Симона Элькелес

Лучше, чем идеально

Глава 1

Дерек

Быть пойманными — не было частью плана. Прикол настолько грандиозный, что о нем говорили бы десятилетиями. Я с пятью своими друзьями нахожусь в офисе директора Кроу в течение часа, слушая его разглагольствования о том, как наша последняя выходка поставила в неловкое положение не только его, а так же попечителей и учителей этой «престижной частной школы».

— Кто-нибудь хочет признаться? — спрашивает Кроу.

Джек и Сэм ошарашены. Дэвид, Джейсон и Рич пытаются сдержать смех. Меня вызывали в кабинет директора уже несколько раз с тех пор, как я перешел сюда, так что для меня в этом нет ничего нового.

Во время последней недели в подготовительной академии Реджентс в Калифорнии выпускники прикалываются над одиннадцатиклассниками. Это традиция. В этом году выпускникам удалось принести синюю краску в душевые и выкрутить все лампочки из общих помещений в нашем общежитии. Это было справедливо, что мы ответили тем же, но в более крупном масштабе. Старшеклассники ждали нашего нападения на их общежитие, и можно сказать, что они были на нервах всю неделю. Все время они расставляли дозорных, готовых защищать свою территорию. Мой сосед по комнате Джек придумал гениальную идею намазать жиром трех поросят с фермы его дяди и отпустить их на свободу в общежитии старшеклассников. Вместо этого Сэм предложил нам выпустить поросят во время вручения дипломов. Признаюсь, это была моя идея, дать номера поросятам... №1, №3 и №4. Чтобы это провернуть, понадобилось шестеро человек. Гимн был сигналом, по которому поросята оказались на свободе. Я думал, что все сошло нам с рук, пока всех нас не вызвали час назад в кабинет Кроу.

В офис заглядывает Марта, помощник Кроу.

— Мистер Кроу, номер два до сих пор не найден.

Директор рычит от досады. Если бы Кроу не был таким мудаком, я бы сказал ему свернуть поиски, потому что свиньи №2 нет — это часть шутки. Но он был из тех парней, которые плевать хотели на учеников. Все, что волновало Кроу — проследить за тем, чтобы все знали, что у него есть полномочия на содержание под арестом и на увольнения учителей по своей прихоти. За последний год я не один раз видел злоупотребление властью.

— Я сделал это, — выпаливаю я, усиливая свой техасский говор, потому что знаю, как Кроу раздражается при мысли, что в его драгоценной школе учится деревенщина. Несколько раз он вызывал меня за высказывания «считаться» и «вы все». Считаю, что я сделал это, только чтобы досадить ему.

Кроу встает передо мной.

— Кто из присутствующих здесь твоих дружков помогал?

— Никто. Я все сделал сам.

Он трясет передо мной пальцем.

— Когда твой отец об этом услышит, он будет разочарован в тебе, Дерек.

Моя спина деревенеет. Мой отец, известный как капитан 3-го ранга Стивен Фицпатрик, в очередной командировке. Он пробудет на подводной лодке в течение следующих шести месяцев, практически отрезанный от остального мира.

Я ненадолго задумался, что делает сейчас моя новоиспеченная мачеха, когда мой отец на службе. Наша система идеальна. Я живу здесь, пока не закончу обучение, мой отец и его новая жена живут в арендованном доме неподалеку от военно-морской базы с ее пятилетним ребенком от какого-то экс-бойфренда.

Новости о моем трюке со свиньей, скорее всего, не дойдут до отца. И если Кроу думает, что я разочарую Брэнди, это смешно.

Кроу сутулится и окидывает меня одним из своих натренированных сердитых взглядов, из-за которого он становится похожим на огра на стероидах.

— Ты думаешь, я поверю, что ты самостоятельно угнал один из школьных автофургонов, привез четырех поросят на церемонию вручения дипломов, обмазал их жиром и выпустил?

Смотрю на своих друзей и подаю им знак держать рты на замке, когда понимаю, что некоторые из них готовы сознаться. Нет смысла, чтобы у всех нас были неприятности, потому что у Кроу нет чувства юмора.

Киваю.

— Я действовал в одиночку, сэр. Но технически я не угонял автофургон, я позаимствовал его. — Всего было три поросенка, и нас было шестеро, чтобы их погрузить, но эту информацию я оставлю при себе. Я жду, что он отправит меня под арест и прикажет мыть полы и туалеты или еще что-нибудь унизительное. Плевать. Содержание под арестом во время летних курсов будет ерундой, так как в кампусе останется менее двадцати процентов учеников.

— Джентльмены, все остальные могут быть свободны, — заявляет Кроу. Когда выходят мои друзья, он выпрямляется в своем большом кожаном кресле и поднимает телефонную трубку.

— Марта, позвони миссис Фицпатрик и сообщи ей, что ее пасынок исключен.

Подождите! Что?

— Исключен? — Это слово практически встает у меня поперек горла. А как насчет предупреждения или задержания, или временное отстранение? Это же была безобидная шутка.

Он осторожно кладет трубку.

— Исключен. Действия имеют последствия, мистер Фицпатрик. Несмотря на многочисленные предупреждения о вашем мошенничестве, употреблении наркотиков и проделках, вы снова нарушаете правила и показываете себя недостойным быть учеником подготовительной академии Реджентс. Очевидно, это также означает, что вам не будет предложено присоединиться к нам в ваш выпускной год.

Я не двигаюсь и ничего не говорю. Этого не может быть. Я могу перечислить дюжину других учеников, которых поймали с поличным во время проделок и они не получили ничего, кроме предупреждения. Я же случайно оставил свои записи на полу, пока шел тест, и мистер Раппапорт сделал запись, что я обманываю. И обвинение в приеме наркотиков... ладно, я пошел с друзьями на вечеринку и пришел домой в стельку пьяный. Я не хотел, чтобы меня вывернуло на статую основателя Реджентс, после того как я обнаружил, что кто-то подбросил экстази в мой напиток, и я чертовски уверен, что не размещал на школьном сайте фото, на котором меня тошнит. Какой-то старшеклассник из школьного совета в ответе за это, хотя он и не попался, потому что никто не будет обвинять парня, если его отец каждый год спонсирует школе кучи денег.

— Поскольку вы уже сдали итоговые экзамены, я снисходителен и позволю вам получить полный зачет за одиннадцатый класс. Из уважения к вашему отцу. Я также даю вам двадцать четыре часа, чтобы перевезти вещи из кампуса, — он начинает писать на кусочке бумаги, затем поднимает глаза на меня, когда осознает, что я не двигаюсь. — На этом все, мистер Фицпатрик.

Снисходителен?

В то время как развивается абсурдность моей ситуации, я иду в общежитие для учеников одиннадцатого класса.

Я исключен из Реджентс и должен переехать домой. К моей мачехе, которая живет в своем собственном, бестолковом мире. Вот дерьмо.

Мой сосед Джек сидит на краю своей кровати и качает головой.

— Я слышал, Кроу сказал, что ты отчислен.

— Да.

— Может, если мы все вернемся туда и скажем правду, он передумает...

— Если твой отец узнает об этом, он превратит твою жизнь в ад. Другие парни будут в той же лодке.

— Дерек, тебе не следовало брать всю вину на себя.

— Не волнуйся, — говорю я. — Кроу выяснял отношения со мной. Просто это дало необходимый ему предлог, чтобы вышвырнуть меня. Я ожидал чего-то такого.

Через полчаса звонит Брэнди. Моя мачеха услышала новости от Кроу и завтра проделает трехчасовой путь от Сан-Диего до Реджентс. Она не кричит и не читает нотаций, и не ведет себя словно она моя мама. Вместо этого она сказала, что попытается убедить Кроу изменить свое мнение о моем отчислении. Как будто это сработает. Сомневаюсь, что в старших классах она была членом клуба полемики. Мне не очень-то верится в ее навыки убеждения. Честно говоря, я даже не уверен, закончила ли она старшие классы. Утром я все еще пытаюсь понять, что, черт подери, я собираюсь делать, когда в дверь стучит охрана кампуса. У них особый приказ сопроводить меня немедленно в кабинет директора.

Когда я иду по территории кампуса, с охраной по бокам, я прекрасно осведомлен о шепотках от учеников, мимо которых я прохожу. Не часто кого-то отчисляют. Я поднимаюсь по ступенькам к администрации, где на стене Славы с гордостью размещены фотографии бывших учеников, которые стали известными спортсменами, астронавтами, конгрессменами и авторитетными бизнесменами. Если бы это было два года назад, я наверняка представил бы свое фото на стене, но не теперь.

Как только дверь в кабинет Кроу открывается, мои глаза фокусируются на женщине, сидящей перед его столом. Это Брэнди, которая уже восемь месяцев является женой моего отца. Она на четырнадцать лет моложе моего отца (а это значит, что ей двадцать пять лет, всего на восемь лет старше меня). Ее оранжевые туфли на шпильке сочетаются с огромными оранжевыми серьгами, свисающими до плеч. Всякий раз как я ее видел, она носила плотно облегающую одежду с глубоким вырезом, словно собралась идти в ночной клуб. Она выглядит неуместно в этом кабинете, наполненном красным деревом и темной кожей.

Брэнди бросает на меня быстрый взгляд, когда я вхожу, а затем возвращает все свое внимание Кроу.

— Итак, какие у нас варианты? — спрашивает она, поигрывая своей сережкой.

Кроу закрывает папку на столе.

— Мне жаль, но я вариантов не вижу. Чудовищное преступление с использованием животных недопустимо в Реджентсе, миссис Фицпатрик. Ваш сын...

— Пасынок, — поправляю я его.

Кроу с отвращением смотрит на меня.

— Ваш пасынок, в конце концов, зашел слишком далеко. Для начала, скажу я вам, он пропускает все внеклассные занятия. Далее, по слухам, он посещал вечеринки с алкоголем и наркотиками. Это вдобавок к мошенничеству на тестах и порче школьного имущества рвотой. Теперь эта выходка с поросятами. Мы были терпеливы с Дереком и сочувствовали проблемам, с которыми он столкнулся в последние годы, но это не оправдание делинквентному поведению.[1] Наш долг в подготовительной академии Реджентс формировать из наших молодых учеников сознательных граждан и будущих лидеров, которые несут ответственность за общество и окружающую среду. Дерек, очевидно, больше не желает быть частью этой славной традиции.

Я закатываю глаза.

— Вы не можете просто отправить его на общественные работы или позволить ему, так сказать, написать своего рода извинения в письменной форме? — спрашивает Брэнди, ее браслеты звенят, в то время как она постукивает своими ярко накрашенными ногтями по сумочке.

— Боюсь, что нет, миссис Фицпатрик. Дерек не оставил мне никакого выбора, кроме как исключить его.

— Выгоняя его, вы подразумеваете, что он не сможет вернуться в свой выпускной класс? — Пятнышко солнечного света сияет на ее кольце, напоминая мне, что она замужем за моим отцом.

— Так будет правильнее. Ничем не могу помочь, — говорит ей Кроу, что является абсолютной ложью.

Он устанавливает правила и изменяет их в любой момент без предупреждения, в зависимости от своих потребностей. Я не собираюсь спорить с ним. Это ничего не изменит, так зачем волноваться?

— Решение уже принято, — продолжает Кроу. — Если вы желаете обратиться к правлению, большая часть которого была свидетелем вчерашнего погрома во время церемонии вручения дипломов, вы можете заполнить соответствующую форму. Однако я предупреждаю вас, что апелляционный процесс является длительным и положительный исход маловероятен. А сейчас прошу извинить меня, мы до сих пор не нашли одного поросенка из тех, что выпустил ваш пасынок, а также я должен оценить причиненный ущерб.

Брэнди открывает рот в последней отчаянной попытке переубедить его, но закрывает его со вздохом, когда Кроу, взмахнув рукой, жестом показывая нам покинуть его кабинет.

Брэнди идет за мной к общежитию, ее туфли на шпильке цокают по тротуару. Цок, цок, цок, цок. Я и не заметил там в кабинете, но она безусловно набрала вес с тех пор, как я видел ее в последний раз. Разве ее не волнует, что все смотрят на нее и ее нелепый внешний вид со слишком длинными светлыми волосами? Зная ее, она вероятно даже не подозревает, сколько внимания она привлекает.

До того как объявить, что они собираются пожениться, мой отец усадил меня перед собой и сказал, что она делает его счастливым. Это единственная причина, по которой я еще полностью не отказался от нее.

— Возможно, — говорит Брэнди, ее слишком приветливый тон разносится по пространству, — это к лучшему.

— К лучшему? — я издаю короткий смешок, когда останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. — Что в этом хорошего?

— Я решила переехать в Чикаго, чтобы жить со своей семьей, — произносит она. — Так как твой отец уехал на шесть месяцев, я полагаю, так будет лучше для Джулиана. Ты знаешь, осенью он пойдет в подготовительный класс, — широко улыбается мне Брэнди.

Думаю, она ожидает, что я запрыгаю от радости, хлопая в ладоши от ее новостей о переезде. Или сразу заулыбаюсь вместе с ней. Не будет ничего из этого.

— Брэнди, я не перееду в Чикаго.

— Не глупи. Тебе понравится в Чикаго, Дерек. Зимой там снег, а осенью листья становятся самых классных цветов...

— Хватит, — говорю я, прерывая ее речь «Чикаго — это все». — Не обижайся, но вряд ли мы семья. Ты можешь переезжать в Чикаго, а я останусь в Сан-Диего.

— Да... об этом... Я отменила аренду. На следующей неделе в дом переедет другая семья. Я собиралась сказать тебе, но знала, что у тебя выпускные экзамены, и так как ты уже решил, что остаешься на все лето в кампусе, то я не думала, что это крайне необходимо.

У меня в животе водворяется ужас.

— Ты говоришь, что мне, вроде бы, негде жить?

— Конечно, тебе есть, где жить. Со мной и Джулианом в Чикаго.

— Брэнди, перестань. Ты же на самом деле не думаешь, что я хочу переехать в Чикаго в свой выпускной год.

Люди переезжают из Чикаго в Калифорнию, но не наоборот.

— Я обещаю, ты полюбишь Чикаго, — восторгается она.

— Нет, не полюблю.

К несчастью, нет никого, с кем я мог бы остаться в Калифорнии. Родители отца умерли, и я слышал, отец матери умер некоторое время назад. Мамина мама... ну, достаточно сказать, что она живет в Техасе, и на этом оставим. Нет ни единого шанса, что я буду жить с ней.

— У меня нет выбора, так?

— Честно говоря, нет, — Брэнди пожимает плечами. — Твой отец назначил меня ответственной за тебя. Если ты не можешь жить в академии, ты должен остаться со мной... в Чикаго.

Если она упомянет слово «Чикаго» еще раз, думаю, моя голова взорвется. Этого не может быть. Надеюсь, я живу в каком-то реалистичном ночном кошмаре, и в любую минуту проснусь.

— Есть еще кое-что, что я тебе не сказала, — произносит Брэнди, словно разговаривает с маленьким ребенком.

Растираю затылок, в котором начинает формироваться узел.

— Что?

Она кладет руку живот и говорит взволнованным голосом:

— Я беременна.

Нет. Охренеть. Она не может быть беременной. Полагаю, физически это возможно, но... узел на затылке уже пульсирует не на шутку, угрожая прорваться через кожу. Это определенно кошмар.

Хочу, чтобы она сказала, что шутит, но она не говорит. Это довольно плохо, что мой отец женился на бимбо (прим. пер. бимбо — разг. красивая, но глупая девушка). Я ожидал, что он наконец осознает, что женитьба на ней была ошибкой, но теперь... ребенок прочно укрепит связь.

Я чувствую себя отвратительно!

— Я хотела сохранить это в тайне, пока ты не приедешь домой на Четвертое июля, — возбужденно объясняет она. — Сюрприз! Мы с твоим папой ждем ребенка, Дерек. Думаю, твое отчисление — знак, что мы должны быть все вместе в Чикаго. Как семья.

Она ошибается. Мое отчисление — несомненно знак, но не того, что мы должны быть вместе в Чикаго... это знак, что моя жизнь вот-вот разрушится.

Глава 2

Эштин

Я единственная девушка в футбольной команде старшей школы Фримонт с первого года обучения, так что нет ничего особенного в том, что тренер Дитер кричит, предупреждая парней, чтобы они вели себя прилично, когда я направляюсь в мужскую раздевалку перед первой тренировкой этого лета. Тренер похлопывает меня по спине в тот момент, когда я прохожу мимо, точно так же, как и парней.

— Ты готова к выпускному году, Паркер? — спрашивает он.

— Это же первый день летних каникул, тренер, — отвечаю я. — Дайте мне насладиться ими.

— Не наслаждайся слишком долго. Предстоит упорно потрудиться и во время тренировки и в футбольном лагере в Техасе, потому что осенью я настроен на сезон с победами.

— Мы выиграем чемпионат штата впервые за сорок лет, тренер! — выкрикивает один из участников команды.

Остальная часть команды, включая меня, встречает его слова одобрительными возгласами. Мы едва не победили в прошлом сезоне, но потерпели поражение в плей-офф.

— Хорошо, хорошо. Не торопите события, — говорит Дитер.

— А теперь перейдем к делу. В это время года проходит голосование, в ходе которого вы определяете игрока достойного возглавить команду. Подумайте о том, чей талант, трудолюбие и преданность команде не вызывает сомнений. Игрок, получивший наибольшее количество голосов, будет избран в качестве капитана на предстоящий сезон.

Проведение выборов капитана — важное дело в моей школе. Здесь есть куча клубов и спортивных команд, но только одна на счету — футбольная. Я с гордостью смотрю на своего бойфренда Лендона Макнайта. Он будет выбран капитаном. Он первоклассный квотербек,[2] и ожидается, что он поведет нас на чемпионат штата Иллинойс. Его отец был квотербеком в НФЛ, и Лендон готов идти по его стопам. В прошлом сезоне отец Лендона даже несколько раз приводил скаутов от колледжей[3] посмотреть на его сына. С его способностями и связями нет никаких сомнений, что он собирается получить стипендию, чтобы играть в колледже.

Мы начали встречаться в начале прошлого сезона, сразу после того, как тренер Дитер поставил меня основным кикером. Летом, перед одиннадцатым классом я отрабатывала свою технику, и это принесло свои плоды. Парни из команды следили за моими тренировками и делали ставки на то, сколько я смогу забить филд голов[4] подряд.

Раньше я стеснялась того, что я единственная девушка в команде. Первый год я держалась в тени, стараясь не выделяться.[5] Парни отпускали комментарии, чтобы запугать меня, но я отшучивалась и выдавала едкие замечания в ответ. Я никогда не требовала особого внимания и стремилась, чтобы ко мне относились как к еще одному члену команды, который совершенно случайно оказался девушкой. Дитер, одетый в свои фирменные брюки цвета хаки и рубашку поло с вышивкой «ФРИМОНТСКИЕ БУНТАРИ», протягивает мне мой бюллетень.

Лендон кивает мне. Все знают, что мы встречаемся, но мы не демонстрируем свои отношения во время тренировки.

Я пишу имя Лендона в бюллетене и потом передаю его.

Дитер переходит к зверскому графику наших тренировок, в то время как помощники тренера подсчитывают голоса.

— Вы не победите ни в одной игре, если будете сидеть на заднице, — говорит Дитер в ходе лекции, — и, кроме того мы рассчитываем в этом году привлечь внимание большего количества скаутов от колледжей. Я знаю, многие из вас хотят играть в мяч в колледже. Выпускники, это ваш год, чтобы показать себя.

Дитер не говорит очевидного — что скауты приедут посмотреть на Лендона, но все постараются извлечь выгоду для себя от их присутствия.

Было бы потрясающе играть в колледже, но я не в бреду, чтобы думать, что скауты будут стучаться ко мне в дверь. Можно по пальцам перечесть девушек, которых выбрали играть в командах колледжей и почти все они статисты[6] без стипендий. За исключением Кейти Кэлхун. Она была первым игроком женского пола, получившим футбольную стипендию первого дивизиона. Я сделаю что угодно, чтобы быть как Кейти.

Сколько я себя помню, я всегда смотрела футбол вместе с папой.

Даже после ухода матери и после того, как он отстранился от роли родителя, мы продолжали вместе болеть за «Медведей». Он был кикером в старшей школе Фримонт сорок лет назад, когда наша школа в первый и последний раз выиграла чемпионат штата. Одинокий чемпионский баннер висит на стене спортзала.

Думаю, вступление в футбольную команду в девятом классе было попыткой установить контакт с отцом... возможно, если бы он увидел, как я забиваю голы, это произвело бы на него впечатление. В первый год я надеялась, что отец придет на игру и будет болеть за меня. Он так ни разу и не пришел, а этой осенью я иду в выпускной класс.

Моя мама тоже не видела, как я играю. Полагаю, она живет в одной из высоток Нью-Йорка, но я почти год ничего о ней не слышала. Однажды я покажу своим родителям, что они упустили, потому что это полный отстой, когда семью не волнует, существуешь ты или нет.

К счастью, у меня есть Лендон.

Когда Дитер завершает свою напутственную речь и лекцию, один из помощников тренера вручает ему результаты голосования. Он молча читает, кивает с одобрением и затем пишет на белой доске:

Капитан — Эштин Паркер

Подождите... что?

Ни в коем случае. Я, наверное, неправильно прочитала.

Несколько раз моргаю, когда парни из команды начинают похлопывать меня по спине. Вне всякого сомнения, написано мое имя, никакой ошибки нет.

Джет Такер, наш звездный принимающий, выкрикивает:

— Молодец, Паркер!

Остальные парни начинают скандировать мою фамилию...

— Паркер! Паркер! Паркер!

Я смотрю на Лендона. Он пристально разглядывает белую доску. Я хочу, чтобы он посмотрел на меня, поздравил и дал знать, что все хорошо. Но нет.

Я знаю, он сражен наповал. Я тоже. Такое чувство, словно Земля только что сдвинулась со своей оси.

Дитер свистит в свисток.

— Паркер, встретимся в моем кабинете. Остальные свободны, — говорит он.

— Поздравляю, Эштин! — бормочет Лендон, едва остановившись, когда проходит мимо меня, направляясь к выходу. Я хочу вернуть его, чтобы сказать, что понятия не имею, как это произошло, но он уходит раньше, чем у меня появляется шанс.

Я иду за Дитером в его кабинет.

— Поздравляю, Паркер, — говорит он, бросая мне нашивку с буквой «К», чтобы я могла пришить ее на свою школьную куртку.

Еще одна будет пришита на мою игровую футболку.

— Начиная с августа, ты будешь приходить на еженедельную планерку ко мне и тренерскому составу. Ты должна поддерживать свой средний балл на уровне 3,0 или выше и продолжать возглавлять эту команду на поле и вне его.

Он еще говорит мне о моей ответственности и заканчивает:

— Команда рассчитывает на тебя, а следовательно и я.

— Тренер, — говорю я, поглаживая пальцами нашивку. Я кладу ее к нему на стол и делаю шаг назад. — Лендон, заслуживает того, чтобы быть капитаном, а не я. Я ухожу в отставку, позвольте ему занять мое место.

Дитер поднимает руку.

— Прекрати, Паркер. Ты была выбрана капитаном, а не Макнайт. Ты набрала больше голосов, чем любой другой игрок. Я не уважаю игроков, которые отступают, когда им предложили повышение их коллеги. Ты пасуешь перед трудностями?

— Нет, сэр.

Он бросает нашивку обратно мне.

— Тогда убирайся отсюда!

Я киваю, затем выхожу из его кабинета. Возвращаясь в раздевалку, я прислоняюсь к шкафчику спиной и смотрю вниз на нашивку с большой «К» на ней. Капитан.

Я делаю глубокий вдох, поскольку реальность доходит до моего сознания. Я была выбрана капитаном футбольной команды. Я, Эштин Паркер. Я польщена и благодарна своим товарищам по команде за то, что они проголосовали за меня, но я в шоке.

На улице я надеюсь увидеть Лендона, ждущего меня возле моей машины. Вместо этого Виктор Салазар и Джет Такер разговаривают перед моим старым потрепанным «доджем», которому необходима покраска и новый движок, если уж на то пошло.

Виктор, наш центральный полузащитник, у которого побед больше, чем у любого другого игрока в штате Иллинойс, почти не разговаривал. Его отец владеет практически всем городом и предполагается, что Вик выполнит все, что он потребует. За спиной у отца Вик безрассудный и сорвиголова. Это так, словно его не волнует жив он или мертв, вот поэтому он так опасен на поле.

Джет кладет руку мне на плечо.

— Знаешь, что Фэрфилд устроят, когда обнаружат, что у соперника капитан девчонка. Эти гады забросали тухлыми яйцами дом Чеда Янга в день, когда он был выбран в прошлом году капитаном, мы отомстили и сделали то же с домом их капитана. Будь осторожна, Паркер. Одно слово и ты мишень.

— Я тебя прикрою, — говорит Вик грубым голосом. Он не врет.

— Мы все прикроем, — говорит Джет, — Просто помни об этом.

Мишень? Я убеждаю себя, что справлюсь. Я сильная, выносливая и ни у кого не получится лучше, чем у меня. Я не пасую перед трудностями. Я капитан футбольной команды старшей школы Фримонт.

Глава 3

Дерек

Мои мышцы находятся в напряжении, когда мы поворачиваем к подъездной дорожке дома моей мачехи в небольшом пригороде Чикаго. Я еду за рулем отцовского внедорожника следом за Брэнди, которая едет в своей новой белой «тойоте» с украшенными снаружи дисками. Мы ехали три дня. Как только мы выбираемся из машин, на крыльце двухэтажного дома из красного кирпича появляется мужчина в возрасте, похоже отец Брэнди. У него каштановые волосы, поседевшие на висках, и он, определенно, не улыбается. Он смотрит на нее, как на незнакомку.

Это противостояние, в котором никто не желает делать первый шаг.

Я не знаю, что произошло между Брэнди и ее стариком. Она не много рассказывала, скажу только, что она уехала из дома сразу после развода родителей и не возвращалась назад... до сегодняшнего дня.

Брэнди хватает Джулиана за руку и тащит уставшего ребенка по ступенькам веранды.

— Это мой сын. Джулиан, скажи «Привет» дедушке.

Сын Брэнди клевый пацан, который может замучить вас своей болтовней. Но сейчас он стесняется и не говорит «Привет» дедушке. Вместо этого он смотрит на свои кроссовки. Отец Брэнди делает то же самое.

— А это мой пасынок Дерек, — говорит наконец Брэнди, махая рукой в мою сторону.

Ее отец поднимает глаза.

— Когда ты звонила, ты не говорила ничего о пасынке.

Я не удивлен, что Брэнди не предупредила отца обо мне. Здравый смысл — не ее сильная сторона.

Брэнди наклоняет голову в сторону, ее большие красные серьги в виде колец напоминают мне кольца для метания на ярмарке. Думаю, у нее их целая коллекция, под любую расцветку в ее гардеробе.

— Разве? Я такая легкомысленная, что, должно быть, забыла сказать тебе, со всем этим переездом и упаковкой и... всем остальным. Дерек может остановиться в кабинете.

— Кабинет завален коробками, — говорит он ей. — И я недавно отдал диван, который был там, в благотворительный фонд.

— Если хотите, сэр, — говорю я, растягивая слова. — Я могу спать на веранде. Просто дайте мне одеяло и иногда бросайте остатки пищи, и я буду в порядке.

В такие моменты, когда я сильно задет, я не могу убрать акцент в своем голосе, даже если хочу.

Отец Брэнди смотрит на меня, сощурившись. У меня такое чувство, что если я выпущу трех смазанных жиром поросят в его дворе, он их пристрелит, съест, а затем спустит с меня шкуру.

— Глупости, — говорит Брэнди. — Дерек остановится в моей старой комнате вместе с Джулианом, а я буду спать на диване в гостиной.

— Я могу передвинуть коробки и положить надувной матрац в комнате, — говорит, неохотно соглашаясь, ее отец, когда понимает, что я не собираюсь мчаться со всех ног обратно в Калифорнию.

— Мне все равно, — говорю я.

Я не планирую проводить дома много времени.

— Дерек, может вы с папой занесете наши вещи в дом, пока я укладываю Джулиана спать? — спрашивает Брэнди. — Я устала от поездки и тоже хочу отдохнуть.

Отмечу, что она не проболталась своему отцу о беременности, но это не то, что можно долго сохранять в секрете.

Прежде чем я успеваю ответить, она проскальзывает через переднюю дверь с Джулианом, оставив меня наедине с ее ворчливым стариком.

Ее отец осматривает меня с головы до ног. Он не впечатлен.

— Сколько тебе лет?

Его скрипучий голос доходит вниз по ступенькам и через двор, туда, где стою я, около упакованного внедорожника моего папы.

— Семнадцать.

— Я не жду, что ты будешь звать меня дедушкой.

— Я и не планировал.

— Хорошо. Полагаю, ты можешь звать меня Гас, — в расстройстве вздыхает он.

Он взволнован, представляя, что я буду жить здесь, так же, как и я от того, что я нахожусь здесь.

— Ты будешь входить, или собираешься стоять там весь день и ждать приглашения?

Он заходит внутрь. Я чувствую искушение не идти за ним, но у меня нет выбора. Дом старый, с полами из темного дерева и обставленный мебелью. Когда я иду, под ногами скрипят половицы, напоминая мне о домах с привидениями.

Он ведет меня по коридору к задней комнате и распахивает дверь.

— Это будет твоя комната. Надеюсь, ты будешь содержать ее в чистоте, сам будешь стирать свое белье и будешь полезным.

— Буду ли я получать вознаграждение? — шучу я.

Мужчина смотрит на меня с каменным выражением лица.

— А ты настоящий комик, да?

— Да, для людей с чувством юмора.

Он фыркает в ответ.

Я снова иду за ним, когда он поворачивается кругом и отправляется обратно к машине. Я не ожидал, что он поможет выгрузить остальные коробки, но он делает это.

Перетаскивание всех вещей в дом не занимает у нас много времени. Мы относим вещи Брэнди и Джулиана в ее комнату наверху, а мои — в кабинет. При этом мы не разговариваем. Это в любом случае приведет к интересной жизненной ситуации, не в самом хорошем смысле.

Я передвигаю коробки в угол комнаты, чтобы расчистить место, когда Гас появляется вновь. Не говоря ни слова, он вручает мне надувной матрац и уходит, оставляя самостоятельно разбираться с тем, как его надуть. Я понятия не имею, почему Брэнди захотела вернуться сюда и жить с отцом, который явно в ней не нуждается.

Мой папа — противоположность отца Брэнди. Когда я был маленьким, он приезжал домой в отпуск и расплывался в улыбке, едва увидев нас. Он обнимал меня и маму так крепко, что мы делали вид, будто бы он душит нас.

Отец Брэнди даже не обнял ее, хотя я знаю, что они не виделись несколько лет. Черт, они даже не соизволили пожать друг другу руки или похлопать по спине. И он с трудом признал своего собственного внука.

Я убираю чемодан за дверь и осматриваю комнату.

Выцветшие деревянные панели на стенах. Повсюду разбросаны коробки.

В углу находится старый камин, который выглядит так, словно им не пользовались со времен Гражданской войны. Тут хотя бы есть два окна, освещающих пространство. Здесь я не чувствую себя, как дома, отнюдь нет, и оно не напоминает мне Реджентс, оба места, где я был окружен друзьями. Напоминаю себе, я здесь, потому что вынужден.

Внезапно я чувствую, что этот дом начинает душить меня. Я направляюсь на задний двор. Жарко, и светит солнце, поэтому я снимаю рубашку и засовываю ее за пояс джинсов. Трава такая высокая, интересно, косили ли ее когда-нибудь. Я иду через небольшой сад из сорняков к большому деревянному сараю. Краска облупилась, очевидно, ее не обновляли годами. Старый навесной замок открыт, так что я толкаю дверь. На крючках на стене висит ржавый садовый инвентарь, банки аэрозольной краски и мешки с гербицидами разбросаны на верстаке, а на полу куча небольших металлических ведер. Я пинаю ведро в сторону, затем беру второе, думая обо всем, что изменилось за последние два года.

Я матерюсь себе под нос и пинаю ведро через весь сарай, звук метала, ударяющегося об стену, повторяется эхом в небольшом помещении.

— Прекрати или я звоню в полицию! — требует женский голос из-за моей спины.

Я поворачиваюсь и обнаруживаю горячую цыпочку моего возраста с белокурыми волосами, заплетенными в длинную косу, изгибающуюся на ее груди. Она стоит в дверном проеме, держа в руках ржавые вилы. И выглядит так, будто готова заколоть меня насмерть, что преуменьшает ее привлекательность, но не намного.

— Ты кто? — спрашиваю я, рассматривая ее черную футболку и такого же цвета толстовку.

Если бы она не грозила заколоть меня заживо, я бы мог представить ее одной из тех сексуальных девушек-воинов из видеоигр или боевиков.

И хотя было бы чертовски круто бороться с ней в видеоигре, в реальной жизни этого никогда не произойдет.

Возле нее чудовищная собака с короткой серой шерстью и бронзовыми глазами, которые подходят ей. Животное лает на меня, как будто я свежее мясо, а он месяц ничего не ел. Потоки слюны текут из его пасти.

— Тихо, Фалкор! — приказывает девушка-воин. Зверь замолкает, но его губы подергиваются в грозном рычании, поскольку он стоит рядом с ней как солдат, готовый атаковать по ее команде.

— Вы, отморозки из Фэрфилд, думаете, что можете прийти сюда и...

Я поднимаю руку, чтобы остановить ее тираду.

— Я отморозок?

Прикольно. Радар на хулиганов у этой девушки совершенно неисправен. Не думаю, что меня раньше называли отморозком.

— Не хочется сообщать тебе неприятное известие, милая, но я понятия не имею, где находится Фэрфилд.

— Черта с два. Я не дура. И я тебе не милая. И я не куплюсь на этот очень плохо подделанный южный акцент.

Шелест в саду привлекает внимание ее собаки. Он бросает свой пост и прыгает в направлении какого-то невезучего животного.

— Фалкор, назад, ко мне! — приказывает она, но тот ее игнорирует.

— Опусти вилы, дорогая, — я делаю шаг ближе к ней и выходу.

— Ни за что на свете. Предупреждаю... еще один шаг и я ударю тебя.

Один взгляд на ее дрожащие руки говорит мне, что у нее не хватит смелости довести до конца свою угрозу. Я поднимаю руки, имитируя капитуляцию.

Если бы у этой девушки был выключатель, я бы надолго выключил ее. В данный момент я стою прямо перед ней, концы вил в дюйме от моей груди.

— На самом деле ты не хочешь ударить меня, — говорю я.

— Да, думаю, я сделаю это, — глаза девушки-воина свирепо сверкают. На секунду я уверен, что она вот-вот опустит свое оружие, пока я не слышу, как что-то скрипит позади меня. Как только я оглядываюсь через плечо, кронштейн, державший связку инструментов на стене, с грохотом рушится на землю. Звук пугает девушку, и она роняет вилы. Мне на ногу.

Что за...

Она смотрит на зубец, торчащий в моем левом ботинке, и от шока открывает рот. Не успел я опомниться, как она бросается назад и захлопывает дверь. Меня поглощает темнота, и я слышу, как защелкивается замок.

Две мысли приходят на ум: она думает, что я отморозок, а я думаю, что она сумасшедшая.

Один из нас прав, и это не она.

Глава 4

Эштин

Не могу поверить, что только что ранила кого-то. Никогда раньше я не видела отморозков из Фэрфилд. Для его же собственного блага, он слишком симпатичный и высокий, с лохматыми темно-русыми волосами, торчащими из-под трикотажной шапки. И что еще хуже, на нем нет рубашки, и видны его рельефные мускулы. Если бы я не знала точно, подумала бы, что он позирует для разворота в журнале. Неужели он, правда, думал, что может безнаказанно портить нашу собственность старыми аэрозольными банками? Эти придурки из Фэрфилд всегда создают проблемы на нашей стороне города. Предостережения Джета еще свежи в моей памяти. Меня выбрали капитаном, и я стала мишенью, как только это стало известно.

Я быстро бегу в сторону дома, стараясь не паниковать, но у меня это плохо получается.

— Пап! — кричу я, врываясь внутрь и надеясь, что он дома, а не на работе. — Там какой-то парень... — мой голос срывается, как только я мельком замечаю незнакомую женщину, стоящую перед открытым холодильником на нашей кухне. На ней красный сарафан и сережки в тон. Похоже, что она собирается украсть нашу еду, но после того, как она лучезарно улыбается и говорит: «Привет! Вау, моя младшая сестренка подросла!», мой мозг фокусируется, и я ошеломленно застываю. Женщина, стоящая в десяти футах от меня — не воровка. Это моя сестра, Брэнди. Во плоти. Теперь я ее узнаю... взрослая и большая версия той восемнадцатилетней, которая уехала, когда я была в пятом классе.

— Умм... привет, — произношу я совершенно ошарашенная. Мой отец сказал, что Брэнди поживет у нас некоторое время. Я не поверила ему, потому что сестра не звонила, не писала, не присылала электронных писем, она уехала, когда мне было десять. Она даже не сказала, что у нее есть сын от ее бывшего парня Ника, или что она недавно вышла замуж за какого-то парня из военно-морского флота. Я узнала об этом недавно, когда встретилась с нашим общим старым другом. Я не видела сестру семь лет. А она со своим жизнерадостным «привет» ведет себя так, словно это было вчера.

— Где папа? — спрашиваю я, откладывая наше воссоединение, потому что в сарае незнакомец с вилами, торчащими из ботинка.

— Думаю, он пошел на работу или еще куда-нибудь.

— О, нет. Это плохо, — я прикусываю нижнюю губу, так как беспокоюсь о парне в сарае.

Меня арестуют? Тренер Дитер не будет счастлив, когда узнает, что я, его без малого час назад избранный капитан, поранила кого-то. Забывая о сохранении среднего бала 3.0 и выше. Колоть людей в ногу — не самый лучший пример для подражания, но у меня есть хорошая отговорка — я защищаю свой дом... или, точнее, сарай. Что мне делать? Следует позвонить в полицию или в скорую... или туда и туда?

— Что происходит? — спрашивает Брэнди.

— Ммм... есть небольшая проблема на заднем дворе, — я вздрагиваю при мысли о том, что я только что натворила.

— Что случилось?

— Я заперла футболиста из школы Фэрфилд в нашем сарае. Они те еще звери, — быстро объясняю, указывая жестами на задний двор. — Я сказала ему, чтобы он ушел, но он не послушался. Я не хотела поранить его.

Глаза Брэнди округляются.

— Поранить его? О, боже мой. Ммм. Ммм. Ммм. Что же нам делать? Ммм... Я придумала! — лихорадочно говорит она. — Дерек нам поможет!

Сестра закрывает дверцу холодильника и бежит к кабинету, крича:

— Дерек!

— Кто такой Дерек?

Не найдя никого в комнате, она бежит в гостиную, ее длинные обесцвеченные волосы развиваются позади нее.

— Дерек, ты здесь?

— Кто такой Дерек? — снова спрашиваю я. Кажется, имя ее мужа было Стив. Вроде бы он в командировке и вернется еще не скоро.

Неужели Брэнди бросила его и уже нашла нового парня? Я не собираюсь считать ее бывших. Моя сестра никогда не славилась постоянством.

— Дерек — мой пасынок, Эштин. — Я слежу, как она направляется наверх, крича: — Дерек, нам нужна твоя помощь, где ты?

— Пасынок? — о чем она говорит? У нее есть сын Джулиан, но я не знала, что есть еще один ребенок. — У тебя есть пасынок?

— Да. Он сын Стива.

— Как малыш Стива поможет нам? — Брэнди поворачивается ко мне с нахмуренными бровями.

— Дерек — не маленький ребенок, Эштин. Ему семнадцать.

Семнадцать? Как мне?

У меня начинает сосать под ложечкой. Нет, это не мог быть он.

Но что, если это он?

— Он высокий... с голубыми глазами, южным акцентом и в трикотажной шапочке? — спрашиваю я, мое сердце бьется так быстро, что я не удивлюсь, если оно выскочит из груди.

Глаза сестры округляются еще больше. Мы обе осознаем мою ужасающую ошибку и мчимся наперегонки в сарай. Я прибегаю первой. Фалкор лает как сумасшедший, его хвост возбужденно виляет туда-сюда. Брэнди колотит в дверь.

— Дерек, это я, Брэнди. Пожалуйста, скажи мне, что ты не истекаешь кровью.

— Еще нет, — доносится приглушенный голос парня из сарая.

Брэнди дергает навесной замок.

— Эштин, нам нужен ключ.

Ммм...

— Ключ?

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Да, ключ. Ты знаешь, это такой странной формы металлический предмет, который используют для отпирания замка. Где он?

— Я не знаю.

— Ты, должно быть, шутишь, — стонет Дерек.

— Не волнуйся, Дерек. Мы в момент тебя вытащим, — кричит Брэнди.

— Эштин, где папа хранит такие большие, острые кусачки?

— В сарае, — я отвечаю нерешительно.

Брэнди подбирает камень и начинает стучать им по замку, как будто это каким-то волшебным образом разблокирует его.

— Если хотите, я могу сломать дверь, — кричит Дерек. — Но я не гарантирую, что при этом не рухнет крыша.

— Нет, — кричу я.

Я не хочу нести ответственность за пасынка Брэнди, раненого в ногу, и сарай, обрушившийся на него. Его может раздавить. В сарае слишком много острых инструментов, которые могут отрезать очень важные части тела. Я напрягаю свой мозг, пытаясь вспомнить, где находится ключ. Эту дверь не запирали годами.

— Подожди! — выкрикиваю я. Брэнди прекращает атаковать замок камнем. — Дай подумать минутку. — Я игнорирую раздраженное фырканье из сарая. У меня есть идея. — Дерек, посмотри, может, ты найдешь в сарае флягу с водой? Мой отец прячет там запасной ключ. Если ты найдешь его, то сможешь протолкнуть через одну из планок. Я знаю, там темно, но...

— Я посвечу мобильным телефоном, — я слышу, как Дерек обшаривает сарай.

— Нашел.

Никогда не думала, что эти слова сделают меня такой счастливой.

После того как Дерек просовывает ключ через щель между планками, Брэнди отпирает замок и открывает дверь, я выглядываю из-за нее на ее пасынка. Дерек и мышцы его пресса стоят, прислонившись к верстаку. Он выглядит расслабленным и, возможно, немного сердитым, но определенно он не истекает кровью.

— Дерек, это моя сестра Эштин, — говорит Брэнди, подходя к парню. — Твоя, умм, сводная тетя. Разве не весело, что вы, ребята одного возраста?

— Забавно, — он качает головой, как будто не верит, что оказался в такой ситуации. И он не единственный. Брэнди смотрит вниз на вилы, которые лежат рядом с ним, потом смотрит на его ноги. На дырку, в левом ботинке.

— О боже, — говорит она, разглядывая дыру. — Ты и правда ранила его! — она становится на колени, словно обеспокоенная мать, и касается его ботинка.

— Я не специально, — говорю я.

— Во всяком случае, она неудачно прицелилась, — говорит Дерек, чувственно растягивая слова. — И просто поцарапала палец.

Брэнди прикусывает губу.

— Что насчет столбняка? Педиатр Джулиана сказал, что можно умереть, если поранишься чем-то ржавым.

— Не волнуйся, малыш, — говорит Дерек кому-то за моей спиной. — Я делал прививку от столбняка в прошлом году.

Малыш? Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть с кем он разговаривает. Прелестный светловолосый мальчик присоединился к нам, очевидно, это мой племянник Джулиан.

Он смотрит на дырку в обуви Дерека, потом на меня со страхом, как будто я смерть с косой, пришедшая на землю за людьми, чтобы забрать их с собой в ад.

— Эштин, это Джулиан. Джулиан, познакомься, твоя тетя Эштин, — Брэнди гладит сына по голове.

Джулиан даже не смотрит в мою сторону. Вместо этого, он смотрит на Дерека, как будто он кумир всей его жизни.

— Не бойся ее, — говорит Дерек Джулиану. — Твоя тетя не злая. Она просто сумасшедшая.

Глава 5

Дерек

Остаток дня я держусь в стороне от Эштин, в надежде избежать сумасшедшей девушки-воина, которая заперла меня в сарае. Очевидно у нее нет необходимости избегать меня, даже когда я говорю с Джеком по своему мобильному, она входит в кабинет без стука и приглашения. Вместе с ней ее сторожевой пес.

— У меня есть к тебе претензии, — она складывает руки на груди. Ее собака ложится рядом с ней. Могу поспорить, если бы он мог сложить передние лапы на груди, он так бы и сделал.

Я удивленно приподнимаю бровь.

— Джек, я тебе потом перезвоню, — я засовываю телефон в карман, прислоняюсь спиной к стене и опираюсь ногой об коробку с надписью «зимняя одежда», которую я использую в качестве журнального столика.

— У тебя есть претензии ко мне?

Ее глаза сужаются. Девчонка не пропустила двусмысленность, когда я ответил ей ее же словами.

Она игнорирует мою шутку и расстроено вздыхает.

— Прежде всего, ты должен сказать моему племяннику, что я не сумасшедшая. Ребенок даже не смотрит на меня.

Я постукиваю ногой по коробке.

— Это не я угрожал вилами невиновному человеку и называл его отморозком.

— Да, но, наверное, тебе следовало бы сразу сказать мне кто ты... и перестать носить вязаную шапку летом. Разумеется, моя сестра не сказала нам, что у нее есть пасынок, так что я не ждала тебя.

— Мне она тоже не сказала, что у нее есть сестра. И эта шапка называется бини.[7]

— Как скажешь. Она смутила меня.

— Почему ты такая серьезная? Расслабься, — снова постукиваю ногой. — Если от этого ты почувствуешь себя лучше, то можешь помассировать мою ногу в течение десяти минут и мы квиты.

Она рассматривает мой палец так, словно у меня грибок.

— Ты думаешь это весело?

— Это даже близко не похоже на веселье, — я смотрю вниз на ногу. — Как я понимаю, массируем только открытую часть ноги.

— Давай-ка кое-что проясним прямо сейчас, Ковбой, — она смотрит на мою коллекцию обуви, выставленную в линию в углу. — Ты, возможно, использовал девушек, привлекая их массировать тебе ступни или делать все, что ты захочешь, сверкнув улыбкой или демонстрируя кубики на прессе, но со мной это не сработает. Я целый день нахожусь рядом с футболистами, поэтому для меня смотреть на спортивное тело, все равно, что смотреть на статую. Это ничего не значит.

— Тогда, расскажи мне, что нужно сделать, чтобы привлечь твое внимание? — спрашиваю я, забавляясь.

— Ты не захочешь знать.

Вот именно. У меня такое чувство, что я захочу и очень скоро. Могу сказать, что Эштин — девушка, которая играет по своим правилам и отказывается признавать, что между нами пробегает заряд электричества. Чем больше она протестует, тем больше я понимаю, что уже проник под ее кожу. Я собираюсь ответить дерзким комментарием, но тут Фалкор стонет, затем вытягивается и начинает лизать свои яйца.

— У твоей собаки проблемы.

— У всех нас есть проблемы, — она смотрит мне прямо в глаза. — Но не пытайся понять меня или лезть в мои дела.

— Эштин, последнее, что я собираюсь делать, находясь здесь, это лезть в твои драгоценные дела. Или же в твои проблемы, какими бы они ни были.

— Хорошо, — она откидывает свою косу за спину. — Тогда мы поняли друг друга.

Брэнди заглядывает в комнату, ее большие серьги раскачиваются из стороны в сторону.

— Дерек, как ты себя чувствуешь? — спрашивает она, в ее голосе сквозит беспокойство.

— Эштин как раз собиралась массировать мне ногу. Почему ты не рассказывала мне, что твоя сестра очень милая и приятная девушка.

Брэнди кладет руку на сердце.

— Оу. Это очень круто, что ты такой отходчивый, Дерек. Я приготовила ужин, приходите, как только закончите.

Когда Брэнди уходит, Эштин кладет руки на пояс и поднимает бровь.

— Очень милая? Да пошел ты! — говорит она, в гневе вылетая из комнаты.

На кухне отец Брэнди сидит во главе дубового стола, вокруг которого расставлены шесть деревянных стульев. Джулиан набивает рот картофельным пюре, уверен, что оно приготовлено из полуфабриката и наверняка не содержит натуральный картофель. Не думаю, что Брэнди когда-либо готовила что-то не упакованное в коробку. Эштин садится напротив Джулиана. Она поднимает голову и наши глаза встречаются. Когда я приподнимаю бровь, она быстро опускает глаза на свою еду.

— Ты хорошо поспал, малыш? — спрашиваю Джулиана, пока мою руки в раковине. Делаю вид, что сестра Брэнди не пробудила во мне желание узнать, что нужно сделать для того, чтобы привлечь ее внимание, просто приятно осознавать, что я могу это сделать.

Джулиан кивает. Я вызываю легкую улыбку на его лице, когда треплю ему волосы и сажусь на стул рядом с ним, на противоположной стороне от Эштин.

Изучаю еду на столе. Куриные пальчики, которые не выглядят так, словно они действительно из курицы, «только добавь воды» пюре из коробки и макароны в форме спиралек, тушеные под соусом «Альфредо». Мне следует сходить в продуктовый магазин с Брэнди и познакомить ее с овощами и курицей, которые не обрабатываются до смерти. Очевидно, что здоровое питание — не часть семейного плана Паркер. И разговоры тоже.

Все молчат, слышен только звук серебра, звенящего о тарелки, и иногда кашель. Это нормально? Мой папа всегда запоминает сумасшедшие истории, чтобы рассказать их, и будет требовать рассказа от вас, даже если вы не хотите говорить. Этот талант у него с рождения или, может быть, это какая-то техника допроса, которой он научился в армии. В любом случае это навык, которого у меня нет. Мне хочется швырнуть пюре через комнату, чтобы оживить вечер, который выше моих сил. Может Эштин поддержит меня или вместо этого девушка-воин попробует ударить меня своей вилкой?

Эштин первой начинает разговор.

— Сегодня меня выбрали капитаном футбольной команды, — говорит она. Я слышу ее тихую, почти незаметную гордость в голосе.

— Ничего себе! — киваю я впечатленный.

— Ты играешь в флагбол?[8] — спрашивает Брэнди. — Так мило. Я играла в женской команде, когда была...

— Это не флагбол, — вставляет Эштин. — Я играю в школьной спортивной команде за Фримонт. И знаете, там нет флагов.

— Твоя сестра стала сорванцом, — вмешивается Гас.

— Ты лесбиянка? — громко шепчет Брэнди. Я пытаюсь сдержать свой смех, но у меня плохо выходит.

— Нет, я не лесбиянка, — отвечает Эштин. — У меня есть парень. Мне просто... нравится играть и у меня хорошо получается.

— Дерек играл в футбол, — говорит Брэнди.

— Некоторое время назад, — говорю я быстро, чтобы заткнуть Брэнди прежде, чем она разболтается. Эштин не нужно знать правду, потому что правда не имеет значения. Не сейчас, во всяком случае. Надеюсь, Брэнди не растрезвонит всю мою историю.

— Я был посредственным, — бормочу я.

Девушка умеет обращаться с вилами, так что я не должен удивляться, что она играет в футбол. Но я удивлен.

Брэнди с волнением машет руками, привлекая наше внимание.

— Эштин, у меня есть превосходная идея. Почему бы тебе сегодня вечером не взять Дерека с собой и не представить его своим друзьям?

— У меня вроде есть планы, но, мм... — Эштин не отводит от меня глаз.

— Ты не обязана развлекать меня. Все равно я реально не смогу быть на ногах ночью, особенно после езды на машине в течение прошлой недели. Я хочу еще выйти на пробежку, — я не нуждаюсь в няне, и в этом чертовски уверен.

— Озеро Мичиган недалеко, — вмешивается Брэнди. — Ты можешь пробежаться там. Это даст тебе ощущение, что ты снова в Кали.

Готов поспорить, что пляжи в Чикаго нисколько не похожи на пляжи в Кали.

— Или на школьной беговой дорожке, — пищит Эштин слишком восторженно. — Все бегают на школьной беговой дорожке. Пляж вечером безумно переполнен. Ты определенно не захочешь пойти туда.

Ага. Она явно собирается тусоваться на пляже сегодня вечером.

— Какие у тебя планы? — Гас спрашивает Брэнди. Это первое, что говорит ее отец с начала ужина. — Ты же не собираешься сидеть без дела весь день?

Самое время для нее, чтобы рассказать о своей беременности.

— Я выйду на работу в салон Дебби после того, как Джулиан пойдет в детский сад, а Дерек в выпускной класс школы Фримонт, — Брэнди накалывает на вилку кусок курицы. — Думаю, Дебби возьмет меня маникюршей, так как этим летом я получила сертификат.

Ее отец неодобрительно качает головой.

— Мне кажется, ты должна пойти в местный колледж и получить настоящее образование вместо низкооплачиваемой работы маникюршей. Знаешь, в этом браке ты могла бы не работать.

Гаса ничего не сдерживает. До того, как я узнал о беременности Брэнди, у меня, должно быть, были такие же мысли, но я этого не упоминаю. Я смотрю на Джулиана, который сосредоточен на своей еде. Пытаясь убедиться, что он не обращает внимания на большую часть разговора, я кладу кусок курицы на его колено и наблюдаю за тем, как Фалкор ест с него, а потом облизывается. Джулиан хихикает.

— Папа, мне нелегко дается обучение. Ты знаешь это, — Брэнди наклоняет голову. Ее всегдашний оптимизм раздражает, но сейчас она выглядит надломанной, когда бормочет: — и про мой брак это просто отлично, спасибо тебе большое.

Брэнди не рассказывает о своей беременности. Вместо этого она качает головой и расстроено вздыхает.

Отличная работа, Гас. Я жестом показываю Джулиану кормить Фалкора остатками со стола, надеясь, что собака не перепутает его мизинец с хот-догом.

— Ты плохо училась в школе, потому что не прикладывала больших усилий, — продолжает Гас. — Если бы меньше гонялась за мальчиками и поисками неприятностей, а больше занималась, уже бы получила высшее образование.

Эштин закрывает глаза рукой и качает головой, слишком смущенная. Брэнди кладет вилку и смотрит на отца.

— Мы проходим это снова? Потому что мы можем закрыть эту тему и никогда не возвращаться к ней, как и ко всему остальному в нашей жизни.

Гас встает, его стул скребет пол на кухне так громко, что Джулиан закрывает уши. Он вылетает из кухни. Дверь захлопывается и слышен визг автомобильных шин, когда он уезжает. Одного взгляда на Эштин и Брэнди хватает, чтобы мне захотелось сбежать из комнаты так же, как это сделал Гас. Джулиан выглядит не намного лучше.

Эштин смотрит на сестру осуждающе.

— Что? — Спрашивает невинно Брэнди. — Папа начал это.

— Может быть, это началось, когда ты уехала семь лет назад, — отвечает ей Эштин. Я чувствую ее негодование через весь стол. Люди, я нахожусь в самом разгаре гражданской войны.

— Это не честно, — говорит Брэнди. Эштин закатывает глаза.

— Как бы не так, Брэнди.

Я вижу слезы, текущие по лицу Брэнди. Она бьет кулаком по столу, потом встает и уходит. Джулиан бежит за ней, оставляя нас с Эштин наедине.

— Вам всем следует пройти прослушивание для нового реалити-шоу, в котором каждую неделю участвуют неблагополучные семьи, — говорю я ей. — Я думаю, у вас ребята, есть неплохой шанс заработать миллион.

— Ты тоже являешься частью этой неблагополучной семьи, — выпаливает в ответ Эштин.

Удивленно смотрю на нее.

— Что заставляет тебя так думать?

— В противном случае ты остался бы в Калифорнии, а не приехал сюда с Брэнди. Был бы со своей мамой. Я имею в виду, твоей биологической мамой.

— Вряд ли это возможно, — я чуть отталкиваюсь от стола. — Она умерла. А какое оправдание у тебя, почему не живешь с мамой?

Глава 6

Эштин

Я не ответила. Не смогла, потому что никогда не была в состоянии произнести вслух, почему моя мама здесь больше не живет. Правда в том, что она ушла, потому что ей надоело быть матерью и женой. Я не говорю о маме ни с кем, даже с Лендоном. Надо было лучше думать, прежде чем спрашивать Дерека о его маме. Чувствую себя отвратительно из-за того, что произнесла это. Если бы я знала, что его мамы нет в живых, то не говорила бы об этом. Его ответ надолго повис в комнате, даже после того, как он очистил свою тарелку и оставил меня на кухне в одиночестве. Я хотела позвать его обратно и извиниться, но с тех пор как я его увидела, моя защита пала, и я несу всякую чушь.

Джулиан смотрит на Дерека так, словно он супер-герой. Я не могу говорить о футболе без того, чтобы моя сестра не упоминала, что Дерек тоже играл. Потом она хочет, чтобы я развлекала его. Следующее, что я узнаю, будет то, что мой отец, возможно, начнет смотреть футбольные игры вместе с ним.

Мне хочется пнуть себя за то, что пыталась посмотреть в его глаза более чем несколько раз за вечер. Это не потому, что я неравнодушна к нему. Это потому, что они необычного цвета, только и всего.

Когда отец сказал мне, что Брэнди возвращается домой, я начала надеяться, что возможно мы снова станем семьей. Я представляла себе, что мы с Джулианом сразу же подружимся. Вместо этого, благодаря Дереку, мой племянник думает, что его тетка сумасшедшая. Пора изменить мнение о себе. Я обнаруживаю Джулиана в комнате сестры, играющего в портативную видеоигру.

— Привет, Джулиан! — говорю я.

Он не перестает играть.

— Привет.

— Понимаю, Дерек говорил, что я сумасшедшая, но это не так.

Джулиан смотрит поверх игрушки.

— Знаю. Он сказал, что пошутил.

— Хорошо, — я сажусь рядом с ним. Кстати, он вылитый Ник, те же белокурые волосы. Предположительно, Ник оставил мою сестру после того, как узнал, что она беременна. Не думаю, что она видела его с тех пор, а это значит, Джулиан никогда не встречался со своим биологическим отцом.

— Можно мне обнять тебя? — спрашиваю его я.

Он пожимает плечами.

— Все в порядке. Ну, я буду ждать, когда захочешь дать мне шанс. Хорошо?

Он кивает, его внимание направлено на игру.

Я сижу с ним еще пятнадцать минут, пока не приходит моя сестра и говорит ему, что пора готовиться ко сну. Моя сестра ведет себя так, словно нашего спора на кухне не было, но воспоминания о нем все еще свежи в моей памяти.

Лендон не позвонил мне, хотя мы собирались встретиться позже на пляже. Я иду в свою комнату, закрываю дверь и звоню бойфренду.

— Привет, — отвечает Лендон.

— Привет.

— Извини, я торопился после собрания у Дитера и не позвонил. Мне нужно было дома кое в чем помочь маме, — говорит он.

— Так ты не расстроился?

— Из-за чего?

— Из-за выборов. Я думала, что капитаном выберут тебя, а не меня, — я знаю, он тоже так думал.

Не могу не испытывать чувство вины, словно заняла его место, даже если я тут ни при чем.

— Подумаешь. Ничего страшного.

Но тем не менее. Я жду, когда же он скажет, что я много работала и заслуживаю быть капитаном, как никто другой, но он этого не делает. Вдобавок к выборам, моя сестра вернулась домой и спор, произошедший между нами, совершенно вымотал меня.

— Может, побудем наедине сегодня вечером? Моя сестра вернулась домой сегодня утром и по ходу у меня просто тяжелые времена.

— Все встречаются на пляже, — говорит Лендон.

— Знаю, но у меня такое чувство, будто... Я не знаю.

— Послушай, ты всегда злилась, что твоя сестра уехала. Теперь она вернулась. Ты должна быть счастлива, Эш. Ты получила то, что хотела.

Однако это не чувствуется так, как должно было быть.

— Ты прав.

Я не хочу быть плаксивой подружкой. Лендон рассказывал, что его бывшая подружка Лили, которая ходит в Фэрфилд, школу наших конкурентов, все время жаловалась. Он молчал, всегда хорошо к ней относился, и она задушила его до смерти. Я сказала себе, что никогда не буду похожа на его бывшую. Я беззаботная подружка, даже когда не хочу быть ей.

— Когда ты будешь здесь?

— Заеду через пятнадцать минут, — говорит Лендон, затем вешает трубку.

Я спешу наверх переодеться, понимая, что не смогу хорошо провести время с Лендоном, когда на мне футболка и толстовка. Примеряю семь различных комплектов одежды, прежде чем позвонить Монике. Я не очень хороша в том, что касается моды, но моя лучшая подруга эксперт. Отправляю ей фото каждого комплекта, и она выбирает один из них: джинсовые шорты и короткую розовую блузку с глубоким вырезом, которая открывает декольте и немного кожи над поясом шорт.

Когда я склоняюсь над раковиной, рассматривая блеск для губ, в ванную заходит Дерек.

