда те остро в ней нуждались…» Речь шла о «национализированных» большевиками церковных и других ценностях.

Более того, в ходе расследования выяснилось, что «гениальный супермиллионер был банальным жуликом. Советские власти передали ему клейма мастеров Фаберже, и он не погнушался организовать массовую подделку шедевров… Вместе с подлинными изделиями Фаберже, принадлежавшими советской стороне, продавал и… собственные с безупречно исполненным клеймом «Фаберже», а комиссионные за продажу тех и других передавал Микояну»[79].

Хаммер продавал на Запад также сырье, налаживал официальные и неофициальные контакты между Кремлем и Вашингтоном, «пробивал» внешнеполитические инициативы Советов и т. д. Его личный самолет с американскими опознавательными знаками мог в любое время, без всяких виз и разрешений приземляться в Шереметьеве. Причем экипаж самолета был советский (отобранный, разумеется, Лубянкой).

Поддерживая контакты с Кремлем и КГБ, «мистер серп и молот» не забывал и другие спецслужбы. Так, в 1970 г. он вместе с ЦРУ разрабатывал план свержения режима Каддафи. (Лево-националистическое правительство Ливии подняло руку на скважины «Оксидентал петролеум». Впрочем, конфликт был улажен, по слухам, не без помощи… КГБ). Заодно Хаммер питал небескорыстные симпатии к Израилю.

Любопытна фигура и другого протеже Кремля — Роберта Максвелла. Максвелл (настоящее имя Людвиг Хох) был родом из еврейского местечка в Закарпатье. Натурализовавшись в Англии, он в годы войны служил в чине капитана в британской разведке (оттого и позже любил, когда его называли «капитан Боб»), затем стал крупным чиновником в министерстве печати, депутатом-лейбористом, секретарем Фабианского общества, издателем — хозяином десятков газет и журналов во всех уголках земного шара, владельцем телекорпорации «Си-Би-Эс», миллиардером.

История его обогащения очень темна. Западные спецслужбы подозревали, что деньги Максвелла имели советское происхождение. И действительно, в Москве его любовно называли «первым секретарем Лондонского обкома». Крупнейшее издательство «Пергамон пресс», которым он владел, проводило странную политику, огромными тиражами печатая сочинения Брежнева и других советских лидеров. Странную потому, что сочинения эти на Западе совершенно не раскупались, но Максвелла вроде бы не волновали громадные убытки. Он продолжал печатать «Малую землю» и другие брежневские опусы, как будто имел на то заказ и источник денег со стороны. В 1991 г., уже после смерти «капитана Боба», когда у ЦК КПСС и КГБ начались трудности с оплатой услуг заграничных «друзей», «Пергамон пресс» выставило им счет на полмиллиона долларов за издание какого-то генсековского «шедевра».

Кстати, все первые книги Горбачева на Западе были изданы Максвеллом, тем самым способствовавшим развитию и «горбимании» в «демократических странах», и мании планетарного величия у «меченого генсека». Впрочем, как утверждает И. Бунич в книге «Золото партии», значительная часть издательской деятельности магната была прикрытием для личного обогащения советской партноменклатуры (которая через него обменивала в западных банках большие партии рублевой наличности на доллары и пополняла свои тайные валютные счета в Швейцарии).

Премьер-министр Израиля Шимон Перес по восхождении в Кремль Горбачева сказал Максвеллу и Хаммеру: «Дело восстановления советско-израильских отношений — в ваших руках». И позже на торжественных похоронах Максвелла в Иерусалиме было заявлено, что продвижение этого деликатного дела, так же как в начале 70-х — либерализация еврейской эмиграции из СССР, — одна из заслуг «выдающегося гражданина Израиля».

Как оказалось, Максвелл был двойным агентом — работал также и на «Моссад». Он принял участие в грандиозной операции «Кей Кей маунтин», разработанной израильской спецслужбой (при участии ЦРУ, выделившей на нее более миллиарда долларов), по созданию агентурной сети в странах «третьего мира» и СССР. На израильскую разведку Максвелл работал более преданно, чем на Москву: умудрившись украсть пенсионные фонды своих работников в Англии (более 30 млн. долларов), он передал их «Моссад» (которая, по словам ее бывшего агента В. Островского, использовала эти деньги для шпионажа в Соединенном Королевстве). Более того, демонстрируя на весь мир дружбу с Горбачевым, «капитан Боб» по заданию из Иерусалима помогал победе Ельцина в августе 1991 г.

Однако увлечение политикой сыграло с ним плохую шутку: его финансовые дела расстроились. Он обратился за помощью к «Моссад», полагая, что заслужил поддержку за свои большие заслуги перед Израилем. Получив отказ, стал шантажировать разведчиков-единоверцев, намереваясь опубликовать правду о темных сторонах их деятельности, включая последние события в СССР.

…Рано утром 6 ноября 1991 г. роскошная яхта Максвелла «Леди Гислен» с хозяином на борту на всех парах спешила из Гибралтара к острову Мадейра. Такой курс указал сам владелец, кроме него никто не знал, что за таинственная встреча должна была произойти там. В четыре часа вахтенный последний раз видел «капитана Боба», прогуливавшимся по палубе. На рассвете обнаружили его отсутствие на корабле, после безуспешных поисков на борту кинулись искать за его пределами. Через несколько часов тело Максвелла подняли из волн. В его легких не обнаружили воды, что доказывало: он был удушен до того, как попал в море.

Многие полагали, что «капитана» ликвидировал КГБ, как причастного к тайнам пресловутого «золота партии», тем более что по времени смерть Максвелла совпала с не менее загадочными «самоубийствами» казначеев КПСС Кручины и Лисоволика. В. Островский приводит другие сведения. Согласно ему, израильтяне в ответ на шантаж «Боба» сделали вид, что готовы принять его требования, и именно на встречу с их судном торопился Максвелл в тот роковой день. Однако в Средиземноморье его ждали не деньги, а бойцы отряда «Кидон» («Штык»), — самого беспощадного подразделения «Моссад»…

Интересно, что за двенадцать лет до того, при таких же загадочных обстоятельствах скончался еще один «агент влияния» Кремля — Дэвид Карр. Скромный еврей из Бруклина, имевший довольно слабый интеллектуальный коэффициент (189), он тем не менее был одной из крупных величин «мировой закулисы», другом нескольких американских сенаторов, консультантом солидных международных фирм. Миллионер (хотя и менее скромный, чем Максвелл и Хаммер, но все же), вместе с тем формально он числился… сотрудником американской коммунистической газеты

«Дейли уоркер». Кроме того он выступал посредником в операциях по поставкам советского оружия в страны «третьего мира». Был он и посредником другого рода, координируя деликатный вопрос еврейской эмиграции из СССР. И параллельно… работал на тот же «Моссад».

Похороны Карра в июле 1979 г. продемонстрировали символическое единство, казалось бы, несовместимого. На траурной церемонии в Париже присутствовали миллиардерша Кристина Онассис, представители советского посольства и крупнейшего банка «Freres Lazars», — того самого, который вместе с Шиффом, Варбургом и другими помогал когда-то русской революции. Вдова покойного заявила, что его ликвидировал КГБ, но, как и в случае Максвеллом, мог быть и другой вариант.

Так или иначе, несомненно одно: Хаммер, Максвелл и Карр представляли всемирную еврейскую финансовую группу, которая начала сотрудничать с большевиками еще до их прихода к власти в 1917 г. До конца трудно понять, что же представляла из себя вся троица — беспринципных двойных агентов или тайный мост между спецслужбами Израиля и СССР? Такой тайный мост обеспечил, в частности, «потепление советско-израильских отношений» в результате известной провокации с угоном самолета из СССР в Тель-Авив в 1988 г. и его торжественным возвращением. (Тогда все детали — от пропуска захваченного самолета в Израиль до сдачи террористов «Моссад» и их выдачи Советам ‑ были согласованы и следовали буквально по минутам). Заодно ликвидировали и оппозицию внутри самого КГБ тайному альянсу двух спецслужб: это и убийство в 1990 г. лидера действовавшего под крышей Лубянки «антиизраильского комитета» Евгения Евсеева, и позднейшие чистки в ФСБ и избавление от сотрудников, разоблачавших связи «Моссад» с финансовой группой «Мост», нашпигованной чекистами[80].

Впрочем, возможно, и Максвелл за угрозы своих разоблачений был убран тем же альянсом. Когда союз двух могучих спецслужб соединен финансовым интересом, происходят вещи и гораздо более масштабные, чем смерть одного агента…

ПЕРЕСТРОЙКА: ЗАГОВОР КГБ?

Комментируя вышедшие в последнее время мемуары ряда высокопоставленных генералов КГБ (Широнина, Бобкова) журналист «Независимого военного обозрения НГ»[81]. Вл. Малеванный недоумевает: «…Говорят, службы КГБ «повинны» во всех перестройках, путчах и переворотах, имевших место за последнее десятилетие в нашей стране», однако отставные генералы об этом помалкивают. Отвечая ему, полковник госбезопасности в отставке Семенихин объясняет: «Чем большую должность в спецслужбах занимает человек, тем меньше он может о ней рассказать… он связан по рукам и ногам. Если он (Бобков) проживет еще лет пятьдесят, тогда видимо, он сможет рассказать много нового».

Впрочем, один из отставников разговорился уже сейчас. Речь идет о мемуарах Михаила Любимова — бывшего советского резидента в Лондоне, а в начале 80-х — главного аналитика Первого управления Лубянки. По его словам, еще Андропов в 1983 г. задумал операцию «Голгофа», суть которой — через кратковременное «возвращение в капитализм» обновить страну и прийти к «истинному социализму»[82]. Оттого, что своим мемуарам Любимов придал беллетризованную форму, они не стали менее сенсационными.

В более научной форме ту же версию отражает книга «Горбачевский фактор» английского советолога Арчи Брауна. Рецензируя ее содержание, лондонский корреспондент «Правды-5» отмечает: «Вывод автора книги однозначен: ставку на перемены в России давно уже сделал именно КГБ… который якобы и привел — сквозь многочисленные тернии — Горбачева к власти… «Последний» поддерживался могущественными закулисными силами не только лично, утверждает Арчи Браун. Пытаясь устранить с фасада страны наиболее заскорузлые и чересчур узнаваемые черты тоталитаризма, КГБ якобы повсюду стимулировал создание «более независимых» научно-исследовательских центров и общественных организаций… еще в недрах прежней системы подспудно создавалась «интеллектуально-обновленческая» инфраструктура, представители которой должны были, по идее, скорректировать — вместе с Горбачевым ‑ курс страны в подходящий момент»[83].

Еще в 1979 г. Андропов стал создателем и куратором «группы по изучению опыта социалистических стран» (с 1983 г. — «группа по совершенствованию социалистической экономики»), куда вошли почти все экономисты — будущие глашатаи «реформ и свободного рынка» (включая «молодую поросль» — Гайдара, Чубайса, Авена и др.). Еще ранее был основан Институт США и Канады, «поставивший» для перестройки Арбатова, Примакова, Шаталина.

«Свободным исследовательским центром» и также одним из филиалов КГБ явился и Институт международного рабочего движения. Примечательно, что сотрудники этого «идеологизированного» учреждения стали в 1989–1991 гг. консультировать независимые профсоюзы шахтеров. Организованные шахтерами забастовки в большой степени способствовали падению Горбачева и приходу Ельцина. С другой стороны, забастовщикам активно помогал Институт свободных профсоюзов США, финансируемый американскими спецслужбами.

Кэгэбэшную начинку горбачевской политики отражают и назначения, проведенные на высшие партийные и государственные посты после 1985 г. Так, Гостелерадио — основной ударный инструмент «перестройки», с декабря 1987 г. возглавил бывший начальник госбезопасности Белорусской ССР генерал А.Н. Аксенов. Именно с его назначением на телевидении появились передачи, проповедовавшие идеи «прогресса и демократии» («Взгляд» и т. д.). Также возникли на экранах Кашпировский и Чумак с их невиданными для всего мира «психоэнергетическими» сеансами[84].

Во всех комиссиях ЦК КПСС, созданных после сентябрьского пленума 1988 г., как отмечает немецкий советолог Астрид фон Борхе, в качестве руководителей или членов обязательно присутствовали высокопоставленные чины Комитета: тот же Аксенов заседал в идеологической комиссии, бывший начальник КГБ Латвии Пуго ‑ в кадровой, сам Чебриков возглавлял правовую комиссию (там же присутствовал и шеф Пятого главного управления генерал Бобков) и т. д. Эти комиссии готовили все важнейшие решения по «углублению перестройки».

А самым «передовым» журналом, раньше других публиковавшем самые «смелые» идеи (Г.X. Попова против «сталинизма», М. Я. Гефтера против «евроазиатской империи» и т. д.), стал «Век XX и мир», — орган Советского комитета защиты мира, являвшегося, по словам той же Борхе, «боевой организации КГБ».

…4 ноября 1989 г. торжественное заседание в Кремле, посвященное юбилею революции, ведет, вопреки традиции, не партийный вождь и не глава Верховного Совета, а председатель КГБ В. А. Крючков. Западная граница советского блока трещит под напором манифестаций, вот-вот рухнет Берлинская стена, а с ней Варшавский договор. Но доблестный наследник Дзержинского поет панегирики перестройке, этой «революции в революции»!

И не случайно: перестройка открыла огромные возможности для птенцов кэгэбэшного гнезда. Редактором первого в СССР бизнес-издания «Деловые люди» стал полковник лубянского ведомства В. Бирюков. Первым председателем Центробанка РФ после развала Союза был назначен полковник разведки Г. Матюхин[85]. Директором ведущего телеканала ОРТ стал бывший «наш человек» в Японии О. Благоволин.

Газета «Уолл стрит джорнэл», описывая структуру одной из крупнейших в нынешней России финансовых групп — МОСТа, характеризует ее как «ярчайшее проявление шизофренической псевдоэкономики, что на руинах бывшего СССР создали офицеры КГБ, при прежнем режиме только и имевшие масштабный опыт финансовых операций». Напомним, что главой аналитической службы группы МОСТ является бывший начальник Пятого (идеологического) управления Лубянки Ф.Д. Бобков. На теплые места перетекли и экс-глава военной контрразведки (Третье главное управление) адмирал А.В. Жардецкий (недавно лопнувший банк «Аэрофлот»). Сам глава российского КГБ — АФБ В. Иваненко после отставки получил пост первого вице-президента крупнейшей нефтяной компании ЮКСИ. Все точь в точь, как в ЦРУ, руководители которого после отставки возглавляют банки и концерны, осуществляя неразрывное единство спецслужб и капитала.

Практически все первые совместные предприятия, а также банки были созданы под надзором КГБ и наполнены его людьми. В частности, один из первых внешнеторговых кооперативов «АНТ» во главе с капитаном Ряшенцевым стал даже жертвой борьбы в самом КГБ: учрежденный Первым (разведывательным) управлением, он стал объектом зависти 6-го главка (занимавшегося борьбой с экономическими преступлениями). В 1990 г. чекисты последнего разоблачили его, как «нелегально продававшего советские танки» и заодно подставили премьер-министра Рыжкова, подписавшего какие-то бумаги для АНТа.

Не только международные экономические связи, банковское дело, но и имеющие к ним отношение целые направления в науке и технике, в частности, компьютерные сети, были под колпаком Комитета. Доступ к знаниям в этих областях обеспечивался лишь его людям. Поэтому получившие не только протекционистскую, финансовую, но и информационную фору коммерческие структуры Лубянки вырвались далеко вперед по сравнению с прочими и ныне контролируют немалую часть российской экономики.

Не менее успешно КГБ наложило лапу и на политическую жизнь страны. В отличие от прочих стран бывшего восточного блока, где документы спецслужб были рассекречены и списки агентов публиковались в прессе, сотрудники Лубянки в массе своей еще в тени. Впрочем, обладатели высоких званий вполне открыто заявили о себе. В 1990 г. бывший резидент в США и затем начальник ленинградского КГБ генерал Калугин стал одним из лидеров «демократического движения». В 1992 г. генерал того же ведомства Стерлигов возглавил «Русский национальный собор» и фактически взял в свои руки весь «правый» фланг. Начальник службы безопасности Ельцина Коржаков с 1993 г. вошел в пятерку самых влиятельных людей страны. Офицеры в меньших чинах и просто «сексоты» буквально наводнили политические партии, движения и «перестроечные» органы власти. В 1990 г., по данным социолога Ольги Крыштановской, в республиканские и местные парламенты избирается 2756 депутатов, выходцев из КГБ. «Иной раз смотрю я на наших российских парламентариев, — говорил в конце 1991 г. журналистке Е. Альбац руководитель КГБ РФ Иваненко, — и столько там вижу наших…»

Доходило до конфузов. Так, полковник Пятого управления Саушкин под видом «простого юриста и ярого демократа» в 1990 г. был избран в Моссовет. Там он столкнулся с бывшими диссидентами, которых лично арестовывал в начале 80-х за приверженность этой самой демократии…

Заместитель руководителя администрации президента, бывший предводитель питерского отделения правительственного блока «Наш дом ‑ Россия» Владимир Путин в советское время «шпионил» в Германии (и ныне возглавляет Правительство Российской Федерации).

Премьер-министр Литвы Казимера Прунскене со скандалом ушла со своего поста после того, как выяснились ее давние связи с Комитетом. Ее преемник В. Ландсбергис, как сообщил бывший генерал КГБ Широнин, тоже сотрудничал с органами. Отношения с ними поддерживал и другой прибалт — спикер эстонского парламента Т. Сави. И это лишь немногие из тех агентов, которые могли бы быть разоблачены в Прибалтике, если бы подавляющее большинство дел сотрудников КГБ не перекочевало после августа 1991 г. в Москву (из более чем двадцати тысяч дел эстонских «стукачей» только 500 были куплены правительством Таллина). Поэтому может быть понятна ирония, с которой бывший секретарь совета «Саюдиса», фигура номер два нового литовского режима Вергилиюс Чепайтис отнесся к разоблачению своей десятилетней работы на органы в качестве агента «Юозаса»: «Я первый свободный человек в Литве».

«Апостол» демократии, телеведущий Евгений Киселев, по сообщению генерала Коржакова, с 1988 г. был агентом Лубянки по кличке «Иванов». Сергей Бабурин, лидер «Российского общенародного Союза» и соперник Ельцина в борьбе за пост спикера Верховного Совета РСФСР в 1990 г., информирует И. Бунич, — агент по кличке «Николай». Сергей Станкевич», лидер «Народного фронта» в конце 80-х, затем заместитель Гавриила Попова по Движению демократических реформ, также оказался «засланным казачком». Впоследствии, когда он занял видные посты в Моссовете и администрации президента, разбогател на коррупции и решил выйти из-под «колпака» Лубянки, последняя легко «подставила» его с помощью богатой коллекции компромата. Излагая эту историю, еженедельник «Профиль» приводит слова одного из сотрудников спецслужб: «Можно сказать, что КГБ «пас» демократическое движение с самого начала». И не только пас. Вот сообщение 1997 г. из «Новых Известий»: «На предстоящих в Смоленской области выборах в местную думу объединение «Яблоко» будет выступать в блоке с движением «Честь и Родина» Александра Лебедя. Список из тринадцати согласованных кандидатов, по сведениям радиостанции «Свобода», содержит шесть фамилий бывших сотрудников местных органов госбезопасности. В их числе руководители местных организаций «Яблока» и «ЧиР».

Так среди всеобщего развала, экономического спада, «криминальной революции», — среди этого видимого беспорядка продолжает существовать без вывески тайная организованная сила Комитета, словно взявшая на вооружение девиз Великих Востоков всех стран: «Ordo ab chao», ‑ «Порядок через хаос».

Разумеется, не весь прежний КГБ участвовал в создании этого «нового порядка» (да и далеко не все офицеры спецслужбы в него вписались, а нынешняя ФСБ после всех переформирований просто влачит жалкое существование). Мощные чистки несогласных с «реформами» прокатились по Комитету еще в самом начале «эпохи Горбачева», при верном андроповце Чебрикове (были заменены, в частности, почти все руководители республиканских органов, что сильно способствовало «либерализации и демократизации», особенно в Прибалтике). Что касается «договора Абеляра», то в этой высокой политике вообще могли быть замешаны единицы генералитета ПГУ.

Как и остальные граждане СССР, подавляющее большинство чекистов не знало об этих тайных играх, да и вообще имело крайне смутное представление о «мировой закулисе». Читая воспоминания даже генералов контрразведки, нетрудно заметить, что они веровали только в «шпионов», называя Бильдербергский клуб «Бельведерским», а о существовании масонства узнавали, выйдя на пенсию, и то лишь из сочинений православных публицистов.

Но именно «знающие» разведчики с конца 80-х получили ведущие позиции в КГБ (Крючков стал председателем Комитета, его бывший зам Грушко — начальником 2-го ГУ — контрразведки). Эти люди ценились на Западе (фон Борхе характеризовала в 1989 г. Крючкова как либерала и «представителя космополитического направления в КГБ»). Они могли заключить «договор Абеляра» и, судя по всему, его заключили.

МЕТКИ НА ПУТИ МЕЧЕНОГО

А что же представляла из себя видимая верхушка перестроечного айсберга? Ключевую роль в ней играла пресловутая троица: Горбачев, Яковлев, Шеварднадзе. Каждый из них заслуживает отдельного небольшого рассказа.

«Именно со лжи начинается официальная биография Горбачева», — пишут известные знатоки кремлевских тайн Соловьев и Клепикова. Михаил Сергеевич, оказывается, приписал себе непрерывный трудовой стаж перед поступлением в университет, а заодно скрыл и пребывание на временно оккупированной территории. Ни в каких источниках не значится и присвоение ему в 18-летнем возрасте Ордена Красного Знамени.

Известно и другое. Еще в школьные годы Горбачев становится комсомольским активистом, редактирует стенгазету «Юный сталинец». В 1950 г. он поступает на первый курс Московского университета и тоже продвигается по линии ВЛКСМ, возглавляя организацию юридического факультета (где членом бюро был будущий председатель Верховного Совета СССР Анатолий Лукьянов). На одном курсе с Горбачевым учились известный впоследствии писатель-эмигрант Фридрих Незнанский и один из лидеров «пражской весны» 1968 г. Зденек Млынарж.

Приятельские отношения с последним представляют собой одну из загадок в судьбе «Горби». Так, в 1967 г., в преддверии чехословацких событий, Млынарж посетил Горбачева в Ставрополе, где тот уже был первым секретарем горкома. Именно тогда, как признался почти три десятка лет спустя «чешский ревизионист», между ними состоялся подробный разговор о реформировании коммунистической системы. (В 1969 г. сокурсники вновь встретились — уже в оккупированной Советами Праге).

Эти контакты, как пишет в биографии Горбачева Арчи Браун, привлекли внимание КГБ. Однако никаких оргвыводов в отношении ставропольского секретаря, дружившего с «правым оппортунистом», не последовало. Горбачеву к тому времени покровительствовал сам Андропов, уверенно продвигавший земляка по всем ступеням партийной лестницы.

Этот протекционизм скрывает еще более таинственные страницы предыстории перестройки. Выдвижению Горбачева на пост Генерального секретаря предшествовал ряд странных смертей высших партийных руководителей, которые рассматривались в качестве кандидатов на лидерство.

Так, в ночь с 16 на 17 июля 1978 г., по официальной версии, «от острой сердечной недостаточности с внезапной остановкой сердца» скончался член Политбюро Федор Кулаков. (По злой иронии судьбы, 60-летний коммунистический чиновник умер ровно день в день и час в час через 60 лет после расстрела большевиками последнего русского императора). Смерть наводила на подозрения, потому что, во-первых, Кулаков был здоров как бык, во-вторых, Брежнев, Суслов и некоторые другие члены руководства не явились на его похороны! Зато кончина бывшего ставропольского лидера и секретаря ЦК продвинула в партийные верхи его наследника по южному краю Горбачева.

Не меньше вопросов вызывает и гибель «любимца партии», лидера Белоруссии Машерова. 4 октября 1980 г. его ЗИЛ, следовавший по Минской автостраде в сопровождении охраны, превратился в лепешку, столкнувшись с внезапно вылетевшим на встречную полосу грузовиком. Интересно, что это произошло за несколько дней до Пленума ЦК, где Машерова наконец-то должны были избрать членом Политбюро и негласно — наследником смертельно больного Брежнева.

Еще ранее удар нанесли по другому претенденту в генеральные секретари — Григорию Романову. После того как в марте 1976 г. глава ленинградских коммунистов стал членом Политбюро и выяснилось, что ему покровительствует сам Брежнев, против него была организована мощная кампания, дирижируемая, с одной стороны, западными радиоголосами, с другой (негласно) — КГБ. Его обвиняли в организации «царской» свадьбы своей дочери в Таврическом дворце, причем гости якобы ели на золотой посуде из Эрмитажа, в пьяном угаре разбили бесценные статуэтки и т. д.

Узнав о распространяемых против него слухах, Романов лично явился к Андропову.

— Юрий Владимирович, — сказал ленинградский вождь, одновременно пытаясь сквозь толстые стекла очков председателя КГБ прочитать выражение его глаз, — против меня ведется злонамеренная кампания. Причем у меня такое впечатление, что сплетни о «новой династии Романовых» вполне профессионально пекутся не только в Вашингтоне, но и в Москве.

Мясистый нос Андропова задергался, что означало крайнюю степень волнения обычно невозмутимого главы чекистов.

— Нам известно лишь о неуклюжих попытках западных спецслужб…

Тогда почему, — спросил Романов, вы ничего не предпринимаете, чтобы опровергнуть сплетни?

Андропов попытался улыбнуться, но встретив жесткий взгляд царского однофамильца, вновь сжал губы и сухо ответил:

— Не стоит обращать внимания на каждый чих из-за рубежа…

Романов окончательно понял, что стал жертвой совместной акции ЦРУ и КГБ и попытался убедить в этом Брежнева. Однако орденоносный генсек не решился ссориться с Андроповым и закрыл тему. А предводитель коммунистов города на Неве из-за распространяемых против него слухов потерял-таки авторитет в высшем партийном звене и из «претендентов номер один» был отставлен.

Умершего в ноябре 1982 г. Брежнева сменил Андропов, на церемонию «инаугурации» которого в Кремль слетелись все лидеры западного мира и почти все видные персоны Бильдерберга и Трехсторонней комиссии. Особое внимание новый советский вождь уделил экс-шефу ЦРУ, а теперь вице-президенту США, масону 33-й степени Джорджу Бушу. Бывшие коллеги по спецслужбам уединились в углу Георгиевского зала и тет-а-тет о чем-то шептались на английском. Возможно, именно во время этого кремлевского действа закладывались основы будущей внешней политики Горбачева…

Но «Горби» еще не мог быть провозглашен преемником слабого здоровьем Андропова, потому что в Политбюро продолжалась глухая борьба за лидерство, в которой участвовали и не утерявший амбиций Романов, и московский вождь Гришин. Раздираемое противоречиями партийное руководство сошлось на временной кандидатуре Черненко, который постепенно стал забирать власть у смертельно больного Андропова уже с середины 1983 г.

В августе, предчувствуя скорое восхождение на партийный Олимп, этот бывший шофер Брежнева решил набраться сил в санатории в Крыму. Вместе с ним на отдыхе «случайно» оказывается министр внутренних дел, бывший соратник Андропова по КГБ Федорчук. Он угостил кандидата в генсеки копченой в домашних условиях ставридой. Через несколько часов после этого «обеда» Черненко стало так плохо, что его экстренно транспортировали в Центральную клиническую больницу в Москву, где с трудом вернули к жизни. Как утверждает его биограф Валерий Легостаев, Черненко затем намеренно «залечили» в ставропольской вотчине Горбачева, в горном санатории, воздух которого был непереносим для людей с больными легкими.

Короткий взлет и кончина Черненко, этого, по сути, последнего коммунистического вождя СССР, имели какую-то мистическую связь с магией цифр: он стал генсеком 13 февраля, пробыл в этой должности 13 месяцев, его похоронили 13 марта ровно в 13 часов по московскому времени.

И тогда на освободившийся коммунистический трон взошел Горбачев — протеже КГБ, осуществившего к тому времени мини-перевороты в ряде республик СССР (наиболее откровенным из которых еще в 70-е гг. стал приход к власти в Азербайджане генерала КГБ Гейдара Алиева). Но, возможно, не только КГБ, но и некоторые другие силы за пределами Союза ставили на эту кандидатуру. Пышный прием в ранге монарха или президента, оказанный ему в Лондоне еще до избрания его генсеком, показывал это ярче всего.

Вскоре появились свидетельства принадлежности Горбачева к «мировой закулисе». Много шуму наделала статья дочери Маргарет Тэтчер, перепечатанная в СССР из «Тайме» в 1986 г. Там «железная леди» и Горбачев назывались «входящими в клуб лиц, Определяющих мировую политику». Слово «клуб», употребленное Тэтчер-младшей, заставляло предположить не «круг лиц», а именно некую организацию. Собственно, такой влиятельный клуб, Где официально давно числится М.Тэтчер, известен. Он именуется Бильдербергским.

Близость Горбачева к «мировой закулисе» отмечалась и раньше. Во время визита в Канаду будущий «мистер перестройка» А. Н. Яковлев сводил его с влиятельным «бильдербергцем» П. Трюдо. Глава советского МИДа А. А. Громыко, которого в ЦК КПСС за глаза называли «масоном» (и чей голос оказался решающим при избрании генсека в марте 1985 г.), также приложил немало усилий по укреплению веса Горбачева во влиятельных международных кругах.

В феврале 1987 г. пресловутый Арманд Хаммер организует вояж 350 американских финансистов и крупных бизнесменов в Москву «познакомиться с Горбачевым». Практически все из этой группы были масонами, а некоторые ‑ и членами упомянутого клуба. Возможно, это рандеву было этапом в повышении статуса Горбачева в «Бильдерберге».

Чуть позже, в апреле 1987 г., «Правда» публикует несколько загадочный международный репортаж, связанный с именем советского лидера. Речь шла о западноберлинском Политическом клубе — филиале Бильдербергского, хотя об этом в материале не упоминалось. Зато говорилось о том, как много клуб делает для «разрядки» и пр., поддерживая связь с «советским комитетом за европейскую безопасность». Клуб устроил выездное заседание в Москве, но этот факт не афишировался. Подчеркивалось, что по уставу имена его участников нельзя называть в печати («некоторые имена хорошо известны»). В выступлениях на заседании клуба все склоняли имя Горбачева, видимо, возлагая на него огромные надежды.

За несколько дней до публикации этого материала Генеральный секретарь ЦК КПСС имел встречу с президентом Всемирного еврейского конгресса (ВЕК) Эдгаром Бронфманом. Бронфман был человеком «закулисы», лично знакомым со всеми видными деятелями, как «Бильдерберга», так и Трехсторонней комиссии. Кроме того он являлся и членом руководства «Бнай-Брит». После встречи он сказал, что «мировое еврейство проявило слишком слабую признательность» Советскому Союзу за послабления в политике эмиграции с 60-х годов. Поэтому глава ВЕК «рекомендовал нашим друзьям в конгрессе США» отменить действовавший с 1980 г. запрет на поставки в СССР американского зерна (что и было сделано).

Горбачев не остался в долгу: отменил ограничения на эмиграцию, выпустил «узников совести». Кроме того, было дано «добро» на проведение очередного конгресса ВЕК в Будапеште и через месяц впервые за послевоенную историю подобный съезд проходил в стране за «железным занавесом»[86]. На этом форуме председатель Всемирного сионистского конгресса Азиль Дульцин заявил: «Между коммунизмом и сионизмом нет противоречий». Интересно, что ранее, на 14 конгрессе ВСК тот же Дульцин говорил несколько другое: «В случае необходимости мы готовы к выступлению в Восточной Европе. Для этого там у нас есть организации, оружие и все необходимое». Он мог и не блефовать, судя уже по яркому влиянию сионистов на события в Чехословакии 1968 г. Что же касается СССР, то интересно, что на «карте всемирного «Бнай-Брит» издания 1985 г., ложа этого ордена была ясно обозначена в районе Ленинграда. Но к 1987 г. обстановка изменилась — необходимость в «выступлении» отпала.

В феврале 1988 г. в немецком масонском журнале «Мер лихт» («Больше света») появилась статья, намекающая на близость лидера «перестройки» к масонам. В декабре 1989 г. в газете «Новое русское слово» эту информацию сопровождают фотографии президента США Буша и Горбачева по трактовке компетентных людей, «проделывающих руками типичные масонские знаки», Когда в апреле 1990 г. глава Великого Востока Франции Ж. Р. Рагаш признал на пресс-конференции наличие в СССР «братьев» его системы, то это лишь добавило слухов в кулуарах ЦК КПСС, что «меченый Михаил», — агент Великого Востока. Эти толки были для «Горби» крайне нежелательны. Кроме президентского Горбачев сидел еще и в кресле генсека, и это положение его представлялось весьма шатким. В виду предстоящего съезда компартии любой «компромат» прибавил бы пылу оппонентам лидера-»ревизиониста». Посему для прессы организовали соответствующую «утечку информации». Первый советник советского посольства во Франции Ю. Рубинский был приглашен на «ознакомительную» беседу в ВВФ, где отрицательно-де ответили на вопрос о принадлежности «Михаила Сергеевича» к «братству вольных каменщиков»[87].

Но именно тогда помощник Горбачева (бывший специалист по «идеологической борьбе») Андрей Грачев и ближайший соратник Александр Яковлев принимают участие в ряде «коллоквиумов» в Париже, негласно организованных тем же Великим Востоком. С советскими вояжерами там дружески общались французские масоны, а также «бильдербергер» Вилли Брандт и эмиссар ложи «Коперник» Бронислав Геремек. Коллоквиумы «Куда идет Восточная Европа?» стали логическим продолжением Мальты: на них обсуждались детали ликвидации ГДР, углубления демократии в странах бывшего «восточного блока» и «федерализации», то бишь постепенного развала Союза.

