Владимир Малышев

Мифы и загадки нашей истории

© В. Малышев, 2015

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2015

Предисловие

Федор Достоевский в «Дневнике писателя» отметил: «Нет, не многомиллионные массы творят историю. И не материальные силы, и не интересы, которые кажутся незыблемыми, и не деньги, не меч и не власть, а поначалу вовсе незамечаемые мысли иногда совершенно незаметных людей». Мы плохо знаем свою историю, а многого не знаем вообще. Десятки лет имена настоящих героев замалчивали, а злодеев и проходимцев поднимали на пьедестал. Многого из написанного в учебниках на самом деле или не было вообще, или происходило совсем не так, как нас учили думать. Не было «героического штурма» Зимнего, а тайные пружины февраля 1917 года и все имена тех, кто на самом деле стоял за кулисами крушения России, в точности не известны и до сих пор. Революционеры, фамилии которых до сих пор носят многие улицы наших городов, были на самом деле не героями, а террористами, убивавшими из-за угла, или организаторами небывалого в истории геноцида. Ими был истреблен генофонд русской нации, а многие ее гении вышвырнуты за границу. Мы все еще продолжаем с ожесточением спорить, как началась война, почему ее первые месяцы обернулись такой ужасной катастрофой, несмотря на то, что у СССР было подавляющее преимущество в танках и самолетах. Ложь, которой нас питали несколько десятилетий, отравила души не одного поколения, а планетарная трагедия распада СССР потрясла нас так сильно, что до сих пор некоторые с благоговением произносят имя Сталина – величайшего тирана всех времен и народов, а за партию, погубившую и разорившую историческую Россию, продолжают голосовать миллионы сыновей и внуков тех, кто погиб от репрессий или в войнах, которых могло бы не быть. Много, очень многого мы еще не знаем. Наша история, как никакая другая, до сих пор полна поразительных загадок, невероятных тайн и белых пятен. О них надо писать снова и снова, чтобы развеять, наконец, завесу обмана, избавиться от фальшивых мифов.

Общий секрет генерала Щелокова и поэта Маяковского

О трагической истории расстрела большевиками императора Николая II и членов его семьи, а также о том, как их останки были найдены под Екатеринбургом, уже давно всем известно. Однако некоторые сенсационные подробности этой находки века многие не знают до сих пор. Трудно поверить, но поискам царского захоронения группе энтузиастов тайно помогал, рискуя своей карьерой, всемогущий министр МВД, генерал Щелоков. А на месте тайного погребения задолго до поисковиков побывал поэт Маяковский, и даже описал его в своем стихотворении. И министр, и поэт застрелились потом при странных обстоятельствах.

Останки императора обнаружил в 1979 году под Екатеринбургом (тогда этот город назывался Свердловском) кинодраматург Гелий Рябов. Он давно интересовался историей смерти Николая II и его семьи и отправился на Урал, чтобы начать поиски. Там Рябов познакомился с местным краеведом Александром Авдониным. Они разговорились, поняли, что могут доверять друг другу, и решили продолжать поиски вместе. После чего дали друг другу клятву в том, что будут строго хранить тайну.

По тем временам такие поиски было делом очень опасным. Сталин приказал «помалкивать» о расправе над Николаем и его семьей. Вся информация, связанная с расстрелом, была в СССР строго засекречена, и попытки что-либо узнать на этот счет, рассматривались как тяжкое государственное преступление. Карали за это – и в 70-к годы тоже – сурово. А потому многие не могли понять, каким образом Рябов мог начать раскопки и найти останки царя так, чтобы об этом никто не узнал. Ведь в то время в СССР царила повальная шпиономания, и шагу нельзя было ступить, чтобы об этом не донесли в милицию или всеведущему КГБ.

О том, как и почему это произошло, рассказала автор книги «Царственные страстотерпцы. Посмертная судьба» Наталия Розанова. По ее сведениям, искать могилу царя Рябову помогал лично… Николай Щелоков! Тот самый, кто был в те времена всемогущим главой МВД, т. е. как раз тем человеком, который, казалось, должен был никоим образом этого не допустить. Но еще более удивительно, что Рябов и Щелоков никогда между собой о поисках места захоронения царя и его семьи прямо не говорили, и кинодраматург никогда не открывал министру свой тайный замысел.

Тайная охрана

Рябов познакомился с главой МВД, когда работал над фильмом о милиции «Рожденная революцией». Он был при нем внештатным консультантом по кино и печати. Щелокову фильм понравился, и министр наградил автора сценария знаком «Заслуженный работник МВД СССР». Пользуясь его расположением, Рябов часто обращался к нему, когда нужно было найти тот или иной важный документ, разыскать нужных для работы людей и т. п.

Однако свои раскопки под Свердловском он вместе со своими единомышленниками начал тайно. «Попались бы, – замечал Рябов, – лихо бы нам стало. Но мы не попались. И вот ведь странность какая: работали с утра до вечера, два дня подряд… Словно нас охранял кто-то… Мистика».

Участники раскопок и помыслить не могли, что кто-то знал об их тайне. Но мистики никакой не было. Щелоков действительно знал об их тайне. «Лишь теперь, через многие годы после того, как ушел из жизни министр внутренних дел, приоткрывается его загадочная роль в истории поисков останков семьи Романовых. Есть сведения, указывающие на то, что Щелоков действительно шел на риск и, наблюдая со стороны, знал в подробностях обо всех действиях Рябова». Это, по словам Наталии Розановой, утверждает дочь бывшего министра Ирина Николаевна. Она, в свою очередь, получила такие сведения от руководителя аппарата Щелокова – Бориса Голикова. Он рассказал Ирине, что каждый раз, приезжая в Свердловск, Рябов, хотя и не знал об этом, находился под охраной определенной группы сотрудников МВД, что делалось по распоряжению Щелокова. Этим людям, переодетым в гражданскую одежду было поручено охранять место раскопок от посторонних. При этом сами они были уверены, что в зоне охраны ведутся поиски комиссаров, погибших в Гражданскую войну. Они и понятия не имели, что на самом деле ищут тех, кто этими самыми «комиссарами» был злодейски убит.

Странный министр

Щелоков был необычным министром. Он занимал пост главы МВД очень долго – 16 лет и пользовался особым доверием Брежнева. Министр откровенно покровительствовал творческой интеллигенции, поддерживал дружеские связи с Ростроповичем, Вишневской и даже с Солженицыным, тесно общался с художником Глазуновым. По воспоминаниям дочери, дома у любимца Брежнева хранился изданный в Англии альбом «Николай Второй. Последний император», за что в советские времена свободно могли посадить, а в сталинские – расстрелять.

«Я помню, – рассказывала дочь, – папа подолгу рассматривал фотографии царской семьи, всегда говорил о том, какие прекрасные, одухотворенные лица у императрицы и ее детей…».

Совершенно необычно поступил Щелоков в 1975 году, когда впервые приехал по служебным делам в Свердловск. Прямо из аэропорта он попросил отвезти его к особняку инженера Ипатьева, чтобы, по его словам, «постоять там, где упали Романовы». По его просьбе, ему даже провели специальную экскурсию по этому дому. Известно также, что министр постоянно интересовался документами из спецхрана, связанными с расстрелом царской семьи.

Он все знал

По сведениям дочери, Щелоков все знал о поисках Рябова и сам ей об этом говорил. Но с самим кинодраматургом никогда эту тему не поднимал, понимая, что не может рисковать своим положением министра. Однако именно благодаря Щелокову Рябов получил доступ в спецхран, где мог ознакомиться с совершенно секретными документами о расстреле. Щелоков говорил в семье: «Гелий не представляет, что мне стоило достать эти пропуска в архивы!». Они были получены только по личному разрешению Брежнева.

Мало того, Щелоков дал указание в МВД Ленинграда разыскать сына Юровского, у которого Рябов смог получить уникальный документ – записку его покойного отца, который руководил расстрелом. В этой записке оказались те важные детали, которые позволили потом найти захоронение. Именно Щелоков попросил также местное МВД выдать Рябову карту окрестностей Свердловска, без которой нельзя было производить поиски могилы. Другими словами, министр сделал все, чтобы предприятие Рябова и его друзей увенчалось успехом и сделал это, конечно, потому, что сам этого хотел, но не мог сделать лично. Однажды он сказал дочери, когда они гуляли на даче: «Ты не поверишь, но Гелий нашел!». И это в то время, как сам Рябов с Авдониным были абсолютно уверены, что об их эпохальной находке никому из непосвященных ничего неизвестно. Ведь они тогда так испугались, что зарыли царские останки обратно, оставив записку: «Претерпевший до конца спасется». А вторично они были раскопаны уже только в безопасном 1991 году, когда это и стало достоянием гласности.

В связи со всей этой невероятной историей, в ином свете выглядит и драматический конец карьеры самого Щелокова. Его неожиданно обвинили в злоупотреблениях, и один из самых близких Брежневу соратников застрелился. Почему это произошло, до сих остается тайной.

Поэт на могиле

Другая малоизвестная страница поисков царских останков – посещение места захоронения Владимиром Маяковским. Поэт побывал в Свердловске в 1928 году и попросил видного уральского большевика Анатолия Парамонова, тогдашнего председателя горисполкома, показать ему место, «где народ поставил последнюю точку на монархии». Зачем он об этом просил? Просто из любопытства? Или к месту страшного злодейства его влекла какая-то тайная сила?

Парамонов не хотел ехать в лес зимой, отнекивался, но поэт упорно настаивал. Тогда Парамонов привез его к месту расстрела, где Маяковский сфотографировался на фоне тайной могилы, которую потом так долго искали. Вернулся поэт из поездки мрачный, задумчивый. И тут же описал ее в своем стихотворении «Император», которое, однажды опубликовав, уже больше в советские времена не печатали:

«…снег хрустит

Под Парамоновым,

председателем

исполкома.

Распахнулся весь,

роют

снег

пимы.

– Будто было здесь?!

Нет, не здесь.

Мимо!

Здесь кедр

топором перестроган,

зарубки

под корень коры,

у корня,

под кедром,

дорога,

а в ней —

император зарыт.

Рябов, который в ходе поисков обнаружил и это стихотворение Маяковского, сразу увидел в нем подражание стихотворению Лермонтова о Наполеоне:

Есть остров на том океане —

Пустынный и мрачный гранит;

На острове том есть могила,

А в ней император зарыт.

Но увидел и другое: в стихотворение Маяковского есть ясное указание о зарубке на дереве рядом с захоронением. Однако смутило то, что кедры в тех местах не росли. Но оказалось, что это – обычная для поэта вольность, изменить породу дерева ради более звучной рифмы. На самом деле возле могилы росла лиственница. А рядом, на дороге – в точности, как у Маяковского! – под настилом из шпал, и в самом деле были обнаружены Рябовым останки императора и его близких.

Любопытно, что, как и Щелоков, соприкоснувшийся с таинственной и ужасной историей расправы над царской семьей, «великий пролетарский поэт» через несколько лет тоже пустил себе пулю в лоб. И о причинах его самоубийства также продолжают гадать до сих пор.

Миф о Чкалове

Недавно один многотиражный еженедельник напечатал небольшую заметку «Совсем как Чкалов», где снова говорится: «В 1928 году на гидросамолете Ш-2 под Троицким (тогда Кировским) мостом пролетел легендарный Валерий Чкалов». Эта легенда давно растиражирована советской пропагандой и повторяется до сих пор как непреложный исторический факт. Однако на самом деле все было не совсем так, а точнее, совсем не так: Чкалов под мостом в Ленинграде никогда не летал. Такой категорический вывод делает петербургский историк, бывший директор Ленинградского государственного музея авиации Александр Соловьев. Работая в архивах, где многие документы были рассекречены совсем недавно, он пришел к выводу, что и многое другое в официальных биографиях легендарного летчика, мягко говоря, не соответствует действительности.

Но сначала о полете под мостом, о котором люди старшего поколения помнят по художественному фильму «Валерий Чкалов». Вот что вспоминают члены съемочной группы: «Первоначальный сценарий фильма нашему режиссеру Михаилу Калатозову не нравился. Однажды в курилке, во время перерыва в съемках, летчики, консультировавшие фильм, рассказали о том, что еще в царское время какой-то пилот пролетел под Троицким мостом (в 1916 году это сделал мичман авиации Балтийского флота Прокофьев-Северский – прим. ред.). Калатозов сидел с нами и внимательно слушал этот рассказ. Уже на следующий день по его требованию сценарий был переделан. Теперь Чкалова выгоняли из ВВС за хулиганский полет под мостом, совершенный для завоевания сердца любимой. Это была гениальная находка режиссера Калатозова…». С тех пор эта выдумка режиссера и пошла «в народ». Вроде того, как кадры «штурма Зимнего» из фильма Эйзенштейна «Октябрь» стали выдавать за документальную хронику, а историю, рассказанную в фильме «Чапаев», путать с биографией прототипа киногероя.

В ряде источников, считает Александр Соловьев, утверждается, будто Чкалов все-таки пролетел под мостом в 1928 году, а в других, что в 1927 году. На самолете-истребителе Фоккер D-XI. Якобы на глазах у будущей жены Ольги Эразмовны. Однако вторая жена Чкалова во всех своих интервью на все вопросы всегда отвечала, что «при ней не летал». Как следует из военного личного дела Чкалова, в 1928 году он проходил службу в Брянской авиабригаде и в Ленинград ни разу не прилетал. Совершить пролет под мостом в 1928 году он никак не мог. Не мог он этого сделать и в 1927 году – проходил обучение в Липецке. В 1926 году Чкалов вообще не летал – он отбывал уголовное наказание.

Под мостом можно пролететь только днем. Среди бела дня на набережных Ленинграда всегда полно народа. Должно было быть множество очевидцев. Но их нет. Ни одного! Ни одна ленинградская газета периода 1924–1928 годов – я их все просмотрел, – утверждает Александр Соловьев, – о таком пролете не писала. В 1940 году газеты с восторгом описывали пролет под Кировским мостом Евгения Борисенко во время съемок фильма «Валерий Чкалов». А вот сам реальный Чкалов ни под каким мостом в Ленинграде никогда не летал! Это – миф, появившийся благодаря художественному фильму Михаила Калатозова, уверен историк. Даже другой знаменитый летчик и друг Чкалова Георгий Байдуков, который внес немалый вклад в создание легенды о «пролете под мостом», потом признался: «Мне об этом рассказал сам Чкалов!». То есть, и Байдуков сам тоже этого не видел… Вся биография Чкалова полна такими мифами, убежден Александр Соловьев. Работая в архивах, историк был сильно удивлен. Оказалось, что многие важные документы, касающиеся биографии «легендарного летчика», до него вообще никто не видел. Никаких отметок об этом нет. Значит, вся легенда о нем сочинялась, в основном, на основании публикаций советских газет, а также воспоминаний родственников самого Чкалова, которые были заинтересованы в поддержании мифа. В частности, его женой, сыном и дочерьми. Много книг о Чкалове написано именно ими.

Можно ли пить за штурвалом?

В Ленинград, рассказывает Александр Соловьев, Валерий Павлович Чкалов впервые попал в 1924 году, после окончания Серпуховской авиашколы. Для дальнейшего прохождения службы его направили в 1-ю Краснознаменную истребительную авиаэскадрилью. В эскадрилье из молодого парня быстро сделали пьяницу. Как это произошло, достаточно подробно описано в книге дочери Чкалова «Валерий Чкалов. Легенда авиации». Период до красноармейской службы Чкалова и его автобиография в военном личном деле отсутствуют. Зато есть множество документов о пьянстве, дисциплинарных взысканиях, судебных приговорах Военного трибунала. Вот всего лишь одна выдержка из его личного дела: «отношение к работе инертное, общественным авторитетом не пользуется… Особо ценных военно-технических качеств не имеет. Практический опыт и служебный стаж – малый. Революционных заслуг и подвигов не имеет, политически развит слабо, в общественной жизни и культурно-просветительной работе активности не проявляет… страшно грубый, не любит и не признает никакого начальства, на службу опаздывает, пьянствует, вследствие чего теряет авторитет красного командира… 1 ноября 1925 г. Командир отряда н/отр. военлет Король»…

Демобилизован за… потерю зрения

Пьянство в нашей стране – явление привычное. За пьяные дебоши сажали на гауптвахту или давали пятнадцать суток. А Чкалов получил шесть месяцев тюрьмы! Остается только догадываться, сколь выдающимися были попойки Чкалова. Накипело, видать, у командования… Второе пришествие многопьющего авиатора в Ленинград, точнее – в Троцк (так называлась тогда Гатчина), состоялось в 1926 году. Тюрьма. Досрочное освобождение. Несколько месяцев безработицы. Обивание порогов кабинетов военачальников ВВС… Наконец Чкалова восстановили в ВВС РККА. И вот характеристика от 26 мая 1927 года: «…Мало выдержан во взаимоотношениях с другими… находился в отпуске по причине неврастении, употребляет спиртные напитки неумеренно… Имеется незначительный шизоидный статус, выражающийся в недостаточной выдержанности». От безмерного употребления всякой дряни зрение у летчика слабеет. 3 января 1929 года Чкалов был арестован и по приговору «суда в закрытом заседании» осужден на один год лишения свободы. Из РККА Чкалов был демобилизован окончательно и бесповоротно. Кому нужен подслеповатый летчик?

Парню 25 лет, ничего делать, кроме как летать и пить водку, он не умеет. А на руках молодая жена (уже вторая) с младенцем. В Ленинграде Чкалова устраивают летчиком-инструктором «Аэроклуба-АЭРОМУЗЕЯ». Но тут почему-то списанного медкомиссией летчика восстанавливают в РККА и переводят на летно-испытательную работу в НИИ ВВС. Но уже в 1933 году в его характеристике записано: «дисциплину Красной армии не переваривает, внутренне разболтанный и разложившийся командир. По всем данным подлежит изъятию из ВВС РККА». В этом же году Чкалов был переведен в резерв и снова демобилизован из армии.

Вся последующая жизнь и деятельность Чкалова, за исключением его участия в знаменитом перелете через Северный полюс и испытаний самолетов-истребителей конструкции Н. Η. Поликарпова, достоверно не известна. А в 1938 году Чкалов вдруг – уже комбриг! Но как мог получить столь высокое звание человек, в Красной армии не служащий? Да еще «чуждый, внутренне разболтанный и разложившийся»? Почему продолжал носить военную форму? Ведь звание «комбриг» соответствовало общевойсковому званию «генерал-полковник». Чем был обусловлен столь высокий карьерный взлет сильно пьющего летчика? А как и любого тогда в СССР, считает Александр Соловьев. На пилота обратил внимание лично товарищ Сталин. Сталин вообще любил летчиков. Часто с ними встречался, щедро награждал. Но Чкалов ему особенно понравился. Человек «из народа», крепкий, фотогеничный, как сказали бы сегодня, мужчина, с мужественным обветренным лицом. Кого, как не его, «назначить» на должность «народного героя»! А уж кого товарищ Сталин однажды похвалил, того тут же начинали усиленно выдвигать на всех уровнях, не заглядывая в характеристики и не обращая внимания даже на судебные дела. Через несколько дней после знакомства со Сталиным Чкалова наградили орденом Ленина и выделили машину с персональным водителем. Хотя тут же уточним. Никаким «человеком из народа» Чкалов на самом деле не был. Его отец был мастером-котельщиком, состоятельным человеком. Правда, его родственники это оспаривают. Но зачем же тогда из его личного дела изъята автобиография?

Пилот-виртуоз

Однако Чкалов, а это надо признать, все-таки был пилотом-виртуозом и смелости отчаянной, граничащей с безрассудством. Что в те времена особенно ценилось. Хотя, говорит А. Соловьев, врачи-наркологи, к которым он обращался, объясняют это по-другому. По их мнению, у любого сильно пьющего человека притупляется чувство страха. «Пьяному – море по колено», – говорят в народе. Так и Чкалову – выпил и, давай куролесить! И на земле, и в воздухе. Тем не менее, самолет водил он мастерски, многие летчики того времени искренне восхищались его мастерством в воздухе. Однако этого, конечно, еще недостаточно, чтобы войти в историю и называть его «легендарным летчиком» – отличных пилотов в те времена было много, в том числе еще и до Чкалова, и в СССР и в царской России. Однако, на все лады расхваливая «сталинского сокола», советская пропаганда о них не упоминала. И по понятным причинам. Ведь многие после Гражданской войны оказались эмигрантами. Как, например, легендарный Игорь Сикорский, построивший в США первый в мире вертолет. А он был еще и замечательным, необычайно популярным в России летчиком. Достаточно упомянуть, что в Мариинском театре шел балет под названием «Летчик Сикорский».