— Ты не постучался? — спрашиваю его.

— Нет необходимости стучаться, если дверь открыта, — он прислоняется к дверце душа и фокусирует свои ярко-голубые глаза на мне.

— Горячее свидание?

— Не то чтобы это твое дело, но да, — поворачиваюсь к нему лицом и хочу найти хоть один недостаток или изъян, но их нет. Тьфу! Судя по его виду, девчонки в школе устроят день, посвященный охоте. Представляю, сколько драм и драк будет из-за него.

— Ты пришел сюда по делу или просто хотел напомнить, что мне приходится делить ванную комнату с тобой?

— Мне нужно облегчиться. Не возражаешь?

— Эмм.

— Ты ведешь себя так, как будто никогда раньше этого не делала.

— Я это делала. Просто не вижу необходимости заявлять об этом, — я беру вещи и уже хочу уйти, но поворачиваюсь и добавляю: — Не смей оставлять сиденье унитаза поднятым.

— А если оставлю? — спрашивает он с ухмылкой.

— Поверь, ты не захочешь выяснять это.

В своей комнате я думаю о девушке Дерека, представляю, как она выглядит. Как будто меня это волнует. На самом деле я чувствую жалость к девушке, которая имеет дело с парнем — слишком остроумным, слишком язвительным и слишком симпатичным.

Через несколько минут звонят в дверь. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как загорятся глаза Лендона при виде меня в этой одежде.

— Я сейчас спущусь! — кричу я, затем хватаю свою сумочку и бегу вниз.

Лендон ждет меня в холле, одетый в джинсы и стильную рубашку на пуговицах, обтягивающую его загорелое тело. В то время как я чмокаю его в губы, появляется Дерек в длинных шортах с вышивкой «Подготовительная академия Реджентс». Я не удивлена, что он выходец дорогой частной школы, с его-то эго. Он без рубашки, его твердые мышцы выставлены на показ, и весь его самоуверенный вид говорит о том, что он соперник Лендону. У меня нет иммунитета к нему, хоть я и утверждала обратное. Просто есть что-то в Дереке, что притягивает мой взгляд к нему, даже если, признаваясь в этом, я презираю себя.

— Ты кто? — спрашивает Лендон, словно Дерек злоумышленник, которого нужно немедленно выгнать из моего дома.

— Просто отморозок из Кали, — говорит Дерек, подмигивая мне, когда открывает москитную дверь,[9] и выходит наружу с парой беговых кроссовок в руке.

— Кто это был, черт побери? — спрашивает Лендон, кивая в сторону двери.

— Он пасынок Брэнди, — я делаю взмах рукой, отвергая значимость парня, живущего у нас. — Не обращай на него внимание.

— Пасынок? — он смотрит на Дерека сквозь москитную дверь. — Мне он не нравится.

— Мне тоже.

Я беру Лендона за руку и тяну его из дома.

Мой бойфренд ревнивец и, несомненно, уровень его тестостерона высок. Он не возражает, если я провожу время с ребятами из нашей команды, но ревнует к посторонним. Дерек, безусловно, посторонний.

— Ну же, давай поедем праздновать начало летних каникул. Мне надо отвлечься.

Снаружи Дерек сидит на крыльце, зашнуровывая обувь.

— Хорошенько повеселитесь! — кричит он, когда мы идем к машине Лендона.

— Постараемся, — огрызается Лендон.

Сидя в машине, я смотрю на Дерека. Наши глаза встречаются, и я чувствую прилив адреналина. Хочу проигнорировать его, сделать вид, что его не существует. Почему же мне так тяжело отвести взгляд? Там, в глубине его глаз я вижу грусть, к которой могу иметь отношение.

По пути на пляж звонит телефон Лендона, находящийся в подстаканнике. На экране появляется имя — Лили.

— Почему твоя бывшая девушка звонит тебе, Лендон?

Он смотрит на телефон, но не отвечает на звонок.

— Понятия не имею.

— Ты никогда не говорил мне, что до сих пор общаешься с ней.

— Мы болтаем по телефону время от времени. В этом нет ничего страшного.

Не понимаю, почему он продолжает общаться со своей экс-девушкой, несмотря на то, что постоянно жалуется на нее. Я хочу побольше расспросить его о том, как часто он разговаривает с Лили и что они обсуждают, но тут он подъезжает к входу на пляж и выпрыгивает из машины, прежде чем я успеваю узнать у него подробности.

Я думала, что мы с Лендоном найдем хорошее тихое местечко, где сможем посидеть и поговорить перед костром, но он отправляется тусоваться с парнями.

Я могла бы присоединиться к нему, но сегодня вечером он себя странно ведет, и я решаю дать ему некоторое пространство. Не хочу душить его подобно Лили.

Джет, держа в руках упаковку с шестью банками, стоит рядом с машиной Виктора с группой других парней. Он сразу замечает меня и машет.

— Привет капитан, — говорит Джет и притягивает меня к себе в медвежьи объятья.

— Перестань, Джет.

— Ты знаешь, что любишь меня, Эш.

— Нет. Это не так. Большую часть времени ты мне даже не нравишься, — шучу я. — Убери свои лапы и прибереги их для бедных, ничего не подозревающих девушек, которые ведутся на эту фигню.

Ударяю его локтем в ребра.

— Лендон прямо вон там. Не зли его.

Джет смеется.

— С чего бы мне хотелось, чтобы наша звезда, наша гордость и радость, принц, самая важная персона нашей команды, единственный квотербек, который может привести нас к победе на чемпионате штата с одной рукой связанной за спиной, разозлился?

— Остановись, Такер, — вмешивается Вик, затыкая Джета.

После того как мы проиграли в плей-офф, местная газета напечатала цитату, в которой Лендон критиковал Джета за то, что тот не уловил его два последних прохода. Лендон говорил, что они неверно процитировали его, но Джет по-прежнему не смирился с этим. С тех пор эти двое обмениваются колкостями, и я вынуждена тратить много сил на поддержание мира.

Джет показывает на девушку у края воды, одетую в очень маленькое бикини.

— Сколько шансов, что мне повезет с ней сегодня вечером?

— Больше, чем у многих других, — отвечаю ему. — Должна ли я предупредить ее, что ты хочешь свидания только на одну ночь, чтобы она потом не ждала твоего звонка.

Вик весело ухмыляется.

— Черт, нет.

У Джета нет девушки. Он любит «дарить любовь» и случайные связи с как можно большим количеством сексуальных девушек. Что также означает, что на него злится большая часть женского населения в школе Фримонт и близлежащих районов.

Время от времени Джету требовуется моя помощь, чтобы спастись от прилипчивых девчонок, отчаянно желающих иметь настоящие отношения. Я играла роль его фиктивной девушки бесчисленное количество раз. Я говорила ему, что однажды он влюбится без памяти в девушку, которая разобьет его сердце, но он только посмеялся. Он думает, что любовь это полный отстой.

Я иду к костру, у которого сидит Моника, и думаю о разговоре, произошедшем у нас с Дереком на кухне. И о стычке между отцом и Брэнди. И о дурацком брюшном прессе Дерека, которым он щеголял сегодня. И о глупом чувстве вины из-за того, что Лендон не был избран капитаном. Я хочу, чтобы мой мозг перестал думать. Это задалбывает.

— Не могу поверить, моя лучшая подруга не сказала мне, что ее выбрали капитаном, — говорит Моника, уютно устроившись рядом со своим бойфрендом Треем, нашим звездным полузащитником. — Поздравляю!

— Спасибо.

Трей и Моника начали встречаться еще в средней школе. Они по-настоящему влюблены и не боятся публично выражать свои чувства или говорить о своем будущем, воспринимая как данность, что будут вместе всегда. После того как мои родители расстались, я отказалась от поиска настоящей любви, которую описывают в книгах или фильмах, заставляющих людей верить в невозможное. Трей и Моника восстановили мою веру. Он смотрит на Монику так, как будто она единственная девушка в мире. Это как если бы она была его страховочным канатом и он бы погиб без нее. Моника говорила мне, что Трей ее вторая половина. Они оба планируют поступать в Университет Иллинойса, хотя Трею нужно получить спортивную стипендию, чтобы он смог себе это позволить.

Я прислоняюсь к Лендону, когда он садится рядом.

— О чем ты думаешь? — спрашиваю я, привлекая внимание своего парня. — Ты выглядишь таким серьезным.

— Ни о чем, — говорит он раздраженно, затем открывает банку пива и выпивает ее залпом.

Кладу руку ему на грудь.

— Это из-за выборов капитана? Потому что я не понимаю...

Он сбрасывает мою руку.

— Черт, Эш, ты перестанешь обсуждать это? Просто сейчас я зол на весь мир, ясно? Итак, тебя выбрали капитаном. Черт, да подумаешь. Уверен, что Джет организовал это как месть за ту дурацкую статью в газете. Подшутили надо мной, да?

— Джет ничего не организовывал.

— Ага, конечно, — он издает короткий, издевательский смешок.

Его слова причиняют боль.

— Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

— Прекрасно. Я не это имел в виду, — говорит он неубедительно.

Я смотрю на Монику и Трея, которые из-за всех сил пытаются сделать вид, что не слушают нашего спора. Я пытаюсь сглотнуть комок в горле, когда говорю, что было у меня на уме с тех пор, как Дитер написал мое имя на доске утром.

— Ты... Ты думаешь, что я не достойна быть капитаном?

Он молчит.

Глава 7

Дерек

Солнце садится, когда я выбегаю с Фалкором на пробежку. В последнюю минуту я решил, что вполне могу попытаться сделать что-то хорошее для животного и дать ему немного размяться.

У меня нет конечной цели, зато горячий, свежий воздух, бьющий мне в лицо, расслабляет напряженные мышцы. Через несколько минут мы с Фалкором пробегаем мимо старшей школы и футбольного поля рядом с ней. Мою голову заполняют воспоминания о маме, наблюдающей за моей игрой в футбол. Она всегда была самой громкой родительницей на трибунах; я клянусь, что к концу каждой игры у нее должны были болеть легкие.

Даже после химиотерапии, с ощущением тошноты и уставшая, она была там. Мама говорила, что больше всего на свете она любит смотреть, как я играю.

Я бы все отдал за то, чтобы сыграть для нее еще раз. Черт, я бы все отдал за то, чтобы просто снова поговорить с мамой. Но этого никогда не произойдет. Мы с собакой делаем пару кругов по дорожке, пока не надоедает, и я решаю пробежаться по городу.

Когда я останавливаюсь на красный свет и разглядываю указатель на пляж, я думаю об Эштин. Эта тесная блузка и короткие шорты не оставили много места для фантазии.

Ее вид был полным преображением по сравнению с сегодняшним днем, когда ее тело было закрыто большой толстовкой. Может Эштин, как хамелеон, принимающая новый облик в зависимости от того, с кем она проводит время. Интересно, любит ли ее парень, когда она надевает сексуальную одежду, чтобы он мог демонстрировать ее как трофей. Забирая ее, он посмотрел на меня так, словно я был соперником, собирающимся перехватить один из его пасов.

— Мне не нравится ее парень, — говорю я Фалкору.

Животное таращится на меня серыми глазами и часто дышит, высунув длинный язык из пасти.

— В следующий раз, когда он придет, тебе следует помочиться ему на ногу, — подсказываю я псу.

Я разговариваю с собакой. Чувствую себя как в фильме, где парень застрял на необитаемом острове и дошел до того, что разговаривал с волейбольным мячом, как с лучшим другом. Черт возьми, надеюсь, что это не признак того, что Фалкор будет моим единственным другом все то время, что я живу в Чикаго. Это еще отстойнее, чем проторчать час в кабинете директора Кроу, слушая нотации.

Когда мы добираемся до пляжа, мне открывается вид на спокойную воду. Береговая линия скучная, по сравнению с Кали, где внезапные волны могут сбить вас с ног без предупреждения. Я стою у края воды с Фалкором под боком и смотрю вдаль на залитое лунным светом озеро. Интересно, что чувствует мой отец, когда его не окружает ничего, кроме воды.

Он как-то рассказывал мне, что жизнь на субмарине подобна побегу от внешнего мира и существованию в своем собственном пузыре. В то время как некоторые парни служат ради денег, саморазвития или в поисках себя, мой папа говорит, что в армии он чувствует себя полезным. Каждый человек имеет цель в жизни, сказал он однажды. Распознать свою цель — важно для понимания того, кем ты хочешь быть и кто ты есть.

Какая у меня цель? Я не говорил отцу, но собираюсь пойти служить после окончания колледжа, в попытке найти свою цель в жизни.

После захода солнца я бреду вдоль береговой линии и случайно натыкаюсь на небольшую компанию у костра, они слушают музыку и веселятся.

Эштин я узнаю сразу. Она сидит рядом со своим парнем, но они оба выглядят паршиво. Чувак держит пиво в одной руке, а на другую опирается. Если бы она была моей девушкой, я бы одной рукой запутался в ее длинных белокурых волосах, а вторую положил на талию, притянув ближе, чтобы наши тела были плотно прижаты друг к другу, пока я целовал бы ее до потери сознания. Но я — не он.

Фалкор лает, привлекая внимание нескольких человек. В том числе Эштин. Дерьмо. Ее подозрительный взгляд встречается с моим, прежде чем она отводит глаза и делает вид, что меня не существует.

Я заканчиваю тем, что двигаюсь в обход и проделываю остаток пути до дома бегом. Хочу, чтобы бег заставил перестать меня думать слишком много, но наблюдение за Эштин напоминает обо всем том дерьме, с которым мне пришлось столкнуться.

— Эштин вовсе не такая, — говорю Фалкору.

Странный звук, похожий на стон, вырывается из пасти собаки.

— У нее есть бойфренд. И она едва терпит то, что я живу в ее доме, правильно? — Но у нее полные привлекательные губы, и потрясающие карие глаза, которые я не могу выбросить из своих мыслей.

Я останавливаюсь и смотрю вниз на собаку, ожидая подтверждения, так как он знает ее лучше, чем я. Он смотрит на меня снизу вверх уставшими, растерянными глазами.

— Я разговариваю с чертовой собакой, и это я называл Эштин сумасшедшей.

Смеюсь про себя. Вернувшись домой, я пытаюсь найти удобное положение на своем надувном матрасе, но это не так-то просто. Кроме того я постоянно представляю себе губы Эштин, словно они произведение искусства, созданное для преклонения. Когда я окончательно выбиваюсь из сил и скучаю, пытаюсь крепко уснуть, даже с этой паршивой головомойкой, Фалкор запрыгивает ко мне. Я жду, что матрас проколется и сдуется, но этого не происходит. Спустя несколько секунд зверь храпит.

Я дремал уже, по меньшей мере, около часа, когда кто-то врывается в комнату.

— Почему ты спишь с моей собакой? — спрашивает Эштин.

— Нет, — заспанным голосом отвечаю я. — Это он спит со мной.

— Тебе не достаточно того, что моя сестра и племянник поклоняются земле, по которой ты ходишь? Ты еще хочешь забрать мою собаку? Я видела тебя на пляже с Фалкором. Я не хочу, чтобы ты думал, что он твой пес. Он мой.

— Послушай, Лапочка, Фалкор пробрался в мою комнату. Я не приглашал его. Если у тебя проблемы с твоей семьей, держи меня от них подальше, — сажусь и замечаю, что она переоделась в хоккейную футболку и мешковатые фланелевые штаны с рисунком в виде черепа и скрещенных костей на них. Это радикально отличается от того, что она одевала для своего ухажера. — Просто возьми свою собаку и иди спать.

Ложусь обратно и жду, пока она уйдет, но чувствую на себе ее пристальный взгляд. Хочу, чтобы не было искушения протянуть руку, прижать ее ближе и заткнуть рот поцелуем, от которого она забудет о своем парне.

— Что?

— Если ты снова назовешь меня «лапочкой», я поколочу тебя.

Меня тянет произнести слово, которое так и вертится на языке. Обещание?

Глава 8

Эштин

В течение трех прошедших часов я лежала с плотно закрытыми глазами, свернувшись калачиком в кровати, желая, чтобы моя жизнь перестала выходить из-под контроля. Мы с Лендоном вообще не ладили прошлым вечером. Даже не знаю, что сейчас происходит. Cмотрю на телефон, проверяя, может он позвонил или написал сообщение. Ничего нет, однако сегодня суббота. Он, скорее всего, еще спит.

Тихо направляюсь в ванную. Садясь на унитаз, я внезапно теряю равновесие и чувствую, что проваливаюсь. Чертово сиденье поднято. Меня передергивает, когда я его опускаю, молча проклиная Дерека и основательно настраиваясь поговорить с ним об этом.

Сперва мне надо поесть. Потом я смогу встретиться лицом к лицу с Дереком и отправиться на поле тренироваться. Хотя Дитер и не устраивает официальные тренировки в выходные, мы не хотим потерять форму.

Через несколько минут после меня на кухню заходит Дерек, на нем шорты и футболка. Его длинные волосы в беспорядке, и он выглядит мило и невинно. Я знаю парней подобных Дереку, которые выглядят невинными, но представляют собой полную противоположность. Фалкор, до этого прятавшийся, крутится у ног Дерека.

— Ты ночью заманил мою собаку обратно в свою комнату? — спрашиваю я обвинительным тоном.

В какой-то момент Фалкор оставил свое всегдашнее место на моей кровати и исчез.

— Он скребся в дверь и ныл как ребенок, пока я не впустил его.

— Ты переманиваешь его.

— Может ты ему надоела, и он хочет новую компанию, — он пожимает плечами.

— Собаке не может надоесть ее хозяин, и между прочим, я отличная компания. Мой пес любит меня.

— Как скажешь.

Он роется в холодильнике, достает несколько яиц, потом хватает буханку хлеба из буфета.

— Что произошло на пляже между тобой и красавчиком? Похоже, что у вас двоих был отвратительный вечер, — говорит он, лениво растягивая слова, пока делает себе яичницу и тосты.

— Что случилось с моим правилом, не оставлять сиденье унитаза поднятым вверх? — отвечаю вопросом на вопрос.

Уголок его рта приподнимается.

— У меня такое состояние, видишь ли. Оно мешает мне подчиняться приказам.

— Угу. Состояние говоришь?

— Да. Это чрезвычайно опасное состояние.

— Ох. Мне так неудобно. Бедный малыш, женщина указала тебе, что надо делать. Должно быть, это угрожало твоей мужественности, — я достаю пакетик «Скитлс» из буфета и, как всегда, выбираю сначала фиолетовые, а потом все остальные.

Дерек наклоняется ближе и шепчет мне на ухо:

— Ничто не угрожает моей мужественности, Лапочка.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда его теплое дыхание касается моей кожи. Меня на мгновение парализует.

Он снова открывает холодильник.

— Кроме яиц и тостов, вы покупаете что-нибудь, помимо нездоровой еды и полуфабрикатов?

Делаю вид, что его действия не произвели на меня никакого эффекта.

— Нет.

Дерек садится за стол с яйцами и тостами, но при этом изумленно смотрит на кучку фиолетовых «Скитлс», теми ясными голубыми глазами, которые принадлежат кое-кому, кто нарочно не опускает сиденье унитаза.

— Питательно, — говорит он.

— Это удобная еда, — отвечаю ему.

Он выгибает бровь, явно забавляясь.

— Как скажешь.

— Тьфу. Только не говори мне, что ты ведешь здоровый образ жизни.

Он подхватывает вилкой яичницу.

— Я не веду здоровый образ жизни.

— Хорошо. Держи, — говорю я, придвигая кучку фиолетовых «Скитлс» к нему. — Ты можешь забрать фиолетовые. У меня аллергия на них.

Он приподнимает бровь.

— У тебя аллергия на фиолетовые «Скитлс»? — спрашивает он со скептицизмом в голосе.

— У меня аллергия на фиолетовый краситель, — беру оранжевую и забрасываю в рот. — Но нет аллергии на все остальные. Я люблю «Скитлс».

— Мне хорошо с моим собственным завтраком, но спасибо, — Дерек кусочек за кусочком поглощает яйца и тосты.

Когда входит Джулиан, Дерек фокусируется на моем племяннике.

— Привет, дружище, — говорит он. — Будешь завтракать?

Джулиан кивает.

— Я что-нибудь тебе приготовлю.

— Я могу помочь, — говорю Дереку. Мне нужно реабилитироваться, чтобы Джулиан не думал, что я худшая тетя на свете. Даже если мне придется долго и упорно трудиться для того, чтобы обнять его, я готова к этому.

Я начала вставать, но Дерек поднял руку вверх.

— Я справлюсь.

После того как мама ушла, отец никогда не готовил домашнюю еду. Мне приходилось самостоятельно заботиться о себе и питаться замороженными продуктами из микроволновки, которые он покупал в магазине. Очевидно, мама Дерека проводила больше времени с ним, чем моя мама со мной. Хотя это не его вина, но я чрезмерно завидую.

Джулиан садится рядом с Дереком. Присутствие Дерека в моем доме заставляет меня чувствовать себя малозначительной и ненужной. Я бы вполне могла быть невидимой.

— Хочешь «Скитлс»? — машу пакетом перед лицом племянника в паршивой попытке сблизиться с ним. Никогда не видела ребенка, который не любил бы конфеты. — Это суперхороший завтрак из нездоровой пищи.

Он качает головой. Мой племянник не хочет иметь ничего общего со мной.

Мой соперник ставит тарелку с дымящейся яичницей и тостами напротив Джулиана. У меня текут слюнки от запаха только что поджаренного хлеба. Джулиан ест, восторженно напевая с каждым куском. Мелодия напоминает наш школьный командный гимн, который скандируют болельщики во время перерыва между таймами на наших играх.

Мысли о командном гимне напоминают мне о том, что я не посмотрела на улицу, чтобы убедиться, что мой дом не подвергся атаке от Фэрфилд. Все было чисто, когда я ложилась спать прошлой ночью, но Фалкор спал в другой комнате и мог ничего не слышать. Раздвигаю шторы в гостиной. Моя рука взлетает ко рту, когда я осматриваю весь передний двор.

Нет! Нет, нет, нет, нет!

Это хуже, чем атака. Хуже, чем я представляла, и совершенно унизительно.

С веток каждого дерева не свисает туалетная бумага, развевающаяся как белые флаги. Вместо этого там сотни прокладок, приклеенные к стволам деревьев, и тампоны, привязанные к веткам и развевающиеся на ветру, словно рождественские украшения.

Как будто этого недостаточно, на всех прокладках и тампонах нанесены фальшивые ярко-красные следы крови. Даже мой почтовый ящик обклеен прокладками.

Закипаю от злости и горю от смущения, пока несусь привести в порядок двор, затем втягиваю воздух, когда мои глаза сосредотачиваются на подъездной дорожке. Из множества прокладок большими буквами выложены два слова: ФРИМОНТСКАЯ СУЧКА.

Глава 9

Дерек

Эштин извергает кучу проклятий, затем вылетает из дома, словно ее преследуют зомби. Я нахожу ее на переднем дворе, глазеющую на беспорядок на газоне и деревьях.

Святое дерьмо.

— Убирайся! — кричит она, пока лихорадочно собирает прокладки, из которых на подъездной дорожке выложено два слова: ФРИМОНТСКАЯ СУЧКА.

Ее руки испачканы чем-то, что выглядит как кетчуп. Он попадает на ее хоккейную футболку, пока она собирает прокладки. Как парень, который оценил шутку, я впечатлен. Это требовало серьезной задумки и усилий. Было бы забавно спланировать ответный удар. Но Эштин тяжело дышит, словно дракон, пришедший в ярость. Ей не смешно и она не впечатлена. Она злится. Я хватаю мусорный бак, стоявший рядом с гаражом, и начинаю отвязывать с веток тампоны.

Она вырывает у меня бак.

— Что ты делаешь?

— Помогаю.

Ее волосы и лицо перемазаны в кетчупе. Она смахивает пряди с лица, но только делает хуже.

— Мне не нужна твоя помощь.

Я смотрю на тампоны, которые болтаются в воздухе над ее головой.

— Да ладно, Эштин. Ты же знаешь, что сама будешь убирать все это в два раза дольше, — я стягиваю тампон с ветки и машу им перед ней. — Умерь свое эго и позволь помочь тебе.

Она выхватывает тампон из моей руки и бросает в мусор.

— Не думаю, что тебе показалось бы это смешным, если бы это случилось с тобой, — повернувшись спиной, она тащит бак за пределы моей досягаемости. — Почему бы тебе не заработать дополнительные очки, помогая моей сестре и племяннику, ты же так хорош в этом? Со мной ты ничего не заработаешь, так что лучше бы тебе вернуться в дом.

Если это то, чего она хочет, отлично. Я поднимаю руки вверх, уступая. Пусть сама разбирается с этим беспорядком. Связываться с такими девчонками, как Эштин, которые относятся к жизни слишком серьезно, приносит больше проблем, чем того стоит.

— Ты одна из озлобленных девочек.

— Что здесь происходит? — спрашивает Гас. — Ты имеешь к этому какое-то отношение?

— Нет, сэр.

Эштин продолжает срывать прокладки с дерева.

Гас фыркает и смотрит на Эштин так, словно эта выходка — худшее, что могло случиться.

— Я звоню в полицию.

— Папа, нет! — Эштин умоляюще смотрит на отца. — Если ты вызовешь полицию, все будут придираться, что я слабая девчонка, которая не может справиться с ролью капитана команды.

— Ты же девушка, Эштин, — прозаично констатирует Гас. — И почему бы тебе не позволить какому-нибудь парню быть капитаном? Пусть во дворе чьей-нибудь другой семьи вытворяют хулиганские поступки.

— Гас, это не ее вина, — говорю я. Может, им нужно услышать мнение третьей незаинтересованной стороны, которая не считает, что устроить проделку — конец света. — Это просто шалость.

Гас поворачивается ко мне.

— Просто шалость? Это не смешно.

— Это не так уж важно, Гас. Вместо того чтобы кричать на нее, почему бы вам...

— Дерек, не вмешивайся, — Эштин встает перед Гасом, переключая его внимание. Она стоит смело, плечи развернуты, голова поднята.

— Папа, обещаю, я все уберу до того, как ты вернешься с работы. Не звони в полицию. Пожалуйста.

Гас качает головой, совершенно раздосадованный, когда снова окидывает взглядом двор.

— Если бы твоя мать была здесь, она ни за что не позволила бы тебе быть в футбольной команде. Она записала бы тебя на кулинарные курсы или на танцы или еще что-то подобное.

Эштин выглядит так, словно его слова были пощечиной.

— Мне нравится футбол, папа. У меня хорошо получается. Если бы ты пришел на игру или тренировку и посмотрел... — ее голос срывается до шепота, когда Гас игнорирует ее слова и направляется к машине.

— Убедись, что двор чистый, прежде чем я приеду домой, или я позвоню в полицию, — он садится в машину и уезжает.

После того, как он уехал, Эштин делает глубокий вздох, успокаиваясь, затем возвращается к сдергиванию прокладок с деревьев.

Я начинаю срывать тампоны с ветвей, до которых ей не дотянуться.

— Знаешь, — говорю я, когда тянусь через нее и швыряю тампоны в мусорное ведро. — Только потому, что ты можешь справиться с дерьмом сама — не значит, что ты должна.

Глава 10

Эштин

— Эй, есть кто дома? — громогласный крик Джета разносится по дому. Он никогда не звонит в дверной звонок. Если дверь заперта, то он стучит так громко, будто пробивает дыру в двери.

Я бегу вниз по лестнице, надеясь, что смыла всю фальшивую кровь. Чтобы убрать двор, нам с Дереком понадобилось около часа. По окончании мы выглядели как жертвы в фильме ужасов.

В гостиной Джет комфортно устраивается в папином любимом кресле, пока Трей и Моника садятся рядом друг с другом на диване. Виктор стоит в дверях, скрестив руки на груди. Я все еще раздумываю, что мне рассказать ребятам, когда Джет говорит:

— Мы знаем, что твой дом ночью «украсили» тампонами и прокладками.

Я надеялась, что выходка произошла весьма поздно, и все было убрано достаточно рано, чтобы слухи о произошедшем не распространились. Этим утром всего несколько машин проезжало мимо нашего дома, и только одна замедлилась, оценивая обстановку.

— Как ты узнал?

— Каждый парень из нашей команды получил по электронной почте анонимное письмо с фотками.

Трей протягивает телефон, показывая мне фотографию за фотографией моего двора с тампонами и прокладками повсюду... и дорожку со словами, которые заставляют меня съежиться.

— Они также выставлены в интернете, — добавляет Джет, смахивая свои волосы в сторону. — Самое время планировать ответный удар, потому что я не намерен сидеть сложа руки.

Моника хлопает Трея по колену и просит его рассказать мне что-то, что они, очевидно, обсуждали между собой, прежде чем прийти сюда.

— Мы пытаемся выяснить, как они узнали все наши электронные адреса, — говорит Трей.

Моника кивает, соглашаясь.

— Похоже, это работа кого-то из своих, — добавляет она.

— Вы двое смотрите слишком много криминальных передач, — говорит им Вик.

— Это совсем не трудно — достать список нашей команды и и-мейлы. Многие люди, живущие в южной части Фэрфилда, ходят в школу Фримонт, — Джет стонет. — Я чертовски голоден. Есть что-нибудь перекусить?

— Почти ничего нет, — отвечаю ему, но он все равно направляется на кухню, утверждая, что не может думать на голодный желудок. Джет ест тоннами, и при этом он самый стройный и шустрый парень из всех кого я знаю, с его бесконечной энергией калории сжигаются быстро. Один из его отцов — шеф-повар, поэтому тот факт, что он хочет чего-нибудь перекусить у меня дома, выходит за рамки моего понимания.

Мы все следуем за Джетом на кухню. За столом сидит Дерек, что-то печатая в ноутбуке.

— Привет, — Дерек коротко машет рукой парням.

Виктор с подозрением рассматривает Дерека, в то время как Джет спрашивает:

— Ты кто?

— Это Дерек... пасынок моей сестры, — объясняю я, затем начинаю копаться в буфете и доставать всякую всячину, чтобы покормить ребят. Моим партнерам по команде безразлично здоровую пищу я им дам или нет... что угодно, лишь бы утоляло голод.

Я почти слышу, как в голове Джета крутятся шестеренки. Хочется заклеить его рот скотчем, чтобы помешать ему болтать, но для этого требуется наличие достаточной силы, чтобы долго его удерживать.

— Подождите. Эш, значит он твой приемный племянник, — Джет смеется, совершенно довольный. — Это обалденно.

— Ну, да, — бормочет Дерек.

Джет хватает горсть фиолетовых «Скитлс», по-прежнему лежащих кучей на столе, и запихивает их себе в рот.

— Мы должны придумать план, Эш, — говорит он, жуя. — Те придурки из Фэрфилда должны понять, что не стоит шутить с нами.

Заходит моя сестра, ее длинные волосы собраны в небрежный узел на макушке. Она смотрит на парней.

— Какой план?

— Ответный удар, — вступает в разговор Джет, прежде чем я успеваю сделать ему знак не говорить ничего.

Брэнди тычет пальцем в Дерека, как обычно делала мама, обращаясь к нам.

— Даже не думай ввязываться, — говорит она ему. — Помнишь, что произошло с твоей последней дурацкой выходкой?

— Что произошло? — спрашивает Трей.

Дерек качает головой, в то время как моя сестра выдает нам последние личные новости.

— Его выгнали за то, что выпустил поросят во время вручения дипломов.

Выгнали? Вчера, когда я видела его в шортах «Реджентс», в последнюю очередь я ожидала услышать, что его вышвырнули. Джет от души смеется и делает победный жест кулаком.

— Это грандиозно, мужик.

Моя сестра поворачивается к Джету с руками на боках, больше похожая на маму, чем на девушку, которая привыкла ежедневно курить травку и танцевать вокруг дома в нижнем белье.

— Это не грандиозно. Это совершенно неприемлемо. — Она обращает свое внимание к Дереку. — Не делай ничего глупого с друзьями моей сестры.

Дерек салютует ей двумя пальцами.

— Держу пари, что зачинщиком был тот придурок Бонк, — говорит Вик, после того как моя сестра берет чашку кофе и выходит из комнаты. Он продолжает глазеть на Дерека в течение некоторого времени, словно тот супершпион, которому не следует доверять.

— Полный порядок, мы все выяснили, и мой мужчина ни с кем не будет драться, — говорит Моника. Она с нежностью теребит щеки Трея руками. — Никто не будет портить это великолепное лицо. Правда, детка?

Они начинают целоваться и сюсюкаться.

Джет закатывает глаза и делает вид, что его сейчас вырвет.

— Серьезно, ребята, почему бы вам не уединиться.

Я пихаю локтем Джета.

— Оставь их в покое. Они влюблены. Я говорила тебе, когда влюбишься в девушку, ты не будешь отличаться.

— Слава богу, этого никогда не случится. А если случится, расстреляй меня и избавь меня от мучений.

Виктор получает сообщение и ругается себе под нос.

— Я должен идти.

Джет хватает его за руку.

— Неужели только я хочу придумать план, как надрать зад Фэрфилду?

— Знаете, может нам не следует отвечать тем же, а показать, что у нас уровень подготовки выше, — предлагаю я.

— Кто сказал, что он у нас выше? — спрашивает Джет. — Не я. Эш, ты бредишь, если думаешь, что ребята из команды выбрали тебя капитаном, потому что они ждут или хотят, чтобы ты поступала благородно. Признай, если бы они голосовали за самого красивого игрока команды, то победил бы я.

Моника поднимает руку, но ее глаза продолжают смотреть на Трея.

— Я не согласна. Мой малыш самый красивый игрок в команде.

Джет смеется.

— Ты необъективна. Эй, Паркер, ты, правда, хочешь знать, почему тебя выбрали капитаном?

— Не совсем.

Уверена, Джет скажет, что у меня большие сиськи или что-нибудь в этом роде, такое же грубое. Или скажет, что он все подстроил, как и утверждал Лендон, из-за чего я буду чувствовать себя отвратительно и недостойно. Я хочу знать правду... только надеюсь, что она не будет такой, как думает Лендон.

— Я хочу знать, — вмешивается в разговор Дерек.

Джет обхватывает меня руками и притягивает ближе, сжимая как тряпичную куклу.\

— Ее выбрали капитаном, потому что она самая красивая цыпочка в команде.

— Я единственная девушка, Джет, — говорю я.

— Я не закончил. Также ее избрали капитаном, потому что она великолепно пробила большинство мячей, несмотря на то, что она девушка. Она не отступает и не плачет всякий раз, когда набивает синяки, подвергается ударам или когда ее сбивают на поле. Она совершенствует свою безупречную игру все чертово время. Она мотивирует нас, это уж точно, — он смотрит на Дерека и говорит: — В первый год эту девушку подвергли испытанию. Были приняты ставки, что она сбежит к концу недели. Мне ли не знать, потому что я был одним из тех, кто потерял деньги на этой ставке. Я не говорю, что некоторые ребята не пытались заставить ее сбежать, ваш покорный слуга был одним из них, но она никогда не сдавалась, — он опускает глаза на мою грудь. — И у нее, определенно, лучшие титьки в команде.

Глава 11

Дерек

При упоминании о груди Эштин я отвожу взгляд и притворяюсь, что меня заинтересовали оставшиеся фиолетовые «Скитлс». Я не хочу обращать внимание на грудь Эштин или, если уж на то пошло, на любую другую часть ее тела. Я уже слишком хорошо знаю, какой девушкой она является. Уделять внимание ее женским формам — не вариант по многим причинам, что очевидно.

Я уже собираюсь уходить из кухни, когда огромный латинос выкрикивает:

— Дерек, подожди. Как насчет того, чтобы помочь нам?

— Нам не нужна никакая помощь, Вик, — возражает Эштин. — К тому же вы слышали, что сказала моя сестра. Дереку запрещено помогать нам.

Ага, но это только вызывает у меня еще большее желание нарушить правила.

— Какого рода помощь?

— Ответный удар за испорченный двор Эштин.

Джет, болтун, назвавший себя самым красивым, говорит:

— Мы должны придумать такой план, чтобы они поняли, что не стоит связываться с нами. Нам не помешало бы несколько твоих идей.

Эштин встает между мной и парнями.

— У него нет никаких идей. Правда, Дерек?

— Правда, — и тут же взрываю ее недолгий пузырь триумфа: — Но я поработаю над этим.

— Нет, не поработаешь, — запрещает она, в то время как ее товарищи по команде говорят:

— Здорово!

— Дай нам знать, если что-нибудь придумаешь.

Эштин бросает на меня свирепый взгляд, затем хлопает каждого из своих друзей по плечу.

— Мы поговорим об этом позже. Это дело команды. Ребята идите на тренировку. Я буду через несколько минут.

После того как они выходят за дверь, Эштин наклоняется над столом, приближая свое лицо к моему. Лучше бы этот чертов Джет не упоминал ее грудь, потому что из того положения, которое она приняла, у меня открывается отличный вид на ее розовый кружевной лифчик.

— Ты, кажется, думаешь, что мне нужен защитник. — (Я с трудом сосредотачиваюсь на ее словах, а не на лифчике.) — Нет, он мне не нужен. И хотя я очень признательна, что ты помог мне убрать беспорядок во дворе, я была вполне способна сделать это самостоятельно.

Я закрываю ноутбук.

— Я не защитник.

— Тогда что у тебя на повестке дня, Ковбой? — продолжает она. — Помимо того, чтобы досаждать мне.

— Ничего. Знаешь ли, досаждать тебе занимает так много моего времени с тех пор, как я здесь, что у меня не остается его для чего-либо еще, — говорю я и выхожу из кухни, надеясь, что забуду о розовом кружевном лифчике и о девушке, которая его носит.

Лежа на надувной кровати, снова открываю ноутбук. Я собирался посмотреть какие-нибудь видеоролики, но вместо этого ищу в интернете фотографии переднего двора Эштин. Их поиск не занимает много времени.

Они выложены на каком-то левом профиле, созданном этим утром, кем-то, кто выдает себя за ученика школы Фримонт по имени Буге[10] МакГи. Фотки тампонов и прокладок, разбросанных по газону, были загружены сегодня. Эштин отмечена на фотографии ФРИМОНТСКОЙ СУЧКОЙ.

Один снимок был сделан с улицы, демонстрируя беспорядок в целом. Несколько других — крупным планом, показывая как они искусно разместили прокладки и тампоны.

Хулиганы были осторожны и не фотографировали себя, возможно, опасаясь впоследствии быть узнанными. Умно, но не во всем. Я прищуриваюсь, внимательно разглядывая фото, на котором есть машина Эштин.

В ее боковом окне отражается передняя часть другого автомобиля. Я легко определяю особенности модели «Джип Вранглер» с оригинальной световой балкой сверху. «Джип» сложно спутать с другой машиной.

Я говорю себе, что не хочу быть защитником Эштин. Девчонка сама способна сражаться в своих битвах, а там, где она не в состоянии бороться... ну, для этого у нее есть парень и друзья по команде. Нужно напоминать себе не вмешиваться в ее жизнь, даже когда инстинкт говорит иначе.

Фалкор запрыгивает мне на колени и скребет лапами. Из его рта пахнет так, словно он съел что-то помимо собачьего корма.

Было бы здорово провести лето в «Реджентсе», на вечеринках, которые длятся всю ночь напролет. Теперь я живу в пригороде Чикаго с мачехой, которой внезапно захотелось убедиться, что я не влезу в неприятности, и девушкой в розовом кружевном лифчике, которая играет в футбол и была бы рада, если бы я исчез с лица земли.

Поскольку у меня нет никаких дел и мне нужны приключения, я решаю съездить в Фэрфилд и посмотреть смогу ли отыскать «Джип». Это легко — проникнуть на вражескую территорию, когда никто не признает в тебе врага.

Надеваю джинсы, сапоги, клетчатую рубашку на пуговицах и мою бини, подчеркивая, что я нездешний. Из-за особенностей моего акцента Джек, когда я впервые встретил его в «Режентсе», спросил меня не жил ли я на ранчо.

Возможно, я разговариваю, как ковбой, но выгляжу, как чувак из Калифорнии, который занимается серфингом и носит бини. Я жил во стольких местах, что не вписываюсь ни в какие форматы.

Фэрфилд — это городок рядом с Фримонтом.

Я ввожу в GPS-навигатор данные старшей школы Фэрфилд и когда подъезжаю, то обнаруживаю поле пустым. Сегодня суббота, но настоящие игроки тренируются и по выходным. Пока езжу по улицам, высматривая «Джип», то сразу соображаю, что город поделен на богатую часть и бедную. Объезжаю один квартал, затем другой, где здания отмечены символами банд. Парни, болтающиеся на углах улиц, выглядят так, словно они готовы продать мне наркотики.

Я уже собираюсь бросить поиски, когда замечаю красный «Джип» с оригинальной световой балкой, припаркованный перед забегаловкой, которая называется «Сэндвичи Рика». Как только выезжает «Корвет», я паркуюсь на его место. Переступив порог, усаживаюсь в конце длинной барной стойки и притворяюсь, что рассматриваю доску с меню. Видимо, это излюбленное место тусовки учеников старшей школы Фэрфилд.

Группа парней примерно моего возраста веселится в кабинке и ведет себя словно они очень крутые.

— Бонк, загрузи другой крупным планом, — говорит слишком громко один из парней.

Бонк — бритоголовый, с пирсингом ушей и бровей. Он говорит парням вести себя потише и оглядывается вокруг, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

— Что будете заказывать? — спрашивает официантка.

Я снова смотрю на меню.

— Я буду сэндвич с фрикадельками.

— Будет сделано, — она выкрикивает мой заказ шеф-повару, затем наливает для меня стакан воды.

— Ты из Фэрфилда? Я не видела тебя здесь раньше.

— Нет, я приехал из Калифорнии, — отвечаю я, а потом киваю в сторону Бонка и собравшейся вокруг него компании. — Итак, гм... те ребята учатся в Фэрфилд?

— Верно. Футболисты. Тот, с бритой головой — Мэтью Бонк. Он наш лучший принимающий, — добавляет она с гордостью, словно он знаменитость. — В прошлом году мы победили на чемпионате штата. Мэтью — наша местная звезда.

Она уходит, чтобы принять у кого-то заказ. Бонк подходит к стойке. Он замечает, что я рассматриваю его.

— Чего уставился? — спрашивает Бонк, словно он божество, смотреть на которое я недостоин. Видимо, он воспринимает свою местную славу всерьез. Пришло время повеселиться...

— Я просто... вау! Мэтью Бонк собственной персоной, — хватаю его руку и трясу ее с излишним воодушевлением. — Приятно наконец встретить знаменитого принимающего школы Фэрфилд.

— Спасибо, парень, — он вырывает руку. — Как говоришь, тебя зовут?

— Пейтон Уолтерс, — отвечаю ему, поменяв местами имя и фамилию одного из самых выдающихся бегущих[11] всех времен. Чувак не догадывается. — Я бы хотел взять у тебя автограф для своей девушки. Она твоя большая поклонница, дружище. Ты заработаешь для меня несколько дополнительных очков, если она узнает, что я встретил тебя.

Я хватаю салфетку и протягиваю ему, а вновь появившаяся официантка подает ручку.

— Подпиши ее для Лапочки, — выглядываю из-за его руки, пока он разглаживает салфетку. — Я так ее называю.

— Как пожелаешь, чувак, — он подписывает салфетку для Лапочки от Мэтью Бонка номера семь.

— Можно я сфотографирую тебя? — спрашиваю с сильным южным акцентом. — Лапочка обалдеет, если я покажу ей фотку с тобой, держащим салфетку с ее именем.

Янки зачастую считают, что люди с южным акцентом тугодумы.

Просто они не знают, что мы его используем с выгодой, когда это полезно для нас. Как сейчас, потому что Бонк позирует мне с салфеткой, пока я снимаю его на мобильник.

— Слушай, чувак, я должен вернуться к своим друзьям, — говорит он, возвращая мне салфетку, и просит официантку обновить напитки.

— Нет проблем, — я вновь хватаю его руку и сильно трясу. — Еще раз спасибо.

Он возвращается к друзьям, и я слышу, как он говорит, что я придурок. Заплатив за сэндвич, выхожу вслед за Бонком и его приятелями наружу. Они стоят возле «Джипа». Один из парней упоминает Эштин, предлагая пробраться в раздевалку во Фримонте и развесить оставшиеся тампоны на шкафчиках.

Когда они понимают, что я увязался за ними, они смотрят на меня, словно я пришелец с другой планеты.

— Та фотка получилась размытой, — говорю извиняющимся тоном. — Могу я побеспокоить тебя еще раз? Клянусь, моя подружка описается, когда увидит, что я сфотографировал тебя держащим свой автограф для нее.

Бонк закатывает глаза и смеется, но не протестует, когда я протягиваю ему салфетку с автографом. Он опирается о заднюю часть машины, словно герой-любовник и выставляет перед собой салфетку. Это было бы идеально, если...

— Не могли бы вы все сфотографироваться вместе с ним?

Ребята слишком охотно позируют перед камерой.

Миссия выполнена.

Глава 12

Эштин

В воскресенье утром приходит Моника вместе с Бри, вторым со-капитаном команды черлидеров. Они хотят узнать мое мнение по поводу новой кричалки и танцевального номера, который они подготовили, как будто я владею некой конфиденциальной информацией о том, понравится ли это моим партнерам по команде.

На лужайке пред домом Бри и Моника начинают хлопать в ладоши и двигаться так, словно они были сделаны из секретного гибкого материала. Понятия не имею, как у них получается так двигаться. Я завидую, хотя ни одна из них не может ловить, бросать или пинать мяч в футболе, как я. Дерек выходит во двор и направляется в сарай. Он выглядит мужественно, на нем поношенные джинсы с ковбойскими сапогами и белая майка. Фалкор следует за Дереком по пятам.

Бри прерывает свой танец.

— Кто это? — спрашивает она слишком громко.

— Дерек.

— Это пасынок Брэнди, — объясняет ей Моника. — Он...

— Очень привлекательный, — перебивает Бри, затаив дыхание. — Боже мой. Ты точно скрывала его от меня, Эш. Я влюблена в эти сапоги и вязаную шапочку, которая так симпатично смотрится на нем.

— Это бини, — поправляю ее. — Я не знаю никого, кто носил бы такое летом. Она выглядит по-дурацки.

— Я не согласна на миллион процентов, — Бри практически пускает слюни на Дерека, словно он кусок мяса, который она хочет съесть за один присест. У меня появляется искушение спросить ее, не нужен ли ей слюнявчик. — Если парень выглядит так, он может носить все что захочет. Познакомь меня с ним, Эш.

— Поверь, ты не хочешь с ним знакомиться.

— Нет, я хочу, — она кивает так сильно, что просто чудо, что ее голова не слетает с плеч. Мы с Моникой понимающе смотрим друг на друга. Мы дружим достаточно долго, чтобы знать, если Бри выходит на охоту, ее не остановишь.

Когда Дерек возвращается, я делаю слабую попытку помахать ему, надеясь, что он проигнорирует меня. Увы, он не делает этого.

— Дерек, это моя подруга Бри, — говорю я. — Монику ты уже знаешь.

— Привет, Моника. Приятно познакомиться, Бри, — он склоняет голову как настоящий джентльмен с юга. Удивительно, что он не назвал ее мэм.

— Хочешь посмотреть? — спрашивает Бри. Она широко улыбается Дереку и накручивает волосы на палец. О, боже. Она полностью купилась на его игру в джентльмена с юга. — Нам не помешал бы взгляд со стороны на нашу новую программу. Я капитан команды черлидеров.

Дерек бросает ей благодарный взгляд.

— Я не слишком разбираюсь в черлидинге.

Моника разглядывает его, обращая внимание на телосложение.

— Итак, Дерек... ты занимаешься спортом?

— Уже нет.

— Правда? С таким-то телом? — Бри наклоняет голову в сторону, чтобы получше рассмотреть зад Дерека. — Значит, ты много тренируешься. Очень много.

Звук такой, словно Дерек кашляет, но это очевидно, что он пытается скрыть смех.

— Я бегаю трусцой и хожу в качалку. — Он бросает мне насмешливый взгляд. — И я стараюсь держаться подальше от мороженого, «Скитлс» и пирожков на завтрак.

— Что случится от небольшого количества удобной еды? — спрашиваю его. — От нее хорошо на душе.

— Верю.

— Итак, Дерек, — перебивает Бри. — Как тебе в Чикаго? Знаю, фактически мы не живем в Чикаго, но ты привыкнешь, что мы, жители пригородов, утверждаем, что относимся к нему.

— Все в порядке, я догадался, — отвечает он. — В общем, я не планирую утверждать, что отношусь к Чикаго. При первой же возможности я собираюсь переехать назад в Кали, и после окончания учебы поступить в военно-морской флот, — потом взглянув на меня, снова говорит: — Что ж, пойду, посмотрю, удастся ли мне достать газонокосилку. Было приятно с вами пообщаться, девушки.

Бри приподнимает бровь, после того как Дерек вставляет наушники в уши и вытаскивает нашу старую, полуразвалившуюся газонокосилку из сарая.

— Что? — спрашиваю я.

— Дерек — это мечта, Эштин. С таким телом, он наверняка станет одним из «Морских котиков».[12] Как это сексуально!

Сексуально? Мечта? Дерек не то чтобы мечта, скорее наоборот. Больше похож на кошмар, где девушку постоянно раздражает парень, который преследует ее.

— Это не про него.

Подруга смотрит на меня, как на сумасшедшую:

— М-м, ты видела эти бицепсы, волосы... и эти глаза? О, боже, от этих голубых глаз растает любая девушка.

— Ему надо подстричься и перестать демонстрировать свое тело, — возражаю я.

— Что касается меня, то я очень рада, что у него такое тело. Оно отлично выглядит. Пойду спрошу у него, не хочет ли он погулять завтра вечером. Может у меня получится увидеть эти кубики на прессе ближе и наедине, — Бри почти вприпрыжку направляется к Дереку, как будто какая-то другая девушка уведет его от нее, если она не будет активно действовать. Вскоре она уже смеется на какие-то его слова.

— Неужели все девушки будут бросаться в его объятия?

Моника кивает:

— О, да. Он не Трей Мэтьюс, но он очень привлекательный.

— Не знаю. — Она смотрит на меня как на чокнутую, и я вскидываю руки вверх. — Хорошо, я признаю, Дерек привлекателен с этим своим образом калифорнийского ковбоя-серфера, но он совсем не в моем вкусе.

Я смотрю на свой браслет с брелоками, напоминающий о моем парне. Я осознаю, что не слышала ничего о Лендоне с вечера пятницы, когда он подвез меня домой. Я не особо скучаю по нему. Не знаю почему. За последние несколько дней прошел вихрь перемен, и у меня такое чувство, что я пытаюсь догнать его, но двигаюсь слишком медленно.

— Все-таки, что происходит между тобой и Лендоном? — спрашивает Моника. Она сочувственно смотрит на меня, как будто ждет, что я сломаюсь и через несколько секунд начну плакать. Я чувствую, как что-то похожее на крик рождается у меня в груди. — На мгновение я подумала, что вы двое расстанетесь в тот пятничный вечер.

У меня сосет под ложечкой, но я не обращаю на это внимание, потому что не уверена в том, что происходит с нами. Я понимаю, что когда он нервничает, ему нужно пространство, так что я оставила его в покое, но с каждым днем, пока мы не общаемся, я все больше отдаляюсь и теряю с ним связь.

— У нас с Лендоном все будет замечательно. Просто сейчас сложный период.

Моника склоняет голову набок. У нее такой вид, когда она что-то обдумывает.

— Может что-то происходит между тобой и Дереком?

Я чувствую, как мое лицо горит от одной мысли об этом.

— Исключено. Почему ты так говоришь?

— Не знаю, — она пожимает плечами. — Я просто ощущаю непонятное притяжение между вами двумя, и это странно, что ты не выносишь его так сильно, — она смотрит на Бри с Дереком, разговаривающих друг с другом. — Выглядит так, словно Бри уже заявила свои права на него. Смотри, ты это видишь? Каждый раз, когда она говорит, она касается его руки.

— В умении флиртовать она безупречна, — бормочу я. — И он определенно на это ведется, несмотря на то, что она притягивает его фальшивым очарованием. Ничего, что парень делает это искренне.

— Оу, Бри! — кричит Моника. — Возвращайся, чтобы мы показали программу Эштин.

На подъездную дорожку въезжает машина и сигналит, снова откладывая черлидерский показ. Моника визжит от восторга, когда Вик паркует свой большой внедорожник у дорожки, и она замечает, что Джет и Трей в машине вместе с ним.

— Грандиозно, — выдает очень довольный Джет, выбравшись из машины. На нем надета бейсболка задом наперед и шорты из спортивных штанов, которые вероятно он обрезал сам. — Это все, что я хотел сказать.

— Что грандиозно? — спрашиваю я.

Он выглядит смущенным, затем откидывает свои великолепные стильные волосы в сторону.

— Ты хочешь сказать, что не имеешь к этому никакого отношения?

— К чему?

— Я же говорил вам, что это не она, — говорит Вик. — У нее не хватило бы смелости сделать это.

Так обидно.

— Я смелая, Вик!

— Я знаю это! — Джет поигрывает бровями и тянется к моей талии. — Давай проверим, Эш.

Я закатываю глаза и хлопаю его по руке.

— Тебе нужно почаще выходить в интернет, — Трей вытаскивает телефон. — Кто-то создал левый профиль от имени Пейтона Уолтерса и разместил фотки Бонка и его партнеров по команде, держащих салфетку с надписями.

О, нет. Мне страшно спрашивать:

— Какие фотки?

Джет протягивает мне свой телефон.

— Вот, посмотри.

На одной фотографии Бонк и компания его футбольных приятелей опираются о заднюю часть «Джипа». Они держат салфетку, на которой большими жирными буквами написано ФЭРФИЛД ОТСТОЙ, а на номерных знаках машины — ДЕБИЛ. Я открываю рот от изумления, глядя на вторую фотку. Бонк в «Сэндвичах Рика» в Фэрфилде держит салфетку с надписью: Я ХОЧУ БЫТЬ ФРИМОНТСКОЙ СУЧКОЙ. И подпись: МЭТЬЮ БОНК НОМЕР СЕМЬ.

— Кто это сделал? — спрашиваю я парней.

Никто из них не признается. Это безумие. Парни из Фэрфилда придут в ярость, когда увидят фотографии, которые выглядят профессионально обработаными в «Фотошопе». Это впечатляет. Жаль, я не додумалась до этого.

— Может быть это сделал Лендон.

После того как я высказываю это предположение, парни переглядываются между собой, словно они сильно сомневаются насчет этого.

— Да, типа того, — отвечает Джет. — Твой парень такой герой.

— Ты говорила с ним? — спрашивает меня Вик.

Я качаю головой.

— Ум-м... — произносит Трей. — МакНайт без вести пропал с пятничного вечера.

Мне нечего им ответить, потому что из наших отношений он тоже пропал без вести.

Глава 13

Дерек

В понедельник утром я просыпаюсь поздно и осознаю, что все уже ушли. Пока завтракаю, я смотрю на запущенный задний двор. У них есть участок земли, но никто не заботится о нем так, чтобы он выглядел прилично. Хорошо выглядит только лужайка перед домом, играющая роль фасада для всякого, кто проходит мимо.

Вчера в сарае я обнаружил газонокосилку, она в паршивом состоянии, но, по крайней мере, мне удалось запустить двигатель. Постричь газон будет нелегко, так как весь двор зарос сорняками, но мне нужно чем-то занять себя, иначе я сойду с ума.

Я включаю газонокосилку и вставляю наушники, чтобы абстрагироваться от всего так же, как и вчера, когда приходили приходили подруги Эштин и игроки ее команды. Мама обычно говорила мне, что музыка всегда помогала ей сбежать от действительности. Она обычно заставляла меня слушать Эллу Фицджеральд и Луи Армстронга, особенно когда была в госпитале на химиотерапии. Сначала я их ненавидел, но потом эти певцы стали напоминанием о ней. Двигаться дальше чертовски трудно.

Час спустя я покрыт потом от усердной работы. Мелкие кусочки травы покрывают спину, руки и ноги. Оглядываюсь назад посмотреть на свои успехи, я горд от того, что сделал приличного размера брешь. Сарай, где мы с Эштин впервые встретились, видал лучшие времена. Я обнаружил в нем немного старой краски и полагаю, что его давно пора покрасить заново.

Смыв с себя грязь в душе, я собираюсь отдохнуть в своей комнате, но Фалкор мчится к двери, дыша с бешеной скоростью. Бедный парень хочет на прогулку. Я одеваю на него поводок, и мы бежим в сторону футбольного поля. Это место притягивает меня, как магнит.

До школы мы добираемся быстро. Команда тренируется. Я наблюдаю, как игроки выполняют упражнения. И тот час я начинаю думать как один из них. Я не состою в команде больше года, но эта игра и упражнения до сих пор мне хорошо знакомы, и я могу проделать их с закрытыми глазами.

Эштин старается быстро пробежать короткую дистанцию. Она не замечает меня, но я ни секунды не сомневаюсь, что когда это произойдет, она намылит мне голову за то, что я взял ее собаку без спроса. Я вижу, как она быстро хватает несколько мячей и бежит в противоположный конец поля.

Эштин грациозно устанавливает мяч и занимает позицию. Нескольких парней, наблюдающих за ней со скамейки запасных, это впечатляет, и они одобрительно кивают. Могу сказать, что она настолько сконцентрирована, что не видит ничего, кроме мяча и белых стоек ворот.

Она ударяет ногой по первому мячу, легко попадая в ворота. Занимая позицию для других ударов, она замечает меня на трибунах. Следующие два раза она промазывает, но продолжает попытки. Она делает шесть из десяти. Неплохо, но ничего выдающегося.

Я присматриваюсь к команде, оценивая ее, как привык делать это с соперниками. Главного тренера легко определить — он в спортивной черной-золотой рубашке поло и кепке «Бунтари», а также призывает к игре. С тех пор как я здесь, парни разыгрывали линию нападения,[13] я под впечатлением от их мастерства. Без хороших лайнменов уязвим квотербек и слаба команда.

Я обращаю внимание на играющего квотербека, долговязого парня с номером три на футболке. Номер три не выглядит уверенным, несмотря на то, что он в хорошей форме. Он делает несколько подач, но не может подключиться к своему принимающему, когда прорывается линия защиты.

Номер три сильно напряжен. Вся беда в том, что он это понимает. Он застрял с своей голове. Ему надо отбросить все мысли во время игры и позволить инстинкту взять верх.

После того как он повторяет ту же ошибку три подачи подряд, тренер хватает квотербека за маску и устраивает ему выволочку. Я слишком далеко, чтобы в точности услышать его слова, но я знаю, наслушается он многого.

— Эй, Дерек! — кричит Эштин.

Она бросает «крученый» мяч ко мне на трибуны, но я уворачиваюсь, и он пролетает мимо. Он падает, отскакивая от скамьи позади меня, и Фалкор нюхает его. Я не имел никакого отношения к футболу с того самого дня, как умерла моя мама. В то время как инстинкт говорит мне поймать мяч, я вступаю с ним в противоречие.

— Да?

— Кто тебе сказал, что ты можешь взять мою собаку на прогулку?

— Он умолял меня взять его с собой. Очевидно, он считает меня альфой. Ты же знаешь, что у собак есть иерархия, — я пожимаю плечами. — Вот так вот.

— Можешь бросить мяч назад?

Я смотрю на футбольный мяч, лежащий в ожидании быть брошенным обратно на поле. Я никогда не думал, что снова буду держать его в руках. Это не так, словно я снова в игре. Это просто мяч. Я поднимаю его и бросаю Эштин, в моих пальцах знакомое ощущение от гладкой кожи, напоминающее мне о прошлом. Большинство девчонок, которых я знал, боялись бы сломать ногти, когда мяч полетел к ним, но Эштин без колебаний тянется и ловит его.

— Не ты альфа, а я, — она зажимает мяч под рукой и направляется на поле. — Вот так-то.

Глава 14

Эштин

Я сказала Дереку, что являюсь альфой, но в данный момент я себя таковой не ощущаю. Я не в восторге от своей сегодняшней игры. Она стала только хуже, когда я увидела его, сидящего на трибуне и наблюдающего за моей тренировкой, потому что я напряглась и слишком ушла в себя.

«Фримонтская сучка»

Прошло два дня, а эти слова до сих пор крутятся у меня в голове. Утром Дитер позвал меня в свой офис и сказал, что слышал о фотографиях. Он посоветовал мне забыть о какой-либо конкуренции и просто сосредоточиться на победе.

Лендон на тренировке не появился. Также он не отвечал на мои звонки и сообщения. За весь прошлый год он ни разу не пропустил тренировку или игру. Я звонила ему утром, перед тем как выйти из дома, но его телефон был выключен. Полагаю, он получил по электронной почте ужасные фотографии, на которых изображен мой двор. Почему он не заехал ко мне домой, как это сделали парни, или как минимум не позвонил и не написал сообщение, чтобы узнать, как я справляюсь с этим?