На встречах советского лидера с «тайными властителями мира» были достигнуты договоренности о легализации деятельности в Союзе определенных структур. Согласно О. А. Платонову, Киссинджер особо просил Горбачева за «Бнай-Брит» и генсек не стал отказывать бывшему госсекретарю США. В ноябре — декабре 1988 г. СССР посетили две официальные делегации ордена «Бнай-Брит», а 23 февраля 1989 г. в кафе «Власта» близ московского Дома кино уже была учреждена первая «советская» ложа, получившая орденский номер 3600 «европейского подчинения».

Вскоре ложи «Бнай-Брит» открылись также в Ленинграде, Риге, Вильнюсе, а затем и в других городах. В ноябре 1990 г. тогдашний соратник Горбачева, спикер Верховного Совета СССР А. И. Лукьянов приглашал председателя московской ложи Шмуклера уже на официальные приемы на уровне глав дипломатических миссий[88].

При Горбачеве началась официальная легализация и масонства. В Москве и других городах были открыты несколько лож «французского подчинения» («Гармония», «Новиков», затем другие). Списки членов этих организаций не разглашались, но вряд ли в этом чересчур одиозном филиале «мировой закулисы» рискнуло засветиться много значительных фигур. Более известен состав международных клубов «Львы» и «Ротари», также появившихся в СССР в горбачевский период. Среди известных «львов» достаточно назвать Ю. Лужкова, вице-президентом московского клуба «Ротари» является банкир В. Гусинский, он же совладелец НТВ, журнала «Огонек» и газеты «Сегодня», он же председатель Конгресса российских евреев.

По мнению О. А. Платонова, сам Горбачев был принят в члены другого влиятельного международного клуба ‑ Трехсторонней комиссии. Это могло произойти в январе 1989 г. во время визита в Москву членов руководства как клуба, так и комиссии — Киссинджера и Рокфеллера. Комиссия, кстати, стремилась вовлечь в свой состав и других представителей евразийского «социалистического региона». Так, уже в апреле 1988 г. на ее токийском собрании присутствовал гость из Китайской народной республики, директор Института экономики и политики Пу Шан. На той встрече активнее всего обсуждалась тема помощи Горбачеву, стоявшему перед сложной задачей: «как либерализовать свою колониальную империю и удержать ее в то же самое время?»

Не приходиться сомневаться, что высокая комиссия порекомендовала «Горби» не пытаться удерживать стремящиеся к независимости регионы «империи». Более того, Рокфеллер, Бжезинский и компания пообещали и финансовую помощь лидерам этих регионов. (Например, Кравчуку перед референдумом о «незалежности». Кроме того «закулиса» повлияла и на российское правительство, чтобы оно тоже предоставило помощь Киеву: без этой поддержки Украина не смогла бы отделиться от Москвы). Некоторые из этих лидеров были затем даже милостиво приняты в число членов Комиссии. Например, президент Эстонии Леннарт Мэри, понравившийся «мировой закулисе» не только своей ярой антироссийской позицией, но и особой лояльностью к «тайным властителям»: даже на эстонских кронах он разместил их знак — «всевидящее око» в треугольнике…

ЗНАКИ ДЛЯ ПОСВЯЩЕННЫХ

На переговорах с Трехсторонней комиссией советскую сторону представляли также верные «перестройщики» Яковлев и Шеварднадзе, чьи биографии содержат немало загадочных знаков.

Александр Николаевич Яковлев явился человеком номер два в горбачевской команде. Способный и честолюбивый номенклатурщик, он быстро продвигался по партийной карьерной лестнице. В 1958 г. вместе с будущим генералом-чекистом Олегом Калугиным он попал на стажировку в США, в Колумбийский университет (это наводит на мысль о его близости к КГБ уже в то время). В 60-е гг. Яковлев занял видную должность заместителя заведующего идеологическим отделом ЦК КПСС. На этом посту он демонстрировал твердый догматизм и рвение в борьбе с диссидентами (например, его подпись стоит на подготовительных материалах к процессу Синявского и Даниэля[89]). В ноябре 1972 г. будущий «мистер перестройка» опубликовал статью «Против антиисторизма», в которой обрушивался на «защитников патриархальщины, проявляющих внеклассовый подход к истории». Его чрезмерная ортодоксальность показалась неуместной даже ЦК КПСС, и в результате он был отправлен послом в Канаду. Лишившись перспектив карьеры в Кремле, Яковлев затаил обиду. Под влиянием этого настроения, а также близкого знакомства с премьер-министром Трюдо, он меняет свою коммунистическую ортодоксальность на фрондерство. И здесь снова КГБ сыграло роль в его судьбе, велением Андропова вернув его в Москву. Там он включился в команду Горбачева, вошел в Политбюро и снова стал курировать идеологию. (В документальном фильме, показанном по телевидению в июне 1996 г. Яковлев вспоминал: «Я давно пришел к мнению о необходимости разрушить систему, но решил сделать это постепенно, исподволь, изнутри»).

Другим соратником «Майкла Горби» стал Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе. Полунемец по происхождению (что он тщательно скрывал в анкетах), Шеварднадзе начинал карьеру как бойкий комсомольский лидер, затем был министром внутренних дел и партийным лидером советской Грузии, боровшимся с националистами и диссидентами. Заслужив доверие Андропова, а затем Горбачева, вошел в Политбюро и правительство СССР в качестве министра иностранных дел. Он курировал внешние отношения КПСС, у которой в различных зарубежных банках имелось до семи тысяч тайных счетов, а к июлю 1991 г. ею за границу было перемещено золота на сумму 4 млрд. долларов. На посту главы МИД Шеварднадзе завел дружбу с госсекретарем США Бейкером и другими деятелями «мировой закулисы», что весьма пригодилось ему позже, когда при поддержке последней он сверг президента независимой Грузии Гамсахурдия.

В этой связи случайно ли парочка Яковлев-Шеварднадзе окажется в 1992 г. в списках московского масонского клуба «Магистериум»? Кстати, первый номер журнала, который клуб издает «только для своих», открывает именно статья Шеварднадзе, призывающего «магистров» заняться — вполне в масонском духе — отесыванием «философского камня»[90].

В 1990 г. Шеварднадзе, делая заявление об «опасности диктатуры» и своем уходе в отставку с поста главы союзного МИДа, сделал, как некогда Бухарин, «символический жест». Когда «демократические» депутаты Верховного Совета стали возражать против отставки любимого министра, он крикнул: «Молчите! Не реагируйте!» и быстро провел рукой от подбородка к плечу. Это был давний масонский «знак молчания»[91].

На извилистом пути «перестройки» остались и другие символические знаки. После того, как Яковлев занял пост секретаря ЦК по идеологии, он автоматически стал главным куратором средств массовой информации. Памятуя о кадрах, которые «решали все», он объявил войну врагам «нового курса» в «масс-медиа». В течение почти двух лет пребывания на главном идеологическом посту бывшего «канадского посла» несколько сот «реакционеров» оказались изгнанными из редакций газет, радио, телевидения.

Одной из ключевых была замена главного редактора массового еженедельника «Огонек». Им вместо Анатолия Софронова стал Виталий Коротич, до того — редактор «Литературной Украины». Злые языки утверждали, что он сбежал в Москву «от чернобыльского синдрома». Украинские же диссиденты открыто заявляли, что именно Коротич «заложил» в свое время КГБ лидеров их нелегального кружка.

Известно было и о прошлой «ортодоксальности» нового шефа «Огонька». В партийной печати он прославлял достоинства Брежнева и его мемуаров, громил «американский империализм». Однако вошел в доверие к Яковлеву и отныне на него возложили роль «ледокола перестройки».

По информации «Московского комсомольца», еще осенью 1985 г. в Москве группой «литераторов и публицистов» было создано тайное общество «Меморандум А». Его целью-де провозглашалась «борьба с реакцией и фашизмом». Судя по всему, одним из его членов стал и «беженец из Киева». Во всяком случае, «Огонек» под его руководством как будто начал выполнять некую «тайную программу».

Об этом заставляет думать первый же «коротичевский» номер журнала (1987, № 1). Открывается он интервью с «историком Октября» И.И. Минцем, где этот бывший комиссар и сталинский академик поет, разумеется, оды «перестройке»… но оказывается, главная задача перестройки в исторической науке заключается в том, чтобы «разоблачить теории масонских заговоров» (!). А дальше… словно этот «заговор» сам выползает на страницы «Огонька». После переводного рассказа «На полпути в ад» следует разворот, где изображены… полпути. Т. е. развилка дорог Загреб — Рязань (Россия?). Еще дальше, куда указывает «рязанская» стрелка, расположена вкладка с жутковатым (тем более в новогоднем праздничном номере) фотоэтюдом: темная мгла туч, отбрасывая на землю черные стрелы, теней, наползает на светлый среднерусский пейзаж…

Конечно и это все можно объявить случайным совпадением. Как наделавший не столько шуму, сколько смеху «ляп» газеты «Правда» в начале антиалкогольной кампании. (Публикуя постановление ЦК «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма», партийный орган подверстал к нему материал из международной жизни «Санкции потерпят провал»). Но ситуация в тогдашней партийной печати («Огонек» выходил в издательстве ЦК КПСС «Правда»), где множество редакторов и цензоров буквально «дышали» на каждое «пятнышко», заставляет не удовлетвориться столь тривиальным объяснением.

Пример с «Огоньком» не единичный случай пропаганды масонства в курируемой Яковлевым печати. Глубоким символизмом проникнута публикация в ленинградской «демократической» газете «Час пик» от 24 июня 1991 г. Удивительным образом в «историческом ребусе» из жизни Древнего Египта были предсказаны… события ГКЧП и августовского «путча»! Вплоть до деталей, вроде «пленения в Форосе», выступления Зевса (Ельцина) «на броневике», смерти от удара в голову главы ОМОН (Б. Пуго) и т. д., включая указания на «восьмой месяц» (август, когда грянул путч).

Помимо прочих деталей, настораживает дата публикации. 24 июня, как гласили еще старые масонские документы, «есть Иоаннов день, главный праздник всех масонов». В этот день в 1941 г. американские газеты напечатали символические слова о России «брата» Трумэна, 24 июня 1987 г. «прогрессивная» «Комсомольская правда» опубликовала большую статью, громившую искателей «жидо-масонского заговора». Поэтому «предсказание» 1991-го г. уже нельзя было назвать случайностью. На него обратили внимание сразу после путча: «исторический ребус» бурно обсуждался на сессии Ленсовета, ему была посвящена передача «600 секунд» А. Невзорова, ряд публикаций. Но таинственный «автор» так и не вышел раскланяться на сцену.

И все же стало ясно, что не зря Шеварднадзе говорил о «грядущей диктатуре» и делал масонские знаки с трибуны Верховного Совета. Не зря и Крючков, организатор ГКЧП, предупреждал главу итальянской спецслужбы заранее о, грядущем «наведении порядка». По нотам разыгранный август-91 стал решительным шагом к действительному установлению «порядка», — так называемого «нового мирового». Обветшалый СССР рассыпался, «как карточный домик», и обломки его все активнее поглощаются «мировым сообществом». Не случайно вскоре после августовской «революции» рупор победителей газета «Известия» опубликовала статью «Всемирное правительство — реальная необходимость».

Впрочем, эти планы были как бы обозначены еще 26 февраля 1986 г. Тогда «Комсомольская правда» опубликовала призыв некоего «философа» построить к 2000-му году в СССР город Мира. Материал «Точка на карте» получил поддержку ряда известных лиц (в том числе академиков Велихова, Лихачева и др.). То, что «город мира», — это по-еврейски «Иерусалим», та же «Комсомолка» как бы специально подчеркнула чуть раньше (18 февраля) в материале о Ближнем Востоке. А то, что 2000 год — это время построения «всемирного храма Иерусалимского», известно из многих масонских документов. «Точка на карте — земном шаре» есть иносказательно каббалистический знак «солнца, освещающего мир» или «золота», она же — символ масонского ордена. Затея со всемирным городом-храмом, стремительно раскрученная, сошла на нет из-за грянувшей Чернобыльской трагедии — все ресурсы страны были брошены на ее ликвидацию. Кстати, 26 марта — ровно через месяц после упомянутой публикации и ровно за месяц до катастрофы на АЭС — появилось еще одно загадочное «предзнаменование». В газете Новосибирского академгородка была опубликована фотография ядерного взрыва, а на обороте полосы — точно по центру атомного облака — надпись: «Украина. Чернобыль».

Распад Советского Союза повлек за собой новые тайные игры. Злой насмешкой прозвучала история с 1000-рублевой купюрой образца 1995 г: Кому и зачем нужно было изображать на ней остров Русский — крохотный, вроде бы ничем не примечательный клочок суши в Тихом океане? Однако как раз перед эмиссией купюры своеобразная слава коснулась островка. Несколько человек из состава расположенной там воинской части умерло от… систематического недоедания, а многие прочие оказались близки к дистрофии.

Территория с таким символическим названием, где нет никого, кроме зеков (там расположено ИТУ), умирающих от голода солдат, колючей проволоки и двух скал «Ослиные уши» (передний план рисунка) — вот официальная эмблема государственного казначейского билета. Или — чье-то мрачное предсказание? Или — чей-то радостный прогноз, точно совпадающий с уже упомянутым прогнозом Римского клуба, по которому Россия потеряет в ближайшие десятилетия две трети своего населения?

Если «римляне» прогнозировали, то другие представители «мировой закулисы» эти прогнозы претворяли в жизнь. Например, Жак Аттали, до 1993 г. — президент Европейского банка реконструкции и развития, видный член «Бнай-Брит». Он был инициатором «восточной» политики своего банка, лично консультировал вместе с Дж. Саксом и. о. премьер-министра РФ Гайдара и поддерживал политику «шоковой терапии» в России (т. е. так называемых «реформ», приведших, как известно, к сокращению населения нашей страны вследствие резкого сокращения рождаемости и роста смертности).

Когда в 1993 г. Аттали был снят с поста руководителя банка за финансовые злоупотребления, попутно выяснилось, что почти все средства вкладчиков, предназначенные для инвестиций в экономику Восточной Европы, он истратил… на строительство шикарного офиса в Лондоне. Несмотря на скандал среди учредителей, Аттали комментировал ситуацию со спокойным цинизмом: «Я вложил столько средств в покупку мрамора для помещения банка, чтобы часть отделать неполированным мрамором, а часть полированным. Когда клиенты из Восточной Европы приедут за деньгами, неполированный мрамор будет напоминать им о том варварском состоянии, в котором они пребывали ранее, а полированный мрамор создаст впечатление их вхождения в цивилизованное сообщество». Заявление с подтекстом: неотделанный камень по масонской терминологии означает «мир профанов», обработанный (кубический) — мир «посвященных». Вес Аттали в «закулисном мире» характеризует хотя бы тот факт, что он, жулик, «писатель», чьи сочинения набиты откровенным плагиатом, считается чуть ли не другом Ельцина, а Клинтон уже после скандала направил пройдохе-банкиру предложение стать его личным советником.

Увы, такие люди в нынешнем столетии делают историю России.

Часть VI. ПАДЕНИЕ СТЕНЫ

ОТ РЕЙКЬЯВИКА ДО ЛА-ВАЛЕТТЫ

Вскоре после публикации планов построить город Мира к 2000 г. Горбачев встретился с президентом США Рейганом в Рейкьявике. Там тоже выработали планы, имевшие глубокий символический, и не только символический, смысл. Правда, они оказались окружены такой атмосферой секретности, что было заявлено об их раскрытии «не раньше чем через 50 лет». В 1993 г., давая интервью «Фигаро», Горбачев загадочно вспоминал: «Рейкьявик был драмой, большой драмой… На той встрече мы зашли так далеко, что обратно повернуть было нельзя». Впрочем, о характере этой «драмы» мы можем судить по ее последствиям.

Помимо известных шагов во внешней политике, Горбачев предпринял и скрытую атаку на своих союзников по Варшавскому договору с целью либерализации их режимов. Далеко не все из них, однако, поддались этому давлению. Летом 1988 г. в Бухаресте состоялось совещание руководителей «консервативных режимов»: ЧССР, Румынии и ГДР, на котором обсуждались методы борьбы с «перестройкой».

Не без связи с этим зрел и заговор «реакционеров» в самой Москве (в нем участвовал и недавно сочувствовавший Горбачеву Громыко, ‑ решивший, что «перестройка» заходит слишком далеко). Активность консерваторов подхлестнул и августовский вояж А.Н. Яковлева в Прибалтику, во время которого от имени Москвы были фактически поддержаны сепаратистские Народные фронты. Стало ясно, что «децентрализацией» только Варшавского договора горбачевцы не ограничатся и настанет очередь также и СССР. Старая гвардия решила предупредить такое развитие событий, действуя в духе удачного антихрущевского переворота октября 1964-го: сместить генсека во время его длительного отсутствия в Москве. Но 30 сентября 1988 г. заговор был разрушен внезапно вернувшимся из отпуска Горбачевым и сразу троих «консерваторов» (Громыко, Воротникова, Соломенцева) вывели из состава Политбюро. В отличие от смещения Хрущева, в этой ситуации КГБ в целом оказался на стороне генсека. Тем не менее и руководителя Комитета поменяли на более «либерального» и близкого Горбачеву Крючкова.

Подавив оппозицию, Горбачев и компания стали еще активнее проводить политику разрушения «восточного блока», оговоренную, видимо, еще на рейкьявикском рандеву. Точкой отсчета в этой разрушительной активности стало начало декабря 1989 г., когда близ острова Мальта произошла встреча советского лидера и нового президента США Джорджа Буша. Почему именно у этих овеянных средневековой мистикой берегов состоялось новое «рукопожатие на орбите», нетрудно догадаться. Это было символически связано с Мальтийским орденом — организацией, с середины нынешнего столетия включенной в систему Ордена с большой буквы. Мальтийским рыцарем был и сам Джордж Буш, как до него Рейган и Личо Джелли. (В 1991 г. рыцарем стал и президент РФ Ельцин). Американский Орден, вообще большое внимание придававший средневековой символике, не мог не придать месту исторической встречи глубокого подтекста.

Едва начали сближаться американский и советский крейсера с высокими гостями на борту, Средиземное море внезапно сильно заштормило. Корабли так и не смогли подойти друг к другу, и договаривающиеся стороны с трудом переместились на теплоход «Максим Горький». Но и там из-за сильного ветра и качки встреча несколько раз откладывалась. «Силы природы вмешались в проведение переговоров», — написали газеты. Вообще была какая-то высшая месть даже участвовавшим в этом событии кораблям: и «Максим Горький», и американский «Белкнап», нашпигованный таинственной спецаппаратурой, два года спустя сгорели в разных точках океана.

И все же исторический договор состоялся: Горбачев и апостолы «нового мышления» Яковлев и Шеварднадзе договорились с Бушем об окончательных «демократических переменах» в Восточной Европе. Детали этого договора снова были удержаны в секрете, но, как и о рейкьявикских соглашениях, о них можно судить по реально развернувшимся событиям…

ГДР

Выполняя тайные договоренности, достигнутые в Рейкьявике, Горбачев сосредоточил свои усилия на разрушении Варшавского договора. Его краеугольным камнем и форпостом на Западе была ГДР. Подкрепленная советскими танками, защищенная Берлинской стеной и «самой непроходимой границей в мире» с ФРГ, она являлась крепким орешком не только для войск НАТО. Режим Хоннекера был, в отличие от Польши, внутренне довольно прочным. Начиная с 1961 г. в Восточной Германии не наблюдалось заметных волнений, как и сильного диссидентского движения. Экономическая ситуация в стране не могла характеризоваться как блестящая, но и кризис еще далеко не назрел.

Осенью 1987 г. Восточный Берлин посетил президент США Рональд Рейган. Его встречала молчаливая недружелюбная толпа, подобранная из членов СЕПГ и сотрудников «штази». Невзирая на отсутствие энтузиазма, американский гость выступил с речью, в которой предсказал скорое падение Берлинской стены и объединение Германии. Но рычаги управления этих будущих, казавшихся тогда фантастическими, событий находились не только в Берлине и Вашингтоне.

Как и в случае с другими братскими партиями, с конца 1987 г. Горбачев и Международный отдел ЦК КПСС начинают оказывать давление на СЕПГ с целью «демократизации внутриполитической жизни в республике». Но старую лису Хоннекера было не так-то легко провести: он цепко держался за власть. Аппарат правящей партии в массе своей состоял из преданных ему ортодоксов-марксистов, с самого начала настороженно воспринявших советскую перестройку. По мере углубления последней Хоннекер с сотоварищи предпринимают «меры обороны». Летом 1988 г. руководитель СЕПГ совместно с лидерами Чехословакии и Румынии пытался договориться с московскими «консерваторами» о смещении Горбачева. Неудача подхлестнула усиление внутренней цензуры и даже ограничение подписки на московскую прессу, дышавшую «заразой разложения».

Меры были не напрасны: с начала 1989 г. в ГДР началось определенное «брожение». В основном оно сводилось к попыткам молодых восточных немцев всеми возможными путями выехать на Запад. Несколько сотен, а затем тысяч их, преимущественно через Венгрию в итоге перебрались на ту сторону от «железного занавеса». Несмотря на шумную западную рекламу этого «исхода», процесс не представлял еще непосредственной угрозы режиму. В Берлине припоминали, что в 1980-м волна эмиграции с Кубы была куда более высокой, но в результате ее Кастро лишь укрепил свои позиции, выпустив из страны активные и опасные элементы.

Но здесь хуже было то, что тогда кубинского лидера поддерживала Москва, а теперь она не только отвернулась от «немецких друзей», но и ставила им палки в колеса. Гости из Советского Союза слышали в восточногерманских высоких кабинетах один и тот же вопрос: «Вы хотите устроить у нас переворот? Зачем?» Позднее, уже сидя в берлинской Тюрьме «Моабит», Хоннекер, впрочем, признает, что имел ответ на этот вопрос: «Обновление» ГДР, закончившееся присоединением к ФРГ… было запрограммировано в Вашингтоне после закулисных переговоров Горбачева и Шеварднадзе с руководством США еще на заре перестройки».

Действительно, меры «партийного влияния» Горбачева до поры до времени не давали результата: Хоннекер ни на йоту не сдвинулся в сторону «гласности и демократии». Поэтому, как поняли в Берлине, советский вождь решил использовать другие каналы, в том числе КГБ. Так, в апреле 1989 г. в ГДР прибыл с «инспекционной» поездкой новый глава Первого (разведывательного) управления Лубянки генерал Шебаршин. Агенты Москвы негласно поддержали вдруг возникшее оппозиционное движение, обрабатывали в соответствующем духе людей в партийном аппарате. Немцы даже попытались установить наблюдение за советским посольством- штаб-квартирой «шпионов перестройки». Хоннекер в начале 1989 г. запретил распространение в стране советского дайджеста «Спутник» как «подрывного». Любопытно, что он издавался АПН — известной «фирмой» КГБ. Впрочем, руководство восточногерманских органов безопасности под влиянием коллег из Москвы само уже готовилось «поддержать демократию».

Почва для «переворота» была подготовлена осенью 1989 г.: Советы сделали это «изнутри», Запад обеспечивал информационную атаку, а также прямое военное вмешательство. 12 сентября было опубликовано паническое заявление Министерства обороны СССР: на пространстве от Норвегии до Турции к границам восточного блока подтянулось свыше 200 тысяч солдат, тысяча танков и 2 тысячи самолетов НАТО. Такого массированного скопления боевой силы и техники не наблюдалось в центральной Европе со второй мировой войны. Эти так называемые маневры «Осенняя кузница» явно подразумевали вторжение в Восточную Европу и помощь «демократическим переменам»[92]. Советские генштабисты, привыкшие отвечать «есть» на указания Политбюро, не могли понять, почему появление этой ударной группировки не отрезвляет Горбачева и компанию, продолжавших настаивать на сокращении сил Варшавского договора.

Но «меченый Михаил» как раз следовал стратегии, согласованной с Соединенными Штатами. 6 октября он прибывает в Берлин на торжества по случаю 40-летия ГДР. К его визиту, как по команде (так же, как и за полгода до того в Китае) крупные города Восточной Германии взрываются демонстрациями в «поддержку перестройки». Отвечая в аэропорту на вопрос о степени опасности ситуации, Горбачев ответил: «Полагаю, опасности подстерегают тех, кто не реагирует на острые вопросы жизни». Эти слова прозвучали эпитафией хоннекеровскому режиму. Хотя на прощание советский генсек облобызал «дорогого Эриха», это был поцелуй Иуды. Во время двухдневного пребывания в ГДР Горбачев и его помощники из Международного отдела Фалин и Шахназаров обработали колеблющихся местных партработников в пользу выбора «перемен». Уже на следующий день после отлета высокого гостя из Берлина, трое членов Политбюро СЕПГ (Мильке, Кренц, Шабовский) втайне собрались, чтобы, как пишет бывший советский посол в Берлине Максимычев, организовать «бунт против Хоннекера».

Тем временем, почувствовав, что дело пахнет жареным, Хоннекер попытался вновь сколотить оппозицию горбачевскому курсу. Сразу же после отлета советской делегации в Берлин срочно прибыл лидер коммунистической Румынии Николае Чаушеску. Велись телефонные переговоры с Живковым и Якешем, а также с представителями советского Генштаба, ряд генералов которого высказались за «наведение порядка». Но это уже была агония. 17 октября на пленуме ЦК СЕПГ тройка заговорщиков потребовала отставки лидера партии и «немедленного проведения реформ». Глава СЕПГ в сердцах вскричал, обращаясь к остальным: «Это же заговор… да не будьте же предателями!», однако он уже понимал, что дело проиграно. Против него два генерала спецслужб: шеф госбезопасности Эрих Мильке и Эгон Кренц (ранее возглавлявший МВД республики). Во-первых, у них и так здесь «все схвачено», во-вторых, они не стали бы верховодить в этом партийном путче без твердых указаний Москвы. При угрюмом молчании большинства присутствовавших он и его ближайший соратник Миттаг были сняты со своих партийных и государственных постов. Лидером СЕПГ избрали Эгона Кренца.

Правда, уже через три недели, выполнив свою роль разрушителя, он вынужден был уйти в отставку. На финальном этапе развития событий немалую роль сыграли средства массовой информации Бонна, уже бесконтрольно и 24 часа в сутки вещавшие на восточного соседа. Впрочем, когда инспирируемые радио и телевидением толпы несколько раз пытались сокрушить Берлинскую стену, у них ничего не выходило. Армия и полиция успешно держали оборону.

Однако в события вновь вмешались явно вдохновляемые из Кремля и Лубянки спецслужбы ГДР. Сам легендарный основатель и глава разведки Маркус Вольф на полумиллионном митинге на Александрплац призвал руководство страны «обернуться лицом к народу».

Когда же руководство СЕПГ решило открыть «окно» в границе, именно спецслужбы сделали все, чтобы превратить его в гибельную брешь. 9 ноября два полковника Штази и два заведующих отделами МВД по поручению правительства за несколько часов набросали документ по правилам пересечения границы. «Однако, — как вспоминал посол Максимычев, — эти четыре компетентных специалиста по непонятным причинам грубо нарушили полученные указания. Они расширили сферу деятельности новых постановлений до беспредельности».

Смысл этих правил объяснила первая программа телевидения ФРГ, в 23 часа по местному времени объявившая: «ГДР сообщила, что ее границы немедленно открываются для всех».

Руководители Восточной Германии только тогда осознали, что принятый документ, по сути, являлся частью заговора. Но было поздно.

Теперь рвавшуюся на Запад огромную толпу, как констатировал глава берлинской организации СЕПГ Шабовский, «можно было удержать только силой оружия». Однако этого сделать никто не решился, тем более что звонки из Кремля строго указывали: не препятствовать «волеизъявлению народа». И Берлинская стена пала.

Примечательно, что многие руководители ГДР «переходного» периода 1989–1990 гг. не вынесли раскрытия архивов госбезопасности. Даже сам председатель правительства христианский демократ Лотар Мезьер вынужден был подать в отставку, подвергшись обвинению в давнем сотрудничестве со «штази». Похоже, «кадры» для ГДРовской революции поставлялись из того же источника, что и для советской перестройки. Кстати, интересно, что репрессивные меры, предпринятые против прежних «столпов восточного режима» после объединения Германии, фактически обошли стороной верхушку бывшей восточногерманской спецслужбы. Если больного старика Хоннекера годами мучили на бесконечном судебном процессе, то Маркус Вольф, несмотря на старую нелюбовь к нему западных контрразведчиков, отвертелся от многочисленных обвинений. Показательны его последующие вояжи в различные страны и встречи с сильными мира сего (например, известно, что он имел рандеву в Софии с бывшим главой ЦРУ У. Колби). Вероятно, Вольфа было за что оставить в покое…

Итак, заговор «наверху», подкрепленный «волей масс», одержал победу над Берлинской стеной и режимом ГДР. Впрочем, была ли в том действительная воля масс? «Высшая политика» использовала их порыв, а по достижении своих целей немедленно отвернулась от них. «Мы не хотели ликвидации ГДР, — не раз приходилось слышать от жителей Восточной Германии, — мы желали большей демократии и свободы перемещения на Запад». В статье с примечательным названием «Берлинская стена восстановлена?» газета «Московские новости» задается вопросом, почему 80 процентов избирателей Восточной Германии ныне голосуют за наследников СЕПГ, утверждая «нам обещали демократию, а подарили капитализм»? И отвечает «Ныне уже почти все уверены: «осей» и «весси» (т. е. восточные и западные немцы) — два разных народа… «осей» хотят домой ‑ обратно в ГДР».

Впрочем, это уже другая история.

ЧЕХОСЛОВАКИЯ

Сценарий «бархатной революции» в Праге также писался Горбачевым. В декабре 1987 г. под давлением Москвы на съезде чешской компартии было сменено ее руководство: генсеком стал М. Якеш. Но надежды Москвы на «новый курс» не оправдались: Якеш (в 1968-м поддержавший советскую интервенцию) оказался не меньшим ортодоксом, чем «застойный» лидер Гусак.

В самом деле, по словам бывшего диссидента» Яна Румла, ставшего в 1990 г. заместителем министра внутренних дел Чехословакии и получившего доступ к секретным архивам: «Москва еще в 1988 г. наметила проект замены коммунистами-реформаторами тогдашних руководящих групп в Чехословакии, Болгарии и Румынии».

Именно с этого времени, как грибы, появляются на общественной сцене организации, требующие «чешской перестройки»: «Общество друзей США», «Общество Масарика», «Движение за гражданскую свободу» и т. д. В августе 1988 г., в годовщину краха «пражской весны» и накануне очищения советского Политбюро от заговорщиков-консерваторов, состоялась- первая массовая оппозиционная манифестация. Уже тогда проявилась в этом движении и рука госбезопасности StB, послушная Москве и ориентированная на «социал-демократическое» крыло в компартии. Как пишет американский историк Джон Брэдли, «в то время как основная масса манифестантов кричала: «Свобода, демократия, Масарик!», внедренные в толпу агенты в штатском выкрикивали: «Дубчек! Дубчек!»,

Решающие события развернулись осенью следующего года. Демонстрации в Праге, выступления интеллигенции на фоне информационного давления как Запада, так и Москвы до поры до времени ни к чему не приводили. Чехословацкое руководство не вдохновлял пример соседних Польши, Венгрии и ГДР и оно твердо противилось «демократическим начинаниям». Требовались некие экстремальные обстоятельства, чтобы нарушить сложившийся баланс сил.

…Манифестанты за несколько недель митингования уже устали скандировать антиправительственные лозунги. Западное телевидение только и могло, что транслировало кадры, где в ответ на редкую вялую выходку демонстранта не менее вяло замахивался (и то не бил) дубинкой полицейский. Обе стороны показывали свойственную нации выдержку и культуру. «Масс-медиа» жаждали крови, но ее не было.

Какова же была их радость, когда 17 ноября Вацлавская площадь наконец-таки «обагрилась». Телевидение всего мира показало «тело студента, скончавшегося от полицейских побоев во время разгона демонстрации». Этот случай стал детонатором «бархатной революции». Страна взорвалась забастовками. Образовалось движение «Гражданский форум», предъявившее ультиматум правительству. Последнее, представшее перед всем миром «убийцей», почувствовало себя неловко. К тому же из Москвы несколько раз звонили премьер-министру Адамецу и требовали «не предпринимать репрессивных действий». В результате начались переговоры с оппозицией, закончившиеся капитуляцией коммунистов.

Между тем армия и полиция до последнего хранили верность режиму. Их подразделения, во время митингов ожидавшие в многочисленных крытых грузовиках, так и не получили решительных приказов. Появившиеся однажды в Праге подразделения вооруженной рабочей милиции из провинции через пару часов повернули обратно. «Коммунистическая власть сдала страну без боя», — констатировал свидетель событий корреспондент «Независимой газеты» Куранов.

Едва улеглась волна восторгов вокруг «бархатной революции» и выяснилось, что она ничуть не сняла напряжения в чехословацком обществе, стали всплывать шокирующие подробности о событиях 17 ноября.

Знаменитый инцидент с «убийством мирного манифестанта», послуживший спусковым крючком «революции», оказывается, был провокацией… местной ГБ. Роль «убитого студента Мартина Шмита» сыграл агент госбезопасности Людвиг Живчак (его «бездыханное» тело, политое красным раствором, таскали по ужаснувшейся Праге), а сообщил о его «смерти» в средства массовой информации другой офицер спецслужбы. Живчак поведал парламентской комиссии по расследованию событий, что во время подготовки той акции ему сказали: «Это — часть более широкого плана, одобренного наверху и нацеленного на дискредитацию некоторых ведущих руководителей». Агент догадался, что речь шла о Якеше и главе Пражского горкома КПЧ Штепане.