Советские биография приписывают Чкалову многие мнимые рекорды и достижения. Например, будто он стал основоположником бреющего полета, благодаря чему-де советские летчики успешно сражались во время войны (сам Чкалов, как известно, не воевал). «Молодые пилоты мечтают летать по-чкаловски, по-чкаловски стремительно нестись бреющим полетом, по-чкаловски делать фигуры высшего пилотажа, по-чкаловски неустрашимо разить «противника» на тактических учениях», – говорилось например, в книге «Валерий Павлович Чкалов на родине», изданной в 1939 году.

На учениях они, может быть, и «разили», говорит А. Соловьев. Однако когда началась война, «чкаловщина» обошлась советской авиации очень дорого. Только за 1941 год потери советских ВВС составили 9 тысяч опытнейших летчиков. Если, например, наш лучший летчик Иван Кожедуб сбил 62 немецких самолета, то немецкий асс Эрих Хартман – 352 наших! Причем, сами немцы признавали, что русские были отличными пилотами, но вот тактическая подготовка у них страдала. А потому очень скоро стало ясно, что правильная формула воздушного боя, вовсе не бреющий полет, а высота и скорость. Во всех инструкциях ВВС КА начиная с 1943 года о «бреющих полетах по-чкаловски» уже не упоминают. К тому же вовсе не Чкалов был основателем бреющих полетов, а И. Павлов. То же самое можно сказать и обо всех других «достижениях» Чкалова. Он не был ни умелым испытателем самолетов, ни изобретателем фигур высшего пилотажа, ни «основоположником перевернутого пилотажа» (полета вверх ногами) и т. д. В одной из книг, например, автор с восторгом описывает, как Чкалов сделал 250 мертвых петель подряд. А вот французский летчик Франваль сделал в те времена на аэродроме под Парижем тысячу 111 мертвых петель подряд!

Кто снял мотор?

Чкалов погиб в авиакатастрофе еще до начала войны. Однако был в его жизни все же и настоящий подвиг – первый перелет через Северный полюс в США. В Америке советских летчиков – а он летел вместе с Байдуковым и Беляковым – встретили восторженно, Чкалов стал всемирно знаменит. Но есть в этой истории «покорения советскими летчиками полюса» и одно деликатное обстоятельство. Вместе с Чкаловым – через полчаса до его вылета – в Америку должен был стартовать еще и другой самолет – экипаж под командованием Героя Советского Союза Михаила Громова. Кстати, учителя Чкалова. Однако незадолго до вылета… с самолета Громова кто-то снял мотор. И в результате через полюс первым полетел один самолет Чкалова. Громов смог вылететь только через месяц и установил мировой рекорд дальности полета, зарегистрированный международными организациями. Его экипаж тоже восторженно встретили в США. Но все-таки он был вторым, а лавры первопроходцев достались экипажу Чкалова, а точнее, прежде всего самому Чкалову. Хотя, как свидетельствует бортовой журнал полета – А. Соловьев это точно подсчитал, – 60 процентов времени за штурвалом сидел Байдуков. Особенно, когда была плохая видимость, облака. Да еще часто подменял штурмана. Чкалов по приборам летать не умел. Вот и получается, что без Чкалова перелет вполне мог бы состояться, а вот без Байдукова он сам бы не долетел. Так, кто же тогда был «главным героем» первого полета через полюс? А Громов до конца своих дней вообще считал случившееся «вопиющей несправедливостью». Но таинственная история со снятым мотором, так и осталась не расследованной: до сих пор неизвестно, кто его сняли и почему. Байдуков потом признавался: «Нет, это не мы. Совесть бы замучила…». Но тогда, кто же?

Загадочная смерть

Таинственной была потом и смерть самого Чкалова. Он погиб в декабре 1938 года во время испытательного полета самолета И-180. Комиссия, которая проводила расследование, установила, что причиной катастрофы стал «…отказ мотора в результате его переохлаждения и ненадежной конструкции управления газом». Однако дочь летчика Валерия Валерьевна в своей книге «Чкалов без грифа «Секретно» приходит к выводу, что ее отца фактически заставили испытывать еще не готовый самолет и в результате умышленно обрекли на гибель. «Ни Сталин, ни Молотов, ни Ворошилов не оставили Чкалову шансов на жизнь. Почему так Сталин поступил с человеком, которого, как утверждает многие, он любил?» – задает вопрос В. Чкалова. И ама на него отвечает: «Я не знаю…». Некоторые, правда, объясняют это строптивостью героя. Незадолго до рокового полета Сталин якобы предложил Чкалову пост наркома НКВД, а тот отказался…

И все-таки летал!

Но под мостом Чкалов все-таки однажды пролетел. Но было это не в Ленинграде, а совсем в другом месте и при обстоятельствах отнюдь не героических. Как установил по архивам А. Соловьев, дело было в 1930 году во время перегона самолета в Ленинград. Летел он вместе с другим летчиком и, судя по воспоминаниям, перед полетом приятели зашли в буфет, где хорошо посидели. А посидев, полетели… Погода была плохой, летели низко, под облаками. Чкалов, как уже говорилось, по приборам, в условиях плохой видимости летать не умел. Неожиданно прямо по курсу показался поезд, пришлось резко свернуть и… пролететь под мостом речки Вялка. Но пролетел Чкалов неудачно, сбил светофор, угробил экспериментальный самолет и сам только чудом остался жив. Домой вернулся весь в синяках…

Да, Чкалов был отличным мастером пилотажа, человеком отчаянной храбрости, но в это же время в СССР были пилоты, куда лучше его. Они и самолетами лучше управляли и их не гробили, и под мостами летали без аварий, и через полюс первыми лететь были куда более достойны, и по тюрьмам за пьянство не сидели. Чкалов – «советский летчик № 1»-один из мифов сталинской эпохи, устойчиво сохраняющийся, увы, и по сей день. О нем можно сказать словами забытой сейчас советской песни: «Когда страна прикажет быть героем, у нас героем становится любой». Именно любой, а не тот, кто более других этого достоин. И с одной поправкой: когда приказывала не страна, а товарищ Сталин. Что, впрочем, в те времена было одно и то же…

Проклятие гробницы

Герой Социалистического труда, режиссер и оператор Малик Каюмов – последний свидетель вскрытия в Самарканде в 1941 году накануне войны с Германией гробницы Тамерлана – умер недавно в возрасте 98 лет. О том страшном, что произошло в результате осквернения могилы легендарного «Железного хромца», он рассказал в сенсационном документальном фильме, который показали на телеканале «Звезда».

Как известно, жизнью Тамерлана живо интересовался лично Сталин. Глава «государства рабочих и крестьян» на самом деле испытывал непонятную тягу к биографиям царей, императоров и великих полководцев. Тамерлан, или Тимур был выдающимся среднеазиатским государственным деятелем, создавшим в результате успешных завоеваний могущественную империю. В начале ХУ века она простиралась от Армении, на западе, до Индии на востоке, от Кавказа и Аральского моря, на севере, до Персидского залива на юге. Орды Тамерлана безжалостно грабили завоеванные страны и с невероятной жестокостью истребляли местное население. Вместе с тем Тимур по прозвищу «Железный хромец» покровительствовал наукам и искусствам. Благодаря его заботам Самарканд украсился великолепными зданиями, в городе жили многие замечательные ученые и поэты. Умер Тамерлан во время похода на Китай. Но где он похоронен, со временем забыли, хотя большинство ученых предполагало, что эмир и другие члены его династии погребены в мавзолее Гур-Эмир в Самарканде. Сталин приказал отправить в Узбекистан научную экспедицию с целью вскрытия гробницы, чтобы потом организовать большую выставку эпохи Тимуридов.

Сталин дал приказ

Ясно, что распоряжение вождя тут же было выполнено, и летом 1941 года в Самарканд отправилась представительная делегация, в состав которой вошли академик Семенов, антрополог Герасимов, прославившийся своим умением воссоздавать по костям черепа лица давно умерших людей, другие известные ученые, а также писатель Айни. Вместе с ними в экспедицию отправили и молодого тогда оператора Мелика Каюмова, чтобы запечатлеть на пленку все детали предстоящей операции.

Кстати, в те времена открывать гробницы знаменитостей было в СССР модным делом. Так, вскрывали раки со святыми, могилы Пушкина и Гоголя и т. д. Разумеется, что против этого тогда никто не протестовал, хотя в России тревожить прах умерших, раскапывать кладбища всегда считалось большим святотатством и все боялись это делать. Но коммунисты поставили профанацию гробниц на поток.

Начало раскопок

Вскрыть могилу Тимура предлагали еще раньше. Имелось предположение, что в ней могли храниться драгоценности. Еще в 1929 году известный археолог Михаил Масона подал в Совет народных комиссаров Узбекской ССР записку, в которой предлагал организовать вскрытие гробницы. К записке прилагался отчет инженера Мауэра, в котором сообщалось, будто в 1925 году магнитные наблюдения над могилой Тимура подтвердили «наличие в ней большого парамагнитного стального тела и других металлических предметов». В Самарканде давно ходили слухи о таинственном свечении, порой возникающем над гробницей.

Однако раскопки начались много позднее, 1 июня 1941 года только после приказа Сталина. В подземелье опустили мощные прожектора, установили лебедку, чтобы сдвигать массивные каменные плиты, которые закрывали вход в гробницу. Как уже говорилось, полной уверенности в том, что Тамерлан похоронен именно в этом мавзолее не было.

17 июня сначала вскрыли гробницу Улугбека, внука Тимура. Он был великим астрономом, но его обвинили в вероотступничестве и казнили, отрубив голову. Ученые обнаружили на черепе характерный срез от металла, а голова Улугбека лежала отдельно от черепа. Это доказывало, что в гробнице находился именно он.

Последней стали открывать гробницу, в которой, как предполагали, должен был находиться сам Тамерлан. На камне могильной плиты была вырезана надпись. Когда ее перевели, то присутствующие растерялись. Надпись предупреждала, что нельзя тревожить прах усопшего, а тех, кто это сделает, ждет неминуемая кара. Но не выполнить приказ Сталина никто не посмел. Открыть гробницу решили 21 июня 1941 года…

Таинственные старцы

Малик Каюмов рассказал, что в тот день он зашел в местную чайхану выпить чаю, где встретил каких-то трех незнакомых старцев. Старики спросили его, имеет ли он отношение к раскопкам в гробнице. Каюмов подтвердил, что имеет. Тогда старцы показали ему старинную книгу в кожаном переплете и предупредили, что все это может плохо кончиться. «Гробницу нельзя трогать, – сказали они. – Если ее открыть, начнется война».

Каюмов немедленно рассказал о случившемся академику Семенову и писателю Айни. Айни рассердился и прогнал стариков палкой, а Семенов пренебрежительно заявил: «Ерунда!».

Гробницу вскрыли, кости покойного вынули и аккуратно разложили рядом. Стало ясно, что речь идет о человеке высокого роста с огромной головой – именно таким и был Тамерлан. Когда обнаружили еще и деформацию голени (Тимур был хромым), то сомнений больше не оставалось. Это была гробница Тамерлана!

Обрадованные ученые сложили кости в ящик и отправились в гостиницу, восторженно переговариваясь. Задание товарища Сталина было выполнено! Они были уверены, что скоро об этой сенсации заговорит весь мир. Как вспоминал Каюмов, на следующий день они включили радио. Один из присутствовавших знал английский. Он вдруг побледнел, а когда его спросили: «Что случилось?», он сказал: «Началась война. Гитлер напал на Советский Союз».

Воцарилось молчание…

Воцарилось молчание. Все были поражены новостью, сразу вспомнив о зловещей надписи на гробнице и грозном предостережении стариков. Бросились их искать, но не нашли. Стали расспрашивать местных жителей о старинной книге, в которой содержалось предсказание. Многие о ней знали и слышали, но в руках никто не держал. Ученые поспешно собрали вещи и покинули Самарканд…

Малик Каюмов, чувствуя себя причастным к началу войны, попросился добровольцем на фронт и стал фронтовым оператором. В фильме он поведал, что поклялся рассказать об увиденном руководству страны, сомневаясь, что другие отважатся это сделать. Однажды Каюмов узнал, что поблизости находится штаб армии Жукова. Ему удалось встретиться с маршалом и рассказать о проклятии гробницы Тамерлана. Он попросил сообщить об этом товарищу Сталину. Жуков отнесся к необычному рассказу серьезно и обещал это сделать. По словам Каюмова, Жуков выполнил свое обещание. Сталин потребовал, чтоб кости Тимура (которые в то время исследовал в Москве Герасимов, воссоздавая его внешний облик) были немедленно перевезены обратно в Самарканд. Так и было сделано.

Останки перезахоронили в ноябре 1942 года. Говорили, что перед этим самолет с прахом облетел линию фронта. Как отметил Малик Каюмов, вскоре после перезахоронения была выиграна Сталинградская битва. После этого было предложение снова вскрыть гробницу, чтобы оставить в ней послание потомкам. Но в Кремле предложение отвергли. Во второй раз тревожить прах «Железного хромца» никто уже не посмел. Конечно, вся эта история может показаться серией простых совпадений. Однако Герой социалистического труда так не считал. Всю свою жизнь он был уверен, что между началом великой войны и вскрытием могилы Тамерлана существовала какая-то таинственная связь.

Тегеран-43: правда и мифы

Кто не помнит нашумевшего в советские времена фильма «Тегеран-43», в котором доблестные советские разведчики отважно предотвращают планы коварного покушения немецких диверсантов на членов «Большой тройки» – Сталина, Рузвельта и Черчилля, прибывших в Иран на конференцию? На самом деле ничего похожего, о чем рассказано в фильме, не было. Тем не менее, советская разведка и политическое руководство СССР провели в Тегеране блестящую операцию, которая приблизила окончание войны и обеспечила интересы нашей страны в послевоенный период.

Но фильм – фильмом – специалисты уже давно подтвердили, что в нем почти нет правды, но до сих пор во всех изданных у нас энциклопедиях и во многих исторических книгах эта детективная история подается, как бесспорный факт: накануне конференции гитлеровцы готовились убить в Тегеране членов «Большой тройки», разработав операцию «Большой прыжок», которую должен был осуществить знаменитый гитлеровский террорист № 1 Отто Скорцени, но ее предотвратили юные советские разведчики. Откуда же немцы могли заранее узнать об этой встрече руководителей стран-союзников, подготовка к которой проводилась в строжайшем секрете? У всех авторов, которые писали об этом, в том числе даже и в обнародованных сегодня материалах Службы внешней разведки, есть только одна ссылка: донесение легендарного советского разведчика Николая Кузнецова, который в годы войны под видом офицера Вермахта был заброшен в тыл к немцам под Ровно. А точнее, даже не на донесение самого Кузнецова, агента НКВД по кличке «Пух», а на книгу полковника госбезопасности Дмитрия Медведева «Это было под Ровно», изданную уже после войны. В ней автор пишет, будто Кузнецову об этом спьяну проболтался немецкий майор фон Ортель. Он будто бы рассказал советскому разведчику, что в Тегеране готовится покушение на Сталина, Рузвельта и Черчилля и даже предложил ему самому принять участие (!) в этой совершенно секретной операции.

Надо ли говорить, что такая версия не выдерживает ни малейшей критики? В ней гитлеровцы выглядят совершенными простофилями, вроде тех, что изображены в удалом фильме «Подвиг разведчика». Некий майор выдает в провинциальном Ровно обер-лейтенанту интендантских войск (именно в таком звании был Кузнецов) одну из важнейших секретов немецкой разведки! А что, кстати, Ортель вообще делает в Ровно, если он и в самом деле должен принять участие в операции Иране? Мало того, он сообщает, будто руководство операцией ведется из штаб-квартиры СС в Копенгагене, а готовятся к ней террористы знаменитого Отто Скорцени… «в предгорьях Карпат».

Однако историки уже давно обратили внимание, что такие операции всегда планируются из центра, т. е. из Берлина, а предгорья Карпат очень мало похожи на Иран, где предстояло действовать террористам. Кроме того, в тех местах в годы войны активно действовали отряды не только советских партизан, но и украинских националистов и находиться там было просто опасно. Таким образом, «откровения» фон Ортеля и последующее донесение об этом Кузнецова в Москву, выглядят, мягко говоря, не правдоподобно. А где, кстати, это само «историческое» разведдонесение в Москву Кузнецова? Почему оно не рассекречено, не извлечено из архивов и не опубликовано? Ведь вряд ли оно сегодня составляет государственную тайну. Нет никакого упоминания об операции в Тегеране и в личном деле Кузнецова, хранящегося в архивах.

Воспоминания Судоплатова

Есть, правда, и еще один, вроде бы, авторитетный источник, который подтверждает версию о подготовке покушения в Тегеране – мемуары Павла Судоплатова, известного авторитета в области советской разведки, руководителя в годы войны ее заграничных операций по линии НКВД. Но и он в своих воспоминаниях «Специальные операции. Записки нежелательного свидетеля», опубликованных впервые в 1994 году в США, ссылается не на документы, а… на все того же Кузнецова, называя, правда, медведевского фон Ортеля «Остером». И рассказывая совсем уже фантастические вещи. Будто бы Остер, задолжав Кузнецову, предлагает ему расплатиться… персидскими коврами, которые собирается привезти из поездки в Тегеран. Представляете, офицер гитлеровской Германии спокойно едет во время войны в Иран, оккупированный в то время советскими и английскими войсками, и привозит оттуда в Германию в подарок ковры! Видимо, Медведев не знал, а Судоплатов попросту забыл, что советские войска были введены в Иран еще в 1941 году, вся немецкая колония была депортирована из этой страны, а посольство Германии закрыто. За последующие годы, до ноября 1943 года английские и советские спецслужбы успешно разгромили всю оставшуюся там гитлеровскую резидентуру. Фашистский резидент в Иране Франц Майер, который будто бы готовил операцию по покушению, был арестован английской разведкой еще в августе 1943 года, за несколько месяцев до начала конференции.

Согласно книге Медведева, Ортель сообщил о подготовке покушения летом 1943 года. А в биографии героя этой истории Геворка Вартаняна, руководителя группы юных разведчиков, будто бы сорвавших покушение, опубликованной на сайте Службы внешней разведки, говорится, что из центра в Тегеран телеграмма о том, что Германия планирует провести диверсию во время конференции «Большой тройки», была отправлена «весной 1943 года». Странная нестыковка! Но даже не это важно. Дело в том, что ни летом, ни тем более весной 1943 года никто ничего про конференцию вообще сообщить не мог – союзники начали переговоры о ее подготовке только осенью 1943 года. А решение о ее проведении в Иране было принято лишь в октябре на встрече министров иностранных дел стран-союзников. Тегеран предложил Сталин, но Рузвельт долго не соглашался и дал окончательное согласие только 8 ноября 1943 года. Даже если бы немцы и узнали об этом, то они уже никак не могли бы успеть организовать покушение.

Конечно, он был герой, но…

Однако официальную версию подтвердил сам уже упомянутый настоящий герой-разведчик, согласно официальным источникам сорвавший операцию «Большой прыжок», – не так давно рассекреченный Герой Советского Союза Геворк Вартанян. Именно ему и его группе сегодня приписывается решающая роль в разоблачении и срыве нацистской операции. Он много лет провел нелегалом за границей и, вернувшись в Россию, рассказал в печати об операции в Тегеране. По его словам, первую группу немецких диверсантов-радистов, высадившихся в окрестностях иранского города Кум, разоблачила именно его группа. Она же якобы выследила и гитлеровского резидента Майера, который работал могильщиком на армянском кладбище.

Описывая свою работу в Иране, Вартанян рассказал журналисту Ю. Плутенко буквально следующее: «За полтора года с февраля 1940 по август 1941 гг. нашей группе из семи разведчиков удалось установить более 400 агентов фашистской Германии: министров, депутатов, высших сановников правительства, советников в спецслужбах, министерствах и шахском дворце. Когда вошли наши войска в Иран, всех этих 400 агентов мы арестовали…» Позвольте, но ведь в 1940 году Вартаняну было всего… 16 лет, а его очаровательной помощнице Гоар, ставшей потом его женой, – 14! И эти мальчики и девочки «выявляли» немецких агентов в спецслужбах, в правительстве и даже в шахском дворце!? При всем уважении к легендарному разведчику, но такого попросту никак не могло быть.

