Доктор Кто. 11 историй (сборник)

Doctor Who. 11 Doctors. 11 Stories

Eoin Colfer

The First Doctor:

A Big Hand for the Doctor

Text copyright © Artemis Fowl Ltd and BBC Worldwide Limited, 2013

Michael Scott

The Second Doctor:

The Nameless City

Text copyright © Michael Scott and BBC Worldwide Limited, 2013

Marcus Sedgwick

The Third Doctor:

The Spear of Destiny

Text copyright © Marcus Sedgwick Limited and BBC Worldwide Limited, 2013

Philip Reeve

The Fourth Doctor: The Roots of Evil

Text copyright © Philip Reeve and BBC Worldwide Limited, 2013

Patrick Ness

The Fifth Doctor: Tip of the Tongue

Text copyright © Patrick Ness and BBC Worldwide Limited, 2013

Richelle Mead

The Sixth Doctor:

Something Borrowed

Text copyright © Richelle Mead LLC and BBC Worldwide Limited, 2013

Malorie Blackman

The Seventh Doctor: The Ripple Effect

Text copyright © Oneta Malorie Blackman and BBC Worldwide Limited, 2013

Alex Scarrow

The Eight Doctor: Spore

Text copyright © Alex Scarrow and BBC Worldwide Limited, 2013

Charlie Higson

The Ninth Doctor:

The Beast of Babylon

Text copyright © Charlie Higson and BBC Worldwide Limited, 2013

Derek Landy

The Tenth Doctor: The Mystery of the Haunted Cottage

Text copyright © Derek Landy and BBC Worldwide Limited, 2013

Neil Gaiman

The Eleventh Doctor: Nothing O’Clock

Text copyright © Neil Gaiman and BBC Worldwide Limited, 2013

The moral right of the Author(s) and copyright holders has been asserted. BBC, DOCTOR WHO (word marks, logos and devices), TARDIS (word marks and devices) are trademarks of the British Broadcasting Corporation and are used under licence.

BBC logo © BBC, 1996

Doctor Who logo © BBC, 2009

Licensed by BBC Worldwide Limited

Eleventh Doctor Series logo © 2009

Classic Series logo © 1996

This book, first published in 2013 by Children’s Character Books Ltd under the title «Doctor Who.11 Doctors. 11 Stories.», is published under licence from Children’s Character Books Ltd, a joint venture company between Penguin Books Limited and BBC Worldwide Limited.

© М. Новыш, перевод на русский язык, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2015

* * *

Первый Доктор: Рука помощи

Йон Колфер

1

Лондон, Стрэнд, 1900 год

Доктору не очень-то и понравилась его новая биогибридная рука.

– Нелепица! Это даже не настоящая рука, – посетовал он, обращаясь к Олдриджу. – Всего два пальца, несколько меньше нормы для гуманоидов…

Олдриджа нельзя было смутить подобной болтовней, даже если она звучала из уст Повелителя Времени.

– Тогда возвращайте. Вас никто не заставляет ее брать.

Доктор скривился. Он знал манеру Олдриджа торговаться. Сейчас как раз был тот момент, когда хирург расы син делал отвлекающий маневр, чтобы сбить с толку клиента.

– Не хотите узнать, почему я закрыл практику на Галлифрее? – спросил Олдридж.

Вот он, отвлекающий маневр. Каждый раз, как он обращается к Олдриджу за помощью, одна и та же история.

– Может, из-за нашего титула? – с невинным видом предположил Доктор.

– Именно, – ответил Олдридж. – Называете себя Повелителями Времени? Не слишком ли помпезно? А может, титул «Временны́е Императоры» был уже занят? Жаль, вы могли бы сокращать себя до Временаторов…

«Временаторы, – подумал Доктор, – почти смешно».

Смешно, поскольку Повелитель Времени, известный как Художник-Оформитель, когда-то предложил именно этот титул на конференции, за что его дразнили Горе-Временатором до конца дней его квантовых.

Но Доктор не мог позволить себе и тени ностальгической улыбки. Во-первых, потому что на его вытянутом лице улыбки обычно выглядели, как смертельный оскал, а во-вторых, потому что Олдридж обязательно воспользуется моментом, чтобы повысить цену.

– Пять пальцев, Олдридж, – настойчиво произнес он. – Мне нужна полноценная рука, чтобы просто застегивать рубашку по утрам. Люди продолжают пришивать пуговицы в самые неудобные места даже тогда, когда уже изобрели «липучку».

Он глянул на карманные часы.

– Вернее, изобретут через полвека, где-то так.

Олдридж ткнул скальпелем один из изогнутых керамических пальцев.

– У экзоскелета два пальца, с этим я согласен, Доктор, но на перчатке пять, в том числе и большой, и все они управляются сигналами от экзоскелета. Настоящее чудо биогибридной технологии.

Доктор был впечатлен, но не позволил себе показать это.

– Я бы все-таки предпочел полностью биологическое чудо, если вам не сложно. И, знаете ли, я ужасно спешу.

– Приходите через пять дней, – сказал Олдридж. – Тогда будет готова ваша рука из костей и плоти. Мне нужен только образец.

Он сунул Доктору лабораторную банку.

– Если не возражаете, просто плюньте.

Доктор повиновался, почувствовав изрядное облегчение от того, что Олдриджу не нужно ничего, кроме слюны. Некоторое время назад, после того ужасного провала с Непостижимым Двойником, он был вынужден расстаться с двумя литрами чрезвычайно редкой крови группы ПВ-положительная, чтобы из нее выделили плазму.

– Пять дней? Вы не могли бы сделать эту работу немного быстрее?

Олдридж пожал плечами.

– Извините. У меня тут куча людей-амфибий, шипят и требуют хвосты на замену. Мне уже немалых денег стоило нанять пожарную машину, чтобы поливать их водой.

Доктор упрямо глядел на Олдриджа, пока величественный хирург расы син не смилостивился.

– Ладно. Два дня. Но это будет вам стоить дороже.

«О да!» – подумал Доктор, готовя себя к плохой новости.

– И сколько именно мне это будет стоить?

Хотя понятие «сколько» было не совсем верным в случае Олдриджа, ведь он обычно принимал оплату ценностями, а не деньгами.

Хирург почесал подбородок, покрытый длинной щетиной, как дикобраз – иглами. Если бы какие-то из типичных хамов, негодяев, воров или болванов Лондона Викторианской эпохи решили бы забраться в Мастерскую Ремонта и Реставрации Часовых Механизмов Олдриджа, чтобы стянуть отсюда парочку сверкающих штучек, их ожидал бы скверный сюрприз. Поскольку Олдридж был способен, надув щеки, выбросить одну из ядовитых иголок из подбородка со скоростью и точностью аборигена Борнео, выпускающего стрелу из духового ружья. Мерзавцы очнулись бы шесть часов спустя, прикованные наручниками к ограде Ньюгейтской тюрьмы, едва в состоянии вспомнить последние пару дней своей жизни. Тюремщики уже привыкли к таким клиентам и называли их «детьми Аиста».

Доктор многозначительно показал на подбородок Олдриджа.

– Вы пытаетесь меня запугать, Олдридж? Это угроза?

Олдридж засмеялся, и его игольчатая борода заколыхалась.

– О, да ладно вам, Доктор. И пошутить нельзя. Это просто наша маленькая игра – торговля и все такое.

Выражение лица Доктора было непроницаемым.

– Даже если бы я не потерял одну из рук, то не стал бы улыбаться, как идиот. Я не смеюсь. Я не играю в игры. У меня серьезное дело.

– Вы как-то смеялись, – возразил Олдридж. – Помните тот случай с червями-убийцами? Весело ведь было?

– Эти черви выделяли закись азота, – ответил Доктор, – известную на Земле под названием «веселящий газ». Так что я смеялся против воли. Обычно я не склонен к веселью. Вселенная – место нешуточное, и кроме того, я оставил дом в ведении внучки.

Олдридж положил руки на стол, растопырив пальцы.

– Очень хорошо, я делаю мое предложение лишь ради чудесной Сьюзен. За аренду биогибридной и выращивание новой руки в моей магической бочке я… – Олдридж помедлил, понимая, что то, о чем он попросит, с трудом проглотит даже лишенный чувства юмора Повелитель Времени. – …Возьму неделю вашего времени.

Доктор даже не сразу понял сказанное.

– Одну неделю моего времени?.. – И тут до него наконец дошло. – Вы хотите, чтобы я был вашим ассистентом!

– Всего неделю.

– Семь дней? Вы хотите, чтобы я был вашим ассистентом ЦЕЛЫХ семь дней?!

– Вы вручаете мне ваше время, я вручаю вам… руку. У меня тут снова давний клиент объявился, и ему нужно, чтобы я сделал серьезную работу. Если рядом будет опытный коллега, вы например, это сильно поможет.

Доктор ущипнул себя за бровь единственной уцелевшей рукой.

– Это невозможно. Мое время драгоценно.

– Вы всегда можете регенерировать, – невинно заметил Олдридж. – Может, у того парня, которым вы станете, будет получше с чувством юмора, не говоря уж о вкусе в одежде.

Доктор ощетинился, конечно, не в буквальном смысле, как мог бы Олдридж.

– Эта одежда была выбрана компьютером, чтобы я не выделялся на фоне местных. Вкус тут ни при чем. На самом деле, вкусы и мода – легкомысленные увлечения, которые приводят людей к…

Доктор не закончил фразы, и хирург тоже не стал этого делать, хотя они оба знали, что недостающее слово здесь «гибель». Доктор не желал произносить его, чтобы лишний раз не поминать смерть, ведь смертей в его жизни и так было более чем достаточно. Олдридж знал это и сжалился над ним.

– Что ж, Доктор. За плату в четыре дня вашего времени я выращу для вас эту руку. Больше ничего не могу предложить, да и не стану.

Доктор слегка успокоился.

– Четыре дня, говорите? Я могу положиться на ваше слово, как дружественный гость этой планеты?

– Даю слово хирурга расы син. Я принесу руку на ТАРДИС, если пожелаете. Где вы остановились?

– В Гайд-парке.

– Держите нос подальше от смога? На самом деле, кажется, у меня есть пара носов, если вам захочется чего-то менее… выдающегося.

Разговор переходил к простой болтовне, а Доктор никогда не питал к ней пристрастия. Что же до слухов и пересудов, то он вообще их терпеть не мог.

– Четыре дня, – повторил он. Поднял обрубок левого запястья, где раньше находилась его левая кисть, и, не говоря ни слова, приложил биогибридные пальцы, похожие на клешню, к груди хирурга.

Олдридж глядел на это молча, лишь приподняв густые брови, и Доктор был вынужден заговорить первым.

– Будьте любезны, присоедините эту временную биогибридную руку.

Олдридж вынул из-за пояса звуковой скальпель.

– Поосторожнее с этим, – сказал Доктор. – Не стоит увлекаться.

Олдридж крутанул скальпель в руке, будто небольшую дубинку.

– Есть, сэр. Осторожный – мое второе имя. На самом деле, мое второе имя – Кламси-Неуклюжий, но это не радует клиентов и делает меня похожим на тех ничтожеств, которые станут популярны, когда войдут в обиход движущиеся картинки.

Доктор не ответил и даже не пошевелился, поскольку Олдридж уже работал с его рукой, присоединяя биогибридную кисть к предплечью, обрезая обуглившуюся плоть и разыскивая нервные окончания.

«Невероятно, – подумал Доктор. – Он едва обращает внимание на то, что делает, а я почти ничего не чувствую».

Конечно же, это было знаком мастерства, присущим хирургам, которые прошли обучение в синском Монастыре, – невероятная скорость и точность работы. Доктор как-то слышал рассказ о том, как молодые ученики просыпались среди ночи от жуткой боли и видели, что профессор ампутировал им большой палец ноги. А потом их заставляли на время пришивать его обратно, имея в распоряжении зубную нить, три зажима-крокодила и стакан светлячков.

«Хогвартс, да и только», – подумал Доктор и вдруг понял, что никто не оценит это сравнение еще целое столетие.

В считаные минуты хирург пришил биогибридный протез, подергал за мысленно управляемую руку-перчатку из пласти-кожи, а потом чуть отошел, любуясь сделанной работой.

– Ну, пошевелите ею.

Доктор подчинился и, к глубокому своему смущению, обнаружил, что у руки накрашены ногти.

– Не случилось ли так, что это рука какой-то леди?

– Ага, – признался Олдридж. – Но это была очень серьезная леди. Очень отважная, как вы. Не любила смеяться и все такое, вы бы отлично поладили.

– Два дня, – сказал Доктор, ткнув в него пальцем с длинным ногтем красного цвета.

Олдридж так старался сдержать приступ смеха, что одна из его иголок вылетела и вонзилась в стену.

– Простите, мистер Повелитель Времени, сэр. Но невозможно глядеть без смеха на вас с маникюром…

Доктор сжал чужие пальцы в кулак, поправил каракулевую шапку и преисполнился решимости как можно скорее купить перчатки.

Олдридж подал Доктору трость.

– Вы ведь так и не рассказали, как потеряли кисть.

– Нет, – ответил Доктор. – Не рассказал. Но если желаете знать, я сражался с Пиратом Душ, который ранил меня раскаленным клинком. Если бы лезвие не прижгло рану, думаю, вы бы уже имели дело со следующим Доктором. Конечно же, я смог абстрагироваться от боли лишь концентрацией сознания.

– Пираты Душ, – фыркнул Олдридж. – Этим тварям я никогда не оказываю услуг. Из принципа!

– Хм-м-м… – высказался Доктор, натягивая длинную шинель. Он мог бы сказать и «Вздор! Чепуха!», но эта крылатая фраза уже принадлежала кому-то другому.

2

Стрэнд был заполнен лоточниками и хищного вида детьми, которые ежедневно крутились вокруг лондонских притонов, следуя за денежными господами, будто железные опилки за магнитом. Раскрасневшиеся кутилы вывалились на улицу из печально известной пивной «Дог энд Дак». Если кто и заметил пожилого брюзгу, быстрым шагом идущего в сторону Черинг-Кросс, то не увидел в нем ничего странного, разве что он время от времени с удивлением поглядывал на свою левую руку, будто разговаривая с ней.

Отставной военный, могли бы подумать люди, глядя на шинель и четкий шаг. Может, путешественник, предположили бы они при взгляде на русскую шапку. Или чудаковатый ученый – эту мысль могли бы вызвать развевающиеся позади пряди седых волос, не говоря уж о костяной рукоятке лупы, торчащей из кармана.

Никто и не подумал бы, что посреди них этим вечером прошел настоящий Повелитель Времени. Никто, кроме его внучки Сьюзен; она, наверное, была единственным существом во вселенной, при одной мысли о котором Доктор улыбался.

А ведь многие вещи не давали Доктору повода для улыбки: болтовня, необходимость отвечать на вопросы в экстремальных ситуациях, необходимость отвечать на вопросы во время полнейшего спокойствия, картины галлифрейских сослагателей (ловких обманщиков, по большей части), земная дрожжевая паста «Мармайт», земное телешоу «Семерка Блейка» (просто образец абсурда!) и липкий, едкий запах лондонской толпы в Викторианскую эпоху. Жители Лондона обладали весьма специфическим запахом: две части свежих нечистот на одну часть угольного дыма и одну часть аромата немытого тела. Эта великая вонь не ведала сословных различий, наделяя собой всех, от королевы до прачки. Она могла усиливаться в летнюю жару или при определенном направлении ветра, и Доктору казалось, что нет во всей вселенной вони, которую он бы ненавидел больше.

К тому времени, как Доктор добрался до Черинг-Кросс, он уже был не в силах терпеть эту вонь и поднял руку, подзывая двуколку. Он отказался от предложенной кебменом половины сэндвича и прижал к носу и рту воздушный фильтр, замаскировав его платком, а затем сполз пониже, чтобы отвадить кебмена от дальнейших расспросов. Доктор не обращал внимания на маршрут, включавший вынужденный крюк – объезд Пикадилли, где перевернулся молочный фургон. Его ум был всецело занят проблемой, которая стоила ему не одной бессонной ночи, а совсем недавно и кисти левой руки.

Пираты Душ были отвратительными созданиями – отребьем гуманоидных рас вселенной, которое объединяли лишь две вещи. Во-первых, как уже было упомянуто, все они имели примерно человеческий облик. А во-вторых, их ни капли не интересовали чужие жизни. Пираты Душ действовали достаточно специфическим образом. Они выбирали планету, обитатели которой еще не вышли в гиперпространство, зависали в облаках и посылали вниз разведчика на антигравитационном тягловом луче, наполненном газообразным снотворным веществом. А затем разведчик наводил луч на комнаты спящих детей. Этот антигравитационный луч был отличной придумкой, но снотворное вещество внутри – просто гениальной, поскольку, даже если жертвы просыпались, то препарат заставлял их мозг придумывать фантастическую реальность, и они по своей воле позволяли унести себя. Им казалось, что они могут летать, а посланец на луче представлялся им прекрасным путешественником, которому очень нужна их помощь. В любом случае, не было ни борьбы, ни криков, и, что самое важное, товар не повреждался. Когда украденных детей доставляли на пиратский корабль, их либо отправляли в машинное отделение, где специальные шлемы выкачивали энергию их мозга, либо резали на куски, после чего части тела и органы Пираты пришивали или трансплантировали себе. Ничего не уходило в отходы, ни одного ноготка, ни одного электрона, поэтому их и прозвали Пиратами Душ.

Доктор безжалостно преследовал Пиратов в пространстве и времени. Это стало его миссией, он был одержим этим делом. Согласно его галактической сети, та шайка, из-за которой он лишился руки, до сих пор действовала на Земле. В последний раз он столкнулся с ними именно в этом городе, а теперь ТАРДИС снова зарегистрировала антигравитационный след их двигателей. Для Пиратов то столкновение, когда Капитан отрубил Доктору кисть левой руки, произошло двадцать лет назад, но для Повелителя Времени, переместившегося на годы вперед в ТАРДИС, рана была совсем свежей.

Именно это Сьюзен называла разрывом. Кораблям Пиратов Душ удавалось столетиями уходить от закона, поскольку они были оборудованы непроницаемыми щитами, делающими их обнаружение очень сложным.

«Наверное, у них сломалась одна из защитных пластин, – предположил Доктор. – Это сделало Пиратов видимыми всего на пару минут, прежде чем они ее починили. Но для ТАРДИС этого оказалось более, чем достаточно, чтобы их выследить. Отлично сработано, старушка!»

К сожалению, дыра в системе защиты, пропустившая излучение корабля Пиратов, теперь была заделана, и Доктор не знал, продолжают ли они висеть над Гайд-парком внутри густых облаков, или уже отправились к следующему месту назначения. Обычно у Пиратов был список целей в сотню улиц, которые они посещали в случайном порядке. Но кроме этого у них была привычка повторно посещать места с хорошей добычей. Так что, если кто-то желал их выследить, то требовалось лишь упорство и много времени.

«А у меня есть и то, и другое, – подумал Доктор. – А еще очень изобретательная внучка».

Иногда слишком изобретательная. Может, было бы правильнее навестить Сьюзен побыстрее. Иногда ему казалось, что она намеренно игнорирует его конкретные указания, потому что, как она говорит в таких случаях, кажется, так надо было поступить.

И, хотя чаще всего так действительно надо было поступить с точки зрения морали, с точки зрения тактики эти решения редко были правильными.

Доктор только успел подумать о том, чтобы связаться со Сьюзен, как она, видимо, подумала о том же самом, и на запястье у Доктора завибрировал коммуникатор, сигнализируя о входящем сообщении. Неожиданно он зажужжал во второй раз, а потом и в третий. А потом еще несколько раз подряд, очень настойчиво.

Доктор поглядел на маленький экран и увидел с дюжину сообщений от Сьюзен, пришедших в течение короткого времени. Как такое могло случиться? Он же сам разрабатывал и делал эти коммуникаторы. Они должны были пересылать сообщения даже сквозь глубины времени, если потребуется.

И тут до него дошло.

«Дурак! Идиот! Как я мог не предвидеть такое?»

Мастерская Олдриджа в этом городе была зоной молчания. Наверняка у него стоит несколько антенн-глушилок. И если кто-то взялся бы сканировать планету, то не нашел бы ни следа хирурга с его высокотехнологичным оборудованием.

Сьюзен уже весь вечер пыталась связаться с ним, но он находился внутри зоны действия глушилок.

Доктор прокрутил сообщения до последнего, отправленного буквально несколько секунд назад, и включил воспроизведение.

– Дедушка, – раздался голос Сьюзен, прерываемый шумным дыханием. Доктору показалось, что он слышит топот ног. Она бежала. – Не могу больше ждать. Луч попал в номер четырнадцать, как ты и предсказывал. Повторяю, номер четырнадцать! Я должна помочь этим детям, дедушка. Больше некому. Пожалуйста, приходи быстрее. Поторопись, дедушка, поторопись…

Еще раз выругав себя за глупость, Доктор бросил в сторону кебмена несколько монет и крикнул, чтобы тот побыстрее вез его в сторону Кенгсингтонского парка.

«Она должна была подождать. Я сказал ей подождать. Почему она все время так упрямится?»

Они приближались к ряду невысоких домов на краю парка, а тем временем Доктор прослушал все остальные сообщения Сьюзен в надежде, что найдется полезная информация, которая поможет ему спасти ее и детей.

Насколько он понял, Сьюзен подружилась в парке с тремя детьми и случайно узнала, что их родители отправились в Швейцарию на какой-то новомодный спа-курорт, чтобы подлечить нервы. Опасаясь проклятия, они оставили для защиты детей некоего капитана Дугласа, офицера Королевской Гвардии.

«Проклятие. Эта семья, как и многие другие, верит в то, что дети пропадают из-за проклятия».

Доктор увидел оранжево-коричневый луч, протянувшийся от корабля Пиратов до дома. Выпрыгнув из кеба, он ринулся вперед по пешеходной дорожке, освещенной колеблющимся светом газовых фонарей, и добежал до ступеней четырнадцатого дома. Дверь была типично викторианской – такая крепкая, что плечом не вышибешь.

«А как насчет моей биогибридной руки?» – подумал Доктор, решив испытать технологии Олдриджа в деле.

И тут же со всей силы ударил в дверь кулаком левой руки. Средний сустав пришелся в окантованную бронзой замочную скважину. На мгновение Доктор почувствовал удовлетворение, увидев, как металлический замок сломался, а прикрывавшие его деревянные панели разлетелись в щепки. Один из ложных пальцев руки-перчатки треснул, будто переваренная сарделька, но Доктор был уверен, что Олдридж его поймет. В конце концов, на карту была поставлена жизнь Сьюзен.

Ворвавшись в холл, он ринулся вверх по лестнице, не глядя по сторонам. Пираты войдут прямо на верхний этаж, в спальню. Доктор понял, в какую именно, увидев исходящее из-под двери свечение и услышав жужжание, будто от целого улья потревоженных пчел.

Антигравитационный луч.

«Я опоздал. Сьюзен, дорогая…»

С диким ревом он выбил дверь спальни, окончательно расколов палец перчатки. То, что он увидел, едва не остановило оба сердца Повелителя Времени.

Прекрасная спальня, такая, какую ожидаешь увидеть в кенсингтонском таунхаусе, в доме богатых людей. Бархатные обои с узором, репродукции картин в рамках. И оранжево-коричневый луч, уползающий прочь, будто потревоженная змея. Для любого, кто не жил в мире Доктора, луч вряд ли выглядел чем-то нормальным.

Сьюзен висела в воздухе, медленно выплывая в окно, на ее прекрасном юном лице сияла мечтательная улыбка.

– Дедушка, – окликнула она его. Ее движения были медленными, словно под водой. – Я нашла мамочку. Я скоро ее увижу, пойдем же со мной. Возьми меня за руку, дедушка!

Доктор уже готов был взять ее за руку, но сделать это означало войти внутрь луча, точно так же, как сделала это Сьюзен, пытаясь помочь детям. Слишком рано. Если он вдохнет усыпляющий газ внутри луча, то тоже окажется под его воздействием, а задерживать дыхание даже Повелители Времени могут лишь ненадолго.

Позади Сьюзен Доктор увидел несколько силуэтов, которые держал в воздухе луч.

«Детей и охранника уже забрали. Я должен спасти их всех и как-то покончить с этим сегодня же».

Поэтому Доктор обошел луч, игнорируя мольбы Сьюзен, хоть они и разрывали ему сердце, и выбрался на крышу через боковое окно, туда, где стоял Пират Душ с большим мечом в руке, ожидая, когда луч выйдет из дома, чтобы вскочить на него и вернуться на корабль. Пират был огромного роста, обнаженный по пояс, его кожа была покрыта сложным узором из татуировок и шрамов. Голова его, тоже слишком большая, была полностью выбрита, кроме небольшого пучка, заплетенного в косичку и торчащего из макушки, будто восклицательный знак.

«Мужик на мужика, – мрачно подумал Доктор. – А этот Пират – мужик куда крупнее меня».

3

Доктор и Пират Душ глядели друг на друга, стоя на скользком сером шифере. Ветер кружил туман водоворотами, но над их головами виднелся просвет. С головы Доктора сорвало шапку и понесло ветром по крыше, пока она не свалилась в бункер с углем в десяти метрах внизу.

«Вскоре и я туда отправлюсь», – понял Доктор, но у него не было выбора. Только сражаться с этим Пиратом. В конце концов, это гротескное создание стоит между ним и его внучкой.

– Игби убьет седоволосого, – процедило мерзкое существо сквозь зубы. Судя по всему, это он назвал себя в третьем лице, а Доктора характеризовал по цвету волос, а не просто сообщил, что некий человек по имени Игби что-то сделает с седоволосым человеком.

– Отпусти пленников! – крикнул Доктор сквозь шум ветра. – Ты не обязан так поступать. Ты можешь уйти с миром.

Как бы Доктор ни ненавидел оружие, сейчас ему очень хотелось иметь в руках нечто посерьезнее трости, чтобы отбивать удары, которые скоро на него посыплются.

– Мне нравится седоволосый. Он смешной! – громогласно крикнул Игби. – Сдохни, старик!

«Есть неплохие шансы, что так и случится, – мрачно подумал Доктор. – Но, несмотря на обстоятельства, я просто не имею права проиграть. Иногда есть нечто важнее обстоятельств».

Оранжевый антигравитационный луч запульсировал, создавая цилиндрический канал в туманном воздухе Лондона. Силуэты одурманенных жертв плыли внутри него в полной уверенности, что отправляются на небеса, какими они сами себе их представляют.

«Веселые приключения, деревья, чтобы лазать, и все – герои».

Как долго продлится эта иллюзия, прежде чем ее заменит мрачная реальность корабля Пиратов Душ?

Доктор осторожно двинулся вперед, вдоль скользкого конька крыши, выставив вперед трость. Как только он обошел дымоход, его окатило ледяным дождем, несомым порывами ветра. Он с трудом держал равновесие на скользкой кровле, и каждый раз, когда плохо закрепленный кусок срывался и падал вниз, Доктор вспоминал, в какой опасности он находится.

«Хотя забыть о ней было бы трудновато».

Игби ждал, его глаза кровожадно блестели, а меч описывал в воздухе сложные пируэты. И с каждым оборотом меча оптимизм Доктора угасал.

«Этот пришелец – опытный убийца. Наемник. Как я, пацифист с тростью, могу даже надеяться победить его?»

Ответ был очевиден.

Игби был наездником луча, это было ясно по оранжевому оттенку его кожи, которая напомнила Доктору (если только можно вспоминать что-то из будущего) резко пахнущую и токсичную дрянь, которую девушки в двадцать первом веке втирали в кожу ради хорошего загара. Наездники лучей были иммунны к воздействию усыпляющего газа, которым наполнялся луч, но длительное пребывание в его атмосфере оказывало негативный эффект на их интеллект.

Следовательно, Игби силен и проворен, но несколько туповат.

«Следовательно, – подумал Доктор, – я воспользуюсь тактикой».

Сделав нечто неожиданное.

Они сходились. Внешне противник полностью превосходил Доктора. Пират Игби был здоров, силен и мускулист. У Игби были золотые зубы, а его массивный торс был украшен татуировкой Пиратов Душ: «Никогда Не Приземляемся».

Заметив, как дрогнула и переместилась тень Игби, Доктор понял, что антигравитационный луч втягивается обратно в корабль. Если это произойдет, надежды уже не будет. Даже если Сьюзен выживет и он сможет снова найти ее, она станет уже другой – ее чудесный дух будет сломлен.

– Нет! – закричал он. – Я не допущу этого!

Игби рассмеялся, мотнув головой в сторону Доктора, будто показывал кому-то еще, что этот старик совсем безумен. А потом он тоже заметил уходящий луч и понял, что надо поскорее заканчивать, если он не хочет навеки застрять на Земле.

– Прости, старик. Никаких игрушек, просто смерть от меча.

Игби ринулся на Доктора, покрыв расстояние между ними в два шага. Доктор выставил вперед трость, защищаясь, но Игби с легкостью отбил ее в сторону серебряным наручем.

– Дурак, – бросил Игби, слюна брызнула из его рта сквозь зубы, зазубренные, будто горы.

Он поднял клинок и с ужасающей силой взмахнул им, опуская на голову Доктора. Никаких изысков. Пират просто хотел одним мощным ударом разрубить величайший мозг во вселенной. Доктор не мог знать, что это был любимый удар Игби и что количество татуированных линий на руках означало не дни, проведенные в тюрьме, а число разрубленных голов, достоверность которого могли подтвердить не менее двух его товарищей.

Замахиваясь, Игби вдруг понял, что никого из приятелей нет рядом, чтобы засвидетельствовать смертельный удар. Он повернул голову в сторону корабля, чтобы проверить, не снимают ли их камеры, и чтобы на камерах было ясно видно его лицо, на случай, если потом возникнут споры.

– Гляди! – крикнул он в сторону камер. – Убиваю седоволосого. Без проблем.

Игби почувствовал глухой удар, как и ожидал, но звук был несколько иной, чем при его обычном смертельном ударе по башке.

Повернувшись к Доктору, Игби сильно удивился, увидев, что старик перехватил его меч левой рукой.

– Игби… – только и смог сказать Игби.

Пират дернул меч, но тот был крепко зажат в биогибридной руке Доктора. Пират дернул снова изо всех своих немалых сил. Доктора на мгновение приподняло в воздух, но тут временный шов, присоединявший биогибридную перчатку к запястью Доктора и явно не предназначенный для потасовок на крышах, лопнул со щелчком резиновой ленты. От силы собственного рывка Игби полетел назад, не в силах удержаться на ногах.

Доктор инстинктивно попытался поймать его двумя керамическими пальцами протеза, но Игби уже был за пределами досягаемости. Пират смог лишь глянуть на протянутую к нему конечность и изречь последнее в своей мерзкой жизни слово.

– Крюк, – простонал он, скользя по крыше на всех четырех, а потом исчез в темноте внизу.

Доктор всегда сожалел об оборвавшейся жизни, какой бы мерзкой она ни была, но сейчас не было времени горевать о смерти Игби. Оранжевый луч уходил в облака, через считаные секунды он будет вне досягаемости. Если уже не оказался.

«О, как жаль, что я еще не регенерировал в того рослого, с этим нелепым галстуком-бабочкой, – подумал Доктор, иногда у него были видения своих будущих воплощений. – Он всегда такой тренированный и проворный. Пожалуй, вся та бесконечная беготня по коридорам, которой он занимается… будет заниматься… возможно, будет заниматься в одном из вероятных сценариев моего будущего… тоже для чего-то нужна».

– Дурацкая внезапная цепь событий! – крикнул Доктор безжалостной непогоде. – Неужели достойная личность не найдет разумного решения?

Если ветер с дождем и знали ответ, то промолчали.

– Видимо, нет, – пробормотал Доктор. – Значит, придется принять неразумное решение.

Как можно быстрее, пока подсознание не остановило его безумные действия, он разбежался по коньку крыши до ближайшего дымохода, вскарабкался по нему, по пути скинув птичье гнездо и два глиняных горшка, а затем прыгнул. И угасающий тягловый луч пиратского корабля подхватил его.

4

Когда антигравитационный луч втянул Доктора внутрь себя, он понял, как это – быть съеденным. На самом деле, его уже съедали, дважды за одни выходные, киты-бларфы на озере Ронда, они считали потрясающей забавой проглатывать купающихся, а потом выплевывать их через свои дыхательные горла. После каждого такого номера все киты дружно и радостно выпрыгивали из воды, веселясь за счет перепуганных купальщиков. Тем же обычно оставалось отнестись к происшедшему лишь с чувством юмора – в конце концов, какой толк обижаться на двадцатитонного кита-бларфа?

Доктор отогнал эти воспоминания, сейчас на них не было времени, ведь антигравитационный луч фрегата Пиратов Душ тащил его внутрь корабля.

Он понимал, что у него есть всего несколько секунд трезвого сознания, после чего усыпляющий газ погрузит его в безмятежный сон, в котором все будет выглядеть так, будто вот-вот сбудутся все его давние мечты. Доктор изо всех сил встряхнулся, сдерживая дыхание и стараясь не засыпать.

И внезапно оказался на Галлифрее со своей семьей, наконец-то в безопасности.

– Все хорошо, – сказала его мать, улыбаясь. Ее длинные волосы скользнули по его лбу. – Останься здесь, мой маленький Доктор. Останься со мной, и сможешь рассказать обо всех мирах, где ты побывал. Я так хочу послушать…

«Какая она красивая, – подумал он. – Точно такая, какой я ее помню».

– Д’арвит! – громко выругался Доктор. – Я под наркотиком.

Он принялся рассуждать вслух, просто чтобы не терять сосредоточенности.

– Луч поймал полдюжины душ. Троих детей и троих взрослых, если считать взрослой Сьюзен, в чем я не уверен, учитывая, что она намеренно нарушила мои указания. Все здоровы. Пиратам нужны сила и молодость, чтобы питать корабль. Я не вижу лица Сьюзен, но ощущаю ее радость. Интересно, что она видит в своих снах?

Луч был не просто светом. Он был упругим на ощупь и обладал силой, способной удерживать материальные объекты.

– Я знаю, что мы движемся, – продолжил Доктор описывать свое путешествие, – но ощущения движения нет. Скажу честно, несмотря на зловещие обстоятельства, мне еще никогда не было так приятно.

Мимо него проплыла худощавая фигура, Доктор понял, что это Сьюзен, увидев ее лишь мельком. Он узнавал ее не хуже, чем младенец узнает голос матери.

– Сьюзен, дорогая! – вскричал он, тратя на это драгоценное дыхание, но улыбка на лице Сьюзен даже не дрогнула, и она ему не ответила.

По выражению ее лица Доктор понял, насколько она сейчас рада всей окружающей вселенной и каким кошмаром для нее это обернется, если она попадет в руки Пиратов Душ. Нельзя этого допустить.

Они миновали плотную завесу кучевых облаков и увидели звезды. Вторая звезда справа внезапно мигнула и заискрилась, когда выключили ее маскировочное поле, и в небе появился огромный корабль-завод Пиратов.

Луч нес их к специально устроенному шлюзу размером со средний межпланетный фрегат. Нижняя часть корпуса сохранила отметины от многочисленных перестрелок и столкновений с астероидами. Доктор ясно разглядел место, где совсем недавно была установлена новая защитная пластина.

Ворота шлюза распахнулись, и Доктор увидел, что антигравитационный луч исходит изнутри корабля, это было невероятно опасно, поскольку из-за малейшей неточности в настройке грозило крушением. Но такая схема позволяла Пиратам Душ сразу же переправлять жертвы внутрь для последующей переработки.

– Антигравитационная пушка выдает излучение изнутри, – проговорил Доктор, чувствуя, что проигрывает битву по удержанию сосредоточенности. – Существ втягивают внутрь и часто спонтанно, но идеально синхронно поют монзорскую оперу «Ворчун Отказник»…

«Прекрати, – одернул себя Доктор. – Не теряй рассудка. Говори о том, что видишь».

– Корабль Пиратов Душ работает по тому же принципу, что и мерзкие ортонийские китобойные корабли-заводы, – продолжил он, чувствуя зуд и онемение в руках. – Как только существ переносят внутрь корабля Пиратов Душ, бортовой компьютер сканирует их и решает, как наилучшим образом использовать каждого из пойманных. Большинство присоединяют к цепям батарей, высасывая из них электричество, но некоторых сразу отправляют на разделку. Пираты Душ – гуманоиды, по большей части родом с планеты Райджер. Их организмы очень выносливы и способны принимать практически любые трансплантанты, даже от других рас, таких как земляне. При своевременно проводимых трансплантациях Пират может прожить от трех до четырех сотен земных лет.

Гигантские ворота широко распахнулись, поглотив пойманных, и те оказались на громадной бойне. С металлического потолка свисали ряды крюков для мяса, рядом стояли двое Пиратов в резиновых фартуках, готовясь сбить добычу с ног выстрелами из водяных пушек. На поясах с батареями у них были прикреплены изогнутые термоклинки, на случай, если компьютер прикажет провести ампутацию немедленно.

Луч сбавил силу, и его груз с грохотом упал в яму на полу. Доктор огляделся и убедился, что, кроме них со Сьюзен, здесь было еще четверо.

«Нужно спасти шестерых, – подумал он, – а эти Пираты наверху».

Как только исчезли последние вязкие комья антигравитационного луча, Пираты Душ вскинули шланги водяных пушек и направили на жертв, сметая Сьюзен, Доктора и тех четверых в угол ямы, в кучу чьих-то рук и ног.

Пираты засмеялись.

– Такие придурки, – сказал один. – Гляди, я их еще полью.

Поливаемый потоками воды с двух сторон, Доктор едва мог дышать. Он совершенно ничего не видел и уж точно не мог бы отбиваться, если бы пришлось. Но он и не хотел этого делать. Когда враги думают, что ты без сознания, пусть верят в это и дальше, пока ты не получишь тактического преимущества.

Проще говоря, прикидывайся мертвым, пока они не подойдут ближе.

Второй Пират бросил шланг и повернулся к пульту компьютера с большими цветными кнопками.

– Корабль вякнул, Гомб, – озадаченно сказал он. – Чо он вякнул?

«Чо он вякнул»? Похоже, в трюме работали самые тупые из Пиратов. А тупейшие, как Игби, – еще ниже.

Гомб прицепил шланг на специальный поясной крюк и подскочил к экрану.

– Особо вякнул! – воскликнул он. – У нас тут Повелители Времени. Компьютер говорит Повелители Времени. Их мозги стоят много монет. Большие извилистые мозги!

Даже погребенный под курганом из тел посреди бойни, Доктор не на шутку оскорбился.

«Извилистые мозги, вот уж точно…»

Гомб прищурился и поглядел на кучу спящих тел.

– Который?

– Раскидай их, – приказал его приятель. – Скажу Кэпу лично, может, нам за это бутылка грога перепадет. Ищи Повелителей Времени.

Доктор попытался освободить руки и ноги, на случай, если сейчас придется бороться, но не смог даже пошевелиться, поскольку оказался в самом низу груды тел. Его лицо было в метре от лица Сьюзен. Ее глаза открылись, и он увидел, что она приходит в сознание.

«Она испугана, – подумал он. – Я не могу допустить, чтобы она здесь погибла».

Но пока что Сьюзен была жива, как и сам Доктор.

– Дедушка, – прошептала она. – Что мы можем сделать?

– Т-с-с-с, – тихо произнес Доктор. Он желал бы подбодрить ее, но худшее еще ждало их впереди. – Притворись спящей.

Пират Гомб спрыгнул в яму, подошвы его ботинок звякнули о металл. Он неспешно направился к закрывшимся воротам шлюза, туда, где лежали особо ценные Повелители Времени. На ходу Гомб пел удивительно чистым тенором, и это было настолько же неожиданно, как услышать от лемминга лекцию по квантовой физике.

Грог, грог,

Глотай скорей,

От запора хорош,

И глядишь веселей.

Доктор решил, что Гомб, похоже, сам сочинил эту арию.

Гомб дошел до груды тел и поднял двоих спящих детей, положил рядышком и расправил на них одежду.

– С Кэпом познакомитесь, значит, – сказал он. – Выглядите получше перед Кэпом, и он просто вытянет из вас душу, а не порежет на части.

Пират вернулся обратно и наклонился над Сьюзен.

Больше он ничего не успел сделать, поскольку Доктор мгновенно протянул руку и дернул кран на наконечнике шланга, пристегнутого к поясу Гомба. Не то, чтобы Доктору нравился подобный план, но если он правильно оценил давление в водяной пушке и пояс пирата не порвется, то результат будет весьма выгоден для пленников.

Выгоден, по-другому и не скажешь. Гомб едва успел осознать, что произошло, как наконечник шланга дернулся, выплевывая воду, и подбросил Гомба в воздух. Обвиваемый кольцами шланга, Гомб кувырком полетел по коридору и скрылся из виду.

Доктор понимал, что у них есть считаные секунды до того, как их попытка бегства будет обнаружена всей командой корабля. Наверняка они находятся под видеонаблюдением даже сейчас.

Выбравшись из-под спящих людей, он обернулся к Сьюзен.

– Дорогая моя, ты не ранена? – спросил он, вытирая ее глаза.

– Нет, – ответила она, но в ее голосе звучал страх. Доктор видел, как ужас охватывает ее от одного взгляда на крюки для мяса, раскачивающиеся под потолком.

– Слушай меня, Сьюзен, – сказал Доктор, беря ее лицо в ладони. Ну, ладно, одной ладонью и одной клешней. – Я вытащу нас отсюда, но надо, чтобы ты мне помогла. Ты понимаешь?

– Конечно, дедушка, – ответила Сьюзен, кивая. – Я смогу.

– Молодец! Перетащи остальных в центр шлюзовых ворот. Внутрь круга.

– Внутрь круга…

– Как можно быстрее, Сьюзен. У нас считаные мгновения до того, как прибудут другие Пираты.

Сьюзен начала стаскивать остальных пленников внутрь круга. Они довольно легко скользили по мокрой палубе, даже взрослый в армейской форме.

Промокшая шинель весила как целый медведь, и Доктор сбросил ее, а затем спешно поднялся по лестнице к пульту. В системе был включен райджерский язык, который Доктор более-менее знал, но он сразу переключил ее на земной английский и тут же сохранил изменения. Может, это даст им секунду-другую, когда время будет нужнее всего.

Доктор всегда набивал текст двумя пальцами, так что клешня на левой руке не слишком его замедляла. Он проверил корабельные записи о пленных и не нашел никого, кроме их группы. С похищенными вчера уже разделались, и это позволяло Доктору не сомневаться в правильности его плана.

Быстро перехитрив примитивную систему защиты компьютера Пиратов, Доктор перезагрузил параметры антигравитационного луча и шлюзовых дверей. Когда компьютер принял к исполнению его команды, Доктор ввел новый пароль, такой сложный, что потребовалось бы либо десять лет, либо чудо, чтобы этот компьютер согласился выполнить задачу сложнее раскладывания пасьянса.

Но у Пиратов не было десяти лет, и вселенная явно не была обязана свершить ради них чудо.

Сьюзен ухитрилась собрать всех пленников внутри круга в центре шлюзовых ворот. Военный попытался встать, а самый маленький из детей оказался изрядно болен и без свалившихся на него испытаний. Доктор подхватил его на руки, игнорируя вопли и сопротивление.

– Быстро, – сказал он. – Все вместе. Держитесь руками за меня.

С таким же успехом он мог бы разговаривать с обезьянами. Эти земляне оказались на полпути из рая в ад. Если им повезет, их умы исцелятся, но сейчас они были в состоянии только дышать.

В здравом уме осталась лишь Сьюзен. Она обняла Доктора одной рукой, другой взяла под локоть военного, а мальчика и девочку, похоже, двойняшек, зажала между колен.

– Умница моя, – сказал Доктор, сажая больного мальчика себе на плечи. – Я горжусь тобой.

Теперь они все были соединены, будто контур цепи.

– Что бы ни случилось, держись!

Сьюзен кивнула, еще крепче обнимая деда.

– Я не отпущу.

– Я знаю, ты справишься, – ответил Доктор.

Шли секунды, и Доктор уже начал нервничать по поводу того, что поставил на таймере слишком большое время. Пираты могли появиться в любой момент. И приближающийся шум и ругань, доносящаяся из коридора, сигнализировали, что этот момент уже настал.

Один за другим в трюм высыпала дюжина Пиратов. Они сразу же наставили оружие на Доктора и остальных пленников, но стрелять не стали. Да и зачем бы? Ведь эти пленники – нынешний улов. Судя по всему, им удалось провести Гомба, но Гомб такой тупой, что его провел бы и чертик из табакерки… А что теперь могут сделать пленники? При численном превосходстве противника, безоружные и окруженные? Ничего, лишь принять свою участь.

Капитан протолкался вперед. Вида он был устрашающего. Метра три ростом, с плоским серым лицом, глубоко посаженными блестящими глазами и длинным шрамом, пересекающим лицо сверху вниз.

– Повелитель Времени! – заревел он, звучало это так, будто носорог неожиданно научился говорить. – Где Повелитель Времени?

– Я здесь, – ответил Доктор, следя за тем, чтобы все земляне оставались рядом.

Смех Капитана оказался странно высоким для такого огромного существа.

– Это ты, Доктор, – сказал он, касаясь шрама на лице. – Не следовало тебе возвращаться.

Доктор увидел, что на шее у Капитана болтается иссохшая кисть руки на шнурке.

«Это же моя рука, злодей ты этакий!»

– У меня было неоконченное дело, – проговорил Доктор, считая в уме от пяти до одного.

– У нас обоих неоконченное дело, – прорычал Капитан.

Обычно Доктор не горел желанием возражать или острить, но этот Капитан был мерзким существом, и Доктор решил оставить последнее слово за собой.

– Теперь наше дело окончено, – произнес он, и тут открылись ворота шлюза, сбрасывая Доктора и его спутников в черноту ночи, в трех тысячах метров над освещенным газовыми фонарями Лондоном.

Капитан, конечно же, разочаровался тем фактом, что не сможет получить удовольствие, лично расчленив Доктора, но то, что через несколько секунд Повелитель Времени будет мертв, его несколько порадовало. Беспокоило его лишь одно. Если Доктор смог открыть ворота шлюза, то с какими еще настройками компьютера он успел похимичить?

Он ринулся к ближайшему монитору, где его встретил текст на совершенно незнакомом языке, медленно бегущий по экрану.

– Доктор! – заревел он. – Что ты наделал?

Словно в ответ на его вопрос, антигравитационная пушка выбросила небольшой комок энергии в закрывающиеся ворота шлюза. Пролетая, он едва задел ворота перед тем, как они с лязгом закрылись полностью.

«Повезло мне, – подумал Капитан. Он не подумал «повезло нам», поскольку был настолько эгоистичным тираном, что отправил бы всю свою команду на фабрику тел, чтобы купить себе лишнюю минуту жизни. – Если бы антигравитационная пушка пальнула, когда ворота шлюза закрылись, настал бы конец всему кораблю».

И компьютер, будто снова прочитав его мысли, направил всю имеющуюся энергию, до последней искорки, в выстрел антигравитационной пушки – прямиком в закрывшиеся ворота шлюза…

Доктор и его спутники неслись к Земле, хотя им казалось, что это Лондон надвигается на них. В их жизни не осталось места мыслям, все свелось к самому главному – выживанию. Но если они и переживут эту ночь, ничего уже не останется прежним. Они оказались у края, заглянули в бездну, и теперь им предстояло жить с этим. Кое-как думать мог лишь Доктор, для которого состояние на грани гибели давно стало привычным.

Они падали, намертво держась друг за друга. В какой-то момент Доктор и Сьюзен оказались лицом к лицу. Доктор попытался улыбнуться, но воздух обдувал его с такой силой, что трепал ему губы и надувал щеки.

«Я даже не могу улыбнуться моей прекрасной внучке».

И краем глаза он увидел вдруг надвигающийся сверху оранжевый комок.

«Не подведи же меня, физика, – подумал он. – Впрочем, физика подвести не может, могут подвести лишь мои расчеты».

Комок превратился в оранжевую молнию, которая пронзила их с неумолимой точностью, оставив за собой след из рассыпающихся искорок.

Доктор изо всех сил прижал к себе остальных.

«Жить или умереть. Сейчас все решится…»

Пульсация антигравитационного луча обволокла их и начала замедлять падение. Доктор вдруг оказался на спине, глядя на то, как корабль Пиратов вывалился из гряды облаков. Восемь этажей искореженного металла.

«Они это заслужили, – сказал он себе. – Я спас детей и отомстил за многих погибших».

Но он все равно отвернулся, когда антигравитационный луч, как Доктор и приказал компьютеру, начал пожирать корабль изнутри, разрушая его на атомном уровне, так что все атомы разлетелись в разные стороны, смешавшись с воздухом.

Сьюзен крепко обняла его и плакала у него на плече.

Они выживут.

С ними все будет в порядке.

5

Олдридж был, мягко говоря, удивлен.

– Доктор разгромил целую банду Пиратов Душ? Одной левой, простите за выражение?

Сьюзен постучала ногтем по какой-то штуке на рабочем столе Олдриджа, очень похожему на ТАРДИС в миниатюре.

– Да, мой дедушка с ними управился. Он закодировал систему антигравитационного луча корабля на свою ДНК, и импульс попал в него, а, следовательно, в нас всех. Это правда гениально!

Олдридж убрал крохотную ТАРДИС подальше от пальчиков Сьюзен.

– Там внутри гигантская осьми-акула, и я не думаю, что она очень обрадуется тому, что ты играешься с этой коробочкой.

– Осьми-акула, честно?

– Самая настоящая. Так что, пожалуйста, перестань трогать все подряд.

Сьюзен рассказывала Олдриджу об их приключениях, пока они ждали пробуждения Доктора после операции.

– Так что мы вернули детей обратно домой, а офицера оставили охранять дверь. Если повезет, то все они сочтут, что это было лишь сном.

– Значит, проклятие разрушено, – сказал Олдридж. – Не понимаю, почему эта семья просто не переехала. В Лондоне хватает домов, особенно для богачей.

Сьюзен принялась надевать на пальцы кольца с подноса, в итоге ухитрившись надеть целых три десятка.

– Расскажите, мистер Олдридж, а как вы делаете этот фокус со щетинками в бороде?

– Фокус с бородой – целая наука. Нужно всего-навсего постоянно тренироваться и каждый день на ночь выпивать стакан сильно разведенного яда. А теперь не могла бы ты вернуть все эти кольца на поднос? У меня тут серьезное дело, знаешь ли, а не магазин игрушек.

Из задней комнаты донесся стон, за которым последовал долгий приступ кашля.

– Где она? – послышался голос Доктора. – Сьюзен?

Сьюзен быстро сдернула кольца и кинула на поднос.

– Это дедушка. Он проснулся.

Она поспешила за ширму и увидела Доктора, который уже сидел на армейской койке в окружении сложнейшего оборудования, замаскированного под предметы обихода Викторианской эпохи.

«Однажды кое-кто попытался воспользоваться тем, что, по его мнению, было комодом, – как-то раз рассказал Олдридж Сьюзен, пытаясь уговорить ее ничего не трогать. – А в результате ему сшило вместе ягодицы».

– Я здесь, дедушка, – произнесла Сьюзен. – Все в порядке.

Тревога Доктора тут же исчезла, будто унесенная порывом ветра.

– Хорошо, дитя. Хорошо. Просто у меня под наркозом были такие сны… Сущие кошмары. А теперь, когда я пробудился и вижу тебя рядом, то и вспомнить их толком не могу.

Из-за ширмы выглянул Олдридж.

– Какая поэзия, какая экспрессия! Достойно того, чтобы старый хирург уронил слезу…

Доктор сделал недовольное лицо.

– Я так понимаю, Олдридж, что трансплантация успешна?

– Эта рука проживет дольше вас, если вы только не дадите какому-нибудь Пирату ее отрубить, – ответил Олдридж.

Доктор выставил перед собой левую руку и принялся пристально ее разглядывать. Единственным признаком проведенной операции была широкая розоватая линия вокруг запястья.

– Хм-м-м, – сказал Доктор. – Хм-м-м-м-м-м…

Олдридж подтолкнул Сьюзен локтем.

– Он всегда говорит «хм-м-м-м», когда ищет огрехи, но тут он их не найдет.

Доктор сел, потом встал и выставил руку перед Сьюзен для осмотра.

– Скажи-ка мне, внучка. Что ты думаешь?

Сьюзен слегка ущипнула ладонь, а потом потянула за все пальцы по очереди.

– Честно говоря, дедушка, мне кажется, что она немного великовата…

Эпилог

В ту страшную ночь, когда Доктор сражался с Игби на крыше дома у Гайд-парка, на скамейке в Кенсингтонском саду в одиночестве сидел человек. У него было мрачное лицо, высокий лоб и большие добрые глаза.

Писатель по профессии, он достиг и некоторого успеха в театре, но пока еще не нашел ту волшебную идею, которая могла бы вознести его до высот Артура Конана Дойла, его друга.

Молодой писатель потянул себя за ус, вредная привычка, и поглядел на звезды, ища вдохновения. То, что он увидел там, длилось считаные мгновения, и потом он часто задумывался, произошло ли это на самом деле или только в его воображении, которое создало образ, поведший его к литературному бессмертию.

Ему показалось, что он увидел детей, окутанных звездной пылью и улетающих в ночь. А еще двух людей, сражающихся на крыше. Один, похоже, был пиратом, а у другого вместо руки был крюк.

Более получаса писатель пребывал в остолбенении, пока холод не просочился сквозь его одежду. Он достал из кармана несколько клочков бумаги, послюнявил огрызок карандаша и принялся писать.

Второй Доктор: Безымянный Город

Майкл Скотт

Пролог

Мы стары.

Наш возраст измеряется не столетиями, не тысячелетиями и даже не эрами.

Мы видели рождение и гибель солнечных систем. Мы наблюдали вращение галактик, однажды мы видели, как вся вселенная умерла лишь для того, чтобы тут же переродиться в музыке и свете.

Прежде Доктора, прежде Мастера, прежде Галлифрея и Повелителей Времени наша раса правила вселенной. Теперь же она исчезла. Исчезла полностью. Остались лишь мы, немногие.

Но пока наша раса угасала, пока их атомы смешивались со звездами, мы уцепились за подобие жизни, танцуя под Музыку Сфер. Наше существование поддерживал наш гнев, наша ненависть заставляла нас терпеть. Мы обретем отмщение. Мы будем править снова.

Мы Пожиратели Миров, последние из Древних.

Мы архоны.

Расшифровка фрагмента данных из записей ТАРДИС

1

Лондон, 1968 год

Крик… Пронзительный крик ужаса.

Звук почти потерялся в шуме субботней сутолоки машин и людей на Черинг-Кросс Роуд. Лишь немногие подняли взгляд и осмотрелись. Не увидев ничего опасного, люди пошли дальше.

И только рослый темноволосый юноша, стоявший у обветшавшего букинистического магазина, продолжил смотреть. Он наклонил голову набок и прикрыл глаза, напряженно вслушиваясь. Прохожие не обращали на него внимания, ведь Лондон был наполнен последними веяниями моды, так что никто не удивлялся при виде юноши в свободном черном свитере с широким воротом и красном килте из шотландского тартана, дополненным шотландской же кожаной поясной сумкой.

Юноша воспользовался уловкой, которой его научил отец, когда они охотились на тетеревов в горах Шотландии. Он целенаправленно сосредотачивался на звуках – сначала на машинах и автобусах, затем на уличной болтовне, сплошном гуле из голосов, криков и смеха, – а потом устранял их. Он искал нечто, выпадающее из повседневности, нечто странное, чуждое. Что-то вроде…

Шлепанья кожи по камню.

Позади него.

Он быстро пошел на звук и оказался у входа в мощенный булыжником переулок. Заглянул туда. Никого. Однако он был абсолютно уверен в том, что эта узкая каменная труба способна донести звуки из глубины на улицу. Нырнув в переулок, он моргнул, чтобы глаза приспособились к полумраку, и ринулся вперед. Переулок слегка изгибался влево, и, обогнув угол, он увидел источник шума.

Бородатый седоволосый мужчина лежал на грязных камнях, окруженный россыпью старинных книг в кожаных переплетах. Огромный бандит с сальными волосами согнулся над ним, роясь в потрепанном мешке, доставая книги одну за другой и отбрасывая в сторону.

– Пожалуйста… пожалуйста, осторожнее… – застонал старик, глядя, как старинные тома падают на землю с характерным шлепком.

– Где деньги? – рыкнул бандит. – Где выручка магазина?

– Ее нет… – поспешно сказал старик. – Мы продаем старые книги. Иногда не продаем ни одной за день…

– Я тебе не верю. Выворачивай карманы.

– Нет, – в отчаянии ответил старик.

– Да! – ухмыльнулся бандит, обнажая желтые зубы.

В глазах молодого шотландца блеснула ярость. Он знал, что ему не следует вмешиваться. Ему доверено важнейшее задание, и он обещал не мешкать, но, что важнее, его вырастили в соответствии со строгим кодексом чести, учили защищать слабых и уважать старших. Держась ближе к стене, он быстро пошел вперед, поношенные ботинки с подметками из мягкой кожи не издавали ни звука, опускаясь на булыжники мостовой.

– Я сказал, выворачивай карманы, – повторил бандит, отбросив в сторону мешок и нависая над стариком, лежащим на земле.

Внезапно воздух прорезал крик, вернее, утробный рев, который потряс бандита и заставил его на мгновение оцепенеть. Краем глаза он уловил движущуюся тень, и тут мощный удар в бок отбросил его к стене дома. Голова бандита ударилась о старые камни, перед его глазами замелькали красные и синие искры, и он осел на колени. Моргнув, сфокусировал взгляд и увидел силуэт в красной юбке – нет, килте. Спешно вскочил на ноги, махнул кулаком, и тут что-то ударило его в середину груди, и он резко шлепнулся на мостовую, больно ударившись копчиком о булыжник.

– Если у тебя есть хоть капля соображения, то беги отсюда. И не оглядывайся. – Шотландец говорил чуть громче, чем шепотом, но в его словах читалась четкая угроза.

Согнувшись и держась за болящую грудь, бандит попятился, а затем развернулся и побежал.

Шотландец опустился на корточки и, протянув старику руку, аккуратно помог ему сесть.

– Вы не пострадали?

– Только моя гордость… и брюки. – Старик медленно поднялся на ноги, смахнув длинные волосы с высокого лба. – А еще мои бедные книги.

Он двинулся было, намереваясь собрать их, но шотландец опередил его, принявшись подбирать разбросанные тома.

– Ты очень храбр, – сказал старик, и его низкий голос эхом отразился от стен переулка.

– Ну, я просто не мог пройти мимо, разве нет?

– Вполне мог бы. Другие так и делают.

Старик протянул руку в кожаной перчатке.

– Спасибо тебе, спасибо огромное…

Он улыбнулся, слегка двинув аккуратной седой бородкой. У него были темные живые глаза, глядевшие из-под густых бровей.

– Я профессор Таскалос.

– Джейми, Джейми Маккриммон.

– Шотландец. Я и подумал, что слышу гэльский боевой клич. Creag an tuire. Как это переводится? «Рог вепря»?

Джейми подал ему книги.

– В смысле, килта было недостаточно? – с ухмылкой спросил он.

Старик улыбнулся.

– Мода нынче разная, – он пожал плечами. – Кто вас знает, молодых, что вы наденете?

Джейми подобрал мешок для книг и держал его открытым, пока профессор по одной укладывал книги, сначала аккуратно их отряхивая. Некоторые кожаные переплеты ободрались и порвались, ударившись о булыжник, а у одной книжки обложка совсем отвалилась.

– Ты служил в армии? – спросил профессор.

– Не совсем, – ответил Джейми, качая головой.

– Ты действовал, как солдат, – заметил профессор Таскалос. – Крик в самый последний момент, чтобы дезориентировать врага, и тут же ошеломляющая атака. Такое приходит только с опытом. Ты бывал в бою.

Молодой шотландец слегка кивнул.

– Ага, но это было очень давно, – сказал он с внезапно прорезавшимся акцентом. – И кончилось не слишком хорошо.

Он не собирался рассказывать профессору о том, что последняя битва, в которой он участвовал, случилась более двухсот двадцати лет назад, и просто подал ему последнюю книгу.

– Многие повреждены? – спросил он.

– Самые серьезные повреждения можно исправить, переплетя книги заново. Не надо было идти этим переулком, но я решил срезать, чтобы побыстрее дойти до моего магазина. Я торгую книгами на Черинг-Кросс Роуд, – добавил он, поднимая мешок. – Но ты уже, вероятно, догадался.

– Точно, – с ухмылкой сказал Джейми. – Будете сообщать в полицию?

– Конечно.

– Ну, раз с Вами все в порядке, тогда я пошел.

Профессор сунул руку во внутренний карман и вытащил бумажник.

– Вот, позволь тебе кое-что дать… – Он умолк, увидев выражение лица Джейми. – Ладно, тогда не деньги, вот…

Покопавшись в мешке, он достал небольшую книгу, завернутую в черный шелковый носовой платок.

– Не нужно никакой платы…

– Это не плата – подарок, – сказал букинист. – Благодарность.

Он дал завернутую книгу Джейми, который покрутил ее в своих больших руках, отогнул край черного шелка и увидел замысловатую надпись на переплете из темной кожи.

– Выглядит старой.

– Так и есть. Одна из самых старых, какие я храню.

Джейми открыл книгу. Толстые страницы были покрыты текстом, черными большими буквами на немецком, как ему показалось, языке.

– Она, должно быть, очень ценная.

– Так и есть, – повторил профессор. – Но я хочу, чтобы ты ее взял. Сегодня ты спас мне жизнь, юноша, – мрачно добавил он. – Это меньшее, что я могу дать тебе.

– Я не могу прочесть, что здесь написано.

– Мало осталось тех, кто может. Храни ее. Я настаиваю. Ты всегда сможешь подарить ее тому, кто сможет ее оценить по достоинству.

Он внезапно выставил руку и пожал ладонь Джейми.

– Я и так тебя слишком задержал и израсходовал много твоего времени. Благодарю тебя. Ты гордость своего клана.

Профессор сделал шаг назад, закинул мешок на плечо и быстро пошел по переулку. Затем он поднял руку в перчатке, и его голос эхом отдался в переулке.

– Береги себя, Джейми Маккриммон. Насладись книгой.

И он исчез, свернув за угол.

Джейми поглядел на черную книгу и потер ее обложку большими пальцами. Кожа казалась немного маслянистой и влажной. Наверное, в лужу упала. Он поднес книгу к носу и медленно вдохнул. Ему показалось, что он уловил слабый запах моря и рыбы, исходящий от страниц. Пожав плечами, он снова завернул книгу в шелк и сунул в поясную сумку. И спешно зашагал прочь. Может, Доктору книга понравится.

Профессор Таскалос остановился в конце переулка. Он слушал затихающие шаги Джейми, ушедшего в противоположном направлении. Потом повернул голову и увидел огромную фигуру, спрятавшуюся в полумраке у стены. Бандит с сальными волосами сделал шаг вперед, широко улыбаясь щербатым ртом.

– Ты все сделал правильно, – тихо проговорил профессор и достал из внутреннего кармана пальто пачку банкнот. – Мы договорились на пятьдесят, но вот тебе шестьдесят.

Он отсчитал шесть новеньких хрустящих десятифунтовых купюр и протянул бандиту.

– Бонус за то, что тебя ударили.

Бандит поглядел на толстую пачку купюр и облизнул губы.

– А сейчас у тебя в голове глупые мысли, – все так же тихо сказал профессор, и его лицо превратилось в непроницаемую маску. – Опасно глупые мысли, – ледяным тоном добавил он.

Бандит глянул в темные глаза профессора, и то, что он в них увидел, заставило его сделать шаг назад от испуга.

– Да… да, пятьдесят. И бонус. Очень великодушно. Благодарю.

– Хороший мальчик. А теперь уходи. – Профессор кинул громиле мешок с книгами. – Вот, выкинешь это напоследок.

– Я думал, они ценные.

– Только одна из них, – пробормотал профессор, глядя вдаль. – И она была бесценной.

Отступив в тень, профессор смотрел, как бандит незаметно слился с толпой людей, проходящих мимо. Затем он достал из кармана тонкий металлический цилиндр, крутанул против часовой стрелки и поднес к своим тонким губам.

– Дело сделано, – сказал он на языке, которого на Земле не слышали со времен гибели Атлантиды. – Я выполнил свою часть сделки. И верю, что, когда придет время, вы выполните свою…

Ответом ему было тихое звучание музыки эфира.

Профессор резким движением закрыл цилиндр и быстро зашагал прочь. На его губах играла улыбка, столь редкая для него.

2

Практически прямо напротив статуи Генри Ирвинга позади Национальной портретной галереи стояла синяя полицейская будка. Никто из туристов не обращал на нее внимания, хотя некоторые из местных торговцев и удивились ее внезапному появлению. Не так давно было объявлено, что все полицейские будки в Лондоне скоро будут убраны и уничтожены.

Джейми Маккриммон замедлял шаг, обходя галерею, а затем остановился. Туристы были повсюду, некоторые даже фотографировались на фоне будки. Семья, явно из Америки, в цветастых шортах, ярких рубашках и сандалиях стояла прямо напротив двери.

– А, вот и ты!

Джейми резко обернулся.

Доктор стоял позади него, как обычно помятый и нечесаный. Полли, одна из спутниц Доктора, знавшая его до того, как он изменился, как-то описала его как неприбранную кровать. Джейми решил, что это очень верное описание. Копна густых черных волос Доктора была не расчесана, воротничок был помят, галстук-бабочка сбит набок. Надетый на нем черный сюртук вышел из моды не одно десятилетие назад, а брюки в черно-белую клетку были одновременно слишком широкими и слишком короткими. Возраст его определить было невозможно – выглядел он лет на сорок с чем-то, однако шотландец знал, что Доктору не меньше пяти сотен лет. Джейми так и не пришел к выводу, гений Доктор или безумец. Или и то и другое одновременно.

Доктор облизывал мороженое в рожке.

– Что тебя задержало?

– Были небольшие проблемы… – начал Джейми.

– Ты все нашел по списку?

– Ничего, – сокрушенно ответил Джейми. – Ходил ко всем химикам, каких смог найти. Никто из них никогда и не слышал о том, что вы написали – кроме, конечно, золота и ртути.

Доктор откусил верхушку рожка.

– Тогда у нас проблема, – сказал он, нахмурившись, и его лицо прорезали морщины. – Серьезная проблема.

Джейми кивнул в сторону полицейской будки.

– Понимаю. Как нам теперь попасть внутрь?

Доктор молча отдал Джейми недоеденное мороженое. Сунул руку во внутренний карман и достал тонкий звуковоспроизводящий прибор в деревянном корпусе, украшенном синими завитушками.

– Когда я скажу «Беги», беги! – сказал он. – О, и тебе, возможно, стоит заткнуть пальцами уши, – добавил он, поднося прибор к губам.

Даже заткнув пальцами уши, с капающим на шею мороженым, Джейми услышал пронзивший воздух звук. В ушах начало давить, заломило зубы. Сидевшие в ветвях деревьев и ходившие по земле птицы разом поднялись в воздух, хлопая крыльями.

– Беги! – приказал Доктор. И сам бросился вперед, задрав голову к небу и показывая пальцем.

– Что это такое?! – крикнул он. – Вон… вон там!

Все поглядели вверх, на кружащихся над их головами птиц.

Протолкавшись между туристов, Доктор подошел к полицейской будке и быстро открыл замок. Приоткрыл дверь, ровно настолько, чтобы скользнуть внутрь, и тут же закрыл ее, как только внутрь втиснулся Джейми.

– Нам же не надо, чтобы кто-то подглядывал, а? – Доктор радостно потер руки. – Видел? Сама простота! И чего только нельзя добиться с помощью качественной диверсии…

Сколько бы раз Джейми ни путешествовал в этой удивительной машине, он так и не привык тому, что корабль Доктора – ТАРДИС – был больше внутри, чем снаружи. Он и понятия не имел, сколько в нем комнат, галерей, музеев и библиотек. Тут был даже плавательный бассейн олимпийского стандарта, где-то внизу, но парень так и не смог его найти. Джейми резко остановился, вдруг осознав, что красивая и вычурно украшенная панель управления, находившаяся посреди этой удивительной машины, разобрана, и ее части разбросаны по всему шестиугольному помещению. На полу валялись мотки проводов, стеклянные панели и сотни зубчатых колес и винтов странной формы.

Доктор осторожно пробирался через весь этот беспорядок.

– Ничего не трогай, – предупредил он. – Я точно помню, где оно все лежит.

Он задел ногой невысокий металлический цилиндр, тот покатился и врезался в небольшую пирамидку шарикоподшипников, которые разлетелись в разные стороны, ударяясь о стены.

– Ну, почти все…

– Вы же можете ее починить, правда? – осторожно спросил Джейми. Когда он уходил пару часов назад, Доктор лежал на спине под пультом, что-то тихо насвистывая.

Доктор развел руками, стоя посреди полного бардака.

– Не в этот раз. Боюсь, мы застряли, – мрачно сказал он. – Поврежден ротор времени. Я не рискну двигаться назад по потоку времени, когда он в таком состоянии.

Джейми перешагнул через моток кабеля, который начал извиваться, пытаясь ползти следом за ним. Однажды Доктор объяснил ему, что эти корабли не строят, а выращивают, и они по-своему разумны.

– Застряли. Ну, раз вы говорите «застряли», то…

– Мы застряли. Неспособны перемещаться. В ловушке.

Настроение Доктора мгновенно изменилось.

– Ты уверен, что нельзя ничего найти из списка? – раздраженно спросил он.

– Ничего, – ответил Джейми, аккуратно обходя торчащий из кабеля разъем, на конце которого подмигивали крохотные камешки.

– Мы не можем купить золото? – спросил Доктор рассеянно.

Джейми достал из рукава написанный от руки список и развернул его.

– Тонна золота, – вслух прочел он. – Доктор, нам придется ограбить Банк Англии, чтобы найти тонну золота. Даже если мы попытаемся купить его легально, это будет стоить страшную кучу денег. Я утром сверился с «Файнэ́ншел Таймс». Золото стоит порядка тридцати семи американских долларов за унцию. Не знаю, сколько унций в тонне…

– Тридцать две тысячи, – тут же ответил Доктор.

Джейми попытался посчитать в уме и не смог.

– Один миллион сто восемьдесят четыре тысячи долларов, – раздраженно сказал Доктор. – Тебя что, в школе ничему не учили?

– Я в школу не ходил.

– Ой, – смущенно пробормотал Доктор. – Нет, не ходил, конечно же. Я сглупил.

Он махнул рукой куда-то вверх.

– Деньги не проблема. Там наверху в одной из спален их предостаточно. А еще много драгоценных камней, мы можем их продать. У меня до сих пор лежат украшения, которые подарил мне Тутанхамон. Я их даже не надевал ни разу.

Он толкнул носком пружину, лежащую на полу. Та подпрыгнула в воздух на метр, потом ударилась в стену и залетала по помещению.

– Ох, милая моя, милая моя.

Он похлопал рукой по выпотрошенному пульту управления, развернулся, привалился к нему и медленно сполз на пол, выпрямив ноги перед собой.

– Я больше ничего не могу сделать для моей старушки. Даже если я соберу все обратно, чтобы исцелиться, ей нужно нечто вроде переливания крови – золото, ртуть и зейтон-7.

– Никто здесь даже не слышал о зейтоне-7, – сказал Джейми, глянув в список, и сел на пол рядом с Доктором.

– Разве вы не можете… – начал он. – Не знаю… что-то сделать?

– Я доктор, а не волшебник, – ответил Доктор, медленно обводя взглядом пост управления и качая головой. – Мы застряли в Лондоне, Джейми. Навсегда застряли в этом месте и времени, – тихо добавил он. – А я так много хотел увидеть и сделать, так много хотел тебе показать…

Они долго сидели в молчании. Пересаживаясь поудобней на жестком полу, Джейми почувствовал, как что-то впилось ему в бок. Сунув руку в поясную сумку, он коснулся пальцами мягкого шелка, в который была завернута странная маленькая книга.

– У меня для вас подарок, – сказал он, внезапно вспомнив о ней. – Может, хоть немного обрадует.

Доктор поднял взгляд.

– Очень люблю подарки. – Он нахмурился. – Знаешь ли, мне уже давно никто ничего не дарил. С моего трехсотлетия. А, может, четырехсотлетия? А что это?

– Ну, мне это дали в награду за то, что я сделал этим утром. Это книга, а я знаю, что вы любите книги. Мне сказали, что она очень старая.

– Почти, как я, – с улыбкой произнес Доктор. – Выдержанная, как хорошее вино…

– Или сыр с плесенью, – добавил Джейми, ухмыляясь. – Вот, возьмите.

Он вынул книгу из шелка и отдал. Кожа обложки была теплой и слегка маслянистой на ощупь. Длинные пальцы Доктора сомкнулись на потертой обложке и автоматически принялись ощупывать тиснение.

– Интересно. Что это? – сказал он, наклоняя книгу, чтобы поглядеть на отсвет. – Нечто вроде цефалопода…

– Цефало-чего?

– Головоногого, осьминога.

Положив книгу на колени, Доктор открыл ее на титульном листе. Зашуршал толстый пергамент.

– Что-то язык не узнаю, – пробормотал он, водя пальцами по буквам. – Вот эти похожи на шумерские, вот эти – точно ведические, а вот эти – ронго-ронго с острова Пасхи. Нет, нет, я неправ. Это древнее, намного древнее. Откуда ты ее взял, говоришь?

Прежде чем Джейми успел ответить, указательный палец Доктора дошел до очередного слова, остановился, и Доктор машинально прочел вслух название.

– «Некрономикон»…

И с воплем, полным ужаса, Доктор отбросил книгу прочь.

«Некрономикон».

В месте, забытом временем, в центре неизмеримо высокой пирамиды из черного стекла, слово прозвучало, будто удар колокола.

«Некрономикон».

Звук повис в воздухе, дрожа, отражаясь от стекла и порождая тончайшую эфирную музыку.

Три извивающихся силуэта, закутанные в клочья тьмы, поднялись из серебристого пруда и закружились в разреженном воздухе под звуки еле слышной музыки. С четырех сторон кромешного мрака появились еще две пары и присоединились к сложному воздушному танцу. Семь фигур изгибались и обвивались друг вокруг друга в сложных прекрасных траекториях, пока не образовали идеальный черный круг. Зеркальные стены и пол башни оттеняли все так, словно тьма была живой и смотрела огромными немигающими глазами.

«Некрономикон».

– Ох, Джейми, что же ты наделал? – дрожащим голосом проговорил Доктор.

– Я не знаю… в смысле, это же просто книга.

– О, это много, много больше, чем книга.

Доктор и Джейми глядели на томик в кожаном переплете, лежащий на полу. Пойманный сплетениями проводов и шестерен, он медленно и ровно пульсировал.

– Будто сердце бьется, – прошептал Джейми. – Доктор, я не… в смысле, я просто…

Шотландец пребывал в полнейшей растерянности.

– Хотите, чтобы я ее выбросил?

Доктор поднял руку.

– Даже не трогай! – отрезал он. – Если дорожишь жизнью и здравым рассудком, то больше к ней не прикасайся.

Он разжал пальцы правой руки и снова сжал в кулак. Кончики его пальцев, там, где они касались книги, почернели и опухли.

Обложка книги внезапно замигала тусклым красным светом, на ней прорезались тонкие линии, обрисовав тисненное на переплете изображение существа со щупальцами. Тяжелый переплет распахнулся, и толстые страницы зашуршали, будто перелистываемые незримым ветром. Наконец они остановились на черно-белом изображении высоких пирамид и башен. На картинке внезапно появилось множество крохотных золотистых огоньков, словно в окнах зажгли свет. Со страниц сорвалась искра, ударив в переплетение проводов. Еще одна, будто маленький желтый уголек, поднялась и повисла в воздухе, а затем вонзилась в паутину тонких серебристых шнуров на полу. Шнуры дернулись и задрожали, пульсируя красным и черным. Из книги вырвался целый фонтан искр, которые рассыпались по полу, будто крохотные горячие бусины. Провода дергались и извивались от прилива энергии, винты и шестерни начали вращаться сами собой.

А потом панель управления кашлянула.

Почти как человек, издав нечто среднее между тяжелым вздохом и свистящим кашлем.

– О нет, нет, нет, нет…

Доктор бегом кинулся к пульту, потянувшись к рычагу в центре. Он дернул его изо всех сил, и рычаг остался у него в руке. Доктор недоуменно уставился на него.

– Ох! Ну, такого еще никогда не было.

ТАРДИС снова вздохнула – хрипло, судорожно.

«Некрономикон» превратился в прямоугольник из искр, сухой и слегка пыльный воздух внутри ТАРДИС наполнился мерзким запахом гниющей рыбы.

– Что происходит, Доктор? – спросил Джейми. Он смотрел, широко открыв глаза, как мешанина проводов, шестерен и болтов потянулась обратно к пульту управления, точно притягиваемая магнитом. Спешно увернулся от кабеля, который втянуло под пульт, будто извивающуюся змею.

– Доктор! – крикнул Джейми.

Но Доктор потерял дар речи. Воздух наполнили летящие детали, возвращающиеся на свои места в блоке управления. Доктор отшатнулся в сторону, когда мимо него пронеслась толстая металлическая труба и нырнула вглубь пульта. Помещение наполнил черный дым.

– Думаю, с нами все о’кей, – сказал Доктор, когда все стихло. Он ухмыльнулся и покачал головой. – На мгновение мне показалось, что мы взлетаем, – добавил он неуверенно. – Но без энергии мы никак не можем…

Огоньки индикаторов ТАРДИС мигнули, померкли и опять ярко засверкали. Корабль снова захрипел. Точь-в-точь короткий судорожный вдох и шумный выдох. Потом еще раз, но быстрее. А потом – знакомый звук, который ни с чем не спутаешь. ТАРДИС взлетала.

– Невозможно! – вскричал Доктор.

– Я думал, вы сказали, что мы в ловушке?

Доктор махнул рукой на моток провода, оставшийся на полу.

– Так и есть. Мы не могли никуда отправиться. Мы не могли даже с места сдвинуться!

Освещение померкло, а все индикаторы на панели управления загорелись странным мерзко-зеленым светом. Сквозь пол проникала еле заметная вибрация.

Джейми почувствовал внутренним ухом колебания, а затем и внезапную тяжесть в животе.

– Мы движемся, – заметил он.

– И очень быстро, – ответил Доктор, касаясь пальцами металла и ощущая дрожь. – Очень. Интересно, куда это мы отправились?

Он поглядел на лежащую на полу книгу. Искры угасли, и она захлопнулась. От темной обложки шел еле заметный серый дым. Белые края страниц обуглились, но других видимых повреждений не было. Доктор и не пошевелился, чтобы ее тронуть.

– Где ты взял книгу, Джейми?

– Я же пытался объяснить. Спас старого человека, на которого напал грабитель. Ну, может, он и не очень старый был. В награду он дал мне эту книгу. Я сказал ему, что не смогу ее прочесть…

– … и он предложил тебе подарить ее кому-нибудь.

Джейми кивнул.

– Он рассчитывал на вас, верно?

– Именно.

– Не знаете, кто бы это мог быть?

Доктор пожал плечами.

– Когда живешь так долго, как я, обязательно наживешь одного-двух странных врагов. – Он кивнул в сторону книги. – Хотя, может, и не таких могущественных. Впрочем, был один, который все время восхищался этой ужасной книгой…

В голосе Доктора зазвучали еле уловимые нотки боли.

– Очень долго я его не видел. «Некрономикон», Книга Мертвых Имен. Собрание темных и ужасных преданий. И оно… очень древнее.

– Старше вас? – с нервным смешком спросил Джейми.

– Старше Земли. Даже старше моей родной планеты. Старше большинства солнечных систем. Она была написана расой, которая правила галактикой в очень далеком прошлом. Это квинтэссенция их знаний и преданий о Времени до Времени.

– И эта раса, как я понимаю, вам не друзья? – тихо сказал Джейми.

– О, они мертвы, уже очень давно. Остались лишь в памяти полудюжины миров, разбросанных по галактике, где им до сих пор поклоняются, как богам. А я боролся с теми, кто им поклоняется. Вряд ли они меня очень любят.

– У вас нет хоть каких-то догадок, куда мы направляемся?

– Никаких, – ответил Доктор, становясь на колени и пристально глядя на дымящуюся книгу. Его ноздри затрепетали.

– Она пахнет древней силой и мерзкими тайнами, – проговорил он, отодвинулся и сел, отряхивая руки. – Не хотелось бы снова к ней прикасаться. Именно мое прикосновение ее активировало.

– Я тоже держал ее в руках.

– Но ты обычный человек. Скажи-ка, когда тебе отдали книгу, не была ли она обернута в ткань?

Джейми сунул руку в поясную сумку и покорно достал оттуда черный шелковый платок.

Доктор наклонился так, что едва не коснулся носом ткани. Закрыл глаза и глубоко вдохнул.

– А, вот и знакомый запах. Этот старик рослый и темноглазый, аккуратная бородка с проседью, черные перчатки.

– Да, это он. А перчатки… да, у него были перчатки. Сказал, что его зовут профессор Тас… Таскал?

– Таскалос, – прошептал Доктор.

– Точно. Кто это?

– Тот, кого я уже очень долго не встречал. Но теперь, по крайней мере, мы знаем, куда все это нас приведет, – мрачно ответил Доктор.

– И куда же?

Доктор принялся осторожно оборачивать дымящуюся книгу черным шелком.

– К роковому концу, Джейми, к роковому концу.

Книга запульсировала в такт его словам.

3

– Похоже, мы уже не один день летим, – проворчал Джейми.

– Восемь часов согласно твоей системе измерения времени, – машинально поправил его Доктор. Он внимательно глядел внутрь маленькой сферы, похожей на большую лампочку, аккуратно накручивая на ее основание два провода, серебряный и золотой.

– Я думал, ТАРДИС может мгновенно переместиться в любое время и место.

– Может, и обычно так и делает, – буркнул Доктор.

– Так почему же мы летим так долго?

– Со дня нашего знакомства мы еще никогда не путешествовали так далеко.

Сфера мигнула, померкла и загорелась ярче.

– О, получилось! Ты же знаешь, что я гений?

– Вы мне всегда это говорили, – пробормотал Джейми.

Сфера светилась бледно-голубым светом. Доктор внимательно смотрел на нее, поворачивая в пальцах.

– Я ухитрился соединить ее с внешними датчиками пространства и времени. Теперь посмотрим…

На мгновение сфера почернела, а потом вдруг покрылась серебристыми точками. Поперек ее середины тянулась длинная белая туманная полоска.

Доктор в ужасе ахнул.

– Тетя милостивая! Вот незадача!

– Что такое? Что Вы увидели? – требовательно спросил Джейми, вглядываясь в картинку.

– Это! Вот это! – ответил Доктор, показывая на сферу.

Джейми поглядел еще раз и пожал плечами.

– Точки – звезды… – раздраженно сказал Доктор.

– А белая полоса в середине… – начал Джейми, но уже понял сам. – Млечный Путь.

– Он самый.

– Кажется, он очень далеко.

– Потому что так и есть.

Пока они говорили, вытянутое облако Млечного Пути уменьшилось и исчезло в черноте космоса. Затем стали гаснуть звезды, одна за другой, и в конце концов осталась лишь полная тьма.