Впрочем, под словом «наверху» подразумевалась не только чешская спецслужба. Еще в мае 1989 г. в Праге побывал глава разведки КГБ Шебаршин, проведший ряд встреч с «коллегами». В своих мемуарах он, конечно, не раскрыл содержание этих переговоров, зато сделал любопытное замечание о встрече с советским послом Ломакиным: «Беседа была неудачной. Бывший секретарь Приморского крайкома КПСС не мог объективно оценить перспективу развития событий в ЧССР, ориентировался на «твердых марксистов-ленинцев» в руководстве КПЧ и не одобрял чужих мнений». Ясный намек на «мнение» руководства Лубянки о желательности иметь в Праге менее «твердое» руководство. И «ортодокса» Ломакина сразу после «бархатной» революции заменили на «либерала» Панкина, в брежневские годы возглавлявшего Агентство по авторским правам и посему, вероятно, бывшему «человеком Комитета».

Член упомянутой парламентской комиссии Вацлав Бартушка написал в своей книге-расследовании «Полуясно», что в процессе работы ему и его коллегам постоянно приходилось натыкаться на «след КГБ». Высшие офицеры госбезопасности ЧССР признавали, что поддерживали тесный контакт с московскими коллегами в период роковых событий. Так, оказалось, что за три дня до «инцидента с убитым студентом», 14 ноября, в Прагу прилетел заместитель Крючкова генерал Грушко, проведший интенсивные консультации с главой StB генералом Лоренцем и его окружением. А восемнадцатого числа, на следующий день после «события», он вернулся в Москву. Мавр сделал свое дело?[93]

В первую годовщину событий 17 ноября ветеран диссидентского движения Долейша опубликовал обширный материал, повествовавший о «договоренности между Рейганом и Горбачевым в деле подготовки переворота в Чехословакии.

Организации, выступавшие… против тоталитарного режима, опекались правительствами, дипломатическими миссиями и международными организациями западных союзников США. А вся их деятельность была одновременно под частичным контролем КГБ. Более того, в документе утверждалось, что финансовые средства им предоставляли еврейские меценаты». ЦРУ, «Моссад» и оживившиеся к тому времени масоны также примкнули к этой пестрой компании. «Объединившись, они… и совершили переворот в коммунистической Чехословакии»[94].

Долейшу, всю жизнь посвятившего борьбе с коммунизмом, трудно было заподозрить в ангажированности. Тем более, что и Би-Би-Си сняла целый фильм («Чешские шахматы») о пражском заговоре КГБ, и респектабельная «Тайме» писала о «руке Москвы» в «бархатной революции». Как и в ГДР, в Чехословакии на волне «демократических преобразований» к власти пришли ставленники госбезопасности. Как давние агенты ГБ были разоблачены председатель Христианско-демократической партии Бартончик, министр внутренних дел Сахер, министр экологии Молдан, глава ведущего словацкого демократического движения VDN Будаж и другие политики. Поэтому не такой уж сенсацией стал опубликованный в пражских газетах «секретный договор о сотрудничестве спецслужб сроком на 5 лет», подписанный Крючковым и Сахером в марте 1990 г.

Что же касается масонов, то не случайно первая официально зарегистрированная ложа приняла название в честь революции — «Гомениус 17.11.1989». Многие оппозиционеры, активно готовившие революцию в различных союзах и движениях, также оказались в списках новых масонов и промасонских клубов «Ротари», «Львы» и т. д.[95] Относительно самого «масонского следа» в «бархатной революции» конкретных подробностей пока не смог сказать ни Долейша, ни кто-нибудь еще. Впрочем и о деталях совместного заговора ЦРУ и Лубянки, если таковой имел место, и о прочих таинственных подробностях событий 17 ноября 1989 г. пока лишь красноречиво говорит заголовок книги Бартушки: «Полуясно».

Когда же они станут окончательно ясными, всплыв из недр секретных архивов — через пятьдесят, сто лет? Пока этого сказать не может никто.

ВЕНГРИЯ

Падение коммунизма в Венгрии прошло, пожалуй, наиболее легко. Страна, долгие годы считавшаяся «витриной социализма» за приверженность рыночным идеям, внутренне была готова встать на западные рельсы экономического развития. Разумеется, к такому выбору подталкивал и сам Запад в лице Международного валютного фонда, все туже затягивавший долговую петлю на режиме Яноша Кадара. Генсек ВСРП хотя и поставленный когда-то у руля власти советскими войсками, вел сравнительно независимую внешнюю политику. Внутри страны, не говоря уже о давнем экономическом либерализме, он начал проводить раньше Горбачева и осторожные политические реформы. Плюралист Кадар любил посещать различные клубы и театры, где открыто разыгрывались пародии на него самого. И все же он оставался «коммунистическим лидером» и мыслить свою «перестройку» дальше «рамок социализма» не мог.

В 1988 г. его сменил на посту партийного лидера Карой Гросс, которому лично Горбачев передал напутствие «двигаться дальше по пути демократических преобразований». Преобразования в Венгрии действительно начались «сверху», причем в создании массовых общественных организаций — прообразов будущих партий участвовали и члены Политбюро ВСРП (Имре Пожгаи состоял в оргкомитете Венгерского Демократического Форума, Р. Ньерш взял под свой патронаж Новый Мартовский фронт и т. д.). В то же время с лидерами Венгрии встретились делегации Всемирного еврейского конгресса и «Бнай-Брит», обещавшие всемерную помощь в деле дальнейшей демократизации.

Летом 1989 г. вышли «из подполья» и венгерские масоны: было официально объявлено о «перенесении работ» ложи «Мартинович» из Франции в Будапешт, где 5 июля состоялось первое посвящение. Возможно, именно с масонами было связано и предшествующее «демократическое движение». Социолог Пал Тамаш упоминает о существовавших в то время, в конце эпохи Кадара, 70 оппозиционных группировках, которые действовали полулегально, имея даже полуофициальные магазины самиздата (чекисты обо всем знали!): «Все эти группы знали друг о друге и поддерживали между собой довольно тесные контакты» (очень напоминает польский вариант, где за ширмой полуофициальных групп действовала масонская организация).

Именно Венгрия с санкции Москвы помогла падению Хоннекера и Берлинской стены. Через Венгрию пытались бежать на Запад восточные немцы, но этому до некоторой степени мешал паспортный контроль на границе (беженцам приходилось обходить главные дороги и пробираться в Австрию полями и лесами). Тогда 19 августа либеральное руководство страны организовало у города Шопрон «паневропейский пикник», в ходе которого проход в Австрию не требовал уже никаких формальностей. 11 сентября граница официально была открыта для граждан ГДР, что противоречило всем соглашениям между Будапештом и Восточным Берлином, но зато вызвало бурное одобрение в Москве и Вашингтоне. Десятки тысяч избравших «свободу» ринулись в открывшиеся двери на Запад.

7 октября 1989 г., синхронно с «историческим» визитом Горбачева в Берлин и точно в иудейский Новый год, Венгерская социалистическая рабочая партия объявила о самороспуске и создании «обновленной» (фактически угодной Западу и Горбачеву) социал-демократической партии. На следующий день газеты страны вышли с шапкой: «Вчера в Венгрии в 20 часов 22 минуты прекратила свое существование диктатура пролетариата». Почти тут же последовало заявление группы старых членов ВСРП, которые утверждали, что это событие не было плодом воли партийного большинства, а лишь следствием заговора либералов из Политбюро. Действительно, свыше 80 процентов членов «самораспущенной» организации пожелали ее немедленно воссоздать, что и произошло. Но… рычаги власти уже находились в других руках. (Хотя преемственность определенного рода, как и в других странах соцлагеря, была соблюдена. Премьер-министр «демократической» Венгрии, он же глава МИД в последнем коммунистическом правительстве, Дьюла Хорн являлся старым агентом госбезопасности, в 1956 г. выступившим на стороне советских «оккупантов»).

Конгресс США как бы оплатил торжества по поводу этого события, сразу же проголосовав за предоставление Венгрии вместе с Польшей кредита в 150 миллионов долларов.

БОЛГАРИЯ

Болгария долгие годы считалась надежным оплотом соцлагеря. На протяжении всего периода строительства социализма в этой стране не произошло ни одного восстания, ни одной забастовки, ни одной студенческой демонстрации.

Автор аналитического сборника «Восточная Европа на историческом переломе» пишет в связи с этим: «Тем неожиданнее, как гром среди ясного неба… разразились события поздней осени 1989 г. Их прологом стал пленум ЦК БКП, состоявшийся 10 ноября, на котором Т. Живков, в течение 35 лет находившийся на партийном Олимпе, был смещен с поста генерального секретаря. Отсутствие комментариев в болгарских средствах массовой информации усилило эффект неожиданности происшедшего, тем более что, как подчеркивали позднее американские обозреватели, в ноябре ничто не указывало на намерение Политбюро сместить Живкова. Не случайно западная пресса позднее, при оценке ноябрьских событий стала пользоваться определением «путч», связывая его с внешним фактором, под которым вполне определенно подразумевалось «благословение Москвы».

В вышедших незадолго до смерти (1998 г.) мемуарах сам Живков говорит об этом вполне определенно: «Мне было ясно, что в стране группируются люди, которыми руководят прямо из Москвы… Моя карта была бита. Дискредитация меня, изоляция и арест были согласованы с Горбачевым».

За день до ноябрьского пленума ЦК Живкова посетила тройка старейших членов ЦК БКП, которые, шамкая и запинаясь, зачитали генсеку сочиненный явно не ими ультиматум. «Дедушка Тодор», оказывается, «поставил страну в международную изоляцию, создал валютный и продовольственный кризис».

Обвинения были достаточно формальными: в изоляцию Болгарию поставили происки Запада и Москвы, а имевшие место продовольственные трудности после падения Живкова только усилились и тогда действительно превратились в кризис (возросла и внешняя задолженность). И на последующем судебном процессе не удалось изобличить бывшего лидера страны в этих грехах и пришлось искать другие: ассимиляторская политика по отношению к мусульманскому меньшинству, протекционизм и т. д.

Тем временем пришедшие к власти протеже Москвы Младенов и компания сменили название партии на «социалистическая», «плюрализовали» политическую жизнь, реабилитировали мусульман (чем вызвал резкую вспышку недовольства другой части населения) и, развалив окончательно худо-бедно функционировавшую экономику, сдали Болгарию прозападным либералам.

Параллельно (почти одновременно с таинственными смертями казначеев ЦК КПСС) прошла волна ухода из жизни участников антиживковского заговора. В январе 1992 г. покончил с собой бывший руководитель болгарской разведки Стоян Савов. В предсмертной записке содержится глухой намек на его участие в событиях 1989 г.: «Я ненавидел Живкова задолго до 10 ноября». Впрочем, Савов, о чьей большой дружбе с КГБ пишет в своих воспоминаниях генерал Грушко, вряд ли руководствовался только личной ненавистью.

Какую-то роль в «свержении диктатуры» могло сыграть и болгарское масонство, политически весьма активное в период между двумя мировыми войнами и затем пережившее все запреты. Глухо на это намекает Иван Богданов в книге «Дети вдовы» (София, 1994), где пишет о «масонстве, продолжавшем подпольное существование не только до сентября 1944 г., но и… до сентября 1989 г., когда был положен конец красному авторитаризму в Болгарии».

РУМЫНИЯ

Наиболее трагические и загадочные страницы в историю краха «социалистического содружества» вписала Румыния. Первоначальная стратегия Москвы в отношении Чаушеску сводилась к тому варианту, который был с успехом осуществлен в ГДР и Болгарии: смещение неугодного лидера путем организации заговора в партийном руководстве. Летом 1989 г. в Румынии было распространено письмо шести бывших видных членов РКП с критикой существующего в стране режима. Отвечая на вопрос американского корреспондента об этом документе, Чаушеску заявил, что его авторы — агенты СССР, США и других западных держав. Имея некоторые сведения о готовящемся перевороте, за несколько дней до его осуществления лидер Румынии восклицал на заседании ЦК РКП: «Я знаю, вы хотите, чтобы пришел этот Илиеску!»

В целях разгрома заговора был арестован ряд деятелей компартии, подписавших обращение против переизбрания «Великого Кондукэтора» на пост генсека на XIV съезде румынских коммунистов. В середине декабря Чаушеску вообще закрыл страну для советских и западных туристов («под их видом скрываются агенты»). Эта беспрецедентная мера почти совпала по времени со встречей Горбачева и Буша на Мальте, где окончательно были оговорены капитуляция «восточного блока» и совместные меры но ликвидации «оплота тоталитаризма на Балканах».

Этим оплотом стала страна, до перестройки любимая Западом за фрондерство ее лидера по отношению к «большому советскому брату». Новое отношение США и его союзников к «Кондукэтору» было обусловлено не только враждебностью его режима к перестройке в соседних державах. В начале все того же 1989 г. Чаушеску с пафосом объявил о полном погашении внешнего долга страны. Эта победа, одержанная ценой жестоких лишений для рядовых румын, открывала возможность к улучшению их жизни. Она означала и то, что Румыния становилась одной из немногих среднеразвитых стран, не зависимых от диктата Международного валютного фонда. Вот этого-то «Кондукэтору» и не могли простить международные банкиры.

Перед лицом наступающего краха коммунистической системы Чаушеску стал последней надеждой ортодоксов. Осенью «бархатных революций» он предпринимает интенсивные контакты с лидерами ГДР, Чехословакии, Болгарии, Северной Кореи. В декабре 1989 г. ЦК РКП разослало «братским партиям и движениям» приглашения на участие в международном совещании. Результатом этого представительного форума было бы, конечно, осуждение политики Горбачева, а следствием — активизация «консерваторов» в самом СССР.

Поэтому нейтрализация Чаушеску становилась вполне актуальной для Горбачева и его верных рыцарей из КГБ, нашедших в этом вопросе полное понимание у западных коллег. Сразу же после встречи на Мальте советский лидер предпринял, правда, последнюю попытку «повлиять» на несговорчивого румына на встрече руководителей стран Варшавского договора, но безуспешно. Оставались «другие варианты». Как и в Праге, для «активизации событий» нужна была кровь. И она пролилась.

…В ночь с 16 на 17 декабря 1989 г. в румынском городе Тимишоара произошли волнения, связанные с предстоявшей высылкой из страны популярного священника-диссидента Ласло Текеша. В ходе разгона демонстрации 17 и 18 числа подразделения сил безопасности и армии применили слезоточивый газ и оружие.

Немедленно после этого западные средства массовой информации распространили сведения о «неслыханной бойне», жертвах количеством в «несколько тысяч убитых» и «рабочих, готовых взорвать свои предприятия в случае, если Чаушеску не уйдет в отставку». Тимишоара и «кровавый диктатор Чаушеску» стали темой номер один в мире, к ней подключились Европарламент и все крупные международные организации. Стало ясно, что против режима Чаушеску началась настоящая информационная война, которая в любой момент может принять и более горячие формы. Наличие глобального международного заговора подтверждало и то, что синхронно с расстрелом в Румынии в ночь с 18 на 19 декабря США начали интервенцию в Панаму: повторялись 1956 и 1968 годы, когда под шумок событий в одном конце земного шара начинались геополитические игры в другом…

Между тем в разгар тимишоарских событий «диктатор» утром 18-го улетел с визитом в Тегеран. Позже, во время короткого судебного процесса над ним, Чаушеску утверждал, что не отдавал и не мог отдавать приказов о «массовом расстреле». Когда во время переворота последовало известие о смерти министра обороны генерала Миля, писалось, что он был убит за отказ использовать армию против народа в Тимишоаре. Однако после «революции» всплыли кадры видеозаписи, на которых были запечатлены расстреливавшие демонстрантов подразделения вооруженных сил…

20 декабря «диктатор» вернулся из Тегерана и обратился к народу по радио и телевидению, заявив, что тимишоарские события инспирированы иностранными державами. Тогда же он вызвал к себе послов стран-участников Варшавского договора и конкретизировал этот тезис: «Это ваши агенты во главе с СССР спровоцировали драму» (и после революции печать писала о действовавших в Тимишоаре агентах КГБ).

На следующий день в Бухаресте собрался митинг сторонников «Кондукэтора», во время которого выступление Чаушеску было сорвано внезапными взрывами петард. Одновременно в румынской столице начались волнения, которые еще более усилились утром 22 декабря, когда к демонстрантам примкнула армия и последовало заявление руководства «секуритаты» (генерал Юлиан Влад) о «единстве с народом». Это уже был переворот. Чета Чаушеску бежала из столицы на вертолете, затем пыталась воспользоваться машиной, но их арестовали в районе Тырговиште, примерно в девяноста километрах северо-западнее Бухареста. Во второй половине дня бухарестское телевидение транслировало обращение к нации лидеров появившегося откуда ни возьмись Фронта Национального спасения. Кстати, он практически весь был сформирован из представителей номенклатуры, включая главу секретариата РКП Василе Николсиу, многих членов ЦК, редакторов партийных газет. Все мировые информационные агентства объявили о «полной победе революции». Тэтчер, Буш и другие западные лидеры немедленно поддержали «выбор румынского народа», то же в свойственной ему обтекаемой форме высказал и Горбачев, за двенадцать дней до того вполне дружески общавшийся с «товарищем Чаушеску».

Однако идиллия была омрачена. Четыре батальона спецназа «секуритаты», дислоцированные в нефтяном районе Плоешти, остались верны Чаушеску и решили сопротивляться до конца. По получении известий о перевороте они выдвинулись к Бухаресту и вечером того же дня с боем вошли в город. Несмотря на явное численное превосходство сил «революции», последние смешались под этим отчаянным натиском. К полудню 23 декабря сражения шли уже в ста метрах от телецентра, передачи которого были прекращены. «Мировая общественность» забила тревогу, Горбачев, как бы оговорившись, вновь назвал Чаушеску «товарищем». И тут трагедия обратилась в фарс: Запад в лице французского министра иностранных дел Р. Дюма и госсекретаря США Дж. Бейкера открыто предложил Советам пойти на интервенцию в Румынию для защиты «демократии» (с такой же просьбой обратился и сам Илиеску). Иными словами, коммунистическому режиму предлагалось свергнуть такой же режим во имя торжества «буржуазной революции»!

22 декабря 14-я армия в Молдавской ССР была поднята по боевой тревоге. Интервенция не потребовалась: исход борьбы прояснился слишком быстро, но факт обращения Запада ясно показывает, о чем договорились Буш и Горбачев на Мальте: Москва окончательно стала вассалом мирового правительства и по первому приказу «сеньора» должна была выступить на расправу с непокорными…

Еще гремели выстрелы в Бухаресте, а независимые аналитики стали задавать недоуменные вопросы, число которых растет и по нынешний день. Между тем люди, которые могли бы ответить на них, исчезали из жизни один за одним. К генералу Миля добавилась и сама чета Чаушеску. 25 декабря средства массовой информации распространили сообщения о суде и казни супругов. Процедура процесса была пародией на судебное заседание. Она длилась всего два часа, Николай и Елена Чаушеску не ответили ни на один вопрос обвинения, выражая свое презрение к этому «лицедейству». Фарсовость происходящего подчеркивал состав трибунала: половина его были членами только что заявившего о себе правительства ФНС (в том числе полковник «секуритаты» Вэргил Мэгуряну, ставший новым начальником госбезопасности, генерал Станкулеску ‑ новый министр обороны и т. д.). После наскоро зачитанного приговора чету тут же расстреляли во дворе тюрьмы.

В тот же день было совершено покушение на адвоката Теодореску, который пытался защищать бывших властителей страны на процессе, и почти тут же погиб его сын. Позднее при странных обстоятельствах ушел из жизни генерал Г. Попа, возглавлявший военный трибунал, судивший «Кондукэтора». История до тонкостей начала напоминать череду исчезновений свидетелей по делу ложи «П-2» — Синдоны, Кальви и др.

Кстати, многознающий глава «П-2» Джелли, который, как уже говорилось, являлся приятелем и «собратом» по масонству свергнутого диктатора, не преминул сказать в интервью журналу «Панорама»: «Не думаю, что румынский народ сверг своего руководителя. Думаю, что это был переворот, поскольку румыны не были подготовлены. Даже судьи, которые приговорили Чаушеску к смерти, не были подготовлены: они не смогли поставить перед ним нужные вопросы… Я-то знаю, какие. Их много, но я вам их не раскрою. Это секрет»[96].

Слова Джелли эхом отозвались и в самой Румынии, где независимый еженедельник «Экспресс», к примеру, сформулировал перечень из нескольких десятков вопросов, за которыми кроется тайна революции 22 декабря. Помимо, естественно, иностранного влияния на события, журнал интересовался: «Какую роль в событиях сыграли некоторые члены высшей номенклатуры, например, В. Миля, столь «беспомощно» поведший себя в Тимишоаре и оставивший войска без боекомплектов? Кто дал приказ стрелять в Тимишоаре и сколько жертв там было? Кто, наконец, посоветовал Чаушеску в обострившейся до предела обстановке провести 21 декабря митинг в Бухаресте и кто взорвал там петарду, вызвавшую неуправляемое движение толпы? Как погиб В. Миля? Почему чета Чаушеску бросила вертолет — и если не они приняли это решение, то кто? Почему на митинге 22 декабря «террористы» не стреляли по новым лидерам ФНС? И вообще где эти «террористы»? Почему удалось так быстро подключить к действиям людей из ближайшей обслуги Чаушеску — переводчиков, личных секретарей, пресс-атташе? Почему чета Чаушеску была так быстро ликвидирована, не потому ли, что они располагали не только внутренней, но и не подлежащей разглашению международной информацией?» и т. д.

Конечно, ответы на эти вопросы частично давало уже само поведение многих действующих лиц, особенно руководства «секуритаты». Профессор Мартин Ради в своей книге «Румыния в смятении» осторожно пишет: «Кажется вероятным, что часть «секуритаты» USLA (антитеррористическое подразделение. — А.В.) изменила (Чаушеску) и даже могла манипулировать частью толпы 22 декабря. Это определенно видно на кадрах видеозаписи, свидетельствующих, что некие стандартно одетые субъекты руководили демонстрантами, показывая высокий уровень контроля над событиями, предшествовавшими штурму здания Центрального Комитета… руководитель USLA Василе Арделеану встал на сторону революции на ее самой ранней стадии». Начальник «секуритаты» генерал Влад тоже недвусмысленно поддержал переворот 22 декабря, а с началом боев в Бухаресте опубликовал заявление, в котором говорилось, что «части госбезопасности плечом к плечу с бойцами румынской армии бьются за национальное существование румынского народа».

Что касается стремительного судебного процесса и казни Чаушеску, то они едва ли могли быть оправданы «угрозой их освобождения верными диктатору силами» (как это утверждалось в коммюнике ФНС). К моменту появления сообщений об их казни (правда, по некоторым известиям, супругов расстреляли не 25-ого, а еще 23 декабря) наступательный порыв шедших «Кондукэтору» на помощь элитных частей госбезопасности иссяк, они были выбиты превосходящими силами армии с вокзала и других главных объектов города. На улицах, правда, продолжались перестрелки. Неожиданно то тут, то там, возникали группы «террористов», которые открывали, огонь не только по армейским патрулям, но и по мирным гражданам. Пропаганда ФНС вещала о тысячах специально натренированных «уничтожать все живое» наемников, рассматривая это, как доказательство «особого изуверства» режима.

Между тем, несмотря на шумно разрекламированную кампанию «охоты» на этих «террористов» в подземных тоннелях, по телевидению показали лишь нескольких сумрачных субъектов с поднятыми руками, мало напоминавших спецназовцев. Не было названо никаких имен, званий и т. д. В начале января нового, 1990 года, стрельба на улицах румынской столицы прекратилась и официальная пропаганда «забыла» эту тему. Зато ее не забыли независимые журналисты. Выяснилось, что в действительности в спецлагере диктатора проходили обучение только 60 «террористов»-палестинцев, предназначенных для заброски на Ближний Восток. Эта горстка, большинство из которой погибло или было пленено в первые два дня «революции», никак не могла устроить вакханалию уличной стрельбы, которая продолжалась в Бухаресте более десяти дней и крайне ожесточила население против «сатрапов Чаушеску».

Но, конечно, самым «эффектным» аргументом против «кровавого диктатора» была тимишоарская бойня. Вначале назывались цифры в 3–4 тысячи погибших. В первые дни революции, в разгар боев в Бухаресте, телевидение сообщило и вовсе фантастическую цифру ‑ 12 тысяч расстрелянных (т. е. больше, чем общее количество демонстрантов) и показало кадры с горами трупов, якобы найденных в свежевырытых могилах.

Итальянский историк Дж. Агамбен писал об этих событиях: «Секретная полиция, организовавшая заговор против себя самой, чтобы свергнуть старый режим и телевидение… смогли осуществить то, что нацизм даже не осмеливался вообразить: совместить в одной акции чудовищный Аушвиц и поджог рейхстага. Впервые в истории человечества недавно похороненные или находящиеся в моргах трупы были наспех собраны и выкопаны, а затем изуродованы, чтобы имитировать перед телекамерами геноцид, который должен был бы легитимизировать новый режим»[97].

После произведенного позже точного подсчета выяснилось, что за все время тимишоарских событий погибло всего около сотни человек. Кстати, общая численность жертв революции, относимых, понятное дело, на счет «зверств сторонников Чаушеску», определялась «свободным румынским телевидением», а за ним и СМИ за рубежом, в 60–70 тысяч человек («63 тысячи жертв» были вменены в вину Чаушеску на процессе). Однако уже в конце января 1990 г. без лишнего шума опубликовали, наконец, официальную информацию: 689 убитых. Конечно, и эта цифра не так уж мала, но «просто ошибиться» в сто раз средства массовой информации явно не могли — это была часть единого плана в стране и за рубежом. Не случайно директор «свободного румынского телевидения» Мунтяну сказал: «Это телевидение сделало революцию». С ним можно согласиться, но лишь частично.

Хотя именно телевидение, правда французское, дало ключ к разгадке образования Фронта Национального спасения, показав видеозапись, запечатлевшую вхождение Илиеску и его сторонников в здание ЦК РКП сразу после бегства Чаушеску. Кадры передали французам «неизвестные лица», скорее всего, сотрудники «секуритаты», так как некоторые из мелькавших в этой записи людей были опознаны как лица из окружения генерала Арделеану. Кроме них и самого Илиеску в фильме в одной компании видны будущий премьер-министр Роман, два секретаря свергнутого диктатора, начальник его «Патриотической гвардии» Пабеску, генерал Милитару и другие «победители». На ходу обсуждается проект обращения к нации «от имени ФНС». У некоторых непосвященных само это название вызвало недоуменные вопросы. Вот часть их разговора:

«Голос неизвестного: Господин Илиеску! «Спасение», — нехорошо, попахивает государственным переворотом… Лучше «Национальной Демократии». (Илиеску на ходу возражает).

Опять чей-то голос: «Демократия», — это слово все объясняет.

Генерал Милитару: Слушай, парень! «Фронт Национального спасения» действует уже шесть месяцев…»

Милитару с солдатской прямотой брякнул то, что его соратники упорно отрицали в начале революции, утверждая тезис о «стихийности» образования Фронта.

В еще большей степени завесу над тайной румынского переворота приоткрыло сенсационное заявление, сделанное летом 1990 г. тем же генералом и другим бывшим членом временного правительства ФНС — Брукану. Они утверждали, что все события декабря 1989 г. — часть тщательно спланированного заговора, который готовился в стране еще с середины 70-х гг. Милитару вспоминал, что идею переворота ему предложил в 1974 г. тогдашний премьер-министр Мауреру. Во время совместной прогулки по бухарестскому парку глава правительства чуть отстал от охраны и доверительно шепнул генералу: «Я не могу больше работать с этим сумасшедшим (Чаушеску). Я слишком стар для того, чтобы что-либо предпринять, но вот вы и некоторые другие…» Вскоре Милитару и еще два генерала — Ионица и Костял, создали первые структуры оппозиционных ячеек в «трех китах» Чаушеску — армии, «секуритате» и компартии. К 1989 г. конспираторам была обеспечена поддержка большей части армии и всех регулярных войск «секуритаты» численностью 25 тысяч человек. Подпольной структурой, названной «Комитетом военного сопротивления», руководило уже 20 генералов различных силовых ведомств. Лишь 4 спецподразделения госбезопасности общей численностью 4 тысячи человек оказались не охваченными этой тайной паутиной, они-то и остались верны диктатору в декабрьские дни.

Заговорщики давно наметили и кандидатуру в будущие лидеры «новой Румынии». В 1982 г. Милитару столкнулся в коридоре элитной больницы с Ионом Илиеску и намекнул ему на существование заговора. В ответ было проявлено полное понимание. Сын родителей-коммунистов, Илиеску еще в юном возрасте в период войны познакомился с Чаушеску, будучи заключен вместе с ним в лагерь Тыргу-Жиу. Позже, отучившись в Москве (кстати, в одно время с Горбачевым — правда, факт их знакомства в тот период не доказан), выдвинулся на важные посты сначала в румынском комсомоле, затем в партии. Ярый ортодокс, он руководил репрессиями против диссидентствующей молодежи, а став в середине 60-х секретарем ЦК РКП по идеологии, первым стал создавать культ личности своего приятеля Чаушеску. То, что приятельские и даже дружеские связи с «Кондукэтором» сохранялись у него и в 70-е гг., подтверждают и многочисленные фотоснимки, запечатлевшие Илиеску и «дорогого вождя» за игрой в шахматы или бадминтон. В 1984 г., однако, Илиеску потерял расположение «Кондукэтора», был выведен из ЦК и назначен директором издательства «Техника» (где, между прочим, печатал труды многих своих будущих соратников по ФНС).

Тогда же стало создаваться «теневое правительство». Второй важнейшей фигурой в нем стал Сильвиу Брукан. «Зубр» коммунистического движения еще с довоенным стажем, после 1946 г. он был редактором партийной газеты «Скынтейя», где играл ключевую роль в освещении процессов над вождями оппозиции. Затем он преподавал марксизм в университете, а потом его назначили послом в Соединенные Штаты. Чаушеску не доверял Брукану крупных партийных постов, недолюбливая его, но вместе с тем считая, что этот «пронырливый еврей» незаменим в международных контактах. Поэтому заодно Брукан представлял Румынию и в ООН, а также на всех важнейших международных конференциях. Всемирный уровень его связей (включая СССР) позволил навесить на него прочный ярлык «масона».

Это подтверждает в своей книге «Подоплека румынского переворота» и известный диссидент эпохи Чаушеску- Раду Портокалу: «В конце 1988 г. Сильвиу Брукан предпринял длинное путешествие за границу. Он ездил в Соединенные Штаты, где еще в конце 70-х опубликовал тексты, предварявшие «горбачевизм», потом в Лондон. Здесь и там он имел переговоры с известными представителями масонства, к которому он принадлежал и сам. Из Лондона он отправился в Москву для официальных переговоров с руководителями режима, что было любопытно, учитывая его опалу (у Чаушеску. — А.В.) и вернулся в Будапешт через Вену. Все говорит о том ‑ да Брукан и сам дал знать об этом в одном из интервью, — что во время этого путешествия были намечены некоторые детали государственного переворота, в ходе которого годом позже был свергнут Чаушеску. Москва, Вашингтон и Лондон гарантировали Брукану свою поддержку».

Третьим важнейшим лицом в этой компании являлся полковник госбезопасности Думитру Мазилу, как «профессор права» долгое время представлявший режим Чаушеску в комитете по правам человека ООН в Женеве. В 1987 г. «профессора» отозвали на родину, так как он передавал на Запад некоторые документы «подполья» и был заподозрен в шпионаже. (Заподозрен, видимо, не без оснований, так как в июне 1990 г. уже правительство ФНС, с которым он поссорился, обвинило его в «шпионаже в пользу ЦРУ», после чего Мазилу бежал в любимую Женеву). Кроме него сместили еще нескольких видных сотрудников госбезопасности, заподозренных в связях с Ионом Пачепой.

Этот генерал, курировавший все силовые ведомства, включая президентскую охрану, член высшего руководства страны, летом 1978 г. внезапно бежал в Соединенные Штаты. Там он, понятное дело, поступил в распоряжение ЦРУ, которое с его помощью сколачивало внутреннюю оппозицию в Румынии. Возможно, использовались в этой деятельности и масонские каналы. Не случайно сам Пачепа давно и пристально интересовался масонством. Именно он, будучи в начале 60-х гг. главой румынской разведки, разработал план проникновения в ложи Европы (в рамках которого и был завербован Шарль Эрню). Теперь «проникновение» могло идти и в обратном направлении, благо в печати публиковались сообщения о принадлежности к «братству» не только Брукана, но и премьера правительства ФНС Романа, учившегося в Тулузе.

Так еще в подполье и родился Фронт национального спасения, внезапно объявивший о себе миру в первые же часы революции. Прослеживается аналогия с Временным правительством России 1917 г., которое тоже подбиралось заранее на тайных заседаниях масонских лож.

Кстати, если Илиеску был фигурой давно известной и его появление во главе революционного правительства закономерно, то назначение на пост премьер-министра скромного преподавателя технического вуза 43-летнего Петре Романа трудно не сопоставить с карьерой Терещенко, прыгнувшего в феврале 1917 г. «из грязи в князи» только благодаря масонским связям. По некоторым данным, кандидатуры президента и председателя правительства Румынии были согласованы между Горбачевым и Западом в контексте раздела «сфер влияния». Илиеску, как бывший партаппаратчик, с самого начала пользовался поддержкой Москвы. «Я контактировал с советским посольством… Горбачев был в курсе событий», — заявит новый лидер Румынии в документальном телефильме, снятом по горячим следам революции. Не совсем, правда, ясно, какое время имел в виду Илиеску — начало революции или слегка пораньше? (По некоторым данным, сам глава КГБ Крючков за неделю до событий тайно побывал в Румынии, проведя инструктаж заговорщиков).

Роман, правда, тоже вышел из номенклатуры — его отец Вальтер Роман (Нюландер) десятки лет состоял членом ЦК РКП. Сын сохранил его связи, в том числе и с будущим лидером ФНС и президентом, кроме того, имел и связь интимную — и не с кем-нибудь, а дочерью «Кондукэтора» Зоей Чаушеску, директором математического института и кандидатом в члены ЦК. Однако он, получивший высшее образование во Франции, слыл твердым «западником» и, соответственно, стал представителем западного лобби в новой Румынии.