Вартанян рассказывал, что его группа выявляла агентов, колеся по Тегерану на велосипедах, за что ее прозвали «летучей кавалерией». Но как? Ведь столица Ирана – громадный город, сейчас его население около 8 млн, а в 1943 было около 5-ти.

Кто же руководил?

Напомним, что в это время Иран был оккупирован советскими, английскими, а потом еще и американскими войсками. А Тегеран буквально нашпигован агентами их спецслужб. В октябре 1943 года в Тегеран для охраны участников конференции в октябре прибыл 131-й мотострелковый полк НКВД, численностью в 1200 человек, да еще более 1,5 тысяч оперативных сотрудников во главе с сами Берией. Район конференции был полностью блокирован, в Тегеране была отключена телефонная связь, не выходили газеты, не работала почта. Выезд и въезд в город были запрещены, эфир был совершенно чистым, ни одна радиостанция не работала. Кроме того, конференцию усиленно охраняли английские и американские войска и спецслужбы. Не говоря уже и об иранской разведке и полиции, которым, конечно, вовсе не хотелось, чтобы на территории ее страны были убиты руководители крупнейших государств мира. Они-то все, что делали, пока юные герои «выявляли» и «арестовывали» немецких агентов?

Почему, описывая события вокруг Тегеранской конференции, почти не говорят, что реальными руководителями советской разведки в Иране были главный резидент П. Журавский, резидент в Тегеране А. Агаянц и резидент в Мешхеде В. Вертипорох. А координировал действия нашей разведки в Тегеране по предложению руководства СМЕРШ срочно переброшенный из Москвы военный контрразведчик, подполковник Николай Кравченко.

Нельзя не упомянуть и о том огромном вкладе, который внесла в успех конференции в Тегеране и советская военная разведка – ее резидент в Лондоне генерал-майор Иван Скляров и резидент в США полковник Павел Мелкишев, которым было поручено добыть сведения о сроках открытия Второго фронта и отношениях между Англией и США. Именно Скляров добыл уже готовый план операции союзников по высадке во Франции «Overlord» и он оказался на столе у Сталина.

Главное же то, что концентрация сил охраны до и во время конференции была беспрецедентной, ни о какой, даже малейшей возможности покушения не могло быть и речи. Да и Сталин, который, как известно, панически боялся за свою жизнь, никогда бы не поехал в Тегеран, если такое, даже гипотетически было возможно. Конечно, и сам Вартанян, и его ребята были герои, наверняка, они отважно помогали разведке, как могли, но приписывать им чуть ли не решающую роль в разгроме немецкой диверсионной сети в громадном городе огромной страны, срыве гитлеровского плана покушения – просто нелепо.

Откуда «парашютисты»?

Есть и еще и ряд других, «географических» деталей, которые показывают несостоятельность привычной версии. Геворк Вартанян рассказал, что в Тегеран прибыла группа немецких радистов, сброшенных в районе города Кум (на сайте СВР, кстати, говорится, что они были сброшены в «пригороде Тегерана»). Давайте посмотрим на карту. Кум – вовсе не пригород, а отдельный город, расположенный в 160 километрах от иранской столицы. Там группа Вартаняна якобы «запеленговала» диверсантов (чем, кстати? У ребят были станции пеленгации?), а потом «сопровождала их до Тегерана», куда те «прибыли на верблюдах». И это через территорию, где были густо расквартированы советские и английские войска, через множество блок-постов?

Но, допустим, что это было именно так. Но откуда прилетел немецкий самолет, якобы сбросивший диверсантов? Снова посмотрим на карту. Иран граничил тогда только с СССР, Ираком и Турцией и ни в одной из этих стран у нацистов не было аэродромов. Так какже тогда их самолет долетел до района Тегерана (а потом еще и вернулся обратно)? Это – маловероятно.

Может, диверсанты прибыли тогда морем? Но и это было невозможно. Для этого немецкому судну надо было миновать Гибралтар, где располагалась и до сих пор сохраняется мощная английская военная база. На подлодке? Но тогда еще не было подлодок для такого плавания. Значит, и диверсанты-парашютисты вдруг очутившиеся возле Тегерана – тоже, скорее всего, выдумка.

Фапьшивая легенда

Согласно привычной версии, операцию в Тегеране будто бы готовил Отто Скорцени, которого называют «легендарным немецким диверсантом». Однако вот, что странно: в его книге воспоминаний, изданной после войны в 1951 году «Секретный отряд Отто Скорцени», нет ни слова об операции «Длинный прыжок». Нет ничего о ней и в мемуарах того, кто, казалось, должен был ею руководить, Вальтера Шелленберга, возглавлявшего внешнюю разведку службы безопасности Третьего рейха, изданных в 1954 году, когда уже тайны нечего было хранить. Не нашли историки сведений о подготовке покушения в Тегеране и операции «Длинный прыжок» историки, изучавшие трофейные немецкие документы.

Отто Скорцени вообще никак не мог ни ее готовить, ни принимать в ней участие. В июле 1943 года, как он сам пишет, обер-диверсанта вызвали в ставку Гитлера, где ему было поручено похищение Муссолини. Так что осенью 1943 года Скорцени был в Италии и занят совсем другим делом – «освобождением» дуче. А затем Гитлер отправил его во Францию, захватить правительство в Виши.

Кстати, операция с Муссолини была проведена «мастером диверсий» на редкость бездарно. Из 12 планеров, на которых высадились в горах десантники Скорцени, 4 разбились. В результате 31 десантник погиб, а 16 получили тяжелые ранения. А у итальянцев, которые и не думали сопротивляться, потерь вообще не было. «Любимец Гитлера», вместо того, чтобы гробить своих солдат, мог бы спокойно договориться с охраной. Впрочем, все остальные операции этого супердиверсанта, которым так гордились гитлеровцы, вообще окончились провалом.

Вартанян в интервью газете «Труд» в декабре 2000 г. утверждал, будто Скорцени все-таки был в Тегеране: «И под Кумом и в Тегеране – до этого. Изучал обстановку, крутился возле посольств Великобритании и СССР. Они рядом, в центре…» Но в такое трудно поверить – Скорцени был детиной ростом под два метра с характерным шрамом через все лицо, типичным «арийцем», такому не затеряться в восточной толпе. Бдительная охрана посольств, и шнырявшие повсюду агенты в штатском просто не могла бы не заметить среди персов такую внушительную фигуру. Для подобной «рекогносцировки» разведки посылают обычно людей совсем другой, неприметной внешности и из числа местных жителей.

Известный в СССР автор детективных романов Юлиан Семенов в 1974 году встретился со Скорцени и взял у него интервью. Когда он спросил его о Тегеране, немец ответил лаконично: «Красивый город. 10 лет назад там у меня был хороший бизнес…» и не стал развивать тему. Семенов настаивал и упомянул о «Большом прыжке», тогда Скорцени также кратко ответил: «Фюрер никогда не планировал никаких покушений. Все это пропаганда…»

Однако в качестве доказательства, что покушение все-таки готовилось, приводят интервью Скорцени 1964 года французскому журналу «Экспресс». Когда его спросили, не готовил ли он похищение Рузвельта в Ялте, бывший диверсант ответил с иронией: «Гитлер приказал мне похитить Рузвельта во время предыдущей конференции – той, что проходила в Тегеране…. Но бац! (смеется)… из-за разных причин мне не удалось это обделать с достаточным успехом». Но вряд ли эта насмешливая реплика может служить серьезным доказательством. Отставной диверсант, которого уже начинали забывать, скорее всего, просто захотел прихвастнуть.

Настоящие диверсанты

Впрочем, на юге Ирана немцы и в самом деле пытались провести террористическую операцию под кодовым названием «Франц». Они подкупили вождей местных племен, чтобы те устраивали диверсии на путях переправки в СССР военных грузов союзников. Однако персы богатые подарки с удовольствием взяли, а потом спокойно сдали немцев властям.

У немцев был в Иране агент, который вполне бы мог организовать покушение на членов «Большой тройки». Им был уже упоминавшийся штурмбанфюрер СС Франц Майер, заброшенный в Иран в 1940 году. Он бегло говорил по-персидски и сразу стал формировать в Иране националистическую организацию «Меллиюн-е-Иран», чтобы организовать серию террактов, а затем поднять восстание. Внешне, кстати, он напоминал Отто Скорцени – такого же высокого роста со шрамом через все лицо. Может, это его Вартанян перепутал со Скорцени, рассказывая, что видел диверсанта в Иране?

Берлин связывал надежды именно с организацией «Меллиюн-е-Иран», имевшей филиалы по всей стране. Это люди Ф. Майера должны были бы встретить заброшенных в Иран парашютистов – диверсантов, в задачи которых входила организация в этой стране терактов. Майеру удавалось ловко уходить от преследования, но 15 августа 1943 г. он был арестован иранской полицией, а потом оказался в руках англичан. Оставшиеся без руководителя члены его организации практически прекратили активную деятельность. У немцев в Иране попросту не осталось надежного человека, которому можно было бы поручить ликвидацию «большой тройки». Наверное, именно поэтому ее никто и не планировал.

Кстати, дневник Майера сохранился, попал в руки советской разведки и потом был у нас переведен и опубликован. Кстати, и этот факт тоже вызывает вопросы. Вы можете представить себе разведчика-нелегала, который находясь на секретном задании за границей, ведет дневник? Кстати, на каком языке он его вел в Иране? На немецком!? Это уже вообще полный бред…

Как это было

Так кому же было нужно выдумывать легенду с угрозой «покушения», которое предотвратили юные герои во главе с Вартаняном? Ответ на этот вопрос есть: лично товарищу Сталину. Опасностью террористической атаки он хотел запугать… Рузвельта, чтобы предложить ему «ради безопасности» жить в Тегеране в советском посольстве. Именно об этом и написал президенту США Молотов, любезно предлагая ему поселиться в советской резиденции. Зачем? Товарищ Сталин очень любил г-на Рузвельта и в самом деле заботился о его безопасности? Нет.

Об одной версии, объясняющей такой неожиданный поступок вождя, рассказал в своих воспоминаниях сын Берии Серго, учившийся на факультете радиосвязи военной электротехнической академии в Ленинграде и хорошо знавший английский язык. По его словам, в октябре 1943 года его вызвали к Сталину и приказали отправиться в Тегеран для выполнения особо важного задания. Там Серго Берия принял участие в секретной операции по прослушиванию разговоров Рузвельта и Черчилля. Все комнаты, в которых поселили американскую делегацию, были буквально нашпигованы «жучками». Каждый день Серго, как он сам пишет, являлся к Сталину и докладывал ему о результатах прослушки. В результате во время переговоров «Большой тройки» Сталин заранее знал, о чем договаривались главы США и Англии.

Но ведь американцы были все-таки не дураки. Они отлично понимали, что в советском посольстве, где они жили, их будут обязательно подслушивать – джентльменов во время войны нет! «Ну и пусть слушают, я хочу быть услышанным», – спокойно сказал Рузвельт, когда его предупредили о микрофонах. Да и Сталин знал, что он это знает. Но почему все-таки, президент США согласился жить в советском посольстве?

Его спецслужбы отлично знали, что Тегеран очищен от немецких агентов, а охрана безупречна. Тут игра была куда более глобальной, это вовсе не был банальный страх перед мифическим покушением. Согласившись, Рузвельт решил поближе узнать загадочного для Запада Сталина, задумав сблизиться с СССР вопреки Черчиллю, который всячески интриговал и старался этого не допустить. США было не выгодно усиление Англии и возвращение ей статуса мировой атлантической сверхдержавы.

Сталин их переиграл

В Тегеране состоялось генеральное сражение между Сталиным и Черчиллем, где последний принимал все меры к тому, чтобы заменить операциями на Средиземном море вторжение в Северную Францию. Дело доходило до того, что Сталин, видя упорство Черчилля, направленное фактически на срыв десантных операций через Ла-Манш, даже однажды с раздражением встал, сказав Молотову и Ворошилову:

– Идемте, нам здесь делать нечего! У нас много дел на фронте…

Однако Рузвельт поспешил заверить, что высадка союзников будет осуществлена все-таки во Франции. В результате Сталину удалось добиться на конференции в Тегеране важных уступок от союзников, что привело к решениям, которые позволили скорее закончить войну и эффективнее обеспечить интересы СССР после ее окончания Черчилль был в ярости. Не случайно в своих воспоминаниях он потом с горечью написал о Тегеране: «С одной стороны от меня, скрестив лапы, сидел огромный русский медведь, с другой – огромный американский бизон. А между ними – бедный английский ослик». А Сталин, как вспоминают участники конференции, после ее окончания сказал: «Как ни старался Черчилль обвести нас вокруг пальца, а все-таки пришлось сдаться!»

Историк, доктор наук Борис Соколов, который тщательно изучил операцию с «покушением», утверждает, что Гитлеру вообще не было никакого интереса уничтожать в 1943 году руководителей «Большой тройки». Наоборот, немцы в то время делали ставку на раскол союзников и не могли не понимать, что убийство Рузвельта и Черчилля вызовет негодование общественности США и Англии и непременно заставит их довести войну с Германией до победного конца.

Награды героям

1 декабря, в заключительный день заседания конференции, Рузвельт и Черчилль попросили Сталина показать им человека, который так чётко и безукоризненно обеспечил безопасность ее работы. Как пишут историки, советский лидер тут же представил им рослого, с лёгкой улыбкой и умным проницательным взглядом подполковника Николая Кравченко. Рузвельт, нескрывая своего восхищения русским богатырём, заметил, что перед ними настоящий генерал. А верный себе Сталин спокойным голосом сказал, что перед ними действительно не подполковник, а генерал-майор Николай Григорьевич Кравченко. Все руководящие сотрудники советских органов госбезопасности, отвечавшие за обеспечение безопасности конференции, были награждены орденами. 36 солдат и офицеров 131-го мотострелкового полка войск НКВД также были удостоены высоких наград: 1 человек – ордена Ленина, 12 – ордена Красного Знамени, 9 – ордена Красной Звезды, 7 – медали «За отвагу» и 7 – медали «За боевые заслуги».

Но почему до сих пор жива увлекательная версия об информации из ровенских лесов и срыве покушения группой героев-подростков? Скорее всего, это была специальная операция прикрытия советской разведки, умышленная «деза», чтобы затушевать истинные цели, ради которых Сталин пригласил Рузвельта стать его гостем, отвлечь внимание от настоящих тайн Тегерана-43. Там шла грандиозная политическая игра титанов. В результате, и Сталин, и советская разведка, одержали блестящую победу. Но вовсе не над незадачливым диверсантом Отто Скорцени, а победу над коварными противниками сближения СССР и США в тяжелые годы войны, что позволило приблизить разгром гитлеровской Германии.

Драма Рихарда Зорге

7 ноября 1944 года, когда в Москве отмечали очередную годовщину «Великого октября», в Токио казнили советского разведчика Рихарда Зорге. Перед жестокой казнью – его повесили на рояльной струне – Зорге плохо знавший японский язык, воскликнул по-японски: «Секигун (Красная армия)! Кокусай кёсанто (Коминтерн)! Собието кёсанто (советская компартия)!» У нас давно принято считать, что именно он сообщил Сталину о 22 июня – точной дате начала германского нападения на СССР. Полагают также, будто именно его информация о том, что Япония не нападет на СССР, позволила перебросить под Москву свежие дальневосточные дивизии, что и «спасло столицу». За это во времена Хрущева Зорге посмертно присвоили звание Героя Советского Союза, и он вошел в легенду, как самый знаменитый советский разведчик. На самом деле все было совсем не так…

Зорге не только не сообщал Сталину, что нападение произойдет 22 июня, но и вообще сам этого заранее не знал, сообщая ранее другие даты нападения-мае. Российские историки уже с точностью установили, что в германском посольстве в Токио, где разведчик черпал свою информацию, не были заранее оповещены о точной дате гитлеровской атаки. Сибирские дивизии стали перебрасывать на Запад сразу же после катастрофического начала войны. А Зорге после 22 июня, наоборот, поначалу сообщал, что Япония вот-вот нападет на Советский Союз. Только позднее, с сентября, когда эшелоны с нашими войсками уже давно шли из Сибири на подмогу быстро отступавшей Красной армии, он стал слать информацию, подтверждавшую, что у Токио – другие приоритеты и СССР японцы атаковать не будут.

Выдающийся разведчик

Тем не менее, Рамзай, под таким оперативным псевдонимом работал Зорге, хотя и не совершал обычно приписываемых ему подвигов, был одним из самых выдающихся советских разведчиков. Восемь лет руководство разведки в Москве во всех подробностях знало все, что творится в правящих кругах Японии, а также в германском посольстве в Токио. А вот в Берлине, например, вопреки популярному фильму «Семнадцать мгновений весны» о Штирлице, у СССР такого агента не было. Между тем Зорге плохо говорил по-русски, его родным языком был немецкий. Из Токио свои шифровки в Москву он писал на немецком, и их приходилось потом переводить. Отцом советского разведчика был прусский инженер, который приехал на заводы Нобеля в Баку, где он родился. Но мать Зорге была русской. В Германию его семья вернулась, когда Рихарду исполнилось три года, там он окончил школу и считал себя немцем. В 1914 году ушел на фронт добровольцем, воевать за родной фатерлянд. Сражался храбро, в том числе и на Восточном фронте, против Русской армии, за что получил Железный крест. Был несколько раз ранен. Хлебнув на фронте лиха, он, как и многие другие солдаты, вернулся в Германию с жаждой радикальных перемен. Как раз в то время, когда одни становились социал-демократами, а другие пошли за Гитлером. Зорге вступил в коммунистическую партию, а потом сблизился с приехавшими в Германию представителями Коминтерна, которые пригласили его в Москву.

В разведку из Коминтерна

В Москве Зорге взяли на работу в аппарат Коминтерна. Он принял советское гражданство, вступил в партию. Однако бывшему фронтовику было скучно сидеть за письменным столом и готовить всемирную революцию на бумаге. Зорге был человеком действия, больших амбиций, жаждал опасных приключений. В те времена их не надо было искать – все в мире бурлило и быстро менялось. А после разгрома русской интеллигенции, люди хорошо знавшие иностранные языки, да еще с партийными билетами в кармане, были в СССР на вес золота. Поэтому на Зорге быстро обратили внимание, и в 1929 году пригласили на работу в военную разведку. Вскоре его отправили за границу агентом-нелегалом под видом немецкого журналиста, сначала в Шанхай, а потом – в Токио.

Почему же он начал работать против Германии, страну, которую считал родной, за которую воевал? Потому что стал коммунистом по убеждениям? Или потому, что разведка давала ему возможность «жить опасно», утоляла его жажду приключений и тайной власти над людьми, причастности к «большой тайне», что всегда так льстит человеческому самолюбию? Или он, все-таки был «двойным агентом»?

Подозрения на этот счет до сих пор не сняты окончательно. Нельзя забывать и о том, что из Москвы ему хорошо платили, и в Токио Зорге вел широкий образ жизни. Но что бы то там ни было, он был настоящим героем, потому что работал под постоянной угрозой смерти, знал об этом, но продолжал выполнять свой долг. Мужественно принял смерть.

Энергия и шарм

У Зорге были данные прирожденного разведчика: кипучая энергия, решительность, авантюрный характер. Но, прежде всего, острый, аналитический ум. Еще в Германии он успел защитить диссертацию и стать доктором наук. Людей с такими степенями тогда в советской разведке и, вообще в Рабоче-крестьянской Красной армии, практически не было. Он обладал обаянием, был общительным, умел ладить с самыми разными людьми. Умел внимательно слушать собеседника, незаметно для него выведывать нужную информацию. Мог и любил хорошо выпить, а застолье всегда сближает мужчин. А еще у него был особый мужской шарм, женщины летели к нему, как мухи на мед. Исследователи его биографии насчитал и у него в Токио около 30 любовниц. В числе была и жена самого немецкого посла – главного источника его информации. Хотя в Москве у Рамзая осталась семья – жена и дочь. С Екатериной Максимовой, окончившей Ленинградский институт сценических искусств, он прожил до отъезда в Токио всего три месяца. Жена верно ждала его, и жестоко поплатилась потом за любовь к человеку опасной профессии. Ее арестовали в 1943 году и отправили в ссылку в Красноярский край, где она вскоре умерла.