– Оно перестало работать? – спросил Джейми.

– Нет, – мрачно ответил Доктор. – Все так же работает.

– Но что случилось со звездами?

– Они исчезли. Мы приближаемся к краю космоса.

Джейми проснулся от внезапного взрыва и осознал, что уснул прямо посреди клубка проводов. Внутренность ТАРДИС была заполнена едким белым дымом. Кашляя, он спешно вскочил на ноги, как следующий взрыв сорвал панель с потолка. Она повисла на длинном переплетении прозрачных трубок. Доктор лежал на спине под пультом управления, и Джейми услышал знакомое жужжание штуки, которую Доктор называл звуковой отверткой. Джейми не знал, что делает эта штуковина, но был уверен, что это вовсе не отвертка.

Внезапно все индикаторы на панели управления загорелись холодным сине-зеленым светом и начали судорожно перемигиваться.

– Это Вы сделали? – спросил Джейми.

– Сделал что? – послышался приглушенный и искаженный голос Доктора. Джейми решил, что Доктор держит звуковую отвертку в зубах.

По поверхности панели управления пролетел сноп разноцветных искр. Два индикатора вздулись и оплавились.

– Устроили пожар! – крикнул Джейми, бросаясь прочь.

Доктор вылез из-под пульта и быстро поднялся на ноги. Перепрыгивая с ноги на ногу, он замахал руками на сине-зеленое пламя, вырывающееся из-под панели. Джейми появился с коротким толстым огнетушителем в руках, на боку которого виднелась трафаретная надпись «Собственность Лондонского метрополитена».

– Нет! – взвизгнул Доктор.

– Да…

Направив раструб на огонь, Джейми нажал рычаг и залил пульт управления водой. Огромный язык пламени, поднявшийся было до потолка, потонул в густых белых клубах пара. Когда дым наконец рассеялся, пульт управления превратился в почерневшее месиво.

– А теперь посмотри, что ты наделал, – обвиняюще произнес Доктор. – Ты все испортил!

– Испортил? Не я пожар устроил…

Доктор внезапно поднял руку и отвернулся.

– Ты слышишь? – шепотом спросил он.

– Я ничего не слышу, – ответил Джейми, оглядываясь по сторонам.

– Именно, – Доктор резко развернулся обратно. – Мы сели, – мрачно добавил он.

4

– Похоже на все остальные пустые планеты, куда мы садились, – пробормотал Джейми. Он выглянул за край двери ТАРДИС, прижимая дыхательную маску к лицу.

Доктор протиснулся мимо него и решительно шагнул на черный песок. Вокруг его ног заклубилась пыль.

– Эй, а откуда вы знаете, что этим не опасно дышать? – голос Джейми из-под маски звучал глухо.

– Я не знаю. Но, держу пари, нас сюда столько тащили не затем, чтобы мы задохнулись.

Уперев руки в бока, Доктор откинул голову и поглядел в ночное небо.

Джейми снял маску и сделал короткий быстрый вдох. Воздух был сухой и неприятный, с привкусом тухлых яйц.

– Сера, – ответил Доктор на вопрос, который только собрался задать шотландец.

– Терпеть не могу, когда вы так делаете, – пробормотал Джейми. Стоя позади Доктора, он тоже поглядел в ночное небо. Там было совсем немного звезд, и те еле видны, будто крохотные искорки. Над горизонтом низко висела едва заметная тонкая вертикальная полоса.

– Это Млечный Путь, – с благоговением сказал он, а потом добавил, наклонив голову набок. – Но тут что-то не так. Млечный Путь не так выглядит.

– Видимо, мы действительно улетели очень далеко, – произнес Доктор, оглядываясь по сторонам. Он обхватил себя руками, сдерживая приступ дрожи. – Мы на краю известного космоса, в месте, известном как Великое Изгнание.

– Я так понимаю, что это одно из тех мест, откуда никто не возвращается? – спросил Джейми.

– Никто, – ответил Доктор. – Это место, где умирают мифы…

В сердцевине огромной пирамиды из черного стекла от наклонных стен отразился некий звук.

Неторопливый и торжественный, он омывал круглый серебряный пруд в середине пола, и жидкость задрожала. По поверхности прокатились концентрические круги, и появился силуэт, поднимающийся в черноту. Закутанный в серое одеяние с капюшоном, с которого капала жидкость, он повис там, и к нему присоединились второй и третий, жидкость забурлила, и еще четыре силуэта появились из серебряной поверхности. Выстроившись неровным клином, семеро повернулись к единственной двери пирамиды.

Снова загрохотал странный звук, сильнее и сильнее, пока он не стал четко различимым. Это был смех, безумный и злобный смех.

– Эта планета обитаема? – спросил Джейми.

Доктор лежал на земле, внимательно разглядывая черный песок в большую лупу.

– Занятно… – Он поднял взгляд. – Обитаема? Когда-то, возможно, была, но не теперь. Этот мир непостижимо древен.

Он хлопнул по песку, и облачко черных частиц поднялось вверх, окутав его голову.

– У этого песка консистенция талька, – сказал он, кашляя. – Практически пыль. А почему ты спросил?

Присев на краю невысокого холма, Джейми показал вдаль.

– Ну, если только мне не слишком сильно кажется, то вон там город.

Доктор вскочил, отряхиваясь.

– Ерунда, это место необитаемо уже несчетные эпохи, – начал он. – Просто горы странной формы, наверное… О! Действительно город.

Джейми прикусил губу и промолчал.

Доктор сунул руку во внутренний карман, достал латунную подзорную трубу и навел резкость.

– Действительно город, – повторил он.

– А почему он так блестит?

– Он построен из черного стекла.

Доктор передал ему подзорную трубу.

Джейми прижал окуляр к глазу. Сфокусировав трубу на городе вдали, он увидел огромный мегаполис из возвышающихся башен черного стекла, пронзающих беззвездное небо и покрытых золотыми полосками. Все башни были высокими и узкими, треугольной формы, с острыми вершинами, некоторые были согнуты под странными углами. Но никаких окон не наблюдалось. Молодой шотландец убрал трубу от глаз, когда изображение начало плыть и дрожать. Он часто заморгал, его глаза слезились.

– Тяжело на это смотреть.

Доктор кивнул:

– Он построен существами, которые жили не совсем в нашем измерении.

– Вы, наверно, его уже видели…

– Нет. Я сомневаюсь, что в наше время живо хоть одно создание, которое видело это место. Мои соплеменники рассказывают легенды о нем. Это Безымянный Город, обитель архонов.

– Друзья? – с надеждой спросил Джейми.

– Враги всему живому, – ответил Доктор, забирая подзорную трубу и снова прикладывая ее к глазу. – Я не вижу никаких признаков жизни, – пробормотал он и задумчиво постучал трубой по нижней губе. – Вроде бы я что-то помню про Безымянный Город. – Он покачал головой. – Сущее проклятие, такая память, как у меня. Столько всего видеть и не все помнить.

– Не может ли быть что-то о нем в библиотеке ТАРДИС? – спросил Джейми.

– А, библиотека! Гениально, Джейми, просто гениально. Если я смогу включить архивы ТАРДИС, там наверняка найдется что-нибудь о Безымянном Городе.

Отдав Джейми подзорную трубу, он помчался обратно на корабль.

Джейми уже был готов последовать за ним, как вдруг уловил вдали движение. Клубы черной пыли, вихрем несущиеся от города.

– Доктор, похоже, у нас скоро будут гости.

Он навел трубу на приближающееся облако, но не смог разглядеть ничего, кроме смутных силуэтов. И они совсем не были похожи на человеческие.

Шотландец стукнул ладонью о борт ТАРДИС и сунул голову внутрь.

– Доктор, что-то приближается! Нам надо уходить, немедленно!

Доктор склонился над пультом управления, отчаянно пытаясь сплести воедино несколько проводов.

– Дай мне минуту. Мне просто надо подвести к библиотеке хоть немного энергии. Что-то я припоминаю насчет Безымянного Города…

– Нет у нас минуты!

Джейми оглянулся через плечо. Облако приближалось, и он уловил тусклый блеск. Оружие!

– Быстро, Доктор, быстро! – закричал он, ринувшись внутрь ТАРДИС.

– Без… ымян… ный… Город…

Низкий хриплый звук заставил Доктора и Джейми отшатнуться. Протяжные слоги эхом отразились от стен ТАРДИС.

– Безымянный Город.

Доктор издал нервный смешок.

– Ну, это меня несколько испугало. Обычно ТАРДИС говорит женским голосом.

Он выдернул провод из обгоревшего пульта, достал звуковую отвертку и наставил ее на провода. Отвертка загудела, и внезапно раздался запах горящей резины и плавящегося металла.

– Безымянный Город.

Голос, поначалу низкий и медленный, ускорился и стал приятным женским.

– Обитель архонов…

– Стоп, – скомандовал Доктор. – Нам не нужна история архонов. Почему Безымянный Город так важен? Почему он засел у меня в памяти?

Поглядывая на дверь, Джейми подошел ближе к Доктору. Женский голос продолжил:

– Единственное описание Безымянного Города существует в «Некрономиконе», Книге Мертвых Имен. Обуздав Музыку Сфер, архоны воздвигли город на озере золота, окруженном каналами ртути и зейтона-7.

Пальцы Доктора вцепились в руку Джейми.

– Вот оно. Вот наш обратный билет!

– Но как?

– ТАРДИС – не машина, – ответил Доктор. – Эти старые ТТ 40 типа 3 марки органические, их выращивали, а не делали. Если мы доставим старушку в город, мы сможем исцелить ее золотом, ртутью и зейтоном-7. Она станет, как новенькая, – он потер руки и поглядел на черный монитор. – Каково местонахождение мира архонов?

– Местонахождение обители архонов в Запретном Списке. Информация была удалена.

– Зачем? – вслух удивился Джейми.

– А вот это вопрос, мой юный шотландский друг. – Доктор кивнул в сторону двери. – Иди посмотри, насколько близко там наши друзья.

Джейми поспешил наружу и тут же натолкнулся на огромную черную фигуру.

– Доктор…

Крик Джейми оборвался, когда массивная трехпалая рука вцепилась в его свитер и дернула его вперед и вверх. Кувыркаясь, Джейми полетел прочь. В процессе он успел увидеть десятки огромных обезьяноподобных существ, черных с металлическим отблеском, которые неслись к ТАРДИС. А потом упал на землю, подняв тучу мелкого песка.

– Безымянный Город… Безымянный Город… Безымянный Город…

– Да, да, да, знаю, – Доктор разомкнул провода, и голос утих.

А по кораблю разнесся металлический грохот от удара.

И еще один. И еще.

Что-то молотило по наружной обшивке корабля.

Когда Джейми выдернули наружу, первой мыслью Доктора было броситься ему на помощь, но он понял, что толку от него будет мало, а внутренности ТАРДИС окажутся уязвимы. Ринувшись к покореженному пульту, он дернул рычаг ручного управления. Дверь задрожала и с визгом закрылась.

– Прости, Джейми. Но, думаю, снаружи тебе будет безопаснее, чем внутри.

Доктор уже начал формулировать теорию, согласно которой такой, как Джейми – просто человек, – не представляет интереса для созданий, которые приложили кучу сил, чтобы притащить его и ТАРДИС в это всеми забытое место. Он отпихнул «Некрономикон» носком ботинка. Ничто не случайно.

Вытащив из кучи на полу кусок провода, он обернул один его конец вокруг звуковой отвертки, а другой приложил к монитору. Изображение появилось, затем исчезло, превратившись в белые точки, а потом снова медленно появилось, демонстрируя происходящее вокруг ТАРДИС.

– Тетя милостивая!

ТАРДИС была окружена теми, кого он сначала принял за черных металлических роботов. Их тут были десятки, они перемещались вокруг аппарата, царапая трехпалыми лапами синюю поверхность. Сравнив их с наружными размерами ТАРДИС, он прикинул, что они не меньше двух метров ростом. У каждого было по две короткие ноги и четыре руки. Эти создания могли стоять на двух конечностях и бегать на шести. И, несмотря на большие размеры, они были весьма проворны. Головы их представляли округлые купола без лиц с единственным красным светящимся овалом вместо глаз. Ртов у них не было. Глядя, как они двигаются, Доктор разглядел, что они полупрозрачные. А потом понял, что они состоят не из металла, а из стекла.

ТАРДИС дернулась, и Доктор упал на пол. Последнее, что он увидел перед тем, как картинка на мониторе закрылась помехами, – огромные создания наклонили корабль и взвалили себе на спины.

– Что ж, я все равно хотел попасть в Безымянный Город, – произнес Доктор, заскользив по полу и ударившись о стену. Повернув голову, он увидел «Некрономикон», висящий в переплетении проводов, словно муха в паутине. Вытащив грязный мятый платок из кармана, он обернул им правую руку и потянулся за древней книгой. Интересно, что еще он узнает из нее об архонах и Безымянном Городе…

Когда Джейми очнулся, то не мог понять, сколько прошло времени. Может, несколько минут, а может, несколько часов. Перекатившись, он медленно поднялся на ноги, сдержав стон. При падении он ударился локтем, и пальцы левой руки до сих пор были онемевшими. Вся левая часть тела представляла собой, судя по ощущениям, один огромный синяк, вероятно, такого же цвета, как здешний черный песок. Оглядевшись, он увидел, что создание зашвырнуло его в центр почти круглого кратера. Толстый слой очень мелкого песка на дне спас его от более серьезных травм.

«Доктор!»

Джейми с некоторым трудом выбрался из кратера: вихри мельчайшей пыли окружали его, лезли в глаза и нос, покрывали язык. Добравшись до края, он увидел вдали Безымянный Город. Значит, ТАРДИС должна быть прямо позади.

Он резко обернулся.

ТАРДИС не было.

Он проследил взглядом за цепочками следов в пыли… и увидел там, вдали, клубящееся облако пыли, которое двигалось к городу.

– Ох, Доктор… – вздохнул Джейми и побежал следом.

Черно-стеклянные обезьяны несли ТАРДИС к городу на своих спинах. А тем временем внутри корабля Доктор осторожно пристроил стремянку к разбитому пульту и вскарабкался на деревянный стул, который насадил на ее верх. С помощью этого хитрого изобретения он почти добрался до двери, которая оказалась прямо у него над головой. Он медленно и осторожно провел звуковой отверткой по периметру круглой стеновой панели. Она упала на пол, отскочив от него, словно мячик. Доктор ухмыльнулся. Круглые детали практически невозможно сломать. Прямо перед ним оказались квадратные окна, встроенные во внешнюю дверь ТАРДИС. Доктор осторожно снял герметичный переплет и вынул стекловидную мембрану. Засунув пленку в карман, он высунул голову наружу и огляделся.

Он уже был в стенах Безымянного Города.

Глаза Доктора сразу же начали слезиться. Углы, формы и перспектива – все было неправильным, почти болезненным для взгляда. Окаймленные золотом пирамиды черного стекла отражались друг в друге бесконечное число раз, отчего кружилась голова.

Отчаянно моргая и стараясь сфокусировать взгляд, Доктор посмотрел туда, куда несли ТАРДИС.

Прямо перед ним, посреди огромной площади, располагались высокие ворота: две массивные колонны из черного стекла, возвышающиеся на сотни метров в темное небо и соединенные золотой перемычкой шириной метров двести.

– Тайм-Хендж, – в восхищении пробормотал Доктор. Он натыкался на такие древние врата в сотнях миров, в том числе и на Земле. Тысячелетия назад Повелители Времени сочли их громоздкими и бесполезными, но когда-то они использовались для переброски людей и товаров из одного места в другое сквозь пространство и время.

Доктор огляделся. Потоки стеклянных обезьян выбегали из извивающихся переулков и неровных улиц. Их были тысячи, если не десятки тысяч. Они обтекали ТАРДИС, стараясь к ней прикоснуться, пока ее несли в самое высокое здание в Безымянном Городе – невероятно высокую сверкающую треугольную пирамиду без единого окна, сделанную из черного стекла и украшенную золотом.

– Будто трофей или реликвия, – пробормотал Доктор. На его глазах стеклянный треугольник прорезала вертикальная щель, и открылся вход на высокую неровную лестницу. Проход состоял из ломаных линий и был наклонен в сторону. За ним не было ничего, только густая непроницаемая тьма.

Доктор осторожно спустился со стула и стремянки. ТАРДИС резко наклонилась, и Доктора бросило влево, потом вправо, а потом вперед.

– Судя по всему, нас подымают по лестнице.

Вставить на место мембрану и круглую панель было просто невозможно, так что Доктор, снова обмотав руку платком, устроился на полу и взял «Некрономикон». Книга сама открылась на изображении Безымянного Города. Сосредоточившись на тексте, Доктор принялся с трудом переводить древний загадочный язык. И непроизвольно начал насвистывать.

Джейми выяснил, что гравитация на древней планете была несколько слабее, чем на Земле. Это позволило ему бежать длинными шагами, почти прыжками, быстро продвигаясь вперед, к Безымянному Городу, который вырастал перед ним из песков пустыни зазубренными неровными остриями. Он уже почти разглядел облако клубящейся пыли… как оно вдруг исчезло.

Они вошли в город.

– Доктор, вы меня когда-нибудь угробите, – пробормотал Джейми. Он присел, а затем рванулся вперед, изо всех сил прыгнув вверх. Ему надо добраться до Доктора, он никогда не простит себе, если с ним что-то случится. А еще он отчетливо понимал, что именно он во всем виноват. Ни за что ему не надо было брать книгу. Доктор бесчисленное количество раз предостерегал его против общения с незнакомцами.

Отношения Джейми с этим маленьким странным человеком были сложными. Доктор не единожды спасал ему жизнь, и он платил тем же, выручая в свой черед его. За время, которое они провели вместе, Джейми привык воспринимать Доктора как своего лэрда и, будучи по воспитанию человеком клана, был приучен хранить безусловную верность вождю. Джейми понимал, что Доктор не человек, хотя и не знал в точности, что он такое. Однако подростком он слышал множество сказок о легендарных существах с Темного Двора, донимавших жителей долин Шотландии. Он даже подозревал, что Доктор может быть ситхом, адептом темной стороны Силы. А еще он знал, что люди редко переживают приключения с дивным народом без вреда для себя.

Тишина.

ТАРДИС поставили прямо, и Доктор съехал по стене в кучу проводов и металла. Он долго сидел на полу, внимательно вслушиваясь, но ничего не слышал. Наконец встал и выглянул через квадратный проем в двери, откуда вынул стекловидную мембрану. Несколько секунд ушло на то, чтобы глаза приспособились к полумраку. Доктор увидел другую ТАРДИС, потом еще одну, и еще. Он был окружен сотнями синих полицейских будок.

Отражения.

Он видел отражения.

Доктор оказался внутри огромной пирамиды из черного стекла, стены которой отражали и искажали все вокруг. Он увидел ряды тысяч стеклянных обезьян, неподвижно стоящих вокруг. Их «глаза» превратились в темные панели. Практически прямо перед ним, в нескольких метрах, на полу виднелся огромный золотой треугольник, в центре которого располагался пруд, заполненный сверкающей серебристой жидкостью. Подняв правую руку, Доктор навел звуковую отвертку на пруд, нажал кнопку и проверил результат. Как он и подозревал – ртуть.

Приоткрыв дверь, он высунул наружу голову, быстро глянув вправо и влево. Никакого движения. Он глубоко вдохнул. Затхлый кислый воздух с отчетливым запахом дохлой рыбы.

Выбравшись через полуоткрытую дверь, Доктор протиснулся между плотными рядами неподвижных стеклянных обезьян и присел у края ртутного озерца. Потом поглядел на свой бедный раненый корабль. Надо как-то подтащить ТАРДИС к пруду. Обхватив себя руками, Доктор начал раскачиваться вперед-назад. Если бы только получилось управлять этими обезьянами, тогда бы он приказал им отнести поврежденный корабль…

Крупная капля ртути, размером с его большой палец, оторвалась от поверхности пруда. Завибрировав, она поплыла вверх.

Еще одна поднялась в воздух.

И еще одна.

В воздухе зазвучала странная музыка, колеблющийся, гудящий звук.

Внезапно к невидимой крыше устремились длинные струи жидкого металла, и из ртути медленно, очень медленно, появилась голова. Потом вторая, третья, а потом еще четыре.

– Архоны… – восхищенно прошептал Доктор.

В вихре музыки из ртутного озера поднялись семь фигур.

5

Безымянный Город был пуст.

Джейми бежал по улицам, а по стенам, колеблясь, скользили его отражения. Он внимательно искал взглядом признаки движения, чтобы понять, куда унесли Доктора. Но город выглядел мертвым.

Он выбежал на огромную площадь и остановился перед громадными воротами, черными с золотом. Огляделся по сторонам. Все улицы города сходились к этой точке. И все они вели к одному зданию.

Прямо перед ним возвышалась самая высокая из здешних черных стеклянных пирамид. Единственная, в которой были ворота, и были открыты. Ни секунды не думая, Джейми ринулся к ним. В такие моменты он обычно жалел, что у него при себе нет его клеймора, хотя и не был уверен, что двуручный шотландский меч поможет ему против стеклянных обезьян.

Доктор в ужасе смотрел, как под вихрь эфирной музыки появляются из ртути властители стеклянного города.

За свою долгую жизнь Доктор видел тварей и чудовищных, и уродливых, но никогда не видел такого. Вонь затхлой воды и гниющей рыбы заполнила его ноздри. Каждое из созданий было закутано в длинные, простирающиеся одеяния, которые скрывали большую часть их тел, но, когда они поплыли в воздухе, он мельком увидел их истинный облик. Один, больше остальных, напоминал осьминога с извивающимися щупальцами, у второго была покатая голова угря, выглядывающая из-под капюшона. У третьего в рукавах были клешни краба вместо рук, и у всех он подмечал присоски с зубцами и белесую плоть.

– Ты галлифреец. Мы не почтим тебя твоим титулом.

Слова казались жидкими и липкими. Доктор не мог понять, которое из существ говорило.

Повиснув в воздухе, с развевающимися от зловонного ветра одеяниями, семь созданий начали сложный и красивый танец. Кружась друг вокруг друга в такт колеблющейся музыке, они наползали друг на друга, сплетались – щупальца поверх клешней, плавники поверх присосок – и наконец слились вместе, в одну громадную сущность. Чудовищную, ощетинившуюся клювами и когтями, окруженную щупальцами. Доктор восхищенно глядел на нее, она была одновременно отвратительна и гипнотизирующе прекрасна.

– Когда-то нас было много, теперь остались лишь те, кто здесь. Мы семеро, и мы один. Мы архоны.

Доктор медленно попятился от пруда. Нужно попасть в корабль. Если он сможет забраться внутрь…

Из центра гротескного существа на Повелителя Времени глядел огромный молочно-белый глаз. Под глазом виднелся клюв, окруженный колышущимися щупальцами, он открывался и закрывался. Голова наклонилась вперед, и огромный черный зрачок начал расширяться, пока у Доктора не возникло ощущение, что он смотрит в бездонную пропасть.

– Мы долго тебя ждали, – произнес голос, булькающий и полный злобы. – Тебя и ТАРДИС. Нашу ТАРДИС.

Сдерживая тошноту и головокружение от неестественных углов, под которыми все здесь было выстроено, Джейми вошел в ворота и глянул в центр пирамиды. Глаза не сразу приспособились к полумраку, но стоило ему всмотреться в темноту, как он инстинктивно шагнул назад. Вся пирамида была наполнена полупрозрачными шестиногими обезьянами. Их здесь были тысячи, может, и больше, но сказать точно было трудно из-за многочисленных отражений, сбивающих с толку. Они стояли неподвижно, длинными неровными рядами, обратив лица к центру пирамиды, туда, где у серебристого пруда виднелась крохотная фигурка Доктора, сидящего на корточках.

У Джейми перехватило дыхание. В воздухе над прудом висел извивающийся чудовищный кошмар, протягивая щупальца к лицу Доктора.

Джейми понимал, что надо идти туда. Он шагнул к ближайшей обезьяне и осторожно коснулся ее пальцем. Стекло было гладким и прохладным на ощупь, а создание никак не среагировало на прикосновение. Осмелев, Джейми подошел ближе и помахал рукой перед лицом обезьяны. Никакой реакции.

– Не такие уж вы и страшные, – с ухмылкой сказал он и, упав на пол, пополз вперед между ног обезьян в сторону Доктора.

– Вашу ТАРДИС? – резко спросил Доктор, вставая во весь рост. – Не думаю.

– Мы создали технологию ТАРДИС, – хрипло произнес булькающий голос, и из клюва потекли струи жидкости. Создание было окутано музыкой. – Первые семена ТАРДИС были созданы учеными-магами архонов.

Доктор покачал головой.

– Не думаю, – повторил он. – Секрет путешествий во времени создал мой народ.

– Твой народ украл у нас эти семена. Повелители Времени клонировали их и вырастили собственные корабли. А потом, чтобы сохранить тайну путешествий во времени только для себя, твоя раса объявила нам войну.

Музыка разрасталась и утихала в тон словам архона.

– Они оставили нас здесь гнить и умирать.

Доктор все так же качал головой, но уже без прежней убежденности. Древняя история Галлифрея и Повелителей Времени была окутана тайной.

Архон наклонился вперед, поводя щупальцами и клешнями перед лицом Доктора и брызгая ему на щеки мерзко пахнущей ртутью.

– Знаешь ли ты, что это такое – провести в изоляции вечность? Имеешь ли хоть какое-то понятие о тысячелетиях в одиночестве и молчании?

– Мне знакомо одиночество, – тихо сказал Доктор, кивнув.

– Мы последние из архонов. Заключенные здесь, в Великом Изгнании, мы видели, как умирает наш народ. Но они умерли не напрасно, ведь мы сможем отомстить за них…

Доктор незаметно отшагнул от края пруда. Если он развернется и побежит, то успеет ли добежать до корабля?

– Знаешь ли ты, в чем мы нуждались все эти тысячелетия?

Доктор отрицательно покачал головой, хотя ему было что ответить.

– В ТАРДИС, – продолжил архон. – И, когда мы уже почти отчаялись, один из твоего племени появился перед нами. Он сделал нам предложение. Он не был глуп и не стал приземляться. Летая по орбите вокруг планеты, он рассказал нам о поврежденной ТАРДИС без ротора времени, слепой и беззащитной. И сказал, что сможет прислать ее сюда.

– Несомненно, вы хорошо ему заплатили.

– Когда архоны вернутся, исполняя свою яростную месть, мы выполним свои обещания, которые дали ему. Он будет править галактиками. – Щупальца создания задвигались, присоски открывались и закрывались, будто крохотные зазубренные рты. – Должно быть, он сильно ненавидит тебя.

– Так и есть.

Архон медленно полетел над головами стеклянных обезьян и завис над ТАРДИС. Десятки щупалец с когтями на концах опустились из-под серых потрепанных одеяний, обвили побитый корабль и без труда подняли его в воздух.

Доктор изумленно смотрел, как архон поднес ТАРДИС к ртутному озерцу и медленно, осторожно погрузил ее в серебристый жидкий металл.

– Снова настало время архонов, – провозгласило огромное создание. – ТАРДИС станет нашим ключом к свободе. Как только корабль исцелится, мы встроим его в Тайм-Хендж и активируем врата. Все галактики и все временные потоки будут подчиняться нам. Мы поведем нашу армию на Галлифрей сквозь время, туда, где он был лишь примитивным миром, и превратим его в безжизненный камень. Когда мы сделаем это, твоей расы не станет, будто ее никогда и не существовало.

– Вы не можете… – начал Доктор.

– Мы сделаем это.

– Если падет Галлифрей и Повелители Времени не смогут защищать временные потоки и управлять ими, изменится история множества галактик и эпох. Погибнут бесчисленные миллионы миров! – в отчаянии крикнул Доктор.

Архона пронизала дрожь, и создание едва не рассыпалось на составные части.

– Мы заново построим империю архонов.

Доктор смотрел, как убывает озерцо ртути. Корабль поглощал жидкий металл, втягивая его, как губка. Потом лишил цвета золотую окантовку по периметру, превратив ее в серый камень. Один за другим царапины и шрамы на синей поверхности ТАРДИС бледнели и исчезали.

Уровень ртути падал, и архону пришлось опускаться ниже, чтобы ТАРДИС оставалась погруженной в жидкость.

Доктор осторожно подошел к краю пруда и поглядел вниз. Он увидел на дне хорошо знакомое зеленое свечение зейтона-7. Здесь были все питательные компоненты, необходимые для исцеления ТАРДИС. Корабль уже выглядел гладким и блестящим. «Хорошо откормлена», – пришло в голову Доктору.

Краем глаза он уловил движение и искоса проследил, как Джейми выполз из-под ног стеклянных обезьян. Доктор повернулся к архону спиной.

– И что вы станете делать со мной?

Раздался омерзительный смех.

– Что ж, Доктор, мы тебя съедим. Из тебя выйдет отличная закуска.

– От меня у вас несварение случится, – парировал Доктор. – А что вы сделаете с этой новой империей архонов? – добавил он громче, и его голос эхом отразился от стен. Глядя на Джейми, он сказал одними губами: «Будь готов». Выставил руку с растопыренными пальцами и начал сгибать их: пять… четыре… три…

Прекрасная музыка достигла кульминации, и создание заколебалось в затейливом танце.

– Мы снова будем править. Это наша судьба. Мы архоны.

Стоя спиной к созданию, Доктор вытащил рекордер, поднес к губам и напел несколько первых аккордов «Корабля на остров Скай»[1].

Двери ТАРДИС с жужжанием открылись.

– Быстро, Джейми, быстро!

Доктор прыгнул вперед и нырнул в открытую дверь корабля, висящего над пустым прудом. Огромное щупальце с присосками тут же обвило его ногу, вытаскивая его обратно. Джейми запрыгнул на извивающееся щупальце, выдернул ногу Доктора из его хватки, и дверь ТАРДИС тут же с грохотом закрылась, перерубив корчащуюся конечность надвое. Истекая зеленой слизью, обрубок щупальца скрючился на полу ТАРДИС, будто толстый зеленый червь.

– О боже, какая гадость! – пробормотал Джейми.

Внутри корабля все было чисто и в идеальном порядке. Доктор подбежал к пульту управления, сияющему огнями.

– О, так здорово, что ты вернулась, моя старушка, – тихо проговорил он, двинув пару рычагов. ТАРДИС зарычала, пробуждаясь, освободилась от хватки архона и поднялась вверх. Она начала кружить в центре пирамиды, вращаясь вокруг этого создания.

– Все как новенькое, – Доктор даже приплясывал от радости.

Загорелись мониторы, показывая, как архон разделился на семь существ, которые тут же вцепились в синюю будку всеми клешнями и щупальцами. Корабль дернулся и опустился.

Джейми поглядел на Доктора со знанием дела.

– У вас есть план, – сказал он.

– Это вопрос или утверждение? – спросил Доктор.

– Утверждение, – с ухмылкой ответил Джейми. – У вас всегда есть план.

– Доставай волынку, Джейми. Ты уже давно ничего не играл.

– Мою волынку?

– Твою волынку.

Не говоря больше ни слова, Джейми поспешно убежал.

– Ты в ловушке, галлифреец, – громогласно произнесли архоны, семь голосов одновременно. – Отсюда не сбежать.

Доктор двинул рычаг на пульте и плюхнулся на пол, скрестив ноги.

– Я и не собирался бежать.

Усиленный в несколько раз, его голос разнесся по всему стеклянному зданию, отдаваясь многоголосым эхом.

Появился Джейми с волынкой под мышкой.

– Что сыграть? – спросил он.

– Что-нибудь погромче. Может, кьяол-мор[2]?

– Вы как-то сказали, что кьяол-мор звучит так, будто ногтями скребут по школьной доске…

– Именно, – с ухмылкой ответил Доктор. – Играй, Джейми.

Устроив мех под рукой, Джейми сунул в рот мундштук и принялся надувать волынку, перебирая пальцами по трубкам.

– Погромче, Джейми, – попросил Доктор, доставая свой рекордер. – Думаю, я тебе подыграю.

Звук был просто неописуемый.

Пронзительный, высокий и визгливый, он разносился по пирамиде, искажаясь эхом и полностью заглушая хрупкую и нежную музыку, привычную архонам.

Шипя и плюясь, создания отвалились от кружащейся в воздухе ТАРДИС.

Звук становился все громче и громче, достигая невероятного крещендо. Незнакомая музыка проняла архонов, заставила их корчиться в бешенстве, носясь в воздухе и врезаясь в стеклянные стены и друг в друга. Они попытались снова соединиться в одно огромное создание, но завывание волынки исказило их формы, и они превратились в уродливые неровные спирали.

Потом архоны снова кинулись на ТАРДИС, вцепляясь в обшивку щупальцами и клешнями, пытаясь взломать дверь.

– Попробуй «Шотландию Отважную»[3], – предложил Доктор. Его руки танцевали по панели управления, изменяя выходной сигнал. Инфразвук и высшие гармоники, исходящие из скрытых внешних динамиков корабля, привели архонов в припадок, заставляя совершать хаотические уродливые движения. Один из них, ракообразный с массивным панцирем, врезался в стену пирамиды, и по черной поверхности, будто морозные узоры, разошлись трещины.

– Громче, Джейми! – крикнул Доктор. – Эти создания провели целую вечность, танцуя под Музыку Сфер. Пусть потанцуют под новую.

Завывание перегруженной системы вынудило двоих архонов рвануть вверх, где их размазало по потолку. По стенам побежали новые трещины, а звук удара даже на фоне завывания волынки прозвучал, как грохот грома. Последовал второй удар, а за ним третий. И тут отвалился огромный кусок стекла. Он упал на двоих архонов и сбил их вниз, превратив в комок уродливых плавников и острых зубов. Тяжелые осколки обрушились на стеклянных обезьян, уничтожая их сотнями, стирая их в пыль.

Все здание задрожало. По его поверхности расползлась сеть трещин, перекидываясь на соседние башни. Выжившие архоны отпрянули от ТАРДИС и попытались сбежать, но было поздно – пирамида взорвалась, разлетаясь на мириады частиц. Смертельный дождь из острых осколков посыпался вниз, хороня под собой архонов и разнося в пыль стеклянных обезьян. Ударная волна разнеслась по Безымянному Городу, цепной реакцией опрокидывая здания друг на друга.

ТАРДИС вылетела сквозь дыру в разбитой вершине пирамиды. Доктор и Джейми молча наблюдали, как весь город рассыпается, превращаясь в черную пыль. Вскоре остался один лишь черно-золотой Тайм-Хендж, траурно возвышаясь посреди развалин.

Доктор поднес рекордер к губам и пронзительно свистнул. По черным опорам врат пошли длинные трещины. Они лопнули, как потрескавшийся лед, массивная золотая перемычка рухнула и разлетелась на десятки огромных кусков.

Доктор прижался щекой к возродившемуся пульту управления, раскинув руки и касаясь теплого металла.

– Я немного за тебя боялся, – прошептал он.

– А я побаиваюсь за вас, когда вы начинаете разговаривать с кораблем, – сказал Джейми.

– Тише, ты ее обидишь…

– Откуда вы узнали, как победить архонов? – спросил парень.

Доктор пнул ногой «Некрономикон», лежащий на полу.

– Книга, которую они послали для нашего уничтожения, обернулась их погибелью. В ней рассказывается об их происхождении. Архоны вышли из океанов на давно умерших планетах. Когда-то они были обитателями морских глубин, жили в огромных подводных царствах, где охотились и общались с помощью звуковой локации. Ты видел, как они танцевали в воздухе под звуки прекрасной музыки, созданной легчайшими ветрами, обдувающими окраины города. Просто надо было дать им другую музыку для танца, такую, от которой они бы растерялись и потеряли ориентацию. Они никогда не слышали волынки. И, конечно же, я изменил звук при помощи аппаратуры. Для них это было сущим мучением.

Джейми уже готов был кивнуть, но остановился.

– Эй! Вы же не хотите сказать, что моя музыка ужасна?

– Милый мальчик, она помогла нам освободиться, не так ли? Поэтому она – самая прекрасная музыка в мире.

– А что насчет профессора, который дал мне книгу? – спросил Джейми. – Что мы с ним будем делать?

– Ничего. Не стоит искать неприятностей, Джейми. Кроме того, мы с ним еще встретимся, – ответил Доктор. – Рано или поздно, но он объявится. Обычно он так и поступает.

Он крутанул в пальцах рекордер.

– Ладно тебе – давай играть!

Сверкая в лучах тысяч звезд, синяя и блестящая ТАРДИС полетела обратно к Млечному Пути, оставляя за собой звуки марша «Шотландия Отважная».

Третий Доктор: Копье Судьбы

Маркус Седжвик

1

– Вы сейчас очень загадочны, Доктор.

Доктор приподнял бровь.

– Позвольте уточнить, – сказала Джо, ткнув ему в плечо указательным пальцем. – Более загадочны, чем обычно.

Доктор ухватился за рычаг передач Бесси, антикварного родстера ярко-желтого цвета, на котором он так любил ездить. Нахмурился. Коробка передач ответила хрустом шестеренок, пытающихся прожевать друг друга, но быстро проиграла схватку, и Доктору удалось включить третью скорость. Он улыбнулся, поглядев на оживленную Пикадилли впереди. Сегодня было тепло, и складной верх машины был откинут. Некоторые люди смотрели на них и показывали пальцами.

Джо сползла пониже в кресле, когда Доктор помахал рукой паре прохожих.

– Знаешь, что я люблю в Лондоне? – спросил Доктор, на мгновение обернувшись к ней.

– Наверняка не угадаю, – со вздохом ответила она.

– Это единственный город во вселенной, где ты можешь ехать на автомобиле, которому семьдесят лет, и тебе это сойдет с рук.

– А кто сказал, что это сошло вам с рук? – тихо проговорила Джо.

Доктор снова помахал рукой, и Джо зажмурилась.

– Я так полагаю, на Трубе мы не могли доехать? – сказала она, имея в виду лондонскую подземку.

– Да ладно тебе, моя милая. Где же твое чувство стиля?

Джо поглядела на Доктора, открыв рот.

Доктор был одет в зеленый бархатный смокинг поверх лиловой рубашки с оборками, воротник которой сошел бы за парус для небольшой яхты. От этого сочетания можно было прослезиться даже в 1973 году, но, если честно, это было еще вполне умеренно. Для Доктора.

Джо закрыла рот. По крайней мере, сегодня он хоть не надел свой инвернесский плащ. Но она терпеть не могла, когда Доктор не объяснял ей, что происходит.

– Доктор! – взмолилась она. – Не будете ли вы столь любезны сказать мне, чем мы занимаемся?

Доктор свернул на Дувр-стрит, немного повоевал с коробкой передач Бесси и остановил машину на самом верху Хэй-Хилл.

– Мы идем в музей.

– Это вы уже говорили. На выставку частной коллекции. Чтобы что-то посмотреть?

– Нет, – усмехнулся Доктор. – Чтобы что-то украсть.

2

– Никогда не подозревала, что вы способны опуститься до кражи произведений искусства, – сказала Джо.

Они стояли у великолепного парадного входа в музей – одного из множества величественных трех-четырехэтажных зданий в георгианском стиле на Мейфер.

– Не искусства, – уточнил Доктор. – Антиквариата.

– Здесь есть нечто, что вас заинтересовало?

– Верно, – ответил Доктор. Его глаза обшаривали здание, словно он пытался смотреть сквозь стены.

– Нечто опасное?

– И снова верно.

– Вас сюда послал ЮНИТ, – торжествующе заявила Джо.

Доктор резко повернулся к ней.

– Моя милая, ЮНИТ никогда и никуда меня не посылает.

Джо решила еще немного подразнить Доктора.

– Но вы же выполняли их поручения, – хлопая ресницами, сказала она, – как и я.

Доктор гневно поглядел на нее.

– Я предлагал им мои услуги во время моего… пребывания здесь в качестве научного консультанта, абсолютно частным образом. Я не работаю у них и в любое время могу уйти, если сочту нужным. Ладно, пошли. Зайдем внутрь и посмотрим на эту штуку.

– Какую штуку? – спросила Джо, но Доктор уже быстро поднимался по ступеням.

Наверное, сейчас не время. Он, похоже, очень занят, и ей не стоило подшучивать над ним насчет работы в ЮНИТ[4], разведывательном управлении ООН. Не следовало и напоминать ему о том, что он согласился работать на них лишь потому, что был изгнан на Землю Высшим Советом Повелителей Времени за нарушение принципов невмешательства. И хотя теперь Высший Совет позволил Доктору вновь путешествовать в пространстве и времени, не нужно было напоминать об его изгнании.

Джо спешно поднялась по ступеням, яркий свет теплого дня сменился прохладным полумраком музея.

Доктор уже исчез внутри. Отыскав в кармане мелочь, она купила билет у кассира, сидевшего за небольшим столиком в фойе, и, открыв тяжелые стеклянные двери, направилась к экспозиции.

Впереди протянулись залы музея. Люди мечтательно бродили по ним, как это обычно делают в музеях. Раздражающе. Охранник поднял голову и взглянул на нее. Джо прошла мимо.

Кассир дал ей буклет, но только теперь она остановилась, чтобы прочитать надпись на обложке.

Королевский Клад

Сокровища раннескандинавской эпохи,

недавно найденные в Швеции

Предоставлено Коллекцией Моксона

Джо обнаружила Доктора на втором этаже музея. Он смотрел на витрину, стоящую в центре зала. Внутри витрины располагался невероятно красивый шлем с лицевой маской. Похоже, из серебра и золота. Он был отполирован так тщательно, что сиял в ярком свете ламп, будто маленькое солнце.

– Это то, что мы собираемся украсть? – прошептала Джо, подходя вплотную к Доктору.

Доктор еле заметно покачал головой и кивнул на другую, высокую, витрину в углу зала, видневшуюся сквозь стекло первой. Внутри той витрины было копье.

Древко копья было довольно простым – из дерева, оказавшегося достаточно прочным, чтобы пережить почти две тысячи лет, – а вот его наконечник был настоящим чудом красоты. Сделанный из продолговатого куска золота, он ярко сверкал в свете точечного светильника, установленного в витрине.

– Видишь его? – спросил Доктор.

– Подойдем поближе? – прошептала Джо.

В зале становилось все меньше посетителей. Охранник, сидящий в углу, едва не засыпал.

Доктор кивнул.

– Да. Но ненадолго.

Они обошли зал по кругу, стараясь не задерживаться, когда проходили мимо копья. Оказавшись ближе, они увидели небольшие отметины, высеченные на плоской части золотого наконечника.

– Руны, – сказал Доктор. – Судя по виду, Старшие Руны.

Он повернулся к Джо:

– Это рунический алфавит древних скандинавов.

Джо наклонилась, вглядываясь сквозь стекло в надпись на золоте.

– И что там написано?

– Без сомнения, надпись должна быть и на другой стороне, а здесь написано «Гунгнир».

– Прошу прощения?

– Это имя.

– Имя человека, которому оно принадлежало?

– Нет. Самого копья.

– У копья есть имя?

Доктор кивнул.

Джо резко выпрямилась.

– А что, если нас увидят на месте преступления? – прошептала она, глядя через плечо.

– Это не место преступления, – ответил Доктор. – Пока что.

Подмигнув, он еще раз глянул на копье и взял Джо под руку.

– Думаю, пора идти, – сказал он.

Они двинулись к лестнице и быстро спустились на первый этаж.

– Как тебе экспозиция?

– Какая экспозиция? Я видела лишь один шлем и одно копье.

Джо ослепительно улыбнулась охраннику у дверей, который, не скрывая удивления, таращился на одежду Доктора.

– Потрясающе! – громко заявила она, и они вышли наружу, из темноты на солнечный свет, моргая и возвращаясь в современность.

3

– Мы считаем, что копье – вовсе не то, чем выглядит, – объяснил Доктор, когда они отправились в отделение ЮНИТ. – Вблизи него наблюдаются временные аномалии.

– Какие аномалии? – спросила Джо.

Доктор повернул Бесси на подъездную дорогу к зданию ЮНИТ, и машина радостно затарахтела мотором, проезжая по гравию, словно была довольна, что на сегодня дела окончены. Время шло к вечеру, солнце уже скрылось за высокими деревьями, росшими вдоль дороги.

– Мелкие. Например, несколько часов, остановившиеся одновременно. Или люди, ощутившие дежавю. Или настенные часы, пробившие тринадцать ударов. Мелкие события, такие мелкие, что их бы и не заметили, если бы в здании напротив музея не находился клуб любителей бриджа, которым заведует один наш друг. Это он рассказал мне. А я поговорил с Повелителями Времени. И вот мы всем этим занялись…

– А кто этот наш друг?

Доктор улыбнулся.

– Бригадир. А! Вот и он, старая ищейка. Поговорим с ним сразу же?

Бригадир Летбридж-Стюарт как раз вышел из дверей, привычным решительным движением натягивая свою кепи. Увидев Бесси, он быстро зашагал к ним.

– Доктор! Мисс Грант!

– Вы были совершенно правы, Бригадир. У копья все признаки ПВУ.

– Чего? – спросила Джо, но ни Доктор, ни Бригадир ее не слушали.

– Вы проинформировали Высший Совет? – спросил Летбридж-Стюарт.

– Я уже получил официальное разрешение забрать объект для исследования. Немедленно.

– Но почему вам просто не попросить их? – спросила Джо. – В смысле, администрацию музея?

– Мы пытались, – ответил Бригадир. – Но они отказали. Этот малый, Моксон, собственник коллекции. Совершенный затворник. И миллиардер. Не привык, чтобы ему указывали.

– И вы не можете его заставить?

– Это частная коллекция. Мы не имеем полномочий приказывать ему что-либо делать.

– Но вы же могли объяснить, зачем все это?.. – начала Джо и умолкла. – Кстати, зачем все это? Что такое ПВУ?

– ПВУ – Предметно-Временные Узлы, – ответил Доктор. – На самом деле очень опасные штуки. Неизвестно, откуда они появились, но они несомненно инопланетные и несомненно древние. Считается, что их существует совсем немного, и Высший Совет – как бы это сказать помягче – более чем заинтересован, чтобы вывести их из обращения.

– Понимаю, – сказала Джо, – вроде бы. Наверно, нам лучше побыстрее с этим разобраться.

– Верно подмечено, – сказал Доктор.

Они направились к зданию ЮНИТ.

– А каков план? – спросила Джо. – У вас в гардеробе есть красивый черный костюм взломщика, Доктор? Такой с оборочками?

Доктор на мгновение остановился, уже собираясь погрозить Джо пальцем, но передумал.

– Музей располагается между зданиями банка и посольства, – сказал он, – которые, без сомнения, хорошо охраняются. Однако, при всем моем уважении к нашим здешним друзьям, мы находимся в 1973 году.

Улыбнувшись Бригадиру, он двинулся дальше.

– Залы в музеях не оборудованы камерами видеонаблюдения, лазерными сенсорами или иными датчиками движения. Войти и выйти – детская забава, с минимумом битого стекла, но есть еще более простой способ войти в здание и выйти незамеченными…

Они остановились у хорошо знакомой им полицейской будки. Доктор похлопал по стенке ТАРДИС.

– …Если у тебя есть такая помощница.

Джо рассмеялась.

– Что такое? – спросил Бригадир.

– Я только что поняла, – сказала Джо. – Банки. Подземные хранилища. Музеи. Галереи искусств. С ней можно за неделю стать очень богатым.

– Некоторыми из нас движут куда более благородные мотивы, – строго возразил Доктор.

– О да, и мною тоже, – усмехнулась Джо. – Совершенно благородные. Благороднейшие. Просто мысль в голову пришла… Итак, мы материализуемся внутри зала на втором этаже, разбиваем витрину, хватаем копье и дематериализуемся, так?

– Не совсем, – ответил Доктор. – Позволь мне сделать маленькую поправку к твоему превосходному плану, Джо. Я взял на себя труд и привлек к делу экспертов ЮНИТ.

Он вошел в ТАРДИС и спустя мгновение появился с копьем в руке, которое выглядело точно так же, как то, которое они собирались украсть. С одним маленьким отличием.

– На нем нет рун, – заметила Джо.

– Именно так, – сказал Доктор. – Мы изготовили его в соответствии с фотографией в каталоге выставки, но на них руны выглядели нечетко. Поэтому и потребовался наш нынешний визит. Как только мы закончим работу с наконечником, можем отправляться. Ближе к ночи, надеюсь.

– И мы заменим копье этой копией! – воскликнула Джо. – Просто отлично. Они даже не поймут, что их ограбили!

Доктор улыбнулся.

– Ну, если мы не побьем стекла – не поймут.

4

– Вот мы и прибыли! – провозгласил Доктор. – Второй этаж, зал экспозиции Коллекции Моксона. Вуаля!

Он театральным жестом распахнул дверь ТАРДИС, широко улыбаясь Джо, которая тут же нахмурилась, показав пальцем куда-то за его плечо.

Доктор повернулся.

– Проклятье! – громко сказал он, но сразу сбавил тон. – Неужели ты не можешь приземлиться там, где надо, старушка? Хоть раз?

Джо выглянула наружу и огляделась.

– Похоже, мы на крыше. Крыше музея, если точнее. Неплохо.

– Ну, да, – согласился Доктор.

Снаружи было низкое небо ночного Лондона. Виднелись огни площади Пикадилли, а подальше – устремленная в темноту колонна Нельсона.

– Вполне справедливо! – заявил Доктор. – Все тот же 1973 год, в конце концов. Мы и отсюда легко проникнем внутрь.

Порывшись в кармане, он достал звуковую отвертку.

– Наверняка здесь должно быть слуховое окно для выхода на крышу…

Джо потянула его за рукав.

– Вон. Смотрите.

– Превосходно, – сказал Доктор. – Джо, если не трудно, принеси нашу подмену.

Невдалеке виднелся небольшой люк, ведущий в чердачное помещение. Доктор поднес звуковую отвертку к замку не более чем на секунду, и замок со щелчком открылся.

Они принялись спускаться по неосвещенной и захламленной лестнице. Внизу оказалась другая дверь, побольше. Отвертка снова сделала свое дело, и они вошли в музей.

– Этажом ниже, – тихо сказал Доктор. – Прислушивайся. Просто на всякий случай.

Джо кивнула, крепче сжимая в руке поддельное копье, и они пошли вниз по лестнице, широкой и застеленной роскошным ковром.

Не доходя до конца лестничного марша, Доктор остановился, а потом показал на дверь зала, в котором они побывали днем. Стоя на последней ступеньке, он напряженно вслушивался. А затем расслабился и улыбнулся.

– Что ж, думаю, на берегу тихо, – сказал он.

Он шагнул на лестничную площадку, и тут же оглушительно завыла сирена.

По мраморным плитам пола первого этажа загрохотали шаги. Но голос раздался куда ближе:

– Стоять на месте, или я буду стрелять!

Они резко развернулись и увидели охранника, наставившего на них пистолет, – не одного из тех сонных стражей, которых они видели здесь днем, а подтянутого мужчину в похожей на военную форме, готового выстрелить в любую секунду.

– Что значит, будете стрелять? – заревел Доктор. – Не надо абсурда! Здесь музей, а не стрельбище!

Он повернулся к Джо.

– Пошли. Думаю, нам пора.

– Не двигаться! – заорал охранник. Раздался топот других охранников, взбегающих по лестнице, и Доктор схватил Джо за руку.

– Стрелять буду! – снова крикнул охранник.

– Не станет, – с полнейшей уверенностью сказал Доктор, делая шаг обратно на лестницу.

Стена позади их голов разлетелась на куски, и штукатурка, казалось, ударила по ним даже раньше, чем они услышали звук выстрела.

– Бежим! – закричал Доктор, и они ринулись вверх по лестнице. Прозвучали новые выстрелы, от стены над их головами снова полетели куски. Пригнувшись, они добежали до небольшой чердачной лесенки.

Звуки пистолетных выстрелов вдруг заглушил резкий металлический грохот автоматной очереди.

– Абсурд! – вскричал Доктор, и они побежали по лесенке, перескакивая по две ступеньки за раз. Снова зазвучали крики и звон подкованных ботинок по ступенькам позади них.

Пули ударили в потолок, когда они, пригнувшись, вынырнули через небольшую дверь в холодный ночной воздух.

– В ТАРДИС, Джо! Быстро! – крикнул Доктор.

Они ворвались внутрь и захлопнули дверь. Доктор бросился к пульту управления и включил замки. Снаружи донесся приглушенный грохот выстрелов, будто стук пчел, бьющихся о толстое оконное стекло.

– Не будем злоупотреблять гостеприимством, – проговорил Доктор, вводя новые координаты.

– Я бы сказала, мы уже это сделали, – ответила Джо. Оставив копье у двери, она быстро подошла к Доктору.

Звук выстрелов сменился хорошо знакомым скрежетом дематериализации, и Джо почувствовала облегчение. Она развернулась и присела на край пульта.

– Да, едва не попались, – сказал Доктор. – Но это лишь доказывает нашу правоту.

– В чем?

– В том, что копье – действительно нечто необычное. Никто не пойдет на такое просто ради того, чтобы охранять кусок старого дерева и крошечный слиток золота.

– Может, Моксон очень беспокоится за свою коллекцию.

– Вплоть до автоматной стрельбы? Не слишком ли изрядная забота об охране музея, как думаешь?

– Наверное, да. Кстати, куда мы отправляемся?

Доктор улыбнулся.

– Очень хороший вопрос.

– На который, надеюсь, последует очень хороший ответ.

– Если мы не можем украсть копье сейчас, то мы сможем украсть его в прошлом. Следовательно, мы отправляемся к месту единственного подтвержденного факта его наличия в пространстве-времени.

– А именно?

– Ты что, не прочла надпись на витрине?

Джо покачала головой.

– Слишком занята была, пытаясь понять руны.

– Ну, у тебя же должен был остаться буклет из музея?

Порывшись в заднем кармане, Джо нашла мятый кусок бумаги. Развернув его, она нашла краткое описание копья.

Церемониальное копье. Найдено в Старой Уппсале, Швеция. Считается, что оно использовалось в церемониях на весеннее равноденствие во втором веке нашей эры. Надпись на наконечнике гласит «Гунгнир». Согласно скандинавской мифологии, Гунгнир – волшебное копье Одина.

– Так мы отправляемся к викингам? – потрясенно выдохнула Джо.

– Я знал! Чудесно, правда? – улыбнулся Доктор.

– Не то слово, – ответила Джо. – Эй, погодите, а откуда вы знаете, куда нам нужно?

– Куда – это легко, – ответил Доктор. – Просто погляди в буклет. Уппсала, центр Швеции. Или, если точнее, Старая Уппсала. Центр власти шведских королей в течение более чем тысячи лет, пока власть не взяли христиане. Это насчет куда. Сложнее – насчет когда. Мы знаем, что нам нужен момент весеннего равноденствия… Как хорошо, что викинги все привязывали к астрономическим явлениям. Сильно облегчает жизнь.

– Но в каком году?

– Ну, тут я сделаю небольшое предположение. В Британском Музее хранится рунический камень, на котором высечено единственное письменное свидетельство о Гунгнире. Там говорится о церемонии в Старой Уппсале, а также о прохождении по небу второго солнца. Ученые всегда считали, что имелось в виду появление кометы Галлея, единственное появление которой в небе во втором веке нашей эры произошло в 141 году. Согласно старому юлианскому календарю, это произошло двадцать второго марта, на следующий день после равноденствия. Так что у нас есть и «где», и «когда».

– О, понятно, – только и сказала Джо.

– Хорошо.

– Есть только один вопрос.

– Выстреливай!

– О, Доктор, не надо, только не после всей этой стрельбы в музее…

Доктор поднял руку.

– Прости. Так о чем ты хотела спросить?

Джо сглотнула.

– Ну, слушайте. Это копье. Волшебное копье Одина. Может, я ошибаюсь, но не был ли Один богом?

– Так о нем говорят.

– И это вас нисколько не беспокоит?

– Напротив, скорее я бы сказал, забавляет.

– Забавляет? – переспросила Джо, нервно поглядывая на копье у двери. – Вы действительно думаете, что хозяин Гунгнира был богом?

Доктор снова улыбнулся.

– Полагаю, нам это предстоит выяснить.

5

С громогласным стоном центральная колонна ТАРДИС остановилась. Они приземлились.

– Безусловно, мнение о викингах во многом ошибочно.

– Правда? – спросила Джо.

– Да ладно тебе, ты же учила в школе историю.

– Доктор, мы учили историю Рима. Спросите меня про Пунические войны, и я много расскажу.

– Может, в другой раз, – сказал Доктор. – Суть в том, что викингов чаще всего считают воинственными грабителями, и никем больше, когда на самом деле, по большей части они были земледельцами и рыболовами.

– По большей части?

– Еще они были великими путешественниками. Открыли Северную Америку за пять сотен лет до того, как это сделал Колумб, считая себя первооткрывателем. Они добрались даже до Средиземноморья и России. Не забывай, большая часть сведений о викингах записана христианами, которые пришли им на смену. И эти сведения несколько предвзяты.

– Вы это точно знаете?

Доктор обиженно поглядел на Джо.

– Что я знаю точно, так это то, что это единственные люди, которые назвали один из дней недели в честь бани. Мыться в бане раз в неделю две тысячи лет назад было очень даже прогрессивно.

Джо рассмеялась.

– Что ж, пойдем осмотримся? – предложил Доктор.

– Пойдем, – согласилась Джо.

Доктор вывел на монитор изображение пейзажа вокруг ТАРДИС. Им открылся вид тихого леса с лежащим на земле густым снегом и плотной завесой ветвей наверху. Снаружи стоял ясный весенний день.

– Похоже, достаточно спокойно, – сказал Доктор.

Он выключил монитор, открыл дверь, и они вышли.

– Холодно, – поежилась Джо.

– Может, еще согреешься? – спросил Доктор. – Или найти тебе мой плащ?

– Обойдусь, – поспешно ответила Джо, тут же улыбнувшись Доктору, чтобы не обидеть его.

Снег под ногами громко хрустел на морозе.

– Куда же мы пойдем? – поинтересовалась Джо.

– Пока не знаю, – сказал Доктор. – Сделаем круг. Вряд ли мы далеко. Тут должен быть большой храмовый комплекс. И деревня, его обслуживающая.

Джо остановилась и поглядела через плечо.

– А с ТАРДИС все будет в порядке?

– Старушка покрепче меня, – совершенно серьезно ответил Доктор. – Кроме того, у меня есть одна теория.

– Какая же?

– Понимаешь, сама природа, форма и современная синяя краска ТАРДИС настолько чужды примитивному разуму, что, хотя зрительные нервы и регистрируют ее наличие, мозг не может понять, что такое он видит. Примитивные зрительные доли неспособны передать такую информацию сознанию смотрящего. По сути, даже несмотря на то, что ее маскировочная аппаратура повреждена, она все равно, что невидима. С ней все будет в порядке.

– Замечательно, – сказала Джо.

– Она вообще замечательная старушка во многих смыслах, – проговорил Доктор. – Что ж, пошли? Если пойдем побыстрее, то согреемся.

Они углубились в лес. Если снег не пойдет снова, дорогу назад к ТАРДИС будет нетрудно найти по их собственным следам.

Лес рос на склоне, они шли под гору мимо берез, ясеней и хвойных деревьев, пока не увидели впереди просвет.

– Я слышу шум реки неподалеку, – сказала Джо.

– Да, – согласился Доктор, кивая, – нам туда.

И вскоре они увидели чистую зеленую воду быстро текущей широкой реки, берега которой были покрыты снегом и льдом.

– Теперь сюда, – сказал Доктор.

– Откуда вы знаете?

– Потому что на реке рано или поздно встречается поселение.

– Лучше бы рано. Я замерзла.

– Я могу вернуться за плащом…

– Доктор, смотрите! Что это?

Джо показала на противоположный берег, где чуть ниже по течению возвышалась огромная деревянная конструкция. Они подошли ближе и увидели, что это большое водяное колесо, вода на которое подавалась по каналу, отведенному от реки. Позади него они увидели еще одно, точно такое же, и еще – всего шесть. Все они вращались от воды, текущей по прокопанному под ними каналу. Большие деревянные колеса крутились медленно, но в них чувствовалась угрожающая мощь.

– Потрясающе!

– Там можно перейти?

– Давай спустимся ниже по течению. Может, там мост есть. Я бы не стал переходить эту реку вброд даже летом.

Река была глубокой, с бурлящими стремнинами и водоворотами. По берегам ее намерз лед, и она, казалось, даже на расстоянии вытягивала тепло из тела Джо. Девушка поежилась.

Когда они подошли к первому колесу, то увидели позади него мост. Но прежде, чем успели приблизиться, они услышали крики и быстро упали в снег за пнями на берегу реки.

Доктор приподнял голову.

– Все в порядке. Они нас не заметили.

– Кто? – не скрывая тревоги, спросила Джо.

– На другом берегу за колесами группа мужчин, – сказал Доктор, выглядывая снова. – Никакой опасности, Джо. Погляди сама.

Джо вгляделась.

– Что там происходит?

– Не знаю, – ответил Доктор. – Похоже, там две группы. И они явно друг друга недолюбливают.

Посмотрев внимательней, Джо поняла, что он имеет в виду. На открытом месте между водяными колесами и лесом стояли две группы воинов. Они были одеты в шкуры и меха – сапоги по колено с матерчатыми обмотками, меховые туники и шапки.

Они кричали друг на друга и потрясали металлическим оружием – мечами и топорами. Не то чтобы дрались, но явно не клялись в любви. Впрочем, они были уже на грани того, чтобы вступить в бой. Один мужчина из группы, стоявшей левее, размахивал над головой огромным молотом, при этом громогласно ревя.

– Выделываются, вот и все, – сказал Доктор. – Хотя…

Он задумался.

– Может, дойдет и до большего.

И оказался прав. Внезапно один из группы, возглавляемой воином с молотом, резко рванулся вперед, занося над головой боевой топор и отчаянно крича.

Остальные мгновенно замолчали, и в этой тишине раздался чей-то голос. Предупреждающий крик, который, похоже, прозвучал сзади ринувшегося вперед.

Но тот не обратил на него внимания.

И тут, будто из ниоткуда, в морозном воздухе со свистом пролетело копье. Мощнейший бросок, совершенно невозможный, – и копье вонзилось в спину человека, ринувшегося в атаку.

Сделав еще шаг, он упал ничком в снег, мертвый, как окрестные берега реки.

Воцарилось молчание.

– Гунгнир? – прошептала Джо.

Прежде чем Доктор успел ответить, появился бросивший копье, выходя из-за деревьев. Разглядеть его с такого расстояния было сложно, но Доктор и Джо видели, что это был рослый мужчина, выше остальных. Судя по длинной бороде, он был старше их, но очень силен.

Его люди разошлись в стороны при его приближении, да и враги попятились, отходя ближе к мосту через реку, ведущему туда, где спрятались Доктор и Джо.

Метатель копья медленно подошел к человеку, им убитому, – его воину – и, поставив сапог ему на спину, выдернул копье. Потом что-то крикнул своим людям, и те развернулись, уходя.

– О Гос… – начала Джо, но тут ее обхватили чьи-то руки.

Она попыталась закричать, но ее рот тут же закрыла рука. Ее рывком поставили на ноги, и она увидела, что Доктора схватили двое мужчин в такой же одежде, как и те, на которых они только что смотрели. Они потащили его к реке.

Доктор боролся, пытаясь освободиться, а Джо ухитрилась укусить руку, закрывшую ей рот. Но тут же получила хорошую затрещину по затылку, и у нее поплыло перед глазами. Пытаясь не потерять сознание, она смотрела, как Доктор освободил руку и нанес мощный удар в шею одному из схвативших его. Тот рухнул на колени.

Второй замахнулся на Доктора, но он успел пригнуться. Потеряв равновесие, воин сумел лишь ухватить Доктора за куртку. Джо в ужасе увидела, как оба скатились в ледяную воду быстрой реки, и их сразу же унесло течением.

Джо потеряла сознание, и нападавший позволил ей безвольно упасть на землю.

6

Когда Джо очнулась, мир вокруг нее был перевернут с ног на голову. А еще казалось, что происходит средней силы землетрясение. Секунда ушла на то, чтобы понять, что она свисает с плеча одного из викингов со связанными руками и ногами, а викинг неторопливо бежит через лес, неся ее, будто тряпичную куклу.

А потом она почувствовала запах. Самый ужасный запах, с каким ей доводилось сталкиваться, такой, что ее едва не стошнило. «Может, банный день у них завтра», – подумала она, морща нос.

Следующим стало ужасающее осознание того, что она оказалась прижата к разгоряченному и потному викингу. Она ощущала, как перекатываются мышцы его плеча, толкая ее в живот. И вот тут уже закричала и начала извиваться.

Джо показалось, что она слышит его смех, и одновременно почувствовала, как его руки крепче сжали ее ноги, лишая шанса вырваться.

Она увидела других мужчин, бегущих рядом, но в нынешнем положении не могла разглядеть, сколько их. Они, в основном, молчали, лишь время от времени кто-нибудь из них что-то отрывисто выкрикивал, но она не понимала, что.

А потом она вспомнила о Докторе.

Вспомнила, как его унесло мощным течением реки, такой холодной, что в ее водоворотах кружили льдины.

Джо приказала себе не паниковать. С ним все будет в порядке. Как всегда. Разве нет?

За исключением тех случаев, о которых он ей рассказывал, когда он вроде как умер, а потом превратился в новую версию самого себя.

Новую версию, которая может и не знать вовсе, кто такая Джо и что она находится здесь, почти за две тысячи лет до своего рождения.

Вот тут она испугалась.

«Возьми себя в руки, Джозефина, – сказала она себе. – Возьми себя в руки.

С ним все будет хорошо.

Он обязательно как-нибудь выберется из реки.

Увидит следы в снегу, придет и найдет тебя.

С ним все будет в порядке, и с ТАРДИС все будет в порядке, поскольку эти невежественные дикари даже не заметят ее, как сказал Доктор».

7

Издалека Доктор увидел, как группа из пары десятков мужчин взвалила ТАРДИС на большую низкую телегу, в которую были запряжены четверо могучих волов. И телега медленно поехала по лесу.

– Что ж, это оказалась лишь теория, – сказал он.

Ему долго пришлось бороться с воином в реке, но в конце концов бедный землянин не выдержал холода и был смыт водами прямиком в Валгаллу.

Доктор сумел выбраться на берег и здесь остановился. С него стекала вода, и в считаные минуты она начала замерзать, грозя превратить его заживо в ледяную скульптуру.

Сам по себе холод его не беспокоил. Учитывая, что его нормальная температура тела была намного ниже, чем у землян, купание в реке было для него освежающим, но вовсе не смертельным.

Но было бы абсурдно оставаться мокрым и заледеневшим, поэтому Доктор быстро пошел вдоль берега, пытаясь найти следы Джо. Одним из преимуществ двойной сердечно-сосудистой системы было то, что он всегда мог заставить кровь обращаться быстрее нормального по своей воле, чтобы повысить температуру тела. Очень скоро от его одежды пошел пар, и через двадцать минут он уже был сухим, как хороший мартини.

– Как я всегда и говорю, два сердца лучше одного, – сказал он.

Вскоре он увидел водяные колеса и мост и на мгновение задумался. Он должен найти Джо. Но что-то не так с этими водяными колесами, и ему необходимо выяснить что.

Он задумался снова. Самое важное – найти копье. Но еще есть Джо. Джо Грант. Преданная, смешная, сообразительная Джо. Если с ней что-то случится… Конечно, у него были другие спутники, чудесные люди, каждый по-своему странный, как это бывает с землянами, но никого, подобного Джо…

– Пять минут, – сказал он себе.

Быстро осмотреть водяные колеса, а потом искать Джо. Если они собирались бы ее убить, она уже была бы мертва, и пять минут тут ничего не решат.

Он пересек реку по мосту и увидел то, чего они не разглядели издали.

За лесом вдалеке, на высоком холме, была прогалина, на которой стоял деревянный храм, громадный и высоченный.

У Доктора возникло непреодолимое желание пойти туда и взглянуть поближе. Даже с такого расстояния, между деревьев, он видел, что храм покрыт фантастическими резными украшениями, которые ему не терпелось рассмотреть. Но Джо унесли в противоположном направлении, а еще колеса, и копье, и…

Он поспешно направился к колесам.

Вокруг никого не было видно, но он подошел к первому колесу очень осторожно. Подраться с викингами и искупаться в реке – достаточно развлечений для одного дня.

Огромное колесо было выполнено по подливной схеме – длинный деревянный спуск подводил воду к нижнему краю его лопастей, которые безостановочно вращались.

Он подошел к следующему колесу, потом к еще одному и услышал вдали грохот топоров и визг пил. В лесу валили деревья. Прищурившись, он поглядел на лес и увидел, как в сплошном ковре крон появилась прогалина, когда упало очередное дерево.

– Они делают еще… – сказал Доктор сам себе, пытаясь понять, зачем им все эти колеса, вся эта энергия – энергия, совершенно бесполезная, если она ничто не питает.

Но что же?

Оси от колес уходили внутрь мельниц, и Доктор подошел к ближайшей. Дверь была закрыта – в толстом дереве виднелась массивная железная замочная скважина.

Доктор достал из кармана звуковую отвертку. А когда он вошел внутрь, его глаза расширились.

Здесь не было никаких примитивных зубчатых колес, промежуточных валов, молотов, приводимых в движение энергией воды, кулачковых механизмов. Никаких каменных мельничных жерновов или точил. Ось колеса прямиком уходила внутрь большого металлического ящика, из которого торчал толстый электрический кабель, уходящий в земляной пол помещения.

Ни кабель, ни ящик не выглядели так, будто они имеют хоть какое-то отношение к планете Земля во втором веке нашей эры.

Он как раз выходил из мельницы, когда услышал храпение волов на другом берегу реки и увидел телегу, на которой увозили ТАРДИС.

Опустив голову, Доктор решительно пошел к мосту.

– Держись, Джо, – сказал он тихо. – Держись.

8

Джо стояла на коленях на жестком земляном полу.

Перед ней возвышался огромный воин, лицо которого почти полностью скрывала густая борода, но она хорошо видела его глаза. Они, казалось, были готовы прожечь ее взглядом, вызывали желание растечься по земле и исчезнуть.

Вокруг стояли другие мужчины, в том числе тот, что принес ее, а вокруг них простирался большой темный дом. В центре располагалась яма для костра, дым от которого выходил через дыру в крыше.

По пути сюда ее пронесли через деревню, состоявшую из небольших хижин и домов побольше, и затем отдали этому мужчине, видимо, их вождю.

– Я Ньёрд, – заявил мужчина.

Джо отлично поняла его слова. Она знала, что телепатические устройства ТАРДИС имеют некий радиус действия, но Доктор никогда не говорил, насколько большой. Значит, ТАРДИС где-то поблизости, раз она слышит древнее скандинавское наречие в переводе на английский.

Ньёрд подошел чуть ближе к Джо и начал расхаживать вокруг нее. Ее запястья и лодыжки все еще были связаны. Ей очень хотелось встать и вразумить этого старого козла, но она понимала, что, скорее всего, просто упадет, а это не возымеет должного эффекта.

Ньёрд удовлетворенно крякнул.

– Все, как Фрейр сказал.

– Фрейр? – спросила Джо. – Что за Фрейр?

Ньёрд не обратил на нее внимания. Он хлопнул в ладоши и коротко хохотнул. Его смех звучал, как лай. Потом он остановился перед Джо и наклонился к ней.

Она сморщила нос.

– Где Целитель? – спросил он.

– Кто? – переспросила Джо.

– Мои люди сказали, он утонул. Упал в реку. Но Фрейр сказал не верить ничему, что видишь, имея дело с Целителем.

– Целитель? В смысле, Доктор?

– Целитель, Доктор. Да. Он утонул?

– Ой, надеюсь, нет.

Ньёрд выпрямился.

– Мои люди его ищут. Они найдут его, если он еще жив.

Уставившись в землю, Джо изо всех сил старалась не расплакаться.

– Ты женщина Целителя? Его жена?

Джо подняла взгляд.

– Я спутница Доктора, – с гордостью произнесла она, выдерживая взгляд Ньёрда так долго, как только могла.

На лице Ньёрда медленно расплылась улыбка. Это было не слишком приятное зрелище. Когда его губы разошлись, Джо едва не вздрогнула, увидев почерневшие зубы.

Поставив сапог ей на плечо, он толкнул ее, и она упала набок, призадумавшись насчет того, насколько точен был рассказ Доктора о миролюбивых викингах-земледельцах.

Ньёрд холодно посмотрел на нее.

– Сегодня едва не случился бой. Все происходит так, как сказал Фрейр. Старик Одноглазый убил одного из своих, чтобы не началась война. Он испуган. Он слаб. Бахвалится и шумит, да, но на самом деле он слаб. А когда к нашим берегам вернется Скидбладнир, которым будет править Фрейр, и принесет еще воинов, которые вольются в нашу армию, мы начнем войну с асами. И мы победим!

Джо лежала неподвижно, пытаясь понять услышанное. Она знала, что это наверняка важно и что нужно бы рассказать обо всем этом Доктору. Если только он еще жив.

Ее снова схватили, вытащили из дома и пронесли по деревне. Она увидела телегу, которую тянули четыре вола. На телеге стояла ТАРДИС.

Она уже хотела завопить, но кто-то дернул ее так резко, что перехватило дыхание. Прежде чем она что-либо поняла, ее затащили в небольшую, но крепко сбитую хижину, где привязали к подпиравшему крышу столбу и оставили замерзать.

9

Стемнело, и Джо уже не просто дрожала, ее колотило от холода. Она пожалела, что не согласилась, когда Доктор предлагал ей плащ.

Настолько было холодно.

Она потеряла счет времени. Слышались лишь обычные звуки деревни – шаги, голоса, звон металла, лай собак.

А потом заскрипела, открываясь, дверь. Джо подняла взгляд, моргая и глядя на факел в руках одного из воинов, а затем увидела Доктора, которого втолкнули в хижину. Двое мужчин привязали его к столбу, так что он и Джо оказались спина к спине, сидя на холодной земле. Дверь захлопнулась, и они остались одни в темноте.

– Только что беседовал с твоим другом Ньёрдом, – проговорил Доктор.

– Я в порядке, – сказала Джо. – Спасибо, что спросили. А вы как?

– Очень хорошо, дорогая. Так и знал, что найду тебя где-нибудь здесь. Тепло ли тебе?

– Шутите, – возмутилась Джо. – Я продрогла!

– Ну, тогда сядь ко мне как можно ближе. Я согрею нас обоих. В конце концов, три сердца лучше двух.

Вопреки желанию, Джо рассмеялась.

– Доктор, – окликнула она, – кто такой этот Ньёрд? Он все время твердил про какого-то Фрейра. Хотя, судя по всему, его здесь еще нет. Он где-то далеко, собирает воинов на свой корабль. С каким-то смешным названием…

– Скидбладнир.

– Да! Именно! Откуда вы знаете? Боже, Доктор, у вас что, лихорадка? От вас жар идет, как от печки!

– Ну, ты же сказала, что замерзла. Джо, помнишь, мы говорили про Одина?

– И что?

– Ты же знаешь его, как бога из скандинавской мифологии, правильно?

– Да. Был Один, и еще Тор. У него был молот, способный вызывать гром. Вроде бы он был сыном Одина.

– Правильно. А у Одина было копье Гунгнир… и только один глаз.

– Доктор! Ньёрд говорил о каком-то Одноглазом, похоже, это прозвище.

– Мы его сегодня уже видели, Джо. Он убил одного из своих воинов. И воин с молотом там тоже был.

– Тор! Но ведь они вроде как боги!

– Мы прибыли в очень интересный момент. Некоторые ученые, как и я сам, выработали теорию насчет определенных мифов и легенд…

– Теорию, Доктор? Такую же, как ваша насчет невидимости ТАРДИС?

– Премного благодарен. Думаю, та теория нуждается в некотором переосмыслении… Нет, эта теория заключается в том, что большинство историй, которые ученые твоего времени считают мифами, легендами и просто сказками, на самом деле основывается на реальных событиях, и их персонажи списаны с реальных людей. Даже те, кого мы теперь считаем богами, на самом деле были великими людьми прошлого. Джо, это просто потрясающе! Мы стали свидетелями зарождения скандинавской мифологии!

– Вы же это не всерьез?

– Я совершенно серьезен, дорогая. Один – король всей Швеции. А его людей называют асами.

– Ньёрд о них говорил. Сказал, что будет воевать с ними.

– Именно так. Сегодня у реки мы видели одну из первых стычек. Одину пришлось убить одного из своих воинов, чтобы не началась серьезная схватка. Согласно великим скандинавским сагам, существовали две расы богов – асы, под предводительством Одина, в числе которых были его сыновья Тор и Бальдр, и ваны, под предводительством Ньёрда, которому помогал Фрейр.

– Спасибо, Доктор. Мне уже намного теплее.

– Что? А, хорошо. Сейчас сбавлю отопление.

– Спасибо, – еще раз поблагодарила его Джо. – Рассказывайте дальше.

– Да, итак, асы и ваны. Некоторое время они конфликтовали, а потом устроили великое собрание, что-то вроде ассамблеи. Один разгневался и метнул Гунгнир над головами ванов. И так началась великая война между ними.

– Думаете, это скоро случится?

– Думаю, это уже начинается. Как бы то ни было, нам надо заполучить Гунгнир и выбраться отсюда.

– Гунгнир? Зачем? Вы мне так и не объяснили, почему он настолько важен.

– Я абсолютно уверен в том, что Гунгнир представляет собой Предметно-Временной Узел. ПВУ. В скандинавских легендах говорится, что Гунгнир был волшебным, что он всегда безошибочно поражал того, кого хотел убить его владелец. Сегодня мы сами это видели. Такой бросок невозможен физически – слишком далеко. Но, будучи брошен, Гунгнир не может пролететь мимо цели.

– Что ж, неплохо для оружия викингов, но не идет ни в какое сравнение с пулеметом. Или ядерной бомбой.

– Джо, позволь мне закончить. Всегда попадать в цель – ничто для такого предмета, как ПВУ. Балаганный фокус. Важно то, как это происходит. Чтобы выполнить подобный трюк, ПВУ образует связь между собой и мозгом владельца. На квантовом уровне ПВУ настраивается на ритмы работы мозга и совершает нечто удивительное. Ты, конечно, знаешь, что существует бесконечное множество вероятных вселенных?

– Безусловно, – ответила Джо.

– Я так и думал. Итак, ПВУ начинает тасовать между собой все возможные состояния вселенной и за долю секунды выбирает то, которое является наиболее желаемым для его владельца. Поэтому он настолько могущественен. И опасен.

– Ведь у его владельца буквально исполняются желания…

– Именно! Высший Совет Повелителей Времени потратил много сил, выслеживая эти предметы. Один нашли на Узуриусе, два других – на Кирис. Вероятно, их всего не более шести, и даже Повелители Времени не знают, кто и когда их изготовил. А Повелители Времени, поверь мне, очень много знают о вселенной. Очень много… Итак, мы поблизости от одного из них. Очень сомневаюсь, что Один знает об истинной силе Гунгнира. Для него это просто копье, с которым он может хорошо охотиться и воевать…

– Но я понимаю, почему они считают его волшебным.

– Дело не только в этом. Мне пришла в голову еще одна мысль.

– Какая?

– Гунгнир – не единственное копье, прославившееся в истории человечества. Есть еще одно, более знаменитое. Или, правильнее сказать, печально знаменитое. Когда Иисус был на кресте, римский воин по имени Лонгин, решив проверить, действительно ли умер приговоренный, проткнул бок Христу копьем. Это копье, получившее название Копье Судьбы, вскоре пропало. Мы просто не знаем, что с ним случилось. Но истории о нем продолжали множиться. Говорили, что армия, владеющая им, станет непобедимой. Незадолго до твоего времени, Джо, жил человек, жаждавший обладать Копьем, которое тогда оказалось в музее в Вене. Этим человеком был Адольф Гитлер. В тот самый день, когда немцы вторглись в Австрию, в 1938 году, он прямиком направился в музей, чтобы забрать Копье. Он привез его в Берлин и с тех пор считал себя непобедимым.

– Но нацисты проиграли войну, – сказала Джо. – Это не сработало.

– Есть две вероятности. Первая заключается в том, что, как некоторые считают, это было не настоящее Копье, а подделка тринадцатого века. Вторая же дает более простое объяснение. Копье было настоящим, но Гитлер совершил ошибку. Чтобы ПВУ работал, ты должен держать его в руках. А Гитлер поместил его в музей в Берлине, после чего отправился завоевывать Европу.

– О Боже! – воскликнула Джо. – Если бы он только знал…

– Вот именно, дорогая, вот именно.

– Погодите-ка. Так какое это имеет отношение к Гунгниру?

– Джо, я считаю, что Гунгнир и Копье Судьбы – одна и та же вещь.

– Но мы же в Швеции. Как Копье могло оказаться здесь?

– Я же тебе говорил, что викинги очень далеко заходили в Средиземноморье. Возможно, Одину повезло, и он обрел его там.

– Понимаю. Вполне логично, – сказала Джо. – Но если во время войны Копье было у Гитлера, как оно оказалось закопано в Швеции и откопано совсем недавно, чтобы объявиться в Коллекции Моксона в Лондоне?

– Да, это беспокоит меня более всего, – мрачно ответил Доктор. – В подтверждение того, что оно было недавно найдено на раскопках в Швеции, мы имеем лишь текст на буклете, так ведь?

– В смысле, в музее лгут? Зачем бы им это делать?

– И правда, зачем, Джо? Откуда нам знать, что копье в музее – не еще одна подделка?

– Но там были эти временные аномалии. Небольшие искажения времени…

– В самом деле, были. Но они иногда случаются и поблизости от ТАРДИС с испорченной системой маскировки.

– Доктор?..

– Джо, этот Фрейр, о котором говорил Ньёрд… У него корабль под названием Скидбладнир, так? Ты знаешь, что говорится в скандинавских легендах о Скидбладнире?

Джо покачала головой и неожиданно почувствовала холодок.

– Говорили, что Фрейр мог придать этому кораблю любой размер. Что он мог погрузить на него столько воинов, сколько пожелает. Ничего не напоминает? Корабль, который больше внутри, чем снаружи?

– Доктор! Вы думаете…

– Его имя Фрейр, Джо. На старонорвежском Фрейр означает Повелитель. Или…

– Мастер! – вскричала Джо. – Фрейр – это Мастер!

Прежде чем Доктор успел ответить, из-за двери послышался смех. Дверь открылась, и он вошел, смеясь и хлопая в ладоши.

– О, как весело было слушать, как вы двое все это выясняли. Неплохо! Весьма неплохо!

Он стоял над ними, плотоядно улыбаясь.

Мастер.

10

– Ты, верно, был занят, – сказал Доктор.

Мастер стоял у двери. В руке он держал факел, который бросал на его лицо колеблющиеся отблески.

– Знаешь, мне всегда казалось, что с этой бородой ты несколько похож на дьявола, – проговорил Доктор. – А теперь я уверен в этом.

– Доктор-Доктор… – насмешливо протянул Мастер. – Какой же ты неудачник. Ну давай, признай это! Ты просто блуждал во тьме. Кстати, по поводу тьмы, нынче ночью ее чудесно рассеет свет кометы. Тебе понравится.