Из заявления Брукану и Милитару выяснились и некоторые конкретные детали самого переворота. Милитару, по его словам, открыл двери здания ЦК РКП для заговорщиков в тот момент, когда Чаушеску выступал с балкона этого дома, и именно это вынудило «диктатора» отказаться от использования подземных тоннелей и бежать на вертолете. Дальнейший успех революции был, как говорится, делом техники…

АЛБАНИЯ

Перестройка в Албании тоже началась в результате «сговора сверху». Для оформления этого сговора там даже не понадобилось «массовки» вроде демонстраций и забастовок, как это было в Чехословакии или Румынии. Летом — осенью 1990 г. лидер страны Р. Алия имел продолжительные встречи с делегацией конгресса США, а также с вездесущим Шеварднадзе. Хотя переговоры шли за закрытыми дверями, все же стало известно, что содержание обеих встреч сводилось к проблеме «демократизации страны». Глава советского МИДа даже передал Алие приглашение посетить СССР в новом году не в качестве партийного вождя, а в ранге президента (должность, тогда в Албании не существовавшая).

Совместные советско-американские усилия увенчались успехом. Спустя короткое время в стране разразилась «революция сверху» во главе с новоиспеченным президентом. Похоже, ее подтолкнул факт обсуждения на упомянутых переговорах возможности возвращения в Албанию ее золотого запаса, хранившегося со времен войны в западных банках[98]. Как говорят на Востоке, «нет такой крепостной стены, которую не одолел бы груженый золотом мул». Во всяком случае, «последний бастион сталинизма в Европе» пал. Для самого Алии, правда, лавры демократического президента не подошли: их пришлось сменить на кепку заключенного. Президентом же стал его бывший личный врач С. Бериша, в мгновение ока превратившийся в заклятого врага коммунизма.

ПОЛЬША

Введение в декабре 1981 г. военного положения в ПНР на восемь лет приостановило процесс «десоветизации». Генерал Войцех Ярузельский фактически установил в стране личную диктатуру: оппозиционные организации, столь активные после гданьских забастовок 1980 г., были запрещены, их лидеры интернированы. Однако «Солидарность», объединявшая в легальный период почти три четверти всех польских рабочих, не подверглась разгрому, уйдя в подполье. Ей активно помогал Ватикан и особенно Соединенные Штаты. Ян Полубицкий, казначей этого нелегального профсоюза, позже признавался: «Три четверти нашего бюджета были американского происхождения».

С наступлением «эры Горбачева» Польша раньше других восточноевропейских стран стала покидать соцлагерь. Уже летом 1988 г. правительство Ярузельского с благословения Горбачева село за стол переговоров с лидерами «Солидарности». Впрочем, не забастовки и не давление влиятельного нелегального профсоюза были тому причиной, а долги Международному валютному фонду, превысившие миллиард долларов.

Запад неоднократно и жестко давал понять, что ни на какие отсрочки, и тем более на новые кредиты, он идти не намерен, если в стране не будут проведены «реформы». В первую очередь подразумевалась «демократизация». В условиях, когда «большой брат», — СССР, отказывался помочь в выплате долгов МВФ, польскому руководству ничего не оставалось делать, как идти на уступки во внутренней политике. Однако руководство не хотело принимать главное условие Запада — включение в правительство представителей «Солидарности». И тут помог услужливый Горбачев. Анализируя опубликованные позже записи телефонных переговоров между кремлевским лидером и главой ЦК ПОРП Мечиславом Раковским от 24 августа 1989 года, политологический журнал «Эдельфи пейперз», указывает, что именно «Горбачев надавил на Раковского, чтобы тот принял кабинет с участием «Солидарности».

Далее все пошло как по маслу: свободные выборы, выход из Варшавского договора и т. д. На что МВФ тут же отреагировал предоставлением отсрочки по выплатам, а американский конгресс проголосовал за большой кредит «демократической Польше». Еще через год генерала Ярузельского сменил на посту президента лидер «Солидарности» Лех Валенса, сама ПОРП была распущена. Польша полностью переключилась на рельсы западной экономики и еще более надежно увязла во внешних долгах.

Давление внешних сил в процессе свержения социализма в Польше дополнялось активностью внутренних тайных течений. Их след виден еще в событиях 1980–1981 гг., ставших «первой ласточкой» перемен в Восточной Европе. Мощная волна забастовок, создание «Солидарности» и т. д. — за всеми этими вспыхнувшими в одночасье движениями стояла сложившаяся секретная структура. Сначала считалось, что ей был КОС-КОР во главе с Б. Геремеком, созданный в подполье в 1976 г. Уже после переворота Ярузельского и обысков в штаб-квартирах оппозиции выяснилось, что над этой организацией, в свою очередь, стояла другая ‑ «Польское независимое соглашение» (ПНС), имевшая «масонскую структуру». Ее глава доктор философии 3. Найдер скрылся в декабре 1981 г. за рубеж, где возглавил польский отдел радио «Свобода». Кроме этого польская ГБ не узнала ничего и лишь запоздало констатировала, что первый муж жены Найдера, «английский журналист», оказывается, был «кадровым сотрудником «Интеллидженс сервис».

И лишь в 1994 г., в дни торжественного празднования 265-летия польского масонства (сам президент Польши Валенса почтил вниманием юбилей «братства» и потрясал перед телекамерами предметом масонского ритуала, что и обнародовала программа НТВ — см.: «Сегодня», 1994, 24 ноября) «кукловоды» раскрыли карты. И ПНС оказалась ширмой масонской ложи «Коперник». Последнюю воссоздал в Варшаве после 1945 г. бухгалтер Мечислав Бартошевич, и с тех пор она, работая в глубоком подполье, неуклонно расширяла свое влияние. Одноименная ложа эмигрантов возникает также в Париже, и именно между ними двумя курсируют эмиссары вроде Геремека. Этот последний, до 1956 г. твердый сталинист, секретарь организации ПОРП Академии наук ПНР, становится ярым оппозиционером, формирует подпольные ячейки, подчиненные «Копернику». (Любопытный факт: в 1991 г. Геремек стал внештатным консультантом президента России Б.Н. Ельцина).

Слова Валенсы и других высоких руководителей о «большом вкладе масонства в дело демократизации» заставляют задуматься не только о заправилах «Солидарности». Сам польский диктатор 80-х Ярузельский, как мы уже видели (книга «Масонство в современном мире»), попал в список «вольных каменщиков» еще до прихода к власти.

Тогда, при Брежневе, многие в Кремле недолюбливали главнокомандующего армией ПНР (как утверждают известные советологи Соловьев и Клепикова, из-за его еврейского происхождения). Но в решающий момент влиятельная группировка в ЦК КПСС (и КГБ, естественно) ставку сделала именно на него, поставив этого генерала в Варшаве вместо Станислава Кани (сменившего, в свою очередь, Терека). Показательно, что объявление Ярузельским военного положения в 1981 г. будто бы было согласовано не только с Москвой, но и с «Солидарностью» и Западом. Профсоюз-бунтарь, накануне грозившийся поднять миллионы рабочих на стачку и свержение режима, вдруг дипломатично уступил (небольшие волнения на нескольких шахтах — вот и весь ответ диктатуре). Запад, столько шумевший о поддержке демократии за «железным занавесом», организовал шоу «день Польши», на котором президент США Рейган, бывший голливудский киноактер, профессионально-трогательно плакал: это была вся «помощь демократии». Сказалась ли на этом фактическом признании действий польского диктатора его принадлежность к тайным силам? Возможно, как возможно и то, что Запад и определенные круги в СССР опять тихо договорились, как в 1968-м, пока «не поднимать волну». И те и другие ждали прихода Горбачева. В новой ситуации, по согласованию с высокими зарубежными «братьями» польский диктатор мог спокойно надеть демократическую маску. Мавр сделал свое дело.

ФИНАЛ: КРАХ «КОММУНИСТИЧЕСКОГО БАНКА»

В те самые дни середины октября 1989 г., когда горбачевская агентура меняла руководство ГДР, а парламент Венгрии менял социалистическую конституцию на «буржуазную», правительство СССР, в свою очередь, производило собственные «изменения». Формально они касались совершенно другой области — курса рубля по отношению к доллару, но фактически это были звенья одной цепи. Под маловразумительным предлогом «разницы в стоимости потребительских товаров» (промышленные товары и сырье вдруг перестали идти в зачет) рубль разом был понижен почти в десять раз!

Это была первая мощная атака «зеленого», за счет искусственного скачка курса которого начались темные игры. Чуть позднее вскроется «дело о 140 миллиардах», — именно такую рублевую сумму малоизвестная западная компания собралась «выгодно» обменять через посредников в правительстве РСФСР на 20 млрд. долларов. В эти 140 млрд. тогда можно было оценить стоимость половины тяжелой промышленности Союза…

С означенными играми связаны таинственные смерти Кручины, Лисоволика и других функционеров КПСС, имевших отношение к пресловутому «золоту партии» (а возможно, и Р. Максвелла — кто-то рубил концы по обе стороны «железного занавеса»). Эти события, произошедшие непосредственно за «августовской революцией» 1991 г. дали повод для многих версий.

Аналитик газеты «День» Вл. Винников считал, что речь шла об операции под названием «банкротство коммунистического банка». К 1991 г. существовало пять таких «банков», — центров влияния мировых масштабов со своей идеологией, политикой, экономикой, людским резервом и финансами: американский, коммунистический, католический, сионистский и японский (в стадии формирования находились мусульманский, социал-демократический и китайский). «Коммунистический банк» лопнул. Вкладчики, узнавшие об этом, поспешили снять наличность, чтобы перевести в более надежное место. Кто не успел — остался в дураках. Таковыми можно считать у нас миллионы «держателей» невозвратного трудового вклада в строительство коммунизма — тех, кто назывался «советским народом».

Винников добавляет, что к январю 1991 г. внутренний государственный долг СССР превышал годовой валовой национальный продукт. Подготавливая банкротство, руководители «банка» еще во времена «застоя» перевели за рубеж порядка 100 миллиардов долларов (вырученнных в основном от продажи нефти). В 1985–1991 гг. к ним добавилась примерно такая же сумма, преимущественно образовавшаяся от тайной продажи золотого запаса СССР. В результате «сравнительно небольшая группа элиты «коммунистического банка» из формально управляющих этим достоянием стала его собственниками, изящно устранив формальных владельцев: КПСС и СССР… Куда же ушли деньги? Разноречивые, выразимся так, слухи, приписывают деятелям… «банка» контроль над 8-15 процентами западноевропейской экономики»[99].

Также признавая этот факт, газета «Совершенно секретно»[100] пишет: «Это означает, что несмотря на тяжелейший кризис, несмотря на нехватку денег на все и всех… Россия вкладывает колоссальные средства в экономику ведущих капиталистических держав, способствуя их дальнейшему процветанию». При этом найти «концы» этих денег, вывезенных из страны нелегально, оказалось невозможно. Известная поисковая фирма «Кролл интернешнл» по поручению российских властей в 1992 г. пыталась выйти на след «золота партии», но потерпела фиаско. Причина неудачи заключалась… в тех же самых российских властях. С одной стороны, они демонстрировали радение о скрываемом коммунистами «народном достоянии», с другой, по словам главы фирмы Джулиуса Кролла, «отказывали в предоставлении необходимой информации либо чинили прямые препятствия следствию». Иными словами, кое-кто из победителей августа-91 держал в «золоте партии» немалый пай и позаботился о его сохранении вместе с вкладами «побежденных».

В каком же уютном углу мирового финансового пространства спрятаны деньги партии (КГБ, мафии)? Чтобы понять это, возможно, придется вернуться чуть назад и посмотреть, куда их хотели спрятать.

Главной особенностью международных контактов в канун и в начале эры Горбачева было резкое усиление значимости в них Социнтерна (эти встречи настолько таинственны, что содержание их в советской прессе передавалось двумя-тремя туманными фразами). Особую роль здесь играл его председатель Вилли Брандт и шведский премьер-министр и социал-демократ Улоф Пальме, которые, подчеркнем, были одновременно виднейшими деятелями Бильдербергского клуба.

Именно с ними согласовывались первые осторожные заявления «Горби» о «социализме с человеческим лицом» и прочем, свидетельствующие о подготовке вождей КПСС к переходу партии на социал-демократические рельсы. (В упомянутом интервью «Фигаро» Горбачев говорил о последней программе КПСС, как о «социал-демократической»).

Некоторые источники утверждают, что эти политические планы и заявления — лишь дополнение к определенным финансовым проектам и операциям. А именно: перевести активы рушащегося на глазах коммунистического «банка» во вновь образующийся социал-демократический. По-видимому, именно эту тайную операцию задумывал Андропов еще в 70-е гг., когда уже мог образовываться «соцбанк» (в 1973 г. президент Социнтерна и «бильдербергец» Зико Манхольт заявил, что социалистические партии в нынешних национальных границах устарели и необходимо образовать более масштабное международное объединение).

Зондированием возможности «перевода вкладов» объясняется и заблаговременная вербовка крупных деятелей социалистического движения Европы (Ш. Эрню во Франции, Турбьерн Ягланд в Норвегии и т. д.). Потому и был создан чекистами «черный канал» тайной связи с тем же Брандтом в Германии, а возможно с флиртовавшими с Кремлем уже в то время Улофом Пальме в Швеции и Бруно Крайским в Австрии. Собственно, Жорж Помпиду, имевший финансовые дела с Брежневым, скорее всего был ликвидирован за попытку войти в отношения и с «социал-демократическим банком». Незадолго до своей странной смерти он заявил о приверженности «шведскому социализму» («пусть и у нас будет так же, как в Швеции, только чуть побольше солнца»).

Скорее всего, Помпиду оказался устранен одним из конкурирующих «банков», так же, как и Улоф Пальме. О том, что это был за конкурент, может прояснить упомянутая телеграмма главы ложи «П-2» советнику Джорджа Буша, где говорилось о том, что «шведское дерево будет срублено». Если следовать логике, то этим конкурентом являлся державший нити ложи «П-2» «американский банк», он же Орден.

У Ордена могли быть свои аппетиты на коммунистические «активы», тем более что он когда-то сам участвовал в создании коммунистической империи СССР. Но в любом случае, для осуществления гигантского «переливания финансовой крови» требовалась, помимо тщательной подготовки, координация с другими «банками», — иначе началась бы неуправляемая дележка пустой «коммунистической» ниши и залихорадило бы весь мир.

Согласно концепции профессора А. Афанасьева, в принципе, давно существует координирующий орган, который решает подобные вопросы ‑ «всемирный Госплан». С помощью финансовых и иных рычагов он закабаляет богатые ресурсами страны и заставляет их выплачивать проценты по долгам дешевым сырьем. За счет этого дешевого сырья живет экономика элитной группы, «золотого миллиарда» человечества — развитых стран Европы, США, Японии.

Ко второй категории до недавнего времени относились страны социализма: на их ресурсах паразитировали представители первой группы, оставляя «красным собратьям» лишь определенный урезанный «паек». И совсем уж крохи с этого барского стола доставались развивающимся странам. «Но, — пишет Афанасьев, — природные ресурсы Земли с каждым годом истощались все больше и больше. Первой категории уже не хватало на полный сырьевой паек. Самое разумное ‑ снижение пайков в странах «золотого миллиарда», но это могло бы привести к беспорядкам в этих государствах и свержению правящего «всемирного Госплана». «Всемирный Госплан» принял (примерно в 1983 г.) другое решение: отменить вторую категорию пайков и перевести всех жителей планеты, получавших паек по разделу «страны социализма» в раздел «развивающиеся страны». Реализация этого решения в нашей стране — горбачевская «перестройка»[101].

Нетрудно видеть, что четыре из упомянутых пяти «всемирных банков» относились к «золотому миллиарду» и лишь один основную сферу своей деятельности вел во «второй категории». Он-то и лопнул: и на его активы нацелились более успешные оставшиеся «монстры» (это пополнение для них тем более важно в связи с будущими схватками с мусульманским и китайским конкурентами). Внутренние причины «перестройки», таким образом, переплелись с внешними.

В самом деле, к 1989 г. Советский Союз обогнал США и занимал первое место в мире по добыче и производству каменного и бурого угля, нефти, железа и стали, природного газа, свинца, золота, меди, никеля, платины, бокситов и многих других видов сырья и основных материалов. Даже при всей неэффективности коммунистической системы переработки и распределения без предположения о «всемирном Госплане» трудно объяснить, почему при таких лидирующих позициях в сырьевой отрасли жизненный уровень в СССР был в 12–15 раз ниже, чем на Западе. Тем более что опыт многих арабских режимов показывал: можно жить хорошо, не производя ничего кроме нефти.

Труды многих исследователей красноречиво показывают, что мировые цены на многие виды сырья не устанавливаются обычным балансом спроса и предложения, а являются следствием сговора групп монополистов. (А то и просто определяются монополистами, как диктует цены на алмазы «Де Бирс», президентом которого был до недавнего времени лидер «Бильдерберга» и Трехсторонней комиссии барон Эдмон де Ротшильд). Таким образом, сырье продается едва ли не дешевле себестоимости его добычи, и за счет разницы между этой заниженной ценой и высокой ценой на конечный продукт и жирует «золотой миллиард». Видимо, падение на 30 процентов цен на сырье (кроме нефти) в конце 70-х гг. было спровоцировано договорившимися монополистами («всемирным Госпланом», он же, вероятно, Бильдербергский клуб). Это падение цен сильно ударило по сырьевому гиганту ‑ СССР, который не мог в полной мере воспользоваться и прибылями от роста цен на нефть (так как значительная часть его экспорта шла социалистическим собратьям по ценам в десятки раз меньшим мировых).

Возможно, если «всемирный Госплан» и принял решение развалить СССР, то это произошло не только из-за растущих противоречий между производством и потреблением. Возросли противоречия и внутри правящих миром тайных сил. Если еще в середине нынешнего столетия «закулиса» представляла собой союз (хотя и не лишенный противоречий) еврейской финансовой группы и Ордена, то к концу века, и в этом можно согласиться с Винниковым, возникают и другие группировки — «банки». Израилю и, в первую очередь, Ордену, чтобы не тесниться на мировой арене, приходится самим активнее теснить более слабых конкурентов.

Жертвой избрали Советский Союз, и это решение принималось не в 1983, как полагает Афанасьев, а в 1979 г. Именно в том году мировой социализм, переживавший внутренние трудности, сам попытался прижать «американского конкурента». «Народные революции» победили под самым носом у «янки» — в Никарагуа и на Гренаде. Тем самым вновь, как и в случае с Кубой, нарушался послевоенный тайный раздел мира. И именно в 79-м люди Ордена — ЦРУ и определявший внешнюю политику США Збигнев Бжезинский (основатель Трехсторонней комиссии), выработали эпохальный план «Вьетнама для Москвы» — афганскую ловушку (детально об этом плане Бжезинский поведал на страницах «Нувель обсерватер»).

Небезынтересно, что с другой стороны подталкивал Советский Союз в эту ловушку не кто иной, как председатель КГБ Андропов. «Даже если бы он был агентом всех западных спецслужб вместе взятых, то вряд ли он смог бы сделать для Запада больше, чем он сделал», — пишет автор книги «Золото партии» о роли КГБ в тех событиях, предполагая, что Андропова-де ЦРУ использовало «втемную». Сам главный чекист, мол, хотел только укрепления позиций госбезопасности в СССР (и не только в СССР: помимо Алиева, Шеварднадзе, Горбачева, в числе андроповских протеже оказался и глава афганской спецслужбы ХАД Наджибулла, в итоге ставший последним прокоммунистическим лидером Кабула). Впрочем, если с учетом всего сказанного о «заговоре КГБ», мы допускаем существование «договора Абеляра», то никакого противоречия между укреплением позиций Лубянки и одновременно победой ЦРУ не возникает.

Разумеется, можно предполагать, что руководители КГБ в принципе не хотели проамериканского переворота в стране. Выходцы из разведки, они лучше других были осведомлены об экономических успехах Запада и хотели насадить в СССР все лучшее от последнего, включая элементы рынка. Налицо было и желание свернуть гонку вооружений, которая обходилась Советскому Союзу очень дорого. Крючков и компания явно рассчитывали, что замена «реального социализма» на «социал-демократический» придаст дополнительные силы сбавившей темпы роста отечественной экономике и удовлетворит весь враждебный Запад. Однако намечавшийся «перевод активов в социал-демократический банк» сорвался — прежде всего, из-за неожиданного предательства Горбачева, который отошел от ориентации на Социнтерн и сблизился с Г.Колем и США, которые тоже нарушили «джентльменские соглашения» и поддержали развал как Варшавского договора, так и СССР. Последние процессы никак не входили в планы Крючкова, это легко заметить по изменению его позиции: в ноябре 1989 г. он славил перестройку на съезде народных депутатов, летом 1990-го там же он прочитал резко критический доклад о ней как криминальной революции, инспирированной спецслужбами Запада. Именно тогда, после распада Варшавского договора и фактического объединения Германии, и началась подготовка ГКЧП. Однако стало уже поздно, «процесс пошел» и рычаги управления событиями были упущены.

У «мировой закулисы» имелся еще один предлог к разрушению СССР. Ранее Орден ставил как на Кремль, так и на его «антитезис», — гитлеровскую Германию, а затем, с 60-х гг. — Китай. Но к началу 80-х даже американским любителям «горячих игр» становится ясно, что противостояние вооруженных до зубов ядерным арсеналом коммунистических держав может привести отнюдь не к желанному «синтезу» мирового правительства. К тому же руководство КНР после поражения в кратковременной войне с просоветским Вьетнамом (1979 г.) не желало больше ввязываться в открытые конфликты. Этот «антитезис» отпал, а стало быть, и «тезис», — СССР стал не нужен его закулисным партнерам.

Орден стал избавляться от представителей левого крыла «закулисы», все еще ставивших на сосуществование с «коммунизмом» (смерть Карра в том же 1979 г.). Прочие приняли сторону реальной силы. Киссинджер, например, быстро свернул свои связи с ортодоксальными советскими силами (и в то же время стал играть роль посредника между еврейской группой и Орденом). С начала 80-х, исполняя волю Ордена, и ЦРУ перешло к массированной атаке на соцлагерь (программа «глубоких прикрытий», серия директив о поддержке «внутренней оппозиции» в странах Варшавского договора). Дальнейшая история с «перестройкой» в своей «внешней» части известна, неизвестные ее стороны мы постарались, насколько это возможно, осветить.

Тайные силы, приложившие руку к созданию «системы мирового коммунизма», сами выступили ее могильщиками. Собственно, в этом тоже есть столь любимая Орденом диалектика. И как положено диалектическому процессу, он не остановился на этой точке. «Тезисы» и «антитезисы» в соответствии с хитроумной логикой стали возникать и сталкиваться в странах «третьего мира», в бывших странах социализма (Югославия), наконец, в самом экс-СССР и теперь внутри России. «Синтез» этих «диалектических» противоречий имеет внешний вид вмешательства НАТО и дипломатии великих держав, разорения слабых стран, их всевозрастающей долговой кабалы и наркотической потребности во все новых кредитах — впрыскивании порции зеленых бумажек.

На этих бумажках, впрочем, не случайно стоит надпись «новый порядок» в окружении масонской символики. Как не случайно эмбрион «нового мирового порядка», — объединенная Европа, несет на своем голубом флаге золотые пятиконечные звезды — антураж масонских лож (равно как и эмблемы ФБР — инструмента американского Ордена). Это заявленная для круга посвященных программа.

«Новый порядок» окончательно должен был восторжествовать к 2000 г. (древней пророческой дате победы «нового Израиля», которую чтут «посвященные братья» во всем мире). Но, судя по всему, в эту эсхатологию придется внести существенные поправки.

Несмотря на очевидные успехи в уходящем столетии, тайный строитель «нового порядка» оказался не всесилен. Та же диалектика, которой умело пользовались таинственные мудрецы в своих геополитических играх, легко оборачивала «изнанку» успеха. На пути к всемирному владычеству вместо одних препятствий возникали и возникают другие. Это и новые оплоты национального суверенитета из числа окрепнувших стран «третьего мира». Это и конкуренция за гегемонию в самой «мировой закулисе».

И, наконец, все большая доступность информации о секретном международном правительстве и его планах. Несмотря на все хитроумные рогатки, правда о «новом порядке» достигает все более широкого круга людей, в том числе и через глобальные системы, задуманные как подспорье этому же «правительству» в стирании национальных барьеров (Internet). Тайная власть может править только в тайне, а при общественном надзоре лишается своих могущественных рычагов.

Удастся ли ей сохранить их в наступающем столетии (и тысячелетии) и объединить-таки земной шар под своей невидимой сенью? Или восторжествуют, наконец, идеалы открытости и гласности? Недалекое будущее покажет.

Все впереди.

МИФОЛОГИЯ ЗАГОВОРА (Заключение, написанное ранее книги)

«Век девятнадцатый, железный» был временем битвы идей. В двадцатое столетие на историческую арену в полной мощи выступила «четвертая власть» — СМИ. Они облекли идеи в мифологические одежды и понесли эти новые «Илиады» в массовое сознание. Двадцатый век — время войны мифов. Коммунистических, демократических, сионистских, нацистских, etc…

«Всемирный масонский заговор» был рожден как идея в эпоху французской революции. Через столетие с небольшим теория стала рушиться от избытка противоречий: гигантское скопление доказательств не смогло стать органичным и стройным.

Сергей Нилус дал масонам мистическую подоплеку: это необходимая деталь мифологической конструкции. Элементом всеобщего сознания ее сделали те же «масс-медиа». И не только «Либр пароль» Дрюмона, «Фелькишер Беобахтер» и радио Геббельса. О деле ложи «П-2» активно писали левые, либеральные и коммунистические газеты, вещали электронные СМИ. Именно телевидение Гусинского поведало нам тайну польских событий 1980-х гг., завершившихся крахом коммунизма: за ними стояла тайная ложа «Коперник», создавшая КОС-КОР, «Солидарность» и т. д.

Как бы ни различался угол зрения на масонов у представителей СМИ, результат их воздействия на людей одинаков. Присутствие некой тайной силы, стремящейся к мировому господству, признается почти всеми. Только большинство признает эту силу с ироничной улыбкой, как нечто абстрактное (и лишь явное меньшинство видит масонов под каждой кроватью).

Но мифу нужен высокий штиль поэзии и красота искусства. В. Молчанов в «Вопросах литературы» отметил заметную тенденцию современной западной литературы к живописанию «всемирной конспирации». Американскую киноверсию «Шерлока Холмса против масонов» и боевик «Братство Розы» на те же темы мы имели счастье не раз видеть на телеэкранах.

В этом можно, конечно, видеть очередную хитрость коварного «братства», действующего в духе г-на Жириновского (или наоборот?). Вся критика и скандалы-де лишь нам на пользу. Не случайно после скандала с «П-2» в Италии возросло не только число противников масонства, но и число желающих вступить в него.

Для масонских архивов, как и для архивов секретных служб, существует некий негласный «срок давности», по истечении которого на свет Божий выпускается доза «закрытой» ранее информации. Так, русские масоны-эмигранты долгое время не разрешали своему «собрату» Бурышкину публиковать историческое исследование о Февральском перевороте 1917 г., поскольку оно-де могло бросить тень на Орден. Однако в 70-е и особенно в 80-е г. данные о «масонском составе Временного правительства» вдруг всплыли из недр различных архивов. Если долгое время за попытки изучить связи Ордена с коммунистами могли наклеить ярлык реакционера, то теперь в английской масонской энциклопедии можно найти фамилии Радека, Бухарина, Горького. Аналогичные французские справочники помещают «под вопросом» и раздел «Ленин». Корреспондентке «Московского комсомольца» Деевой парижские «братья» и без всяких вопросов сообщили о росписи Ильича в книге почетных посетителей Великого Востока.

Точно так же лет тридцать назад как бы запретной была тема «Гитлер и тайные общества». (Повель и Бержье специально написали об этом заговоре молчания в «Утре магов». Оба автора, кстати, сами масоны). Сейчас «все, кому не лень», пишут о том.

Анализируя приведенные примеры, можно прийти к выводу, что масоны стремятся опередить неизбежные «разоблачения», истолковав события в «соответствующем духе». Но, значит, они не так уж всемогущи, не так жестко контролируют мировые СМИ (как это представляется иным «патриотам»)?

Не столь уж единым оказывается и пресловутый «масонский интернационал». Войны, особенно первая мировая, показали это с достаточной очевидностью. Национальные особенности, психология в большой степени сказываются в деятельности масонов различных стран. Великий Восток Франции не уставал попрекать английских собратьев за религиозность, а германских — за антисемитизм. В период 20 — начала 30-х гг. нынешнего столетия среди масонов Германии, как пишут историки, возобладал «дух германизма». Официальные бюллетени лож печатали тогда доклады и рассуждения на тему «арийства», «национализма» и «величия германского духа». Факт, мало согласующийся с расхожими суждениями об Ордене как «агентуре иудейства».

Столь же натянутым звучит известный тезис и о масонах как повсеместных организаторах революций. В 1923 г. пробольшевистское правительство Стамболийского в Болгарии пало в результате «реакционного путча», организованного масонами. Главной военной силой этих «масонов-реакционеров» стали части русских белогвардейцев…

Александр Дугин ссылается на откровения «брата Маркиона», занимающего, по его собственным словам, высокую ступень в мировой «посвятительной» иерархии. Согласно Маркиону, «все мировые масонские организации можно условно разделить на «административные», «светские», с одной стороны, и «субверсивные», «подрывные», с другой. Первое масонство сугубо рационалистично и озабочено проблемой разумного устройства общества и приобретения власти для людей своего круга (Великий Восток, Великие национальные ложи).

Второе — антирационально и стремится к «ниспровержению существующих структур власти, к уничтожению правящих элит и построению новых типов общества, основанных на эксперименте и новаторстве» (обряд «Мемфис-Мицраим», мартинисты).

К подобным высказываниям следует относиться осторожно. С одной стороны, мартинисты начала XX столетия в России, согласно документам, были куда более безобидной (и чуть ли не консервативной) «сектой», нежели Великий Восток народов России Керенского, Гучкова и т. д. Мартинисты Филипп и Папюс даже якобы ставили вокруг престола Романовых «астральную защиту» (разрушившуюся со смертью обоих оккультистов). Что же до «рационалистичного»-де Великого Востока Франции, то как раз он прославился прямой причастностью ко всем революционным казусам XVIII–XIX столетий. Его ораторы и в нынешнем веке не раз говорили о «новой грядущей революции под масонской эгидой».

Но в самом общем плане откровения брата Маркиона, похоже, не идут вразрез с истиной. Во всяком случае, они ближе к ней, чем «секретные протоколы допросов Раковского» («Красная симфония» — вообще документ крайне любопытный, хотя «рассказчик» там явно блефует, безмерно преувеличивая свой вес в мондиалистских структурах и их силу. Возможно, он пытался таким образом «давить» на Сталина, чтобы сохранить себе жизнь).

Схватки между различными тенденциями в масонстве бывают подчас весьма острыми. Режим левых масонов Народного единства в Чили был свергнут правыми масонами Пиночета (состоявшим в одной ложе с Альенде). Заметим, что первые ориентировались на сочувствующие им масонские круги Латинской Америки, а вторые — на «больших братьев» из ЦРУ. И хотя Пиночет предложил «брату Альенде» самолет и почетную эмиграцию… «Если враг не сдается — его уничтожают», даже если он и «собрат».

Гитлер, как и взрастившие его «Общество Туле» и «Германенорден», вышли из розенкрейцеровской ветви масонства. Идеология НСДАП долгое время была созвучна упомянутой «германской тенденции» и в среде прочих немецких «каменщиков». Но такой «уклон» был характерен не только для Германии. Известно, что с 20-х гг. и чуть ли не до конца войны таинственная организация американских финансистов, именуемая в документах конгресса «Братством», оказывала помощь рейху. Хотя в то же время масоны Рузвельт и Черчилль слали на его города «летающие крепости».

Во время гражданской войны в Испании масоны были в рядах обеих враждующих сторон (хотя мировое масонство в целом сочувствовало республикацам).

И тем не менее революционный ореол вокруг масонства более устойчив, чем даже призрак еврейской ермолки над ним. Действительно, если мы возьмем списки великих революционеров прошлого и позапрошлого столетий, то явное большинство их имен отыщется и в списках «вольных каменщиков». Что-то притягивает первых в ряды вторых.

Д. Дьюэл, автор весьма благосклонной к «братству» книги «Разоблаченная тайна», вынужден был признать: «вместе с тем любое тайное общество таит в себе семена угрозы». Подобное утверждение раскрыл Г.П. Климов: даже по чисто психологическим причинам люди с «комплексом Ленина» стремятся под сень тайных орденов. В этом смысле масонство можно, наверное, сравнить с чем-то подпольным, даже подземным. Например, с угольной шахтой. Там всегда — при любой профилактике — существует опасность скопления горючих газов. Газ либо откачивают, либо он взрывается. То же и в масонских ложах: незаметно накопившийся избыток латентных педиков — носителей «революционного невроза», может привести к прямому вовлечению «братства» в радикальное движение. Такое произошло с французским масонством в 1789 г., с испанским в 1820-м.

Чаще, правда, эти «горючие элементы» успевают «откачиваться». Тогда они сами могут принять вид тайного общества, но формально уже за пределами масонства: так появились иллюминаты в Германии, декабристы в России, коммунерос в Испании.