Брендон Батер, десятиклассник и наш запасной квотербек, у которого настали трудные времена, пока он занимает место Лендона. Когда он получает мяч, все его пасы беспорядочны. Не хочу, чтобы у него пропало желание играть. И хотя после тренировки я похлопала его по спине и сказала ему, что он прилагал огромные усилия, я не думаю, что он поверил мне, но от этого он улыбнулся, и я надеюсь, что поддержала его веру в собственные силы. Даже немного уверенности пойдет на пользу.

Несмотря на то, что тренировки в начале лета не являются обязательными, я знаю, Дитер расстроен, что его основной квотербек не вышел на поле. Реальность такова, что у нас нет конкурентоспособного запасного квотербека, и если Лендон травмирован, то мы влипли. Он настолько надежный игрок, что никто не думал о дублере. До настоящего момента.

После того как я принимаю душ в женской раздевалке, я снова звоню Лендону. По-прежнему нет ответа. Сегодня я писала ему четыре раза, но он так ничего и не прислал в ответ. Я немного падаю духом и начинаю тревожиться. Он нарочно не отвечает? Он перезвонил своей бывшей девушке Лили вместо меня? Тьфу, я никогда не сомневалась в наших отношениях. И отказываюсь начинать это делать сейчас.

На автостоянке Дерек стоит, опираясь спиной о мою машину и скрестив ноги в лодыжках.

Второй раз увидев меня, Фалкор приветственно лает, пуская слюни.

— Я могу получить свою собаку обратно? — спрашиваю, раздраженная тем, что, судя по всему, моя собака думает, что у нее появился новый владелец. Я вырываю поводок у Дерека и опускаюсь на колени, чтобы погладить Фалкора за левым ухом, в его любимом месте. — Хочешь, поехали домой, моя собака сядет впереди.

Я открываю дверь и запускаю Фалкора на переднее сидение.

— Нет уж, — Дерек нагибается к машине. — Фалкор назад.

Мой обычно упрямый пес послушно прыгает на заднее сидение, словно Дерек является дрессировщиком собак.

По дороге домой я включаю радио.

— Ты можешь командовать всеми вокруг, но со мной это не сработает, — говорит Дерек.

— Я не слышу тебя, — вру я, прикладывая руку к уху.

Он выключает радио.

— Что за манеры? Не веди себя так, словно я сюда просился, потому что это не так, — интересно, он может говорить с акцентом и без него по своему желанию. — Черт, если бы меня не исключили, и Брэнди не была беременна, я нашел бы способ остаться в Кали.

Минуточку. Я правильно расслышала?

— Моя сестра б-беременна? — спрашиваю я. — Беременна, в смысле у нее будет ребенок?

— Это то, что обычно значит «беременна».

Искоса смотрю на него, продолжая управлять машиной. Заехав на подъездную дорожку, я поворачиваюсь к нему.

— Скажи честно. Ты пошутил насчет того, что у моей сестры будет ребенок, так?

Открывая дверцу, он вздыхает и закатывает глаза. Фалкор выскакивает вслед за ним.

Я смотрю, не моргая, на приборную панель. Моя сестра снова беременна? Она ничего не сказала, но я не слышала от нее ни слова за прошедшие семь лет. С тех пор как она вернулась домой, я стараюсь избегать ее так же, как и Дерека.

Брэнди прямо как мама. Мне потребовалось много времени, чтобы прийти к осознанию того, что мама никогда не возвратится назад. Брэнди вернулась, но нет никакого смысла сближаться с ней, так как я знаю, что она снова уедет.

По-настоящему меня раздражает то, что Дерек знает о моей сестре больше, чем я. И что мой племянник отдает предпочтение Дереку, а не мне. И что Фалкор сопровождает Дерека повсюду, будто он альфа.

Бросаю взгляд на гараж и замираю от потрясения, увидев Лендона в солнцезащитных очках, сидящего в своей машине с откидным верхом. Когда он подъехал и как долго уже здесь?

— Где ты сегодня был? — я подхожу к нему, пока он выбирается из машины. Я даже не знаю, что сказать после нашей пятничной ссоры. Я не упоминаю проблемы в наших отношениях или Лили. — Ты пропустил тренировку.

— Родители заставили пойти на семейный завтрак, — говорит он. — Я не мог оттуда уйти.

— Ага, — раньше отец Лендона никогда не заставлял его ходить на завтраки вместо тренировки. Судя по всему, Лендон не хочет вдаваться в подробности. — Ты видел фотографии моего дома в интернете? И те, что с Бонком?

Он медленно кивает:

— Да, я видел их.

— Это ты выложил фотки с Бонком? Никто не признается.

Он кивает.

— Да, но держи это в секрете.

— Как ты добился того, чтобы они так тебе позировали? Пойми, я не могу представить себе, чтобы Бонк это сделал по доброй воле.

— Я нашел способ. Как прошла тренировка?

— Батер только учится, — информирую его. — Но парни недовольны тем, что у него неточные броски и сырые передачи.

Возникает длинная неловкая пауза. Мне становится немного грустно, когда он протягивает руку и касается пальцами браслета с подвесками в виде сердца и футбольного талисмана, который он мне подарил на день рождения в прошлом году.

— Прости за пятничный вечер, — говорит он. — Мой старик столько твердил мне о том, чтобы быть лидером команды в выпускном году и носить нашивку «К» подобно ему, в то время когда он играл.

Я понимаю. Картер МакНайт был легендой в Чикаго, когда играл. Он достиг сверхвысоких результатов. Лендон всегда хотел достичь того же и превзойти. До тех пор, пока не выбрали капитаном меня, а не его.

Тренер Дитер помог мне понять, что я не хочу сдаваться, будучи в роли капитана. Я хочу возглавлять и мотивировать свою команду. Мне нравится осознавать, что мое место в команде значит больше, чем просто номер в списке.

— Я никогда не хотела ничего у тебя забирать, Лендон.

Он избегает моего взгляда.

— Конечно. Так и есть. Я знаю, Эш.

Снова возникает неловкая пауза. Я не знаю, что сказать, чтобы исправить это... исправить нас. Я не могу изменить того, что произошло, или повернуть время назад, не больше, чем он.

Он снова касается моего браслета.

— Я испортил все между нами?

— Нет, — я не хочу, чтобы еще один человек из моей жизни оставил меня. По крайней мере, если у меня есть Лендон, то я не одинока. — Но... из-за тебя вечером в пятницу я чувствовала себя ужасно. Все это, связанное с Лили, привело меня в замешательство, и ты не звонил и не присылал эсэмэс в течение нескольких дней. Я не знаю, что уже и думать.

— Просто забудь все это.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Кажется, пока все налаживается. Я хочу верить ему, но это трудно. После того как моя мама ушла, я никому не доверяю полностью. Даже Лендону.

Мы говорим о тренировке. Я спрашиваю, начал ли он собирать вещи для нашей поездки в Техас в конце месяца. Мы оба приняты в «Элит», футбольный тренировочный лагерь, куда практически невозможно попасть. Туда принимают только лучших игроков старших школ страны. План состоит в том, чтобы поехать туда и останавливаться там бесплатно в шикарных отелях, используя многочисленные баллы путешественника, которые накопил отец Лендона и разрешил нам ими воспользоваться.

— Так что там с этим придурком Дереком? — спрашивает Лендон.

Он смотрит поверх моего плеча. Дерек косит траву, слушая музыку в наушниках. Не понимаю, почему он хочет привести в порядок наш участок. Это не похоже на то, как мой отец ухаживает за двором. Папа подстригает лужайку перед домом каждые две недели, для того чтобы каждый проходящий мимо думал, что у нас все просто отлично. Двор выставляет нас в лучшем свете.

— Понятия не имею. Все что я знаю, это то, что мы договорились не лезть в дела друг друга, и я делаю вид, что его не существует. — Это не вполне соответствует действительности. Я пытаюсь делать вид, что его не существует, но он постоянно мешает мне в этом.

Лендон показывает на мой дом:

— Твой старик дома?

— Я не знаю. Вероятно, нет, поскольку его машины нет на месте.

Он предпочитает уйти на работу, где может погрузиться в проекты бухгалтерской фирмы, в которой он работает.

Лендон притягивает меня ближе и шепчет на ухо:

— Как насчет того, чтобы ты и я прямо сейчас поднялись в твою комнату. Я могу помассировать тебе спинку.

Сейчас? Я оглядываюсь назад на Дерека, который по-прежнему работает около сарая.

— Похоже, что это не лучшее время.

— Да ладно, Эш, — он берет меня за руку и ведет в дом. — Ты всегда говоришь, что мы мало времени проводим вместе. Давай воспользуемся тем, что у нас есть сейчас.

В моей комнате Лендон снимает рубашку и разваливается на кровати. Я сажусь возле него и начинаю массировать его спину, разминая напряженные мышцы.

— Это чертовски здорово, — он издает стон, пока я разминаю его плечи. — Я полностью расслабляюсь благодаря тебе, Эш.

— Почему бы тебе не помочь мне расслабиться, помассировав мою ногу, которая болит после сегодняшних многочисленных ударов по мячу?

— Разминать ногу — неприемлемо для меня, — говорит он. — Я прикасаюсь только к своей собственной ноге.

Он поворачивается лицом ко мне и медленно скользит рукой под мою футболку. Он расстегивает бюстгальтер, затем проводит большими пальцами по соскам.

— Хотя я могу помассировать другие части твоего тела.

Я останавливаю его руку, потому что петтинг с ним прямо сейчас меня не расслабит.

— Лендон, мне нужно поговорить о моей сумасшедшей жизни.

Его руки все еще на моей груди, когда он прикасается губами к моей шее. Он целует место, где бьется пульс, потом лижет его снова и снова. Это напоминает мне Фалкора, когда он слюнявит мое лицо.

— Так говори. Я слушаю.

Когда он начинает присасываться к моей шее, собираясь сделать мне засос, я отталкиваю его от себя.

— Ты не слушаешь. Ты пытаешься отвлечь меня.

— Ты права. Могу я послушать тебя позже? Все, что я хочу сейчас — это заняться сексом.

В секунду молния на его штанах расстегивается. Он бросает взгляд на свой пах, отнюдь не двусмысленно намекая мне на оральный секс.

Смотрю вниз на подергивающуюся ткань его боксеров.

— Просто я сейчас не в настроении.

— Ты серьезно? Да ладно, Эш, — разочарованно стонет он. — Ты же знаешь, что хочешь этого. Я хочу этого. Давай сделаем это.

Глава 15

Дерек

Наверху скрипит кровать. Я смотрю на Фалкора. Он смотрит на меня.

Сделав перерыв в стрижке газона, я зашел внутрь, чтобы остыть, но мне становится дурно от осознания того, что Эштин и ее бойфренд обжимаются наверху.

— Скажи, почему у меня есть желание пойти туда и дать пинка ее парню, чтобы он вылетел из дома?

Фалкор поднимает голову, словно собираясь ответить, но вместо этого начинает возиться с одной из своих мягких игрушек.

— Тебе нужна подружка, — говорю я псу.

Он смотрит на меня своими грустными серыми глазами, затем наклоняет голову набок. Думается мне, что он говорит: «Ты просто завидуешь».

Когда Лендон целовал ее во дворе, я не пропустил молчаливого посыла «пошел ты, она моя», который он отправил мне. Эштин этого не заметила. Парень, очевидно, считает, что он пуп земли, с черным кабриолетом «корвет» и темными солнцезащитными очками, которые он даже не снял, целуя ее.

Это все равно, что заниматься сексом в носках — абсолютно лоховской поступок. Я удивлен, что Эштин влюбилась в парня, у которого автомобиль является продолжением члена.

Почему я чувствую, что защита Эштин не обойдется без моего участия. Девушка может позаботиться о себе сама и не нуждается во мне, как защитнике ее добродетели. Кровать наверху снова скрипит. Черт, я не могу слушать это и оставаться в здравом уме. Я отправляюсь назад во двор, готовый ко второму раунду. Включаю газонокосилку и слушаю музыку. Мне хочется врезать этому придурку, после того как я услышал скрип кровати и понял, что он лапает ее. У меня нет прав на то, чтобы испытывать такие чувства, которые изматывают еще больше.

Проталкиваясь газонокосилкой сквозь участок заросший сорняками, я смотрю на ее окна. Я не знаю, что со мной. Мне не нравятся девушки подобные Эштин. Они не в моем вкусе. Я люблю девушек, которые просто хотят хорошо провести время и не воспринимают жизнь слишком серьезно. Так почему я продолжаю думать о том, каково это было бы поцеловать ее и почувствовать ее руки на себе?

После того как Лендон уехал, и Эштин собралась вернуться в дом, поцеловав его на прощание, я вытаскиваю наушники.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не начала вновь встречаться с ним, — кричу, привлекая ее внимание. Она осматривает меня сверху вниз.

— Подтяни свои штаны. Они спадают. Я вижу твое нижнее белье.

Девчонка — мастер уходить от темы разговора.

— Пойми, я серьезно, кто надевает солнцезащитные очки, когда целует девушку?

— С кем я встречаюсь и как целуюсь, вообще-то, не твоего ума дело.

Черт. Я качаю головой и делаю шаг вперед.

— Ты знаешь, когда парень врет тебе, не так ли?

Она раздраженно закатывает глаза.

— Ты, должно быть, знаешь, да?

— Безусловно.

Сейчас я стою перед ней. Указательным и большим пальцами приподнимаю ее подбородок до тех пор, пока наши глаза не встречаются. Всякий раз, когда я ловлю ее взгляд, мне чертовски трудно отвернуться. Нынешний момент не стал исключением.

— Парень врет тебе, когда он не смотрит тебе в глаза, — говорю я.

Она разрывает визуальный контакт.

— Прекрати.

— Что прекратить?

— Вынуждать меня придирчиво оценивать мои отношения с Лендоном. Я могу это сделать без твоей помощи, большое спасибо.

Она отбрасывает мою руку в сторону и уносится в дом.

Это было интересно. Я собираюсь последовать за ней, когда звонит мой телефон. Это подруга Эштин, Бри.

— Привет, — произносит Бри, когда я отвечаю. — Я просто хотела узнать, не желаешь ли ты погулять в субботу вечером?

— В субботу?

— Я думаю, это было бы здорово, если бы мы узнали друг друга получше. Сам понимаешь, тебе нужен кто-то, кто покажет все школьные ориентиры. Эштин похоже занята Лендоном и футболом. Я могу помочь заполнить пробелы.

Пробелы. В моей жизни так много чертовых пробелов, что это уже смешно. Мне надо прямо сейчас начать вносить изменения, потому что если я буду продолжать двигаться по той же дорожке, то обязательно сойду с ума.

— Конечно, — отвечаю ей, зная, что должен заполнить эти пробелы как можно скорее. Я смотрю на окна Эштин. — Звучит здорово.

Глава 16

Эштин

Вечеринки во Фримонте легендарные, особенно, если они проходят в доме Джета.

Его отец уезжает из города на выходные, так что будет первая тусовка этого лета. Лендон должен заехать за мной, и я полна решимости исправить все между нами.

Лендон берет меня за руку, когда мы проходим через дверь. Джет в гостиной играет в игру с выпивкой, которую он называет «Правда или Брехня». Я играла в нее раньше. Единственное, что можно сказать об этой игре: кто-то собирается к концу вечера напиться в стельку.

Джет жестом приглашает нас присоединиться к ним. Заметно, что они уже начали играть, потому что глаза Джета покраснели, а на лице Вика играет беззаботная улыбка. Вик редко улыбается. Он всегда погружен в себя и раздражен из-за того, что отец управляет его жизнью.

Джет пододвигается, чтобы мы могли сесть рядом с ним.

— Эй, Эштин, правда или брехня...

— Я не играю, Джет, — отвечаю я.

Когда мы играли в последний раз, Джет так напился, что заблевал все вокруг. Мы думали, что у него алкогольное отравление.

— Да ладно, капитан, не будь такой занудой. Правда или брехня... Мы с Моникой целовались в седьмом классе.

Я смотрю на Монику и Трея. Она сидит у него на коленях, обвив руками его шею.

Это легко.

— Брехня.

— Верно, — с гордостью говорит Моника. — Белые бледные ребята не в моем вкусе. Мне нравится мой мужчина так же, как я люблю шоколад. Правда, детка?

— Правда, — целует ее Трей.

— Это просто потому, что ты никогда не была с бледным белым парнем, — шутит Джет, отчего Трей закатывает глаза, а Моника смеется.

Джет проглатывает шот, когда входит группа девчонок из школы. В том числе и Бри в черном платье с открытыми плечами, которое едва ее прикрывает...

— Черт! Бри определенно собирается сегодня действовать, — говорит шепотом Джет и тихо присвистывает.

Следом заходит Дерек. Бри оглядывается на него и улыбается, затем берет его за локоть и ведет к нам.

— Привет, ребята! — говорит она, взволнованная от того, что Дерек пришел с ней.

Я не пропускаю заинтересованные взгляды всех желающих побольше узнать о новом парне, которого она держит за руку. Он не говорил мне, что вечером придет сюда. Он закрылся в своей комнате и даже не намекнул, что идет гулять с Бри.

— Дерек девственен в отношении «Правда или Брехня», — говорит Лендон. — Я думаю, мы должны его дефлорировать.

Джет согласно кивает.

— Я так не думаю, — протестую я.

— Мы играем в небольшую игру с выпивкой, которую называем «Правда или Брехня». Ты с нами, Дерек? — спрашивает Лендон, игнорируя меня.

Я сердито смотрю на него, толкая локтем:

— Лендон, не надо.

— Что? — Лендон машет Дереку. — Хочешь сыграть? Я имею в виду, если только ты не думаешь, что не сможешь с ней справиться...

— Валяй, ознакомь меня с ней, — без колебаний отвечает Дерек так, словно Лендон бросил вызов его мужественности.

— Правила следующие, — говорит Лендон. — Для начала ты должен проглотить шот. У них тут только «Джелло-шоты».[14] Потом ты должен отвечать не раздумывая.

Дерек кивает. Он и понятия не имеет, что в шоте водки больше, чем желе.

— Я задаю тебе вопрос, — дальше объясняет Лендон. — Затем ты задаешь вопрос мне. За каждый ответ, который ты думаешь, что это правда, ты глотаешь шот. За каждое промедление перед ответом, ты глотаешь шот. Если ты думаешь, что мой ответ брехня, ты говоришь «брехня» и, если ты прав, то шот не глотаешь. Я могу оспорить твой выкрик «брехня», а ребята проголосуют. Основные правила.

— Согласен, — говорит Дерек, нисколько не испугавшись. Я не говорю ему, что обычно ты должен выпить только если ты медлишь, и ты не должен глотать шот заранее, но Лендон, кажется, сегодня выдумал свои собственные правила.

Два самца собираются столкнуться лбами — это ничем хорошим не закончится.

— Лендон, не делай этого.

— Расслабься, Эш. Все получится.

Бри берет Дерека под руку.

— Пусть играют, Эш. Не будь занудой.

Мне следовало бы встать и отказаться от наблюдения за катастрофой, которая скоро произойдет, но Лендон заставляет меня остаться, приобняв за талию.

Дерек и Лендон быстро глотают по шоту. Думается мне, им обоим утром предстоит адское похмелье и от этого мне не радостно.

Лендон откашливается:

— Правда или брехня. Ты стрижешь свою мошонку.

Не прерывая визуальный контакт с Лендоном, Дерек берет шот и приканчивает его в один глоток. Лендон бормочет себе под нос, называя его придурком.

Дерек подается вперед:

— Тебе ненавистна мысль о том, что Эштин избрали капитаном.

— Брехня.

Дерек качает головой на ответ Лендона.

— Ты лжешь. Я говорю брехня на твою брехню.

— Это не часть игры. Правда или брехня, тебе ненавистно жить в Фримонте.

Дерек глотает другой шот, затем выстреливает в него собственным вопросом.

— Все считают, что ты слишком высокого мнения о себе.

Лендон глотает шот.

— Правда или брехня... ты мастурбировал думая о моей девушке.

— Лендон! — кричу я.

— Что? — Лендон поднимает руки вверх, будто он совершенно ни при чем. — Мы всего лишь играем.

Дерек не отвечает и не смотрит на меня.

— Ставлю на то, что это факт, — бормочет Трей себе под нос.

— Ты хочешь этого? — Дерек спрашивает Лендона, сейчас он напряжен. — Ты и правда хочешь перейти на личности?

— Да.

Дерек проглатывает шот.

— Ты до сих пор трахаешь свою бывшую подружку.

Что происходит? Я окончательно запуталась и оказалась меж двух огней. Лендон злится и вскакивает на ноги. Дерек не должен был говорить то, что, как я думаю, он только что сказал. Теперь все смотрят на нас. Такое ощущение, что они в любую минуту начнут драться.

— Стоп! — кричу я, но никто не слушает. Я умоляюще смотрю на Джета и Вика, но им слишком весело, чтобы остановить это.

— Бери шот, — говорит Дерек, судя по виду, он доволен собой. — Ты медлишь с ответом.

Сузив глаза, Лендон берет шот и залпом глотает, затем со стуком ставит стопку на стол. Лендон не любит быть побежденным, и сейчас начнется разборка.

— Эштин моя, ты знаешь, — говорит Лендон.

— Это ты так думаешь, — выстреливает в ответ Дерек. — Не ты тот единственный, который рядом с ней каждую ночь.

Дерек сглатывает. И смотрит на меня. Он не должен был такое говорить. Мое лицо пылает, а остальные части тела немеют, поскольку все сейчас пялятся на меня.

Я проталкиваюсь мимо него и бегу прочь из дома.

Глава 17

Дерек

— Эштин, подожди! — кричу я, выбегая из дома вслед за ней.

Она идет вниз по улице.

— Моя жизнь — не игра, Дерек.

— Я не говорил, что это так, кажется, из-за действия алкоголя моя речь становится немного неразборчивой. Хотя мои мысли пока ясные. Если кто и не думает ясно, то это Эштин. Она даже оставила свою куртку, а я прихватил ее с собой. — В чем ты меня обвиняешь? Лендон заставил меня играть в дурацкую игру. В этом нет никакого смысла.

— Я обвиняю вас обоих в том, что задавая идиотские вопросы, вы оба заставили людей подумать, что мы с тобой, так или иначе, занимаемся сексом. Если ты не можешь держать свое эго в узде, оставайся дома.

Я не собираюсь позволить ей так легко закончить.

— Я уже говорил тебе, что не просился в Чикаго, Лапочка. Меня заманили сюда так же, как твой бойфренд втянул меня в эту дурацкую игру.

— Я говорила тебе не играть, но нет! Твое эго встало на пути мозгов и те побрили тебе яйца.

— Перестань. Девчонкам нравятся мои стриженые яйца. И я не говорил, что брею их. Я их стригу.

Она смотрит на меня, как на психа.

— Без разницы. Предполагалось, что ты будешь держаться подальше от моей жизни, а я не буду лезть в твою. Это была сделка, но ты ее нарушил.

— Как, черт возьми, я мог знать, что он задаст мне вопрос о тебе? В чем вообще проблема? Дай мне гребаный перерыв. Спустись на землю, Эштин. Я подросток с бушующими гормонами, у которого в последнее время не было секса... признаюсь, я мастурбировал. Извини, что был втянут в игру твоего бойфренда «Чей член больше».

— Ты сумасшедший, Дерек Фицпатрик. Тебя надо отправить в больницу.

Пьяный — мне бы больше понравилось.

— Не могу поверить, что вам с Лендоном удалось вовлечь меня в вашу игру «Кто кого переплюнет», — продолжает она. — Ты же знаешь, что люди теперь будут сплетничать.

Я провожу рукой по волосам, желая, чтобы этого разговора не было.

— Мне в действительности по барабану, что обо мне думают в этом городе.

Из дома с группой ребят выходит Лендон.

— Эштин, иди сюда.

Эштин смотрит на меня, как на врага.

— Просто, чтоб ты знал, ты мой самый нелюбимый племянник, — она произносит сквозь сжатые зубы, затем подходит к Монике и просит ее: — Отвези меня домой.

После того как она садится в машину Моники, музыка из дома напоминает мне, что вечеринка все еще в силе. Бри, вероятно, гадает, почему я не сказал «брехня» на идиотский комментарий Лендона о том, что я мастурбирую, думая об Эштин. Я прохожу сквозь толпу, пока не достигаю Бри.

— Можем поговорить?

Бри кладет руку мне на щеку.

— Ты такой милый. Если ты собираешься извиняться, то не надо. Я понимаю, ты просто нес чушь, чтобы выиграть. Думаю, ты победил.

— Спасибо.

Она целует меня в губы.

— Пожалуйста.

Мы остаемся на вечеринке еще ненадолго, вскоре я настолько пьян, что хочу спать. В какой-то момент Бри хочет уйти, и мы едем с кем-то, кто единственный не употреблял слишком много «джелло-шотов». Как только я попадаю в дом, я понимаю, что должен все исправить с Эштин.

Она четко дала понять, что не хочет иметь со мной ничего общего, так почему я не могу выбросить ее из своей головы? С чего я взял, что если я чувствую связь с ней, она чувствует то же самое?

Это шутка. На самом деле хорошо, что Эштин бесится от моего присутствия в своей жизни, потому что если бы это было не так, то мы действительно усложнили бы наши и без того не простые жизни. Я бесконечно благодарен за то, что парадная дверь не заперта, но мне недолго везет. Брэнди до сих пор не спит. Она, стоя перед компьютером, снимает себя на видео. Каким-то странным способом, потому что демонстрирует свой растущий живот, задрав футболку.

— Я дома, — прохожу мимо кабинета, пытаясь скрыть любой намек на то, что я пьян.

— Привет, Дерек. Я ежедневно фиксирую, как увеличивается мой живот. Думаю, когда твой отец вернется домой, он захочет посмотреть, как это происходило, — она потирает свой оголенный живот, который явно является чем-то таким, что я не должен видеть. — Я сильно по нему скучаю. Иди, запиши сообщение для своего отца.

Я машу в камеру, надеясь, что при просмотре он не заметит, что я пьян.

— Привет, папа. Желаю тебе, чтобы посреди океана ты достиг того, чего хочешь. Пока.

Это отстой, что отец так далеко, главным образом из-за того, что я не могу с ним поговорить. Когда его нет дома, я чувствую словно он знакомый, который находится на обочине моей жизни, фактически не присутствуя в ней.

Прежде чем я выхожу из кабинета, Брэнди спрашивает:

— Сколько ты сегодня выпил?

— Много.

— Я почувствовала запах, когда ты подошел ближе, — она тянет вниз футболку, прикрывая живот. — Хорошо. Итак, знаешь, думаю, я должна сказать тебе, что это не самая хорошая идея — пить, пока ты несовершеннолетний.

— А ты так делала?

Она кивает.

— Да. И не единожды, я не буду проповедовать о пользе воздержания от вечеринок в старшей школе. Просто... не переусердствуй, хорошо? Или, что еще лучше, вообще так не делай, пожалуй, это я и должна тебе сказать. Если бы твой отец узнал об этом, уверена, он бы не обрадовался...

— Если хочешь, скажи ему.

Что он может сделать в данный момент? Не похоже чтобы он мог посадить меня под домашний арест или забрать ключи от машины. Его здесь нет для того, чтобы обеспечивать соблюдение всех видов правил. Никого нет.

Она качает головой.

— Как насчет того, чтобы ты сам решил рассказывать ли ему?

— Отлично, — жизнь в считанные секунды возвращается в нормальное состояние.

Перед тем как уйти, я поворачиваюсь к Брэнди:

— Ты знаешь, где Эштин?

— Да. Она спит наверху. Все хорошо между вами двумя?

Я потираю затылок.

— Я не знаю.

— Хочешь совет? — прежде чем я смог порекомендовать ей держать свое мнение при себе, она поднимает руки вверх и говорит, повысив голос: — Моей сестре трудно живется и также трудно в любви. Это в ее характере, я такая же.

С минуту я думаю, что довольно не легко в моем состоянии опьянения.

— Спасибо, Брэнди.

Она улыбается, гордясь собой.

— Пожалуйста. Спокойной ночи, Дерек.

— Спокойной ночи.

Когда я был маленьким, мама обычно ложилась ко мне в кровать, и мы сочиняли истории. Она начинала предложения, а я заканчивал. «Жил-был мальчик по имени...» — говорила она, а я вставлял: «Дерек».

Потом она продолжала: «Однажды Дерек отправился в...», и я вставлял любое место, какое хотел, и мы вместе придумывали невероятные приключения. Каждую ночь она приходила ко мне в комнату, и каждую ночь мы совершали этот ритуал. Когда я вырос из этих историй, она давала мне советы о девушках, школе, футболе и обо всем, о чем я хотел поговорить.

Брэнди совершенно не похожа на мою маму, и от этого я тоскую по ней еще больше. Я просто хочу еще раз поговорить с мамой, еще раз увидеть ее улыбку, еще раз сочинить с ней историю. Я что угодно готов сделать для того чтобы спросить ее о том, как мне поступить с Эштин, потому что наверняка у нее есть ответ. Кажется, мне придется решить это самостоятельно.

Я раздеваюсь до боксеров, которые прикрывают мои стриженые яйца, и поднимаюсь наверх почистить зубы. По пути в ванну я вспоминаю, что забыл отдать Эштин куртку, которую она оставила на вечеринке. Сходив вниз и забрав куртку из своей комнаты, я останавливаюсь перед дверью Эштин.

Я бы тихонько постучал, но боюсь, что Фалкор начнет лаять, как сумасшедший, и разбудит в соседней комнате Джулиана.

— Эштин, — тихо зову я. Дверь слегка приоткрыта. Я толкаю ее, открывая шире, и заглядываю внутрь. Фалкор спит в изножье кровати — страж своей принцессы.

Я вхожу с единственной целью — положить куртку на стул перед письменным столом, но когда замечаю Эштин, которая лежит в кровати с открытыми глазами и в упор смотрит на меня, я замираю.

— Пошел вон! — говорит она жестко.

Я поднимаю куртку.

— Ты оставила это на вечеринке. Могла бы притвориться, что благодарна, и сказать спасибо.

— Извини. Большое спасибо, что принес мою куртку, — с сарказмом говорит она. — Теперь положи ее, пожалуйста, и уходи отсюда.

Я вешаю куртку на спинку стула.

— Думаю, ты мне нравишься, — слова выскакивают прежде, чем я могу забрать их обратно.

— Неужели?

— Да. Когда ты будешь готова признать это, дай мне знать.

Глава 18

Эштин

Лучшее в близких друзьях — это то, что они знают все о вашей жизни.

Худшее в близких друзьях — это то, что они знают все о вашей жизни.

Моника приходит утром с двумя латте в руках. Одно она протягивает мне, а из другого, усевшись на край моей кровати, делает маленький глоток.

— Хочешь поговорим об этом?

Я делаю глоток горячей жидкости и вздыхаю.

— Поговорим о чем? О том, что мы с Лендоном не ладим, или о том, что я назвала Дерека сущим кошмаром?

— Ты назвала его кошмаром? Это жестоко, особенно для тебя. Обычно ты единственная поддерживаешь парней. Ты же что-то вроде «лучшего друга на веки вечные» для мальчишек, Эштин. Ты понимаешь парней. В чем проблема с Дереком?

Я соскальзываю с покрывала.

— Он пробуждает во мне худшее.

— Почему?

Я пожимаю плечами.

— Я не знаю. Он ни к чему не относится серьезно. Не говоря уже о том, что он ест. Я тебе рассказывала, что он одержим здоровым питанием? — я вскидываю руки вверх. — Он даже не прикоснулся к «Скитлс». И он нарочно оставил поднятым сиденье унитаза, чтобы досадить мне. Я чуть не провалилась.

Я распсиховалась, всего лишь думая о том, насколько сильно Дерек внедрил свои привычки в мою жизнь. Я хожу взад и вперед и пью латте.

— Он тебя достал.

— Еще бы, — я искоса смотрю на Монику, догадываясь, что творится у нее голове. Моя лучшая подруга думает, что она умеет понимать людей и ситуации. — Не анализируй это.

Моника допивает остатки латте.

— Не буду. Если ты не будешь анализировать то, что я расскажу тебе.

— Что?

— Это обо мне и Трее.

Я сажусь рядом с Моникой. Я дерьмовый друг и настолько была поглощена собой, что забыла спросить как дела у моей лучшей подруги. Наверное, я просто считаю, что у Моники безупречная жизнь и прекрасные отношения с Треем, и не ожидаю, что у нее могут быть какие-либо проблемы.

— Что-то не так?

— Все в порядке. Просто... — она откидывается назад на кровать и стонет. — Трей и я...

Я киваю, чтобы она продолжала.

— Вы же не расстаетесь? — спрашиваю я, когда она молчит.

— Нет! Ничего подобного. Обещай, что никому не расскажешь.

— Даю слово.

Она тяжело вздыхает.

— Мы еще не сделали это, — она хватает подушку и полностью смущенная закрывает ею лицо.

Я приподнимаю угол подушки:

— Что ты имеешь в виду? Секс?

— Да.

— Подожди-ка. Я думала, что вы сделали это в день Святого Валентина. — Трей организовал супер романтический вечер. Он снял номер в отеле и пригласил ее на ужин. Я помогала ему планировать эту ночь, потому что он хотел сделать ее незабываемой. — Когда я спросила, как все прошло, вы сказали, что это была лучшая ночь в вашей жизни. Более того, я помню, ты сказала, что она была волшебной.

— Я солгала.

— Почему?

Моника обычно говорила мне, что в потере девственности нет ничего особенного, и если Трей захочет сделать это, то она только за. Я знаю, что они занимаются петтингом. Большую часть времени они не могут держать свои руки далеко друг от друга.

— Мы поужинали, потом пошли в отель, где занялись петтингом. Знаешь, это было так странно и неестественно. Как будто я в этом не участвовала, — она начала обдирать лак с ногтей. — Трей сказал, что все в порядке, и мы сделаем это, когда будем готовы, но я знаю, что он расстроился.

Так странно узнать от нее правду, потому что, когда ее нет рядом, Трей говорит так, что можно подумать, будто они делают это каждый раз, как только появляется возможность. Я слышала, как он говорил, что они занимались сексом три раза за ночь. И на фестивале «Равиния»[15] они под одеялом делали это во время концерта. И неоднократно на заднем сидении его машины; он как-то рассказывал, что однажды у них порвался презерватив. Он ведет себя так, словно у них сумасшедшая активная сексуальная жизнь.

Как мне поддержать равновесие между теми отношениями, что у нас с Моникой, и дружбой с Треем? Парни не просто члены моей команды. Они доверяют мне. Верояино Трей не хотел раскрывать правду об их сексуальной жизни, но я не виню его в этом. Остальные парни рассказывают о своих сумасбродных похождениях с девчонками, и я уверена, что Трей не хочет отставать от них. Это так по-мальчишески.

Я похлопываю Монику по руке:

— Я буду хранить твою тайну.

— Я люблю его, Эштин. Серьезно, понимаю, это звучит глупо, но я мечтаю о свадьбе с Треем и о том, чтобы когда-нибудь завести с ним детей. Я клянусь, он — моя вторая половинка. Я хочу заниматься с ним любовью, и он всегда так нетороплив и терпелив со мной. Я просто... не знаю. Может со мной что-то не так.

— С тобой все в порядке, Моника. Ты просто не готова.

— Мне хочется, чтобы мои родители не испытывали к нему ненависти. Они не могут даже не обращать внимания на то обстоятельство, что он живет в “Shores”.

“Shores” — жилой комплекс в южной части города. Это не самое безопасное место для жизни в Фримонте, и наверняка там живут некоторые члены бандитской группировки, но Трей старается держаться подальше от всего этого дерьма.

Его родители, возможно, не самая богатая семья в городе, но они очень близки, а папа Трея самый остроумный человек из всех с кем я знакома.

Теперь, когда я узнала правду, Моника выглядит более непринужденной. Она внезапно вскакивает с кровати, словно ее вытолкнула пружина, потом выглядывает в окно.

— Так что там за история у Дерека?

— Я не знаю. Он из Калифорнии, его отец служит в ВМС,[16] он не ест нездоровую пищу, и его выгнали из какой-то академии за то, что он выпустил поросят. Это все.

— У него есть девушка?

Я пожимаю плечами.

— Ему нравится Бри или он хочет тебя, как предположил Лендон?

— Я тебя уверяю, он меня не хочет. Ему просто нравится бесить меня.

— Это прелюдия.

— Ты сумасшедшая. Слушай, я знаю, однажды ты хочешь быть своего рода суперагентом или следователем ФБР, но Дерек, как объект для исследования, под запретом.

— Почему?

— Просто... потому. Я не хочу втягивать его в свою жизнь, и я обещала не лезть в его. В итоге у нас ноль.

Моя лучшая подруга смеется.

— Для меня это не звучит как хорошая причина, — она кладет руку мне на плечо. — Слушай, друг. Пожалуй, нам надо отправиться на разведку и узнать больше о парне, живущем у вас в доме.

Она целеустремленно и решительно направляется вниз по лестнице. Я догоняю ее.

— Мы не будем за ним следить.

— Почему нет?

— Потому что это совсем не круто и, вероятно, незаконно.

Дверь в кабинет открыта. Моника, не стесняясь, заходит внутрь.

— Стой на шухере и дай мне знать, если он вернется, — инструктирует она.

— Для протокола, я против шпионажа.

— Для протокола, тебе любопытно, что я собираюсь искать.

Я не могу тут с ней спорить.

Мое сердце пускается вскачь, когда я смотрю через маленькое окошко в комнате и вижу Дерека, толкающего сквозь бурьян газонокосилку. Свою футболку он засунул в задний карман штанов, и его мускулистая спина блестит от пота. Я пригибаюсь так, чтобы он не смог заметить меня, если вдруг посмотрит в эту сторону.

— Он очень любит ботинки.

Моника поднимает коричневый кожаный ботинок. Когда она ставит его на место, из него выпадает куча стодолларовых купюр.

— Ого! У него полно денег. Откуда у него столько? — спрашивает она, пока сует банкноты назад в ботинок.

— Без понятия. Давай выбираться отсюда.

— Подожди. Ну и ну... взгляни-ка сюда! — говорит Моника, поднимая крышку чемодана Дерека. — Похоже, наш мальчик носит боксеры, пользуется парфюмом «Кельвин Кляйн» и играет в покер. Может он выиграл все эти деньги в покер.

— Покер?

Моника тянется к его чемодану и достает горсть фишек для покера.

— Ага. Он однозначно игрок.

Она закрывает чемодан, в то время как я выглядываю в окно. Дерек уже собирает скошенную траву и запихивает ее в мешки. Она быстро просматривает некоторые коробки, но так ничего и не находит.

— Ого, его бумажник!

Я подскакиваю к Монике, когда она открывает коричневый кожаный бумажник.

— Ты не можешь заглядывать в его бумажник.

— Почему нет?

Я хватаю ее за руку.

— Потому что это вроде как очень личное.

— Именно. Что может быть лучше для разоблачения кого-то? Кроме телефона, бумажник парня — окно в его душу.

— В самом деле? — я слышу голос Дерека позади нас. — Никогда раньше не слышал об этом.

Вот дерьмо! Я оглядываюсь вокруг, желая, чтобы это было единственное свидетельство нашего шпионажа. Дерек смотрит на бумажник, затем на меня. Мое сердце пропускает удар. Чувствую себя ребенком, пойманным с рукой в банке с печеньем. Быстро бросаю бумажник на его кровать и отхожу, как будто это как-то сотрет мое причастие к этой интриге.

— Привет, Дерек, — удается мне прохрипеть. — Мы просто...

Я смотрю на Монику в поисках поддержки.

Моника подходит к Дереку с невинной улыбкой на лице.

— У нас с Эштин возникли разногласия и мы пришли в твою комнату, чтобы их уладить.

— Какие разногласия? — спрашивает он.

— Это хороший вопрос.

— Да, это хороший вопрос, — соглашается Моника.

Дерек выглядит очень удивленным, в то время как мы изо всех сил пытаемся придумать что-то, что не было похоже на правду — мы шпионили в его комнате, разнюхивая о нем информацию. Он не кажется взбешенным или нервничающим из-за того, что мы могли обнаружить, что он играет в покер или что он прячет кучу наличных в ботинке.

Почему бы мне не попробовать спасти нас.

— Мы хотели узнать....

— Носишь ли ты презерватив в бумажнике! — Моника указывает на его бумажник. — Да. Это так! Эштин ставила на то, что парни носят в своих бумажниках презервативы, а я утверждала, что так делали парни в восьмидесятых.

Презервативы? Не могла Моника придумать что-нибудь менее... деликатное? Один из уголков его рта приподнялся.

— Так какой вердикт, леди?

Я бросаю взгляд на его бумажник:

— У нас не было шанса выяснить, но ничего страшного.

Дерек берет бумажник и протягивает мне.

— Держи. Открой его. Ты пришла сюда, чтобы заглянуть в него, зачем сейчас останавливаться?

Я сглатываю комок в горле, уставившись на него. Моника жестикулирует мне, чтобы я проверила и покончила с этим. Я снова сглатываю ком в горле, затем раскрываю бумажник и заглядываю внутрь.

Там куча купюр. Я проверяю боковой карман и вытаскиваю фотографию симпатичной женщины, которая одета в ярко-голубое платье и стоит рядом с парнем в белой форме ВМС. Должно быть это его родители, потому что у женщины глаза Дерека, а у парня его точеные черты лица. Я осматриваю кармашек на другой стороне — он пуст.

— Презерватива нет, — говорю я.

Он забирает бумажник.

— Полагаю, ты проиграла.

Глава 19

Дерек

Через неделю, после того как Эштин с Лендоном помирились, она входит на кухню и бросает на стол конверт FedEx.

— Это адресовано тебе, — она поворачивается и открывает кладовку.

Письмо FedEx? Сперва внутри меня шевелится червячок страха, когда я думаю, что это могут быть дурные вести о моем отце. Но плохие новости для семей военнослужащих не приходят с FedEx. Время паники наступает, когда у вас на пороге появляется пара парней в униформе.

Я вздрагиваю, когда вижу обратный адрес. Это от моей бабушки из Техаса, маминой мамы. Как, черт возьми, она узнала, где я? Она имеет привычку отправлять обязательный подарок ко дню рождения, но лично от нее я ничего не слышал уже несколько лет.

Моей бабушке, Элизабет Уортингтон, не понравилось, что мои родители поженились. Мой отец, в отличие от мамы, не относился к сливкам Техасского общества.

Когда они поженились, мамины родители перестали с ней общаться. Бабушка даже не приехала на ее похороны. Вместо этого она прислала огромное количество цветов. Неужели она думала, что цветы смогут заменить потерянные годы? Черта с два.

Мне насрать на то, что Элизабет Уортингтон хочет мне сказать. Я бросаю нераспечатанный конверт в мусор.

— Что там? — спрашивает, поворачиваясь, Эштин, в ее руках пачка печенья. Видимо она не заметила, что я его не распечатал.

— Кажется, предполагалось, что мы не будем вмешиваться в дела друг друга.

— Мне любопытно. Кроме того, ты мне задолжал.

— За что?

Она удивленно открывает рот.

— Да брось, Ковбой. Ты сказал, что не будешь вмешиваться в мою жизнь, а на деле подружился с моими друзьями-парнями, играешь в игры с выпивкой с моим бойфрендом и флиртуешь с моей подружкой.

— Флиртую? С кем?

— Тупица. С Бри.

Я поднимаю руку:

— Послушай, девчонка спросила в одно ли отверстие газонокосилки заливаются бензин и масло или в разные. Потом она позвонила и спросила, не погуляю ли я с ней в субботу вечером. Чего ты ждешь от меня? Чтобы я ее игнорировал?

— Если ты действительно думаешь, что ей были интересны бензин и масло, ты — идиот. Она хотела забраться к тебе в штаны.

— Что в этом плохого?

Когда она не отвечает, я говорю:

— Если тебе так хочется знать, что в конверте, то там уведомление о зачислении в Олимпийскую сборную США, — вру я.

Ее брови взлетают вверх:

— Чего?

— Мужские синхронные прыжки на батуте, — я смахиваю воображаемые пылинки с плеч. — Я не люблю хвастаться, но в прошлом году на чемпионате страны я выиграл золото.

— Нет такой дисциплины как синхронные прыжки на батуте, Дерек.

Я поглаживаю ее по макушке, словно она бестолковая.

— Нет, есть.

Она закатывает те искрящиеся живые глаза, которые так притягивают меня. Я убеждаю себя, что мне нравится сводить ее с ума, но правда в том, что мне нравится быть рядом с ней, когда она вся взвинчена.

— Ты такой врун.

Эштин ошибается. Что еще хуже, она думает, что нет.

— Хочешь пари, Лапочка?

Она кладет руки на пояс:

— Да, я хочу пари. А потом мы пойдем к моему компьютеру, чтобы я могла доказать тебе.

Это становится интересным.

— На что спорим?

Она минуту думает, затем потирает руки, как будто ей на ум пришла блестящая идея.

— Если я выиграю, то ты съешь целый пакет «Скитлс».

— Фиолетовые тоже? — смеюсь я. Девушка не знает, как играть в высшей лиге. — Хорошо, если выиграю я, ты должна будешь провести со мной какой-нибудь вечер.

Она сглатывает комок в горле.

— Эээ... что? Я не уверена, что правильно расслышала тебя, кажется, ты сказал «провести с тобой вечер».

— Только если я выиграю, — поясняю я.

— Притормози, это типа свидание? Умм... у меня есть парень, помнишь?

— Не заводись. Разве я говорил что-нибудь о свидании? Я просто сказал, что ты должна провести со мной какой-нибудь вечер. Если я выиграю, конечно.

— Лендону это не понравится.

— Спроси, волнует ли меня это...

— Тебя совсем это не волнует? — спрашивает она

— Ни капельки.

— Это печально, — говорит она и исчезает.

Вскоре она возвращается, неся ноутбук и самоуверенно улыбаясь.

— У меня в кладовке есть большой мешок «Скитлс» с твоим именем, Ковбой. Гигантского размера.

Я потираю руки, как если бы планирую месть.

— И у меня есть планы на весь вечер. Только для тебя.

Она ни в малейшей степени не выглядит взволнованной, пока ищет Олимпийские синхронные прыжки на батуте. Это не занимает много времени; выражение ее лица меняется и самоуверенность пропадает. Она наклоняется вперед, нахмурив брови, в то время как я широко улыбаюсь. Обычно она просчитывает каждое движение, но не сейчас. По мере изучения множества сайтов, доказывающих мою правоту, она расслабляется, и складка над ее симпатичным маленьким носиком разглаживается.

— Это действительно вид спорта, — бормочет она.

— Я же сказал тебе. В следующий раз верь мне.

Она смотрит на меня своими серыми глазами, тяжело опускаясь на стул.

— Я никому не верю.

— Это отстой.

— Ну да, — кивает она.

— Хорошо, можешь называть меня оптимистом, но я считаю, что доверие можно заслужить. Не исключено, что я удивлю тебя, и ты изменишь свое мнение обо мне.

— Сомневаюсь.

Я слегка треплю ее по подбородку.

— Ммм, трудная задача. Я это люблю.

Я оставляю Эштин размышлять о предстоящем вечере со мной и нахожу Джулиана в его комнате, рассматривающего иллюстрированную книгу о песочных замках. Джулиан показывает на огромную, подробную модель со рвами и мостами.

— Мы с папулей сделали замок из песка, когда в последний раз были на пляже, — он указывает на книжный разворот. — Это было до того, как он уплыл на большой подводной лодке.

Папуля. Так я называл своего отца, когда был в возрасте Джулиана.

Малыш никогда не встречал собственного отца, так что это меня не должно удивлять, что он считает моего своим. Но это так. Мне приходится каждый раз прилагать усилия к тому, чтобы помнить, что я являюсь частью новой семьи, а моя старая ушла в небытие. Мне хочется отказаться от всего этого, но когда я смотрю на ребенка... не знаю. Я чувствую связь с ним, словно я его старший брат.

Я становлюсь на колени рядом со сводным братом и говорю:

— Как насчет того, чтобы ты спросил у мамы можно ли тебе взять плавки и пойти со мной на пляж строить песочный замок.

— Правда? — он бросает книгу на кровать и возбужденно подпрыгивает.

— Да!

На пляже Джулиан приходит в еще больший восторг, как только мы начинаем копаться в песке. Несколько ребятишек, понаблюдав за нами, приступают к постройке своих собственных моделей неподалеку. Джулиан становится маленьким хвастунишкой, понимая, что его замок, безусловно, самый большой и самый лучший.

— Это мой старший брат, — говорит он ребенку, восхищенному огромным рвом, который мы сделали.

— Хочешь помочь нам? — спрашиваю я малыша. — Нам не помешала бы лишняя пара рук.

После того как этот парнишка присоединяется к нам, другие начинают толпиться рядом. Вскоре мы собираем маленькую армию мини-солдат, которые смотрят на меня, будто я бог замков из песка, и разговаривают с Джулианом так, словно ему двенадцать, а не пять.

Наше творение сейчас выглядит как целое королевство, с множеством замков, рвов и тоннелей. Когда я готов закончить строительство замков, я бегу наперегонки с Джулианом в озеро Мичиган, чтобы смыть песок. Я показываю ему, как плавать на спине, поддерживая его. Мы брызгаемся и играем, пока парнишка не начинает обгорать, потом он забирается ко мне на плечи, и я несу его обратно на берег.

Он наклоняется и крепко обнимает меня за шею.

— Я рад, что ты мой брат, Дерек.

Я поднимаю голову и смотрю вверх в его маленькое лицо, разглядывающее меня с таким выражением, будто я его герой.

— Я тоже рад.

Тот факт, что родной отец Джулиана бросил его, а мой отец в настоящий момент отсутствует, делает меня единственным мужчиной в его жизни. Хорошо, если бы дед проявил к нему интерес, но я не видел, чтобы Гас был в чем-то заинтересован, кроме постоянных отлучек и вечной раздражительности.

После того как мы вытерлись и собрались, Джулиан соглашается сходить со мной за покупками. Я затариваюсь йогуртом, капустой, а также фруктами и овощами, которые, могу поспорить, никогда прежде не занимали почетное место в доме Паркеров.

Вернувшись домой, я обнаруживаю, что конверт FedEx от бабушки волшебным образом выбрался из мусора. Он на моей подушке. И он распечатан.

Дерьмо. Не сомневаюсь, это дело рук Эштин. Я нахожу ее в гостиной, она с пристальным вниманием смотрит какое-то глупое реалити-шоу и жует картофельные чипсы. Ее волосы снова заплетены в косу и на ней надеты обрезанные спортивные шорты и футболка с надписью «Фримонтские атлеты».

Я машу конвертом перед ее лицом:

— Зачем ты вытащила это из мусора?

— Почему ты солгал? Это не приглашение в команду по синхронным прыжкам на батуте, — она бросает чипсину Фалкору и садится прямо. — Это от твоей бабушки.

— И что с того?

— Ты даже не прочитал его, Дерек.

— А это не твое дело, потому что...

— Это не мое дело, — перебивает она, — а твое, так что читай его.

Я не хочу знать, что в письме. Это в категории тех вещей, на которые мне плевать.

— Известно ли тебе, что открывать чужие письма незаконно. Нарушение неприкосновенности частной жизни — это что-нибудь говорит тебе?

Эштин вовсе не выглядит виноватой, вытаскивая другую чипсину из пачки и засовывая ее себе в рот.

— Оно уже не было твоим. Ты выбросил его. С юридической точки зрения — это не было нарушением неприкосновенности частной жизни.

— Ты что, юрист? Что, если в следующий раз, когда ты получишь письмо, я его открою? Тебе это понравится?

— Если я его выброшу, то это будет справедливо. Пожалуйста, прочитай, — она указывает на конверт в моей руке своими жирными пальцами. — Тебе необходимо прочитать это письмо, Дерек. Оно важное.

— Я спрошу, когда мне понадобится твой совет. А пока что держись подальше от моих личных вещей.

Я иду на кухню и во второй раз выбрасываю письмо в мусор.

— Почему вы с тетей Эштин снова ссоритесь? — спрашивает зашедший на кухню Джулиан, наблюдая за тем, как я вытаскиваю из холодильника продукты.

— Мы не ссоримся. Мы спорим. Хочешь перекусить?

Он кивает:

— Знаешь ли ты, что для того чтобы нахмуриться нам требуется больше мышц, чем для того чтобы улыбнуться.

— По крайней мере, я даю своим лицевым мышцам размяться, — я нахожу блендер в верхнем шкафчике и делаю Джулиану коктейль из бананового йогурта со шпинатом. — Вот. Наслаждайся!

— Он зеленый, — он пристально смотрит на жидкость, как будто это яд. — Я... мне не нравятся зеленые напитки.

Моя мама каждое воскресное утро вставала и делала нам обоим смузи.[17] У нас был ритуал, мы чокались стаканами, прежде чем их опустошить.

— Попробуй, — я наливаю для себя и беру стакан.

— Твое здоровье!

— Дерек, не все хотят пить это полезное дерьмо, — Эштин вытаскивает коробку печенья и пакет маршмеллоу[18] из кладовки. — Джулиан, я приготовлю тебе что-нибудь, что не будет выглядеть как жидкая трава.

Я наблюдаю, как она дергано делает небольшие сандвичи из печенья и маршмеллоу и разогревает их в микроволновке.

— Ты должен быть внимателен, чтобы не передержать их, — она заглядывает в маленькое окошко микроволновки, вероятно, для того, чтобы подогреть свои мозги наряду с сэндвичем из печенья. — Иначе ты сожжешь маршмеллоу.

Она вынимает тарелку и демонстрирует ее содержимое Джулиану, гордясь своим творением. Джулиан смотрит на сандвичи из печенья, затем на смузи, потом на меня и в довершение на Эштин. Джулиан — судья нашего небольшого состязания.

— Пожалуй, я просто возьму сырных палочек, — Джулиан достает несколько из холодильника и, помахав ими, уходит. — Пока!

Эштин устраивает целое представление из поедания своих отвергнутых сэндвичей, я пытаюсь игнорировать ее блаженные стоны, которые она издает, откусывая кусочек за кусочком. Эти стоны заставляют меня думать о таких вещах, размышлять о которых я не вправе. Закончив, она снова достает письмо из ведра.

— Забудь об этом.

— Нет, — она направляется ко мне и практически засовывает его в мою руку. — Прочти это.

— Почему?

— Потому что твоя бабушка больна и хочет увидеть тебя. Думаю, она умирает.

— Мне наплевать, — по крайней мере, я хочу, чтобы мне было наплевать. Я ставлю на стол стакан и пристально смотрю на письмо.

— Давай. Ты не настолько бессердечен. Сделай что-нибудь серьезное в жизни помимо этих твоих гадких смузи.

Она оставляет распечатанный конверт на столе. Он должен быть в мусорном ведре. О, черт. Если бы она его не вытащила и не прочитала, я бы мог сделать вид, что его не существовало. Я бы мог не узнать, что моя бабушка умирает. Не то чтобы меня это волнует. Я даже не знаю эту женщину. Ее не было рядом с моей мамой, даже когда та болела и нуждалась в ней. С какой стати я должен быть там с ней? Ответ прост, я не должен.

Я хватаю конверт и бросаю его обратно в ведро.

Поздно вечером Джулиан выбегает из дома, заметив на переднем дворе светлячков. Я выношу стеклянную банку, которую нашел на кухне, чтобы он мог поймать их.

— Почему ты всегда ругаешься с тетей Эштин? — спрашивает он, пока ждет, когда засветятся светлячки.

Поделитесь чем-нибудь с маленьким ребенком, и он снова поднимет этот вопрос.

— Это весело, наверно.

— Моя мама говорит, что иногда девушки ссорятся с парнями, потому что они им нравятся.

— Ну да, твоя тетя Эштин очень сильно меня недолюбливает.

— А тебе она нравится?

— Конечно, она мне нравится. Она сестра твоей мамы.

Он не убежден.

— Если бы она не была сестрой моей мамы, то все равно бы нравилась?

Я решаю переложить на язык маленьких детей, так он поймет.

— Джулиан, иногда девочки как вредная еда. Они хорошо выглядят и они определенно приятны на вкус... но ты знаешь, что они не полезны и вызывают кариес, так что лучше просто остаться в одиночестве. Cмекнул?

Он смотрит на меня большими понимающими глазами.

— Так тетя Эштин как «Скитлс»?

Я киваю.

— Да. Одна большая, гигантская пачка «Скитлс».

— Терпеть не могу зубных врачей, — говорит он, затем возвращается к ловле жучков. Поместив их в банку, Джулиан садится на траву и рассматривает их. Он сосредотачивает свое внимание на беспорядочно мерцающих огоньках.

— Я хочу отпустить их.

— Хорошая идея.

Он отвинчивает крышку и полностью опустошает банку.

— Теперь вы свободны, — говорит он жучкам восторженным голосом, так похожим на голос его матери.

Я слышу, как открывается москитная дверь. К нам идет Эштин, ее глаза подведены и накрашены дымчато-темными тенями. Губы лоснятся от блеска. Она переоделась в облегающее разовое платье без рукавов, которое подчеркивает в выгодном свете ее загар и хорошую фигуру. Она выглядит так, что может попасть в беду, если на нее обратит внимание неподходящий парень. Так какая же Эштин настоящая, та, которая носит черные толстовки и футболки, или та, которая надевает обтягивающую одежду с глубоким декольте, предназначенную для привлечения парней?

— Что вы, ребята, делаете? — спрашивает она.

— Ловим светлячков, — отвечает Джулиан, довольно прилично имитируя мою техасскую манеру растягивать слова.

— Могу я помочь?

Я демонстрирую пустую банку:

— Ты слишком поздно. Мы все сделали. — (Ее робкая улыбка исчезает.) — Извини.

На своем «корвете» подъезжает ее бойфренд, что объясняет секси-платье. Лендон выходит из машины и притягивает Эштин ближе, любуясь ее нарядом. Они целуются, но я вижу больше страсти, когда Фалкор вылизывает свои яйца.

Глава 20

Эштин

Лендон привозит меня на ужин в японский ресторан. Мы сидим за столом с шестью другими людьми, которые празднуют день рождения одного из них. Они — совершенно пьяная, шумная компания.

— Не ты ли сын Картера МакКнайта? — спрашивает один из мужчин.

Лендон выпячивает свою грудь:

— Конечно, я.

Мгновенно Лендон оказывается в центре внимания. Он тратит на разговоры с ними о футболе весь двухчасовой ужин. Они расспрашивают его о предстоящем сезоне и интересуются, собирается ли Лендон идти по стопам отца.

Он кивает и говорит:

— В моих планах сделать карьеру успешнее, чем у отца.

Его заявление компания встречает с похвалой, словно они смотрят на профессионального игрока в процессе становления. Он не упомянул, что я тоже играю. Это все, чем мы занимаемся сегодня вечером.

Пока официантка убирает наши тарелки, Лендон извиняется и уходит в туалет.

— Скоро вернусь.

Через минуту его телефон вибрирует. Он оставил мобильник на столе, так что тот лежит рядом, когда я бросаю взгляд на экран. Это снова Лили... но на этот раз она прислала сообщение с фотографией себя, стоящей перед зеркалом в одних трусиках. Одной рукой она закрывает грудь, телефон, по всей видимости, держит в другой руке, улыбаясь в камеру. Я отвожу взгляд, говоря себе, что не завидую ее безупречной оливковой коже, блестящим длинным волосам и темным экзотическим глазам. Я хочу думать, что она некрасива, но это не так.

«Помнишь это?»— читаю я ее сообщение.

Когда Лендон возвращается к столу, я протягиваю ему его телефон:

— У тебя сообщение.

Он смотрит на экран, тычет, чтобы удалить сообщение, и затем медленно садится.

— Это не то, что ты думаешь, Эш.

— Я думаю, что это фотография твоей якобы бывшей девушки голой.

Соседи по столу прислушиваются к нашему разговору. Лендон начинает смущенно поеживаться.

— Может, поговорим об этом позже? — бормочет он сквозь зубы.

Если я поставила его в неловкое положение, то мне на это плевать.

— Отвези меня домой, — требую я после оплаты счета. Не дожидаясь ответа, я отправляюсь к выходу.

— Позволь мне объяснить, — произносит он, как только мы оказываемся в его машине.

— Приступай. Я уверена, что есть вполне логичная причина, почему Лили присылает тебе фотки себя голой.

— Это не моя вина. Наверное, она хочет возобновления отношений, — чувствуя, что я не удовлетворена его объяснением, он отчаянно выдыхает: — Ты же знаешь, Эш, я ненавижу девчачьи драмы по поводу ревности. Между мной и Лили ничего не происходит. Я люблю тебя. Поверь мне.

Он избегает моего взгляда, пока заводит машину. И тут я вспоминаю свой разговор с Дереком. «Парень врет, когда не смотрит тебе в глаза». То, что он может быть прав, только делает меня злее.