– Ну конечно, – сказал Доктор, – конечно, теперь я понял. Ты мог бы попытаться прямиком попасть в Иудею в 33 год нашей эры и забрать копье прямо из рук Лонгина. Но дата неточна. Менялись календари, а кроме того, на самом деле все датировки были написаны сотни лет спустя теми людьми, которые писали апокрифические Евангелия.

– Именно, Доктор. А этой ночью, когда комета появилась на весеннее равноденствие, момент с абсолютной точностью записали на руническом камне, который хранится в Британском Музее. Эти викинги такие чудесные люди. Ты знаешь, что они моются раз в неделю?

– Меня этим не одурачишь, – пробормотала Джо.

– И вот ты здесь, Доктор. Ты присоединился ко мне, как я и планировал. Как хорошо, что ты наконец-то решил делать все по порядку. Поскольку ты мне нужен, Доктор. Вернее, нужен твой корабль.

– С твоим что-то случилось, старина?

– Вовсе нет. Он в полном порядке. Я много на нем путешествовал. Искал воинов для Ньёрда. Он весьма впечатлен. Как и Один, именно поэтому мне нужна твоя ТАРДИС. Я отдам ее ему.

– А люди Ньёрда уже избавили меня и от ключа, и от звуковой отвертки. Догадываюсь, что ты захочешь взамен.

– Именно так, Доктор. Один и я заключили сделку. Он хочет корабль, такой же, как у меня. А взамен он отдаст мне Узел. Копье Судьбы.

– Но ведь он не сможет управлять ТАРДИС.

– Не сможет, но откуда ему это знать?

– А ты тем временем натравишь асов и ванов друг на друга, обделывая свои мелкие делишки.

– Теперь ты признаешь, Доктор, как был глуп?

Доктор промолчал, стиснув зубы и глядя в земляной пол хижины.

– Боюсь, все намного хуже, – сказал Мастер. – Сам понимаешь, я рассказал Одину про тебя. Про вас обоих. Его очень заинтересовал Доктор, своего рода волшебник или колдун. Как и его молодая привлекательная помощница. Так что вы станете почетными гостями. Этой ночью. На благословении. По правде говоря, вы будете гвоздем программы.

Он собрался уходить, но вдруг остановился.

– На самом деле, есть кое-какие проблемы с этими викингами, – произнес он. – Я совершенно четко им сказал, чтобы вас поместили в разные хижины. А вы тут вместе. Сейчас пришлю кого-нибудь, чтобы вас развели. Доброй ночи, мисс Грант, Доктор.

С этими словами он, склонившись, вышел через низкую дверь хижины.

– Нам надо бежать, – прошептал Доктор.

– Сейчас?

– Нет, после того, как нас разведут в разные хижины. Это даст нам некоторое время. Если сможешь освободиться, ищи ТАРДИС. Она где-то рядом, я уверен.

– Но как же мне бежать? И как сбежите вы?

– У меня больше воровских талантов, чем ты могла бы подумать. Пока я говорил с Ньёрдом, я стащил пару ножей. Сможешь залезть в мой правый наружный карман?

Извиваясь, Джо ухитрилась найти нож в кармане смокинга Доктора.

– Если они не станут нас обыскивать, все будет в порядке, – сказал Доктор. – Как только они снова тебя привяжут и уйдут, освобождайся и ищи ТАРДИС.

– А вы что будете делать?

– Я собираюсь поговорить с Одином.

– О, здорово, – ответила Джо. – Но к чему такая спешка? Мастер сказал, что мы с ним и так увидимся ночью на благословении. Звучит неплохо.

– Джо, тебе следовало бы лучше учить родной язык. Благословение – вовсе не то, о чем ты думаешь. Это слово из древнего скандинавского диалекта, в котором оно означало жертвоприношение. Сегодня ночью нас принесут в жертву!

11

Доктор незаметно выбрался из деревни Ньёрда и двинулся к реке и храму. За ними находилась деревня Одина.

Он шел тихо и осторожно. Хотя ночь в последнюю четверть луны ожидалась темная, небо было залито зловещим светом. Подняв взгляд, он увидел комету и понял, почему викинги сделали такую ставку на все эти знамения. Это идеальный момент для Одина сделать жертвоприношение, чтобы обеспечить себе победу в войне, которая, как все знали, назревала давно.

Он быстро спустился вниз по склону между деревьев и перебрался через реку. В ночном полумраке все так же крутились водяные колеса, теперь Доктор понимал, что они служат какому-то из мерзких замыслов Мастера. Но останавливаться и выяснять, какому именно, не было времени. Вдалеке замерцали огоньки деревни Одина, и он пошел еще быстрее.

Поднявшись на холм, на котором стоял храм, Доктор обо что-то спотыкнулся. Поглядел под ноги. Снова электрические кабели, прячущиеся меж деревьев. Хотя времени категорически не хватало, он зашагал вдоль проводов.

И достаточно быстро увидел, куда они ведут. В небольшой тоннель, уходящий в глубь холма сбоку от храма.

Он заполз внутрь и вдруг увидел свет, хотя должно было быть абсолютно темно. Медленно пробираясь вдоль кабелей, он внезапно оказался в небольшой рукотворной пещере. В центре стоял черный металлический ящик, такой же, как в мельнице, но у этого на боку мерцали огоньки, и он, казалось, вибрировал от скопившейся внутри мощи.

Джо легко разрезала веревки, попутно отметив, что столовые ножи викингов больше походили на смертельное оружие, чем на предметы сервировки.

Ночь была тихой, по всей деревне стояла подозрительная тишина, хотя она и слышала голоса людей в хижинах, мимо которых проходила. Она четко представляла, куда идти. Поскольку система «хамелеон» ТАРДИС, принадлежащей Доктору, все еще была сломана, корабль можно было разместить лишь в доме, достаточно большом, чтобы в нем уместилась лондонская полицейская будка образца 1963 года. А такой дом в деревне был лишь один – тот, в котором с ней разговаривал Ньёрд.

Она подкралась к дому и увидела, что внутри темно. Найдя дверь, проскользнула внутрь. Оказалось, что центральное помещение окружено коридорами. И она пошла по одному из них, высматривая знакомый силуэт ТАРДИС.

Джо свернула за угол, потом за другой, но ничего интересного не обнаружила. Она вошла в комнату, едва освещенную лунным светом, который заглядывал через незастекленное окно в верхней части стены.

Внутри находилось нечто прекрасное – большая деревянная модель драккара викингов, длиной почти с нее ростом. Без палубы, низенький и изящный, корабль был сделан с потрясающей точностью, и Джо невольно почувствовала, как ее тянет к нему, будто по волшебству.

Она протянула руку, чтобы погладить резную голову дракона на носовом штевне, и заметила, что копия сделана с потрясающей точностью – внутри стояли скамьи, на которых должны сидеть гребцы, а на рулевом весле на корме виднелся румпель, при помощи которого правили настоящим кораблем. Поддавшись искушению, она тронула румпель и ахнула, поскольку эта штука неожиданно выскочила ей прямо в ладонь.

– Ты! – раздался крик в темноте. – Эй, ты! Что ты здесь делаешь?

К ней кто-то приближался.

Резко развернувшись, Джо поспешно спрятала маленький кусочек дерева в задний карман и увидела перед собой гневно уставившегося на нее скандинава.

– О нет, – только и сказала она.

– Я же только что связал тебя, – хмыкнул викинг. – Пойдем. Ньёрд и Фрейр узнают, что ты пыталась бежать.

Мастер рассмеялся.

– Не понравились ваши апартаменты, мисс Грант? Не важно, я как раз хотел приказать, чтобы вас и Доктора привели. К сожалению, он тоже счел нужным покинуть нас. Но без сомнения, на время. Не соблаговолите ли вы сказать мне, где он?

– Понятия не имею, – ответила Джо, подумав, что это вполне может быть правдой.

– А я в этом сомневаюсь, – сказал Мастер. – Но это не имеет значения. Его время, в любом случае, очень скоро закончится. А вы столь же подходящая жертва, как и он. Пойдемте. Пора выходить.

Двое мужчин схватили Джо.

Ньёрд вышел вперед и хлопнул в ладоши. Внезапно появилось много воинов-викингов в полном боевом снаряжении.

Мастер показал в угол зала позади Джо. Обернувшись, она увидела там ТАРДИС.

Мастер достал из кармана ключ, решительно подошел к синей полицейской будке и открыл дверь. Он махнул рукой Ньёрду, и все, включая Джо, вошли за ним внутрь.

– Сами понимаете, я всегда был пилотом получше Доктора, – проговорил Мастер, берясь за рычаги управления на пульте, ТАРДИС начала дематериализовываться. – Понятия не имею, почему он всегда создавал столько шума.

Спустя пару секунд они материализовались.

Мастер отошел от пульта, и группа викингов молча отступила в сторону, давая ему пройти. Лениво двинувшись вперед, он распахнул дверь.

– Или, может, я ей просто нравлюсь больше, чем Доктор?

ТАРДИС стояла в огромном зале, он был даже больше, чем в доме Ньёрда, и напоминал Джо храм или собор.

Вокруг сгрудилась толпа людей, и хотя некоторых из них встревожило внезапное появление ТАРДИС, большинство нисколько не удивились, как будто уже не раз видели подобное.

Джо огляделась. Вот он, одноглазый король. Живой бог. Один, Верховный король всей Швеции. Он стоял с Гунгниром в руке, а по бокам от него стояли его сыновья. Тор с молотом и, видимо, Бальдр, его младший брат. Ряды воинов Одина выстроились по обе стороны от них. Асы и ваны оказались лицом к лицу.

Между ними находился мужчина в белом с головы до ног одеянии. У него в руках был длинный устрашающий нож. Он был одновременно жрецом и палачом, готовым совершить жертвоприношение.

– Итак! – заревел Один. – Ты пришел, Ньёрд, чтобы узреть древнее и благородное благословение здесь, в этом храме, в самую великую из ночей.

– Я пришел, – ответил Ньёрд, выходя вперед.

Один улыбнулся, но в его улыбке сквозила хитрость.

– И ты тоже пришел, Фрейр? Пришел ли ты, чтобы выполнить данное мне обещание?

Ньёрд дернул головой, вопросительно поглядев на Мастера.

– Именно так, – кивнув, ответил Мастер.

– Что такое? – вскричал Ньёрд. – О чем ты договорился с этим человеком?

– Пока что мы совершим жертвоприношение! – рассмеявшись, сказал Один. – Да!

Его воины загудели и расступились в стороны. На середину вывели Доктора.

– Ты, Целитель! – заявил Один. – Владелец волшебного корабля, который теперь стал моим!

Ньёрд гневно заревел, почуяв предательство.

– Что?! Что такое?!

Он махнул рукой своим воинам, но прежде чем они успели среагировать, из темных углов храма вышли, окружая их, воины Одина с обнаженным оружием.

– А теперь, Один, о великий король! – сказал Мастер. – Время выполнить твою часть сделки. Будь добр, отдай копье.

Один снова расхохотался.

– Ты глупый ничтожный человечек! У меня есть корабль. И есть копье. Зачем ты мне теперь нужен?

Мастер помрачнел.

– Ты! Как ты смеешь! Ты ничего не знаешь! Я нужен тебе. И ты отдашь мне копье, иначе я не покажу тебе, как управлять кораблем.

– Ты мне покажешь! – крикнул Один, а затем перешел на тихий зловещий шепот. – Иначе я убью тебя вместе с Целителем и женщиной.

Доктор поглядел на Мастера.

– Отличная работа, старина, – сказал он и повернулся к Одину. – А теперь послушайте меня, уважаемый господин! И слушайте очень внимательно, вам это необходимо.

Один повернулся к Доктору, на его лице были написаны удивление и веселье.

– Неужели? И почему это?

– Потому что этот человек предал вас, точно так же, как предали его вы. Но его предательство намного опаснее вашего. Эти водяные колеса, которые он посоветовал вам построить. Несомненно, он сказал вам, что от них будет какая-то польза?

Один прищурился. Поглядел на Доктора, потом на Мастера, который беспомощно стоял, удерживаемый за руки двумя воинами Одина.

– Он сказал нам, что в них великая сила. Сила, которая сможет обогреть и осветить наши дома и залы.

– Так оно и будет, пусть и не совсем так, как вы думаете. Созданное вами устройство направляет силу в сундук, спрятанный под этим храмом. Оно уже очень долго запасает силу, исходящую от колес, и взорвется по его приказу, как только он пожелает. А если он сделает это, то не только уничтожит всех присутствующих, храм и деревню, но нанесет рану временному потоку, не давая никому возможности ни попасть сюда, ни выбраться отсюда. Без сомнения, это и есть его намерение. Украсть копье и замести следы.

Один уставился на Доктора.

– Ты несешь ерунду, Целитель…

– Я говорю правду. Может, ты и не понял все, что я тебе сказал, но пойми одно – Фрейр тебя предал! Не верь ему!

– Достаточно! – крикнул Ньёрд. – Это Один предал нас!

– Нет! – заревел Один. – Ты и Фрейр с самого начала вели дело к войне, и вы ее получите!

Он взмахнул Гунгниром над головой, будто уже собираясь метнуть его в ванов.

– Доктор! – вскричала Джо. – Это же война!

– Еще нет, – сказал Доктор. – Один! Ты ничего не забыл? Не следует ли тебе сделать жертвоприношение, прежде чем начинать войну? Это же должно сначала произойти, верно?

Один резко развернулся. Его глаза расширились от гнева, но он опустил копье, проговорив:

– Да, ты прав. Ты прав… Хорошо! Кого мне следует принести в жертву первым? Предателя Фрейра? Или твою женщину?

– Нет! – крикнул Доктор. – Ты принесешь в жертву меня. Я отдаю себя тебе на одном условии.

– Каком же?

Доктор указал на жреца.

– Не оскорбляй меня рукой этого человека. Если я должен быть принесен в жертву, я прошу – нет, я требую – чести умереть от руки короля и от силы самого Гунгнира!

– Доктор! Нет! – завопила Джо, дергаясь, но не смогла освободиться от хватки воинов, держащих ее.

Один смотрел на Доктора в течение нескольких секунд, а потом тихо засмеялся. Он высоко поднял копье над головой и проревел:

– Гунгнир!

Воины подхватили его крик, и Один вышел вперед. Доктор начал пятиться, потихоньку уходя вбок. Один улыбнулся, наслаждаясь игрой. Кошка и мышь, охотник и добыча. Доктор остановился на некотором расстоянии.

– Нет! – снова закричала Джо. – Нет!

И замолчала, поняв, где стоит Доктор и что он сделал.

Отведя руку назад, Один изо всей силы метнул Гунгнир. Копье вылетело из его руки и направилось прямо к Доктору. Оно не могло промахнуться. Не должно было.

Джо закричала, увидев, как Доктор замер на долю секунды. А затем он сделал два шага назад и нырнул в незапертую дверь ТАРДИС, исчезая из виду.

Копье полетело следом и тоже исчезло.

Все ахнули, и воцарилась тишина.

Никто не пошевелился за три долгих удара сердца. А затем Доктор вышел из ТАРДИС с копьем в руке.

– Ты метнул копье, которое не промахивается, Один. И промахнулся, – звучным низким голосом проговорил он. – Теперь моя очередь.

Он отвел руку назад, но остановился, усмехнувшись.

– Или я могу вернуть тебе Гунгнир, но с одним условием.

Один возмущенно заревел, а Доктор снова замахнулся копьем.

– Ты так уверен, что я тоже промахнусь? – спросил он.

Рев Одина стих до тихого рокота.

– Чего ты хочешь, Целитель? – сквозь стиснутые зубы прошипел он.

Доктор поглядел на Джо и улыбнулся.

12

Оказавшись внутри в безопасности, Доктор закрыл дверь ТАРДИС. Джо подбежала к нему.

– Мы не можем оставить копье здесь! – закричала она. – Оно важнее меня!

Доктор взял ее за плечи.

– Моя милая девочка, это очень благородно с твоей стороны, – сказал он. – И ты была права. Твои устремления – благороднейшие. Но кое в чем ты ошибаешься. Нет ничего важнее тебя.

– О, Доктор, я… но копье…

– Да, копье, – ответил Доктор. – Но какое из двух?

Он кивнул в сторону двери ТАРДИС, где к стене было прислонено копье.

– Но вы же только что отдали его Одину…

– Нет, я отдал ему ту копию, что мы собирались оставить в музее. А это настоящее, надеюсь. Ведь пришлось поторопиться…

Он подмигнул ей, и Джо закатилась смехом.

– Просто гениально!

– Благодарю тебя. Одна из лучших моих импровизаций, должен сказать. Хоть и небольшое нарушение.

– Ну а вообще, почему копье в вас не попало?

– Временны́е правила приличий, – ответил Доктор. – Внутри ТАРДИС не действует никакое оружие – даже такое простое, как копье. Как только я оказался внутри, я был в безопасности. Оставалось просто сделать шаг в сторону и поймать его. А потом я поменял копья и вышел наружу из старой полицейской будки.

Джо улыбнулась.

– А что насчет Мастера? – спросила она.

– Что ж, они найдут под храмом накопитель, о котором я говорил, и тогда воспримут мои слова по поводу Мастера всерьез. Но ты его знаешь. В конце концов он договорится с ними. Разве что это займет у него больше времени, чем обычно. Единственное, что я не выяснил, так это где его ТАРДИС. Вернее, следовало бы сказать, Скидбладнир.

Джо задумалась.

– Что такое? – спросил Доктор. – Что-то не так?

– ТАРДИС Мастера… Вы думаете, она выглядит как корабль викингов?

– Вероятнее всего. Видимо, отсюда и пошли легенды. Для викингов было проще понять все это, если бы она выглядела как один из их собственных кораблей.

– Ой. А какого размера должен быть корабль? – спросила Джо.

– Любого. А что?

Джо порылась в кармане, ища кусок дерева от модели, которую она испортила. Но вместо румпеля она нашла странное металлическое устройство.

– Доктор, это что-то важное? Я его нашла. Я… ну… я его сломала.

Доктор взял предмет из ее руки, быстро оглядел и расхохотался так громко, что едва не заглушил скрежет ТАРДИС, снова материализующейся рядом с отделением ЮНИТ.

– Моя милая девочка, – произнес он. – Оказывается, ты сняла с ТАРДИС Мастера стабилизатор измерений. Без него ему будет очень трудно путешествовать во времени. Джо, ты просто великолепна! Даже у меня с трудом получилось бы изготовить новый.

– Что, даже у вас, Доктор? – со смехом спросила Джо.

– Ну, с технологиями эпохи викингов – да, – ответил Доктор.

С этими словами он вышел из ТАРДИС в мирное и теплое британское лето 1973 года.

Четвертый Доктор: Корни зла

Филип Рив

Пролог

Над поверхностью мертвого безымянного мира, среди далеких Осенних Звезд, в холодном и жестком свете космоса повисла Структура Хелигана. Огромное дерево, никогда не знавшее никакого притяжения, кроме своего собственного, простирало невероятные ветви во всех направлениях. Среди его блестящих листьев люди строили дома, коридоры и галереи, но дерево не замечало их. Оно спало многие столетия, и ему снились долгие, неторопливые и горькие сны о мести…

1

Он спускался по крутой дороге, одной из тех, что поколения его народа высекли в толще живого дерева. Свер слышал, как дерево поскрипывает, подрагивает, что-то бормочет. Он ненавидел эти шумы и терпеть не мог тени, отбрасываемые тусклыми биолампами на потолке. Здесь, в глубине, ему всегда было жутко. Но кто-то должен ходить сюда. Кто-то должен проверять центральные стволы на червоточины, искать ульи с медом и кусты мясной ягоды, чтобы его народ мог питаться. Сверу уже было пятнадцать – первый год, с которого он считался взрослым. Даже сын Юстициара должен в свою очередь ходить внутрь ветвей.

Нервничая, он шел по извилистым тоннелям, светил лампой со светляками в трещины и прислушивался, пытаясь уловить жужжание мелких черных пчел, которое приведет его к улью. Он нашел поросль побегов дерева, которая перекроет проход, если ее вовремя не удалить. Пометил место красной веревочкой и сделал отметку в своем блокноте из коры, чтобы позже сообщить о нем бригадам по обрезке.

Скрип дерева стал громче. Этим вечером оно ведет себя неспокойно, подумалось Сверу, ворчит во сне. И тут, как раз тогда, когда он решил, что нечего пугаться этого шума, донесся новый. Рычащий, храпящий звук, будто в дерево врезалась огромная пила. Свист, становившийся все громче и громче, словно какая-то ужасная тварь несется прямо на него из Сердцевины.

Свер бросил лампу и закрыл уши руками. Одна из драгоценных стеклянных панелек лампы разбилась, и светлячки выскочили и стали летать вокруг его головы – вихрь крохотных огоньков, от которого кружилась голова, – а потом исчезли в темноте.

Шум становился все громче и громче и… прекратился.

Свер отнял руки от ушей и прислушался. Бормотание огромного дерева, ничего больше. Оно казалось тихим и утешающим после этого ужасного незнакомого звука.

Первой его мыслью было убежать обратно во внешние ветви. Но что он скажет, когда его спросят, почему он оставил работу незаконченной? Что там был какой-то пугающий шум? Можно себе представить, как остальные примутся его дразнить. Он сын Юстициара. Он обязан проявить отвагу и послужить хорошим примером.

Так что вместо того, чтобы убежать, он пошел туда, откуда доносился шум: за поворот коридора и вниз по невысоким ступеням, вырезанным в дереве, где среди огромных стволов было свободное место.

Свер уже тут бывал. Здесь, прямо над пищеварительной камерой, они проводили похороны. Он вспомнил, как маленьким мальчиком смотрел на завернутое в ткань тело деда, которое опустили в один из темных проемов в полу, чтобы тот соединился с деревом. Тогда здесь было пусто, лишь стояли в кругу люди, оплакивающие деда. Теперь же перед ним возвышалось что-то, окутанное слабым серебристым светом. Оно было странного цвета, который Свер редко видел прежде. Прямоугольная штука с окнами и дверью, как небольшая комната. Или будка…

У Свера пересох рот. «Не может быть!» – подумал он. Не сейчас, не здесь! Не перед ним, после стольких лет ожидания…

Но она стояла здесь, реальная, ужасная, невероятная – Синяя Будка.

2

– Лила! – закричал Доктор. – Мы прибыли!

Он был в приподнятом настроении. Лила откинула меха, под которыми спала, и вышла из каюты. Она путешествовала с ним сквозь световые годы, но так и не привыкла к перепадам его настроения. Иногда он вел себя, как ребенок, иногда – как бог. А частенько был и тем, и другим одновременно.

– Давай же! – крикнул он. Его голос эхом отдавался вокруг, он шел где-то впереди нее по странным, слишком большим помещениям ТАРДИС.

– Неужели посмотреть не хочешь?

Она быстро обошла плавательный бассейн, поднялась по длинной винтовой лестнице и прошла по коридору в консольную. Качающаяся вверх-вниз штуковина, которая обычно подсказывала ей, что ТАРДИС перемещается, была неподвижна, значит, они явно где-то приземлились. Доктор уже ждал ее у двери с широкой улыбкой на лице, обернув шарф вокруг шеи в три оборота и сдвинув назад шляпу, венчавшую копну каштановых волос.

– Где мы? – спросила Лила.

– Сюрприз! – просиял Доктор. – Ты же все время жаловалась, что тоскуешь по деревьям?

– Я не жаловалась, – ответила Лила. Хотя это было правдой, все-таки она жительница леса, воительница Севатим. С тех пор, как Доктор забрал ее из джунглей, бывших ей домом, они путешествовали по большей части туда, где деревьев не было. Хрустальные города Икса, стальные ульи Создателей Солнц на Плутоне. Какая-то часть ее тосковала по приглушенному свету лесов и запахам растений.

– Конечно, жаловалась! – сказал Доктор. – И была совершенно права. Это напомнило мне о том, что я всегда хотел побывать здесь. Это место называется Структура Хелигана.

– И здесь есть деревья?

– О, куда лучше! Структура Хелигана и есть дерево, огромное, генетически измененное дерево, размером с небольшую луну. В двадцать четвертом столетии земляне использовали такие деревья для терраформирования других миров.

– Террор… что?

– Терраформирования. Придания подобия Земле. Я видел целые леса Хелиганов, зависшие высоко в атмосфере над планетами в секторе Лебедя, медленно вдыхающие углекислый газ и выдыхающие кислород. А листья собирают энергию солнц… Но это дерево немного необычно – слишком большое и совершенно одинокое.

Он вывел изображение на экран ТАРДИС. Действительно похоже на луну, подумала она. Луну из острых зеленых листьев, с побегами, окнами и балконами, с заостренными ветвями, торчащими в разные стороны. Она плыла над миром, который выглядел безжизненным, как головешка.

– Оно не выглядит, как дерево…

– Да, – согласился Доктор. – Скорее, как гигантское рождественское украшение, построенное белками. Дерево внутри – корневой шар в центре, из которого во всех направлениях торчат стволы и ветви. И на нем живут люди! На планете внизу нет никакой жизни, но тут есть люди, сотни людей, живущих на этом дереве. Целый город из домов на дереве, медленно выстраивавшийся сотни лет. Это космическая станция, Лила. Деревянная космическая станция!

Лила поглядела на странный объект.

– А зачем людям здесь жить?

– Понятия не имею, представляешь? – ответил Доктор, улыбаясь еще шире, как всегда с ним бывало, когда он попадал в новое для себя место. – Давай узнаем!

Он разблокировал дверь. Лила проверила, не забыла ли она взять нож, и огляделась в поисках К-9. Робопес стоял под пультом управления. От одного из отверстий в его боку тянулись разноцветные провода к разъему под пультом. Он был неподвижен, его единственный глаз не светился, но как только Лила произнесла его имя, он поднял голову, и антенны на ней повернулись в сторону девушки.

– Заряжаю батареи, хозяйка, – произнес он. – Приблизительно осталось: два часа, тридцать семь минут, четырнадцать секунд…

– Хорошо, К-9, – сказал Доктор. – Подождешь тут. Хороший пес.

– Так точно, хозяин.

– Но, Доктор! – запротестовала Лила. – Что, если на нас нападут? Этот железный малыш отлично дерется!

– Мне не нужно, чтобы К-9 за мной приглядывал, – заверил ее Доктор. – Я уверен, что тут нет ничего опасного!

Может, он и был уверен, а Лила – совсем нет. Она никогда не могла понять беспечности, с которой Доктор относился к опасностям. «Хорошо, что у него есть я для защиты», – подумала Лила, когда Доктор открыл дверь ТАРДИС и они вышли в зеленый полумрак внутри гигантского дерева, пахнущий землей и теплым перегноем.

ТАРДИС материализовалась в подобии деревянной пещеры, чьи стены были образованы толстыми стволами, которые за столетия срослись и переплелись. Полом служило кружево корней, тут и там виднелись темные дыры. Доктор с радостью принялся расхаживать вокруг, поглаживая гладкую серебристую кору.

– Думаю, оно создано на базе сильно измененной ДНК остролиста! – бормотал он себе под нос. – Слишком мало, чтобы создать собственное гравитационное поле… Наверное, у них где-нибудь генератор. За счет этого они не дают атмосфере улетучиться в космос…

Лила не обращала внимания на его бормотание. Может, он и знает про всякие ДНК, гравитационное поле, космос, а вот она хорошо разбирается в деревьях. Она знала каждое отдельное дерево в пределах дневного перехода от родной деревни. Еще ребенком поняла, что у каждого дерева, как у человека, есть характер. Глядя вокруг на переплетенные и покрытые наплывами стволы, слушая, как скрипит, движется и вздыхает дерево, она кое-что осознала. Это дерево старое. И злое.

Лила почувствовала чей-то взгляд. Кто-то наблюдал за ними. Она обернулась, потянувшись за ножом. Неподалеку виднелся узкий проход между стволами. Из темноты на них смотрел мальчишка – расширившиеся, испуганные глаза на коричневом лице.

– Доктор… – прошептала она.

Доктор заметил незнакомца.

– Привет! – сказал он.

Мальчишка, похоже, был не в состоянии ни двигаться, ни говорить. Немного отступил в темноту, когда Доктор подошел к нему, и все.

Доктор явно обрадовался появлению мальчика. Он всегда был рад видеть всех, кого угодно. Сунув руку в карман, он вытащил мятый бумажный пакет.

– Хочешь мармеладку? – спросил он, выставляя пакет перед мальчиком.

Мальчишка поглядел на пакет, потом на Доктора, на лице которого была написана добродушная, успокаивающая улыбка. Но вовсе не успокоился.

– Ты действительно он! – выпалил он. – Ты Доктор!

– Правильно. А она – Лила. Как тебя зовут?

– Свер, – ответил мальчик.

– Свер? Хорошее имя. Звучное. Легко запомнить.

– Это сокращенное от Свершится-Отмщение-Наше-Когда-Доктор-Умрет-Тысячью-Жутких-Смертей.

Улыбка Доктора померкла.

– Что ж, вот это действительно трудновато выговорить. Понимаю, почему ты его сократил… Ты уверен, что не хочешь мармеладку?

Дерево пронизала дрожь, все стволы и ветви заскрипели и зашептали, под ногами задрожали корни.

– Здесь опасно, – решительно произнесла Лила и повернулась к ТАРДИС. Но за те несколько секунд, пока ее внимание было приковано к Доктору и Сверу, деревянный зал изменился. Из пола беззвучно росли побеги, заключая ТАРДИС в клетку из живых ветвей, становящихся все толще с каждым мгновением. Лила ринулась вперед и дернула один из побегов. Он был молодой, зеленый и податливый, но как только она оторвала его, на его месте тут же начал расти новый.

– Сделай что-нибудь! – крикнула она Доктору. – Используй свое волшебство!

– В смысле, звуковую отвертку? – Доктор скинул шляпу и почесал голову, глядя на массу веток и побегов на том месте, где была ТАРДИС. – Боюсь, на дерево она не подействует.

С криком отчаяния Лила выхватила нож. Побеги потоньше было несложно перерезать, лишь брызгал древесный сок, но на их месте вырастали новые. А те, что выросли первыми, уже стали толстыми и одеревенели.

– Ты никогда ее не освободишь! – крикнул Свер. Взбешенный тем, что Лила делала с деревом, он забыл про страх перед Доктором и подбежал к ней, пытаясь оттащить в сторону.

– Дерево пробудилось! Вы никогда не вернете себе свою будку! Вы умрете здесь! Да свершится правосудие!

Лила легко вырвалась из его хватки и резко крутанулась, выругавшись. Она уже была готова проткнуть его ножом, несмотря на отчаянное «Нет!», выкрикнутое Доктором. Но тут дерево потряс новый спазм, намного сильнее, чем предыдущий. От внезапности Лила потеряла равновесие и рухнула вперед, она упала бы, если бы Доктор не подхватил ее. Сверу повезло меньше. Споткнувшись, он соскользнул в одну из зловещих темных дыр в полу и исчез с криком ужаса.

Когда тряска прекратилась, Доктор с Лилой подбежали к краю дыры. Вглубь уходила шахта с гладкими стенами, липкая от древесного сока. Далеко внизу они заметили зеленоватое свечение. Лиле показалось, что они смотрят на озеро густой зеленой жидкости. Снизу подымался густой запах перегноя и слышалось хныканье Свера, который ухватился за какую-то крохотную зацепку на полпути вниз.

– Не беспокойся! – позвал его Доктор. – Мы скоро тебя достанем!

Лила не понимала, с чего бы им помогать мальчишке. Он же враг! Он на них напал! Но, желая угодить Доктору, она легла на землю и протянула вниз, к перепуганному мальчишке, руки, насколько могла.

Ей было никак его не достать. Доктор вытащил ее обратно.

– Нет, нет, нет… Мы же не хотим, чтобы ты упала следом.

Он поглядел на Свера.

– Что там внизу? – окликнул он мальчика. – Оттуда как-то выйти можно?

Мальчик затряс головой.

– Доктор! – сказала Лила, дернув его за рукав. – У нас дома есть лесные растения, которые ловят мелких существ и растворяют их в слизистых лужах внутри листьев. Видимо, с этим деревом то же самое, но оно намного больше!

Доктор поглядел на нее расширившимися глазами, выражение его лица стало очень серьезным.

– Хелиганы обычно не бывают плотоядными. Видимо, этот экземпляр просто слишком большой, чтобы выжить на одной лишь солнечной энергии. Кто-то хорошо позабавился с его ДНК… Должно быть, там внизу – пищеварительная камера. Предположу, что они сбрасывают туда все отходы. И умерших тоже. Это делает дерево сильнее. Очень эффективно…

– Доктор, так что делать с мальчиком?

– А? О, да.

Доктор снова поглядел в шахту. Свер еще держался.

– Как думаешь, сколько до него? – спросил Доктор. – Я бы сказал, метров шесть приблизительно… сейчас посчитаю… два с половиной ригельских флуна… Да, должно получиться…

Проговорив это, он размотал длинный полосатый шарф с шеи. Один его конец он крепко привязал к выступающему у края шахты корню, а другой принялся аккуратно спускать мальчику.

– Хватайся, Свер!

Мальчик поглядел на него так, будто ему предложили потрогать ядовитую змею. Может, он решил, что это действительно ядовитая змея, пришло в голову Лиле.

– Оно тебя не ранит, – заверила она мальчика. – Это называется «шарф». Как плащ, только совершенно бесполезный. Хватайся! Мы пытаемся спасти тебе жизнь!

Мальчишка по-прежнему выглядел испуганным.

– Но С-синяя Будка! – выпалил он. – И он сказал… Он же Доктор!

– Хватайся же, – добродушно сказал Доктор. – Будь хорошим мальчиком.

Еще мгновение Свер висел, глядя вверх. А потом, вскрикнув от страха, отпустил предательский уступ и ухватился за конец шарфа. Поболтался немного, дрыгая ногами и пытаясь упереться в стену тоннеля. Мелкие куски коры, сбитые его ботинками, с плеском упали вниз, в зеленое озеро.

– Надеюсь, он его не растянет, – прошептал Доктор Лиле. Они смотрели, как мальчишка взбирается вверх. – Ну, эта проблема решена. Теперь будем думать, как выпутать ТАРДИС… В таких неприятных ситуациях всегда есть выход. Надо лишь взглянуть на них с другой стороны.

Оставив Лилу следить за тем, как вылезает мальчик, Доктор откинулся на спину, сцепив руки на затылке. Ему всегда лучше думалось в расслабленном состоянии. Но только он собрался направить свой ум на проблему с ТАРДИС, как заметил, что они уже не одни. Пока они возились, спасая юного Свера, в деревянный зал бесшумно вошли трое мужчин и девушка. На всех четверых было надето что-то вроде деревянных доспехов, в руках они держали копья. Девушка, которая, видимо, была их командиром, направила копье в горло Доктору.

Доктор радушно улыбнулся ей.

– Привет! Думаю, вы отлично поладите с моей подругой Лилой.

Лила оглянулась, увидела появившихся людей и подпрыгнула, хватаясь за нож. Доктор остановил ее жестом. Если у его молодой спутницы и есть недостатки, подумал он, так это привычка тыкать в людей ножом, едва их увидев. Сам он всегда предпочитал решать дело разговором. Обычно после того, как вы немного поговорили, люди уже куда меньше хотят убить тебя. Ну а если нет, то, по крайней мере, есть время обдумать план бегства…

Он с любопытством коснулся пальцем острия копья, которое наставила на него девушка.

– Ой! Деревянное, да? Похоже, очень острое.

– Так и есть, – ответила девушка, явно не настроенная поболтать. – И ты узнаешь, насколько острое, если не скажешь мне, кто ты такой и что здесь делаешь.

– О, знаешь, мы просто мимо пролетали, – сказал Доктор, ослепительно улыбаясь. – Решили заглянуть. Я Доктор.

Девушка яростно поглядела на него. Мужчины же позади нее явно испугались.

– Это он! – сказал один из них.

– Осторожнее, Бесси! – предупредил другой. – Помни, «Доктор – Мастер Обмана».

– Бесси? – задумчиво спросил Доктор. – Интересно, это сокращение от чего?

– Мое полное имя звучит как Бесконечное-Мучение-Станет-Карой-Доктору! – раздувая ноздри, с гордостью произнесла девушка.

– А-а. Знаешь, Лила, только между нами, я начинаю понимать, что нам здесь не слишком рады, – сказал Доктор.

– Председатель Ратисбон почувствовал, что дерево пробудилось, и послал меня выяснить, чем это вызвано, – проговорила девушка.

– Председатель Ратисбон?

– Ты слышал о нем?

– Нет. Кто он?

– Он тот, кто был избран орудием мести нашего народа, – гордо ответила Бесси.

– Что ж, хорошо, что…

– Поберегись!

Это крикнул один из копейщиков, показывая на край шахты.

Свер был настолько взлохмачен и перепачкан древесным соком, что они не сразу узнали его, когда он выкарабкался наружу, тяжело дыша.

– Свер! – воскликнула Бесси.

– Это Доктор! – сказал Свер, показывая пальцем. – Он прибыл в Синей Будке, как и сказано в легенде, великое дерево пробудилось и пленило Будку, чтобы не дать ему сбежать.

– Хвала великому древу! – произнесла Бесси.

– Но… он спас мне жизнь! – Свер отвязал шарф и отдал Доктору. – Я бы упал в пищеварительную камеру, но он рискнул своим шарфом, чтобы спасти меня… Неужели это действительно Доктор? Доктор бы такого не сделал, правда? И он выглядит не так, как на резном изображении.

– Может, он себя загримировал, – сказала Бесси. – Может, и тебя спас с неким умыслом.

Она снова поглядела на Доктора.

– Пришел день, которого мы так долго ждали. Мы должны отвести его к Председателю Ратисбону.

– Нет, – возразил Свер. – Нас возглавляет Юстициар, а не Председатель Ратисбон. Вы должны отвести Доктора к Юстициару. Она примет решение.

– Неужели ты думаешь, что, будучи ее сыном, имеешь право командовать гвардией Председателя? – спросила Бесси.

– Нет, но… Древний закон гласит: когда появится Доктор, Юстициар будет судить его пред всем народом.

Бесси высокомерно кивнула.

– Очень хорошо. Мы приведем его к Юстициару и пошлем весть Ратисбону, чтобы он готовил Стул.

Она жестом подозвала одного из мужчин.

– Останешься здесь. Будешь охранять Синюю Будку. Остальные, ведите пленных.

Снизу, из глубин пищеварительной камеры, донесся странный плеск и шуршание.

– Что это? – спросил Доктор, когда копейщики Бесси поставили его на ноги. – Это еще кто-нибудь слышал?

Его никто не слушал, кроме Лилы. Она-то знала, что означает этот шум. «Дерево злится», – подумала она, но промолчала. Наверняка он в ответ скажет, что это ненаучно.

Глубоко под ними в системе деревянных пещер, образовывавших пищеварительную камеру Хелигана, творилось что-то странное. Из стен и потолка пробивались темные наросты. Пока они были не крупнее футбольного мяча, но постепенно набухали, становясь все больше и больше. Сквозь их поверхность пробивались колючие ветви. Некоторые уже стали такими крупными, что от собственного веса вывалились из отверстий, в которых росли. Они шлепнулись в озеро зеленой жижи и качались там, будто плавучие мины. А затем, выпустив корни и щупальца, стали подтягивать себя к берегу…

3

Лила с трудом понимала, сколько они прошли по бесконечно извивающимся ходам внутри Структуры Хелигана. Постепенно они оказались в проходах, обшитых досками, а не просто проделанных в толще живого дерева, и наконец попали в город из древесных домов на внешних ветках. Раз или два они переходили широкие улицы, миновали проходы в просторные залы, где готовилась пища и где из волокон коры делали ткань. Иногда проходили через людные места, где собирались жители, чтобы поглядеть, как ведут чужаков. Лила слышала, как новость передается из уст в уста, словно лесной пожар.

– Это Доктор! Доктор!

Люди перекрикивались в деревянных лабиринтах, передавая новости в отдаленные ветви. Но Бесси и ее товарищи не останавливались, покалывая пленников деревянными копьями и подгоняя их вперед.

– Они не слишком гостеприимны, – прошептал Доктор. – Но нельзя ими не восхититься. Они построили весь этот мир из одной лишь древесины Хелигана. Достойно удивления!

Лила подумала, что действительно достойно удивления то, как он остается в таком легком настроении, когда их ведут к ужасному концу, который уготовили им эти древесные люди. Снова у него эта ухмылка. Наверное, потому что он столько прожил и видел столько поразительного. Постепенно все может наскучить, и теперь его радует что-нибудь новое.

– Я так полагаю, ваши предки здесь застряли? – спросил Доктор, оглянувшись на Бесси и копейщиков. Они не ответили, и он обратился к Сверу, который плелся позади. – Космическое кораблекрушение, да? Сумели спасти только один Хелиган, превратив его в живую космическую станцию… Гениально! Как долго вы здесь прожили?

– Великое дерево – дом нашему народу уже девять сотен лет, – ответил Свер. – Да, наши предки попали здесь в ловушку…

– Но никакого крушения не было, – с яростью выпалила Бесси. – Это ты заточил нас здесь, Доктор.

– Правда? Я? Нет, думаю, тут какое-то недоразумение… – начал было Доктор, но разговор внезапно окончился, как и их путешествие. Один из копейщиков открыл резную дверь, и Бесси втолкнула Доктора и Лилу внутрь, в большую восьмиугольную комнату со стенами, покрытыми резными деревянными панелями. Эта часть Структуры Хелигана была обращена к солнцу, и его свет проникал сюда сквозь листья, играя тенями на окне, сделанном из большого прозрачного полотна целлюлозы. Их ожидала женщина, симпатичная и седоволосая, в длинном одеянии из ткани чайного цвета, выделанной из коры дерева. Она встала с места и вышла вперед, оглядывая Доктора.

Бесси и копейщики заставили его опуститься на колени.

– Мать, – позвал Свер. – Это он!

Женщина нахмурилась.

– Он не такой, как на резном изображении.

– Я видел Синюю Будку, – сказал Свер. – Но…

– Он сам признался, что он Доктор, – перебила его Бесси. – Я должна вызвать Председателя. Правосудие должно свершиться.

– Значит, вы, должно быть, Юстициар? – с улыбкой спросил Доктор, когда Бесси ушла. Он показал на стул, с которого она встала, предмет из металла и пластика, совершенно непохожий на окружающий его деревянный мир. – Это кресло пилота с космического корабля типа «Уиндхэм», не так ли? Старинное, судя по его виду…

– Мы долго тебя ждали, Доктор…

Голос Юстициара был жестким, но сама она выглядела озадаченной. Она знала о Докторе с раннего детства и помнила, как бабушка не раз говорила ей: «Веди себя хорошо, а то придет Доктор и заберет тебя!» Но по-настоящему она никогда в него не верила. Человек, который путешествует в пространстве и времени в синей будке? Это звучало так странно! Она думала, что он просто символ, полезный миф, придуманный основателями, чтобы связать людей воедино и помочь им выжить в этом странном месте. Когда ее выбрали Юстициаром, она торжественно поклялась всегда быть готовой воссесть на суде над Доктором, если он вернется, – но сотня Юстициаров до нее клялись той же клятвой, а он так и не вернулся. Она и представить себе никогда не могла, что ей придется выносить ему приговор.

– Девять столетий наш народ ожидал возмездия, – сказала она, глядя в его большие внимательные глаза и раздумывая, действительно ли это он. – Славный вождь, Директор Спраун, обещал нашим праотцам, что когда-нибудь ты обязательно придешь, Доктор. Он создал Структуру Хелигана, чтобы заманить тебя. Такой межгалактический проныра, как Доктор, не сможет устоять против столь любопытного феномена, сказал он им. И вот ты явился.

– Так что это за возмездие? – спросил Доктор, попытавшись встать, но копейщики вновь заставили его опуститься. – Возмездие за что? Я никогда ничего вам не делал!

– Возможно, ты предал столько людей, что уже и забыл о нас, – проговорила Юстициар.

– Доктор никогда никого не предаст! – сердито воскликнула Лила.

– Лила, тише…

– Девять сотен лет назад, – продолжила Юстициар, – наши праотцы колонизировали мир, называвшийся Голрандонвар. Они были с Земли. Их лес Хелиганов преобразовывал атмосферу. Велись строительные и геологические работы. А потом появился ты, в своей синей будке…

– Голрандонвар? – переспросил Доктор. – Нет, боюсь, не припоминаю. Но я посетил так много мест… Планета не была похожа на кучу камней? Вы поразитесь, как много инопланетных миров выглядят, как обычные кучи камней…

– Мама, – сказал Свер, – он спас мне жизнь. Если бы не он, я бы свалился в пищеварительную камеру. Зачем бы Доктору делать такое?

– Потому что он хороший человек! – выкрикнула Лила. – Потому и спас тебя! Потому и не дал мне убить эту злобную девчонку и этих грубиянов с игрушечными копьями! Он никогда не позволил бы, чтобы был причинен вред тому, кто этого не заслуживает!

Юстициар посмотрела на нее.

– Я верю, что ты говоришь правду, – произнесла она. – Верю, что ты действительно считаешь его хорошим человеком. Но, возможно, он обманул тебя. У нашего народа есть поговорка: «Доктор – Мастер Обмана. Даже если он улыбается, это лишь стратегический план». Он выглядел вполне дружелюбным, когда появился девять столетий назад на Голрандонваре. Но затем он принял сторону аборигенов планеты, злобных, примитивных болотных обитателей, называвшихся тхара. Он помог им восстать против наших предков и изгнать их с этого многообещающего мира. Один корабль – вот все, что он им оставил, и топлива лишь столько, чтобы долететь до этого голого камня, вокруг которого мы теперь вращаемся. Вот почему все эти годы мы ждали возвращения Доктора. Для того, чтобы он поплатился за то, что сделал с нами.

– Однако он спас мне жизнь, – повторил Свер.

– И я благодарна, – признала Юстициар. – Это будет учтено на суде.

Дверь распахнулась. В проеме стояла Бесси, а позади нее – рослый пожилой мужчина, немного худощавый, с жестким взглядом и кустистыми седыми бровями, как у филина. За ним топтались другие мужчины с копьями и дубинами, нервно вытягивающие шеи, чтобы разглядеть Доктора.

– Суда не будет! – громогласно заявил старик. Его голос был низким и глубоким, почти как у Доктора. – Никакого твоего так называемого правосудия для Доктора, Юстициар! Разве ты не чувствуешь, как дрожит дерево? Хелиган пробудился! Он знает, что Доктор здесь, и ему не требуется правосудие. Он жаждет возмездия!

4

Глубоко у корней Хелигана, в сердце дерева, оставленный на страже ТАРДИС мужчина заскучал. Он ходил вокруг рощи новых стволов, поглядывая в просветы между ними, но едва видел Синюю Будку. То, что он смог разглядеть, не казалось ни пугающим, ни потрясающим, как говорилось в старых сказках. Предполагалось, что она «больше внутри», что бы это ни значило, но он не мог заглянуть в ее окна.

Тихий шум в шахтах постепенно нарастал – плеск, скольжение, странный, скрипучий шорох. Он не обращал внимания. Этим вечером старое дерево было беспокойно, и кто стал бы его винить? Оно дрожало и тряслось, наполняясь новыми звуками.

Задумавшись и разглядывая ТАРДИС, он не заметил, как из шахт вокруг него полезли существа. Колючие, как плоды каштана, ростом с человека, они двигались, будто крабы, на лапах-корнях, сначала медленно, а потом вдруг слишком быстро…

Этим вечером старое дерево было беспокойно.

Никто не услышал криков.

– Возмездие? – переспросила Юстициар, отворачиваясь от пленников и глядя на злого визитера, перебившего ее. – Да, но оно должно быть совершено достойно, Председатель. Я Юстициар, и я настаиваю на суде. Мы должны убедиться, что это действительно Доктор. И ему будет предоставлено слово прежде, чем ты отведешь его на смерть.

– Ты не подходишь на пост Юстициара! – презрительно усмехнулся Председатель Ратисбон. – Ты такая же, как многие в наши дни. Думаешь, что Доктор – чудовище из сказок, придуманное, чтобы пугать непослушных детей.

Юстициар покраснела от гнева.

– А разве не все об этом задумываются? Все, у кого есть хоть немного ума? Даже ярые старики, такие, как ты, Вырежи-Сердце-У-Доктора-Живьем Ратисбон? Но вот он, он сам говорит, что он Доктор, и по нашим древним законам он должен предстать перед судом.

– Нет надобности, – сказал Ратисбон. – Суд над этим предателем был совершен девять столетий назад. Приговор – мучительная смерть, и моя обязанность – обеспечить его исполнение. Отведите его к Стулу!

Хотя Юстициар подняла руки и приказала им остановиться, заполнивших зал людей было не остановить. Они схватили Доктора и грубо поволокли прочь. Лила, пока ее охранники отвлеклись, выхватила свой нож, который забрал было один из них, и ринулась на помощь, но один из людей Ратисбона ударил ее по голове тупым концом копья. Лила упала на четвереньки, оглушенная, с рассеченной кожи на лбу капала кровь. Свер и его мать подбежали к ней и опустились рядом, прикладывая к ране куски ткани.

– Оставьте меня! Это просто царапина…

Лила попыталась оттолкнуть их и побежать за Доктором, но они ее удержали.

– Куда они его забрали? – резко спросила она. – Я думала, вы здесь главная.

– Я тоже так думала, но, как оказалось, нет, – ответила Юстициар. – Ратисбон – наш палач. Похоже, ему не терпится взяться за работу.

Комната задрожала. Все дерево беспокойно колыхалось, будто огромный зверь, которого потревожили во сне. Снаружи донесся шорох, будто кто-то тащил большую вязанку веток.

Один из мужчин, который задержался в дверях, не зная, остаться ему с Юстициаром или последовать за Председателем Ратисбоном, внезапно закричал от страха.

– Юстициар!

Он, спотыкаясь, отскочил внутрь и попытался закрыть дверь, но что-то с силой распахнуло ее. Шуршание было очень громким, комнату внезапно наполнил запах перегноя, напомнивший Лиле о зеленом озере внизу. Она поглядела на Свера и его мать, увидела на их лицах страх и непонимание и встала, с ножом в руке, готовая лицом к лицу встретить новую напасть…

Вот только лица у этой напасти не было. Большой зеленый орех, ощетинившийся шипами и переступающий острыми, как когти, корнями, с мягкими отростками, извивающимися и дрожащими, с толстым мохнатым черешком, но ничего, что походило бы на глаза или рот.

Позади нее завизжала одна из женщин, помощниц Юстициара, и создание резко повернулось на звук. «Оно слепое, – поняла Лила, – но не глухое…» Она дала знак остальным замолчать. Лила не знала, сможет ли победить это создание в одиночку. У нескольких мужчин в комнате были копья, но они слишком испуганы, чтобы сражаться. Да и вообще, куда тыкать такого монстра? Где у него слабые места?

Кто-то всхлипнул. Существо дернулось и поползло вперед, вытянув отростки и ощупывая воздух. Лила задержала дыхание, постаравшись не вздрогнуть, когда кончик отростка прошел на ладонь от ее лица.

А потом откуда-то снаружи послышались крики. «Оно там не одно», – подумала Лила. Создание резко развернулось и двинулось наружу. В коридоре снова раздались крики, а в комнате – шепот перепуганных людей, сбившихся в кучу.

– Что это было? – прошипела Лила.

– Я не знаю! – прошептал в ответ Свер. – Никогда ничего такого не видел.

– Доктор, – сказала Лила. – Он должен знать, что это такое и что теперь делать.

– Но Доктора забрал Ратисбон! – воскликнула Юстициар.

– Значит, мы должны спасти его!

Юстициар с секунду смотрела на нее, а затем медленно кивнула.

– Все, у кого есть оружие, идемте со мной, – сказала она, обращаясь ко всем в комнате. – Остальные пусть соберутся в Зале Правосудия. Берегитесь этих… чем бы они ни были.

Лила уже стояла в дверях. Она как будто забыла, что она здесь пленница, но никто не стал ей об этом напоминать. Деревянные коридоры были наполнены шорохом корней и влажным растительным запахом странных существ. Лила перехватила нож поудобней.

– Куда они его увели? – спросила она.

5

Они увели его вниз по лестнице, а затем по резным полированным деревянным коридорам, и наконец подошли к массивной двери. Председатель Ратисбон сам открыл ее и распахнул настежь. Там, посреди большого полутемного зала, стоял Стул.

Стул был собственным изобретением Ратисбона. Многие годы палач чувствовал, что вера в Доктора угасает, а жажда мести слабеет. Он вознамерился напомнить людям об их давней ненависти и выразить свою веру в древние легенды, изготовив устройство, на котором Доктора будут пытать до смерти, когда тот наконец объявится. Годами он и его последователи собирали дерево и весь оставшийся металл от разобранного космического корабля первых колонистов, пока Стул не был построен.

Это был стул из металла и пластика, похожий на трон Юстициара, но он был обрамлен ореолом из острых деталей, закрепленных на причудливых деревянных рычагах. Сверла, лезвия, иглы, шприцы, наполненные кислотными соками дерева, резиновые трубки и электрические разъемы – разные искусные приспособления для того, чтобы отрывать, резать и давить.

– Не думал ли ты, что твоя смерть будет быстрой, Доктор? – язвительно спросил Ратисбон и показал на Стул. – Пожалуйста, присаживайся.

– О, все нормально, – ответил Доктор. – Я лучше постою, если вам все равно.

Зал содрогнулся. Заскрипели стены. Некоторые из собравшихся закричали от страха. Снаружи донесся шум: крики, вопли, грохот чего-то разбившегося.

– Ну что еще? – Ратисбон раздраженно шмыгнул носом.

Дверь открылась, и вбежала Бесси.

– Председатель! Там эти… твари! Они идут из Сердцевины! Они повсюду!

Позади нее снова раздались крики, а затем странный звук, будто кто-то тащил большую вязанку веток. Ратисбон от досады взмахнул руками.

– Тогда разберись с этим, Бесконечное-Мучение! Осмелюсь предположить, это какая-то уловка Юстициара. У нее кишка тонка, позволить свершиться настоящему правосудию…

Но в это время пол под его ногами вспучился и треснул. Старые доски лопнули, словно кто-то ударил по ним снизу. Последователи Председателя разбежались в стороны, когда в зал вылезло нечто большое и колючее. За ним в разных концах зала выползали и другие. Они вытягивали отростки, ловя вопящих и сопротивляющихся людей. Одно из тварей схватило Ратисбона, обвив его корнями, и потащило обратно к дыре, из которой появилось.

Доктор, о котором позабыли перепуганные охранники, кинулся к Стулу и отломал рычаг с самым большим и острым лезвием. Когда он обернулся, Ратисбон уже исчезал в дыре на полу. Доктор подбежал к нему и принялся рубить корни, удерживающие Председателя. Он схватил его за руку, которой старик отчаянно размахивал.

– Держись, приятель! – выкрикнул он. – Бесси, помоги!

Но Бесси отбивалась от другой твари. Корни обвили горло Ратисбона и стянулись, придушив его. Пальцы его обмякли и выскользнули из ладони Доктора. Тварь утащила тело вниз, во мрак.

Доктор ринулся на помощь Бесси. Отбиваясь копьем, девушка ухитрялась сдерживать натиск чудовища, напавшего на нее. Когда к ней присоединился Доктор, оно отступило, угрожающе размахивая корнями и отростками и яростно шурша, будто сильный ветер в кроне дерева.

– Пошли! – крикнул Доктор. Он и остальные выжившие выбежали из зала, и Бесси захлопнула дверь. В коридорах снаружи тоже стояло мерзкое шуршание, звучали крики и визг. Было понятно, что в лабиринтах Структуры Хелигана еще много таких чудовищ.

– Что это такое? – спросила Бесси.

– Я бы сказал, что это нечто вроде подвижных семян, – ответил Доктор. – Нормальный способ размножения Хелиганов. Обычно они сами уходят и превращаются в новые деревья. Но эти изменены, перепрограммированы, если тебе будет понятнее. Превращены в воинов…

Бесси медленно кивнула, едва соображая от шока.

– В легендах сказано, что, когда придет Доктор, дерево защитит нас от него. Но почему его воины атакуют нас? Мы ведь тоже дети дерева!

– Ну, догадываюсь, что они охотятся за мной, – сказал Доктор. – С растениями всегда проблема – они не слишком-то сообразительны. Полагаю, мы для них одинаковы. Они просто хватают все, что издает звуки…

– Убей его, Бесконечное-Мучение! – крикнул один из мужчин рядом с ними. – Он заодно с этими чудовищами!

– Нет! – возмущенно ответила Бесси. – Он мне помог. Он сражался храбро и пытался спасти Председателя.

Дверь позади них заскрипела, прогибаясь под мощным напором изнутри. Они услышали, как острые корни злобных семян скребут по ней. С другой стороны послышался шум – быстрые, осторожные шаги. За поворотом коридора мелькнули тени. Бесси вскинула копье.

– Нет… – сказал Доктор.

Из-за поворота вышли не воины-семена, а группа перепуганных людей. В том числе Юстициар, Свер и Лила, которая подбежала к Доктору и крепко обняла его.

– Я знала, что ты сбежишь! И пришла, чтобы спасти тебя! Эти твари, эти создания…

– Знаем, знаем, – ответил он.

– Они повсюду! – воскликнул Свер.

– Мы должны пробраться в Зал Правосудия, – произнесла Юстициар. – Там наш народ собирается во время опасностей. Возможно, вместе мы сможем сдержать их.

Она показала на широкий коридор. Они побежали вперед, лишь раз остановившись в тени у перекрестка, когда мимо, шурша, прошла группа семян. Когда они добрались до больших распашных дверей, Свер и один из мужчин с трудом открыли их.

Семена, видимо, еще не нашли Зал Правосудия. Он выглядел точно так же, как и все те девять сотен лет, что провели люди в Структуре Хелигана. Здесь было место для Юстициара, скамьи для наблюдающих, трибуна подсудимого для Доктора, а позади нее, возвышаясь над остальным, огромная статуя, которую высекли из дерева основатели колонии, чтобы их потомки никогда не забыли давнего врага.

– И кто бы это мог быть? – спросил Доктор, осматривая ее.

– Это ты, – неуверенно сказала Юстициар. Она перевела взгляд с лица Доктора на лицо статуи, пытаясь найти сходство. – Таким Доктор предстал перед нашими предками девять столетий назад.

– Совсем на него не похоже! – воскликнула Лила.

– О, даже не знаю, – протянул Доктор. – Определенное сходство есть. Два глаза, два уха, один нос – если вы позволите назвать это носом, – и я действительно с годами немного изменился. Но я уверен, что никогда так не выглядел.

– Он такой молодой! – добавила Лила. – И такой симпатичный!

– Я в том смысле, что на нем галстук-бабочка! – принялся терпеливо объяснять Доктор. – Какой бессмысленный предмет! Не хочу, чтобы меня видели в гробу с галстуком-бабочкой!

– «Бабочка – это круто», говорил нашим предкам Доктор, – сказал Свер.

– «Круто»? – моргнув, переспросил Доктор. – Я никогда не сказал бы… О, погоди! Точно! А!.. Думаю, я понял, что случилось. Этот парень – одно из моих будущих воплощений. Все то, в чем вы меня вините, в восстании тхара и вашем изгнании с Голрандонвара… это еще не произошло. Ну, для меня. Вы не можете считать меня ответственным за то, чего я еще не совершил. Разве это было бы правосудием, Юстициар?

– Полагаю, нет…

– Все равно нам надо убить его! – выкрикнул один из людей Ратисбона. – Тогда он никогда не сможет предать наших предков и помочь тхара.

– Нет, из этого не выйдет ничего хорошего, – ответил Доктор. – Если вы убьете меня сейчас, я не смогу посетить Голрандонвар, тхара могут и не восстать, этот Хелиган не будет существовать, и вас здесь не будет, чтобы убить меня. Вы все исчезнете, сотворив парадокс времени.

Зал потряс еще один сильный толчок. Он потряс весь древесный город. С потолка посыпались резные панели. Статуя будущего Доктора пошатнулась, будто пьяная.

– Это дерево злое, – выпалила Лила.

– Ты права, – согласился Доктор.

– Неужели? – переспросила она. – Неужели ты не скажешь, что я говорю нечто антинаучное?

– Эти древо-трясения, то, как ведут себя семена… – начал Доктор. – Юстициар, мне кажется, что основатели колонии не были честны с вами. Ваш Директор Спраун в действительности не верил, что его последователи совершат надо мной правосудие. Он знал, что не может надеяться на то, что вы столько лет будете хранить эту ненависть. Знал, что вы станете прислушиваться к доводам рассудка, станете милосерднее. Вы были ему нужны только для того, чтобы поддерживать дерево живым. Проводить легкую обрезку и оберегать его от тли до тех пор, пока я не вернусь. А тогда оно само свершит месть. Даже ценой саморазрушения – и уничтожения всех вас.

Среди слушающих раздались стоны и скорбные возгласы.

– Что же мы можем сделать? – спросила Юстициар.

Доктор блеснул своей широкой, довольной улыбкой.

– О, мы что-нибудь придумаем! Организм, сложный, как Хелиган, особенно такой огромный, должен откуда-то управляться. Наверняка существует что-то вроде центрального мозга, который ощутил прибытие ТАРДИС и запустил выброс этих семян.

– Может, корневой шар? – предположил Свер. – Он ниже Сердцевины, за пищеварительной камерой в самом центре дерева.

– Ты сможешь показать дорогу?

Свер поглядел на мать, потом снова на Доктора. И кивнул.

– Я пойду с вами! – заявила Лила.

– Нет, Лила, ты останешься здесь. Ты им понадобишься, если нападут семена. Не беспокойся, я вернусь в два счета!

– Доктор!..

Но он уже ушел, нырнув следом за Свером в небольшую дверь на дальнем конце зала и скрывшись в темноте.

Лила повернулась к остальным.

– Сколько это – счет? – спросила она. Но они не знали, да и времени на ответ уже не было. Зал Правосудия внезапно наполнился шумом – корни семян молотили в двери.

6

Структура Хелигана содрогалась без перерыва, словно древнее дерево пыталось стряхнуть с себя все изящные дома, выстроенные на нем. Скрежет толстых веток, будто немелодичная музыка, был больше похож на завывание огромных зверей. И сквозь все это Свер и Доктор пробирались вниз, то и дело прячась от проходящих мимо семян. Они спустились через зал, где была оплетена ветвями ТАРДИС, на глубину, где Свер еще никогда не бывал.

– Дальше идти запрещено, – предупредил он, всматриваясь в последний коридор, который вел в корневой шар. Там свисали занавеси паутины, слегка шевелясь от ветра, исходящего из центра дерева. В дальнем конце блеснул еле заметный серебристый свет.

– Да ну, правила существуют, чтобы их нарушать! – радостно сказал Доктор и при виде того, насколько испуган мальчик, добавил: – Ладно, можешь остаться здесь. Если сюда сунутся семена, кричи, хорошо?

Он пошел один, шляпой отодвигая паутину в сторону. Свет становился ярче. Он очутился в месте, пол, стены и потолок которого образовывали древние переплетшиеся корни. Среди них виднелась техника, выдранная из недр старого космического корабля – компьютер двадцать четвертого века с большими экранами и кнопками управлял потоком химикатов, идущих в ветви Хелигана. От машины вели провода и цветные шнуры, обвивавшие корни, будто плющ, и уходящие в потолок. Доктор пошел дальше, глядя в темноту над головой.

Из переплетений и узлов дерева на него глядели два глаза.

– А! Директор Спраун, я полагаю? – произнес Доктор.

Теперь он увидел его лицо, древнее, мутировавшее, едва похожее на человеческое, вокруг которого росли ветки и побеги. Это выглядело как резное изображение Зеленого Человека в деревенской церкви. Угадывался и некоторый намек на тело, растянутое под потолком и полностью оплетенное паутиной корней. Так вот почему Спраун был уверен, что Хелиган выполнит его поручение даже после стольких лет. Он просто стал его частью.

Они заблокировали двери, но семена проломили их. Они сложили баррикады из скамеек, но семена с легкостью отбрасывали их в сторону. Воцарилась суматоха и страх, звучали резкие выдохи, люди махали копьями, одни кричали, когда семена хватали их, другие кричали, пытаясь освободить товарищей, визжали дети, прячась за матерей у дальней стены зала. Бесси и Лила, залитые древесным соком, сражались бок о бок, копьем и ножом, в отчаянном приступе храбрости отбиваясь от колючек и щупальцев…

– Итак, Доктор! – глухо зарычало лицо в потолке сквозь сетку из корней. – Мы снова встретились!

– Ну, фактически мы встретились впервые, Спраун, – ответил Доктор, окидывая взглядом технику. – Хотя мы встретимся снова, пусть и девятьсот лет назад. Это ваше прошлое и мое будущее. В этом и проблема с путешествиями во времени – никогда в точности не понимаешь, куда движешься…

Протянув руку, он повернул одну из ручек на ближайшей панели управления. Похоже, это не возымело никакого эффекта, лишь заставило лицо над ним злобно зашипеть.

– Хелиган скорее разорвет себя на части, чем даст тебе бежать, Доктор! Мы наконец-то будем отмщены за то, что ты с нами сделал столетия назад!

Доктор принялся грызть ноготь, продолжая глядеть на рычаги и кнопки.

– Ах, да, по этому поводу, – рассеянно проговорил он. – Я почти готов принять, что когда-нибудь, в минуту слабости, надену галстук-бабочку, но никогда и ни за что я не подыму руки против кого-либо, если он этого не заслуживает в полной мере. Я не думаю, что вы и ваши колонисты на Голрандонваре были невинными жертвами восстания тхара. Полагаю, вы были злобными тиранами.

– Тхара были червями! – закричало лицо в потолке. – Они сопротивлялись любым улучшениям, которые мы пытались привнести в их отсталый мир!

– Улучшениям типа изменения состава атмосферы?

– Голрандонвар должен был быть терраформирован, превращен в мир, пригодный для людей, а не этих болотных обезьян, дышащих метаном. У нас не было выбора, кроме как уничтожить их!

– Вот такие слова я никогда не любил, – ответил Доктор сурово. – Теперь я начинаю понимать, почему будущий я решит помочь им избавиться от вас. Точно так же, как я сейчас намереваюсь помочь твоим людям и спасти их от твоего самоубийственного гнева.

– Позволь им умереть! – заорало безумное лицо в потолке. – Ради чего им жить? Девять сотен лет они с трудом выживали на этом проклятом растении, заточенные здесь благодаря твоим моралистским вывертам!

– Проклятом? – переспросил Доктор. Он тронул другую ручку и довольно усмехнулся, когда раздался сигнал и в стеклянном контейнере среди корней забурлила янтарная жидкость. – Думаю, они весьма неплохо справились, учитывая все обстоятельства. Они готовы двигаться дальше. Вот только ты вел с ними нечестную игру, верно? У этого дерева должны были быть отпрыски, целый лес Хелиганов, который уже сделал бы планету под нами обитаемой. Но ты этого не желал. Если бы у них появился новый мир, который надо было бы обустраивать, потомки наверняка бы совсем забыли о мести. И ты внес изменения в геном, не правда ли? Заставил Хелиган не производить семена вплоть до нынешнего момента…

– Доктор!

Из коридора донеслись скребущиеся звуки. Вбежал Свер, обмотанный паутиной и перепуганный оттого, что пришел в запретное место, но еще больше напуганный тем, что было снаружи.

– Семена идут!

– Я призвал их сюда, чтобы убить тебя, Доктор, – произнесло лицо и захохотало. На шляпу Доктора капнула слюна.

– И вот еще одно, – сказал Доктор, его руки заплясали на панели управления, и машины запикали и забулькали. – В нормальном состоянии семена Хелигана неагрессивны. Ты поколдовал с химическими сигналами, контролирующими их поведение…

– Доктор!

Свер отбежал в дальний конец зала, когда из коридора вышло первое существо, протягивая вперед древесные конечности.

– Все в порядке, Свер, – успокаивающе проговорил Доктор. – Дело в том, что в норме семена Хелигана атакуют только паразитов, угрожающих здоровью дерева-родителя. Я исправил химический баланс, и теперь они снова начнут вести себя нормально…

Существо прошло мимо Доктора. Ухватилось за корни, образующие стену, и неуклюже полезло вверх, будто сухопутный краб. Вошли другие семена и тоже принялись взбираться наверх. Тот, кто когда-то был Директором Спрауном, глядел на них, широко открыв глаза. Он попытался пошевелиться, отделиться от потолка, но его конечности стали корнями, его плоть стала древесиной, и дерево проросло сквозь него. Когда семена собрались вокруг, он завопил. Твердые, как камень, острые концы корней поднялись и опустились, словно топоры, потекла живица. Крики продлились недолго.

– Что они с ним делают? – спросил Свер.

– Проводят обрезку, – ответил Доктор. – Вырезают…

Внезапно ему стало жаль Спрауна. Во многом это огромное дерево, которое он создал, было чудесным достижением. Если бы только он был в состоянии наслаждаться достигнутым, а не отравлять все это жаждой мести…

– С Хелиганом все будет в порядке без него? – спросил Свер.

– О, я уверен в этом, – ответил Доктор.

Некоторые из семян обратили внимание на механизмы и засунули корни в корпус старого компьютера, выдирая макаронные сплетения его электронных внутренностей. Посыпались фонтаны искр. Прикрыв глаза от вспышек, Доктор повел Свера по коридору к наружным ветвям и остальным людям.

– На самом деле, я бы сказал, что дереву без него станет намного лучше… – произнес он.

В Зале Правосудия все семена внезапно прекратили нападать и одновременно замерли, будто забыв, что они должны делать. Или вспомнив.

– Это Доктор! – воскликнула Лила, стирая с ножа древесный сок и оборачиваясь к остальным. – Он это сделал!

Ее товарищи не были столь уверены. Они осторожно поглядывали на семена, держа копья наготове. Когда спустя пару секунд семена снова начали двигаться, люди поспешно отскочили за баррикады из нагроможденных друг на друга скамеек.

Но семена не возобновили атаку. Не обращая внимания на людей, они зашуршали, двинувшись к огромным полупрозрачным окнам зала. Прижимаясь к ним своими колючими телами, так что целлюлоза стала рваться, они теснились на подоконниках. А потом поджали корни-ноги и начали выпрыгивать, одно за другим, выбрасывая струи накопленного внутри газа и вылетая за пределы гравитации Хелигана.

– Вот! – Доктор неторопливо шагнул в зал и засунул руки в карманы. Следом вошел Свер. – Только поглядите! Еще лет десять, или около того, и мир, вокруг которого мы обращаемся, станет вполне пригодным для обитания.

– Десять лет, Доктор? – спросила Юстициар, поворачиваясь к нему. Она до сих пор была немного не в себе оттого, что не исполнила долг и не заставила его предстать перед судом, но с момента его появления столько случилось, столько изменилось… – А что нам все это время делать?

– О, вам стоит открыть свое дело! – с ухмылкой ответил Доктор. – Только подумайте о рекламе этого места. Дерево такого размера, окруженное плавающим в космосе лесом – это станет одним из чудес галактики! Попробуйте заманивать сюда туристов вместо Повелителей Времени…

Изо всех окон Структуры Хелигана отправлялись в полет семена, разворачивая молодые побеги и рассыпаясь по небу. Люди стояли в ошеломлении, глядя на взлетающий лес из семян, что они посадили. Свер взял за руку Бесси. Доктор похлопал Лилу по плечу и кивнул в сторону двери.

– Итак, – начал Доктор много позже, когда они ухитрились прорубиться сквозь одеревеневшие стебли к двери ТАРДИС, – пока что насмотрелась на деревья?

– Не буду переживать, даже если не увижу больше ни одного, – ответила Лила.

– Превосходно! Поскольку я как раз подумывал насчет песчаных рифов на Фенострисе IV, на них стоит поглядеть. Я там не был с тех пор…

Дверь за ними закрылась. Спустя мгновение ТАРДИС медленно дематериализовалась, оставив после себя клетку из веток в форме будки. Шум долго перекатывался эхом по коридорам и залам Сердцевины, но слышать его было некому. Все люди, обитающие на Структуре Хелигана, столпились у окон, наблюдая, как небо мира под ними наполняется новорожденными деревьями.

Пятый Доктор: На кончике языка

Патрик Несс

– Оно сломалось? – спросил Джонни, хмурясь.

Нетти, казалось, была готова к вопросу.

– Он не может сломаться, – ответила она. – Он живой. Вроде как.

– Ну, тогда заболело.

– Он в порядке. Слушай, так ты его хочешь или нет?

Джонни снова ощупал в кармане монеты, сложенные столбиком. Два доллара. Королевское богатство. Почти полгода он копил мелочь с чаевых, которые получал от посетителей закусочной мистера Финнегана, где работал официантом. Большую часть жалованья он, естественно, отдавал матери. Сейчас, когда папа за океаном воюет с Гитлером, им был нужен каждый пенни.

Но семье Нетти деньги были нужны не меньше (этот аргумент Джонни повторил мысленно уже дюжину раз, припасая его на тот неизбежный момент, когда мама выйдет из себя, узнав, сколько денег он потратил). Отец Нетти умер вскоре после того, как она родилась, но если мать Джонни еще смогла найти в военное время хорошую работу на единственной фабрике Темперанс, где шила чехлы для танков, то мать Нетти не смогла. Мать Нетти была черной, и даже несмотря на то что они жили в Мэне, а не на юге Штатов, мистер Эклин, хозяин фабрики, нашел способ «уберечь» ее от работы. Она зарабатывала деньги стиркой, но этого едва хватало, чтобы купить Нетти школьную форму.

Мать Джонни знала это. Она и мать Нетти дружили еще с тех пор, как Джонни и Нетти познакомились в первом классе единственной муниципальной школы городка. Они сошлись быстро, как часто бывает с отверженными. Мать единственной в городе девочки-мулатки и еврейка, мать мальчишки с непроизносимой немецкой фамилией.

«Она поймет, – подумал Джонни, перекатывая монеты пальцами. – Ведь поймет же?»

– Ты уверена, что он будет работать? – спросил Джонни.

Нетти вздохнула так, словно ей было не четырнадцать, а лет на двадцать больше.

– У дяди Пола работал.

– Он с ума сойдет, если узнает, что ты продала его…

– Он сейчас на тропическом острове рядом с Австралией, стреляет в людей на болотах.

Молодой дядя Нетти снимал у ее матери комнату, прежде чем отправился за океан. В голосе Нетти читалась тревога, которую она не могла скрыть.

– У него сейчас другие заботы, – сказала она.

Джонни все не мог решиться. Нетти раздраженно фыркнула.

– Попробуй сам! – едва не крикнула она. – Если не сработает, можешь не покупать. И забудем обо всем этом.

– О’кей, – наконец согласился Джонни и протянул руку. Нетти положила ему на ладонь Правдоговорителя. Существо мрачно поглядело на него желтыми глазами, наполненными усталостью и печалью.

– Оно, похоже, в депрессии.

– Будь он машиной, я бы его починила, – нетерпеливо проговорила Нетти. И это было чистой правдой. Она могла починить почти все. Несколько раз чинила Джонни велосипед, починила им дверь в доме, которая с самого начала была плохо навешена. Ее дядя Пол был мастером на все руки, а боготворившая дядю Нетти годами вертелась вокруг него, совершенно случайно научившись чинить тостеры и менять масло в «Студебеккерах».

– Могу лишь сказать, что, по словам Пола, он работал, – добавила она.

Джонни осторожно потрогал маленькое хмурое существо в ладони. Оно ничего не говорило, но глядело на него с неприкрытой обидой.

Он протяжно выдохнул. Правдоговоритель, самый настоящий. Сейчас мальчик был ближе, чем когда-либо, к тому, чтобы купить его. Всего-то за два доллара…

И может быть, тогда наконец, наконец-то, Мариса Ченнинг его заметит.

Он перевернул существо, отвел два усика и развернул его длинное тельце. Он никогда не носил такого и понятия не имел, как правильно это делать, но проверить можно было, только попробовав. Он открыл рот, заложил усики по обе стороны своего языка и раскатал тело вниз, по подбородку и под шею, обернув так, будто завязал галстук.

– И как оно смотрится? – спросил он, слегка цепляясь языком за усики.

Нетти скрестила руки на груди.

– Даже не спрашивай. Терпеть не могу эти создания. Я вообще не хотела тебе его продавать, помнишь?

– Я помню, – ответил он. – Как сделать, чтобы оно что-нибудь сказало?

– Надо… – начала Нетти, потянувшись вперед.

– Ты мне нравишься только как друг, – сказал Правдоговоритель, глядя на лицо Нетти с подбородка Джонни.

Нетти нахмурилась.

– Работает, – сказала она.

* * *

Отдав два доллара, ошарашенный, но радостный Джонни отправился на работу в столовой, а разбогатевшая, но почему-то все еще раздраженная Нетти пошла на свою, на заправку мистера Бэкона. И тут светловолосый мужчина, одетый в подобие костюма для крикета с веточкой сельдерея на лацкане, вышел как будто бы из ниоткуда с задумчивым выражением лица.

Все это, без сомнения, было абсолютно невозможным.

– Все это, без сомнения, абсолютно невозможно, – сказал он почти радостно.

– Все – это что? – спросила женщина с длинными вьющимися волосами, выходя из ниоткуда следом за ним. – По-моему, очень хорошие дети.

– Да, Нисса, – сказал мужчина. – Но это Земля, и это 1945 год.

Он сделал глубокий вдох. В воздухе чувствовался соленый запах моря.

– Если я не ошибаюсь, Мэн.

– И?

– И дипсодат не могут находиться здесь по крайней мере еще сотню лет. В этой точке временного потока они должны быть на полпути через всю галактику.

– Так что же они делают тут сейчас, Доктор?

– И в самом деле, что, Нисса? – произнес Доктор, убирая руки в карманы. – Этот вопрос явно требует ответа.

Это увлечение появилось перед самым летом, поэтому поначалу распространялось небыстро. Не было учебы в школе, а значит, никто каждый день не ходил туда и не смотрел, у кого какой Правдоговоритель, как кто к кому относится из-за этого и, что самое важное, насколько все следуют моде. Кроме того, ведь было военное время. Если тебе было больше двенадцати (а иногда и меньше), тебе назначали летнюю работу на ферме, в мастерских или магазинах. Некоторые ребята постарше, чем Джонни и Нетти, даже шли летом работать на оружейную фабрику мистера Эклина.

На самом деле, именно дочь мистера Эклина, Аннабель, появилась в школе за три дня до окончания учебного года с темно-синим Правдоговорителем, закрепленном на подбородке подобно фигуре грудастой девы на носу пиратского корабля. Ее отцу принадлежал не только завод, но и единственный в Темперанс универсальный магазин, которым заведовала ее мать. Поэтому Аннабель всегда первой щеголяла в модных новинках, приходящих на юг из больших городов, оттуда, откуда совершенно случайно семья Эклинов переехала пять лет назад и куда регулярно ездила. Так что у Аннабель был авторитет, с которым не могла поспорить ни одна девушка в Темперанс. Она первой надела юбку до колена (а не до середины икры), пришла в школу, и ее, естественно, тут же отправили домой. Но за следующую ночь все девочки в школе разом подрубили подолы юбок до такой же длины, и директор школы Маршалл, ошеломленный тем, что он назвал «бунтом, сродни большевистской революции», сдался. Аннабель была первой, кто надел настоящий меховой воротник, цепляя его и на зимнее, и на летнее пальто. Кроличий, но выкрашеный под норку, ведь «Война же, сами понимаете!» – как сказала она. Была первой, кто стал делать на ногах макияж вместо чулок, когда японцы прервали поставки шелка в Америку. Не то, что хотя бы одна девочка в городе могла позволить себе шелковые чулки, но припудренные ноги Аннабель привели к тому, что по всей школе стены неделю были испачканы на уровне ниже колена, пока директор наконец не топнул ногой.

– Что у вас за штука на лице, во имя всего святого, мисс Эклин? – вопросил он в первый день Правдоговорителей, как всегда, с таким видом, будто у него едва не случился сердечный приступ.

Аннабель гордо вскинула голову. Она еще даже не успела дойти до дверей школы, и теперь все школьники – Мариса Ченнинг в том числе, как подметил Джонни – глядели на нее.

– Что? – спросила Аннабель, напуская на себя вид «подумаешь, какая мелочь!», подразумевающий, что если кто-то шокирован, это его проблемы. – Вот эта старая штука?

Рот директора Маршалла открывался и закрывался, как будто в нем боролись неверие, отчаяние и гнев.

– Сними это немедленно!

И тут существо заговорило.

Оно открыло зубастый рот, находящийся на том самом месте, где оканчивался подбородок Аннабель, и заговорило мягким печальным тоном, услышав который, Джонни сразу подумал о грустной корове. Тихий, странный голос почему-то услышали все.

– Вы лысый, – сказал голос. – А ваша жена не уехала в гости к сестре в Бока Ратон. Она сбежала с мистером Эдмундсеном из булочной. Все это знают, да.

– Было так тихо, что комар икнул бы – стало бы слышно, – рассказывала потом Нетти. Действительно, так и было. Лицо директора Маршалла с каждой секундой краснело все сильнее и сильнее.

– Как ты смеешь! – наконец вскричал он.

– Это всего лишь правда, – блестя глазами, ответила ему Аннабель. – Разве ВЫ можете наказывать кого-то за правду?

Глаза директора Маршалла расширились, и он потерял дар речи. За эти короткие мгновения все успели подумать, что ведь да, правда, директор Маршалл лысый, и действительно миссис Маршалл была одним из самых частых посетителей булочной, прежде чем булочная загадочным образом закрылась, а миссис Маршалл «отправилась» к сестре погостить.

Конечно, Аннабель не допустили до занятий и отправили домой, обещая дальнейшие дисциплинарные взыскания. И она ушла, напоследок объявив, что в магазине ее матери есть целая партия Правдоговорителей, если вдруг кто-то решит себе купить такого же.

Дальнейшие дисциплинарные взыскания так и не последовали. Родители Аннабель были самыми богатыми, самыми влиятельными и, честно говоря, самыми пугающими людьми в городе. И пусть никто на самом деле не любил мистера Эклина (Да и кто бы смог? Этот пижон, сорящий деньгами с самодовольством жителя большого города, снес самый большой особняк в городе, чтобы поставить на его месте другой. И это во время войны!), ни один не осмелился противостоять ему. Хотя Правдоговорителей официально и не разрешили к ношению в школе, это не остановило толпы людей, молодых и старых, мужчин и женщин, всех, у кого действительно были на них деньги, и тех, у кого на них денег не было, от того, чтобы быстро скупить их.

«Твоя задняя часть слишком широка для этого платья», – мог услышать Джонни с тротуара, выкидывая объедки с тарелок в столовой. Женщина, чья задняя часть была упомянута, обернулась бы в ужасной злобе, но мужчина позади нее пожал бы плечами с хитрой ухмылкой, которую не мог скрыть Правдоговоритель у него на подбородке. «Эти скверные создания, – сказал бы он. – Но разве поспоришь с правдой?»

В этот момент в разговор вступил бы Правдоговоритель самой женщины: «У тебя изо рта вечно воняет, как от мертвеца. И никто не верит, что у тебя плоскостопие, из-за которого тебя не взяли в армию, как остальных наших храбрых солдат».

Они разошлись бы, злые и подавленные, но жаждущие причинить правду кому-нибудь еще.