Еще Бакунин идейно обосновал необходимость использовать масонские формы и конспирацию для революционных нужд. Советская разведка и Коминтерн прислушались к советам великого бунтаря и использовали масонские каналы для распространения «всемирного пожара». Тайное общество «Атлантов» при Кембриджском университете, где состояли Филби и прочие «наши люди» было одновременно ложей и шпионским гнездом (и «голубой» тусовкой по совместительству). Но, похоже, чекистов «переиграло на противоходе» ЦРУ, чье руководство традиционно формируется масонами…

Немаловажная сторона в масонской теме ‑ инициация. Существует убеждение, что это способ массированной психологической обработки адепта, призванный подчинить его волю на благо Ордену. Действительно, в XVIII в., когда Мартинес Пасхалис клал посвящаемого в Орден «Коэнов» в гроб и морил его голодом до галлюцинаций, это — очевидный метод «формирования нового сознания». Духовная капитуляция французской элиты конца XVIII столетия произошла не в последнюю очередь благодаря таким знахарски-оккультным «действам». Но, скажем, накануне 1917 г. русская интеллигенция (и военные, и банкиры) шла в «масонство» с уже готовыми идейными установками. Масонская «мудрость» не могла теперь обработать «дикий камень» хотя бы потому, что и «инициация» в ложах Керенского и К° была полностью отменена. Этот феномен исследователь В. Острецов объясняет духовной эволюцией общества. В XVIII столетии даже и во Франции христианское сознание было еще слишком сильно, и для его преодоления требовался весь арсенал Каббалы. В XX столетии интеллигенция стала уже настолько атеистична, что ей оставался один путь — в революционное пекло, поглотившее и ее. Приложило ли руку к этой эволюции (деградации, пишет Острецов), в свою очередь, масонство? Вряд ли можно в этом сомневаться. Но чтобы весь духовный путь человечества за два столетия определили чьи-то происки? Тезис, отлично вписывающийся в мифологическую теорию, но, увы, доказуемый лишь мистическими методами…

Следует сказать еще об одном. Русская патриотическая печать вообще на нынешнем этапе уделяет огромное внимание «борьбе с врагами отечества» — то бишь «с сионистами и масонами». В сионисты (да кстати, и в масоны) подчас записывают лишь на основании антипатий авторов таких материалов. Картина «вселенского заговора», рисуемая в этих изданиях, становится просто ужасающей. Во всем мире, и в России в том числе, безраздельно властвуют злые масоны, «враги религии, нации и государства».

Последний, наиболее «научный» пример таких писаний — сочинение г-на Платонова «Масонский заговор в России». Автор собрал в Особом архиве КГБ большой материал, но, будучи подан в указанном уныло-тенденциозном свете, материал этот значительно теряет в своей научной ценности. В масоны г-н Платонов записывает всех подряд, иногда просто на основании неких «внутренних источников». Если человек — член какого-то общества или комиссии без ярко выраженной монархической направленности, то он, ясное дело, масон. Железная логика. Конечно, большинство из перечисляемых в платоновском черном списке лиц не будут вписаны поименно золотом в родные скрижали, но оснований считать всех их агентами масонерии явно недостаточно. Упоминаем об этом сочинении потому, что прочие гораздо ниже уровнем. Типа: только-де одному Сталину в свое время удалось «врагов» перехитрить, но в итоге они и до «вождя» добрались. И т. д. и т. п.

Даже удивительно, как при этом «безраздельном масонском господстве» выходят (невеликим тиражом, но в изобилии) подобные сочинения и как еще благоденствуют их авторы. И самое главное, что делать дальше? Ведь уже, мол, «все схвачено», и будущее беспросветно. Кому-то выгодно внушить тезис: «кругом масоны», чтобы у русских людей окончательно опустились руки. Азиатское коварство самих масонов? ЦРУ? КГБ в его очередном воплощении?

Разумеется, факт наличия сил, стремящихся к мировому господству, налицо[102]. Влияние масонства в их рядах очевидно. Даже на флаге «Объединенной Европы» — символика иоанновских лож, не говоря уж про американский доллар. Попытки использования этими силами ООН заметны.

Очевидно и то, что такая «всемирная мафия» не могла надеяться на осуществление своих глобальных планов еще даже в прошлом веке. Да и сама она не могла существовать в «мировом масштабе» — хотя бы из-за отсутствия эффективных средств связи…

Но и сейчас шаткость существующего раздела мира, мощные национальные амбиции пробуждающегося «третьего мира» не дают уверенной перспективы этому вероятному «заговору». Да и тенденции к большему единству различных ветвей масонства не очень заметны. В любом случае, пока человечество еще не живет все «в одной большой стране», о которой мечтательно пел Макаревич, у дремлющих русских национальных сил есть шанс заявить о себе.

И в этой попытке они могут обратиться к масонскому опыту. Не надо бояться его как чего-то инфернального. Многие национальные движения использовали масонские формы, и достаточно эффективно. Тем более сейчас в России, когда активных творческих сил ничтожно мало, едва ли не орденская организация с ее дисциплиной и высоким моральным духом способна будет выпестовать новую элиту.

Факт известный: нация сплачивается перед лицом общего врага. Но только тогда, когда этот враг очевидный и конкретный (завоеватель, оккупант). Образ «незримого противника», который может все, но которого невозможно поразить, не сплачивает, а заставляет лишь бессильно цепенеть здоровые силы нации. Которых, повторимся, увы, так мало. Дай бог, чтобы их стало много. Тогда и никакой враг — видимый или незримый — России не будет страшен.

Приложения

«И БУДУЩИЕ ПРЕЗИДЕНТЫ США КЛЯНУТСЯ НА ЧЕРЕПЕ С КОСТЯМИ»

О решении президента США Джорджа Буша назначить его послом при Сент-Джеймском дворце Раймонд Сейте узнал в тот момент, когда вкушал заслуженный обед в Брюсселе после многотрудных переговоров в НАТО. Его подозвал к телефону бармен. На том конце провода был госсекретарь Джеймс Бейкер, который предупредил, что президент свяжется с ним лично ровно через пять минут и предложит занять пост американского посла в Лондоне.

Любопытно, как на это реагирует господин Сейте: перво-наперво он диктует в трубку код Брюсселя. Зачем? Бейкер разыскал будущего Чрезвычайного и Полномочного. Да и телефонный код бельгийской столицы указан в любом справочнике — 322.

Загадка только для непосвященных, для тех, кто не знаком даже понаслышке с тайным обществом под крышей Йельского университета, избравшим своей святой хоругвью «Веселый Роджер», заветным числом 322, с официальным названием «Череп и кости».

Сын Джорджа Буша, Джеб Буш, ведущий кампанию за свое избрание губернатором штата Флорида, недавно испытал допрос с пристрастием во время митинга. Некая Джеки Миллер, секретарша по профессии, поинтересовалась, знает ли молодой амбициозный политик о существовании организации «Череп и кости».

— Да, я слышал о ней, — сухо ответствовал Джеб.

— В таком случае не могли бы вы рассказать всем здесь собравшимся, чем объясняется ваша семейная причастность к ней? — продолжила настырная избирательница, намекая на то, что и отец, и дед Джеба Буша фигурировали в списках ее членов. — Не является ли вашей целью взять под свой контроль Соединенные Штаты?

Между тем еще в 1992 году обвинительный тон взял Пэт Бьюкенен, соперник Джорджа Буша внутри республиканского лагеря. Пэт вменил в вину Джорджу то, что он, по сути, президентствует от имени общества «Череп и кости». А возможно, и во имя оного.

Не сомневайтесь, американцы, склонные, исходя из своего исторического опыта, верить в «теорию заговора», насторожились. Не первый раз молва доносит размытые, обрывочные, не подтвержденные сведения о существовании некой силы, представленной на поверхности общественной жизни звучными именами.

Публикация в «Нью-Йорк таймс», датированная 1988 годом, перечислила некоторых досточтимых флибустьеров, что клянутся на изображении черепа и костей: Уильям Бакли-младший, редактор «Нэшнл ревью», Джон Чэфи, сенатор-республиканец от штата Род-Айленд, Дэниэль Дэнисон, президент «ЮС траст компани», Уильям Дрейпер, главный управляющий Программы развития ООН.

Стоит обратиться к делам давно минувших дней, к которым приложили руку ушедшие в лучший мир сановные представители американской элиты, такие, как президентский помощник по национальной безопасности Макджордж Банди, посол в Великобритании Аверелл Гарриман, издатель Генри Льюс, президент США Уильям Тафт, коих объединяют мистическая круговая порука и верность «братству» под знаком черепа и костей.

Известно, по большому счету, немного. Основано общество «Череп и кости» в 1832 году в качестве элитарного дискуссионного клуба, где собратья после трапезы устраивали диспуты на тему, написанную на бумажке, которую извлекали из священного черепа.

Начиная с 1856 года, посвященные собираются два раза в неделю в здании без окон, напоминающем мавзолей, на углу Краун-стрит и Хай-стрит в местечке Нью-Хейвен, что расположено в самом центре Йельского университетского городка.

Как и в подобных светских сектах, исповедующих принцип исключительности, здесь действуют строгие каноны поведения. Естественно, что употребление алкоголя или наркотиков немыслимо. Царит жесткая иерархия. Отношения строятся на четкой субординации, подчинении низших высшим.

Роли расписаны, так же, как и «партийные клички», обязательные для всех. Ветеранов титулуют «патриархами», а новообращенных «рыцарями». Своих коллег из менее престижного тайного общества, названного «Свиток и ключ», высокомерно величают «дикарями», а всех прочих — «варварами».

В окутанной мистическим туманом крипте, утверждают смельчаки, что дерзнули на проникновение со взломом, расставлено около 30 черепов, хотя не только человеческих, а в стеклянном ящике хранится нож с запекшейся на лезвии кровью.

Не счесть число зверя. В академическом контексте Йельского университета, пронизанном духом тайных лож и орденов, наиболее часто встречаемое число — 322, но расшифровать его способен только тот, кто «избран» и прошел все этапы посвящения.

Ритуал сам по себе способен вызвать гадливое чувство: каждый из 15 новых членов, избираемых из числа студентов четвертого курса, обязан проделать публичную мастурбацию, лежа в гробу, на глазах у «патриархов» и «рыцарей», и при этом исповедаться о своем юношеском сексуальном опыте.

По мнению Андрея Навзорова, русского, который обучался в Йельском университете, а ныне проживает в Англии, намеренное унижение рекрута, что сродни масонским церемониям, задумано с целью обеспечить дальнейшую лояльность и преданность «Черепу и костям». Обет молчания здесь не менее строг, чем «омерта» у сицилийской мафии. Не случайно никто и никогда из 2280, причастившихся к тайнам ордена, еще не раскрыл рта.

Связь с ЦРУ прослеживается пунктиром, если не считать факта из биографии Джорджа Буша: этот выпускник «Черепа и костей» одно время возглавлял ведомство «плаща и кинжала».

В свою очередь, историк Робин Уинкс, автор исследования «Йель и секретные службы», проводит параллель с отделом по координации политики, подразделением ЦРУ, которое занималось операциями особо деликатного свойства. Философия была сродни той, что придерживаются члены тайного общества, — служить своей стране способом, о котором она и не подозревает. В отгороженном от остального мира мавзолее тоже верят, что они служат родной альма-матер и отечеству. На свой лад.

В середине 80-х годов один из студентов занялся сбором информации о загадочной «пиратской» компании, будучи вдохновляем не только почти шекспировской интригой, но и контрактом с издательством. Предполагалось, что он издаст две полновесные книги. Он раздобыл у взломщиков фотографии и документы, что те выкрали из крипты. Вскоре он стал получать тревожные сигналы: его дом перевернули вверх дном. Следом он исчез. Как он потом признался Андрею Навзорову, которому передал многие свидетельства, начавшееся преследование заставило его скрываться.

Не упустив свой шанс, Навзоров выпустил книгу, где провел сравнительный анализ роли политических и экономических элит в США и Соединенном Королевстве. Автор всецело отдает предпочтение родовой аристократии, что задает тон в предельно классовом британском обществе, поскольку «случайность рождения» представляется более демократичной, нежели целенаправленный отбор, когда наличие «голубой» крови устанавливается в ходе придуманной группой джентльменов процедуры. А это, в свою очередь, означает, пишет Навзоров, что «некто обладает возможностью управлять ими в собственных интересах».

Может, реальная политическая величина этого тайного общества ничтожно мала? Может, это всего лишь сгусток довольно обширного социального слоя, называемого по традиции элитой? Ответа нет. Исследователь Навзоров, взращенный тем же Йельским университетом, полагает: те, кто попадает в число избранных и знает о смысле цифры 322, относятся «к верхушке пирамиды», они и «управляют этой страной». А потому надо знать их по именам — чтобы при случае призвать к ответу.

«Обсервер мэгэзин», английский журнал

О СИМВОЛИКЕ ДОЛЛАРА, А ТАКЖЕ ОБ ОДНОЙ ИЗВРАЩЕННОЙ СИСТЕМЕ «НОВЫЙ ПОРЯДОК НА ВЕКА»

В левой части однодолларового банкнота, выполненного по замыслу теософа Сергея Макроновского (он же — Николай Константинович Керич) и по распоряжению вице-президента США масона Генри Уоллеса, мировой «Новый Порядок на Века» наглядно представлен в виде масонской, усеченной пирамиды, над коей господствует обособленная вершина, обозначенная символом масонского божества — «Великого Архитектора Вселенной». Таким образом, ясно дается понять, к какому богу относится начертанный в центре банкнота девиз: «Мы верим в Бога».

Сама усеченная пирамида, состоящая из тринадцати кирпичных ярусов, где каждый кирпич обозначает отдельный народ или государство с его монетой, символизирует неполноту человечества без всевластной «вершины». Символ же властительной «вершины» — треугольное око «Великого Архитектора Вселенной» — увенчан латинской надписью из тринадцати букв, и есть всего лишь искаженная цитата из великого Вергилия: «будь благосклонен к смелым начинаниям», — которая недвусмысленно подчеркивает, что «избранному» классу предопределено править миром. Об этом свидетельствует и надпись внизу: «Великая Печать», символизирующая подчинение услуг и энергии труда владельцам «Печати». Описанное нами значение пирамиды подтверждает и латинская надпись, говорящая о «Новом Порядке на Века».

В правой части банкнота изображен «американский» орел, несущий щит с тринадцатью полосами и держащий в правой лапе ветку акации с тринадцатью листьями и тринадцатью бутонами. Акация, как известно, является священным деревом масонства, отверзающим могилу Хирама[103], его легендарного основателя, и символизирующим прочность масонской традиции и организации, обладание тайными знаниями и способностью к воскресению или бессмертию. Стрелы в левой лапе орла символизируют знания и силы, призванные усмирить, а при необходимости и умертвить врагов (взбунтовавшихся подданных), поэтому каждая из тринадцати стрел в идеале угрожает одному из тринадцати ярусов, образующих пирамиду порабощенного человечества. Если же смотреть шире, они олицетворяют успех, который должен сопутствовать продвижению к высшей цели мирового «Нового Порядка на Века».

Что же это за цель?

«ИЗ МНОЖЕСТВА — ОДНО»

Согласно масонской доктрине о происхождении мира, заимствованной из древних материалистических учений, в начале бытия существовало лишь «Одно», которое затем распалось и до сих пор распадается на «Множество» различных существ, предметов и явлений, форм и имен, видов и категорий. Итак, идеальная цель — уничтожить «Множество», ликвидировать богатство разнообразия, присущее людям, их культурам и традициям; все это — ради восстановления обновленного «Одного». Поэтому орел и держит в клюве ленту с латинской надписью-девизом из тринадцати букв: («Из Множества — Одно»). В узком смысле тринадцать — это количество степеней развития энергии и преображения человека. В смысле же более широком тринадцать выступает как символ неполноты мира и его потребности быть предводимым обособленной «вершиной», ибо лишь под этой сверхвластью он якобы обретает целостность и избегает опасности, которую также символизирует данное число.

Над орлом парит Звезда Давида, составленная из тринадцати масонских пятиконечных звезд и символизировавшая первоначально «примирение противоположностей», примирение «неба» и «земли». Здесь она олицетворяет идеал стирания богатств различий и соответствующих ценностей. Для того чтобы убедиться в целенаправленности и тщательной запрограммированности работы по превращению дивного разнообразия «Множества» в убогое единообразие «Одного», нет необходимости обращаться к архивам и компьютерной памяти различных «интернациональных» институтов — достаточно лишь оглядеться вокруг. Первая мировая война уничтожила четыре империи, еще сопротивлявшиеся экспансии сверхнационального капитала и его ростовщического метастаза. После второй мировой войны государства лишились своих суверенитетов, чьи остатки подвергаются с каждым днем все большей и большей угрозе. Идет процесс уничтожения последних резервов самобытности народов и их культур.

Во всех уголках планеты «Одно» воссоздается как уродливая карикатура на древнюю идею. Сегодня мир уже «объединен» сетями ростовщической эксплуатации и транснациональных корпораций. Повсюду люди пьют одну и ту же бурду и поглощают одну и ту же пищу «быстрого приготовления» под названием «мусор»; носят одну и ту же униформу — по диктату очередной моды или торговцев ширпотребом; слушают одну и ту же гибридную рок-музыку, в которой растворяются последние жалкие остатки выхолощенных народных мелосов; ютятся в казарменно однообразных спальных блоках, выполненных в «интернациональном стиле». И, несмотря на обилие телеканалов, смотрят одну и ту же или почти одну и ту же отупляющую и кретинизирующую программу, служащую своеобразным дополнением «направленному образованию», которое, вместо того чтобы способствовать формированию свободной личности, штампует безликие и покорные массы идиотов, вытравливая из их сознания маленький намек на национальную индивидуальность.

ВЕЛИКИЙ БЛЕФ ПЕДЕРАСТОВ

Техника овладения миром посредством долгового закабаления зиждется на системе, кредо которой в свое время ловко сформулировал известнейший экономист XX столетия Джон Мейнард Кейнс (1883–1946): «Инфляция стимулирует экономику, а долги вызывают рост производства». Итак, чрезмерные выбросы денежной массы искусственно увеличивают покупательскую способность потребителя, а повышенный спрос с его стороны, в свою очередь, вызывает рост производства и благосостояния. Подобная система успешно функционировала до тех пор, пока доллар — навязываемый миру то кнутом, то пряником, — полностью не освободился сперва от золота, а затем и от всех прочих видов обеспечения в начале семидесятых годов. Еще раньше, декретом президента Джонсона от 19 марта 1968 года, было официально признано, что доллары ‑ лишь клочки бумаги, несущие на себе знаки пустопорожних платежных обещаний. Однако производители этих бумажек и торговцы долгами и по сей день бесплатно пользуются богатствами, услугами и трудом человечества, вынужденного повиноваться великому блефу.

Поскольку лидеры «власти педерастов» в эпоху наивысшего благосостояния, в шестидесятые годы, хвастливо заявляли, что такой благодатью мир обязан гомосексуальному мозгу Кейнса, сегодня я вправе довести до логического конца эту причинную связь. Кейнсова система и гегемония доллара являются противоестественными, как противоестественны и любые гомосексуальные связи, при которых партнеры не обогащают новыми формами любовь, но лишь патетически имитируют освященные природой отношения между мужчиной и женщиной.

Эксперты, — а им-то ведомо, что вся мировая финансовая система долларовой и ростовщической эксплуатации есть попросту великий блеф, — как правило, притворяются идиотами, страшась неизвестности и, пуще всего, таинственного «после». Сейчас они, возможно, умоляют «Великого Архитектора Вселенной» отсрочить миг истины, когда придется сполна оплатить цену роковых иллюзий. Миг-де этот может быть ближе, чем мы думаем. Слово Жерару ле Ру, известному банкиру и идейному вдохновителю значительной части швейцарских финансистов, которого один из ежедневников представляет также как и призванного пророка: «Что бы ни произошло, мировая финансовая система обречена. Пока она еще держится на плаву. Как воздушный шар. Однако довольно легкого укола иглой — и с ней будет покончено. Я не знаю лишь, сколько времени потребуется до катастрофы».

ЗАПАС ФИНАНСОВЫХ ТРЮКОВ ИСЧЕРПАН

Передо мной свежий полугодовой отчет экспертов Всемирного банка о состоянии мировой экономики, адресованный исполнительным директорам интернациональных финансовых институтов. Состояние тревожное. Прогноз на ближайшее будущее — застой. Что, впрочем, и не удивительно. Ведь крупнейшим должником планеты является, как известно, страдающий от хронического дефицита госбюджет США: двести миллиардов долларов, с тенденцией к неуклонному росту. Только благодаря «добровольным» жертвам Японии и Западу, которые поддерживают доллар, скупая его несметные массы, он еще кое-как держится на плаву, а развивающиеся страны спасаются от новой волны инфляции. Но когда эта волна нахлынет, рост цен на сырье не сможет угнаться за ней, как это было во время кризисов 1971–1973 и 1977–1978 годов. А коли так, у стран «третьего мира» нет шансов даже на регулярную «отработку» своего долга, тем более — на выпуск основного капитала. И с каждым днем все актуальнее звучит замечание Фрица Лойтвиллера, директора швейцарского Национального банка и президента Банка международного выравнивания в Базеле, высказанное в «далеком» 1984 году: «Мы пока что даже не знаем, как подступиться к этой проблеме (задолженность). Никакие финансовые трюки не способны решить ее. И речь идет не о том, будут ли возвращены долги, и если будут, то — когда. Ясно, что возвращены они не будут; я, например, просто не представляю себе, как это осуществить. Давайте говорить лишь о выполнении долговых обязательств. Тем более что это единственное, чего хотят банки. Банки вовсе не стремятся любой ценой вернуть назад свои деньги. Да и что бы они с ними делали?»

Действительно, что бы они делали с этими тысячами миллиардов долларовых бумажек? Сдали бы на макулатуру?

НЕОБХОДИМЫЕ ДОПОЛНЕНИЯ

То, о чем я говорил и писал и в 1987 году, и значительно раньше, подтверждается сегодня самой жизнью. Соотношение природных и рукотворных богатств, обладателем которых является человечество, и общемировой денежной массой выражается на сей день пропорцией 1:25. Разрыв между этими показателями неуклонно растет, чему способствует, в первую очередь, неустойчивость и необеспеченность американской валюты — доллара. Однако доллар по-прежнему сохраняет свой искусственно высокий курс, что вызвано, прежде всего, стремлением определенных «интернационально»-криминальных кругов утвердить таким образом свою власть во всем мире. На последнем заседании Трехсторонней комиссии — отвратительного детища «нового мирового порядка» — Дэвид Рокфеллер заявил, что в будущем власть на планете должна принадлежать банкирам и их прислужникам из числа так называемых «интеллектуалов». Доллар все еще правит миром, увлекая его в пропасть неизбежной катастрофы апокалипсического масштаба.

Драгош Калаич «Литературная Россия», 8 января 1993 г.

ВСЕМИРНОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО — РЕАЛЬНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ

На пороге XXI века человечество сталкивается не только с ядерной, но и с другими глобальными угрозами — экологической, технологической (типа Чернобыля) и т. д. Его защита как от «старых, естественных» глобальных опасностей, так и от новых, порожденных развитием самой цивилизации, требует от народов и их правительств принятия самых решительных мер. Однако здесь-то и начинаются разные «но». Все дело в том, что человечество на сегодня просто не готово к принятию столь грандиозных защитных мер.

Главная причина этого — отсутствие должного уровня обмена информацией, взаимодоверия, взаимопонимания между всеми народами мира нашей маленькой планеты и как прямое следствие этого — отсутствие согласованности в их действиях, направленных на свое спасение, на свое выживание.

По моему мнению, наикратчайшим путем к преодолению этой «слепоты» и бездействия человечества может стать добровольное согласие лидеров мира, и особенно стран — членов Совета Безопасности ООН, съехаться в Нью-Йорк для установления постоянного личного и рабочего контроля между собой. Ибо только в условиях постоянного и свободного общения, обмена мнениями, постоянной совместной работы в этом едином международном центре возможно создание, говоря словами физиков, той «критической массы общественных условий», которая окажется в состоянии наконец вызвать подлинный прорыв в сознании этих лидеров, в устранении их взаимных подозрений, недоверия, в создании атмосферы взаимопонимания и согласованного взаимодействия.

Как известно, идея создания постоянного всемирного правительства была впервые около полувека назад высказана А. Эйнштейном, однако в то время некоторыми сталинскими «учеными» и политиками она была объявлена несвоевременной, утопической и даже реакционной.

Но сама жизнь в наши дни вновь со всей ясностью подтверждает ее правоту. Народы все больше надежд возлагают на согласованные действия лидеров стран ООН и ее Совета Безопасности. Конечно, мировому сообществу организовать постоянное и активно действующее всемирное правительство будет стоить немалых усилий, на что может уйти целый ряд лет. Одним из наиболее надежных путей к достижению этой цели является внедрение в обиход всех народов мира на сугубо добровольной основе единого международного языка как надежного средства межнационального общения. Тогда — естественно, при полном сохранении национальных языков — рост взаимопонимания и согласованного взаимодействия народов мира был бы резко ускорен. И первой моделью, первым образцом такого правительства, вероятнее всего, будет региональное общеевропейское правительство стран — участниц хельсинкского процесса, хотя создание его также потребует значительного времени. И хотя такие планы сегодня смотрятся как нечто отдаленное и туманное, завтра они уже окажутся реальной необходимостью, что жизнь иногда обгоняет самые смелые планы.

Ф. Материкин «Известия», 13 декабря 1991 г.

НЕ ЗАПАД, А ПРИЗРАК ЛУБЯНКИ ‑ ПРИЧИНА ВАШИХ БЕД

В действительности же все, что россияне по сей день видят на своем политическом Олимпе, от начала до конца пропитано горбачевским духом независимо от места пребывания и предвыборных шансов провозвестника «нового мышления» и «общечеловеческих ценностей». В эту свою мысль Арчи Браун вкладывает совершенно конкретный подтекст: Россией, хотя и в изменившихся условиях, правит все тот же КГБ, который якобы и привел — сквозь многочисленные тернии — Горбачева к власти.

В качестве точки отсчета автор монографии берет известную беседу 1977 года между председателем КГБ Юрием Андроповым и директором Института США и Канады Георгием Арбатовым. По свидетельству последнего, Андропов отозвался о Горбачеве как об одном из тех «совершенно новых людей, с которыми действительно можно связать наши надежды на будущее». Не правда ли, эти слова удивительно предвосхитили, словно из Зазеркалья, аналогичную оценку, высказанную десятилетие спустя британским премьер-министром М. Тэтчер?

Ссылаясь на «немного тавтологическую» траурную публикацию «Правды» о кончине члена Политбюро ЦК КПСС Ф. Д. Кулакова 17 июля 1978 года, профессор Браун обращает особое внимание на такие оценки смерти крупного организатора нашего сельского хозяйства, как «внезапная» и «безвременная». Недаром, вспоминает автор монографии, среди москвичей ходили слухи о самоубийстве. Так или иначе, именно прощание с Кулаковым открыло мало кому известному ставропольцу дорогу на вакантную должность в высшем партийном руководстве.

Таких симптоматичных — и всегда благоприятных! — совпадений в биографии М.С. Горбачева было немало. Некоторые из них даже не вошли в нынешнюю книгу. За бортом осталась, к примеру, минская автокатастрофа октября 1980 года, в которой трагически погиб первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии и кандидат (аж с 1966 года) в члены Политбюро ЦК КПСС П.М. Машеров. Между прочим, на пленуме ЦК КПСС, назначенном на 21 октября, именно он должен был быть избран членом Политбюро. И опять, отмечает публицист Андрей Навзоров в опубликованной на страницах «Тайме» рецензии, «вместо брежневского ставленника получил продвижение Горбачев».

Бывший первый секретарь Ставропольского крайкома поддерживался могущественными закулисными силами не только лично, утверждает Арчи Браун. Пытаясь устранить с фасада страны наиболее заскорузлые и чересчур узнаваемые черты тоталитаризма, КГБ якобы повсюду стимулировал создание «более независимых» научно-исследовательских центров и общественных организаций, среди которых вышеупомянутый Институт США и Канады был лишь одним из многих. Иными словами, еще в недрах прежней системы подспудно создавалась «интеллектуально-обновленческая» инфраструктура, представители которой должны были, по идее, скорректировать — вместе с Горбачевым — курс страны в подходящий момент.

…24 декабря 1983 года Андропов диктует Аркадию Вольскому со своего предсмертного одра записку в Политбюро с настоятельной просьбой рассмотреть вопрос о «престолонаследии» в пользу Горбачева. И хотя этот замысел воплотился в реальность не сразу, а в 1985-м, но характерно, по мнению д-ра Брауна, следующее: первым членом нового, уже горбачевского партийно-государственного руководства, призвавшим рядовых коммунистов к поддержке «гласности» и «перестройки», стал наследник Андропова на посту председателя КГБ Виктор Чебриков.

Вывод автора книги однозначен: ставку на перемены в России, как бы парадоксально это ни звучало, давно уже сделал именно КГБ! Рука его наследников будто бы столь же безошибочно прослеживается и в действиях нынешней кремлевской администрации. Мол, без горбачевского «джинна», выпущенного из бутылки «лубянскими иллюзионистами», не было бы, доказывает Браун, и нынешней «ельцинианы». Развертывается якобы очередной акт прежней пьесы, куда лишь вносятся — ввиду жесточайшего кризиса России — некоторые оперативно-сценарные поправки. Дескать, те же самые невидимые «кукловоды», которые еще вчера дергали за «демократически-прозападные нити», сегодня стали по-царски, бескомпромиссно натягивать бразды новой державной автократии. Вроде бы это наследники Андропова, а никто иной, строят «тоталитаризм с капиталистическим лицом» (!)

«Правда-5», 1996, № 17

В США ЗНАЮТ, ГДЕ МЕСТО РОССИИ

В конце минувшей недели президенту РФ, всем руководителям высших органов власти одна из спецслужб направила весьма тревожный по содержанию документ: «Новый военно-политический курс США в отношении России». Несмотря на имеющийся у него гриф секретности, смысл закрытого послания все же решил обнародовать председатель комитета Государственной Думы по обороне Лев Рохлин, устроив встречу с журналистами ряда изданий. Генерал объяснил, что его крайне беспокоит почти полное отсутствие реакции со стороны руководства государства на новое убедительное свидетельство возрастающей угрозы национальной безопасности России. Такого рода информация, по утверждению Рохлина, не может быть передана по официальным каналам без многократной перепроверки.

Корреспонденту «ОГ» удалось получить этот материал. Приводим его текст полностью:

«В документе, подготовленном Институтом стратегических исследований США в конце 1997 года: «США и Россия на рубеже XXI века», делается вывод о том, что эра равного партнерства этих двух стран закончилась вместе с исчезновением СССР и изменением мирового баланса сил.

Признание мировым сообществом международно-правового обоснования законности использования США военной силы для достижения собственных политических и экономических целей стало главной задачей внешней политики Соединенных Штатов Америки в новых условиях. Поскольку в этом вопросе Россия пока еще имеет диаметрально противоположную точку зрения, документ рекомендует администрации США сосредоточить усилия на снижение международного авторитета и влияния Российской Федерации до уровня, соответствующего ее нынешнему экономическому положению и военному потенциалу.

Открыто декларируется, что партнерские отношения США с Россией в настоящее время возможны лишь при условии, что российское руководство осознает и официально примет статус младшего и зависимого от США партнера. При этом подчеркивается, что ни при каких обстоятельствах нельзя более позволять России вмешиваться в те сферы, которые заявлены жизненно важными для национальных интересов США.

По нашему мнению, американцы пришли к выводу, что Россия уже прошла критическую точку возможностей восстановления экономического и военного потенциалов и не сможет реально противостоять США в XXI веке. В этой связи Соединенные Штаты приступили к разработке новых внешнеполитической и военной доктрин, основанных на примате своей политико-экономической мощи и военной силы».

Стоит отметить, что рекомендации Института стратегических исследований всегда максимально учитываются при определении политики администрации США и, как правило, реализуются в действиях американцев на международной арене, особенно в военной сфере. Поэтому игнорировать наработки ведущего аналитического центра Соединенных Штатов по меньшей мере недальновидно.

«Общая газета», 1998 г.

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ДОКУМЕНТОВ И ВЫСКАЗЫВАНИЙ ОФИЦИАЛЬНЫХ ЛИЦ

1982 год. Американская концепция ядерного удара: «По мере возможности… цели должны быть ограничены областями с преимущественно этнически русским населением, чтобы ограничить ущерб в нерусских республиках».

Директива НСДД-66, 1982 год: «…Объявление скрытой экономической войны Советскому Союзу…»

Директива НСДД-75, 1983 год: «…США обладают необходимой мощью для разрушения СССР… Следовательно, США должны приложить все силы в стремлении развалить СССР, что привело бы не только к силовому переделу мира, но и к глобализации американской сферы влияния и установлению американского мирового господства. Основной постулат директивы — отрицание принципа мирного совместного сосуществования с Советским Союзом, являющегося фундаментом и основным принципом существующего международного права. Основная политическая цель — дестабилизация и, в конечном счете, разрушение СССР при помощи массированных подрывных операций и огромных денежных субсидий «пятой колонне».

Ричард Пайпс, известный американский профессор политолог, разработчик этой директивы, прямо говорит о том, что «Администрация Рейгана сформулировала и осуществила систематическую стратегию подрыва Советского Союза, и именно эта стратегия привела к распаду СССР».

Директива президента США Б. Клинтона № 13, февраль 1992 года: «…распространение «доктрины Монро» на территорию бывшего СССР… Цель НАТО в будущем ввести миротворческие силы в регионы этнических конфликтов и пограничных разногласий от Атлантического океана до Уральских гор».

Подводя исторические итоги, американский советолог Ричард Пайпс пишет:

«…Вызывает глубокое недоумение, почему в ужесточающейся атмосфере политики конфронтации и гонки вооружений, проводимой Вашингтоном, Политбюро выбрало Генеральным Секретарем Горбачева, человека, ориентирующегося на реформы и разоружение, в результате чего жесткой и бескомпромиссной политике американской администрации противопоставилась мягкая, идущая на компромиссы, линия Советского руководства».