Свой среди чужих

Зорге быстро стал своим в германском посольстве в Токио. В этом ему помогли немецкая педантичность, умение быстро усваивать знания и любознательность. Он так хорошо изучил Японию, что скоро стал для германских дипломатов неоценимым советчиком. Особенно для посла Ойгена Отто. С ним он подружился тогда, когда тот был еще простым атташе.

В Токио Зорге вступил в нацистскую партию, его даже приглашали на официальную работу в немецкое посольство, но он отказался. Разведчик понимал, что тогда его прошлое начнут скрупулезно проверять в Берлине, и наверняка обнаружат прежние связи с коммунистами. Но ему отвели кабинет в посольстве, и он там чувствовал себя, как дома. Дружба с послом союзного с Японией государства давала ему возможности вращаться в самых высших кругах японской иерархии, а потому отправляемая им в Москву информация была необычайно ценной.

Бесполезный подвиг?

Увы, накануне войны свирепые сталинские репрессии коснулись не только армии, но и разведки. Были расстреляны, практически, все ее руководители, многие резиденты, самые выдающиеся агенты. Подозрение пало и на Зорге. Как пишет в своей книге «История внешней разведки» историк Леонид Млечин, арестованный в 1938 году бывший руководитель советской военной разведки Ян Берзин подписал протокол допроса, где Зорге-Рамзай назывался агентом немецкой и японской разведок. В результате Сталин считал Зорге двойным агентом, и, когда ему показывали его донесения, с раздражением отвергал их. В Центре были убеждены, что все сообщения Зорге – дезинформация, что его группа работает в Токио под контролем немцев или японцев.

Рамзай с тревогой чувствовал перемену отношения к себе, может, до него каким-то образом доходили слухи о репрессиях. Был арестован и расстрелян Ян Берзин, руководитель военной разведки СССР, который завербовал Зорге. Когда Рихарда вызвали секретной телеграммой в СССР, то отбытие на родину он под разными предлогами откладывал. И уже стал пить уже по-черному. И вскоре был арестован японской разведкой. Вероятно, виной тому была неосторожность токийской резидентуры советского посольства, сотрудники которой стали сами получать от него материалы, чего делать по условиям конспирации никак не полагалось. За каждым дипломатом настырные японские контрразведчики неотступно следовали по пятам.

После ареста Зорге не стал запираться (считают, что к нему применили пытки), рассказал японцам о деятельности Коминтерна и даже заявил следователю: «Пожалуйста, передайте Зайцеву в советском посольстве, что Рамзай содержится в токийском доме предварительного заключения». На что он рассчитывал? Вероятно, думал, что его обменяют, как это сделали, когда китайцы арестовали резидента советской военной разведки в Шанхае. В Москве тогда взяли под стражу сына Чан Кайши. Но Зорге не мог знать, что Сталин считал его двойным агентом, да и вообще не только пленных советских солдат, но и провалившихся разведчиков называл предателями. А когда в Москве стало известно, что Зорге стал давать в тюрьме показания и признал, что он – агент Коминтерна, то рассчитывать Рамзаю уже было не на что…

Звание Героя

В СССР имя Зорге широкой общественности стало известно, благодаря американцам, которые разбирали в оккупированной ими стране японские архивы. Но в Советском Союзе по указанию Сталина все материалы о разведчике были уничтожены. Однако, когда Хрущеву показали снятый на Западе фильм «Кто вы, доктор Зорге?», импульсивный генсек пришел в восторг и тут же поручил руководству разведки немедленно разобраться с его делом. И в 1964 году был подписан Указ о присвоении Рамзаю звания Героя Советского Союза. Это произошло через двадцать лет после его казни. Есть сведения, что перед тем, как присвоить разведчику звание Героя Советского Союза, в Политбюро решали вопрос: считать ли изменой Зорге его откровения в японской тюрьме по поводу Коминтерна? Но, вероятно, пришли к выводу, что раз никаких секретов разведки и НКВД он все-таки не выдал, то это признание можно считать тактическим ходом, а не изменой.

Вечно живой…

21 января коммунисты во всем мире отмечают очередную годовщину со дня смерти Владимира Ленина. К его мавзолею на Красной площади возлагают цветы, с жаром поют революционные и советские песни, в том числе и «Ленин, всегда живой…». Однако мало кто знает, что Владимира Ильича и на самом деле хотели сначала не просто забальзамировать, а… оживить.

С такой идеей почти сразу после смерти вождя выступил Леонид Красин. Он был единственным «технократом» в советском правительстве, инженером по образованию. Однако молодость его была бурной. Поступил в Петербургский политехнический институт, но был исключен за участие в революционном движении. Колесил по стране, печатал листовки и газеты, занимался агитацией, планировал «эксы» – террористические акции по «изъятию» у буржуазии денег на цели революции. Сам, однако, не грабил и не убивал, а был «мозгом» бандитских налетов, хладнокровно их планировал. Блестяще удался организованный товарищем Красиным налет на банк в Тифлисе, где террористам-революционерам удалось похитить 250 тысяч рублей. В 1911 году Красин разошелся с Лениным, и отбыл в эмиграцию. Там стал самым настоящим буржуа – работал в преуспевающей компании «Сименс и Шуккерт». Пристрастился к отличным сшитым костюмам, которым потом поражал в России непритязательных в одежде большевиков. Но вскоре вернулся к прежним революционным делам, и, в итоге, оказался в правительстве Ленина, стал наркомом внешней торговли, членом ЦК, а потом советским послом.

Фантастическая идея

Тут и проявились вновь его склонности к авантюрам и немалые научные знания. Красин был горячим поклонником фантаста, ученого и социал-демократа Богданова, который вполне серьезно считал, что бессмертия можно добиться на самом деле. Он утверждал: «Наука уже ставит задачи не только лечить, но и омолаживать. Я уверен, что освобожденное человечество сможет воскрешать великих деятелей». После кончины Ленина в 1924 году, вдохновленный идеями Богданова, именно Красин стал носиться с идеей оживления «великого вождя». По его инициативе в Германии за немалые деньги было закуплено (во времена голода и разрухи) суперсовременное холодильное оборудование, чтобы заморозить драгоценное тело, а затем, когда наука станет на это способна, его оживить. Оборудование уже стали монтировать в одной из башен Кремля, но работы затянулись. Наступала весна, и надо было срочно что-то делать. К тому же, к идее замораживания скептически отнесся Феликс Дзержинский. «Это с нашими-то перебоями с электричеством!» – иронизировал он.

Будем бальзамировать!

И тогда Ленина решили забальзамировать. За дело взялись предприимчивый химик Борис Збарский и анатом из Харькова Владимир Воробьев. Они опирались на исследования русского ученого Николая Мельникова-Разведенкова, который еще в 1896 году предложил оригинальный метод приготовления анатомических препаратов с сохранением их естественной окраски при помощи пропитывания тканей спиртом, глицерином и ацетатом калия. Крупская была категорически против, но ее никто слушать не стал. Главное, что идея понравилась Сталину, бывшему семинаристу, который еще раньше пообещал Крупской, что если она будет ему противоречить, то «Ильичу подыщут другую жену».

Вместе с идеей бальзамирования, Красин заявил и о необходимости сооружения мавзолея. Он писал в «Известиях»: «Первой задачей является сооружение постоянной гробницы на том месте, где сейчас покоиться тело Владимира Ильича. Трудность задачи поистине необыкновенная. Ведь это будет место, которое по своему значению для человечества превзойдет Мекку и Иерусалим». Но первый мавзолей архитектор Алексей Щусев соорудил уже 27 января в виде деревянного куба. Художник Казимир Малевич усмотрел в этом связь со своим знаменитым «Черным квадратом». «Склеп как куб – символ вечности. Образ Ленина – вне материи. Материалистическое бытие в ленинизме становится священным», – восторженно писал художник. Каменный вариант мавзолея из разноцветного гранита соорудили в 1929 году по проекту того же Щусева.

В конце марта Збарский и Воробьев приступили к бальзамированию. Для оценки и регистрации цвета кожи Збарский пригласил художника А. Пастернака – брата Бориса Пастернака будущего лауреата Нобелевской премии по литературе. Дело, конечно, небывалое и даже авантюрное. Збарский вообще никогда раньше не имел дела с трупами. Поэтому и он, и Воробьев сильно волновались. Однако операция, которая продолжалась четыре месяца, полностью удалась. Мумию поместили в стеклянный гроб, сооруженный по проекту того же Красина.

Впервые набальзамированное тело вождя решили показать делегатам Конгресса Коминтерна, который проходил в Москве, а также родственникам Ленина. Все были поражены. Крупская плакала. А брат вождя, Дмитрий Ильич сказал: «Я сильно взволнован. Он лежит таким, каким я его видел тотчас после смерти, и даже лучше».

Консервация мозгов

Идея «воскрешения» в какой-то форме выразилась в СССР и в собирании мозгов не только Ленина, но и других знаменитых людей. Для этого был специально создан «Институт мозга». Его идея принадлежала знаменитому невропатологу Владимиру Бехтереву. Он написал статью «О создании Пантеона знаменитых людей», который «явился бы собранием консервированных мозгов, принадлежащих высокоталантливым людям». Там до сих пор хранится не только мозг Ильича, но и многих других знаменитостей: Калинина, Куйбышева, Крупской, Луначарского, Горького, Маяковского, Мичурина, Павлова, Циолковского, самого Сталина и т. д. Пополнялось уникальное собрание даже в наши дни. Туда пометили, например, мозги академиков Ландау и Сахарова. Причем, в случае с Сахаровым, согласие на это дала его жена Елена Боннэр. В советские времена деятельность института была строго засекречена, как и все, что делалось с Лениным в мавзолее.

Нехороший конец

Все участники уникальной операции по бальзамированию вождя были щедро награждены. Воробьев получил 40 тысяч червонцев, Збарский – 30 тысяч. Позднее им вручили еще и по ордену Ленина. Однако кончили оба плохо. Воробьев в 1937 году неожиданно умер на операционном столе (как и Фрунзе) от наркоза. А Збарский, хотя и пережил репрессии 1937 года, был арестован в 1952 г. И реабилитирован только после смерти Сталина. Загадочной была и смерть самого Красина. Сталин отправил его послом в Лондон, где он на следующий день умер. Странной считают и смерть академика Бехтерева, который выдвинул идею «Пантеона мозга». Его пригласили осмотреть Сталина, а он потом поставил диагноз: «шизофрения», да еще имел неосторожность рассказать об этом друзьям. И после этого быстро умер, хотя отличался еще крепким здоровьем, якобы «от пищевого отравления». Некоторые до сих пор считают, что Сталину не были нужны люди, которые надеялись, что Ленина удастся рано или поздно воскресить. Зачем? Если он уже сам считал себя Богом на земле…

Пример с Лениным оказался заразительным. Сотрудники лаборатории Збарского в послевоенные годы провели бальзамирование покойных руководителей Болгарии (Г. Димитрова), Монголии (X. Чойбалсана), Чехословакии (К. Готвальда), Вьетнама (Хо Ши Мина), Анголы (А. Нето), КНДР (Ким Ир Сена) и, конечно, самого Сталина.

Трагедия Шестой роты

Уже больше десяти лет прошло после героической гибели в жестоком и неравном сражении с чеченскими боевиками 6-й роты 2-го батальона 104-го парашютно-десантного полка 76-й Гвардейской Псковской дивизии. Однако до сих пор некоторые обстоятельства этой трагедии не ясны, а официальные документы об этом бою остаются засекреченными.

В киоске церкви Подворья Оптиной пустыни, что на набережной Лейтенанта Шмидта в Петербурге висит большой патриотический плакат. На него нельзя спокойно смотреть – 84 фотографии молодых и красивых юношей, почти еще мальчишек, в форме десантников, в том числе 15 офицеров. Самому старшему из них было 37 лет, а самому младшему – всего восемнадцать. Все они полегли в ночь с 29 февраля на 1 марта 2000 года возле Аргунского ущелья в жестоком бою с вооруженными до зубов головорезами Хаттаба, Басаева и Идриса. В живых осталось всего шесть человек, из рассказов которых и стало известно, что же произошло в ту трагическую ночь, когда более двух тысяч боевиков пытались прорваться через высоту 776.0 у селения Улус-Керт Шатойского района. Так что же там произошло?

Хроника боя

К началу 2000 года основные силы чеченских боевиков были блокированы на юге республики и тогдашний министр обороны Игорь Сергеев доложил руководству России «об успешном завершении террористической операции на Кавказе». В Аргунском ущелье боевикам должны были устроить «маленький Сталинград». На боевиков сбрасывали объемно-детонирующие вакуумные бомбы, от которых те несли огромные потери, умоляя своих «братьев» в Москве и Грозном не жалеть денег, чтобы выкупить «коридор» и уйти в Дагестан. Вскоре, спасаясь от разгрома, огромный отряд боевиков – от 2 до 3 тысяч человек сделал отчаянную попытку вырваться из кольца окружения.

В СМИ того времени появились сообщения со ссылкой на слухи о том, что боевики будто бы «выкупили» беспрепятственный проход из окружения, заплатив 500 тысяч долларов. Разобраться с этим страшным обвинением в адрес некоторых высших командиров, которые зарабатывали на войне, не удалось до сих пор. Однако известно, что на пути следования колонны Хаттаба по дороге на Ведено были сняты все милицейские блок-посты, а когда боевики встретили на своем пути разведчиков б-й роты, то были крайне удивлены. И кричали солдатам, что их надо пропустить, что, мол, командиры уже обо всем договорились. Ответом им было категорическое «нет!» Существовала ли такая договоренность, проверить теперь уже невозможно.

Стали известны и данные радиоперехватов. Эмир Хаттаб запрашивал своих собеседников в Москве по спутниковой связи, получая от них инструкции, указания, команды. Из опубликованного в СМИ записи переговоров Хаттаба с Басаевым следует, что «черный араб» заявил Басаеву, когда тот сообщил, что на их пути – «гоблины» (так на своем жаргоне боевики называли десантников), предлагая их обойти: «Нет, мы их перережем. Я заплатил за проход 500 тысяч американских долларов».

И грянул бой

Заняв высоту, б-я рота не успела окопаться, когда на нее со всех сторон навались головорезы Хаттаба и Басаева. Но сначала они предложили по радио сделку: «Нас тут много, в десять раз больше, чем вас. Зачем, тебе неприятности, командир? Ночь, туман – никто не заметит, а мы очень хорошо заплатим…» Но в ответ раздался отборный русский мат и боевики поняли, что договориться «по-хорошему» с десантниками не получиться…

Открыв ураганный огонь, головорезы подбирались почти вплотную и тогда начинались ожесточенные рукопашные схватки, ножами, прикладами, саперными лопатками. Несмотря на громадное превосходство противника, нашим солдатам удалось продержаться почти 20 часов, проявляя чудеса героизма. Гвардии капитану Виктору Романову миной оторвало обе ноги, но он продолжал корректировать огонь артиллерии. Раненый ефрейтор Александр Лебедев, обвязавшись гранатами, взорвал себя вместе с боевиками. Старший лейтенант Алексей Воробьев лично уничтожил полевого командира Идриса, обезглавив банду…

Но где же помощь?

Наши солдаты держались до последнего, подбадривая друг друга, надеялись, что помощь вот-вот подойдет. Ведь рядом стояла 100-тысячная группировка федеральных войск с самолетами, вертолетами, танками, мощными батареями залпового огня. К трем часам утра 1 марта к десантникам прорвался взвод гвардии майора Александра Достовалова, который героически погиб вместе с б-й ротой. Но где были остальные, почему тоже не поспешили оказать поддержку? Солдаты с соседних высот рвались на помощь, но командование отвечало им категорическим «нет».

Связь с комбатом Марком Евтюхиным прекратилась в 1 марта в б часов 10 минут. По официальной версии, его последние слова были: «Вызываю огонь на себя!» Но сослуживцы потом рассказывали, что в это мгновение он помянул недобрым словом командование: «Вы нас предали, суки!»

Когда боевики заняли высоту, то первым делом добили раненых. Стреляли в лицо, и от того многих потом было трудно опознать. На труп майора Евтюхина надели наушники, установили перед ним рацию и, издеваясь, посадили на самый верх высоты: «мол, зря ты звал на помощь – никто не пришел!» Федеральные войска появились на высоте только сутки спустя. Боевики успели вынести трупы своих убитых, и большей части из них удалось ускользнуть. Как это им удалось сделать, непонятно до сих пор.

Стали легендой

Первые дни о гибели б-й роты не было никаких официальных сообщений. Впрочем, в этом трудно винить командование. На всех войнах, и во всех армиях всегда стараются преувеличить потери противника, и стараются скрыть свои. Таковы суровые законы военной пропаганды. Однако когда весь о гибели десантников облетела страну, они сразу стали народными героями. 22 двум десантникам присвоены звания Героев России, 63 награждены орденами Мужества. В их честь установлены памятники, названы школы и улицы, сняты фильмы, сочиняли стихи. Олег Кульдяев написал:

Скорбят воздушные десантные войска.

Беда обрушилась на семьи городка.

С тревогой дети, вдовы ждут,

Когда «груз 200 привезут» —

Шестую роту сто четвертого полка.

Гордились ротой мы: десантник как-никак,

Мог кирпичи разбить ударом кулака.

Тельняшки были им к лицу,

Шла лихо с песней по плацу

Шестая рота сто четвертого полка…

Огромный успех вызвали у зрителей художественные фильмы о подвиге десантников. Однако в них был изменен конец. В конце картины к окруженным все-таки приходила, наконец, долгожданная подмога, в воздухе появлялись тучи вертолетов, гремела артиллерия, бодро звучали фанфары и боевики обращались в позорное бегство. Увы, в жизни было иначе…

Есенин: роковая улика

Версия о том, будто Сергей Есенин повесился в Ленинграде в гостинице «Англетер», теперь уже опровергнута фактами, которые усиленно скрывались в советские времена. Однако дело об убийстве великого поэта, хранящееся в архивах, продолжает оставаться секретным до сих пор. Уже давно занимающийся этой темой петербургский тележурналист Виктор Правдюк установил, что Есенин стал невольной жертвой ожесточенной политической борьбы среди большевиков.

Хмурым утром 24 декабря 1925 года в Ленинград приехал Сергей Есенин. Через полтора часа поэт стал постояльцем подведомственной ГПУ гостиницы «Англетер». Это первая, но далеко не последняя странность четырёх последних дней его жизни. В Москве, провожая Есенина, его подруга Августа Миклашевская заметила, как на вокзале мимо них быстрой походкой прошли знакомые поэта Александр Сахаров и Георгий Устинов. Оба они имели отношение к работе органов ГПУ, хотя Сахаров числился работником издательства, а Устинов был доверенным лицом Бухарина и направлялся в Ленинград для контроля за оппозиционной питерской прессой в дни 14-го съезда РКП (б).

Полный надежд и планов

По всем приметам Есенин уезжал из столицы окончательно. Во-первых, в Москве он был бездомным. Своей квартиры или комнаты у него не было. Во-вторых, большевистская власть уже буквально прижала Есенина к стене, оформив на него 12 уголовных дел. Большая часть, как мы знаем сейчас, была провокациями ГПУ. К поэту подсылали агентов, оскорблявших его, а когда сексоты получали отпор, немедленно являлась заранее приготовленная милиция. В-третьих, Есенину в Ленинграде был обещан журнал, которым его давно манили Троцкий и Луначарский. В четвёртых, по некоторым предположениям, Есенин надеялся по льду Финского залива эмигрировать в Финляндию.

И вот полный надежд и планов Есенин приезжает в Ленинград. В течение всего 1925 года никому из близких и друзей Есенина не приходила в голову мысль, что он находится на грани самоубийства. Всё это было придумано значительно позже. Последний год жизни в творческом смысле был едва ли не самым значительным и урожайным. Написаны поэмы «Чёрный человек» и «Анна Снегина», около 70 замечательных стихотворений. Рукопись ещё одной незаконченной поэмы пропала во время погрома в номере «Англетера». Россказни о деградации и алкоголизме разбиваются этим интенсивным творческим импульсом. Есенин пил не больше другого выдающегося поэта – Бориса Пастернака. Дело было не в пьянстве, а в известности. Стоило ему выпить обеденные сто грамм, как молва стократно преувеличивала выпитое. Крестьянские гены Сергея Александровича в 30-летнем возрасте обеспечивали ему и большую работоспособность, и прочное здоровье.