За две недели продаж Правдоговорителей маленькая тюрьма Темперанс наполнилась арестованными за акты насилия. Некоторые драки случались между людьми, которые до этого всю жизнь дружили. Небольшой суд снова и снова разбирал бракоразводные дела пар, которые жили счастливо еще со времен, предшествовавших Великой Депрессии. Городской совет умолял мистера Эклина прекратить продажи «проклятых созданий», но он ответил, что не видит этому причин, поскольку все это лишь…

– …мимолетная блажь. Все мы скоро заинтересуемся чем-то еще. Например, вы слышали об этой новой штуке, под названием «хула-хуп»? Всего доллар девяносто девять центов в магазине…

Но, как и многие другие влечения, которых не поняли старшие – т. е. все, кому больше двадцати, – Правдоговорители обрели новый, нелегальный, но бурно развивающийся рынок сбыта среди школьников Темперанс. Их матери и отцы быстренько возвращали Правдоговорителей в магазин (естественно, безо всякой компенсации), но среди школьников новая субкультура процветала. В «Горизонте», единственном кинотеатре Темперанс, толпы юнцов занимали места, ожидая, пока погасят свет, чтобы тихо надеть Правдоговорителей, отвергнутых старшими или, в редких случаях, «сэконд-хэнд», купленный из-под полы в магазине Эклинов за собственные деньги. Миссис Эклин всегда была готова закрыть глаза на мелкие нарушения, когда речь заходила о деньгах.

Все, с первых рядов и до галерки, внимательно слушали не новостные ленты, а так называемые Сеансы Правды.

– Ты нравишься Трою Дэвису, но не настолько, как тебе бы хотелось, и не в том смысле, в каком бы хотелось.

– Ты думаешь, что у тебя прическа, как у кинозвезды Вероники Лейк, а вот остальные у тебя за спиной сравнивают ее с лошадиной гривой. И говорят это не в качестве комплимента.

– Ты слишком эгоистичен и шумен, твои друзья падают духом, когда ты приходишь.

– Россказни Троя Дэвиса насчет того, как он настолько близко подкатил к Дебби Мэдисон, что ей пришлось уехать, – ложь.

– У тебя еле заметный запах, и люди об этом шепчутся.

– Все знают, что твой отец – пьяница.

– Твои бедра действительно такие жирные, как ты думаешь.

– Ты, Трой Дэвис, скрываешь ото всех свою привязанность к другому парню из баскетбольной команды, что, по большей части, неприемлемо в обществе в этом месте и в это время.

Сеансы Правды обычно возглавляла, конечно же, Аннабель Эклин, которая всякий раз выбирала себе новую жертву. Но, на самом деле, ведь это же не она сама, это совершенно ей не подчиняется, верно? Это же Правдоговоритель открывает все эти истины. В конце концов, против правды не пойдешь, ее не скроешь, от нее не открестишься. Иногда после Сеансов одних изгоняли из привычного круга общения, а другие решали до конца учебы сидеть в разных концах класса друг от друга. Или бывало, например, как с Троем Дэвисом: когда выяснилось, что он солгал о своем возрасте, его сразу же отправили за океан. А если люди навсегда уезжали из города – что ж, наверное, Темперанс сможет без них прожить, так ведь?

Джонни никогда не бывал на Сеансах Правды. Слишком низко он стоял в пищевой цепочке школьников. Невысокий, выглядящий чужаком, да еще с фамилией, которая висела на нем, как мешок зерна. Честно говоря, он был слишком незаметным, чтобы его засекли радары таких, как Аннабель Эклин.

Однако это скоро изменится. О да, скоро изменится…

Ведь Джонни знал, что Мариса ходит на Сеансы Правды, хотя и не думал, что она является там ключевым персонажем. Просто хвалится жемчужно-розовым Правдоговорителем, который ей на день рождения подарил отец.

Прекрасная, высокая, изящная Мариса. С одной случайной веснушкой на лице, волнистыми светлыми волосами и какой-то иномирностью, что делает ее похожей на ангела.

Джонни скорее умер бы, чем произнес все эти слова вслух.

Но не удивится ли она, если Джонни появится на галерке со своим собственным Правдоговорителем?

– Эта старая штука? – спросит он.

И ни за что не скажет, что купил подержанного у Нетти.

(В свою очередь, Нетти и на милю не приблизится к Сеансу Правды, и Джонни знал, что она не пошла бы туда, пригласи ее хоть сама Аннабель Эклин. Иногда Джонни совсем не мог понять Нетти.)

– Странная сегодня штука произошла, – сказала его мама, вешая пальто на крючок в кухне. Джонни чистил две картофелины на ранний ужин, перед тем как отправиться на вечернюю смену в закусочную мистера Финнегана. Мать всегда возвращалась с фабрики, пропахшая железом и маслом, и к тому времени, как она помоется в воде, которую он заранее согрел ей на плите, ужин должен быть готов. Они поедят, Джонни пойдет обратно на работу, а мать займется шитьем, которое берет на дом, чтобы подзаработать еще денег. Иногда к ней заходит мама Нетти. Не единожды он, вернувшись домой, заставал их уснувшими на стульях, с чашками «военного кофе» на столе и недоделанным шитьем на коленях.

– Какая странная штука? – спросил Джонни, когда мама не стала продолжать. Он нарезал вторую картофелину на куски и бросил в кипящую воду.

– Что? – переспросила мать, отвлекшись. Он поглядел в ее сторону. Она смотрела на фотографию отца, висящую на двери, касаясь ее пальцами и ничего не говоря. Несмотря на их фамилию и на то, что деды Джонни с обеих сторон были стопроцентными немцами, у отца не было проблем с тем, чтобы пойти служить в армию США. Теперь он воевал в Европе с людьми, которые вполне могли приходиться им дальними родственниками. Смешно выходит с этой войной, а?

– Странная штука, – терпеливо повторил Джонни.

– О! – Мать устало присела за кухонный стол. – У нас была проверка.

Джонни добавил к картошке пару унций бобов. Еще немного масла и соли, и вот он, весь их ужин.

– И почему это странно?

– Странными были эти мужчина и женщина. Думаю, британцы, что тоже странно, но на ней были брюки, представляешь, а он пришел проводить проверку на фабрике в белом костюме! – Она откинулась на спинку стула, словно удивление отбросило ее навзничь. – И, похоже, ухитрился нигде не запачкаться.

Джонни продолжал готовить, старательно не обращая внимания на лежащего в кармане Правдоговорителя, который в его голове завывал, как сирена, во все горло (интересно, а у них есть горло?). С того момента, как вошла мать, мальчик все удивлялся, почему она этого не слышит.

Конечно, эти создания не могли сами издавать звуки, пока их не наденешь. Они ничего не делали, пока их не наденешь. Их не надо было кормить, за ними не надо было убирать. Они просто печально смотрели на тебя, пока ты не закреплял их под подбородком и они не начинали говорить всю ту правду, сказать которую у тебя самого не хватало смелости.

Например, совершенно случайно взять и сказать матери, что ты потратил целых два доллара на Правдоговорителя, когда вы с ней мясо-то через день едите.

– Мама… – начал он.

– Однако видел бы ты мистера Эклина, – усмехнулась мать. – Наверное, меня порадует все, что заставит этого человека извиваться.

– Мама… – снова сказал Джонни.

– Он все спрашивал всех и каждого про этих богомерзких Правдоговорителей, – произнесла она.

Джонни замер. А вот его мать – нет.

– Ой, ненавижу этих тварюшек, – хмурясь, сказала она. – Люди и без того грубы, а тут делают вид, что это отвага, что это твоя вина, если тебе не понравились слова этого создания.

Она поглядела на Джонни.

– Знаю, вам, детишкам, они нравятся, но я так рада, Джон, что у тебя его нет.

Джонни ничего не ответил. Мать откинула со лба прядь волос.

– Так что ты хотел сказать? – как всегда простодушно, спросила она.

– Ничего, – ответил Джонни. – Просто… вода для мытья готова. Если хочешь.

– Спасибо, любимый, – сказала она по-немецки, затем встала и поцеловала его в лоб. Он не противился. – Ты хороший мальчик.

Взяв таз с водой, она пошла в ванную, а Джонни остался стоять у плиты, окутанный клубами пара от готовящегося ужина.

– Так он сработал? – спросила Нетти. Они вместе ехали на велосипедах. Она перехватила его по дороге в закусочную, возвращаясь с работы на единственной в городе заправке. По идее она должна была просто убираться в магазинчике, но с учетом перенятой у дяди Пола привычки все чинить и в отсутствие профессиональных автомехаников, которых забрали на военную службу, большую часть времени она меняла на машинах ремни вентиляторов и свечи зажигания. И поэтому пахла металлом и химикатами сильнее, чем мать Джонни.

– Ты высказал всю ту правду, что хотел?

– У меня не было времени по-настоящему попробовать, – ответил Джонни.

Они некоторое время ехали молча. Джонни крутил педали не переставая, Нетти же искусно срезала углы, изящно разворачиваясь и экономя силы, как обычно.

– Не будь… – начала Нетти, но умолкла.

– Не будь кем?

Нетти притормозила. Джонни тоже. Они были в квартале от столовой и в квартале от того места, где Нетти следовало бы свернуть в другую часть города, трущобы, которые она и ее мать называли домом.

– С Марисой, – сказала Нетти, не глядя на Джонни. – Не удивляйся, если оно… не поможет тебе получить от нее то, что ты хочешь.

Джонни почувствовал, как вспыхнул каждый дюйм его кожи. Солнце уже заходило, и ему оставалось лишь надеяться, что Нетти не увидит, как он покраснел.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – сказал он, голос у него почти не сорвался.

– Такие девочки, как эта… – начала Нетти, но не стала объяснять, какие такие девочки. «Они никогда и не посмотрят на таких парней, как ты», – услышал в ее молчании Джонни.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – повторил он раздраженно и, крутанув педали, поехал прочь. А Нетти еще долго смотрела ему вслед.

– У меня очень большой нос, – сказал Правдоговоритель зеркалу. – И жирный лоб, который, без сомнения, покроется прыщами, когда я стану взрослее.

– Ну, хоть это людям не говори, – пробурчал Джонни, все еще слегка цепляясь языком за усики Правдоговорителя.

Тот замолчал и печально поглядел на него. Джонни был не на перерыве, так что сейчас он мог задержаться в ванной комнате не больше минуты, а потом придет мистер Финнеган и начнет громко барабанить в дверь, вопя, что надо срочно убирать со столов.

Подняв взгляд от лотка с грязной посудой, Джонни увидел Аннабель Эклин и трех ее подруг, которые пришли в закусочную и уселись за столиком с молочными коктейлями. Первыми двумя подругами были Вирджиния Уотсон и Эдит Мэджи.

А третьей была Мариса Ченнинг.

И тогда Джонни метнулся в ванную комнату. Глядясь в маленькое зеркало, он попытался пригладить непослушные волосы, стер с губ горчицу, оставшуюся после стянутой с тарелки недоеденной картошки-фри, и попытался успокоить судорожное дыхание.

А потом достал из кармана Правдоговорителя и вставил в рот.

Дело сразу пошло не так.

– Я боюсь, что война кончится не скоро, меня отправят воевать, и я погибну, – заявило существо.

Джонни переминался с ноги на ногу.

– Ну, всякий этого боится, так ведь?

– Сейчас в дверь постучит мистер Финнеган, – предупредило оно.

– Что ты там делаешь? – спросил через дверь мистер Финнеган, ударив в нее кулаком, как молотком. – Столы сами собой не уберутся.

Джонни вынул изо рта Правдоговорителя и сунул обратно в карман.

– Уже иду, – сказал он.

Джонни приблизился к кабинке, где сидели девочки. Они пили молочные коктейли через соломинки, торчащие поверх Правдоговорителей.

– Тебе на самом деле стоит прикрыть уши прической, – сказал тот, что у Аннабель, обращаясь к Эдит Мэджи. – Они торчат.

– Я тебя боюсь, – ответил Правдоговоритель Эдит, – и сделаю все, как ты скажешь.

– А то я не знала, – с улыбкой сказала Аннабель, а затем увидела Джонни. – Что уставился?

– Ничего, – выпалил он, поняв, что действительно уставился. Он перехватил лоток с грязной посудой одной рукой, а вторую сунул в карман, чтобы достать своего Правдоговорителя.

– У тебя очень большой нос, – заговорил Правдоговоритель Аннабель, прежде чем Джонни успел что-то сделать.

– И очень жирная кожа, – добавил тот, что у Вирджинии Уотсон.

– Ты, случаем, не еврей? – спросил Правдоговоритель Эдит.

– И наверняка немец, – сказал Правдоговоритель Аннабель. – С такой непроизносимой фамилией ты запросто можешь предать эту страну.

– Я не… – начал Джонни.

– А какой ты низенький, – перебил Правдоговоритель Вирджинии.

– И уродливый.

– Неужели ты думаешь, что эти три волосинки под носом похожи на усы?

– Никто не знает, кто ты такой.

– И никому это знать не надо.

Джонни развернулся и быстро ушел. Тарелки в лотке дребезжали, и он с грохотом поставил лоток на кухонную стойку.

– Эй! – крикнул мистер Финнеган, стоявший у гриля. – Хоть одну разобьешь – будешь из чаевых выплачивать!

Джонни тяжело дышал. Единственным маленьким утешением было то, что Правдоговоритель Марисы Ченнинг не сказал ни слова.

Но хорошо ли это? Или это самое худшее?

– Два шоколадных коктейля, – произнес Джонни спустя несколько секунд, даже не глядя в глаза двоим посетителям, устроившимся за угловым столиком.

– Похоже, он единственный работник во всем этом заведении, не считая владельца, – сказала Нисса, провожая мальчика взглядом.

– Война идет, – объяснил Доктор и понюхал напиток. – Шоколад, молоко и мороженые сливки, ничего больше.

Он отпил немного.

– Изумительно!

– Доктор, – с легким нетерпением проговорила Нисса, наблюдая за четырьмя девочками, сидевшими через два столика от них. – Ты же сказал, что они в ужасной опасности.

Доктор повернулся и посмотрел туда же.

– Так и есть. Дипсодат безжалостны. Они скрываются у всех на виду, потихоньку усыпляя бдительность на планете, пока к ним не привыкнут. А потом…

Он не закончил.

– Не следует ли нам что-то сделать? – спросила Нисса.

– В свое время, – ответил Доктор. – Сейчас нам необходимо найти их источник. А-а…

Девушки разом встали из-за столика. Доктор продолжал пить шоколадный коктейль, глядя, как они накидывают летние пальто и, смеясь, идут к двери.

– Пора идти, – сказал он, последний раз отпил коктейль через трубочку и поднялся.

Немного помедлив, он оставил на чай два доллара.

– Ну, что, сработало? – спросила Нетти из-под машины, сверкающей и новенькой, таких в военную пору было днем с огнем не сыскать.

– Не знаю, – сказал Джонни, глядя на Правдоговорителя у себя в руке. – Вроде того. Наверно.

Лязг инструментов Нетти под машиной прервался.

– Ты этого не сделал, так, что ли?

Джонни промолчал. Что само по себе было ответом.

– Почему она вообще тебе нравится? – спросила Нетти. – Мариса Ченнинг едва осознает факт твоего существования.

– Теперь она знает немного больше.

Нетти выскочила из-под машины. У нее на щеках осталось машинное масло.

– Так ты устроил свой скромный Сеанс Правды, да?

Джонни снова ответил тем, что ничего не сказал. Покачав головой, Нетти снова закатилась под машину. Джонни пришел навестить ее во время перерыва на ланч на следующий день после неприятной сцены в закусочной. Через пару минут ему надо было уходить, но он продолжал сидеть в гараже заправки. Через открытые ворота светило солнце. Правдоговоритель в руке смотрел на него так же, как всегда. Скорбно.

– Откуда они вообще берутся? – спросил он.

– Европа, – ответила Нетти. – Или Южная Америка, ну или что-нибудь в этом роде. Пол думал, что это какая-то химическая разработка, которую готовили для войны…

– Так-так-так! – загремел голос у ворот, и солнце внезапно скрылось. – Что это тут у нас?

Над ними внезапно навис мистер Эклин собственной персоной. Шагнув внутрь, он остановился. Дорогое пальто слегка колыхалось на сквозняке.

Под небольшой бородкой у него виднелся Правдоговоритель.

– Единственная мулатка в городе работает над твоей машиной, – сказало существо. – А рядом с ней единственный в городе еврей.

– Единственный в городе немецкий еврей, – злорадно поправил мистер Эклин, глядя на Джонни. – Ведь так, мистер Хефткламмерн?

Вот оно. Фамилия в две тонны весом. Проклятье его детства. Неоспоримо немецкая, а после прихода к власти в Германии мистера Гитлера стало еще хуже, будто маленький еврей Джонни Хефткламмерн чувствовал себя недостаточно чужим среди рослых протестантов города Темперанс штата Мэн.

Это даже не было нормальной немецкой фамилией. Дед эмигрировал после Первой Мировой, и, поскольку в той войне тоже воевали с Германией, ему посоветовали переделать фамилию на английский лад, когда он прибудет в Штаты. Предполагалось, что это будет простая замена, вроде превращения Мюллера в Миллера, но голод и бессонные ночи во время ужасного путешествия через океан сделали свое дело. Дедушка Дитрих перепугался жесткого взгляда клерка иммиграционной службы и позабыл все, что хотел сказать. Уставившись на письменный стол, он выпалил первое слово, какое пришло ему в голову.

На немецком «хефткламмерн» означало «канцелярские скрепки».

Мистер Эклин покачал головой, и чуть выше Правдоговорителя появилась неприятная улыбка.

– Как поживает ваша мать, мисс Вашингтон? – обернулся он к Нетти, которая снова выкатилась из-под машины.

– Это ваша машина? – вместо ответа спросила Нетти.

– Да, все верно, – сказал мистер Эклин. – Недавно купил. Представьте себе мое удивление, когда я вижу, что с ней работает цветная дочка прачки.

Нетти осторожно встала и нервно сглотнула, держа в руке гаечный ключ. У Джонни начало жечь в животе. Он с удивлением понял, что ему не нравится видеть, как Нетти нервничает.

– Ей надо немного сцепление подрегулировать… – начала она.

– Интересно, что подумают в городе, если узнают, кто работает с машинами у мистера Бэкона.

– Пока что всех все устраивало, – ответила Нетти.

Мистер Эклин улыбнулся.

– Да ну? А если мы проверим?

Он внезапно резко шагнул к ней. Разозленная и отчаявшаяся, Нетти сделала шаг назад, все-таки она была на целый фут ниже его ростом.

– Эй! – воскликнул Джонни, вскакивая, и увидел, как Нетти споткнулась. Она упала навзничь на блестящий черный автомобиль мистера Эклина…

И гаечный ключ в ее руке процарапал краску до самого низа.

На мгновение все замерло, кроме пылинок в лучах солнца.

Мистер Эклин улыбнулся. Снова.

– Ты за это заплатишь, – сказал он.

– Я позабочусь о том, чтобы ты здесь больше не работала, – добавил его Правдоговоритель.

– И это чистая правда, – закончил мистер Эклин. – С ней не поспоришь, не так ли?

Он вышел, снова на секунду загородив солнце, и громко позвал мистера Бэкона.

– Он не может этого сделать, – произнес Джонни. – Это же случайность.

– Он может попытаться, – со злостью сказала Нетти. – И ты знаешь, он найдет способ.

Подобрав гаечный ключ, она замахнулась на окно машины мистера Эклина.

– Не надо! – вскрикнул Джонни. Нетти остановилась на полувзмахе. – Он еще и за стекло тебя платить заставит.

Нетти уронила руку с ключом и вздохнула.

– И что же мне теперь делать?

Джонни внезапно вспомнил про два доллара, которые кто-то чудесным образом, непостижимо, оставил ему на чай вчера вечером. Достал из кармана и протянул ей.

– Возьми.

Нетти хмуро поглядела на него.

– Мне не нужна твоя благотворительность.

– Возьми в качестве второго платежа, – сказал он, показывая Правдоговорителя.

– Мы не на такую цену договаривались…

– Ладно, взаймы, – Джонни продолжал держать перед собой деньги. – Чтобы расплатиться за царапину.

Хмыкнув, Нетти взяла их.

– Взаймы.

Она посмотрела на ворота.

– Но еще не все потеряно. Мистер Бэкон не может просто…

Она замолчала, поскольку мистер Бэкон, будто явившись на звук своего имени, появился в воротах гаража. Следом за ним шел мистер Эклин.

– Нетти… – начал мистер Бэкон, и выражение его лица было красноречивее любых слов.

В магазине миссис Эклин зазвонил дверной колокольчик. Она поднялась из-за кассы, но улыбка на ее лице окаменела, когда она увидела, что внутрь входят странно одетые мужчина и женщина. Затем она одарила их оценивающим взглядом. Может, и другим женщинам понравится носить брюки. Может, она что-то сможет продать этим…

– Вы владелица? – спросил мужчина.

Бога ради, у него что, сельдерей на лацкане?

– Да, – ответила миссис Эклин.

– Тогда не будете ли вы любезны сказать, где именно вы нашли это?

Он выставил вперед руку. На ладони сидели четыре Правдоговорителя, в том числе тот, что принадлежал ее дочери Аннабель. Она с опаской поглядела на него.

И завопила.

Джонни ждал, когда она заплачет. Он привык к чужим слезам. Мать много плакала, особенно когда получала письма от папы, пусть и, по большей части, от облегчения, что отец все еще может писать письма, что его не сожрал огонь войны, пылающий в Европе.

Он видел немало слез в городе: по мужьям, сыновьям, братьям и женихам, ушедшим на войну. Видел, как плакала мать Нетти, когда ее брата, дядю Пола, в самом начале лета во второй раз отправили за океан. Он видел, как она плачет, делясь с его матерью новостями от него, когда они вместе сидели за шитьем.

Но никогда не видел, чтобы плакала Нетти. Даже когда ушел в армию дядя Пол.

И сейчас она вряд ли заплачет.

– Я его прибью, – в сотый раз повторила она. – Возьму этот гаечный ключ и вышибу из его головы его расистские мозги.

Она отпила глоток из бутылки газировки, которую Джонни стянул из закусочной под конец вечерней смены. Ему пора было домой. Он работал весь день, устал хуже некуда, уже темно, а завтра настанет новый день, в котором все будет по-прежнему. Но вместо того, чтобы пойти домой, он сидел на автобусной остановке напротив самого большого дома в городе. Конечно же, принадлежащего мистеру Эклину. Того, который они построили посреди войны, что выглядело почти преступлением.

– Думаю, многие это одобрят, – сказал Джонни. – Но вот ты попадешь за решетку.

– По крайней мере, там за еду платить не надо, – с горечью отозвалась Нетти.

– Он не мог так поступить, – произнес Джонни. – Тут нет твоей вины. Я скажу мистеру Бэкону, и, уверен, через пару дней…

– Если ты это сделаешь, Эклин может решить, что евреев он тоже сильно не любит, – сказала Нетти почти спокойно. – А твоей матери нужна работа.

– А тебе – твоя, – возразил Джонни. – Мы что-нибудь придумаем. Обещаю.

– О-о, ты обещаешь? – протянула она с легким сарказмом. Посмотрев на нее, он увидел, что ее глаза влажно блестят в лунном свете. Она поняла, что он это заметил, и спешно вытерла их рукавом. – Что же я скажу маме? Что нам теперь делать?

– Мы что-нибудь обязательно придумаем, – повторил Джонни. – Я серьезно.

Нетти поглядела на него.

– Я знаю, что ты это серьезно, – тихо сказала она. – Ты никогда попусту не болтаешь.

И то, как она это сказала, было очень здорово. Он смотрел, как она отвернулась и отпила еще глоток газировки. Ты мне нравишься только как друг, сказал за него Правдоговоритель, и ни он сам, ни Нетти не попытались это оспорить.

Глядя на нее сейчас, глядя, как она опять вытирает слезы в надежде, что он не заметит, Джонни внезапно очень захотелось самому схватить гаечный ключ и вышибить мозги у мистера Эклина, просто за то, что он довел Нетти до такого.

– Нетти… – начал он.

– Кто-то идет, – сказала она, садясь ровнее.

Он поглядел на улицу. Компания девочек, та самая, во главе с Аннабель Эклин. Вирджиния Уотсон и Эдит Мэджи. И, конечно же, Мариса Ченнинг, выглядящая так, будто лунный свет создан лишь для того, чтобы подчеркнуть чистоту и свежесть ее кожи. Они о чем-то бурно спорили. Аннабель поглядывала на Вирджинию и Эдит со зловещей улыбкой, а те ругались и плакали одновременно.

Правдоговорителей не было ни на одной из них.

– Это твой шанс, – сказала Нетти.

Джонни дернулся. На мгновение он забыл, что Нетти рядом. Он посмотрел на нее. В ее глазах снова было отчаяние, но уже немного другое.

– Шанс для чего? – спросил он.

– Шанс произвести впечатление на твою Марису, – ответила она и встала со скамейки с бутылкой газировки в руке.

Он смотрел на нее еще мгновение, потом поглядел на девочек, приближающихся к ним. Судя по всему, они шли к дому Аннабель.

– Думаешь? – спросил он.

У Нетти опустились плечи, и она покачала головой, глядя на него. Выражение ее лица ему не понравилось.

– Идиот, – прошептала она.

– Почему?..

– Просто надень его сейчас, – сказала она. – Давай наконец посмотрим, что случится, когда Мариса Ченнинг услышит правду, которую он ей скажет. Давай просто посмотрим, что будет, ну?

– Нетти, я не пони…

– Потому что на самом деле ты думаешь, что вся проблема в правде, верно? Она поймет, что ты смог позволить себе приобрести одну из этих ужасных штук и что ты не боишься сказать грубые и ужасные слова другим. Но, когда ты видишь ее, правда лишь в том, что у нее такая хорошая кожа, такие волнистые волосы, а мир перестает пахнуть дерьмом, когда она мимо проходит.

Джонни моргнул и покраснел. Большая часть всего этого была совершенно точна, разве, про дерьмо он не думал…

– Честно говоря, – сказала Нетти и снова покачала головой, – это ложь, которую люди сами себе говорят и называют правдой. Ну, давай же, чего ты ждешь?

Девочки были напротив них, на другой стороне улицы. Еще секунда, и они свернут к дому Аннабель, а он упустит свой шанс. Он увидел, насколько разозлилась Нетти, и у него сдавило живот. Только теперь до него дошло, что происходит и что неплохо бы ему самому задуматься об этом. Но внутри него звучал и другой голос, голос того, который так долго с тоской глядел на Марису Ченнинг, с такой тоской, какую и описать трудно. Она еще только сворачивает на дорожку к дому Эклинов…

Он сунул руку в карман и достал Правдоговорителя. Не обращая внимания на выражение лица Нетти, устроил усики под язык, опустил тельце под подбородок. Выпрямился во весь свой не слишком большой рост, сделал глубокий вдох и шагнул вперед, чтобы перейти улицу.

И в этот момент дом Эклинов взорвался.

Не просто стекла вылетели или дверь, или одну комнату разнесло. Дом взорвался целиком, все три этажа до самой крыши разлетелись вверх и в стороны в невероятной вспышке огня и света. Стоящие перед ним девочки, Джонни, Нетти – все завопили, и их ударило взрывной волной.

Джонни не думал ни о чем. Он просто бросился в сторону, закрывая собой Нетти, когда на них понесся вал огня и дыма. Они упали внутрь автобусной остановки. Огонь миновал их, даже не обжег и сразу исчез. Джонни пытался защитить Нетти, как мог, но, учитывая, что она была на несколько дюймов выше его ростом, на мгновение он задумался об осмысленности своей попытки. Прикрывая ее, он ждал, что вот-вот их накроет волной битого кирпича и штукатурки…

Но ничего не произошло.

– Слезь с меня, – наконец произнесла Нетти, отталкивая его. Девочки на другой стороне улицы лежали вповалку на тротуаре. Они были невредимы и очень удивлены, как и Джонни с Нетти.

Дом Эклинов исчез. Не осталось даже горящих развалин.

Просто… исчез.

– Что это было? – пораженно спросил Джонни.

– Они строят свои дома из специально обработанного полимера, – произнес позади них женский голос с акцентом. – Очень похожего на ваш сахар, что любопытно.

Женщина в брюках с вьющимися каштановыми волосами протянула руку, чтобы помочь им встать.

– Возможно, отсюда в ваших народных сказках пошло выражение «пряничный домик».

Джонни ошеломленно взялся за ее руку и позволил поднять себя. Нетти сделала то же самое.

– В любом случае, он лишь выглядит, как дом. Если в этот полимер выстрелить из их оружия, он исчезает, сгорая быстро и без остатка.

Джонни и Нетти уставились на нее.

– Чего? – наконец спросил Джонни.

– Вы британка? – спросила Нетти, будто это было самое удивительное из происшедшего.

Женщина просто улыбнулась им и потрогала тонким пальцем Правдоговорителя Джонни.

– Я в ужасном смущении, – сказало существо.

– Еще бы, – заметила женщина, – мы весь день твоих братьев и сестер собирали.

– Нисса! – раздался голос на другой стороне улицы. На странном пустом месте, где раньше стоял дом Эклинов, появился мужчина.

И он был не один.

Послышался тихий стон, и Вирджиния Уотсон рухнула в обморок, как подкошенная. Остальные смотрели, разинув рты.

Мужчина вел за собой двух существ, которые были похожи на вставших на задние ноги овец, но у этих овец были головы гигантских рыб с помесью белки. И тыквы.

Тыкво-белочные овцерыбы выглядели безрадостными. Их передние ноги-плавники были связаны, и всем стало понятно, что они арестованы.

– Я их арестовал! – крикнул мужчина, ведя существ по остаткам фронтона дома. – Ведь я имею право это сделать, не так ли?

Когда существа приблизились, Эдит Мэджи завопила и убежала со всех ног, не переставая кричать. Аннабель и Мариса застыли на месте с широко открытыми глазами.

Женщина-британка пошла через улицу навстречу мужчине, поманив за собой Джонни и Нетти.

– Пойдем, – сказала она. – Все в порядке.

Джонни ошеломленно последовал за ней. Потом оглянулся. Нетти шла сзади, на ее лице отражался такой же шок, как у него. В руке она по-прежнему сжимала бутылку с газировкой.

– А вот и последний, – произнес мужчина, глядя на подбородок Джонни. Овцерыбы издали злобные звуки, но утихли, стоило мужчине сурово на них посмотреть.

– Что происходит? – спросила Нетти, подходя к Марисе и Аннабель. – Кто они такие?

Прежде чем мужчина успел ответить, заговорил Правдоговоритель на подбородке у Джонни.

– Вы Доктор.

– Кто? – спросил Джонни.

– Чего? – спросила Нетти.

Но Доктор обратился к Правдоговорителю.

– Это я, – сказал он. – А ты, мой маленький друг, теперь в безопасности.

– Я в безопасности, – повторил Правдоговоритель, и Джонни заметил, что впервые он говорит это без грусти в голосе.

– Это твои родители? – вдруг заговорила Мариса. Аннабель стояла рядом с ней, ее лицо выражало смесь страха и ярости.

– Мама? Папа? – сказала Аннабель.

Повисло молчание, когда все поняли, что она обращается к овцерыбам.

– Боюсь, что тебе тоже придется отправиться с нами, Аннабель, – произнес Доктор.

Овцерыбы издали хрипяще-булькающий звук.

– Но мне здесь нравилось, – воскликнула Аннабель. – Все мне подчинялись.

Две овцерыбы снова издали звуки, видимо, означающие, что им это тоже нравилось, но что ж теперь поделаешь?

– Я узнал о случайном расщеплении потока времени, – сказал мужчина Аннабель. – А твои родители все объяснили. – Он поглядел на пустое место, где недавно стоял дом. – Хоть и не сразу. Вас случайно забросило сюда на сто лет раньше, чем при нормальном течении времени. Это до некоторой степени смягчит приговор, которые будет вам вынесен.

– Приговор?! – переспросила Аннабель.

– Рабство незаконно, – строго и, надо сказать, несколько угрожающе ответил мужчина. – В этой солнечной системе, да и в любой соседней, отсюда и до родной планеты дипсодат. И что еще хуже для вас… – Он наклонился к Аннабель. – Мне оно очень не нравится.

Аннабель выглядела так, будто готова была возразить, но овцерыбы бурно забулькали и захрюкали.

– Ой, ну ладно, – проговорила Аннабель все еще в раздражении. Она вздохнула, скинула пальто с кроличьим воротником и прямо у них на глазах…

Превратилась в такое же овцеподобное существо и сердито забулькала на мужчину.

– Нет, я не стану связывать тебя, – ответил мужчина, – если будешь вести себя нормально.

Овцерыбная Аннабель подошла к овцерыбным родителям, и между ними начался тихий спор, состоявший из булькающих и хрюкающих звуков.

– Кто-нибудь объяснит, что происходит, если можно? – подала голос Нетти, и Джонни увидел, что она держит бутылку с газировкой как оружие, то ли против овцерыб, то ли против загадочного Доктора в белом костюме, то ли против британской женщины в брюках.

– Храбро держишься, Нетти, – успокаивающе произнес Доктор. – Опасность миновала. Жаль, что мне пришлось уничтожить их жилище, но эти дипсодат иногда бывают совершенно несговорчивы.

– Дипсо-что? – спросил Джонни, все еще цепляясь языком за Правдоговорителя у него во рту.

Доктор показал на овцерыб.

– Дипсодат. Очень ксенофобная раса.

– Ксено-что? – переспросил Джонни.

– Не любят тех, кто не похож на них, – ответил Доктор.

– Можно было догадаться, – проворчала Нетти, гневно глядя на овцерыб. Те так же гневно смотрели в ответ.

– Они прибывают на планеты, провоцируют беспорядки среди местных и питаются их негативной энергией, – сказал Доктор. – Вот что они едят. Своеобразная диета. Страх, злоба и ненависть.

Доктор наклонился к Джонни с высоты своего роста и снова поглядел на Правдоговорителя.

– А эти удивительные маленькие создания очень им в этом помогают. – Он поглядел в глаза Джонни. – Если убедить людей, что вываливать самую худшую и болезненную «правду» друг другу – хорошее дело, то у тебя будет достаточно негативной энергии, чтобы править миром.

– Лучше всего они воздействуют на молодых, – сказала Нисса. – Хороших людей, таких, как ты. Столько воображаемой правды, и такой болезненной. Практически неиссякаемый источник. В своем роде, потрясающе.

– Мы думали, это игрушки, – пробормотал Джонни.

– Не игрушки, – объяснил Доктор. – Рабы. Они называются веританами. Маленькие чудесные существа, наделенные психической силой и способные узнавать, что считает правдой другое существо. Столетия назад дипсодат завоевали их и принудили работать на себя. В тоске по своему миру, безо всякой платы, без утешения, без надежды вернуться. – Он снова хмуро поглядел на овцерыб. – И это меня очень сильно огорчает.

Овцерыбы поглядели на него с овечьей покорностью.

– Они не должны были попасть на вашу планету еще около сотни лет, а тогда, к счастью, у вас уже будет достаточно возможностей, чтобы справиться с ними самим. Эти трое оказались здесь случайно. Пару лет у них заняли обустройство и маскировка, а затем они связались с пролетавшими мимо торговцами с черного рынка рабов, чтобы заполучить веритан.

– Я теперь в безопасности, – снова произнес Правдоговоритель.

– Да, – подтвердил Доктор, – и ты возвращаешься домой.

– Возвращаюсь домой, – повторило существо. У Джонни дрогнуло сердце от прозвучавшей в его голосе радости.

– О’кей, – сказала Нетти. – Простите, если не сразу все понимаю. Так Эклины с самого начала были из космоса?

– А это что-то облегчает? – спросил Доктор.

– Нет, – зло ответила Нетти. – Выглядели они вполне по-людски. В самом худшем смысле.

Овцерыбы забулькали на нее. Она замахнулась бутылкой с газировкой, но теперь у нее на лице не было ни капли страха.

Доктор кивнул.

– Полагаю, Правдоговорители – не единственная их проделка.

– Проделка? – раздраженно переспросила Нетти.

– Ну, скоро их здесь не будет, – сказал Доктор. – Может, это несколько исправит положение?

Нетти с вызывающим видом кивнула.

– Да, это поможет.

Раздалось возбужденное бульканье и хрюканье овцерыбы, в которую превратилась Аннабель. Дернувшись, она наполовину вернулась в человеческое обличье.

– Положи это! – заорала она. – Это мое!

Доктор остановил ее, когда она попыталась броситься к Марисе, которая, как теперь все увидели, подобрала кроличий воротник Аннабель и накинула себе на плечи.

– Правда? – сказала Мариса. – Я думаю, на мне он теперь лучше смотрится.

Она вертелась на месте, крутя пальто и касаясь лицом меха. Запахнула воротник под горлом и расправила ткань. Поглядела на Джонни.

– Как ты думаешь?

– Я… – начал было Джонни, вдруг увидев ее вблизи. Он увидел, как она влюблена в это пальто, как приподняла брови в ожидании похвалы – такая, какой он ее никогда не видел.

Или, по крайней мере, не замечал этого.

– Ты просто выглядишь, как Аннабель, – сказал он.

– Я вовсе не выгляжу, как это, – возмутилась Мариса, кивнув на Аннабель, наполовину человека, наполовину овцерыбу.

– Нет, но…

Джонни снова умолк.

– Я внезапно потерял интерес к тебе, – произнес его Правдоговоритель. – Правда, точно не знаю почему.

– Ты это еще поймешь, – сказал Доктор.

– Я была тебе интересна? – спросила Мариса, и на ее лице появилось выражение, которое можно было трактовать только как ужас.

Джонни услышал какой-то звук от Нетти, но, когда он повернулся, она невинно посвистывала в пустую бутылку из-под газировки.

Вдалеке еле слышно зазвучали сирены. Ехали пожарные машины.

– Поздновато после такого-то взрыва, – проговорила Нетти.

– О, мы нашли способ устроить задержку, – сказал Доктор. Его лицо стало печальным. – Мистер Хефткламмерн – фантастическая фамилия, кстати, никогда ее не меняй, – и мисс Вашингтон. Достойные люди этого города очень хорошо о вас отзывались, а недостойные…

Он кивнул на овцерыб.

– … отзывались очень плохо, и это многого стоит.

Он вздохнул.

– Недавно я потерял двоих друзей. Один умер геройской смертью, а другая просто вернулась к своей обычной жизни. Нисса прекрасная спутница, но я предпочитаю, чтобы рядом со мной было несколько человек. – Он помолчал. – Не хотелось бы кому-то из вас попутешествовать?

– Доктор, – предостерегающе проговорила Нисса.

– Война идет, – сказал Джонни. – Путешествовать опасно.

– Я не могу, – тут же сказала Нетти. – От меня моя мама зависит.

– Моя тоже, – добавил Джонни.

– Конечно же, – произнес Доктор. – Конечно же, это так.

Сирены приближались.

– Забери дипсодат в ТАРДИС, Нисса, – попросил он и снова повернулся к Джонни и Нетти. – Скажите полиции, что услышали взрыв, а больше ничего не знаете.

– Не думаю, что они бы поверили всему остальному, – сказал Джонни.

– Я и сама не уверена, что во все это верю, – сказала Нетти. – Хотя видела своими глазами.

– Все веритане на борту? – спросил Ниссу Доктор.

– Все, кроме одного, – ответила Нисса, уводя овцерыб. Аннабель продолжала громко булькать на Марису, которая не обращала на нее никакого внимания.

– Все, кроме одного, – повторил Доктор и наклонился к Правдоговорителю Джонни. – Пора отправляться.

– Свобода, – сказал тот.

– Действительно, свобода.

– Я хочу сказать еще одну правду, – заявило существо.

– Не сомневаюсь, – ответил Доктор, но осторожно поднял руку, прежде чем Правдоговоритель заговорил. И тот согнул тело, отлепляясь от подбородка Джонни, вынул два усика из его рта и с радостью свернулся на ладони у Доктора. Доктор поглядел на Джонни, а потом на Нетти.

– Думаю, эту правду наши юные друзья должны сказать сами.

* * *

Внутренность ТАРДИС наполнил отчаянный скрежещущий звук, двигатели заработали, отправляя ее в путь.

– Сначала сдадим дипсодат властям, Доктор? – спросила Нисса.

– Именно, – ответил Доктор, глядя на экран перед собой. Там были мальчик и девочка.

– А куда потом?

– О, сама знаешь, – произнес он, глядя, как мальчик и девочка пошли прочь. Не взявшись за руки, не поцеловавшись, ничего такого. Просто ушли, дав надлежащие показания пожарным. Но они ушли вместе, как друзья, и в этом был намек на то, что, возможно, случится в будущем.

– У нас впереди достаточно пространства и времени. И позади, если можно так сказать. Сверху и снизу…

– Доктор… – начала Нисса, с улыбкой глядя на корзину со спящими Правдоговорителями. Они сплелись в теплый сопящий комок и тихо бормотали друг другу, что они наконец свободны.

– Все, что я хотел сказать, Нисса, – сказал Доктор, выключая монитор и лучезарно улыбаясь, – это, что все возможно, как и всегда.

Он нажал кнопку, отправляя ТАРДИС в безбрежные просторы пространства и времени.

– В конце концов, это единственная правда, которая нам нужна.

Шестой Доктор: Что-то, взятое взаймы

Райчел Мид

1

Как обычно. Доктор пообещал мне шампанское и торт, а вместо них я получила летающих ящериц.

– Птеродактилус антиквус, если быть точным, – сказал он мне, качнувшись в сторону, когда одно из упомянутых созданий едва не врезалось ему в голову. Оно пролетело так близко, что поток воздуха взъерошил упругие кудри его волос.

– Но если подумать, их стоит назвать Птеродактилус сверхмалус, поскольку я не припомню, чтобы в мой последний визит в поздний Юрский период я видел там таких карманных созданий.

Я бы не стала так их характеризовать, но, возможно, все зависит от того, какие у тебя карманы. Твари были размером с голубя, и единственным плюсом в ситуации было то, что они нас не трогали. Не могу сказать того же о других пешеходах, объятых ужасом. Всего несколько минут назад мы прибыли на Котурию, оставив ТАРДИС в переулке между двумя домами ужасных цветов и выйдя на оживленную улицу. Крики мы услышали сразу же, как открыли дверь, и застали сцену, которая в последнюю очередь приходит в голову, когда думаешь о свадьбе. Студенческая пьянка? Возможно. Свадьба? Определенно, нет.

– Может, они еще маленькие, – сказала я, прижимаясь к ярко-розовому зданию, украшенному серебристыми решетками. Я старалась не попадаться на пути птеродактилей и впавших в панику людей, которые пытались скрыться, толкаясь между собой. Создания прицельно нападали на котурийцев, ударяя острыми когтями и клювами, срывая куски кожи и оставляя кровоточащие раны. Я увидела, как на другой стороне улицы несколько птеродактилей вцепились в женщину и попытались утащить ее. В последний момент ее спас впавший в истерику мужчина, который врезался в нее и помешал тварям.

– Я так не думаю, – раздражающе спокойно произнес Доктор. Он не обращал внимания на творящееся вокруг безумие и, прищурившись, разглядывал летающие угрозы. – Это какая-то специально выведенная порода, совершенно неестественная. Что понятно по золотистому отливу перепонок их крыльев. Ни у одного земного птеродактиля такого нет. Разве не видишь?

В данный момент я видела, в основном, что эти когти и клювы могут в любой момент накинуться на нас.

У Доктора на лбу появились небольшие морщинки, он задумался.

– Не первый раз я вижу подобное, – пробормотал он.

Но не стал развивать мысль, а у меня не было настроения начинать нашу обычную игру в Двадцать Вопросов. Охвативший людей вокруг нас страх был почти осязаемым, и я знала лишь, что мы должны как-то это прекратить.

– Как мы можем остановить их? – спросила я.

На мгновение мне показалось, что он меня не слышит, но затем он наконец-то отвел взгляд от тварей и быстро огляделся вокруг. Его взгляд поднялся по стене розового с серебром здания, и он решительно кивнул.

– Вот. Тебе надо забраться вон к тому знаку.

Я посмотрела туда. На краю крыши стоял сверкающий рекламный транспарант, яркий даже при дневном свете. Завитки синего и зеленого, похожие на гелевые светильники, пульсировали под радужной поверхностью, по которой пробегал темно-лиловый текст.

– Это два этажа вверх! – воскликнула я. – А я на каблуках!

– Ну, возможно, тебе следовало надеть что-нибудь более удобное? Серьезно, Пери, не сваливай на меня свою непредусмотрительность. Опоры для ног слишком маленькие, чтобы я сам забрался. Давай быстрее!

Некоторые из уступов в серебристом кружеве отделки здания выглядели слишком маленькими и для меня, но я понимала, что он прав насчет того, кто из нас лучше подходит для этого дела. Детский крик заставил меня начать действовать. Я без раздумий скинула туфли, схватилась за металлическую решетку, порадовавшись, что она закреплена на совесть, и полезла вверх. Вздрогнула, конечно, когда один раз острый край впился в мои босые ноги. Двигаясь вверх, я оказывалась ближе к летающим там птеродактилям, но понимала, что сейчас уже не время об этом думать.

– Поторопись! – закричал Доктор.

– Стараюсь, как могу!

Я быстро взбиралась наверх. В одном месте не попала ногой на уступ и чуть не съехала вниз. Я вцепилась в решетки изо всех сил, глубоко дыша и успокаивая себя. Снова нашла опору и двинулась дальше. Наконец, из последних сил вылезла на крышу, довольная тем, что есть ровная и прочная поверхность, на которую можно сесть.

– Что теперь? – крикнула я Доктору внизу.

И едва расслышала его ответ сквозь шум взбудораженной толпы.

– Хватай экран за угол и порви его! – крикнул он.

На первый взгляд, это казалось невозможным. А потом я заметила, что каждый из углов имел на конце маленькую стальную петельку. Ухватившись за одну из них, я вскрикнула и отдернула руку. Металл был такой горячий, что я обожглась. Снизу доносились крики Доктора, подбадривающего меня, но в его словах слышалось нетерпение и настойчивость.

Меня осенило, и я схватилась за подол юбки. Она была двухслойная, легкий шифон поверх плотного шелка. Я оторвала изрядную полосу от верхнего слоя, разорвала ее пополам и обмотала руки. Тонкая ткань была не лучшей защитой, но хоть какой-то, чтобы сразу не обжечься. Я снова дернула экран. Ничего не произошло. Отказываясь признать поражение, я дернула еще раз и почувствовала, что он слегка подался. Еще один рывок, изо всех сил, и экран начал рваться. Внутри я увидела блестящие провода и искрящиеся колбы, будто фейерверки на День Независимости в миниатюре. Вниз потек флюоресцентный гель. Я глянула на Доктора в ожидании дальнейших указаний, и тут произошло самое удивительное.

В считаные секунды мини-птеродактили оставили своих жертв в покое и организованно выстроились в стаю. Свое разочарование они выразили оглушительным карканьем, и тут же все, как один, ринулись вверх и исчезли из виду. На мгновение на улице повисла зловещая тишина. Затем котурийцы начали приходить в себя, опасливо оглядываясь по сторонам, помогая друг другу подняться и хлопоча о раненых. Решив, что моя работа окончена, я принялась аккуратно спускаться вниз по решеткам, а затем спрыгнула, когда до земли осталось меньше метра.

– Отлично сделано! Оказалось не так уж трудно, не правда ли? – Доктор прямо-таки сиял.

Я поглядела на ярко-красные полосы на моих ладонях.

– Смотря, что называть трудностями. Что произошло?

Он показал на разорванный транспарант.

– В этих табло используют излучатели на основе электронных ламп Генги. Несколько вычурно, на мой взгляд, но вполне уместно на этой планете.

– Ну, ты настоящий эксперт по всему вычурному, – сказала я, многозначительно посмотрев на его красно-желтое клетчатое пальто и зеленый галстук.

Эту колкость он проигнорировал.

– Если электронные лампы повреждены, они испускают электромагнитное излучение, которое мы не воспринимаем, а вот этих созданий очень раздражает.

Я вспомнила, что он говорил до этого.

– Значит, ты их уже видел раньше.

– Не совсем их, – поправил меня Доктор. – Кое-кого с похожими инстинктами. Будем надеяться, что это просто совпадение.

Теперь, когда я не ощущала непосредственную угрозу своей жизни, я наконец смогла оглядеться по сторонам и осознать, в какой мир мы попали. Доктор уже кратко рассказал мне о котурийцах, и они оказались точно такими, какими он их описывал. Они очень напоминали людей, как и Повелители Времени, но вот цвет их волос мог быть абсолютно любым. Я видела вокруг обычных брюнетов, таких, как я, и блондинов, как Доктор, но большая часть была похожа на музыкантов, играющих панк-рок на Земле. Темно-лиловые, ярко-оранжевые, цвета зеленого лайма, и так далее. Посмотрев внимательнее, я поняла, что это не единственная здесь раса. Не меньше половины окружающих явно были пришельцами из других миров. И на них тоже не нападали.

А потом я обратила внимание на сам город. И уронила челюсть.

– Это выглядит, как… – едва смогла пробормотать я, не веря своим глазам, – …как Лас-Вегас.

– Ну, я бы тоже так сказал, – ответил Доктор, и мы пошли по улице, – учитывая, что взяли котурийцы в качестве модели для своей цивилизации.

В Лас-Вегас можно было съездить на выходные из колледжа в Пасадене, где я училась. Я была там всего один раз, но сходство с этим городом казалось просто поразительным. А некоторые здания, казалось, всплыли из моих воспоминаний. Конечно, были различия в мелких деталях, но если бы вас внезапно перенесли сюда с лас-вегасовского Стрипа, вряд ли бы вы сразу заметили разницу. Нависающие фасады зданий были точно так же покрыты транспарантами и панно, которые наверняка загораются с наступлением темноты. Проходя мимо зданий, я увидела сквозь стеклянные двери игровые столы и игральные автоматы. Рекламные агенты стояли там и тут, размахивая пачками приглашений на вечерние представления.

– А вот это точь-в-точь «Сахара», – сказала я, резко останавливаясь рядом с роскошным отелем и пристроенным казино. – Помню, как там побывала.

Доктор кивнул.

– И котурийцы запомнили. Мы находимся лет на двести позже твоего личного времени. Первые исследователи с Котурии посетили Землю в конце двадцатого века. Их очаровал блеск и пышность Лас-Вегаса, а также финансовый потенциал подобных городов. Они отличные антрепренеры, знаешь ли. Быстро поняли, как привлекателен станет город, целиком и полностью посвященный удовольствиям и азартным играм – не только для гуманоидов, но и для других рас. Взяв эту концепцию, они реализовали ее, но в куда большем масштабе.

Я покачала головой, еще не до конца придя в себя.

– Как странно.

– Разве? – спросил Доктор, искоса глянув на меня. – Я бы сказал, это очень американская концепция. Эксплуатировать надежды и мечты людей ради прибыли. Мне казалось, вы вполне неплохо с этим уживаетесь.

Я закатила глаза.

– Это слишком суровое суждение о моих соотечественниках.

– Ну, думай, что пожелаешь, но котурийцы сделали на этом бизнесе немалые деньги. Это одна из богатейших планет в этой системе. Сюда прибывают издалека, чтобы попытать счастья в игре и освятить свою любовь.

– Освятить свою… в смысле, пожениться? Но заключенные в Лас-Вегасе браки обычно скандальны.

– В этом смысле котурийцы максимально далеко отошли от оригинала. Это место считается средоточием романтики. Все, кто хоть чего-то добился, пытаются устроить свое бракосочетание на Котурии, а еще, как ты скоро увидишь, у котурийцев свое отношение к бракосочетанию, совершенно особенное.

2

Доктор привел меня в здание на краю делового квартала, и я сначала приняла его за еще один отель, судя по размеру и отделке. Но затем я заметила, что вокруг нет обычной толпы суетящихся туристов. И с удивлением поняла, что это частный дом. Огромное здание занимало несколько кварталов, было пяти этажей в высоту, а стекла в стрельчатых окнах были специально обработаны и искрились всеми цветами радуги. У него были даже аркбутаны, хотя их серебристо-синяя поверхность разительно отличалась от любого средневекового собора.

– Сколько же здесь людей живет? – воскликнула я. – Наверняка, не только твой друг с семьей.

Доктор пожал плечами.

– Насколько я знаю, нет. Ну, не считая прислуги.

Один из этих самых слуг в ярко-желтой форме как раз провел нас в огромное фойе. Мы назвали наши имена, и к нам быстро подошел пожилой мужчина с редеющими волосами цвета лаванды. Его лицо светилось радостью.

– Доктор! Это и вправду ты? Ты изменился… Не то, чтобы мы здесь к такому не привыкли.

По всей вероятности, он виделся с Доктором в его предыдущем воплощении.

Доктор энергично пожал руку мужчине.

– Да, да. Кое-что поменялось со времен нашей последней встречи на Кири-4, но обаяние и интеллект никуда не делись.

– Как и скромность, – добавила я.

Мужчина обернулся ко мне, и Доктор, видимо, вспомнил об моем присутствии.

– Ах, да. Эврис, позволь представить тебе мисс Пери Браун с Земли. Пери, это лорд Эврис Макши. Мы с ним как-то раз побывали в мелкой переделке, связанной с особенно несговорчивыми роботами.

Эврис усмехнулся.

– Неприятности? Так ты называешь то, что спас мне жизнь? Называй, как хочешь, но для меня большая честь, что ты прибыл на свадьбу моего сына. Как и вы, мисс Браун.

У Доктора появился хитрый блеск в глазах.

– А что насчет очаровательно ужасных птеродактилей, которых мы видели по дороге? Они тоже в списке приглашенных?

Радостная улыбка Эвриса померкла.

– А, эти. Я слышал, они опять напали сегодня.

– Опять? – переспросил Доктор. Было похоже, будто охотничья собака напала на след.

– Эти создания мучают нас уже второй месяц, – кивнул Эврис. – Все начиналось, как небольшая неприятность. Они ненадолго появились на Просеке, и…

– Просеке? – переспросила я.

– Главный туристический район города, – пояснил он. – Мы его так называем, поскольку там можно много срубить на бизнесе и развлечениях.

– Но это не полоса Стрипа, – сказала я, стараясь не выдать себя выражением лица.

– Нет, куда масштабней, – ответил Эврис и прокашлялся. – В любом случае, поначалу они не особо свирепствовали в своих нападениях – то тут, то там немного царапин и выдранных волос. Но за последние две недели все резко усилилось. Мы видим их почти ежедневно, и их нападения все более жестоки. Они начали даже утаскивать жертв, и их не могут найти.

– Какой ужас, – сказала я, вспоминая, как сама стала этому свидетельницей.

Доктор согласно кивнул.

– Не слишком благоприятное время для свадьбы.

– Еще бы, – еще сильнее помрачнел Эврис. – Туризм страдает, половина населения вообще из домов не выходит. Если бы Йонос не был так близок к окончанию Фазирования, мы бы вообще все отменили. Но никто не знает, сколько у него еще времени, и мы собираемся сыграть свадьбу сегодня вечером. После этого… ладно. Тогда, надеюсь, мы что-нибудь сделаем с этой небольшой проблемой.

Я не считала, что летающие рептилии, нападающие на людей и похищающие их, могут быть охарактеризованы как «небольшая проблема», но меня больше интересовало слово, которое он произнес до этого.

– Фазирование? – переспросила я. – А что это?

Доктор просиял, как случалось всякий раз, когда разговор заходил о чем-то любопытном и потрясающем.

– Это то, что я имел в виду, когда сказал, что у котурийцев совершенно особое отношение к свадьбе. Во время церемонии бракосочетания они преобразуются, обретая новую внешность. Сразу несколько факторов, внешних и внутренних, переводят обмен веществ в экстремальный режим. Другое научное объяснение мне не известно.

Эврис закивал.

– Это священный ритуал нашего народа. Возлюбленные первыми видят новое лицо друг друга, когда вступают в совместную жизнь. Это также служит важным символом всего обряда и дает жизненный опыт, который желают обрести все котурийцы. – После недолгой вспышки энтузиазма он смутился. – Однако мы способны на это только единожды, в течение очень короткого периода в молодости. А потом этот шанс исчезает навсегда.

Мне было сложно осознать подобную концепцию, хотя и не настолько, как было бы до того, как я начала путешествовать с Доктором.

– И ваш сын едва не миновал этот срок?

– Да. На самом деле, мы уже сдались. Он хороший парень, но со своими вывертами. Сами понимаете, с такими бывает очень сложно.

– Да уж, мне ли не знать, – ответила я.

Доктор поглядел на меня.

– Ну-ну, что-то ты сегодня разошлась…

Эврис, будучи не в курсе нашего привычного обмена колкостями, покачал головой с удивлением и разочарованием и продолжил говорить о сыне.

– Наверное, мы и не должны были удивиться тому, что он выбрал себе невесту-инопланетянку. Это было прямо противоположным тому, чего от него все ожидали.

Доктор слушал со снисходительным выражением лица, но при этих словах мгновенно насторожился.

– Инопланетянку?

– Гуманоидную, – поспешно сказал Эврис. – Никаких щупалец или комков разумной слизи. Хотя мы уже были в таком отчаянии, что приняли бы и это.

Он усмехнулся собственной горькой шутке.

– На самом деле, она чудесная женщина. Воспитанная и умная. Йонос был просто сражен ею.

– Не сомневаюсь, – тихо сказал Доктор скорее себе, чем нам.

Я нахмурилась.

– Но если она инопланетянка… сможет ли она трансформироваться? Пройти Фазирование?

– Определенно, – ответил Эврис. – В смысле, определенно не сможет. Это не заложено в ее физиологии. Но для нас те химические вещества и нервные рецепторы, которые сопряжены с чувством любви и связи с другим существом, служат катализатором. Для Йоноса все будет хорошо вне зависимости от объекта его привязанности.

Судя по выражению лица Доктора, сейчас он решал в уме какую-то головоломку, о которой ничего не говорил нам.

– Что ж, помимо предстоящей свадьбы и этих незваных летающих гостей, у тебя наверняка полно дел. С удовольствием услышу обо всем этом подробнее. А еще я с большим удовольствием узнал бы побольше о твоей будущей невестке. Я так понимаю, мы не сможем на нее посмотреть?

Эврис удивленно поглядел на него.

– Не ранее вечернего торжества. Она целиком в приготовлениях. Кроме того, она в женской части дома, для нас недоступной. Однако у меня сейчас есть немного времени. Ты не возражаешь против небольшого раннего ужина?

– Звучит прекрасно, – сказала я.

– Нет, нет, Пери, не в этом виде.

Щепетильность Доктора стала для меня полнейшей неожиданностью.

– Не в этом виде? – переспросила я.

Он показал на мою юбку.

– Посмотри, что ты наделала по беспечности. Нельзя в таком виде идти на цивилизованное мероприятие. Эврис, как ты думаешь, твои слуги помогут ей выглядеть подобающим образом?

– Беспечность! Подобающим образом! – только и смогла выпалить я.

– Запросто, – ответил Эврис. Подойдя к столу у стены, он нажал пару кнопок на пульте.

Через несколько секунд подбежала молодая женщина в желтой форме прислуги. Большую часть ее головы скрывала вуаль того же цвета, но я видела сквозь нее светлые волосы с синими прожилками, убранные в аккуратный пучок. Она низко поклонилась Эврису и встала, не подымая взгляда.

– Да, милорд?

– Будь добра, возьми с собой мисс Браун и помоги всем, что ей понадобится, чтобы она приготовилась к свадебной церемонии. Доктор и я будем в зеленой столовой.

– А сколько здесь столовых, если точно? – спросила я.

Доктор отмахнулся.

– Похоже, ты попала в хорошие руки. Иди, побалуй себя. Кто знает, может, тебе удастся мельком увидеть счастливую невесту.

Его лицо было цветущим и жизнерадостным, это могло бы обмануть других, но я уловила блеск его глаз. И поняла, чего именно он от меня хочет, пусть я и не знала истинных его причин.

– Возможно, – согласилась я.

Не говоря более ни слова, он и Эврис ушли прочь, а я повернулась к терпеливо ждущей меня служанке.

– Пойдемте, мисс? – спросила она.

3

Служанка повела меня через весь дом, и я сразу же потерялась. Коридоры были запутаны, как лабиринт, соединяясь между собой самым загадочным образом. Все было огромным, как и фойе, с высокими потолками и окнами, повсюду красовались произведения искусства в типичной для котурийцев пестрой цветовой гамме. Мне казалось удивительным, что здесь живет лишь одна семья, ведь над нами было еще целых четыре этажа.

– Ты замужем? – спросила я, потрясенная процессом нашего перехода по дому. – Ты проходила это… как его… Фазирование? И, прости, я не запомнила твоего имени.

– Вира, мисс. Нет, я не удостоилась этой чести. – Она вздохнула. – И иногда сомневаюсь, что вообще удостоюсь.

– Но у тебя же еще есть время для этого, правда?

На мой взгляд, Вира выглядела молодой, но я не знала, сколько длится этот загадочный период у котурийцев.

– Или с тобой происходит то же, что с Йоносом?

– Нет, время у меня еще есть.

Она несколько приободрилась, но тут же снова опечалилась.

– Я так рада за него, что он сможет испытать это. Интересно, как он станет выглядеть потом.

– А новый внешний вид случаен? – спросила я, вспоминая про Повелителей Времени и их регенерации. – Или есть определенная закономерность?

– До определенной степени это можно контролировать самому, – объяснила Вира. – Силой воли и силой твоей любви. А еще силой камня Имори.

– Чего?

– Это священные камни, которые существуют в нашем мире. Невеста и жених возлагают руки на камень во время церемонии, и божественная сила камня усиливает их любовь, чтобы совершить трансформацию.

Я задумалась над этим, размышляя, насколько сильно тут влияние «божественной силы» на самом деле. Будь на моем месте Доктор, он наверняка нашел бы более научное объяснение.

У Виры сделалось мечтательное лицо, и она жестом показала на лестницу.

– Мне трудно думать о том, что Йонос изменится. Он и так очень симпатичный. Куда уж лучше?

Я не сдержала улыбки.

– Звучит так, будто ты не прочь оказаться на месте невесты.

Даже сквозь вуаль я увидела, как она покраснела.

– О нет. Я не могу. Такая, как я… Он и не вспомнит меня, даже если увидит.

– Такую добрую и красивую? Мне кажется, о тебе потом можно и не раз вспомнить.

Она покраснела еще гуще.

Мы дошли до распашных дверей и оказались в огромной комнате, где были окна от пола до потолка с видом на город. У одной из стен стояла огромная мраморная ванна.

– Все это не имеет значения, – сказала Вира. Она коснулась небольшой панели на краю ванной, и по ее дну заструилась вода. – Я ему никогда не буду интересна. Он такой чудесный и умный. Поэтому у него ушло столько времени, чтобы найти себе достойную пару. Лания – настоящая леди. Пусть и с другой планеты, но она явно благовоспитанная и утонченная.

– Лания – его невеста?

– Да, – ответила Вира, касаясь другой части панели, и искусно расставленные лампы всех цветов радуги повернулись к ванне, подсвечивая ее. Ничего эти котурийцы не могут сделать без выкрутасов.

– Она замечательная женщина. Очень умная. Очень интеллигентная. Не удивительно, что Йонос влюбился в такую.

Невысказанной фразой Виры, как я поняла, было то, что он уж точно не мог влюбиться в такую, как она.

Вира казалась такой несчастной из-за своей безответной любви, что я больше не стала расспрашивать ее о свадьбе. Я ощущала себя несколько глупо, прихорашиваясь перед свадьбой людей, которых я в глаза не видела. Но для Виры это явно было привычным занятием, и она действовала быстро и эффективно. Похоже, это отвлекало ее от тоскливых мыслей. Она даже начала с энтузиазмом описывать мне другие особенности жизни на Котурии. Вскоре я тоже с головой ушла в процесс, все еще потрясенная цивилизацией, сумевшей добиться такого успеха, взяв за образец один из наиболее печально знаменитых городов Земли.

На то, чтобы превратить меня в приличную гостью на роскошной свадьбе, у нее ушло не более часа. Я с изумлением поглядела в зеркало, едва веря тому, чего она добилась за такое короткое время. Мои волосы были заплетены в затейливые косички, макияж, пусть и экстремальный по земным меркам, вполне вписывался в рамки того, что я видела у котурийских женщин на улице. Это было, скорее, искусство украшения тела, боди-арт. По моим щекам и у уголков глаз распустились причудливые цветы и завитки стеблей в тон зеленому длинному платью, которое я надела. Было даже жалко закрывать эту красоту вуалью, которую она мне предложила.

– А это необходимо? – спросила я.

Вира пожала плечами.

– Оно идет в комплекте с платьем, но не обязательно. Там будет достаточно женщин с других планет без вуалей.

Ее слова напомнили мне об основной цели этих спа-процедур, и я задумалась, каким образом мне следует выполнить невысказанную просьбу Доктора и найти невесту.

– А что Лания? Она следует вашим обычаям?

– О да. Она приняла их с готовностью… хотя многие исполняет на свой лад. У нее свои слуги, и она никого не допускает в личные комнаты.

Я обдумывала слова Виры, пока мы шли обратно по лабиринту коридоров. Когда мы добрались до первого этажа, я заметила лестницу, ведущую вниз, и резко остановилась.

– Так тут и подземные этажи есть?

– Всего два, – ответила Вира. – Те, где живет Лания.

– О-о? – Я сделала пару шагов к лестнице. – А можно посмотреть?

– О нет! Я же вам говорила, она очень высоко ставит свое уединение. Никто из нас не смеет…

Девушка ахнула, когда из-за угла внезапно появилась группа людей и направилась к лестнице.

– Это она! Пойдем!

Вира схватила меня за руку и дернула в сторону. Она склонила голову, почтительно опуская взгляд в пол.

Я не была обязана так делать, и, кроме того, меня одолело любопытство. Мне не терпелось увидеть женщину, которая настолько очаровала котурийского дворянина, что он согласился использовать свой единственный шанс на трансформацию ради нее. Сначала я ничего не видела из-за ее сопровождающих. Их было по четверо с каждой стороны, и нельзя было сказать, мужчины это или женщины. Точно можно было лишь сказать, что это не котурийцы. Они были очень похожи на рептилий: торчащие челюсти, плоские носы и черная с золотом чешуя на коже. Признаюсь, я не такого ожидала, услышав от Эвриса, что невеста его сына – гуманоид. Может, действительно любовь слепа.

Но тут я мельком увидела ее руку и поняла, что она не рептилия в отличие от сопровождающих. Ее рука была такая же, как моя. Хорошо бы получше разглядеть лицо. Сквозь традиционную котурийскую вуаль я увидела проблеск ее голубых глаз, скользнувших по нам небрежно и властно. На ней было платье, похожее на мое, отделанное серебряным и синим. Почти пройдя мимо нас, она вдруг резко остановилась и развернулась. Ее глаза расширились.

– Ты! – выплюнула она.

4

Я была слишком ошеломлена, чтобы среагировать. Что-то знакомое было в этой женщине, но я не могла понять, что.

– Если здесь ты… значит, и он.

Голубые глаза гневно смотрели на меня через разрез в вуали, практически полностью скрывавшей лицо.

– Взять ее! Быстро!

Потом она глянула на Виру, которая съежилась, пытаясь стать совсем незаметной.

– Думаю, и эту тоже.

Мне наконец хватило ума позвать на помощь, но в этот момент мой рот закрыла чешуйчатая ладонь, и сильные руки потащили меня вниз по лестнице. Я дернулась, изо всех сил ударив ногой назад. Это дало мне лишь мгновение свободы, пока на помощь первому не подоспел еще один прислужник Лании. Я все еще не была уверена, какого они пола, но мой мозг уже воспринимал их, как мужчин.

Они потащили меня и Виру на два этажа вниз, потом по еще одному лабиринту коридоров и наконец подошли к массивным распашным дверям. Нас втолкнули внутрь, а Лания решительно вошла следом, быстро оглядевшись. Она показала на гладкий металлический диск в полу.

– Туда.

Ящеролюди безо всяких церемоний швырнули нас на диск. Практически мгновенно нас окружил конус мерцающего золотистого света. Я осторожно тронула его пальцем и ощутила нечто вроде твердой поверхности, которая тут же ужалась на пару дюймов. Я отшатнулась к Вире, она тоже инстинктивно прижалась ко мне, дрожа.

Я ожидала увидеть в покоях Лании ту же роскошь и удобства, что на верхних этажах. Вместо этого я увидела импровизированную лабораторию, заполненную столами и компьютерами. Лания склонилась над одним из них, лишь изредка поглядывая на нас и снова возвращаясь к чему-то на экране, что интересовало ее больше.

– Это сизийское силовое поле, – абсолютно бесстрастно произнесла она. – Каждый раз, когда его трогаешь, оно немного смыкается, пока совсем тебя не задушит.

Она сделала паузу, наслаждаясь эффектом.

– Так что на твоем месте я бы его не трогала.

Я все еще не могла как следует ее разглядеть, особенно когда она склонилась к монитору. Ощущение знакомства продолжало терзать меня и стало лишь сильнее от ее голоса. Кто она такая? Видимо, я ее знаю, и она, очевидно, знает меня. И Доктора.

– А, вот список посетителей дома. Он прибыл два часа назад. Неизвестно, что он уже успел натворить за это время, – сказала она. И резко выпрямилась, глядя на меня.

– Где он сейчас?

– Кто? – спросила я.

– Сама знаешь кто!

Она обернулась к одному из своих подручных.

– Некогда уводить этих двоих в мою ТАРДИС. Поле удержит их, но вы останетесь здесь, пока остальные будут его искать. Мы обязательно должны найти его до свадьбы. Он может все испортить. Я и так не понимаю, как ему удалось узнать. Хотя меня уже ничто не удивляет, когда речь заходит о нем.

– Он просто гость, – выпалила я.

На меня снова упал ее холодный взгляд.

– Он регенерировал? Или выглядит все так же нелепо?

ТАРДИС. Регенерация. И тут я все вспомнила.

– Рани, – ахнула я.

Жестко глядящие глаза сузились, когда она услышала свое имя. Казалось невероятным, как я ее сразу не узнала. Судя по тому, как она нахмурилась, я поняла, что она считала, что я тоже ее сразу узнала. И тут до нее дошло.

– А, да. Вот это.

Она сдернула вуаль с головы и тряхнула ею. Светло-каштановые волосы упали на плечи. Лицо у нее было то же, что и прежде: красивое, но жесткое и холодное.

– Дурацкий обычай. Буду рада от него избавиться.

Она улыбнулась одними губами, глаза остались серьезными.

– А ты зря ему не последовала. Я бы тебя наверняка не узнала, будь ты в вуали.

Ткнув пальцем в четверых подручных, она показала на дверь.

– Идите и найдите его. Наверняка он с Эврисом, так что забирайте его по-тихому. Нельзя подымать шум, пока не решена эта задача.

– Что ты здесь делаешь? – потребовала я ответа. – Ты… влюблена в Йоноса?

Это казалось мне невозможным, учитывая все ее безжалостные поступки и хладнокровно выстроенные научные проекты. Но с чего бы еще ей быть помолвленной с котурийцем?

– Влюблена? Ты думаешь, я впала в это выдуманное состояние, идиотизм, вызванный химическими реакциями?

Рани закатила глаза.

– Честно говоря, ты все такая же тупая, как в последнюю нашу встречу. Я никогда не могла понять, почему Доктор путешествует с такими, как ты. Меня это всегда бесило… Но, в конце концов, он и сам не образец нормальности.

– Он тебя остановит, – вызывающе сказала я. – Что бы ты ни затеяла, он не позволит тебе уйти безнаказанной.

– К тому времени, как он поймет, что произошло, будет слишком поздно.

Она подозвала жестом двоих ящеролюдей.

– Пошли. Эти идиоты ожидают, что я, как настоящая женщина, буду готовиться к этому ритуалу или еще какой-нибудь выдуманной ерунде.

Она что-то ввела в компьютер, а потом снова надела на голову вуаль. Выбранные ею помощники тут же встали по обе стороны от нее.

– Вернусь так быстро, как смогу, – резко сказала она остальным. Их было всего двое, но я заметила, что, войдя в комнату, они взяли в руки нечто, похожее на оружие.

Рани быстро вышла через распашные двери, которые с грохотом захлопнулись за ней, оставив нас наедине с охранниками.

5

Я тут же начала обдумывать варианты бегства. Осмотрелась по сторонам в надежде, что должен быть способ выключить силовое поле. Оно поднималось от пола. Возможно, решение в этом. К сожалению, ощупывая пол, я случайно коснулась светящейся стены, и она снова сузилась. Вира захныкала.

– Я не понимаю, что мы сделали, чтобы разгневать ее, – тихо сказала она. – Зачем Лании делать такое?

– Потому что она вас обманывает, – ответила я. – Ее зовут не Лания. Ее имя Рани. Она Повелитель Времени, как и Доктор. Вернее, Повелительница.

Вот уж кого я не ожидала увидеть снова. В последнюю нашу встречу на Земле, когда мы отправились во времена промышленной революции, она пыталась экстрагировать вызывающее сон химическое вещество из невинных людей, потерявшихся в хаосе тех времен. Я это хорошо запомнила, поскольку она и со мной пыталась такое сделать.

– Она ученый.

Это было еще мягко сказано, но я не знала, как наглядно описать Вире страсть Рани к науке. Для нее наука была превыше всего в жизни. Иногда она преследовала специфические, эгоистичные цели. Иногда ее просто захватывал сам процесс исследования – наука ради самой науки. За свои эксперименты она была изгнана с Галлифрея. Полная концентрация на результате экспериментов выразилась у нее в полном отсутствии морали, как и всяческого уважения к тем формам жизни, которые она считала ниже себя.

– Мы должны предупредить Доктора, – сказала я Вире. Девушка была так перепугана, что я даже не была уверена, слышит ли она меня. – Он единственный, кто может…

Грохот металла наверху был единственным предупреждением, после чего в потолке внезапно образовалась дыра, и оттуда вывалился Доктор, упав на пол бесформенной грудой клетчатой ткани всех цветов радуги. Но он тут же поднялся с достоинством гимнаста на Олимпийских играх, только что выполнившего идеальное сальто.

– Продолжай, пожалуйста, – радостно сказал он мне. – Единственный, кто может… что? Поразить народные массы умом и обаянием? Затмить самые выдающиеся умы твоего времени – или любого времени?

– Единственный, кого сейчас подстрелят! – заорала я. – Берегись!

Два человека-рептилии, оставленные Рани для охраны, ринулись вперед, вскинув оружие. Доктор отшатнулся в сторону, когда один из них выстрелил. Из ствола оружия вылетела вспышка голубого света, попав не в Доктора, а в силовое поле, окружавшее меня и Виру. Луч отразился от стены нашей тюрьмы, срикошетив прямо в ящерочеловека, сделавшего выстрел. И тот с глухим стуком рухнул навзничь. Вира подпрыгнула от неожиданности, ударившись в светящуюся стену, в результате чего наша тюрьма еще больше сжалась. Я с силой схватила девушку и подтянула к себе, едва дыша, так близко оказались к нам стены силового поля.

Второе создание угрожающе двинулось на Доктора, который лихорадочно осматривался по сторонам в поиске защиты. Он схватил с пола металлическую панель, которую свалил, выбираясь через потолок. С силой взмахнул ей, не попав по противнику, но успешно избежав его атаки. Со второго замаха он ударил человека-рептилию по голове, и тот рухнул на пол. Доктор крепко сжимал импровизированное оружие, глядя, не пошевелятся ли упавшие противники. Но этого не произошло, и он опустился на корточки, принявшись разглядывать того, которого ударил.

– Он некоторое время будет без сознания, – сказал Доктор и посмотрел на другого, пораженного лучом. Его лицо сделалось печальным, и, к моему удивлению, он коснулся щеки странного создания.

– Оружие било на полную мощность. Какая жалость. Я всегда чувствовал себя виноватым, убивая созданных Рани слуг. У них и так печальная судьба. Никакого шанса на победу.

– Похоже, у них был прекрасный шанс на победу, когда они нас похитили, – возразила я. – И когда один из них едва не пристрелил тебя. Тебе просто повезло.

Доктор поднял оружие и аккуратно положил его на лабораторный стол. Он потер руки, будто оружие его испачкало. На долю секунды в его глазах мелькнуло искреннее сожаление, а затем он стал таким, как обычно.

– Это навык, моя дорогая, а не удача.

– Ну, тогда почему бы тебе не применить один из своих навыков, чтобы вытащить нас из…

Я не договорила, осознав его слова насчет слуг, созданных Рани.

– Так ты знаешь, что Рани здесь.

– Да, боюсь, что так. Я уже подозревал это, когда послал тебя на разведку. Которую, как вижу, ты провела со всей тщательностью. Наслушавшись рассказов Эвриса, я лишь получил подтверждение своих догадок и ушел так быстро, насколько это можно было сделать. Я придумал способ тихонько пробраться и поглядеть. Вентиляционные трубы – не мой самый любимый способ путешествовать, но все получилось. – Он начал расхаживать по комнате, прищелкивая языком. – Удивительно! Погляди-ка, как она тут развернулась…

– Думаешь, ты сможешь…

– Сделать это?

Он ткнул кнопку, и силовое поле исчезло. Я осела на пол, чувствуя себя так, будто только что вынырнула из-под воды.

– О да, спасибо.

Я быстро оглядела Виру, но та была лишь испугана, физических повреждений у нее не было. Она села у стены, обхватив себя руками, и смотрела по сторонам непонимающим взглядом. Я слегка похлопала ее по плечу и снова обратилась к Доктору.

– Откуда ты узнал про Рани?

– По ее крылатым визитным карточкам. Я уже видел ее творения раньше, и тех, кого она разводила, мы встретили их на улице, и тех, которых создала генной инженерией, как этих бедняг, лежащих на полу. Золотой блеск чешуи – любопытный побочный эффект…

Он умолк и нажал пару кнопок, читая появившийся на мониторе текст.

– Я, конечно, мог списать это на совпадение, пока не услышал все эти слова про «умную и интеллигентную» невесту с другой планеты. Лично я не стал бы описывать ее этими словами, но она гениальный ученый… Так что, полагаю, убедить других в своей доброте для нее было не намного сложнее, чем модифицировать геном рептилий.

– Но зачем она это делает? – спросила я, стоя рядом с ним. Он прокручивал текст по экрану монитора, но я в нем практически ничего не понимала. – Как, ради всего святого, могут быть связаны птеродактили и обман человека с целью женить его на себе?

– Обман? – переспросила Вира и подняла голову, хотя до этого сидела, уткнувшись лицом в колени. – Что вы имеете в виду?

В ее глазах светилась прежняя любовь, и это зрелище тронуло меня.

– Как я тебе уже говорила, Лания – не та, за кого себя выдает. Она обманула всех вас, это было частью ее плана, чтобы Йонос на ней женился.

– Но зачем ей кого-то обманывать? – снова спросила Вира. – Йонос и так ее любит.

– Пери слишком деликатно выразилась, – сказал Доктор. – Рани не любит несчастного Йоноса. Вернее сказать – счастливого Йоноса. – Он поежился. – Можешь себе представить, каково это – быть связанным до конца жизни с этой женщиной? Он прямо-таки увернулся от смертельного выстрела, если, конечно, мы сможем вовремя прийти в церковь и спасти его от безвременной кончины. Скажи мне, что ты по этому поводу думаешь?

Я не сразу осознала смену темы разговора, и отвела взгляд от потрясенной Виры. Наклонилась поближе и попыталась понять, о чем спрашивает Доктор.

– Мог бы быть помягче с ней, – прошептала я.

– Я сказал ей правду, – даже не пытаясь говорить тихо, ответил Доктор.

– Мы не можем знать, ждет ли его безвременная кончина.

– Нет, но скорее всего. Не забывай, с кем мы имеем дело.

Доктор продолжал изображать жизнерадостность, но я снова увидела в его глазах отблеск тревоги.

– Погляди, что тут у нас, – проговорил он. – Огромное количество биологической информации – целая куча. Самая настоящая куча. Нагромождение записей, генетические данные. Единственное, что я могу сказать с уверенностью, – все это котурийцы.

– Но если она его не любит, зачем ей выходить замуж за него? – простонала Вира.

Доктор раздраженно глянул на нее и снова уставился на экран.

– Вероятно, чтобы провести эксперимент с Фазированием. Однако, догадываться, что задумала Рани… Да уж, вот в этом она достигла успеха, которым могут похвастаться немногие. Поразительно, как она смогла собрать столько информации, и никто этого не заметил.

Я невидящим взглядом посмотрела на монитор.

– Потому что не собирала ее сама. Это делали птеродактили. Забирали кожу и кровь жертв, приносили ей. А потом приносили и жертв целиком.

У Доктора загорелись глаза.

– Помоги же мне, Пери, может, тебе что-то придет в голову. Никто из котурийцев даже не задумывается, что нападения птеродактилей могут быть связаны с невестой Йоноса. И с чего бы? Большая часть людей считает, что когти и зубы показывают после свадьбы. Творческий способ сбора информации, в этом ее не упрекнешь.

– Неужели? – сухо спросила я. – Последний раз мы оставили ее запертой в ее ТАРДИС, наедине с Тираннозавром Рексом. Видимо, она нашла способ скоротать время.

– Разве? – переспросил Доктор, приподняв бровь. – Допустим, да. Ну, нельзя сказать, что Рани не сумеет сделать лимонад из лимонов. Равно, как и создать эффективных, генетически измененных помощников в результате опасной встречи в доисторические времена.

Выпрямившись, он начал расхаживать по комнате.

– Рани не та, кто станет собирать информацию безо всякой тому причины. Есть какая-то цель. Мы просто должны понять ее. Она собрала здесь необработанную информацию. Но настоящая работа… идет где-то еще. Ну-ка, помоги мне.

Он начал ощупывать руками гладкую поверхность пультов и столов, всех подряд. Я тут же последовала его примеру, не очень понимая, что ищу, но спустя пару минут мои пальцы почувствовали едва ощутимый бугорок на плоской поверхности.

– Доктор?

Доктор подошел ко мне, и глаза его наполнились восхищением, когда он увидел, на что я показываю. Он круговым движением провел рукой над столом, и в металле появилось квадратное углубление. Он постучал по поверхности, и металлическая пластина отъехала в сторону, открыв небольшой ящичек.

– Вот и оно! – воскликнул Доктор, триумфально доставая из ящичка четырехгранный кристалл. – Рани, непредсказуемая в целом, предсказуема в деталях. Она обустроила эту лабораторию так же, как ту, что на ее ТАРДИС, но она слишком параноидальна, чтобы держать важную информацию вдали от себя, и записала ее на то, что всегда сможет взять. Вот тут и находятся наши ответы.

Он быстро подошел к компьютеру и вставил кристалл в проем, которого я раньше не заметила.

Вира снова шумно вздохнула:

– Бедный Йонос…

Доктор снова скривился, недовольный помехой своему блистательному расследованию, но смилостивился и оставил девушку в покое.

– Как и ожидалось, – сказал он. – Вот тут все в полном порядке. Здесь она сгруппировала генетическую информацию по полу и возрасту, а также по интервалу времени относительно периода Фазирования.

– Так ты понял, что она делает? – спросила я.