Директор Центра политики и безопасности Франк Гафней так комментирует книгу Питера Швайцера «Победа», основанную на ранее засекреченных документах: «Американский триумф в холодной войне далеко не был предрешенным, так же как и Д-День (высадка в Нормандии) и последовавшая капитуляция Германии в прошлом. Победа США в холодной войне была результатом целенаправленной, планомерной и многосторонней стратегии США, направленной на сокрушение Советского Союза. Ход исторических событий был предопределен стратегическими директивами Рейгана. В конечном счете скрытая война против СССР и создала условия для победы над Советским Союзом».

«…Распад Советского Союза — это безусловно важнейшее событие современности, и администрация Буша проявила в своем подходе к этой проблеме поразительное искусство…»

Генри Киссинджер

«…Холодная война» окончилась победой одной стороны и поражением другой. Эту реальность нельзя отрицать, несмотря на то, что такой вывод, понятно, затронет чувства мягкосердечных лиц на Западе и некоторых бывших руководителей побежденной стороны. Важнее всего то, что сам Советский Союз развалился и Центральная Европа сейчас представляет собой геополитический вакуум. Бывшая Советская Армия демобилизуется и уже деморализована. Балтийские государства свободны. Украина укрепляет свою независимую государственность, так же как и среднеазиатские республики. Единство собственно России может скоро тоже оказаться под вопросом, и у дальневосточных провинций, вероятно, в недалеком будущем появится искушение создать свою собственную сепаратную сибирско-дальневосточную республику. И действительно, экономическая и даже политическая судьба того, что не так давно было грозной сверхдержавой, сейчас все более переходит под фактическую западную опеку. Вместо когда-то превозносимой теории «конвергенции» двух конкурирующих систем, реальность обернулась односторонней конверсией. Такой исход в историческом плане является не менее решающим и не менее односторонним, чем поражение наполеоновской Франции в 1815 году, или императорской Гармании в 1918 году, или нацистской Германии и императорской Японии в 1945 году. Как и при окончании предыдущих войн, имеет место явно различимый момент капитуляции, за которым следуют послевоенные политические волнения в проигравшем государстве. Этот момент, вероятнее всего, настал в Париже 19 ноября 1990 года. На совещании, которое было отмечено внешними проявлениями дружбы, предназначенными для маскировки действительной реальности, бывший советский лидер Михаил Горбачев, который руководил Советским Союзом на финальных этапах «холодной войны», принял условия победителей, охарактеризовав в завуалированных и элегантных выражениях объединение Германии, осуществленное полностью на западных условиях, как «важное событие». Через год советский руководитель, который согласился с едва замаскированным поражением Советского Союза, был свергнут сам. Более того, прошлое было официально осуждено, красный флаг был официально спущен, отныне будут официально имитироваться идеология и характерные черты победившей стороны, «Холодная война» была действительно закончена».

Збигнев Бжезинский

МЫ ЗНАЕМ ИХ ПОИМЕННО

В распоряжении редакции оказался, вероятно, самый полный список нынешних членов загадочного «Бильдерберг-клуба». Всего в списке 161 фамилия. Поскольку этот документ представляет собой рукописную копию с неизвестного оригинала, мы попросили сотрудников различных спецслужб прокомментировать список. Лишь Гюнтер Герке, бывший офицер восточногерманской службы безопасности — «штази», а ныне пенсионер, живущий в ФРГ, разрешил назвать его имя. Остальные пожелали остаться неизвестными. Их всех в первую очередь интересовало, откуда мы получили этот список.

Гюнтер Герке: «Перед самым развалом ГДР и объединением Германии мы получили от нашего источника почти такой же список и даже несколько протоколов заседания «Бильдерберг-клуба», в которых говорилось о скрытом давлении на Горбачева для скорейшего вывода советских войск из Восточной Германии. Нами была осуществлена попытка шантажа некоторых членов «мирового правительства» — немцев. Однако вскоре протоколы и списки самым странным образом исчезли из наших архивов, а источник, передавший бумаги, и специалист «штази», занимавшийся «мировым правительством», в течение месяца умерли «естественной» смертью. Источник попал под машину, а офицер покончил жизнь самоубийством. На этом дело само собой заглохло, а вскоре ГДР прекратила существование как государство».

Майкл Р., бывший сотрудник ЦРУ, пенсионер: «Этот список я видел несколько лет назад в архиве нашего управления, но я не думаю, что наши будут что-либо «копать» под этих людей, ведь среди них имеются американцы, весьма близкие к самым высоким кругам в ЦРУ, и терять работу никто не собирается. Обратите внимание на Джона Дейтса, бывшего главу ЦРУ, или на Джорджа Робэнсона, человека из министерства обороны США. А лично я бы вам посоветовал выкинуть этот список и забыть о «Бильдерберг-клубе» навсегда. Жизнь — она такая: можно случайно из окна выпасть. Ребята из «Бильдерберг-клуба» очень серьезные».

Андрей К., сотрудник ФСБ России: «Знаем мы про это «мировое правительство», но не связываемся с ними по двум причинам. Первое — они очень сильны и могут прикрыть любое расследование. Посмотрите, что за люди в списках. От России там всего один человек. Зато какой! Второе — так называемый «Бильдерберг-клуб» юридически не делает ничего противозаконного. К ним нет никаких претензий. Ну собираются люди тайно, потом что-то происходит — никак не связать это воедино, ничего доказать нельзя».

СЕКРЕТНАЯ ДОЛЖНОСТЬ ЧУБАЙСА

Единственный россиянин в списке членов «Бильдерберг-клуб» — это Анатолий Чубайс, бывший вице-премьер и глава администрации президента, а ныне руководитель РАО «ЕЭС России». Очевидно недаром к Анатолию Борисовичу накрепко приклеилось прозвище Непотопляемый. Следует отметить, что, как только в России наступает необходимость получения очередного западного кредита, на свет появляется Анатолий Чубайс. Он едет на Запад просить денег и получает их. Иные российские политики, как правило, возвращаются домой с пустыми руками. Такая удачливость, безусловно связана с тем, что в одной компании с Анатолием Борисовичем значатся такие члены «мирового правительства», как президент Всемирного банка Джеймс Вольфенсон, президент Федерального банка Нью-Йорка Вильям Мак Донахью, президент «Сорос фонд менеджмент» Джорд Сорос, президент «Чейз Манхэттен бэнк» Дэвид Рокфеллер и другие.

Как известно, Анатолий Чубайс, будучи первым вице-премьером, отвечавшим за приватизацию госсобственности, распродал российские военные секреты и технологии с выгодой для Запада, и в частности для НАТО. В отчете о проверке итогов приватизации Счетной палатой сказано: «…федеральная исполнительная власть активно привлекала иностранных специалистов и организации. В разработке принимала участие фирма «Бейн энд компани». В списке «Бильдерберг-клуба» значатся некто Орит Гантис, президент компании «Бейн энд компани», и Роберт Букейнон, член правления «Бейн энд компани».

В закрытом письме службы внешней разведки РФ и ФСБ от 26.08.94 говорится: «Приватизация по типовой схеме приводит к массовой утечке новейших высоких технологий, уникальных научно-технических достижений практически даром на Запад. В целом Запад приобрел в России столь большой объем новых технологий, что НАТО учредило для их обработки специальную программу».

Как только Чубайс и сотоварищи при участии «Бейн энд компани» провели приватизацию, на Россию буквально пролился дождь кредитов Всемирного банка (президент Всемирного банка Дж. Вольфенсон — член «Бильдерберг-клуба»). Труд главного приватизатора России был серьезно оплачен?

ГДЕ БУДЕТ СЛЕДУЮЩАЯ ВСТРЕЧА?

Основное правило членов «Бильдерберг-клуба» ‑ полная конфиденциальность. И действительно, на сегодняшний день ни одной серьезной утечки информации о деятельности теневых кардиналов пока не произошло. Однако помимо списка членов «Бильдерберг-клуба» редакция «Версии» располагает сведениями о датах и местах проведения последних заседаний «мирового правительства». 23–25 апреля 1993 года — Греция, Афины, гостиница «Астерас». Май 1996 года ‑ Турция, Анкара, место встречи неизвестно. 14–17 мая 1998 года — Великобритания, в 15 минутах от города Айер, гостиница «Турберри».

По имеющейся у нас информации, следующая встреча членов «мирового правительства» пройдет, вероятно, в мае 1999 года в Москве или в Рио-де-Жанейро. Выбор места встречи связан с тем, что обе страны находятся в глубоком экономическом кризисе. Милости просим!

Олег Лурье, Диана Лазарева (Греция) «Версия», 9-15 февраля, 1999 г.

ВЫДЕРЖКИ ИЗ СПИСКА ЧЛЕНОВ «БИЛЬДЕРБЕРГ-КЛУБА»

Питер Карингтон (Великобритания) — президент «Бильдерберг-клуба». Бывший генеральный секретарь НАТО.

Халъбердстад Виктор (Нидерланды) — генеральный секретарь «Бильдерберг-клуба». Профессор экономики Лейдерского университета.

Андрио Крокет (Италия) — генеральный менеджер банка «Международное поселение».

Девид Хоней (Великобритания) — экс-представитель ООН, официальный посланник премьера в Турции.

Орит Гантис (США) — президент компании «Бейн энд компани».

Анатоли Каленки (Чехия) — представитель Чехии в НАТО.

Эрик Ролл (Великобритания) — консул ВС, руководитель «Барбург Дилон рид».

Анжей Ольсковский (Польша) — президент Центральной Европейской доверенности.

Эдвард Роджерс (Канада) — президент «ЕО» и «Роджерс коммуникэйшн».

Филипп Мейстанд (Бельгия) — министр экономики.

Сэм Нант (США) — сенатор.

Хуан Барнуово Янис (Испания) — постоянный представитель Испании в ООН.

Маркус Валенберг (Швеция) — чиновник аппарата правительства.

Станлей Вайс (США) — президент службы национальной охраны.

Анатолий Чубайс (Россия) — бывший первый вице-премьер и глава администрации президента, сейчас руководитель РАО «ЕЭС России».

Джон Броуни (Великобритания) — руководитель «Бритиш петролеум».

Бернар Гетта (Франция) — шеф журнала «Нувель обсервер».

Урсула Энджелен Кефер (Германия) — вице-президент профсоюза В.

Марк Гроссман (США) — секретарь генерального секретаря департамента правительства.

Конрад Блак (Канада) — глава телеграфной службы Канады.

Франко Бернаби (Италия) — президент нефтяной корпорации «ЭНИ».

Джон Брутон (Ирландия) — руководитель организации «Фаин гаел».

Эмма Бонино (международное гражданство) — член Европейской комиссии.

Эрис Мерал Гезкин (Турция) — президент.

Отмар Пурингер (Австрия) — президент «Ва технология эй-джи».

Юрген Скреб (Германия) — президент «Даймлер бенц».

Эвелин де Ронилъд (Великобритания) — руководитель компании «Ронильд и сыновья».

Дэвид Рокфеллер (США) — президент «Чейз Манхэт-тэн бэнк».

Мона Салин (Швеция) — депутат парламента Швеции.

Саймон Робрдон (Великобритания») — президент «Кляйнворд Бонсон групп».

Тьерри Монбриал (Франция) — директор Французского института международных дел.

Джек Сайнкман (США) — президент «Амалгайметент банк».

Джордж Сорос (США) — президент «Сорос фонд менеджмент».

Карел Вуурстэн (Голландия) — президент компании «Хайнеккен».

Элис Виктор (США) — экономист дома «Рокфеллер».

Дэвид Пури (Чили) — президент «Пури пиктэд».

Уильям Роунс (США) — вице-президент «Сити-бэнк».

Хавъер Дамариага Солана (международное гражданство) — генеральный секретарь НАТО.

Георгиос Папандреу (Греция) — альтернативный министр иностранных дел.

Эрм а О лила (Финляндия) — президент «Нокиа корпоришн».

Клайд Прессовин (США) — руководитель Института экономических стратегий.

Королева Голландии Беатрикс (Голландия).

Матиас Нас (Германия) — редактор газеты «Ди Цайт».

Шуна Кирок (Турция) — вице-президент компании «Кос холинг».

Генри Киссинджер (США) — экс-министр иностранных дел, президент «Киссинджер ассошиэтд инкорпорейд».

Отмар Исинг (Германия) — член правления «Дойче бундесбанк».

Паво Липонен (Финляндия) — премьер-министр Финляндии.

Жан Луи Грегорин (Франция) — член совета директоров «Матра ашэт».

Джим Хогланд (США) — редактор газеты «Вашингтон пост».

Мартин Фелъдстейн (США) — президент «ЕО».

Жан Лельси (США) — руководство «Смис кляйм дигам».

Костас Кроманлис (Греция) — лидер оппозиционной партии.

Питер Кортевер (Голландия) — президент «Робекко групп».

Хилъмар Коппер (международное гражданство) — президент «Дойче банк».

Джон Гусене (Бельгия) — президент «Бельганом».

Рональд Крирсон (Великобритания) — бывший вице-президент одной из крупных корпораций.

Кес Ван дер Хевелъ (Голландия) — президент «Роял ахолд».

Джеймс Ходи (США) — редактор журнала «Форейн афферс».

Томас Донилон (США) — экс-секретарь генерального секретаря департамента иностранных дел.

Джон Дейте (США) — бывший министр обороны США, бывший глава ЦРУ.

Стефани Дион (Канада) — министр внутренних дел, член Королевского собрания Канады.

Вести Хоэг (Новергия) — экс-президент ассоциации владельцев судов.

Джиованни Анели (Италия) — президент корпорации «Флат».

Перси Барневик (Швейцария) — президент компании «ABB».

Франсиско Пенто Бальшемау (международное гражданство) — президент компании «Импресса», профессор.

Моакин Аманн Алъмуниа (Испания) — генеральный секретарь Испанской соцпартии.

Васко Перейра Кунтинъо (Португалия) — президент «ИРС холдинг».

Хайм Уркуйо Карвахол (Испания) — президент «Дрезденер кляйнворт бенсон».

Леон Бритайн (международное гражданство) — вице-президент Европейской комиссии.

Робин Букейнон (Великобритания) — руководство «Бейн энд компани».

Луиджи Ковальджини (Италия) — постоянный представитель Европейского союза.

Кеннет Кларк (Великобритания) — член парламента.

Бертран Колоб (Франция) — президент «ЕО».

Кеннет Кортис (гражданство неизвестно) — первый вице-президент «Дойче банк унд пасифик».

Угур Бояр (Турция) — президент «Административной приватизации», дипломатический деятель.

Немал Джэм (Турция) — министр иностранных дел.

Георгиус Завиз (Греция) — президент компании «Хеленик Ботлинг компани» (представительство «Кока-колы»).

Уфе Енсэн Элеман (Дания) — президент либеральной партии.

Кристофер Хойг (Великобритания) — президент агентства новостей «Рейтер».

Мигель Коста Харта (Португалия) — вице-президент компании «Телекоммуникация».

Джеймс Джонсон (США) — место работы неизвестно.

Вэрнон Джордон (США) — юридическая фирма «Акин, Темп, Гтраус, Кауэр энд Фельд».

Макс Костам (Германия) — консулат Германии.

Могенс Ликейтофт (Дания) — министр экономики.

Хосе Мария Кравщ (США) — член собрания «Хадсон институт».

Майкл Дженкинс (Великобритания) — вице-президент «Дрезденэр кляйнворт бэнсон».

Вольфганг Эйсинджер (Германия) — член правления «Дойче бундесбанк».

Ричард Холбруг (США) — бывший секретарь Европейского союза.

Хенри Кравиц (США) — компания «Кольберг — Кравич — Робертс».

Андрэ Леей Ланг (Франция) — президент компании «Парибас».

Маргарэт Макмилан (Канада) — профессор, редактор журнала «Канадиэн институт форейн аферс».

Прэстон Манинг (Канада) — лидер реформаторской партии.

Киран Предеграст (международное гражданство) — генеральный секретарь политических дел ООН.

Матиас Родригес (Испания) — вице-президент «Банко ди Сантандер».

Тогер Синтефантэм (Дания) — журналист журнала «Политикэн».

Доменико Синискалько (Италия) — профессор экономики.

Джордж Робэнсон (США) — секретарь министерства обороны.

Герхард Рада (Австрия) — президент Ассоциации австрийских банков.

Томазо Ньепа Падоэ (Италия) — президент «Конкоб»

Вильям Мак Донахъю (США) — президент Федерального банка Нью-Йорка.

Джессика Гатман Мафьюс (США) — президент «Карнеги Эндоумэн»:

Пол Алер (США) — президент «Ксерокс».

Кристо Бертрам (Германия) — бывший дипломат корреспондент германской «Ди Цайт», директор организации естествоведения и политики.

Эрнс Ван Бигэл (Голландия) — профессор университета Лейдена, бывший генеральный секретарь «Бильдерберг-клуба» по Европе и Канаде.

Хуберт Бурда (Германия) — президент «Бурда медиях»

Этрен Давиньон (Бельгия) — бывший президент Европейской комиссии.

Марнеро Ребелло де Соуса (Португалия) — лидер политической партии.

Киэль Сторвик (Норвегия) — президент Банка Норвегии.

Хана Шукока (Польша) — министр юстиции.

Ролен Самерс (США) — секретарь международных дел министерство экономики США. Питер Саоерланд (Ирландия) — президент «Колдман Сакс интернэшнл», президент BP.

Мартин Тейлор (Великобритания) — начальник «Барклейс».

Рикард Томан (США) — президент «ЕО ксерокс корпорейшн».

Ниле Адгаад (Норвегия) — редактор «Афтет постен».

Даниэль Васклла (Чили) — «ЕО», «Норватис».

Людвиг Винк (США) — президент «ЕО», «Уорнер Ламберд компани».

Ян Биркунен (Финляндия) — редактор «Хельсингин саномат».

Миа де Вик (Бельгия) — генеральный секретарь.

Франс Вранински (Австрия) — бывший канцлер Австрийской Республики.

Гис де Врайс — лидер либеральной группы, Европейский парламент.

Якоб Валенегерг (Швеция) — президент «Скандинавские энскилда банкен».

Кристин Тод Уитман (США) — губернатор Нью-Джерси.

Матиас Вайсман (Германия) — федеральный министр транспорта.

Джеймс Волъфенсон (международное гражданство) — президент Международного банка.

Отто Волф (Германия) ‑ президент «ЕО», «Отто Волф».

Пол Вульфович (США) — «Дин Нице школа», бывший секретарь департамента обороны.

Казимир Ёрш (США) — директор института дипломатов, университет имени Джорджа Вашингтона.

Джон Миклетуэйт (Великобритания) — редактор «Экономиста».

Адриан Вулдридж (Великобритания) — журналист «Экономика».

Пьер Леллюш (Франция) — президент международных дел Собрания демократов.

Лорд Уинстон (США) — секретарь международных дел (Азия, Восток, Пакистан).

Маргарида Марантэ (Португалия) — телевизионный журналист.

Пол Мартин (Канада) — министр экономики Канады.

Джон Метлок (США) — бывший посол США в России.

Дональд МакГенри (США) — профессор школы дипломатов, «Джордж Маут».

Ф.Д. Мелькерт (Голландия) — министр Социальных дел и рабочих.

Джон Монкс (Великобритания) — генеральный секретарь торговли.

Марио Монти (международное гражданство) — место работы неизвестно.

Сильвия Остри (Канада) — президент центра международной учебы университета Торонто.

Ян Петерсен (Норвегия) — лидер консервативной партии.

Норман Понторедж (США) — редактор-журналист.

Мальколм Рикайн (Великобритания) — секретарь иностранных дел.

Ренато Руожьеро (международное гражданство) — генеральный директор одной из международных организаций.

Клаус Свае (международное гражданство) — президент Международного экономического форума.

Корнелио Шомаруго (Швейцария) — президент Красного Креста.

Королева Испании София.

Джордж Стефанопулес (США) — бывший главный консультант президента США Билла Клинтона.

Георгий Шурмани (Венгрия) — президент Национального банка.

Александр Тротман (США) — президент «Форд моторе».

Вальтер Велътрони (Италия) — редактор «Унита».

Антонио Виторино (Португалия) — альтернативный премьер-министр, министр обороны.

Ненинг Восерау (Германия) — мэр Гамбурга.

Джон Уайтхент (США) — бывший альтернативный министр.

Л. Р. Уильсон (Канада) — президент «ЕО».

Принц Филипп Орандж.

ИЗ СТЕНОГРАММЫ ПРОЦЕССА НАД ОРГАНИЗАТОРАМИ УБИЙСТВА ЭРЦГЕРЦОГА ФЕРДИНАНДА В САРАЕВО

октябрь 1914 года

Адвокат Перузич. Войя Танкосич был масоном?

Чабринович. Почему вы задаете мне вопросы о масонах? Да, он им был.

Председатель суда. Откуда вы это знаете?

Чабринович. Я это знаю достоверно потому, как «Цига» (Циганович. — А. Б.) рассказал. Он тоже был масоном…

Председатель. Закончим с вопросом, который был задан утром со стороны защиты. Знали ли вы до покушения, что Танкосич и Циганович были масонами? Знали ли вы об этом перед принятием вашего решения?

Чабринович. Я узнал об этом после.

Председатель. Факт того, что они были масонами, и возможность того, что вы сами масон, сыграли роль в вашем решении убить наследника?

Чабринович. Да, это имело свое влияние… В том смысле, что мы сторонники масонских идей.

Председатель. Масонство ратует за покушения на властителей престола? По крайней мере, что-нибудь вы об этом знаете?

Чабринович. Оно за это ратует. Циганович сам мне говорил, что эрцгерцог Фердинанд был приговорен к смерти масонами. Он мне об этом сказал после того, как я принял решение.

Председатель. Вы тут немного не фантазируете? Где он был приговорен?

Чабринович. Я представлю доказательства…

Председатель. Знаете ли вы Танкосича и Цигановича?

Принцип. Да, я их знаю.

Председатель. Знаете ли вы, что они оба являются масонами?

Принцип. Циганович сказал мне однажды в кафе «Моруна», когда он говорил о покушении, что масоны в том-то или предшествующем году приговорили Франца-Фердинанда к смерти.

Председатель. Но это произошло после того, как вы приняли решение осуществить покушение?

Принцип. Да.

Председатель. Это обстоятельство не повлияло на ваше решение?

Принцип. Нет. Циганович сам говорил, что он масон, и я удивился, что Чабринович об этом ничего не знает. Я не придавал этому значения. Он добавил вскользь, что разговаривал с человеком, который нам может предоставить средства…

Председатель. Вы сами масон или нет?

Принцип. Я не масон.

Председатель. Знаете ли вы, что Чабринович масон?

Принцип. Он сказал, что принадлежит к одной ложе, но я не знаю, что он там делал.

Председатель. Как называлась эта ложа?

Принцип. Я не знаю.

Председатель. Это обстоятельство, связанное с масонами, не повлияло на ваше решение?

Принцип. Что касается лично меня, Циганович не согласился с первого раза дать оружие и только со второго раза уступил. Он сказал, что говорил еще обо всем в деталях с кое-кем…

Чабринович. Мы нуждались в оружии, и у нас не было средств. Тогда Циганович поговорил с Танкосичем, и Танкосич посовещался с другим, который затем уехал в путешествие. Через несколько дней после возвращения Циганович пришел и сказал, что мы получили все необходимое.

Адвокат Перузич. Следует ли из этого, что он отбыл за границу именно для целей покушения?

Принцип. Когда Циганович намекнул на масонов, он мне сказал, что говорил о Войе Танкосиче и об этом человеке. Но я старался его от них отклонить, чтобы дело не предавалось огласке, на что он мне заявил, что этот человек надежен. Я возразил, что не приму участия в покушении, если другие будут знать об этом; он повторил, что этот человек надежный, что он его хороший друг и его зовут Кизимирович…

Чабринович. Когда я говорил о Цигановиче, в разговоре, что надо было исполнять покушение и что я нуждался в средствах, он мне ответил, что некоторые люди их дадут и что он с ними поговорит. Позже он мне дал понять, что он говорил с Танкосичем и с другим, который также был масоном и был, так сказать, одним из их вождей. Непосредственно после переговоров этот последний уехал за границу и пропутешествовал по всему континенту. Он был в Будапеште, во Франции и в России. Каждый раз, когда я спрашивал, где будет осуществлено дело, тот отвечал: «Когда этот другой вернется…» Циганович рассказал в тот момент, что вот уже два года масоны приговорили престолонаследника к смерти, но что у них нет людей. Когда он мне передал браунинг и боеприпасы, он сказал: «Этот человек вернулся вчера вечером из Будапешта». Я знал, что его путешествие было связано с делом и что он вел совещания с некоторыми кругами… Принцип был недоволен, что столько людей об этом знает, но Циганович уверил, что нельзя без этого обойтись.

Председатель. Это не сказки, что вы нам рассказываете?

Чабринович. Это чистая правда, и это в сто раз более правдиво, чем все ваши документы о «Народна Одбрана».

ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА ОБВИНЯЕМОГО ХРИСТИАНА ГЕОРГИЕВИЧА РАКОВСКОГО

следователем НКВД Гавриилом Кузьминым (Дювалем)

26.01.1938 г., Москва

по книге И. Ландовского «Красная симфония» (М., 1991)

Р. Не знаю, обратили ли вы внимание на странное сходство, которое существует между финансовым Интернационалом и Интернационалом пролетарским; я бы сказал, что один является оборотной стороной другого, и этой оборотной стороной является пролетарский, как более модерный, чем финансовый.

К. Где вы видите подобное в вещах столь противоположных? '

Р. Объективно они идентичны. Как я это доказал, Коминтерн, дублируемый реформистским движением и всем синдикализмом, вызывает анархию производства, инфляцию, нищету и безнадежность в массах; финансы, главным образом финансовый Интернационал, дублируемый сознательно или бессознательно, частными финансами, создают те же самые противоречия, но еще в большем количестве… Теперь мы бы могли уже догадаться о причинах, по каким Маркс скрыл финансовые противоречия, каковые не могли укрыться от его проницательного взора, если бы не имелось у финансов союзника, воздействие которого — объективно-революционное — уже тогда было необычайно значительно.

К. Бессознательное совпадение, но не союз, предполагающий ум, волю, соглашение…

Р. Оставим эту точку зрения, если вам угодно… Теперь лучше перейдем к субъективному анализу финансов и даже еще больше: разглядим, что представляют, собой персонально люди, там занятые. Интернациональная сущность денег достаточно известна. Из этого факта вытекает то, что организация, которая ими владеет и их накапливает, является организацией космополитической. Финансы в своем апогее — как самоцель, финансовый Интернационал, — отрицают и не признают ничего национального, не признают государства, а потому объективно он анархичен и был бы анархичен абсолютно, если бы он — отрицатель всякого национального государства — не был бы сам, по необходимости, государством по своей сущности. Государство как таковое — это только власть. А деньги — это исключительная власть.

Это коммунистическое сверхгосударство, которое мы создаем вот уже в течение целого века и схемой которого является Интернационал Маркса. Проанализируйте — и вы разглядите его сущность. Схема — Интернационал и его прототип СССР — это тоже чистая власть. Подобие по существу между обоими творениями — абсолютно. Нечто фатальное, неизбежное, ибо персональность их авторов была идентична: финансист настолько же интернационален, как и коммунист. Оба под разными предлогами и при помощи различных средств борются с национальным буржуазным государством и его отрицают. Марксизм для того, чтобы преобразовать его в коммунистическое государство; отсюда вытекает, что марксист должен быть интернационалистом; финансист отрицает буржуазное национальное государство, и его отрицание заканчивается само в себе; собственно говоря, он не проявляет себя интернационалистом, но космополитическим анархистом… Это его видимость на данном этапе, но посмотрим, что он собой представляет и чем он хочет быть. Как вы видите, в отрицании имеется налицо индивидуальное подобие между коммунистами-интернационалистами и финансистами-космополитами; в качестве естественного результата такое же подобие имеется между коммунистическим Интернационалом и финансовым Интернационалом…

К. Случайное подобие, субъективное и объективное в противоречиях, но стирающееся и малозначащее в самом радикальном и реально существующем.

Р. Разрешите мне не отвечать сейчас, чтобы не прервалась логическая нить… Я хочу только расшифровать основную аксиому: деньги — это власть. Деньги — это сегодня центр всемирной тяжести… Надеюсь, что вы со мной согласны?..

К. Продолжайте, Раковский, прошу вас.

Р. Понимание того, как финансовый Интернационал постепенно, вплоть до теперешней эпохи, сделался хозяином денег, этого магического талисмана, ставшего для людей тем же, чем был для них Бог и нация, есть нечто, что превышает в научном интересе даже искусство революционной стратегии, ибо это тоже искусство и тоже революция. Я вам это истолкую. Историографы и массы, ослепленные воплями и помпой Французской революции, народ, опьяненный тем, что ему удалось отнять у короля — у привилегированного — всю его власть, не приметили, как горсточка таинственных осторожных и незначительных людей овладела настоящей королевской властью, властью магической, почти что божественной, которой она овладела, сама этого не зная. Не приметили массы, что эту власть присвоили себе другие и что они вскоре подвергли их рабству более жестокому, чем король, ибо тот в силу своих религиозных предрассудков и моральных был неспособен воспользоваться подобной властью. Таким образом получилось, что высшей королевской властью овладели люди, моральные, интеллектуальные и космополитические качества которых позволили им ею воспользоваться. Ясно, что это были люди, которые от рождения не были христианами, но зато космополитами.

К. Что же это за мифическая власть, которой они овладели?

Р. Они присвоили себе реальную привилегию чеканить деньги… Не улыбайтесь, иначе мне придется поверить в то, что вы не знаете, что такое деньги. Я сказал: деньги; ясно, что в вашем воображении моментально изобразились очертания реальных денег из металла и бумаги. Но это не так. Деньги — это теперь уже не то; реальная циркулирующая монета — это настоящий анахронизм. Если она еще и существует и циркулирует, то только в силу атавизма, только потому, что удобно поддерживать иллюзию, чисто воображаемую фикцию на сегодняшний день,

К. Это блестящий парадокс, рискованный и даже поэтический…

Р…Так оно есть, и так было еще до Маркса и Энгельса, что финансы были самой мощной машиной революции, а Коминтерн при них был не более чем игрушкой. Но ни Маркс, ни Энгельс не станут раскрывать или разъяснять этого. Наоборот, используя свой талант ученых, они должны были вторично закамуфлировать правду для пользы революции. Это они оба и проделали.

К. Эта история — не новая; мне все это несколько напоминает то, что лет десять тому назад написал Троцкий.

Р. Скажите мне…

К. Когда он заявляет, что Коминтерн — это консервативная организация по сравнению с Биржей в Нью-Йорке, он указывает на крупных банкиров как на избирателей революции.

Р. Да, он сказал это в маленькой книжке, в которой он предсказал падение Англии… Да, он сказал это и добавил: «Кто толкает Англию на путь революции?..» и ответил: «Не Москва, а Нью-Йорк».

К. Но припомните также его утверждение, что если финансисты Нью-Йорка и ковали революцию, то это делалось бессознательно.

Р. То объяснение, которое я уже дал для того, чтобы понять, почему закамуфлировали правду Энгельс и Маркс, одинаково действительно и для Льва Троцкого.

К. Я ценю у Троцкого только то, что он в своего рода литературной форме интерпретировал взгляд на факт, сам по себе слишком известный… с которым считались уже раньше. Ибо, как правильно говорит сам Троцкий, эти банкиры «выполняют с непреодолимостью и бессознательно свою революционную миссию».

Р. И они выполняют свою миссию, несмотря на то, что Троцкий заявляет об этом? Что за странная вещь! Почему же они не выправляются?

К. Финансисты — бессознательные революционеры, ибо они таковы только объективно… в силу своей умственной неспособности видеть окончательные результаты.

Р. Вы искренне верите этому?.. Вы думаете, что среди этих настоящих гениев есть кое-кто бессознательный?.. Вы считаете идиотами этих людей, которым на сегодняшний день подчиняется целый мир? Это-то уж действительно было бы глупейшим противоречием!

К. На что вы претендуете?

Р. Я просто утверждаю, что они революционеры объективно и субъективно; вполне сознательные.

К. Банкиры!.. Вы сошли с ума?

Р. Я — нет. А вы?.. Поразмыслите. Эти люди такие же, как вы и я. То, что они владеют деньгами в неограниченном количестве, поскольку они сами их создали, не дает нам возможности определить предел всех их амбиций… Если человеку доставляет что-либо вполне удовлетворение, то это удовлетворение его честолюбия. И больше всего — удовлетворение властолюбия. Почему бы им — этим людям-банкирам — не обладать импульсом к господству… к полному господству?.. Так же, точно так же, как это происходит у вас и у меня.

К. Но если, по-вашему, — так же думаю и я — они уже обладают всемирной политической властью, то какой же еще другой хотят они обладать?

Р. Я вам уже сказал: полной властью. Властью, как у Сталина в СССР, но всемирной.

К. Такой властью, как Сталин, но с противоположной целью?

Р. Власть, если в реальности она абсолютна, может быть только одна. Идея абсолютно исключает множественность. Поэтому власть, к которой стремится Коминтерн и «Капинтерн», являющиеся вещами одного и того же порядка, будучи абсолютной, в политике тоже должна быть одна-единственная и идентичная. Абсолютная власть имеет цель в самой себе, или иначе она не абсолютна. И до сегодняшнего дня еще не изобретена другая машина полновластия, кроме Коммунистического государства. Капиталистическая буржуазная власть, даже на самой высшей своей ступени, власть кесаря, есть власть ограниченная, ибо если в теории она была воплощением божества в фараонах и цезарях в древние времена, то все-таки благодаря экономическому характеру жизни в тех примитивных государствах и при технической отсталости их государственного аппарата, всегда оставалось поле для индивидуальной свободы. Понимаете ли вы, что те, которые уже частично господствуют над нациями и земными правительствами, претендуют на абсолютное господство?.. Поймите, что это то единственное, чего они еще не достигли…

К. Это интересно; по крайней мере, как пример сумасшествия.