Бурный съезд

О 14-м съезде РКП(б) нам мало, что известно. Кто сегодня помнит, что в дни его работы было объявлено чрезвычайное положение с запретом выходить на улицы после 23 часов? Кто знает, что в партийном фольклоре 14-й съезд называли «Битвой Ивановичей против Давидовичей»? Под «Ивановичами» имелись ввиду Сталин, Бухарин, Рыков, Калинин и их сторонники, за «Давидовичей» играли Зиновьев, Каменев, Троцкий, Сафаров и другие. 20 декабря сильный удар по «Ивановичам» нанесла вдова Ленина. Надежда Крупская безоговорочно поддержала оппозицию в борьбе против Сталина. Казалось, что его вот-вот освободят от должности генсека и отправят в Алма-Ату на хлебозаготовки…

Рвавшийся к власти ленинградский лидер Зиновьев в конце концов будет заклеймён ещё и в качестве убийцы поэтов, но трагических судеб Блока и Гумилёва окажется для съездовской чаши весов недостаточно. 21 декабря на съезде начались едва ли не кулачные бои. Ещё через день сталинцы пригрозили делегатам, что поставят вопрос о создании Русской коммунистической партии. Совершенно невозможное словосочетание для 20-х годов. Не стану утверждать, что смерть Есенина в оппозиционном Ленинграде сыграла решающую роль, но использована она была очень и очень умело. После трагического известия о гибели поэта 28 декабря на съезде с повестки дня был снят доклад Каменева, докладчик сказался больным. Чекисты старались добыть еще один компромат, чтобы нанести по соперникам Сталина решающий удар.

Что искали чекисты

Первым версию о связи ожесточенный борьбы на 14-м съезде и гибели поэта высказал питерский драматург Алексей Яковлев. Виктору Правдюку удалось найти жену коменданта-чекиста гостиницы «Англетер» Антонину Назарову, которая хорошо помнила события вечера 27 декабря. «Муж пришёл домой уставший, поужинал, рано лёг спать и попросил его не будить. Около половины одиннадцатого начались настойчивые телефонные звонки», – вспоминала Антонина Львовна. Когда начальственный голос закричал, что в гостинице случилось несчастье, комендант был разбужен и мгновенно засобирался на службу. Назарова вызывали уже к мёртвому Есенину, что позволяет датировать гибель поэта днём 27 декабря в промежутке с 9.00 до 10.30 вечера.

Мне кажется, считает Виктор Правдюк, что Есенина чекисты убивать не собирались, от него требовали всего лишь телеграмму – роковую улику, компрометирующую Каменева. Эту телеграмму тот послал из сибирской ссылки с приветствием великому князю Михаилу Александровичу после его отречения от императорского престола. Телеграмма попала к Есенину, потому что он в этот день дежурил на узле связи могилевской Ставки, где поэт успел послужить в последние десять дней монархии. Была ли эта телеграмма в «Англетере» – неизвестно, но именно её искали чекисты, беспорядочно разбрасывая есенинские бумаги и вещи из чемоданов.

А пассионарного, оказавшего яростное сопротивление Есенина, попросту запытали! Убили, не предполагая убивать, – перешли черту, как её часто переходят бандиты. Об этом говорят и фотографии мёртвого истерзанного поэта и воспоминания бывалых людей, например, питерского литератора Николая Брауна, бывшего санитара на фронте. У него, увидевшего мёртвого Есенина, не было сомнений, что это было убийство в пылу борьбы.

Комендант Назаров, чекисты Пипия и Цкирия провели в 5-м номере гостиницы всю ночь. Начальство по телефону подсказывало им, что делать с телом убитого. Решили подвесить его к потолку на трубу парового отопления. В 1990-ые годы Виктор Правдюк получил письмо от дочери чекиста Ипполита Цкирия, которая подтвердила изложенную версию, сообщив, что отец несколько раз рассказывал об этой ночи. Поэтому понятно, что намаявшийся за ночь Назаров утром, когда поднялась тревога и начали стучать в дверь номера Есенина (ключа изнутри не оказалось!), открыл дверь своим ключом и быстро ушёл. Потому что он уже хорошо знал, что произошло в номере! И свет в нем не горел, хотя Есенин боялся тьмы и никогда не выключал электрического света!

Сталин победил

В Москве власть организовала пышные похороны. Военные оркестры играли траурные марши. Мёртвого Есенина носили на руках по городу, обнесли вокруг памятника Пушкину. На транспаранте Дома печати висел лозунг с невероятными для 1925 года словами: «Тело великого русского национального поэта Есенина покоится здесь». И великим, и национальным Есенин в СССР просуществовал ровно две недели. И только для того, чтобы на 14-м съезде все поняли, кто является убийцей Блока, Гумилёва и Есенина. Чтобы, свалив эти смерти на группу Зиновьева, сталинская группировка могла победить. А уже в начале января года следующего, 1926, товарищ Бухарин в партийно-правительственной газете напечатал «Злые заметки», после чего Есенина надолго втоптали в грязь, объявили враждебным, кулацким и вредным для их пролетарского дела…

Версия о Воланде

Великий роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» много лет пролежал в ящике стола и был опубликован только после смерти писателя. Одна из самых волнующих его загадок – образ Воланда, который некоторые объясняют совершенно неожиданным образом.

У Михаила Афанасьевича Булгакова была самая неподходящая для советских времен биография: не пролетарское происхождение – отец профессор духовной Академии, участие в Белой армии, да и само его творчество ясно показывал, что автор, используя слова его героя профессора Преображенского, явно «не любил пролетариат». А потому за писателем постоянно следило ОГПУ, на него поступали сотни доносов, советская печать его поносила и оплевывала. Однако, несмотря на все это, Булгаков в те жестокие времена уцелел. Почему?

Одна из версий ответа – Булгакову тайно покровительствовал Сталин. Его пьесу «Дни Турбиных», которую яростно громила коммунистическая критика, вождь смотрел… около 20 раз! А ведь героями ее были вовсе не большевики, а царские офицеры, щеголявшие на сцене в погонах и мундирах, за одно хранение которых в то времена без разговоров ставили к стенке. Мало того, когда к Сталину пришло письмо от одного из видных литераторов с требованием запретить «Дни Трубиных», то вождь выступил в защиту. «Пьеса не так плоха, ибо она дает больше пользы, чем вреда. «Дни Турбиных» есть демонстрация всесокрушающей силы большевизма, если даже такие как Турбины вынуждены сложить оружие и покориться воле народа», – заявил диктатор. Удивительное замечание, ведь никакой «силы большевизма» в пьесе Булгакова нет и в помине, а скорее, наоборот.

Странный звонок

В апреле 1930 года случилась трагедия. Пустил себе пулю в лоб Владимир Маяковский, затравленный критиками и равнодушием властей. Буквально через несколько дней в квартире Булгакова зазвонил телефон. Звонили из секретариата Сталина. Булгаков, который тоже был на грани отчаяния и написал властям письмо с просьбой выпустить его за границу, сначала подумал, что это – розыгрыш. Но трубку тут же взял сам вождь: «Что, мы вам очень надоели?» – неожиданно спросил он.

Надо перенестись в те времена, чтобы понять, что тогда означал такой звонок. Это было, как если бы сегодня к вам обратился сам господь Бог, властный кого угодно вознести или погубить. Причем, Сталин позвонил писателю, который в те времена вовсе не числился в Москве в списках знаменитостей первой величины. Наоборот! Сам Булгаков собрал 298 «враждебно-ругательных» отзывов на свое творчество и только три – положительных.

Однако Сталин не только позвонил такому писателю, но и предложил ему работу. Мало того, заявил, что хотел бы лично с ним встретиться и поговорить. Поговорить с тем, кого тогда в советских газетах открыто называли «белогвардейским отродьем»! Это было настолько невероятно, что поразило Михаила Афанасьевича до глубины души. С трепетом ждал он нового звонка, ожидая обещанной встречи. Однако этот звонок так и не прогремел, и со Сталиным Булгаков так никогда не встретился…

Яд зависти

Разумеется, что слухи о звонке Сталина Булгакову сразу стали известны всей Москве и вызвали у его прежних хулителей яростную зависть. Хотя писатель получил работу во МХАТе, его пьесы снова появились на сцене, а сочинения начали принимать к печати, но доносы стали еще более ожесточенными, а интриги все коварнее. Кто-то подбросил для опубликования за границей пьесу Булгакова «Зойкина квартира», куда вставили упоминание в негативном смысле о Сталине. Стали распространять слухи, будто Булгаков – морфинист и душевнобольной и только и думает, как бы поскорей вырваться из СССР. И это в то время, когда писатель жил ожиданием нового звонка и обещанной беседы с вождем. Это стало наваждением его жизни. Конечно же, что вся негативная информация о Булгакове оперативно передавалась Сталину и не могла его не шокировать. Но, тем не менее, вождь все же разрешил Булгакову написать о себе самом пьесу «Батум», похвалил ее, хотя потом и запретил ставить на сцене.

Есть, конечно, и другое объяснение таинственного звонка. Что это было всего лишь коварной игрой диктатора, который таким способом забавлялся с людьми, как кошка с мышкой, то, сжимая жертву когтями, то, на время, ослабляя смертельную хватку. Как все было на самом деле, мы никогда уже не узнаем. Тем не менее, факт остается фактом: Сталин Булгакова не уничтожил. Хотя, конечно, знал, что он тайно пишет «антисоветский роман» «Мастер и Маргарита». Быть может, диктатор даже испытывал некое тайное удовлетворение, понимая, что под именем всемогущего Воланда, автор имеет в виду именно его. И он дал Мастеру дописать главное произведение его жизни, оставив его на свободе, и только потому эта великая книга все-таки дошла до нас.

Дьявол или…

Но кого все-таки имел в виду Михаил Булгаков, описывая в своем легендарном романе «Мастер и Маргарита» всемогущего Воланда? Кто на самом деле был его прототипом? Большинство считает, что речь идет о дьяволе, неожиданно посетившем сталинскую Россию. О том, что булгаковский Воланд – дьявол, казалось, вытекаетуже из эпиграфа к роману, взятого из «Фауста» Гете: «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Эти слова принадлежат Мефистофелю, а потому, логично предположить, что под именем Воланда Булгаков вывел в своем романе именно его. К тому же об этом говорит и одно из первых названий книги: «Консультант с копытом». Известно, кто щеголял по страницам литературных произведений с копытами и хвостом. Однако автор известной только узкому кругу специалистов книги «Эрос невозможного. История психоанализа в России» Александр Эткинд, выдвинул версию о том, что на самом деле реальным прототипом Воланда в романе Булгакова был… первый посол США в СССР Уильям Буллит.

Посол и сатана

Он приехал в СССР в 1933 году сразу после установления дипломатических отношений между США и советской Россией. За океаном Буллит был довольно влиятельным политиком и сыграл важную роль в международной политике США перед Второй мировой войной. Выходец из состоятельной семьи в Филадельфии, Буллит учился в престижных университетах Йеля и Гарварда. После окончания учебы отправился военным корреспондентом в Европу, когда там вовсю бушевала Первая мировая война. В 1917 году перешел на работу в Госдепартамент. В России впервые побывал в 1919 году, куда его послал президент Вудро Вильсон для переговоров с советским правительством. Согласно его воспоминаниям, Ленин обещал тогда американцам, что большевики готовы отказаться от многих территорий царской России, включая Украину, Западную Белоруссию, Крым, Кавказ, весь Урал и Сибирь с Мурманском в придачу. «Ленин, – писал Буллит, – предлагал ограничить коммунистическое правление Москвой и небольшой прилегавшей к ней территорией, плюс город, известный теперь, как Ленинград». Буллит был от Ленина в восторге. Тот тоже тепло отнесся к симпатичному американцу, называл его своим другом.

Однако правительство США, озабоченное лишь получением репараций, без интереса отнеслось к предложениям большевиков, которые привез Буллит. В знак протеста он ушел в отставку. Однако в 1933 году, когда президентом был уже Рузвельт, Буллит получил назначение послом в СССР. Известный американский дипломат Дж. Кеннан вспоминал: «Мы гордились им… Буллит был очаровательным, блестящим, хорошо образованным, наделенным фантазией светским человеком, который в интеллектуальном плане мог быть на равных с кем угодно».

Прием в Спасо-Хаусе

В апреле 1935 года в особняке американского посольства на Арбате Буллит дал невиданный еще в Москве прием. На специальном самолете из Хельсинки привезли тысячу тюльпанов, в одном конце посольской столовой установили в кадках березки и заставили их распуститься раньше времени, доставили из зоопарка козлов, козлят, петухов и даже медвежат, устроив нечто вроде «колхоза в миниатюре». За специальной сеткой летали диковинные певчие птицы. Развлекали гостей чешский джаз-банд и цыганский оркестр с танцовщиками.

На приеме, названном «Фестивалем весны», было около 500 приглашенных – вся московская элита: члены Политбюро, маршалы Красной армии, знаменитые артисты, писатели и режиссеры. Не было только Сталина. Собрались все в полночь. Гости, кроме военных, явились во фраках, что было в тогдашней Москве невиданным делом. Столы ломились от самых изысканных закусок, икры, осетрины, первейшей, конечно, свежести, и редких напитков, привезенных из Европы. Начался грандиозный бал, который закончился только под утро, когда маршал Тухачевский под аплодисменты гостей исполнил лезгинку вместе со знаменитой балериной Лепешинской.

Был среди гостей и Михаил Булгаков. К этому времени он уже сблизился с американским послом, который установил тесные связи с культурной элитой Москвы. Никто еще в СССР не видел такого бала. Не видел его и Булгаков, который как раз в это время работал над своим знаменитым романом. Зловещую особенность разнузданному и, казалось, беспечному веселью, придавал тот факт, что в американском посольстве пили и плясали все вместе – и палачи, и их будущие жертвы – очень многие участники торжества скоро оказались в подвалах Лубянки или в сталинских лагерях. Была уничтожена практически вся московская элита. Смертельный ужас, который витал в воздухе над участниками «Фестиваля весны», не мог не ощущать чувствительный Булгаков. Жена писателя говорила потом, что в знаменитой сцене фантастического бала у сатаны, описанной в его романе, «отразился прием у У. К. Буллита, американского посла в СССР».

Булгаков и Буллит познакомились во МХАТе, куда пришли на спектакль «Дни Турбиных». После чего писатель часто бывал в посольстве США, обедал вместе с послом, и даже приглашал его к себе домой. Любопытно, что в разговорах Буллит называл Булгакова «Мастером», хотя, конечно, еще никак не мог читать его романа. А в первых редакциях «Мастера и Маргариты», написанных до появления Буллита в Москве, не было еще ни Мастера, ни Воланда. Как раз в эти годы Булгаков пытался выехать за границу, уже подал документы на выезд, ему оформляли заграничный паспорт, который потом так и не выдали. Быть, может, он надеялся, что в этом ему поможет всемогущий американский посол? Человек из другой страны, способный на причуды, озорство и самые неожиданные поступки, Буллит вполне подходил на роль загадочного «иностранного специалиста». Кроме того, как и Воланд, посол был лыс и обладал вполне магнетическим взглядом. Есть и невероятные совпадения в биографиях самого Булгакова и Буллита. Так, они родились в одном и том же году, а одним из ранних псевдонимов Булгакова было имя М. Булл.

Безумная мечта

Анализируя все эти совпадения, Александр Эткинд приходит к выводу, что «Воланд оказывается Буллитом, безумной мечтой Мастера – эмиграция, а роман читается, как призыв о помощи. Неважно, будет ли она потусторонней или иностранной, гипнотической, магической или реальной».

Как мы уже отмечали, Булгаков мучился, ожидая чуда – звонка от Сталина. Но чуда не произошло. И Буллит не мог помочь. В 1935 году посол писал Рузвельту, имея в виду бесследно исчезавших в подвалах Лубянки людей: «Я не могу, конечно, ничего сделать для того, чтобы спасти хотя бы одного из них».

Веселый и озорной, подружившийся с Лениным, Буллит сначала с большим любопытством и даже симпатией относился к «советскому эксперименту», но уехал из Москвы, где свирепствовали репрессии, убежденным антисоветчиком. Любопытно, что он тоже написал книгу. Но не о Воланде и Москве, а о президенте США Вудро Вильсоне. Однако эпиграф у нее был такой же, как и в романе «Мастер и Маргарита»: «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Но сделать благо для России – спасти Булгакова – гения русской литературы от медленного умирания в сталинской Москве, даже он не смог. Впрочем, говоря о литературных аналогиях, даже довольно убедительных, не надо забывать о том, что сказал однажды сам Булгаков одному из своих друзей: «У Воланда никаких прототипов нет. Очень прошу, имей это в виду».

Между тем, Сталин, хотя больше сам не звонил Булгакову, пристально следил за тем, как живет и, что делает писатель, творчество которого он высоко ценил. Когда Булгаков умер, то в тот же день в его квартире снова прогремел звонок из сталинского секретариата. «Что, товарищ Булгаков умер?» – спросил неизвестный. «Да, умер», – последовал ответ. На другом конце провода положили трубку. Никогда и никому в СССР так после смерти не звонили. А, может, впрочем, звонили вовсе не из секретариата?

Чисто английская «клюква»

Фильм о Распутине с Депардье в главной роли появился недавно на экранах российских кинотеатров. В картине – полный набор уже давно набивших оскомину штампов: водка, цыгане, пляски вприсядку, и, конечно же, буйный русский медведь в облике популярного французского актера в окружении петербургских красавиц, безвольный царь и т. п. Между тем о тайне убийства в Петрограде «святого черта», как называли Распутина, спорят до сих пор.

Фильмов «про Распутина» было уже много. Последние работы – картина Элема Климова «Агония», а два года назад французский режиссер Жозе Дайан снял телефильм «Распутин», который на российских экранах не появился. Новый франко-российский фильм с Депардье в главной роли российские ждал и с нетерпением и интересом, но, увы, кинокритики уже единодушно окрестили его «развесистой клюквой на русскую тему». Ничего нового он к прежним картинам на этот сюжет не добавил, а о его художественных достоинствах вообще говорить не приходится. Однако в реальной истории бурной жизни и страшной смерти «святого черта», как называли Распутина, было много тайн и загадок, которые дают возможности для создания и в самом деле увлекательных и захватывающих фильмов. Взять хотя бы бурную дискуссию, которая не стихает до сих пор вокруг выдвинутой недавно в Англии версии о том, будто Распутина на самом деле убили вовсе не князь Феликс Юсупов и депутат Госдумы Владимир Пуришкевич, а британский агент Освальд Рейнер, который якобы сделал последний, «контрольный выстрел» в голову старцу.

Традиционная версия

Традиционная версия этого «убийства века» хорошо известна. 17 декабря 1916 года князь Феликс Юсупов заманил Распутина в свой дворец на Мойке, пообещав познакомить со своей женой Ириной, ослепительной красавицей, чего старец давно домогался. Было уже поздно, но обычно подозрительный Распутин согласился. Однако вместо нее во дворце собрались пятеро заговорщиков: помимо князя Юсупова, который привез Распутина, еще депутат Госдумы Владимир Пуришкевич, помещик, монархист, член Союза русского народа, поручик-фронтовик Сухотин, лечившийся в Петрограде, врач Лазаверт, поляк по происхождению, а также великий князь Дмитрий Павлович. О готовящемся убийстве знали многие, в том числе даже председатель Думы Родзянко, родной дядя Юсупова, который ему сказал: «Я уверен, что убийство Распутина будет понято, как патриотический акт». И добавил: «Выход один – убить негодяя. Но в России нет на то ни одного смельчака. Не будь я так стар, я сам бы его прикончил…» «Слова Родзянки, – вспоминал потом Юсупов, – укрепили меня».

Согласно мемуарам Юсупова и Пуришкевича, написанным уже в эмиграции, сначала Распутина намеревались отравить. Для этого врач Лазаверт начинил приготовленные в кабинете хозяина дворца пирожные цианистым калием. Яд был и в бокалах для вина. Причем, в лошадиной, какуверял Лазаверт, дозе. Юсупов провел Распутина в свой кабинет в подвальном этаже дворца, в то время как остальные заговорщики затаились на верхнем этаже. Для маскировки завели граммофон, изображая гуляющую компанию. На вопрос Распутина, кто же здесь веселится, Юсупов ответил: «У жены гости, они скоро уйдут, а пока пройдемте в столовую и выпьем чаю». Но на самом же деле, его жены в этот момент во дворце не было.