Я настолько сердита, что не осознаю, что Лендон не едет ко мне домой до тех пор, пока мы не останавливаемся перед клубом «Мистика». Он расположен на границе между Фэрфилдом и Фримонтом, в наших пригородах это самый популярный клуб, в который пускают с семнадцати лет. Лендону нравится здесь бывать.

— Лендон, я не в настроении для танцев.

— Если ты не хочешь танцевать, то не танцуй, — говорит он, кладя свою руку мне на колено. — Пойдем в ВИП-зону и просто отдохнем. Хорошо?

Я неохотно киваю:

— Хорошо.

Он сжимает мое колено.

— Умница. Верь мне.

Припарковавшись перед входом, он протягивает парковщику ключи и двадцатидолларовую купюру. Сейчас вечер понедельника, но помещение переполнено, потому что, вроде как, выступает какой-то знаменитый ди-джей из Лос-Анджелеса. И сейчас лето, когда студенты из колледжей и ученики старших школ отрываются каждый день, как по выходным.

Лендон обнимает меня, в то время как мы обходим очередь и направляемся к входу для ВИП-персон. Вышибала сразу узнает Лендона и пропускает нас внутрь. Большинство подростков должны предъявлять удостоверение личности, чтобы доказать, что им, как минимум, семнадцать. Но не Лендон.

Я чувствую, как пол вибрирует в ритме музыки. Помещение настолько переполнено, что трудно двигаться. Темно, за исключением мерцающих огней на танцполе. Лендон берет меня за руку и ведет по лестнице наверх, в огороженную канатом ВИП-зону, где каждый, у кого есть деньги и статус, обеспечены местом и выпивкой. В конечном итоге мы сидим на красном бархатном диване, возвышаясь над танцполом.

Когда официантка в крошечных трусиках-бикини с белыми оборками подходит спросить, хочет ли он шот, Лендон открывает счет, при этом выглядя слишком довольным ее обслуживанием. Она поднимает бутылку текилы над его головой, и он, откидывая голову назад, ждет, пока она нальет шот прямо в его раскрытый рот. Он трясет головой и быстро глотает жидкость.

— Хочешь попробовать? — спрашивает он у меня, проводя тыльной стороной ладони по губам.

— Нет.

Он протягивает девушке двадцатку, слишком щедрые чаевые. Она благодарит его, подмигивая и улыбаясь. Парень разглядывает ее задницу, в то время как она отправляется обслуживать других клиентов.

— Что с тобой произошло, Лендон?

Он выпендривается. Это не Лендон, я знаю, мы влюблены друг в друга и встречаемся уже несколько месяцев.

— Ничего, расслабься хоть раз, Эш. Смотри, даже Дерек знает, как можно хорошо провести время, — он показывает вниз, где сверкают огни над переполненным танцполом.

Я осматриваю толпу и обнаруживаю Дерека, танцующего с Бри. Она повернута спиной к нему и трется об него. Моника с Треем танцуют рядом с ними. Они улыбаются и смеются. Я не могу не чувствовать себя покинутой и раздраженной. Дерек не является моей собственностью, и у меня нет никаких прав на него, но по какой-то дурацкой причине мне трудно видеть его с кем-то еще.

Чтобы еще больше усилить мою досаду: Дерек отлично танцует и не боится отрываться на танцполе. Я почему-то думала, что если он и знает какие-либо движения, то это линейный танец под музыку кантри. Я никогда не предполагала, что он будет настолько великолепен в клубе с хаусом и танцевальной музыкой.

С каких это пор моя лучшая подруга и ее парень ходят на двойное свидание с Дереком и Бри? Мне лишь хочется, чтобы сегодня они не оказались в том же клубе, что и мы. Встреча с Дереком в этом месте затрагивает что-то во мне такое, что я чувствовать не хочу. Бри поворачивается и обнимает Дерека за шею. Его руки теперь на ее талии, и они вместе движутся под музыку. Мне хочется уйти, чтобы не видеть их. Когда песня заканчивается, он бросает взгляд наверх.

Я отворачиваюсь, чтобы он не мог поймать меня за подглядыванием и каким-либо образом понять, что я могу пропасть в этих его глазах, которые дают возможность заглянуть в душу.

Лендон приближается и касается языком моей шеи.

— Ты хорошо пахнешь, Эш, — шепчет он мне в ухо, прежде чем присосаться к мочке и положить руку на внутреннюю часть бедра. — И выглядишь ты чертовски сексуально.

Обычно я не возражаю против попыток Лендона совратить меня, но я привыкла к тому, что это происходит в приватной обстановке. Сейчас же это больше похоже на спектакль и совершенно не эмоционально.

— Мне надо сходить в туалет. Я скоро вернусь, — хватаю сумочку и направляюсь к ближайшей уборной.

Запершись в одной из кабинок, я прислоняю голову к двери, пытаясь привести свои спутанные чувства в порядок.

Когда я увидела Дерека с Бри, у меня вскрылась душевная рана, о существовании которой я никогда не знала. В расстройстве я ударяюсь затылком о дверь. Это не может закончиться хорошо. Не теперь, когда только все начало становиться на места. Я капитан футбольной команды. Моя сестра и племянник вернулись домой, хотя бы на некоторое время.

Дерек все разрушает, так как реальность всего этого настигает меня словно приближающийся форвард в атаке. Дерек не только вторгся в мой дом, мою жизнь и отношения с друзьями... он пробрался в мое сердце.

У меня есть чувства к Дереку, который не собирается в ближайшее время отсюда уезжать. И мне придется расстаться с Лендоном. В моей жизни настоящий бардак.

Возвращаясь назад к Лендону, я шокирована тем, что он разговаривает с Мэтью Бонком, как будто они старые приятели. Я словно в другом измерении. Бонк и Лендон ненавидят друг друга. Они соперники на поле и вне его, так почему же они улыбаются и дают друг другу пять? Разве Бонк не должен быть в ярости от того, что Лендон выложил в сеть те позорные фотографии?

— До скорого, чувак, — Бонк похлопывает Лендона по спине, словно они товарищи по команде.

Проходя мимо меня, парень злобно хохочет, напоминая мне хищника, собирающегося напасть.

— Почему ты разговаривал с Бонком?

У меня тревожно сосет под ложечкой. Лендон и Бонк из соперничающих команд. Фэрфилд грязно играет на поле и не только. Лендон это знает. Он также знает, что Бонк — провокатор. Я вообще не доверяю ему. Никто из моей команды не доверяет.

— Садись, Эштин, — приказывает Лендон.

Я качаю головой и делаю шаг назад, когда он тянется к моему запястью.

— Не сяду, пока не объяснишь, почему вы с Бонком вдруг стали вести себя как лучшие друзья?

Он снова тянется ко мне и на этот раз ловит меня за локоть, обхватывая пальцами мою руку и принуждая сесть рядом с ним.

— Не устраивай сцену.

Я стараюсь вырваться, но его хватка подобна тискам. Он никогда не был таким. Это пугает меня. Я морщусь, когда его пальцы впиваются в мою кожу.

— Я ухожу из Фримонта и перевожусь в Фэрфилд. Поскольку я живу на границе между двумя районами, у меня был выбор между школами. Когда они предложили мне место их капитана, я согласился, — признается он.

Боль в руке — ничто, по сравнению со свалившимся на меня предательством.

— Ты уходишь?

И тут я все понимаю:

— Ты пропустил тренировку, потому что переводился в Фэрфилд, а не потому, что занимался семейными делами с родителями, — я сужаю глаза. — Ты солгал!

— Я не лгал. Родители сказали, что я должен использовать все варианты. Я это сделал и согласился на то, что мне предложили, — он ведет себя так, будто в смене команды нет ничего особенного. — Это же круто, что Фримонт хочет, чтобы ты была капитаном.

Я стараюсь выровнять дыхание, хотя чувствую головокружение от шока.

— Если ты уйдешь, у нас останется только Брендон Батер. Так мы не доберемся до чемпионата штата.

Он смеется:

— Слушай, я должен делать то, что хорошо для меня, а не думать о том, как всем угодить.

— Почему ты пригласил меня сегодня? Почему заставил меня думать, что между нами все хорошо, тогда как сам все это время рыл яму для меня и твоих партнеров по команде? Ты сказал, что любишь меня. Это тоже ложь?

Он пожимает плечами.

Глава 21

Дерек

Я стараюсь сосредоточиться на Бри, чтобы не смотреть на балкон, где Лендон обнимает Эштин. Внутренняя борьба проиграна, она прекращается сама по себе, потому что больше всего на свете я хочу поменяться местами с этим парнем.

Вечер был просто отличным, пока не появилась Эштин со своим бойфрендом.

Бри снова трется об меня, как будто я ее личный шест для стриптиза. Она хорошо танцует. Когда Бри пригласила меня погулять с ней, Моникой и Треем, я подумал, что это будет облегчением — провести вечер без Эштин, которая ведет себя так, словно я разрушаю ее жизнь.

Черт, в действительности все получается наоборот. Я бросаю взгляд на галерею, не в силах остановить себя. Я ожидаю увидеть Эштин, уютно устроившуюся с Лендоном на красном диване. Но Эштин не выглядит счастливой, сидя рядом со своим бойфрендом. Пальцы Лендона плотно обхватывают ее руку. Это выглядит так, словно она пытается вырваться, а он крепко держит ее и не отпускает. Эштин кажется встревоженной, расстроенной и... она морщится от боли.

Твою мать!

Вспышка ярости вызывает в моем теле всплеск адреналина, я проталкиваюсь сквозь толпу и бросаюсь к лестнице. Я не собираюсь позволять ему причинять ей боль на моих глазах. Мне наплевать на то, что она не хочет, чтобы я вмешивался в ее дела. Я разглядываю крупного вышибалу, блокирующего вход в огороженную канатом ВИП-зону на втором этаже.

— Там две цыпочки дерутся, — я показываю в центр помещения. — Вам лучше поскорее туда добраться, так как, по-моему, одна из них сорвала с другой платье.

Вышибала оставляет свой пост. Я перепрыгиваю через канат. Как только я преодолеваю лестницу скачками по две ступеньки за раз, я вижу, как Эштин ногтями раздирает щеку своего бойфренда.

Лендон отпускает ее руку и трогает свое лицо, понимая, что она поранила его. Эштин стоит, гордясь собой и взирая на него с отвращением. Его взгляд мечется влево и вправо, замечая, что все на них смотрят.

Теперь Лендон злится и поднимает руку, словно собираясь ударить ее.

Я бросаюсь к Эштин и встаю между ней и Лендоном, прежде чем он рискует коснуться ее.

— Дотронься до нее, и я выбью из тебя все дерьмо, — убедительно говорю я, мои руки сжаты в кулаки по бокам и готовы к драке.

— Ты хочешь подраться со мной? — бросает вызов Лендон, толкая меня. Он смотрит на меня свысока, словно я ничтожество.

Я толкаю его в ответ.

— Чувак, я хочу надрать тебе задницу с тех пор, как впервые увидел тебя, — говорю я.

Теперь нет пути назад. МакКнайт отступать не собирается, и нет никаких шансов, что я позволю ему уйти безнаказанным, после того как он причинил боль Эштин.

— Убери свои руки от меня! — кричит сзади Эштин. Ее отчаяный крик резко обращает мое внимание к ней.

Меня сотрясает от тревоги, когда я вижу, что ее удерживает один из друзей Бонка. Она пытается царапаться и пинаться, чтобы вырваться, но он больше ее в два раза.

Пока моя голова повернута, МакКнайт наносит мне крепкий правый хук в челюсть. Черт, как больно. Я не могу сосредоточиться и становлюсь уязвимым. Есть одно правило, которое я усвоил, спарингуясь в боксерском клубе Реджентса: никогда не отрывай глаз от противника. Время вернуться в игру.

Я бью Лендона кулаком и убеждаюсь, что он на полу, прежде чем рискую бросить взгляд за спину на Эштин. Ко мне несется Бонк с яростью на лице и пятью друзьями в подкреплении. Я бросаюсь к парню, удерживающему Эштин, но Бонк и его компания меня не пускают.

— Это парень, который делал фотки, — сообщает Бонк друзьям. Он хочет ударить меня, но я быстрым движением уворачиваюсь от его кулака.

Я наношу один крепкий удар ему в бок, а его друзья оттаскивают меня назад. Они удерживают меня, в то время как я пытаюсь отбиться, а Бонк наносит по мне удары. Я стараюсь вырваться, но, похоже, меня держат шестеро парней. Я не могу освободиться. Бонк получает полную свободу действий.

Я ощущаю вкус моей собственной крови из разбитой губы. И хотя мне все-таки удается хорошенько пнуть Бонка, и тот отлетает назад, это не меняет дела, потому что один из его друзей занимает его место и продолжает вместо него. Я знаю, как избегать ударов, но не с четырьмя парнями, удерживающими меня за спиной. Я тяжело дышу, и у меня начинает кружиться голова.

Затем в бой вступают Трей и группа ребят из футбольной команды Фримонта. Они отрывают парней от меня и начинают их избивать. Весь балкон — это хаос из мелькающих кулаков, и охрана пытается это прекратить.

Я упорно высматриваю в толпе Эштин. Ей удалось освободиться от хватки парня, который удерживал ее, так что я становлюсь между ней и дерущимися и отвожу ее к нише.

— Стой здесь, — говорю я ей, затем отправляюсь на помощь Трею и парням.

Мне следовало догадаться, что не стоит надеяться на то, что Эштин послушается, потому как я вижу, что она виснет на руке Бонка в тот момент, когда он собирается ударить Виктора.

Я хватаю Бонка и отталкиваю его назад, надеясь, что Эштин достаточно испугается для того, чтобы вернуться к нише.

— Ты когда-нибудь будешь слушать меня? — спрашиваю я ее.

Она качает головой и искреннее говорит:

— Нет.

Глава 22

Эштин

Я опустошена. И шокирована. А так же зла и обижена. Но я не какая-то звезда, которая нуждается в том, чтобы быть спасенной Дереком. Я собираюсь запрыгнуть на спину игрока Фэрфилда, когда кто-то подходит ко мне сзади и сбрасывает на пол.

Дерек поднимает меня на ноги раньше, чем я делаю это сама. Его рот — кровавое месиво, а на лице синяки.

— Твою мать! Эштин. Почему ты не отошла в сторону, где была бы в безопасности?

К этому времени огромные вышибалы сбиваются в кучу на лестнице.

— Отстань от меня, — я отталкиваю его прочь.

— Черта с два! Я вытащу тебя отсюда, — он закидывает меня на плечо и проталкивается сквозь толпу.

— Отпусти меня, придурок, — говорю я, пытаясь вывернуться из его хватки. — Я не нуждаюсь в твоей помощи.

Он не отвечает. Вместо этого он вытаскивает меня наружу и ставит перед своей машиной.

— Садись. Сейчас же.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он поднимает руку.

— Не спорь со мной.

Я сажусь в машину, беспокоясь о том, чем все закончилось, а в это время Дерек отправляется поговорить с парнями, которые только сейчас выходят из клуба. Вик выглядит очень довольным тем, что он приехал вовремя. Бри нежно проводит пальцами по разбитому лицу Дерека, между ее совершенной формы бровями появляется озабоченная складка.

— Бри, ты переигрываешь, — бормочу я сама себе.

Моника уезжает с Треем, а Дерек открывает заднюю дверь для своей дамы.

— Спасибо, — говорит Бри, залезая в машину. — О, Боже, Эштин! Ты можешь поверить в то, что сейчас произошло? Те парни из Фэрфилда просто отвратительны. Мне так жалко Дерека. Блин, ты видела, как много Фэрфилдских парней потребовалось, чтобы его удержать?

— Я не считала.

— Их было четверо или может пятеро!

Дерек уже в машине. Он постепенно трогается, держась за бок.

— Ты сможешь вести? — спрашиваю я.

— Я в порядке.

— Ты уверен? Потому что твое лицо выглядит как кусок сырого мяса.

— Ага, — он выезжает с парковки, как будто драки не было, и у него нет кровавых пятен на одежде, или у него не разбита губа. Я наблюдаю, как Бри тянется через подголовник и поглаживает плечи Дерека, время от времени ее пальцы проскальзывают под его воротник вовсе не в кокетливой форме. Когда он бросает взгляд на меня, я делаю вид, что смотрю на что-то суперинтересное за окном.

Спустя некоторое время он заезжает на подъездную дорожку Бри, а затем провожает ее до двери.

— Не целуй ее, — бормочу я. — Твой рот кровоточит, это негигиенично и некрасиво.

И я не хочу, чтобы она тебе нравилась. Пожалуйста, не целуй ее. И еще: никаких физических контактов с ней. Пусть идет прочь. Идет. Прочь. Самое время. Я хочу отвести взгляд от двух силуэтов, но не могу. Бри опытно флиртует, не скрывая этого. Она девушка, которая получает все, что хочет, включая парня. У нее идеальное тело, идеальное лицо, идеальные волосы. Она женственна и много смеется.

Бри обвивает руками шею Дерека, а он притягивает ее и обнимает. Затем он, должно быть, говорит что-то смешное, потому что она смеется и кладет руки ему на грудь.

Она дотрагивается до него каждые две секунды?

Мне хочется посигналить, но сейчас уже поздно, и я не уверена, что соседи Бри будут счастливы от того, что я их разбужу. Наконец-то Бри заходит в дом, а Дерек возвращается к машине.

— Как же ты долго, — говорю я раздраженно, пока он медленно проскальзывает на место водителя, морщась от боли.

— Ты издеваешься?

Я не отвечаю, потому что мое настроение столь же чувствительно, как и его лицо. Понимаю, что веду себя незрело и неразумно. По правде, я не хочу, чтобы он был с Бри. Я ревную и, столкнувшись с предательством Лендона, уязвима, и еще я осознала, что у меня есть чувства к Дереку, а он, возможно, хочет Бри.

— Бри очень привлекательная.

— Да.

— Она тебе нравится?

— Она классная.

Он не понимает.

Когда мы заезжаем на подъездную дорожку, я хочу рассказать ему о своих чувствах. Проблема в том, что я не знаю, что сказать, мои мысли — это бардак из эмоций, не имеющих смысла. Пожалуй, он посмеется надо мной и сбежит в неизвестном направлении, если я ему скажу, что не хочу, чтобы он встречался с Бри.

Я открываю рот, чтобы высказать нечто большее, чем неприязнь, но получается только:

— Я могла сама справиться с Лендоном.

Он вытирает кровь со рта тыльной стороной руки.

— Ты можешь продолжать говорить, что справилась бы сама и вправе в самом деле начать в это верить.

«Эштин, скажи, что у тебя появились чувства к нему. Скажи Дереку, что тебе страшно видеть его избитым. Скажи ему, что хочешь обнять его. Скажи, что нуждаешься в нем».

Я медленно выхожу из машины, игнорируя внутренний голос, указывающий мне, что делать. Потому что озвучивание всего этого или чего-то одного, сделает меня уязвимой и приведет к тому, что я снова буду эмоционально ранена.

Я почти у двери, когда Дерек говорит:

— Эштин, подожди.

Я остаюсь спиной к нему, но слышу, как хрустит гравий под его ботинками, когда он шагает ближе. Темно, за исключением маленькой желтой лампы на нашем крыльце, дающей рассеянный свет.

— Знаешь, ты — девушка. И ты не сможешь сражаться в своих битвах в одиночку. Ты можешь играть в футбол, но ты не сможешь дать отпор трехсотфунтовому[19] полузащитнику, — говорит он, заставляя меня повернуться, затем смотрит на отвратительные красные отметины на руке от крепкой хватки Лендона. — Или своему бойфренду.

— Он больше не мой бойфренд.

Лендон лгал мне. И манипулировал мною. И он переходит в Фэрфилд осенью. Это слишком. Мы полностью приперты к стенке. Не знаю... может я смогу убедить его вернуться назад, если уступлю ему место капитана. Наш дивизион сильный. Нам нужен хороший квотербек, чтобы привлечь внимание скаутов. Я тру глаза и желаю, чтобы кто-нибудь мне сказал, что все будет хорошо. Но этого не будет. Дерек медленно выдыхает, осознавая мои слова.

— Вы расстались?

Я киваю.

Мы стоим в нескольких футах друг от друга. Было бы так легко сократить расстояние между нами, но ни один из нас не двигается. У меня есть сильное желание дотянуться и слегка коснуться его израненного, разбитого лица.

На мгновение я чувствую его боль, как свою собственную. Но, несмотря на то, что происходит на поверхности, мне следует помнить, что у нас с Дереком никогда ничего не закончится хорошо.

Он — парень, который любит тебя, а потом уходит без оглядки. Я не могу допустить, чтобы... это порвало тонкие нити надежды, что я могу почувствовать что-то к кому-то, кто не повернется ко мне спиной и не уйдет.

Дерек заходит внутрь дома и направляется в свою комнату. Я беру махровую салфетку, совершаю налет на шкафчик с лекарствами и отыскиваю пакет со льдом в морозилке. Я нахожу Дерека, сидящим на кровати, он смотрит на экран своего мобильного телефона.

Он поднимает голову и бросает на меня взгляд.

— Если ты пришла сюда выяснять отношения, то я не в лучшей форме, но если ты хочешь поработать, пока я отдыхаю, я в игре...

— Уйми свое эго. Я просто пришла помочь продезинфицировать раны. Заткнись или я ухожу.

— Да, мэм, — говорит он, затем перемещается в центр кровати, чтобы освободить мне место. Удивительно, но он отбрасывает в сторону свой телефон, с которым не разлучен. Я становлюсь коленями на кровать и осторожно промокаю салфеткой его разбитую бровь. Я слишком чувствительна к тому факту, что мы на той же самой кровати, и если бы все было иначе...

Нет. Я не могу позволить своим мыслям блуждать в «что если бы», потому что реальность такова, как она и есть, Дерек дал понять, что петтинг для него — это игра, я не играю в такие игры.

Как я могу скрыть то, что у меня есть чувства к нему, когда так сильно нервничаю сейчас? Я пытаюсь остановить тряску в своих руках, но остается легкий тремор в пальцах. Единственный раз, когда я так нервничала, был во время игры, где финальный результат зависел от того, смогу я или нет забить филд гол. Обычно я отбрасываю чувства прочь и сосредотачиваюсь на поставленной задаче.

— Почему ты это делаешь? — спрашивает Дерек, его низкий голос распространяет электрические искры по моим венам.

Если я посмотрю в его завораживающие чистые голубые глаза, он сразу же узнает о моих чувствах? Он бы посмеялся надо мной, если бы мог прочесть мои мысли и мое тело. Я избегаю зрительного контакта и сосредотачиваюсь на оттирании крови с его губ.

— Потому что я не хочу, чтобы ты получил инфекцию, — говорю я. — Не льсти себе, Ковбой. Это больше для моей пользы, чем для твоей.

Я смываю кровь, стараясь не доставить ему боли. Я никогда не занималась травмами моих партнеров по команде. Когда один из нас травмировался, мы заботились о себе самостоятельно или просили одного из тренеров помочь. Здесь и сейчас вступают в силу мои женские инстинкты по защите и лечению. Когда вся засохшая кровь смыта, я смазываю его раны антибактериальной мазью. Это ощущается как очень личное и интимное.

— Твои руки трясутся.

— Нет, — лгу я, пока накладываю мазь на его теплую, гладкую кожу. — Я устала, выбилась из сил и сердита.

И разочарована в себе из-за того, что хочу, чтобы Дерек притянул меня ближе и не отпускал всю ночь напролет. Фантазии никогда не бывают так хороши как реальность.

Я сажусь на корточки и рассматриваю свою работу. Я вдруг устала и чувствую эмоциональную и психологическую слабость. Если бы Дерек притянул меня к себе, я бы прислонилась к его груди. Если бы он прямо сейчас спросил меня, как я себя чувствую, я, скорее всего, рассказала бы ему.

Он откидывается спиной на кровать и задерживает дыхание, показатель того, что пострадало не только его лицо.

— Спасибо, Эштин.

— Я еще не закончила. Сними рубашку, я осмотрю твои ребра.

— Вдруг если я разденусь, ты захочешь сделать что-то большее, чем проверить мои ребра.

Действовать так, словно мне все равно, становится для меня новой нормой. Я демонстрирую равнодушное выражение лица.

— Это мой «не впечатлил» взгляд.

Уголки его губ приподнимаются, пока он стягивает рубашку через голову и отбрасывает в сторону. Он напрягает свои грудные мышцы.

Я зеваю в ответ, отказываясь проявить хоть какой-нибудь знак восхищения. Я сосредотачиваюсь на красных пятнах, начинающих выступать на его боку и ребрах. Для его выздоровления потребуется больше, чем несколько дней.

— Хочешь, брюки я сниму тоже? — шутит он, многозначительно поигрывая бровями. — У меня, возможно, там есть некий отек.

Для него это все игра. Я засовываю лед в его брюки.

— Здесь? — говорю я, поднимаясь чтобы уйти. — Это должно помочь.

Глава 23

Дерек

— Что, черт возьми, с тобой случилось? — рявкает Гас, когда я утром прохожу мимо него в ванную.

— Я подрался.

— Мне в доме не нужен преступник или дебошир. Брэнди! — кричит он, его сиплый голос отражается от стен дома.

Из кухни выходит Брэнди с большим кексом в руке.

— Да, папа?

Гас вскидывает руки вверх:

— Твой пасынок подрался. Посмотри на него, весь избит и выглядит как отморозок.

Паркеры, однако, любят употреблять это слово.

Один взгляд на мое лицо и у Брэнди заканчивается воздух.

— О, боже мой! Дерек, что случилось?

— Ничего, — отвечаю я. — Я просто подрался, только и всего.

— Из-за чего? С кем? Полицию вызывали? Как ты потом добрался до дома, каким образом? — спрашивает Брэнди, забрасывая меня вопросами, когда все, чего я хочу, это сходить в туалет и принять обезболивающее.

— Это не имеет большого значения.

— Уверен, это не имеет большого значения для тебя, — возражает Гас, — потому что платить предстоит мне, если тот, с кем ты подрался, решит предъявить обвинения и подаст на тебя в суд.

— На меня в суд? — это шутка, принимая во внимание то, что я был единственным кому надрали задницу. Можно подумать, он спросил бы, хочу ли я предъявить обвинения. — Вам не придется платить ни по каким счетам.

— Это ты так думаешь.

Я думаю, что мужик просто хочет быть несчастным. Я не хочу ввязываться в семейную драму Паркеров. Если бы я это сделал, то сказал бы Гасу, что ему следует больше беспокоиться о своей семье, чем переживать будет или нет суд по поводу драки.

В ванной я смотрю в зеркало. Черт! Эштин была права. Я похож на кусок мяса, который пропустили несколько раз через мясорубку. На моих губах высохшая кровь, щеки черно-синего цвета и сбоку на ребрах синяки.

Вчера ночью Эштин пришла ко мне в комнату, чтобы обработать раны. Она не догадывалась о том, что у меня было искушение соблазнить ее заняться сексом, в стремлении забыться от жгучей боли в моем теле. Всего лишь мысль об этом возбудила мою плоть. У этой девушки есть власть надо мной. Когда она смотрит на меня, я вновь чувствую себя гребаным девственником. Хотя она делает это редко. Большую часть времени Эштин избегает зрительного контакта. При виде меня она явно испытывает раздражение. Прошлой ночью она практически мне об этом сказала.

Она заявила, что не впечатлена. Я прикололся над ее комментарием и сделал вид, что дразню ее, но на самом деле я хотел, чтобы она призналась, что у нее есть реакция на мою близость. Черт, я сам отреагировал. Она и не догадывалась, что я в самом деле нуждался в том пакете со льдом в моих брюках.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я себя.

Я не собирался лезть в чужую запутанную жизнь. У меня есть своя собственная. До сих пор я прекрасно двигался дальше, ни во что не впутываясь и ни кем не интересуясь.

Эштин Паркер опасна. Половину времени она выглядит упрямой, разговаривая и одеваясь как парень. Тогда как есть другая половина, где она уязвима, не уверена и носит сексуальную одежду, чтобы убедиться, что люди знают — она все же женщина под этим суровым фасадом. Кажется, я нажал на все ее кнопки, стараясь оттолкнуть ее. А возможно это было для того, чтобы разрушить ту стену, которой она себя окружила.

Этим утром я видел, как она выходила из дома. Ее голова была опущена, когда она выводила Фалкора на прогулку. Тьфу, если она продолжит хандрить, я буду раздражаться. Она тоскует по тому придурку-бойфренду? Она сказала, что они расстались. Уверен, парень вернется и попытается вновь заманить ее в свою жизнь.

— Дерек, ты там? — голос Джулиана раздается по ту сторону двери.

Я открываю дверь и впускаю паренька. У него отвисает челюсть и расширяются глаза, когда он бросает взгляд на мое лицо. Джулиан испуганно отступает.

— Это выглядит хуже, чем есть на самом деле, — говорю я ему. — Уверяю тебя.

— Ты подрался?

— Да.

— Я думаю, ты проиграл.

— Похоже на то, так? — смеюсь я.

Он кивает:

— Ты выглядишь жутко с синяками на лице. Папуля учил тебя как драться?

— Не-а.

— Научишь меня?

— Дружище, тебе не нужно учиться драться. Просто используй слова, как говорит твоя мама.

— Но что, если кто-нибудь ударит меня первым?

— Расскажи учительнице или маме.

— Тогда все дети будут называть меня ябедой и у меня не будет друзей, — он кладет руки на пояс. — Ты же не хочешь, чтобы я был одиноким стукачом, не так ли?

Ребенку следует стать адвокатом, потому что у него уже есть навыки ведения переговоров. Просто чтобы ослабить его любопытство, я становлюсь на колени и поднимаю ладони.

— Хорошо, покажи мне, что ты умеешь.

Малыш поднимает кулачки и бьет меня по ладони.

— Ну как?

— Неплохо, — говорю я. — Снова.

Он делает так еще несколько раз. Я могу сказать, что он уверен в себе, потому что его удары становятся тяжелее, и он начинает расслабляться.

— Я смотрел профессиональный реслинг по телевизору, когда мамы не было в комнате, — говорит он. — Ренди-Рейдер дал этому парню Эф-Ю просраться.

— Эф-Ю просраться?

— Что ты делаешь, Дерек? — спрашивает Брэнди, неожиданно появляясь позади Джулиана. — Ты учишь моего сына драться и ругаться матом?

Умм...

Джулиан взволнованно оборачивается:

— Мам, Дерек просто показывал мне...

— Джулиан, иди в свою комнату. Мне нужно поговорить с Дереком наедине.

Джулиан собирается протестовать, но Брэнди выталкивает его из ванны. Когда он скрывается из вида, Брэнди откидывает назад свои длинные волосы.

— Джулиан оживился, когда я сказала ему, что ты будешь жить с нами. Он называет тебя старшим братом и подражает тебе, — она тихо вздыхает, — признак того, что следующим из ее рта выйдет хорошо продуманное откровение. Приготовились... поехали… — Я думала, что вы с Джулианом станете настоящими братьями.

Что она имеет в виду? Она ждала, что мы проведем какой-нибудь ритуал, например, порежем себя и обменяемся кровью друг друга, и таким образом станем кровными братьями?

— Брэнди, мне не хочется говорить тебе плохие новости, но как бы то ни было, мы с Джулианом родились от разных матерей.

— Я знаю, — она наклоняет голову на бок. — Но думаю было бы здорово, если бы я, вроде как, официально усыновила тебя.

— Я не сирота.

— Знаю. Я просто подумала, что ты и Джулиан... ну ты знаешь, если что-то случиться со мной или с твоим отцом...

Я понимаю. Она хочет стать моей матерью не больше, чем я хочу, чтобы она ею была. Это все ради Джулиана. Время отправить ее заблудшие мысли на покой.

— Джулиан мой младший брат, Брэнди. И точка.

— Хорошо. Нам нужно достичь понимания. А что касается тебя и моей сестры...

Вот блин. Пожалуй, Брэнди лезет в большее, чем я готов ей доверить. Это не хорошо.

— Между нами ничего не происходит, — говорю я ей. — Твоя сестра сводит меня с ума. Я бы никогда не смог встречаться с такой девушкой как она, даже если бы мы...

Брэнди неожиданно взрывается приступом смеха, пронзающим меня насквозь.

— Ты шутишь, правда? — говорит она, стараясь выровнять дыхание.

Она держится за живот, словно пытаясь уберечь ребенка от сильной тряски, при этом она смеется.

— О, боже! Вот это шутка! Без обид, но ты вроде как не относишься к типу моей сестры. Я просто... — она снова заливается смехом, при этом несколько раз фыркает. — Я просто... Подожди-ка, ты в самом деле решил, будто я думаю, что между вами с Эштин что-то происходит?

Умм...

— Нет. Какой тип у твоей сестры?

Она вытирает глаза и сдерживает свои хихиканья.

— Ей нравятся серьезные парни, преданные своему делу и целеустремленные. И это точно не ты.

Нет, не я. И ни одной девушке не удастся изменить меня, особенно той, которой нравятся серьезные парни, преданные своему делу и целеустремленные. Мы с Эштин никогда не поладим.

Даже если прошлой ночью я и хотел запутаться вместе с ней в простынях.

Глава 24

Эштин

После утренней пробежки с Фалкором я захожу в комнату Дерека проведать его. Рядом с ним на кровати сидит Бри. Как будто этого видения не достаточно, для того чтобы мне стало плохо, Бри кормит его печеньем. Она подносит руку ко рту Дерека, а он в это время его открывает, словно птенец, которого кормит мать.

— Привет, Эш, — здоровается Бри, когда замечает меня. — Я просто зашла убедиться, что Дерек все еще жив. Я сделала ему печенье из кэроба[20] и пшеничных зерен, так как ты говорила, что он придерживается здорового питания.

— Это так... мило.

— Правда? — она скармливает ему еще одно печенье. Он со слишком довольным видом пережевывает его, пока она достает из контейнера следующее. — Удачи на сегодняшней тренировке.

Я прощаюсь, понимая, что не вправе расстраиваться, из-за того что Бри оккупировала мое место у его кровати и желает надолго там задержаться. Это то, что надо Бри, учитывая, что она будет счастлива от того внимания, которое Дерек уделит ей. Если же он внезапно устанет от отношений, то она не будет огорчена. И практически сразу увлечется кем-то еще.

Мои эмоции, из-за которых я осознаю, что мы с Лендоном были обречены задолго до того, как все закончилось, работают по-другому.

Лендон. Мне следует сообщить команде новости о нем, чем раньше, тем лучше. Я не жду этого с нетерпением, но это должно быть сделано. Во время тренировки, когда Дитер объявляет перерыв, я тяну Трея, Джета и Виктора в сторону.

Эти ребята — мои друзья и партнеры по команде, парни, которых я никогда не хочу подводить. Но они заслуживают того, чтобы знать правду.

— Что такое, капитан? — Джет поднимает бутылку и впрыскивает струю воды себе в рот.

Если бы они только знали, что выборы капитана приведут к тому, что Лендон покинет команду, они бы изменили свое решение. Все парни убедились бы, что Лендон должен был стать капитаном. Мне трудно спрашивать у них, как они отнесутся к тому, что я откажусь от места капитана и предложу его Лендону, чтобы переманить его обратно во Фримонт.

— Вы знали, что Лендон живет на границе между Фримонтом и Фэрфилдом, так?

— Мы знаем, что он перевелся, Эш, — говорит Виктор, похлопывая меня по спине.

Что?

— Вы знали?

Они все признают, что тоже об этом знают.

— Как давно?

Джет и Трей смотрят на Виктора.

— Отец узнал в минувшие выходные, — говорит Вик. — Один из помощников тренера ведет бизнес с моим отцом, и он поделился с ним новостью. Дитер тоже знает. Мы ждали, когда он сам сообщит тебе эту плохую новость.

Я даже не знаю, делает это их хорошими друзьями или плохими. В данный момент я ничему, что выходит из какого-либо рта, не доверяю.

Когда я возвращаюсь домой, мой отец смотрит телевизор в гостиной.

— Папа, мне нужно поговорить с тобой о футбольном лагере.

Он убавляет звук.

— Что еще?

— Ты знаешь, что я должна была поехать с Лендоном на его машине, но планы изменились. Он собирается ехать один. Мне больше не с кем поехать, а моя машина не вариант, поэтому я подумала, может, ты отвезешь меня на своей машине или позволишь мне взять ее, — я надеюсь, что он будет достаточно благосклонен, чтобы помочь мне.

— Не могу. У меня работа. Найди друзей, чтобы тебя подвезли или оставайся дома, — он вновь прибавляет звук. — Плата за лагерь уже стоила мне целого состояния, и это только, блин, за одну неделю. Я буду более чем рад вернуть свои денежки назад.

— Я хочу поехать, — мне необходимо поехать.

Он разводит руками.

— Тогда решай это сама. Ты знаешь, что, на мой взгляд, направляться в Техас, стремясь привлечь внимание скаутов — напрасная трата времени. Если ты думаешь ехать к скаутам, чтобы получить стипендию, подумай еще раз. Они не берут девчонок.

— Кейти Кэлхун взяли. Она девушка.

— Кейти Кэлхун, скорее всего, вылетит или травмируется в первый же свой сезон. Запомни мои слова, — говорит он.

Я звоню Монике, но она записалась на летние курсы и не может. Звоню Бри, но ее актерский агент ангажировал ее в короткометражный фильм, который они будут снимать летом в Чикаго, так что она отпадает. Трей должен работать, чтобы накопить денег на колледж. Джет должен остаться дома и помочь отцу с открытием нового ресторана, а отец Виктора грозится урезать его содержание, если он уедет из города.

В этом момент все кажется безнадежным.

Четыре дня спустя я все еще пытаюсь придумать, как мне добраться до футбольного лагеря, когда кто-то стучится в дверь моей спальни.

— Это Дерек. Открой.

Я открываю дверь и стою, глядя на очень раздраженного парня.

— Что случилось?

— Ты.

— Что я?

Он вскидывает руки вверх.

— Что-то ты не весело живешь. Что случилось с девушкой, которая насмехалась над моими смузи и называла меня отморозком? Что случилось с девушкой, которая, будучи в кровати со мной, раззевалась, когда я снял рубашку?

— Я не была в кровати с тобой. Я промывала твои раны.

— Ну же, пойми, мы следовали определенному порядку, а теперь ты все рушишь. Почему так?

— Ты с ума сходишь, из-за того что мы не спорим и у нас нет стычек? — спрашиваю я, полностью сбитая с толку оттого, что он заметил, оказываю я ему внимание или нет. Мы ругались большую часть времени, что в этом такого? Бри была рядом с ним всю неделю, пока я бродила вокруг совершенно подавленная.

— Ты хоть осознаешь то, что я всю неделю гулял с твоей чертовой собакой, и что каждую ночь она спала в моей комнате? Серьезно, Эштин, готов поспорить на свое левое яйцо, что ты даже не заметила, если бы я изменил его имя на Дик.

— Твое левое яйцо? — переспрашиваю я. — Почему же не правое? Парни никогда не говорят, что они готовы поспорить на свое правое яйцо, только на левое. Почему так?

— Потому что все парни знают, что их правое яйцо является доминирующим, в то время как левое — запасной вариант. А сейчас не отклоняйся от темы и ответь на мой вопрос.

Это самая забавная вещь, которую я когда-либо слышала. Я пытаюсь сдержать свое веселье, но смех вырывается из моего рта.

— Ты и в правду веришь, что твое правое яйцо является доминирующим? Ты дурачишь меня, так?

Он не выглядит позабавленным.

— Ответь на вопрос.

Я поднимаю перед собой руки.

— Дай мне перерыв, Дерек. Я не могу побыть в депрессии?

— От чего?

Ты. Футбол. Все. Я хочу сказать ему правду, но вместо этого говорю:

— Не твое дело.

— Ладно, отлично. У тебя было несколько дней после того, как вы с Лендоном расстались, — раздраженно говорит он. — Прекращай уже хандрить, это надоедает.

— А что, если я прекращу хандрить, когда ты прочитаешь то письмо от твоей бабушки? — так-то, это нужно, чтобы он отстал от меня и чтобы отвлечь его внимание в данный момент. Дерек резко поворачивается, направляясь назад вниз по лестнице. Я следую за ним.

— Ты не отделаешься так легко, Дерек. Ты просто хочешь, чтобы я развлекала тебя, так тебе не придется думать о том письме. Но то, что ты его никак не прочтешь, мучает тебя, не так ли?

— Нет, ни капельки, — говорит он. — Я нисколечко не думаю об этом письме или о своей бабушке.

— Лжец. Ты хочешь вызов, я его тебе дам.

По пути в комнату Дерек чуть не спотыкается о Фалкора.

— Тема о моей бабушке или письме закрыта. Серьезно, Эштин, я не поеду туда. Ты понятия не имеешь, на что способна эта женщина.

— Почему ты боишься старушку?

— Я не боюсь, — он пытается отшутиться, но я ни секунды не верю ему.

— Ты также себя ведешь. Она хочет, чтобы ты приехал увидеться с ней перед ее смертью, Дерек. Ты должен поехать. Она поняла, что ошибалась.

— Ты утверждаешь это так, словно знаешь старую ведьму, — говорит он, открывая контейнер с печеньем из кэроба, которое испекла для него Бри. Он откусывает кусочек печенья Бри и морщится, будто они сделаны из дерьма. — Ты ничего о ней не знаешь. Прочитала письмо и вообразила ее бедной, умирающей старушкой, которая заслуживает, чтобы ее последнее желание удовлетворили. Да пошло оно.

— Так ты говоришь, что для тебя не проблема отказать старушке в последнем желании? Дерек, ты и в самом деле бессердечен.

Он протягивает контейнер с печеньем:

— Хочешь одно? Предупреждаю, они на вкус подобны смеси из картона и грязи.

— Не пытайся сменить тему, Дерек.

Письмо его бабушки довело меня до слез. Я бы хотела, чтобы кто-то из моей семьи желал провести со мной столько времени, сколько бабушка Дерека хочет провести с ним.

Сейчас мы в кабинете. Коробки выставлены в линию по одной стороне комнаты. Чемоданы и вещи Дерека по другой. Дерек изо всех сил старается не обращать внимания на конверт, лежащий поверх одной из коробок. Я положила его туда, потому что ему нужно прочитать это письмо.

— Когда я сказал, что хочу, чтобы ты опять стала такой как была, я не имел в виду надоедливую Эштин. Я имел в виду Эштин, которая сортирует «Скитлс», засовывает пакет со льдом ко мне в брюки и не тоскует по своему придурку-бойфренду, потому что он бросил ее…

— К твоему сведению, я не тоскую по Лендону.

Дерек закатывает глаза.

— Как скажешь, Эштин…

— Если тема о твоей бабушке закрыта для меня, то тема о Лендоне закрыта для тебя. Мне не хочется, чтобы ты говорил, что Лендон играет за Фэрфилд, чтобы отомстить моим партнерам по команде.

— Отлично.

— Отлично. Но ты должен прочитать это письмо, — я ухожу из его комнаты.

— А Лендон еще тот придурок, — кричит он.

Глава 25

Дерек

Я закрываю дверь и смотрю на конверт. Вчера утром у меня был соблазн прочитать его, сжечь и больше никогда о нем не думать.

Но я не сделал это.

Вместо этого я, кажется, вечность пялюсь на эту хрень.

В то время как Эштин хочет, чтобы я прочитал письмо, Фалкор не выглядит возражающим против того, чтобы я ничего не делал, кроме как смотрел на него.

— Фалкор, взять! — бросаю конверт ему, как фрисби.

Пес глядит на конверт, приземлившийся в нескольких дюймах от его вытянутых лап. В самом деле, он — самая бесполезная собака на планете.

Эштин заявила, что я боюсь прочитать письмо.

Я не боюсь.

Я боялся потерять маму. В тот день, когда она посадила меня перед собой и рассказала, что у нее рак, я испугался. Немало дней прошло, прежде чем я перестал бояться. Когда ее анализ крови был плохим, я думал — это конец. Когда она испытывала головокружение и слабость после химиотерапии, это ошарашивало меня. Когда у нее начали выпадать волосы, и она стала казаться хрупкой, я почувствовал себя беспомощным. Когда я держал ее бледную руку в госпитале, и она выглядела похожей на оболочку от себя прежней, я был уничтожен.

Я, определенно, не боюсь прочесть письмо от бабушки, которая для меня совершенно посторонний человек.

«Просто сделай это уже».

Я подбираю конверт и, усаживаясь на кровать, открываю. Письмо написано на плотной розовой бумаге с выбитыми в верхней части листа блестящим золотым шрифтом бабушкиными инициалами. Я думаю, что бумага была сбрызнута какими-то духами, потому что она пахнет как женщина.

Просто для того чтобы больше не слушать Эштин, изводящую меня из-за него, я разворачиваю письмо и читаю.

Мой дорогой Дерек.

Я пишу тебе это письмо с тяжелым сердцем. Мне только что озвучили мой диагноз, и я задумалась об ошибках, которые совершила в своей жизни. Есть вещи, которые мне необходимо сделать перед надвигающейся смертью. Поскольку ты мой единственный внук, крайне важно, чтобы мы встретились двадцатого июня после моего лечения. Это мое последнее, предсмертное желание. Есть вещи, о которых ты не знаешь, о которых тебе нужно узнать, о которых ты ДОЛЖЕН узнать.

С Бесконечной Любовью,

Элизабет Уортингтон (твоя бабушка).

Эштин права… Моя бабушка умирает. Она не уточнила, какой ей был поставлен диагноз. Мои мысли кружатся в водовороте предположений. Он должен быть плохим, раз она не назвала его. Не удивлюсь, если это рак легких, как и у моей мамы. Мама была одной из тех немногочисленных невезучих людей, у которых обнаружили рак легких, даже притом, что она ни дня в своей жизни не курила. Полагаю, следует винить наследственность и окружающую среду.

Или может у бабушки рак поджелудочной железы, который является смертным приговором любому, кому был вынесен. Или какое-нибудь ужасное, изнуряющее заболевание, о котором тоже тяжело говорить.

Дерьмо, теперь я не могу перестать думать об этом.

Большинство подростков, наверное, в настоящий момент были бы уже в самолете, устремляясь в сторону своей больной бабушки. Но у большинства подростков бабушка не Элизабет Уортингтон, знаменитая тем, что считает, будто ее социальное положение это то, перед чем надо преклоняться и к чему нужно стремиться. Я уверен, сейчас она понимает, что ее кровь не голубая, и что ни за какие деньги не купишь здоровье.

Я читаю письмо еще два раза, перед тем как положить его назад в конверт и посоветовать себе забить на него. Я почти жалею, что прочитал его. Это все Эштин виновата. Если бы не она, у меня бы не возникло чувство вины. Мне нужно успокоить свои мысли, иначе я буду думать об этом всю ночь.

Один человек способен отвлечь мои мысли от этого письма.

Эштин находится в своей спальне перед ноутбуком. Ее комната отделана в розовом цвете, на стенах изображены цветы. На ее кровати даже есть маленькая плюшевая колибри. Над ее столом постер «Чикагских медведей» и фотография восемь на десять дюймов некой Кейти Кэлхун, одетой в техасскую футбольную форму.

Это самая девчачья комната, в которой я когда-либо был. Уровень моего тестостерона снижается.

Она резко поднимает голову от компьютера.

— Это шутка, правда?

— В какой-то степени, — я откашливаюсь и опираюсь об комод. — Я просто хотел сказать тебе, чтобы ты была готова сегодня к семи вечера.

— Для чего?

— Ты проиграла, помнишь?

— Да, но скажем так, я не считаю честным то пари, потому что ты сказал, что это письмо было приглашением в Олимпийскую сборную по синхронным прыжкам на батуте. Ты солгал.

— Это не имеет значения. Ты сказала, что нет никакой сборной по Олимпийским синхронным прыжкам на батуте, а я поспорил, что есть. Это скучно, Эштин. Ты проиграла. Сегодня вечером пришло время платить.

Глава 26

Эштин

Я сижу в своей комнате и смотрю на часы. Сейчас шесть тридцать. Я не собиралась потакать Дереку и идти на это «несвидание», но я не хочу, чтобы он думал, что я уклоняюсь от своих обязательств по сделке. Дерек, вероятно, ожидает, что я принаряжусь, но он быстро поймет, что это не тот случай.

Я уверена, что у меня меня мешки под глазами, и выгляжу я дерьмово, потому что практически не спала прошлой ночью, идеально для нашего с Дереком «несвидания». Для завершения образа я направляюсь в ванную комнату, чтобы взять резинку для волос и собрать их наверх... и натыкаюсь на Дерека. Он бреется, склонившись над раковиной... с обернутым вокруг талии полотенцем.

— Ты не запер дверь, — я прикрываю глаза рукой, чтобы не смотреть на его невероятно сексуальное полуобнаженное тело.

— Это ты так оделась для сегодняшнего вечера, Лапочка? Спортивные штаны и футболка?

Я держу руку перед глазами:

— Да.

Слышу, как он споласкивает бритву в раковине.

— Сексуально.

— Я старалась выглядеть сексуально.

— Эштин, посмотри на меня.

— Зачем? — в животе ощущается покалывание, из-за того, что он так близко и на нем только полотенце, демонстрирующее его «V», и я пытаюсь держаться подальше, хоть и не хочу. — Ты, наверное, хочешь подтянуть свое полотенце, оно падает.

— Оно не падает, разве что ты его сорвешь.

— Как хочешь, — я убираю руку от глаз. — Думаю, у тебя проблемы с самооценкой.

— Проблемы с самооценкой? — он искоса смотрит на меня, затем фыркает: — Угу, ладно.

— Дерек, — произношу я ласковым женственным голосом. — Принятие — первый шаг к выздоровлению.

— Я не утверждаю, что у меня нет проблем, но не с самооценкой. Я рад, что ты снова стала самой собой. Если ты хочешь постоять здесь и понаблюдать, как я бреюсь, то у меня возражений нет. Это в любом случае поднимет мою самооценку, которой ты похоже думаешь мне недостает.

— Я не хочу наблюдать за тобой, Дерек. Мне нужна резинка для волос, — я тянусь мимо него и вытаскиваю ее из шкафчика. Свежий запах его чистой кожи, смешанный с какой-то туалетной водой, которой он пользуется, обволакивает мои чувства. Мне хотелось бы, чтобы он не принимал душ, словно готовясь к настоящему свиданию. Это не настоящее свидание. Это долг по проигранному пари.

— Может, намекнешь куда мы собираемся? — спрашиваю я его, чтобы приготовиться к худшему.

— Неа. Ты любишь сюрпризы?

Для меня было сюрпризом, когда мои родители объявили, что разводятся. Для меня было сюрпризом, когда моя мама собрала вещи и уехала. Для меня было сюрпризом, когда Брэнди исчезла вместе с Ником. Я посмотрела на него с абсолютно серьезным выражением лица.

— Нет. Определенно. Нет.

— Очень жаль, — он приподнимает бровь и ехидно улыбается, — я люблю сюрпризы.

Я закрываю дверь и возвращаюсь в свою комнату, чтобы дождаться семи часов, когда придет пора спуститься вниз на «несвидание».

Когда я через десять минут спускаюсь в гостиную, моя сестра вместе с Джулианом играют в какую-то карточную игру. Дерек, по-видимому, в своей комнате, обдумывает способ, как сделать мою жизнь несчастной. Он не знает, что я к нему чувствую... он не может знать, что я к нему чувствую. Скрывать свои настоящие чувства будет очень сложно, поэтому я, насколько смогу, должна сорвать наш сегодняшний вечер.

— Дерек сказал, что вы куда-то уходите, — говорит Брэнди. — Это так мило, что вы ладите друг с другом. Выглядит так, словно вы начали заново, мне это нравится.

Я киваю:

— Угу.

Моя сестра возбужденно хлопает в ладоши:

— В чем ты пойдешь?

Я показываю на свои спортивные штаны:

— В этом.

— Ох, — произносит она, растерянная из-за того, что я выбрала что-то настолько повседневное. — Мм... хочешь одеть что-нибудь из моего?

— Неа. Это прекрасно подходит. Мне так удобно.

Вне всякого сомнения, она не согласна, что удобство — это лучший критерий для выбора наряда, чтобы выйти субботним вечером.

— Примерь еще что-нибудь. Может, удобный наряд — не лучшая идея, особенно, если ты идешь куда-то с мальчиком.

— Это не мальчик. Это Дерек, — говорю я ей.

— Ты готова? — говорит чистовыбритый Дерек у меня за спиной. На нем джинсы и рубашка, которые я не видела раньше. И пара ковбойских сапогов. Его волосы еще влажные. Он выглядит так, будто идет на настоящее свидание. Пора дать ему понять, что я не считаю это свидание официальным.

Я смотрю на свой мобильный.

— Хорошо, сейчас пять минут восьмого. Куда мы пойдем и когда вернемся? — я обуваю свои пушистые мокасины «Угги», вызывая сдавленный смех у Дерека и вздох у своей сестры.

— Я же сказал, это сюрприз, — он держит ключи от своего внедорожника. — Поехали!

— Мне лучше вернуться к десяти, — говорю я ему, когда мы движемся по дороге в неизвестном направлении.

— Ты чертовски сексуальна в этих спортивных штанах, — язвительно замечает он, оглядывая мой внешний вид.

— Спасибо. Куда мы едем?

— И твои волосы. Тебе следует всегда их собирать таким образом.

Да, пришлось потратить кое-какое время, чтобы собрать волосы в беспорядочный пучок, с торчащими в разные стороны прядями.

— Куда ты сказал мы едем?

— Я не сказал.

Он выезжает на шоссе, придерживаясь указателей в сторону Чикаго.

— Почему ты играешь в футбол? — спрашивает он некоторое время спустя. — Я знаю кучу девчонок, которым нравится футбол, но они становятся или болельщицами или черлидерами. Они не играют в футбол.

— Ты больше не играешь, так что тебе не понять.

— Попробуй объяснить мне.

Сначала я не хотела рассказывать. Но потом, увидев его совершенно серьезное лицо, я даю ему знать правду.

— Я всегда смотрела футбол со своим отцом. Уверена, ты понимаешь, что он сейчас несколько... грубоват. Он не всегда был таким. Мы привыкли, что нас связывает футбол. Он был кикером во Фримонте.

— Так ты захотела играть в футбол, чтобы привлечь внимание отца?

Я пожимаю плечами:

— Это не сработало, но и не важно. Футбол — это то, в чем я хороша, то, что может убрать из мыслей любое дерьмо, происходящее в моей настоящей жизни. Могу поспорить, ты думаешь, это глупо.

— Я не думаю, что это глупо, Эштин. Нисколько. Твой отец упустил свой шанс.

Он первый человек, который говорит мне это. Я не отвечаю, потому что мне на глаза наворачиваются слезы, и я не в силах что-либо сказать. Я хотела, чтобы мой отец видел, как я играю, и гордился тем, что я пошла по его стопам. Но я этого не замечаю.

Дерек останавливается, паркуясь в месте под названием «Прыгающий Джек».

— Дерек, что мы тут делаем?

Мы идем внутрь. Это огромный спортивный зал, заполненный батутами. Парень с девушкой, одетые в одинаковые красные трико, встречают нас у входа.

— Добро пожаловать в «Прыгающий Джек». Я Джек, а это мой партнер, Гретхен. А вы должно быть Дерек и Эштин.

Дерек жмет Прыгающему Джеку руку.

— Ага. Спасибо, что сразу принимаете нас.

— С радостью. Эштин пойдет с Гретхен в женскую раздевалку, а ты в это время пойдешь со мной в мужскую.

Я хлопаю Дерека по спине. Я видела видео с синхронными прыжками на батутах. И у меня ужасное предчувствие, что я буду не зрителем.

— Дерек, пожалуйста, скажи, что мы не будем делать то, о чем я сейчас думаю.

Он мне подмигивает.

— Моя мама всегда говорила, будь непредсказуемым и тебе никогда не придется скучать.

Я не хочу быть непредсказуемой. Непредсказуемость безрассудна и опасна. Непредсказуемость приводит к неизвестности. Я думала, что Лендон был предсказуемым, а оказалось это не так. Я знаю, что Дерек непредсказуемый. Я не хочу попадать в его сети, потому что это может закончиться только катастрофой.

Вопреки здравому смыслу я следую за Гретхен и обнаруживаю, что нахожусь перед синим блестящим гимнастическим костюмом, висящим в одном из шкафчиков раздевалки. Гретхен, которая, вероятно, может пролезть в замочную скважину, говорит с сильным русским акцентом:

— Переодевайся, встретимся в зале.

Когда она выходит из помещения, я смотрю на синий спандекс и думаю... что такого ужасного я совершила в своей жизни, чтобы это заслужить?

Глава 27

Дерек

Я выгляжу нелепо и по-идиотски. Когда я смотрю на себя в зеркало, я хочу пойти на попятную. На мне одет плотно облегающий гимнастический костюм, очевидно, придуманный женщиной, которая понятия не имеет об устройстве мужчин, потому что очертания моего члена непристойны. Неужели парни, которые делают эту спортивную одежду, не могут сделать какое-то уплотнение или еще что-то? Я прыгал на батуте, но никогда не делал это синхронно. Глядя на себя в зеркале, я понимаю почему. Я думал, устроить индивидуальное занятие по прыжкам на батуте с двумя профессионалами будет веселым, чем-то совершенно необычным. Эта идея работала абсолютно не так как следовало.

Я слышу громкий стук.

— Дерек, выходи! — орет Прыгающий Джек через дверь мужской раздевалки.

Я поправляюсь, надеясь, что смогу избежать дополнительных затруднений в виде эрекции во время тренировки. Когда я вхожу в зал, Эштин стоит на батуте в середине, одетая в похожий плотно облегающий костюм, не оставляющий простора для воображения.

Ее взгляд перемещается вниз, а рука взлетает ко рту, поскольку она хихикает.

— Вот это да... Дерек, твой, ммм...

— Большой, я знаю. Перестань пялиться на него или вскоре ты увидишь насколько он впечатляющий в действительности, — я жестом указываю на ее грудь. — Тебе холодно, Лапочка?

Она скрещивает руки на груди, когда понимает, что я не единственный, чьи части тела выпячиваются.

— Возьмитесь за руки, — дает указание Гретхен.

Эштин глядит на мои руки так, словно в ближайшее время она не собирается прикасаться к ним.

— Мы будем прыгать не по отдельности? — спрашиваю я. Это не задумывалось, как интимный «возьмитесь за руки» сеанс. Я смотрел видео в интернете. Предполагалось, что мы будем прыгать на двух разных батутах.

— Сперва вам нужно найти и почувствовать ритм друг друга.

Похоже на совокупление, а не на батут, но я в игре. Я протягиваю руки. Эштин делает глубокий вдох, когда ее руки проскальзывают в мои. Ее прикосновение вызывает внутри меня разряд электричества. Я ищу знаки, которые покажут мне, что она тоже это чувствует. Но, очевидно, это не так, потому что она отводит глаза и выглядит так, словно хочет быть где угодно, только не здесь.

— Начинаем прыгать! — велит Прыгающий Джек.

И мы начинаем. Эштин старается остаться в вертикальном положении, но падает навзничь. Поскольку наши руки соединены, я едва не падаю сверху.

— Извини, — бормочу я.

Это ближе, чем я думал, и это выбрасывает меня из игры. Предполагалось, что сегодня вечером я перестану думать о бабушке. Это должно было быть развлечением, высмеиванием ее и «несвиданием», где я воспользовался бы ею, если уж на то пошло.

Эштин садится и протягивает руки, чтобы мы могли попытаться снова.

— Это забавно. Ты это знаешь?

— Почувствуй мой ритм, — говорю я, подмигивая ей, пытаясь разрядить обстановку.

Она склоняет голову на бок и ласково улыбается.

— Иди к черту, — она пытается выдернуть руки, но я крепко держу их и продолжаю прыгать.

— Почувствуйте энергию своего партнера, — инструктирует Джек. — Не боритесь с ней. Приноровитесь к ней, подражайте ей, пока вы не достигнете единомыслия.

— В следующий раз, когда мы куда-то пойдем, напомни мне надеть спортивный бюстгальтер, — бормочет Эштин, — а тебе хорошо бы надеть защиту паха.[21]

Я стараюсь скрыть улыбку.

— Ты уже предвкушаешь следующий раз?

— Нет. Я просто имела в виду... Забудь, что я имела в виду и сконцентрируйся, — взволновано говорит она.

— Ты очаровательна, когда нервничаешь, Лапочка.

— Я не нервничаю.

— Уверена? Твои ладони влажные и...

— Перестаньте разговаривать и сосредоточьтесь! — кричит Гретхен.

На это нам требуется пятнадцать минут, после чего Прыгающий Джек заявляет, что мы готовы к тому, чтобы разделиться и попробовать себя на батутах, стоящих бок о бок. С каждым прыжком Эштин выглядит все более расслабленной. Под конец у нас начинает получаться, и она даже улыбается и позволяет себе легкие смешки, когда мы делаем ошибки. Прыгающий Джек и Гретхен, оба наполняют эти прыжки, которые являются комедией, более серьезным смыслом, чем нужно. Гретхен ругает нас всякий раз, когда мы с Эштин разговариваем или смеемся, что заставляет нас смеяться еще больше.