– Ни капельки, – сознался Доктор. – Но это не имеет значения. Будет безопаснее предполагать, что у нее недобрые намерения, так что нам сначала надо остановить ее, а потом задавать вопросы. Если она тебя поймала, значит, знает, что я здесь.

Я кивнула.

– Но она не знает, как ты выглядишь. Она спрашивала, не регенерировал ли ты с момента нашей последней встречи. Сам знаешь, она тогда была не в восторге от твоего внешнего вида.

Доктор усмехнулся.

– Да, она ясно дала понять это. Могла бы отнестись к этому и помягче, зная, что мы практически никак на это не влияем. С другой стороны, я думаю, что просто продолжаю развиваться.

Поглядев на свое отражение в зеркале, он уверенно кивнул.

– Как жаль, – сказала Вира. Я не была уверена, что она вообще нам это говорит. – Йонос упустит единственный шанс Фазирования ради женщины, которая его не любит.

Это окончательно вывело Доктора из себя.

– Послушай-ка, не могла бы ты…

Он вдруг замер в шоке, и я подошла к нему ближе.

– Что такое?

– Вот. Вот оно. – Он поднял руку с кристаллом, который вытащил из компьютера. – Вот зачем Рани изучает котурийцев. Она пытается повлиять на процесс регенерации у Повелителей Времени. Она подозревает – или уже выяснила – связь между трансформациями, у нас и у них.

– А есть ли она? – изумленно спросила я. – Это же совершенно разные процессы. Их трансформация происходит в результате любви. А ваша – в результате смерти.

– Верно, – согласился он. – Но в результате обеих происходит кардинальное изменение всего тела. Если кто и может найти связь между вещами, которые никогда между собой не связывали…

Он умолк, многозначительно глядя на ящеролюдей на полу.

– …так это она. Пошли, мы должны предотвратить эту свадьбу.

Не дожидаясь, пока я и Вира пойдем следом, он поспешил к распашным дверям и дернул ручку. Сверкнула яркая вспышка, и он отпрыгнул, вскрикнув от удивления.

– Ни минуты отдыха сегодня, – пробормотала я, подбегая к нему.

– Рани, видимо, решила ничего не оставлять на волю случая, – сказал он, мрачно глядя на руку. – На самом деле, это дань уважения тебе, она подумала, что ты сможешь выбраться из сизийского силового поля и миновать охранников.

– Вряд ли она отдала мне дань уважения, – сказала я. – Все говорила, какая я тупая.

– Не позволяй ей себя одурачить, – проговорил Доктор, присаживаясь и внимательно разглядывая дверь. – Ты вовсе не тупая.

– Мы не сможем выбраться через потолок? – спросила Вира.

Оглянувшись, я с удивлением увидела, что она рядом. Она уже вытерла слезы, и в ее глазах горела решимость. Доктор одобрительно поглядел на нее.

– Что ж, ты тоже прошла своего рода трансформацию, – сказал он.

Она подняла голову выше.

– Если мы сможем помешать Лании воспользоваться Йоносом, то я хочу помочь. Просто скажите, что надо делать.

Я заметила, как губы Доктора начали изгибаться в улыбке, но он снова принял суровый вид.

– Тогда ладно. Мы можем выбраться через потолок, но это займет больше времени… и будет не так удобно. Нет, леди, нам просто нужно разнести эту дверь.

– По-твоему, так просто что-то разнести? – спросила я.

– Просто, да. Но не легко. – Он оглядел лабораторию. – Жаль, что она нигде не оставила ни взрывчатки, ни горючего.

– А что насчет оружия охранников? – спросила я.

– К сожалению, их смертельное воздействие основано на сигналах, нарушающих функционирование живых организмов, а не на грубой разрушительной силе.

– Но в них же должна быть батарея или какой-нибудь источник энергии, правильно? – сказала я. – Нет ли способа, чтобы как-то поджечь ее?

Доктор взял оружие и разобрал на части. Достал небольшой прямоугольный предмет и поднял повыше, разглядывая.

– Да, и еще раз да. Иди, достань вторую.

Я быстро отправилась исполнять указание, а он присел у дверей и осторожно поставил батарею туда, где стыковались створки. Затем положил поверх батареи какой-то другой предмет, а сверху положил вторую батарею. Я наклонила голову, чтобы разглядеть получше.

– Это твое звуковое копье?

– Да.

Включив его, Доктор резко подпрыгнул, схватил меня за руку и потащил назад. Мы как раз отбежали к дальней стене лаборатории, когда батареи взорвались, выломав хороший кусок в нижней части дверей. Вернувшись назад, Доктор ухватился за края дыры и дернул. Двери с легкостью открылись.

– Твое копье разлетелось в щепки, – сказала я, пнув носком один из обломков.

– У меня есть запасное, и вот его я взрывать не стану. А теперь пошли. Нельзя терять времени.

Он повернулся к Вире, которая уже быстро шла к нам.

– Отведешь нас на свадьбу?

У Виры на лице была написана все та же решительность. Она показала вверх, в лабиринт коридоров дома.

– Да, – ответила она. – Церемония пройдет в часовне во «Фламинго».

И она быстро пошла вперед.

6

Мы шли следом за Вирой по извивающимся коридорам и вверх по лестницам и скоро оказались в громадном фойе дома.

– «Фламинго»? Еще одно название из Вегаса, – заметила я, с трудом поспевая за решительно идущей Вирой. Хотя и Доктору это нелегко давалось.

– Самое почетное место на Просеке, – сказала Вира, подходя к массивной входной двери. – Там в часовне самый большой камень Имори из всех на планете. Им дозволяется пользоваться лишь самым высокопоставленным семьям.

– Без сомнения, это стало ключевым фактором при выборе жениха, – пробормотал Доктор. – Играй по-крупному или проваливай.

– Вира сказала, что камни божественны. Но, наверно, дело в другом?

– Да, они представляют собой комбинацию элементов, которую находят лишь на этой планете. Что-то похожее находят на Аззарозии, используя в качестве ракетного топлива. Здесь же камни Имори дают энергию, необходимую для усиленного метаболизма во время котурийской трансформации. Я уверен, что Рани уже заполучила образцы для исследования, и, вероятно, с меньшим кровопролитием, если только не решила вдруг создать биологически управляемую дрель.

Он явно был доволен своей шуткой, но мой следующий вопрос поубавил в нем энтузиазма.

– А что насчет жертв, которых утащили целиком? Может, некоторые еще живы.

– Знаю, – мрачно сказал он. – Я боюсь, что они вряд ли останутся в живых, когда она решит завершить исследования.

Вира вывела нас на заполненную людьми Просеку. Мы уже почти бежали, подгоняемые осознанием срочности нашего дела. Наступил вечер, и все здания засверкали разноцветными огнями. Найдя «Фламинго», мы вошли через главный вход, прошли через казино, заполненное игроками и служащими в костюмах с золотыми блестками, которые гневно глядели на нас, когда нам приходилось проталкиваться между ними. Планировка помещения была такой же запутанной, как в доме Эвриса.

К тому времени, когда мы добрались до белой мраморной двери, ведущей в часовню, я сильно запыхалась. Наклонилась, упираясь руками в колени, и обнаружила, что порвала и это платье. Доктор остановился рядом, тяжело дыша.

– Похоже, когда вернемся на ТАРДИС, надо будет побольше тренироваться, – сказал он.

– Побольше? – переспросила я. – По сравнению с тем, что делали до сих пор?

Двери охраняли двое слуг Эвриса в желтых ливреях. Охраняли чисто номинально, поскольку у них не было никакого оружия. Наверное, опасных преступлений на свадьбе не ожидал никто, если не считать одного из ее главных персонажей.

– Простите, – сказал один из них Вире. – Мы не можем вас пустить – церемония уже началась.

– Но это важно! – воскликнула она. – Йонос в опасности!

Охранники неуверенно переглянулись, но у Доктора уже кончилось терпение. Он решительно шагнул вперед и распахнул двери. Виновато посмотрев на охранников, я быстро пошла следом, чувствуя, что Вира не отстает. Я понятия не имела, с чем мы столкнемся, и с ужасом ждала, что все возмущенно обернутся, глядя на нас.

Этого не произошло, поскольку нас никто даже не заметил. «Часовня» была такой огромной и просторной, что наше появление осталось совершенно незамеченным на фоне разворачивающегося впереди действа. По виду и размеру помещение больше походило на земной собор с рядами скамеек и витражными окнами, разве что все это было сделано в более ярких, до неприятного, цветах. Видневшийся впереди алтарь был украшен огромными вазами с цветами, что возвышались над собравшимися. Сверкающий лиловый камень, который, как я поняла, и был камнем Имори, стоял посередине, размером он был с хороший кухонный стол. По разные стороны от него, в профиль к собравшимся, стояли Йонос и Рани. У него были волосы цвета лаванды, как у отца, и он действительно был очень симпатичный, как и сказала Вира. Служитель в одежде, до изумления напоминающей Элвиса Пресли, воздел руки вверх. Я едва услышала слово «Начинаем», произнесенное им. В то же мгновение Йонос и Рани протянули друг другу руки над камнем. Я не сразу поняла, что происходит, а вот Вира поняла и ринулась вперед.

– Нет!

Но было уже поздно. В том месте, где пара соединила руки, засиял ярчайший желтый свет. Он разливался все шире, пока не покрыл собой весь камень и стоящих рядом с ним. Вскоре вся передняя часть часовни сияла так ярко, что я прикрыла глаза рукой. Это продолжалось почти тридцать секунд, а потом свет постепенно угас. Я все еще не могла видеть нормально и заморгала, чтобы пятна в глазах перестали мельтешить. Когда я наконец снова смогла сфокусировать взгляд на паре, то забеспокоилась, не случилось ли у меня чего с глазами.

Поскольку Йонос остался таким же.

В толпе ахнули, и я поняла, что не одна заметила отсутствие трансформации. Вира, пробежавшая далеко вперед, вернулась обратно к нам. У нее расширились глаза, и она побледнела.

– Это невозможно, – прошептала она.

– Что такое? – требовательно спросила Рани, и ее злой голос разнесся по часовне. – Почему ты не изменился?

Йонос, потрясенный, как и все остальные, поглядел на руки и даже прикоснулся к лицу.

– Я… я не знаю. Камень ожил. Я это чувствовал. Чувствовал, как во мне началась реакция, но потом… потом просто ничего не случилось.

– В этом нет твоей вины. Пусть краснеет твоя невеста, – провозгласил Доктор, быстрым шагом двинувшись вперед. Его голос эхом отразился от купола огромного помещения.

Эврис стоял в первом ряду.

– Доктор! Что ты делаешь?

Лицо Рани исказилось гримасой, и она сдернула вуаль.

– Конечно. Конечно, за всем этим стоял ты.

Доктор остановился и небрежно сунул руки в карманы.

– Вообще-то, нет. Боюсь, дело лишь в тебе. Кстати, чудесное платье. Голубая кайма мне нравится. А на тебе надето что-то новое и что-то, взятое взаймы? «Что-то старое», как требует поговорка, у тебя есть в достатке.

– Они сказали, что это сработает, даже если не будет двоих котурийцев! – вскричала Рани. Она вбвела всех возмущенным взглядом, остановив его на женихе. – Все вы говорили, что так и будет. Говорили, что он изменится, даже если женится не на котурийке.

– Это правда, что твое тело не играло роли в этой трансформации, – с видом самого главного человека в мире сказал Доктор. У него была и приличествующая аудитория, и чувство победы над Рани. – А вот сердце – играло. Фигурально выражаясь. Я не имею в виду твои физические сердца… Камень отвечает на бурный взрыв биохимических реакций, происходящих в теле влюбленного, и усиливает их. Но для этого нужны двое, которые пребывали бы в этом состоянии. А тут я вижу лишь одного, кто испытывает любовь. Единственного из вашей пары, кто вообще способен на чувства. Учитывая, сколько в мире несчастливых браков, я полагаю, что у камня достаточно низкий порог чувствительности, подразумевающий хоть какое-то уважение к партнеру, но у тебя, Рани, и того нет.

Йонос в полнейшей растерянности переводил взгляд с невесты на Доктора и обратно.

– Моя дорогая Лания… что все это значит?

– Ее зовут не Лания, – сказал Доктор. – И «дорогая» – не самое лучшее прилагательное, чтобы охарактеризовать ее. Она галлифрейка, как и я, и она хотела воспользоваться твоим Фазированием для личных целей. Каких именно, Рани? Тебе было мало того, что добыла твоя исследовательская группа, созданная из доисторических существ? Тебе нужен был тот, кто изменится специально ради тебя, чья ДНК отразит твое влияние на него?

Рани обвиняюще ткнула в него пальцем.

– Не надо делать вид, будто это настолько нелепая идея, Доктор. Не пытайся доказать мне, что ты сам не хотел получить больший контроль над процессом регенерации. Большинство Повелителей Времени после смерти отдаются на милость судьбы. Представь себе, что мы могли бы полностью контролировать результат! Эти люди – лучшее, что я смогла найти. Они не только контролируют свою трансформацию, они улучшают себя телесно и умственно. Ведь тебе тоже это было бы интересно?

– В моей внешности снова какой-то огрех? – с деланым огорчением произнес Доктор и вздохнул. – Судьба была очень благосклонна ко мне, от души благодарю, и меня это вполне устраивает. Может, у нас и нет того контроля, что есть у них, но зато мы наделены даром проживать несколько жизней.

– Лишь дураки довольны судьбой, – отрезала она. – Те же, кто наделен разумом, ищут способы управлять и даже менять ее.

Доктор был непоколебим.

– Что ж, тогда тебе придется найти иной способ. Ты никогда, слышишь, никогда не сможешь повлиять на трансформацию котурийца, будь это Йонос или другой бедняга, чью судьбу ты решила бы сломать и уничтожить. Ты не способна любить. Ты не можешь стать частью этого.

– Кто бы говорил, – ответила она, откидывая волосы назад. – Давай, Доктор. Расскажи мне о своем великом опыте в любви и открытости. Для того, кто всегда путешествует не один, ты кажешься мне поразительно одиноким.

Улыбка Доктора стала напряженной.

– Для такой, как ты, надо начать с чего-то попроще. Например, с эмпатии, способности воспринимать чужие чувства.

Йонос нервно сделал пару шагов в сторону Рани и протянул руку.

– Мы все выясним. Наверное, тут какая-то ошибка. То, что он говорит… это неправда…

Он попытался коснуться ее, но Рани его оттолкнула.

– Ой, помолчи! Я уже устала от твоих жеманностей. Неудивительно, что ты до сих пор не женился. Перестать слышать твой лепет – не слишком большая компенсация за провал одного из величайших моих исследований, но хоть что-то.

Раздались крики гнева и возмущения.

– Позовите охрану и задержите ее! – воскликнул Эврис. – Она должна быть наказана за попытку святотатства!

– Нет, – сказал Доктор, подняв руку, когда несколько мужчин ринулись вперед. – Отпустите ее. Отпустите при условии, что она скажет, где держит своих жертв, тех, кто еще жив.

– Что?! – одновременно воскликнули Эврис и Йонос.

Рани уперла руки в бедра и рассмеялась.

– Благодарю тебя, но мне не нужно заключать никакой сделки, чтобы выбраться отсюда, Доктор. А насчет того, где они… Ну, это одна из тайн, которой вам никогда не узнать. Удачных вам поисков, после того как я уйду.

– Как насчет сделки другого сорта? – спросил Доктор и достал из кармана кристалл памяти, взятый из лаборатории. – Будет ли это победой, если ты уйдешь совершенно с пустыми руками?

Рани побледнела.

– Как тебе это удалось? – гневно спросила она, протянув руку. – Отдай!

Доктор бросил кристалл на пол и занес над ним ногу.

– Подожди! – замерев, воскликнула она.

– Какие противоречивые маленькие приборчики, а? – тихо сказал Доктор. – Способны хранить титанические объемы информации, но при этом они такие хрупкие. Какая жалость…

– Ты не посмеешь. Там же результаты всех моих исследований! Уничтожишь его, и их не станет. Не станет ничего!

Пару секунд она пребывала в гневе и ярости, а потом вдруг… сникла.

– Прошу тебя. Не уничтожай их. Я вложила так много сил. Не делай так, чтобы все это было впустую.

Доктор делано округлил глаза.

– Ну надо же. Я был неправ. Ты способна на чувства. К сожалению, лишь к бездушной информации, добытой за счет крови невинных жертв, но уже это прогресс. Может, когда-нибудь нам удастся сделать из тебя романтичную девушку с мечтательным взглядом.

– Доктор… – зарычала она.

Его напускную небрежность как рукой сняло.

– Жертвы. Скажи, где они. Ведь не на твоей ТАРДИС, так?

– Это отребье? Конечно, нет.

Она замолчала, но, когда ее взгляд снова упал на кристалл под ногой Доктора, я увидела на ее лице страх.

– Хорошо. В семи кварталах от дома есть старое казино. Я доставила их туда для опы… изучения. Там же находится птичник для моих меньших слуг.

Нога Доктора все еще висела над кристаллом, но он бросил взгляд на Эвриса.

– Немедленно пошли туда кого-нибудь. Группу медиков, например. И пусть возьмут очень большую мухобойку.

Котуриец тут же кивнул паре своих слуг, и они спешно убежали.

Рани не сводила взгляда с Доктора.

– Вот. Я сказала то, что ты хотел знать. Теперь докажи, что ты человек чести, каким себя изображаешь, и отдай мне кристалл!

– С радостью.

С ловкостью фокусника или волшебника Доктор поднял кристалл и кинул Рани, которая с такой же ловкостью его поймала.

– Теперь, Эврис, решать тебе, – проговорил он.

Охранники, которых Эврис вызвал ранее, двинулись вперед. С секунду Рани сжимала в руке кристалл, и ее лицо выражало облегчение. Потом ему на смену пришло привычное надменное выражение.

– Я так не думаю. – Она глянула в противоположный угол помещения. – Остановить их!

Группа ящеролюдей ринулась наперерез охранникам. В поднявшейся суматохе о Рани моментально забыли, и я увидела, как она медленно отходит в сторону с триумфальной улыбкой на лице.

– Ты еще пожалеешь когда-нибудь, что не помог мне, – крикнула она Доктору. – Твоя следующая регенерация может случиться раньше, чем ты думаешь.

– Доктор… – начала я.

– Я ее вижу.

Он пошел в сторону Рани, когда та внезапно исчезла в одной из гигантских ваз. А затем послышался до боли знакомый звук. Ваза исчезла.

– Это была ее ТАРДИС.

Доктор кивнул. На его лице были разочарование и зависть.

– Полцарства за «хамелеона»… – Вздохнув, он вновь вернулся в благодушное настроение. – Видимо, она поставила ее тут затем, чтобы выкрасть Йоноса сразу же, как он изменится, для экспериментов. А вовсе не для восхитительной брачной ночи, какую он мог бы ожидать.

– Поверить не могу, что нас так одурачили, – угрюмо сказал Эврис.

Он подошел к нам и встал рядом, а я огляделась по сторонам. Все люди были на ногах, встревоженные и растерянные, но без серьезных травм и ранений. Прислужников Рани нейтрализовали очень быстро, просто за счет подавляющего численного преимущества. Она должна была знать, что так и будет. Я вспомнила недавние слова Доктора о том, что у них с самого начала не было шансов на победу.

– Не вини себя, – ответил Доктор Эврису, похлопав друга по плечу. – Она умная женщина – чрезвычайно умная, отчего лишь печальнее, что она использует свой выдающийся интеллект настолько аморально.

– Бедный Йонос, – сказал Эврис. – Это разбило ему сердце. Как ему теперь найти свою любовь, когда у него так мало времени до конца Фазирования?

Я поглядела на камень Имори. Отчаявшийся Йонос сидел на полу рядом с ним, а Вира присела рядом, держа его за руки и что-то говоря ему в утешение.

– Возможно, он найдет ее в неожиданном месте, – сказала я.

Эврис проследил за моим взглядом и нахмурился.

– С девушкой-служанкой?

Доктор сморщился.

– Тебя это беспокоит? Да брось, ты же цивилизованный человек. Забудь об этой глупой и архаичной классовой идеологии, и сосредоточься на том, что это красивая девушка, которая неравнодушна к твоему сыну, а не неразборчивый в средствах гений науки.

– Убедительный довод, – признал Эврис. – Простите, мне нужно поговорить с сыном.

Мы поглядели ему вслед. Я надеялась, что Йонос и Вира действительно добьются того, что все сработает. Сейчас он был слишком подавлен, чтобы осознать сам факт ее существования, но хоть кто-то из присутствующих заслужил право на счастливый конец этой истории. Эта мысль меня порадовала, но радость угасла, когда я повернулась к Доктору.

– Ты оставил ей данные, – сказала я. – Возможно, она попытается испробовать на котурийцах новую тактику.

Он улыбнулся.

– Вряд ли. Я стер кристалл еще там, в ее лаборатории.

Я разинула рот от удивления.

– Она и так сильно обиделась на то, что ее планы здесь рухнули. Когда она поймет, что ты сделал с кристаллом, она действительно разозлится.

– Она и не была никогда добра ко мне, – сдержанно ответил он, подставив локоть, и я взяла его под руку. – Итак. Раз уж мы здесь, не попытаем ли удачи в казино, пока остальные устраняют последствия?

Я рассмеялась, и мы пошли через толпу растерянных котурийцев.

– Удачи? Мне казалось, ты раньше говорил про навыки.

– Пока все при тебе, какая разница, как это называть?

– И тебя не беспокоит происходящее? – спросила я.

– Никоим образом, Пери. Никоим образом.

Седьмой Доктор: Эффект ряби

Мэлори Блэкмен

1

Доктор лежал на спине, засунув голову под пульт управления ТАРДИС. Эйс стояла рядом, держа в руках инструменты, назначение которых она не опознала. Не тяжелые, но какие-то неуклюжие.

– Подай мне магнитную контрразвертку, – сказал Доктор, выжидательно протягивая руку.

– Что-что? – переспросила Эйс.

– Металлическую трубку с красным шариком на конце.

Эйс пришлось переложить инструменты из руки в руку, и она их едва не выронила. Наконец она осторожно извлекла нужный и положила Доктору на ладонь.

– Профессор, а что именно вы делаете? – спросила она, нахмурившись.

– Переконфигурирую хронодинамическую матрицу, чтобы добиться неортогонального фазового угла, – ответил он. Можно подумать, от этого стало понятнее. – А теперь мне нужен тахионный фильтр. Дай, пожалуйста.

Из-под пульта снова появилась рука, пошевеливая пальцами.

Эйс оглядела инструменты в надежде, что на каком-нибудь из них будет по-нормальному написано «тахионный фильтр». Но удача ей изменила.

Пустая рука нетерпеливо покачивалась.

– Хорошо, а он какой? – раздраженно спросила она. Поручи ей что-нибудь взорвать при помощи Нитро-9, и она все сделает, но тонкая настройка машины времени – слишком круто даже для нее.

– Искрящаяся трубка, светится изнутри бледно-голубым, – ответил Доктор невнятно. Его пальцы дергались уже так быстро, что едва не сливались.

Эйс нашла нужный инструмент и положила в руку Доктора. Потом посмотрела на обзорный экран. Больше недели он уже ничего не показывал. Один туман! Не настоящий туман, конечно, они же в космосе. Разноцветная, постоянно меняющаяся туманность. Время от времени сквозь нее на пару секунд проступал кусок космического мусора, а затем пропадал снова. ТАРДИС была не единственным кораблем, застрявшим здесь. Иногда среди мусора появлялся целый космический крейсер. И крохотные челноки для орбитальной навигации, и огромные межзвездные лайнеры – все они разделили общую с ТАРДИС судьбу: они завязли тут, крепко и надолго. Доктор уже не раз показывал на совершенно устаревшие корабли, которые пребывали здесь, вероятно, столетиями, если не тысячелетиями. Эйс уже на стенку лезла. Восемь дней на одном месте было слишком много, особенно для нее.

– Когда вы вытащите нас отсюда, остальные корабли тоже освободятся? – спросила она.

Доктор высунул голову из-под пульта и посмотрел на нее.

– Нет, – ответил он. – Боюсь, нет. Временно́е сплетение – все равно что зыбучий песок космоса. Ты можешь вылезти из него – наверное, – но остальные в нем останутся, пока сами не найдут способ выбраться.

– Мы ничего не можем сделать, чтобы помочь им? – спросила Эйс. Мысль о том, чтобы выбраться, не оказав помощь остальным, как-то не укладывалась в ее голове.

– Никто не гарантирует, что мы сами отсюда сможем выбраться. Не говоря уже об остальных, – голова Доктора снова исчезла под пультом.

Туман ненадолго рассеялся, и Эйс показалось, что она видит знакомый силуэт. Она внимательно вгляделась.

– Мне нужен квантовый стабилизатор, – сказал Доктор без головы.

– Ага, сейчас.

Эйс смотрела на экран. Будто по ее желанию, туман снова рассеялся, и она увидела ее. Полицейскую будку…

– А у всех Повелителей Времени есть своя ТАРДИС? – спросила она, когда завеса космического тумана снова сомкнулась.

– Да, – ответил Доктор. – Хотя большинство ими не пользуется. Предпочитают с важным видом сидеть на Галлифрее. А что?

– Я только что увидела одну.

– Где?

– Снаружи.

Доктор встал, отряхнул руки и подошел к монитору. Кроме многоцветного космического тумана, там было не на что смотреть.

– А почему ты решила, что видела ТАРДИС?

– Ха! Потому что она выглядела, как полицейская будка.

– Моя милая Эйс, не все ТАРДИС выглядят, как полицейские будки. Лишь эта – и то с тех пор, как у старушки слегка заклинило систему «хамелеон».

– Но я точно видела…

– Значит, это было временно́е эхо. Здесь так перемешаны пространство и время, что ты могла увидеть нас самих, десять минут тому назад от настоящего момента или десять лет тому вперед.

– Но мы же не застрянем здесь так надолго, правда? – ошеломленно спросила Эйс.

– Ну, если я что-нибудь придумаю, нет, – с уверенной улыбкой на лице сказал Доктор и вернулся к пульту.

Эйс тяжело вздохнула. Для Профессора это нормально. Год в ТАРДИС для него, наверное, что день для людей на Земле. ТАРДИС огромна, тут внутри достаточно всего, чтобы не соскучиться целую жизнь. Библиотека, компьютеры, инопланетные сокровища из тысяч миров, даже плавательный бассейн. Но Эйс терпеть не могла находиться взаперти, какой красивой бы ни была клетка. Она хотела выбраться. НЕМЕДЛЕННО!

Эйс отвернулась от монитора.

– А что случится, если вы не сможете вытащить нас отсюда? – спросила она, присаживаясь на корточки.

Повисло молчание, слишком долгое, чтобы быть приятным. Доктор поднял голову.

– До такого не дойдет, – ответил он, подмигнув. Эйс это не убедило. Уже три дня Доктор игрался в несчастные ложечки. Само по себе это говорило о том, что у них БОЛЬШИЕ неприятности.

Спустя десять минут он встал, убирая квантовый стабилизатор в верхний карман мятого бежевого пиджака. Осторожно поставил руки на пульт и склонил голову. Может, он просто проверял показания приборов, но для Эйс это казалось подозрительно похожим на то, что он пытается уговорить ТАРДИС. Потом он щелкнул двумя переключателями, закрыл глаза и потянул большой рычаг. Ротор времени, светящаяся стеклянная колонна в середине пульта, начал подниматься и опускаться. Эйс услышала знакомое гудение, свист и скрежет. Так ТАРДИС делала всегда, когда начинала дематериализовываться.

– Есть! – крикнул Доктор, взмахнув кулаком, и ухмылка расплылась у него на лице. Эйс уже была готова присоединиться к его радости, как вдруг всю ТАРДИС пронизала дрожь. Ротор времени внезапно померк и остановился. Наступила полная тишина.

– Что случилось? – произнесла Эйс. – Мы свободны?

Доктор обежал пульт, проверяя показания приборов, и сильно нахмурился. Через пару секунд он поднялся.

– Нет, – тихо ответил он. – Боюсь, что мы совсем не свободны.

У Эйс упало сердце. Она не хотела окончить свои дни так же, как остальные на кораблях вокруг: пойманной на веки вечные, будто мошка в янтаре.

– Так каков же наш следующий хитроумный план? – спросила Эйс. – Снова попробовать реконфигурацию?

Она с надеждой протянула Доктору магнитную контрразвертку, приподняв брови.

– Нет, – ответил Доктор. – Боюсь, хитроумные планы кончились.

Перестав возиться с ТАРДИС, он принялся внимательно глядеть на монитор, будто ища вдохновения. Потом снова повернулся к пульту, теребя пальцами концы длинного галстука с шотландским узором, который он так любил носить.

– Ладно вам, Профессор, – сказала Эйс. – У вас никогда не кончаются хитроумные планы. Неужели больше ничего в рукаве не припасено?

Лицо Доктора являло собой образец разочарования. Эйс не верила глазам. Неужели Доктор действительно попал в ситуацию, из которой он не сможет выбраться? Но затем его лицо просветлело, глаза распахнулись, и в них мелькнул огонек надежды.

– Я знала, что вы не разочаруете, – усмехнулась Эйс. – Ошеломите же меня!

– У меня, возможно, есть намек на план, – тихо сказал Доктор. – Но он, скорее, отчаянный, а не хитроумный.

К этому времени Эйс уже была согласна на все.

– А именно?…

– Кажется, есть способ отсюда выбраться. Сплетение гравитационно связано со звездой… И если я смогу заставить звезду перейти в состояние сверхновой…

– Какую звезду?

– Ближайшую, ту самую… – Он едва махнул рукой в сторону монитора. – Вокруг которой… неподалеку…

Доктор снова погрузился в мысли, что-то бормоча под нос.

– Э-э-э… А взрывать звезду, это, наверное, немного опасно, а? – спросила Эйс.

– Нет, если сделать это аккуратно.

Аккуратно? Как это может быть? Эйс немало поработала со взрывчаткой, и в ее рюкзаке даже лежал некоторый запас Нитро-9, но аккуратный подрыв звезды был за пределами ее понимания и представления. Доктор еще пару минут что-то настраивал и проверял. Эйс почувствовала себя совершенно беспомощной. Оставалось лишь смотреть.

– Доктор, скажите хоть что-нибудь, – взмолилась Эйс.

– Я собираюсь послать фазированный импульс в ближайшую звезду, но мне требуется совершенно точно рассчитать время его отправки, иначе все станет лишь хуже, а не лучше, – ответил Доктор.

Что, может быть еще хуже?

– Тогда постарайтесь сделать это правильно, – попросила Эйс.

– Благодарю! Я как-то и не подумал, – сухо пошутил Доктор. – Ну, была не была! Держись крепче.

Эйс схватилась за пульт изо всех сил. Доктор щелкнул выключателем.

Вспыхнул ослепительный свет, за которым последовали несколько резких рывков. И Доктор, и его спутница упали на пол. ТАРДИС трясло так, что Эйс ударилась головой о край пульта – и очень больно! У нее пару секунд звенело в ушах. Потом она медленно поднялась и услышала звяканье – глухие, неторопливые удары, неблагозвучные, будто испортившиеся старинные часы, начавшие отбивать очередной час.

– Что это? – встревоженно спросила она.

– Не то, что ты хотела бы услышать, – ответил Доктор, лихорадочно оглядывая показания приборов. – Это монастырский колокол. Сигнал, который подает ТАРДИС вместо того, чтобы кричать «Караул! Убивают!», когда происходит нечто совсем плохое!

– Что, например? Только скажите мне, что на этот раз мы выбрались из сплетения, – сказала Эйс.

– О да! Мы выбрались из сплетения, – ответил Доктор. – Но…

– Где мы?

Доктор поглядел на навигационный экран. Молча пожевал губами.

– Не имею ни малейшего понятия, – наконец признался он.

2

Доктор продолжал свои бесплодные хождения вокруг пульта, пытаясь выяснить, что происходит, когда ТАРДИС начала издавать привычные завывающие и скрежещущие звуки.

– Круто! – с облегчением сказала Эйс. – Вы ее починили.

– Нет, Эйс, я этого не делал, – ответил Доктор.

– Но этот шум означает, что мы материализуемся и совершаем посадку, правда?

– Ну, да. ТАРДИС приземляется автоматически.

– Простите?

– Сверхновая выбросила нас сквозь пространство и время. Теперь ТАРДИС нашла какую-то достаточно твердую планету и собирается на нее сесть.

– Ясно, – кивнула Эйс. – Так где мы и когда?

– Понятия не имею! Именно поэтому мы и садимся. Требуется ремонт. Приборы ведут себя настолько скверно, что я…

Раздался мощный удар, и ТАРДИС завершила автоматическую посадку. А затем привычно зашумели механизмы, открывающие двери.

– Профессор, вы не думаете, что следует выяснить, где и в каком времени мы находимся, прежде чем открывать двери? Просто на всякий случай? – спросила Эйс.

Доктор дернулся к выключателю на пульте, но было поздно. Двери распахнулись. Доктор и Эйс нерешительно переглянулись и подошли к широкому проему. Внутрь ТАРДИС лился очень яркий солнечный свет. Снаружи доносились детское пение и смех.

– Звучит не слишком угрожающе, – с надеждой сказала Эйс. Сколько бы раз они это ни делали, сколько бы новых мест ни посетили, этот момент всегда заставлял ее сердце биться чуть быстрее.

Доктор не выглядел столь же уверенным.

– Гм! Меня очень беспокоит поведение ТАРДИС, – произнес он. – Такое впечатление, что нас сюда просто затащили. Интересно…

Доктор вернулся к пульту и склонился над одним из приборов, поэтому не увидел кое-кого.

Зато его увидела Эйс.

Далека.

Тот быстро скользнул внутрь через открытые двери ТАРДИС.

Эйс замерла. Она хорошо помнила последнюю встречу с этими смертоносными роботами, внутри которых сидели злобные чудовища-мутанты. И воспоминания были не из приятных. Это создание находилось всего в паре метров от нее и временно отвлеклось на вешалку у входа. Затем, не найдя угрозы в панамке и зонтике Доктора, навело свой единственный глаз на Эйс. Беззащитную на открытом месте посередине между пультом и дверью. Ни бомбы… ни бейсбольной биты… ничего! Диафрагма на его глазу расширилась, приспосабливаясь к полутьме внутри ТАРДИС после яркого солнечного света. А потом оно заскользило к ней.

– Доктор! – заорала Эйс.

Подняв взгляд, Доктор замер, но лишь на мгновение.

Далек еще не заметил его, и Доктор воспользовался этим преимуществом. Выхватив из кармана квантовый стабилизатор, он мгновенно включил его на максимальную мощность и навел на пришельца. Видимо, далек засек его периферийным зрением, но он только начал поворачиваться к Доктору, когда тот включил стабилизатор. Раздался тонкий писк, и из устройства вырвался луч света, окутав далека фиолетовым сиянием. Глаз и руки далека сразу же опали, и он по инерции проскользил дальше, пока не стукнулся в пульт и не остановился.

– Ничего себе! Пронесло. Он мертв? – с трудом переводя дыхание, спросила Эйс.

– Нет, – ответил Доктор. – Только оглушен. Квантовый стабилизатор вообще-то не оружие.

С секунду он глядел на парализованного далека.

– Очень странно! Похоже, у него нет оружия.

Удивленная Эйс подошла поближе.

– Ага, никакой лучевой пушки.

Вместо обычного манипулятора справа и лучевой пушки слева, способной выбрасывать смертоносные импульсы энергии, у этого далека было два манипулятора.

Шум снаружи вырвал Доктора из размышлений.

– Надо закрыть дверь, – сказал он и обошел Эйс, снова поднимая квантовый стабилизатор. – Там могут быть другие.

Но прежде чем он добрался до двери, внутрь ринулась толпа детей самых разных инопланетных рас, и квантовый стабилизатор в руке Доктора оказался перед лицом высокой темнокожей девушки лет пятнадцати. По границе волос ее кожа была украшена крохотными цветными изображениями птиц, пунктир которых спускался к шее. Доктор попытался посмотреть поверх нее, ожидая увидеть металлических чудовищ, преследующих детей, но девушка сделала шаг в сторону, загораживая ему обзор.

– Что вы наделали? – требовательно спросила она. Ее голос звенел от гнева и тревоги.

– Я… э-э-э…

– Вы его ранили? – спросила девушка, показывая на парализованного далека.

– Его? – переспросил Доктор. – Ранил ли я его? Милая девочка, не ранил ли он тебя?

– Судя по вашему кораблю, вы – Повелитель Времени, но неужели вы еще и идиот? – спросила она, оглядываясь по сторонам. – Отдайте мне это!

Она выхватила квантовый стабилизатор из руки Доктора, как учительница, отнимающая у непослушного ребенка опасную игрушку. Поглядев на него с сожалением, она подошла к другим детям. Те столпились у далека, трогая и гладя его металлический корпус, будто раненого котенка.

В полнейшем изумлении пребывал не только Доктор. Эйс никогда, никогда не видела, чтобы кто-то сочувствовал далеку. Прежде чем они успели хоть что-то сказать, появились еще три далека. Двое приблизились к выведенному из строя товарищу, а третий остался на месте, загораживая дверь. К счастью, ни один из них не был вооружен, хотя силы в их манипуляторах было вполне достаточно, чтобы раздавить человеческий череп, как куриное яйцо.

Теперь, когда прибыли новые далеки, девушка снова повернулась к Доктору.

– Кто вы такой? – спросила она. – Бандит какой-нибудь?

Доктор разинул рот. Впервые у него не было слов.

– Ну? – настаивала девушка. – Чем вы можете оправдать нападение на беззащитного далека?

Прежде чем Доктор успел ответить, другие далеки – серый и красный – приблизились к ней и заговорили.

– Тулана, все в порядке. Сокар не поврежден, – сказало одно из существ. – Он просто оглушен интенсивным фотонным потоком.

У парализованного далека есть имя? Эйс осторожно коснулась головы там, где ударилась о пульт ТАРДИС. Наверное, ее приложило сильнее, чем ей казалось. Это объяснило бы сразу многое. Например, почему у далека такой странный голос. Не грубый, отрывистый и механический, а тихий и нормально модулированный. Правда, электронный, но у него было приятное, почти мелодичное звучание.

Тулана сразу притихла.

– Я думаю, он, – она дернула головой в сторону Доктора, – использовал это.

Она выставила руку с инструментом, который отняла у Доктора, и далек оглядел его.

– Квантовый стабилизатор, и весьма совершенный, – сказало существо. Его глаз перевел взгляд с инструмента на лицо Доктора. – Необходимо уточнение. Вы Повелитель Времени? – вежливо спросило оно.

Только что прилетев на ТАРДИС, Доктор не видел смысла это отрицать. Он выпрямился и вызывающе выставил подбородок.

– Да. Я Доктор.

– Я Пита. Добро пожаловать в Академию, – произнес далек.

– Добро пожаловать всем, – хором сказали остальные, кроме Туланы.

Глаз далека повернулся и поглядел на злое лицо девушки.

– Тулана! – с легким упреком сказало существо. – Где твои манеры?

– Прости, Пита, – ответила девушка. – Добро пожаловать всем.

И она снова кинула на Доктора уничтожающий взгляд.

Далек обернулся к Доктору.

– Я извиняюсь за моего коллегу Сокара, – проговорило существо. – Должно быть, вы испугались, когда он неожиданно ворвался без приглашения. Он молод и бывает очень импульсивен, когда увлечется.

Доктор лишился дара речи. Далеки проявляют вежливость? Далеки извиняются?

– Если позволите, мы перезапустим схемы Сокара, – сказал Пита.

Далеки покинули их, толкая перед собой оглушенного товарища. Дети двинулись следом за ними. Последними вышли далек Пита и Тулана. Они тихо обменялись парой фраз в дверях, после чего Тулана повернулась к Доктору.

– Пита говорит, что вы приглашены на экскурсию по Академии. Я зайду за вами перед обедом, если вы не возражаете.

Но слова ее звучали жестко. Она явно еще не успокоилась и, резко развернувшись, вышла наружу.

– Что это было? – спросила Эйс.

– Да уж! – воскликнул Доктор.

– Мы не сможем отсюда выбраться? Например, немедленно!

– Все по порядку, Эйс. Мне нужно уговорить двери, чтобы они закрылись, прежде чем мы куда-то отправимся.

После некоторой возни Доктор наконец добился от дверей послушности, и Эйс вздохнула с облегчением, когда они закрылись. Несколько минут она ждала, что Доктор выставит курс на какую-нибудь планету, где нет далеков. Но Доктор лишь оперся на пульт, крепко задумавшись.

– Доктор, почему мы еще на этой безумной планете? Здесь явно что-то не так, почему бы нам просто не улететь?

– Это было и моим первым желанием, – признался Доктор. – Но, как ты сама заметила, что-то здесь неправильно.

– Еще одна причина побыстрее оказаться в другом месте, – возразила Эйс.

Доктор покачал головой.

– Эйс, ты вообще знаешь, где мы находимся? Согласно навигационному блоку, это планета Скаро. Но мы оба знаем, что Скаро уже не существует. А здешние далеки беспокоят меня вдвойне.

– Думаете? – ехидно спросила Эйс. – Один из них пригласил нас на ланч!

– Да, я слышал, – ответил Доктор. – Но все ясно, когда они совершают бездумное насилие. А вот их вежливость пугает по-настоящему!

– А еще голос, – добавила Эйс. – Почему он больше не громкий, механический и угрожающий? Эти далеки разговаривают так, будто звенит «музыка ветра». Это слишком странно! Так мы можем улететь?

– Эйс, прямо сейчас ответы нам нужны больше, чем побег на другой конец вселенной.

Доктор решительно вышел из консольной, направляясь в глубины ТАРДИС.

– Что вы делаете? – спросила Эйс, бегом бросаясь следом за ним, прежде чем он исчезнет.

– Я собираюсь связать компьютеры ТАРДИС с внешними базами данных. Надо выяснить, что происходит.

Спустя час Доктор вернулся с задумчивым выражением лица.

– Ну? – спросила Эйс. – Кто кормит далеков таблетками счастья?

Доктор стоял, не вынимая рук из карманов, как будто был сильно озадачен. Нехорошо.

Эйс попыталась добиться ответа.

– В последний раз, когда я встречалась с далеками, там было две группировки, которые вели между собой нечто вроде гражданской войны. Может, эти из третьей, решившие не участвовать во всей этой смерти и разрушениях? Далеки-пацифисты, которые предпочли просто сидеть и болтать?

Доктор покачал головой.

– Значит, это далеки, бывшие до тех злых далеков, с которыми я встречалась на Земле, – сказала Эйс. – Или, наоборот, существующие после.

– Насколько я понимаю, они не до и не после, а вместо, – ответил Доктор.

– Что, еще раз?

– Похоже, здесь нет других далеков. Только эти – цивилизованные, философствующие, миролюбивые.

– Но…

– Я проверил все архивы, к которым получил доступ – «Вселенскую Энциклопедию», «Межгалактический Архив», сеть «Цитринитас». Насколько я могу судить, все архивы настоящие, и единственным хранилищем информации, где упоминается о воинственных и злых далеках, является база данных нашей ТАРДИС. Нет никаких записей о том, чтобы они завоевывали кого-либо, где-либо и когда-либо. Скаро стал вселенским центром цивилизации, философии, демократии и искусств. Словно земная Греция в шестом веке до новой эры, место, куда каждый стремится, чтобы чему-то учиться.

– Как такое могло случиться? – спросила Эйс.

– Я не знаю. Здесь что-то не так. Я чувствую это. Наверное, какой-то заговор далеков. Другого объяснения у меня нет.

– Это ужасно.

– О нет! – Доктор покачал головой. – Это было бы прекрасно!

– А?

– Это означало бы, что все нормально, как обычно. Злые далеки, планы захвата Галактики, все по-старому…

– И так было бы лучше?

– О да!

– А что же тогда хуже?

– Хуже, если письменная история правильна, и далеки действительно стали уважаемыми и любимыми, стали великой силой цивилизации.

– Что же в этом плохого? – спросила Эйс. – Если далеки внезапно стали хорошими парнями?

– Плохо то, милая девочка, что что-то полностью перестроило всю нашу вселенную в альтернативный поток времени. А мы с тобой помним прежний.

– Как такое возможно? – спросила Эйс.

– Понятия не имею, Эйс, но я намерен выяснить.

3

Примостившаяся на краю пустыни, на фоне прекрасных гор вдали, Академия была великолепна. Далеки и самые разные инопланетяне расхаживали по длинным извивающимся лентам голубого металла, проложенным между зданиями.

Обед проходил в форме «шведского стола» на площади неподалеку от места посадки ТАРДИС. Эйс не могла опознать еду, так что решила брать пример с Туланы. Мягкая синяя еда оказалась немного соленой, лилово-зеленая, похожая на тертую морковь, была отвратительна, но оранжево-коричневая, нарезанная квадратиками, как тосты, была великолепна. Эйс налегла на нее.

Далеки, конечно же, не ели, они ходили вокруг, беседуя и проверяя, чтобы каждому хватило еды. Доктор тоже не ел. Он сверлил взглядом далеков и был необычно молчалив.

Эйс поглядела на огромное овальное здание, возвышавшееся над разноцветным песком пустыни. Оно искрилось в вечернем солнце до самого шпиля на крыше.

– Это Медицинская школа, – сказала Тулана. – Студенты со всей галактики прилетают сюда, чтобы изучать хирургию и генетику у наставников-далеков. Далеки – лучшие хирурги. Их уникальное сочетание биологии и технологии позволяет им достичь такого уровня микроконтроля, который недоступен больше никому. А еще они превосходные генетики.

– О, я готов поспорить, что так и есть! – фыркнул Доктор.

Тулана вопросительно посмотрела на него. Она уловила его интонацию, но, к счастью, не стала обращать внимание.

После обеда Тулана провела им обещанную экскурсию по Академии. Они шагали между внушительных зданий из стекла и металла, а потом по длинным аллеям, украшенным абстрактными скульптурами. Где бы они ни шли, группы инопланетян, от младенцев до дряхлых старцев, сидели или прогуливались с одним или несколькими далеками, беседуя и обучаясь. Почти на каждой площади располагались учебные классы под открытым небом, где преподаватели-далеки обучали всех: от малых детей, зубривших основы математики, что было доступно даже Эйс, до взрослых, учившихся такому, в чем она не могла понять ни слова.

Обычно в такой ситуации Доктор безостановочно болтал и нелепо шутил, но сейчас он хранил молчание, и это смущало Эйс. Она все время пыталась втянуть его в разговор.

– Доктор говорил, что все это похоже на Древнюю Грецию, как на Земле много столетий назад, – сказала она.

Тулана посмотрела на нее удивленно, но тут один из учителей-далеков прервал лекцию и повернулся к гостям.

– Благодарю вас, – обратилось существо к Доктору. – Определенное сходство есть, но, в отличие от Древней Греции, у нас на Скаро нет рабства.

– Тем не менее, я вижу, что вы относитесь к остальной галактике с обычным для далеков чувством превосходства, – язвительно произнес Доктор.

Эйс вздрогнула. Интересно, понял ли далек сарказм Доктора.

– Мы чувствуем, что нам следует делиться нашим знанием. Некоторые передовые расы вели себя слишком замкнуто и упустили шанс поделиться своей мудростью с другими, – ответил далек. – Например, Повелители Времени.

Упс! Упрек от далека в том, что он не заботился о других расах, для Доктора был невыносим. Нахмурившись, он быстро пошел прочь. Но, впрочем, не ушел далеко. Тулана поглядела ему вслед. Далек, может, и не понял сарказма, но она точно поняла.

– Почему твой друг так нехорошо себя ведет, когда с вами обращаются, как с почетными гостями? – прошептала она, обращаясь к Эйс, когда они почти догнали Доктора у края площади.

– Ну, если я такой уж почетный гость, почему они решили нас дурачить, сделав гидом тебя? – спросил Доктор, услышав ее слова. – Почему нам показывает все это не далек?

– Возможно, потому что они не хотят, чтобы их вывели из строя фотонным лучом, – резко ответила Тулана. – Или, может быть, потому что ощущают вашу враждебность. И, кроме того, они считают, что вам будет лучше с гидом-гуманоидом.

Повисла неловкая тишина.

– Извини, Тулана, – наконец произнес Доктор. – Я просто не привык к тому, чтобы далеки вели себя дружественно. Это очень… странно.

– Вы раньше встречались с далеками?

– Да, много раз, – кивнул Доктор. – И каждая встреча была не особо приятна. По моему опыту, далеки всегда были кучкой безжалостных воинственных ксенофобов. Даже до того, как намеренно облучили себя радиацией и превратились в мутантов, живущих внутри бронированных корпусов.

– Это же неправда, – возмутилась Тулана. – После того, как случайная Нейтронная война вызвала мутации, далеки превратились в миролюбивых ученых.

– Возможно, этому учили тебя, но мой взгляд на историю совершенно иной. Мутация перевела их на совершенно новый уровень психопатии. Они стали параноидальными мегаломанами, воюя со всеми, кого встретят, разрушая целые солнечные системы любым доступным им оружием.

Тулана поглядела на Доктора, как на умалишенного. Она сначала разозлилась, но теперь смотрела на него почти с жалостью. Потом взглянула на Эйс, ища поддержки против безумия.

– Это правда, – кивнув, сказала Эйс. – Последний раз, когда я с ними встречалась, они пытались меня убить, да еще как!

Выражение лица Туланы было довольно красноречиво, хотя она и не стала прямо говорить, что Доктор и Эйс либо лгут, либо сошли с ума. Она решила попробовать дипломатичный подход.

– Ну, может, вам попались какие-нибудь плохие далеки? Отщепенцы и преступники? – предположила она. – Или, может, вы встретили имитаторов, которые притворялись далеками? Это бы все объяснило.

Эйс разинула рот и поглядела на Доктора. У него на лице было написано такое же изумление. Тулана улыбнулась и кивнула, обрадовавшись, что решила эту загадку, и повела их к школе Искусств при Академии.

К тому времени, как они вернулись на ТАРДИС, они повидали сотни далеков, и ни у одного не было оружия. Никто не выкрикивал приказы и вообще не вел себя так, как, по мнению Доктора и Эйс, ведут себя типичные далеки. Это было прямо-таки тревожно.

– Жаль, что не могу показать вам побольше на Скаро, – сказала Тулана. – Здесь действительно прекрасно. Есть кислотная река и болото, где гейзеры извергают фонтаны ртути. Но слишком долго будет организовывать транспорт туда.

Доктор хитро прищурился.

– О, я так не думаю, Тулана, – проговорил он. – Пространство и время не проблема для ТАРДИС.

У Туланы невольно расширились глаза. Доктор явно не числился в списке ее друзей, но шанс поучаствовать в путешествии во времени был очень заманчивым.

ТАРДИС вела себя безупречно, и следующий час они провели, перескакивая с одного места на другое по родной планете далеков. Формально проводником была Тулана, но, судя по тому, как она во все глаза глядела вокруг, многое она тоже видела впервые.

– Зачем вы это делаете, Доктор? – прошептала Эйс, когда ТАРДИС зависла над огромным озером, и Тулана попыталась разглядеть мутировавших перекати-поле, живущих на нем.

– Я хочу понять, что она знает, а что – нет, – прошептал в ответ он. – Мне интересно, куда далеки ее пускали, а от чего держали подальше.

Они полетели над лесом, и Доктор что-то увидел в показаниях приборов.

– Ага! – воскликнул он. – Космическая станция на стационарной орбите. Как любопытно! Давайте-ка глянем.

Он бросил взгляд на Тулану, ожидая реакции:

– Наверняка далеки не станут возражать против краткого визита, если они такие открытые, дружелюбные и демократичные?

У ТАРДИС ушло менее пяти секунд на то, чтобы оказаться рядом с космической станцией, посреди десятка обтекаемых космических кораблей.

– Ну и ну, – сказал Доктор, прищурившись. – Галактические крейсеры далеков! Интересно, зачем бы они нужны?

– Вау! – воскликнула Тулана, открыв рот и глядя на огромные корабли.

Они увидели, как группа далеков отделилась от станции и полетела к одному из крейсеров.

– Глядите, эти вооружены, – указала Эйс. – У них лучевые пушки, как у нормальных далеков.

– Ага! – удовлетворенно произнес Доктор. – Похоже, маска пацифизма здесь слегка соскочила. Погляди на их истинное лицо, Тулана. Вооруженные далеки в межзвездных крейсерах. Напасть! Поработить! Уничтожить! Вот настоящие далеки, те, кого я знаю и ненавижу…

– Да ладно вам!.. – проговорила Тулана.

– Ты же не думаешь, что им нужны ударные силы дальнего действия, чтобы вести исследования в хирургии и генетике, правда? – сказал Доктор.

И вдруг Тулану осенило.

– Так вот зачем была вся эта поездка по разным местам! – сказала она. – Теперь я поняла. Вы думаете, что я не знала про эти корабли. Вы думаете, что открыли страшную тайну далеков.

– Это настоящие далеки, – ответил Доктор. – Я еще не выяснил, для чего организована вся эта головоломка, там, на планете, но я разберусь.

Тулана покачала головой, на ее лице появились презрение и жалость.

– Далеки не враждебны, но, конечно, у них есть корабли и оружие. Они были бы идиотами, если бы не имели их. Вы можете представить себе какую-нибудь расу на любой планете, у которой не было бы хоть подобия армии, чтобы защищать себя? Во вселенной полно существ, которые бы уничтожили далеков, будь у них шанс, убили бы всех людей и всех Повелителей Времени, всех, кто от них как-то отличается. Если бы далеки просто занимались исследованиями, никак не защищая себя, как вы думаете, долго ли не тронули бы их сонтаранцы, киберлюди или им подобные?

Эйс сочла, что это хороший довод. Доктор хмыкнул, он уже не был так уверен в своей правоте.

– Далеки защищают себя и других, – добавила Тулана, – например, народ моей планеты. Ведь у нас нет технологий, чтобы защититься от киберлюдей. Вы скажете, это плохо?

Тулана явно провоцировала Доктора на спор.

Но единственным ответом с его стороны было то, что он молча вернул ТАРДИС в Академию и открыл дверь, позволяя девушке уйти.

4

Следующие несколько часов Доктор бродил по ТАРДИС то с удивленным, то с раздраженным видом. Пару раз у него в глазах появлялся безумный блеск, будто ему пришел в голову гениальный план, и он бросался к одному из компьютеров ТАРДИС, чтобы что-то проверить. А потом, еще более мрачный, продолжал слоняться дальше.

– Беспросветно? – спросила Эйс.

– Да, – угрюмо ответил Доктор.

– А что именно вы пытаетесь сделать? – спросила она.

Доктор вздохнул.

– Я пытаюсь понять, чем сейчас заняты далеки и как им удалось столь многих одурачить, заставив поверить в свое миролюбие.

– И что вам уже удалось выяснить?

– Ничего. Я проверил историю, галактические архивы, древние радиопередачи, которые все еще распространяются в пространстве. Но вся информация лишь подтверждает, что сказанное Туланой о далеках – правда.

– Так они теперь и правда хорошие парни? – усмехнулась Эйс. – Вау! Это же замечательно!

Доктор наградил Эйс взглядом, от которого молоко бы скисло. Эйс поспешно перестала улыбаться.

– Может, есть что-то, что вы еще не проверили? – спросила она.

Доктор скривился. В чем бы ни была причина, он явно считал подобную мысль совершенно неприемлемой.

– Ну же, Профессор, – настаивала Эйс.

– Единственный способ окончательно удостовериться…

– Ну?..

– Это отправиться на Галлифрей и поговорить с Повелителями Времени.

– Они точно знают правду?

Доктор кивнул.

– Повелители Времени имеют в своем распоряжении уникальные способы отслеживать важные события в пространстве и времени.

– Так давайте это сделаем, – беззаботно предложила Эйс. – Быстренько смотаемся на вашу родную планету, поболтаем за чашкой чая и сразу поймем, что к чему – ага?

По выражению его лица Эйс поняла, что визит к Повелителям Времени для Доктора был чем-то вроде визита к стоматологу для нее.

– Почему вы не хотите к ним отправиться? – спросила она.

– Ох, Эйс, причин сразу несколько. Они все старые, скучные и любят судить других.

– И все?

– Я еще только начал! Они закоснелые фанатики и, скорее, наденут церемониальные одеяния и будут сидеть, глядя, как рушится вселенная, чем станут что-то делать.

– А что еще?

– Они обращались со мной, как с проказливым школьником!

Эйс рассмеялась.

– Но вы ведь все равно отправитесь?

Доктор вздохнул.

– Да, придется. Ведь я нутром чую, что здесь что-то не так.

Глянув на монитор, Эйс увидела Тулану, которая стояла снаружи ТАРДИС и, похоже, искала взглядом дверной звонок.

– Доктор? – позвала Эйс, показывая на экран.

Доктор поднял взгляд, увидел Тулану и протянул руку к кнопкам управления дверьми.

– Вы собираетесь встретиться с Повелителями Времени? – с сияющим лицом спросила Тулана, едва переступив порог.

Уже не в первый раз Доктор разинул рот, услышав слова девушки.

– Откуда ты знаешь?

Брови Туланы поднялись от изумления.

– Было бы очень странно, если бы вы этого не сделали, – с озадаченным выражением лица сказала она. – В конце концов, вы же один из них.

Она явно пребывала в возбуждении и затараторила, едва переводя дыхание.

– Это так странно. Я уже не первый год изучаю Повелителей Времени, потом вдруг встречаю вас, а теперь мне предстоит встретиться с целой кучей Повелителей Времени.

– Ты не можешь отправиться с нами, Тулана, – произнес Доктор, нахмурясь.

– Вы не можете помешать мне.

– Я не возьму тебя с собой.

– А вам и не надо брать меня с собой. Я сама отправлюсь.

– И как это у тебя получится? – спросил Доктор.

Тулана снова небрежно приподняла брови.

– Запросто. Приду. И что?

– Придешь? – спросил Доктор. – На Галлифрей?

– Нет, – удивленно ответила Тулана. – В Большой зал Дома собраний. Высший Совет Повелителей Времени прибыл туда минут десять назад.

– Высший Совет прибыл сюда? – сдавленно переспросил Доктор. – Все сразу?

– Да! Они прибыли, чтобы официально поблагодарить далеков за проведенную в прошлом месяце Лорду-Президенту операцию по удалению микроаневризмы в стволе головного мозга.

Челюсть Доктора отвисла так, что едва не ударилась о пульт.

– Повелители Времени привезли сюда Лорда-Президента для хирургической операции? – уточнила Эйс.

– О нет, он был слишком болен, чтобы путешествовать. Они пригласили команду хирургов-далеков на Галлифрей. Но сейчас все они здесь.

И Тулана решительно покинула ТАРДИС.

Эйс посмотрела на Доктора. Такого выражения лица она еще никогда у него не видела.

– Что ж, идем. Увидимся с вашими приятелями, Повелителями Времени, – сказала она.

– В этом нет смысла, – ровно и безжизненно ответил Доктор. Он выглядел окончательно разгромленным.

– Почему нет? Вы же сказали, что Повелители Времени за всем следят. Сказали, что они знают, что происходит. А теперь, когда есть возможность повидаться с целой их толпой, буквально за углом…

– Боюсь, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Но почему?

– Я думал, что это заговор далеков, но все оказалось намного хуже. Я думал, что Повелители Времени, как обычно, просто не высовываются. Просто сидят в гордом одиночестве, ни во что не вмешиваясь.

– Но?

– Но они ни за что не пригласили бы далеков на Галлифрей, будь те враждебны. Это все равно, что куры пригласили бы целую лисью засаду на чай.

– Лисью… кого?

– Засаду, моя милая Эйс. Так называют лисью стаю на охоте, – ответил Доктор. – Но сейчас не время для уроков языкознания.

– И слава богу! Так почему же визит Повелителей Времени оставил вас с носом?

– Это означает, что изменения во вселенной действительно реальны и огромны. А перемены такого масштаба, о которых не знают даже Повелители Времени, очень опасны и могут быть результатом воздействия какой-то могучей силы или отдельной сущности.

– Более могущественной, чем далеки и Повелители Времени?

Доктор кивнул с мрачным выражением лица.

Эйс не могла поверить в это.

– Ну, вы же это исправите, правда?

– Мне кажется, что это несколько за пределами моих возможностей, – сознался Доктор. – Мы в большой беде, как и вся вселенная…

5

День этот был, мягко говоря, странным. Эйс никогда не видела Доктора в более непонятном настроении. Судя по избороздившим его лицо морщинам, он был настолько обеспокоен, что и не передать, но, по крайней мере, пропала его подозрительность. Тот факт, что далеки не прикидывались дружелюбными, а действительно были такими, означал, что ему не придется выискивать ловушки на каждом шагу.

Эйс и Доктор прогуливались по Академии и обменивались любезностями с далеками, которые неизменно останавливались, желая им доброго дня или спрашивая у Доктора совета насчет своих исследований. И он помогал им. Он даже начал разговаривать с далеками нормально, как с собратьями по науке. Но лицо его было все таким же обеспокоенным и настороженным.

Ближе к вечеру, когда солнце начало садиться за вершины гор вдали, освещая их так, что казалось, будто они горят, Тулана застала Доктора и Эйс за любованием этим прекрасным зрелищем.

– Слышала, вы беседовали с далеками вместо того, чтобы поносить их. Что же изменилось? – спросила Тулана.

– Эти далеки вовсе не такие, как те, с которыми я встречался прежде, – признался Доктор. – И этому может быть лишь одно объяснение. Я попал в альтернативный временной поток, сильно отличающийся от известного мне.

– Я никогда не разбиралась в физике времени, у меня от нее только голова болит, – поморщилась Тулана.

– Тем не менее, вселенная изменилась, что бы ни послужило этому причиной, – произнес Доктор. – Что-то стало лучше, что-то – нет. Планета Суссашия-4 была уничтожена, так что сетчатые овцы Чонев оказались вымершим видом. Сонтаранцы выиграли битву у Хребта Харакс, Суксорская империя не пала, но пала Клигорская империя. И список очень длинный.

– Что же вызвало все эти различия?

– Пока не знаю, – тихо ответил Доктор, глядя через всю площадь, где вокруг пары далеков толкались хихикающие детишки разных рас.

– Вы считаете, что виноваты далеки, правда?

– Я не стал бы списывать их со счетов. У них невероятно развитые технологии, а еще они были одной из самых опасных и коварных рас, какие я знал.

– Насколько я понимаю, вы лишь сказки рассказываете, – покачав головой, ответила Тулана. – Можете хоть круглые сутки рассказывать об уничтоженных планетах, вымерших овцах и альтернативных вселенных, где далеки – зло. Но все это останется сказками. Я живу в этой вселенной, и далеки – мои друзья. Если здесь и есть ограниченный и непреклонный расист-ксенофоб, так это вы!

С этими словами она поспешно ушла прочь.

Поглядев ей вслед, Эйс повернулась к Доктору.

– Как же так вышло, что все до единого и даже Повелители Времени поверили, что далеки белые и пушистые, и лишь мы помним, как они вытворяли ужасные вещи?

– Хороший вопрос, Эйс, – сказал Доктор. – Очевидно, пока мы были в ловушке во временно́м сплетении, что-то случилось. Катастрофическое событие, изменившее всю историю, но мы были закрыты от его воздействия сплетением.

– Наверно, что-то грандиозное?

– Не обязательно. Стоит произвести крохотное изменение в нужный момент времени, и потом все будет идти естественным образом, как рябь по воде.

– И так может измениться вся вселенная? – спросила Эйс. – В смысле, целиком?

– Это чрезвычайно редко, но такое бывает.

– И что тогда?

– Кто-то должен это исправить.

– Кто же?

– Обычно этим занимаются Повелители Времени.

– Но Повелители Времени не считают это проблемой.

– Один из них считает!

– Ну а вдруг у вас… предубеждение?

– Вовсе нет! – возмущенно ответил Доктор.

– Вы уверены? Знаете, вы всегда гордились широтой взглядов, подходом «живи и дай жить другим», но, когда речь зашла о далеках, вы вдруг стали таким же упертым, как они. Как-то раз вы мне сказали, что существует бесконечное множество временны́х потоков, каждый из которых отличается от ближайшего совсем немного. Но вы отказываетесь поверить во временно́й поток, в котором далеки не стали злом. Признайтесь, Доктор, если речь заходит о далеках, вы становитесь таким же нетерпимым, как все остальные.

– Совершенно точно, это не про меня, – выпалил Доктор. – Я просто знаю, на что они способны. И это не меняется ни в одном временном потоке.

– Вот видите? Я права!

Доктор уже открыл рот, чтобы возразить, но вдруг замер.

– Да, ты права, – сказал он. – Они мне не нравятся. Этот запах озона, который я чувствую, когда они движутся мимо, у меня от него волосы дыбом. Я ненавижу, как они беззвучно скользят, что и не услышишь. Я ненавижу их, имея сотни лет воспоминаний, где они творили зло, насилие, геноцид и мерзости, устанавливая тираническое правление.

– Тогда, может, вам стоит перестать жить воспоминаниями, открыть глаза и начать жить в этом мире, – сказала Эйс.

И она пошла следом за Туланой, оставив Доктора глядеть на группу детей, сидящих, скрестив ноги, вокруг далека, который рассказывал им какую-то страшилку.

6

На следующее утро Эйс внезапно проснулась от того, что ее кровать сильно затрясло. ТАРДИС наполнили пугающие звуки, весь корабль дрожал так, будто попал в торнадо. Эйс бегом бросилась на поиски Доктора. Когда она прибежала в консольную, то резко остановилась и разинула рот.

Пульт управления на сияющем белом пьедестале был поднят почти под потолок. Половина пола отсутствовала, другая была засыпана какими-то инструментами и деталями. Эйс с трудом разглядела голову Доктора, который ползал кругами и занимался бог знает чем.

– Решили немного сменить интерьер? – спросила она, осторожно перепрыгнув на сохранившийся островок пола.

– Я переделываю ТАРДИС в Вихрескоп.

– Вихре-что?

– Вихрескоп. Устройство для изучения вихрей времени и…

Он умолк.

– Суть в том, что он позволит мне определить координаты изначального вывиха пространства-времени, которое все это вызвало, – закончил он.

Увидев его энтузиазм, Эйс обрадовалась. Давненько Доктор не был так воодушевлен. Хотя, конечно, она опять ни слова не поняла из всего им сказанного.

– Вывих пространства-времени – это, наверно, больно…

Доктор улыбнулся.

– Представь себе пространство и время в виде озера. Нам известно, что кто-то изменил его форму, запустил в него другую рыбу, другие растения, изменил глубину.

– Окей…

– Но это должно было когда-то начаться. Должно было быть первое изменение – первая рыба, которую они бросили в воду.

– И?

– От этого по озеру пошла рябь.

Эйс наконец-то сообразила.

– Значит, вы сможете узнать…

– …откуда пошла эта рябь, что раз и навсегда подтвердит, что в изменении вселенной виновны далеки! А? Иногда я сам себе удивляюсь! – радостно воскликнул Доктор.

– А если выяснится, что это не они? – спросила Эйс.

Доктор махнул в ее сторону магнитной контрразверткой.

– Цыплят по осени считают!

– Я уверена, Профессор, что далеки в этом не виновны. И когда вы это подтвердите, то мы сможем остаться, правда?

Доктор немного подумал.

– Если я ошибаюсь, если в этой вселенной нет ничего основополагающе неверного, то сможем… на некоторое время, – осторожно ответил он.

Работа заняла почти весь день. Эйс то и дело предлагала помощь, но, когда Доктор в третий раз отказался, отправилась в Академию на поиски Туланы. Побывав на церемонии отбытия Повелителей Времени, они весь день проболтали, обмениваясь историями из жизни и весело смеясь. У них оказалось так много общего, и Эйс поняла, что нашла настоящую подругу. Каковых у нее обычно не водилось.

– Эйс, а что ты дальше собираешься делать? – спросила Тулана. Они сидели, попивая коктейли, похожие на густой серый гель, но со вкусом земных манго и маракуйи.

– Понятия не имею, – Эйс пожала плечами и облизала губы. – Наверное, путешествовать, искать приключения. А ты?

– Я хочу встать в ряды защитников добра и мира, как научили меня далеки, – ответила Тулана, не раздумывая.

Эйс восхищенно поглядела на нее.

– Знаешь, Тулана, если кто и способен на это, так только ты.

Они улыбнулись друг другу и снова принялись за коктейли.

Когда Эйс вернулась на ТАРДИС, консольная все еще выглядела так, будто в нее угодила бомба. Пульт был опущен, хотя и не до конца. Доктор стоял на цыпочках, вглядываясь в показания приборов. Не закрывая дверей, Эйс подошла к нему.

– Ну, что? – спросила она. – Закончили сооружать детектор ряби?

Доктор напряженно смотрел на приборы, а потом медленно повернулся к Эйс.

– Да, закончил.

– И?

– Я знаю, что вызвало проблему.

Эйс сердито поглядела на него.

– Ну? Не тяните же!

– Это я.

– Что значит – вы?

– Причина всего этого – я… – ответил Доктор.

7

У Эйс расширились глаза.

– То есть как?

– Ты была права, когда сказала, что видела вторую ТАРДИС в сплетении, но это было не просто временно́е эхо. Думаю, там и тогда мы существовали одновременно в двух моментах времени. Когда я создавал сверхновую звезду, чтобы вытащить нас оттуда, взрывная волна пронизала сплетение и переплела временные потоки обеих ТАРДИС. А затем, когда энергия кораблей освободилась, образовался альтернативный временно́й поток.

Эйс заморгала, пытаясь понять услышанное.

– Погодите. Значит, больше не будет вторжений далеков? Это же хорошо, правда?

Доктор поглядел на нее с еще более несчастным видом и медленно покачал головой.

– Я все изменил.

– Ну да, но вы постоянно что-нибудь меняете, – заметила Эйс. – Вы путешествуете туда-сюда во времени, возитесь с проблемами, низвергаете тиранов и предотвращаете инопланетные вторжения…

– Тут другой случай, – ответил Доктор. – Это не какое-нибудь крохотное изменение в небольшом углу вселенной. Это полностью переписанная история всего. И это должно быть исправлено.

– Вы хотите опять все изменить? – ужаснулась Эйс.

– Я обязан!

– Но зачем? В этой вселенной все о’кей! Может, и не так, как мы с вами помним, но с чего вы взяли, что это неправильно?

– С того, что я Повелитель Времени.

– Да бросьте!

– Это куда более веский аргумент, чем ты думаешь.

– Однако, похоже, остальные Повелители Времени не слишком этим обеспокоены. Или вы хотите сказать, что умнее не только далеков и Туланы, но и всех остальных Повелителей Времени?

– Неужели ты считаешь, что я об этом не думал? – возразил Доктор. – Понимаю, как все это выглядит, но эта вселенная с изъяном.

– Да нет же! Она действует! Далеки потрясающи! Все здесь счастливы и созидательно трудятся. Вы не можете так просто щелкнуть выключателем Повелителя Времени и вернуть все в прежнее состояние. Это просто нечестно…

– Эйс, эта вселенная не должна была существовать.

– Но она существует! Вы все это делаете лишь из ненависти к далекам. Вы всегда их ненавидели. Вы считаете, что они не заслуживают процветания, в этой вселенной или в любой другой. Вы просто самодовольный Повелитель Времени с комплексом бога, стремящийся карать их всегда и везде.

Доктор нервно провел рукой по волосам.

– Это не самодовольство и не элитаризм, поверь мне. Я не считаю, что мое мнение о данной ситуации правильней только потому, что я намного старше тебя, или потому, что у меня чудовищное эго. А лишь потому, что я – Повелитель Времени. Для тебя время – волны, накатывающиеся на берег, которые ты трогаешь ногой. Для меня – весь океан, от берега до берега и до самых его глубин. Я ощущаю время нутром так, как не можешь ощутить его ты. Некоторых вещей просто не должно было произойти. Некоторые изменения слишком фундаментальны. Они угрожают самой реальности. Сами по себе мирные и философствующие далеки – не проблема, они лишь симптом того, что эта вселенная в ужасающем состоянии – из-за меня.

– Ладно, значит, здесь все по-другому. И что? Почему вы не можете оставить эту вселенную такой, какая она есть? Добрые далеки – разве это проблема? Во многих смыслах эта вселенная лучше, чем старая.

– Нет, Эйс, эта вселенная неправильна. Она имеет серьезный изъян в самой своей сердцевине. В настоящий момент я единственный, кто способен ощутить это, но трещины уже повсюду, и они становятся все ужаснее. К тому времени, как это почувствуют остальные Повелители Времени, будет слишком поздно что-то исправлять.

– И кто так считает? Вы?

– Эйс, тебе придется просто поверить мне на слово.

– Но что, если бы мы не оказались в сплетении? Тогда никто бы и не узнал, что есть проблема.

– Неужели ты не поняла? Наше освобождение из сплетения и вызвало проблему, – сказал Доктор. – Этот хаос создал я. И я должен все исправить.

– И как вы собираетесь это сделать?

– Нам нужно вернуться в сплетение, – проговорил Доктор.

Эйс моргнула, словно сова, которую стукнули по голове.

– Нам еле-еле удалось выбраться оттуда. А теперь вы хотите, чтобы мы туда вернулись?

– У нас нет выбора.

– Всегда есть выбор. Вы сами учили меня этому, – возразила Эйс.

– Но сейчас выбор таков: либо не делать ничего, либо все исправить, – ответил Доктор. – Поверь мне…

Вдруг странная дрожь волной пробежала у Эйс под ногами, потом еще одна и еще. Каждая следующая была сильнее.

– Профессор, вы это чувствуете? – нахмурилась Эйс.

– Еще бы, – отозвался Доктор.

– Что это такое?

Доктор поглядел на приборы. Его лицо выразило изумленное недоверие.

– Этого не должно было произойти, – пробормотал он, огибая пульт и глядя на другие приборы.

– Что именно?

– Я же с самого начала говорил, что эта вселенная нестабильна, – ответил Доктор. – Просто не ожидал, что разрушение пространства-времени начнется настолько быстро.

– А теперь по-человечески, пожалуйста, – взмолилась Эйс.

– Эта вселенная уже разрывает сама себя на части, – произнес Доктор. – Я думал, это займет десятилетия, может, даже одно-два столетия, прежде чем случится нечто действительно скверное, но скорость разрушения, похоже, растет по экспоненте.

Увидев непонимающий взгляд Эйс, он объяснил:

– Намного мощнее и быстрее, просто угрожающими темпами.

Будто в подтверждение его слов, пол под ними дернулся. Ударные волны раскачивали ТАРДИС, словно они оказались в штормовом море. Внезапно все закончилось, и наступила зловещая тишина.

– Это все? – встревоженно спросила Эйс.

– Нет, – мрачно ответил Доктор. – Только начинается.

Внезапно в дверях ТАРДИС появился Пита. И он был не один. Позади него, насколько хватало взгляда, стояли другие далеки.

8

Сердце Эйс заколотилось. Что бы она ни говорила, видеть столько далеков рядом с ТАРДИС, мягко говоря, пугало ее.

– Профессор, у нас гости, – сказала она.

– Да, я их вижу.

– Доктор, нам требуется ваша помощь, – сказал Пита, и впервые в жизни Эйс услышала в интонации далека нечто, напоминающее отчаяние.

– Я немножко занят, пытаясь удержать ТАРДИС от падения, – ответил Доктор, включая стабилизаторы.

– Наши сканеры дальнего действия обнаружили аномалии.

Доктор вскинул голову.

– Какие именно аномалии?

– Удаленные звездные системы начинают… исчезать. Это, конечно же, невозможно, но мы проверили все системы и не нашли неисправностей. Также мы наблюдаем опасное усиление активности нашего солнца. Мы просим, чтобы вы пришли в нашу астрофизическую обсерваторию. Мы надеемся на ваше понимание.

В это мгновение земля снова колыхнулась.

– Разумеется, – ответил Доктор. – Но сначала мне нужно кое-что проверить.

– Мы подождем и проводим вас в обсерваторию, – произнес далек. – Но время не терпит.

– Незачем. Дорогу я знаю. Идите, встретимся там, – сказал Доктор. – Не беспокойтесь, Пита. Я все исправлю, обещаю. Поверьте мне.

Далеки разом развернулись и двинулись прочь. Спустя мгновение Доктор захлопнул дверь ТАРДИС.

– Нам надо убираться отсюда. Сейчас же! – прошипел он.

– Вы же не собираетесь бросить их, так ведь? – ошеломленно спросила Эйс. – Вы обещали помочь.

– Эйс, ты что, не понимаешь? Звезды начали гаснуть! Поверь мне, когда солнце, вокруг которого вращается Скаро, тоже обратится в пыль, лучше нам быть подальше отсюда.

– Но, Профессор…

– Слушай, – перебил ее Доктор. – Нам надо добраться до сплетения, прежде чем оно тоже исчезнет, иначе мы перестанем существовать, как все и вся в этой вселенной.

9

Доктор нырнул под пульт и принялся перенастраивать квантовый синхронизатор – по крайней мере, так показалось Эйс.

– Вы не собираетесь хотя бы предупредить далеков? – спросила она.

– Нет времени. А кроме того, что толку? – ответил Доктор. – Как только я перенастрою сенсоры дальнего действия, мы отсюда улетим. Надо вернуться в сплетение и обратить все это вспять.

– Вы обещали Пите, что все исправите.

– И я сделаю это, но не здесь.

– Не лучше было бы остаться и попытаться решить проблему вместе с далеками? Наверняка вы смогли бы найти решение, работая вместе.

Эйс еще не была готова прощаться с этой вселенной.

– Эйс, я понимаю, это тяжело, но тебе следует забыть об этом временном потоке. Он неправильный – и он не наш.

– А если бы был наш, вы бы постарались спасти его?

Доктор вздохнул.

– Мне все это нравится ничуть не больше, чем тебе, но единственный способ спасти вселенную – вернуть ее к тому состоянию, в каком она находилась.

Он покачал головой, его губы страдальчески скривились.

– Эйс, можешь не верить, но я хотел бы оказаться неправ насчет этой вселенной. Серьезно.

Эйс включила монитор наружного обзора. Далеки быстро перемещались среди других инопланетян. Похоже, они пытались всех успокоить. Эйс присела на корточки. Ее голову жгла единственная мысль.

– Профессор, что случится с Туланой, если вы все вернете?

– Даже Повелитель Времени не может знать судьбы всех существ во вселенной.

Эйс заметила, что он старательно отводит взгляд.

– Как вы думаете, что случится? – спросила она.

Повисло молчание. Доктор вздохнул.

– Тулана родом с планеты Мархан, – сказал он.

– И?

Доктор уклончиво шаркнул ногой.

– Чего вы недоговариваете? – настойчиво спросила Эйс.

– Около двух сотен лет назад на этой планете случилась эпидемия. Ее устроили далеки в качестве подготовки к вторжению.

– И многие умерли?

– Абсолютно все, Эйс. Все умерли. Марханский Геноцид – одно из самых ужасных зверств далеков.

– Значит, если мы все вернем…

– Тулана просто перестанет существовать, – закончил Доктор.

– Нет… – прошептала Эйс. Ей стало дурно. Она резко встала. Доктор тоже выпрямился и опустил пульт управления в нормальное положение. Эйс посмотрела на монитор, пытаясь увидеть подругу.

– Доктор, можно мне с ней попрощаться? Пожалуйста. Я быстро.

– Не слишком хорошая мысль, – мягко сказал Доктор. – В силу многих причин.

Эйс глядела, как встревоженные студенты, прибывшие из огромного множества звездных систем, столпились вокруг далеков, пытаясь получить ответы, которые были лишь у Доктора. Эйс увидела Тулану у входа в астрофизическую обсерваторию. Она и несколько ее друзей, бурно жестикулируя, разговаривали с далеком. Моргнув, чтобы унять жжение в глазах, Эйс коротко кивнула.

Впервые путешествие с Доктором заставило ее плакать.

– Эх-ма! – выдохнул Доктор с невероятной тревогой, разглядывая пульт управления. – Думаю, пора улепетывать. Держись!

Эйс едва успела схватиться за один из поручней, как ТАРДИС дернулась и начала дематериализовываться.

– Так мы летим обратно в сплетение?

– Да.

– Чтобы все исправить?

– Да.

– Если мы все делаем правильно, почему сердцем я чувствую иное?

Доктор не знал ответа.

10

– Как же мы вернемся в сплетение? Я думала, там все дело в том, что вы не могли точно выяснить, где и в каком времени мы находимся, чтобы нормально перемещаться.

– В обычной ситуации, да, но в данном случае мы лишь возвращаемся по собственным следам туда, где уже дважды были.

Эйс вздохнула.

– У вас голова не болит ото всех этих штук с путешествиями во времени?

– Частенько!

– Погодите-ка, – сказала Эйс. – Если вся эта чехарда была вызвана двумя ТАРДИС, временные линии которых переплелись, не получится ли, что мы просто добавим туда третью?

– Нет, поскольку теперь я понимаю, что вторая ТАРДИС, которую ты увидела, когда мы застряли в водовороте времени – это мы в данный момент. Тогда я думал, что ты увидела временно́е эхо или возникшее в петле времени отражение, но я ошибался. Вторая ТАРДИС – это мы, вернувшиеся в сплетение, так что теперь я, по крайней мере, знаю, что мы сможем туда добраться. Как только мы там окажемся, я собираюсь выбрать нужный момент, чтобы восстановить пространственно-временное равенство. Я должен убедиться в том, что вторая ТАРДИС выберется оттуда, не изменив ради этого вселенную.

– И как вы собираетесь это сделать?

– В тот самый момент, когда другая ТАРДИС нацелится на звезду, я поставлю нас на линии прицела и направлю на него периодические хронодинамические импульсы. Это даст им достаточную энергию, чтобы выбраться, не разрушая при этом звезду.

– А что же с нами? Мы не застрянем там снова?

– Если время будет выбрано точно, временные потоки двух ТАРДИС сольются в один и выйдут из сплетения невредимыми. Но если я ошибусь в расчетах, я могу и уничтожить ТАРДИС.

– Которую?

– Обе сразу.

Пожалев, что спросила, Эйс судорожно сглотнула.

Доктор пробежал руками по клавишам управления. ТАРДИС заскрипела и заскрежетала, материализовываясь в сплетении – единственном месте во вселенной, которое Эйс надеялась больше никогда не увидеть. Доктор включил обзорный монитор, и там на мгновение мелькнул знакомый силуэт полицейской будки.

– Это мы перед тем, как вы взорвали звезду?

Доктор кивнул.

– Примерно за минуту до этого, если мои расчеты правильны.

– И вы абсолютно, полностью, совершенно уверены, что это единственный способ?

– Да. И, как только мы выберемся из сплетения, отправимся по заранее установленным координатам следующей точки.

Шестьдесят секунд тянулись невыносимо долго. Эйс глядела на другую ТАРДИС на экране монитора, думая о Тулане, миролюбивых далеках и вселенной, которой, как сказал Доктор, не следовало существовать вовсе.

– Начинается! – крикнул Доктор.

Сверкнула ослепительная вспышка, заставшая Эйс врасплох, хотя она ее и ожидала. Девушку подкинуло вверх и с грохотом опустило обратно. Эйс уже знала, что произойдет дальше – бешеный неуправляемый полет, за которым последует резкая остановка. На этот раз Доктор тоже был готов. Он сразу же восстановил управление ТАРДИС. Итак, они выбрались из сплетения, но сработал ли план Доктора? Вернулась ли вселенная к «нормальному» состоянию? Эйс увидела на мониторе космический мусор – астероиды, некоторые размером с земной континент, и просто огромные камни, плывущие вокруг.