Тем временем князь предложил гостю пирожные и напитки, но вскоре с ужасом убедился, что яд на Распутина не действует. Растерявшийся Юсупов поднялся наверх, сообщив об этом другим заговорщикам. Было решено убить старца из револьвера. Феликс спустился вниз и выстрелил в Распутина, и тот, как показалось князю, замертво повалился на пол. На выстрел спустились другие заговорщики, осмотрели тело и сочли Распутина мертвым. Но вскоре раненый вскочил, сумел выбраться во двор и хотел убежать. Убийцы погнались за ним. Пуришкевич выстрелил ему в спину, а потом – в голову. Труп Распутина вывезли из дворца и бросили в воду, где его через два дня нашли.

В Петрограде известие о смерти Распутина вызвало приступ бурной радости. Народ целовался на улицах и приветствовал Юсупова, Пуришкевича и великого князя Дмитрия как героев. В Казанском соборе ставили свечи перед иконой святого Дмитрия. Но в дальних губерниях крестьяне отреагировали на убийство по-другому. «Для мужиков Распутин стал мучеником, – сообщал один старый граф, только что вернувшийся из своего имения на Волге. – Он был человеком из народа; он заставлял царя слушать голос народа; он защищал народ от дворян. За это дворяне и убили его. Вот что говорят».

Заговорщики дали друг другу клятву нигде и никому не рассказывать о том, что случилось. Когда Юсупов ее нарушил, и опубликовал в 1927 году свои воспоминания, то Дмитрий Павлович, тоже оказавшись в эмиграции, перестал с ним разговаривать. Он так и умер, никому не поведав тайну убийства. Доктор Лаза верт эмигрировал и жил в Париже. Поручик Сухотин после 1917 года стал комиссаром Ясной Поляны и в 1921 году женился на графине Софье Андреевне Толстой. Умер он во Франции. Оба они тоже не оставили никаких воспоминаний. И никому об убийстве тоже не рассказывали.

Английская сенсация

В 2004 году британская Би-би-си показала документальный фильм, в котором бывший служащий Скотланд-Ярда Ричард Каллен выдвинул версию о том, что Распутина убил агент английской разведки Освальд Рейнер – именно он будто бы сделал третий, «контрольный выстрел» в голову. В 2010 году Каллена поддержал историк британских спецслужб Майкл Смит в книге «Шесть: история британской «Сикрет интеллидженс сервис». Он тоже назвал настоящим убийцей Распутина Рейнера, добавив пассаж о том, что перед убийством Распутина якобы «жесточайше пытали», чтобы выведать информацию о переговорах с немцами. С тех пор эта «чисто английская» версия и гуляет по страницам наших и мировых СМИ, и многие приняли ее за чистую монету. Практически никто с тех даже и не пытался ее опровергнуть.

Но какие же доказательства привели при этом авторы сенсации? Есть у них письма, документы, точно установленные факты, находки в архивах? После внимательного просмотра фильма г-на Каллена и чтения книги г-на Смита, каждый может без особого труда убедиться, что веских доказательств у них нет! Одни догадки и ссылки на беседы с некоторыми престарелыми родственниками бывших английских агентов в Петрограде. Каллен беседовал, например, с племянником Освальда Рейнера, который поведал, что его дядя (Рейнера) будто бы говорил ему, что был в ночь убийства Распутина в Юсуповском дворце. Он встретился также с 91 – летней дочерью британского агента Джона Скейла, которая сообщила Каллену, будто ее отец был в числе тех, «кто планировал убийство Распутина». Но, заметим, что, во-первых, никто из них прямо не сказал, что именно Рейнер убил Распутина, а во-вторых, нет никаких доказательств, что собеседники автора фильма говорили – престарелых людей часто подводит память. К тому же маловероятно, что участники тайных, особо секретных операций британской разведки стали потом выбалтывать государственные секреты своим родственникам. Ведь хорошо известно, что в Британии (да и не только в Британии) за выдачу такой информации агентов, которые дают пожизненную подписку хранить тайну, наказывают строго – сажают в тюрьму, штрафуют.

Набор нелепостей

Другое якобы «доказательство» причастности британских спецслужб к убийству, утверждение Смита, что третий выстрел в голову Распутин был будто бы сделан из английского револьвера «Уэббли». Но это уже вообще полная чепуха! Как можно определить марку револьвера, рассматривая фото трупа Распутина с дыркой во лбу почти через сто лет после преступления? В. Н. Середа, проводивший следствие по делу об убийстве Распутина, еще в 1917 году сообщил великому князю Андрею Владимировичу: «Из трех пуль только одна застряла. Пуля в оболочке, деформированная, но определить какой системы револьвер, нельзя, так как подобные пули пригодны для целого ряда револьверов». То же самое заявил и проводивший вскрытие судмедэксперт, профессор Д. П. Косоротов: «Выстрелы сделаны на близком расстоянии, и пули прошли навылет, так что нельзя дать заключения, сколько человек стреляло».

Таким образом, заключения опытных экспертов, сделанные много лет назад, полностью опровергают все домыслы нынешних авторов сенсации о «контрольном выстреле британского агента». Быть может английский разведчик и в самом деле приехал в Петроград с пистолетом английской марки в кармане (что уже само по себе нелепо), но никаких серьезных доказательств, что стрелял именно он, и о том, из пистолета какой марки был сделан последний выстрел в голову, нет и быть не может.

Совершенно нелепым выглядит утверждение авторов сенсации, будто британская разведка «завербовала» Юсупова и великого князя. Спрашивается, как? Дали им денег? Да Юсупов, один из богатейших людей в России, мог пол Англии купить! Не говоря уже о том, что и он, и Дмитрий Павлович действовали из благородных побуждений, намереваясь «спасти Россию» от «злодея Распутина».

Да, Англии было выгодно устранение Распутина, выступавшего, как известно, за прекращение войны России с Германией, что сразу поставило бы союзников в катастрофическое положение. Да, англичане всячески интриговали, пытаясь удержать Россию в войне, но никаких весомых доказательств того, что именно британский агент убил Распутина, «контрольным выстрелом» в голову нет. Как заявил судебный эксперт, все три раны были смертельными. Уже после первого ранения, когда пуля пробила печень, Распутин минут через двадцать неизбежно бы умер. Так что никакой надобности делать «контрольный выстрел в голову» вообще не было. Впрочем, нет и доказательств того, что Рейнер вообще был на месте убийства.

Много спорят, почему же не подействовал яд, которым заговорщики начинили пирожные и отравили его бокал. Но ведь Распутин обычно не ел сладкое! К тому же был пост, когда верующим есть пирожные со сливками никак нельзя. Позднее выяснилось, что врач Лазоверт струсил и вместо яда, подсыпал простой порошок. При вскрытии трупа в желудке Распутина не обнаружили никаких следов яда. Так что никакой мистики в убийстве Распутина, которого будто «ни яд, ни пули не брали» тоже нет. В воду его бросили уже мертвым – в легких у трупа не оказалось воды.

Некоторые странности в рассказах участников убийства и в их поведении объясняются просто. Никто из убийц не был опытным в этом деле человеком. У Юсупова случилась истерика, и он принялся с остервенением колотить труп уже убитого Распутина каучуковой палкой (вот вам и следы якобы «пыток»!) Врач Лазоверт от волнения вообще упал в обморок. А Пуришкевич до того разволновался, что ни с того, ни с сего сообщил городовому, что Распутин убит. Оно и понятно – убийство стало для заговорщиков страшным потрясением. А иначе и быть не могло…

Но все-таки одна настоящая тайна в расправе над Распутиным все-таки есть. Многие считали, что среди стрелявших был и великий князь Дмитрий Павлович. Он был среди участников расправы самым опытным профессиональным военным. Но он мемуаров не писал, и ничего потом про эту ночь никому не говорил, строго соблюдая данную друг другу заговорщиками клятву. Но Николай II про него все знал. Своим родственникам, которые просили потом царя простить участников покушения, он написал: «Никому не дано право заниматься убийством; знаю, что совесть многим не дает покоя, так как не один Дмитрий Павлович в этом замешан». А подруге своей семьи Вырубовой Николай сказал: «Мне стыдно перед Россией, что руки моих родственников обагрены кровью мужика». Родственниками же царя из пятерки участников покушения были двое: Юсупов и великий князь Дмитрий Павлович.

Да, английская разведка много пакостила в России и до 1917 года и после, из кожи лезли вон, чтобы удержать Россию в войне. Но английские агенты не убивали Распутина. Фильм и книга, появившиеся в Англии, всего лишь попытки раздуть сенсацию и на ней заработать. И вот это ее авторам, судя по всему, удалось. Поэтому хотя некоторые авторы в России и называю теперь расправу над Распутиным «чисто английским убийством», но скорее следует назвать запущенную ими сенсацию «английской клюквой».

Однако англичане, безусловно, виноваты в том, что произошло. Именно британская разведка, также как и немецкая, и действовавшие с ними заодно революционеры и доморощенная либеральная интеллигенция того времени создали миф о коварном и всемогущем старце – «святом черте», пьянице и развратнике, который будто бы крутил царем, как хотел, был любовником царицы и т. п. Но реальный Распутин был, как считают теперь многие исследователи, другим. Не похожим ни на того, каким его сыграл Депардье, ни на другие его кинематографические образы.

Жизнь «под колпаком»

В Петербурге Распутин жил на Гороховой улице в доме № 64. А точнее, это был его последний петербургский адрес. А последний раз он покинул свою квартиру в ночь с 16 на 17 декабря 1916 года, когда за ним зашел князь Феликс Юсупов, чтобы отвезти в свой дворец на Мойке. Как хорошо известно, из этой поездки он назад уже не вернулся…

Вопреки расхожим мнениям, никаких оргий и пьянок на Гороховой у Распутина не было. Он жил там с двумя незамужними дочерями, и быт в его квартире был как у обычной благочестивой семьи в те времена. Вставал Григорий Ефимович в шесть утра и сразу отправлялся к заутрене. Вернувшись из церкви, пил чай с черными сухарями. Спиртное до 1913 года он вообще не употреблял, если не считать короткого отрезка жизни в молодости. Стоить вспомнить, что в Петербург из Сибири Распутин пришел пешком, причем босиком. А если почитать его записки, то мысли у него были самые благочестивые, он горячо верил в Бога. В 11.00 у Распутина начинался «прием». С утра у его дома уже собирались желающие встретиться со «старцем». Первыми он принимал самых бедных. Остальных – генералов, князей, богатых купцов – во вторую очередь. Каждому старался помочь. Писал записки министрам и другим влиятельным людям на клочках бумаги: «Милый, дарагой, памаги…». Никаких денег за свои услуги никогда не брал. Когда после его убийства в квартире сделали обыск, там не нашли ни копейки. Не было у самого могущественного после царя, какуверяли, человека в России и банковских счетов. Его дочери жили потом на помощь от его почитателей.

О том, как на самом деле жил Распутин и с кем встречался, полиции было отлично известно. Все его окружение: швейцар, дворник, истопник, кухарка, даже извозчики, стоявшие у подъезда, – все были ее агентами. Кроме того, возле дома постоянно дежурили филеры наружного наблюдения. А помимо полиции за Распутиным вела слежку еще и охранка по специальному приказу царя. Так что вся его жизнь была как на ладони.

В те годы это было окружено строжайшей тайной, но теперь причина близости Распутина к царской семье и его невероятного влияния хорошо известна – больной гемофилией царевич Алексей. Его болезнь была неизлечима, мальчик в любой момент мог умереть, врачи оказались бессильны, один Распутин мог ему помочь. Он обладал чудодейственной гипнотической силой, мог заговаривать кровь, не раз спасал царевича от верной смерти.

Кому это было нужно?

А как же оргии? Безумное пьянство, небывалый разврат, которым будто бы прославился Распутин? В столице его стали приглашать в рестораны, на ужины в частных домах. В России в те годы порой гуляли так, что дым стоял коромыслом. Однако ни у кого это удивления не вызывало и сами рестораторы обычно держали шумные попойки втайне. Если пьяные купцы и били у них стекла и зеркала, то тут же доставали бумажник, небрежно спрашивая: «Скольки?». Но стоило во время такого шумного сборища появиться Распутину, как, словно из-под земли, являлась полиция: «Это что за безобразие?». А газетчики тут же начинали описывать «очередную безобразную оргию «святого старца».

Памятна история со скандальной фотографией, на которой Распутин за столом игриво обнимает сидящую рядом сестру милосердия. Когда фото стали изучать, выяснилось, что это искусная ретушь. На плече дамы лежала рука другого человека, изображение которого стерли. Но, конечно же, Распутин не был святым. В Петербурге новые друзья вовлекли его в пьянство, близость к царю вскружила простому мужику голову. Но все дело в том, что его пороки, довольно обычные для деревенского человека, внезапно оказавшегося в столице с ее соблазнами, пытались использовать в своих интересах другие, изобразив из него того, кем он никогда на самом деле не был.

Гнусная ложь

Когда после революции допрашивали дворецких Зимнего, оказалось, что многие его вообще в царском дворце никогда не видели. Таким образом, писал полковник Роман фон Раупах, председатель Чрезвычайной следственной комиссии, которой Временное правительство поручило расследовать «преступления царизма», – фактических оснований для распространения слухов о невероятных эротических похождениях Распутина его поведение и жизнь не давали, а между тем такие сведения упорно распространялись.

«Все рассказы и появлявшиеся в печати намеки на какие-то грязные отношения Распутина к государыне и ее дочерям представляют сплошную и гнусную ложь, – отмечает фон Раупах. – Из камер-фурьерских журналов, в которых записывалось каждое посещение Распутина, видно, что во время войны, например, он вызывался во дворец только тогда, когда царь возвращался к семье, да и вообще установленная расследованием обстановка жизни царской семьи, не оставляла ни малейшего сомнения в нелепости и злонамеренности этих слухов. Эта заведомая лживость и упорство в распространяемой клевете, привели к убеждению в существовании какого-то определенного источника, из которого они исходили».

Что же это был за источник? Кто хотел при помощи Распутина дискредитировать царя и династию? Во-первых, это было выгодно немцам, чтобы ослабить военного противника. На фронте в русские окопы с германских цеппелинов сбрасывали листовки с непристойными карикатурами на царя, царицу и Распутина.

Во-вторых, как отмечает фон Раупах, это делали правые политические партии, в частности, Пуришкевич – его будущий убийца. Попойки и кутежи, в которых участвовал Распутин, устраивались обыкновенно лицами, либо принадлежавшими к этим партиям, либо весьма близкими к ним. Еще одним источником грязных слухов были посольства Англии и Франции, а также их секретная агентура в Петербурге.

Распутин был категорически против войны, и союзники опасались, что он может повлиять на царя и, в конце концов, добиться сепаратного мира. Французский посол Морис Палеолог писал в опубликованном после войны дневнике: «Распутин сказал тогда: «Россия вступила в войну против воли Господа… Я вперед говорю, что гнев Божий будет ужасен!». И в самом деле, еще в 1915 году, когда мысли о скорой революции никому еще не приходила в голову, Распутин заявил: «Погибну я, и вместе со мной погибнет и Россия».

Таким образом, были силы, которым по тем или иным причинам были выгодны и дискредитация трона, и «погибель России». Англичане, французы и их агентура в Петрограде, старались не допустить выхода России из войны, за что ратовал Распутин, монархисты считали, что он компрометирует династию, а революционеры и либералы, расписывая его оргии и безобразия, старались очернить царскую семью. Распутин был слишком неудобен для многих, а потому и был убит.

Версия Солоневича

О причастности к убийству англичан писали давно. «Основное заключается, – отмечал в эмиграции видный русский историк-эмигрант Иван Солоневич, – в вопросе: в какой степени круги английского масонства, кровно заинтересованные в войне «до последней капли крови русского солдата», использовавшие распутинскую версию, стали поперек сепаратному миру и вложили револьвер в нехитрую руку Дмитрия Павловича?»

В этих его словах (а книги Солоневича были опубликованы в России совсем недавно) поражают две вещи: во-первых, упоминание об английских масонах. А во-вторых, о том, что настоящим убийцей Распутина были не Юсупов с Пуришкевичем, а великий князь Дмитрий. Так ли это было на самом деле, наверное, навсегда останется исторической загадкой. Важно другое, что Временное правительство, которое пришло к власти на смену царю, сплошь состояло из масонов. Теперь это уже общеизвестный исторический факт. И первое, что оно сделало – объявило продолжение войны с Германией «до победного конца». Т. е. как раз то, что и было нужно Англии и Франции.

«Если мы начнем слой за слоем смывать с Распутина его голливудский грим, – писал все тот же И. Солоневич, – то под этим гримом обнаружится пьяный, развратный и необычайно умный мужик. Этот мужик был действительно целителем, и он действительно поддерживал своим гипнозом жизнь наследника. Разговоры о его влиянии сильно преувеличены. Основного – сепаратного мира – он так добиться и не смог. Жаль».

О том, что вряд ли Юсупов мог быть убийцей Распутина автору этой статьи рассказала в Афинах родная внучка князя Ксения Николаевна Шереметева-Юсупова, единственная из живущих родственников Феликса Феликсовича. «В нашей семье, – говорила она, – никто не верил, что он убил Распутина. Мой дедушка был очень добрым человеком, мухи не мог обидеть». Скорее всего, он старался сдержать клятву и не выдавать истинного убийцу, потому что Дмитрий Павлович мог стать наследником русского престола. А убийца им стать не мог.

Что же касается Распутина, то несмотря нагромождения вокруг его имени лжи и клеветы, он и в самом деле был необыкновенным человеком. Поражают не только чудесные сеансы с излечением царевича, но и его пророчества. В своем знаменитом последнем письме Распутин заявил, что если его убьют, то погибнет и вся царская семья, и вся Россия. «Три раза по двадцать пять лет будут разбойники черные, слуги антихристовы истреблять народ русский и веру православную», – предсказал он. Так все и произошло. А если мы умножим 25 на 3, то предвидение старца и вообще будет просто изумительным. Распутина убили в 1916 году, плюс 75 лет, получается… 1991 год, когда и рухнул, наконец, СССР!

Тайны смерти Чайковского

В 1893 году в Петербурге в квартире своего брата на Малой Морской в возрасте всего 53 лет от холеры умер Петр Ильич Чайковский. О его жизни и творчестве писали много и подробно, на всех языках и во всех странах. Казалось, в биографии величайшего русского композитора, мирового гения музыки, нет никаких белых пятен, однако последнее время на Западе, а кое-кто и в России стали вдруг усиленно муссировать версии об иных причинах его смерти. Кто же это делает и почему?

Петр Ильич, находившийся в зените мировой славы, приехал из Москвы в Петербург из Москвы для участия в первом исполнении своей Шестой симфонии в качестве дирижера. Оно состоялось 16 октября в зале Дворянского собрания (нынешней филармонии). Вечером 20 октября он посетил Александрийский театр, где давали «Горячее сердце» А. Островского. После спектакля композитор вместе с братом и друзьями отправился в модный ресторан Лейнера на углу Невского проспекта и Мойки. Там он обратился к официанту и попросил стакан воды. Тот доложил, что «переваренной» воды нет. Тогда Петр Ильич с некоторой досадой в голосе сказал: «Так дайте сырой и похолоднее!»

Чайковский залпом выпил принесенный стакан и, как потом выяснилось, заразился холерой, эпидемия которой тогда свирепствовала в Петербурге. Но домой он вернулся во втором часу ночи еще совершенно здоровым. Перед сном, ему, как и обычно, поставили на столик стакан воды, который выпил до дна. Однако уже ночью Петр Ильич почувствовал некоторое расстройство желудка. Утром он принял слабительную соль, почувствовал себя лучше и отправился делать визит. Но по дороге ему снова стало плохо, и пришлось вернуться домой на извозчике. Уже во второй половине дня состояние Чайковского стало ухудшаться, началась рвота. Вызывали доктора Бертенсона, который работал в Николаевском госпитале, где имелось холерное отделение. У него и возникла мысль о холере. Пригласили других докторов, провели консилиум – все согласились с этим диагнозом.