— Когда вы прыгаете синхронно, — говорит Гретхен, после того как Прыгающий Джек научил нас некоторым трюкам, — ваши тела и души сливаются воедино. Это все равно, что заниматься любовью.

Я перевожу глаза на Эштин, и наши взгляды соединяются. Я представляю себе, как это было бы — близость с той, у которой такие выразительные глаза и полные губы. Сначала я бы действовал не спеша, смакуя каждый момент... затем я позволил бы ей задать темп. Уберет ли она свою защитную оболочку или та будет всегда с ней, как напоминание, что она никогда полностью не снимет свои ограничения?

Черт, мне лучше остановить эти беспутные мысли, пока каждый находящийся в комнате не узнает, о чем я думаю. Если бы Эштин знала, что у меня на уме, она, пожалуй, ударила бы меня в пах, который без проблем нашла бы в этом костюме. Говорю себе, что я сексуально озабочен, потому что несколько месяцев не был с девушкой. Мне необходимо это исправить, но не с такой девушкой как Эштин. Она создана для парней, которым нужны обязательства. Я же создан для девчонок, которые хотят хорошо провести время. Даже несмотря на то, что мы можем прыгать синхронно, когда речь заходит о свиданиях, наши характеры сталкиваются как масло и вода.

К концу часа мы осваиваем прыжки и несколько синхронных трюков, и Гретхен настаивает на том, чтобы мы сфотографировались в костюмах. Прыгающий Джек и Гретхен впечатлены нашим успехом и приглашают нас приходить в любое время на следующее занятие.

В машине мы с Эштин молчим, пока я везу нас на ужин. Я до сих пор убеждаю себя, что меня не влечет к Эштин. Мы не синхронны во всем, ни в чем. Кроме прыжков на батуте. Мы отожгли сегодня вечером.

— Прыжки на батуте были глупой идеей, — говорит Эштин. Она вновь в своем спортивном костюме выглядит так, словно собиралась в тренажерный зал на интенсивную тренировку, а не на прогулку по ночному городу.

— Тебе понравилось. Признай это.

Она ерзает на сиденье и выглядывает в окно.

— Я не буду ничего признавать. А теперь отвези меня домой, чтобы я могла наесться до отвала, я проголодалась.

— Я приглашаю тебя на ужин.

Я заезжаю на парковку перед «Белой Фермой» в городке под названием Ромеовилл.

— «Белая Ферма».

— Говорят, у них лучший в мире цыпленок, сделанный из настоящих цыплят. Признайся, что ты понятия не имеешь, из чего состоит то замороженное дерьмо, которое твоя сестра разогревает каждый вечер.

— Получается, что я люблю замороженное дерьмо, большое спасибо.

Нам около часа приходится ждать столик, так что Эштин бродит по небольшому музею антиквариата, расположенному внутри ресторана. Она заинтересованно разглядывает один из ретро-автомобилей, выставленных в музее. Мерзкий парень в провисших штанах, который выглядит так, словно он ищет подружку на ночь, блуждает рядом с ней. Он что-то говорит, я не могу услышать что именно, затем улыбается, когда она отвечает ему.

— Все в порядке, дружище? — говорю я, обнимая Эштин за плечи. Он понимает намек и уходит.

Эштин откидывает мою руку.

— Что ты делаешь?

— Убеждаюсь в том, что парень знает, что ты недоступна. Никто не говорил тебе не разговаривать с парнями, которые выглядят так, будто хотят потрахаться?

— По себе судишь?

— Что-то вроде того.

— Может парень просто попытался быть любезным?

— Я так не думаю.

Она возвращается через битком набитый музей назад в ресторан. Когда мы, в конце концов, усаживаемся напротив группы парней в футболках с надписью «Футбольная команда старшей школы Ромеовилла», Эштин молчит.

— Хочешь поговорить?

Она не сводит взгляда с картинки нарисованной курицы на тарелке.

— Я не думаю, что мне это нравится.

— Хорошо, даже лучше, что это не свидание. Если бы было так, то ты, определенно, потерпела бы неудачу.

Она открывает рот, чтобы возразить, но тут подходит официантка. Это крупная женщина с рыжими вьющимися волосами, которая представляется как Трейси. Она приветствует нас, затем принимает у нас заказ.

— Наши запасы безграничны, так что не стесняйтесь заказывать больше, — говорит Трейси, улыбаясь, потом наклоняется и шепчет кое-что важное. — Наши кукурузные пончики легендарны и вызывают привыкание.

— Слава богу, — говорю я Трейси, которая выглядит так, словно в течение своей жизни она ест слишком много пончиков. — Потому что моя подружка легендарна и вызывает привыкание. Правда, Лапочка?

Эштин качает головой, пиная меня под столом. Бедная Трейси. Ее улыбка исчезает, она не знает, как отреагировать, в итоге она извиняется и говорит, что еда будет в ближайшее время.

— Слава Богу, что это не настоящее свидание, — говорит Эштин. — Потому что иначе я бы уже была готова вызвать такси и отправиться назад в Фримонт.

— Если бы это было настоящее свидание, мы бы уже были на заднем сидении моей машины и без одежды.

— Хочешь поспорить? — спрашивает Эштин.

Я широко улыбаюсь.

Она поднимает руку:

— Забудь, что я сказала.

Глава 28

Эштин

Я рада, что эти парни из Ромеовилла меня не узнают. Мы играли с ними в этом году и побили их со счетом 21:20 в первом раунде плей-оффа. После того как я забила победный гол, между нашими игроками вспыхнула драка. Чтобы ее прекратить, пришлось вызывать полицию.

Дерек машет рукой у меня перед лицом.

— Перестань смотреть на других парней, когда ты рядом со мной.

— Я не смотрю на других парней.

— Я не идиот, Эштин. Каждые две секунды ты посматриваешь на футбольных игроков за столиком позади меня. Очевидно, у тебя слабость к мужланам.

— Нет у меня никакой слабости. Это... конкуренты. Я только надеюсь, что меня не узнают.

— Тогда прекрати смотреть на них и удели внимание своему свиданию.

— Это не свидание.

— Уступи мне и притворись, что это свидание.

— Что скажет Бри, если узнает, что мы были на свидании?

— Бри? — смеется он. — Она лишь хочет заняться сексом. И ничего больше.

Я не хочу знать, как далеко он зашел с Бри. Мне не нравятся парни, которые думают, что они божий дар для девчонок, и у которых нет цели, кроме как подцепить побольше девушек, и Дерек Фицпатрик подходит под это описание. Так почему мне нравится быть с ним, стремясь переплюнуть его по части остроумных комментариев? Парень глупо шутит и ничего не воспринимает всерьез, особенно отношения с девушками. Я имею в виду, кто зовет девушку на свидание, чтобы научить синхронным прыжкам на батуте?

Нет, это не свидание. Не оно. Это плата по проигранному пари, ничего больше. Уверена, Дерек притворяется, что это настоящее свидание, но только потому, что он любит играть. Позвать меня на свидание — для него еще одна игра, еще один способ развлечься.

Когда Трейси приносит кукурузные пончики, сложенные горкой в небольшой белой керамической миске, я беру один попробовать. Готова поклясться, пончик практически тает у меня во рту, идеально горячий и сладкий. Все, сказанное Трейси, было именно так и даже лучше.

Я забрасываю пончики один за другим в рот, в то время как Дерек наблюдает за мной своими ярко-голубыми глазами.

— Ты должен попробовать, — говорю я ему. Трейси приносит добавку, после того как я расправляюсь с первой порцией.

— Спасибо, я не хочу.

— Они невероятны, Дерек. Серьезно.

— Разумеется.

Я перегибаюсь через стол с пончиком в руке.

— Попробуй. Он свежий и у него в составе есть кукуруза. Считай, что это овощ, в окружении вкусной сдобы.

Он смотрит на пончик, затем на меня.

— Ешь сама.

Когда я вижу, что это бесполезно, то кладу его себе в рот. Нечего переводить отличный пончик на кого-то, кто его не оценит.

Трейси приносит остальную часть нашей еды. Дерек берет кусочек курицы и со стоном произносит:

— Вот как надо пробовать курицу на вкус.

Я удивлена, что Дерек любит курицу настолько же, насколько и себя. Он даже протягивает руки и хватает крылышко с моей тарелки, когда я говорю, что набила живот и не могу съесть ни кусочка. Это напоминает мне о Трее и Монике, которые всегда делятся едой. Мы с Лендоном никогда не делились.

Хорошо. Признаю. Этот вечер похож на свидание. Когда мы на батуте держались за руки, я не могла смотреть ему в глаза. У Дерека сильные, умелые руки, которыми он стрижет газон и ремонтирует старый сарай ржавым молотком. Мое сердце замерло, когда на батуте он практически упал на меня сверху, и я почувствовала тепло его тела так близко к своему. Когда мы прыгали синхронно, я чувствовала связь. Знаю, это звучит нелепо, и я уверена, что Дерек рассмеется, если я проболтаюсь об этом, но я чувствовала, когда он собирался прыгнуть, даже не глядя на него.

После ужина он едет назад домой.

Когда он паркуется на нашей подъездной дорожке, я стараюсь не вступать с ним в зрительный контакт, потому что могу поддаться искушению, наклониться и поцеловать его.

— Я действительно... интересно провела время сегодня вечером.

Я не хочу говорить ему правду... о том, что сегодняшний вечер был первым за длительное время, когда я забыла об унынии?

Я очень смущена и взволнована. Я не хочу делать что-то, о чем буду жалеть. Я открываю дверцу, собираясь выйти, но Дерек останавливает меня.

— Подожди! — говорит он. — Я хотел бы кое-что тебе дать... — он протягивает руку на заднее сиденье и берет футбольный мяч. — Вот. Он подписан «Далласскими Ковбоями» девяноста второго года. Там даже есть подпись Эйкмана.[22]

Я обвожу пальцами росчерки. Я держу в руках кусочек истории Техаса.

— Как тебе удалось его заполучить?

Он пожимает плечами.

— Бабушка прислала его мне на день рождения.

— Это очень круто, Дерек. Тебе следует оставить его у себя.

— Я хочу, чтобы он был у тебя.

Я крепко его обнимаю:

— Спасибо, Ковбой.

Я намеревалась сразу же отодвинуться, но когда его руки обнимают меня сзади, я обнаруживаю себя с закрытыми глазами, замершую в его теплых объятиях. Мне хотелось этого. Я жаждала этого. Мое сердце учащенно бьется, и я задыхаюсь от его сильных рук на моей спине.

Я медленно отстраняюсь. Наши взгляды встречаются. В темноте его глаза практически сияют.

Его взгляд перемещается к моим губам.

— Прямо сейчас я очень сильно хочу тебя поцеловать.

— Ты обычно спрашиваешь девушку или просто делаешь это?

— Обычно я просто делаю это.

Прежде чем мозг обдумает последствия, из меня вырываются слова:

— Так чего же ты ждешь?

Уголок его рта насмешливо приподнимается, но это не из-за самоуверенности. Думаю, он шокирован, что я не врезала ему по лицу и не выскочила из машины. Я бросаю ему вызов. Его рука обхватывает мою шею, большим пальцем он нежно ласкает чувствительную кожу. О, теперь у меня большие неприятности, потому что я этого хочу больше, чем он.

Я задерживаю дыхание, когда Дерек наклоняется ко мне. Кончиком языка я облизываю губы, страстно желая узнать каково это ощутить его губы на своих.

У него прерывистое дыхание.

— Проклятье, это сексуально.

Я широко улыбаюсь.

— Знаешь, нам не следовало играть в такие игры, — шепчут мои напряженные губы напротив его.

— Знаю. Это очень плохая идея, — соглашается он, но не похоже, что он собирается отступать.

— Лучше бы тебе быть в этом столь же хорошим, как ты думаешь.

— Я лучший, Лапочка.

Я слегка поворачиваюсь, зная, что должна защитить себя и забежать в дом, но мне хочется продолжить игру. Он хочет этой игры, так что я буду играть единственным способом, который мне знаком. Я знаю парней типа Дерека. Им нравятся, когда им бросают вызов, и игра в кошки-мышки.

Настало время поиграть за мышку.

— Подожди, — я кладу руку ему на грудь. Я чувствую мышцы под его рубашкой, и как сильно бьется его сердце. — Возможно, наши манеры целоваться несовместимы.

— Посмотрим, — шепчет он, затем приближается и оставляет неспешные, чувственные легкие поцелуи на моих губах. Я подавляю стон. Эти небольшие поцелуи предназначены для того, чтобы довести меня до безумия. И они делают это. Черт с ним!

— Как тебе это? — спрашивает он.

— Ммм...

Его язык исследует линию моих губ.

— И это?

Ну все! Теперь я определенно иду ва-банк. Я обхватываю его шею и притягиваю ближе, так что мы целуемся по полной программе, мои губы вжимаются в его, он ощущается необычно и хорошо, а мое тело начинает превращаться в жидкий огонь...

Его губы размыкают мои. Его горячий гладкий язык исследует мой. Наши языки сплетаются в сексуальном танце. Мне безумно нравится этот способ.

— Думаю, мы совместимы, — стонет он напротив моего рта.

— Думаешь? — у меня учащенное дыхание, и я хочу, чтобы это продолжалось и дальше.

— Может нам стоит продолжить для большей верности, — рукой он медленно стягивает резинку с моего хвоста и волосы падают на плечи.

— Эй, — говорит он. — Почему твои глаза закрыты?

Я пожимаю плечами.

— Посмотри на меня, Эштин. Я не хочу быть каким-то обезличенным парнем.

Я открываю глаза. Его губы блестят в слабом свете, отбрасываемом с крыльца.

— Знаешь, что ты похожа на принцессу воинов? — он осторожно смахивает волосы с моего лица. — Такая красивая.

Момент слишком напряженный и ощущается реальным. Это не похоже на игру, даже если я знаю, что это так. Это сбивает с толку мои уже потрепанные эмоции, чего он и добивается.

— Ты серьезно?

Мой вопрос имеет большое значение, потому что если он серьезен, значит, игры закончились.

Он колеблется, затем откидывается назад в водительском кресле.

— Ты уже должна знать меня. Я ничего не воспринимаю всерьез.

— Так я и думала.

— По правде, — добавляет он, — я надеялся, что ты разрешишь мне сделать фотку нас с тобой, чтобы я мог разместить ее в интернете и позлить твоего экс-бойфренда. Как насчет этого?

Разместить фотографию в интернете? Я была почти готова проболтаться Дереку о своих чувствах к нему, а для него это все было шуткой.

— Как насчет того, что это «несвидание» официально закончено, — я отталкиваю его и выскакиваю из машины, как только даю себе клятву больше никогда не играть в игры с поцелуями с Дереком Фицпатриком.

Глава 29

Дерек

Ну, я сертифицированный мудак. Я не хотел сближаться с Эштин. Целовать ее так чертовски хорошо… что заставляет меня хотеть потерять с ней контроль. Поэтому я сочинил эту идиотскую историю о размещении фотографии нашего поцелуя в интернете. Не вижу другого способа оттолкнуть ее достаточно далеко, чтобы она возненавидела меня.

Эштин не просто случайная девушка. Она сестра Брэнди и девушка, которая не будет встречаться с парнем, думающим что, в конце концов, у них несерьезные отношения. Ее бросила мать, ее бросила сестра, ее может бросить отец. Мне нужно, чтобы она думала обо мне как о мудаке, потому что происходящее между нами не важно, скоро я уезжаю и не вернусь.

Я кладу футбольный мяч перед дверью ее спальни, понимаю, это паршивый способ задабривания, но не представляю, что еще можно сделать или сказать. Я знаю, что он ей понравился, к тому же она рассматривала подписи «Далласских ковбоев» так, словно в них зашифрован некий футбольный секрет.

Утром я еще полусонный, когда ко мне заходит Брэнди. Она одета в шорты и футболку, обтягивающую ее беременный живот. Вслед за ней забегает Фалкор с изгрызенным мячом в пасти. Он усаживается рядом с моей кроватью и роняет сдутый покрытый слюнями мяч. Автограф Эйкмана разорван пополам... некоторые подписи исчезли, скорее всего, проглоченные зверем.

— Он сжевал его, — шокировано бормочу я.

— Знаю, это так забавно! Эштин бросала его этим утром ему во дворе, учила приносить назад.

Дерьмо. Определенно, Эштин знает, как сказать «пошел ты» не используя слов.

— На следующей неделе мне назначено УЗИ, — возбужденным тоном сообщает мне мачеха. — Я хочу, чтобы ты пошел со мной.

— Нет, спасибо.

— Ну, пойдем же. Так как вашего отца здесь нет, я очень-очень хочу, чтобы вы с Джулианом были там, — эта женщина не осознает, что это может быть для меня странным — пойти с ней на УЗИ. — Я могу забрать вас с Джулианом после того, как... — я практически слышу, как в ее голове крутятся ржавые шестеренки. — А потом я могу свозить вас с Джулианом на сбор урожая яблок. Вам понравится!

— Сезон сбора урожая яблок наступит осенью, — напоминаю я ей.

— Ох. Ладно. Потом мы можем заняться чем-нибудь еще. Чем-то супервеселым.

Супер.

— Что если просто пойти пообедать? — по крайней мере, я буду избавлен от необходимости есть одно из ее домашних блюд. Я сижу и стараюсь не пялиться на ее растущий живот.

— Значит, ты идешь?

Я смотрю ей в лицо и умоляю себя пожалеть ее. Думаю, если бы она была моей женой, я бы хотел, чтобы кто-нибудь сходил с ней.

— Да, я иду.

— Спасибо, Дерек! Ты — лучший! — она пытается сесть на край моей кровати, но теряет равновесие и едва не падает, пока я не помогаю ей принять устойчивое положение. Оставив попытку сесть, она встает рядом с кроватью и кладет руки поверх живота. — Так... Маленькая птичка мне нашептала, что ты получил письмо от бабушки. Это так мило.

— Верно, — если бы она знала мою бабушку, которая заботилась только о себе и, скорее всего, лишь оскорбляла бы Брэнди на публике, она бы не сочла, что это мило.

— Что она пишет?

— Что она шутит как цирковая бородатая леди.

— Правда?

— Нет. Она умирает и хочет, чтобы я навестил ее в Техасе.

Она склоняет голову набок.

— Тоже шутка?

— Не шутка. Я собираюсь навестить ее, — после прошлой ночи я понял, что Эштин мой криптонит. Такое ощущение, что мы слишком сблизились и должны отступить.

Я слышу, как хлопает входная дверь. Похоже, Эштин отправилась на тренировку, и она явно все еще в бешенстве. Двумя часами позже, когда она подъезжает к дому на своей полуразвалившейся машине, а я ремонтирую сломанную обшивку сарая, я по-прежнему не знаю, что мне следует сказать ей.

Она, прихрамывая, идет в дом. Ее волосы собраны в низкий хвост, а на коленях травяные пятна. У нее была жесткая тренировка. Говорю себе оставить ее в покое, но не могу добиться этого от своего разума. Я нахожу ее держащую ногу в ведерке со льдом в гостиной. Брэнди красит ногти, а Джулиан сидит рядом с Эштин и смотрит телевизор.

— Эштин, мы можем поговорить? — спрашиваю я.

— Нет, — она указывает на свою ногу в ведерке. — Мне не здоровится и надоело играть в игры. Позови Бри.

— Ну что за дерьмо. Я не планировал заканчивать прошлый вечер так, как это произошло.

Джулиан пинает меня по ноге.

— Дерек, ты сказал «дерьмо».

— Ну и?

Он наклоняется поближе и шепчет:

— Это плохое слово.

Брэнди кивает:

— Оно занесено в список слов «ни-ни». Ты не можешь его произносить.

Только Брэнди может завести список «ни-ни».

— «Дерьмо» не является плохим словом, — я смотрю на Эштин, ожидая подтверждения, но она пожимает плечами, словно у нее нет мнения по этому вопросу. Девчонка может придумать довод ко многим незначительным мелочам, но когда дело касается того, чтобы поддержать меня, она теряет дар речи. — Я могу придумать массу других слов похлеще, чем «дерьмо».

— Прекрати так выражаться, — Эштин присоединяется к команде «ни-ни» списка. — Ты развращаешь моего племянника.

— Ты просто злишься на меня из-за прошлого вечера.

— Ты заблуждаешься, — говорит Эштин. — Что хуже некуда.

— Погодите-ка, я что-то пропустила? Что произошло прошлым вечером? — спрашивает Брэнди.

Эштин пристально смотрит на меня.

— Ничего не случилось. Правда, Дерек?

— Правда.

— Куда вы двое ездили?

— Прыгали на батутах, потом в «Белую ферму», — говорит Эштин.

Нахмурив брови, Брэнди опускает пилочку.

— Тогда почему ты зла на него? Это же похоже на развлечение.

— Я не хочу говорить об этом, Брэнди. Хорошо? Ты, как и все остальные, продолжаешь думать, что Дерек безупречен.

— Никто не безупречен, — говорю ей я. — Даже ты Эштин.

— Я никогда не говорила, что я безупречна. На самом деле, я идиотка.

— Не ты одна.

Когда несколько минут спустя домой возвращается Гас, он бросает взгляд на Эштин, держащую ногу в ведерке со льдом, и бормочет что-то об отмене футбольного лагеря и возврате его денег.

— Что еще за футбольный лагерь? — переспрашивает Брэнди.

— Твоя сестра хочет поехать в какой-то футбольный лагерь в Техасе. Самостоятельно, — объявляет Гас. — Этого не случится.

— Погодите, у меня есть идея! — Брэнди, моя легкомысленная мачеха, поворачивается кругом и смотрит на меня так, словно я могу спасти положение. Она хлопает в ладоши, стараясь не повредить свеженаманикюренные ногти, и взволнованно говорит: — Дерек едет в Техас навестить бабушку, он может подбросить Эштин до футбольного лагеря, затем повидаться с бабушкой, потом он заберет Эштин и поедет домой. Это идеальное решение!

Все взгляды обращаются ко мне. Неужели Брэнди думает, что, поместив нас вместе в машину, чудесным образом исправит что-то неправильное в жизни ее сестры? Этого не произойдет.

— Я так не думаю.

Эштин кивает.

— Согласна. Это ужасная идея.

Гас кивает.

— Значит, все улажено, Эштин. Ты не едешь.

Глава 30

Эштин

Следующие два часа я провожу, обзванивая всех, кого знаю, помимо моей группы друзей. Никто не может поехать со мной в Техас. У меня закончились все варианты... почти.

Дерек.

Я скорее целую неделю не буду ничего есть, кроме зеленого смузи, чем застряну с ним в дороге. Я выставила себя круглой дурой на нашем «несвидании», и чувствую себя идиоткой, потому что каждый раз, когда я думаю об его руках на своем теле или о движениях его языка, касающегося моего, мои коленки подгибаются, и я ощущаю покалывание в животе. Ненавижу себя за то, что попалась в ловушку Дерека.

Закрываю глаза и глубоко вдыхаю, затем пытаюсь придумать план, как добраться до Техаса без Дерека. Блин, это невозможно.

Дерек — единственный человек, который может помочь мне. Я нахожу его снаружи, на крыше сарая, он без рубашки. Он забивает гвозди, но все о чем я могу думать — эмоции от того, как ощущались этих упругие мышцы пресса прошлым вечером. Мне хочется стереть это воспоминание из своей головы, но очевидно это никогда не произойдет.

— Нам нужно поговорить, — произношу я.

Он продолжает забивать гвоздь.

— Зачем? Готова поговорить о том, почему ты так разозлилась?

— На самом деле нет, но у меня нет выбора, — вздыхаю я. — Мне не следовало целовать тебя прошлой ночью. И тебе целовать меня. Это было большой ошибкой, жалеть о которой я буду вечно. Я зла на тебя из-за попытки соблазнения, и злюсь на себя из-за того, что позволила этому произойти. Ты застал меня в минуту слабости и сжульничал, зная, что я не смогу повернуть время вспять и стереть это. Ну вот, я высказалась.

— Знаешь, вечность — это долго, — говорит он.

— Я прекрасно это понимаю, спасибо, — отвечаю я. — Не хочу просить тебя об этом, но мне нужна твоя помощь с поездкой в Техас, чтобы добраться до футбольного лагеря. Я обзвонила всех, кого знаю, и даже нескольких людей, которых практически не знаю. Никто не может.

— Я твой последний шанс, так?

— Да.

Он прыгает с крыши сарая и идет по мне.

— Ты придумала правило, что мы не лезем в дела друг друга. Прошлым вечером мы его нарушили, и посмотри, что из этого вышло. Замечу, совместная поездка за пределы штата и ночевки в кемпингах в палатке определенно относятся к проникновению в дела друг друга.

Подождите. Думаю, я правильно его расслышала, но не уверена.

— Кемпинги?

— Мне нравится обходиться без привычных удобств.

Путешествия без комфорта — это не мое, но я в отчаянии, поэтому я лгу и изображаю широкую фальшивую улыбку.

— Мне нравятся кемпинги.

Он качает головой.

— Я так не думаю.

Защищая глаза от солнца, я смотрю вверх на него.

— Ты хочешь, чтобы я бросила тебе вызов и поспорила с тобой? Я согласна продолжать играть в эти игры, если этого хочешь ты, исключая поцелуи и прикосновения. Хочешь мы все время по пути в Техас будем спорить и раздражать друг друга?

— Звучит соблазнительно, но после прошлой ночи, это, вероятно, плохая идея. Навечно, — он указывает на изгрызенный футбольный мяч. — О, да. И спасибо за то, что скормила мяч, который я дал тебе для твоей собаки. Уверен, это святотатство уничтожать автограф Троя Эйкмена, но не беспокойся. Я не поеду с тобой.

Он направляется к дому. Я не могу позволить ему уйти, не сейчас. Догоняю и встаю на его пути.

Он мягко отталкивает меня в сторону:

— Эштин, извини. Я не могу тебе помочь.

Время использовать все, даже если на моем эго останутся синяки.

— Подожди! Дерек, футбол — это все для меня. Мне нужно поехать в Техас. Мне нужно доказать всем вокруг и себе, что я достойна быть там не меньше, чем другие парни. Я не говорила тебе прежде, но Лендон ушел из команды, чтобы играть за наших соперников. Я отказываюсь сдаваться, даже если теперь все кажется бесполезным.

Я отвожу взгляд, потому что глаза начинает жечь.

— Ты не понимаешь. У меня кроме футбола ничего нет, — я указываю на Фалкора, чья голова покоится на ноге Дерека. — У меня нет даже собаки — тебя она любит больше. У меня есть не так уж много, и я не прошу многого. Ты моя последняя надежда.

Я делаю глубокий судорожный вдох, прекрасно понимая, что колодец моих слез переполнен. Дерек потирает заднюю часть шеи, глубоко задумавшись.

— Извини, я не могу этого сделать.

— Назови свою цену, — в отчаянии предлагаю ему я.

— Мою цену?

— Да. Просто назови цифру.

— Миллион долларов, — отвечает он.

М-да, здорово.

— Очевидно, у меня нет миллиона долларов, — я подсчитываю, сколько денег осталось от работы няней, праздников и дней рождения. Папа дал мне денег для особых случаев — его утешительный приз для моей дерьмовой жизни в этом доме. — Я заплачу тебе сотню баксов и разделю стоимость бензина.

— Только сотню? — спрашивает он без восторга. — Это меньше минимальной заработной платы.

— Это неофициальная работа, помнишь?

— Это больше, чем сорок часов в неделю. Я имею дело с тобой, Лапочка, а не с кусочком торта.

— Я подготовлю две коробки батончиков мюсли для поездки, — я протягиваю руку. — По рукам?

Он долго смотрит на мою руку. Затем качает головой.

— Послушай, Эштин. Я не...

— Давай же, Дерек. Это не смешно. Мне не на кого рассчитывать. Мой парень бросил меня, у нас нет приличного квотербека. Моя жизнь — полный бардак. Я погрязла здесь. Докажи, что это все не безнадежно.

Он снова потирает шею и несколько раз вздыхает, глядя через двор. Наконец он произносит:

— Все в порядке. По рукам.

Глава 31

Дерек

Меня вынудили переехать в Иллинойс.

Меня вынудили ехать в Техас.

Меня вынудили поехать с девушкой, которую мне хочется поцеловать и одновременно хочется держаться от нее подальше.

Как, черт возьми, такое могло произойти со мной? Я не смог сказать Эштин «нет», когда она рассказала, как много для нее значат футбол и эта поездка. Когда-то футбол много значил и для меня.

В Эштин есть тот огонек, к которому я привык. Я вижу его в ее глазах. Не знаю, что она будет делать, когда приедет в футбольный лагерь, но не сомневаюсь в том, что она использует весь свой арсенал, чтобы привлечь внимание скаутов.

Четыре дня спустя мы нагружаем мой внедорожник. Эштин раздувает целую проблему из налета на кладовую за нездоровой пищей для перекусов. Я засовываю в рюкзак несколько батончиков мюсли, купленных Эштин, но решаю добавить принадлежности для приготовления еды для себя.

— Что это? — спрашивает Эштин, когда я выхожу из дома.

— Блендер.

— Ты берешь в дорогу блендер?

— Ага.

Дайте мне немного шпината и бананов, и у меня будет отличный завтрак. Если Эштин думает, что я собираюсь есть конфетки и печеньки на завтрак, обед и ужин, то пусть еще раз хорошенько подумает.

Попрощавшись с Брэнди, Джулианом и Гасом, мы готовы покинуть город.

Когда я открываю дверь, Фалкор прыгает на заднее сиденье.

— Тебя не приглашали.

Он смотрит на меня грустными глазами и не шевелится. Эштин пытается вывести его, но он не двигается, пока я не говорю:

— Вон.

Внезапно сбоку появляется Джулиан, обнимая меня за ногу своими детскими ручками:

— Ты вернешься, правда?

— Конечно, я вернусь, — я становлюсь на колени рядом с ним.

Эштин выглядывает в окошко:

— Эй, Джулиан. Хочешь меня тоже обнять?

Джилиан кивает.

Эштин выходит из машины и становится на колени. Она притягивает его к себе и обнимает. Это крепкое объятье полно тепла и эмоций... ей не хочется отпускать его. Похоже, прямо сейчас она получает столь желанную ею бескорыстную любовь Джулиана. То, что я никогда не смогу дать ей.

После того как мы выезжаем на автомагистраль, Эштин скидывает туфли и устраивается поудобнее. Вскоре мы покидаем город и не видим ничего, кроме ферм и одинокого ястреба, парящего в вышине.

— Ты голоден? — она лезет в рюкзак и достает несколько крекеров и баночку плавленого сыра. — Хочешь?

— Нет.

— Это не убьет тебя, Дерек, — она подносит крекер, намазанный сыром, к моему рту. — Попробуй.

Я открываю рот, и она засовывает крекер, кончик ее пальца касается моей губы и чуть-чуть задерживается на ней, пока я не закрываю рот. Такое ощущение, будто это интимный момент, но это безумие. Она просто покормила меня крекером, не пытаясь флиртовать.

Я говорю это своему телу, которое отреагировало, как только она коснулась меня своими женственными пальчиками, полностью предающими ее имидж «стойкой девушки-футболистки».

Она протягивает следующий крекер. У меня есть искушение взять его, но я не хочу, чтобы эти пальчики снова приближались к моему рту. Ее правило об отсутствии поцелуев и касаний зацементировано в моем мозгу.

— Я не буду.

— Как хочешь, — она широко открывает рот и забрасывает сыр.

Держать Эштин на расстоянии — это то, что мне нужно, даже если у меня есть какое-то затаенное чувство, в котором я не могу разобраться... и на самом деле не хочу. Никаких поцелуев или касаний. Бросаю взгляд на Эштин. Она слизывает сыр со своей верхней губы и не представляет, что сводит меня с ума.

Она визжит и упирается обеими руками в переднюю панель.

— Дерек, ты раздавишь белку!

Дерьмо! Я резко сворачиваю в сторону, чтобы объехать зверька, шины визжат, когда машину заносит на обочину.

— Ты раздавил ее? — спрашивает она в панике, заглядывая в зеркало заднего вида.

— Нет.

Она грозит мне пальчиком, тем же, что был на моих губах несколько минут назад.

— Будь внимателен на дороге. Ты мог убить нас.

Я не единственный, кто тестирует правило «без-касаний». Хватаю банку и бросаю ее назад. Все, теперь я не буду отвлекаться.

Она расстроено вопит:

— Что это было?

— Мне так легче сосредоточиться на дороге.

Она в недоумении качает головой, но если она считает, что я объясню, почему бросил банку с сыром назад, ей придется ждать долго. Некоторые вещи нуждаются в том, чтобы быть невысказанными. Поскольку ей больше нечего намазывать на свои крекеры, она запихивает оставшиеся в рюкзак, который, без сомнения, заполнен еще большим количеством дерьма.

Я останавливаюсь на заправке и протягиваю ключи Эштин. Она поведет, а я пересяду на сиденье пассажира. Мне хочется вернуться в общежитие, где все беспокойство было в том, как провести лето без вызова в кабинет Кроу. Когда я был на первом курсе, у меня все было распланировано. Я бы пошел в колледж и играл в футбол.

Все изменилось после смерти мамы.

В моей голове всплывают воспоминания, которые я держу там запертыми, как в сейфе. Я все еще слышу знакомый звук маминого смеха на кухне и вижу испачканное пятнами полотенце, обернутое вокруг ее головы после того, как она покрасила концы волос голубой краской. Это был любимый цвет отца, и она хотела вспоминать о нем каждый раз, как посмотрится в зеркало. Он был на службе, а она скучала, и ей было одиноко.

Несколько месяцев спустя у нее был диагностирован рак, и она потеряла все волосы.

Все то время, пока я занимался в школе, мама ходила на химиотерапию. В тот момент, когда ее волосы начали выпадать, я нашел ее в ванной плачущей перед зеркалом, в то время как она смотрела на огромную проплешину и на прядь волос в расческе.

Два дня спустя она взяла папину машинку для стрижки волос и велела мне довести дело до конца. Я бы побрил свою голову заодно с ней, но это не уберегло бы ее от постоянных слез. Если бы я мог бороться с раком вместо нее, я бы это сделал.

Но с раком не договоришься.

Я заботился о маме, но не достаточно хорошо. Я не смог спасти ее, и меня не было с ней, когда она сделала свой последний вздох. Я знаю, она хотела, чтобы я был рядом. Я был единственным членом семьи в округе, а она умерла в одиночестве, потому что я был на футбольной тренировке и приехал в больницу слишком поздно.

Я должен был быть там, но меня не было.

Долгое время в пути мы молчим. После остановки на обед, я сажусь за руль и направляюсь в кемпинг. Эштин прислоняется к окну, разглядывая фермерские дома, проносящиеся мимо. Она замечает парня, качающего девушку на качелях, в виде шины на цепи, около одного из домов.

— Так романтично, — говорит она, громко вздыхая. — Дерек, у тебя когда-нибудь была девушка?

— Да.

— Что с ней случилось?

Я долгое время не думал о Стефани. Мы вместе приезжали домой на втором году обучения, впоследствии она отдала мне свою подвязку и девственность. Она говорила мне, что мы будем вместе всегда, в то время я верил этому.

— Я переехал в Калифорнию, а она живет в Теннесси. Мы пытались сохранять отношения на расстоянии, но это не продлилось долго.

Всегда закончилось через семь месяцев.

— Когда ты узнал, что все кончено?

— Когда обнаружил, что у нее интрижка с моим лучшим другом.

Глава 32

Эштин

— Эштин, проснись. Мы на месте.

Я еще не до конца проснулась и хочу снова уснуть. Но этому не суждено произойти, потому что Дерек настойчиво треплет меня за плечо.

— Хорошо, хорошо, — говорю я спросонья.

Он продолжает трепать меня за плечо до тех пор, пока я не сажусь и не выглядываю в окно. Перед нами большая вывеска, которая гласит:

«Кемпинг “Счастливый турист”.

Здесь природа заботится о вас!»

О, здорово. Природа. Стоит упомянуть, что я не люблю пауков и у меня мурашки по коже от звуков? издаваемых сверчками?

— Ммм... почему бы нам не отказаться от идеи с кемпингом и поехать в отель? Я уверена, из выигранных тобою денег и моих скудных сбережений мы сможем наскрести достаточную сумму, чтобы остановиться в приличном месте.

— Выигранных денег?

— Не строй из себя невинность. Моника нашла пачку денег, спрятанную в твоей обуви, и фишки для покера в чемодане.

— Это делает меня игроком?

— Да.

— Послушай, Лапочка. Не будь звездой и не спеши судить других людей.

Он выходит из машины и направляется в сторону указателя, на котором написано: «Регистрация и магазин».

Парень за конторкой приветствует нас широкой улыбкой, демонстрируя искривленные зубы, затем обеспечивает нас регистрационным бланком. Вскоре нам выделено небольшое место с водопроводом и электричеством.

В то время как Дерек покупает дрова и спички, я — хот-доги и булочки. Напоследок раскошеливаюсь и покупаю ингредиенты для приготовления сморов.[23] Раз я застряла здесь, почему бы не побаловать себя.

Выйдя наружу, Дерек прислоняется к машине, рассматривая схему, чтобы определить месторасположение нашей стоянки. Он не подозревает, что две девушки, сидящие на скамейке в нескольких футах от нас, уставились на него, словно на подходящий объект для завоевания.

Он заглядывает в мою сумку.

— Что ты купила на ужин?

— Если ты думаешь, что я взяла органические бургеры c индейкой или семенами льна, то ты сильно ошибаешься.

— Как насчет яблочного уксуса?

— Для чего?

— Для детоксикации.

Я осматриваю его сверху вниз:

— Тебе не нужна детоксикация, Дерек. Тебе нужны хот-доги.

В ответ он смеется:

— Давай ставить палатку и разжигать костер. И я смогу поглотить эти нитраты. Ням!

— Ты реально действуешь мне на нервы.

— В том то и дело, Лапочка.

Дерек едет по гравийной дороге, пока мы не достигаем стоянки номер 431. Здесь есть несколько деревьев, но в основном это открытые однообразные травяные участки.

— Дом, милый дом! — объявляет он.

Парочка наших соседей играют в футбол, семья готовит на костре и несколько девушек загорают в бикини.

Дерек практически выпрыгивает из машины и вытаскивает палатку из багажника.

Я читаю описание на боку коробки.

— Она на троих человек.

— Правильно. Нас двое, а палатка на троих. Будет достаточно места, чтобы вытянуться.

Это не убедительно.

— Она выглядит маленькой, Дерек. Я не думаю, что моя надувная кровать нормально поместится в ней.

— Надувная кровать?

— Да. Я нуждаюсь в комфорте.

Быть рядом с парнями в тесном помещении — вторая моя натура. Я спала в автобусе с ребятами, когда мы для игры отправлялись на дальние расстояния, и я бываю в раздевалке, когда большинство из них полуодеты. Но это другое. Быть в палатке с парнем, которым я увлечена, в которого не хочу влюбляться.

Дерек вытаскивает палатку и расправляет на земле.

— Нужна помощь? — спрашиваю я.

— Нет. Я справлюсь.

Я сижу на пне и наблюдаю за тем, как Дерек умело ставит палатку. Жарко, даже несмотря на то, что солнце садится. Он снимает футболку и вытирает ею пот с лица. Когда он засовывает часть футболки за пояс джинсов, его голубые глаза встречаются с моими, и я чувствую бабочек, порхающих в животе.

Отвожу взгляд, не желая, чтобы он понял, что я восхищена его обнаженной загорелой грудью и совершенным телосложением. Ощущаю вину из-за того, что разглядывала его.

Куполообразная палатка зеленого цвета с фиолетовыми полосами, сбегающими по сторонам, похожа на спортивную машину. Большинство спортивных автомобилей больше, чем наша палатка. Большинство стенных шкафов больше, чем наша палатка. Все палатки вокруг больше нашей. Когда Дерек отказывается заниматься надувной кроватью, которую я принесла в палатку, я сама расправляю ее и надуваю. Она занимает много места, но зато мне будет комфортно.

Я собираю в лесочке маленькие веточки для розжига огня, пока Дерек укладывает дрова в яму. Один из парней с соседней стоянки бросает футбольный мяч в мою сторону. Инстинктивно я роняю ветки и ловлю мяч.

— Вот это да, — говорит парень с вьющимися светлыми волосами. — Отличный захват.

Я бросаю мяч назад, «закрутив» его. Друг светловолосого, с татуировкой в виде черепа на руке, говорит:

— Хороший бросок. Как тебя зовут?

— Эштин.

— Я Бен. Откуда ты, Эштин? — спрашивает парень с татуировкой.

— Из Чикаго.

Светловолосый машет мне.

— Хочешь потусоваться с нами?

Дерек выглядит готовым вмешаться, как будто я нуждаюсь в герое, готовом помочь мне, если бы я попала в неприятности. Мне не нужна его помощь. Ребята всего лишь веселятся.

— Может быть, я встречусь с вами попозже.

Когда я возвращаюсь на нашу стоянку, Дерек качает головой.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты клюнула на это.

— Клюнула на что?

Он кивает в сторону Бена и его друзей.

— Эти ребята следили, куда ты идешь, прежде чем сделать бросок. Это не было случайностью.

Я кладу веточки в костровую яму рядом с дровами, которые купил Дерек.

— Так?

Он становится на колени и начинает разжигать огонь с помощью зажигалки.

— Я получаю деньги за то, что везу тебя, а не за то, чтобы нянчиться с тобой.

— Мне не нужна нянька. Мне никто не нужен.

Он качает головой и садится на пятки.

— Так вот ты как думаешь.

Глава 33

Дерек

Эштин и в правду обиделась на мой комментарий о няньке, как будто это было огромное оскорбление. Теперь она не хочет со мной разговаривать. После того как мы съели хот-доги, она забралась в палатку и с тех пор не показывалась. Она будет меня игнорировать, даже когда мы будем спать рядом друг с другом?

— Мы можем к вам присоединиться? — доносится женский голос с соседней стоянки. — Наш костер погас, и у нас нет дров.

Три девушки, одетые в футболки «Сент-Луис Кардиналс» и нижнюю часть бикини, идут ко мне. У них у всех супердлинные прямые волосы. У одной из них прядь волос покрашена в розовый.

— Конечно, — я помогаю расставить их стулья вокруг огня.

Девушки представляются, и мы начинаем общаться. Эштин выходит из палатки. Она немногословна, пока парни, которые играли в мяч, не собираются вокруг нашего костра. Они приносят холодильник, полный пива. Немного погодя мы закатываем гулянку с музыкой, ревущей из чьего-то фургона.

Эштин болтает с кучей парней. На нее обращено все внимание, она пересказывает историю об игре в футбол в разгар ливня в прошлом сезоне. У Эштин есть власть над парнями... власть, не имеющая ничего общего с игрой в футбол. Она не перебрасывает назад волосы, не хихикает, не выпячивает грудь, чтобы привлечь их внимание как другие нормальные девушки. Она просто… Эштин.

— Эштин твоя подружка? — спрашивает девушка, которая представилась как Кэрри.

Я смотрю поверх костра на девушку, сводящую меня с ума, и затем говорю себе отвести глаза и перестать тревожиться о том, что она делает.

— Нет, Эштин не моя подружка, — я оглядываюсь вокруг, словно собираясь рассказать Кэрри нечто суперсекретное. — Она на самом деле родом из Фреголии, маленького государства в Европе. Она хотела знать, каково это — жить среди местного населения в Америке, поэтому она здесь инкогнито. Я ее телохранитель.

— О-о, — Кэрри одобрительно осматривает мои мышцы и облизывает губы. Она наклоняется ближе. — У тебя самые удивительные глаза. Откуда ты?

Готов поспорить на свое левое яйцо, если я скажу Фреголия, то вполне возможно, что она поверит мне.

— Ответ немного запутанный.

— Что ты имеешь в виду?

— Я из множества мест.

— О, загадочно, — она выпрямляется и, кажется, рада узнать обо всех местах, где я жил. — Позволь мне угадать. Ты откуда-то, где приобрел сексуальную манеру растягивать слова.

Я киваю.

— Алабама. Теннесси. Техас.

Кэрри трогает меня за бицепс и вопит:

— О боже! Ты из Техаса? Какое совпадение! Я обожаю техасцев!

Глава 34

Эштин

Позднее, болтая и смеясь с парнями с другой стоянки до тех пор, пока мой голос не садится, я внезапно выдыхаюсь. Они предлагают мне сыграть в покер на раздевание на их участке. Я не играю в покер на раздевание с кем бы то ни было, не говоря уже о компании парней, которых едва знаю. Я не говорю им, что Дерек играет в покер, потому что не хочу, чтобы он играл в покер на раздевание или в какую-нибудь другую игру на раздевание с теми девчонками, с которыми он сегодня познакомился.

Дерек разговаривает возле костра с девушкой. Он разговаривает с ней весь вечер. Она заигрывает, хихикает и касается его руки. Дерек определенно заинтересован; более того, могу сказать, все его внимание сосредоточено на ней.

Я беру свой хоккейный свитер и туалетные принадлежности, затем спускаюсь вниз по узкой тропе, чтобы принять душ и подготовиться ко сну. На обратном пути в палатку я прохожу мимо Дерека и его хихикалки, игнорирую их, пока расстегиваю молнию на входе, и затем забираюсь внутрь.

Лежа на матрасе, я снова слышу хихиканье. И смех Дерека. Тьфу, почему меня заботит то, что Дерек хочет заняться сексом с кем-то еще? Потому что, по правде говоря, я хочу быть с ним. Я обнаруживаю, что страстно желаю этого. Я нажимаю на глаза, закрывая их и пытаясь стереть образ Дерека с девушкой, находящихся снаружи. Мне хочется, чтобы этой девушкой была я.

О чем я думаю? Я не хочу парня, который съеживается при мысли о реальных отношениях, а не на одну ночь. Не хочу азартного игрока или бабника. Просто, как я сказала ему перед ужином, я никого не хочу и мне никто не нужен.

Я пытаюсь заснуть, но не могу. Как будто слышать их тихий шепот недостаточно, сквозь нейлон я вижу их тени. Ее хихиканье действует мне на нервы, потому что кажется искусственным.

Отвернувшись, я надеваю наушники и включаю музыку. Свет от айпода озаряет палатку тусклым свечением. Делаю глубокий, успокаивающий вдох... но краем глаза вижу, как кто-то ползет по палатке — большой паук прямо рядом с моей головой!

Я подрываюсь убежать от этой жуткой твари.

Он на мне?

О, нет! Ненавижу жутких, бросающих в дрожь пауков с клыками, кучей ног и большими липкими паутинами. Они пугают меня.

Он приближается.

— Не подходи ко мне! — кричу я, затем визгом зову на помощь.

В течение нескольких секунд открывается молния палатки и появляется Дерек.

— Что случилось? — спрашивает он, его голос полон беспокойства.

Я указываю на провинившуюся тварь.

— Там это! — стону я, когда он ползет по верху палатки. — Убери это прочь. Уничтожь его. Убей его.

— Ты жестока. Это паук, а не скорпион.

Он ловит его и отпускает на волю.

— Убедись, что отправил его подальше, — говорю я ему.

Он возвращается:

— Он ушел. Ты крутой футболист. Безусловно, ты справишься с маленьким пауком.

— Безусловно, игра в футбол никак не связана со страхом перед этими восьминогими мерзкими ползущими. И эта тварь не была маленькой. Я видела его клыки.

— М-да, — он качает головой. — Ты что думала, что в палаточном лагере нет пауков? Мы же на природе.

— Я не ожидала, что один из них будет в моей палатке, — говорю ему. — Я читала в интернете, что это не редкость, когда человек съеден пауком во время сна. Я не смогу уснуть, думая, что эта тварь приползет к моему лицу и вонзит свои клыки в меня. Это мое личное пространство.

— Ладно, он убежал, у тебя теперь все отлично. Я удивлен, что мы не переполошили полицию «Счастливого туриста». Знаешь, здесь требуют тишины после десяти, — он достает свои туалетные принадлежности из сумки. — Твоя кровать занимает восемьдесят процентов палатки. Где, по-твоему, я должен спать?

Я указываю на кусочек пространства, достаточно большой, если он не будет много двигаться.

— Там.

— Ты меня разыгрываешь, да?

— Нет.

Он качает головой:

— Мы что-нибудь придумаем, когда я вернусь.

— Что насчет уродливой девушки, с которой ты разговаривал? — спрашиваю я, пытаясь скрыть следы ревности в голосе. — Разве она все еще не ждет тебя?

— Она не уродливая. И нет, она не ждет меня.

— Ты видел ее розовые волосы? Я серьезно. Яснее ясного, она умоляет о внимании.

— Она горяченькая.

— Да, ну и почему ты так думаешь? Мне кажется, бактерии из того водорослевого смузи вторглись в твой мозг.

— Ты ревнуешь, потому что я разговаривал с ней? — он поворачивается ко мне.

— Не ревную. Я просто обеспокоена, но не буду больше приглядывать за тобой, если ты этого не хочешь.

— Тебе нужно приглядывать за собой, Эштин. Не за мной.

Дерек уходит в душ. От осознания того, что он будет спать со мной в палатке, в моем животе порхают бабочки. Мне не хочется признавать, что я хочу, чтобы он хотел меня. Но это так. Я хочу сказать ему, что девушка, с которой он проболтал весь вечер глупая и скучная и... не я.

Он возвращается. Надувная кровать приходит в движение, когда он садится на нее. Я скатываюсь к середине... к нему.

— Не вздумай спать на моей кровати, — бормочу я, перебираясь назад на край и надеясь на то, что он не поймет, что я в курсе о наэлектризованности между нами. Если он тоже это ощущает, то тщательно скрывает.

— Послушай, Лапочка, ты не оставила мне другого места. Мы разделим кровать. Тебе это не понравится, — говорит он раздраженным тоном, — но у меня есть карманный ножик, который я буду счастлив всадить в твой матрас.

Я сажусь.

— Ты не посмеешь.

Он лезет в свою сумку и достает нож.

— Посмотрим.

К сожалению, я не думаю, что Дерек из тех парней, кто угрожает впустую.

— Отлично. Ты можешь спать на кровати, но убедись, что останешься на своей стороне. Помни о нашем правиле “без касаний”.

— Просто отодвинься.

В палатке темно. И тихо, за исключением нашего дыхания.

Лежу спиной к Дереку. Я слышу, как он снимает джинсы, прежде чем лечь рядом со мной. Это странно интимно находиться в палатке только вдвоем. Спал ли он прежде с девушкой всю ночь? Спал ли он с девушкой из Теннесси, которая изменила ему?

Для нас обоих на кровати недостаточно места. Я держу свое тело совершенно прямо, чтобы мы случайно не соприкоснулись ногами, руками, ладонями или... чем-то еще. Мне не о чем беспокоиться. Наряду с тем, что Дерек должно быть хочет быть со мной в физическом плане, потому что он мужчина, у него нет никакого желания удерживать меня и говорить, что в моей жизни все будет хорошо.

Это то, чего я хочу от парня.

Это то, что мне нужно от парня.

Внезапно в палатке воцаряется оглушающая тишина. Даже сверчки стихли. Мне тревожно. Тишина меня раздражает, как звук от ногтей, скребущих по школьной доске, потому что, когда тихо, мой мозг начинает перевозбуждаться. Когда мама и Брэнди уехали несколько лет назад, в нашем доме стало слишком тихо. Я могла думать только о том, что они бросили нас, и о том, как одиноко мне стало. Я заполняла пустоту грохочущей музыкой, которая не позволяла мне думать.

Дерек слушает музыку в наушниках. Вокруг так тихо, что я слышу песни. Ретро-музыка из 50-х или 60-х мягко заполняет палатку. Песни меня успокаивают. Я погружаюсь в сон, пытаясь не думать, что Дерек спас меня от паука. Или спит рядом со мной. Напоминаю себе, что он неравнодушен к девушкам подобным той, с розовой прядью в волосах, той, которую он больше никогда не увидит.

Не осознавая этого, он был моим героем в этот вечер. Он и сейчас мой герой, везущий меня в Техас и оставшийся со мной, вместо того чтобы пойти и потрахаться с той девчонкой.

— Спасибо, — засыпая, бормочу я, понимая, что он не может меня услышать в наушниках. Это здорово, понимать, что, как минимум, сегодня ночью я под защитой... Дерека, который находится здесь и убедится, что я не буду атакована пауками... или надоедливыми мыслями, что меня все бросили.

Мне снится сон об Аляске. Я замерзаю и не могу согреться. Я застряла в середине ледяной горы и не могу выбраться. Сделаю все что угодно лишь бы перестать дрожать. Ветер холодный, поскольку вокруг снежная буря. Каким-то волшебным образом я выбралась из ледяной горы. Теперь я иду по снегу, голая, замерзшая до смерти.

Сквозь сон я поворачиваюсь, чтобы найти более удобное положение, с трудом понимая, что я не на Аляске, а по-прежнему в палатке. Мне холодно... температура воздуха снизилась, и я дрожу. Мои руки упираются во что-то теплое. Какой-то островок тепла. Я придвигаюсь к нему поближе и обнимаю.

— Эштин, что ты делаешь? — произносит глубокий мужской голос.

Дерек. Я не открываю глаз, но узнаю его. Его манера растягивать слова уникальна и бесподобна, как горячий шоколад. Я хочу, чтобы он был моим защитником, хотя бы эту ночь. Если он покинет меня, я буду одна-одинешенька.

Не хочу быть замерзшей и одинокой. Не сегодня.

В сонном состоянии я говорю себе, что буду делать все, чтобы удержать его здесь, со мной.

— Не бросай меня, — бормочу на его груди и неконтролируемо дрожу.

— Не брошу, — его руки обнимают меня, и я чувствую себя в безопасности... далеко от айсберга в моем сне, одиночества в сердце и боли от потери всех, кого я любила.

Глава 35

Дерек

Я просыпаюсь с эрекцией. А моя рука обнимает Эштин. Мы лежим в позе «ложки», словно женатая пара, и ее длинные волосы находятся на моем лице. Цветочный аромат духов напоминает мне, что хотя Эштин и разговаривает жестко, а также играет в футбол, она на сто процентов женщина. Я делал все возможное, чтобы остаться на своей стороне матраса, но она придвигалась ближе. И ближе. Потом она сказала мне, что замерзла, и попросила меня обнять ее, что я и сделал.

Это была моя первая ошибка.

Я быстро убираю руку и отодвигаюсь, чтобы между нами было некоторое расстояние. Мне нужно остыть. Она была полусонная, когда попросила обнять ее, так что надеюсь, она ничего не вспомнит. Я не собираюсь играть роль ее временного бойфренда, пока мы едем в Техас.

Розоволасоя Кэрри — мой тип. Она обиделась, после того как я отверг ее, когда она спросила, хочу ли я провести ночь в ее палатке. Я сказал ей, что я работаю как телохранитель Ее Величества.

Керри надеялась хорошо провести время.

Эштин надеется найти кого-то, кто не бросит ее.

Когда она потянулась ко мне, это было просто потому, что я был теплым телом? Или это было потому, что это был я? Не важно. Я расстегиваю молнию палатки и иду разжигать костер. Как я здесь оказался? Это все из-за той чертовой проделки со свиньей. Гребаные поросята причина того, что я здесь, а не в комнате общежития в Реджентсе.

Эта поездка только на несколько дней. В течение пары дней я могу делать все, что угодно. Даже оставаться подальше от Эштин насколько это возможно. Я слышу движение в палатке, прежде чем она высовывает голову.

— Привет, — говорит она.

— Привет.

Я указываю на коробку «Поп Тартс» на капоте машины, но не собираюсь поддерживать зрительный контакт с ней. Вместо этого я смотрю на пламя костра, который я только что разжег.

— Я достал кое-что позавтракать.

Она открывает коробку.

— Спасибо, — бормочет она, откусывая печенье.

Я наклоняюсь вперед, опираясь на локти, и задаюсь вопросом, что мне следует ей сказать.

— Нам следует собраться и выехать в ближайшее время, — говорю я стоически. — Нам еще далеко ехать.

Следующие двадцать минут мы проводим собираясь. Она не смотрит в мою сторону, когда мы выезжаем из кемпинга и направляемся к нашему следующему месту назначения.

— Хочешь поговорить о прошлой ночи? — спрашивает она.

— О той части, где ты заигрывала с теми парнями, или о той, когда просила меня обнять тебя?

— Я не заигрывала с теми парнями. Мы разговаривали о футболе.

— О, все правильно. Тебе нравятся только те парни, которые играют в футбол.

— Что ты имеешь в виду? — Когда я не отвечаю, она говорит: — Может нам следует начать с того, что ты был весьма дружелюбен с той девушкой с розовой прядью в волосах. Она определенно хотела секса.

— Это же отлично. Никакого эмоционального участия. Никаких обязательств. Вот, что я называю идеальными отношениями.

— Это то, что я называю распутством, — она изгибает верхнюю губу в отвращении. — Мне жалко твою будущую жену. Она обречена быть очень одинокой женщиной.

— И мне жаль твоего будущего мужа, которому суждено разочаровать тебя и твои высокие ожидания.

— Высокие ожидания? Мои ожидания не высоки.

— Правда? Тогда не жди, что я буду твоей грелкой каждую ночь.

— Я и не жду.

Эштин утверждает, что ей необходимо тренироваться каждый день, даже притом, что мы в пути. Девушка предана своему делу, я дам ей хоть это. Она ищет в телефоне ближайший парк, но ничего не находит, так что, в конце концов, я еду кругами, высматривая открытую площадку.

Мы находим старшую школу с футбольным полем на заднем дворе.

— Сюда? Это лучше чем парк, потому что ты можешь бить по настоящим воротам, а не воображать их.

— Я не могу тренироваться здесь. Это частная собственность школы. Кроме того, кругом забор и ворота заперты, — Эштин качает головой.

Я искоса смотрю на нее.

— И?

— Не думаешь ли ты о незаконном проникновении, — говорит она.

— Да.

Она продолжает протестовать, пока я паркуюсь рядом с полем.

— Да ладно тебе, — говорю я. — Сейчас лето и никого здесь нет. Поверь мне, в этом нет ничего страшного. Никто не заметит.

Я иду к воротам. Эштин остается в машине еще на несколько секунд, а затем идет следом, захватив футбольный мяч и подставку для него с заднего сидения.

— Это плохая затея, Дерек, — говорит она с паникой в глосе. — Я не делаю ничего противозаконного. Я не могу делать что-то противозаконное. Если нас поймают...

— Успокойся, Лапочка. Нас не поймают.

Я изучаю замок и понимаю, что быстро его открою. В Реджентсе мы с моим другом Сэмом насколько недель тренировались во взломе замков, для того чтобы мы смогли попасть ночью в кафетерий и стащить еду из холодильников.

— Ты отморозок, — говорит Эштин, когда замок щелкает, открываясь, и я веду ее на покрытое травой поле.

Отморозок или нет, теперь она получила место для тренировки.

Я прислоняюсь к штанге и наблюдаю, как она занимает позицию.

— Не думаю, что ты захочешь, чтобы я показала тебе как держать мяч так, чтобы я смогла выбить его у живого человека?— спрашивает она.

— Нет, — говорю я. — Не хочу.

Она пожимает плечами, затем без особого труда пинает мяч с первой линии. Он залетает в ворота.

— Хочешь ловить мяч после моего броска? — спрашивает она. — Так мне не придется бегать за ним каждый раз. Дело пойдет гораздо быстрее.

— Нет, — снова говорю я. — Не хочу.

— Ленивый осел, — бормочет она, хватая мяч и устанавливая его, в этот раз на пятой линии.

Она больше часа устанавливает и пинает мяч. Всякий раз, как она бьет, мяч пролетает сквозь ворота. Я вижу концентрацию на ее лице в момент, когда она делает успокаивающий вздох и прикидывает, с какой силой ей надо пнуть, прежде чем ее нога коснется мяча.

Девчонка производит хорошее впечатление.

После тренировки мы возвращаемся на дорогу. Она откидывается назад и закрывает глаза, кивая в такт музыке в своих наушниках и не обращая внимания ни на что вокруг.

Я привожу нас к следующему кемпингу, это небольшой частный кемпинг рядом с Оклахома-Сити. В нем только четыре участка для разбивки лагеря, и два из них пустуют. Эштин продолжает хранить молчание, пока мы ставим палатку и умываемся в уборных около въезда.

Наша стоянка окружена деревьями. На участке рядом с нами расположилась пожилая пара — Ирвинг и Сильвия. Мы познакомились с ними на обратном пути из уборных, когда они сидели возле своей палатки за столом.

Еще светло, так что Эштин берет мячи из машины и снова отрабатывает удар. Сначала она разминается, и я обнаруживаю, что наблюдаю за ней, как за звездой спортивного шоу или какой-нибудь развлекательной программы на телевидении. Она оборачивается ко мне.

— Ты смотришь на меня?

— Нет.

— Иди сюда.

— Зачем?

— Просто… иди сюда.