– Где мы? – спросила она.

Прежде чем Доктор успел сообщить точное местоположение, на экране появился космический корабль. Развернувшись по изящной дуге, он нацелил свой нос на ТАРДИС.

– Ага! – воскликнул Доктор.

Послышался шум помех, а следом консольную наполнил звук резкого скрипучего голоса.

– ВЫ ВТОРГЛИСЬ В НАШЕ ПРОСТРАНСТВО. ВЫ-БУДЕТЕ-УНИЧТОЖЕНЫ!

Узнав голос, Эйс вздрогнула, а потом увидела, как от крейсера стартовали две ракеты, полетев прямо в ТАРДИС. В этом голосе не было ни малейшего дружелюбия, оно исчезло. Никаких попыток дипломатии и обсуждения. Это были далеки, каких Доктор и Эйс знали слишком хорошо. Безжалостные механические убийцы, сжегшие тысячи планет и поработившие половину галактики.

– О да, вот далеки, мне знакомые и мною презираемые. Обороняют то, что считают своей частью галактики, даже если здесь ничего, кроме камней, не осталось. Вселенная снова стала нормальной, – сказал Доктор, быстро управляя ТАРДИС, чтобы ускользнуть сквозь время и пространство, прежде чем в них попадут ракеты.

– Профессор, где мы?

– На Скаро. Вернее, там, что от него осталось. Поблизости всегда болтаются один-два крейсера далеков.

– Вы поставили точкой прибытия Скаро? – ошеломленно спросила Эйс.

– Просто чтобы убедиться, что все вернулось в норму, – ухмыляясь, ответил Доктор.

Эйс глядела на приближающиеся ракеты. Доктор щелкнул переключателем, и изображение крейсера далеков и ракет начало меркнуть, по мере того как ТАРДИС дематериализовывалась.

Они уже ускользали, но все равно услышали триумфальный скрежещущий голос далека.

– ВЗРЫВ ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ РЕЛОВ. ВАМ НЕ СБЕЖАТЬ.

Экран почернел, а вместе с ним смолкли и последние пронзительные и едкие слова далека.

– ВСЕ ВРАГИ ДАЛЕКОВ ДОЛЖНЫ ПОГИБНУТЬ…

– Итак, Профессор, у Туланы не было и шанса родиться, – с влажными от слез глазами сказала Эйс. – Далеки снова стали злобными психами. Это вселенная, которая вам известна и понятна. Но к лучшему ли это?

Доктор смотрел на монитор. Пространство снова наполнилось звездами и было совершенно спокойно. Доктор вцепился в край пульта так, что побелели костяшки пальцев.

– Эйс, мы видели то, что, как я думал, не случится никогда ни в одном временном потоке. Миролюбивые далеки, поборники добра. Может быть, лишь может быть, однажды подобное случится и в этой вселенной.

– Вы правда так считаете? – спросила Эйс.

– Пару дней назад я бы не задумываясь ответил «нет», – признался Доктор. – Но теперь нам остается лишь надеяться. А это тоже хорошее начало.

Восьмой Доктор: Спора

Алекс Скэрроу

1

Доктор открыл дверь ТАРДИС и вышел в теплую пустынную ночь. Пыльную землю под ногами обдувал легкий ветерок. Единственным звуком было стрекотанье цикад.

А еще потрескивание раций и тихий рокот дизелей вдали.

– Знакомое дело, – пробормотал он. Соединенные Штаты Америки, пустыня Невада. Он уже бывал здесь, не так далеко отсюда и не так давно. В 1947 году, кажется? Если ему не изменяет память, местечко называлось Розуэлл. Доктор усмехнулся, глядя в темноту.

Весело тогда было.

На секунду он задумался, не стоит ли ему еще раз попытаться починить систему «хамелеон» ТАРДИС. Стоящая посреди пустыни британская полицейская будка выглядит как-то нелепо. Ладно, все равно сейчас ночь, а она приземлилась в нескольких сотнях метров от шоссе. Вероятно, никто ее здесь не увидит. В темноте вполне сойдет за еще одну чахлую юкку.

Закрыв дверь на замок, Доктор решительно двинулся по сухой плотной земле к армейским грузовикам. Они стояли в полукилометре от него на засыпанном гравием участке старого шоссе.

Подойдя ближе, он услышал дрожащие голоса перепуганных солдат, приглушенно звучащие из-под толстой резины кислородных масок. Ночь наполнилась треском и сигналами, обрывками фраз и слов, звучащих из раций. Лучи фонарей выхватили из темноты потрепанный придорожный щит на обочине, заброшенную автозаправку с заколоченными окнами и растущими у входа сорняками. Плакат рядом с дверью гласил:

«Устали? Почему бы не отдохнуть в Форт-Кейси?

Лучшее место вдали от дома!»

Доктор кивнул. Форт-Кейси. Именно здесь должен был приземлиться зонд, который он так долго выслеживал.

Он уже почти дошел до армейских грузовиков, когда его кто-то заметил.

– Эй! – послышался приглушенный маской крик. – ЭЙ ТЫ! СТОЯТЬ!

В лицо ударил слепящий луч фонаря. Доктор прищурился и прикрыл глаза рукой.

– Стоять на месте!

Молодой голос. Очень молодой. И очень испуганный.

– Руки вверх!

– Ай-ай, – пожурил солдата Доктор. – Руки вверх… пожалуйста!

– Заткнись! Руки, чтобы я их видел!

– Очаровательно, – сказал Доктор, поднимая руки.

Солдат заговорил в рацию.

– Майор Платт? Тут гражданский… Прямо из темноты вышел, сэр… Зараженный? Я не думаю, сэр.

Доктор, смотря против света, начал различать силуэт молодого солдата. Биозащитный костюм, баллон с кислородом на спине, штурмовая винтовка, покачивающаяся в руках, резиновые перчатки. Спустя мгновение подошел еще один.

– Ты!

Низкий, уверенный голос.

– Откуда здесь взялся?

Доктор улыбнулся.

– Я нездешний.

– Вы пришли из города, сэр?

– Форт-Кейси, как я понимаю?

– Да. Вы были в непосредственном контакте с кем-либо из Форт-Кейси?

– Нет. Я только что прибыл.

Пауза.

– Из Атланты? Вы из команды ЦЭЗ?

Доктор осознал, что кивает. Майору явно хотелось услышать именно это, и Доктор решил с ним не спорить.

– Вообще-то, да… Да.

– Как раз вовремя! Лучше бы вам надеть костюм и ознакомиться с обстановкой.

– Надеть костюм? – переспросил Доктор, прищелкнув языком. – Правда? Это настолько необходимо?

Майор Платт явно не был настроен шутить.

– Следуйте за мной в командный пункт, я изложу вам ситуацию.

– Последняя задокументированная связь с городом была семнадцать часов назад. Звонили в 911, вызывали «скорую». Звонивший успел сказать…

Майор пролистал бумаги на столе. Седой, короткостриженый, с жилистым загорелым лицом, будто высеченным из песчаника. Вот они, морская пехота. Настоящие мужчины. Он прочел написанное на листе.

– Они все мертвы… мертвы все, плоть обращается в жижу. Оно двигается… Тут какие-то твари! Эти твари движутся! Они живые…

Майор Платт поглядел на Доктора.

– После этого звонивший сказал что-то неразборчивое, и вскоре связь прервалась.

Доктор задумчиво постучал пальцами по алюминиевому складному столику, стоявшему между ними.

– Хм… Звучит не слишком здорово.

Палатка командования представляла собой герметичный пузырь из толстого пластика, внутри горели несколько галогеновых ламп на стойках. Майор уже снял биозащитный костюм и маску и теперь с любопытством оглядывал Доктора. Камзол с жилетом и галстук-крават, популярные в эпоху короля Эдуарда, явно его удивили.

– Я был в опере, когда позвонили, – объяснил Доктор.

Майор махнул рукой.

– Похоже, патоген не распространяется по воздуху, но мы не можем быть уверены в этом на сто процентов. Перекрыли все въезды и выезды. Но похоже, что эта штука, чем бы она ни была, заражает и убивает очень быстро.

– Что, скорее, к лучшему.

Платт нахмурил седые брови.

– Если она быстро убивает, майор, следовательно, нам не надо беспокоиться о том, что зараженный разносчик уйдет слишком далеко от города, – задумчиво качнул головой Доктор. – Вы сказали, что послали в город солдат?

Майор кивнул.

– Четыре часа назад. Уже три часа от них ничего не слышно.

– Что вы от них слышали в последний раз?

– Передача была искажена, – покачав головой, ответил майор. – Бессмыслица, на мой взгляд.

– Рассказывайте.

– Что-то насчет паутины повсюду. Паутина по всему городу. – Майор прищурил серые глаза. – Паутина? Все превращаются в жижу! У вас есть идеи, с чем, ради всего святого, мы имеем дело?

У Доктора была одна годная идея. Но лишь идея. Подозрение. Необходимо было убедиться.

– Вы правы, майор. Инфекция не распространяется по воздуху. По крайней мере, пока.

– Вы хотите сказать, что знаете, что это?

Доктор медленно кивнул.

– Да, я уже с таким сталкивался.

– А название у этого есть?

– Кошмар, – ответил Доктор, задумчиво постукивая пальцами по подбородку. – Если это тот патоген, о котором я думаю, он будет распространяться очень быстро. Межвидовые различия – не помеха. Он может переноситься любым существом – любой органикой, в общем-то.

– Это невозможно! Таких патогенов не бывает!

– В течение семидесяти часов после приземления эта штука станет неконтролируемой. В течение месяца…

Доктор медленно покачал головой. Слова были излишни.

Майор снова прищурил глаза.

– А вы точно из Центра Эпидемических Заболеваний Атланты? Вы совсем не похожи на обычных задохликов оттуда.

– Ах, майор, вы меня подловили, – с улыбкой ответил Доктор. – Я солгал.

Майор Платт вспыхнул.

– Тогда лучше побыстрее скажите, кто вас прислал.

– Я уверен, майор, вы слышали про эту организацию. Ее название время от времени шепотом произносят по темным углам в правительстве.

– Откуда вы?

– Из ЮНИТ.

– Из ЮНИТ? – переспросил майор, бледнея.

Разведывательное управление ООН, ведомство, работающее тайно, вне бюджета, по поручениям нескольких правительств ведущих держав. Доктор раньше работал там. Обычный человек с улицы даже не слышал ничего о ЮНИТ, но майор Платт слышал наверняка, если только не затыкал голову в песок в течение всей своей службы.

– Хорошо. Похоже, вы осознали, о чем речь, – сказал Доктор, отодвигаясь от стола. – Превосходно. Это сэкономит кучу бесценного времени, которое иначе пришлось бы потратить на дальнейшие объяснения. – Он пожал плечами. – Мне много не надо… Просто пропустите меня туда.

– Невозможно! Протокол изоляции пятого уровня – никого не впускать и не выпускать!

– Я полагаю, последнее слово в этом деле будет за ЮНИТ, а не за армией. А поскольку я послан сюда ими… Думаю, это ставит меня во главу операции.

Майор Платт снова прищурился.

– Я не получал уведомлений о том, что мои полномочия…

– Майор, каждая секунда, которую мы проводим здесь, сидя в вашей чудесной, ярко освещенной палатке, тратится даром. Этот патоген очень скоро начнет разноситься по воздуху. – Доктор печально улыбнулся. – Тогда все ваши посты на дорогах, все ваши солдаты в забавных резиновых костюмах станут просто… бесполезны.

2

Доктор миновал барьер, перегораживавший однополосную дорогу, которая вела в город. В свете прожекторов его длинная тень тянулась по выщербленному асфальту в сторону темных контуров городка, такого ничтожного, что моргни и пройдешь мимо.

Он двинулся вперед, медленно и неуклюже, отчаянно потея в тяжелом и неудобном костюме. В наушниках под капюшоном послышался голос майора Платта.

– В ЮНИТ подтвердили вашу личность… Доктор.

– Хорошо.

– «Доктор». Это, э-э-э… все, что они сказали. У вас есть имя, сэр?

Доктор улыбнулся. Когда-то, очень давно, у него было имя. Девять столетий назад. Столько воспоминаний в голове, от предыдущих воплощений, которые для него были почти как чужие, истерлись и померкли, будто призрачные силуэты.

– Просто «Доктор». Этого вполне достаточно, чтобы называть меня.

– Доктор, да?

В наушниках зашипело, но связь не прервалась.

– Прекрасно. – Но майор Платт явно был недоволен. – Что ж, тогда держите связь, хорошо, Доктор?

– Да, разумеется, – ответил Доктор, не имея ни малейшего намерения так поступать.

* * *

Спустя десять минут Доктор дошел до первых домов городка. Заброшенные и полуразвалившиеся здания из вагонки с облезшей краской были выбелены солнцем. Форт-Кейси начал умирать медленной смертью задолго до нынешней ночи.

За пределами зоны освещения прожекторов, когда солдаты майора уже не могли за ним следить, Доктор счел, что это место не хуже любого другого. Он снял капюшон и кислородную маску, наслаждаясь прохладным ночным воздухом, обдувающим лицо. Расстегнул и сбросил биозащитный костюм, отпихнув его в сторону ногой.

Какой нелепый наряд. Толку от него будет не больше, чем от мокрого бумажного мешка.

Принюхавшись, он сразу уловил сладковатый запах разлагающейся плоти. До некоторой степени это подтверждало то, о чем он и так догадывался. Эта инфекция – эта напасть, если тут действительно тот же патоген, который когда-то уничтожил бесчисленное множество галлифрейцев, – совершенно точно находилась в своей первой стадии. Поглощала и разрушала органическую материю. Превращала ее в жидкую органическую матрицу, удобную для дальнейшего использования.

Он двинулся дальше по главной улице маленького городка. Уличные фонари продолжали гореть с тихим жужжанием, заливая противным желтым светом пыльный побитый асфальт. Справа виднелась вывеска бакалеи с мигающим над стеклянной дверью неоновым рекламным знаком пива «Будвайзер».

Доктор посветил фонарем в сторону магазина. В витрине стояли пустые деревянные лотки с ценником на дыни, по три доллара за штуку. Доктор двинулся дальше, светя на один из лотков. Деревянные пластины покрывала лужа темной вязкой жидкости, которая потихоньку переливалась через край, стекая на землю. Доктор двинул фонарем, проследив за тоненькой ниткой слизи, протянувшейся по земле наподобие оброненной бечевки. Извиваясь, словно тонкая трещина в асфальте, ниточка тянулась к следующей двери в здании. Там, соединяясь с другими крохотными черными артериями, она становилась толще, будто сплетаясь в веревку.

На первом этаже двухэтажного дома было кафе. Наверху – пустые квартиры, которые, похоже, уже давно и безнадежно искали жильцов. По боковой стене бежали ниточки темной, как чернила, жидкости, расходясь затем в стороны в виде паутины. Черные щупальца, нащупывающие себе дорогу, между блоками шлакобетона и потрескавшейся побелкой.

Доктор медленно подошел ближе.

И увидел у стены останки того, что когда-то было человеком. Присев рядом с телом, Доктор оглядел его. Докерсы, линялые джинсы, рубашка в клетку. Внутри одежды осталось нагромождение костей, скрепленных остатками плоти. На черепе еще сохранилась пара прядей светлых волос. Но кожи уже не было. Она давно исчезла, как и все остальные мягкие органические ткани. Из рукавов рубашки на землю стекала черная слизь, присоединяясь к остальным ручейкам органического раствора.

Полное разжижение. И дыни в витрине бакалеи, и этот человек были равно полезны, являясь одинаково перевариваемым сырым материалом, который поглощал патоген. Это было именно тем, что ожидал увидеть Доктор, надеясь, что не увидит никогда.

Первый этап в самом разгаре: заражение, разложение и сбор. Видимо, она приземлилась прямо в городе или совсем рядом. Крохотная, с булавочную головку, спора, выброшенная зондом, замаскированная под фрагмент метеорита. Прилепившаяся к подошве, или каблуку, или к покрышке грузовика. Вот и все, что надо.

Остальное было печально и неизбежно. И ужасающе быстро.

Обведя фонарем вокруг, Доктор заметил на улице другие тела. Напротив стоял автомобиль, врезавшийся в бордюр и упершийся в мусорные баки. За рулем виднелся скелет водителя, наполовину выпавшего из двери. Дальше по улице на тротуаре лежала груда женской одежды, сбоку от нее валялась упавшая набок детская коляска.

– Ни малейшего шанса, – со вздохом сказал Доктор.

– Эй? – раздался голос из кафе. – Есть там кто?

Выживший? Доктор покачал головой. Невозможно. К этой штуке нет иммунитета. У людей. Подойдя к столовой, он потянул на себя стеклянную дверь и окликнул:

– Есть кто живой?

– СТОЯТЬ НА МЕСТЕ!

Приглушенный голос. Женский. Доктор замер в дверях и медленно поднял руки, показывая, что он безоружен.

Он увидел худощавый силуэт в биозащитном костюме, медленно появившийся из-за стойки бара. Лицо было закрыто кислородной маской.

– Как… как вы выжили?

Улыбнувшись, Доктор сделал шаг вперед.

– Мама всегда говорила, что я особенный.

Женщина навела на него пистолет.

– Лучше стойте на месте! Не подходите!

Он поглядел на нашивку с именем.

– Капитан Чэн, верно?

– Капитан Эвелин Чэн.

– Полагаю, вы из разведывательной группы майора Платта?

Женщина чуть опустила пистолет.

– Знаете, майор несколько беспокоится, что вы не выходите на связь.

– Моя рация сломалась. Я ее выбросила.

Доктор посмотрел на ремень для снаряжения и заметил гнутую пряжку. И небольшую дырку в костюме рядом с ней.

Она увидела, куда направлен его взгляд.

– Немного этой дряни попало на рацию. Я увидела, как она плавится! Мне пришлось… пришлось оторвать ее. Избавиться побыстрее, – поспешно сказала она. – Но я не заражена, ясно? Оно не попало внутрь костюма. Не коснулось кожи…

– Я знаю, – перебил ее Доктор, улыбаясь, – знаю. Если бы оно вас коснулось, сейчас вы бы уже стали лужицей.

Он оглядел кафе.

– Что с остальными из группы?

Она на мгновение задумалась, прежде чем ответить.

– Я осталась одна. – Ее голос сорвался. – Остальные, они, они…

– Что с ними случилось?

– Были атакованы.

– Атакованы?

Женщина в маске медленно кивнула.

– Странные твари… ползучие, набросились на нас, атаковали…

Доктор тихо выругался. Это означало, что уже начинался второй этап. Это создание начинало строить систему защиты.

Он сделал еще один осторожный шаг, и Чэн быстро вскинула пистолет, прицеливаясь.

– Стоять!

– Все нормально! – быстро сказал он. – Я тоже не заражен. Уверяю вас, у меня на самом деле иммунитет.

Она покачала головой.

– Ни у кого нет иммунитета!

Доктор сделал шаг в сторону и сел за столик у окна.

– Я просто здесь посижу, Эвелин. Это вас не побеспокоит?

Она вышла из-за стойки. Доктор увидел, как она оглядывается по сторонам, смотрит на пол, под столы и стулья. Потом она медленно пошла к нему.

– Всё. Люди, животные, растения. Эта дрянь заразила всё в этом городе.

– Да, именно так она и поступает, – кивнул Доктор.

Она сделала еще несколько шагов в его сторону, не сводя пистолета с его груди, и опустилась на стул через пару столов от него.

– Такого не бывает! Никакой патоген не может воздействовать на столь разные существа! И фауну, и флору…

– Ни один земной патоген, – произнес Доктор.

– Земной?..

Он увидел, как глаза Чэн под маской сузились.

– Вы говорите… что это попало из?..

– Попало из космоса, да, – ответил Доктор, небрежно вертя в пальцах солонку. – Посевочный зонд фон Ноймана.

– Кого?

– Фон Ноймана. Назван в честь одного из ваших ученых, Джона фон Ноймана, который создал теорию развития подобного создания. Генетически созданный патоген способен выжить в глубоком космосе, дрейфуя, пока не попадет на планету с приемлемыми условиями обитания. Затем он выходит из спячки и начинает действовать.

– Начинает действовать?

– Сначала он распространяется, подобно вирусу. Начавшись с горстки частиц, заражает и изменяет клетки, перепрограммируя их ДНК. Заражает все, с чем контактирует. Репродуцирует миллионы копий самого себя из сырья зараженного организма, и зараженные клетки разрушают организм жертвы в целом.

Чэн кивнула.

– Да… да, именно это мы и видели.

Она поглядела в окно на пустую улицу.

– Все органическое, – снова кивнув, сказала она. Именно этому она стала свидетелем. – Все… начинает разлагаться, превращаясь в эту черную слизь.

– Этот процесс – первая стадия действия патогена. Набор органической массы. Как можно больше и как можно быстрее. У этой жидкости есть зачатки разума, если так можно сказать. Потом она пытается собраться воедино. Если хотите, перегруппироваться. Чем больше собирается поглощенной массы, тем сложнее становится внутренняя структура.

– Внутренняя структура?

– Эта черная слизь – трансморфная жидкость. Она может реструктуризировать себя во что угодно, получив генетические шаблоны. И может даже комбинировать их. Чем больше ее соберется, тем более сложные создания она может образовать.

Капитан Чэн внимательно поглядела на него.

– Откуда вы так много об этом знаете?

Доктор увидел, как ее глаза внезапно расширились.

– Боже мой! Это не отдельная вспышка? Это случилось где-то еще?

– Были миллионы вспышек, Эвелин. В миллионах миров, на протяжении миллиардов лет.

Ее глаза снова сузились. Она молча глядела на него.

– Кто вы такой, ради всего святого?

Доктор задумался над уместным ответом. Может быть, стоит потратить время на то, чтобы объяснить, кто он такой. Объяснить, что его раса, Повелители Времени, однажды подверглись нападению точно такого же патогена. В юности он читал об эпидемии на Галлифрее, это было так давно. Спора попала в их мир за тысячу лет до его рождения. Несколько сотен тысяч Повелителей Времени умерли, прежде чем они смогли справиться с эпидемией, разработав ген врожденного иммунитета, чтобы уже больше никогда не быть уязвимыми перед инфекцией. Можно все это объяснить, но время работает против них. Надо объяснить все коротко и просто. Пока хватит и быстрого ответа.

– На паре сайтов о теориях заговора вы сможете найти упоминание обо мне. Подозреваю, что у одного-двух правительств есть на меня обширные досье. Я известен, как Доктор. Достаточно будет сказать, что я родом не отсюда. – Он поджал губы. – Объяснения подождут, капитан Чэн. У нас не слишком много времени. Вы сказали, что на вас напали?

Она кивнула.

– Существа вроде крабов. Их были сотни. Прорезали костюмы и забирались внутрь. – Она на мгновение прикрыла глаза. – Я едва успела убежать.

– Вы единственная, кто выжил?

Чэн покачала головой и бросила взгляд на распашные двери за стойкой.

– Еще был Резерфорд.

Доктор увидел темно-кровавый отпечаток на створке двери.

– Одна из этих черных ниток слизи. Резерфорд попытался взять образец. Мы думали, это просто жидкость.

Она покачала головой, пытаясь осознать то, чему стала свидетелем.

– Но она отдернулась, а потом бросилась на него. Пробила маску.

Она отвела взгляд.

– Я пыталась спасти его. Но он умер в считаные минуты. Если не секунды. Я притащила его сюда…

– Он сейчас там? За дверьми?

– На кухне.

Доктор поглядел на распашные двери. Чэн схватила полотенце и завязала его на ручках дверей. Вряд ли это сильно поможет, но по крайней мере она его поняла.

Лучше не открывать. И не входить внутрь.

– Держите эту дверь хорошенько закрытой, Эвелин. Что бы вы ни делали, не заходите внутрь.

Она быстро кивнула.

– Я заглядывала туда минут двадцать назад. – Она сдавленно всхлипнула. – Это ужасно. Резерфорд был…

– Это существо проходит определенные этапы. Этап первый – накопление и сбор биомассы. Он произошел еще до вашего прихода. На втором этапе оно начинает создавать простейшие конструкции – создания, за неимением лучшего термина, – в качестве оборонительной меры. Это вы уже видели. Этап третий… ну…

Доктор постучал пальцами по подбородку.

– Это самый потрясающий этап, на самом деле. Совершенно особенный.

– Что?

Самым любопытным в стадиях развития Споры был ее третий этап. Повелители Времени назвали его «этапом проверки». Загадочные создатели патогена, возможно, давно исчезнувшие, встроили в Спору защитный механизм, чтобы она не уничтожила другую развитую цивилизацию. Вероятно, они опасались, что дрейфующая по космосу инфекция может когда-нибудь вернуться и уничтожить их родной мир. А может, считали неэтичным уничтожение другой разумной расы?

– Так что за третий этап? – спросила Чэн.

Доктор снова поглядел на нее.

– В центре распространения инфекции, точке отсчета, Спора создает разумную матрицу. Мозг, если хотите.

– Мозг?

– Ну, некую разумную сущность.

– Зачем?

– Она задает некий вопрос, – пожав плечами, ответил Доктор. – Ответишь правильно, и мозг приказывает всем клеткам биомассы переключиться с размножения на выработку смертельного токсина, который через некоторое время уничтожает всю систему.

– Зачем она это делает?

– Правильный ответ на вопрос означает разум. Патоген «запрограммирован» так, чтобы избежать уничтожения разумной жизни.

– А если мы не дадим правильного ответа? Что тогда?

Доктор вздрогнул.

– Тогда Спора начнет создавать более сложные конструкции – создания, которые могут бегать, плавать, летать. Создания, которые разнесут инфекцию повсюду. Она станет неудержима. – Доктор сжал губы. – Еще неделя, и все органические существа на этой планете будут превращены в биомассу.

– Не может быть! – выдохнула Чэн.

– Согласно теории, – продолжил Доктор, – некая инопланетная цивилизация создала этот вирус, чтобы «переписывать» природные экосистемы других планет, превращая в их собственные. Сделать эти планеты пригодными для них за сотни, если не тысячи лет до того, как они им понадобятся. Что-то вроде биологического терраформирования с дальним прицелом. Или совершенно омерзительного оружия.

– Но вы… вы сказали, мы можем общаться с этим существом? – Чэн покачала головой. – Прямо говорить с ним?

– «Говорить» – преувеличение. Это будет не так, как мы обмениваемся фразами с друзьями.

– Но оно задаст нам вопрос?

Доктор улыбнулся.

– Да, в этом-то и загвоздка. Люди его не поймут, не говоря уже о том, чтобы ответить на него, ближайшие лет пятьдесят, где-то так.

– Еще пятьдесят лет? – спросила Чэн, ее глаза расширились. – Вы имеете в виду… Вы из…

– Будущего? – закончил за нее Доктор и кивнул. – И прошлого тоже. Можно сказать, я тут достаточно давно.

Он снова поглядел в окно.

– И я уже потерял достаточно времени. Мне нужно найти разумную матрицу как можно скорее. Она не станет ждать вечно с решением вопроса, заслуживает ваша раса сохранения или нет. Мне надо поймать ее прежде, чем она начнет создавать летающие конструкции.

Чэн поглядела на него.

– Вы действительно хотите туда выйти?

– Конечно. И настаиваю на том, чтобы вы остались здесь. И держали дверь закрытой, пока я не вернусь.

Чэн покачала головой.

– Я здесь не останусь. Одна, по крайней мере. Ни за что.

Доктор поглядел на двери за стойкой. Честно говоря, нигде не безопасно, ни внутри, ни снаружи. Теперь, когда Спора уже создает конструкции. Может, ей будет лучше рядом с ним.

– Тогда ладно, – сказал он, пожимая плечами. – Можете идти со мной, если хотите.

3

Доктор вышел на улицу, Чэн следовала за ним. Он посветил фонарем туда-сюда. Нити черной слизи, перекрещиваясь и сетью покрывая асфальт, расходились от груд почти растворившихся тел и оголенных скелетов. Нити нащупывали друг друга – и сливались.

– Индивидуальные колонии биомассы будут пытаться объединиться друг с другом. Чем больше этой общей массы соберется в одном месте, тем более грандиозные конструкции она попытается создать.

– Она может создавать существа крупнее крабов?

Доктор поднял брови.

– Намного крупнее.

Они медленно пошли по безмолвной улице. Слабый ветерок крутил флюгер с тихим клацаньем. Ветряные колокольчики у входа в хозяйственный магазин издавали отдельные печальные звоны. Медленно крутилось колесо на опрокинутом детском велосипеде, и втулка пощелкивала, словно шарики в «колыбельке Ньютона».

– Мы ищем кое-что определенное – заметное слияние жидкости, нити, ищущие путь к центральному узлу. Это должно выглядеть, как лучи звезды или как десятки рек, текущие к озеру.

– Центральный узел? – переспросила Чэн, глядя на него. – То есть мозг?

Он кивнул.

– И его, Эвелин, эта сущность совершенно определенно будет защищать.

Они миновали медпункт, рядом с которым в беспорядке стояли несколько машин, перегораживая улицу. Видимо, многие горожане пытались добраться сюда, но некоторые умерли, даже не дойдя до двери.

– О Боже, – прошептала Чэн. – Наверное, это было ужасно. Должно быть…

Она остановилась, как вкопанная, тут же вскидывая пистолет и отработанным движением принимая стойку для стрельбы.

– Что такое?

– Движение. Вон там. Между машин.

Доктор быстро повернул фонарь туда, куда она целилась. Конус света отразился от грязного лобового стекла фермерского пикапа и отполированного до блеска капота «Шевроле».

– Там что-то есть, – прошептала Чэн.

В резком свете фонаря они увидели, как движется нечто темное и округлое.

– Ага, – сказал Доктор, – теперь вижу.

Снова движение. Темная фигура, размером с большую собаку, с суставчатыми, как у паука, ногами и покрытая жестким панцирем, вспрыгнула на капот «Шевроле». Машина слегка закачалась под ее весом.

Чэн спустила курок, и пистолет дернулся. Пуля пробила органическую броню твари, и наружу хлынули потоки черного вещества. Создание, черное и блестящее, упало и задергалось.

– Отличный выстрел. Молодец.

Чэн тяжело дышала, стекло ее маски начало запотевать.

– Повезло. Я… я не с-стреляла с самой учебки.

Из-за машин появилось еще одно создание. Дернув рукой, Чэн выстрелила. Разлетелось в куски лобовое стекло. Она выстрелила снова, и они услышали глухой хруст, будто треснуло огромное яйцо. Борт стоящей поблизости «Хонды» обдало слизью. Создание исчезло.

Но на смену ему появились еще четыре.

Чэн выстрелила в одного и промахнулась.

Она стреляла снова и снова, но твари все прибывали. А потом пистолет беспомощно защелкал в ответ ее нажатиям на спусковой крючок.

– О нет… Я все.

Тварей было уже около дюжины, каждая размером с взрослого ротвейлера. Темные, блестящие, низко припавшие к земле на суставчатых, как у насекомых, лапах, безголовые и безглазые, они походили на злобных жуков. И медленно приближались.

Чэн застонала. Доктор схватил ее за руку и дернул назад, а затем загородил собой.

– Что вы делаете?

– Пришла одна мысль, – быстро ответил он, а затем, подняв руки, осторожно подошел к надвигающимся созданиям. Жукообразные твари зашипели и… замерли.

– Да. Как я и ожидал. Начинается стадия проверки. Она ждет контакта с разумной формой жизни. Готова разговаривать. Готова задать вопрос. – Он оглянулся на Чэн через плечо. – Но она не будет ждать вечно. Вы понимаете? Нам надо быстро ее найти.

Чэн нервно кивнула.

Доктор повел лучом фонаря.

– Эти создания собраны здесь для охраны мозга. Он должен быть совсем близко. Посмотрите, Эвелин. Посмотрите кругом. Видите что-нибудь?

Она начала водить по сторонам своим фонарем, вдоль перекрещивающихся темных линий, которые сливались в более широкие русла. Одна из линий явно играла роль главной артерии, к ней тянулись остальные, будто мотыльки на пламя свечи. Эта линия дальше по улице превращалась в толстую кожистую трубу размером с пожарный шланг, пульсирующую и подрагивающую от текущей внутри органической жидкости.

Чэн проследила за ней и увидела, что труба подходит к кузову грузовика, стоящего метрах в пятидесяти от них у небольшого городского сквера. Там же находились несколько десятков торговых стоек. Похоже, в Форт-Кейси готовились к базарному дню, когда в город пришла Спора.

Кожистая артерия изгибалась перед кузовом и затем расходилась по всей ширине загрузочной рампы, а ее конец исчезал в машине.

– Выглядит многообещающе, – пробормотал Доктор. Он отступил от тварей и обернулся к Чэн. – Полагаю, нам нужно идти к машине. И делать это с исключительно мирным видом.

Она согласно кивнула. Обходя тварей, они медленно пошли по улице в сторону грузовика.

Подойдя ближе, Доктор смог разглядеть логотип на борту кузова: «Бернард и сыновья – поставки курятины». Он осторожно перешагнул через толстые притоки вязкой жидкости, ведущие к грузовику.

Все дороги ведут в Рим.

Наконец они остановились у погрузочной рампы, и Чэн посветила фонарем вверх. Внутри были видны десятки стоящих одна на другой проволочных клеток. Пол контейнера, будто снегом, был покрыт перьями. В клетках валялись кости, клювы и когти – останки того, что было сотнями инкубаторских цыплят. Ныне они превратились в черную жижу, свисающую с клеток полосами пульсирующей слизи и покрывшую внутренние стены контейнера. От черных полос отходили толстые щупальца, раскачивающиеся в воздухе, будто незрячие змеи.

В дальнем конце кузова жидкость собралась в ком, похожий на содержимое лавовой лампы и влажно блестящий в свете фонарей. Она переливалась, вспухала, пуская пузыри, а иногда принимала и более сложные формы. Вот грудь и ноги человека… голова и шея лошади… собачья морда…

– Что оно делает? – судорожно сглотнув, спросила Чэн.

– Полагаю, она пробует, какие конструкции можно построить на основе уже обретенной ДНК.

По полу бегали твари поменьше, не такие вычурные, похожие на помесь рака и таракана. Свет фонаря Доктора выхватывал десятки карабкающихся друг на друга существ, колышущееся месиво жестких суставчатых ног, когтей, острых шипов, панцирей и серых волосков. Он подозревал, что если создания кинутся на них, то своими острыми когтями и жвалами сдерут с них всю плоть в считаные минуты. Надо было быстрее вступать в связь, прежде чем Спора решит, что ей угрожают, и даст команду к наступлению армии защитников.

– Привет, – тихо сказал он.

Масса в дальнем конце кузова запульсировала при звуке его голоса. Затем одно из щупалец начало быстро утолщаться и удлиняться, забирая вещество из общей массы и протягиваясь к Доктору.

– Доктор, поберегитесь! – прошептала Чэн.

– Все нормально. Оно так здоровается, – ответил Доктор, посмотрев на нее. – Надеюсь.

Как же мне общаться с этим существом?

Доктор погрузился в давно позабытые истории о том, что происходило на Галлифрее, вытаскивая их из темных уголков своего сознания. Нашлось кое-что: один ученый намеренно заразился, позволил клеткам этого существа проникнуть внутрь себя, и связь произошла на некоем микробиологическом уровне.

Сделав глубокий вдох, Доктор медленно забрался на загрузочную рампу и вошел в кузов.

– Я здесь, чтобы поговорить с тобой.

Черное щупальце подползло к нему, поднялось вверх и зависло у лица, раскачиваясь из стороны в сторону, будто кобра, готовая ударить.

– Все хорошо, я не опасен, – тихо сказал Доктор. – Я здесь, чтобы поговорить.

Движения щупальца замедлились. Его кончик начал расти, образуя припухлость. Из этой припухлости выбились тонкие, как волоски, усики. Гибкие, будто проводки, они потянулись к лицу Доктора, ощупывая воздух перед собой. Доктор с трудом сдержал желание отшатнуться. Он знал, что Спора не сможет заразить и поглотить его, ведь его защищал унаследованный иммунитет. Но все же мысль о том, что это существо проникнет внутрь него, не становилась приятнее.

Тонкие усики коснулись кончика носа. Ощупали. Мягчайшее, щекочущее прикосновение. Затем они начали исследовать щеки, лоб, скулы и уши.

Доктор продолжал бороться с желанием отскочить. Спора «знает», как проводить этап исследования. Надо позволить ей установить отношения.

Усики снова вернулись к его лицу и стали ощупывать левую сторону носа. Он почувствовал легкий укол, когда крохотные коготки ухватились за его кожу. А потом ощутил, как что-то защекотало край ноздри. Очень хотелось поднять руку и почесать нос. Усики поползли внутрь, совершенно бесцеремонно и отвратительно.

Он чувствовал, как они извиваются внутри, чувствовал холодное прикосновение, продвигающееся по носовому каналу. А затем странное покалывание распространилось между глаз и дальше, за зрительным центром, через височные доли и вглубь черепа…

Оно пытается установить связь с моим мозгом.

Неприятное ощущение в носу начало исчезать. Щупальце меняло собственную температуру, приспосабливаясь к температуре его тела. Возможно, чтобы сделать общение более комфортным? Хорошо, если так.

Потом…

Потом…

4

– Что случилось? – крикнула Чэн, когда тело Доктора внезапно дернулось. – Доктор, вы в порядке?

Чэн оглянулась. Жукообразные создания подобрались угрожающе близко. Из-за прилавков появлялись все новые твари, отовсюду, где валялись сдувшиеся корки дынь, остатки кукурузных початков и даже с цветочных горшков, спускались струйки маслянисто-черной слизи. Создания медленно надвигались на нее.

– Доктор! Они подходят ближе, – окликнула она.

Ответа не было.

– В смысле, они совсем близко!

Нет ответа. Она посветила фонарем в кузов, но увидела лишь затылок Доктора. Он стоял совершенно неподвижно, будто в каком-то трансе.

– Все это скверно выглядит! Доктор?

Она снова навела фонарь на тварей, и тут одна из них внезапно выбросила вперед колючее щупальце. Оно крепко обвило ее ногу. Чэн почувствовала, как оно сжимает ее, крепко, будто тисками, грозя сломать лодыжку. Почувствовала болезненные уколы, когда острые шипы проткнули костюм биологической защиты и впились в кожу.

– О нет! Доктор! Оно прорезало мне костюм! – взвыла она. – Проткнуло кожу! Я заражена!

Доктор оставался совершенно неподвижен. Его сознание было далеко, очень далеко. Перед его глазами стояло видение чужого мира. Лиловое небо и два солнца с голубым отливом. Еще один образ: другой мир, плотные клубящиеся облака, десятки перекрученных колонн из смоловидного вещества, поднимающиеся к небу на сотни метров. Это напоминало огромный город из термитников. Следующий мир с зеленым небом, метановой атмосферой и плавающими в ней существами, похожими на воздушные шары.

Память этой Споры о мирах, где она побывала прежде, мирах, которые она поглотила и откуда двинулась дальше. Кто знает, сколько миллионов лет назад это случилось?

А потом… что-то завибрировало в его голове. Он не назвал бы это именно голосом. Но некоторым образом так и было. Глубоко внутри мозга он услышал обезличенный голос, без пола и возраста. Шепот сознания, проникшего в его ум. Эти мысли явно ему не принадлежали.

Ты ищешь общения?

Да.

Ты представляешь существо?

Да.

Представляешь этот мир?

Да.

Сознание Доктора наполнили образы: картинки земных существ. Тех, которых Спора уже коснулась, поглотила и декодировала. Тысячи разных микробов – первое, что она встретила в сухой почве пустыни Невада. Сотни насекомых: муравей, жук, разноцветная стрекоза. Потом более сложные формы: грызун коричневого цвета, гремучая змея, мелкая пустынная лиса. Более крупные: корова, собака и наконец… человек. Запись путешествия Споры вверх по пищевой цепочке.

Потом образы исчезли, и к Доктору вернулось зрение.

Не представляешь существо этого мира. Из другого мира.

Да, я путешествовал, как и ты, похоже.

Твой структурный код защищен.

Спора подразумевала его наследственный иммунитет. Несколько линий в геноме, которые не давали этому патогену возможности поглотить его и превратить в бесформенный органический бульон.

Да. Твой вид однажды попал на мою планету. Задал вопрос, и мы ответили на него удовлетворительно. Нам было позволено существовать дальше. Мы разработали вакцину против токсина, который ты используешь для разрушения.

Правильный процесс. Демонстрация разумности. Твой вид поступил приемлемо.

Разумные существа этой планеты не смогут правильно ответить на твой вопрос.

Следовательно, существа этого мира станут полезным ресурсом.

Но они разумны.

Разумность определяется правильным ответом.

Они смогут ответить правильно. Но не сейчас.

Не имеет значения.

Это имеет значение. Просто сейчас неподходящее время.

Объясни.

Твое появление здесь абсолютно случайно. Как ты добралась сюда? На камне? На куске льда? Миллионы факторов совпали так, что ты попала на эту планету в это время. Если бы хоть один изменился – если бы камень был немного больше, или летел немного медленнее, или подвергся влиянию притяжения другого объекта, – ты бы прибыла сюда на несколько десятилетий позже… Тогда эти существа смогли бы правильно ответить на вопрос.

Не имеет значения.

Им нужно всего несколько лет. Вот и все. Они станут замечательными существами, способными на…

Вопрос должен быть задан существу этого мира.

Доктор нахмурился. У Споры был слишком примитивный разум, чтобы заниматься с ней философией. Не сложнее большинства нынешних земных компьютеров – вроде операционной системы, требующей правильного пароля. Требовать от нее оценки спорной ситуации бессмысленно. Этот «мозг» был разработан очень давно лишь для того, чтобы задать вопрос и выслушать ответ. Вот и все. Надо попытаться подойти по-другому…

Эвелин Чэн ощутила, как нога начала неметь, а по бедру поднялась волна холода. Инфекция распространялась от сосуда к сосуду. Клетки Споры мгновенно преодолели спешно заработавшую иммунную систему, уничтожая белые кровяные клетки миллионами. Она почувствовала головокружение. Потом тошноту. Ноги задрожали и подогнулись. Она упала на землю, судорожно дыша, и фонарь выскользнул из ее руки.

– Доктор! – из последних сил крикнула она. – Доктор… Я умираю.

Доктор едва слышал голос Эвелин. Он звучал так, будто доносился с расстояния в тысячу миль. Но он понял, что она говорит. Она заражена. У него остались считаные минуты, чтобы спасти ей жизнь, даже секунды. Пора бросить жребий.

Ты сделала ошибку.

Объясни.

Ты вернулась в мир, откуда произошла. К тем, кто когда-то, миллионы лет назад, создал тебя. Ты рискуешь уничтожить своих создателей.

У создателей был бы иммунитет.

Прошло слишком много времени. Естественные мутации ДНК твоих создателей нарушили этот иммунитет. Они эволюционировали. Их уже не опознать как прежнюю расу – твоих создателей. Но они их потомки. И ты их уничтожишь.

Он почувствовал, как Спора колеблется. Голоса, будто спор коллегии присяжных, органический эквивалент компьютера, пытающегося выполнить строки кода, которые он не может обработать.

Эти существа – потомки создателей?

Вопрос прозвучал так, будто Спора искала у него подтверждения.

Да! Потомки! Они – «дети» твоих создателей.

Должен быть ответ на вопрос. Потомки создателей обязаны продемонстрировать разумность создателей. Потомки знают ответ.

Доктор скрипнул зубами. Может, сработает простая, бесхитростная ложь. Он обернулся и выглянул из грузовика. Эвелин Чэн лежала у края рампы. Она умирала. Может, уже поздно, и ее не спасти. Ложь. Простая ложь – вот, что ему осталось. Возможно, разум этого создания настолько примитивен, что не оспорит ложную информацию, которую он только что выдал. Не поймет простейшей лжи.

Прежняя информация была неверна.

Объясни.

Я не из иного мира.

Объясни.

Я посланец от потомков твоих создателей. Я анти-патоген. Твой оппонент, созданный, чтобы общаться с тобой, если ты вернешься. Я их создание, как и ты. Я прожил миллионы лет, ожидая твоего возможного возвращения. И был создан для того, чтобы дать тебе ответ.

Ты удаленный компонент?

Доктор понял, что этим термином Спора называла крабовидных созданий, что сновали у его ног.

Да. Удаленный компонент.

Ты ответишь за потомков создателей?

Да, это мое предназначение. Я отвечу на вопрос от их имени.

Доктор ощущал, как Спора пытается использовать все небогатые ресурсы генетически встроенного искусственного интеллекта. Задержал дыхание. Так много зависит от того, какое решение она примет. Не только жизнь Эвелин, но жизнь всех живых существ на Земле…

Принято. Вопрос. Объясни соотношение 1:812.

Чэн почувствовала, как мысли ускользают. Она теряла сознание, погружаясь в коматозное оцепенение. Взгляд затуманился, наступала темнота.

«Так вот это как, умирать?» Так безмятежно, почти приятно. Ее пожирали изнутри… но это уже не имело значения.

А потом что-то случилось. Она почувствовала резкий укол в голове, будто внезапный приступ мигрени. Зрение начало проясняться. Ее затошнило, мышцы свело. Иммунная система снова начала сопротивляться. Она с трудом села. Голова раскалывалась от боли, жгло в животе.

Пульсирующее щупальце, обвивавшее ее лодыжку, внезапно дернулось. Его кожа лопнула, и на ноги Эвелин брызнул фонтанчик белесой жидкости.

В приступе отвращения она отбросила умирающее щупальце.

Гладкая кожа черной артерии разорвалась в дюжине мест, из нее потекла жидкость, пузырясь и стекая по кузову на асфальт. Ближайшее жукоподобное создание плюхнулось на землю и забилось, как в припадке. Затем это произошло и с остальными. Одно за другим они падали, дергая длинными шипастыми ногами.

Эвелин услышала шаги. Обернувшись, она увидела Доктора. Он спускался из кузова, стирая рукавом камзола черную грязь из-под носа.

– Что… что происходит? – невнятно спросила она. – Вы сумели пообщаться с ней?

– Действительно сумел, – ответил Доктор. – И теперь она проявляет вежливость, уничтожая саму себя.

Он улыбнулся.

– Удивительно достойное существо, этот патоген. Очень понимающее.

Соотношение 1:812?

Доктор улыбнулся. Ответ на этот элементарный вопрос знает каждый школьник на Галлифрее. Школьный вопрос – теория суперструн в одиннадцатимерном пространстве, детсадовский уровень.

Что ж, ответил он Споре, ответ таков…

– Я и вопроса не поняла, – сказала Чэн. – Не говоря уже о том, чтобы знать ответ на него.

Она вздрогнула. Они медленно шли по дороге, Доктор поддерживал ее за талию. Кости в лодыжке были сломаны.

– Ну, вы же не квантовый физик, так ведь?

Доктор поглядел поверх ее плеча на восходящее солнце и прищурился от яркого света. Оно взошло всего пару минут назад над плоской пустыней: оранжевый шар над дрожащим горизонтом. Длинные тени от засохших юкк темными полосами протянулись по пыльной земле.

В полукилометре дальше по дороге был пост. Они уже могли разглядеть грузовики и солдат в белых костюмах биологической защиты, выстроившихся рядом.

– Однако квантовый физик примерно через пятьдесят лет сможет понять вопрос, Эвелин Чэн. И это самое главное.

Он поднял руку, в которой держал контейнер с образцом.

– Кстати, вам наверняка захочется проанализировать это, чтобы создать вакцину на тот случай, если еще один камень на околоземной орбите тоже несет патоген. По нашему опыту, Споры обычно путешествуют группами.

Эвелин поглядела на контейнер. Полчаса назад это была пузырящаяся лужица черной слизи. Теперь она походила на сушеный фрукт или мумифицированное ухо давно забытого фараона.

Спора была мертва.

– Почему вы просто не сказали мне ответ? Понимаю, будучи простой тупой человечишкой, я бы не поняла, что это означает… Но, по крайней мере, если еще одно из этих существ появится в ближайшем будущем, у нас был бы правильный ответ.

Доктор сжал губы.

– Но, Эвелин, это научное знание, которое вы должны обрести сами, а не получить преждевременно. Это все равно, что я бы дал Исааку Ньютону источник питания, работающий на антиматерии, и объяснил, как с ним играться. Как разобрать его, чтобы поглядеть, что там тикает внутри. – Он усмехнулся, представив себе эту картинку. – Скорее, он взорвется…

Доктор обернулся к ней.

– Я могу вам сказать, что там, откуда я пришел… – На его губах мелькнула задумчивая улыбка. – Вернее сказать, там, откуда я вышел, некоторые мои соотечественники использовали ответ в качестве окончательного доказательства существования древних богов.

– Правда?

– И, как многие признали, ответ окончательно опроверг само понятие богов, – с ухмылкой продолжил он и рассмеялся. – Забавна эта старая вселенная. Никогда не получишь четкого и окончательного ответа на конкретный вопрос.

Они были совсем рядом с постом. Доктор уже мог разглядеть обстановку. Майор Платт с тревогой наблюдал, как они медленно хромают в его сторону. Все до единого солдаты выстроились у заграждения с винтовками в руках, направив стволы в землю. Но в полной готовности. На всякий случай. За ночь прибыли новые грузовики, в утреннем небе летали несколько вертолетов, чертя по поверхности пустыни яркими лучами прожекторов.

Эвелин Чэн расстегнула и сняла капюшон сразу же, как Доктор объяснил ей, что патоген мертв и безвреден. И сейчас она провела ладонью по лбу, стирая пот.

– Так вы прибыли сюда на большом космическом корабле? – спросила она.

Доктор нахмурился и надул губы.

– Полагаю, это нечто большее, чем космический корабль. Хотя снаружи она выглядит не слишком величественно.

Чэн поглядела в светлеющее небо.

– Вы действительно побывали там? За пределами нашей солнечной системы?

Он кивнул.

– Намного дальше. В разных местах и временах.

– Должно быть, видели совершенно невероятные вещи.

Он снова кивнул.

– Достаточно. Но, в конечном счете, это по большей части лишь несколько элементов, соединяющиеся в бесконечное число любопытных комбинаций.

Он почесал подбородок, задумавшись о чем-то.

Чэн продолжала глядеть в небо. Рассветные лучи понемногу стирали звезды одну за другой, небо серело, превращаясь из темно-лилового ночного в ярко-синее утреннее.

– Хотела бы я поглядеть, что там.

Он повернулся к ней.

– Ну, однажды и ваша раса сделает это, Эвелин, – задумчиво кивнул он. – Вскоре после того, как вы сами узнаете ответ на вопрос. Он откроет вам понимание высших измерений пространства. Позволит человечеству пересекать огромные расстояния, разделяющие звездные системы. Позволит… – Он осекся. – Ах, вот как. Вот я и рассказал больше, чем следует, верно?

Они подошли к посту. Доктор небрежно отдал честь майору и кинул ему через колючую проволоку контейнер с образцом.

– Что ж. Вот и все, майор. Капитан Эвелин Чэн побита и в синяках, но не заразна. Она в полном порядке. Вот только надо, чтобы кто-нибудь осмотрел ее лодыжку.

Доктор отпустил Чэн, и та взялась за руку, осторожно протянутую ей одним из солдат. А затем он двинулся прочь от поста, назад в пустыню.

– И куда вы? – окликнул его майор Платт. – Нам надо получить ваш доклад! Надо точно знать, что именно там произошло.

Доктор слегка помахал рукой Чэн.

– Я доверяю вам ввести его в курс дела.

– Куда же вы пойдете, Доктор? – спросила она.

Доктор поднял взгляд к небу, на быстро исчезающие звезды. Этот жест был понятен лишь ей.

Она кивнула. Ясно.

– И… вы вернетесь? Мы еще вас увидим?

Он усмехнулся.

– Думаю, когда-нибудь в будущем я обязательно найду вас, капитан Эвелин Чэн.

Девятый Доктор: Зверь Вавилонский

Чарли Хигсон

1

Али выбралась с семьей на пикник в небольшой водный парк на окраине города. Тут она впервые и увидела Доктора. Он решительно шагал по траве, кидая по сторонам слегка безумные взгляды, словно что-то искал. Выглядел он, как обычный человек. Две руки, две ноги. Как у всех. Короткие волосы. Торчащие уши и большой нос. Черные кожаные ботинки. Черная кожаная куртка. Люди ведь всегда так одеваются, правда? Одеваются в шкуры мертвых животных. Али всегда это казалось смешным. Сама мысль об этом.

Он вроде бы улыбался. Но это была не совсем радостная улыбка. Скорее, немного безумная.

И, похоже, он спешил.

Заметив семью Али, он подошел, широко распахнув глаза и так же широко улыбаясь. Он пытался вести себя дружелюбно и вежливо, но ничего у него не вышло. Он не был похож на обычных туристов, какие у них здесь бывали, или на бизнесмена в деловой поездке, но он, определенно, был путешественником. Али почувствовала едкий укол зависти, который она ощущала всякий раз, встречая путешественников. Ей давно хотелось оставить ее скучную и обычную жизнь. Интересно, откуда этот человек? Когда он заговорил, Али не уловила ни малейшего акцента в его речи, и это ее впечатлило.

– Вы тут никого не видели, да?

– Не видели чего? – ответил вопросом папа Али. Судя по всему, он был несколько обескуражен появлением этого человека неизвестно откуда. Ни «здравствуйте», ни «извините», взял и выпалил свой вопрос. Явно спешит.

– Не важно. Вы бы поняли, если бы увидели.

– Поняли что?

– Не важно. Забудьте.

Папа Али с трудом поднялся и встал между незнакомцем и семьей. Очевидно, ожидая неприятностей.

– Простите, что вас побеспокоил, – произнес человек. Он оглядел семью Али, увидел ее младшую сестру, и выражение его лица изменилось. Теперь он явно был встревожен.

– Просто…

– Просто что? – спросил папа Али, стараясь выглядеть храбрым и крутым. Ни тем, ни другим он не был. На самом деле, тряпка, мухи не обидит, но странный человек этого не знал.

– Просто… возможно… – Ему нелегко было это сказать. – Может, вам лучше завершить пикник и отправиться домой. И побыстрее, как можно быстрее – например, прямо сейчас.

– Я не понимаю, почему мне…

– Папа, все нормально, – Али разбиралась в людях получше отца. Она повернулась к незнакомцу. – Нам угрожает какая-то опасность?

– Можно и так сказать. А можно сказать: «Ладно, давай сделаем, как просит этот парень, и пойдем домой».

Он тревожно огляделся, рассматривая деревья на краю парка. Когда никто из семьи Али не пошевелился, он вздохнул и продолжил говорить, быстро и нетерпеливо.

– Я шел следом кое за кем, вернее, кое за чем, преследовал их, прошел полвселенной, если хотите знать.

– Кем?

– Человеком, вернее, двумя людьми. Ну, это один и тот же человек, если не считать, что он не человек вовсе. Вряд ли это выглядит логично. Слушайте, я лучше пойду. Мне действительно жаль, что я испортил вам пикник. Все выглядит так чудесно, но… хм, ваш пикник может быть испорчен намного хуже.

Продолжая тараторить, он принялся убирать вещи и еду в мамину корзину.

– Просто уходите отсюда! – закричал он, когда никто из семьи Али так и не пошевелился. – Как можно дальше!

А затем он внезапно замер, наклонив голову, будто что-то услышал.

– Ох, Кастор и Поллукс, – пробормотал он, роняя тарелку с вареными яйцами. – Дело плохо. Совсем плохо.

И тут он их покинул, бросившись бегом по траве.

– Ну, я полагаю… – начал папа Али. – Что это вообще было?

Мама неодобрительно хмыкнула и начала прибираться.

– Я думаю, нам следует сделать так, как он сказал, – произнесла Али.

– Зачем? – спросил папа. – Он явно безумен.

И вдруг раздался оглушительный крик, казалось, заполнивший все небо.

– Ну, вот и началось, – сказала Али, начав собирать вещи так же быстро, как делал это незнакомец.

Раздался другой вскрик, почти что вопль, и над вершинами деревьев появилось что-то, что Али с трудом смогла осознать. Человек, выше ростом, чем любое здание в городе, а рядом с ним другой. «Один и тот же человек», – сказал незнакомец, и теперь она поняла, что это значит. Физически их было двое, но странным образом они представляли собой одно существо: одинаковые, одновременно движущиеся, с похожим безразличным выражением лиц.

Али замерла, пытаясь осознать все это. Она была слишком испугана, чтобы двигаться, как будто ее схватила гигантская холодная лапа. С ошеломлением она подумала, что ни за что не поймет, о чем думает подобное создание, кроме того, что его ни на йоту не беспокоит ее семья.

А потом она задумалась, видит ли это на самом деле.

Две связанные между собой фигуры выглядели призрачно, будто находились не совсем здесь, будто состояли из облаков, дыма и несомых ветром листьев. И тут появился незнакомец. В его руке было что-то сверкающее. Один из гигантов схватил его, и незнакомец что-то закричал. Гиганты заревели. Сверкнула вспышка, все закружилось, и на месте двух гигантов возник вихрь, смерч, гигантский танцующий дьявол из пыли. Незнакомец вертелся, поднимаясь к небу. А потом раздался последний оглушительный крик, и все они исчезли.

Все это произошло быстрее, чем сердце Али сделало три удара, – она увидела существо, ощутила чуждую природу его разума, его бесплотность, чужака подняло в воздух, возник вихрь, – и исчезло.

Она ощутила сильнейший удар в грудь, у нее вышибло дыхание, и внезапно стало дурно. Застонав, она закрыла глаза. Голова гудела, во рту был противный металлический привкус. Она услышала, как плачет младшая сестра.

А потом раздался голос папы.

– Великие боги… великие боги. Что это было?

Али почувствовала, как что-то ее коснулось. Открыла глаза. Начался дождь. Только это был не дождь. С неба падали крохотные серебристые капли. Они исчезали, лишь коснувшись земли. Все, кроме одной. Более крупной, которая осталась лежать. Серебристая сфера. Может, та штука, которую держал в руке незнакомец. Она подобрала ее. Вещь оказалась намного тяжелее, чем выглядела, и была холодной на ощупь. Али быстро убрала ее в свою сумочку, прежде чем это заметили бы мама и папа.

– Нам надо уйти внутрь, – сказала она. – Подальше отсюда, как сказал этот человек…

Доктор. Так его звали. Хотя она пока не знала этого.

Как и не знала пока, что он вовсе не человек.

2

Али гадала, что случилось с тем странным человеком, выжил ли он в бою, увидит ли она его снова. Но прошло всего несколько дней, и огромная блуждающая планета LM-RVN едва миновала половину неба, когда он опять появился в ее жизни.

Возвращаясь домой после долгого скучного дня в колледже, Али остановилась у озера, чтобы поглядеть в его мутные глубины. Уже начинало темнеть, луны осветили воду, покрывая ее серебристыми взблесками. Безумно красиво. Она бросила в воду камешек, жалея, что сейчас не каникулы, и вода не такая теплая, и плавать не безопасно. Сейчас было бы круто хорошенько поплавать. Лишь в воде она чувствовала себя по-настоящему живой.

А затем она увидела его отражение, искаженное рябью на воде, но это был он. Доктор. Она ощутила укол радости. С ним все в порядке.

– Верни мне ее, – сказал он.

– Что? – спросила она, даже не оборачиваясь.

– Ты знаешь что.

– Откуда тебе знать, что это у меня? – спросила она, чувствуя, как оттягивает сумочку тяжелая сфера.

– Знаешь, когда я тебя в первый раз увидел, то сразу подумал, что ты особенная, – ответил Доктор.

Теперь Али повернулась. Она подумала о нем то же самое. Теперь она увидела стоящую среди высокой травы большую будку, еле заметную под деревьями. Та была синей и выглядела так, будто сделана из дерева, на ней была иностранная надпись. Мысли в ее голове закрутились.

– Эта вещь, которую ты ищешь, что это? – спросила она. – Зачем бы мне отдавать ее тебе обратно?

– Я не могу тебе рассказать. Скажем так, судьба планеты, некоей малозначимой небольшой планеты, но к которой я питаю теплые чувства, находится в твоих руках. И, кроме того, эта вещь не твоя. Я потерял ее в бою.

– Это я видела, – ответила Али. – Правда, на мой взгляд, это был не бой, а бойня. Ты не то, чтобы именно победил…

– У меня был план… И он, типа, сработал.

– И частью этого плана была вещь, которую ты ищешь? Я не собираюсь ее тебе отдавать, пока ты четко не объяснишь, что это такое.

– Значит, мне придется тебя заставить, да? – произнес Доктор, пристально глядя на девушку.

– Кого ты обманываешь? – рассмеялась Али.

Доктор пожал плечами и одарил ее этой своей сумасшедшей улыбкой, почти оскалом.

– Может, я и не слишком разбираюсь в людях, но уверена, что ты не из тех, кто склонен к насилию, – сказала Али.

Его ухмылка превратилась в гримасу.

– Ты права. Я не таков. Кстати, меня зовут Доктор.

– Я Али.

– Рад познакомиться, Али.

– Ты ловкач, Доктор, а не воин.

– И снова правда. Что-то мне подсказывает, что тебя не перехитрить.

– Нет. Не сможешь.

– Значит, это тупик.

– Давай торговаться, – предложила Али.

Доктор сел на камень и принялся снимать ботинки и носки.

– О’кей, – ответил он.

– У меня есть – как бы это назвать? В общем, маленький серебряный шарик, который весит не меньше валуна, на котором ты сидишь.

– Назовем это сферой.

– Хорошо. У меня есть сфера. Что ты можешь мне предложить?

– А чего ты хочешь?

– Информацию.

– Давай. Я отвечу на любой твой вопрос.

Доктор закатывал брюки. Он явно собирался зайти в озеро, но это было бы безопасно, будь оно ему не выше, чем по колено.

– Что это было за существо? – спросила она. – То, гигантское… Два гигантских существа…

Доктор призадумался.

– Он… Оно… Это Звездный Человек, – наконец ответил он. – Пожиратель звезд. Он может путешествовать в пространстве и времени, подпитываясь энергией, которую вытягивает из звезд. Он и сам звезда – во всех смыслах этого слова.

Доктор подошел к озеру и макнул в него ногу, деланно ахнув от холода.

– А сфера – некий вид оружия, – сказала Али.

– Ну… – Доктор поглядел на нее с интересом. – Что заставило тебя так подумать?

– Ты держал ее. Я видела вспышку в небе. Почему еще тебе так сильно хочется получить ее обратно? И почему тебе так не хочется говорить, что это? Думаю, дело в том, что у тебя ее не должно быть. Она не твоя… Думаю, ты ее украл.

Доктор зашел в воду по колено, края брюк уже намокли. Но он, похоже, не заметил этого. Он смотрел на Али, склонив голову набок.

– Ты очень умная, так ведь, Али? – произнес он.

– Говорят, да.

– Где сфера? – жестко спросил Доктор. Игры кончились.

Али посмотрела вверх, на темнеющее небо и убывающие луны, маленькие и тусклые. Подумала обо всем, что таится там, в бесконечных просторах космоса. А потом взглянула на синюю коробку под деревьями и поняла.

– Это космический корабль, правда? – спросила она.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ну, ты же путешественник, так?

– Можно и так сказать.

– Я убить готова ради путешествий, – сказала Али. – На нашей планете бывают путешественники отовсюду.

– Это узловая галактика, – заметил Доктор, выходя из озера. – Отсюда отправляются в самые разные места.

– Именно. Вот почему Звездный Человек здесь появился? – проговорила Али. – Он направлялся куда-то еще, а ты шел следом за ним и оказался здесь. Сам говорил – полвселенной его преследовал. Значит, ты как-то должен был сюда попасть. Вряд ли на «Деве», это медленный и ненадежный космический автобус, особенно, если кого-то преследуешь. Вывод: у тебя должен быть собственный корабль.

– Ты настоящий Шерлок Холмс, да?

– Шерлок кто?

– Не важно, – ответил Доктор, подходя ближе к Али. – Это один человек с той планеты, о которой я тебе говорил. А теперь, когда ты покрасовалась вдоволь, отдай мне сферу, и я исчезну из твоей жизни.

– Ты всегда спешишь, правда? – поинтересовалась Али, шагнув назад. – А сейчас особенно спешишь, поэтому и находишься поблизости от своего корабля. Этой штуки здесь раньше не было, и она вообще не отсюда, как и ты. Так что, все за то, что это твой корабль. Конечно, он не выглядит достаточно большим, чтобы летать в космосе, следовательно, это иллюзия, и он больше, чем кажется. Он больше внутри, чем…

Али умолкла. Ее осенило.

– Боги мои! – воскликнула она. – Это же ТАРДИС. У тебя ТАРДИС…

– Я совсем, совсем не понимаю, о чем ты говоришь.

– Прекрасно понимаешь, – Али двинулась к будке. – Мы проходили в школе по естествознанию, сам знаешь – теоретически, что они могут существовать. Если честно, я никогда не верила, что они существуют. Хоть и хотела, очень хотела. Но не верила… до сих пор. Это так круто.

– С другой стороны, это может быть просто большая синяя будка, – произнес Доктор, приваливаясь к ТАРДИС и складывая руки на груди.

– А ты, значит, Повелитель Времени, – сказала Али. – Идеально подходишь. Выглядишь, как человек, но не человек, очень задаешься, считая себя солью земли…

– Есть хоть что-то, чего ты не знаешь, Али?

– Немножко. Про Повелителей Времени мы тоже в школе проходили. По истории. Древней истории. Нам говорили, что все Повелители Времени давным-давно умерли. Но ты передо мной.

– Али, прошу тебя! – Доктор рухнул на колени, молитвенно сложив руки. – Время выходит.

– Возьми меня с собой.

– Я не могу этого сделать, – покачал головой Доктор.

– Я отдам тебе сферу, только если ты возьмешь меня с собой.

– Нет, нет и нет. Там, куда я направляюсь, слишком опасно.

– Да ладно, Доктор, ты же хочешь спасти свою любимую планету. Спасти целую расу. Что значит одна моя жизнь по сравнению со всем этим?..

– Даже не проси, Али.

– Кроме того… Тебе может понадобиться помощь.

Доктор очень долго смотрел на Али, а потом хитрое лицо Повелителя Времени разошлось в безумнейшей и страннейшей из улыбок, какие она когда-либо видела.

– Я же не смогу от тебя избавиться, да? – произнес он.

3

– Планета называется Земля. Все люди родом оттуда. Это довольно далеко.

– Я о ней слышала.

– И это меня не удивляет, Маленькая Мисс Отличница.

Доктор был занят, управляя ТАРДИС. Его лицо освещал зеленый свет от колонны, которая ритмично подымалась и опускалась, словно бьющееся сердце корабля. Али поразилась тому, как быстро она здесь освоилась после первого головокружительного впечатления, когда она вошла в дверь и оказалась в другом мире. Все теперь ощущалось до странности нормальным. По правде говоря, некоторое оборудование выглядело совершенно старым и примитивным по сравнению с тем, которым она привыкла пользоваться. Не то, чтобы она понимала назначение каждого прибора, но все это было реликтом цивилизации, умершей очень давно.

Доктор безумно метался у пульта, переключая тумблеры, крутя ручки, тыча в кнопки, как только они загорались. Лишь когда они отправились в путь, он несколько успокоился и стал рассказывать, как оказался на Каркиносе.

– Я направлялся на Землю, чтобы в очередной раз спасти эту планету, – говорил он. – Там было одно существо, создание, называй, как хочешь… На самом деле, обычно его называют Сознание Нестин. Еще один громила, полубог, как и Звездный Человек, желающий высосать планету досуха. Не очень здорово. Я пытался найти его и заткнуть ему пасть, мне помогала девушка – примерно твоего возраста. Она во многом на тебя похожа.

– Как ее звали? – с любопытством спросила Али.

– Роза. Роза Тайлер, – ответил Доктор.

– Человеческая девушка?

– Ага. Тогда у них на планете только такие и были. Понимаешь, в том краю вселенной космические путешествия еще не были развиты, так что на планете жили лишь ее исконные обитатели. Да и люди были еще не очень разумны. Они да сурикаты.

– Расскажи мне о Розе Тайлер, – попросила Али, глядя на Доктора. Тот посмотрел на какой-то монитор и удовлетворенно отошел от пульта. Он повернулся и поглядел на нее, едва не сияя.

– Роза? Она была забавной, сильной, умной и находчивой. Она спасла меня, спасла своего друга Микки, спасла всю эту несчастную планету.

– О, да ты влюблен, – с нескрываемым сарказмом произнесла Али.

– Нет, – возразил Доктор, мгновенно перестав улыбаться. – Не делай этой ошибки, Али. Скажем так, она была хорошей спутницей. А я люблю компанию.

– Должно быть, трудно тебе пришлось, – сказала Али. – Жить так долго, как ты…

– О, в моей жизни было столько спутников, – проговорил Доктор. – Сьюзен, Барбара, Йен, принц Эгон, Джейми, Полли, Элла МакБрайен, Сара Джейн Смит, Лила… Они приходят и неизбежно уходят. Но без них…

– Ты последний одинокий Повелитель Времени.

– Да что же это такое со всеми юными девушками? Все время до всего докапываются. Когда я встретил Розу, я только-только регенерировал. Уверен, тебе все известно о регенерации. Возможно, у тебя диплом в этой области. Я чувствовал себя, как краб в неокрепшем панцире, ожидая, когда мой панцирь станет тверже, – прости за аналогию. Я все еще не мог найти твердую почву. Думал: новое тело, новые дела, новый спутник.

– И что произошло? Ты ее попросил?

– Да, попросил. И она отказалась. Видимо, я слишком настаивал, сразу выложил все карты. Как я уже сказал, я еще только приспосабливался к новому воплощению. Не до конца настроился. Она так на меня посмотрела. У нее было веселое лицо, большой рот, большие глаза… и большое сердце.

– Ты точно влюблен.

Доктор проигнорировал фразу Али и продолжил:

– Поэтому она со мной и не отправилась. Она больше любила то, что ей предстояло оставить, чем то, что я мог ей предложить. Семью, друга, всю ее жизнь. Я не мог с этим спорить. Не мог ждать от нее, что она все бросит и пустится с совершенно чужим человеком на поиски приключений.

– Ты хочешь сказать, что у меня не большое сердце? – выпалила Али, не подумав.

– Нет. Вовсе нет.

– Неужели ты думаешь, что мне все равно? – продолжала Али, стараясь не злиться. Она была уверена, что это станет очевидно. Что она мерзко покраснеет.

Доктор поглядел на нее, широко раскрыв глаза, с невинным и несколько небрежным видом.

– Разве я это говорил? Не помню, чтобы сказал такое. Как я объяснял перед взлетом, я могу вернуть тебя на Каркинос в секунду, следующую за нашим отлетом. Никто и не узнает. У меня просто не было времени сказать это Розе.

– Я знаю, на самом деле ты не хотел, чтобы я отправилась с тобой, – сказала Али, чувствуя, что дрожит.

– Но ведь ты здесь, верно? Так что перестань ныть. А сейчас держись за что-нибудь. Я готовлю корабль к посадке.

Глупая ухмылка на его лице заставила ее слегка успокоиться.

– Но если ты уже спас Землю, зачем тебе туда возвращаться? – спросила она, хватаясь за поручень.

– Вот так и получается, Али, – ответил Доктор, расхаживая туда-сюда. – Я попрощался с Розой, зашел сюда и приготовился к взлету, а потом вдруг засверкали огни и завыли сирены. Колокольцы и трещотки, ухалки-пищалки, и я понял, это не потому, что готова еда в микроволновке. Ты, конечно же, не понимаешь, о чем я говорю, но это не важно. Важно то, что ТАРДИС настроена так, чтобы ощущать любые проблемы в ткани времени. Она предупредила меня о присутствии Сознания Нестин в месте под названием Лондон во времена Розы, точно так же теперь она предупредила меня о весьма схожей проблеме на той же планете, но на пару тысяч лет раньше.

– Звездный Человек?

– Бурные аплодисменты девушке. Да, эти опасные сущности рождаются при коллапсе звезд, когда звезды становятся «черными дырами», «белыми карликами» и «красными карликами», или как там их называют в вашем краю галактики. Когда происходит коллапс, меняется структура времени, и иногда возникает Звездный Человек, космическое существо с примитивным разумом. Если не соблюсти осторожность, он может сбежать из собственного времени и приняться прыгать по бытию, снося все на своем пути, переписывая историю и даже законы физики. Возможно, их назвали бы богами, но одной из обязанностей Повелителей Времени во все времена было следить за порядком во вселенной и защелкивать наручники на таких созданиях, если они полезут, куда не надо. Мерзкие существа, знаешь ли, эти боги, не думают ни о ком, кроме себя. Не любят конкуренции. Так что я отправился в путь, чтобы попытаться убрать с дороги этого Звездного Человека.

– А почему кажется, как будто их двое? – спросила Али, вспоминая пару призрачных гигантов, возвышающихся над деревьями.

– Ага, он выглядит, как близнецы и как будто их там на самом деле нет, – ответил Доктор, – потому что существует сразу в нескольких измерениях одновременно. А вот эта сфера…

Он взял серебристый шар из ложа на пульте управления.

– …была создана способом, очень сходным с зарождением Звездного Человека. В ней заключена сила умершей звезды. Ее создал очень умный и не слишком приятный персонаж по имени Верховный Голгорот Всея Тагханастрии. Он был ничем не лучше этого проклятого Звездного Человека! Сфера нужна была ему лишь для того, чтобы создать космическую империю. Так что я решил, что прихлопну двух птеродактилей одним камнем. Я нанес визит Голгороту, представившись послом Крабовидной Туманности, и украл сферу из-под самого его носа. Это потрясающая история, когда-нибудь я тебе ее расскажу, если будешь хорошо себя вести. Потом я отправился за Звездным Человеком, и настиг его прежде, чем он добрался до Земли. В процессе он меня едва не убил.

– Понимаю.

– Но у меня было превосходство в оружии! – воскликнул Доктор, подбросив сферу в воздух. Она, казалось, на мгновение повисла, а потом со шлепком упала ему обратно в ладонь.

– Я загнал его в гроб! Ну, если точнее, то в двадцать шестое измерение. Там он пока не будет представлять опасности. Не сможет причинить большого вреда, ведь время и пространство там и так в полном беспорядке. Может, он даже что-то поправит. Кто знает?

– Значит, ты отправил его в другое измерение. Тогда зачем тебе опять возвращаться на Землю? – спросила Али. Она изо всех сил старалась осознать услышанное, хотя это удавалось ей с трудом.

– Похоже, небольшой шум, который я устроил на твоей планете с этими космическими близнецами, поднял зыбь в пространстве и времени, – ответил Доктор, живо изобразив пальцами волны. – Как всегда, заметешь под ковер одну проблему, а с другого конца выскочит вторая. Причина и следствие, непредвиденные последствия, крыло бабочки…

– Что? – переспросила Али, окончательно потеряв нить рассуждений.

– Если коротко, появился еще один Звездный Человек, еще хуже, более могущественный. Он направляется к Земле, и я должен его остановить, – сказал Доктор. – На самом деле, он уже там.

– А ты не мог просто сделать то же самое, что и с близнецами, перехватить его прежде, чем он доберется? – спросила Али.

– Нет. В этом-то и дело. Я и этот новый Звездный Человек существуем в одном временном потоке. Побочный эффект использования сферы. Непредвиденные последствия. Оказалось, что волшебство сферы не настолько сильно, как заявлял Голгорот. Следовало прочитать маленькую надпись на боку – «Эта вещь может работать не так, как заявлено». Пока я не отправлю этого нового Звездного Человека подальше, на нас обоих будет висеть временна́я метка. Мы связаны.

Доктор снова вернулся к пульту, глядя на экраны и приборы. Его руки мелькали от одних приборов к другим.

– Итак, мы приземляемся на Земле! – крикнул он. – За две тысячи лет до рождения Иисуса Христа…

– Кого?

– Он тоже был вроде Шерлока Холмса. Знал ответы на все вопросы. Очень хорошо решал загадки. Некоторые люди используют годы его жизни, чтобы отсчитывать время.

– И где именно на Земле?

– В месте под названием Вавилон. Хорошенькое местечко, но летом там слишком жарко.

– Доктор? – окликнула Али. – Последний вопрос.

– Давай быстрее.

– Этот новый Звездный Человек, как он выглядит?

– Хороший вопрос.

– В смысле, он выглядит, как близнецы?

– Скорее всего, нет. Зависит от того, какую планету он поглотил. Он может выглядеть, как угодно – ящерица, рыба, козел, морской конек, настольная лампа, гигантский аморфный сгусток. Точно могу сказать лишь одно: он вряд ли выглядит красиво.

4

В этот самый момент Забайя, Верховный Жрец Мардука, стоял на коленях, прижавшись лицом к холодному полу храма. Его костлявые ноги дрожали. Ветер из ниоткуда нес песок и мелкие камни, задувая их под одежды, а рычание какого-то ужасного дракона раздирало ему уши. Он не смел поднять взгляд, но чувствовал, как что-то появилось здесь. Форма пространства изменилась. Что-то возникло. Может, это явился их бог? Сам Мардук?

Собрав остатки отваги, он приоткрыл один глаз и бросил взгляд по сторонам, чтобы посмотреть, что делает стража. Он порадовался, увидев, что они, подобно ему, простерлись ниц перед этим явлением. Никто не станет смеяться над ним, не назовет трусом.

– Это яйцо дракона, – прошептал кто-то из стражей.

– Оно открывается! – прозвучал другой хриплый голос. А третий начал произносить молитву Мардуку, прося защитить их.

Забайя ждал с колотящимся сердцем, затаив дыхание. Ждал гнева Мардука, который обрушится на его голову.

– Всем привет!..

Забайя медленно поднял голову. Там стоял человек в странной черной одежде. А позади него – и какой дурак мог подумать, что это яйцо? – был огромный синий сундук. Человек глядел на Забайю с таким же удивлением, какое, вероятно, застыло на лице жреца.

– Все в порядке? – спросил человек. – Знаете ли, нет нужды падать на колени предо мной. Достаточно простого рукопожатия.

Гургурум, командир царской гвардии, стоял рядом с царем Хаммурапи, глядя на мир с террасы царского дворца. Отсюда, с высоты дворцовых стен, был виден весь Вавилон. Но Хаммурапи не был доволен. Он дергал себя за бороду, перебирая вплетенные в нее бусины и драгоценные кольца.

– Мой род правил Вавилоном с тех времен, когда он был чуть больше, чем обычная деревушка в пустыне, и предки мои превратили его в величайший город в мире, – проговорил он.

Гургурум гордился тем, что служит великому Хаммурапи. Именно Хаммурапи приказал сделать храмы больше, стены города – выше, укрепить берега, не давая мутным водам огромного Евфрата затоплять улицы. Хаммурапи сделал Вавилон безопасным. А безопасный город мог богатеть и увеличивать свое влияние. Каждый день строили новые дома, все больше и величественнее прежнего. Гургурум видел, как внизу снуют люди, занимаясь своими делами, перекрикиваясь на рынках, спеша по людным улицам и многочисленным мостам.

За пределами городских стен раскинулась плодородная зеленая равнина, простирающаяся между Тигром и Евфратом. Там росли плодовые деревья, финиковые пальмы и пшеница. Рабы неустанно трудились в полях, обеспечивая едой империю Хаммурапи. За пределами плодородных полей лежала пустыня, ее выжженные холмы и равнины были такого же красновато-желтого цвета, как здания города.

– Вы величайший правитель из всех, кого видел свет, – сказал Гургурум. – Вы построили величайшую империю, какие знал мир. За несколько лет вы разгромили царства Эшнунну, Элам, Ларсу и Мари. Поставили их народы под свою пяту, сделав их рабами. Истребили их молодых мужчин. Вы принесли славу Вавилону.

– Неужели ты не чувствуешь, Гургурум? – спросил Хаммурапи, ударив кулаком по каменной балюстраде.

– Чувствую что, царь мой?

– Будто тень упала на наш мир. Я боюсь, что все это рухнет. Что враги наши отнимут у нас все.

– Мы хорошо подготовились, – ответил Гургурум. – Ваша армия всегда наготове. Колесницы каждый день объезжают стены города, отпугивая враждебные племена, у которых достало бы глупости напасть.

– Но жрецы известили меня, что наш великий бог Мардук, Пятьдесят Имен Его, может оставить город, – сказал Хаммурапи. – Мы приносим ему жертвы, омываем рот его статуи, но богов не слишком волнуют мелкие заботы людей. Наши города – прах у их ног.

– Не стоит слушать жрецов, – с горечью произнес Гургурум. – Они как старые трусливые женщины. Ваша сила – в вашей армии. Вы должны править мечом.

Однако Гургурум знал, что в словах Хаммурапи есть доля истины. Последнее время все чувствовали, как дрожит земля, а недавно обрушилась стена храма, убив жреца и трех его слуг.

– Я обязан слушать жрецов, – сказал Хаммурапи. – Они единственные, кто может поведать мне, о чем думают боги. Я потерял сон от страха, что Вавилон подвергнется атаке неведомых сил, что мои враги замышляют против меня, что они посылают шпионов и колдунов, чтобы ослабить меня.

– Тогда убейте ваших врагов. Убейте всех в Вавилоне, кто не вавилонянин! – воскликнул Гургурум. – Пусть Евфрат покраснеет от их крови. Пусть запрудят Тигр их тела. Они не заслуживают справедливости. Верьте в свою силу и в остроту оружия ваших солдат.

– А что, если наши враги – сами боги? – спросил Хаммурапи. – Что тогда?

– Тогда будем молиться, мой господин, – ответил Гургурум и мрачно рассмеялся.

Спрятавшись за дверью, Али очень хотела выглянуть из ТАРДИС и хоть чуть-чуть увидеть чужую планету. Но она слушалась Доктора. Перед приземлением он попросил, чтобы Али не показывалась никому на глаза и охраняла ТАРДИС, пока он не убедится, что все безопасно.

– Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

– Я могу за себя постоять, – возразила Али.

– Уверен, что можешь, – сказал Доктор. – Но я не хочу неприятностей, никаких непонятных непоняток, никаких неожиданных сюрпризов…

– Если ты чего-то ожидаешь, это уже не сюрприз.

– Нет, мои любимые сюрпризы, Али, – это те, которых я ожидаю. Надо все сделать тихо, о’кей? Мне нужно только нейтрализовать Звездного Человека и быстро уйти.

Можно ли это счесть за нейтрализацию Звездного Человека? Али сомневалась. Ведь, открыв дверь, Доктор издал тихий возглас разочарования, будто просчитался и увидел перед собой не то, что ожидал.

Сейчас она слышала его голос через дверь.

– Мне нужно поговорить с кем-то из главных. Это очень срочно.

– Кто ты? Ты посланец богов?

– Э… Можно и так… Да, скажем, я посланец богов.

Али очень хотелось посмотреть, что происходит. Раздалось шарканье ног, а затем переговаривающиеся голоса и испуганный крик Доктора.

– Нет! Не входите туда!

В дверях появился полуобнаженный человек в сверкающем бронзовом шлеме, с копьем и щитом в руках. Он был не таким высоким, каких она обычно видела. Увидев ее, он изумленно ахнул, но прежде, чем успел еще что-то сделать, Али рефлекторно выбросила один из своих усов. Щелкнув в воздухе, тот ударил человека в шею. Его тело дернулось, и он без сознания упал навзничь.