Между тем состояние композитора продолжало ухудшаться. Вечером 24 октября вызвали священника из расположенного по соседству Исаакиевского собора. Но тот не смог исповедать, уже терявшего сознание и ослабевшего больного, а только прочел отходные молебны. Около 3 часов ночи 25 октября Петр Ильич скончался.

Хоронили его по высшему разряду, с государственными почестями, все расходы оплатил лично Александр III. Огромная процессия провожала гроб с телом великого композитора до Мариинского театра, а затем в Казанский собор, где прошло отпевание. Такое сделали впервые для человека недворянского сословия. Присутствовали члены императорской фамилии. Стены собора не могли вместить всех желающих помолиться за упокой души Петра Ильича. Густая толпа народа два часа следовала за траурным кортежем до Александро-Невской лавры, где композитора погребли. На возложенные потом на гроб серебряные венки была изготовлена икона, которую сегодня можно увидеть в петербургском Никольском соборе.

Роковая курица?

Но почти сразу после похорон версия о роковом «стакане воды» вызвала сомнения. Во-первых, в Петербурге в то время свирепствовала эпидемия холеры и Чайковский, как и другие, про это отлично знал, как и то, что пить некипяченую воду опасно – умирали по нескольку десятков человек в день. К тому же он помнил, что его мать умерла от холеры, когда ему было 14 лет. В этих условиях, композитор, который всегда самым тщательным образом следил за гигиеной, вряд ли мог согласиться выпить такую воду. Нет кипяченой? Он бы мог спросить лимонаду или сельтерской, – в таком ресторане как Лейнер, любых напитков было полно. Не будем также забывать, что на дворе стоял холодный в Петербурге октябрь, когда особых причин для жажды, казалось, не должно было быть.

Известный журналист Влас Дорошевич, описывая смерть Чайковского, о «стакане воды» вообще ничего не пишет: «Чайковский умер. А еще за пять дней до этого я видел его вечером, после театра, в ресторане Лейнера. Он ужинал с друзьями и ел ту самую курицу, которая оказалась для него роковой».

В биографии Чайковского Нины Берберовой, которая внимательно изучала документы и опрашивала еще живых людей, знавших композитора, в описании его последних дней тоже нет ни слова о стакане воды в ресторане на Невском. Она пишет только, что он «ел у Лейнера макароны, и, значит, беды никакой нет». О про воду Берберова упоминает, что композитор пил ее дома из графина. Домашние хватили его за руку – вода сырая!

Значит, были макароны, была курица, а вот знаменитого, много раз описанного рокового стакана некипяченой воды в ресторане у Лейнера, погубившего, согласно всем энциклопедиям, Чайковского, может, не было вообще? К тому же, как указано выше, он выпил в тот день в разных местах не один стакан воды. А, впрочем, какая разница? Композитор мог подхватить холеру, где угодно. И этот эпизод можно было бы вообще не упоминать, если бы не выдвинутые не так давно на Западе версии – будто Чайковский покончил с собой или… был отравлен!

Впрочем, о возможности отравления гения завистниками некоторые говорили давно. Невестка Чайковского, Ольга Чайковская, например, утверждала, что он был отравлен одним из врачей, Бертензоном. А завистников у знаменитого композитора было много. Когда Чайковский сочинил оперу «Евгений Онегин», ныне считающуюся гениальной, ее не хотели ставить. Музыканты, завидуя, были против, говорили, что это плохая опера, несценичная, публике не понравиться и т. п. Но сцене она появилась только благодаря личному распоряжению Александра III.

Были и открытые, яростные недоброжелатели, например, некие сестры Пургольд. Одна из них хотела выйти за композитора замуж, а потом, отвергнутая, стала злобно распространять о нем разные порочащие слухи.

«Открытие» из США

Петр Ильич родился на Урале, жил в Москве, в Клину, в Петербурге, где окончил училище правоведения, а затем и Консерваторию. В Петербурге состоялось становление Чайковского как композитора, и были впервые исполнены многие замечательные произведения, прославившие его на весь мир. Казалось, имя гения музыки, внесшего громадный вклад в сокровищницу русской национальной и мировой культуры, свято, но нет… его снова пытаются опорочить!

В 1980 году некая Александра Орлова-Шнеерсон, эмигрировавшая из СССР в США, по образованию – музыкальный критик, выпустила в Нью-Йорке книгу «Чайковский без ретуши», в которой обобщила свои «открытия». Основа ее «сенсации» – Чайковский с юных лет испытывал влечение к однополой любви, ужасно от этого мучился и страдал, и, в конце концов, покончил с собой. От нее она и пошла гулять по страницам мировой печати – россказни критикессы повторили по «Голосу Америки» и пошло поехало. Ведь в то время секс-меньшинства поднимали в США голову, а потому идея превратить великого русского композитора в гомосексуалиста показалась кое-кому стратегически важной.

Несуществующий герцог

Выдвигая теорию «самоубийства», Орлова-Шнеерсон утверждала, будто Чайковский вступил в связь с племянником некого герцога Стенбок-Фермора. Герцог будто бы письменно пожаловался царю, передав письмо через главного прокурора Сената Николая Якоби. Тот был однокашником Чайковского в Училище правоведения и решил собрать «суд чести» из других выпускников, который должен был вынести приговор. Именно они, по словам Орловой-Шнеерсон, решили, что Чайковский должен покончить с собой, чтобы спасти честь училища.

Однако очень скоро выяснилось, что никакого герцога Стенбок-Фермора не существовало в природе, а был граф с таким именем, который служил у Александра III конюшим, и ему не было никакого резона, прибегать к помощи кого-либо, чтобы передать письмо царю.

Утверждая, что Чайковский умер не от холеры, Орлова-Шнеерсон приводит, например, воспоминание Корсакова: «Помню, как Вержбилович целовал покойного в лицо и голову». И в самом деле, кто будет это делать с человеком, который умер от страшной заразы? Однако госпожа критикесса тут прибегает к явному подлогу, потому что полностью эта цитата звучит так: «Помню, как Вержбилович, совершенно охмелевший после какой-то попойки, целовал покойного в голову и в лицо». А вот это вполне возможно – пьяному море по колено.

Не стоит выеденного яйца

Выдумка была очевидной, тем не менее, версию мадам Орловой-Шнеерсон вскоре поддержал французский романист Доменик Фернандез, написавший на этот счет собственную книгу «Суд чести», посвященную исследованию внезапной смерти Чайковского. Фернандез отправился в Петербург и провел свое собственное исследование в библиотеках и архивах. Однако, хотя и не нашел никаких документальных подтверждений сенсации, тоже поддержал ее версию о самоубийстве.

По его мнению, об этом будто бы свидетельствуют произведения самого Петра Ильича, в частности драматическая сцена перед дуэлью Ленского и Онегина. Она, мол, исполнена такого мощного трагизма, что это-де и есть свидетельство внутренних мучений композитора, завершившихся самоубийством. Надо ли говорить, что такого рода «доказательства» не стоят и выеденного яйца? Шостакович, например, написал исполненную не менее мощного трагизма Седьмую симфонию и жил в опаснейшие сталинские времена, подвергался травле, но умер своей собственной смертью. Тоже самое можно сказать и о Бетховене – другом авторе исполненной величайшего трагизма музыки.

Какие же «доказательства» своей версии приводит сама Орлова-Шнеерсон? Она ссылается на дневники композитора. Однако, как отмечают историки, тщательно проанализировавшие дневники Чайковского, в них нет никаких намеков на этот счет. Дневниковые записи лаконичны и сухи, в них нет описаний душевных страданий и духовных мук автора. Вот пример таких записей: «Занятия. Михайлов-певец. Завтрак с Колей. Ходил за Бобиным портретом. Дома. Взял ложу в Малом театре для Алексея и С… Концерт. Симфония Римского-Корскова, увертюра Глазунов, Дютша…» и т. п.

Трудоголик и глубоко верующий

Орлова-Шнеерсон цитирует некоторые «разоблачительные» письма, однако, при этом не сообщает об источниках их происхождения. По мнению исследователей, речь идет о совершенно очевидных подделках, поскольку стиль этих «писем» не соответствует стилю и образу мыслей композитора.

По свидетельствам современников и друзей композитора, Чайковский был деликатнейшим и скромным человеком, целиком поглощенным творческой работой. М. Иванов-Ипполитов в своих воспоминаниях писал: «А застенчивый до чего был! Его вызывают на сцену, а он спрятался за декорациями закулисными. Я кричу ему: «Петя, брось, иди же, зовут, неудобно!» – а он и голоса не подает. Пришлось объявить, что композитор уехал из театра…»

Чайковский работал с утра до ночи, целые дни проводил за роялем, был самым настоящим трудоголиком. В письме великому князю Константину он признавался, что «буквально не может жить, не работая». Как только закончит какое-либо произведение, как на него тут же «наваливаются тоска, хандра, мысли о тщете всего земного, страх за будущее, бесплодные сожаления о невозвратном прошлом».

У него попросту не было времени для каких-либо похождений или посещения сомнительных заведений, что приписывает ему Орлова-Шнеерсон. С ним дружили и переписывались Чехов и Лев Толстой, который гомосексуалистов яростно ненавидел. Никто из них никогда не писал и не делал никаких намеков на «особенности» Чайковского, хотя не могли о них не знать, если бы они имелись на самом деле.

Композитор был глубоко набожным человеком, часто ходил в церковь, строго соблюдал все церковные посты. А верующий человек даже помыслить не может о самоубийстве. Это для него – смертный грех. Самоубийц церковь не отпевает и не хоронит. В жизни у Чайковского была великая любовь к женщине. Ею была итальянская певица Дезире Αρτο. Он даже писал письмо отцу с просьбой разрешить ему на ней жениться. Но свадьбу сыграть так и не удалось.

Жена или Музыка?

Женился же Чайковский на Антонине Милютиной, которая была его горячей почитательницей и буквально преследовала. Вместе они прожили всего несколько дней, но оказалось, что Милютина страдает психическим расстройством, последние годы своей жизни она провела в психиатрической лечебнице. Джордж Баланчин, знаменитый хореограф, положивший начало американскому балету, в одном из интервью объяснил разрыв Чайковского с женой, который активно используют, как якобы «подтверждение» его «голубизны», так: «Я всегда думал, что главное в разрыве Чайковского с женой была его боязнь, что он перестанет сочинять, потеряет свой музыкальный дар… Эта женщина не знала ни одной ноты из его произведений. Им было попросту не о чем говорить».

Опубликовано интервью с президентом Московской психотерапевтической академии Михаилом Буяновым, изучавшим медицинские документы, связанные с композитором, который заявил: «В медицинских, в том числе в психиатрических кругах никаких разговоров о гомосексуализме Чайковского не ходило. Более того, при его жизни такое обвинение вообще не выдвигалось». По мнению Буянова, Чайковский – типичный пример асексуала – человека, которому эстетически неприятны половые отношения в силу особенностей его натуры. Он был помешан на чистоте и гигиене, склонен к самобичеванию и самокопанию.

Конечно, Чайковский вращался в «голубой среде». Но незадолго до революции правящий слой в России вырождался и разлагался, что отражалось и на артистическом окружении, другой среды вокруг него просто не было.

Монархист и патриот

Однако фальсификаторы выдвинули такую версию: мол, он это нарочно выпил зараженную бациллами воду, чтобы совершить самоубийство! Орлова-Шнеерсон утверждала, будто это сам царь приказал Чайковскому покончить с собой, узнав о его якобы нетрадиционной связи. Однако царствовавший тогда Александр III глубоко уважал композитора, был всегда с ним прост и ласков, высоко ценил его дар и постоянно оказывал ему материальную помощь. Сохранилось письмо Александра III Победоносцеву: «Высылаю Вам для передачи Чайковскому 3000 р. Передайте, что эти деньги он может не возвращать. Александр». Для императора композитор сочинил Коронационный марш и Коронационную кантату. Государь ему за это пожаловал перстень с бриллиантом. Кроме того, царь назначил композитору пожизненную пенсию – огромную по тем времена. Сам же Чайковский, как говорил тот же Баланчин, искренне любил государя, был монархистом и патриотом.

В письме к фон Мекк Чайковский так описывает представление «Евгения Онегина» в присутствии императорской семьи: «Государь пожелал меня видеть, беседовал со мной очень долго, был ко мне в высшей степени ласков и благосклонен, с величайшим сочувствием и во всех подробностях расспрашивал о моей жизни и музыкальных делах моих, после чего повел меня к императрице, которая в свою очередь оказала мне очень трогательное внимание». Император любил не только Чайковского. В его царствование начался расцвет и русской литературы, и живописи, и музыки, и балета. Но кроме того православный монарх никак не мог приказать своему подданному покончить с собой – мысль эта настолько бредовая и нелепая, что иначе, как злонамеренной провокацией это назвать нельзя.

А потому ясно, что запущенная из США лживая версия о «самоубийстве» Чайковского, – попытка дискредитировать не только великого русского композитора, но и царскую семью, обвинить императора в «деспотизме» и преследовании талантов, чего на самом деле, конечно, не было, в ложном свете изобразить русскую историю вообще.

Доказательств нет

Как заявил недавно в интервью «Интерфаксу» министр культуры Владимир Мединский, резко опровергая грязные слухи вокруг биографии композитора, «нет никаких доказательств, что Чайковский был гомосексуалистом. Чайковский был величайшим русским композитором – это факт. Чайковский – гений». Мединский напомнил, что такие же слухи ходили о князе Феликсе Юсупове, «который переодевался в женское платье и любил ходить в нем неузнанным». «Потом выяснилось, что он так дурачился, а в действительности у него было много завистников, вот и навыдумывали».

Надо учесть и еще вот, что: известно, что автор публикаций «откровенных» писем Чайковского Соколов, сам сообщает в предисловии, что архивы, якобы принадлежавшие Чайковскому дописывались его братьями. А его брат Модест был откровенным гомосексуалистом. А потому сразу возникает подозрение, что речь идет о подлоге.

Как утверждает латышский психотерапевт и сексолог Янис Залитис, нет никаких писем или воспоминаний современников о гомосексуализме Чайковского. Бабушка Залитиса Варвара Дмитриевна служила в доме Петра Ильича в Клину. И внук заявил: «Если бы в доме Чайковского происходило что-то постыдное, этого нельзя было бы утаить» от слуг.

Автор этих строк сам предпринял в этом году попытку разобраться, «откуда уши растут». Он связался с дирекцией музея Чайковского в Клину, где хранится архив с его письмами, и попросил прислать копии рукописей писем, которые якобы дискредитируют Чайковского. С тем, чтобы отдать их затем на экспертизу и определить – не фальшивка ли они. Ведь получается, что эти подлинники, кроме «разоблачителей» никто в оригиналах не видел. Однако ответа на свое письмо из музея так и не получил…

Святой покровитель ядерщиков

110 лет со дня канонизации святого Серафима Саровского отметила недавно Русская православная церковь. После событий 1917 года его мощи были изъяты большевиками и таинственно пропали. Обретены они были только в 1991 году в подвалах Казанского собора в Ленинграде, где во времена СССР находился антирелигиозный музей. Мало кто знает, но этого святого церковь считает покровителем ученых-ядерщиков.

В 1991 году так называемый Музей истории религии, который располагался в Казанском соборе, готовился к переезду – после краха СССР его было решено возвратить церкви. Проверяя подвалы, сотрудники музея обнаружили в помещении, где хранились гобелены, зашитые в рогожу мощи, которые не числились в описи. Когда мешочек вскрыли, то на перчаточке прочли старинную надпись: «Преподобный отче Серафиме, моли Бога о нас!» Так были обнаружены мощи одного из самых почитаемых в России святых Серафима Саровского, пропавшие еще в 1920-х гг.

Чудеса детства

Серафим Саровский, а в миру Прохор Мошнин, родился в 1754 году в Курске, в семье богатого и именитого купца Исидора Мошнина и его жены Агафии. С юных лет с ним стали творится чудеса. В возрасте 7 лет он упал с колокольни, но остался невредим. Потом тяжело заболел, родственники думали, что ребенок умирает, однако отрок сообщил, что видел во сне Богородицу, пообещавшую его исцелить. Так и произошло: во время Крестного хода мимо дома проносили икону Знамения Пресвятой Богородицы, мать вынесла Прохора, он приложился к иконе и вскоре совершенно поправился.

В 1776 году юноша совершил паломничество в Киево-Печерскую Лавру, где старец Досифей благословил его и указал место для послушания – Саровский монастырь в Тамбовской губернии. Вскоре он принял монашество под именем Серафим.

Подвиги Серафима

Надев рясу, юноша стал жить в уединенной келии в пяти километрах от обители. Зимой и летом носил одну и ту же одежду, сам добывал себе пропитание в лесу – около келии устроил огород и пчельник. При этом мало спал, строго постился, читал священные книги, подолгу истово молился. Один за другим он совершал подвиги аскезы. Однажды на протяжении с трех с половиной лет питался одной только травой снытью. Позднее тысячу дней и тысячу ночей совершал подвиг столпничества – стоял на каменном валуне в лесу. С благочестивым постоянно происходили невероятные события. Его видели с огромным медведем, который ел хлеб с его рук. Однажды на него напали разбойники, но не найдя ничего в келье, проломили с досады ему голову топором. Чудом праведник выздоровел, но когда разбойников поймали, простил их и просил не наказывать.

В 1810 году Серафим, достаточно испытав себя, вернулся в монастырь, но до 1825 года ушел в затвор и только после его окончания стал принимать посетителей, жаждавших спасения души или исцеления от болезней. Всех он принимал с радостью и в любое время года приветствовал словами: «Христос воскресе!» Многие его предсказания сбывались, обращавшиеся к нему немощные и больные выздоравливали – скоро слава о необыкновенном праведнике распространилась по всей России. К нему приезжали многие известные и знатные люди, в том числе и сам царь Александр II. За ним записывали его мудрые изречения: «Страсти истребляются страданием и скорбью, или произвольными, или посылаемыми Промыслом». «Не должно без нужды другому открывать сердце своего. Когда случится быть среди людей в мире, о духовных вещах говорить не должно, особенно, когда в них не примечается и желания к слушанию» и т. п.

Скончался Серафим в монастыре в 1833 году в своей келии во время молитвы.

Канонизация

Народное почитание старца еще больше усилилось после его смерти. По некоторым свидетельствам, канонизации Серафима потребовал от Победоносцева, председателя Священного Синода, лично Николай II. Царская семья верила, что после четырех княжен Саровский даст России наследника и молилась об этом. Когда это сбылось, вера в его святость еще более окрепла. В кабинете у царя повесили большой портрет – образ Серафима Саровского.

Канонизация произошла в 1903 году. Состоялись «Саровские торжества», в которых участвовало более 150 тысяч паломников со всей России, в том числе сам царь и члены императорской фамилии. Мощи его, к которым приходили поклониться тысячи людей, тоже приносили исцеления. О таких случаях писал в своей книге Иоанн Кронштадский.

Исчезновение мощей

Когда власть в России захватили большевики, начались невиданное гонения на религию, разгром храмов, расстрелы священников, глумление над святыми мощами. 17 декабря 1920 года мощи преподобного Серафима, хранившиеся в Дивеевском монастыре под Арзамасом, были вскрыты, а позднее увезены в неизвестном направлении. В 1922 году Анна Ахматова, которую Сталин называл «монашенкой», потрясенная святотатством, написала: «…И выходят из обители, Ризы древние отдав, Чудотворцы и святители, Опираясь на клюки. Серафим – в леса Саровские, Стадо сельское пасти…» Намек поэтессы был ясен, в годы яростных гонений на религию, верующим и их пастырям не оставалось ничего другого, как делать это тайно, «в лесах».

Вероятно, некоторое время мощи святого находились в Страстном монастыре в Москве, но в 1934 году монастырь был взорван и реликвии исчезли. Это, впрочем, соответствовало предсказанию самого Серафима, который говорил, что его мощи в годину гонений будут утрачены, а потом будут снова найдены. Обретены они были уже только после краха СССР.

Ядерный щит и святой

В сентябре 2007 года на службе, посвященной 60-летию основания ядерного комплекса России, патриарх России и всея Руси Кирилл объявил Серафима Саровского «покровителем ядерщиков». Он сделал акцент на то, что Провидением было предвидено, что «именно в обители Преподобного Серафима наша страна получила то, что мы называет оружием сдерживания. В условиях холодной войны именно появление ядерного оружия предотвратило Третью мировую войну с ее самыми страшными и губительными последствиями».