Я подхожу к ней. Она приподнимает один из мячей, подбрасывая его ногой, и протягивает его мне.

— Ты помнишь, как бросать?

Да. Я смотрю на мяч так, словно никогда раньше не держал его в руках.

— По правде, нет.

— Но твой отец играл с тобой в мяч, когда ты был маленьким, Дерек?

— Он был занят, защищая нашу страну, — говорю я, хотя это правда только на половину.

Он большую часть времени был занят, защищая нашу страну, но научил меня бросать мяч. Когда мне было восемь, я постоянно просил родителей поиграть со мной в футбол, чтобы я мог потренироваться в закручивании мяча. Я никогда не переставал играть в мяч и упрашивал всех вокруг пойти со мной на поле, чтобы я мог потренироваться.

Протягиваю мяч ей назад, но она отталкивает мою руку.

— Ты левша или правша?

— Правша.

Она берет мои пальцы и размещает их на мяче, затем объясняет мне как его бросать.

— Основа в том, чтобы позволить ему скатиться с твоих пальцев. Уверена, ты вспомнишь, как только попробуешь.

Я притворяюсь, как будто впервые держу мяч и стараюсь не улыбаться, когда она проводит мне подробный инструктаж.

— Если ты такой эксперт по броскам, — говорю ей. — Почему ты не квотербек?

Она смеется.

— Я не смогу бросить так далеко и точно, как Лендон, — она пожимает плечами. — Некоторые парни родились для того, чтобы бросать мяч. Лендон — талантливый человек.

— Уверен, есть много парней лучше его.

— Я не встречала других, особенно в нашем дивизионе. Его отец профессиональный игрок.

Эштин так рассказывает о таланте Лендона, можно подумать, что он ну просто супер-пупер квотербек. Мне почти захотелось продемонстрировать ей свои навыки. Почти.

Она отбегает в сторону от меня.

— Бросай!

Мне не просто бросить так, словно я забыл, как это делается, но у меня получается. Мяч летит, затем ударяется о землю с глухим стуком. Отнюдь не рядом с целью.

— Это было жалко, Дерек.

— Знаю. Я посредственный игрок.

— Попробуй снова, — говорит она, ободряюще. — Помни, позволь мячу скатиться с твоих пальцев, когда бросаешь его.

Я снова делаю бросок, на этот раз мяч падает не дальше девяти метров от нее, но все равно не долетает до цели.

— Ты уверен, что родился в Америке? Несомненно, ты не бросал бы так мяч, если бы был американцем.

— Не все могут, подобно Лендону, быть божеством среди квотербеков, — предполагаю я.

Она берет мяч под мышку:

— Урок на сегодня закончен. Если ты завидуешь Лендону, в этом совершенно не стыдно признаться.

— Я не завидую ему.

Не сомневаюсь, немного потренировавшись, я брошу точнее его.

Эштин сдерживает смех.

— Нет, правда!

— Что тебе нравится в игре?

— Постараюсь объяснить тебе. Для меня это больше, чем игра, — она кладет руку на себе на грудь и говорит: — Когда ты полюбишь что-то так сильно, как я люблю футбол, ты просто почувствуешь это внутри. Любил ли ты когда-нибудь что-то так сильно, чтобы это поглощало тебя?

— Очень давно.

— Это то, чем футбол является для меня. Это моя страсть, моя жизнь... мой способ побега. Когда я играю, я забываю все плохое в своей жизни. А когда мы выигрываем… — она смотрит вниз, словно ей неловко. — Понимаю, это прозвучит глупо, но когда я выигрываю, думаю, что чудеса случаются.

— Чудеса?

— Я же сказала тебе — это глупо, — кивает она.

— Это не глупо. Надеяться всегда лучше, чем опустить руки и думать, что жизнь невыносима.

Когда мы возвращаемся к стоянке, Сильвия машет нам.

— Присоединяйтесь! У нас много еды. Ирв, принеси стулья.

Мы с Эштин подходим к их маленькому столу, в то время как Ирвин исполняет поручение, а Сильвия расставляет еду.

— Мы не хотим прерывать ваш ужин, — говорит Эштин, несмотря на то, что пожирает глазами курицу с рисом, словно это деликатес. Она выглядит измученной, но уверен, курица вернет блеск в ее глаза.

— Спасибо, мэм, — благодарю я, пока беру стул.

Во время еды основном говорит Сильвия. Она рассказывает о том, как они с Ирвом познакомились, когда были молодыми и об их четырех детях. Один — доктор, один — юрист, и один — фармацевт.

— Я не знаю, почему наш сын Джерри валяет дурака, — говорит Ирв.

Сильвия слегка хлопает Ирва по плечу.

— Не говори «дурак» перед этими милыми подростками, Ирв.

Он быстро бормочет извинения и возвращается к еде.

Мы с Эштин тоже принимаемся за еду. Курица нежная, а от специй у меня слюнки текут. Рис тоже на вкус чертовски хорош. У меня бесконечно долго не было столь прекрасной домашней еды. Эштин должна быть чувствует то же самое, потому что она расправилась с курицей и принимается за рис.

— Как долго вы двое встречаетесь? — спрашивает Сильвия.

— Мы не встречаемся, — отвечаю я.

— Почему нет?

Эштин поднимает взгляд от тарелки.

— Потому что ему нравятся глупенькие девушки, которые хотят отношений только на одну ночь.

— И она любит только спортсменов, играющих в футбол, — говорю я, бросая ей вызов.

Сильвия наклоняет голову, словно тщательно обдумывает мой выбор девушек, а Ирв смотрит на меня с восхищением.

— Ты же не хочешь позволить девушке твоей мечты уйти, — говорит Сильвия мне. — Скажи ему, Ирв.

Ирв занимается едой и не похоже, что он собирается останавливаться.

— Ирв!

Она наконец откладывает вилку.

— Что?

— У тебя есть слуховой аппарат? — спрашивает у него Сильвия. После того, как он кивает, Сильвия повторяет громче:

— Скажи Дереку, сейчас же, почему он не должен позволить девушке своей мечты уйти!

Ирвинг подносит руку Сильвии к губам, нежно целуя.

— Когда я увидел Сильвию в первый раз, меня наняли перекрасить ее дом. У нее был парень, за которого она собиралась замуж, но я знал, что с того момента, как я положил глаз на нее, она — моя единственная. Она, вероятно, не должна была общаться с обслугой, но Сильвия наблюдала за тем, как я крашу, и разговаривала со мной, пока я работал. Я пропадал от безумной любви к ней и знал, что она девушка моей мечты, — он сделал паузу, чтобы посмотреть в глаза Сильвии. — Поэтому, когда пришло время красить комнату Сильвии, я написал «выходи за меня» на ее стене, — он улыбается. — Она также написала ответ на стене так, чтобы я обнаружил его на следующий день.

— И что там было? — спрашивает Эштин, полностью погруженная в историю, как если бы она была сказкой.

— Очевидно, она сказала «да», так как они женаты, — отвечаю я ей.

— На самом деле, Ирвинг никогда не видел, что я ему написала, потому что мои родители узнали, что он сделал, и уволили его, — говорит Сильвия. — Она не хотели, чтобы я вышла замуж за маляра.

— Но я никогда не сдавался. Я приходил к ней домой каждый день, прося ее руки.

— В конечном итоге мои родители сдались, — Сильвия похлопывает Ирвинга по руке. — И мы поженились спустя шесть месяцев. Это было шестьдесят лет назад.

Эштин откидывается на спинку стула и вздыхает:

— Это чудесная история. Так романтично!

— Вот, почему ты не должен позволить девушке твоей мечты уйти, Дерек, — пальцем грозит мне Сильвия.

Я думаю о том, как будет выглядеть Эштин через шестьдесят лет, сидя напротив меня за столом. Уверен, ее глаза будут также блестеть, а губы будут столь же привлекательны. Она будет благодарна кому-то, кто поддерживал ее все эти годы, когда остальные бросили.

Но я не могу быть этим парнем.

Возможно, я проживу не больше тридцати пяти — возраст моей мамы, когда она умерла. Прямо сейчас, глядя на сидящую напротив меня девушку, которая очень даже может быть девушкой моей мечты, я понимаю, что не женюсь на ней. Я позволю кому-то другому стать ее Ирвингом, кому-то, кто будет способен сидеть напротив нее шестьдесят лет спустя, и смотреть ей в глаза так, словно его жизнь была бы кошмаром, если бы не она.

— Да, конечно. Эштин властная и любит командовать, — моя еда угрожает выйти наружу, когда я добавляю: — Так как мне не нравятся властные и распоряжающиеся девушки, она — не девушка моей мечты.

— Дерек, на самом деле, самый надоедливый парень, с которым я когда-либо была знакома, — в тон мне вторит Эштин с фальшивой улыбкой. — Если бы он написал мне на стене «выходи за меня», я бы обвела надпись и перечеркнула.

Глава 36

Эштин

Я не позволю, чтобы Дерек подумал, будто его слова затронули мои мысли и сердце. Вернувшись на нашу стоянку, я объявляю, что устала и хочу отправиться спать.

Сегодняшней ночью я не промерзну до самой задницы, потому что надела две пары спортивных штанов, две пары носков и два свитера. Должно быть, я выгляжу как надутое маршмеллоу, но мне плевать. Я не хочу раскиснуть посреди ночи и просить его обнять меня.

Пока Ирвинг рассказывал свою историю, я размышляла о парне моей мечты. И представляла себе Дерека, который смотрит на меня через обеденный стол шестьдесят лет спустя.

Но Дерек не хочет быть моим парнем. Он сказал, что не может быть со мной, потому что я властная и люблю командовать. Но я могу ли я быть какой-нибудь другой для него? Если я изменюсь, он захочет полюбить меня?

Проблема в том, что прошлой ночью, понимание того, что он рядом и не отпустит, заставило меня почувствовать что-то, чего не было уже долгое время. Когда он сказал, что не бросит меня, я поверила ему. Я поймала себя на желании в него влюбиться.

Правда, я думаю, что это уже произошло.

Это больно, потому что я либо должна отказаться от надежды на взаимность, либо стать той девушкой, которую Дерек захочет. Я не знаю, что делать.

Лежа в палатке, я слышу треск веток и шуршание листьев под его ногами. Через несколько минут Дерек заглядывает внутрь.

— Ты уверена, что не хочешь немного посидеть снаружи? — спрашивает он низким голосом, который проникает внутрь вместе прохладный ночной воздух. — Около костра тепло.

Если я посмотрю на него, мое сердце предательски замрет, и я не смогу удержаться от того, чтобы рассказать ему о своих чувствах. Я не могу это сделать.

— Я в порядке. Возвращайся к костру и оставь меня в покое, — рявкаю я, пытаясь оттолкнуть его, чтобы остаться наедине со своими страданиями. Я так запуталась.

— Что ты одела? — спрашивает он.

— Практически все, что у меня есть, — взбиваю подушку и отворачиваюсь от него. — Мне сегодня не будет холодно, так что не волнуйся. Можешь отдыхать спокойно, зная, что я не попрошу себя обнять.

— Я не...

— Что ты «не»?

Длинная пауза.

— Забудь, — говорит он, наконец. — Спокойной ночи Эштин. Увидимся утром.

В моих глазах стоят слезы. Так не должно быть, когда влюбляешься. Раз уж он говорит, что я командую, то я хотела бы контролировать те чувства, что он испытывает ко мне. Но я не могу. Знаю, что между нами нечто большее, чем просто игра, но как заставить его увидеть это?

Желая контролировать свои эмоции, я зажмуриваю глаза, чтобы перестать плакать. Но не могу. Беззвучные слезы начинают стекать по лицу и падают на подушку.

Любовь без взаимности — это отстой.

Глава 37

Дерек

Я сижу в одиночестве перед костром. Ко мне подходит Ирвинг с банкой пива в руках.

— Ты разжег отличный костер, — говорит он.

Я указываю на пустующий стул Эштин.

— Хотите присоединиться ко мне? Эштин недавно легла спать, а мне не помешала бы компания.

Он усаживается на стул и делает большой глоток пива.

— Эштин кажется милой девушкой. И отважной.

— Она — проблема. Для меня, во всяком случае, — я подбрасываю палку в костер. — Мой отец женился на ее сестре, так что мы вроде как застряли вместе... по крайней мере, на некоторое время.

— Не так уж плохо застрять с хорошенькой девушкой в дороге.

— Она сводит меня с ума.

Ирвинг смеется, искренне забавляясь.

— Каждая стоящая девушка сводит мужчину с ума, Дерек. Только подумай, как было бы скучно в мире без девушек, поддерживающих нас в тонусе. Моя Сильвия — дерзкая девчонка, но мы подходим друг другу. В богатстве и бедности, в болезни и здравии... мы прошли через это и стали сильнее.

Я думаю обо всем том дерьме, произошедшем за то короткое время, что я знаю Эштин.

— Знаешь, мы ввели правило, что не допустим этого.

— Ты согласился на это?

— Что тут можно сказать... да.

Он пожимает плечами.

— Думается мне, это могло быть твоей первой ошибкой.

— Не знаю. Может быть.

А может быть, это был предлог, чтобы держаться от нее подальше, так как мне не хочется иметь дело с последствиями.

Следующие двадцать минут мы проводим, глядя на костер. Ирвинг служил в армии, так что я рассказываю ему об отце. Он говорит мне, что он — ветеран армии. Когда я спрашиваю, тяжело ли было Сильвии, когда он служил, он подтверждает, но они сохраняли контакт при помощи писем и редких телефонных звонков. Когда он был мобилизован, не было электронной почты и «Скайпа».

Он допивает пиво и вытягивает ноги.

— Ну все, пойду спать. Приятного вечера, — он показывает жестом на нашу палатку и добавляет: — Держи ухо востро, потому что, готов поспорить, если ты этого не сделаешь, какой-нибудь молодой прохвост уведет ее.

— Да, сэр.

Когда он уходит, я остаюсь около огня. Мне спать рядом с Эштин? Черт, имея чувства к ней, я не смогу пойти туда и быть рядом с ней.

Я сажусь на стул около костра, скрещиваю руки на груди и закрываю глаза. Это, вероятно, будет самая неприятная ночь из всех, что у меня когда-либо были, но ничего страшного. Сегодня я не буду делать ничего, чтобы изменить свою жизнь.

Но завтра... завтра — другой день.

Глава 38

Эштин

Я просыпаюсь посреди ночи, сгорая от жара и истекая потом. Дерека в палатке нет. Я снимаю свитера и стягиваю штаны и носки, затем возвращаюсь ко сну. Немного позже я просыпаюсь от звука дождя, барабанящего по палатке. Дерека все еще нет и, похоже, что не было всю ночь. Я думаю, может он пошел в уборную, но через пятнадцать минут по-прежнему ни одного признака его присутствия. У меня в груди назревает беспокойство.

Что если на него напал медведь?

Или поскользнулся в грязи по пути в туалет и ударился головой о камень?

Дождь продолжает монотонно идти, когда я выхватываю из своего рюкзака фонарик и выхожу наружу. Дерек сидит, скрестив руки на груди. У него на голове надета бейсбольная кепка.

— Ты с ума сошел? Такой ливень, — говорю я.

— Я знаю.

— В таком случае, почему ты не в палатке, где сухо и тепло?

— Потому что я был слишком близок к тому, чтобы нарушить наше правило «без касаний», — он окидывает меня взглядом. — Находиться здесь, с тобой... ты забралась мне под кожу.

— Ты хочешь нарушить правило?

— Да, — он медленно кивает.

— Почему?

— Потому что я стараюсь оттолкнуть тебя, когда все, чего я хочу — удержать тебя. Я знаю, ты говоришь, что тебе не нужен герой, но, черт возьми, мне нравится быть тем парнем, который будет спасать тебя от пауков и всего прочего, что пугает тебя.

Его слова просачиваются мне в самое сердце. Не отрывая от него взгляда, я сажусь верхом ему на колени.

— Я тоже хочу нарушить правило.

Мое сердце начинает биться быстрее, я хватаю его за плечи, чтобы он мог обнять меня. Я глупая, раз желаю, чтобы он любил меня так же, как я люблю его. Он весь мокрый и теперь я намокаю тоже, дождь падает на нас и заливает все вокруг. Я не чувствую жара или холода... я слишком захвачена тем, что нахожусь с Дереком в темноте, посреди ночи.

Я роняю фонарик и практически ничего не вижу. Но могу чувствовать. Я могу чувствовать крепкие бедра Дерека под собой и его большие руки на своей талии. Я хочу большего, намного большего. Поездка на этот момент была полна споров и недоразумений, но сейчас мы абсолютно синхронны.

Он запускает руку в волосы и притягивает меня, целуя. Когда наши губы встречаются, в моих внутренностях ощущаются покалывания. Он дразнит меня легкими поцелуями, пока я не начинаю стонать и хотеть большего... подпустить его ближе и перестать от него защищаться.

Я открываю рот для более интимного поцелуя, пытаясь заставить его потерять контроль. Наши влажные губы и языки сплетаются друг с другом.

Я прерываю поцелуй и отклоняюсь назад.

— Я не хочу притворяться, что не хочу этого, Дерек. Не сегодня.

— Я тоже, — добавляет он.

С тех пор как я коснулась его мускулистой груди, мне хотелось проводить по ней руками снова и снова, пока не запомню каждый его изгиб. Я стягиваю с него футболку через голову и слегка пробегаю пальцами по плечам, затем двигаюсь вниз, ощущая учащенное биение его сердца под ладонью. Я очерчиваю кубики на его прессе и слегка потираю его соски, пока не слышу, как он стонет.

Мне нравится слышать его голос изменившимся. Значит, я прорвалась сквозь маску «мачо», и его истинные эмоции обнажены.

Я чувствую его взгляд на себе сквозь темноту. Он стягивает с меня свитер. Я закрываю глаза, позволяя дождю капать на меня, и наслаждаюсь тем, как Дерек медленно и осторожно проводит кончиками пальцев по моему телу. Он заменяет пальцы языком. Я придвигаюсь к нему, поскольку эти ощущения ошеломляющие, и не хочу останавливаться. Мне хочется продемонстрировать Дереку, что значит иметь отношения, длящиеся больше, чем одну ночь.

— Ты красавица, ты знаешь это? — шепчет он.

Я отвожу взгляд в сторону.

— Нет, это не про меня.

— Я не могу представить более красивой девушки, — говорит он, затем добавляет: — Даже если ты властная и командуешь.

Я провожу языком по его шее, и он стонет.

— Может, тебе понравится властность и любовь к командованию.

— Думаю, ты права, — он проводит по моей руке, пока не нащупывает браслет с брелками. Расстегнув застежку, он выбрасывает его. Браслет, гремя, падает на землю.

— Он был дорогим. Лендон купил его для меня.

— Знаю. Я куплю тебе новый, — он снова проводит пальцами по моей руке.

Мы целуемся, похоже, целую вечность. Когда он слизывает капли дождя с моей шеи, клянусь, мое тело горит в огне. Мне нужно что-то, чтобы погасить это пламя. Мне нужен Дерек, касающийся меня, обнимающий меня.

Я смотрю в его глаза и не произношу ни слова, он знает, о чем я прошу. Люби меня.

— Ты замерзла, — говорит он.

— Нет.

— Тогда, почему ты дрожишь?

Я крепко обнимаю его за шею. Он берет меня на руки и несет в палатку. Там тоже холодно, но хотя бы сухо. Он стягивает с себя мокрые джинсы. Вскоре мы оба абсолютно голые лежим под одеялом, кожа к коже. Его сильные, умелые руки обнимают меня. Мое сердце перестает бешено стучать, а тепло его тела заставляет перестать дрожать.

Медленным нежным движением он убирает мокрые волосы с моих глаз.

— Я не могу пообещать тебе все, что ты хочешь.

— Просто пообещай мне сегодняшнюю ночь, Дерек.

Глава 39

Дерек

Эштин не представляет, какое впечатление она на меня произвела. Когда я открыл глаза и увидел ее, стоящую передо мной под дождем, то решил, что сплю. Сейчас она лежит рядом, ее тело прижимается к моему, и я уязвим. Я хочу заняться с ней любовью. Хочу рассказать ей о своем прошлом, о том, что футбол был важной частью моей жизни. Определяющей, кто я, и кем я хотел быть. Я хочу сделать так, чтобы эта ночь длилась вечно.

Но это невозможно.

Проклятье! Я увяз слишком глубоко. Мне следует отдалиться от всего этого, от нее, но этого не случится. Наше влечение друг к другу слишком сильно, и его невозможно игнорировать. Она проводит рукой по моей челюсти и губам, глядя на меня так, словно я отвечу на все ее вопросы. Я не сделаю этого, и мне не следует притворяться, что это так.

— Перестань анализировать это, — говорит она.

— Не могу. — Между нами слишком много недосказанности.

— Представляю, как много боли у тебя внутри, — говорит она мне. — Я вижу это на твоем лице.

Она кладет руку мне на сердце.

— Дерек, сейчас я вижу тебя настоящего. Такого, которого ты пытаешься скрыть.

Она не представляет и половины. Ее слова проникновенны. Я никогда ничего такого не чувствовал, но, опять же, я никогда не был с такой девушкой, как Эштин.

Я целую ее. Мягкие, полные губы Эштин посылают заряд электричества по всему моему телу. Ее нога оборачивается вокруг меня, и я кончиками пальцев очерчиваю контур ее бедра. Когда она мурлычет от моих прикосновений и выгибает тело дугой, я чувствую, как теряю контроль.

— Из-за тебя я чувствую себя невероятно, — говорит она срывающимся шепотом мне в грудь. Ее слова проникают в мое сердце.

Дерьмо, это заходит дальше, чем предполагалось. Я намеревался сохранять свои эмоции под замком и встречаться только с теми девчонками, которые хотят хорошо провести время, а не с девчонками, которые вынуждают делать что-то большее, чем обычно бывает.

Но она не просит меня остаться с ней навсегда или вновь начать играть в футбол — две вещи, которые я не способен пообещать. Она просит меня быть с ней сегодняшней ночью, ничего больше. Я надеюсь просто взять то, что она предлагает. Беру ее запястье, подношу к губам, осторожно целую, ощущая пульс, бьющийся под ее теплой, нежной кожей.

Я прослеживаю контуры ее тела пальцами, а затем языком. Ее сердце бьется сильнее, в унисон с моим, в то время как она стонет и настойчиво притягивает меня ближе. Эштин невероятна, горяча и сексуальна. Мои пальцы играют с ее телом, я целую ее сладкие губы, в то время как она движется под моей рукой.

Я кладу ее руку на себя, и она вызывает в моем теле новое, ранее не испытываемое возбуждение. Теперь стону я. Чувствую, что вот-вот кончу.

— Ты готов сделать это? — спрашивает она меня.

— Черт, да. А ты?

Она кивает:

— Да.

Я велю себе успокоиться. Это всего лишь секс с девушкой. Без обязательств и не выходящий за рамки сегодняшнего вечера, почему же мое тело реагирует так, словно он изменит мою жизнь навсегда? Это безумие. Мы хорошенько развлечемся сегодняшней ночью и двинемся навстречу завтрашнему дню.

Она наклоняется и нежно меня целует, ее волосы падают вокруг нас, словно занавес. Дождь стучит по палатке, а вдали грохочет гром.

— Мы и вправду собираемся сделать это, — шепчет она мне в губы. Что-то подозрительное, похожее на слезу подает на мою грудь. Темно, и я плохо вижу, но мое осязание в супербоевой готовности.

— Ты плачешь? — спрашиваю я.

Она не отвечает.

Я провожу большим пальцем по ее щеке. Слезы.

Дерьмо. Я не могу сделать это.

— Так не пойдет, Эштин, — я сажусь и в расстройстве запускаю руку себе в волосы. Я был идиотом, думая, будто мы займемся сексом на одну ночь и забудем об этом утром. Она может притвориться, что является такой девушкой, но это не так. — Я решил, что уеду в январе и вернусь в Кали, когда приедет отец. Я не могу... не могу быть таким парнем, каким ты хочешь, чтобы я был.

Она ничего не говорит.

— Эштин, скажи что-нибудь.

— Я не хочу ничего говорить. Просто оставь меня в покое, — она садится и тянется к сумке за сухой одеждой.

— Прости, — беззвучно говорю я. Черт. Я хочу сказать больше, но что? Что я буду с ней всегда? Что я буду тем единственным, на кого она может положиться? Это все ерунда, пустые слова, она слышала подобное раньше.

Она поворачивается ко мне спиной и одевается.

— Давай спать, Дерек.

Я откидываюсь на спину и вздыхаю. Когда солнечный свет пробивается в палатку, Эштин спит беспробудно, спиною ко мне.

Глава 40

Эштин

Проснувшись, я вижу Дерека, он выглядит так, словно не спал вообще. Он сидит с растрепанными волосами и трет глаза ладонями. Чувствую себя как-то странно и неловко из-за прошедшей ночи. Я испытала различные эмоции, а под конец и огорчение, потому что Дерек не смог притвориться даже на одну ночь, что любит меня.

— Привет, — говорит он скрипучим голосом.

— Привет, — я пытаюсь удержать свои эмоции в узде, прежде чем они переполнят меня и выйдут наружу. До того как он успевает сказать что-то еще, я поднимаю руку. — Не спрашивай меня, хочу ли я поговорить о прошедшей ночи, потому что ответ — нет. Я совсем не хочу говорить об этом, так что сделай мне одолжение и оставь то, что ты хочешь мне сказать при себе.

Он кивает и, не отвечая, покидает палатку.

Ночью мне много раз хотелось сказать, что я чувствую к нему. Слова практически лились из моего рта, когда мы были под дождем, а затем в палатке. Я промолчала, потому что знаю, что если скажу ему правду, он отдалится физически и эмоционально так быстро, как только сможет.

Он хотел секса без последствий и обязательств, я предложила его ему. Наверное, в глубине души я ожидала, что он, переполнившись эмоциями, признается мне в любви до гробовой доски. Что ж, я была дурой. Я одна была настолько переполнена эмоциями, что не смогла остановить слезы, сбегающие по щекам.

Прошедшая ночь ничего не значила, а мои глупые фантазии были раздавлены реальностью.

Я обхватываю колени и говорю себе не плакать, в то время как мое сердце разрывается от боли. Я собираю свои вещи и выхожу, чтобы умыться. Трудно держать голову высоко поднятой, а эмоции под контролем, так что я надеваю солнцезащитные очки.

Дерека нет в поле зрения. Когда я возвращаюсь из ванной комнаты, Дерек уже упаковал все в машину и сидит за рулем.

Мы не говорим ни слова, когда проезжаем мимо Сильвии и Ирвинга, которые сидят за столом и играют в карты. Я машу им, и они машут в ответ. Это горько, смотреть на пару, которая несмотря ни на что остается вместе так долго. Мои родители не смогли сделать это, моя сестра с Ником не смогли сделать... мы с Дереком не смогли даже провести вместе одну ночь.

Я смотрю в окно до тех пор, пока Дерек не подъезжает к забегаловке, принимающей заказы из автомобиля, и спрашивает, что я хочу на завтрак.

— Я ничего не хочу, — говорю ему, взглянув в его направлении.

— Ты должна поесть.

Я поднимаю очки вверх.

— Я не голодна.

Он заказывает два стакана апельсинового сока и два бейгла[24] с яйцом, затем паркуется.

— Держи, — говорит он, кладя один бейгл мне на колени. — Ешь.

Я бросаю его обратно ему и выхожу из машины.

— Эштин! — кричит Дерек мне вслед.

Я иду вниз по улице, игнорируя его.

— Эштин!

Он догоняет меня. Мои солнцезащитные очки не скрывают слез, сбегающих вниз по лицу.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — он встает передо мной. Я смотрю на него напряженно и расстроенно, он запускает руку в волосы. — Извини, что нас с тобой тянет друг к другу, и это никак не проходит. Извини, что ты хочешь иметь кого-то, кто будет тем самым, как никто другой. Извини, я не смог просто переспать с тобой, зная, что ты плачешь. Извини, что я не являюсь тем парнем, каким ты хочешь, чтобы я был.

— Я не хочу, чтобы ты извинялся! — я смахиваю слезы. Не хочу, чтобы ты говорил мне, что у меня есть что-то к тебе. Но слова не выходят из моего рта. Я трусиха, опасающаяся того, что он ответит, если я скажу, что я на самом деле чувствую. — И я не хочу дурацкий бейгл в качестве утешительного приза.

— Бейгл — не утешительный приз, Эштин, — утверждает он, засовывая руки в карманы. — Это был завтрак. Я пытался вернуть все к нормальному состоянию.

— К нормальному? Ничего в моей жизни не является нормальным, Дерек. Но если ты хочешь, чтобы я притворилась, — отлично. Я хороша в этом дерьме с притворством.

Я кладу руку на сердце.

— Спасибо тебе большое за бейгл, — говорю я, имитируя сладкий голосок. — Пойду, слопаю его прямо сейчас, чтобы ты мог почувствовать, что все нормально.

Я поворачиваюсь на пятках и иду назад к машине. Мне некуда больше идти, и я не могу сбежать, так почему бы мне не смириться с тем фактом, что я застряла с Дереком до тех пор, пока мы не приедем в Техас.

После того как мы поели в напряженном молчании, и прикончив бейгл, я демонстрирую ему пустую обертку:

— Доволен?

— Даже и близко нет, — отвечает он.

Он отвозит меня на поле, когда я говорю, что мне нужно немного потренироваться. Я разминаюсь и делаю удары по мячам, а в это время Дерек переписывается по телефону, опираясь на машину. Он не предложил помочь в подносе мячей. Время от времени он посматривает в мою сторону, но по большей части ему наплевать на футбол или помощь мне. У него есть его дурацкий телефон, захвативший его внимание до тех пор, пока я не говорю ему, что готова ехать.

Часть пути, пока Дерек спит, веду я. Когда мы вновь меняемся, я прислоняю голову к окну и проваливаюсь в сон.

— Эштин, — низкий голос Дерека будит меня. — Мы на месте.

Я открываю глаза, после сна все кажется размытым. Дерек снова осторожно трясет меня. Я моргаю некоторое время, стараясь сфокусироваться, и замечаю, что Дерек смотрит на меня своими красивыми голубыми глазами, на которые он не имеет права. Это не справедливо, что у него такие глаза, потому что они сбивают девушек с истинного пути — сбивают меня с истинного пути.

Дерек подъезжает ко входу в «Элит». Мое сердце начинает стучать быстрее. Это — то, чего я так ждала. Скауты будут здесь, собирая информацию для своих тренеров о тех, кто, по их мнению, являются лучшими игроками. Я оглядываюсь вокруг и понимаю, что я единственная девушка.

Множество родителей и подростков находятся на газоне. Некоторые стоят в очереди на регистрацию, а другие смеются и шутят, словно они давно друг друга знают.

Дерек натягивает бейсболку и солнцезащитные очки. Он напоминает мне кинозвезду, которая не желает, чтобы ее заметили.

Он помогает мне вытащить багаж.

— С тобой все будет в порядке?

Я не смотрю ему в глаза.

— Все будет отлично.

— Послушай, я бы остался и подождал, пока ты устроишься, но... — он окидывает взглядом футболистов собравшихся вокруг и натягивает бейсболку поглубже на глаза. — Мне надо ехать дальше к бабушке и посмотреть, что там с ней.

— Отлично, — я забираю у него свой багаж. — Думаю, я увижу тебя через неделю.

Он вздыхает.

— Думаю, да.

От моего внимания не ускользает, что он не касался меня с тех пор, как мы были в палатке. Мы не спорим, как обычно, и взаимодействуем во всем. Мы просто... живем. Он дарит мне маленькую улыбку.

— Пока, Дерек.

— Пока, — когда я собираюсь уходить, он берет меня за локоть и тянет назад. — Повеселись! Надери им всем задницу и покажи, на что ты способна. Ты можешь сделать это и ты это знаешь!

— Спасибо.

— Послушай, Эштин. Я не знаю, что сказать. Прошедшей ночью...

Я не хочу снова слушать его извинения, поэтому перебиваю его:

— Хорошо. Просто оставим это.

Он медленно кивает. Мне хочется окликнуть его, когда он садится в машину, чтобы сказать ему, что мне нужно исправить все между нами, но я не делаю этого. Я не могу. Я предложила ему себя на одну ночь, а он не смог.

Смотрю, как машина Дерека разгоняется и исчезает за поворотом. В независимости нравится мне это или нет, я одна.

Я расправляю плечи и направляюсь концу очереди на регистрацию. По пути я замечаю несколько изумленных взглядов игроков и некоторых родителей. Я — девушка, занимающаяся мужским видом спорта, и, хотя в моей команде привыкли к женщине, партнеру по команде, некоторые парни не верят, что девушка может играть в футбол. Они думают, что мы слишком хрупкие. Я просто держу голову высоко поднятой и веду себя так, словно нахожусь на своем месте так же, как и они.

Слова Дерека звучат эхом в моей голове: «Ты сможешь сделать это».

Несколько парней передо мной толкают друг друга локтями, призывая своих друзей посмотреть на единственную девушку в очереди. Один поворачивается ко мне и говорит:

— Эй, лагерь черлидеров ниже по улице. Ты, очевидно, заблудилась.

Его друзья смеются.

Я перекидываю спортивную куртку через плечо.

— Я в правильной очереди, — приподнимаю бровь. — Ты уверен, что ты в правильной очереди?

— Конечно, уверен, малышка.

Я собираюсь бросить ему в ответ несколько комментариев, когда парень за стойкой регистрации кричит:

— Следующий! — и машет мне. — Имя?

Я проглатываю комок в горле.

— Эштин Паркер.

Парень осматривает меня сверху до низа.

— Ты — девушка.

— Да.

Парень — гений.

Он протягивает мне новый рюкзак, бутылку воды и папку — все с логотипом «Отборочный футбольный лагерь».

— Это твое расписание на неделю и ключ от комнаты. Форму выдадут после завтрашней тренировки. Все время обязательно одевай бейджик, — говорит он, цепляя пластинку с моим именем на футболку. Он неловко размещает ее возле моей шеи, потому что, вероятно, ему неудобно закреплять ее где-нибудь рядом с моей грудью, подобно всем остальным игрокам. — Кафетерий на первом этаже общежития, рядом с вестибюлем.

— Хорошо.

Когда я отхожу, меня зовет один из тренеров.

— Добро пожаловать в «Элит», Эштин, — говорит он. — Я — тренер Беннет из специализированной тренерской команды. Эту неделю я буду работать с тобой.

Я пожимаю ему руку.

— Я очень рада оказаться здесь, тренер. Спасибо за предоставленную возможность.

— Если ты не в курсе, ты — единственная девушка, участвующая в программе. Поскольку отдельных женских душевых здесь нет, душевые будут закрыты для остальных игроков с пяти до пяти сорока пяти утра и с семи до семи сорока пяти вечера, чтобы у тебя была возможность уединиться.

— Ясно.

— Еще один момент, — говорит он. — Мы не потерпим сексуальных домогательств любого вида. Если ты почувствуешь, что к тебе кто-то пристает, в любое время поставь в известность меня или кого-нибудь еще из персонала. Надеюсь, ты не обидчивая. Мальчишки есть мальчишки. Не спеши с выводами, понимаешь, что я имею в виду.

После разговора о домогательствах, я направляюсь в общежитие и отыскиваю свою комнату в конце коридора. У всех парней есть соседи по комнате, но я буду одна. Я опускаю багаж на пол и сажусь на край кровати. Здесь есть небольшой шкаф, окно, односпальная кровать и стол. Просто, но чисто, и пауки в комплекте не прилагаются. И нет Дерека. Я привыкла быть с ним рядом и слышать его голос. Уже сейчас я скучаю по нему.

Разобрать вещи у меня много времени не занимает. Если бы я была другой девушкой, я бы сидела в комнате и не показывалась до завтра, когда официально стартует программа. Вместо этого я направляюсь в гостиную знакомиться с ребятами, с которыми буду играть всю следующую неделю. Я замечаю Лендона, сидящего с несколькими парнями на одном из диванов. У меня нет никаких эмоций, помимо желания показать ему и всем остальным здесь, что конкурентоспособна, и я здесь, чтобы доказать это.

Ну нет, я не позволю Лендону думать, что напугана. Я капитан своей родной команды и представляю их интересы тоже. Это касается не только меня. Я встаю прямо перед ним.

— Привет, Лендон.

— Привет, — невнятно бормочет он, бросая на меня быстрый взгляд, и затем возвращается к разговору с парнями, не представляя меня.

Очевидно, он не хочет, чтобы я сидела с ним, так что я отыскиваю свободный стул на другой стороне гостиной. Я пытаюсь завязать беседу с некоторыми парнями, сидящими около меня. Они пару раз отвечают, а затем уходят, словно я заразна или что-то вроде того.

Я возвращаюсь назад в комнату, когда замечаю, что несколько парней разговаривают с открытой дверью. Если бы они были моими партнерами по команде, я бы сидела вместе с ними. Я — аутсайдер на незнакомой территории. Зачем тогда робеть сейчас, когда я понимаю, что будучи одиночкой, завтра на поле не смогу сделать ничего хорошего.

Выпрямляю спину и уже собираюсь зайти в комнату и представиться, когда слышу, что один парень говорит:

— Вы видели утром в очереди цыпочку?

Другой парень усмехнулся:

— Тот чувак, МакКнайт, сказал мне, что она в программе, чтобы они могли создать видимость присутствия женщин. Девушка тешит себя иллюзиями и думает, что она здесь вполне к месту.

— Ей лучше не быть в моей команде, — говорит еще один парень.

Другие парни выражают похожее мнение, и тут у меня пропадает настроение заводить друзей.

Я устремляюсь в свою комнату и бросаюсь на кровать. Обычно я готова бросить парням вызов, чтобы показать, что меня не пугает отсутствие у них энтузиазма от игры с девушкой. Но сейчас я не ощущаю, что способна что-то доказать, и чувствую себя побежденной.

Впервые с тех пор, как меня выбрали капитаном, я не чувствую себя номером один.

Глава 41

Дерек

Объявив о своем прибытии через домофон, я смотрю на медленно открывающиеся автоматические ворота. На некоторых людей бабушкино огромное поместье произвело бы неизгладимое впечатление, но мне не нравится, когда выставляют напоказ богатство или статус. Этот дом делает и то, и другое.

Я паркуюсь на круговой подъездной дорожке и смотрю вверх на высокие колонны, обрамляющие парадную дверь приличного размера. Я вспотел, но вовсе не от утреннего солнца, палящего на меня. Встреча с бабушкой на ее территории подобна игре в плей-офф с незнакомой командой. Ты не можешь эффективно подготовиться к игре и нервничаешь.

Парень, одетый в черный костюм, с серьезным выражением лица ожидает меня у входа.

— Ты из спецслужб? — спрашиваю я, пытаясь разрядить обстановку.

Ему, кажется, не смешно.

— Следуй за мной.

Я захожу в дом. Это место наполнено высокими потолками и большими коридорами, и напоминает мне о тех причудливых домишках, которые показывают по телевизору. Полированная лестница и старинная мягкая мебель, стоимость которой наверняка завышена. Парень в костюме останавливается, войдя в комнату с видом на бассейн во дворе. Она наполнена белой мебелью и фиолетовыми диванными подушками. Это очень женственно и даже чересчур. Интересно, Эштин это понравилось бы или она предпочла бы старую мебель из своего дома.

Утром я хотел остаться с ней, пока она не заселится в общежитие. Но потом я заметил нескольких парней, которые могли меня узнать. Мне хотелось рассказывать ей о своем прошлом. Правда, что бы это изменило? Поэтому промолчать и побыстрее уехать, раньше, чем меня узнают, было легким путем, и я его выбрал.

Я смотрю через окно на большой бассейн на заднем дворе, желая, чтобы Эштин была здесь со мной, когда слышу, что кто-то входит в комнату. Я тотчас оборачиваюсь и понимаю, что это моя бабушка. Она одета в белоснежный костюм, волосы уложены в высокую прическу и ее макияж слишком броский. Я ошеломлен тем, что она загоревшая и выглядит так, словно только вернулась из отпуска, а не из больницы.

Она держит голову высоко поднятой, как королева, приветствующая своих подданных, когда подходит ко мне с распростертыми объятиями.

— Ты не хочешь сказать «привет» своей бабушке?

— Привет, бабушка, — говорю я с невозмутимым выражением лица. Я не скрываю тот факт, что не являюсь ее большим поклонником, но хотя бы не уворачиваюсь, когда она подходит ко мне ближе и целует в щеку фальшивым поцелуем в воздухе.

Она держит меня на расстоянии вытянутой руки. Я чувствую себя быком, которого оценивают, и почти удивлен, что она не открыла мне рот, чтобы проверить зубы.

— Тебе нужно подстричься. И новую одежду. Ты выглядишь как нищий в этих рваных джинсах и футболке, которые я бы скорее использовала в качестве тряпки, а не одевала бы на свое тело.

— К счастью для тебя, это моя одежда, а не твоя.

Она фыркает. Дама в униформе горничной входит в комнату с серебряным подносом, заполненным небольшими бутербродами и чаем. После ее ухода бабушка указывает на один из плетеных диванов.

— Присаживайся и перекуси.

Я продолжаю стоять.

— Послушай, я не могу не заметить, что ты не очень похожа на того, кто пребывает на смертном одре. Ты писала, что умираешь.

Она садится на краешек стула и принимается наливать чай в узорчатую кружку.

— Господи, я точно не писала, что умираю.

— Ты написала мне, что проходишь курс лечения. У тебя рак?

— Нет. Садись. Чай остывает.

— Диабет?

— Нет. Бутерброды сделаны с сыром, импортируемым с юга Франции. Попробуй.

— Болезнь Паркинсона? Склероз? Инсульт?

Она машет рукой, отвергая все, что я перечислил.

— Если хочешь знать, я отдыхала.

— Отдыхала? Ты писала, что прошла диагностику. Писала, что увидеться со мной — твое последнее желание перед смертью.

— Мы все умираем, Дерек. Каждый день, что мы живы, приближает нас на один день к нашей смерти. Теперь садись, пока мое артериальное давление не повысилось.

— У тебя проблемы с давлением?

— Ты собираешься мне их создать, — когда я не двигаюсь с места, она тяжело вздыхает. — Если ты хочешь знать, у меня было немного процедур. Я провела некоторое время в СПА в Аризоне, восстанавливаясь.

Процедур? Я попал в ловушку и уловкой был вынужден приехать сюда. По мере того, как она понемногу раскрывает карты, до меня вдруг доходит правда. Я — дурак.

— У тебя была пластическая операция.

— Я бы скорее назвала это «тюнингом». Ты должен быть знаком с этим термином, поскольку твой отец всегда предпочитал самостоятельно возиться с машинами, вместо того чтобы отдать их профессионалам.

— Если это задумывалось как оскорбление, то ты попала мимо.

— Ну, хорошо... — моя бабушка смотрит на меня без капли стыда. — Я к тому, что нелегко смотреть на себя в зеркало, когда стареешь. Ты мой внук, и единственный оставшийся у меня родственник. Я овдовела десять лет назад, а твоя мама ушла. Ты последний Уортингтон.

— Я не Уортингтон. Я Фицпатрик.

— Да, хорошо. Это досадно.

Правда в том, что она привыкла вести себя как королева из Техаса. Я не думаю, что она понимает, как высокомерно разговаривает.

— Сомневаюсь, что мой отец согласился бы с тобой.

Она откашливается, словно у нее что-то застряло в горле.

— Что сей военный человек делает в наши дни?

— Он в военно-морском флоте.

— Ну и бог с ним.

— Уверен, он передал бы тебе наилучшие пожелания, но, увы, папа на подводной лодке, где будет еще шесть месяцев.

— Он покинул свою невесту так скоро после свадьбы? Жаль, — говорит она монотонным голосом. — Дерек, садись. Ты заставляешь меня нервничать. Очень плохо, что ты не обналичиваешь чеки, выписываемые за счет твоего трастового фонда, и мне приходится высылать тебе наличные.

— Я не просил трастовой фонд или какое-либо содержание, — мои дедушка и бабушка создали его, когда я родился. Думаю, это была их попытка заманить меня в Техас, в надежде, что я поработаю на «Уортингтон Индастриз» хотя бы день. — Кстати, дом престарелых «Солнечная сторона» благодарит тебя за щедрые пожертвования.

Бабушка вздыхает.

— Я получила благодарственную карточку. Я уже являюсь благотворителем для многих учреждений. Эти деньги для тебя, Дерек. Ты мог бы на них одеться, я не хочу, чтобы ты жил как нищий. Теперь садись и ешь.

— Я не голоден. Послушай, бабуля, в письме ты упомянула, что хочешь сообщить мне что-то важное. Почему бы просто тебе не выложить, что тебе нужно, и мы, наконец, покончим с этим, потому что, по правде говоря, вся эта фигня «бабушка-внук-воссоединение» со мной не работает.

— Ты хочешь правду?

Понятное дело. Я поднимаю руки, призывая ее уже все выкладывать. Я готов отсюда уехать и снять на неделю номер в отеле.

— Я хочу, чтобы ты жил со мною, — она не моргает, и на ее лице нет даже намека на улыбку. Думаю, женщина вполне серьезна. Возможно, у нее нет смертельного заболевания, но она, безусловно, бредит.

— Этого не произойдет. Ты зря тратишь время.

— У меня есть неделя на то, чтобы ты передумал, — она делает глоток чая, а затем ставит чашку на стол. — Ты дашь мне неделю, Дерек. Ведь так?

— Назови мне хотя бы одну причину, почему я не должен прямо сейчас выйти за дверь.

— Потому что это то, чего хотела бы твоя мама.

Глава 42

Эштин

Первый тренировочный день, сегодня мы будем делиться на команды для игр. Я просыпаюсь от звонка будильника в пять утра и направляюсь в душевую. На ее двери весит большая табличка.

с 5:00 до 5:45

ЗАКРЫТО

ТОЛЬКО ДЛЯ ЖЕНЩИН

Кто-то зачеркнул «ТОЛЬКО ДЛЯ ЖЕНЩИН» и написал вместо этого «ФРИМОНТСКОЙ СУЧКИ». От этих слов становится больно.

Я стою под горячим душем. Мне хочется уехать домой. Может Лендон был прав в том, что я попала в «Элит», потому что я девушка, а они хотели выполнить своего рода норму.

Что я здесь делаю?

Я выхожу из душевой и снимаю табличку. Я не собираюсь потакать сплетням об этой надписи, где меня называют «фримонтской сучкой». Я потеряю уважение, если буду неспособна принять шутку. Пятеро парней с полотенцами вокруг бедер уже ожидают своей очереди. Один из них Лендон. Он кивает, когда я прохожу мимо него и говорит что-то парню, стоящему рядом с ним.

Вернувшись в комнату, я беру телефон и замечаю, что получила пять сообщений.

Джет: Найди нам нового квотербека, который переведется во Фримонт, даже если тебе придется переспать с ним! Будь другом. (Шутка)

Вик: Не теряй время! (Шутка)

Трей: Не слушай Вика и Джета. (Моника велела мне написать это. Она сидит рядом.)

Моника: Удачи! Целую-обнимаю.

Бри: Парни там симпатичные? Пришли мне фотки!

Они напомнили мне, что у меня есть работа, которую нужно выполнять, особенно теперь, когда Лендон оказался придурком и бросил нашу команду. Если я смогу завлечь скаутов во Фримонт, чтобы посмотреть, как я играю, то каждый игрок получит шанс быть замеченным. Я не могу отказаться или отступить.

Мой телефон звонит перед тем, как я отправляюсь на тренировку. Это Дерек. Я игнорирую звонок. Мне так много нужно сказать ему, но я не могу сделать это сейчас. На этой неделе мне надо сосредоточиться на футболе, больше ни на чем.

На поле главный тренер дает свисток. Когда игроки собираются вокруг него, он читает лекцию о сексуальных домогательствах. Это то, что заставит парней обозлиться на меня еще больше... Все глаза на мне, и я хочу исчезнуть до тех пор, пока он не закончит. Из-за этих взглядов я даже не слышала напутствующую речь перед разминкой. Это закрытая тренировка, поэтому родителям и скаутам не разрешено сегодня присутствовать. Никто из парней не становится рядом со мной и не разговаривает.

Тренер Беннет велит кикерам отрабатывать технику в течение нескольких часов, а затем после обеда бить по мячу начиная с линии ворот. Он увеличивает расстояние на ярд после каждого успешного удара. Я — лучшая в группе, пока тренер Беннет не ставит квотербеков в качестве холдеров, чтобы мы могли попрактиковаться в ударах по мячам, а они потренировались быстро реагировать на ситуации с трехочковыми бросками.

Лендона назначают моим холдером. Он не спеша идет ко мне с высокомерной ухмылкой на лице. Я бы хотела попросить тренера Беннета подобрать мне другого холдера, но никто не любит игроков, которые чем-то недовольны. Что я скажу ему? Что Лендон — мой бывший парень, и я не хочу с ним играть? Он, скорее всего, рассмеется мне в лицо и отправит паковать вещи.

Футбол не для слабых телом или духом.

Я могу сделать это. Я смотрю вокруг на других кикеров, которых вызвали первыми. Они на вершине своего мастерства, как специально обученные машины, которые знают, что и когда делать. Куча парней, о которых я только слышала, но никогда не встречалась на поле, мини-знаменитости с большим эго в соответствии с их талантом. Я могу себе представить, что здесь все играют на уровне колледжа и выше.

Когда Беннет вызывает меня и Лендона, я готова к попытке совершить идеальный удар правой в центр ворот, но Лендон в последний момент наклоняет мяч, и я промазываю, после того как бью по вершине мяча, вместо «сладкого пятнышка». Он делает это так ловко, что никто больше, кроме меня, не смог заметить, если, конечно, это не было снято на видеокамеру, чтобы было возможно воспроизвести запись в замедленной съемке.

— Ты трахаешься с Дереком? — бормочет он, когда я занимаю позицию для повторной попытки.

Я игнорирую Лендона и концентрируюсь. На этот раз Лендон перестает удерживать мяч в последнюю секунду, а я полностью пропускаю это и жестко приземляюсь на задницу.

— Ох, нет! Ты в порядке? — спрашивает Лендон, имитируя беспокойство. Он подает мне руку, чтобы помочь встать, но я отталкиваю ее.

— Держи этот чертов мяч так, чтобы я могла ударить по нему, — кричу я, как только встаю на ноги.

Он крутит кулаками перед глазами, будто потирая их.

— У-у-у! Тебе жалко саму себя, потому что ты и твоя команда проигрываете без меня?

— МакНайт на скамейку запасных. Хансен, замени МакНайта! — кричит Беннет.

Пока Чарли Хансен бежит по полю, чтобы заменить Лендона, двое квотербеков дают друг другу пять и разбегаются.

Я занимаю позицию, а Хантер делает захват. В последнюю секунду он наклоняет немного мяч так, чтобы я не могла правильно по нему ударить. Это полный провал. Я слышу смешки от парней, наблюдающих со скамейки запасных.

За ужином я сижу за столом в одиночестве. Я огорчена, устала и полностью разбита.

Следующие два дня — повторение первого. Я состою в команде, но никто из парней со мной не разговаривает. Я идеальна, когда подаю мяч с метки, но когда парни держат для меня мяч, ничего не получается. Каким-то образом Лендону удалось подговорить всех против меня.

В среду, после вечерней тренировки, главный тренер Смарт зовет меня в свой кабинет. Он находится в главном здании, рядом с тем местом, где я регистрировалась в первый день. Как только я вхожу в кабинет, все еще одетая в футбольную форму, вижу тренера Беннета, стоящего рядом с тренером Смартом с моими результатами за день.

— В чем проблема, Паркер? — спрашивает меня тренер Смарт. — Мы пригласили тебя сюда, потому что видели потенциал. Не многие игроки женского пола минуют уровень старшей школы, но мы подумали, что у тебя есть все необходимое, чтобы добиться успеха, — он указывает на результаты. — Сказать, что мы недовольны твоей игрой — еще мягко сказано.

— Я тоже недовольна своей игрой. Парни специально мешают мне.

Никакого сочувствия или понимания — только сильное желание тренера выжать как можно больше из своих игроков.

— Тебе следует разобраться с тем, как играть, невзирая на закулисные драмы. Всегда найдутся парни, которые захотят организовать неприятности и выставить других игроков в худшем свете. Каждый человек может быть выше этого и найти способ выполнить поставленную задачу. В оставшуюся часть недели у нас будут тренировочные игры, а в пятницу вечером большая игра. Там будут родители, скауты и СМИ... короче, все приедут. Если ты хочешь отступить и поехать домой, просто скажи.

— Я не хочу ехать домой.

— Ты ведь не просто так сюда приехала?

Я киваю.

— Да, тренер, это так, — я просто забыла об этом.

— Отлично. Значит так, — он наклоняется вперед, — если ты хочешь сыграть в пятницу без досады на себя и эту программу, то у тебя есть два дня, чтобы взять себя в руки и понять, как сделать так, чтобы ребята захотели тебя видеть в своей команде.

Я сглатываю, но комок застревает у меня в горле.

— Да, сэр.

Позже, выйдя из его кабинета, я говорю себе, что не важно почему и как я оказалась тут — я здесь и нуждаюсь в том, чтобы доказать себе, что теперь стою большего, чем когда-либо. «Ты можешь сделать это». Я снова и снова молча прокручиваю в голове слова Дерека, в надежде, что смогу поверить в них.

Я собираюсь покинуть здание, когда останавливаюсь посмотреть на висящие стене фотографии игроков, которые участвовали в программе лагеря «Элит» и сделали карьеры в НФЛ. У них даже есть «стена славы» с фотографиями ведущих игроков.

Я стою и прищуриваю глаза, глядя на одно из фото на стене. Нет, этого не может быть. Ниже прикреплена маленькая позолоченная табличка, на которой выгравированы слова: «Дерек Фицпатрик (Фиц) — самый ценный игрок». Выше таблички фотография игрока, подпрыгивающего над кучей лайнменов, чтобы заработать тачдаун.

Самый ценный игрок в «Элите»? Это не может быть тот Дерек Фицпатрик, который не смог бы закрутить мяч даже для того, чтобы спасти свою жизнь. Тот Дерек Фицпатрик, который заставляет мои внутренности плавиться каждый раз, когда я с ним. Тот Дерек Фицпатрик, с которым я практически занялась любовью в палатке.

Я подхожу ближе к фотографии. Ошибиться невозможно — это Дерек. Его глаза, его сосредоточенный взгляд,.. самоуверенная кривоватая улыбка. Его так знакомые мне теперь черты лица.

Я знаю Дерека несколько недель. Я спала с ним в одной постели. Я влюбилась в него... и все же он уверял, что я никогда не видела его настоящего, того, что скрывается за всей этой кучей лжи.

Боль в середине груди подпитывается тем, что я думаю, как Дерек просто стоял и слушал меня, хотя я подчеркивала тот факт, что Лендон бросил нас, и мы остались без нормального квотербека. Он знал, что я была готова сделать все, лишь бы найти приличного квотербека для Фримонта. И все же, он ни разу даже не намекнул, что является квотербеком, «самым ценным игроком».

Ко мне подходит тренер Беннет. Я указываю на оскорбительное фото.

— Насколько он был хорош?

— Фиц? Он был лучшим квотербеком из тех, кого я встречал. Есть ребята, которые рождаются играть в футбол. Фиц был одним из них. С его талантом и способностью просчитывать защиту он обыгрывал всех.

— Что с ним произошло?

Тренер Беннет пожимает плечами.

— Он перестал играть и больше не приезжал. Черт, мы все были в шоке. Я не встречал никого другого с таким природным талантом.

— А что насчет Лендона МакНайта?

Тренер Беннет кивает.

— МакНайт вполне достоин.

— Он лучший игрок штата и в прошлом году был практически непобедим, — говорю я ему.

— Основная задача в том, чтобы быть непобедимым, а не практически непобедимым. Верно?

Я киваю.

— С должной подготовкой и практикой МакНайт на верном пути, — он указывает на фотографию Дерека. — В девятом и десятом классах Дерек Фицпатрик приводил свою команду к чемпионату штата.

Это высказывание задерживается в воздухе. Дерек играл на чемпионате. Вау. Каково это — играть на чемпионате штата. Дерек знает.

Вернувшись в общежитие, я беру телефон и набираю: «Дерек Фицпатрик футбол». Первыми идут статьи об одаренном мальчике-футболисте, привлекшем внимание первого дивизиона в четырнадцать лет. Уже в десятом классе он получил три предложения полной стипендии в колледж после окончания школы. Другая статья называется «Дерек Фицпатрик — одаренный квотербек». В конце фотография мальчика-вундеркинда.

Я прохожу по ссылкам на статьи, каждая из которых еще более впечатляющая, чем предыдущая. Трудно поверить, что у человека, занимавшего в последнее время все мои мысли, было тайное прошлое, которое он так и не раскрыл. За эти несколько недель его никогда не посещала мысль играть со мной за Фримонт?

Это предательство ранит глубже, чем то, как поступил Лендон. Мы с Лендоном встречались, но теперь я знаю, что это было поверхностно. Он никогда по-настоящему не любил меня. Я пыталась заполнить в своей жизни пустоту, с которой жила. Он играл со мной как с дурочкой и плел интриги с Бонком из Фэрфилда.

Правда, Дерек поигрался со мною, как с еще большей дурочкой. Он сказал: «Ты можешь сделать это». Что он имел в виду, может это была одна из его шуток?

Мы договорились не лезть в дела друг друга, но так не пойдет. Я вызываю такси. Дома тренер Диттер всегда говорил, что надо играть чисто.

Я не согласна. Настало время играть грязно.

Глава 43

Дерек

Я вглядываюсь в дорогой дизайнерский костюм, положенный дворецким Гарольдом на мою постель. Уверен, это бабушка велела ему оставить его здесь, чтобы она продолжила пытаться лепить из меня внука, какого она желала. Я тут три дня, но уже отсчитываю дни до того, как смогу забрать Эштин и вернуться в Иллинойс. Я отбрасываю костюм.

Пожилую леди я обнаруживаю в огромной столовой.

Она бросает на меня взгляд и нахмуривается.

— Дерек, осчастливь бабушку сменой того, что ты называешь одеждой, на что-то другое. Гарольд не принес костюм, который я для тебя купила?

— Принес, но я такое не ношу.

Беру со стола кусочек хлеба, но она бьет меня по руке.

— Подожди гостей.

— Гостей? — у меня в груди возникает нехорошее предчувствие. — Каких гостей?

Она выглядит слишком гордой собой, пытаясь скрыть за фальшивой улыбкой признак того, что что-то замышляет.

— Я устроила небольшой междусобойчик с некоторыми городскими подростками, только и всего, — она берет мое лицо в свои руки. — Я знаю многих одиноких дебютанток с безупречной родословной, Дерек.

— Дебютанток? Ты собираешься свести меня с девушкой? Брось, это немного старомодно, даже для тебя.

— У тебя есть дама сердца?

— Если это означает подружку, ответ — нет.

— Пустяки. Необходимо это исправить. Проще простого, — она целеустремленно проходит к противоположной стороне комнаты. — Ты высокий, красивый, и тебе посчастливилось быть внуком покойного Кеннета Уортингтона. Пора тебе принять тот факт, что ты являешься наследником «Уортингтон Индастриз», крупнейшего текстильного предприятия в мире. Ты, мой дорогой внук, выгодная партия.

— Я не хочу быть выгодной партией.

— Такое отношение означает лишь, что ты не встретил девушку, достойную твоего внимания. Ты захочешь стать выгодной партией, если встретится подходящая девушка.

Я беру хлеб со стола и нагло откусываю большой кусок.

— Спасибо за все, но я не хочу ничего исправлять, — говорю я с полным ртом хлеба.

Ее верхняя губа изгибается в отвращении.

— Я думала, ты посещал частную школу. Они не научили тебя основным манерам?

Я открываю рот, чтобы ответить, но она поднимает руку.

— Не отвечай с набитым ртом. Просто... иди наверх, возьми костюм и спускайся вниз, когда будешь прилично одет. Гости скоро прибудут.

Когда я ничем не показываю то, что готов принарядиться для ее вечеринки, она дарит мне свою привычную поверхностную улыбку.

— Пожалуйста, Дерек. Уступи мне хоть раз.

— Если ты собираешься сказать, что мама хотела бы, чтобы я надел костюм, клянусь, я выйду за дверь и никогда не вернусь назад. Не притворяйся, как будто ты знаешь что-то о моей маме, потому что ты исчезла из ее жизни.

— Я знаю о своей дочери больше, чем ты думаешь, Дерек, — когда я отрицательно качаю головой и не отвечаю ей, она предлагает мне проследовать за ней из комнаты. — Пойдем, Дерек, я хочу кое-что тебе показать.

Мой инстинкт велит мне повести себя как мудак и уйти. Но мой внутренний голос убеждает меня остаться и следовать за старушкой.

Бабушка приводит меня в большую комнату, в которой столько книг, что можно заполнить небольшую библиотеку. Она закрывает дверь и отодвигает один стеллаж в сторону, чтобы открыть сейф. Проворно действуя пальцами, она открывает дверку сейфа и достает конверт.