Доктор же просил ее охранять ТАРДИС, так ведь?

Она не думала, что кто-то поспешит следом, но на всякий случай осталась за дверью.

Снаружи послышались крики и шум возни. Вот теперь Али хотела бы все видеть. А затем она услышала приглушенный голос Доктора.

– Не выходи, Али! – крикнул он. – Закрой дверь и жди меня. Со мной все будет в порядке!

Она потянулась и захлопнула дверь. Дело плохо. У Доктора неприятности, это точно. Если только…

Ну, а почему нет? Он же не запрещал ей прикасаться к ручкам управления? Наверняка здесь что-нибудь есть. Какой-нибудь прибор, который поможет ей увидеть, что случилось с Доктором. Даже на таком потрепанном пережитке древних технологий, как ТАРДИС, должны быть какие-то сканеры. Наверняка…

Она быстро придвинулась к пульту, нашла главный монитор, наклонилась и взялась за тумблеры пальцами. Она часами делала это в школе и колледже, и даже в своей комнате дома, на Каркиносе. С техникой у нее всегда все было хорошо. Пусть это и чудовищное старье, но она уже догадывалась, где найдет нужное.

Вот.

Быстро настроив пару параметров, она вывела на экран изображение местности снаружи. Еще одна настройка, и к изображению добавился звук. К счастью, телепатическое поле ТАРДИС позволяло ей понимать все слова этих существ.

К несчастью, слова были не слишком хорошие.

Человек с посохом в роскошном вышитом одеянии кричал на Доктора, окруженного людьми с копьями в руках.

– Лжец! Ты не посланец богов, ты человек, как я. Ты шпион, а законы Хаммурапи четко говорят о том, что делают со шпионами!

5

Гургурум глядел на Площадь Казней с галереи царского дворца. Стоял шум, солдаты строились аккуратными рядами на утоптанной красноватой земле площади. Другие солдаты выстраивались в боевые порядки на стенах. А на равнине за стенами застыла армия Хаммурапи.

Гургурум увидел, как из ворот дворца, прямо под ним, вышел царь. Его окружали рабы, советники и жрецы. По сторонам от них шли царские гвардейцы. Но Гургурума там не было. На востоке сверкнула молния, и Гургурум поежился. Над холмами собирались грозовые тучи, ветер поднимал песок пустыни, полуденное небо темнело. Становилось прохладно.

Ему хотелось быть внизу, рядом с царем. Он должен был быть рядом с ним, но ему приказали остаться здесь и охранять царскую семью.

Он смотрел, как царь взошел на помост, и как открылись Ворота Пленных. Трое городских судей вывели шпиона, окруженного тяжеловооруженными воинами. Гургурум чувствовал, что здесь с него никакого толку, и это лишь растравляло его злобу и ненависть. Чужак, иностранец, в нем нет крови Вавилона, он не заслуживает суда.

Гургурум крепко сжал рукоять меча. Ему очень хотелось спрыгнуть с галереи, пробежать через площадь и собственноручно вонзить клинок в живот пленника.

* * *

Али расхаживала туда-сюда, постукивая пальцами по зубам. Она всегда так делала, когда нервничала и раздумывала. Ей пришлось беспомощно наблюдать, как утаскивают Доктора и как он кричит про Звездного Человека и про большую опасность. Она и подумать боялась, что они могут сделать с ним потом. Время тянулось, отмеряясь щелканьем ее ног по металлическому полу корабля. Он просил ее не высовываться, но если она ничего не сделает, его убьют. А если его убьют, то не останется надежды победить Звездного Человека.

А потом послышался глухой стук.

Она посмотрела на экран. Несколько стражей собрались вокруг ТАРДИС, и один из них колотил в дверь копьем. Али сомневалась, что он может хоть как-то повредить, но это ее разозлило. Она пыталась сдержать гнев, но он разгорался все сильнее и сильнее. И вот уже она глядела на экран в ярости.

Бум.

– Вы меня бесите, – прошипела она. – А в бешенстве я страшна. Поверьте.

Бум.

Тупой идиот продолжал тыкать в дверь своим дурацким копьем.

Бум.

Тело Али будто загорелось. Гнев, словно живое существо внутри нее, пытался вырваться наружу. Изображение на экране начал застилать красный туман боевого транса.

Бум.

Один из стражей рассмеялся и сказал что-то неприличное про ТАРДИС. Для Али это стало последней каплей.

Она не собиралась больше терпеть.

Она не собиралась оставаться взаперти.

Она не собиралась сидеть и ждать, пока убьют Доктора.

И она слушала, считая удары, ловя ритм и медленно подбираясь к двери. Ждала и считала, а затем резко рванула дверь в тот момент, когда страж наносил очередной удар. Потеряв равновесие, он рухнул вперед, во внезапно появившийся проем. Она была готова и сразу же ударила его в грудь. Он отлетел назад, сбив с ног двоих своих товарищей, а она мгновенно выскочила наружу. Стражи не ожидали этого и замешкались, пытаясь оценить непредвиденную опасность. Двое испугались и, крича, бросились бежать к выходу из храма. Али выбросила усики, – раз, два, – и люди упали, парализованные. Эти еще очень долго не очнутся.

Осталось еще трое, плюс трое, лежащие на земле. Они поспешно отползали, вопя от ужаса.

Времени на раздумья нет. Али надо выбраться отсюда и найти Доктора. Нельзя никому позволить поднять тревогу. Усики – точное и эффективное оружие, но она уже использовала оба, а сворачивать их, снова приводя в готовность, – значит потерять драгоценное время.

Анализируя всю эту информацию, она увидела, как один страж метнул копье. Оно раскололось об ее панцирь, не причинив вреда, но довершило начатое. Гнев полностью овладел ей. Дороги назад нет. Хватит любезничать, просто оглушая глупых людей. Придется использовать смертельное оружие…

Она двинулась вперед.

Страж, метнувший копье, завопил…

И умер.

6

Хаммурапи с любопытством оглядел пленника. Тот сказал, что он целитель, а не шпион, но не смог объяснить, как очутился в странном синем ящике, появившемся посреди храма. Хаммурапи опасался волшебства, а этот человек – волшебник, в этом сомнений нет. Волшебник и шпион. Червь, который может испортить весь плод. Разве жрецы не предупреждали его о возможности такого проникновения? Ему стало жутко. Он был обязан спасти свой город и свой народ, так что надо быстро избавиться от волшебника, пока он не успел распространить свою отраву.

Хаммурапи немедленно вызвал троих судей, которые пировали в таверне у реки, и указал, каково должно быть наказание. Смерть волшебника послужит жертвой Мардуку.

Главный судья поднял руку, чтобы объявить приговор.

– Вырезать сердце шпиону! – крикнул он.

– Которое из двух? – спросил волшебник с безумной улыбкой на белокожем лице.

– Ты должен молчать!.. – взвизгнул главный судья.

– Вообще-то, нет, – сказал волшебник. – Я всегда считал, что великий и мудрый Хаммурапи – праведный царь. Царь, могущий гордиться законами, которые он написал. Царь, который всегда позволит обвиняемому защищать себя и никого не назовет виновным без честного суда.

– Ты не скажешь ничего, что заставило бы меня передумать, – произнес Хаммурапи, опасаясь, что волшебник использует умные слова и волшебство, чтобы затуманить ему разум. Он не станет слушать. Он не должен слушать. – Закон есть закон. Наказание для шпионов и волшебников одно – им вырезают сердца.

– Ничего? – выкрикнул волшебник. – Что, если я скажу тебе, что ты в огромной опасности? Что, если я скажу тебе, что твой прекрасный город, твое царство, твоя империя, весь твой мир вот-вот атакует существо такой немыслимой силы, что вся твоя армия перед ним будет, словно игрушечные солдатики, и что после этого от могучего Вавилона не останется ничего, только пепел и угли?

– Мои жрецы уже предупредили меня, – ответил Хаммурапи, небрежно махнув рукой.

– Правда? – спросил волшебник, приподняв брови. – Они умнее, чем кажутся.

– И совершенно ясно, что это ты – угроза, о которой они предупреждали.

– Подожди, послушай…

– Достаточно, – перебил главный судья. – Приговор должен быть приведен в исполнение.

– Нет. Вы должны меня выслушать!

Волшебник явно встревожился, впервые за все время. Он сопротивлялся, но четверо стражей схватили его и грубо поволокли к жертвенному камню.

– Звездный Человек идет! – заорал он. – Великий Зверь! И я единственный, кто может остановить его!

С галереи царского дворца Гургурум видел, как сопротивляется чужак, которого тащат к жертвенному камню. Он услышал его слова, и они его обеспокоили. Гургурум был бесстрашен в битве, но сейчас почувствовал себя неуверенно.

Великий Зверь из легенды грядет… Так сказал чужак. Какой облик примет Зверь? Откуда он придет? Как смогут они от него защититься?

История хранила предания о древних богах. Все созвездия в небесах были богами. Детям в Вавилоне давали имена в соответствии с зодиаком, родители пугали малышей гневом богов, призывая к послушанию. Прошли сотни лет с тех времен, когда боги ходили по земле. Придет ли Зверь с небес в виде ужасного быка, или скорпиона, или огромного льва? Или это будет какое-то новое жуткое чудовище?

Гургурум посмеялся над собой. Ведет себя, будто маленький мальчик, пугающийся теней. Никакие чудовища не явятся.

Услышав неясный звук, он быстро обернулся, пытаясь уловить источник опасности и вглядываясь во тьму царских покоев.

И сердце заколотилось в его груди.

Он был там.

Великий Зверь.

Он явился.

И не был похож ни на что, виденное Гургурумом раньше.

Он был на голову выше самого рослого мужчины, и было в нем что-то от жука и что-то от краба или от речного рака. Шесть ног, но стоит на четырех. Членистое тело прогнулось так, что две передние ноги торчат вперед, словно руки. Одна из них оканчивалась огромной узловатой клешней. Нечто вроде головы с четырьмя черными глазами-бусинами, но хуже всего – пасть, зияющая дыра посередине, заполненная рядами крохотных зазубренных зубов и окруженная колышущимися усиками, будто щупающими воздух.

Вознеся молитву Мардуку, Гургурум ринулся вперед, на бегу выхватывая меч из ножен.

Нет надежды победить это чудовище, но он погибнет в сражении с ним.

Как истинный вавилонянин.

7

– Я прибыл в Вавилон, чтобы уничтожить Зверя! – крикнул Доктор, когда жрец Забайя поднял над головой ужасный кривой нож и начал читать молитву. – Он здесь, я знаю, что он здесь!

Раздался вопль. Забайя замешкался, а двое стражей отпустили Доктора. Все смотрели на галерею царского дворца, откуда, размахивая руками, выпал воин.

– Гургурум! – закричал Хаммурапи. Когда бедняга ударился о землю и затих, Доктор отвел взгляд.

Там, во дворце, затаилось некое существо. Кем бы оно ни было, несомненно, это оно вышвырнуло этого человека. И вот оно вышло к балюстраде, покачиваясь на длинных тонких ногах. Оно, казалось, осматривает людей на площади, щелкая огромной клешней.

– Это Великий Зверь! – закричал Забайя. – Владыка Хаммурапи, отправь же свою гвардию, чтобы сокрушить его!

– Это не Звездный Человек, – сказал Доктор. – Слишком маленький.

– Это Великий Зверь! – визгливо повторил Забайя, впадая в истерику.

– Вовсе нет, – объяснил Доктор. – Это мой друг.

– Друг?

– Ее зовут Али, она родом с Каркиноса, но тебе, на самом деле, незачем это знать.

– Ты дружишь с чудовищами, – хрипло произнес Забайя. – Ты привел их к нам. Ты сам обличил свое злодейство.

Дрожащим пальцем он указал на камень.

– Прижмите его к камню! – приказал он двоим стражам. – Мы должны убить его, быстрее!

Но никто не пошевелился. Воины уже не смотрели ни на Забайю, ни на Доктора, ни даже на создание на террасе. Они уставились куда-то поверх противоположной стены, где небо заполняла тьма. И в этой тьме появились очертания чего-то огромного.

Забайя уронил нож и рухнул ниц, прижимаясь лицом к земле.

– А вот это – Звездный Человек, – сказал Доктор, оставленный стражами. – Надо было слушать меня, Хаммурапи. Вот ваш Великий Зверь, явился.

Стоя на галерее, Али могла разглядеть Звездного Человека лучше, чем остальные. Будто завороженная, она смотрела, как он материализовался на равнине за городскими стенами. Такой же высокий, как те близнецы, но, как и предупреждал ее Доктор, более странный и ужасающий.

Без задних ног, но с огромным, вздувшимся хвостом гнилой рыбы, он передвигался на двух огромных передних лапах, как у ящерицы. С головы свисали мясистые отростки, а сверху торчали два роговидных выступа. У него были такие же мертвые, безразличные глаза, как у близнецов. И он был таким же полупрозрачным, будто находится одновременно здесь и где-то еще. Но самым странным была вода, бьющая из плеч создания, как два длинных серебристых крыла.

Надо отдать Доктору сферу. Она чувствовала ее вес в нательной сумке. Это единственное, что сможет остановить Зверя.

Позади послышались крики. Воины бежали по коридору, ведущему в царские покои. Они понятия не имеют, что происходит снаружи. Али знала, что можно не обращать на них внимания, но чувствовала, как рациональное мышление уступает боевому трансу.

Она двинулась внутрь, уложив усики на спину и ощутив покалывание, когда они наполнились ядом. Щелкнула клешней, и глаза ей застил красный туман.

Стражи вышибли деревянные двери и тут же встали, как вкопанные, с ужасом и изумлением глядя на Али, точно так же, как она смотрела на Звездного Человека.

У двоих хватило отваги метнуть копья, но им было не пробить ее панцирь. Она выбросила усики, попав одному из воинов в лодыжку. Тот грохнулся на каменный пол, а Али ринулась за остальными, отступившими обратно в коридор. Но они не могли убежать далеко на своих двоих, шесть ее ног были быстрее. В следующее мгновение она уже была среди них, кромсая тела боевой клешней.

– Этот явился в уродливом облике козорыбы, – выдохнул Доктор и бросился через всю площадь в сторону лестницы, ведущей на крепостную стену.

– Подожди! – крикнул Хаммурапи, он был бледен от потрясения. Царь подбежал к Доктору и схватил его за плечи. – Ты сказал, что можешь победить Зверя. Как? Как нам сделать это? Мои воины готовы, но…

– У твоих воинов нет ни единого шанса, – мрачно ответил Доктор, – против такого существа. Это Звездный Человек. Он съедает целые планеты на завтрак.

– Что же тогда?

Доктор молчал. Он знал что. Надо вернуться в ТАРДИС и взять сферу, но на это нет времени. Звездный Человек с каждой секундой набирает силу земли. Когда он полностью материализуется, даже сфера не сможет его остановить.

– Слишком поздно… – начал он и вдруг рассмеялся. Вовсе не поздно! Прибыла кавалерия! Старая добрая Али! Густо покрасневшая от гнева, она сползала вниз по стене дворца Хаммурапи, как огромный красный таракан, крепко держа в боевой клешне сферу.

– Умная девочка!

Она действовала так, как того требовал инстинкт. В их расе самыми смертоносными были женщины. Когда возникала угроза безопасности семьи, они бросались в бой и не останавливались, пока не уничтожат врагов полностью.

8

Армия Хаммурапи выстроилась на равнине у высоких стен города. Ряды копейщиков, лучников, пращников, боевых колесниц. Всадники на верблюдах успокаивали испуганно фыркающих животных. Командиры кричали, приказывая воинам держать строй. К ним приближался Звездный Человек, извергая воду влево и вправо.

– Разойдись! Дорогу!

Ряды воинов расступились, и между ними пронесся Доктор верхом на Али, вцепившись в нее одной рукой, а в другой крепко держа сферу.

Для большинства воинов это было уже слишком. Побросав оружие, они принялись молиться, прося об избавлении от такого безумия.

– Скорее, Али, скорее! – крикнул Доктор, и она побежала еще быстрее. – Времени почти не осталось!

Громадная тварь впереди наклонила голову и распахнула пасть, показав черные тупые зубы. Захватив пару отрядов из первых рядов армии, она подняла голову и начала жевать. Люди посыпались из ее пасти обратно на землю.

А позади нее Али увидела в черном небе двойной силуэт.

Близнецы.

– Доктор?

– Не обращай внимания. Козорыб прорвал стену в измерениях, и следом за ним движутся другие Звездные Люди. Хаос может материализоваться в любое мгновение, но если я доберусь до его рта…

Али увидела огромный распухший живот козорыбы, ползущей по земле, ломая деревья и давя людей. Если она не будет осторожна, расплющат и их.

Ей пришлось пробиваться сквозь ряды воинов Хаммурапи, спасающихся бегством от Зверя.

– Ты готов? – заорала она.

– Нет. Но, что бы ты ни собиралась делать, делай!

Присев, Али крякнула и взлетела в каркинийском боевом прыжке. Она опустилась посередине хвоста Звездного Человека и вцепилась в его чешую сильными когтистыми ногами. Тело Зверя было горячим, даже слишком, но панцирь защищал от жара, и она полезла вверх.

– Вот так! – крикнул Доктор, подбадривая ее. – Давай, девочка!

Она уже забралась на спину Звездного Человека, стараясь не обращать внимания на льющуюся воду. Чешуйчатая плоть чудовища была покрыта огромными язвами, из которых высовывались головы существ, вроде гигантских опарышей. Али пробиралась между ними, ползя вверх, как блоха по овце. Когда она добралась до правого плеча, Звездный Человек наконец, похоже, осознал, что на нем что-то есть. Он повернул козлиную голову, и его холодные мертвые глаза уставились на Доктора и Али. Монстр оскалил зубы, широко распахнув пасть, со склизкого желтого языка закапала слюна…

– Прости, я сделаю тебе бяку! – крикнул Доктор, со всей силы бросая сферу. Та полетела прямиком в огромную черную пасть Зверя.

Али почувствовала, как в нее ударила мощная волна горячего воздуха. Небеса разверзлись вспышкой ослепительно белого света, и она начала падать, падать в облаке серебристых снежных хлопьев.

9

Доктор лежал на спине, разглядывая пальму. Все было спокойно. Он слушал пение птиц, желая вечно лежать здесь, потерявшись мыслями в прекрасной синеве неба.

– Доктор?

Куда уж там. Всегда найдется дело: то разобраться с кем-то, то решить проблему, то спасти мир. Он оторвал от земли голову, тяжелую, как мешок картошки. Казалось, она вот-вот отвалится и покатится вниз по склону. В глазах все плыло и кружилось. Когда он смог наконец сфокусировать взгляд, то увидел склонившегося над ним Хаммурапи. Рядом были Забайя и трое судей.

– Прости, что усомнился в тебе, – произнес Хаммурапи. – Ты был прав, Доктор.

– Обычно так и бывает, – ответил Доктор, закрывая глаза. – Оставьте меня, я сплю.

– Мы должны занести твое деяние в историю, – сказал Забайя. – Как твое имя?

Доктор вздохнул, приподнялся на локтях и поморгал. Ощущение было такое, будто каждая кость в его теле сломана, хотя он мог шевелить руками, ногами и даже пальцами. Но на этот раз все было на грани. Совсем на грани.

– Просмотрите пятьдесят имен Мардука, – сказал он Забайе. – Может, и мое там найдете.

– Мардука?

Доктор усмехнулся, глядя на Забайю. Но вышла, скорее, гримаса. Двигать лицом было больно, будто его обжег сам Гелиос. Он сдержал приступ тошноты и головокружения. Главный судья протянул руку, чтобы помочь ему встать.

– Прочь от него!

– Нет, Али…

Но ее было не остановить. Али раздвинула строй воинов и протянула клешню к судье, который даже не успел вскрикнуть, когда клешня ухватила его.

– Ты хотел убить его, – прошипела Али. – Ты и все остальные. Поглядим, как это тебе понравится.

Отбросив судью, Али смела в сторону Забайю и двинулась на Хаммурапи. Тот рухнул на колени, склонив голову и сложив руки перед грудью.

– Али… нет… – Доктор попытался встать. Его трясло, он едва не терял сознание. – Остановись. Ты сделала достаточно. Ты должна остановиться. Все кончилось…

Али наконец-то остановилась. Она подняла Доктора, и гнев оставил ее. Она оглядела картину разрушений, тела воинов и судьи, дрожащего Хаммурапи, стоящего на коленях в грязи…

– Али… – сказал Доктор. – Думаю, пора отправляться домой.

10

ТАРДИС гудела и пульсировала, как и голова Доктора. Он все еще был оглушен. Все еще чувствовал боль. Все еще пытался не злиться на Али и на себя за то, что согласился и взял ее с собой.

– Прости, – сказала она. – Но они заслужили наказание. Надо было мне их всех убить.

– Ты сделала то, что посчитала правильным, – ответил Доктор. – Вот почему я обычно выбираю себе в спутники людей. В них есть… ну, человечность. Не во всех, должен тебе признаться, но в тех, кого я выбираю, – есть.

Али поглядела на Доктора, ничего не сказав.

– Поэтому я сначала не решался взять тебя с собой, – продолжил он. – Не ради твоей безопасности, а ради остальных. У вас, каркинийцев, репутация опасных существ, особенно у женщин. Увидев тебя в деле, я хорошо понимаю, почему. Помнишь, что я тебе сказал в наш первый разговор, Али? Я не воин, пока меня к этому не вынуждают. Это не мой путь.

– Ты убил Звездного Человека.

– Я его не убивал. Я просто отправил его туда, где он не сможет причинить вреда.

– Но если бы я тебя не спасла… – с горечью начала Али.

– Раньше я ухитрялся выживать и без твоей помощи.

– Ты неблагодарный…

– Прости, прости, – проговорил Доктор, поднимая руки. – Ты права. Благодарю. Ты спасла меня. Если бы не ты, мне бы пришлось… не знаю… снова регенерировать, или вроде того… Да, наш приятель козорыб мог бы сожрать целую планету. Так что, да, я буду вечно благодарен тебе, Али. Но твои способы, знаешь… Это слишком рискованно. Я не смогу никуда отправиться, если все время буду беспокоиться о том, что ты впадешь в каркинийскую боевую ярость, если на меня кто-то косо посмотрит.

– Ничего не могу поделать…

– Именно. В этом все дело. Ты родом с Каркиноса. Я думал, может, ты не такая, как остальные. Ты действительно особенная, это я признаю. Ты почти так же умна, как я, но ты воин, и это нельзя изменить, ведь ты родилась такой. Думаю, тебе будет лучше вернуться на Каркинос, чтобы приглядывать за своей семьей.

– Хорошо я напугала этих людишек, а? – улыбнулась Али. – Они не скоро меня забудут.

– Они тебя не забудут никогда, Али. Ты звезда и будешь ей всегда. Ты станешь их звездой. В честь тебя назовут созвездие, ты войдешь в их зодиак, точно так же, как близнецы и козорыб. Ты моя звезда, Девочка-Отличница.

11

Каркинийские луны, такие же прекрасные, как и прежде, поднялись в небо, залив светом поверхность озера. Али стояла у кромки воды, ее восемь пальцев вокруг рта шевелились, улавливая запахи ночи.

Доктор заверил ее, что после их отбытия пройдет совсем немного времени, но для Али это была будто целая жизнь. Ничего не изменилось. Где-то под водой все так же лежали тысячи яиц. Весной мама отложила кладку из тридцати, летом они вылупятся, и те, кто выживет, выползут на берег и найдут свои семьи. Снова можно будет плавать, не опасаясь их потревожить. Каждый год выживают трое-четверо. Обычно мальчики, но раз в два-три лета выживает и бесценная девочка.

Али подумала о своих двадцати трех братьях и единственной сестре, которые ждут ее дома. Как она вообще могла подумать, что сможет улететь с Доктором, бросив драгоценную маленькую Гилию?

Как хорошо быть дома.

Волнистый люжерон заухал над ее головой, треща крыльями, затем изогнулся и спиралью полетел меж деревьев.

– Что ж…

Доктор стоял в дверях ТАРДИС. Было видно, что ему не хотелось уходить. Для него это всегда было трудно. Прощаться.

– Куда теперь отправишься? – спросила она.

– Полагаю, туда, где я нужен.

– Какой же ты напыщенный…

– Ага, я такой…

На его лице появилась эта безумная ухмылка, которая уже начала ей нравиться.

– Один – чтобы спасти вселенную!

– Снова один или?..

– Пока один.

Али подошла к нему ближе. Ноги вязли в мягкой грязи. Как здесь хорошо – прохладно, влажно, все наполнено жизнью.

– Помнишь ту девушку? – спросила она. – О которой ты мне рассказывал. Розу Тайлер.

– А что?

– Тебе следует попытаться снова. Теперь, когда тебя не сдерживает временна́я метка.

– Я уже пытался, Али. Такая жизнь не для нее.

– Не думала, что ты пасуешь перед трудностями, Доктор.

– Слишком поздно.

– Ха! Ты же Повелитель Времени! – засмеялась Али. – Как может быть слишком поздно? Мне казалось, что время не имеет значения в твоей бесконечной, бессмертной и нематериальной шкатулке с хитростями. Слишком поздно, вот еще. Просто вернись туда.

– Али…

– Нет, послушай! Может, мы, девушки, и разные на вид, но внутри все мы одинаковы. Любим выглядеть ответственными и делать то, чего от нас ждут, чтобы не казаться слишком бесшабашными, способными сбежать с ловким космическим бродягой, таким, как ты. Но стоит нас лишь подтолкнуть…

– Али…

– Нет. Ты отправишься прямиком туда, и снова ее спросишь. Но тебе надо предложить ей не просто, ну, себя. В смысле, ты Повелитель Времени, но не только. Предложи ей что-то большее.

Доктор рассмеялся.

– Вот почему мне всегда нужен спутник, – произнес он. – Чтобы мои ноги стояли на земле, а голова не витала в облаках. Чтобы спасать меня от самого себя. Люди, такие, как Роза, и ракообразные, как ты, Али, – вот, кто помогает мне жить дальше, напоминая, что еще не все кончено и что это касается не только меня. Пусть мои соплеменники и ушли из этого мира, но еще есть твой народ… Есть народ Хаммурапи и множество других народов. И каждый из них бесценен.

– Тогда отправляйся, – сказала Али. – Чего ждать? Наше дело сделано. Поспеши обратно. И на этот раз не испорти всего. Судя по всему, она особенная, эта твоя Роза.

– О да. Это правда.

Али подняла клешню и коснулась щеки Доктора. Его кожа была теплой, сухой… чуждой.

Доктор поглядел на клешню и согнул руку в запястье.

– Очень давно, в совсем другом теле, у меня было нечто подобное, – улыбнулся он. – Правда, не такого размера.

– Всего хорошего, – сказала она.

– Мы еще увидимся, – сказал он.

– Правда?

– Абсолютно. Когда ты мне очень понадобишься. Когда мне понадобится могучий воин.

И он был прав… Спустя мгновение ТАРДИС исчезла, ее скрежещущий голос унесло вихрем. И Али вернулась домой. Ее планета все вращалась вокруг своего солнца, одной из прочих бесчисленных звезд. Кружились галактики, вселенная старела, шаг за бесконечным шагом двигаясь к своему концу. И наконец он вернулся, а по пятам его бежали адские гончие…

Но это уже совсем другая история.

12

Доктор дважды проверил показания времени и места, а затем уставился на свое отражение в зеркале. Попробовал улыбнуться, сделать серьезное лицо, печальное… и оставил улыбку, по крайней мере, это больше всего походило на искреннюю человеческую улыбку. Последний раз оглядел ТАРДИС, убеждаясь, что старушка выглядит – как там Роза говорила? – круто.

Да. Она выглядит очень круто.

Доктор потянул рычаг, приземляясь, и услышал привычный скрежещущий звук. Старушка ТАРДИС делала свое дело. Потом все стихло. Он перевел двигатель в состояние сна, выключил все системы и настроил освещение на приятный теплый оранжевый свет. Он вдруг поймал себя на том, что до сих пор ухмыляется, даже лицо заболело. Уже недолго. Сделав глубокий вдох, он решительно направился к двери. И открыл ее.

Он почти правильно рассчитал время. Роза стояла там же, где он ее оставил, с Микки, который выглядел более чем растерянным.

Доктор улыбнулся Розе еще шире, наслаждаясь ее удивлением. Иногда он вел себя, как дешевый трюкач, но это срабатывало.

– Кажется, я забыл упомянуть, что она и во времени путешествует, – произнес он.

И шагнул обратно внутрь, оставляя дверь открытой. Будет ли этого достаточно? Роза не из тех, кто легко покупается на такое, но не поскромничал ли он?

Стоя в тени перед открытой дверью, он подглядывал за ней. Видел, как она повернулась к Микки, что-то ему сказала, поцеловала и побежала к ТАРДИС, ее волосы развевались. И он понял, что все будет хорошо.

У него будет новая спутница.

Десятый Доктор: Загадка дома с привидениями

Дерек Ленди

1

– А вот это интересно, – проговорил Доктор, удивленно глядя на монитор.

Марта Джонс подошла к нему, а ТАРДИС все продолжала свистеть и ухать.

– Что именно? – спросила она, посмотрев на экран. – Туман? Что интересного в тумане? Где мы?

– В том-то и дело, – еле слышно прошептал Доктор. – Мы не там, где можем быть.

– Ты имеешь в виду, мы не там, где должны быть?

– Нет, я имею в виду, что мы не можем быть здесь. Мы не могли здесь приземлиться. Последний раз, когда тут я пролетал, здесь было пустое место.

Он достал звуковую отвертку из кармана пиджака, сегодня – коричневого в полоску, с синим галстуком. Просканировав отверткой приборы, он нахмурился.

– Неполадок нет. Все показания точны, так что это планета. С пригодной для дыхания атмосферой.

Показания приборов были совершенно непонятны Марте, а на экране клубился все тот же туман.

– А когда ты последний раз здесь пролетал? – спросила она. – Может, дело в разнице по времени, и планета потом была уничтожена, или сменила орбиту, или еще что…

Доктор был слишком погружен в свои мысли и не ответил. Марта вздохнула и, надев куртку, шагнула к двери. Она уже достаточно хорошо его знала, чтобы понимать, что он все равно выйдет наружу.

Когда она повернула ручку, Доктор резко обернулся.

– Марта, подожди…

Она открыла дверь и шагнула наружу. На мгновение закружилась голова. А когда головокружение прошло, туман исчез.

– О, – выдохнула она.

Доктор вышел следом. Яркое солнце, зеленая трава, голубое небо. Белые и пушистые облака. Птицы поют. Время к полудню, судя по положению единственного солнца в небе.

– Быстро же этот туман исчез, – проговорила Марта, оглядываясь по сторонам.

Доктор снова не ответил. Услышав голоса, он направился к ближайшему холму. Когда они поднялись на вершину, то увидели идущих навстречу четверых детей. Две девочки и два мальчика, всем лет по одиннадцать-двенадцать. Самый рослый мальчик нес корзинку для пикника. А одеты они были так, будто попали сюда из пятидесятых годов двадцатого века на Земле.

– Всем привет, – сказал Доктор, ослепительно улыбаясь.

Дети остановились, глядя мимо него, и хмуро заозирались, будто услышали что-то вдали.

Марта встала прямо перед ними и помахала рукой.

– Приве-ет! Эгей! Вы нас видите?

Высокий мальчик заметил мельтешение и обернулся. Улыбнувшись, он перевел взгляд на Марту.

– Ой, здравствуйте!

– Привет, – сказала Марта.

Теперь и остальные смотрели на нее и на Доктора, тоже улыбаясь.

– Ух ты, новые люди! – воскликнула темноволосая девочка. – Мы целую вечность не видели новых людей! Как вас зовут?

Ее лицо показалось Марте странно знакомым. Да и лица остальных детей тоже.

– Я Марта, – представилась она. – А это Доктор.

– Здравствуйте, Марта, – произнесли дети хором. – Здравствуйте, Доктор.

Марта им улыбнулась и глянула на Доктора.

– Как-то это странно, а?

– Очень, – согласился Доктор. – Дети, а куда вы идете?

– У нас пикник! – с гордостью ответила девочка ростом поменьше. – Обычно с нами ходят мама и папа, но в этом году они сказали, что мы уже достаточно взрослые, чтобы пойти одним! Правда, мы еще никогда так далеко не заходили. И я очень надеюсь, что мы сможем найти обратную дорогу!

– Наверняка найдем, – сказал младший мальчик. – Дорога прямая.

– Ну, тогда не будем мешать вашему пикнику, – произнес Доктор. В ответ прозвучал такой хор радостных прощаний, что Марта даже отшатнулась. Минутой позже дети снова шли, болтая и смеясь, как будто их ничто и не прерывало. Тропинка, по которой они шли, спускалась вниз по холму, огибая старый деревенский дом и исчезая в лесу. Все это выглядело, как дешевая почтовая открытка, и напомнило Марте…

– «Искатели Неприятностей», – сказала она.

– Что, прости? – переспросил Доктор, посмотрев на нее.

– Книги. Из серии «Искатели Неприятностей». Никогда не читал?

– «Искатели Неприятностей», – повторил Доктор. – Тридцать две детские книжки, написанные Аннет Биллингсли в течение пятнадцати лет, начиная с 1951 года. Нет, никогда не читал. Мусор. Содраны с «Великолепной Пятерки» и «Секретной Семерки». Энид Блайтон, да. Знаешь, однажды я с ней встречался. Странная женщина. С необычными ушами.

– Понимаешь, – быстро начала Марта, пока Доктор не ударился в один из своих исторических экскурсов, – я читала «Искателей Неприятностей». Поглощала их запоем. С первой страницы, где была написана Клятва Искателей Неприятностей, до последней со списком других книг. Все, до мелочей. А это – вот это – обложка «Загадки дома с привидениями». Самой первой книжки, которую я прочитала. Этот дом, этот ракурс, даже это время дня… И эти дети. Я всех их знаю. Самый рослый – Хэмфри, безоговорочный лидер. Девочка с темными волосами – Джоанна, но она настаивает, чтобы ее звали Джо, поскольку она пацанка. Второй мальчик – Саймон, он все время пытается выделиться, поэтому чаще всего попадает в неприятности. Младшая – Герти. Умеет печь булочки с джемом.

– Булочки с джемом. Ясно.

– А за ними обычно следит… А, вот и он!

Она показала на дерево, за которым прятался мальчик, временами на них поглядывая.

– Маленький толстый мальчик.

Доктор приподнял брови.

– Ну а что? – Марта понизила голос. – Так его называли в книжках. И не надо меня осуждать. Это был 1951 год. Тогда все было зашоренным, сексистским и малость расистским. Прошлые времена.

– О да, – согласился Доктор, – а в 2007-м ничего такого уже не было…

Марта проигнорировала его сарказм.

– Маленький… ребенок с излишним весом хотел присоединиться к Искателям Неприятностей, но всегда оказывался слишком надоедливым, и каждый раз, как они его прогоняли, он убегал и жаловался на них. Кстати, как его звали? Вертится на языке. У него было прозвище, его все так звали, даже его дядя и тетя…

Доктор вздохнул.

– Случайно, не Толстячок?

– Точно, – кивнула Марта. – Толстячок. Да, так его и звали.

– Дети бывают так жестоки, – сказал Доктор. – А детские писатели – еще хуже.

– Доктор… – нерешительно произнесла Марта. Выбора не было, придется задать этот вопрос. – Мы… мы попали в книгу?

– Нет, мы не в книге. Мы не можем попасть в книгу, – ответил Доктор, оглядываясь по сторонам. – Но похоже на то.

Он двинулся дальше, и Марта пошла следом.

– Как это возможно?

– Такое уже бывало прежде, – сказал он и пожал плечами. – Ну, в некотором роде. Очень давно. Ну, не очень давно, говоря относительно, а, поскольку время относительно, мы и говорим относительно, не так ли?

Доктор сорвал маргаритку и поднял к солнцу, разглядывая ее.

– Это была карманная вселенная, в которой вымышленные персонажи стали реальными. Кого я там только не встретил… Гулливера, Сирано де Бержерака, трех мушкетеров, Медузу. Даже Рапунцель. Но…

– Но?

– Путешествие на Землю Вымысла означает, что мы покинули нашу собственную вселенную, а мы этого не делали.

– Откуда тебе знать?

Он остановился и отбросил маргаритку.

– В других вселенных у воздуха странный привкус. Что-то среднее между вареной капустой и псиной. Так что мы не на Земле Вымысла, но, похоже, на земле, которая воспроизводит вымышленное. Ты помнишь, чем заканчивалась именно эта книга?

– Извини, – ответила Марта. – Достаточно прочесть три книжки про Искателей Неприятностей, как они сливаются в одно большое розовое месиво.

– Превосходно, – просиял Доктор. – Тогда нам придется самим это выяснить. Идем дальше.

Они спустились с холма следом за Искателями Неприятностей, которые даже не обернулись на звук их шагов. Не слишком внимательные дети, подумала Марта. Может, Доктор и прав. Может, эти книги – действительно полный мусор.

Марте было все равно. Она их любила в детстве. После «Искателей Неприятностей» и подобных книжек прочла всего Гарри Поттера и «Темные Начала»[5], а потом принялась за взрослые книжки и классику. Но началось все с «Искателей Неприятностей».

Она огляделась. Толстячок двигался следом, перебегая от дерева к дереву и от куста к кусту. Он изо всех сил старался прятаться, что у него решительно не выходило. Внезапно ей стало очень жаль его. Бедный ребенок отчаянно хотел быть одним из Искателей Неприятностей.

– Давайте остановимся на пикник здесь! – провозгласил Хэмфри.

– О да, давайте! – пропищала Герти.

– Умираю с голода! – крикнула Джо.

– Потрясно! – заорал Саймон.

– Седьмое пекло, – пробормотал Доктор.

– Саймон, мы расстелем одеяло, – сказал Хэмфри. – Девочки, разбирайте корзину, а потом все будем лопать!

Марта с Доктором наблюдали, как дети уселись и стали поглощать булочки с джемом и имбирный лимонад, яблоки и пирожные, сэндвичи с ветчиной, потом пирожки, простые и корнуэльские, и пирожные с заварным кремом. Герти и Джо достали из корзины столько еды, что Марта уже начала подозревать, что эта штука чем-то похожа на ТАРДИС.

– Я проголодалась, – сказала она.

– Надо было самим что-нибудь взять для пикника, – согласно кивнул Доктор.

– Эти пирожные выглядят очень вкусными.

– Неужели? А я еще никогда не хотел имбирного лимонада так, как сейчас.

Тут что-то привлекло внимание Доктора, и он отошел. Марта позволила себе еще мгновение полюбоваться на булочки с джемом, ведь они выглядели как лучшие булочки с джемом на свете, а затем, нехотя отвернувшись, догнала Доктора. Навстречу им ехала пожилая седоволосая женщина на старомодном велосипеде. На ней было платье в цветочек и легкий кардиган поверх, а на лице сияла довольная улыбка.

Доктор остановился посреди дороги, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Женщина продолжала ехать, как ни в чем не бывало.

– Эй! – окликнула ее Марта.

Перед лицом пожилой женщины пролетела бабочка, и она повернула голову, провожая насекомое взглядом.

– Здравствуйте! – громко сказала Марта. – Простите, мы тут. Эй?

– Думаю, она не сразу заметит наше присутствие, – произнес Доктор. – В конце концов, мы же не принадлежим этой книге.

Женщина продолжала медленно крутить педали, подъезжая все ближе. Лишь в последний момент она увидела стоящего на дороге Доктора. Взвизгнув и крутанув руль, она съехала с тропинки и покатилась вниз с холма. Марта подбежала к Доктору, и они увидели, как старая женщина упала с велосипеда, испуганно вскрикнув, и скатилась до подножия холма, где и остановилась, растянувшись на земле.

– Все в порядке? – окликнула Марта.

– Я в порядке, – сказал Доктор. – Она меня даже не задела.

Гневно взглянув на него, Марта бегом бросилась к женщине, которая тем временем уже сидела.

– Осторожнее, – произнесла Марта. – Вы могли пораниться.

Пожилая женщина, нахмурившись, огляделась. Пару секунд она смотрела сквозь Марту, прежде чем увидела ее, а потом неуверенно улыбнулась.

– О, не бойся за меня, милая. В свое время я падала и похуже и, осмелюсь сказать, наверняка еще не раз упаду. Но буду очень благодарна, если ты поможешь мне подняться на ноги.

Пока Марта помогала ей встать, Доктор прикатил велосипед.

– Смотрите, что я нашел, – радостно сказал он.

– Это мой велосипед! – воскликнула женщина. – Премного благодарна, молодой человек.

– О, сущие пустяки, – Доктор был само очарование. – Я Доктор. А это Марта. А вы?..

– Миссис О’Грэди, – представилась женщина. – Рада познакомиться.

– Миссис О’Грэди, – повторил Доктор. – А есть ли у вас имя?

– Конечно, есть, – ответила миссис О’Грэди. – Миссис.

– Какой хорошо проработанный персонаж, – заметил Доктор и скептически посмотрел на Марту, приподняв брови.

Та его проигнорировала.

– Вы живете поблизости? – спросила она.

Пожилая женщина кивнула.

– В соседнем доме.

– Тогда, может, вы нам поможете, – сказал Доктор. – Где-то здесь таится загадка, а мы не можем ее найти. Признаться, мы только начали искать, но, кажется, вы можете знать…

– Загадка? – переспросила миссис О’Грэди. – Во имя небес, нет. Боюсь, я вам не помогу. Я всегда стараюсь держаться подальше от всяких загадок, молодой человек. Ужасные это штуки. Они ведут ко всяким… разгадкам.

Она поежилась.

– Так и есть, – согласился Доктор. – Значит, вы не замечали ничего необычного?

– Необычного?

– Странных событий, – сказала Марта. – Необъяснимых происшествий. Шума. Опасного поведения. Чего-то, выходящего за рамки?

– Нет, – ответила миссис О’Грэди. – Ничего. Разве что странные огни в лесу.

– Странные огни? – заинтересовался Доктор.

– В лесу? – уточнила Марта.

– О да, – сказала миссис О’Грэди. – Каждую ночь я вижу странные огни, плавающие между деревьев. Многие люди говорят, что это призраки, но я не верю в призраков. В конце концов, я пришла к выводу, что это странные огни.

Доктор нахмурился.

– Таков был ваш вывод?

– Да.

– И он вас удовлетворяет?

– Безусловно, – ответила миссис О’Грэди. – Поскольку этим они и являются. Странными огнями.

Доктор оглядел ее с головы до ног.

– Как это, интересно, быть вами? – пробормотал он. – Как можно иметь такое ограниченное воображение?

– Мне хватает, – усмехнулась миссис О’Грэди.

– И вы никогда не хотели выяснить, что это? – спросила Марта.

– Нет, – ответила миссис О’Грэди, и ее глаза расширились, будто сама мысль об этом привела ее в ужас. – Поверьте мне на слово, ничего хорошего не выйдет, если пойдешь в этот лес ночью. Странные огни, значит, странные вещи. А кому нужны странные вещи, кроме странных людей? А мы же не странные люди, правда?

Марта задумалась и поглядела на Доктора.

Доктор же улыбнулся.

– Нет, – сказал он. – Мы вовсе не странные люди.

Они оставили миссис О’Грэди, продолжившую свой путь, и направились к дому с привидениями. Вблизи он вовсе не выглядел домом, населенным привидениями. Он был даже красив. Опрятный, выкрашенный белой краской, с толстой соломенной крышей.

– Первое правило сыщика, – сказал Доктор, постучав в дверь, – наблюдать. Наблюдать за очевидным, подмечая не столь очевидное. Подмечать нечто, не столь неочевидное, совсем не так легко, как подмечать очевидное, но будь это легко, этим бы всякий занимался.

Дверь открылась. Марта увидела мужчину лет сорока с лишним. Она внимательно посмотрела на его вытянутое лицо с аккуратно стриженными усами.

– Чем могу помочь? – спросил он.

– Приветствую, – сказал Доктор, широко улыбаясь и пожимая мужчине руку с таким энтузиазмом, какого Марта за ним раньше не замечала. – Это Марта Джонс, а я – Доктор. Очень рады познакомиться. Вы, должно быть, важный человек, если здесь работаете. Может, отвлекаете внимание от кого-то? Или вы и есть главный злодей? Нет, нет, не говорите, дайте мне угадать. Как вас зовут?

Мужчина с трудом освободил руку.

– Коттерилл, – отвел он, хмыкнув. – Я здесь сторож.

– Сторож, – повторил Доктор, и его глаза расширились от удивления. – В таком случае вдвойне хорошо, что мы вас встретили.

Он обернулся к Марте.

– Сторожа и дворецкие. Начинать всегда лучше с них.

Марта постаралась улыбаться не так безумно.

– Мистер Коттерилл, – сказала она, – не могли бы мы задать вам пару вопросов насчет странных огней в лесу?

Лицо Коттерилла сразу же напряглось.

– Странные огни? Какие странные огни? В огнях нет ничего странного. Просто огни. Что странного в огне?

– А что они делают в лесу?

– Я не говорил, что видел их в лесу. И не говорил, что что-нибудь знаю. Странные? Огни? В лесу? Я сторож. Я присматриваю за домом и участком, а не за лесом. И не за странными огнями. Которых здесь нет. Но если бы и были, я бы о них не знал. И не знаю, поскольку их нет. – Его лицо дернулось. – Ни одного.

Доктор снова улыбнулся.

– Я вовсе не считаю вас подозрительным, – сказал он громко, а потом наклонился к Марте и шепнул ей на ухо:

– Я считаю его невероятно подозрительным.

– Я все слышал, – заметил Коттерилл.

– Этого я и хотел, – ответил Доктор, резко оборачиваясь к нему. – Дал вам ложное ощущение безопасности. А теперь, когда вы достаточно одурачены, я буду усиливать интенсивность допроса. Мистер Коттерилл, эти мнимые странные огни, про которые вы все упоминаете, что это?

– Я не знаю, что вы…

– Отвечайте на вопрос, мистер Коттерилл! – неожиданно со злостью выкрикнул Доктор. – Огни. В лесу. Странные. Что это?

– Я не знаю!

– Так вы признаете, что они существуют!

– Что? Нет!

– Вы ответственны за огни, мистер Коттерилл? Или знаете кто? Каков ваш план? Чего вы хотите? Чего добиваетесь? Что вы скрываете, мистер Коттерилл, если это ваше настоящее имя? Отвечайте, мистер Коттерилл!

– Настоящее!

– На… – Доктор замолчал и зажмурился. – Ладно, я уже потерял счет вопросам.

– Мистер Коттерилл, – Марта шагнула вперед и улыбнулась, – позвольте мне кое о чем вас спросить? Не были ли вы свидетелем чему-то… необычному? Необычным событиям, необычным совпадениям, необычным посетителям?

– В смысле, типа вас двоих?

– Типа нас, – согласилась Марта. – Или похуже.

– Нет, – выразительно ответил Коттерилл. – Кроме вас двоих, я не видел ничего необычного, в особенности – привидений.

– Мы и не говорили о привидениях.

– Хорошо! – сказал Коттерилл. – Поскольку их не бывает! Суеверия это, вот и все! А теперь, если позволите, я займусь делами. У меня много работы!

Сделав шаг назад, он захлопнул дверь.

– Не уверена, хорошо это или плохо, – проговорила Марта.

– Просто отлично, – просиял Доктор. – Что ты скажешь насчет того, чтобы пойти и исследовать этот лес?

2

Лес в особенном исследовании не нуждался. Сплошь дубы, березы и ясени, солнечный свет едва пробивался сквозь листья, покрывая пятнами кусты и мох. Все, как и должно быть в обычном лесу. Но было еще кое-что, и Марта сочла это за возможную улику – сеть веревок, развешенных меж деревьев высоко вверху. Может, она и не помнила ничего из «Загадки дома с привидениями», кроме обложки, но четко знала, что все улики в «Искателях Неприятностей» отличались полнейшей очевидностью. А вот Доктор едва глянул вверх. Он постоянно смотрел под ноги.

– Видишь эти веревки? – спросила Марта. – Явная улика, да? Я их заметила, ведь ты просил наблюдать за очевидным, и они должны оказаться уликой. Правильно?

Доктор что-то пробормотал и забрался в подлесок. Вздохнув, Марта пошла следом.

Когда они добрались до крутого склона, Доктор двинулся прямиком в заросли кустов и без усилий раздвинул их в стороны. Марта увидела ржавую железную дверь прямо на поверхности земли. Взявшись за ручку, Доктор распахнул дверь и объявил:

– Тайный ход!

Марта нахмурилась.

– Там темно и много паутины. Жутковато…

– Не хочешь ли исследовать? – усмехнулся Доктор.

– Нет. Совсем нет. Наша улика – это веревки. Нам надо сосредоточиться на них.

– Да ладно! Веревки – скучная улика! Когда мы в последний раз исследовали тайный ход?

– Мы постоянно исследуем какие-нибудь ходы.

– Но не тайные! Давай, Марта! Искатели Неприятностей сделали бы это. Наверняка, в детстве ты мечтала о таком. Разве ты не принимала Клятву Искателей Неприятностей, а?

– Не принимала. Она просто была написана на первой странице каждой книги.

– Ты ее не читала?

– Читала, да, но это не значит…

– Можешь ее вспомнить? И прочесть мне вслух? С удовольствием послушаю.

Марта нахмурилась.

– Ну… да. Наверное, смогу. Сейчас… Клянусь настоящим искать неприятности, где бы ни бурлили загадки и опасности. Взрослым я ничего не скажу, а друзьям все покажу, пока тайна не будет раскрыта и позабыта.

– Поэтично! – радостно сказал Доктор. – Более-менее. Слог не то, чтобы хороший, но в рифму, следовательно, это обязывает.

– Что значит, «обязывает»… – начала Марта и тут же умолкла.

Доктор улыбнулся еще шире.

– Ты прочла это вслух, а значит, поклялась, – сказал он. – Так работают все клятвы. Прелестно. Идем исследовать.

Ступеньки, сырые и скользкие, вели во тьму. Марта протянула одну руку перед собой, чуть касаясь спины Доктора, а другой вела по холодной стене.

– Среди множества чудесных функций твоей отвертки нет фонарика. Почему, ради всего святого? – шепотом спросила она.

– Потому что это звуковая отвертка, – прошептал в ответ Доктор. – А не лазерный гаечный ключ. Когда буду делать следующую, обязательно поставлю туда фонарь. Обещаю.

Тьма впереди, постепенно светлея, превратилась в полумрак. Когда глаза Марты приспособились к темноте, она начала подмечать все вокруг. Послышались тихие, приглушенные голоса и легкий плеск воды. Спустившись до конца лестницы, Доктор и Марта выглянули из-за угла. Там был подземный канал, и трое мужчин грузили деревянные ящики в лодку, пришвартованную к небольшой пристани.

– Похожи на контрабандистов, – прошептала Марта.

– Я знал, – сказал Доктор. – Гениально, не правда ли?

Взяв ее за руку, он вышел из укрытия, прежде чем она успела возразить.

– Привет всем!

Мужчины резко обернулись. Один от неожиданности уронил ящик. Тот открылся, и посыпались золотые монеты. Некоторые упали в канал.

– Контрабандой пробавляемся, верно? – спросил Доктор, сунув руки в карманы и решительно двинувшись вперед. – Что, не работается при свете дня? Ни за что в такой солнечный денек не побежал бы сюда, в темноту, чтобы заниматься незаконной перевозкой добра, по всей видимости, краденого.

Самый длинный и уродливый из контрабандистов первым увидел их. Его взгляд метнулся с Доктора на Марту и обратно.

– Вы, значит, легавые?

– Мы? – переспросил Доктор. – Легавые?

Он выпятил грудь.

– Да, именно. Вроде того. Хотя и не совсем. Но если хотите видеть в нас живое воплощение справедливости и морали, не буду спорить. Кто я на самом деле? А кто ты, если уж на то пошло? Имеет ли это значение? Вероятно, нет. Сомневаюсь, что у вас есть интересные предыстории, а ваши мотивы наверняка плохо продуманы. Но, опять же, мне ли судить?

– Что? – спросил самый низкорослый. – Что вы тут делаете? Чего вам надо?

– Мы следователи, – сказал Доктор. – Ищейки-любители, если хотите. Ну, вернее сказать… Она Искатель Неприятностей. Принесла клятву, и все такое. А я? Я просто человек. Человек с хорошей прической и отличной отверткой. Не возражаете?

Не дожидаясь ответа, Доктор вынул звуковую отвертку и просканировал ящики. Поглядев на результат, он хмыкнул.

– Что это? – спросила Марта.

– Именно то, чем выглядит, – ответил Доктор. – Ящики с золотыми монетами, которым не одно столетие. Полагаю, испанскими. Так ведь? Да. Это интересно. Это очень интересно.

– Мы их нашли, – объяснил молодой контрабандист. – Нашли, когда были в бегах, и спрятали в разных местах в лесу. Сначала нас было четверо, но потом, когда нас опять арестовали, четвертый… ну, он умер. А он был единственным, кто знал, где спрятаны остальные ящики. Поэтому мы ищем…

– Нас это не волнует, – перебил его Доктор. Он прошел мимо мужчин, остановился на краю пристани и просканировал пространство вокруг отверткой.

Контрабандисты выглядели растерянными. Молодой поглядел на Марту.

– Неужели тебе не интересно знать, что мы задумали? – спросил он.

– Не особенно, – призналась она. – Простите. Уверена, это чрезвычайно интересно, когда тебе лет восемь.

Контрабандисты переглянулись.

– И вы… даже не попытаетесь остановить нас? – спросил длинный.

– Не знаю, – ответила Марта. – Но вы же никому не причиняете вреда?

Контрабандисты дружно покачали головами, и она махнула рукой.

– Тогда продолжайте. Не обращайте на нас внимания.

Контрабандисты задумались, а потом принялись медленно подбирать рассыпавшиеся монеты, после чего взялись за ящики. Марта же подошла к Доктору.

– Что-нибудь есть?

Доктор вгляделся в темный тоннель.

– Вон там что-то есть. Оно явно требует исследования. – Понизив голос, он добавил: – Но нам нужна лодка.

Переглянувшись, они обернулись к контрабандистам. Те в ответ уставились на них.

– Тебе надо чаще практиковаться в шепоте, – пробормотала Марта.

– Джентльмены, – сказал Доктор, снова улыбаясь. – Небольшое изменение в планах. Как вы уже слышали, нам нужно воспользоваться вашей лодкой. Мы понимаем, что вы очень долго ждали возможности забрать это золото, и мы искренне сожалеем, если как-то вам помешали…

– Искренне сожалеем, – повторила Марта.

– Но, боюсь, наше расследование более важно. Однако позвольте вас заверить, что мы вернем лодку в идеальном состоянии, ну или в том, в каком она окажется, когда мы закончим. Откровенно говоря, она наверняка утонет.

– Наверняка, – повторила Марта.

– Вы не заберете у нас лодку без боя, – возразил длинный.

Доктор покачал головой.

– Ах, нет, насилие – не мой стиль. Если только не на мечах. У вас есть мечи? Нет? О! Люблю побегать, если честно. Дайте мне коридор, и я пробегу по нему так, что меня никто не догонит. Как насчет забега? Победитель получает лодку.

Молодой контрабандист похрустел костяшками пальцев.

– Никаких забегов, – произнес он. – Насилие.

– Гм, – сказал Доктор. – Итак, два голоса за насилие. Ну а вы что скажете, сэр? Вы еще не высказывались. Три голоса или ничего, согласны? Анонимное голосование. Сэр? Насилие или забег?

Третий контрабандист поднял взгляд.

– Ни то, ни другое. Если победите меня в игре умов, то возьмете взаймы лодку.

С величественной улыбкой он показал на низенький столик, на котором стояла шахматная доска.

– Как удобно! – радостно воскликнул Доктор. – Марта, я правильно понимаю, что один из Искателей Неприятностей играет в шахматы?

– Хэмфри, – кивнула Марта. – Его дедушка научил.

– Что ж, это вовсе не затруднительно! Я принимаю ваш вызов, сэр. Состязание умов! Настаиваю, чтобы вы ходили первым.

Контрабандист сел за шахматную доску и задумчиво потер подбородок. Но едва он коснулся одной из фигур, как Доктор прервал его:

– Мат.

Контрабандист удивленно уставился на него.

– Что?

– Мат, – повторил Доктор, забираясь в лодку. – Я выиграл. Я победил в тот момент, когда вы сели. В тот момент, когда вы предложили играть. В тот самый момент, когда праправнучатый племянник махараджи Шри Гупты научил меня этой игре, и она еще называлась чатуранга.

Поддержав Марту под руку, он помог ей ступить в лодку, а затем отвязал причальный канат.

Контрабандист поднялся.

– Вы не можете выиграть, не играя.

– Конечно же, могу, – ответил Доктор, хватая длинный деревянный шест. – Моя победа неизбежна, а раз так, зачем играть? Я никогда не проигрывал в шахматы. Правда, однажды я проиграл механическому псу, но это не считается. Оставайтесь на своих местах, мы вернемся мгновенно. Надеюсь.

Они оставили ошарашенных контрабандистов позади. Марта с трудом удержалась, чтобы не помахать им рукой. Она присела, а Доктор принялся толкать лодку по каналу.

– Никогда еще не сидела в гондоле, – с улыбкой сказала Марта. – Как романтично.

– Не гондола, – поправил Доктор, не оборачиваясь. – Ялик.

Улыбка Марты померкла.

– Точно.

Канал был освещен мерцающим светом факелов, торчащих в ржавых кронштейнах, которые были забиты в кирпичные стены по обе стороны. Марта вглядывалась в темную воду, наблюдая за плывущими листьями и сломанными ветками. Здесь было холодно.

– Как, по-твоему, вписываются в эту загадку контрабандисты? – спросила она.

– Загадку? – переспросил Доктор. – Нет тут никакой загадки. Загадка уже решена. Злодей – Коттерилл.

– Он?

– Конечно же, он. Я много раз жал руки сторожам. Они тяжело работают, и это доказывают мозоли на ладонях. У мистера Коттерилла мозоли в неправильных местах, а вокруг запястья виден старый шрам. Наручники, либо слишком тугие, либо слишком долго были надеты. Он четвертый контрабандист, тот, который, как думают остальные, умер. Он уже прибрал золото, однако продолжает искать то, что спрятали его сообщники. Хочет все забрать себе, хитрый лис. Огни в лесу нужны, чтобы напугать людей, и пока они туда не ходят, он ищет схрон. Эти огни – всего лишь фонарики на веревках, чтобы люди говорили о привидениях. Совершенно бросовый сюжет.

– Когда мне было восемь, он казался интересным, – вспыхнув, ответила Марта.

– Будь он интересным, ты бы помнила книгу, – возразил Доктор. – А вот это действительно интересно…

Марта вытянула шею. Вода кончилась. Тоннель закончился. Закончились кирпичи и факелы. Впереди была не просто чернота – там была пустота, лишенная всякого цвета.

– Мне нехорошо, – прошептала Марта, обмякнув.

– Не смотри туда, – сказал Доктор.

Странный шум наполнил сознание Марты, заглушая все мысли.

– Голова болит…

Вода была спокойна, ни единого колыхания, ни дуновения ветерка. Пустота не засасывала их. Она просто… была. Доктор выставил шест вперед и упер в дно, останавливая лодку.

– Интересно, – пробормотал он. – Такое ощущение, что мозг пытается через глаза вытечь.

Марта отвернулась от пустоты, и мысли тут же стали проясняться.

– Что это такое?

Она услышала надрывное жужжание звуковой отвертки.

– Это ничто, – спустя мгновение ответил Доктор. – Ничто, в буквальном смысле. Карман пустоты, прямо под поверхностью. Будто кто-то взял ложечку для мороженого и вынул целый кусок реальности. Изумительно. Пугающе, но изумительно. Я не слишком странно выражаюсь? Это странно и для меня. Мои мысли кажутся мне старыми и ненормальными.

– Мы же туда не отправимся, да?

– Ни в коем случае, – быстро ответил Доктор и стал толкать лодку обратно. – Как существа, состоящие из материи и принадлежащие плотной реальности, при контакте с этим ничто мы, вероятно, перейдем в исключительное не-существование. Не знаю, как ты, Марта, а я терпеть не могу не-существование. Вселенная будет скучать по мне. Я уверен в этом.

Марта села чуть прямее, к ней возвращались силы.

– Я чувствую себя лучше.

– Я тоже, – сказал Доктор.

Она продолжала смотреть в воду, пока противный шум не пропал из головы. Окончательно придя в себя, она стала вглядываться пристальнее и тут же нахмурилась.

– Ты это видишь?

– Вижу что?

– Вон там, – сказала она, показывая, – в воде. Видишь?

– Что это? – спросил Доктор.

Она вгляделась внимательнее.

– Это… человек? Эй, там, в воде! Мы тебя видим.

– Ты уверена, что это человек?

– Это явно голова. И плечи видны. Эй! Привет!

Лодка замедлила ход. Марта прищурилась, пытаясь разобрать черты лица. Оно выглядело, как голова. Оно было в форме головы. Хоть она и была уверена, что это голова, она не видела ни ушей, ни волос… и оно не шевелилось.

– Может, это и не голова, – допустила она. И тут что-то выскочило из воды рядом с ней, ударившись об ялик, и схватило ее за руку.

Лодка качнулась, и Доктор вскрикнул. Марта завизжала, когда неясная фигура попыталась то ли залезть в лодку, то ли стащить ее в воду. Вокруг них появились новые, хватаясь за лодку и едва не переворачивая ее. Вырвав руку из хватки существа, Марта откинулась назад и ударила ногой ему прямо в лицо. Оно с плеском ушло в воду. Лодка резко дернулась, и сверху на Марту упал Доктор.

– Извини, извини, – забормотал он, пока они разбирались, где чьи руки и ноги. Придя в себя, Марта обнаружила, что лодку быстро несет в неправильном направлении.

Доктор поднял взгляд, и его глаза расширились.

– Они толкают нас в ничто.

Он бросился за шестом, но тот исчез за бортом. Марта увидела ничто поверх плеча Доктора и снова ощутила шум в голове. Она резко отвернулась и вскочила на ноги.

– Что ты делаешь? – окликнул ее Доктор, когда она уже поставила одну ногу на корму. Затем Марта прыгнула, перелетев через темные фигуры. Она с плеском шлепнулась в холодную воду, на мгновение погрузившись, а потом почувствовала дно под ногами и выпрямилась над поверхностью, судорожно дыша. Вода была ей по плечи. Оглянувшись, она увидела, как Доктор плюхнулся в воду рядом с ней.

– Отличный план, – сказал он, отплевываясь.

Темные фигуры позволили лодке уйти в ничто, а потом молча развернулись. У них были углубления на месте глаз и рта и небольшие припухлости на месте носа. Вытягивая вперед руки, они двинулись в сторону Доктора и Марты.

Марта нырнула, выкидывая вперед руки и загребая ногами. Выныривая на очередном гребке, она убедилась, что Доктор плывет следом.

Добравшись до пристани, они вылезли из канала.

Контрабандистов не было.

3

Они добежали до лестницы и быстро поднялись наверх. Марта выскочила на яркий солнечный свет, проникающий меж листвы деревьев. Она вымокла до нитки и теперь дрожала от холода. Доктор, выбравшись следом, захлопнул дверь и закрыл ее звуковой отверткой.

– Что это были за твари? – спросила Марта.

– Понятия не имею, – ответил Доктор. Мокрые волосы падали ему на глаза. Он взял девушку за руку и повел между деревьев.

– Я так понимаю, в книге они не появляются?

– Думаю, я бы запомнила такое.

– Это было, как будто мы попали в неоконченную главу. В книге никто не стал туда забираться, так какой смысл, чтобы там вообще что-то было? Здесь все искусственное. Все напоказ, нет ничего реального и вещественного.

– Ты имеешь в виду, как декорации в театре?

Доктор посмотрел на нее, внезапно улыбнувшись.

– Именно это я и имел в виду. О, ты умна. Может, не настолько, как я, но… кто еще? Итак, декорации. Для зрителей все это выглядит, как дома и деревья, но на самом деле собрано из кусочков и досочек. Мы на сцене, Марта.

– А сюжет взяли из старой детской книжки с Земли? Странно как-то, правда?

Доктор нахмурился, вытащил звуковую отвертку и принялся сканировать все вокруг.

– Что ты делаешь? – спросила Марта.

Издавая невнятные звуки, Доктор бегал туда-сюда, все больше входя в азарт. Он выбежал на луг, под яркий солнечный свет, а Марта последовала за ним, чувствуя, что уже почти обсохла.

– Ю-ху! – крикнул он, широко раскрыв глаза. – Ю-ху!

– Доктор?

– Марта!

– Доктор, пожалуйста, скажи, что знаешь, что происходит.

Отвертка исчезла в кармане пиджака.

– Может, и знаю, – сказал он, смахивая с лица мокрые волосы. – Скорее всего, знаю. У меня есть идея. Правда, я не понимаю, как… Ну, предположим… Если только… Нет. Да. Действительно? Да!

– Доктор?

Он резко обернулся, его волосы торчали в стороны под немыслимыми углами.

– Все это, Марта Джонс, все, что вокруг нас… Думаю, оно ненастоящее.

– Но ты же уверял, что настоящее. Сказал, что все сканируется как настоящее.

– Ну да, но бывает настоящее и настоящее, понимаешь?

– Нет, не понимаю.

– Что мы такое, как не наши ощущения, Марта? Когда глаза говорят нам, что мы стоим на ровной поверхности, мы чувствуем землю под ногами, но что, если ощущения нас обманывают? Стоит лишить нас способности осязать, ощущать вкус и запах, слышать, видеть, как наш мир изменится, ведь так?

– Ага, – медленно проговорила Марта, – за исключением того, что это не так. Если лишить нас ощущений, мы все равно останемся в том же месте, где были мгновение назад.

– Ты лишаешь философию всей ее прелести, знаешь ли, – сказал Доктор, поглядев на нее.

– Я медик по образованию, – ответила Марта. – Имею дело с фактами. Вижу заболевание и устраняю его. Объясни мне на практике.

– В том-то и дело – не уверен, что смогу. Вся эта планета, похоже, – один замысел, одна идея, воплощенная концепция.

– Значит, весь этот мир, в котором мы находимся прямо сейчас… это книга? Не планета, а книга? Как мы можем находиться в книге? Как у книги может быть тяготение, свет, пригодный для дыхания воздух?

Доктор пожал плечами.

– В каждой хорошей книге есть определенная атмосфера.

– Я… я сделаю тебе одолжение и притворюсь, что ничего не слышала.

– Закрой глаза.

– Зачем?

– Марта…

– Хорошо, – сказала она и послушно закрыла глаза.

– Представь себя в виде частицы пыли, повисшей в пространстве, – заговорил Доктор, медленно обходя вокруг нее. – Рядом с тобой рождаются и умирают звезды. Вращаются планеты. Пролетают метеориты и астероиды, а иногда, если сильно повезет, ты видишь отблеск настоящей жизни.

– Мне одиноко? – спросила Марта.

– Ты частица пыли, – сказал Доктор. – Конечно же, ты здесь не одна.

– Но я чувствую себя одиноко.

– Но это не так. Ты отлично проводишь время. Итак, ты в космосе, вокруг тебя происходят все эти вещи, и тут мимо проходит кто-то, у кого есть некая программа. Кто-то, кто преследует свою цель. Назовем его, скажем… Боб. Цель, для такой маленькой частицы, как ты, – это замечательная новая штука, и ты не можешь ей насытиться. Ты встраиваешься в цель Боба, начинаешь кружиться вместе с другими частицами пыли и преходящими элементами космоса и внезапно становишься частью чего-то большего. Ты часть замысла. Ты растешь и растешь, а когда перестаешь расти, то понимаешь, что сама стала замыслом.

– Могу я открыть глаза?

– Конечно.

Марта посмотрела на него. Он стоял на бревне, глядя в сторону. Пока ее глаза были закрыты, он привел в порядок прическу.

– Так ты утверждаешь, что Боб создал весь этот мир силой воли из пыли?

– Именно.

– Но зачем, ради Бога, зачем он превратил его в книгу про Искателей Неприятностей?

– Не думаю, что это он, – ответил Доктор. – Наши ощущения говорят нам, что мы в книге про Искателей Неприятностей. Мои ощущения говорят, что звуковая отвертка показывает мне, что мы в книге про Искателей Неприятностей. Но, полагаю, разные люди из разных культур получают различную сенсорную информацию.

– Значит, все выглядит так, потому что я читала эти книги? Но я читала много всего и намного лучшие книги, чем «Искатели Неприятностей». Почему была выбрана именно эта? А ты эту книгу не читал, так почему же ты видишь то же, что и я?

Доктор спрыгнул с бревна.

– Должно быть, этот мир может принимать лишь одну форму в момент времени. Он выбирает те образы, которые пребывали в твоей памяти дольше всего. Может, это произошло потому, что ты первая вышла из ТАРДИС. Если бы первым вышел я, мы могли бы оказаться посреди древней галлифрейской сказки.

– Звучит неплохо.

– Вовсе нет, – сказал Доктор. – Наши сказочки кусаются.

– Так кто этот Боб? Как мы выясним, кто за всем этим стоит?

– Элементарно, моя милая Джонс, – произнес Доктор, засовывая руки в карманы. – Используем дедуктивный метод. У нас уже есть список подозреваемых.

– Думаешь, это один из персонажей?

– Это создание способно создать целый мир на основе выдумки. Неужели ты думаешь, что оно устоит перед соблазном включить себя в сюжет?

– Верно… Но кто же он? Будь я на его месте, я бы стала главным героем или злодеем. Учитывая, что в роли героев здесь группа несносных детей, очевидно, он играет злодея. Значит, Боб – это Коттерилл.

– Чем ты это докажешь? Это же загадка. У тебя должны быть доказательства. Ты что-нибудь заметила, глядя на него?

– Хм, ну… Он… У него усы… Он контрабандист, это мы уже знаем. Он вроде бы такой, как все. Вот только…

– Только что?..

Марта нахмурилась.

– Вот только он увидел нас сразу. В тот же миг. Всем остальным требовалось время, чтобы сфокусировать на нас взгляд. Но не ему. Он не такой, как остальные. Лишь делает вид.

Доктор улыбнулся.

– Я знал, что в тебе что-то есть, Марта Джонс.

– Но почему те существа пытались убить нас? Мы же еще ничего не сделали.

– Может, потому что мы слишком отошли от сюжета. Пошли туда, куда не должны были, например. Так что эти существа…

– Это иммунная система планеты, – закончила за него Марта. – В уязвимой области обнаружена инфекция, и этих маленьких уродливых солдат послали, чтобы остановить нас.

– Именно так. Мы дошли до предела и продолжали упорствовать. Ты бы удивилась, узнав, сколь многие считают меня куда большей проблемой, чем я на самом деле являюсь.

Марта небрежно пожала плечами и вернулась к сути.

– Итак, что будем делать? Умнее всего было бы вернуться на ТАРДИС и убраться отсюда, но я уверена, что ты этого не сделаешь.

– Думаешь, ты меня настолько хорошо знаешь? – спросил Доктор, приподняв брови. – Я бы счел это прекрасной мыслью. Мы не знаем, с чем имеем здесь дело, и тут лучше поступить так, как я всегда говорю: осторожность никогда не повредит.

Марта снова нахмурилась.

– Я понимаю, что путешествую с тобой всего несколько месяцев, но, честное слово, ни разу от тебя такого не слышала.

– Чепуха. Я всегда так говорю.

– Ни разу, – покачала головой Марта.

– Может, ты была в другой комнате, когда я это говорил, – возразил Доктор, – но я говорил, и очень часто.

– Когда это было в последний раз?

– На прошлой неделе в… О, я вспомнил. Это было в присутствии вещи. Ну, четырех вещей. Ладно, четырех вещей и ящерицы. Тогда и сказал. Я не виноват, если ты… Ой.

Марта оглянулась и увидела прячущегося в кустах Толстячка. Глаза мальчика расширились, когда он понял, что его заметили, и, взвизгнув, он убежал.

– Он действительно очень надоедлив, – пробормотала Марта.

– На самом деле, именно это нам и нужно, – сказал Доктор.

– Ты знал, что он там, – Марта обернулась к нему.

– Конечно. И теперь, когда он побежал о нас сплетничать, пусть его хозяин знает, что мы собираемся уйти. Это заставит его открыться.

– О, ты так умен…

– Что я тебе говорил? Пойдем.

4

Они вышли из леса и направились в сторону ТАРДИС. На углу дома стоял Коттерилл и одно из безликих существ. Их явно ждали.

– Вот и мы, – пробормотал Доктор, небрежно шагая дальше. Марта шла следом.

– Уходите, хотя история еще не кончилась? – произнес Коттерилл, улыбаясь. – Признаюсь, я в вас несколько разочаровался.

Доктор улыбнулся в ответ, сунув руки в карманы.

– Надеялись, что все соберутся в гостиной для торжественной развязки? Простите, но я припасу это для загадки, которая того заслуживает. Кстати, мне нравится ваш друг. Есть ли у него имя?

– Имена – излишество, – бросил Коттерилл. Откуда-то из-за деревьев появились другие твари, потихоньку подбираясь поближе. – Это мои нелюди. У них свое предназначение. Не очень пригодны для умного разговора, конечно, если я не даю им роль, но даже в этом случае они очень ограниченны… В отличие от вас двоих. Вы оба очень забавные.

– И умные, – сказал Доктор. – Только вот пока не выяснили, что вам со всего этого.

– Я так живу, – Коттерилл улыбнулся еще шире.

– Следовательно, вы питаетесь… чем? Иллюзией? Или теми людьми, которых здесь ловите?

– И тем, и другим. И ничем. Иллюзия вынуждает людей отдавать силу, которая мне нужна. Скажите, Доктор, как вы думаете, что каждая книга требует от своего читателя?

– Добровольного и безоговорочного доверия.

– Именно, – улыбаясь, подтвердил Коттерилл. – Вы понятия не имеете, какая сила вырабатывается всякий раз, когда кому-то что-то рассказывают. Когда разумное сознание по своей воле игнорирует реальность, факты, выбирая вместо этого людей и места, которые никогда не существовали…

Он даже задрожал от наслаждения.

– Это великолепно. Означает не что иное, как отказ от реальности. А когда отрицается реальность, не важно, на сколь короткий срок, возникает разрыв, искрящийся энергией того, что-могло-бы-быть. И то-что-могло-бы-быть делает меня сильным.

Марта огляделась. Нелюди уже были в опасной близости. Доктор, конечно же, едва ли это заметил.

– Значит, этой силой вы и создали планету, – сказал Доктор.

Коттерилл рассмеялся.

– О, это только начало. Это краеугольный камень. Потом я построю солнечную систему. А потом – галактику. А потом – вселенную. А когда моя вселенная станет достаточно велика, реальность схлопнется, сломается и развалится, и я заменю ее своей собственной.

– С собой в качестве бога.

– Именно.

– Осмелюсь спросить, а что же будет с людьми?

– О них позаботятся, – ответил Коттерилл. – Я не варвар. В конце концов, мне же нужны люди, чтобы питаться.

– Позвольте кое-что сказать? – попросила Марта, делая шаг вперед. – Можно? Благодарю. Вы безумны. Я серьезно, это совершенно безумная идея. Не потому, что она не сработает или что мы вам помешаем. Она просто безумна. Не нормальна. Видя нечто нормальное, она переходит улицу, чтобы с ним не столкнуться. Коттерилл, вы свихнулись. Доктор, и ты тоже свихнулся, вообще затеяв этот разговор. Вы не завоюете вселенную выдумками, Коттерилл. Это просто глупо. И я этого не допущу. Поэтому, ну и потому, что вы пытались убить нас, мы собираемся остановить ваш безумный план и отправить вас куда подальше. Доктор, теперь твоя очередь. У тебя есть план, как остановить его, так ведь?

– Естественно.

– В него входит бег?

– Естественно.

– Тогда побежали.

И они ринулись прочь.

– Взять их! – вскричал Коттерилл. – Отрубить им головы!

Двое нелюдей тронулись с места, их тела вытянулись и сплющились, превращаясь в игральные карты с руками и ногами, как в «Алисе в Стране Чудес», но вооруженные мечами. Марта пригнулась, уворачиваясь от свистящих клинков. Доктор схватил ее за руку и потащил вперед. Они ворвались в дом, оказавшись в столовой Хогвартса, и, прежде чем кто-то успел направить на них волшебную палочку, кинулись к противоположной двери.

– Что это? – крикнула на бегу Марта.

– Коттерилл роется в твоей памяти, в прочитанных тобой книгах, – ответил Доктор. – Пытается найти что-то, что могло бы остановить нас. Сюда!

Они выбежали наружу, и земля вокруг изменилась, покрывшись золотыми кирпичами. Марта услышала хлопанье крыльев и обезьяньи крики сверху. Доктор толкнул ее в сторону, и тут же что-то большое, темное и лохматое пронеслось мимо, едва задев щеку девушки.

Она потеряла равновесие, и они покатились вниз с покрытого травой холма, а потом растянулись на снегу. Марта встала первой, осмотревшись и убедившись, что нелюди их не преследуют.

– «Лев, колдунья и платяной шкаф»? – спросил Доктор, поднимаясь.

– Никогда не читала, – ответила Марта. Они побежали к дому впереди, большому, как отель. Но увидев название, «Оверлук», она сразу же свернула в сторону. – Нет, не туда.

Доктор последовал за ней. Снег остался позади, и они нырнули в тоннель. Топот эхом отдавался в темноте. Они сбавили темп, оглядываясь и стараясь перевести дыхание.

– Этот твой план, – произнесла Марта, тяжело дыша, – он действительно существует, или ты это сказал, чтобы сумничать перед Коттериллом?

– У меня действительно есть план, – сказал Доктор. – И мне не надо умничать. Я и так умный. А то, что я выгляжу умным – просто мелкий бонус.

– Тогда будь любезен, скажи, что мы будем делать.

Он схватил ее за руку, и она замерла. Впереди зажглись мощные фары, будто двойные солнца. Тоннель наполнил рокот мощного двигателя.

– «Кристина»? – спросил Доктор.

– Хуже, – едва не плача, ответила Марта. – «Пиф-паф ой-ой-ой»[6].

Машина взревела и рванула вперед, заставив их развернуться и бежать.

– Я так любила фильм, что пришлось книгу прочитать! – крикнула Марта, взвизгнув, когда Доктор дернул ее в сторону. Машина пронеслась мимо, а они выскочили через узкую дверь и оказались в лесу.

Доктор приложил палец к губам, и Марта кивнула. Она шла за ним так тихо, как только могла. Под ногами шуршали мокрые листья. Впереди кто-то был – на опушку вышли двое подростков, бледный парень и нервная девушка. Сквозь облака пробилось солнце, и мальчик начал искриться.

Марта почувствовала взгляд Доктора и покраснела.

– Не осуждай меня.

– Осуждение – на потом, – сказал он, и они пошли дальше, обходя юных любовников стороной.

Выйдя из леса на солнечный свет, они обнаружили ТАРДИС прямо перед собой. Марта ринулась вперед, Доктор – следом за ней. Они уже пробежали половину пути, а нелюдей нигде не было. Они успеют. Они обязательно…

Внезапно из земли взметнулась каменная колонна, унося на себе ТАРДИС. Марта рванулась вперед, даже сама не понимая, зачем, и ухватилась за камни. Всю глупость этого поступка она поняла лишь тогда, когда колонна начала вращаться, все продолжая расти. Она росла и росла, земля резко удалялась, а колонна превратилась в кирпичную башню. Наконец башня замерла, ТАРДИС опасно примостилась на ее верху, а Марта цеплялась за узкий подоконник. Девушка поглядела вниз. Ох, как высоко-то.

– Пожалуй, это было плохое решение! – крикнул Доктор, стоя далеко внизу.

5

– Помоги мне! – завопила Марта. – Поднимись и помоги!

Доктор обошел башню и вернулся на прежнее место.

– Не вижу никакой двери! – крикнул он. – Что это за здание, у которого двери нет?

Марта краем глаза уловила какое-то движение. Из окна вывалилась веревка, слегка задев ее плечо и продолжая разматываться вниз. Нет, не веревка. Толстая коса из золотистых волос.

– Да вы шутите… – пробормотала Марта.

– Я ее знаю! – снова крикнул Доктор. – Я с ней встречался! Передай ей привет от меня!

Марта схватилась за волосы одной рукой. Из башни донесся возглас боли.

– Прости! – выкрикнула она и отпустила подоконник. Немного соскользнув вниз, от чего у нее засосало под ложечкой, она тут же повисла, покачиваясь, и посмотрела наверх. На нее гневно уставилась хорошенькая девочка с покрасневшим лицом, державшаяся за оконный проем, чтобы не вывалиться наружу.

– Ты не принц, – проговорила Рапунцель. – Должен прийти принц и освободить меня из тюрьмы. Ты – не он.

– Это правда.

– Принц легче.

– Ой. Вот только не надо личных оскорблений.

Рапунцель крякнула, когда Марта полезла вверх. До окна оставалось немного, но все равно подниматься было тяжело. Наконец, Марта неуклюже забралась внутрь. Спрыгнув на пол, она повернулась к Рапунцель и улыбнулась. Та вздрогнула:

– Ай! Осторожнее, ты стоишь на моих волосах.

– Прости, – сказала Марта. – Просто их так много…

Рапунцель выпрямилась и посмотрела на нее, сложив руки на груди.

– Привет, – произнесла Марта. – И привет от Доктора.

– Какого доктора?

– Того, что стоит на земле и кричит. Моего… спутника. Он передает тебе привет. Ну ладно. Очень рада познакомиться. Я читала про тебя, когда была маленькая. И смотрела диснеевский мультфильм. Смешной такой. Мне он нравился. Ты его, конечно, не видела. Мне пришлось отправиться на пару лет в будущее, и ты… Ну, ты же сказка, так что…

– Кто ты? – спросила Рапунцель.

– Да так. Просто мимо проходила. Вопрос: если мне надо забраться на крышу, что для этого надо сделать?

– А зачем тебе забираться на крышу?

– Мы там кое-что забыли. Есть тут чердак, лестница, или мне снова придется вылезать наружу? Мне бы этого очень не хотелось. Или придется? Надо или не надо?

Марта подошла к окну и высунула голову. Никаких поручней видно не было. Солнце быстро садилось. Неестественно быстро. Внезапно наступили сумерки, и сразу же опустилась ночь. Марта посмотрела вниз… и ахнула. По башне взбирался старик. Его черный плащ развевался, будто крылья огромной летучей мыши. Под длинными седыми усами блестели острые зубы. Марта отпрыгнула от окна, пока красные глаза старика ее не заметили.

Рапунцель изумленно поглядела на нее.

– Что-то не так? – спросила она.

– Ага, – ответила Марта, отходя подальше от окна. – По твоей башне взбирается Дракула.

Рапунцель всплеснула руками.

– А Дракула принц?

– Он граф.

– Ой, – Рапунцель сразу поникла.

– Здесь нет другого выхода?

– Какая бы это была тюрьма, будь тут другой выход?

– А может, у тебя есть распятие, святая вода, не знаю, световой меч?

– Извини, – ответила Рапунцель. – Ничего такого у меня нет. Зато у меня много гребней для волос.