Р. Разумеется, сумасшествия в меньшей степени, чем у Ленина, мечтавшего господствовать над целым миром на своей мансарде в Швейцарии, или сумасшествия Сталина, мечтавшего о том же во время своей ссылки в сибирской избе. Мне кажется, что мечты о подобной амбиции гораздо более натуральны для денежных господ, живущих в небоскребах Нью-Йорка.

К. Давайте закончим: кто они такие?..

Р. Вы так наивны, что думаете, что если бы я знал, кто «Они» такие, так я сидел бы здесь пленником?

К. Почему?

Р. По очень простой причине, ибо того, кто знаком с ними, не поставили бы в такое положение, когда он был бы обязан сделать на них донос… Это элементарное правило всякой умной конспирации, что вы должны понимать прекрасно.

К. Вы ведь сказали, что это банкиры?..

Р. Я — нет; припомните, что я всегда говорил о финансовом Интернационале, а персонализируя, всегда говорил «Они» и больше ничего. Если вы желаете, чтобы я откровенно вас информировал, то я только сообщу факты, а не имена, ибо я их не знаю. Думаю, что я не ошибусь, если скажу вам, что ни один из «Них» не является человеком, занимающим политическую должность или должность в мировом Банке. Как я понял, после убийства Ратенау в Раппале они раздают политические и финансовые должности только людям-посредникам. Ясно, что людям, заслуживающим доверия и верным, что гарантируется на тысячу ладов, таким образом, можно утверждать, что банкиры и политики — это только «соломенные чучела»… хотя они и занимают очень высокие посты и фигурируют как авторы выполненных планов.

К. Хотя все это понятно и одновременно логично, но не является ли обоснованное нами неведение только вашей уверткой? Как мне кажется, и по имеющимся у меня сведениям, вы занимали достаточно высокое положение в этой конспирации, чтобы не знать гораздо больше… Вы даже не знаете персонально ни одного из них?

Р. Да, но, разумеется, вы мне не верите. Я дошел до того момента, где объяснил, что речь идет о человеке или о людях с персональностью… как бы это сказать?.. мистической, как Ганди или что-нибудь в этом роде, но без внешнего показа. Мистики чистой власти, освободившиеся от всяких пошлых случайностей… Не знаю, понимаете ли вы меня? Ну вот, что касается их резиденций и имен, то я этого не знаю… Представьте себе сейчас Сталина, реально господствующего в СССР, не окруженного каменными стенами, не имеющего охраняющего его персонала и имеющего для своей жизни такие же гарантии, как и другой любой гражданин. Какими средствами мог бы он избавиться от покушений?.. Он прежде всего конспиратор, как ни велика его власть: он аноним.

К. То, что вы говорите, логично, но я вам не верю.

Р. Но все-таки поверьте мне; я ничего не знаю, если бы я знал, то как счастлив бы я был!.. Я не находился бы здесь, защищая свою жизнь. Я великолепно понимаю ваши сомнения и то, что в силу вашего полицейского признания вы чувствуете необходимость узнать кое-что о личностях. В честь вас, а также потому, что это необходимо для той цели, которую мы оба себе поставили, я сделаю все возможное, чтобы вас ориентировать. Знаете, что по неписаной, но известной только нам истории, основателем первого Коммунистического Интернационала указывается, конечно, секретно, Вейсунт. Вы припоминаете его имя? Он был главой того масонства, которое известно под именем иллюминатов; это имя он позаимствовал из второй антихристианской коммунистической конспирации той эры — гностицизма. Этот крупный революционер, семит и бывший иезуит, предвидя триумф Французской революции, решил, а может быть, это было ему приказано (некоторые указывают, как на его начальника, на крупного философа Мендельсона), основать секретную организацию, которая спровоцировала бы и подтолкнула Французскую революцию пойти дальше ее политических объективов, с целью превратить ее в революцию социальную для установления коммунизма. В те героические времена было колоссально опасно упоминать о коммунизме как о цели; отсюда и происходят всякие предосторожности и тайны, которые должны были окружать иллюминатов. Еще не хватило сотни лет для того, чтобы можно было человеку признаться в том, что он коммунист, без опасности попасть в тюрьму или быть покаранным смертью. Это — более или менее известно. То же, что неизвестно, — это сношения Вейсгаунта и его приверженцев с первым из Ротшильдов. Тайна получения богатств самых известных банкиров могла бы быть разъяснена тем, что они были казначеями этого периода Коминтерна. Есть указания на то, что когда пять братьев распределились по пяти провинциям финансовой империи Европы, то они имели какую-то тайную помощь для составления этих баснословных богатств; возможно, что это были те первые коммунисты из Баварских катакомб, которые были уже рассеяны по всей Европе. Но другие говорят — и я думаю, что с большим основанием, — что Ротшильды были не казначеями, а начальниками того первоначального тайного коммунизма. Это мнение опирается на тот известный факт, что Маркс и самые высокие начальники первого Интернационала ‑ уже явного — и в том числе Герцен и Гейне, подчинялись барону Лионелю Ротшильду, революционный портрет которого был сделан Дизраэли, английским премьером, являвшимся его же креатурой, и оставлен нам в наследство; он обрисовал его в лице Сидонии, человека, который, согласно повествованию, будучи мультимиллионером, знал и распоряжался над шпионами, карбонариями, масонами, тайными евреями, цыганами, революционерами и т. д. и т. д…Все это кажется фантастичным. Но доказано, что Сидония является идеализированным портретом сына Натана Ротшильда, что также явствует из той кампании, которую он поднял против царя Николая в пользу Герцена. Кампанию ту он выиграл. Если все то, о чем мы можем догадываться при свете этих фактов, — реально, то, как я думаю, мы могли бы даже установить личность того, кто изобрел эту ужасную машину аккумуляции и анархии, каковой является финансовый Интернационал. Одновременно, как я думаю, он был тем же лицом, которое создало и революционный Интернационал. Нечто гениальное: создать при помощи капитализма аккумуляцию в самой высокой степени, толкнуть пролетариат на забастовки, посеять безнадежность и одновременно создать организацию, которая должна объединить пролетариев с целью ввергнуть их в революцию. Это должно составить самую величественную главу истории. Даже еще больше: вспомните фразу матери пяти братьев Ротшильда: «Если мои сыновья захотят, то войны не будет». Это обозначает, что они были арбитрами, господами мира и войны, а не императоры. Способны ли вы представить себе факт подобной космической значимости?.. И не является ли уже война революционной функцией?.. Война — Коммуна. С тех пор каждая война была гигантским шагом к коммунизму. Как будто бы какая-то таинственная сила удовлетворила страстное желание Ленина, которое он высказал Горькому. Припомните: 1905–1914. Признайте же по крайней мере, что два из трех рычагов власти, ведущих к коммунизму, не управляются и не могут быть управляемы пролетариатом. Войны не были вызваны и не были управляемы ни третьим Интернационалом, ни СССР, которые тогда еще не существовали. Также не могут спровоцировать их, а тем более еще и руководить, те маленькие группы большевиков, которые прозябают в эмиграции, хотя они и жаждут этого. Это совершенно явная очевидность. Еще меньшими возможностями, чем чудовищное накопление капитала и создание национальной или интернациональной анархии в капиталистическом производстве, обладали и обладают Интернационал и СССР. Такой анархии, которая способна заставить сжечь огромное количество продуктов питания, прежде чем раздать их голодающим людям, и способна на то, что Ратенау высказал одной своей фразой, т. е.: «Сделать так, чтобы полмира занялось фабрикацией г*вна, а другая половина мира стала бы его потреблять». И, в конце концов, разве может пролетариат поверить тому, что это он является причиной этой инфляции, вырастающей в геометрической прогрессии, этой девальвации, постоянного присвоения прибавочной стоимости и накопления финансового капитала, а не капитала ростовщического, и что по причине того, что он не может оправиться с постоянным снижением своей покупательной способности, происходит пролетаризация среднего класса, который является действительным противником революции. Не пролетариат управляет рычагом экономики или рычагом войны. Но он сам является третьим рычагом, единственным видимым и показным рычагом, наносящим окончательный удар могуществу капиталистического государства и захватывающим его… Да, они захватывают его, если «Они» его ему сдают…

К. Я опять повторяю вам, что все это, изложенное вами в такой литературной форме, имеет название, которое мы уже повторяли до пресыщения в этом нескончаемом разговоре: естественные противоречия капитализма, и если, как вы на это претендуете, имеется еще чья-то воля и деятельность помимо пролетариата, то я желаю, чтобы вы указали мне конкретно на личный случай.

Р. Вам достаточно только одного?.. Ну, так выслушайте небольшую историю: «Они» изолировали дипломатически царя для русско-японской войны, и Соединенные Штаты финансировали Японию, говоря точно, это сделал Яков Шифф, глава банка «Кун, Леб и К°», являющегося наследником дома Ротшильдов, откуда и происходил Шифф. Он имел такую власть, что добился того, что государства, имеющие колониальные владения в Азии, поддержали создание Японской Империи, склонной к ксенофобии; и эту ксенофобию Европа уже чувствует на себе. Из лагерей пленных прибыли в Петроград лучшие борцы, натренированные как революционные агенты; они были туда засланы из Америки с разрешения Японии, полученного через лиц, ее финансировавших. Русско-японская война, благодаря организованному поражению Царской Армии, вызвала революцию 1905 года, которая хотя и была еще преждевременная, но чуть-чуть не завершилась триумфом; если она и не победила, то создала необходимые политические условия для победы в 1917 году. Скажу еще больше. Читали ли вы биографию Троцкого? Припомните ее первый революционный период. Он еще совсем молодой человек; после своего бегства из Сибири он жил некоторое время среди эмигрантов в Лондоне, Париже и Швейцарии; Ленин, Плеханов, Мартов и прочие главари смотрят на него только как на обещающего новообращенного. Но он уже осмеливается во время первого раскола держаться независимо, пытаясь стать арбитром объединения.

В 1905 году ему исполняется двадцать пять лет, и он возвращается в Россию один, без партии и без собственной организации. Прочитайте отчеты о революции 1905 года, не «прочищенные» Сталиным; например, Луначарского, который не был троцкистом. Троцкий является первой фигурой во время революции в Петрограде. Это действительно так и было. Только он один выходит из нее, обретя влияние и популярность. Ни Ленин, ни Мартов, ни Плеханов не завоевывают популярности. Они только сохраняют ее или даже несколько утрачивают. Как и почему возвышается неведомый Троцкий, одним взмахом приобретающий власть более высокую, чем та, которую имели самые старые и влиятельные революционеры? Очень просто: он женится. Вместе с ним прибывает в Россию его жена — Седова. Знаете вы, кто она такая? Она дочь Животовского, объединенного с банкирами Варбургами, компаньонами и родственниками Якова Шиффа, т. е. той финансовой группы, которая, как я говорил, финансировала также революцию 1905 года. Здесь причина, почему Троцкий одним махом становится во главе революционного списка. И тут же вы имеете ключ к его настоящей персональности. Сделаем скачок к 1914 году. За спиной людей, покушавшихся на эрцгерцога, стоит Троцкий, а это покушение вызвало европейскую войну. Верите ли вы действительно тому, что покушение и война — это просто только случайности… как это сказал на одном сионистском конгрессе Лорд Мельчет. Проанализируйте в свете «неслучайного» развития боевых действий в России. «Пораженчество» — это образцовое дело. Помощь союзников царю была урегулирована и дозифицирована с таким искусством, что дала право союзным посланникам выставить это как аргумент и добиться от Николая, благодаря его глупости, самоубийственных наступлений — одного вслед за другим. Масса русского пушечного мяса была колоссальна, но неисчерпаема. Организованный ряд поражений привел за собой революцию. Когда угроза нависла со всех сторон, то нашлось средство в виде установления демократической республики — «Посольской республики», как назвал ее Ленин, т. е. это обозначало обеспечение безнаказанности для революционеров. Но это еще не все. Керенский должен спровоцировать будущее кровопролитное наступление. Он реализует его с той целью, чтобы демократическая революция вышла из берегов. И даже еще больше: Керенский должен сдать целиком государство коммунизму, и он это и завершает. Троцкий имеет возможность «неприметным образом» оккупировать весь государственный аппарат. Что за странная слепота?.. Вот это-то и есть реальность в столь воспеваемой Октябрьской революции. Большевики взяли то, что «Они» им вручили.

К. Вы осмеливаетесь говорить, что Керенский был сообщником Ленина?

Р. Ленина — нет. Троцкого — да; правильнее сказать — сообщником «Их».

К. Абсурд!..

Р. Вы не можете понять… именно вы?.. Меня это удивляет. Если бы вы, будучи шпионом и скрывая свою персональность, добились того, что стали бы начальником вражеской крепости… то разве вы не открыли бы ворота тем атакующим силам, которым вы по-настоящему служили?.. Не сделались бы вы пленником, потерпевшим поражение?.. Разве вы не подвергались бы опасности смерти во время наступления на крепость, если какой-либо осаждающий, не зная о том, что ваша форма является только маскировкой, принял бы вас за врага? Поверьте мне: несмотря на статуи и мавзолеи, коммунизм обязан Керенскому гораздо больше, чем Ленину.

К. Вы хотите сказать, что Керенский был сознательным и добровольным пораженцем?

Р. Да, для меня это очевидно. Поймите, что я во всем этом лично принимал участие. Но я вам скажу еще больше. Знаете ли вы, кто финансировал Октябрьскую революцию?.. Ее финансировали «Они», в частности через тех же самых банкиров, которые финансировали Японию и революцию в 1905 году, а именно Якова Шиффа и братьев Варбургов; это значит, через великое банковское созвездие, через один из пяти банков — членов Федерального Резерва — через банк «Кун, Лоэб и К°»; здесь же принимали участие и другие американские и европейские банкиры, как Гугенхейм, Хенеауер, Брайтунг, Ашберг. Я «случайно» там был… там, в Стокгольме, и принимал участие в перемещении фондов. Пока не прибыл Троцкий, я был единственным человеком, который выступал посредником с революционной стороны. Но наконец прибыл Троцкий; я должен подчеркнуть, что союзники изгнали его из Франции за то, что он был пораженцем. И те же самые союзники освободили его для того, чтобы он был пораженцем в союзной России… «Другая случайность». Кто же добился этого? Те самые, которым удалось, чтобы Ленин проехал через Германию. Да, «Им» удалось вытащить Троцкого-пораженца из Канадского лагеря в Англию и доставить его в Россию, дав ему возможность свободно пройти через все контроли союзников; другие из «Них» — некто Ратенау ‑ добиваются приезда Ленина через враждебную Германию. Если вы возьметесь изучать историю революции и гражданской войны без предубеждений и пустите в ход все свои исследовательские способности, которые вы умеете применять к вещам менее важным и менее очевидным, то, изучая сведения в их совокупности, а также изучая отдельные детали вплоть до анекдотичных явлений, вы встретитесь с целым рядом «поразительных случайностей».

К. Хорошо, примем за гипотезу, что не все было просто удачей. Какой вывод делаете вы здесь для практических результатов?

Р. Дайте мне докончить эту маленькую историю, а затем мы вместе сделаем выводы… Со времени своего прибытия в Петроград Троцкий был открыто принят Лениным. Как вы знаете достаточно хорошо, за время в промежутке между двумя революциями между ними имелись глубокие разногласия. Все забывается, и Троцкий оказывается мастером своего дела в деле триумфа революции, хочет этого Сталин или не хочет. Почему?.. Этот секрет известен жене Ленина — Крупской. Ей известно, кто такой Троцкий в действительности; это она уговаривает Ленина принять Троцкого. Если бы он его не принял, то Ленин остался бы заблокированным в Швейцарии; это одно было уже для него серьезной причиной, и кроме того, он знал о том, что Троцкий доставлял деньги и способствовал получению колоссальной интернациональной помощи; доказательством этого служил запломбированный вагон. Затем делом Троцкого, а не результатом железной непоколебимости Ленина, было также и дело объединения вокруг незначительной партии большевиков всего левого революционного крыла, социал-революционеров и анархистов. Не напрасно настоящей партией «беспартийного» Троцкого был древний «Бунд» еврейских пролетариев, из которого родились все московские революционные ветви и которым он дал на девяносто процентов своих руководителей; не официальный и общеизвестный Бунд, а Бунд секретный, вкрапленный во все социалистические партии, вожди каковых, почти что все, находились под их руководством.

К. И Керенский тоже?

Р. Керенский тоже… и еще некоторые вожди не социалисты, вожди политических буржуазных фракций.

К. Как так?..

Р. Вы забываете о роли масонства в первой фазе демократически-буржуазной революции?

К. Она тоже подчинялась Бунду?

Р. Разумеется, в качестве ближайшей ступеньки, но фактически подчинялась «Им».

К. Несмотря на вздымающийся прилив марксизма, который угрожал также их жизни и привилегиям?

Р. Несмотря на все это; понятно, что они не видели такой опасности. Имейте в виду, что каждый масон видел и думал увидеть в своем воображении больше, чем было в реальности, потому что он воображал себе то, что ему было выгодно. Доказательством политического могущества их ассоциации для них являлось то, что масоны находились в правительствах и во главе государств буржуазных наций, причем количество их все время увеличивалось. Имейте в виду, что в те времена все правители союзных наций были масонами за очень малыми исключениями… Это был для них аргумент большой силы. Они верили целиком в то, что революция задержится на буржуазной республике французского типа.

К. Согласно тем картинам, которые мне рисовали о России в 1917 году, нужно было бы быть очень наивным человеком, чтобы верить всему этому…

Р. Они такими были и есть. Масоны не научились ничему из того первого урока, каким была для них Великая Революция, в которой они играли колоссальную революционную роль; она пожрала большинство масонов, начиная со своего Великого Мастера Орлеанской ложи, правильней сказать, масона Людовика Шестнадцатого, чтобы затем продолжать уничтожать жирондистов, гебертистов, якобинцев и т. д., и если кто-либо выжил, то это получилось в результате месяца Брюмера.

К. Не хотите ли вы сказать, что масоны принуждены умирать от руки революции, вызванной при их же содействии?

Р. Совершенно точно. Вы сформулировали истину, облаченную большой тайной. Я масон, вы уже знали об этом. Не так ли?.. Ну так вот, я расскажу вам, что это за такой большой секрет, который обещают раскрыть масону на одной из высших степеней… но который ему не раскрывается ни на двадцать пятой, ни на тридцать третьей, ни на девяносто третьей и ни на какой самой высокой степени любого ритуала… Ясно, что я знаю об этом не как масон, а как принадлежащий к «Ним»…

К. И каков он?

Р. Каждая масонская организация стремится добиться и создать все необходимые предпосылки для триумфа коммунистической революции; это — очевидная цель масонства; ясно, что все это делается под различными предлогами, но они всегда прикрываются своей известной трилеммой. Понимаете?.. А так как коммунистическая революция имеет в виду ликвидацию, как класса, всей буржуазии, физическое уничтожение всех буржуазных политических правителей, то настоящий секрет масонства — это самоубийство масонства, как организации, и физическое самоубийство каждого более значительного масона… Вы, конечно, можете понять, что подобный конец, подготовляемый масону, вполне заслуживает тайны, декоративности и включения еще целого ряда других секретов, с целью скрыть настоящий… Если когда-нибудь вам случится присутствовать при какой-нибудь будущей революции, то не упустите случая понаблюдать жесты удивления и отражение глупости на лице какого-нибудь масона в момент, когда он убеждается в том, что должен умереть от руки революционеров… Как он кричит и хочет, чтобы оценили его заслуги перед революцией!.. Это зрелище, при виде которого тоже можно умереть, но от смеха.

К. И вы еще отрицаете врожденную глупость буржуазии?

Р. Я отрицаю ее у буржуазии, как у класса, но не в определенных секторах. Наличие сумасшедших домов не обозначает еще всеобщего сумасшествия. Масонство — это тоже сумасшедший дом, только на свободе… Но я продолжаю дальше: революция победила; завершился захват власти. Встает первая проблема: мир, а с ним и первые разногласия внутри партии, в каковой участвуют силы коалиции, пользующиеся властью… Я не буду излагать вам того, что слишком хорошо известно, насчет борьбы, развернувшейся в Москве между приверженцами и противниками Брестского мира. Я только укажу вам на то, что уже здесь определилось и выявилось то, что потом было вызвано троцкистской оппозицией, т. е. это люди, часть которых в данный момент уже ликвидирована, а другая часть должна быть ликвидирована; все они были против подписания мирного договора. Этот мир был ошибкой и бессознательной изменой Ленина Интернациональной революции. Представьте себе большевиков, заседающих в Версале на Мирной конференции, а затем в Лиге Наций, очутившимися внутри Германии с Красной Армией, вооруженной и увеличенной союзниками. Советское государство должно было включиться с оружием в руках в немецкую революцию… Совсем другой получилась бы тогда европейская карта. Но Ленин, опьяненный властью, при содействии Сталина, который тоже уже попробовал сладость власти, поддерживаемые национальным русским крылом партии, располагая материальной силой, навязали свою волю. Тогда вот и родился «социализм в одной стране», т. е. национал-коммунизм, достигший на сегодняшний день своего апогея при Сталине. Само собой разумеется, что происходила борьба, но только в такой форме и в таких размерах, чтобы коммунистическое государство не было разгромлено: условие это было обязательным для оппозиции на все время ее последующей борьбы вплоть до сегодняшнего дня. Это и была причина нашей первой неудачи и всех тех, которые за ней последовали. Но борьба была жестокая, хотя и скрытая с той целью, чтобы не скомпрометировать наше участие на власти. Троцкий организовал при помощи своих связей покушение Каплан на Ленина. По его приказу Блюмкин убил посла Мирбаха. Государственный переворот, подготовлявшийся Спиридоновой с ее социал-революционерами, был согласован с Троцким. Его человеком для всех этих дел;, стоявшим вне подозрения, был тот Розенблюм, литовский еврей, который пользовался именем О'Рейли и был известен как лучший шпион при Британской Интеллидженс. На самом деле это был человек от «Них». Причиной того, что был избран этот знаменитый Розенблюм, известный только как английский шпион, было то, что в случае провала ответственность за покушения и заговоры падала бы не на Троцкого и не на нас, а на Англию. Так оно и случилось. Благодаря гражданской войне мы отказались от конспиративных и террористических методов, ибо нам предоставлялась возможность держать в наших руках реальные силы государства, поскольку Троцкий сделался организатором и начальником Советской Армии; до этого армия беспрерывно отступала перед белыми и территория СССР уменьшалась до размеров прежнего Московского княжества. Но тут, как по мановению волшебной палочки, она начинает побеждать. Как вы думаете, почему?.. Посредством магии или по случайности? Я вам скажу: когда Троцкий взял на себя высшее командование Красной Армией, то он, таким образом, уже имел в своих руках силы, необходимые для захвата власти. Ряд побед должен был увеличить его престиж и силы: белых уже можно было разгромить. Считаете ли вы правдивой ту официальную историю, каковая приписывает разоруженной и недисциплинированной Красной Армии тот факт, что при ее содействии был достигнут ряд советских побед?

К. А кому же тогда?..

Р. На девяносто процентов они обязаны этим «Им». Вы не должны забывать, что белые были по-своему демократичны. С ними были меньшевики и остатки всех старых либеральных партий. Внутри этих сил «Они» всегда имели на службе много людей сознательных и несознательных. Когда Троцкий начал командовать, то эти люди получили приказ начать систематически изменять белым и одновременно обещание на участие — в более или менее скором времени — в советском правительстве. Майский был одним из таких людей, одним из немногих, которым это обещание было выполнено; но он смог добиться этого только после того, как Сталин убедился в его лояльности. Этот саботаж в соединении с прогрессивным уменьшением помощи союзниками белым генералам, которые, помимо всего этого, были несчастными идиотами, заставил их терпеть поражение за поражением… Наконец Вильсон ввел в свои знаменитые четырнадцать пунктов пункт номер шесть, наличие которого было достаточно для того, чтобы раз навсегда прекратить попытки белых воевать с СССР. Гражданская война укрепляет позиции Троцкого для наследования Ленину. Так оно и было, вне сомнения. Старому революционеру можно было уже умереть, будучи прославленным. Если он остался в живых после Каплан, то он не вышел живым после тайного процесса для насильственного прекращения его жизни, которому он был подвергнут.

К. Троцкий сократил его жизнь?.. Это большой гвоздь для вашего процесса!.. Не Ленин ли лечил Ленина?..

Р. Троцкий?.. Пожалуй, он принимал участие, но вполне точно то, что он об этом знал. Ну, а что касается технической реализации… это несущественно; кто это знает?.. «Они» располагают достаточным количеством каналов для того, чтобы пробраться туда, куда они хотят.

К. Во всяком случае убийство Ленина является делом первостепенной важности, и стоило бы перенести его для рассмотрения на следующий процесс… Как вам кажется, Раковский, если вы случайно окажетесь автором этого дела?.. Ясно, в случае, если вы потерпите неудачу в этом разговоре… Техническое выполнение очень подходит к вам, как медику…

Р. Я вам не советую этого. Оставьте это дело в покое; оно достаточно опасно лично для самого Сталина. Вы сможете распространять свою пропаганду так, как вам это будет нравиться, но «Они» имеют свою пропаганду, более мощную, и вопрос о том, «кто выгадывает», заставить видеть в Сталине убийцу Ленина, и этот аргумент будет сильней всех признаний, вырванных от Ленина, от меня или еще от кого-нибудь.

К. Что вы хотите этим сказать?

Р. То, что классическим и безошибочным правилом для выявления убийцы является проверка того факта, кому это убийство выгодно… а что касается убийства Ленина, то в этом случае оказался в выигрыше его шеф — Сталин. Подумайте насчет этого, и я очень прошу вас не делать этих введений, так как они меня отвлекают и не дают мне возможности докончить.

К. Хорошо, продолжайте, но вы уже знаете…

Р. Общеизвестно, что если Троцкий не наследовал Ленину, но не потому, что по человеческим соображениям в плане чего-нибудь не хватало. Во время болезни Ленина у Троцкого в руках находились нити власти, более чем достаточные для того, чтобы он мог наследовать Ленину. И даже были приняты меры для объявления смертного приговора Сталину, Троцкому-диктатору достаточно было бы иметь в руках письмо Ленина против его тогдашнего шефа Сталина, которое вырвала от своего супруга Крупская, чтобы ликвидировать Сталина. Но глупая случайность, как вы знаете, разрушила все наши планы. Троцкий случайно заболевает, и в решительный момент, когда умирает Ленин, он делается неспособным к какой-либо деятельности на срок в несколько месяцев. Несмотря на наличие у него огромных преимуществ, препятствием явилась наша организация дела…

Р…Мы не желаем, чтобы созданные нами в Версале крупные предпосылки для торжества коммунистической революции в мире, каковые, как вы видите, стали гигантской реальностью, послужили бы тому, чтобы дать восторжествовать сталинскому бонапартизму… Вам это достаточно ясно? Было бы все по-другому, если бы в этом случае диктатором в СССР был Троцкий; это обозначает, что главой интернационального коммунизма сделались бы «Они».

К. Но ведь фашизм целиком антикоммунистичен, как в отношении троцкистского, так и сталинского коммунизма… и если власть, которую вы приписываете «Им», так велика, то как же они не смогли избежать его?

Р. Так как это именно «Они» дали Гитлеру возможность торжества.

К. Вы побиваете все границы абсурда.

Р. Абсурдное и чудесное смешиваются в результате недостатка культуры. Выслушайте меня. Я уже признал поражение оппозиции. «Они», в конце концов, увидели, что Сталин не может быть низвергнут путем государственного переворота, и их исторический опыт продиктовал им решение повторения со Сталиным того, что было сделано с царем. Имелось тут одно затруднение, казавшееся нам непреодолимым. Во всей Европе не было государства-агрессора. Ни одно из них не было расположено удобно в географическом отношении и не обладало армией, достаточной для того, чтобы атаковать Россию. Если такой страны не было, то «Они» должны были создать ее. Только одна Германия располагала соответствующим населением и позициями, удобными для нападения на СССР, и была способна нанести Сталину поражение; вы можете понять, что Веймарская Республика не была задумана как агрессор ни с политической, ни с экономической стороны; наоборот, она была удобна для вторжения. На горизонте голодной Германии заблистала скоротечная звезда Гитлера. Пара проницательных глаз остановила на ней свое внимание. Мир явился свидетелем его молниеносного возвышения. Я не скажу, что все это было делом наших рук, нет. Его возвышение, беспрерывно нараставшее в размерах, произошло благодаря революционно-коммунистической экономике Версаля. Версаль имел в виду создать предпосылки не для торжества Гитлера, а для пролетаризации Германии, для безработицы и голода, в результате каковых должна была бы восторжествовать там коммунистическая революция. Но, поскольку, благодаря наличию Сталина во главе СССР и Интернационала, таковая не удалась, то впоследствии нежелания отдать Германию новому Бонапарту, в планах Дэвиса и Юнга эти предпосылки были частично смягчены в ожидании, пока в России восторжествуют оппозиция… но и этого не случилось, а наличие революционных предпосылок должно было дать свои результаты. Экономическая предопределенность Германии принудила бы пролетариат к революционным действиям. По вине Сталина пришлось задержаться социал-интернациональной революции, и германский пролетариат просился в национал-социалистическую революцию. Это было диалектично, но при наличии всех своих предпосылок и по здравому смыслу никогда не могла бы восторжествовать там революция национал-социалистическая. Это было еще не все. Нужно было, чтобы троцкисты и социалисты распределили бы массы с уже пробудившимся и цельным классовым сознанием — согласно инструкциям. Этим делом уже занялись мы. Но было необходимо еще больше: в 1929 году, когда национал-социалистическая партия начинала переживать кризис роста и у нее не хватает финансовых ресурсов, «Они» посылают туда своего посла. Я знаю даже его имя; это был один из Варбургов. В прямых переговорах с Гитлером договариваются о финансировании национал-социалистической партии, и этот последний за пару лет получает миллионы долларов, пересланных ему с Уолл-стрита, и миллионы марок от немецких финансистов через Шахта; содержание СА и СС, а также финансирование происходящих выборов, давших Гитлеру власть в руки, делается на доллары и марки, присланные «Ими».

К. Те, которые, по-вашему, стремятся к полному коммунизму, вооружают Гитлера, каковой клянется в том, что искореняет первый народ-коммунист. Это, если верить вам, нечто весьма логичное для финансистов.

Р. Вы опять забываете о сталинском бонапартизме. Припомните, что против Наполеона, душителя Французской революции, укравшего у нее силы, стояли объективные революционеры — Людовик Восемнадцатый, Веллингтон, Меттерних и вплоть до царя-самодержца. Это ‑ по строгой сталинской доктрине в двадцать два карата. Вы должны знать на память его тезисы о колониях в отношении к империалистическим странам. Да, по нему эмир Афганистана и король Фарук объективно являются коммунистами в силу своей борьбы против ее Величества королевы Англии; почему же не может быть объективно коммунистом Гитлер, раз он борется с самодержавием царя «Кобой Первым»? В конце концов, в общем, вот перед вами Гитлер со своей нарастающей военной мощью, и уже сейчас расширяющий свой Третий рейх, а в будущем еще больше… до такой степени, чтобы иметь достаточно сил и возможностей попасть и целиком разбить Сталина… Вы не наблюдаете разве всеобщего благодушия версальских волков, которые ограничиваются лишь слабым рычанием?.. Что это, еще одна случайность?.. Гитлер вторгнется в СССР, и подобно тому, как это было в 1917 году, когда поражение, которое потерпел в те времена царь, дало нам возможность его низвергнуть, поражения, нанесенные Сталину, послужат нам для его свержения… Опять пробьет час для мировой революции. Хорошо было бы, чтобы Гитлеру позволили, обратите внимание — «позволили», напасть на Сталина. Не говорите мне о том, что Германию могли бы победить. Если русские просторы и отчаяние Сталина со своими людьми перед гитлеровским топором или перед местью его жертв не будут достаточны для того, чтобы добиться военного истощения Германии, то не будет никаких препятствий к тому, чтобы демократии, видя, что Сталин теряет силы, стали бы помогать ему мудро и методически, продолжая подавать эту помощь вплоть до полного истощения обеих армий. Это в действительности было бы легко, естественно и логично, если бы те мотивы и цели, каковые ставят перед собой демократии и которые большинство их приверженцев считают настоящими, были бы реальностью, а не тем, чем они являются: предлогами. Существует одна цель, одна-единственная цель: торжество коммунизма; не Москва будет навязывать свою волю демократиям, а Нью-Йорк, не «Коминтерн», а «Капинтерн» на Уолл-стрит. Кто, как не он, был способен навязать Европе такое явное и абсолютное противоречие?.. Какая сила может вести ее к полному самоубийству?.. Только одна сила способна сделать это: деньги. Деньги — это власть и единственная власть.

К. Я буду откровенен с вами, Раковский. Я признаю за вами дар исключительного таланта. Вы обладаете блестящей диалектикой, захватывающей, тонкой: когда вам ее не хватает, то ваше воображение располагает средствами для того, чтобы растянуть свой красочный занавес, измышляя блестящие и ясные перспективы; но все это, хотя меня и восхищает, для меня недостаточно. Я перейду к тому, чтобы задавать вам вопросы, предположив, что я верю всему тому, что вы сказали.

Р. А я буду давать ответы, но с единственным условием, чтобы вы не прибавляли ничего к тому, что я скажу, и не убавляли.

К. Обещаю. Вы утверждаете, что «Они» препятствуют или будут препятствовать германо-советской войне, логичной с точки зрения капиталистов. Правильно ли я разъяснил?

Р. Да, в точности так.