— Вот, — говорит она, вытаскивая письмо из конверта и протягивая его мне.

Я бросаю взгляд на бумагу и узнаю мамин почерк. Письмо датировано за две недели до ее смерти. Она тогда уже была слаба и знала, что ей осталось недолго. Я спросил боится ли она... Я не смог выговорить всю фразу вслух. «Смерти?» — спросила она. Когда я кивнул, она взяла мою руку и сказала: — «Нет. У меня больше не будет боли». Через несколько дней она перестала разговаривать и целыми днями лежала в постели, ожидая смерти.

Бабушка стоит передо мной, склонив голову, пока я читаю письмо мамы.

«Дорогая матушка, помню, что, будучи маленькой девочкой, я была не особо разговорчивой из-за застенчивости, но ты говорила другим матерям, что я слишком умная, чтобы много болтать. Я узнала, что ты заплатила одному из судей конкурса красоты, когда я перешла в среднюю школу, потому что я хотела победить. Я никогда не говорила тебе, менеджер «Бургер Хат» рассказал мне, что он не нанял меня на летнюю работу перед выпускным годом в школе, потому что ты хотела, чтобы вместо этого я трудилась с папой на «Уортингтон Индастриз».

В течение долгого времени я думала, что так ты контролировала мою жизнь. Став матерью, я теперь понимаю, что ты хотела создать для меня идеальную жизнь из любви ко мне.

Утешься тем, что я прожила идеальную жизнь. Стивен Фицпатрик — моя единственная настоящая любовь. Дерек — моя маленькая футбольная звезда и потрясающий сын: он забавен и красив, как его отец, у него волевой и неукротимый характер, как у меня. Он прекрасен.

У меня есть одна просьба. Пожалуйста, позаботься о моем сыне, когда Стивен не сможет. Присматривай за ним, потому что я не смогу быть рядом с ним дальше.

Всегда любящая, Катерина».

Складываю письмо, моргая, чтобы остановить слезы, и протягиваю его назад бабушке.

— Пойду переоденусь, — говорю я.

Никакие другие слова не нужны. Я понимаю, почему я здесь и почему она хочет, чтобы я остался.

Полчаса спустя я спускаюсь вниз по лестнице в костюме, который она мне купила. Я оставил наверху галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки, как бы заявляя о том, что неукротимый дух моей мамы живет во мне, и это не изменится в ближайшее время.

Фойе переполнено и битком забито девушками подросткового возраста с длинными волосами, в платьях яркого цвета. Зная свою бабушку, я уверен, что она выбрала подходящую невесту и составила брачный договор, осталось только подписать его.

К счастью для меня, парни тоже приглашены, так что я не единственный выставленный самец.

Эштин высмеяла бы вечеринку подобную этой, где главное для популярности — сколько у тебя денег, и какой у тебя общественный статус, а не то, сколько спиртного ты можешь проглотить, прежде чем тебя стошнит. Не думаю, что здесь когда-либо играли в «Правда или Брехня» с джелло-шотами. Или брили свои яйца, если уж на то пошло.

— Дерек! — зовет бабушка, проносясь как ветер сквозь массу людей, находящихся повсюду. — Ты забыл галстук.

— Нет, не забыл.

Она протягивает руку и застегивает две верхние пуговицы на моей рубашке.

— Принято быть в галстуке, когда у тебя официальные обязанности. Ты выглядишь как садовник.

Я беру руками ее лицо, подобно тому, как сделала она менее чем час назад.

— Это может быть официальной обязанностью для кого-либо еще, но для меня это дог-шоу. Ты хочешь, чтобы я притворился одним из них, так это все, что ты получишь.

— Не мог ли ты притвориться немного посильнее? — спрашивает она, затем наклоняется, чтобы сказать: — Кассандра Фордхем и ее мама наблюдают за тобой с тех пор, как ты спустился вниз.

Я расстегиваю снова две пуговицы, а затем и третью.

— Кто такая Кассандра Фордхем?

— Едва ли не самая красивая девушка в Техасе. Она выигрывает конкурсы красоты, играет на пианино, и у нее невероятный оттенок кожи.

Оттенок кожи? Конкурсы красоты? Эти атрибуты в подметки не годятся девушке, которая знает, как не останавливаться ни перед чем — ни на поле, ни в палатке.

— Она играет в футбол?

— Футбол? — смеется бабушка. — Девушки не играют в футбол, Дерек. Они его смотрят. И да, я уверена, Кассандра Фордхем — фанат этой игры. Она из Техаса, родилась и выросла здесь. Футбол у нас в крови. Она вон там.

Она едва заметно указывает на девушку в желтом платье с открытыми плечами. Желтая роза Техаса.

Бабушка просовывает руку мне под локоть и ведет меня к Кассандре Фордхем. Знаю, большинство глаз сейчас смотрят в мою сторону. Очевидно, Кассандра была признана самой желанной девушкой в комнате. А так как я почетный гость, общепринятый стандарт, что у меня есть право приоритетного выбора.

— Миссис Фордхем, Кассандра, я рада представить вам моего внука, Дерека Фицпатрика, — говорит бабушка решительным голосом.

У Кассандры модельная внешность: маленький дерзкий носик и голубые глаза, которые практически светятся, когда она улыбается. Она делает небольшое движение типа реверанса.

— Как тебе в Техасе, Дерек?

— Хочешь правду?

Бабушка едва заметно толкает меня локтем и фальшиво смеется.

— Дерек занимал меня всю неделю. Видела бы ты, как он играет в теннис. Мы играем каждый день после обеда. Он так талантлив.

Моя нога не ступала на теннисный корт с того момента, как я здесь.

— Я тоже играю, — говорит Кассандра приторным женским голосом. — Может, как-нибудь сыграем.

Бабушка снова меня толкает.

— Конечно, он сыграет. Правильно, Дерек?

— Правильно.

После небольшого разговора бабушка спрашивает мисс Фордхем о ее мнении насчет новой скульптуры в гостиной и оставляет меня с Кассандрой. Мне кажется, что я попал в пространственно-временное искажение. Все говорят и едят, в то время как звучит фоном тихая музыка в исполнении струнного квартета. Это было до того, как Кассандра взяла меня под локоть и начала представлять остальным девушкам и парням, приглашенным на вечеринку.

Я получаю передышку, когда она, извинившись, уходит в туалет, и отправляюсь в столовую перекусить. Пока я ищу место за столом, меня окружает группа девушек. Не буду лгать — девчонки сексуальны. В Техасе самые красивые девушки, которых я когда-либо видел, а я жил во многих местах. Буду краток, я удивлен тем, как им удается оставаться такими худыми, когда еда здесь насыщена и жирна. Взглянув вниз, замечаю, что их тарелки полны еды, но они, на самом деле, ничего не кладут в рот. По-моему, это жульничество.

Эштин наполнила бы тарелку до краев и наслаждалась едой, не беспокоясь о том, что подумают здешние парни. Каждый день я звонил ей, но она не отвечала. Сегодняшним утром я отправил ей сообщение с просьбой перезвонить. Она этого не сделала.

Поев и проблуждав вокруг, я разговариваю с двумя парнями о футболе — главной теме их разговоров. Сбоку от меня появляется Кассандра. Она проявляет интерес к футбольной статистике, но заметно, что у нее нет любви к этому виду спорта.

Я откланиваюсь и усаживаюсь на один из шезлонгов, в надежде, что меня оставят в покое. После прочтения маминого письма многое изменилось. Она назвала меня своей футбольной звездой. Боже, это резануло по незажившей ране, которая была некоторое время закрыта.

Мое уединение длится недолго, потому как женские руки закрывают мои глаза и высокий голос Кассандры шепчет мне в ухо:

— Угадай, кто?

Глава 44

Эштин

Когда я подхожу к главному входу в особняк Уортингтонов с миссией вывести Дерека на чистую воду, меня вдруг осеняет — я должна была переодеться. На мне удлиненные шорты и тренировочный свитер, на котором осталась трава и грязь после сегодняшней тренировки.

Я звоню в дверь. Ее открывает высокий мужчина с мрачным выражением лица.

— Могу ли я вам помочь, мисс?

Я заглядываю внутрь. Масса людей стоят повсюду в платьях и костюмах, подчеркивая тот факт, что я скромно одета. Если бы меня это заботило, то я бы вызвала такси и уехала. Но меня это не заботит. У меня есть миссия, и ничто не может меня остановить.

— Мне нужно увидеться с Дереком Фицпатриком.

— И кто, могу ли я узнать, его спрашивает?

— Эштин, — когда он не выглядит удовлетворенным этим, я говорю: — Эштин Паркер.

Пожилая женщина с поразительными светлыми волосами и с бриллиантами на шее подходит к двери и встает рядом с парнем. Она одета в светло-голубое платье, сшитое на заказ, и в соответствующий жакет. Когда я заглядываю в ее темно-синие глаза, я узнаю их. Это глаза Дерека... это же умирающая бабушка Дерека.

Правда, она не выглядит умирающей.

Она выглядит лучше, чем большинство моих знакомых. Она окидывает взглядом мой футбольный свитер и поджимает губы, будто съела дольку кислого лимона.

— Кто вы? — спрашивает она надменным тоном.

— Эштин Паркер, — мне следовало захватить бейджик в «Элите».

Она наклоняет голову и сосредотачивается на моих голых ногах.

— Мисс Паркер, моя дорогая. Вы знаете, что носите одежду для мальчиков?

Умм. Как мне объяснить столь безупречно одетой женщине, что я приехала прямо с футбольной тренировки?

— Я играю в футбол. У меня весь день была тренировка, и не было времени переодеться перед поездкой сюда. Мы с Дереком вместе приехали из Иллинойса, — когда она не выглядит впечатленной, я добавляю: — Его отец женился на моей сестре.

Это может помочь мне заработать немного доверия.

Но не помогает.

— Мой внук в данный момент нездоров, мисс Паркер, — говорит она. — Если это не срочно, приходите в другой раз.

Она пытается запугать меня. Это срабатывает, но я твердо стою на своем. Я должна выяснить, почему Дерек лгал мне.

— Я извиняюсь, — говорю я ей. — Не примите за непочтительность, но мне нужно увидеть его сейчас, и я не уйду. Это срочно.

Бабушка Дерека, наконец, открывает дверь и жестом приглашает меня войти в дом.

— Следуйте за мной, — говорит она, приказав парню, открывшему дверь, найти ее внука и привести его в библиотеку.

Она проводит меня сквозь толпу подростков, пришедших на вечеринку. Помещение огромное и похоже на музей. Некоторые девушки разглядывают меня и что-то шепчут своим друзьям.

Я встаю как вкопанная, когда замечаю Дерека и какую-то девушку через одно из окон, выходящих на огромный задний двор. Она обнимает его руками, а мое сердце чувствует себя так, словно его тащат по терке для сыра. Еще даже неделя не прошла с тех пор, как мы в палатке чуть не занялись любовью. От осознания того, что он может так быстро переключиться на другую девушку, меня тошнит.

Я зажмуриваю глаза, надеясь, что девушка — просто плод моего воображения. Я желаю, чтобы она исчезла. Раньше мои желания никогда не исполнялись. Я открываю глаза, и, конечно, она на месте.

— Мисс Паркер, дорогая, не надо столь пристально смотреть. Это неподобающе, — упрекает бабушка Дерека, хватая меня за локоть и уводя в комнату с двумя кушетками, полками, заполненными книгами, и огромным мраморным камином.

— Я не хотела прерывать вашу вечеринку, — говорю я ей, пытаясь убедить себя, что нет ничего особенного в том, что Дерек с другой девушкой. У меня нет никаких прав на него. Я здесь для того, чтобы вывести Дерека на чистую воду, а не для того, чтобы влюбить в себя. Тот факт, что на меня сильно влияет его поведение, выводит из себя, и это невыносимо. Я смотрю на его бабушку и надеюсь, что она не может видеть меня насквозь. — Вам, должно быть, трудно принимать столько гостей в вашем состоянии.

— Состоянии?

Я поеживаюсь.

— Знаете, будучи больной и все такое.

— Я не больна, дорогая.

— Нет?

— Нет, — женщина садится на маленькую кушетку посреди комнаты, скрещивая ноги в лодыжках, затем кладет руки на колени. — Садитесь, мисс Паркер.

Я неловко усаживаюсь напротив ее. Я должна скрестить ноги в лодыжках. Я на незнакомой территории. Женщина окружена атмосферой власти и превосходства. Она окидывает меня острым взглядом, как будто оценивая каждое мое движение. Я скрещиваю свои обутые в кеды ноги, но понимаю, что выгляжу, как идиотка.

— Расскажите мне, какие у вас отношения с моим внуком.

— Отношения? — я почти в шоке от этого слова.

— Да.

— Я, ммм, не уверена, что понимаю, что вы имеете в виду.

Она подается вперед.

— Я полагаю, мисс Паркер, что раз вы приехали сюда ради «срочного» вопроса, то хорошо знакомы с Дереком.

— Я бы не сказала так. Большую часть времени Дерек пытался вывести меня из себя, а я игнорировала его. Это конечно, когда мы не спорили, что было достаточно часто. Он бабник, манипулятор и у него большое эго. У него есть дурацкая привычка проводить рукой по волосам, когда он расстроен. И он практически украл мою собаку. Вы знаете, что он одержим смузи? Он не ест «скитлс» или другие продукты содержащие консерванты, опасаясь за свою жизнь. Это не нормально — он не нормален.

— Хмм. Интересно.

Я завелась, так что еще не закончила свою тираду.

— И он лгал мне. Вы знаете, что он играл в футбол?

Бабушка Дерека кивает.

— Да, я знаю это.

— Знаешь, что? — говорит Дерек, заходя в комнату. Я не заметила раньше, но он одет в костюм, как будто собирается на свадьбу. Или похороны. Он отступает в шоке, когда понимает, что я нахожусь в комнате. — Эштин, что ты здесь делаешь?

Последнее несколько дней мне все время не хватало его. Когда парни на этой неделе плохо обращались со мной, я вспоминала его слова: «Ты можешь сделать это». Но правда ударила меня по лицу сразу же, как только я увидела эту стену почета... и вот он стоит передо мной, после того как был на заднем дворе с другой девушкой.

У меня в голове все перепуталось. Я хочу спросить его о девушке, но от одной только мысли о другой мои внутренности сжимаются, и я не могу вымолвить ни слова. Вместо этого я сосредотачиваюсь на основной причине моего приезда сюда:

— Ты был чертовым «чудом»!

Выражение лица Дерека мрачнеет.

— Как ты узнала?

Я подхожу к нему и тыкаю пальцем ему в грудь.

— Твоя фотография висит на доске почета в «Элите». Когда-нибудь слышал о гугл-поиске? Ты такой лжец! — ритм моего сердца ускоряется, когда я добавляю: — И не могу поверить, что ты флиртуешь с кем-то, после того что произошло между нами.

— Гм! — бабушка Дерека громко откашливается. — Мисс Паркер, очевидно, что у вас много всего на уме, и вы хотели бы прояснить это. Но я не уверена, что сейчас подходящее время и место для подобного разговора. Дерек, почему бы тебе не пригласить ее завтра снова приехать к нам, чтобы обсудить футбол и все такое.

— Все в порядке, — говорит он ей.

— Да, все в порядке, — повторяю я. — Меня не волнует, что ты делаешь или не делаешь с девушками, Дерек. Я пришла сюда поговорить с тобой только о том, почему ты солгал мне, что не играешь в футбол.

— Я не лгал, Эштин, — он нисколько не выглядит виноватым. — Послушай. Я просто не упоминал об этом.

Я от души смеюсь.

— Не упоминал? Что за чушь. Ты лгал в открытую. Я помню ясно как день, ты сказал, что посредственный футболист. Посредственный, черт побери, — некоторое время я злюсь, пытаясь привести мысли в порядок, пока велю себе перестать дрожать. — Я читала, что ты играл за школьную команду и на первом году обучения привел свою команду к победе на двух государственных чемпионатах. Ты знаешь, на что я готова ради того, чтобы привести мою команду на чемпионат? На что угодно, и ты это знаешь.

— Я больше не играю, и чтоб ты знала, я не флиртовал ни с кем, после того как мы были вместе.

Бабушка Дерека встает между нами.

— Позволь напомнить тебе о вечеринке, проходящей за этой дверью. Устроенной, между прочим, в твою честь, Дерек.

— Вечеринке, которую я никогда не просил, помнишь? — возражает Дерек, а затем говорит мне: — Ты хочешь поговорить о лжи, так выкладывай все на стол. Ты так же не невинна. Ты сказала мне, что для тебя приемлема связь на одну ночь. Что весьма далеко от правды, и ты это знаешь.

Мое сердце замирает. Я не могу взглянуть на него или как-то отреагировать, потому что у меня может появиться искушение рассказать правду.

— Я не хочу говорить о нас с тобой, — отвечаю я ему. — Речь идет о футболе. Ты не можешь просто перестать играть, тем более ты просто изумителен в этом. По сути дела, немного людей изумительны в этом. Ты... как они написали? Необыкновенный. Не только это... В одной статье говорится, что они «никогда не видели молодого игрока подобного Фицпатрику, который может считывать игроков и менять свою стратегию во время игры, как профессионал».

Он смеется, отклоняя оценку.

— Они немного преувеличивают. Уверена, что ты приехала сюда, чтобы поговорить о футболе? Я думаю, ты приехала, потому что тебе не хватало меня. Почему ты не отвечала на мои сообщения?

— Не меняй тему. Я прочитала, по меньшей мере, пять статей в интернете. Во всех них примерно одно и то же. Ты был самым ценным игроком в «Элите». Я видела уровень их игроков, они лучшие из лучших. Эти парни без сомнений попадут в НФЛ после колледжа. Сыграй со мной, Дерек. Последний сезон.

— Я возвращаюсь на вечеринку, — Дерек открывает дверь, но протягивает мне руку, прежде чем выйти. — Хочешь присоединиться ко мне, Лапочка?

Я смотрю вниз на свой футбольный свитер.

— Я неподходяще одета для вечеринки, и ты не ответил на мой вопрос.

— Я ответил. Ты идешь или нет?

Он выходит из комнаты, оставляя меня наедине со своей бабушкой.

— Хорошо, это было... мягко выражаясь, интересно, — говорит она.

— Я извиняюсь за то, что побеспокоила вас, — чувствуя себя так, словно потеряла проблеск света в моей безнадежной жизни, я достаю телефон. — Я вызову такси и уеду...

Его бабушка забирает телефон из моей руки и выключает его.

— Ты должна остаться.

— В смысле?

Она протягивает телефон обратно мне.

— Я решила, что ты должна остаться у нас на ночь и посетить вечеринку.

— Я не совсем одета для вечеринки, и это очевидно, что я достаточно уже вас побеспокоила.

— Это позорище не подойдет для вечеринки в костюмах, — она берет мой испачканный травой свитер за подол, зажимая между большим и указательным пальцами. — Твоя мать не научила тебя смотреть в зеркало перед выходом из дома?

— Моя мама уехала, когда мне было десять. Она не научила меня многому.

— А твой отец?

Я пожимаю плечами.

— Ему не до меня.

— Я вижу. Хорошо, ты можешь принять как факт, что не вернешься в тот футбольный лагерь сегодня вечером. Завтра утром Гарольд первым делом отвезет тебя назад, — она подходит к двери и говорит: — Прими душ и приведи себя в порядок. У моей соседки есть в городе магазин. Она принесет тебе что-нибудь подходящее, чтобы ты одела.

Бабушка Дерека отводит меня наверх, в спальню с ванной комнатой. Она велит мне поспешить и поскорее привести себя в порядок. Мне приходит в голову, что лучше бы ей не подчиняться. Я не хочу идти на вечеринку, но она кажется заинтересованной в моем мнении. Я хочу только уговорить Дерека сыграть за Фримонт, но не похоже, что это все-таки случится.

После быстрого душа я звоню тренеру Беннету и предупреждаю, что вернусь назад к утренней тренировке. После разговора я замечаю короткое белое коктейльное платье без бретелек, аккуратно разложенное на кровати. Как бабушка Дерека смогла достать его так быстро? На полу пара красных туфлей на шпильках. Весь наряд выглядит дорогим и изящным. Я подхожу ближе и замечаю, что на платье все еще есть бирки.

Дотянувшись, я переворачиваю ценник. Платье стоит семьсот долларов. Весь мой гардероб не дотягивает до отметки в семь сотен долларов, и у меня даже нет туфлей на шпильках. У меня не было возможности носить столь дорогое платье и туфли на таких высоких каблуках.

Я прикасаюсь к шелковой ткани платья. Я ни разу в жизни не чувствовала ничего столь же мягкого, и поэтому я задаюсь вопросом, как оно будет ощущаться на моей коже. Мое полотенце падает, я прижимаю платье к телу и смотрюсь в зеркало. Воодушевленная тем, что никто не видит, я расстегиваю молнию и одеваю его. Я воображаю себя принцессой и как будто это платье одно из многих в моем гардеробе дизайнерской одежды.

Я смотрю в зеркало и не узнаю себя. Платье очерчивает мои изгибы и грудь, обхватывая материалом так, что они приподнимаются, образуя большую ложбинку, чем я привыкла. Это делает меня сексуальной и даже, смею думать, впечатляющей.

Дерек обвинил мне я в том, что я здесь, потому что мне не хватало его. Это правда, я много о нем думала. Мысли о нем вторгались в мой разум. Я хотела, чтобы они исчезли. Каждый раз, когда я нуждалась в поддержке, я думала о его словах. Каждый раз, когда я чувствовала себя одинокой, я думала о том, как мы целовались, и как он улыбался мне.

Одаренный квотербек.

Дерек может спасти нашу команду. Он сказал, что больше не играет. Неужели он даже не размышляет о том, чтобы снова принимать мяч? Если бы я смогла бы влюбить его в себя, он мог бы изменить свое мнение и присоединиться к команде Фримонта? Я смотрю на себя в зеркало, а затем на туфли.

Есть только один способ это выяснить.

Глава 45

Дерек

Бабушка, мелькавшая вокруг словно бабочка, игнорирует меня. Я уже три раза пытался привлечь ее внимание с тех пор, как оставил ее в библиотеке вместе с Эштин. Я знаю, что Эштин не ушла, потому что все время не свожу глаз с входной двери.

В конце концов, я нагоняю бабушку, когда она огибает угол на пути в столовую.

— Где она? — спрашиваю я.

Бабушка кладет свою руку мне на грудь.

— Ты напугал меня. Не стоит так подкрадываться к пожилым леди. Ты мог стать причиной сердечного приступа.

— У тебя отличное сердце. Где Эштин?

— Ты имеешь в виду ту несчастную девушку, которая одета как мальчишка?

Я киваю.

— Угу.

— Ту, которую ты называл Лапулей?

— Лапочкой.

— Ох, ведь правда, — она смахивает воображаемую пушинку с моего пиджака и вновь застегивает все пуговицы на рубашке. — Ты... Дерек. Прямо как твоя мама в этом возрасте.

— Если ты думаешь то, о чем думаю я, то ты ошибаешься.

— Тогда ты не будешь возражать, что я предложила Лапочке остаться на ночь.

Я не хочу, чтобы Эштин находилась рядом с бабушкой. Она что-то замышляет. Эта женщина рассчитывает и продумывает каждый свой шаг. Она неспроста была столь любезна к Эштин, что пригласила ее остаться на ночь. Я могу сказать по блеску в ее глазах, что она хочет получить от Эштин информацию — информацию о нас. Это так же опасно, как и разбалтывать секреты врагу.

— Я отвезу ее назад в общежитие, — говорю я ей.

Она взмахивает рукой.

— Не говори ерунды. Было бы дурным тоном отправить несчастную девушку в комнату общежития с сомнительными удобствами, когда здесь у нас более чем достаточно места.

Вот, черт! Это бесполезно обсуждать, поскольку совершенно очевидно, что мне не победить в этом споре.

— Где она?

— В одной из гостевых комнат. Я предоставила ей платье, чтобы она его одела. Она не может присутствовать ни на одной из моих вечеринок одетая в грязный свитер и шорты. Благослови господь ее сердце.

Ох, нет. Ей снова надо было говорить «благослови господь ее сердце»? Эти слова в Техасе подобны заряженному ружью — фраза может быть оскорблением или ласковым обращением, в зависимости от тона и цели.

— Не лезь в мои дела, бабуля.

— Что это за дела такие, Дерек? — когда я не отвечаю, она похлопывает меня по груди в покровительственной манере. — Не называй меня больше бабулей. Просто помни, что ты джентльмен, коим и должен быть хозяин Уортингтона.

— Я — Фицпатрик.

Она приподнимает брови, уходя.

— Благослови господь твое сердце.

Я поднимаю глаза вверх, интересно, мама сейчас радуется своим стараниям или проклинает тот день, когда написала письмо бабушке.

Я начинаю болтать с кучкой парней, одновременно осматриваясь, интересно, скоро ли появится Эштин. Мне известно только, что она заперлась наверху и не спускается. Тут, безусловно, не ее место — девушки здесь расфуфырены и любят все преувеличивать, а парни надели улыбки и костюмы. Если бы это была борьба в грязи, она, вероятно, запрыгнула на ринг прямо сейчас.

Мой взгляд цепляется за что-то белое на лестнице.

Стоп.

Это Эштин в коротком белом платье, которое плотно облегает ее фигуру, и в ярко-красных туфлях на шпильке, которые демонстрируют ее длинные ноги. Я застываю на месте и не могу отвести от нее глаз. Она привлекает внимание моей бабушки, которая кивает ей.

— Кто это? — спрашивает один из парней.

— Никогда раньше ее не видел, — отвечает другой.

Парень, который представился мне, как Орен, тихо присвистывает.

— Черт, она горяча. Я требую приоритетное право выбора.

Никто не заявит никакие права на Эштин, если мне есть что сказать. Без колебаний я подхожу к ней. Верх ее сливочно-белой груди вытолкнут платьем, соблазняя каждого парня в этом помещении, а секси-туфли открывают огромный простор для фантазии.

— Что на тебе надето? — спрашиваю я более жестким тоном, чем собирался.

— Тебе нравится? — она медленно поворачивается кругом, давая мне и всем наблюдающим парням полный обзор. Она почти спотыкается на своих каблуках и хватает меня за руку, чтобы не упасть. — Твоя бабушка позволила мне позаимствовать его. И туфли тоже. Разве не круто?

— Мне ты больше нравилась в футбольном свитере, — бормочу я.

— Почему?

— Потому что это ты.

— Может, это тоже я, — она кивает в сторону буфета. — Я проголодалась. Как ты знаешь, тренироваться весь день — это тяжкий труд.

— Да, я знаю. Тебе не хотелось бы вернуться обратно в общежитие?

— Пытаешься избавиться от меня? — она рассеяно берет печенье и начинает его есть.

— Нет. Я пытаюсь уберечь тебя от посягательств местных парней.

— Зачем ты это делаешь? — она кусает печенье. И еще. И еще. Затем облизывает глазурь с губ. Если ее цель свести меня с ума, то это ей чертовски удается.

— Потому что я... забочусь о тебе, — говорю ей я.

— О, пожалуйста. Это пустые слова. Я их слышала от мамы, сестры, отца и даже от Лендона. Они ничего не значат для меня.

Они что-то значат для меня.

— Ты думаешь, что я вру тебе?

— Да. Я видела тебя сегодня с той девушкой в желтом платье. Ты ей тоже говорил, что заботишься о ней? — она взвинчена, при этом продолжает жевать печенье, как будто оно — последнее, что она собирается съесть. Доев, она потирает ладони друг о друга, смахивая крошки. — Думаю, я пойду к лестнице знакомиться с новыми перспективными парнями. Они кажутся приятными, честными мальчишками.

Ее слова врезаются в меня, словно нож.

— Не позволяй костюмам одурачить тебя, — говорю ей.

— Так же, как ты одурачил меня, умолчав о своем футбольном прошлом?

Прежде чем я успеваю сказать ей, что не отвечу на ее просьбу, касающуюся нового квотербека для Фримонта, Эштин расправляет плечи. Понимает ли она, что только что еще больше выдвинула свою грудь? Все здесь хотят получить больше, чем просто полюбоваться ею. Она поворачивается спиной ко мне и уходит к парням, с интересом разглядывающим ее. Я иду следом, не потому что думаю, что она нуждается в защите...

А потому что чувствую, что она совершить что-то очень, очень глупое.

Глава 46

Эштин

Несколько парней стоят группой в углу комнаты. Их взгляды обращены ко мне, я отправляюсь к ним, имитируя походку модели. Обычно я не нервничаю в кругу парней, так почему же я чувствую неуверенность и какую-то липкость? Мою шею покалывает, и она немного зудит. Я игнорирую эти ощущения, хотя они сводят меня с ума.

Улыбаясь, я кладу руку на бедро.

— Привет, ребята. Я – Эштин.

Двое из парней приподнимают брови от удивления и сразу же уходят. Еще один засовывает руки в карманы и отступает назад.

— Я – Орен, — говорит он нервно. Его глаза бегают из стороны в сторону, как будто он ищет способ спасения.

— А я – Риган, — говорит четвертый парень. Риган выпученными глазами таращится на мою грудь. Я по-прежнему чувствую липкость. У меня есть желание привлечь внимание к своему лицу, сказав: «Приятель, мое лицо здесь!»

Орен машет кому-то на другом конце комнаты, затем мямлит:

— Там моя девушка. Я пойду к ней.

А Риган внезапно достает телефон из кармана.

— Мне звонят. Извини.

Но я не слышала никакого рингтона или звука вибрации.

Я остаюсь в одиночестве, удивляясь тому, что сумела обратить четырех парней в паническое бегство меньше чем за тридцать секунд. Сзади ко мне подходит Дерек.

— Провал?

Я выгляжу и чувствую себя сексуальной, но парни не разговаривают со мной. Кроме Дерека. Я же пытаюсь заставить его ревновать. Как я смогу это сделать, когда четверо парней сбежали от меня, как будто я заразная? Мне нужен Джет. Для него не проблема сымитировать флирт со мной и сделать так, чтобы парни думали, будто я выгодный улов. Или Виктор, который всегда стоит рядом со мной, как телохранитель, и не подпускает никого близко ко мне.

Я поворачиваюсь к Дереку.

— Ты пришел ткнуть меня носом в это? — спрашиваю я, прижимаясь спиной к стене.

— Притормози. Эштин?

— Что?

Его взгляд направлен на мою грудь.

— Ковбой, мое лицо здесь. Прекрати пялиться на мои сиськи.

— Я не смотрю на твои сиськи, — он жестом указывает на мою грудь и говорит: — У тебя какая-то аллергическая реакция.

— Ничего подобного, — говорю я вызывающе, а затем... смотрю на свои руки. Такое ощущение, словно они горят, и когда я присматриваюсь, то замечаю, что они красные и в крапинку. О, черт. — Да, у меня аллергия.

Я знаю только один способ флирта с Дереком — это бросить ему вызов и победить в его собственной игре. Но это практически невозможно, когда у меня аллергия.

Я смотрю на свои раздраженные руки, ощущая покалывание. И на грудь... это похоже на то, как будто сто маленьких комариков укусили меня одновременно. У меня начинает зудеть в горле. Из него, когда я пытаюсь облегчить дискомфорт, вырывается звук совершенно не свойственный леди.

Дерек, кажется, начинает паниковать.

— Ты можешь дышать? Только серьезно. Или мне позвонить девять-один-один?

— Все в порядке, я могу дышать. Я не собираюсь умирать, Дерек. «Бенадрил» должен мне помочь, — я трусь лопатками о стену позади меня.

Дерек хватает меня за руку и ведет к бабушке так быстро, что я спотыкаюсь несколько раз. Я не привыкла ходить на высоких каблуках.

— У тебя есть «Бенадрил»?! — спрашивает он свою бабушку. — Я думаю у нее аллергия на что-то содержащееся в печенье, которое она ела.

— У нее аллергия на печенье? — спрашивает бабушка, ее голос полон скептицизма.

Я почесываю руки, пытаясь уменьшить зуд.

— Это аллергия на фиолетовый краситель.

— В ресторане «У» на печеньях вывели фиолетовым красителем. Это королевский цвет.

— Королевский? — Дерек встряхивает головой. — Мы не члены королевской семьи.

— Именно. Поэтому в последний момент я сказала им поменять его на желтый, и они покрыли его сверху глазурью, замаскировав его, — у бабушки Дерека отражается на лице беспокойство, когда она объясняет ему, где найти «Бенадрил».

— Пойдем, — говорит он, утаскивая меня за собой через толпу, в то время как я пытаюсь сдержаться и не чесать бешено зудящую шею.

Я снова спотыкаюсь.

— Дерек, подожди. Я не могу так быстро передвигаться на этих каблуках.

Я слегка взвизгиваю от удивления, когда он, придерживая одной рукой спину, а другой, подхватывая под коленями, поднимает меня вверх. В обычных условиях я бы ему приказала опустить меня на пол, но сейчас я слишком взволнована и испытываю дискомфорт, чтобы быть решительной. Я обхватываю руками его шею и прислоняюсь к нему. Меня внезапно окружает аромат его парфюма, и я вдыхаю его.

— Ты пахнешь как парень, — бормочу в изгиб его шеи.

— А ты нет, — отвечает он. — От тебя пахнет цветами.

— Я думаю, это все мыло твоей бабушки. Оно розовое, с измельченными цветками внутри. Я мылась, словно в букете роз.

Не знаю, как он умудряется пронести меня всю лестницу, не спотыкаясь и не останавливаясь, но у него это получается. Он понимает, что все обращают на нас внимание? Если и так, то очевидно его это не волнует.

Мы заходим в хозяйскую спальню, дверь в которую он открывает ногой. Помещение огромное, с расположенной по соседству гостиной и, кроме того, с ванной комнатой. На стенах висят дорогие картины, а ковровое покрытие с таким ворсом, что, кажется, в него можно погрузить кончики пальцев ног. Дерек относит меня в ванную комнату и начинает рыться в бабушкином шкафчике для лекарств.

— Прекрати чесаться, — требует он, хватая руку и прижимая ее к моему боку.

— Я не могу. Клянусь, это последний раз, когда я ела печенье.

— Тебе следовало бы выбрать фрукты, — он находит упаковку «Бенадрила» и вручает мне две таблетки. — Вот, возьми.

После того как я принимаю таблетки, запив их водой из раковины, Дерек скрещивает руки на груди.

— Если через полчаса твое состояние не улучшится, я везу тебя в больницу.

— Я буду в порядке.

— Ты точно также говорила в ночь, когда мы были вместе, и посмотри, где мы сейчас.

Я смотрю на стены.

— Мы сейчас в ванной комнате твоей бабушки.

— Я имею в виду не буквально. Прекрати чесаться, Эштин, из-за этого у тебя царапины по всему телу.

Я пытаюсь собрать все силы, чтобы не реагировать на ощущение зуда, но это то же самое, как если бы я пыталась игнорировать парня, стоящего передо мной. Практически невозможно.

У меня перехватывает дыхание, когда он берет мои руки и заводит их за спину.

— Остановись! Ты расчесываешь себя до крови.

Он сохраняет между нами небольшое расстояние, но почему? Неужели все его чувства испарились, как только он привез меня в «Элит»? Мне необходимо бороться, чтобы все эти чувства оказались на поверхности, чтобы напомнить ему, как это было потрясающе, когда мы были в палатке.

Мои мысли в беспорядке, и причиной тому не зуд. Предполагалось, что я должна злиться на Дерека из-за того, что он солгал мне про свое футбольное прошлое, и в то же время я настроена влюбить его в себя, надеясь таким образом убедить его вернуться в футбол. Мои настоящие чувства сейчас отодвинуты в сторону, потому что если я признаю их, они разорвут меня изнутри на части.

Я знаю, что нравлюсь Дереку, но насколько сильно? Он отчаянно старается сохранять расстояние между нами и не хочет признавать, что между нами могло быть что-то большее, чем просто перепих.

Я извиваюсь в его хватке.

— У меня все зудит.

Он смотрит вниз на мою шею и грудь.

— Успокойся и позволь «Бенадрилу» сделать свою работу, — говорит он.

— Я не самый спокойный человек, — жалуюсь я.

— Я знаю, — он освобождает мои руки. — Позволь, я тебе помогу. Ты уже и так причинила себе вред... у тебя царапины по всей шее. Все будут думать, что на тебя кто-то напал.

— Единственное, что облегчает зуд, это возможность почесать кожу.

— Да, и единственное, отчего твоя кожа воспалится еще больше, если ты будешь царапать ее своими долбаными ногтями. Если ты пообещаешь стоять спокойно, я тебе помогу.

— Что ты собираешься делать?

— Держи руки по бокам и доверься мне.

Довериться. Снова это безобразное слово.

— Послушай, у меня зудит кожа. Тебе не понять, потому что у тебя нет аллергии на фиолетовую глазурь.

— Ш-ш. Ты слишком много говоришь. Закрой глаза.

— Нет.

— Ты такая упрямая.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

Я заставляю его опустить глаза своим пристальным взглядом, но когда зуд становится сильнее, сдаюсь и терпеливо жду его способ решения проблемы.

Я втягиваю воздух, когда он вычерчивает на моей шее медленные, ритмичные круги кончиками пальцев, вызывая на коже покалывание вместо зуда. Выбрасываю из головы все мысли и держу глаза закрытыми, давая ему полную свободу действий.

— Ты напоминаешь кошку, — говорит он вполголоса.

Он прослеживает линию моей челюсти, изгиб шеи, грудь... опускаясь слегка ниже внутрь ложбинки, выглядывающей из платья, прежде чем осмелиться дать задний ход. Его пальцы настолько ласковые, что у меня кружится голова, и я хватаюсь за него.

Чувствительное касание его пальцев посылает небольшие разряды электричества по моим венам.

— Ммм... — я издаю стон.

Его пальцы задерживаются на моих плечах, затем повторяют весь процесс снова.

— Ты слишком сильно наслаждаешься этим, Лапочка.

— Так и есть, так что продолжай, Ковбой.

Его смех глубокий и искренний, такой же, как и он сам.

— Да, мэм, — говорит он с сильным южным акцентом.

Мгновение спустя я чувствую, как нежное прикосновение его пальцев сменяется мягкими, теплыми губами. Его дыхание успокаивает мою кожу, и зуд стихает.

Мои внутренности превращаются в жидкое пламя, когда я притягиваю его ближе.

— Что вы делаете? — раздается зычный голос бабушки Дерека от дверного проема.

Я резко поднимаю голову вверх и теряю равновесие, но Дерек уверенно подхватывает меня. Как мы будем это объяснять? Она не слепая. Мои глаза были закрыты, но не ее. Никак не уйти от того факта, что губы Дерека были на моей шее, а я притягивала его ближе.

— Я помогал ей, — объясняет Дерек.

— Хм-м, — неубедительно отвечает его бабушка. Она сужает глаза, поднимая палец и качая им из стороны в сторону.

— Я родилась не вчера и понимаю, между вами двумя что-то происходит. Ну же, Дерек. Некоторые гости собираются уходить, тебе, как виновнику торжества, нужно с ними попрощаться. Помощь Эштин ты можешь закончить позже.

Дерек проверяет, исчезает ли сыпь у меня на груди и руках.

— Ты хочешь присоединиться ко мне внизу или останешься здесь наверху?

Зуд уже стихает. Я мельком смотрюсь в зеркало и поеживаюсь — моя кожа по-прежнему покрыта сыпью. Этот вечер проходит не так, как я себе представляла. Я была готова к тому, чтобы играть грязно, но такого я даже вообразить не могла.

— Может, мне просто следует вернуться в общежитие.

— Нет, — Дерек качает головой. — Ты здесь останешься на ночь, а утром я отвезу тебя в «Элит». Хорошо?

Я отправляюсь в свою прекрасно обставленную комнату, пока Дерек вместе со своей бабушкой проводит следующий час, прощаясь с гостями. Мой хоккейный свитер и шорты выстираны и лежат на кровати. Я снимаю платье, затем надеваю свою одежду и проскальзываю под одеяло, оно такое мягкое. Я заворачиваюсь в него и включаю телевизор.

Бабушка Дерека стучится первой. Она входит в комнату, выглядит при этом она элегантной и полностью собранной, даже после приема практически сотни гостей. И прическа волосок к волоску.

Должно быть, я выгляжу ужасно.

— Спасибо, что одолжили мне платье. Оно красивое.

— Не благодари меня. Оно твое, можешь его себе оставить.

— Нет, я не могу.

— Да, ты можешь, и да, ты оставишь. Не спорь со старой непреклонной леди. Ты не переспоришь, — она наклоняется проверить мою шею. — Все еще зудит?

— Думаю, уже лучше, — отвечаю я ей.

Удовлетворенная, что у меня больше нет аллергической реакции на фиолетовую глазурь, она садится на стул рядом с кроватью. Положив руки на колени, она смотрит на меня такими же глазами, как у Дерека.

— Итак... я знаю, что между тобой и моим внуком что-то происходит. Может, объяснишь что именно?

Я выключаю телевизор и полностью обращаю свое внимание на нее.

— Мм... Собственно, я не уверена. Может, вам лучше спросить у Дерека?

— Я спросила.

— Что он сказал?

— Мой внук не слишком сговорчив, когда идет речь о том, чтобы поделиться подробностями его жизни, дай ему бог здоровья.

— Потому что ты потом используешь их против меня, — вступает в разговор Дерек, появляясь в комнате. Свой костюм он сменил на спортивные штаны и футболку и теперь больше похож на того Дерека, которого я знаю.

Он подходит к изножью кровати и спрашивает, указывая на мою шею:

— Как ты?

Я приподнимаю голову, чтобы продемонстрировать ему свою грудь.

— Лучше. Все прошло, за исключением нескольких царапин.

— Хорошо.

В том взгляде, которым он смотрит на меня, слишком легко затеряться — эти глаза говорят о гораздо большем, чем любые слова.

— Мне необходимо пойти проверить персонал и убедиться, что вся еда упакована, — говорит бабушка Дерека, поднимаясь со стула и выходя из комнаты. — Оставьте дверь открытой.

Когда его бабушка оставляет нас наедине, Дерек приподнимает простыни и говорит:

— Подвинься немного, чтобы я мог сесть.

— Твоя бабушка сказала, что тебе нужно...

— Я знаю, что сказала моя бабушка. Двигайся.

Я сдвигаюсь в сторону. Это так хорошо, что он рядом, но даже если физически мы близко, то внутренне между нами бездна.

Я включаю телевизор и пытаюсь уменьшить злость.

— Мне нужен дома телевизор в моей комнате. Это так здорово.

Долгое время мы ничего не говорим. Идет какой-то фильм, но я не обращаю на него внимания, потому что слишком отвлекаюсь на Дерека, сидящего рядом со мной.

— У меня ничего не было с девушкой, с которой ты меня видела сегодня, — говорит он. — Она хотела, чтобы я поднялся с ней наверх и ушел с вечеринки, но я отказался.

— Почему?

Он долго не отвечает, а затем берет пульт и выключает звук телевизора. Он запускает руку в волосы, и я задерживаю дыхание, ожидая его ответ. Он поворачивается ко мне, пленяя меня пристальный взглядом своих глаз, и произносит:

— Из-за тебя.

Глава 47

Дерек

Правило номер один в футболе — не позволяйте вашему противнику понять ваш план игры. Я просто раскрыл себя.

Только то, что я не могу перестать думать о девушке, не значит, что я парень, который должен все делать правильно в своей жизни.

— Я не хочу причинить тебе боль.

— Каждый, кто мне не безразличен, причиняет мне боль, — говорит она. — Я привыкла к этому.

— Я не намерен оказаться в этом списке.

— Поэтому ты не хочешь заботиться о ком-то, кто уже, возможно, имеет реальные чувства к тебе?— она дарит мне слабую, ранимую улыбку.

— Послушай, в моем прошлом была дерьмовая ситуация, я просто не готов отпустить это... не сейчас, по крайней мере.

— Я тоже прошла через дерьмо, Дерек. Большая часть моей жизни тратится на попытки пробраться через него, — в отчаянии она вскидывает руки. — Я все время за все борюсь, но я не вижу, что ты борешься за что-нибудь. Это выглядит так, словно ты хочешь наказать себя за какой-то неизвестный проступок.

— Ты права.

Эта независимая девушка, которая играет в футбол, и у которой шкура толще, чем у многих знакомых мне парней, заставляет меня хотеть поделиться с ней тем, чем я никогда и ни с кем еще не делился. Я делаю глубокий вдох и выпускаю все то, что я держал в себе так долго.

— В день, когда умерла моя мама, мне позвонила в школу медсестра из госпиталя. Она сказала, что мама спрашивала обо мне весь день, — я отбрасываю голову назад, потому как вспоминать это все еще больно. Я бы сделал все что угодно, чтобы повернуть время вспять и снова пережить тот день. — Сначала я пошел на тренировку, Эштин. Я поставил футбол выше мамы... Я поставил его выше чего-либо еще. Когда я, наконец, приехал в госпиталь, она уже умерла.

Два дня спустя я стоял и смотрел, как они опускают гроб с мамой в землю. Я подвел ее. Ее смерть была такой постоянной, такой окончательной. У меня никогда не будет второго шанса сделать что-то для нее.

— Я поклялся никогда больше не играть в футбол после ее смерти.

— Это не твоя вина, что она умерла, Дерек, — Эштин кладет руку мне на плечо, ее длинные женственные пальцы дарят тепло и комфорт. Я бы хотел, чтобы в тот день она была рядом со мной у могилы, я бы не чувствовал себя таким одиноким. Тогда я решил перестать о чем-либо или о ком-либо заботиться, и в конечном итоге перестать что-либо чувствовать вообще. Это работало.

Пока я не встретил Эштин Паркер.

— Все будет хорошо, — говорит она. — Один день.

Она проскальзывает под одеяло и кладет голову на одну из больших подушек, лицом ко мне. Дотянувшись, она берет меня за руку.

— Ты устала. Хочешь, чтобы я ушел?

— Нет, — она все еще держит меня за руку. Ее глаза закрываются, и она засыпает, так и не выпустив моей руки.

— Только, чтобы ты знал, — бормочет она, постепенно засыпая. — Эта неделя в футбольном лагере была крайне паршивой. Лендон убедил парней саботировать меня, но твои слова постоянно крутились у меня в голове.

— Какие слова?

— «Ты можешь сделать это».

*****

Я сижу на трибуне, наблюдая, как Эштин выполняет комбинации и играет на пятничной тренировке. Она понятия не имеет, что я здесь, и я пытаюсь остаться незамеченным никем из парней, знакомых со мной, — я надел темные солнцезащитные очки и бейсболку и уселся позади кучи родителей и скаутов.

Полностью сосредоточенная, она растягивается за боковой линией. В первой четверти игры Эштин промахнулась два раза при трехочковых ударах. Я внимательно наблюдал за холдерами. Она наклоняли мяч так, чтобы ее удар пришелся в неподходящий угол. Многие родители на трибунах смеялись над ней и сетовали, что девушкам не место на футбольном поле.

Чем больше парни саботировали ее, тем больше мне хотелось выбежать на поле и заменить холдера, чтобы Эштин могла продемонстрировать всем присутствующим, что она достойна быть здесь. Но она не хотела бы этого. Она предпочитает самостоятельно бороться в своих сражениях.

Я подаюсь вперед, опираясь на локти, и наблюдаю за игрой. Парни упорно работают, каждый из них старается привлечь внимание скаутов. МакНайт — квотербек в команде Эштин. Он солидный игрок, и я понимаю, почему Эштин хотела, чтобы он был в ее команде. Но у него большое эго, и он много насмехается над соперниками, когда его команда забивает, вместо того, чтобы сосредоточиться на следующей подаче.

— Дерек! Дерек! — раздается визгливый женский голос сбоку.

О, нет. Пожалуйста, нет.

Моя бабушка устраивает представление, она держит в руках ярко-фиолетовый зонтик от солнца и машет им, как сумасшедшая, стараясь привлечь мое внимание. На ней фиолетовый брючный костюм, соответствующий зонтику. Сначала я игнорирую ее, надеясь, что она уйдет, если я не отвечу. Черта с два! Она привлекает всеобщее внимание и на трибунах, и на поле.

— Кто это? — удивленно спрашивает один из родителей.

— Элизабет Уортингтон, — отвечает парень, сидящий впереди громким шепотом. — Она владелица «Уортингтон Индастриз». Очень влиятельная леди. Ее внук приезжал сюда на тренировки, пока не умерла его мать. Он был квотербеком.

— Какая грустная история.

Отлично. Я стал предметом сплетен родителей. Я съеживаюсь, когда бабушка проходит на трибуны громко кричит:

— Дерек!

Все зрители, в том числе и скауты, удивленно таращат глаза и перешептываются между собой. С таким же успехом я мог бы прийти сюда с табличкой на голове, на которой флуоресцентными мигающими огоньками выведено «Дерек Фицпатрик».

Моя бабушка понятия не имеет, какой переполох она вызвала, когда усаживается рядом со мной.

— Скажи мне, пожалуйста, почему я должна была узнавать у Гарольда, куда ты ушел утром?

— Потому что я не хотел, чтобы ты пришла сюда и устроила сцену.

— Ерунда, — говорит она, вытягивая шею и осматривая поле. — Я не вижу Эштин. Где она?

— Она одна за боковой линией рядом с сеткой кикеров. Клянусь, если ты будешь махать ей, я велю тебе уйти.

— Хорошо, хорошо. Не надо быть таким капризным, — говорит она, опуская руки.

— Что за внезапный интерес к футболу? — спрашиваю я ее. — Ты ни разу не приехала сюда, когда я тут тренировался.

Она ерзает в кресле, глядя прямо на поле.

— Это ты так думаешь.

— Я никогда не видел тебя.

Бабушка поворачивается ко мне с лукавой улыбкой.

— Может потому что я не хотела, чтобы ты увидел, — она вновь обращает свое внимание к игре. — В прошлом я совершала ошибки, но не намерена их повторять, — она искоса смотрит на меня. — Ты был бы весьма мудрым, если бы проступал также.

Ошибки. Я, определенно, совершил их достаточно на свою долю.

После игры целая куча скаутов окружает нас и забрасывает меня вопросами. Вот вам и побыл незаметным! Я говорю им, что не планирую снова играть в футбол, но некоторые из них дают мне свои карточки и просят позвонить им, если я передумаю.

Бабушка сообщает мне, что подождет, когда Эштин выйдет из раздевалки. А я замечаю МакНайта, направляющегося в общежитие. Я встречаюсь с ним в общей комнате, готовый побеседовать насчет саботажа Эштин.

— Охренеть, — произносит фуллбек Джастин Уэйд. Мы с Джастином были соседями по комнате в мой третий год здесь. — Это же Фиц во плоти. Где ты пропадал?

Лайнбекер по имени Девон хлопает меня по спине.

— Черт возьми, чувак, я не могу поверить, что ты вернулся. Я был уверен, что ты на кратчайшем пути в НФЛ. Когда я услышал, что ты перестал играть, был в шоке.

— Моя команда сегодня проиграла, — говорит Джастин. — Уверен, если бы мы использовали тебя...

— Я здесь не для того, чтобы играть, — отвечаю ему.

— Погодите секунду, — говорит Лендон. — Ты — Дерек Фицпатрик?

— Единственный и неповторимый, чувак, — вмешивается Джастин.

— Местная легенда, — добавляет Девон, а затем говорит Лендону: — Он — тот самый, о ком я рассказывал тебе недавно вечером.

— Ничего себе. Не могу поверить в это, — Лендон качает головой, словно пытаясь понять, как я могу быть тем парнем с фотографии на доске чочета «Элита». А потом спрашивает меня: — Почему ты здесь?

— Просто приехал к Эштин.

— Почему? Потому что хочешь ее для себя? — он жестом указывает на дверной проем. — Ты хочешь вторым залезть ей в трусы и положил на нее глаз, чувак.

Я коротко смеюсь, звук эхом разлетается по комнате.

— Ты не хрена не знаешь, МакНайт.

— Я знаю все, — говорит он, наклоняется вперед и шепчет мне в ухо: — Если я скажу ей, что буду играть за Фримонт, то получу ее назад по щелчку пальцев.

Я отталкиваю его от себя.

Он толкает меня в ответ, затем бьет.

Кровь в моих венах доходит до точки кипения, отчего мои кулаки устремляются в бой. Он не медлит и отвечает мне, так что мы оба идем на это. Мой адреналин достигает небывалого уровня, и у него нет шансов, потому что я иду на все и не настроен останавливать драку в ближайшее время.

Несколько парней пытаются оттащить нас друг от друга, но я сопротивляюсь и отмахиваюсь от них.

До тех пор, пока не слышу крик Эштин:

— Дерек!

Я поворачиваюсь на ее голос, вижу ее потрясенное выражение лица и получаю удар в челюсть. Черт, как больно! У МакНайта хороший правый хук.

Если это не достаточно хреново, в комнату вбегают тренеры. Тренер Смарт, главный тренер и один из кураторов Программы в «Элите», встает между нами.

— Что, черт возьми, здесь происходит?

МакНайт вытирает кровь из уголка рта тыльной стороной ладони.

— Ничего, тренер.

— Что-то не похоже на «ничего». Дерек, какого черта ты здесь делаешь и устраиваешь проблемы с одним из моих игроков?

Его игроков. Я был когда-то одним из его игроков.

— Прошу прощения, тренер.

Он приказывает одному из тренеров позаботиться о МакНайте, затем хватает меня за переднюю часть рубашки и тянет в пустой коридор. Я думал, что он ударит меня, вместо этого он говорит мне в лицо, как делал раньше, когда я был на поле:

— Тебя использовали как пример для подражания для этих парней, Дерек, — он хватает меня за подбородок, заставляя вздрогнуть от боли, и рассматривает мои синяки. — Что с тобой случилось?

Я пожимаю плечами.

— Где твой отец?

Я снова пожимаю плечами.

— Где-то в середине океана.

Он кивает, словно мой отец развернуто объяснил, почему я подрался. Он качает головой.

— Я слышал, тебя вышвырнули из той академии в Калифорнии. Почему ты попадаешь в неприятности вместо того, чтобы играть в футбол?

Эштин стоит в дверях, глядя на меня гневно и негодующе. За ней моя бабушка и ее зонтик.

— Ты знаешь, что должен играть, не так ли? — говорит Смарт. — Ты не можешь просто забыть все то, над чем ты так долго работал.

— Я не забыл, тренер. Я не играю больше. Конец истории.

— У твоей истории нет конца, Дерек, потому что она никогда даже не начиналась, — говорит он.

— Эта дискуссия закончена, тренер, — я пришел сюда, чтобы бороться за Эштин, не за себя. Это не обо мне.

— Вовсе нет. Ты знаешь, что у меня нулевая толерантность относительно драк, — говорит тренер. — Ты можешь драться на своей собственной территории и в свое собственное время, но не в мое.

— Я уже ухожу, — говорю я.

— Нет, не уходишь, — МакНайт вдруг появляется в коридоре с несколькими парнями, стоящими позади него. Его отряд. Он протягивает руку. — Извини, чувак. Без обид.

Я качаю головой и с отвращением прохожу мимо него, открываю дверь и уже выхожу, когда слышу голос МакНайта.

— Так это правда, Дерек. Мы все знаем, ты боишься, что не сможешь оправдать своего статуса легенды.

— Мой внук не боится, — вмешивается бабушка. Она тычет зонтиком в направлении МакНайта.

Я изо всех сил зажмуриваю глаза. Когда я открываю их, то вижу тренера Смарта. МакНайта с его отрядом. Мою бабушку. Эштин. Каждый из них задается вопросом, как я поступлю.

И, в конце концов, я делаю то, что делал всегда после смерти мамы.

Я выхожу, не оглядываясь назад.

Глава 48

Эштин

Я не могу дать ему так просто уйти. Мой отец уезжает, когда ситуация становится сложной, и он хочет сбежать. Я не позволю Дереку так легко уйти, так что я встаю перед его машиной и блокирую ему путь, когда он собирается уехать.

Он опускает стекло вниз.

— Что ты делаешь?

— Выходи из машины! — кричу я.

Когда он это делает, моя кровь вскипает, и я стремительно направляюсь к нему широкими целеустремленными шагами.

— Ты все мне испортил! — рычу я, затем толкаю его в грудь руками.

— Перестань кричать,— говорит он, глядя на окружающих.

— Нет, я не перестану кричать, потому что я чертовски зла. Ты знаешь, что я здесь борюсь за свою задницу, Дерек. Я борюсь за то, чтобы меня рассматривали наравне с парнями. Я борюсь за то, чтобы доказать всем, что мое место здесь, — я весьма эмоциональна, и меня не волнует, что каждый в сотне ярдов от нас, вероятно, может услышать мою пламенную речь. — Я борюсь с первой секунды своего пребывания в «Элите». Пойми своей тупой башкой, я не хочу, чтобы ты боролся за меня. Я от этого кажусь слабой. Мне нужно самой за себя бороться, или это не будет иметь смысла. Но, черт возьми, Дерек, когда ты собираешься бороться за себя?

— Я не собираюсь.

Я сглатываю комок в горле и говорю:

— Моя мама ушла, когда мне было десять лет. Ей наплевать на меня, и я должна жить каждый день зная это. Ты счастливчик. Ты знаешь, что твоя мама любила тебя.

— Счастливчик? — у него вырывается короткий, циничный смешок. — По крайней мере, твоя мама жива и ты можешь поговорить с ней. Ты не представляешь, на что я готов ради того, чтобы хотя бы минуту поговорить с мамой? Одну паршивую минуту! Я бы отрезал руку ради одной минуты с ней.

— Чего ты хочешь от жизни? — спрашиваю я, вызывая его на ответ. Мне нужно вытащить это из него. — Какая у тебя цель? Помимо того, чтобы делать вид, будто тебя ничего не заботит, что, знаю, является полным дерьмом.

— У меня ее нет.

Что за чушь.

— У всех есть цель.

Он отводит взгляд, потому что знает, что если посмотрит на меня, я загляну ему прямо в душу. Раны, которые должны были зажить, еще мокнут из-за огромного количества вины, которое он носит с собой с тех пор, как умерла его мама. Он продолжает наказывать себя за это давно принятое решение.

Я знаю, он хочет бороться за что-то... в глубине души у него есть очень сильное желание соревноваться. Он убивает это в себе, игнорирует свои инстинкты, взамен он решительно намерен являться всего лишь тенью того человека, которым он мог бы быть.

Поступление в военное училище после окончания школы для Дерека — способ удовлетворения его боевого духа... он боролся за меня в общежитие, но мой конфликт с Лендоном — это моя битва, а не Дерека.

Лендон назвал Дерека трусом. Неожиданно это уже было не обо мне, а Дерек ушел.

Дерек демонстративно скрещивает руки на груди.

— Пожалуйста, отойди, чтобы я мог уехать.

— Послушай меня, — я понижаю тон и говорю мягче. — Дерек, в жизни случается и дерьмо. Жизнь продолжается, независимо от того, хочешь ты или нет. Люди умирают, независимо от того хочешь ты этого или нет. Не забивай ерундой голову, будто ты бросил футбол из-за мамы. Она дала тебе жизнь. Ты думаешь, она хотела бы, чтобы твоя душа умерла вместе с ней.

— Не впутывай мою маму в это.

— Почему нет? Бросив все, ты ее не вернешь. Ты говоришь, что у тебя нет цели? Вранье! Ты должен идти туда, куда ты хочешь, и не мешкать. Когда ты поймешь это, дай мне знать, потому что я готова поспорить на свое левое яйцо, что у тебя есть цель, но ты никак не признаешь это.

— У тебя нет левого яйца, Эштин, — говорит он, уголок его рта приподнимается.

— Да, ладно, но ты ведешь себя так, словно у тебя нет ни одного, — я затрагиваю очевидное — если он не будет бороться за себя, то не сможет бороться за нас. — Ты должен простить себя.

Возникает долгая пауза, а после он говорит:

— Я не могу.

Он смотрит мимо меня, и я оборачиваюсь. Его бабушка стоит на стоянке, делая вид, что не обращает внимания на наш разговор. Когда я поворачиваюсь обратно, Дерек проводит рукой по волосам.

— Моя бабушка хочет, чтобы я переехал жить к ней. Я решил, что, вероятно, будет лучше для нас, если я останусь в Техасе и пойду здесь в школу. Я закажу тебе билет на самолет в воскресенье.

Я позволяю его словам глубокой скорбью наполнить мою грудь.

— Это то, чего ты хочешь?

— Да, — говорит он со стоическим и беспристрастным выражением лица.

Глава 49

Дерек

Оставшуюся часть я колесил по округе, мой мозг пытался переварить идею, что я остаюсь в Техасе и буду жить с бабушкой. Когда я приезжаю в ее дом, нахожу ее сидящей на маленькой скамье в фойе в ожидании меня.

— Где ты был?

— Катался.

Она медленно кивает.

— Я говорила с Эштин после твоего ухода. Она очень расстроена.