– Чудесно, – пробормотала Марта, глядя по сторонам. Рапунцель не солгала. На большом столе лежали гребни для волос всех размеров. Марта схватила самую большую и тяжелую расческу с золотой рукояткой и, когда Дракула сунул голову в окно, кинула ее изо всех сил. Расческа попала ему прямо в лоб. Хрюкнув, Дракула исчез из виду.

Марта схватила косу Рапунцели и обернула вокруг руки.

– Было очень здорово с тобой познакомиться, – сказала она и бросилась к окну. Волосы свободно скользили у нее в руке.

Выпрыгнув в ночную тьму, Марта полетела вниз. Она заметила Дракулу, вцепившегося в стену. Он попытался схватить ее, пролетающую мимо. Сжав волосы сильнее, она неожиданно качнулась в сторону башни. Прямо напротив оказалось еще одно окно, и она ввалилась внутрь. Спотыкаясь, выбежала в дверь и вдруг очутилась в комнате, освещенной дрожащим светом свечи.

Первым, что она увидела внутри, был туалетный столик, вокруг которого громоздились большие полупустые сундуки. На столике лежали самые разные драгоценные украшения, а зеркало было покрыто толстым слоем пыли. В кресле рядом со столиком сидела старая леди в желтом подвенечном платье, с увядшими цветами в волосах и потрепанной вуалью, закрывающей лицо.

– Кто здесь? – спросила старая леди.

– Э-э, – слегка запыхавшись, ответила Марта. – Я зайду попозже.

– Подойди. Дай на тебя посмотреть.

Немного поколебавшись, Марта двинулась вперед.

Старая леди моргнула, глядя на нее сквозь вуаль.

– Ты не мальчишка Памблчука. Кто ты?

– О, черт подери, – проговорила Марта. – Вы мисс Хэвишэм, так ведь? Ой, это же… Я так из-за вас страдала в школе, знаете? Как и всем девочкам, Диккенс мне немного нравился, но все эти совпадения были слишком натянутыми, разве нет? А то, что вы сделали с Пипом, просто ужасно. А где Эстелла? Она здесь? Всегда хотелось отлупить эту девчонку как следует.

Оглядевшись, она не увидела Эстеллу, но заметила окно и подошла к нему. Раздвинув кружевные занавески, выглянула наружу. Там снова был день. Диккенсовская Англия. Она оглянулась. Мисс Хэвишэм встала, ее лицо скрывалось под вуалью и растрепанными прядями седых волос.

– Вам лучше сесть, – сказала Марта. – Вы очень хрупкая, и на вашем месте я бы не держала здесь открытого огня. Ничего хорошего вам от этого не будет…

Мисс Хэвишэм, вскинув голову, прыгнула. Ее холодные морщинистые руки сомкнулись на горле Марты и приподняли девушку над полом. Марта врезалась спиной в стену, задыхаясь и пытаясь разжать хватку старой леди.

Распахнулась дверь, и появился Доктор. Он прищурился, но сказать что-нибудь театральное не успел. Подкравшийся сзади Дракула схватил его и вытащил из комнаты.

Марта с силой стукнула кулаками по локтевым сгибам мисс Хэвишэм. Хватка ослабла, и девушка снова встала на пол, судорожно хватая ртом воздух. Она ринулась вперед, отбросив мисс Хэвишэм на добрых два шага. Пожелтевшее платье начало съеживаться, мисс Хэвишэм разнесло вдоль и поперек, а вуаль превратилась в лицо одного из нелюдей Коттерилла. Марта схватила бронзовый подсвечник и треснула нелюдя по голове. Тот зашатался, а Марта бросилась к выходу. В дверях она столкнулась с Доктором, который схватил ее за руку и потащил в каменный коридор.

– Я набил морду Дракуле! – триумфально заявил он и вздрогнул, сгибая пальцы. – Она у него очень жесткая…

– Догадываюсь. В первый раз с ним встретился?

– Нет, но в первый раз это был андроид, во второй – Влад Колосажатель, а в третий – Робо-Дракула, и я не думаю, что это считается. Ха! Граф.

– Обхохочешься, – пробормотала Марта. Обогнув угол, они пробежали еще немного и оказались у очередной двери. Доктор взялся за ручку, но не стал ее поворачивать.

– Что будем делать? – спросила Марта, переводя дыхание. – Они идут за нами.

– Дадим этому миру шанс самому успокоиться.

– Хорошо. О’кей, да. Доктор, тот план, о котором ты говорил…

– Ах, да, – ответил Доктор. – Пришло время его разыграть, как думаешь?

– Возможно, если буду знать, в чем он состоит.

Доктор усмехнулся.

– О, Марта, он гениален. Совершенно гениален. Я бы сам себе позавидовал, если бы не был, как ты понимаешь… собой.

– Когда ты был в Земле Вымысла в прошлый раз, как ты их победил?

– Ну, мы вроде перестали в них верить.

– Что, прости?

Он робко поглядел на нее.

– Ну, знаешь, типа… «Эй, ты, Минотавр, на самом деле ты не существуешь», и, ну… Так и было.

– И это сработало?

– Это сработало там. Но не сработает здесь. Просто не получится, хотя я попытался опробовать это на Дракуле. Он продолжал кусать меня. Он очень кусачий. Может, Коттерилл и берет свою силу от людей, отрицающих реальность, но нам уже недостаточно просто перестать верить в то, что находится вокруг. Он накопил слишком много энергии, чтобы это возымело эффект.

– Так как нам его остановить?

– Он сам указал путь, сказав, что его мир лишь начинается. Это значит, что чем сильнее он становится, тем больше способен сделать. Он берет силу от людей, а затем использует ее, чтобы создать все это. Вход, выход. Пока вход мощнее, чем выход, он в прибыли. Нам нужно лишь поменять направление. Это место питается воображением, а я уверен, что и воображение может питаться этим местом. Ты первая вышла из ТАРДИС, поэтому его мир ухватился за тебя. Нам надо прервать этот канал подпитки. Нам надо вернуть тебя внутрь.

– В ТАРДИС? Но она же застряла на крыше башни Рапунцель.

– Разве? – спросил Доктор с загадочной улыбкой и повернул ручку. Они вышли из дома с привидениями на солнечный свет.

Все было бы чудесно, не стой там в ожидании четверо Искателей Неприятностей с обмякшими и невыразительными лицами. Пару мгновений никто не шевелился.

– О, как я не люблю неловкое молчание, – произнес Доктор, и Искатели Неприятностей бросились вперед.

Марта вскрикнула, споткнувшись, когда уворачивалась от протянутых к ней рук, но сразу же вскочила и побежала. Доктор бежал рядом. Они выбрались на тропинку, но, увидев впереди миссис О’Грэди, свернули в траву. Следом за ними мчались Искатели Неприятностей. Миссис О’Грэди запрыгнула на велосипед и присоединилась к погоне, оказавшись удивительно проворной для своего возраста.

Доктор и Марта направились вверх по холму, пробежав прямо по покрывалу для пикника и разбросав печенье, сэндвичи и бутылки с имбирным лимонадом. Добравшись до вершины холма, они увидели на другой его стороне синюю полицейскую будку и прибавили скорости. Марта оглянулась. Миссис О’Грэди опередила Искателей Неприятностей и теперь скатывалась по склону следом за ними.

Доктор на бегу навел на нее звуковую отвертку. Завизжали тормоза велосипеда, блокируя колеса, и женщина перелетела через руль, уже во второй раз с момента их прибытия.

– Всегда срабатывает, – проговорил Доктор, отдуваясь. – Ключ у тебя?

– Ключ? Да. А что?

– Как только ты окажешься внутри ТАРДИС, Коттерилл вцепится в ближайшее сознание, чтобы получать силу.

– Твое?

– Мое, – усмехнулся Доктор.

Он резко остановился и повернулся. Искатели Неприятностей врезались в него, а Марта побежала дальше. Добравшись до основания холма, она вставила ключ в замок, ввалилась в ТАРДИС и сразу же захлопнула дверь за собой.

Она отступила от двери. Но все было тихо. Она понятия не имела, что делать дальше, поэтому, досчитав до десяти, приоткрыла дверь и выглянула.

Доктор стоял на коленях, окруженный Искателями Неприятностей. Рядом стояла миссис О’Грэди. Они постепенно становились выше, теряя свои черты и превращаясь в нелюдей. Менялся и ландшафт. Зеленый холм опал, трава превратилась в песок. Вдалеке виднелся замок. Потом пейзаж снова поменялся. Песок превратился в снег, голубое небо стало красным. Над горизонтом висели три луны. Снег начал таять, быстро выросли ветвистые деревья, поднимаясь выше любого небоскреба и образуя густой лес.

Через лес шел человек.

Коттерилл.

6

– Люблю хорошую погоню, – признался Коттерилл. – Лучшие книги всегда заканчиваются хорошей погоней.

Он поглядел по сторонам. Лес померк, превращаясь в вершину горы.

– Вы прочитали действительно много книг.

– Еще бы, – ответил Доктор, вскинув голову. – Я прочел очень много книг. Столько путешествовать, как я, почти все время в одиночестве и почти без сна… Невольно полюбишь читать, правда? У меня в голове книг на девять сотен лет, Коттерилл, и теперь они ваши. Все сразу.

Пейзаж менялся все быстрее и быстрее. Море, сельская местность, чистенький вестибюль, инопланетный мир, инопланетный дом, ракетный бункер – будто кто-то листал альбом с фотографиями.

– Прекрати это, – с расширившимися глазами прошипел Коттерилл.

– И не подумаю. Видите ли, теперь вы вот здесь. – Доктор постучал пальцами по лбу. – И я вас не выпущу.

Мир вокруг них слился в череду образов. Коттерилл зашатался и побледнел.

– Остановите его! – хрипло закричал он. – Убейте его!

Марта подбежала к Доктору, немного опередив нелюдей.

– Доктор! Нам не помешает оружие!

Мелькающие вокруг картинки слегка замедлились, и Марта увидела под ногами толстую ветку. Она едва успела схватить ее, как мир снова слился в пелену.

– Ветка, и все? – уточнила она.

– Лучшее, что получилось, – пробормотал Доктор. Его лицо было напряженно-сосредоточенным, а глаза закрыты.

Марта взмахнула веткой, угодив по голове ближайшему нелюдю. Тот шагнул назад. Она не знала, чувствует ли это существо боль и как именно, но оно все же было двуногим, так что, возможно, ее знание человеческой анатомии применимо и здесь.

Она махнула веткой пониже, ткнув создание под колено. Оно шлепнулось на землю. Марта резко повернулась и ударила в локоть другого нелюдя, уже протянувшего руки к Доктору. Ей удалось отогнать тварь на пару шагов.

– Давайте же! – заорала она, глядя на окруживших их нелюдей. – У меня на всех хватит!

Похоже, они нимало не испугались этой угрозы и снова двинулись вперед.

– Нет! – ахнул Коттерилл, уставившись куда-то им за спины. Марта оглянулась. От постоянно меняющегося ландшафта кружилась голова, но вдалеке можно было различить фрагмент пустоты, фрагмент ничто, который становился все больше.

Один из нелюдей схватил Марту, и она быстро развернулась, взмахивая веткой. Но ветка исчезла прямо у нее из рук, прежде чем коснулась противника.

– Прости, – пробормотал Доктор.

Пальцы нелюдя сомкнулись на горле девушки, сжимаясь все сильнее, как вдруг твари не стало. Марта обернулась, тяжело дыша, и увидела, как один за другим исчезают остальные нелюди.

Квадрат пустоты расширялся, соединяясь с другими. Марта видела, как ничто приближается с разных сторон, поглощая деревья, дома, стены и камни.

– Прекрати! – заревел Коттерилл. – Прошу! Это мой дом!

Пейзаж потерял свои черты. Осталось нечто небольшое и изогнутое, будто они оказались на планете размером с футбольное поле, окруженной надвигающейся со всех сторон пустотой. Изменился и сам Коттерилл: съежившись и потеряв форму, он превратился в корчащийся силуэт из света и тени.

Доктор медленно поднялся на ноги.

– Полагаю, теперь кое-кому следует извиниться, – сказал он.

– Простите, – проговорило существо, раньше бывшее Коттериллом. Его голос эхом отдался в ушах Марты. – Пожалуйста, позвольте мне покинуть ваш разум. Это больно.

– Не сомневаюсь, – сказал Доктор. Достав отвертку, он просканировал все вокруг, затем поглядел на результаты и хмыкнул. – Кто ты?

– У нашего народа нет имен, – ответило существо. – Я из ч’оттерай. Легенды нашего народа гласят, что когда-то мы были богами и могли менять реальность силой своего ума. Но у ч’оттерай всегда недоставало воображения, так что если мы и обладали такой силой, то давно растеряли ее, израсходовав на показуху.

– Как ты попал сюда?

– Мой корабль сломался. Взорвавшись, он уничтожил мое физическое тело и оставил сознание дрейфовать в пространстве.

– Ты привидение? – Марта недоверчиво сузила глаза.

– В некотором смысле да, – тихо произнес Доктор. – Так что случилось? Прошло несколько столетий, тебе стало скучно, кому-то не повезло оказаться поблизости… и ты прицепился?..

– Я думал, они смогут вернуть меня домой, – сказал ч’оттерай. – Мне нужно было лишь немного силы, чтобы обрести физическую форму… Но я не мог покинуть эту точку пространства. Застрял там, где умер. Поэтому я дал им их фантазии и питался освобождавшейся энергией. А потом я завлек сюда еще один корабль и еще… и создал планету. Изменил реальность. Стал богом.

– Большой бог тихого омута, – покачал головой Доктор. – Пользовался чужим воображением, раз свое не развито. Что случилось с кораблями, которые ты сюда завлек, а? Что случилось с этими людьми?

Ч’оттерай ответил не сразу.

– Я дал им их истории.

– А что с ними случилось потом?

– Они ушли.

– Я тебе не верю.

– Они ушли. Честно, я их отпустил. Я благосклонный бог.

– Ты скор на расправу, вот ты каков. Сразу кричишь: «Отрубить им головы!»

– Нет, я…

– Что ты сделал с их телами? И с кораблями? Столкнул в огромное озеро ничто, чтобы оно поглотило их?

Кружащийся силуэт ч’оттерай на мгновение замедлился.

– Вы не понимаете. Вы не знаете, что это означало для меня. Они собирались уйти, Доктор. Истории стали им скучны, они затосковали. Они были мне нужны, но собирались покинуть меня, они бы обязательно предупредили других держаться отсюда подальше. Я… я не мог этого допустить.

– Значит, ты их убил.

– Я дал им выбор. Каждому из них. Остаться и жить или попытаться уйти и погибнуть.

– Все пытались уйти, – тихо сказала Марта.

– Они солгали, – злобно проговорил ч’оттерай и завращался сильнее. – Они обещали остаться, а потом попытались пробраться к кораблям. Решили украсть у меня мою энергию. Они заслужили уничтожение.

Вращение стало таким быстрым, что Марта сделала шаг назад. Будто сообразив, что зашло слишком далеко, существо замедлило движение, и его голос стал тише.

– Но, Доктор… Ты другой. Будь у тебя время, ты сделал бы меня таким сильным, что я создал бы галактику, а потом и вселенную. Вы бы правили этой вселенной вдвоем, как король и королева.

– С тобой в качестве бога, – пробормотал Доктор.

– Да, – воодушевленно ответил ч’оттерай.

– Нет, – отрезал Доктор. Он подал Марте руку, и они пошли прочь. Поверхность у них под ногами была уже не больше плавательного бассейна.

Силуэт ч’оттерай закружился так быстро, что слился в нечто неразличимое.

– Стойте! – взвизгнул он. – Еще один шаг, и я затоплю вас пустотой! Вы никогда не попадете на свой корабль!

Марта и Доктор замерли.

– Ты не принесешь в жертву последние остатки своей силы, – сказал Доктор.

– Я это сделаю! Я скорее убью вас, чем позволю уйти! Я начну все сначала! Найду кого-нибудь еще!

Марта оглянулась. ТАРДИС была в трех шагах. Слишком далеко.

– Мы не останемся, – произнес Доктор. – Не сможем.

Голос ч’оттерай снова стал жестким.

– Тогда найдите способ взять меня с собой. Или, еще лучше, способ доставить меня в эту Землю Вымысла. Один из моих нелюдей слышал, как ты о ней рассказывал. Возьми меня туда, Доктор, и я оставлю в живых вас обоих.

– Земля Вымысла даже не из этой реальности.

– Ты ведь разумное создание, – сказал ч’оттерай. Вращение несколько замедлилось, он стал увереннее. – Наверняка, ты найдешь способ. Приложи к этому свой ум, или вы оба исчезнете.

Марта отпустила руку Доктора, готовясь прыгнуть к ТАРДИС. А Доктор сунул руки в карманы.

– Возможно, есть кое-что, что я смогу сделать, – проговорил он. – У меня на борту есть спасательное устройство. Не буду утомлять тебя подробностями, но оно позволяет пробираться через измерения. Технически ты даже не покинешь места, к которому привязан. Но это достаточно опасно. Нет никакой гарантии, что мы с Мартой сможем вернуться, доставив тебя. Я не думаю, что это хорошо…

– Сделай это, Доктор, или умрешь, – прошипел ч’оттерай. – Все просто.

Доктор мгновение помолчал, и Марта увидела, что он стиснул зубы.

– Очень хорошо, – сказал он, а затем подошел к ТАРДИС и распахнул дверь. Ч’оттерай вихрем влетел внутрь, чтобы Доктор не успел передумать…

И тут Доктор захлопнул дверь.

Марта уставилась на него во все глаза.

– Что ты делаешь?! Ты закрыл его в ТАРДИС? Что, если оно улетит?

Доктор привалился плечом к двери и сложил руки на груди.

– Ч’оттерай – существо чистой психической энергии. Это правда, что его потенциал может быть бесконечен, но сейчас он едва в состоянии удержать себя в целости.

Спокойный тон Доктора не смог успокоить Марту.

– Так объясни мне, в чем смысл того, что ты запер его в ТАРДИС.

– ТАРДИС – не машина, Марта. Она намного больше, чем просто машина. Ты видела, как я устроил ч’оттерай перегрузку теми книгами, которые прочел? Мое воображение низвело его от призрака, владеющего планетой, до призрака, владеющего куском пространства размером с садовый участок. А теперь представь себе, что сделает с ним ТАРДИС.

Марта нахмурилась.

– У ТАРДИС есть воображение?

– С определенной точки зрения, ТАРДИС и есть воображение, – рассмеялся Доктор.

Он сунул ключ в замок, повернул и сделал жест, предлагая войти.

Марта зашла внутрь. В консольной было тихо. Ч’оттерай нигде не было. Доктор прошел мимо девушки к пульту, щелкнул парой выключателей и поглядел на приборы.

– Где оно? – спросила Марта.

– Исчез, – ответил Доктор. – Почти исчез. Насколько я понимаю, он низведен до одной мысли, не сказать, чтобы слишком хорошей.

– Так где же оно? – спросила Марта, глядя по сторонам.

Доктор махнул рукой.

– Здесь. Или там. Я не знаю.

– Но если мы улетим, мы же не заберем его с собой?

– А какая разница, мисс Джонс? Вам не нравится мысль о ТАРДИС с привидением?

– Не особенно.

– Не беспокойся, – сказал Доктор, передвигая рычаги. – Мы полетим в далекие края, а то, что осталось от ч’оттерай, останется здесь. Наверно.

Слово «наверно» ей не понравилось, но она ничего не сказала. ТАРДИС же начала свистеть и ухать. Марта подошла к монитору и увидела, как ничто снаружи схлопнулось и исчезло. На мгновение не осталось ничего, кроме космоса и звезд, а затем экран погас.

Одиннадцатый Доктор: Нисколько часов

Нил Гейман

1

Повелители Времени построили Тюрьму. Они создали ее в том времени и таком месте, что были непредставимы и для существ, никогда не покидавших свою солнечную систему, и для тех, кто путешествует во времени только вперед – секунда за секундой. Тюрьма была построена для Рода. Множество маленьких непроницаемых комнат (ведь Повелители Времени не чудовища какие-нибудь, они могут проявить милосердие, когда это выгодно), не совпадающих по времени с остальной Вселенной.

Здесь находились лишь эти комнаты, поскольку пропасть между микросекундами было невозможно преодолеть. По сути, эти комнаты стали отдельной вселенной, которая позаимствовала свет, тепло и гравитацию от остального Мироздания, все время находясь от него в доле секунды.

Род бродил по комнатам. Терпеливый и бессмертный, он был всегда наготове.

Он ждал вопроса. Он мог ждать до конца времен. (Но даже когда наступит Конец Света, Род минует его, заточенный в микросекунде от остального времени.)

Повелители Времени поддерживали существование Тюрьмы грандиозными конструкциями, созданными в сердцах черных дыр. Эти устройства были совершенно недосягаемы, никто не смог бы добраться до них, кроме самих Повелителей Времени. Несколько конструкций гарантировали безотказность системы. Ошибки быть не могло.

Пока существуют Повелители Времени, Род будет пребывать в Тюрьме, а остальная Вселенная – в безопасности. Так оно было, и так должно быть всегда.

А если что-то пойдет не так, Повелители Времени сразу узнают. Даже если одно из устройств выйдет из строя, что немыслимо, то на Галлифрее тут же зазвучат сигналы тревоги. Тюрьма Рода даже не успеет вернуться в наше время и нашу вселенную. Повелители Времени предусмотрели все.

Кроме той вероятности, что однажды не станет ни Повелителей Времени, ни Галлифрея. Никаких Повелителей Времени во всей Вселенной, за исключением одного.

И когда Тюрьма вздрогнула и рухнула, как рушатся дома во время землетрясения, Род выглянул наружу и увидел яркий свет звезд и галактик. Он понял, что вернулся во Вселенную, как понял и то, что через какое-то время ему снова зададут вопрос.

Поскольку Род был осторожен, он тщательно обследовал Вселенную, в которой оказался. Род не думал о мести, это было не в его характере. Он желал лишь того же, что и всегда. А кроме того…

Во Вселенной оставался еще один Повелитель Времени.

И Роду надо было как-то решить этот вопрос.

2

В среду одиннадцатилетняя Полли Браунинг заглянула в отцовский кабинет.

– Пап, там у дверей человек в кроличьей маске, сказал, что хочет купить дом.

– Не говори глупостей, Полли, – ответил мистер Браунинг, сидя в углу комнаты, которую называл своим кабинетом. Агент по недвижимости оптимистично записал ее, как третью спальню, хотя тут едва хватало места для шкафа и карточного стола, где стоял новехонький амстрадовский компьютер. Мистер Браунинг поморщился, закончив вбивать в компьютер ряды цифр с очередной стопки счетов. Каждые полчаса он сохранял сделанную работу, и компьютер пару минут издавал жуткие скрежещущие звуки, сохраняя все на дискету.

– Я не говорю глупостей. Он сказал, что даст за него семьсот пятьдесят тысяч фунтов.

– Вот теперь ты действительно глупости говоришь. Дом выставлен на продажу за пятьдесят тысяч фунтов.

«И нам очень повезет, если в нынешней ситуации мы получим хоть это», – подумал он про себя. Стояло лето 1984 года, и мистер Браунинг уже отчаялся найти покупателя на свой небольшой дом в конце Клэвершэм-Роу.

Полли задумчиво кивнула.

– Я думаю, лучше тебе пойти и поговорить с ним.

Мистер Браунинг пожал плечами. Надо сохранить уже сделанную работу. Компьютер начал тарахтеть дисководом, а мистер Браунинг спустился вниз. Полли, собиравшаяся идти в спальню и написать что-нибудь себе в дневник, решила посидеть на лестнице и посмотреть, что будет дальше.

В саду перед входом стоял рослый мужчина в кроличьей маске. Правда, маска была не особенно убедительной. Она закрывала все его лицо, а над головой торчали два длинных уха. В руках у мужчины была большая коричневая сумка из кожи, которая напомнила мистеру Браунингу саквояжи докторов времен его детства.

– Итак, посмотрим… – начал мистер Браунинг, но человек в кроличьей маске приложил палец затянутой в перчатку руки к нарисованным губам. Мистер Браунинг замолчал.

– Спросите меня, который час, – произнес тихий голос из-под неподвижной кроличьей морды.

– Я так понимаю, вас интересует дом, – сказал мистер Браунинг. Знак «Продается», стоявший у ворот, был грязным и мокрым от прошедшего дождя.

– Пожалуй. Можете звать меня мистер Кролик. Спросите меня, который час.

Мистер Браунинг подумал, что лучше бы вызвать полицию. Или сделать что-нибудь, чтобы этот человек ушел. Какой безумец станет напяливать на себя кроличью маску?

– Зачем вы надели кроличью маску?

– Неверный вопрос. Но… Я надел кроличью маску потому, что представляю интересы исключительно известной и влиятельной персоны, которая очень ценит анонимность. Спросите меня, который час.

Мистер Браунинг вздохнул.

– Который час, мистер Кролик? – спросил он.

Мужчина в маске выпрямился, всем телом выразив радость и наслаждение.

– Час, когда вы станете богатейшим человеком на Клэвершэм-Роу, – произнес он. – Я покупаю ваш дом прямо сейчас за наличные по цене в десять раз большей, чем его реальная стоимость, потому что он идеально мне подходит.

Мужчина открыл свой саквояж и начал вынимать пачки денег, в каждой из которых было («Пересчитайте их, ну же, пересчитайте!») по пять сотен хрустящих банкнот в пятьдесят фунтов стерлингов. Затем он достал два пластиковых пакета из супермаркета и закинул туда деньги.

Мистер Браунинг внимательно оглядел купюры. Похоже, настоящие.

– Я…

Он замешкался. Что ему надо сделать?

– Мне нужно пару дней. Чтобы отнести их в банк. Проверить, что они настоящие. И, конечно же, мы должны составить договор.

– Договор уже составлен, – сказал человек в кроличьей маске. – Подпишите вот здесь. Если в банке скажут, что что-то не так, и дом, и деньги останутся у вас. Я вернусь в субботу, чтобы занять дом. Сможете ли вы к тому времени его освободить?

– Не знаю, – ответил мистер Браунинг. – Думаю, смогу, – добавил он после паузы. – В смысле, безусловно.

– Буду в субботу, – подытожил человек в кроличьей маске.

– Очень необычный способ вести дела, – сказал мистер Браунинг. Он стоял у входной двери, держа в руках два магазинных пакета, в которых лежало 750 000 фунтов стерлингов.

– Да, – согласился мужчина в маске. – Так и есть. Значит, увидимся в субботу.

Он ушел. Мистер Браунинг вздохнул с облегчением. Его вдруг охватила иррациональная уверенность в том, что, если снять с человека кроличью маску, под ней ничего не будет.

Полли отправилась наверх, чтобы рассказать дневнику обо всем, что она увидела и услышала.

В четверг высокий молодой человек в твидовом пиджаке и галстуке-бабочке постучал в дверь. Дома никого не было, так что никто не открыл, и, обойдя вокруг дома, он ушел.

В субботу мистер Браунинг стоял в уже пустой кухне. Он успешно положил деньги на счет в банке и избавился ото всех долгов. Мебель, которую они решили оставить себе, была погружена в грузовик и отправлена к дяде мистера Браунинга, имеющего огромный пустой гараж.

– Что, если все это какая-то шутка? – спросила миссис Браунинг.

– Не думаю, что отдать кому-то семьсот пятьдесят тысяч фунтов – это очень смешно, – ответил мистер Браунинг. – В банке сказали, они подлинные и не краденые. Просто какой-то богатый оригинал решил купить наш дом дороже, чем он стоит.

Они сняли две комнаты в отеле поблизости, хотя найти их оказалось труднее, чем ожидал мистер Браунинг. А еще ему пришлось убеждать миссис Браунинг, которая работала медсестрой, что теперь они могут позволить себе пожить в отеле.

– А что будет, если он не придет? – спросила Полли. Она сидела на лестнице с книжкой в руках.

– Опять ты за глупости, – проворчал мистер Браунинг.

– Хватит называть свою дочь глупой, – сказала миссис Браунинг. – Она права. У тебя ни его имени, ни номера телефона, ничего.

Это было неверно. На договоре было ясно написано имя покупателя: Н. М. де Плюм. Ниже был дан адрес лондонской адвокатской конторы. Мистер Браунинг звонил им, и они подтвердили, что да, несмотря на странное имя, сделка абсолютно законна.

– Он просто чудак, – произнес мистер Браунинг. – Чудаковатый миллионер.

– Наверняка под кроличьей маской был он сам, – сказала Полли. – Этот чудаковатый миллионер.

В дверь позвонили. Мистер Браунинг пошел открывать, за ним последовали жена и дочь, надеясь поглядеть на нового владельца дома.

– Привет, – сказала леди в кошачьей маске, стоящая у порога. Маска была не очень правдоподобной. Но Полли заметила, что из-под нее блестят глаза.

– Вы новый владелец? – спросила миссис Браунинг.

– Или так, или представитель владельца.

– А где ваш… друг? В кроличьей маске?

Несмотря на кошачью маску, молодая леди (молодая ли? Во всяком случае, ее голос звучал молодо) держалась очень уверенно и почти бесцеремонно.

– Вы вывезли все свое имущество? Боюсь, то, что осталось, перейдет в собственность новому владельцу.

– Мы забрали все, что нам необходимо.

– Хорошо.

– Смогу я приходить поиграть в саду? – спросила Полли. – А то в отеле сада нет.

На заднем дворе в саду на дубе висели качели, Полли очень любила сидеть там и читать.

– Не говори глупостей, милая, – сказал мистер Браунинг. – У нас будет новый дом, и там тоже будет сад и качели. Я сделаю тебе новые.

Леди в кошачьей маске присела.

– Я миссис Кошка. Спроси у меня, Полли, который час?

Полли кивнула.

– Который час, миссис Кошка?

– Час, когда тебе и твоей семье лучше уйти отсюда, не оглядываясь, – произнесла миссис Кошка ласковым голосом.

Полли помахала ей рукой на прощание, дойдя до конца тропинки в саду.

3

Они стояли в консольной ТАРДИС, возвращавшейся домой.

– Я все никак не пойму, – сказала Эми. – Почему люди-скелеты с самого начала так на тебя разозлились? Я думала, они хотели освободиться от власти Короля-Жабы.

– Они злились на меня не за это, – ответил молодой человек в твидовом пиджаке с галстуком-бабочкой, нетерпеливо проведя рукой по волосам. – Я думаю, на самом деле они были очень рады освободиться.

Он пробежался руками по пульту управления ТАРДИС, трогая рычаги и ручки.

– Просто они немного расстроились из-за того, что я ушел, забрав их загогулистое что-то-там.

– Загогулистое что-то-там?

– Оно было там… – Он неопределенно помахал руками, состоящими, казалось, из одних локтей и запястий. – … типа застольного украшения. Я его конфисковал.

Эми выглядела раздраженной. Не то, что она была раздражена на самом деле, но иногда она сознательно делала вид, чтобы он не забыл, кто тут главный.

– Почему ты никогда не называешь вещи нормально? «Застольное украшение»… Надо говорить «настольное».

Она подошла к столу. Загогулистое что-то-там было сверкающим и изящным, размером и формой оно походило на браслет, но многочисленные изгибы мешали его толком разглядеть.

– Правда? Хорошо, – довольно пробормотал он. – Я запомню.

Эми взяла в руки загогулистое что-то-там. Оно было холодным и оказалось намного тяжелее, чем на вид.

– И почему ты его конфисковал? Почему ты вообще сказал «конфисковал»? Так делают учителя, если в школу принесешь что-нибудь не то. Моя подруга Мэлс установила в школе рекорд по количеству конфискованных вещей. Как-то вечером она подговорила меня и Рори, мы устроили шум, а она вломилась в учительскую кладовку, где лежали все ее штуки. Пришлось лезть по крыше, потом в окно учительского сортира…

Но Доктора не интересовали школьные подвиги Эми. Никогда.

– Конфисковал, – сказал он. – Ради их же безопасности. У них не должно было быть таких технологий. Оно, скорее всего, краденое. Это прибор, создающий и усиливающий петли времени. Так можно все в кучу перемешать. – Он потянул рычаг. – Вот мы и на месте. Все изменилось.

Раздался ритмичный скрежещущий звук, словно запротестовали сами шестерни вселенной, хлопнул вытесненный воздух, и синяя полицейская будка материализовалась в саду позади дома Эми Понд. На дворе стояло второе десятилетие двадцать первого века.

Доктор открыл дверь ТАРДИС.

– Это странно, – проговорил он.

Он стоял в дверях, будто и не собираясь выходить. Эми подошла к нему. Он протянул руку, не давая ей выйти из ТАРДИС. Снаружи был идеальный летний день, практически безоблачный.

– Что не так?

– Все, – ответил он. – Ты не чувствуешь?

Эми посмотрела на сад. Он выглядел заросшим и заброшенным, но ведь он выглядел так всегда, сколько она его помнила.

– Нет, – сказала Эми и чуть погодя добавила:

– Тихо. Машин нет. Птиц нет. Ничего.

– И радиоволн, – сказал Доктор. – Даже «Радио 4».

– Ты слышишь радиоволны?

– Нет, конечно. Никто не слышит радиоволны, – но его ответ прозвучал совершенно неубедительно.

И тут раздался тихий голос.

Внимание, посетитель. Вы входите в пространство Рода. Этот мир – собственность Рода. Вы нарушаете границы частной собственности.

Этот странный, шепчущий голос, как показалось Эми, звучал прямо у нее в голове.

– Это Земля! – воскликнула Эми. – Она вам не принадлежит. Что вы сделали с людьми?

Мы выкупили у них землю. Вскоре после этого они вымерли естественным путем. Нам очень жаль.

– Я вам не верю! – заорала Эми.

Галактические законы не были нарушены. Планета была приобретена абсолютно законным путем. Тщательное расследование Прокламации Теней показало, что наше право собственности легально.

– Она не ваша! Где Рори?

– Эми? С кем ты разговариваешь? – спросил Доктор.

– Голос. У меня в голове. Ты не слышишь?

С кем ты разговариваешь? – спросил голос.

Эми захлопнула дверь ТАРДИС.

– Зачем ты это сделала? – спросил Доктор.

– Странный шепчущий голос в голове. Сказал, что они купили планету. И что… Прокламация Теней подтвердила, что все о’кей. Он сказал, все люди вымерли естественным путем. Ты его не слышал. А он не знал, что ты тут. Элемент неожиданности. Закрытая дверь.

В состоянии стресса Эми Понд могла действовать с потрясающей эффективностью. Сейчас она была в именно таком состоянии, но это было бы трудно понять, если бы не загогулистое что-то-там, которое она держала в руках. Оно изгибалось и принимало формы, непостижимые для глаза, будто временами уходя в другие измерения.

– Он не сказал, кто они такие?

Девушка на мгновение задумалась.

– «Вы входите в пространство Рода. Этот мир – собственность Рода». Вот что он сказал.

– Они могут быть, кем угодно. Род. В смысле… Это ведь то же самое, что Народ. Так называет себя почти каждая раса. Кроме далеков. В переводе со скаронского это означает «Металлическая Машина Убийства и Ненависти».

Он бросился к пульту управления.

– Или вроде того. Такое не могло случиться за одну ночь. Люди не могли просто вымереть. Сейчас 2010-й. А это значит…

– Это значит, что они что-то сделали с Рори.

– Это значит, что они что-то сделали со всеми.

Он нажал несколько клавиш на клавиатуре, похожей на антикварную пишущую машинку, и по экрану, висящему над панелью управления ТАРДИС, побежали символы.

– Я не слышу их… а они не слышат меня. Но ты слышишь всех нас. Ограниченная телепатическая передача, исключительно на человеческих частотах. Гм. Ага! Лето 1984 года! Вот точка дивергенции…

Его руки задвигались, переключая рычаги и нажимая на кнопки, а потом коснувшись чего-то маленького, что мелодично зазвенело.

– Где Рори? Я немедленно хочу его видеть! – потребовала Эми, но ТАРДИС уже ускользнула в другое пространство и время. Доктор лишь однажды виделся с Рори Уильямсом, ее женихом. Вряд ли он понимает, что Рори для нее значит. Иногда она и сама была не очень уверена в том, что он для нее значит. Но в одном она не сомневалась: никто не имеет права отобрать у нее жениха.

– Хороший вопрос. Где Рори? А где семь миллиардов остальных людей?

– Мне нужен мой Рори.

– Ну, он там же, где и все остальные. И ты тоже могла бы там быть. Позволю себе догадку, что ни ты, ни он вообще не рождались.

Эми оглядела себя. Руки, ноги, локти, кисти (загогулистое что-то-там сверкало на ее запястье, будто «Кошмар Эшера», и она бросила его на пульт управления). Эми запустила пальцы в рыжие волосы.

– Если я не родилась, что я здесь делаю?

– Ты представляешь собой независимый временно́й узел, хроносинкластически установившийся в качестве инверсии…

Увидев выражение ее лица, он умолк.

– Ты пытаешься сказать, что это все фокусы-покусы со временем?

– Да, – совершенно серьезно ответил он. – Полагаю, да. Именно так. Мы на месте.

Отточенным движением пальцев он поправил галстук-бабочку, залихватски сдвинув его чуть набок.

– Но, Доктор, человеческая раса не вымирала в 1984 году.

– Новый временной поток. Парадокс.

– А ты что, парадоктор?

– Просто Доктор.

Он подвинул бабочку обратно, немного ровнее.

– Есть в этом что-то очень знакомое.

– Что?

– Не знаю. Хм-м-м… Род. Род. Род… Я почему-то все время думаю о масках. Кто носит маски?

– Грабители банков?

– Нет.

– Очень уродливые люди?

– Нет.

– Хэллоуин? Люди надевают маски на Хэллоуин.

– Да! Надевают!

Он радостно раскинул руки.

– Это важно?

– Ни в малейшей степени. Зато правильно. Итак. Большая дивергенция, расхождение временных потоков. Практически невозможно захватить планету пятого уровня так, чтобы Прокламация Теней согласилась, если только…

– Если только?

Доктор замер. Прикусил нижнюю губу.

– Ой. Они не могли…

– Не могли что?

– Они не должны были. В смысле, это было бы абсолютно…

Эми откинула волосы, сдерживаясь изо всех сил. Кричать на Доктора было бесполезно.

– Абсолютно что?

– Абсолютно невозможно. Нельзя захватить планету пятого уровня. Если только не абсолютно законным путем.

На панели управления ТАРДИС что-то завертелось и опять зазвенело.

– Мы на месте. Это узловая точка. Пошли! Будем исследовать 1984-й год.

– Тебе это нравится, – сказала Эми. – Весь мой мир захвачен загадочным голосом. Все люди вымерли. Рори исчез. А тебя это веселит.

– Вовсе нет, – ответил Доктор, стараясь не показать, насколько его все это веселит.

Браунинги жили в отеле, пока глава семьи подыскивал новый дом. Отель был полон. Разговаривая за завтраком с другими постояльцами отеля, Браунинги совершенно случайно узнали, что те тоже продали свои дома и квартиры. И никто не горел желанием рассказывать, кому именно.

– Это нелепо, – произнес мистер Браунинг на десятый дней. – В городе ничего не продают. И в округе тоже. Все уже расхватали.

– Должно же быть хоть что-нибудь, – сказала миссис Браунинг.

– Не в этой части страны.

– Что говорит агент по недвижимости?

– Не отвечает на звонки.

– Тогда пойдем и поговорим с ней лично, – предложила миссис Браунинг. – Полли, ты с нами?

Полли покачала головой.

– Нет, я книжку читаю.

Мистер и миссис Браунинг отправились в город. Они встретили агента по недвижимости у дверей агентства. Женщина прикрепляла туда листок с надписью «Под управлением новой администрации». На доске объявлений не было ни одного объявления о продаже недвижимости, лишь куча сообщений о домах и квартирах с пометкой «Продано».

– Закрываете лавочку? – спросил мистер Браунинг.

– Кое-кто сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться, – ответила женщина. У нее был пластиковый магазинный пакет, судя по всему, тяжелый. Браунинги с легкостью догадались, что там.

– Кое-кто в кроличьей маске? – спросила миссис Браунинг.

Когда они вернулись в отель, менеджер в вестибюле сообщила им, что они более не могут здесь проживать.

– Новые владельцы, – объяснила она. – Закрывают отель, чтобы обновить его.

– Новые владельцы?

– Только что купили. И как мне сказали, они заплатили очень много денег.

Это почему-то ни капли не удивило Браунингов. Они не удивлялись до тех пор, пока не поднялись в номер, где обнаружили, что Полли нигде нет.

4

– 1984-й, – размышляла вслух Эми Понд. – Я думала, это будет ощущаться более… не знаю… исторически. Это совсем не похоже на давнее прошлое. Хотя мои родители еще даже не познакомились.

Она задумалась, будто собираясь что-то сказать насчет родителей, но отвлеклась. Они перешли дорогу.

– Какими они были? – спросил Доктор. – Твои родители?

Эми пожала плечами.

– Обычными, – ответила она, не раздумывая. – Мама и папа.

– Похоже на то, – с излишней готовностью согласился Доктор. – Что ж, держи глаза открытыми.

– Что мы ищем?

Перед ними был красочный маленький английский городок. Почти такой же, как тот, что Эми оставила в 2010-м, с зеленью, деревьями, церковью, только без кофеен и салонов мобильной связи.

– Все просто. Мы ищем то, чего здесь не должно быть. Или то, что здесь должно быть, но чего нет.

– Например?

– Не знаю, – ответил Доктор, потерев подбородок. – Может, гаспачо.

– А что такое гаспачо?

– Холодный суп. В смысле, он должен быть холодным. Если мы в 1984 году не увидим нигде гаспачо, это будет уликой.

– Ты всегда так?

– Как?

– Как сумасшедший. С машиной времени.

– О, нет. Прошли века, прежде чем у меня появилась машина времени.

Они прошли через центр небольшого городка, выискивая что-нибудь необычное, но не нашли ничего. Даже гаспачо.

Полли остановилась у ворот сада на Клэвершэм-Роу, глядя на здание, которое было ее домом с тех пор, как они сюда переехали, когда ей было семь. Она подошла к парадной двери, позвонила и немного подождала, обрадовавшись, что никто не вышел. Оглядев улицу, девочка обежала вокруг дома и пробралась мимо мусорных баков в сад на заднем дворе.

На стеклянных дверях, выходящих сюда, была защелка, которая никогда нормально не закрывалась. Полли решила, что вряд ли новые владельцы дома успели ее починить. Но если успели, ей придется вернуться сюда, когда они будут дома, и попросить их. А это будет очень стыдно и неудобно.

С тем, что прячешь, всегда возникают проблемы. Иногда, когда спешишь, теряешь даже важные вещи. А для нее не было ничего важнее ее дневника.

Она вела его с того дня, как они приехали в город. Он был ее лучшим другом. Она доверчиво рассказывала ему про тех девочек, которые ее обижали, и тех, которые с ней дружили, про первого в жизни мальчика, который ей понравился. Она обращалась к нему во времена тревог, боли и беспокойств, изливая все свои мысли.

И он был спрятан под плохо прибитой доской пола в большом встроенном шкафу в ее спальне.

Полли с силой ударила по стеклянным дверям ладонью. Двери дернулись и открылись.

Она вошла внутрь и с удивлением обнаружила, что они не заменили мебель, которую оставила их семья. Здесь по-прежнему пахло ее домом. Было тихо, нигде никого. Хорошо. Она быстро взбежала по лестнице, беспокоясь, как бы уйти, пока не вернулись мистер Кролик или миссис Кошка.

В коридоре что-то коснулось ее лица. Мягко, будто паутина или нитка. Она посмотрела вверх. Странно. Потолок стал мохнатым – с него свисали нити, похожие на волосы, или волосы, похожие на нити. Она замерла, уже собираясь убежать, но дверь ее спальни была так близко. На ней все еще висел постер «Дюран Дюран». Почему они его не сняли?

Стараясь не глядеть на волосатый потолок, Полли открыла дверь в спальню.

Комната стала другой. Мебели не было, а там, где раньше стояла кровать, теперь лежали листы бумаги. Она посмотрела на них. Фотографии из газет, лица, увеличенные до натурального размера. С вырезанными глазами. Она узнала принца Чарльза, Рональда Рейгана, Маргарет Тэтчер, папу Иоанна Павла, королеву…

Может, они собираются вечеринку устроить. Маски выглядели не слишком убедительно.

Она подошла к шкафу на другом конце комнаты. Ее дневник, «Ударные хиты», был там, в темноте, под доской на полу. Она открыла дверцу шкафа.

– Привет, Полли, – сказал мужчина, сидящий в шкафу. На нем была маска, как и на остальных, какой-то большой черной собаки.

– Привет, – ответила Полли, не зная, что еще сказать. – Я… я оставила тут свой дневник.

– Я знаю. Я его прочитал.

Он помахал перед ней дневником. Этот парень был совсем не такой, как человек в кроличьей маске или леди в кошачьей, но ощущение от него, появившееся у Полли, было такое же. Ощущение неправильности.

– Хочешь забрать его?

– Да, пожалуйста, – сказала Полли мужчине в собачьей маске. Она чувствовала себя обиженной и униженной, ведь этот мужчина читал ее дневник. Но она очень хотела забрать его.

– Знаешь, что надо сделать, чтобы получить его?

Она потрясла головой.

– Спросить меня, который час.

Она открыла рот. Облизнула пересохшие губы.

– Который час? – пробормотала она.

– И мое имя, – сказал он. – Произнеси мое имя. Я мистер Волк.

– Который час, мистер Волк? – спросила Полли. В голову невольно пришла мысль об игре.

Мистер Волк улыбнулся (может ли маска улыбаться?) и широко открыл рот, показав ряды острых-преострых зубов.

– Час, когда пора ужинать, – произнес он.

Полли закричала, когда он двинулся к ней, но кричала недолго.

5

ТАРДИС стояла на небольшой зеленой лужайке посреди городка. Лужайка была слишком маленькой, чтобы быть парком, и слишком неровной, чтобы быть сквером. Доктор сидел тут же в шезлонге, роясь в воспоминаниях.

У Доктора была замечательная память. Проблема состояла лишь в том, что воспоминаний накопилось слишком уж много. Он прожил одиннадцать жизней (или больше, была еще одна жизнь, а, может, ее не было, но он изо всех сил старался о ней не думать). В каждой из жизней он запоминал все по-разному.

Хуже всего в его возрасте (а он уже давно бросил попытки сосчитать свой возраст, поскольку это не имело значения ни для кого, кроме него самого) было то, что иногда он не мог что-то вспомнить, когда надо.

Маски. Это одна часть. Род. Вторая часть.

И Время.

Все это связано со Временем. Да, именно так…

Старая история. Еще до него – в этом он был уверен. Что-то, что он слышал мальчишкой. Он попытался вспомнить, что ему рассказывали, когда он был маленьким мальчиком на Галлифрее. Еще до того, как его взяли в Академию Повелителей Времени и его жизнь навсегда изменилась.

Эми вернулась из разведывательного похода в город, где она искала что-нибудь, вроде гаспачо.

– Максимел и три огрона! – крикнул он ей.

– Что с ними?

– Один был слишком злобный, другой – слишком глупый, и лишь третий был нормальный.

– И какое это имеет отношение?..

Доктор с отсутствующим видом подергал себя за волосы.

– Ну, возможно, вообще никакого. Просто пытаюсь вспомнить детские сказки.

– Зачем?

– Понятия не имею. Не могу вспомнить.

– Ты из себя выведешь кого угодно, – вздохнула Эми Понд.

– Да, – радостно подтвердил Доктор. – Наверное, да.

Он повесил на дверь ТАРДИС табличку.

ПРОИСХОДИТ ЧТО-ТО ЗАГАДОЧНОЕ?

ПРОСТО ПОСТУЧИ!

НЕ БЫВАЕТ МЕЛКИХ ПРОБЛЕМ.

– Если они не идут к нам, то я пойду к ним. Нет, забудь. Наоборот. Я и внутри все поменял, чтобы людей не пугать. Ты нашла что-нибудь?

– Пару интересных вещей, – ответила она. – Во-первых, принца Чарльза. Я видела его у газетного киоска.

– Ты уверена, что это был он?

Эми задумалась.

– Ну, выглядел он, как принц Чарльз. Только моложе. Киоскер спросил его, выбрали ли они имя следующему королевскому отпрыску. Я порекомендовала Рори.

– Принц Чарльз у газетного киоска. Ясно. Что еще?

– Здесь нет ни одного дома на продажу. Я прошла по всем улицам. Ни одного объявления «Продается». А на краю города куча людей в палатках. Многие уезжают в поисках места для жизни, поскольку тут негде. Очень странно.

– Да.

Он уже почти догадался. Эми приоткрыла дверь ТАРДИС и заглянула внутрь.

– Доктор… Она внутри такого же размера, как снаружи.

Просияв, он повел ее на экскурсию в свой новый офис. Она заключалась в том, что, встав у двери, он торжественно взмахнул правой рукой. Большую часть пространства занимал стол со старомодным телефоном и пишущей машинкой. За ним была стена. Эми в качестве эксперимента просунула руки сквозь стену (это было сложно сделать с открытыми глазами, и она зажмурилась). Потом, снова зажмурившись, просунула голову. Перед ней была медно-стеклянная консольная комната ТАРДИС. Сделав шаг назад, Эми опять оказалась в крохотном кабинете.

– Голограмма?

– Вроде того.

В дверь раздался нерешительный стук. Доктор открыл.

– Простите. Табличка на двери…

Мужчина с редеющими волосами был явно обеспокоен. Он оглядел крохотный кабинет, но не стал входить внутрь.

– Да! Здравствуйте! Входите! – воскликнул Доктор. – Не бывает мелких проблем!

– Э-э. Меня зовут Редж Браунинг. Дело в моей дочери, Полли. Она должна была ждать нас в номере отеля. Ее нигде нет.

– Я Доктор, а это Эми. Вы сообщили в полицию?

– А вы – не полиция? Я подумал, раз вы здесь…

– Почему? – спросила Эми.

– Это полицейская дежурная будка. Даже и не знал, что их снова ставят.

– Для некоторых из нас, – произнес высокий молодой человек в галстуке-бабочке, – они никогда и не исчезали. Что произошло, когда вы обратились в полицию?

– Они обещали поискать ее. Но, честно говоря, выглядели они слишком занятыми. Дежурный сержант сказал, что аренда полицейского участка неожиданно закончилась, и они ищут, куда переехать. Сказал, что вся эта штука с арендой для них стала, в некотором роде, ударом.

– Какая Полли из себя? – спросила Эми. – Она не могла задержаться у друзей?

– Я связался с ее подругами. Ее никто не видел. Мы сейчас живем в отеле «Роза» на Уэнсбери-стрит.

– Вы здесь проездом?

Мистер Браунинг рассказал им про человека в кроличьей маске, который позавчера вечером купил у них дом за баснословную сумму, заплатив наличными. А потом рассказал о женщине в кошачьей маске, которая стала владелицей дома…

– О, понятно. Это все объясняет, – сказал Доктор так, словно все действительно стало ясно.

– Правда? – спросил мистер Браунинг. – Вы знаете, где Полли?

Доктор покачал головой.

– Мистер Браунинг. Редж. Есть хоть какая-то вероятность, что она могла пойти в ваш прежний дом?

– Могла и пойти, – ответил мужчина, пожав плечами. – Вы полагаете…

Но молодой человек и рыжеволосая девушка оттолкнули его в сторону, захлопнули дверь полицейской будки и бросились бегом через лужайку.

6

Эми старалась не отставать от Доктора и, отдуваясь, задавала вопросы на бегу.

– Думаешь, она в доме?

– Боюсь, что да. У меня есть одна мысль. Я кое-что слышал мальчишкой. Вроде страшной сказки. Послушай, Эми, никому не позволяй убедить себя, что нужно спросить их, который час. А если они спросят, не отвечай. Так безопаснее.

– Ты серьезно?

– Боюсь, да. И берегись масок.

– Ясно. Значит, это те самые опасные пришельцы, с которыми мы пытаемся разобраться? Носят маски и заставляют спросить, сколько времени?

– Такие они и есть. Да. Но мои соплеменники разобрались с ними, и очень давно. Это практически немыслимо…

Он выглядел встревоженным.

Добежав до Клэвершэм-Роу, они перешли на шаг.

– И если те, о ком я думаю, это тот, что я думаю… они… он… Есть единственный разумный выход.

Встревоженное выражение его лица исчезло так же быстро, как и появилось, уступив место небрежной ухмылке.

– Какой же?

– Бежать подальше, – произнес Доктор, звоня в дверь.

Пару секунд было тихо, а затем открылась дверь, и наружу выглянула девочка с косичками, не старше одиннадцати лет.

– Привет, – сказала она. – Меня зовут Полли Браунинг. А вас как зовут?

– Полли! – воскликнула Эми. – Родители очень о тебе беспокоятся.

– Я просто пришла, чтобы забрать мой дневник, – проговорила девочка. – Он был спрятан под плохо прибитой доской в бывшей моей спальне.

– Твои родители весь день тебя ищут! – сказала Эми, удивляясь, почему Доктор молчит.

Маленькая девочка – Полли – поглядела на наручные часы.

– Это странно. Часы показывают, что я пробыла здесь всего пять минут. Я пришла сюда в десять утра.

Но Эми видела, что дело уже к вечеру.

– А который час? – не задумываясь, спросила она.

Полли радостно подняла взгляд. И тут Эми поняла, что у девочки с лицом было что-то странное. Оно было каким-то плоским. Вроде маски…

– Час, когда вы зайдете в мой дом, – сказала девочка.

Эми моргнула. Ей показалось, что, даже не пошевелившись, она и Доктор оказались в прихожей. Девочка стояла на лестнице. Ее лицо было на одном уровне с их головами.

– Кто вы такие? – спросила Эми.

– Мы Род, – ответила девочка, которая совсем не была девочкой. Ее голос стал ниже, мрачнее и более гортанным. Она выглядела теперь как некто, присевший перед прыжком, некто огромный, нацепивший грубо нарисованную, бумажную маску девочки. Эми не понимала, как могла так сглупить, приняв это за настоящее лицо.

– Я о вас слышал, – наконец заговорил Доктор. – Мой народ считал, что вы…

– Скверна, – перебило его создание в бумажной маске. – Нарушение всех законов времени. Они отделили нас от остального Мироздания. Но я сбежал, и, таким образом, мы сбежали. И мы готовы начать снова. Мы уже начали приобретать этот мир…

– Вы крутите деньги во времени, – сказал Доктор. – Выкупаете этот мир, начиная с этого дома, с этого города…

– Доктор, что происходит? – спросила Эми. – Можешь объяснить хоть что-нибудь?

– Могу, – ответил Доктор, – но лучше бы не приходилось. Они прибыли сюда, чтобы захватить Землю. Собираются стать населением планеты.

– О нет, Доктор, – пророкотало огромное создание. – Ты не понял. Мы не для этого захватываем планету. Мы захватим этот мир и позволим человечеству вымереть лишь для того, чтобы заманить сюда тебя. Теперь это случилось.

Доктор схватил Эми за руку и крикнул:

– Беги!

Он бросился к парадной двери…

… и оказался наверху лестницы.

– Эми! – крикнул он, но ответа не последовало. Что-то, похожее на мех, коснулось его лица. Он отмахнулся.

Одна дверь впереди была открыта, и он направился к ней.

– Привеет, – с придыханием произнесло существо в комнате женским голосом. – Так рада, что вы пришли, Доктор.

Это была Маргарет Тэтчер, премьер-министр Великобритании.

– Ты знаешь, кто мы такие, дорогой? – спросила она. – Какая жалость, если не знаешь.

– Род, – сказал Доктор. – Население, состоящее из одного существа, способного с такой же легкостью перемещаться во времени, как земной человек переходит дорогу. Есть лишь один из вас. Но вы можете населить любое место, перемещаясь во времени вперед-назад так, что вас станут сотни, потом тысячи, потом миллионы, и вы будете взаимодействовать между собой, одно существо в разные моменты личного времени. Это будет происходить до тех пор, пока локальная структура времени не разрушится, будто гнилое дерево. Вам нужны другие существа, по крайней мере, вначале, чтобы спрашивать время, тем самым создавая квантовую суперпозицию, привязывающую вас к точкам пространства-времени.

– Очень хорошо, – протянула миссис Тэтчер. – А ты знаешь, что сказали Повелители Времени, когда замкнули наш мир? Они сказали, что, поскольку каждый из нас есть один и тот же Род, но в разные моменты времени, то убить любого – значит совершить акт геноцида против всей расы. Ты не можешь убить меня, поскольку убить меня – значит убить всех нас.

– Ты знаешь, что я – последний Повелитель Времени?

– О да, дорогой.

– Давай посмотрим. Вы берете деньги в тот момент, когда они напечатаны, покупаете вещи, снова и снова используя одни и те же деньги, и возвращаете их мгновение спустя. Крутите их во времени. А маски… Полагаю, они усиливают ауру убеждения. Люди с куда большей охотой продадут важное имущество, принадлежащее государству, а не одному человеку, если будут считать, что их лично просит об этом глава правительства… А со временем вы продадите сами себе все остальное. Убьете ли вы людей?

– Нет нужды, дорогой. Мы даже создадим для них резерваации: в Гренландии, Сибири, Антарктиде… Но они все равно вымрут. Несколько миллиардов людей будут жить в местах, которые едва смогут прокормить пару тысяч. Ну, дорогой… этого не будет достаточно.

Миссис Тэтчер двинулась. Доктор сосредоточился, стараясь увидеть ее такой, какая она на самом деле. Он закрыл глаза, а снова открыв их, увидел массивную фигуру в грубой черно-белой маске с фотографией Маргарет Тэтчер.

Протянув руку, он сдернул с Рода маску.

Доктор был способен видеть красоту там, где ее не видели земные люди. Он мог радоваться виду любых созданий, но лицом Рода было трудно восхититься.

– Ты… ты сам себе отвратителен, – сказал Доктор. – Глаза б мои тебя не видели. Так вот почему ты надеваешь маски. Тебе не нравится собственное лицо, правда?

Род ничего не сказал. Его лицо, если это действительно было его лицо, корчилось и извивалось.

– Где Эми? – спросил Доктор.

– Она лишняя, – сказал тот же голос позади него. Худой мужчина в кроличьей маске, закрывающей все лицо. – Мы ее отпустили. Нам нужен только ты, Доктор. Тюрьма Повелителей Времени, в которой мы пребывали, была пыткой, поскольку там мы были в ловушке и оказались низведены до одного. Ты теперь тоже единственный из вас. И ты навсегда останешься в этом доме.

Доктор переходил из комнаты в комнату, внимательно и осторожно осматриваясь. Стены дома были мягкими, покрытыми чем-то вроде меха. Они слегка шевелились, туда-сюда, как будто они…

– Дышат. Это живая комната. Буквально.

– Верните мне Эми, – сказал Доктор, – и уходите отсюда. Я найду вас там, куда вы отправитесь. Вы не сможете просто продолжать петлять во времени, снова и снова. Это все разрушит.

– И когда это случится, мы начнем снова, уже в другом месте, – произнесла женщина в кошачьей маске, стоя на лестнице выше него. – Ты будешь заточен здесь, пока не окончится твоя жизнь. Сотни лет, умирая, регенерируя и снова умирая. Наша тюрьма пребудет, пока не исчезнет последний Повелитель Времени.

– Неужели ты думаешь, что так легко меня удержишь? – спросил Доктор. Всегда полезно сделать вид, что ты контролируешь ситуацию, даже если побаиваешься, что надолго здесь застрял.

– Быстрее! Доктор! Сюда!

Это был голос Эми. Доктор перепрыгнул три ступеньки за раз, спеша туда, откуда исходил ее голос. К парадной двери.

– Доктор!

– Я здесь.

Он дернул дверь. Заперта. Достал звуковую отвертку и направил на ручку двери.

Раздался щелчок, и дверь распахнулась. Внезапный дневной свет ослепил его. Доктор с радостью увидел свою спутницу и знакомую синюю полицейскую будку. Он даже не знал, кого первым обнимать.

– Почему ты не зашла внутрь? – спросил он Эми, открывая дверь ТАРДИС.

– Не могу найти ключ. Наверное, выронила, когда они за мной гнались. Куда мы теперь отправимся?

– Куда-нибудь в безопасное место. Ну, более безопасное.

Он закрыл дверь.

– Есть предложения?

Эми остановилась у лестницы консольной комнаты, оглядывая сверкающий медью мир и стеклянную колонну, проходящую через пульт ТАРДИС.

– Потрясающая она, правда? – проговорил Доктор. – Никогда не устаю любоваться на старушку.

– Да, старушка, – согласилась Эми. – Думаю, нам придется отправиться на зарю времен, Доктор. В как можно более ранний момент времени. Они не смогут нас там найти, и мы сможем придумать, что делать дальше.

Она поглядела поверх плеча Доктора на его руки, порхающие по пульту, будто стараясь запомнить все, что он делает. ТАРДИС уже исчезла из 1984-го года.

– Заря Времен? Очень умно, Эми Понд. Туда мы еще никогда не отправлялись, а раньше и не смогли бы отправиться. Хорошо, что у меня есть это…

Взяв загогулистое что-то-там, он присоединил его к пульту ТАРДИС зажимами-крокодилами и чем-то вроде куска струны.

– Вот, – с гордостью произнес он. – Только погляди.

– Да, – сказала Эми. – Мы вырвались из ловушки Рода.

Двигатели ТАРДИС застонали, и все помещение задрожало.

– Что это за шум?

– Перемещение туда, куда мы направляемся, не предусмотрено конструкцией ТАРДИС. И я бы не осмелился туда отправиться, не будь у нас этого загогулистого чего-то-там. Оно придает нам ускорение и обеспечивает временно́й пузырь. А шумит потому, что двигатели надрываются. Все равно, что въезжать в гору на старом автомобиле. Нам понадобится несколько минут, чтобы добраться. Но зато тебе это наверняка понравится. Заря Времен. Превосходное предложение.

– Уверена, что понравится, – с улыбкой сказала Эми. – Должно быть, хорошо было сбежать из тюрьмы Рода, Доктор.

– Забавно, – проговорил Доктор. – Ты говоришь, что я сбежал из тюрьмы Рода, имея в виду дом. А я ушел оттуда, просто использовав на замке звуковую отвертку, это было весьма удобно. Но что, если ловушкой был не дом? Что, если Род не хотел мучить и убивать Повелителя Времени? Что, если он хотел получить нечто, куда более важное? Что, если он хотел получить ТАРДИС?

– А зачем Роду нужна ТАРДИС? – спросила Эми.

Доктор поглядел на нее ясным взглядом, свободным от иллюзий и ненависти.

– Род не может путешествовать во времени очень далеко. Это слишком трудно. И он делает это медленно, затрачивая много сил. Ему пришлось бы скакнуть туда-обратно пятнадцать миллионов раз, просто чтобы заселить Лондон. Но что, если у Рода будет все Время и Пространство для путешествий? Если он вернется к началу времен и начнет свое существование там? Он будет способен населить все. Во всем пространственно-временном континууме не будет иных разумных существ, кроме Рода. Одна сущность заполнит собой Вселенную, не оставив места остальным. Можешь себе представить?

Эми облизнула губы.

– Да, – сказала она. – Да, я могу.

– Все, что требуется, – это забраться в ТАРДИС и иметь за пультом Повелителя Времени. И вся Вселенная в твоем распоряжении.

– О да, – Эми широко улыбнулась. – Так и будет.

– Мы уже почти на месте, – сказал Доктор. – На Заре Времен. Прошу тебя, скажи мне, что Эми в безопасности, где бы она ни была.

– К чему мне это говорить? – спросил Род в обличье Эми Понд. – Ведь это не так.

7

Эми слышала, как Доктор сбежал по лестнице. Слышала голос, странно знакомый, который звал его, а потом – звук, наполнивший ее отчаянием: утихающее уханье дематериализующейся ТАРДИС.

Дверь открылась в тот момент, когда она вошла в прихожую.

– Он сбежал от тебя, – прозвучал низкий голос. – Каково это – быть покинутой?

– Доктор не покидает друзей, – сказала Эми существу, стоящему в темноте.

– Покидает. Он только что это сделал. Можешь ждать, сколько хочешь, он никогда не вернется, – проговорило существо, выходя из темноты в полумрак.

Оно было огромно. Наполовину человек, наполовину животное. («Хищник», – подумала Эми, делая шаг назад.) На нем была маска, неубедительная деревянная маска, которая должна была изображать злую собаку или волка.

– Он взял в ТАРДИС того, кого посчитал тобой. И через несколько мгновений реальность будет переписана. Повелители Времени низвели Род до одинокого существа, отрезанного от остального Мироздания. Так что будет справедливо, если Повелитель Времени вернет нам подобающее место в порядке вещей. Все прочие существа будут служить мне, или будут мною, или будут пищей для меня. Спроси меня, который час, Эми Понд.

– Зачем?

Темных силуэтов стало больше. Женщина с кошачьим лицом на лестнице. Маленькая девочка в углу. Мужчина с головой кролика позади нее произнес:

– Потому что это легкий способ умереть. Самый легкий. Все равно через пару мгновений станет так, будто тебя никогда не существовало.

– Спроси меня, – сказало существо в волчьей маске перед ней. – Скажи: «Который час, мистер Волк?»

В ответ Эми Понд протянула руку, сорвав маску с лица огромного создания. И увидела Род.

Человеческим глазам не следовало смотреть на Род. Корчащееся, извивающееся месиво на месте лица было отвратительным и жутким. Маски защищали не только его самого, но и всех остальных.

Эми Понд смотрела Роду прямо в лицо.

– Убей меня, если собираешься убить. Но я не верю, что Доктор меня покинул. И не собираюсь спрашивать, который час.

– Жаль. – Лицо Рода стало ужасней кошмара, и он набросился на нее.

Двигатели ТАРДИС еще раз громко застонали и умолкли.

– Мы прибыли, – произнес Род. Его маска превратилась в плоский рисунок лица Эми Понд.

– Мы в начале всего, – сказал Доктор. – Здесь ты и хотел оказаться. Но я собирался сделать все по-другому. У меня было решение для тебя. Для всех вас.

– Открывай, – буркнул Род.

Доктор распахнул дверь. Дующие вокруг ТАРДИС вихри оттолкнули его назад.

Род встал в дверном проеме.

– Так темно.

– Мы в самом начале всего. Прежде света.

– Я войду в Пустоту, – проговорил Род. – И ты спросишь меня: «Который час?» И я скажу себе, тебе и всему Мирозданию. «Час, когда Род будет править, завоевывать и захватывать. Час, когда Вселенная станет лишь мною и тем, что я изберу себе пищей. Час первого и окончательного царства Рода, мир без конца, на все времена».

– На твоем месте я бы этого не делал, – сказал Доктор. – Ты еще можешь передумать.

Род сбросил маску Эми Понд на пол ТАРДИС.

И выпрыгнул в Пустоту.

– Доктор, – произнесло лицо из корчащихся червей, – спроси меня, который час.

– Я сделаю кое-что получше, – ответил Доктор. – Я скажу тебе точно, который час. Времени еще нет. Сейчас Нисколько Часов. Микросекунда до Большого Взрыва. Мы не на Заре Времен. Мы до Зари. Повелители Времени не одобряли геноцида. И я сам не увлечен им. Но ты убиваешь потенциал. Что, если когда-нибудь был добрый далек? Что, если…

Он помолчал.

– Пространство велико. Время еще больше. Я бы помог тебе найти место, где ты мог бы жить. Но одна девочка, по имени Полли, забыла в доме свой дневник. И ты убил ее. Это было ошибкой.

– Ты даже не знал ее, – отозвался Род из Пустоты.

– Она была ребенком, – ответил Доктор. – Чистейший потенциал, как и в любом другом ребенке. Мне достаточно того, что я знаю.

Загогулистое что-то-там на панели управления ТАРДИС начало дымиться и искриться.

– У тебя нет времени, в буквальном смысле. Поскольку до Большого Взрыва Времени не было. А если любая часть существа, обитающего во времени, устраняется оттуда… Что ж, ты устраняешь себя из всей картины.

И Род понял. Понял, что в этот момент все Время и Пространство сжаты в одну крохотную частицу, меньше атома, и что, пока не пройдет микросекунда и частица не взорвется, ничего не произойдет. Ничего не может произойти. И Род был не на той стороне микросекунды.

Вырезанные из Времени, остальные части Рода тоже переставали существовать. Он, бывший Ими, ощутил, как их захлестывает волна не-существования.

В начале – прежде начала – было слово. И слово было «Доктор!».

Но дверь закрылась, и ТАРДИС бесследно исчезла. Род остался один в Пустоте до Мироздания.

Навсегда один, ожидая, когда начнется Время.

8

Молодой человек в твидовом пиджаке обошел вокруг дома на Клэвершэм-Роу. Он стучал в дверь, но никто не отозвался. Вернувшись в синюю будку, он повозился с тонкой настройкой. Всегда проще перенестись на тысячу лет, чем на двадцать четыре часа.

Он попробовал снова.

Можно было ощутить, как сворачиваются и разворачиваются нити времени. Время – это очень сложно: не все, что произошло, произошло на самом деле. Это понимали лишь Повелители Времени, но даже они считали невозможным это описать.

У дома на Клэвершэм-Роу стоял мрачный знак «Продается».

Он постучал в дверь.

– Привет, – сказал он. – Ты, должно быть, Полли. Я ищу Эми Понд.

Волосы девочки были заплетены в косички. Она с подозрением поглядела на Доктора.

– Откуда вы знаете мое имя? – спросила она.

– Я очень умный, – абсолютно серьезно ответил Доктор.

Полли, пожав плечами, пошла в дом, и Доктор последовал за ней. С облегчением он отметил, что меха на стенах нет.

Эми сидела на кухне и пила чай с миссис Браунинг. На фоне играло «Радио 4». Миссис Браунинг рассказывала Эми, как тяжело быть медсестрой, ведь приходится работать сутками. Эми отвечала, что ее жених работает медбратом и что она прекрасно все понимает.

Она одарила Доктора резким взглядом, когда тот вошел. «Тебе очень многое придется объяснить», – читалось в ее взгляде.

– Я так и думал, что ты здесь, – сказал Доктор. – Но пришлось поискать.

Они вышли из дома на Клэвершэм-Роу. Синяя полицейская будка стояла за каштанами в конце улицы.

– Секундочку, – произнесла Эми. – Эта тварь меня едва не сожрала. А потом я вдруг сижу на кухне, разговариваю с миссис Браунинг и слушаю «Арчерс». Как у тебя это получилось?

– Я очень умный, – ответил Доктор. Это правильная линия, и он собирался придерживаться ее как можно дольше.

– Полетели домой, – сказала Эми. – На этот раз Рори будет на месте?

– Все в мире будет на месте, – успокоил ее Доктор. – И даже Рори.

Они вошли в ТАРДИС. Доктор уже отскреб с пульта почерневшие остатки загогулистого чего-то-там. ТАРДИС больше никогда не сможет достичь момента до начала времен, но, учитывая все обстоятельства, это к лучшему.

Он хотел доставить Эми прямиком домой – с небольшой остановкой в Андалусии эпохи рыцарства. Там в небольшой таверне на дороге в Севилью ему однажды подали вкуснейший гаспачо из всех, какие он пробовал.

Доктор был почти уверен, что сможет снова найти это место…

– Прямиком домой, – пообещал он. – Сразу после ланча. А за ланчем я расскажу тебе сказку о Максимеле и трех огронах.

Об авторах

Первый Доктор: Рука помощи

Йон Колфер родился и вырос на юго-востоке Ирландии. Его первая книга с юным антигероем «Артемис Фаул» мгновенно стала мировым бестселлером и выиграла несколько престижных премий. Он написал ряд других успешных произведений для детей и взрослых, в том числе «Флетчер Мун – частный детектив», «Космо Хилл. Супернатуралист» и «Авиатор». Его последний роман «WARP: The Reluctant Assassin» (2013) – первая книга новой большой серии. Йон живет и здравствует в Ирландии с семьей.

Больше информации о писателе на www.eoincolfer.com

Второй Доктор: Безымянный Город

Майкл Скотт – один из самых успешных и плодовитых ирландских писателей. Майкл написал более сотни книг для детей и взрослых, работая в таких разных жанрах, как фэнтези, научная фантастика и хоррор. Он также является признанным авторитетом в области мифологии и фольклора. В 2007 году книга «Алхимик. Секреты бессмертного Николя Фламеля», первая в потрясающем фэнтезийном цикле для подростков, сразу же попала в список бестселлеров «Нью-Йорк Таймс» и продержалась в первой десятке шестнадцать недель. Все шесть книг серии стали бестселлерами «Нью-Йорк Таймс» и ныне изданы в тридцати семи странах. Майкл проживает в Дублине.

Больше информации о нем на www.dillonscott.com. Вы также можете подписаться на его Твиттер: twitter.com/flamelauthor

Третий Доктор: Копье Судьбы

Маркус Седжвик родился и вырос в графстве Кент на юго-западе Англии. Теперь он делит свое время между небольшой деревушкой около Кембриджа и Французскими Альпами.

За шестнадцатилетнюю писательскую карьеру он стал признанным автором художественной литературы для подростков и обладателем многих наград. Самыми престижными были Branford Boase Award (Премия имени Генриетты Брэнфорд и Венди Боэс) за дебютный роман «Floodland» и Booktrust Teenage Prize за роман «My Swordhand is Singing». Его книги номинировались на различные премии более тридцати раз, среди них Медаль Карнеги (четырежды), Премия имени Эдгара Аллана По (дважды) и Guardian Children’s Fiction Prize (Приз за художественное произведение для детей газеты «Гардиан»; четырежды).

Маркус написал свыше двадцати книг. Его последнее произведение, изданное в Великобритании, адресовано юным читателям, это «Monster Mountains», вторая книга цикла «The Elf Girl and Raven Boy».

На протяжении трех лет он состоял писателем при Университете Бат Спа, а также преподавал курс писательского мастерства в Арвоне[7] и Тай Ньюиде[8]. В настоящее время работает над фильмом и комиксами со своим братом Джулианом, а также над графическим романом совместно с Томасом Тейлором. Маркус входил в состав жюри многих книжных премий, в том числе Guardian Children’s Fiction Prize и Costa Book Awards. Регулярно пишет обзоры для газеты «Гардиан».

Он иллюстрировал некоторые свои книги и делал ксилогравюры для нескольких частных изданий.

Его страница в Интернете: www.marcussedgwick.com, подписывайтесь на его Твиттер: @marcussedgwick.

Четвертый Доктор: Корни зла

Филип Рив родился в Брайтоне и много лет работал в книжном магазине, прежде чем полностью посвятил себя ремеслу иллюстратора, а затем и писателя.

Его первый роман, «Смертные машины», получил Золотую Медаль Nestlé Smarties в 2002 году, премию Blue Peter Book Award в номинации «Книга года», а также был номинирован на премии Branford Boase Award и Whitbread Award за лучшую детскую книгу. С тех пор он выиграл множество других наград, в том числе премии Guardian Children’s Fiction Prize и Los Angeles Times Book Award в 2006 году за роман «A Darkling Plan», а также Медаль Карнеги за роман «Here Lies Arthur». Среди последних его работ – роман «Goblins» (2012), который был номинирован на премию Роальда Даля, а также его продолжение, роман «Goblins vs Dwarves» (2013).

Он живет в Дартмуре, Англия, с женой и сыном Сэмом. За более подробной информацией или чтобы просто посетить чудесный мир автора, заходите на сайт www.philip-reeve.com

Пятый Доктор: На кончике языка

Родившись в США, в штате Вирджиния, Патрик Несс провел детство на Гавайях, а затем в штатах Вашингтон и Калифорния, после чего окончательно переехал в Великобританию. Он автор трилогии «Поступь хаоса»: «Поступь хаоса», «Вопрос и ответ» и «Война хаоса», которая зарекомендовала его как одного из самых оригинальных и захватывающих авторов современности. Трилогия получила множество премий, в том числе премию Guardian Children’s Fiction Prize, премию Costa Children’s Book Award, премию Booktrust Teenage Prize и Медаль Карнеги. Права на экранизацию трилогии приобрела американская киностудия «Lionsgate» (создатель блокбастера «Голодные игры»), в настоящее время сценарий к первому фильму пишет обладатель «Оскара» сценарист Чарли Кауфман («Быть Джоном Малковичем», «Вечное сияние чистого разума»).

Шестая книга Патрика, «Голос монстра», получила высокую оценку критиков и выиграла премию Galaxy National Book Awards в номинации «Детская книга года», а также премии Red House Children’s Book Award и UKLA Children’s Book Prize. В июне 2012 года «Голос монстра» стал первой книгой, одновременно получившей Медаль Карнеги и Медаль имени Кейт Гринуэй.

Долгожданный роман для взрослых, «Жена журавля», основанный на японских народных преданиях, был опубликован издательством «Canongate» в апреле 2013 года. В сентябре 2013-го в издательстве «Walker Books» вышел его новый смелый роман для подростков «More Than This».

Среди ранних работ Патрика – роман «The Crash of Hennington», сборник коротких рассказов «То, о чем я ничего не знаю», а также статьи и радиопостановки. Он стал первым постоянным писателем при благотворительной организации «Booktrust» и преподает писательское мастерство.

Шестой Доктор: Что-то, взятое взаймы

Райчел Мид – автор таких бестселлеров, как «Академия вампиров», «Кровные узы» и «Эпоха Икс». Ее любовь к фэнтези и научной фантастике появилась с ранних лет, когда отец читал ей мифы Древней Греции, а с братьями она смотрела «Флэш Гордон». Райчел изучала фольклор и религию в Мичиганском университете. В свободное от писательства время она поглощает кофе литрами, следит за реалити-шоу и коллекционирует футболки 80-х. Райчел живет с семьей в Сиэтле, США.

Подробности ищите на сайте www.richellemead.com

Седьмой Доктор: Эффект ряби

Мэлори Блэкмен написала более шестидесяти книг, в том числе широко известный роман «Крестики-нолики», и по праву считается одним из наиболее одаренных и убедительных авторов, пишущих для подростков. За свою работу она была награждена многими премиями, в том числе Red House Children’s Book Award и Fantastic Fiction Award. Мэлори также номинировалась на Медаль Карнеги. В 2005 году она была удостоена Премии им. Элеанор Фарджон за вклад в детскую литературу, а в 2008 году за ее заслуги ей было присвоено звание Офицера Британской Империи. «Таймс» охарактеризовала ее, как национальное достояние.

Недавно Мэлори Блэкмен была удостоена звания Лауреата Детской Премии на 2013–2015 годы.

Восьмой Доктор: Спора

Алекс Скэрроу был художником-графиком, а затем разработчиком компьютерных игр. В конце концов, окончательно повзрослев, он стал писателем. Алекс написал ряд популярных триллеров и несколько пьес, но именно подростковая литература дала ему истинную возможность позабавиться с идеями и концепциями, которые приходили ему в голову еще в период создания игр.

Он живет в Норидже с сыном Джейкобом, женой Фрэнсис и терьером Максом.

Больше информации об Алексе на сайте www.alexscarrow.co.uk

Девятый Доктор: Зверь Вавилонский

Чарли Хигсон начал писать, когда ему было десять, но прошло очень много лет, прежде чем ему стали за это платить. Оканчивая университет, он был певцом в поп-группе «Хигсоны», но бросил это занятие, став художником-декоратором. Примерно в то же время Чарли начал писать для ТВ-программы «Saturday Night Live». Он создал весьма успешный комедийный сериал «The Fast Show», в котором снимался и сам. Другие его работы на телевидении – «Рандалл и (покойный) Хопкирк» и «Швейцарец Тони».

Также он написал несколько бестселлеров о молодом Джеймсе Бонде, а книга «The Fallen» – пятая в его нынешнем хоррор-цикле «Враг».

Чарли не завел страницы на Фейсбуке, но вы можете найти его в Твиттере: @monstroso.

Десятый Доктор: Загадка дома с привидениями

Дерек Ленди слишком скромен, чтобы рассказывать о премиях и хвалебных отзывах, которые получили или могли получить его книги. Он, например, не скажет, что его первый роман, «Скелетжер Ловкач», получил премию Bord Gais Energy в номинации «Книга десятилетия» и премию Red House Children’s Book Award. Или что его второй роман, «Игра с огнем», получил премию Irish Book Award в номинации «Детская книга года». Или что седьмой роман, «Царство Проклятых» – любимая книга его матери. Можно так продолжать и дальше, вплоть до повести «Конец Света», которую он написал к Всемирному Дню Книги в 2012 году. Но он все-таки скромный человек. Последняя книга в цикле «Скелетжер Ловкач», «Last Stand of Dead Men», была опубликована издательством «Harper Collins» в августе 2013 года.

Дерек живет в Ирландии в компании нескольких кошек, немецкой овчарки и престарелого бультерьера, который до сих пор писает на пол кухни, считая, что это прикольно.

За последними новостями заглядывайте в блог Дерека, www.dereklandy.blogspot.co.uk

Одиннадцатый Доктор: Нисколько часов

Нил Гейман – автор более двадцати бестселлеров для детей и взрослых, в числе которых романы «Никогде», «Звездная пыль», «Американские боги», «Сыновья Ананси», «Коралина» и «История с кладбищем», а также серия графических романов о Песочном Человеке и два эпизода сериала «Доктор Кто» («Жена Доктора» и «Серебряный кошмар»). Он получил множество литературных наград, в том числе «Локус» и «Хьюго», а также Медаль Нью́бери и Медаль Карнеги. В его подписчиках в Твиттере @neilhimself почти два миллиона человек.

Нил родился и вырос в Англии. Сейчас он живет в США со своей женой, рок-звездой Амандой Палмер. Имеет звание профессора искусств в Университете Бард. У него нелепая прическа.

Сноски

1

«The Skye Boat Song» – народная шотландская песня.

2

Ceòl Mòr (пер. с гэльск. «большая музыка») – музыкальный жанр, классическая композиция, исполняемая на шотландской волынке.

3

«Scotland the Brave» – патриотическая песня народа Шотландии, претендующая на звание неофициального гимна.

4

UNIT, the United Nations Intelligence Taskforce.

5

Имеется в виду фантастическая трилогия Филипа Пулмана: «Северное сияние» (или «Золотой компас»), «Чудесный нож» и «Янтарный телескоп».

6

Имеется в виду роман Яна Флеминга «Chitty Chitty Bang Bang» (1964).

7

Арвон (Arvon) – благотворительная организация Великобритании, проводящая выездные семинары по писательскому мастерству.

8

Тай Ньюид (Ty Newydd) – национальный центр писателей Уэльса.

Content

Доктор Кто. 11 историй (сборник)

Первый Доктор: Рука помощи Йон Колфер

Второй Доктор: Безымянный Город Майкл Скотт

Третий Доктор: Копье Судьбы Маркус Седжвик

Четвертый Доктор: Корни зла Филип Рив

Пятый Доктор: На кончике языка Патрик Несс

Шестой Доктор: Что-то, взятое взаймы Райчел Мид

Седьмой Доктор: Эффект ряби Мэлори Блэкмен

Восьмой Доктор: Спора Алекс Скэрроу

Девятый Доктор: Зверь Вавилонский Чарли Хигсон

Десятый Доктор: Загадка дома с привидениями Дерек Ленди

Одиннадцатый Доктор: Нисколько часов Нил Гейман

Об авторах

Сноски