К. Но реальность данного момента такова, что Германии разрешено перевооружение и экспансия. Это факт. Я уже знаю, согласно вашему объяснению, что это было вызвано троцкистским планом, провалившимся благодаря происходящим сейчас «чисткам»; таким образом — цель уже утрачена. Перед лицом нового положения вы советуете только, чтобы Гитлер и Сталин заключили пакт и разделили Польшу. Я вас спрашиваю: как можем мы получить гарантию того, что, имея договор или не имея его, произведя или не произведя раздел, Гитлер не нападет на СССР?

Р. Этого нельзя гарантировать.

К. Значит, зачем же говорить больше?..

Р. Не торопитесь. Великолепная угроза против СССР реальна и существует. Это не гипотеза и не словесная угроза. Это факт и факт, который обязывает. «Они» уже имеют превосходство над Сталиным; превосходство, которого нельзя отрицать. Сталину предоставляется только одна альтернатива, право выбора, а не полная свобода. Нападение Гитлера произойдет само собой; «Им» ничего не нужно делать, чтобы оно произошло, а только всего лишь предоставить ему возможность действовать. Это основная и определяющая реальность, забытая вами при вашем слишком кремлевском образе мышления… Эгоцентризм, господин, эгоцентризм.

К. Право выбора?

Р. Я уточняю еще один раз, но вкратце; или на Сталина будет сделано нападение, или будет реализован начерченный мною план, по которому капиталистические европейские государства уничтожат друг друга. Я обратил внимание на эту альтернативу, но, как вы видите, она только теоретическая. Если Сталин захочет выжить, то он будет вынужден реализовать план, предложенный мной и ратифицированный «Ими»!

К. А если он откажется?

Р. Это будет для него невозможно. Экспансия и вооружение Германии будут продолжаться. Когда Сталин увидит перед собой эту гигантскую угрозу… то что же он станет делать?.. Это будет продиктовано ему своим собственным инстинктом самосохранения.

К. Похоже на то, что события должны реализоваться только по указке, намеченной «Ими».

Р. Я уже говорил вам, что я не знаю, кто входит в состав «Их», но имею заверения от лица, которое должно было знать «Их».

К. От кого же?

Р. От Троцкого. От Троцкого я знаю только то, что один из «Них» был Вальтер Ратенау, известный по Раппалю. Вы видите последнего из «Них», занимающего политический и общественный пост, ибо это он разрывает экономическую блокаду СССР. Несмотря на то, что он был одним из самых крупных миллионеров; разумеется, им был и Лионель Ротшильд. С уверенностью могу назвать только эти имена. Конечно, я могу назвать еще больше лиц, деятельность и персональность каковых и определяю как целиком совпадающую с «Ними», но я не могу подтвердить, чем командуют или же кому подчиняются эти люди.

К. Назовите мне нескольких.

Р. Как учреждение — банк «Кун, Лоэб и К°» с Уолл-стрит, к этому банку принадлежат семьи: Шифф, Варбург, Леб и Кун; я говорю семьи, чтобы указать разные имена, ибо все они связаны между собой браками; затем Барух, Франкфуртер, Альтшуль, Кохем, Беньямин, Штраус, Штейнхарт, Блом, Розенжан, Липман, Леман, Дрейфус, Ламонт, Ротшильд, Лож, Мандель, Моргентау, Эзекиель, Лаский. Я думаю, что уже достаточно имен; если я напрягу свою память, то, может быть, припомню еще, но я повторяю, что я не знаю, кто из них может быть одним из «Них», и я даже не могу утверждать, что обязательно кто-нибудь из них туда входит; я хочу избежать всякой ответственности. Но я определенно думаю, что любое из перечисленных мною лиц, даже из не принадлежащих к «Ним», всегда сможет довести до «Них» какое-либо предложение существенного характера. Разумеется, независимо от того, угадано лицо или нет, нельзя ожидать непосредственного ответа. Ответ будет дан фактами. Это неизменная тактика, которую они предпочитают и с которой заставляют считаться. Например, если вы решитесь начать дипломатические хлопоты, то вам не нужно пользоваться способом личного обращения к «Ним»; надо ограничиться высказыванием размышлений, изложением какой-нибудь рациональной гипотезы, зависящей от определенных неизвестных. Затем остается только ждать.

К. Вы понимаете, что в моем распоряжении не имеется сейчас картотеки, чтобы установить всех упомянутых вами лиц; я предполагаю, что они находятся, вероятно, где-то очень далеко. Где?..

Р. Большинство в Соединенных Штатах.

К. Поймите, что если бы мы решили хлопотать, то пришлось бы потратить на это много времени. А дело срочное и срочное не для нас, а для вас, Раковский.

Р. Для меня?

К. Да, для вас, помните, что ваш процесс будет очень скоро назначен для слушания. Я не знаю, но думаю, что не будет рискованным предположить, что в том случае, если все, что здесь обсуждалось, заинтересует Кремль, то оно должно заинтересовать его прежде, чем вы предстанете перед трибуналом; это было бы для вас делом очень решающим. Я думаю, что в ваших личных интересах вы должны предложить нам что-нибудь более быстрое. Самое главное — это добиться доказательства того, что вы сказали правду, и добиться не за срок в несколько недель., но за срок в несколько дней. Я думаю, что если это вам удастся, то я почти что мог бы дать вам относительно большие заверения в возможности спасти свою жизнь… В противном случае я не отвечаю ни за что.

Р. В конце концов — я отважусь. Не знаете ли вы, находится ли сейчас в Москве Дэвис?.. Да, посланник Соединенных Штатов.

К. Думаю, что да; должен был вернуться.

Р. Только исключительный случай дает мне право, как я думаю, вопреки правилам, воспользоваться официальным посредником.

К. Значит, мы можем думать, что американское правительство находится позади всего этого…

Р. Позади — нет, но под этим…

К. Рузвельт?..

Р. Что я знаю? Я могу только делать выводы. Вами все время владеет мания политического шпионажа. Я бы мог сфабриковать для того, чтобы доставить вам удовольствие, целую историю; у меня более чем достаточно воображения, дат и правдивых фактов для того, чтобы придать ей видимость правды, граничащей с очевидностью. Но разве не более очевидны общеизвестные факты?.. И дополните своим воображением остальное, если вам нравится. Смотрите сами. Припомните утро двадцать четвертого октября 1929 года. Придет время, когда этот день будет для истории Революции более важным днем, чем октябрь 1917 года. В день двадцать четвертого октября произошел крах биржи в Нью-Йорке; начало так называемой «депрессии», настоящая революция. Четыре года правления Хувера — это годы революционного продвижения, двенадцать или пятнадцать миллионов забастовавших. В феврале 1933 года происходит последний толчок кризиса с закрытием банков. Трудно сделать больше, чем сделал капитал для того, чтобы разбить «классического американца», находящегося еще в своем индустриальном оплоте и в экономическом отношении — порабощенного Уолл-Стритом. Известно, что всякое обеднение в экономике, будь то в отношении общества или животных, дает расцвет паразитизма, а капитал — это крупный паразит. Но эта американская Революция имела в виду не одну только цель — увеличить власть денег для лиц, имеющих право пользоваться ими; она претендовала на большее. Хотя власть денег и является политической властью, но до этого таковая применялась только косвенным образом, а теперь она должна была превратить ее в непосредственную прямую власть. Человек, через посредство которого пользовались такой властью, был Франклин Рузвельт. Поняли?.. Заметьте себе следующее: в этом, 1929 году, первом году американской Революции, в феврале выезжает из России Троцкий; крах происходит в октябре месяце… Финансирование Гитлера договорено в июле 1929 г. Вы думаете, что все это случайно? Четыре года правления Хувера употреблены на подготовку захвата власти в Соединенных Штатах и в СССР; там — посредством финансовой революции, а здесь — посредством войны и последующего за ней поражения. Разве какая-нибудь хорошая новелла с богатым воображением была бы для вас более очевидна?.. Вы можете понять, что выполнение плана в подобных масштабах нуждается в специальном человеке, направляющем исполнительную власть в Соединенных Штатах, предназначенных для того, чтобы стать организующей и решающей силой. Этим человеком был — Франклин и Элеонора Рузвельт. И разрешите мне сказать, что это двуполое существо не является совсем иронией. Ему нужно было избежать возможных Далил.

К. Рузвельт один из «Них»?

Р. Я не знаю, является ли он одним из «Них», или только подчиняется «Им». Что вам надо больше? Я думаю, что он сознавал свою миссию, но не могу утверждать, подчинялся ли он в силу шантажа или он был одним из тех, кто управляет; верно то, что он выполнил свою миссию, реализовал все предусмотренные для нее действия со всей точностью. Не спрашивайте меня больше, потому что я больше ничего не знаю.

Примечания

1

1 Луис М. Гонсалес-Мата. Невидимые властители. Записки агента. — М., 1983, с. 5–12

2

2 Хорошо. Читайте (фр.).

3

3 Достаточно (фр.).

4

4 См.: Павлов Д.Б., Петров С.А. Тайны русско-японской войны. — М., 1993, с.53.

5

5 См.: Павлов Д. Б., Петров С. А. Тайны русско-японской войны. ‑ М., 1993, с. 7–93

6

6 См.: Марков Н. Е. Войны темных сил. — Париж, 1928, т. I, с. 111–112.

7

7 Из воспоминаний о П. А. Кропоткине в сб. «За кулисами видимой власти» М., 1984. с. 95–96.

8

8 № 19 от 23 января 1916 г.

9

9 интервью газете «Политика», 1991, № 11.

10

10 Немцы финансировали леворадикальные и националистические движения и в других странах Антанты. Так, в Великобритании они опирались на ирландца Роджера Кейзмента, во Франции — на социалиста Жозефа Кайо. Но Кейзмент был казнен, Кайо посажен в тюрьму, и только большевики сполна оправдали вложенные в их предприятие средства.

11

11 См.: «Der Stern». — 1993, № 11.

12

12 № 19 от 23 января 1916 г.

13

13 приведено в работе Н. Коняева «Расправа над Россией»

14

14 См.: «Завтра», 1994, № 6(11).

15

15 Цит. по: Кей Л. Н. Мировой заговор. Москва — Нью-Йорк, 1975, с. 24.

16

16 См.: Эпперсон Ральф. Невидимая рука. — СПб., 1996, с. 103.

17

17 Троцкий Л.Д. Куда идет Англия. Британия,1927.

18

18 См.: «Родина». — 1997, № 5, с. 84.

19

19 И. Бунич. Полигон сатаны. — СПб., 1994, с. 89

20

20 «Archive Israelite», № 25, 1861.

21

21 Общим с документом Зундера духом проникнута известная поэма «Свиток пламени» Хаима-Нахмана Бялика. Выдержавшая десятки изданий на иврите, идиш и других, в том числе русском языках, она содержит как бы квинтэссенцию талмудической ненависти к другим народам:

Из бездн Аваддона взнесите песнь о разгроме,

Что, как дух ваш, черна от пожара,

И рассыпьтесь в народах, и все в проклятом их доме

Отравите удушьем угара.

И каждый да сеет по нивам их семя распада

Повсюду, где ступит и станет.

Если тенью коснетесь чистейшей из лилий их сада –

Почернеет она и завянет.

И если ваш взор упадет на мрамор их статуй –

Треснут разбиты надвое.

И смех с собой захватите, горький, проклятый,

Чтоб умерщвлять все живое…

Бялик в 1921 г. уехал из Одессы в Палестину и стал основоположником израильской поэзии (а также одним из лидеров тайного ордена «Бнай-Брит»). Еще в России он считал себя учеником идеолога «еврейского ницшеанства» и «духовного сионизма» Ахад Гаама-Гинцберга, создателя другого еврейского тайного ордена — «Бне Мойше». (Его сочинения печатались в Москве в разгар гражданской войны). Бялик имел хорошие связи с верхушкой большевиков: на его сестре был женат Ян Гамарник — заместитель председателя РВС и наркома обороны, член ЦК ВКП(б). Речь Бялика в Иерусалимском университете 11 мая 1933 г. содержит многозначительный намек: «Иудеи — хотя мир часто знал их не под иудейскими именами — принципиально ответственны за демократию, марксизм и коммунизм во всем свете… В критические часы… иудеи стояли за кулисами сцены».

22

22 Еще один его брат, Вениамин, был сначала главой банка в Америке, а затем наркомом железнодорожного транспорта в СССР. Племянником Свердловым доводился главный идеолог советской литературы 20-х — 30-х гг. Леопольд Авербах. Сам Зиновий, в молодости пламенный революционер, находился в странных отношениях с Горьким: последний даже усыновил его, почти тридцатилетнего «Пашу Эмильевича». После революции эмигрировав во Францию, он стал там армейским офицером и в чине майора прибыл в Крым, немало навредив там белому движению.

23

23 См.: Sutton A. Wall Street and the Bolshevik revolution. — N-Y, 1974, p. 158.

24

24 См.: Берг Э. Движущие силы современной мировой политики. — Мюнхен, 1922, с. 55.

25

25 Кстати, советскую «паровозную миссию» в США возглавлял заместитель министра путей сообщения при Временном правительстве Ю. В. Ломоносов, перед 1917 г. — видный масон ложи Керенского.

26

26 Впрочем, чему удивляться, глядя на обилие в советском аппарате лиц, сохранявших американское гражданство, да и не только его. Раковский, например, помимо советского имел болгарский паспорт, а один из руководителей ОГПУ-НКВД Артузов вплоть до своего ареста и расстрела в 1938 г., как выяснилось, формально являлся гражданином Швейцарии!

27

27 См.: Ю.Л. Дьяков, Т.С. Бушуева. Фашистский меч ковался в СССР. — М., 1992, с.143.

28

28 Позже это направление деятельности станет целиком прерогативой КГБ. Агенты последнего в 70-е годы выкупят по низкому курсу значительную часть акций русских дореволюционных займов, подготавливая ликвидацию этого «спорного момента» во взаимоотношениях СССР и Запада.

29

29 Ситуация, очень похожая на кризис неплатежа в российской экономике середины 1990-х гг.: предприятия месяцами не получают зарплату, потому что нет наличных денег, а напечатать их нельзя, потому что против этого возражает Международный валютный фонд, контролирующий правительство Ельцина.

30

30 Knight St. The Brotherhood. The secret world of the Freemasons — London, 1988. p. 284.

31

31 См.: «Правда», 1992, 7 мая.

32

32 См.: «Литературная Россия»; от 29 января 1993 г.

33

33 Адвокатом жены Скоблима — Плевицкой, также обвиненной в сотрудничестве с чекистами, выступал масон М. М. Филоненко.

34

34 Видимо, это был столичный филиал «Астреи», так как Казначеевы ранее входили в руководство ордена мартинистов.

35

35 Иванов В. Тайная дипломатия: Внешняя политика России и международное масонство. Харбин, 1938. с. 209–210.

36

36 Нилус С. А. — церковный писатель, автор книг «Великое в малом», «Близ грядущий антихрист» и других, где он рисовал картину глобального еврейско-масонского заговора.

37

37 Два другие члена — Мессинг и Кауль.

38

38 Гуджиев вскоре выехал на Кавказ, где создал, вероятно, филиал братства. В него был «посвящен», к примеру, секретарь горсовета Ессентуков П. С. Шандаровский, выписавший «учителю» разрешение на ношение оружия.

39

39 Урицкий был в том же 1918 г., убит, и Бокий занял его кресло.

40

40 Магический обряд воздействия на изображение или куклу конкретного человека при помощи иглы с целью пробить «ауру» реального прототипа и нанести ему физический вред, вплоть до смерти. Валерий Брюсов, знаток оккультизма и до революции, возможно, член (вместе с Александром Блоком) «черной» ложи «Люцифер», обрисовал этот ритуал в одном из своих стихотворений: «Лживую куклу в цепи золотой,//Лживую куклу пронзаю иглой… «Брюсова чекисты привлекали для консультаций по оккультным вопросам.

41

41 См.: Горбовский А.А. Колдуны, целители пророки. — М., 1993, с. 280–281.

42

42 См.: «Правда» 21 декабря 1994 г.

43

43 См.: Жуков Д. А. Таинственные встречи. М., 1992, с. 58.

44

44 Упреки в сатанизме, так же как и вполне уголовные обвинения в растлении малолетних, постоянно висели над «магом и волшебником», но с чьей-то высокой помощью он постоянно выходил сухим из воды.

45

45 Советским разведчиком был не только сам Н.К.Рерих, но и его сын — путешественник, востоковед Юрий. В своих путевых записях последний помечал даже возможные места размещения артиллерийских точек. (См.: «АиФ», 1994, № 45).

46

46 Так, Уоллес с 1927 г. состоял в ложе «Капитал» штата Айовы. Масарик был мастером одной из лож в Праге. Ближайший сотрудник «Учителя», разработчик «Пакта Рериха» Георгий Шклявер являлся членом парижской ложи «Юпитер» и с помощью «братьев» получил престижную должность преподавателя Сорбонны по международному праву.

47

47 Оно настолько любопытно, что приведем его полностью:

«На Гималаях мы знаем совершаемое Вами. Вы упразднили церковь, ставшую рассадником лжи и суеверий. Вы уничтожили мещанство, ставшее проводником предрассудков. Вы разрушили тюрьму воспитания. Вы уничтожили тюрьму лицемерия. Вы сожгли войско рабов. Вы раздавили пауков наживы. Вы закрыли ворота ночных притонов. Вы избавили землю от предателей денежных. Вы признали, что религия есть учение всеобъемлемости материи. Вы признали ничтожность личной собственности. Вы угадали эволюцию общины. Вы указали на значение познания. Вы преклонились перед красотою. Вы принесли детям всю мощь Космоса. Вы открыли окна дворцов. Вы увидели неотложность построения дворцов Общего Блага!

Мы остановили восстание в Индии, когда оно было преждевременным, также мы признали своевременность Вашего движения и посылаем Вам всю нашу помощь, утверждая Единение Азии! Знаем, многие построения совершатся в годах 28-31-36. «Привет Вам, ищущим Общего Блага!»

Этот документ советские власти впервые опубликовали лишь в 1965 г. в журнале «Международная жизнь» (неофициальном органе КГБ и международного отдела ЦК КПСС).

48

48 Уже вскоре после октября 1917 г., когда надежды на «западный революционный пролетариат» стали таять, военный советник Троцкого А. Е. Снесарев предложил создать конный корпус для броска «в тыл английского империализма» — в Индию. Ту же перспективу имел в виду Фрунзе, когда в 1921 г. захватил североиранскую провинцию Гилян (поход на Тегеран кончился провалом). В 1922 г. переодетый в афганцев отряд Красной Армии вторгся в Северный Афганистан.

49

49 Иванов В.Ф. Православный мир и масонство. Харбин, 1938.

50

50 В том же китайском городе в то же время находился еще один известный человек, обвиняемый в работе на Кремль, только не на ГРУ, а на НКВД — Александр Вертинский. Точно так же, как и Зорге, в те годы он демонстрировал симпатии не к «красным», а к «коричневым», давая концерты в шанхайском «Русском фашистском клубе».

51

51 См.: «Совершенно секретно», 1995, № 2.

52

52 Цит. по: Соловьев О.Ф. Масонство в мировой политике XX века. М., 1998, с. 254.

53

53 «Невероятно, но факт, — пишет исследователь Чарльз Хайем в книге «Торговля с врагом», — в течение всей войны большинство членов правления БМР свободно пересекали границы враждующих европейских государств для встреч в Париже, Берлине или в Базеле».

54

54 См.: Хайд М. Комната 3603. — М., 1967, с. 98–99.

55

55 Любопытно в этой связи мнение бывшего советского разведчика Михаила Любимова, написавшего в своих мемуарах: «Аппарат ЦК, особенно международный отдел, всегда удивлял неординарностью мышления… «шестидесятники» в партии таились и не высовывались, словно масонская ложа». (См.: Любимов М. П. Записки непутевого резидента. — М., 1995, с. 298).

56

56 См.: «Комсомольская правда», 1990, 1 ноября.

57

57 Александр Верт Франция 1940–1945. — М., 1959, с. 340.

58

58 «Пуэн» № 312, 1978, 11 сентября.

59

59 Уже ныне, в 90-е гг., по данным газеты «Версия», в числе элиты «мировой закулисы», — членов Бильдербергского клуба, наряду с Рокфеллером и Чубайсом, состоит и Вальтер Вельтрони — редактор газеты «Унита» (орган бывшей ИКП).

60

60 См.: «Известия», 1993, 30 марта.

61

61 См.: «Советская Россия», 1990, 31 июля.

62

62 См.: «Правда», 1990, 25 июля; 3 сентября, 1992.

63

63 Эти слова высшего руководства ордена записал в своем дневнике за 1825 г. (ОР РГБ, ф. 14, № 1634, л. 284) масон С. Д. Нечаев. В 1830-е гг. он при поддержке тайного общества станет председателем Святейшего Синода — тогда высшего духовно-идеологического учреждения в России.

64

64 См.: Герэн А., Варэн Ж. Люди из ЦРУ. — М., 1985, с. 49.

65

65 Первые-степени масонства именуют также «голубыми». Братство «Атлантов» на начальном этапе, в 1900-е гг.? тоже было «голубым», но в ином смысле — так утверждает английский исследователь Роузе в книге «Гомосексуалисты в истории и литературе». Впрочем, это особая тема

66

66 К этому ряду М. Назаров (См.: «Завтра», 1994, № 32) прибавляет и такую своеобразную антиутопию, как «Протоколы сионских мудрецов» — он не одинок в своем мнении.

67

67 См.: «Вопросы литературы», 1989, № 3.

68

68 См.: «Независимая газета», 1994, 22 апреля.

69

69 новости НТВ от 22. 04. 1997 г. со ссылкой на газету «Фигаро».

70

70 вечерние новости НТВ от 23.10.1998 г.

71

71 См.: «Советская Россия», 1992, 21 ноября

72

72 См.: «Новый взгляд», 1992, № 24.

73

73 См.: «Аргументы и факты», 1995, № 23.

74

74 См.: «Аль-Кодс», 1994, № 25.

75

75 Американская авиастроительная корпорация «Локхид» для обеспечения себе выгодных заказов подкупила высших чиновников из более чем 30 стран.

76

76 Это касается не только КГБ и ЦРУ. Так, с израильской разведкой оказался связан и. о. премьер-министра Украины Ефим Звягильский: сам руководитель ее подразделения «Натив» Яков Кедми вывез его на историческую родину, когда в Киеве в 1994 г. Звягильского обвинили в присвоении государственных средств.

77

77 «НГ-Фигуры и лица», 1998, № 17.

78

78 «Известия», 1992, 2 января со ссылкой на журнал «Эспрессо».

79

79 См.: «Известия», 1994, 10 августа.

80

80 См.: сообщение газеты «Гласность» от 4 марта 1994 г.

81

81 «Независимое военное обозрение НГ» 1998 г., № 5.

82

82 См.: «Совершенно секретно», 1995, № 2.

83

83 Вот кстати, не очень значительная, но показательная деталь: даже такая неслыханная для советской культуры организация, как ленинградский рок-клуб, была создана по инициативе главы КГБ Ленинграда О. Д. Калугина и с ведома Ю. В. Андропова. См.: «Правда-5», 1996, № 17 (46).

84

84 В прессе не раз приводились суждения о том, что эти сеансы представляли акцию по массовому зомбированию населения. Из той же серии — создание психотронных генераторов: «Уже в 1989 г. была создана аппаратура, которая в случае ее выведения на орбиту могла корректировать поведение населения на территории, равной Краснодарскому краю» (См.: АиФ, 1994, № 48). Недавно на страницах «Правды-5» солидный ученый-академик рассуждал о влиянии на самого Горбачева суггестивного фактора спецслужб, опиравшихся на практику северокавказского ордена «танцующих дервишей». Впрочем, это тема, достойная особого исследования.

85

85 Кстати, именно при нем разыгралась беспрецедентная афера с «чеченскими авизо», когда при помощи «организованного хаоса» в финансовой сфере мошенникам достались сотни миллиардов рублей государственных средств. Доблестный разведчик, конечно, вышел сухим из воды.

86

86 Возможно, было и еще одно следствие исторического московского рандеву. В том же 1987 г. начались послабления в антиалкогольной кампании в СССР, в конечном счете приведшие не столько к восстановлению собственного вино-водочного конвейера, сколько к резкому росту импорта. Добавим, что, помимо членства в разных организациях, Бронфман был миллиардером — «королем» мирового алкогольного производства. Сколько заработала его компания на «водочном буме» в СССР — РФ?

87

87 Рубинский давно был под пристальным вниманием французских «заинтересованных лиц», считавших его весомой фигурой в Международном отделе ЦК КПСС. Еще в 1974 г. он опубликовал в журнале «Вопросы истории» статью «Масоны во Франции», где между обязательными тогда марксистскими штампами о «классовой борьбе» намекал на положительное зерно в «братстве вольных каменщиков». В 1991 г., как сказал в одном из интервью тот же Рагаш, «один из сотрудников советского посольства был принят в масоны». Скорее всего, это Рубинский.

88

88 По традиции, установленной со времен Теодора Рузвельта, все президенты США обязаны держать отчеты на ежегодных конгрессах «Бнай-Брит» и в том же 1990 г. Дж. Буш не преминул выступить на таком собрании, констатировав победу «наших общих усилий» по сокрушению «восточного блока». Папа римский тоже встречался с главой этого ордена Сеймуром Рейхом. Что же до Шмуклера, то он являлся, кстати, близким другом Владимира Лукина, народного депутата РСФСР, затем посла России в США и одного из организаторов движения «Яблоко». (См.: Ratier Em. Mysteres et secretes du Bnai-Brith. — Paris, 1993, p. 158–159).

89

89 См.: приложения в книге Е. Альбац «Мина замедленного действия».

90

90 В списках «каменотесов» был и тогдашний мэр Петербурга А. Собчак, академики Гинзбург, Сагдеев, Шаталин. Здесь же писатели-мистики Еремей Парнов и Умберто Эко, Вяч. Вс. Иванов — бывший народный депутат и директор библиотеки Иностранной литературы, открывший там розенкрейцеровскую ложу. Впечатляет и «иностранный» состав клуба, начиная от советника генсека ООН Ага Хана, директоров всевозможных международных институтов и центров, и заканчивая Дж. Соросом.

91

91 Существует история о том, как во время бурных дебатов во французском парламенте начала века на трибуну вышел премьер, видный масон Эмиль Комб и этим «жестом молчания» мигом успокоил страсти. Немудрено: в том парламенте членов «братства» было порядка двух третей.

92

92 Такой серьезный и авторитетный исследователь, как Л.П. Замойский, указывает на масонский символический смысл названия этих маневров: «Они связаны с мифом о происхождении архитектора Соломонова храма от Вулкана, символического кузнеца древности». Это неудивительно, учитывая поголовное членство верхушки НАТО в масонских ложах.

93

93 В своих воспоминаниях «Судьба разведчика» Грушко пишет: «По чистой случайности эта поездка совпала с демонстрациями и другими потрясениями в стране». И как бы забывшись, даже относит свой вояж к 1990 г. Типичный пример лукавства офицера спецслужбы, который, во-первых, профессионально точно помнит все даты, во-вторых, знает, что таких «случайностей» в его деле просто не бывает.

94

94 См.: «Комсомольская правда», 1990, 17 ноября.

95

95 Кстати, отец нынешнего президента Чехии Гавела, как выяснилось, до войны являлся главой пражских «ротарианцев». И сам Гавел состоит в этой организации. Интересно, что одной из первых делегаций, принятых им сразу после прихода к власти, была делегация ордена «Бнай-Брит», вскоре легализованного.

96

96 См.: «Литературная газета», 1990, 31 января.

97

97 См.: «Правда», 1994, 30 декабря.

98

98 См.: «Молодая гвардия», 1991, № 7.

99

99 См.: «День», 1992, № 39.

100

100 «Совершенно секретно», 1995, № 9

101

101 См.: «День», 1992, № 45.

102

102 Нынешняя акция «мирового сообщества» против Югославии показывает это особенно очевидно.

103

103 Согласно преданию, Хирам, царь Тира, послал мастеров и материалы легендарному израильскому царю Соломону для возведения «Великого Храма» Иеговы в Иерусалиме. То были первые в истории «вольные каменщики» на службе у «богоизбранного» народа.

Content

СЕРИЯ «ДОСЬЕ»
Алексей Виноградов
Тайные битвы XX столетия

ПРЕДИСЛОВИЕ

Часть I. ПОЖАР НАД РОССИЕЙ

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ

ПРУЖИНЫ РЕВОЛЮЦИИ

ТРИ ЗВЕНА КРАМОЛЫ: МАСОНЫ, РАДИКАЛЫ И… ОХРАНКА

Часть II. РЕЖИССЕРЫ МИРОВОЙ ДРАМЫ

БРАУНИНГ В ЧЕРНОЙ РУКЕ

НЕМЕЦКИЙ КАЙЗЕР КАК ТИТАН РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

АНТАНТА + ВИЛЬГЕЛЬМ +…= ФЕВРАЛЬ СЕМНАДЦАТОГО

ОТ ФЕВРАЛЯ К ОКТЯБРЮ

ЗА КУЛИСАМИ ТЕАТРА РЕВОЛЮЦИИ

БРЕСТСКИЙ МИР: ДВОЙНОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Часть III. ВСЕМИРНЫЙ ЗАГОВОР РАСШИРЯЕТСЯ

ДОЛЛАР — ВСЕМОГУЩИЙ МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ

ШЕСТОЙ ЛУЧ ПЕНТАГРАММЫ

КТО НАГОНЯЛ КРАСНУЮ ВОЛНУ НА ЕВРОПУ?

«НАД ВСЕЙ ИСПАНИЕЙ БЕЗОБЛАЧНОЕ НЕБО»

«СТРОИТЕЛЬСТВО СОЦИАЛИЗМА» И ЗАПАДНАЯ ПОМОЩЬ

КОРИЧНЕВАЯ ЧУМА И ЕЕ РАССАДНИК

ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ: ВСЕ ИДЕТ ПО ПЛАНУ!

Часть IV. СТАЛИНСКИЕ ЩЕПКИ

ЧЕКИСТЫ И «БРАТЬЯ-ТРИ-ТОЧКИ»

МАСОНЫ В КРЕМЛЕ, ИЛИ СТАЛИН И ТИБЕТСКИЕ МАГИ

РЕРИХ — ДАЛАЙ-ЛАМА, РОЗЕНКРЕЙЦЕР И ЗВЕЗДА СОВЕТСКОЙ РАЗВЕДКИ

«КРАСНЫЙ БОНАПАРТ» И ЕГО МАРШАЛЫ

Часть V. ПОРЯДОК В ХАОСЕ

ПРОВОКАТОРЫ ВОЙНЫ

НОВЫЙ РАЗДЕЛ МИРА, ИЛИ «СВОБОДУ КОЛОНИЯМ!»

КОНЧИНА «КРЕМЛЕВСКОГО ГОРЦА» И БОРЬБА У ТРОНА

1956–1968 ГОДЫ: СНОВА «ДВОЙНОЙ ЗАГОВОР»

ЦИРКУЛЬ НАД КРАСНОЙ ЗВЕЗДОЙ

ПАУТИНА ДЖЕЛЛИ

ШПИОНЫ В МАСОНСКИХ ФАРТУКАХ

РУКОПОЖАТИЕ НА ОРБИТЕ: КГБ И ЦРУ

ПОСЛЕДНЕЕ ПЛАВАНИЕ «КАПИТАНА БОБА»

ПЕРЕСТРОЙКА: ЗАГОВОР КГБ?

МЕТКИ НА ПУТИ МЕЧЕНОГО

ЗНАКИ ДЛЯ ПОСВЯЩЕННЫХ

Часть VI. ПАДЕНИЕ СТЕНЫ

ОТ РЕЙКЬЯВИКА ДО ЛА-ВАЛЕТТЫ

ГДР

ЧЕХОСЛОВАКИЯ

ВЕНГРИЯ

БОЛГАРИЯ

РУМЫНИЯ

АЛБАНИЯ

ПОЛЬША

ФИНАЛ: КРАХ «КОММУНИСТИЧЕСКОГО БАНКА»

МИФОЛОГИЯ ЗАГОВОРА (Заключение, написанное ранее книги)

Приложения

«И БУДУЩИЕ ПРЕЗИДЕНТЫ США КЛЯНУТСЯ НА ЧЕРЕПЕ С КОСТЯМИ»

О СИМВОЛИКЕ ДОЛЛАРА, А ТАКЖЕ ОБ ОДНОЙ ИЗВРАЩЕННОЙ СИСТЕМЕ «НОВЫЙ ПОРЯДОК НА ВЕКА»

«ИЗ МНОЖЕСТВА — ОДНО»

ВЕЛИКИЙ БЛЕФ ПЕДЕРАСТОВ

ЗАПАС ФИНАНСОВЫХ ТРЮКОВ ИСЧЕРПАН

НЕОБХОДИМЫЕ ДОПОЛНЕНИЯ

ВСЕМИРНОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО — РЕАЛЬНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ

НЕ ЗАПАД, А ПРИЗРАК ЛУБЯНКИ ‑ ПРИЧИНА ВАШИХ БЕД

В США ЗНАЮТ, ГДЕ МЕСТО РОССИИ

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ДОКУМЕНТОВ И ВЫСКАЗЫВАНИЙ ОФИЦИАЛЬНЫХ ЛИЦ

МЫ ЗНАЕМ ИХ ПОИМЕННО

СЕКРЕТНАЯ ДОЛЖНОСТЬ ЧУБАЙСА

ГДЕ БУДЕТ СЛЕДУЮЩАЯ ВСТРЕЧА?

ВЫДЕРЖКИ ИЗ СПИСКА ЧЛЕНОВ «БИЛЬДЕРБЕРГ-КЛУБА»

ИЗ СТЕНОГРАММЫ ПРОЦЕССА НАД ОРГАНИЗАТОРАМИ УБИЙСТВА ЭРЦГЕРЦОГА ФЕРДИНАНДА В САРАЕВО

ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА ОБВИНЯЕМОГО ХРИСТИАНА ГЕОРГИЕВИЧА РАКОВСКОГО

Примечания