— Ладно, она это переживет.

— Хмм.

Я смотрю на нее со смесью досады и раздражения.

— Ну и что это значит?

— Я просто думаю, что сейчас ты ведешь себя не разумно, — вздыхает она медленно и глубоко. — Она сказала, что ты переезжаешь ко мне.

— Ах, да. Я забыл сказать тебе, что переезжаю, поздравляю, ты получила, что хотела, — я начинаю подниматься по лестнице на второй этаж.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, Дерек. Это то, чего я всегда хотела, — она колеблется, прежде чем добавить: — Это то, чего хотела бы твоя мама.

— Откуда тебе знать? Ее ведь нет рядом, чтобы спросить, не так ли? Хочешь спросить моего отца, что думает он? О, нет. Его тоже нет рядом, — говорю я, сарказм так и сочится из моих слов.

— Хорошо, независимо от того, кто рядом с тобой, а кто нет, тебе придется вернуться в Чикаго, чтобы забрать свои вещи, если ты собрался переезжать ко мне.

Уже в верхней части лестницы я отвечаю:

— Найми грузчиков, чтобы они это сделали.

— Вот еще, — встречает она вызов с достоинством. — Я уже приказала подготовить служебный самолет, который доставит нас в Чикаго.

Я замираю.

— Нас? Кого ты подразумеваешь под «нас»?

— Тебя, Эштин... и меня.

Нет, нет.

— Прости, что вынужден сообщить тебе плохие новости, бабуля, но этого не произойдет.

— Дело сделано, все уже устроено. Гарольд заберет Эштин из «Элита» в воскресенье и отвезет в аэропорт, где мы встретимся, — она скрещивает руки и посылает мне взгляд, который не каждый решится оспорить. — Это произойдет.

Глава 50

Эштин

В воскресенье утром я сижу перед тренерами Беннетом и Смартом, ожидая итоговую оценку моей игры. Я борюсь с желанием погрызть ногти, пока они изучают мою статистику и результативность за прошедшую неделю. Также они должны рассказать были ли отзывы от скаутов, присутствующих на игре.

— Нам очень приятно, что ты провела эту неделю в нашем лагере, — начинает тренер Беннет. — Мы с тренером Смартом впечатлены твоей решимостью и стремлением к борьбе.

Но не моей игрой.

Тренер Смарт кивает, соглашаясь.

— Ты — первая девушка, которая участвовала в программе, Эштин. Мы знали, что будут трудности, и ты столкнулась с ними лицом к лицу. Это требует мужества, а я восхищен, что оно есть в моих игроках.

Тренеру Смарту требуется время, чтобы перейти к озвучиванию моей статистики, и я съеживаюсь.

— Твоя статистика на этой неделе не впечатляет, Эштин, — говорит он. — Поэтому сложно надеяться на отклики от скаутов и тренеров с таким результатом, но тренер Беннет договорился о собеседовании с тренером Северо-Западного университета на следующей неделе. Они ничего не обещали, но, по крайней мере, согласились побеседовать с тобой.

Одна только мысль о возможности поговорить с тренером из «Большой десятки» должна сделать меня счастливой. Я не знаю, что со мной не так. Такое ощущение, что после того как Дерек сказал мне, что переезжает в Техас, все мои чувства, будто... выключились.

— Что бы ни случилось, все мы в «Элите» верим, что у тебя все получится, независимо от того, какую задачу ты перед собой поставила, — тренер Беннет тепло улыбается и протягивает руку. — Мы, безусловно, будем наблюдать за статистикой твоей команды в предстоящем сезоне и желаем тебе всего наилучшего.

Я пожимаю им обоим руки.

— Спасибо вам обоим за предоставленную возможность, — говорю я, затем иду в общежитие, чтобы забрать свою сумку и подождать лимузин, который приедет забрать меня. Прошлым вечером мне позвонили и сообщили, что Миссис Уортингтон зафрахтовала корпоративный самолет.

Я сижу в маленьком самолете рядом с Дереком. Его бабушка настояла на том, чтобы полететь вместе с нами. Она сказала, что хочет помочь Дереку забрать его вещи. Я слышала, как Дерек протестовал, но она просто проигнорировала его.

Трудно не чувствовать присутствие Дерека рядом со мной. Когда мы заходим домой, Джулиан выбегает навстречу Дереку, широко улыбаясь, а моя сестра приносит печенье, с выведенными на нем желтой глазурью словами «Добро пожаловать домой». Я не могу их есть. Они напоминают мне о ночи в доме бабушки Дерека, когда он рассказал все то, что так долго держал в себе.

— Я – Брэнди. Вы должно быть Лиз! — взволновано произносит Брэнди. Миссис Уортингтон вздрагивает, когда моя сестра называет ее Лиз вместо Элизабет или миссис Уортингтон, но Брэнди не замечает этого. — Очень приятно, что вы приехали сюда навестить нас. Дерек, правда здорово, что твоя бабушка здесь?

— Не очень, — говорит он.

Миссис Уортингтон хлопает по нему своей сумочкой.

— Моему внуку не хватает умения вести себя в обществе, но я намерена это исправить.

— Где папа? — спрашиваю я, меняя тему.

Моя сестра указывает на кабинет.

— Смотрит телевизор.

Я заглядываю в кабинет.

— Мы вернулись, папа.

Он кивает, будто я вернулась из магазина.

— Здесь также бабушка Дерека, — добавляю я, жестом предлагая ему встать и поприветствовать ее.

Он встает, уделяет минуту на то, чтобы познакомиться с миссис Уортингтон, затем возвращается в кабинет и снова начинает смотреть телевизор.

— Совершенно не дружелюбный мужчина, — бормочет миссис Уортингтон, расхаживая по дому и осматривая его.

— Мой отец — интроверт, — объясняю я.

— Хм, — миссис Уортингтон откусывает кусочек печенья Брэнди и выплевывает его в салфетку. — Дорогуша, ты пытаешься нас отравить или хочешь, чтобы мы сломали зубы?

Брэнди смеется.

— Признаю, я не лучший пекарь.

— Это очевидно, — похлопывает она Брэнди по щеке. — Мы должны дать тебе несколько уроков кулинарии, дорогуша. Пока ты не убила моего внука.

Брэнди хихикает, думая, что миссис Уортингтон шутит. Но я не думаю, что это была шутка, это, наверное, к лучшему, что моя сестра такая бестолковая.

Низкий лающий звук эхом проходит сквозь дом, перед тем как Фалкор подбегает ко мне и начинает облизывать меня.

— А это Фалкор.

— Хм. Эштин, дорогая, пожалуйста... пусть это животное перестанет устраивать тебе слюнявую ванну. Это очень негигиенично.

Дерек становится на колени, и Фалкор тут же меня оставляет. Мой пес ложится на спину, а Дерек чешет ему брюхо и говорит, как сильно скучал по нему.

После того как миссис Уортингтон отправляется устраиваться в моей комнате, и все остальные собираются на кухне, Дерек сообщает моей сестре и Джулиану, что переезжает в Техас.

Улыбка моей сестры исчезает.

— Но ты же мой брат, — плачет Джулиан. — Я не хочу, чтобы ты переезжал в Техас. Не уезжай!

Моя сестра выглядит потрясенной, ее глаза остекленели.

— Я уверена, что Дерек долго думал над своим решением, Джулиан, — монотонно и грустно говорит она. — Он должен делать то, что считает лучшим.

— Прости, приятель, — Дерек пытается объяснить Джулиану, но мой племянник уворачивается от него и убегает вверх по лестнице. Дерек с мрачным выражением лица следует за Джулианом.

— Я подвела своего мужа, — бормочет Брэнди. Ее руки падают по бокам. Она выглядит совершенно расстроенной. — Я неудачница во всем.

— Это не правда, — я подхожу к ней и обнимаю за плечи, утешая ее. — Ты отличная мама для Джулиана. Он потрясающий ребенок, Брэнди. У тебя не было никакой помощи, а он такой умный и ранимый.

Она пожимает плечами, одновременно вытирая слезы со своего бледного лица в форме сердца.

— Ты уже столкнулась с тем, что я дерьмовая сестра. И очевидно, что я паршивая мачеха. Я должна была остаться в Калифорнии.

— Нет, — я крепче обнимаю ее, в то время как слезы падают и из моих глаз. Когда она обнимает меня, я подавляю свои рыдания. Дерек заберет часть меня с собой, когда уедет, и я не думаю, что смогу справиться с отчаянием в одиночку. Я устала, несчастна и не хочу быть больше сильной. — Ты нужна мне, Брэнди, мне нужна моя старшая сестра, и я очень, очень рада, что ты вернулась.

— Ты в порядке? — спрашивает она, удерживая меня на расстоянии вытянутой руки, удивляясь, что я плачу вместе с ней.

— Нет, — качаю я головой.

Она вытирает слезы с моих щек и смотрит на меня печальным, понимающим взглядом.

— Речь идет о тебе и Дереке, не так ли?

Я киваю, неспособная произнести ни слова.

Она удерживает мое лицо в своих руках.

— Я здесь с тобой, младшая сестренка. Прости, но я чувствую себя так, словно это моя вина.

— Что это за «будь со мной» момент? — спрашивает миссис Уортингтон, входя в кухню. — Клянусь, я чувствую себя, будто нахожусь в похоронном бюро из-за того, что все ревут. Ну, ты знаешь, как можно излечиться?

— Как? — спрашивает Брэнди.

Я вытираю слезы и жду ее ответа.

— Спа-процедуры, — она достает свой телефон и набирает номер. — Гарольд, открой «Гугл» и найди мне приличный спа-центр в Фримонте, Иллинойс. Запиши на сегодняшний вечер троих к массажисту и на уход за лицом.

Она прекращает разговор, но затем секунду спустя снова звонит.

— Погоди секунду. Запиши четверых. Отец Эштин еще более сварлив, чем я, и наверняка нуждается в помощи.

— Лиз, не думаю, что мой отец пойдет в спа, — говорит Брэнди, когда та прекращает разговор во второй раз.

— Конечно, пойдет, — не колеблясь, выдает бабушка Дерека. — Никто не может отказать Уортингтону. И если ты снова назовешь меня Лиз, я выдеру эти чрезмерно окрашенные отростки с твоей головы.

Глава 51

Дерек

Эштин сказала, что мне нужна цель. Я наконец-то один, хотя это не цель, а миссия. Перед отъездом я решил навести порядок в сарае. Он был грязным и заброшенным, когда я сюда впервые приехал, но я решил дать ему вторую жизнь. Покрасил и починил сломанные доски на крыше и стенах. Этим утром я решил прибраться внутри сарая, чтобы он выглядел как новый. Все там убрал и отправился в хозяйственный магазин купить новые полки, которые бы не сваливались со стен, и фанеру на замену старому полу. Я даже выложил плиткой поверхность верстака, чтобы он стал чистым и снова годным к употреблению.

Я видел, как Эштин этим утром покинула дом с Виктором, забравшим ее на тренировку. Она со мной не разговаривает. И Джулиан тоже. Я сказал, что буду навещать его каждые несколько месяцев, но это не имело значения. Он просил оставить его в покое и с тех пор не смотрел на меня. Это произошло два дня назад.

Я отхожу и обозреваю свои достижения.

— Неплохо для одного дня работы.

Фалкор, тяжело дышащий и энергично виляющий хвостом, явно согласен.

— Во имя Господа, Дерек, что ты делаешь? — кричит с крыльца бабушка. Она вышагивает ко мне по траве, которая снова нуждается в стрижке. По крайней мере, задний двор уже не большой клочок земли из сорняков, и выглядит он более-менее прилично.

— Я убирал в сарае.

— Для этого можно кого-нибудь нанять.

— Зачем нанимать, когда я могу сделать сам?

Она поднимает вверх указательный палец.

— Потому что это помогает экономике. Когда ты кого-то нанимаешь, у них появляется больше денег на покупку вещей. Это основа экономики, Дерек.

Следует бабушке отдать должное за изобретательность. Она и вправду верит в чепуху, слетающую с ее губ.

— Ну, в принципе я сам это делаю, — говорю я ей.

Она вздыхает.

— Ну, хорошо. Просто... позже умойся, а то ты похож на уличного бродягу.

Я смеюсь ей вслед. Честно говоря, моя бабушка чертовски забавна, когда напоминает маму — манерой спать на краю постели или смеяться, прикрывая рот. С другой стороны, она ведет себя как сноб высшего класса, что раздражает и стесняет. Она намерена превратить меня в свой клон за те девять месяцев до выпуска, что я буду жить в ее доме, а я же намереваюсь вывести из нее снобизм. Это будет вызов, чертовски точно.

В пять часов вечера бабушка объявляет, что приглашает всю семью в город на ужин. Вроде как она забронировала столик в «Памп Рум», люксовом, по ее словам, месте, куда ходят все чикагские знаменитости. Гас за последние два дня понял, проще следовать бабушкиным прихотям, чем бороться с ней. Думаю, она — это то, что ему давно было нужно, сумасшедшая леди, которая заставляет его быть со своей семьей, а не бежать от нее. Я бы пошел, но если быть честным, смотреть весь вечер на сидящую напротив Эштин и знать, что я уеду от нее через несколько дней — это не то, что я назвал бы весело провести вечер.

Мне удалось вычистить весь сарай только к тому моменту, как снаружи стемнело. Я взял из дома фонарик и закрепил его на полке, а затем развесил обратно на стену инструменты.

— Стой, или я вызову полицию! — говорит за моей спиной знакомый женский голос.

Эштин стоит в дверном проеме, держа вилы как оружие. Темно, но слабое свечение от фонарика блестит на металле в ее руках.

Я слегка улыбаюсь и надвигаюсь на вилы, так чтобы их кончики были на расстоянии дюйма от моей груди.

— На самом деле ты не хочешь меня заколоть, — говорю я ей.

Она опускает оружие.

— Ты прав.

Я забираю у нее вилы и отставляю в сторону, подальше от моей ноги.

— Ты что здесь делаешь? Я думал, ты уехала в город с остальными.

— Я решила остаться. — Если не ошибаюсь, тембр ее голоса соблазняющий.

Она подходит ближе. Несмотря на слабое освещение, хорошо видно, что на ней только хоккейный свитер и больше ничего. Глазами я оглядываю ее полуприкрытое тело, не в силах оторваться.

Я с трудом сглатываю. Темно, аккумулятор фонарика разряжается. Когда я встретил Эштин впервые, я понятия не имел, что она со мной сотворит. Каждый раз, находясь рядом с ней, я одновременно хочу, и оттолкнуть, и притянуть ее к себе. Она разговаривает как парень, но тело ее словно у ангела. Она знает, что я уезжаю, но сейчас она со мной...

— Почему ты осталась дома сегодняшним вечером? — спрашиваю я.

Фонарик мерцает и гаснет совсем, когда она тянется ко мне и шепчет мне в ухо:

— Из-за тебя.

Глава 52

Эштин

Целый час я сидела на своей кровати, пока не набралась смелости, чтобы пойти в сарай. Я знала об отъезде Дерека, но хотела, чтобы он запомнил, каково это находиться с кем-то, кто тебя безоговорочно любит. Я говорю себе не быть эмоциональной, а быть просто счастливой и провести последнюю ночь вместе с ним. Никогда не думала, что смогу так сильно влюбиться в кого-то, особенно, зная так мало времени, но так оно и случилось.

И никогда не верила в любовь с первого взгляда, пока не встретила Дерека. Она всепоглощающая и восхитительная, прекрасная и волнующая. В то же время любовь делает меня нервной, застенчивой и эмоциональной. Любовь существует. Я это знаю, потому что безумно, глубоко и безнадежно влюблена.

Обняв Дерека за шею, я чувствую, как он кладет руки мне на талию и притягивает ближе. Мы целуемся, и я приоткрываю губы, чтобы углубить интимность. Его язык теряется в моем рту, мой — в его.

— Начав, я не захочу останавливаться, — говорит он хриплым, глубоким голосом.

— Я тоже.

Без лишних слов я закрываю глаза, его пальцы приподнимают низ моего джемпера, медленно и дразняще он проводит материей по моей чувствительной коже и отбрасывает в сторону.

Темно. Ничего не видно, но я слышу сексуальные выдохи и чувствую медленные, чувственные прикосновения рук к моей коже.

Протягиваю руку и даю пальцам побродить по мышцам бицепса и проследить сложные и твердые линии его прекрасно очерченного пресса и груди.

— Я солгала тебе, — говорю я, мои пальцу достигают пояса его шорт, следуя спускающейся дорожке волос.

— М-м-м, насчет чего?

— Сказав, что поражена или впечатлена твоим телом, — я целую его шею, и мужественный аромат мускуса окутывает мои чувства. Я смещаю поцелуи ниже, к груди и прессу. — Я солгала.

Он запрокидывает голову и вцепляется в мои волосы, я же показываю, насколько высоко ценю его тело. По прерывистому дыханию я понимаю: ему нравится. Сильно.

— Мой черед, — спустя некоторое время говорит он. Я удивленно вскрикиваю, когда он подхватывает меня на руки и сажает перед собой на верстак.

Он чувственно целует меня, и я придвигаюсь к нему, желая большего, желая его, желая, чтобы ночь эта длилась вечно. Наши тела скользкие от пота, мы изо всех сил дышим, чтобы продлить это дольше, но мы оба еле сдерживаемся. Руки бродят по его великолепному телу, я пробую его на вкус, а он пробует меня.

Он заменяет свой рот кончиком указательного пальца и легонько проводит им по моим губам, прежде чем погрузить палец в мой рот, чтобы я его пососала.

Я откидываюсь назад, когда он убирает палец, с нежностью и страстью проводя им по моему телу. Внезапно палец сменяется ртом и языком. От ощущения его горячего дыхания на моей влажной коже все тело покалывает.

— Ты не представляешь, что со мной делаешь, — говорю я, задыхаясь.

— Нет, представляю, — отвечает он хриплым глубоким голосом, пока избавляется от остальной одежды. Я слышу звук разрываемого пакетика с презервативом, и мое тело замирает.

— Достал из бумажника? — спрашиваю я.

— Да.

— Я думала, ты не носишь в нем презервативы.

Он усмехается, и я представляю, как его губы изгибаются в лукавой усмешке.

— В потайном отделении.

Пока я сижу на краю верстака, он становится между моих ног и надевает презерватив.

Я касаюсь его груди.

— Дерек?

— Да? — его голос напряжен, он откидывается назад.

Я рада темноте, так он не увидит выражение моего лица — разгоряченное, беспокойное и взволнованное.

— Я не знаю, что делаю.

Он кладет мою руку на него, чтобы я ощутила его возбуждение.

— Но все же делаешь.

— Нет, я хочу сказать, я делала кое-что прежде... но не..

— Что? Я не понимаю, — он делает долгий медленный выдох и прижимается лбом к моему. — Мы не должны этого делать, Эштин. Твой первый раз не должен быть в сарае.

— Я этого хочу, — я беру его лицо в свои руки. — Я люблю тебя, Ковбой. Безоговорочно. И это прекрасное место для этого... место, где мы впервые встретились. Ничего особеннее и быть не может, прямо здесь. Прямо сейчас.

И мы это делаем.

Дерек начинает медленно.

— Все хорошо? — спрашивает он, двигаясь вместе со мной. — Не хочу причинить тебе боль.

Я настолько ошеломлена, что мне сложно справляться со всем этим процессом. Словно я нахожусь на середине сна, и просыпаться не хочется.

— Не беспокойся обо мне, — говорю я едва уловимым шепотом.

— Я всегда беспокоюсь о тебе, Эштин. Я знаю, что ты можешь о себе позаботиться... — он подхватывает меня под ягодицы, поднимая с верстака и вынуждая обхватить его ногами. — Но иногда было бы лучше, если бы ты позволила кому-то позаботиться о тебе. Лапочка, кончи со мной и отпусти свои запреты.

Я закрываю глаза, в то время как Дерек берет контроль в свои руки. Он прав. Я никогда не чувствовала себя такой любимой, и чтобы обо мне так заботились. Он такой нежный и терпеливый, знает, как сделать все правильно; внезапно я выкрикиваю его имя, и следом за мной он выкрикивает мое. Я понимаю, этот сон не может длиться вечно, и часть меня будет всегда желать, чтобы он постоянно присутствовал в моей жизни.

— Ты владеешь частью меня, — бормочет он, продолжая меня удерживать.

— Хорошо, — отвечаю ему, — и просто, чтобы ты знал... Я никогда не верну ее обратно.

Глава 53

Дерек

Раньше я знал, чего хочу, и двигался к этому с удвоенной силой. Когда я был младше, это был футбол. Я все делал для того, чтобы быть лучшим.

Спустя день после того, как мы с Эштин провели вечер в сарае, я нахожусь в самолете, направляющемся в Техас. Моя бабушка сидит напротив со стоическим взглядом. Я знаю, она подружилась с Брэнди, Джулианом и Эштин. Проклятье, я даже видел, как она тайком подкармливала Фалкора кусочками еды, когда думала, что никто ее не видит.

После того как мы приземляемся, нас встречает Гарольд.

— Вы хорошо провели время? — спрашивает он.

Мы с бабушкой смотрим друг на друга.

— В Чикаго весьма жарко и влажно, — надменно говорит она. — Но Фримонт — очаровательный городок. Как и люди, которые в нем живут. Так, Дерек?

— Да, — отвечаю я.

Я вхожу в дом моей бабушки и осознаю, что он не кажется правильным. Он слишком большой и слишком пустой. Ночью я смотрю на белые голые стены и понимаю, что это не то место, где я хотел бы быть.

Еще до рассвета я спускаюсь вниз по лестнице и удивляюсь, обнаружив, что бабушка сидит в библиотеке. Она держит в руке письмо моей мамы.

— Не можешь уснуть?

Она качает головой и опускает письмо.

— Даже не пыталась. А ты, Дерек?

— Я тоже не могу уснуть, — я сажусь рядом с ней. — Ты скучаешь по маме?

— Да, очень, — кивает она.

— Я тоже, — я смотрю на бабушку и впервые с тех пор, как умерла мама, я понимаю, чего хочу. Я хочу быть там, где Джулиан и Брэнди — семья, которая я думал, мне не нужна. Я хочу быть ближе к своей бабушке, даже если она меня выводит из себя. Я хочу видеть Эштин, что означает, что я безоговорочно в нее влюблен, она единственная девушка, с которой я хочу быть рядом, и не хочу, чтобы она когда-либо снова была в одиночестве.

Я хочу ссориться с ней. И делать это с двойным усердием.

Проходит довольно много времени, прежде чем я начинаю приводить в действие план, глупые розыгрыши остались позади, стремление к первенству пропало, как будто его никогда и не было. Я чувствую возбуждение, кровь бурлит в мои венах, как только я придумываю, как поступить. Это не будет легко — далеко не легко. Но я люблю сложные задачи.

— Бабуля?

— Да, Дерек. Разве я тебе не говорила, что ненавижу, когда ты меня так называешь?

— Это ласковое обращение, потому что я тебя люблю, — выдаю я и тут же получаю толчок в ребра. — Я хочу вернуться в Чикаго. И я хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Я техаска, Дерек, — говорит она.

— Я тоже. Думаешь, мы можем быть техасцами, которые, так уж получилось, живут где-то еще?

Она с минуту думает, затем кивает.

— Да. Да, полагаю, мы можем попробовать провернуть это. Гарольд поможет нам найти славный домик неподалеку от Брэнди и Эштин. И, конечно, Гарольд и персонал переедут с нами... и я должна буду периодически приезжать сюда, чтобы присматривать за «Уортингтон индастриз». Ты же знаешь, что ты единственный наследник компании?

— Ты все время напоминаешь мне.

— Хорошо.

Это даже больше, чем исправление ошибок, которые я наделал в прошлом. Это возвращение смысла в мою жизнь, чего-то, что я потерял. Эштин понимала, что во мне была внутренняя борьба... и она помогла мне осознать, что у меня есть цели и мечты точно так же, как и у нее.

Бабушка очень рада воплотить мои планы в жизнь. Она делает несколько телефонных звонков в школы и тренерам, с которыми я когда-то играл, и ей приходится воспользоваться некоторыми связями, лишь бы только наследник «Уортингтон Индастриз» смог добиться своего. Я лечу назад в Чикаго, когда узнаю, что у Эштин собеседование в Северо-Западном Университете. Я знаю, что ее нет на тренировке, и как только приземляюсь, сразу же направляюсь во Фримонтскую старшую школу.

Я иду по полю, меня окружает знакомый запах свежескошенной травы. Тренер разговаривает на повышенных тонах с одним из своих помощников.

— Тренер, Дитер, — произношу я, подбежав к нему.

Тренер разворачивается, окидывая меня внимательным взглядом голубых глаз.

— Да?

Я сглатываю ком, застрявший в горле, вдруг начиная нервничать. Странно, почему мои нервы напряжены из-за разговора с тренером из маленького городка? Вероятно потому, что на подсознательном уровне я понимаю — это то, что мне нужно, и я не могу повернуть назад.

— Я перевелся из другой школы, — говорю я Дитеру. — Я начал здесь учиться осенью и...

— Сынок, у меня нет времени. Ближе к делу.

И я прямолинейно выдаю ему:

— Я хочу играть в футбол. Квотербеком.

Он смеется.

— Послушайте, я знаю, что вы потеряли МакНайта и ваш дублер недостаточно опытен, — я не могу позволить себе показать слабость, только решимость и уверенность. — Я буду лучше МакНайта.

Тренер Дитер приподнимает бровь.

— Ты, нахальный сукин сын, так в этом уверен? Как тебя зовут?

Я протягиваю ему руку.

— Дерек. Дерек Фицпатрик.

Тренер пожимает мне руку. Это мужское рукопожатие, одно из тех, что является проверкой на стойкость любого парня.

— Где ты играл?

— Начинал в Алабаме, затем играл в Сиерра Хай в Калифорнии. Чемпион штата, игрок, представляющий штат...

— Какого ты года обучения?

— Я буду в выпускном классе.

Дитер подзывает одного из ассистентов.

— Дерек Фицпатрик, это наш тренер, отвечающий за подготовку, тренер Хейлманн. Тренер Хейлманн, Дерек здесь, потому что думает, что из него лучше квотербек, нежели из Лендона МакНайта.

Тренер Хейлманн издает короткий смешок, затем пожимает плечами.

— Какого черта. Я устрою ему проверку, Билл. На данном этапе это не нанесет ущерб, — говорит ассистент тренера, прежде чем оставить нас одних.

Дитер защелкивает ручку на планшете.

— Что наносит вред, так это самовлюбленный честолюбец, который тратит мое время.

Прежде чем я успеваю рассказать ему о своей статистике, он говорит:

— Следуй за мной, сынок. Пойдем, переоденем тебя и посмотрим, на что ты способен.

Я иду за тренером в раздевалку, где в это время экипируется остальная команда. Он дает мне знак подождать около кладовки со снаряжением, пока берет мне шлем и щитки. Как только он мне их вручает, я сажусь на лавку и смотрю на своих будущих партнеров по команде.

Я тут же замечаю Виктора. Он бросает на меня взгляд и стремительно подскакивает ко мне с выражением лютой ненависти на лице.

— Убирайся к чертям отсюда, Фицпатрик. Ты думаешь, что можешь причинить боль Эштин, а потом вдруг передумать и ожидать, что она прибежит к тебе в объятия, чтобы ты снова ею воспользовался? Это полная хрень, чувак. Я не доверяю тебе, как и любой другой в этой команде, так что шел бы ты туда, откуда пришел.

— Я никуда не уйду, — говорю ему.

— Да? Если ты хочешь заполучить Эштин, тебе придется справиться с каждым из нас.

— Нет проблем. — Чего бы это ни стоило, я не отступлю назад.

Он толкает меня. Я толкаю в ответ.

Мы вот-вот вцепимся друг в друга, но тут Дитер дает свисток. Все замирают, и в раздевалке наступает полная тишина. Все глаза на мне. Очевидно, если Виктор считает меня врагом, то и остальные тоже такого же мнения.

— Все на поле! — кричит Дитер.

Вот дерьмо, это будет не так уж легко.

Джет сталкивает со скамьи мой шлем.

— Не жди, что мы будем прогибаться и целовать тебе задницу, потому как ты весь такой чудо квотербек и все такое. Мы все видели, как Эштин рыдала после твоего ухода. Просто кошмар какой-то, ведь она прежде никогда не была такой эмоциональной. Если тебе жить надоело, то ты обратился по адресу.

Когда я выбегаю на поле, экипировавшись, Виктор подходит к Дитеру.

— Мы хотим квотербеком Баттера, тренер.

Дитер даже не отрывает взгляда от клипборда.

— Я ничего не планирую, буду судить по ходу сезона. По моему опыту, команду ничто так не усиливает как встряска. Может быть, новый квотербек разожжет под вашими задницами огонь.

Судя по тому, как Виктор тяжело дышит и как сжимает кулаки на маске, стягивая шлем в сторону, он в ярости.

— Тренер...

— Салазар, прекрати ныть. Тащи свою задницу на разминку. Ты тоже, Фицпатрик.

Виктор выходит на поле, где команда выполняет прыжки. Дитер хватает меня за локоть, когда я прохожу мимо.

— Он не собирается облегчать тебе жизнь.

— Я не привык, чтобы мне все доставалось легко, — отвечаю я.

Мне лучше сосредоточиться на игре, а не на девушке, что проникла в мои мысли и в мою жизнь.

На тренировке мне приходится вторить действиям нынешнего квотербека Брендона Баттера. После того как он вступает в игру, Дитер отзывает его на боковую линию и велит мне повторить то же самое. Моя передача мяча Трею Мэтьюсу — классика из учебников по футболу, но он роняет мяч, едва лишь коснувшись его кожи.

— Какого черта? — спрашиваю я Трея, после того как он пропускает мяч во второй раз. — Это элементарная передача.

Он собирается уходить.

— Для вундеркинда тебе, очевидно, недостает навыка, — бормочет он, при этом грубо хватая себя за промежность в издевательском жесте.

— Пошел ты. Мои навыки отточены.

От Джета также никакой помощи. Он каждый раз старается изо всех сил поймать мячи, брошенные действующим квотербеком, даже если они летят мимо цели, но при этом практически бежит в противоположном направлении, когда мяч покидает мою руку.

Парни из линии нападения оставляют для Виктора лазейки, чтобы он мог захватить меня. Что он и делает, неоднократно.

— Чувак, у тебя полный провал! — говорит мне Виктор, когда мы занимаем свои игровые позиции на поле. Он посмеивается, забавляясь моей неспособностью показать свои навыки.

— Я бы не провалился, если бы твои партнеры по команде делали бы свою работу, — кричу я в ответ.

Как только мяч попадает ко мне, я смотрю на Джета, но тот же момент оказываюсь в захвате Виктора. Никто из линии нападения не защитил меня.

— Это тебе за Эштин, — говорит Виктор, толкая меня на землю, когда я пытаюсь подняться. Потом он протягивает руку, чтобы помочь мне, но я не принимаю ее. Проклятье, это он виноват в том, что я оказался в захвате и был повален на землю. Моя досада достигает своего пика, я поднимаюсь и толкаю его. Он — полузащитник. Я не удивлен, что он твердо стоит на поле.

— Ты хочешь подраться со мной? — спрашивает он.

Джет встает между нами. Он хватает меня за грудки и толкает прочь от Виктора.

Слишком поздно.

— Давай врежь мне, Салазар.

Я принимаю стойку и стараюсь удержаться на ногах, пока он пытается опрокинуть меня на землю. Ха! Большой парень думал, что сможет повалить меня без особых усилий, но я — упрямый ублюдок, мой адреналин зашкаливает, и я не собираюсь вновь валяться на земле. Раздосадованный, он снимает шлем и бросает мне в лицо. Дитер дает свисток. Я думал, что он засвистит еще тогда, когда я был в захвате; я игнорирую его, как и все остальные на поле.

— Ты не можешь надеяться на то, что явишься сюда, щелкнешь пальцами, и мы с радостью поприветствуем тебя, — говорит Салазар.

Я срываю свой шлем.

— Я играл с первогодками, которые играют в сто раз лучше, чем ты.

Он просто бросается на меня, одновременно тренер Дитер снова дает свисток. Не так-то легко драться в полной амуниции. Мы катаемся по земле, пытаясь достать друг друга.

— А ну, быстро прекратили! — слышится крик Дитера.

Парни оттаскивают нас друг от друга.

— Фицпатрик, на скамью! — приказывает Дитер, кивая на боковую линию.

Какого черта? Меня изолировали? Твою мать.

— Это должно быть шутка. Тренер, это не моя...

Дитер указывает на скамью, перебивая меня.

— Повторять я не буду.

Эта команда... эти придурки... угробили мой шанс. Я сижу на скамье, кипя каждой клеточкой моего тела, пока игроки вкладывают сто десять процентов в Баттера, хотя он лажает.

— Фицпатрик, тащи свою задницу сюда! — кричит через все поле тренер Дитер. — Остальные — круг вокруг поля, затем свободны.

Я хватаю шлем и направляюсь к тренеру.

— Я пришел сюда не отсиживаться за боковой линией, — я не могу скрыть разочарование.

— Послушай, Дерек, несмотря на случившееся на поле, я могу сказать, что у тебя золотые руки.

— Если команда поддержит меня...

— Поддержат, — он снимает кепку и наклоняется вперед. — Я могу до посинения с ними разговаривать, но почему-то эти парни тебе не доверяют. Мои ребята будут нести потери, чтобы защитить Баттера, даже если для этого им придется надорваться. Тебе нужно заслужить их уважение и доверие. Как только у тебя это получится, у нас будет в этом году очень хорошая попытка. Дело за тобой. Ты готов?

— Да, тренер.

— Славно. А сейчас верни контроль над ситуацией и разберись с проблемами, происходящими за пределами поля, а затем возвращайся сюда на утреннюю воскресную тренировку.

На стоянке Салазар собирается садиться на мотоцикл. Завидев меня, он напрягается.

— Я попытаюсь вернуть Эштин, — говорю я ему.

— Удачи, — он качает головой. — Этого не будет.

— Мать твою, Салазар... — Пора идти напролом, потому что другого шанса может и не быть. — Я люблю ее, — я развожу руками. — Почему ты думаешь, я все это делаю? Это для нее, для нас, для меня. Черт, я не знаю. Возможно, ты и прав, и я самый невероятный придурок на всем земном шаре. Но ты больше, чем кто-либо другой, знаешь, что она чувствует ко мне, если есть хоть небольшой шанс вернуть ее... я им воспользуюсь. Проклятье, я не виню тебя, что ты хочешь выбить из меня все дерьмо. Ей нужна команда, которая будет побеждать, Салазар. Я хочу ей с этим помочь. Помоги мне сделать это для нее.

Он опускает голову и вздыхает.

— Ты причинил ей боль, Фицпатрик. Мужик, она рыдала в моих руках, как гребаный младенец. Она мне как сестра и я не позволю тебе снова обидеть ее.

— Я не собираюсь ее обижать. Мне ненавистна мысль о том, чтобы просить тебя, но мне нужна твоя помощь.

— С чем?

— Мне нужно взять взаймы видеозаписи каждой игры фримонтской команды за последние три года.

— Каждой игры? — Виктор прищуривает глаза, как тогда, в день нашей первой встречи. Он смотрит на меня как на врага из команды соперников.

— Я должен тебе поверить?

Я смотрю ему прямо в глаза и произношу:

— Нет. Но я буду очень признателен, если ты их раздобудешь для меня.

Глава 54

Эштин

Я делаю глубокий вдох, сидя перед тренерским составом Северо-Западного Университета. Считается, что в нем лучшая футбольная программа среди Университетов Лиги Плюща на Среднем Западе. Я посетила семинар про колледж и провела день на экскурсии по кампусу. Здесь очень красиво, он находится прямо на берегу озера Мичиган. Ничего не могу с собой поделать, я так хочу, чтобы Дерек был здесь и сказал «ты можешь это сделать».

Дерек. Как сильно я не стараюсь отодвинуть воспоминания о нас с ним вглубь сознания, у меня не получается. Он часть меня, независимо от того, чувствует он ко мне что-то или нет. Когда я закрываю глаза и думаю о том, как он нежно касается моего лица, проводит рукой по волосам, или просто обнимает меня, потому что знает, что мне это необходимо, я начинаю ощущать спокойствие, которого не было с тех пор, как ушла мама.

Я хочу полететь в Техас, схватить его и сказать, как сильно мне нужно, чтобы он выбрал меня. Но если я так сделаю, то не дам ему сделать свой собственный выбор. Я не хочу все время думать о том, что вынудила его или заставила быть со мной. Он, очевидно, не был готов к серьезным отношениям, по крайней мере, со мной. Я всего лишь хочу, чтобы он был счастлив. Если он будет счастлив в Техасе без меня, я с этим смирюсь.

Кого я обманываю? Я больше не буду в порядке, и чертовски сильно по нему скучаю. Он мой лучший друг, научивший меня тому, что я достойна быть любимой. Он заставил меня чувствовать уверенность и помог понять, что единственный проигравший человек — моя мама.

Впервые в жизни я верю в это.

— Хотя мы впечатлены вашим выступлением в прошлом году и получили прекрасные рекомендации от тренера Беннета из «Элита» и тренера Дитера из Фримонта, мы просто не готовы предложить тебе какую-либо поддержку или стипендию, — говорит тренер. — У нас на рассмотрении много кикеров, Эштин. Ты есть в нашем списке, но если честно, у нас куча игроков лучше тебя и мы хотим быть объективными. Но благодарим за потраченное время и интерес к Северо-Западному Университету. Это превосходное учебное заведение, и мы были бы рады видеть тебя в качестве студента.

Я киваю, поблагодарив их за рассмотрение моей кандидатуры, и в считанные минуты встреча заканчивается. Как только я возвращаюсь в лифт, чтобы спуститься на первый этаж, в груди разрастается глубокая острая боль сожаления от осознания, что дверь захлопнулась.

Они считают, что я недостаточно хороша.

Когда двери лифта открываются, я слышу знакомый капризный голос пожилой леди, она разговаривает с кем-то командным голосом.

— Да, говорю я тебе, мне не нужно записываться на встречу с тренером, мне нужно увидеться с ним прямо сейчас!

Бабушка Дерека размахивает зонтиком как шпагой перед лицом швейцара. Женщина выглядит готовой разрубить его пополам или ударить по голове, если он не освободит ей путь.

— Мэм, проходить к лифту без предварительной записи против правил.

— Очевидно, ты тряпка, когда дело доходит до признания полномочий, — протягивает Элизабет Уортингтон хрипло, разочарованно и возбужденно. — А теперь убирайся с дороги, чтобы я посмотрела на сво...

Миссис Уортингтон опускает зонтик и откашливается, а через секунду замечает меня.

— Здравствуй, Эштин.

Находиться в одной комнате со старой леди, пусть и угрожающей кому-то, в высшей степени утешительно.

— Миссис Уортингтон, что вы здесь делаете?

— Этот варварский швейцар без конца перечит мне, — говорит она. С раздражением лезет в сумочку, висящую на плече, и достает платочек с монограммой. Она смахивает со лба невидимый пот.

Мое внимание не может не привлечь тот факт, что она не ответила на мой вопрос. Эту привычку она подцепила явно от внука. Или это наследственное, и они оба с ней родились.

Но сорваться с крючка я ей не позволю.

— Я думала, вы уехали в Техас. Что вы здесь делаете?

Миссис Уортингтон кладет платок обратно в сумочку и достает чистый.

— А это, моя дорогая, очень хороший вопрос, — она откашливается и говорит: — Честно говоря, Эштин, я услышала, что ты здесь и вернулась из-за тебя. Снаружи ждет машина, чтобы отвезти тебя домой.

Меня?

Она приехала из-за меня?

Еще никто не возвращался из-за меня. Они бросали меня, как моя сестра, мама и Лендон… даже Дерек, единственный человек, имеющий большое значение. Но это в прошлом, за мной вернулась капризная леди с плохим настроением.

— Не смотри на меня так, — приказывает она.

— Спасибо вам, — шепчу я с дрожью в голосе.

Пожилая леди отводит меня в сторонку и прогоняет швейцара. Она разворачивает чистый платок с монограммой и начинает вытирать с моего лица слезы.

— У тебя полный бардак, ты практически безнадежна и нуждаешься в руководстве. Думаю, я единственная, кто способен превратить тебя в леди.

Я останавливаю ее трясущуюся руку, в то время как она вытирает все новые и новые слезы, катящиеся из моих глаз.

— Я тоже вас люблю.

На ее глаза наворачиваются слезы, но она смаргивает их и успокаивается.

— Прекрати реветь, ты и меня тоже повергаешь в беспорядок, а я этого не хочу.

— Я сожалею, что называла вас снобом.

— Ты не называла меня снобом.

— Я так думала.

Она поджимает губы и постукивает своим зонтиком об землю, как тростью.

— Ну, это — правда, наверное, я и есть сноб. А теперь давай сядем в машину и поедем домой, но первым делом нам нужно пообедать. Я голодна.

Снаружи ее... нас поджидает лимузин. Я сажусь напротив нее и замечаю, что она усмехается той же озорной усмешкой, что и Дерек.

Позже вечером Брэнди и миссис Уортингтон уходят на ужин, пока я приглядываю за Джулианом. Уложив его в кровать, я закрываюсь в своей комнате и разговариваю с Виктором о собеседовании в Северно-Западном Университете, но приходит Джулиан, одетый в пижаму с героями мультфильмов.

— Я не хочу спать, — застенчиво говорит он, стоя у моей кровати.

Я завершаю разговор и смотрю на своего племянника.

— Хочешь спать в моей кровати?

Он кивает.

Я поднимаю одеяло, и он забирается внутрь. Он сосет большой палец, а свободной рукой обнимает меня.

— Я люблю тебя, Джулиан, — говорю я и целую его в макушку.

Он убирает палец изо рта и смотрит на меня влюбленными глазами.

— Я тоже тебя люблю, тетя Эштин.

Глава 55

Дерек

Я никогда не нервничаю накануне игры. Приходит спокойствие, и я в состоянии блокировать неуверенность. Я полностью сосредотачиваюсь на игре. У меня переизбыток уверенности, что я выиграю. Так оно и случалось.

Никогда не думал о возможности того, что я проиграю.

Но сейчас, подходя к дому и увидев сарайчик на заднем дворе, я думаю, что шансы против меня. Трепет предвкушения заставляет меня вспотеть. Что, если в конечном итоге я потеряю ее? И как бы часто я не твердил себе об уверенности, я полон сомнений.

Я расставил все по местам, за исключением одной вещи.

Я звоню в дверной звонок, но никто не отвечает, и я захожу в дом. Гас сидит в своем кожаном кресле и смотрит телевизор. Я сажусь на диван, беру в руки пульт и выключаю телек.

Гас оборачивается ко мне.

— Ты что тут делаешь? Я думал, ты переехал в Техас к своей властной бабушке.

— Мне нужно с вами поговорить, Гас. Это важно, — я кладу пульт обратно на стол.

Мужчина выпрямляется и складывает руки на животе.

— Что ты хотел, Дерек? — он косится на часы. — Даю тебе ровно три минуты.

Долгое время меня не волновало, что думают другие люди. Вдруг появились вопросы. Даже если Эштин не думала, что согласие отца важно, но оно важно. Наверное, больше, чем она хочет признавать.

Я вытираю лоб и глубоко вдыхаю. Я репетировал, что собираюсь сказать, но все слова вылетели из головы. Я взглянул на отца Эштин, как обычно угрюмо, и откашлялся.

— Во мне зародились чувства к Эштин, сэр.

Он приподнял бровь.

— С каких это пор?

— Уже некоторое время.

Он одаривает меня жестким холодным взглядом.

— Ты просишь моего согласия?

— Да, сэр. Не то чтобы оно так уж мне нужно, но я буду признателен.

Он оглядывает меня сверху вниз, устраивается поудобнее в кресле и вздыхает.

— Я не вел себя с ней так, как надо. Если бы ее мать и Брэнди не покинули бы нас, Эштин не играла бы в футбол. Я думал, что не сыграл большой роли, когда она решила уйти. Я провалился.

— У вас есть еще шанс помириться с ней, Гас. Она нуждается в вас. Она сильная, независимая девушка, которая будет бороться за желаемое, но если вы ее приободрите, ей будет значительно легче. Если бы вы посмотрели, то увидели бы, что она великий футболист. Я дорожу ею, сэр. Больше чего-либо. И я буду на ее стороне вне зависимости, будете там вы или нет.

Гас кивает в ответ. Я думаю, что получил его одобрение, но не уверен. Этого должно быть достаточно.

Я возвращаюсь в дом Виктора переодеться. Пора. Четвертая четверть, последняя игра... на супер-кубок в моей жизни.

Глава 56

Эштин

Миссис Уортингтон — самый медленный едок, которого я когда-либо встречала. Она настояла пойти на обед в гриль через улицу от Миллениум-парка. Она кусала и долго жевала кусочек за кусочком. Она продолжала поглядывать на часы каждые две секунды, словно отмеряя время каждому кусочку. Я просто хотела прийти домой, закрыть глаза и притвориться, что Дерек вернется. Но я знала, что это бесполезно.

— Вот так я решила арендовать домик в этом богом забытом городишке, — говорит миссис Уортингтон, затем снова откусывает.

Подождите, я в недоумении.

— Вы переехали во Фримонт?

— Как я тебе говорила, без меня ты безнадежна, — она указывает на мои уши. — Тебе следует лучше прислушиваться или проверить уши. Ты для меня теперь как родная. Вопреки распространенному мнению, я забочусь о положении своей семьи. Без обид, но твоя сестра со странностями, а отцу не помешало бы немного энтузиазма. Если тебе интересно мое мнение, вам всем нужно влияние Техаса.

Пожилая леди переезжает сюда, чтобы быть с нами, приглядывать и быть уверенной, что мы обо всем позаботимся. От этой мысли на глаза наворачиваются слезы.

— А что Дерек?

Она закатывает зоркие голубые глаза, напоминающие мне о Дереке.

— Мой внук непредсказуем. Я не могу угнаться за ним. В один день он приезжает в Техас, а в следующий — возвращается в Калифорнию. Хотя по моим сведениям, в конце концов, он будет в Чикаго.

Я не говорю ей, что этого не случится. Безумно больно признавать, но Дерек принял решение уйти и больше не вернется. Я слегка улыбаюсь ей.

Она снова смотрит на часы.

— Я отлучусь в дамскую комнату. Скоро вернусь, — она снимает со спинки стула фиолетовый зонтик.

— Вам помочь? — спрашиваю я, недоумевая, зачем ей нужен в туалете зонтик.

Она указывает кончиком в мою сторону.

— Может быть, я и пожилая леди, но я могу добраться до туалета и без сопровождения.

Я уже усвоила, что перечить миссис Уортингтон бесполезно. Она направляется в туалет, а я тупо смотрю на свой бургер. Я заказала его с мясом коровы, выращенной на траве. Дерек гордился бы моим здоровым выбором. Он и понятия не имеет, как изменилась моя жизнь из-за него. Все, что я говорю или делаю, основывается на воспоминаниях о проведенном вместе времени. Уйдет ли когда-нибудь тянущая боль в моем сердце, или же на всю жизнь останется зияющая рана? В свое время все наладится, но я смирилась с тем фактом, что боль в сердце будет всегда, и исцелить ее сможет только Дерек.

Какая-то женщина с длинными каштановыми волосами садится на стул напротив меня, прямо перед бургером миссис Уортингтон. Я совершенно застигнута врасплох. Только я собираюсь сказать ей, что место занято, как до меня доходит, кто она такая.

Нет. Погодите-ка! Не может быть...

— Кейти Кэлхун? — брякаю я.

Она берет с тарелки миссис Уортингтон картошку-фри.

— Как я слышала, Северо-Западный Университет не предложил тебе футбольную стипендию. Плоховато.

Я широко открываю рот от удивления. Я не могу произнести ни слова, даже если и попытаюсь.

— Послушай, Эштин, — говорит Кэти. — Я могу быть честна с тобой?

Все еще пребывая в шоке, я медленно киваю.

— Не сдавайся, — она берет еще картофель и указывает им на меня, продолжая говорить: — Не могу даже перечислить, сколько народу хотело, чтобы я бросила, но я не стала. Не получив поддержки от товарищей по команде, я не сдавалась, — она наклоняется и шепчет: — Ты сильнее, чем думаешь. Как и Дерек.

Дерек? Медленное осознание того, что у него что-то было с Кейти Кэлхун, утрамбовывается у меня в голове.

— Это он подстроил, так?

Она кивает и разворачивает свой стул.

— Взгляни на монитор, — говорит она, привлекая мое внимание к телевизору в баре, показывающему лучшие моменты на спортивном канале ESPN.

Кэти кивает бармену, своего рода сигнал, но я понятия не имею, что происходит. Вдруг экран телевизора гаснет, затем внезапно появляется и постепенно меркнет надпись: НАРЕЗКА ЛУЧШИХ МОМЕНТОВ ЭШТИН ПАРКЕР

Нарезка лучших моментов? Но у меня нет...

Глаза увлажняются, а сердце делает сальто, когда постепенно появляется видеоряд моей игры в первый год. Затем кадры второго года и... третьего. Я смотрю на каждый отрывок, где я успешно забиваю гол и бросаюсь к товарищам после их поздравлений.

Это устроил Дерек. Он потратил время на просмотр каждой игры и выбрал оттуда наиболее запоминающиеся моменты. Он даже подобрал подходящую музыку.

Когда экран гаснет, я думаю, что на этом все. Вдруг на экране появляется слово «ПОСВЯЩАЕТСЯ» и видеоряд со мной, тренирующейся во время нашей поездки в Техас. В удивлении я прикрываю рот рукой. Пока я тренировалась, Дерек не играл в игры и не писал сообщения, он снимал видео на мобильный телефон, в то время как я кричала на него практически все время. В конце экран заполняют слова «ЭШТИН ПАРКЕР, КИКЕР».

Все аплодируют мне. Это все благодаря Дереку. Как он разыскал Кейти Кэлхун? Как заставил прийти сюда? Зачем?

— Ты талантлива, Эштин. Я впечатлена, — говорит Кейти. Одарив меня ободряющей речью и ответив на кучу вопросов, она встает.

— А ты знаешь, куда ушла миссис Уортингтон? — спрашиваю я.

— Она в баре, — Кэти машет пожилой леди. Миссис Уортингтон в ответ машет своим зонтиком.

Меня до сих пор трясет от шока, а Кейти кладет на стол конверт и придвигает его прямо ко мне.

— Удачи, Эштин, — говорит он. — Буду болеть за тебя.

Кейти уходит. В ресторане никто больше не знает, кто она, хотя она одна из немногих женщин, играющих в футбол на уровне колледжа. Она первопроходец, легенда.

Мои пальцы скользят по конверту. На нем почерком Дерека написано: «После прочтения перейди улицу к Бобу».

Боб — это большая металлическая посеребренная скульптура в Миллениум-парке. Я бросаю взгляд на миссис Уортингтон, держащую чек и жестом разрешающую мне уйти.

Я запихиваю письмо в карман и выбегаю из ресторана. Все, чего я хочу — это подбежать к Дереку и обвить его руками. Конечно, он там, у Боба. Попытка не натолкнуться ни на кого на переполненных улицах отнимает целую унцию энергии. Я со всеми жду зеленый свет на тротуаре, вытягивая шею.

Я его не вижу.

Дождавшись зеленого, я бегу через улицу с остальными пешеходами, судорожно выискивая парня, внезапно обретшего цель... и надеюсь, что цель — это я.

Я велела Дереку пойти и сделать то, что ему хочется, так он и поступил. Правда накрывает меня. Я думала, он меня бросил, а он поступил так, как по его мнению и должен был, чтобы доказать, как сильно заботится обо мне.

Когда я подхожу к Бобу, моя сестра, Джулиан, Фалкор и папа стоят перед ним. В руках Джулиана пачка «Скиттлз», которую он протягивает мне.

— Дерек велел отдать тебе, — говорит он. — Открывай.

Я открываю и заглядываю внутрь. Там нет фиолетовых.

Брэнди указывает на дерево вдалеке.

— Нам сказано передать тебе ждать у того дерева.

— Для чего? — спрашиваю я.

Папа пожимает плечами.

— Где Дерек? — спрашиваю я. Мне просто нужно увидеться с ним, поговорить, сказать, что я готова бороться за него, за нас. Вместе мы сможем справиться с этим. Если затягивать и дальше, клянусь, я взорвусь.

Ни сестра, ни племянник, ни папа не дают мне никаких подсказок, поэтому мне остается только следовать их указаниям. Когда я подхожу к дереву, то вижу возле него сердце, выложенное из фиолетовых «Скиттлз».

— Йоу, Эштин! — голос Дерека эхом отражается во всем парке. — Будь начеку!

С другого конца парка появляется Дерек, одетый в форму Фримонтского футбольного клуба в комплекте со шлемом и наколенниками. В руках футбольный мяч. Он бросает его в меня с профессиональной точностью, тот летит точно мне в руки, но я слишком нервничаю и роняю мяч.

Дерек снимает шлем.

— Ты неловкая, — говорит он с ухмылкой, затем пробегает расстояние между нами и становится передо мной. Дыхание перехватывает, а я смотрю в его озорные искрящиеся глаза и на великолепные точеные черты.

— Знаю.

— А вот бросок был идеальным, — говорит он мне. Он бросил мяч через парк, практически через улицу, в толпу людей. И этот бросок оказался совершенным. — Почему ты не поймала, Лапочка?

— Потому что я нервничаю, а сердце колотится как сумасшедшее.

Уголки его губ чуть приподнимаются.

Я смотрю на футбольного игрока. Но он не футбольный игрок. Он был им в прошлом, до того как умерла его мама. Я не буду подталкивать его снова играть. Он сказал, что принятое решение больше не играть было окончательным, так что...

— Почему на тебе форма и экипировка, Дерек? Почему ты здесь?

— Я присоединился к команде, — пожимает он плечами. — Полагаю, я так смогу проводить время со своей девушкой. Ты же знаешь, она кикер во Фримонте. И чертовски в этом хороша.

Я протягиваю руку и касаюсь его прекрасного лица.

— Спасибо за лучшие моменты и за то, что нашел Кейти Кэлхун. Не представляю, как тебе это удалось.

— Скажем просто, твои товарищи по команде знают, насколько значим их капитан, — он все еще держит мою руку в своей. – Ты прочитала письмо?

— Письмо? — я выловила его из кармана и вытащила. — Еще не читала. — Розыск был Дерека важнее всего.

Он жестом показывает открыть его. Я вскрываю конверт и достаю письмо. Когда я читаю слова на бумаге, меня ударяет осознание того, что он сделал на прошлой неделе.

Я опускаю письмо и смотрю на Дерека.

— Ты добился, чтобы меня пригласили в колледж первого дивизиона?

— Нет. Они пригласили тебя сами. Я просто отправил нарезку, — он пинает землю. — И сделал пару звонков.

— Ты сделал это для меня?

— Эштин Паркер, я делаю для тебя все, — он обхватывает мою голову и наклоняется ближе. — Я люблю тебя.

— Ты ведь знаешь, что это значит?

— Что?

— Тебе нужно побороться за первую строчку. Сейчас ее заполучил Брендон Баттер. Я не могу встречаться с квотербеком на вторых ролях. Защищаю репутацию, ты же знаешь.

— У тебя нет в меня веры?

— Ой, я и не сомневаюсь, что ты сможешь. Ведь ты уже сделал невозможное, Ковбой, и заставил меня влюбиться в тебя.

— Невозможное, да?

— Да.

Он смеется.

— Насколько я помню, ты растаяла, положив на меня глаз еще в сарае.

— Ты перевираешь историю, Дерек. Помню, я ударила тебя, когда в первый раз увидела тебя.

— Это все потому, что ты поразилась красоте и обаянию Фица.

— Возьми себя в руки. Я думала, что выглядел ты как бандит. Если будешь говорить о себе в третьем лице снова, между нами все будет кончено, — я одариваю его взглядом. — Даже если ты сексуальный парень, буквально живущий в этой форме, и даже если бы мы были дома, я... я...

— Что ты? — спрашивает он, наклонившись поближе и касаясь своими губами моих.

Я обвиваю руками его шею и целую его.

Когда мы возвращаемся с небес, он произносит:

— Фиц возвращается.

— Да, ну тогда передай ему, что его девушка рассчитывает на победный сезон.

Он сверкает мне своей неотразимой улыбкой и говорит:

— Он уже выиграл.

КОНЕЦ

Примечания

1

Делинквентное поведение – действия человека, противоречащие и нарушающие правовые основы жизни общества, идущие вразрез с существующим законодательством.

2

Квотербек (англ. quarterback) — «распасовщик», основной игрок нападения, находится непосредственно за центром и принимает от него мяч в начале розыгрыша. Квотербек — мозговой центр команды. Он решает какой тип розыгрыша будет выполнять команда, отдает пасы, передает мяч игрокам для бегущих розыгрышей и, иногда, сам продвигает мяч вперед.

3

Скауты — «искатели спортивных талантов». В обязанности скаута входит перебирать игроками, как пешками, в поисках тех, кто принесет команде желаемый успех. Продать одного и выкупить другого, где-то сбросить стоимость, где-то накинуть за «обещанную победу».

4

Филд гол (англ. Field goal) – пробивается мяч ногой с земли в створ ворот – «попытка», реализовав которую команде начисляется 3 очка.

5

Кикер (англ. kicker) — «бьющий» игрок, выбивающий мяч во время начальных розыгрышей и при попытках забить гол.

6

Статисты — здесь имеются в виду игроки без определенного места в команде.

7

Бини — (англ.beanie) любая шапочка без завязок, которая более-менее плотно обхватывает голову.

8

Флагбол — ( англ.flag football) разновидность американского футбола.

9

Москитная дверь — (англ. screen door) дверь из сетки натянутой на раму, используется для защиты от насекомых.

10

Буге (англ. Booger) — козявка.

11

Бегущий (англ. running backs или RB) — находится позади от квотербека или рядом с ним и специализируется на беге с мячом во время выносных комбинаций. Он также участвует в блоке, ловит пасы и в редких случаях кидает мяч другому игроку.

12

«Морские котики»*(англ. Navy SEAL) — основное тактическое подразделение Сил специальных операций ВМС США, занимается разведкой, проведением специальных и диверсионных мероприятий, поисково-спасательных операций и выполнением других задач.

13

Линия нападения (offensive line или OL) состоит из пяти игроков, задача которых защитить пасующих игроков и расчистить путь для бегущих игроков, раздвинув игроков защиты.

14

«Джелло-шоты» — (англ. Jell-O shots) желеобразный алкогольный коктейль.

15

Фестиваль «Равиния» — старейший музыкальный фестиваль в США и один из самых старых в мире, история его началась в 1904 году у, и сегодня фестиваль по праву считается самым значительным мероприятием в музыкальном мире США. Он проводится ежегодно с июня по сентябрь и насчитывает не менее 600000 посетителей. Отличительная черта фестиваля — возможность послушать музыку под открытым небом. По желанию можно купить билеты в павильон (там собственно и проходят выступления) либо устроиться на раскладных стульях в парке.

16

ВМС Военно-Морские силы.

17

Смузи — густой напиток в виде смешанных в блендере или миксере ягод или фруктов с добавлением кусочков льда, сока или молока.

18

Маршмеллоу — аналог пастилы, но в варианте рецепта без яиц. Зефироподобные конфеты, состоящие из сахара или кукурузного сиропа, желатина, размягченного в горячей воде, декстрозы и ароматизаторов, взбитых до состояния губки.

Иногда называются мини-зефиром. Несмотря на внешнее сходство с зефиром, маршмеллоу — это другое блюдо, потому как не содержит в своем составе яблочное пюре, и яичный белок.

19

Триста фунтов — около 136 кг.

20

Кэроб — (англ.carob) сладкий порошок из мякоти плодов (стручков) рожкового дерева. По вкусу напоминает какао с сахаром, только немного вяжущее. Кэроб считается полезным «заменителем» шоколада.

21

Защита паха (англ. jockstrap) — представляет собой пластиковую раковину специальной формы. Предназначена для защиты паховой области (главным образом половых органов) от различных травм.

22

Трой Эйкман (1966) футбольный игрок, телевизионная звезда. Родился 21 ноября 1966 года в Вест Ковин, Калифорния. Наиболее известен как куортербек команды «Даллас Ковбойс», 1989-2000 года.

23

Смор — (англ. S’more от англ. some more — «еще немного») — традиционный американский десерт, который едят в детских лагерях обычно по вечерам у бивачного костра. S’more состоит из поджаренного маршмэллоу и куска шоколада, прослоенных в два куска крекера «грама».

24

Бейгл (англ. Bagel/Beigel от идиш בייגל, бейгл, мн. בײגעלעך, бе́йгелех, бейгелах — разнообразные закрученные изделия из обыкновенно начиненного теста) — выпечка в форме тора из предварительно обваренного дрожжевого теста.

Content

Симона Элькелес
Лучше, чем идеально

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Примечания