Но, конечно, вряд ли о Серафиме Саровском думал Берия, когда отдавал приказ о размещение в 1946 году в городе Саров секретного военного объекта «КБ-11», где делали атомную бомбу. В результате этого Саров получил статус закрытого города и исчез с географических карт нашей страны. И стал называться «Горький-130», «Кремлев» и, наконец, «Арзамас-16».

Впрочем, не исключено, что о святом мог вспомнить бывший семинарист Сталин, когда он подписывал бумаги о создании в Сарове секретного ядерного центра. Ведь не случайно в Протоколе заседания Политбюро ЦК от 11.11.1939 года, подписанного Сталиным (задолго до войны!), говорилось буквально следующее:

«1) Признать нецелесообразным впредь практику органов НКВД СССР в части арестов служителей русской православной церкви, преследование верующих. 2) Указание товарища Ульянова (Ленина) от 1 мая 1919 года за № 13666-2 «О борьбе с попами и религией», адресованных пред. ВЧК товарищу Дзержинскому и все соответствующие инструкции ВЧК-ОГПУ-НКВД, касающиеся преследования служителей русской православной Церкви и православно верующих, – отменить».

Русские крылья Америки

На мысе Канаверал в США, с которого стартовал на Луну космический корабль, установлен памятник. Нет, не Нейлу Армстронгу, первому человеку, ступившему на поверхность другой планеты, а русскому инженеру Юрию Кондратюку. Однако имя этого гения, чьи идеи американцы взяли для разработки проекта «Аполлон» и высадились на Луне, в нашей стране знают не все. Как и то, что настоящие его имя и фамилия вовсе не Юрий Кондратюк, а Александр Шаргей.

Родился он в Полтаве. Имя его далекого предка по материнской линии – барон Шлиппенбах, датчанин на службе у Карла XII, взятый в плен во время Полтавского сражения и перешедший потом на службу к Петру I. А его прадед был участником войны 1812 года. Детство мальчика было нелегким: мать не выходила из психиатрической лечебницы и скоро умерла, а отец женился на другой, и в Полтаве практически не показывался. Тем не менее, гимназию Саша Шаргей закончил с серебряной медалью и поступил на механическое отделение Петроградского политехнического института. Но тут грянула Первая мировая война, и Шаргея призвали в армию. Он был зачислен в школу прапорщиков одного из юнкерских училищ, а потом отправлен на фронт.

Тому, кто будет строить…

Еще в школе прапорщиков Шаргей начал рукопись «Тому, кто будет читать, чтобы строить». В ней он, независимо от Константина Циолковского, вывел своим методом основные уравнения реактивного движения, дал схему четырехступенчатой ракеты на кислородно-водородном топливе, окислителя горючего, электростатического ракетного двигателя и многое другое. Именно Шаргей первым предложил использовать сопротивление атмосферы для торможения ракеты при спуске, использование солнечной энергии для питания бортовых систем космических аппаратов. Ему принадлежит идея при полетах к другим планетам выводить корабль на орбиту искусственного спутника. А для отправки на них человека и возвращения на Землю применять «челнок», небольшой взлетно-посадочный корабль. В учебники вошла так называемая «Трасса Кондратюка» – траектория полета космического корбаля с возвратом на Землю. Все эти идеи, высказанные им почти за полвека до того, как их стали реализовывать, и были использованы в американской программе «Аполлон».

После событий 1917 года юный гений оказался в Белой армии, попал на Украину. А когда Киев захватили красные, пытался пешком уйти за границу. Но был задержан и возвращен обратно. Чтобы спастись от неминуемого расстрела большевиками, он сумел достать документы на имя Юрия Кондратюка, по которым и прожил всю оставшуюся жизнь.

До 1927 года Шаргей-Кондратюк работал на Украине, Кубани и Кавказе, начиная от смазчика вагонов до механика на элеваторе, а затем переехал в Сибирь, где было легче скрываться от ищеек НКВД. Это были тяжелые годы голода и разрухи после Гражданской войны, скитаний с чужим паспортом и без собственного жилья, под постоянной угрозой разоблачения и расстрела. Но именно в это время он переработал свою юношескую рукопись в книгу под названием «Завоевание межпланетных пространств» и отправил ее в Москву. В книге он предложил также использовать для снабжения спутников на околоземной орбите ракетно-артиллерийские системы, что было реализовано в виде современной транспортной системы «Прогресс». Напечатать ее сразу не удалось, хотя «Главнаука» одобрила рукопись. Издать работу ему удалось позднее на свои собственные средства.

Гений в шарашке

В Новосибирске Шаргей-Кондратюк построил знаменитый «Мастодонт» – огромный деревянный элеватор на 10 тысяч тонн зерна, причем, без чертежей и единого гвоздя – гвозди и железо были тогда в дефиците. Но именно за это изобретатель был обвинен во вредительстве и арестован. Начальство считало, что такой элеватор неминуемо развалится. Хотя он простоял потом 60 лет. В 1931 году Шаргей-Кондратюк был осужден на три года лагерей, но потом его перевели в Новосибирск в «шарашку» – специализированное бюро для заключенных-инженеров. Там он начал проектировать ветроэлектростанции. Свой проект он отправил в Москву, и завоевал там первое место на конкурсе. По его проекту в районе станции Перловка была построена пятидесятиметровая башня для ВЭС. Во время войны ее повалили – это был хороший ориентир для гитлеровцев при обстрелах столицы.

Во время одной из поездок в столицу он познакомился с Сергеем Королевым, который возглавлял тогда Группу изучения реактивного движения – ГИРД, и тот предложил ему перейти к нему на работу. Но Шаргей-Кондратюк отказался. Прочитав вопросы анкеты, которую необходимо было заполнить для поступления в ГИРД, бывший белогвардеец понял: после тщательной проверки НКВД всех данных ему грозят разоблачение и расстрел.

Вскоре грянула война, и Шаргей-Кондратюк пошел добровольцем в народное ополчение. Был зачислен телефонистом в роту связи 2-го стрелкового полка Московской дивизии. Согласно одним данным, погиб и был похоронен у деревни Кривцово Калужской области. Но по сведениям из других источников, пропал без вести. Это породило легенду о том, будто Шаргей остался жив и попал в плен к немцам. Узнав, что их пленный – выдающийся ученый, немцы будто бы тайно вывезли его в Германию, где Вернер фон Браун проводил секретные работы по созданию «тайного оружия фюрера» – боевых ракет «Фау». А после поражения Германии, американцы якобы вместе с фон Брауном переправили его в США. Там он принял участие в разработке американских космических программ, в том числе – и в проекте «Аполлон» по высадке человека на Луне.

Признание американцев

Конечно, тайное участие в американском космическом проекте русского ученого, оказавшегося в плену у немцев, выглядит невероятно. Но если он и в самом деле попал в плен и хорошо знал, что этот плен и его прошлое царского офицера грозило по тем временам неизбежным расстрелом, окажись он снова в СССР? Так что Шаргей-Кондратюк вполне мог скрыться под другой фамилией за океаном, как это он уже один раз сделал в Советском Союзе. А главное основание для такого предположения – тот факт, что многочисленные идеи русского ученого, широко неизвестные специалистам, нашли воплощение в американском космическом проекте. Американцам же было невыгодно раскрывать тайну пропавшего советского пленного, иначе получалось, что сами они были не в состоянии разработать и реализовать проект полета на Луну.

«Мы разыскали маленькую неприметную книжечку, изданную в России сразу после революции, – сказал доктор Лоу, задействованный в «Лунной программе» НАСА, уже после ее успешного завершения. – Автор ее, Юрии Кондратюк, обосновал и рассчитал энергетическую выгодность посадки на Луну по схеме: полет на орбиту Луны – старт на Луну с орбиты – возвращение на орбиту и стыковка с основным кораблем – возвращение на Землю». Получается, вот так, косвенно он фактически признал, что полет американских астронавтов на Луну был выполнен по «трассе Кондратюка».

Еще убедительнее в деле признания заслуг русского ученого выглядит совершенно необычный поступок «первого человека на Луне», астронавта Нила Армстронга. После своего знаменитого полета Армстронг побывал в Новосибирске, где набрал пригоршню земли у того дома, где жил и работал Шагрей-Кондратюк, а потом отвез ее в США, где высыпал на месте старта ракеты на Луну. Таким образом, совершенно независимо от того, была ли правдивой фантастическая версия о тайном участии русского ученого в разработке программы США по полету на Луну, его огромные заслуги в этом деле уже давно официально признали сами американцы. А вот у нас в Москве, на Аллее космонавтов у метро ВДНХ, где стоят памятник Константину Циолковскому, бюсты космонавтов и Сергея Королева, памятника Александру Шаргею до сих пор нет…

Прокофьев-Северский

Но мы «поспособствовали» американцам не только в области полета на Луну и ракетной техники. Многое сделали таланты из России в американской авиации. Всем известен сегодня Игорь Сикорский, выпускник Санкт-Петербургского политехнического института, построивший в США первый в мире вертолет. Но были и другие наши соотечественники – Михаил Струков, Александр Картвели, Александр Прокофьев-Северский, которые фактически создали американскую военную авиацию. Долгие годы их считали у нас «белыми эмигрантами», «перебежчиками», «предателями», а потому об этих технических гениях в нашей стране до сих пор мало кто знает.

Александр Прокофьев-Северский был родом из семьи дворян Санкт-Петербургской губернии. Его предки – военные, лишь отец отличился на другом поприще, стал известным в Санкт-Петербурге певцом, режиссером и владельцем театра. «Северский» был его сценический псевдоним, который он присоединил к фамилии Прокофьев. Оказавшись потом в США, его сын Александр отбросил первую часть трудной для американцев фамилии.

В 1914 году Александр окончил в Санкт-Петербурге Морской кадетский корпус, получив чин мичмана. Но в то время в воздух поднялись первые аэропланы, и юный моряк стал мечтать не о море, а о небе. Ему повезло: на флоте стали создавать авиагруппы для разведки над морем, и Прокофьева-Северского отправили в школу летчиков морской авиации.

«Пусть летает. Николай»

Окончив ее, он начал летать, но тут произошло несчастье. На борту его самолета случайно взорвалась бомба. Александр оказался в госпитале, где врачи ампутировали ему ногу, опасаясь гангрены. Казалось, на карьере военного летчика можно было ставить крест, но Прокофьев-Северский решил не сдаваться. Поставив протез, он стал упорно тренироваться, и уже скоро мог кататься на коньках. Но никто не верил, что пилот без ноги может летать. Чтобы доказать обратное, молодой летчик на летающей лодке М-9 пролетел под Николаевским мостом в Петрограде. Кстати, этот эпизод был повторен в советском фильме «Валерий Чкалов», где под мостом в Ленинграде пролетел советский летчик, хотя, вопреки легенде, Валерий Павлович никогда этого не делал. А вот полет Прокофьева-Северского вызвал сенсацию. Начальник воздушных сил Балтфлота, контр-адмирал Адриан Непенин, решив не наказывать удальца за проступок, отправил доклад Николаю II, в котором просил «высочайшего разрешения» для мичмана на боевые полеты. Резолюция царя была короткой: «Читал. Восхищен. Пусть летает. Николай».

Оказавшись на фронте, Александр в возрасте всего 23-х лет стал одним из самых известных асов русской авиации. Он был произведен в лейтенанты и получил золотой кортик с надписью «За храбрость», а потом орден Святого Георгия. Известность он получил еще и благодаря ценным изобретениям в морской авиации. Он, в частности, создал лыжные шасси для «летающих лодок», чтобы зимой самолеты могли садиться на льду Балтики. Предлагал подвижную установку пулеметов, бронеплиты для защиты экипажа.

В сентябре 1917 года ему предложили место помощника военно-морского атташе в русском посольстве в США. Сначала он оказался, предпочитая остаться на фронте. Но власть захватили большевики, офицеров убивали, армия разваливалась. И тогда герой-летчик решил покинуть страну. В Сибири его поезд был остановлен красноармейцами, которые собрались его расстрелять. К счастью, Прокофьева-Северского по протезу узнал один из матросов, который отговорил «братишек» убивать героя войны. Протез при этом не только помог ему спасти жизнь, но оказался еще и тайником, в котором беглец вывез за границу царские ордена и деньги.

Изобретения в США

В США он поначалу устроился на работу в русское посольство. Однако после заключения Россией сепаратного мира с Германией дипломатическая миссия была закрыта. Подыскивая новую работу, Северский познакомился с генералом Митчеллом, известным в США авиатором. Митчеллу понравился молодой русский летчик, который забросал его интересными идеями по усовершенствованию самолетов, и он предложил ему место консультанта при военном департаменте в Вашингтоне. Только вот предприимчивому Северскому не сиделось на месте. Вскоре он основал собственную фирму «Северский аэро корпорейшн». Там им был создан автоматический бомбардировочный прицел. Права на это изобретение у него купило правительство США за 50 тысяч долларов – большие по тем временам деньги. Затем он внедрил еще ряд изобретений. В результате получил американское гражданство и звание майора запаса ВВС США.

Экономическая депрессия больно ударила по американской промышленности, фирма Северского разорилась. Пришлось все начинать заново, и вскоре он создал самолетостроительную компанию «Северский эйркрафт корпорейшн». Главным ее продуктом стал разработанный им самолет-амфибия СЕВ-3, который показал отличные летные качества. На этом самолете Северский установил мировой рекорд скорости для амфибий – 290 километров в час, многие годы это достижение никто не мог побить.

Когда ВВС объявили конкурс для замены истребителя Боинг-26, фирма Северского представила на него истребитель Р-35 и получила правительственный заказ на 77 самолетов, став одной из крупнейших самолетостроительных компаний в США. Потом он создал еще ряд успешных моделей самолетов, внедрил множество изобретений. Однако у русского эмигранта были влиятельные противники и конкуренты. В 1939 году совет директоров компании, недовольный его большими расходами на эксперименты, снял Северского с поста президента фирмы. Александр Николаевич был огорчен случившимся и решил отойти от конструкторской работы.

Медаль «За заслуги»

Однако с авиацией Северский не порывал, проявив себя великолепным аналитиком и военным стратегом. В 1939 году он предсказал, что Гитлер начнет в сентябре войну, опроверг мнение американских специалистов считавших, что Англия не сможет противостоять немцам в воздухе, а также предсказал провал фашистского блицкрига против СССР. Бестселлером в США стала его книга «Воздушная мощь – путь к победе». В ней он доказывал, что в современной войне победу можно одержать только путем завоевания господства в воздухе и разрушения промышленного потенциала противника при помощи массированных бомбардировок.

Вскоре Северского назначили консультантом по военным делам при правительстве США, а в 1946 году он получил медаль «За заслуги» – самую высокую награду в Америке для гражданских лиц. В письме от президента США Гарри Трумэна, которое прилагалось к медали, говорилось: «Авиационные знания мистера Северского, его целеустремленность и энергичная пропагандистская деятельность сыграли большую роль в успешном завершении войны». Умер выдающийся русский авиатор, которому не дали применить свой талант на родине, в 1974 году в Нью-Йорке. На родине он больше так и не побывал.

Транспортник Михаила Струкова

Другой создатель американской военной авиации, Михаил Струков, родился в Екатеринославе в дворянской семье. Учился в Киевском политехническом институте. Когда началась Первая мировая война, попал в кавалерию, воевал храбро, получил Георгиевский крест и был произведен в офицеры. Революцию Струков не принял, и вскоре оказался в роли эмигранта в Нью-Йорке. В США ему удалось защитить диплом инженера-строителя в Колумбийском университете и начать работать по специальности, вскоре он создал свою фирму. Строил мосты, дороги, здания театров и офисов. Кроме того, был заядлым спортсменом, увлекался планеризмом. Когда началась война, Струкову удалось получить заказ от авиационного командования по строительству транспортных планеров. Так возникла фирма «Чейз эйркрафт компании». Ее президентом и главным конструктором стал Струков, а его заместителем – другой эмигрант из России М. Грегор (Григорашвили).

Но времена использования планеров прошли, и уже после Второй мировой войны Струков создал транспортный самолет С-123. Организовав потом компанию «Струков эйркрафт корпорейшн», он наладил производство транспортных самолетов под названием «Провайдер» – «Снабженец», которые получили особую известность во время войны во Вьетнаме своей уникальной живучестью и надежностью, став одной из «рабочих лошадок» американской агрессии. В США было произведено несколько сот таких машин, которые использовались потом также в Таиланде, Камбодже, Южной Корее.

Однако вскоре фирма русского эмигранта стала жертвой беспощадной конкуренции на авиационном рынке США: ее «проглотил» гигант «Локхид», создавший свой транспортный самолет С-130 «Геркулес». Струков, которому шел уже восьмой десяток, объявил о закрытии фирмы и сжег в камине все чертежи и перспективные разработки. Авиатору пришлось вернуться к прежним занятиям – он снова стал проектировать здания. Умер Михаил Михайлович в 1974 году и похоронен на нью-йоркском кладбище в Бронксе.

Истребители Александра Картвели

Если один из самых востребованных транспортников для авиации США создал русский инженер Струков, то в роли проектировщика лучших американских истребителей прославился другой бывший офицер царской армии Александр Картвели, родившийся в Тбилиси. В годы Первой мировой войны он служил в русской армии в чине офицера-артиллериста. С авиацией познакомился только на фронте и так увлекся полетами, что решил посвятить этому делу всю свою жизнь. В 1919 году его направили в Париж для совершенствования летного образования, где он поступил в Высшую авиационную школу. Но из России, где свирепствовал «красный террор», приходили нерадостные вести. Как бывший царский офицер, он стал опасаться за свою жизнь, а когда стало известно, что и в Грузии власть захватили большевики, Картвели решил не возвращаться в СССР.

Получив диплом авиационного инженера, Александр Михайлович поступил на фирму «Сосьете индустриэль». Он принимал участие в создании гоночных самолетов, на одном из которых бы установлен рекорд скорости. Вскоре у Картвели возник замысел строительства гигантского самолета для полетов из Парижа в Нью-Йорк. Денег для этого смелого проекта он во Франции найти не мог, но выручило неожиданное знакомство с американским миллионером и меценатом Ч. Левиным, который загорелся его идеей и предложил Картвели немедленно отправиться в США.

Там, прежде чем начать строительство гиганта, было решено сначала построить его одномоторный прототип под названием «Дядя Сэм», чтобы совершить перелет Нью-Йорк-Москва. Однако проект завершился фиаско. Левин поскупился и поставил на самолет менее мощный, чем требовалось, двигатель. В результате во время первых испытаний «Дядя Сэм» не смог оторваться от земли. Тогда Картвели ушел от Левина и некоторое время проработал на фирме Прокофьева-Северского в роли главного инженера.

В 1939 году, когда Северский был смещен с поста президента фирмы, а сама она была переименована в «Рипаблик», Картвели назначили ее вице-президентом и руководителем конструкторского бюро. Там и был создан мощный штурмовик Второй мировой войны «Рипаблик П-47 тандерболт». До конца войны в США было произведено более 15 тысяч таких самолетов, при этом уровень потерь у них был в США наименьшим, чем у других американских машин. Около 200 «Тандерболтов» истребителей Ф-84 «Тандерджет». Его применяли во время войны в Корее, но когда на северокорейской стороне появились советские МиГ-15, Картвели произвел срочную модернизацию своего самолета, и его скорость возросла до 1150 километров в час. Именно в Корее в воздухе в бой вступили лучшие истребители того времени – советские МиГи и американские самолеты, созданные бывшим царским офицером.

Последним истребителем, созданным Картвели, стал сверхзвуковой Ф-105, который широко применялся американцами во время войны во Вьетнаме, где его сбивали советские ракеты и наши МиГи. Картвели, как авиаконструктор, получил за океаном всеобщее признание, стал членом Национальной аэронавтической ассоциации, получил степень почетного доктора наук. Кроме истребителей, он построил еще самолет-амфибию, четырехмоторный самолет-фоторазведчик с огромной дальностью полета.

Икона Великого князя

Незримые нити истории связывают порой самых разных людей и их вещи. Так удивительным образом соединены церковь преподобного Серафима Саровского на Серафимовском кладбище в Петербурге, Великий князь Михаил Александрович и его дворец на Английской набережной. Их соединяет старинная икона Божьей Матери Казанской, о необыкновенной судьбе которой рассказал в вышедшей недавно книге «Икона великого князя» игумен Митрофан, а в прошлом – офицер советского Военно-морского флота Баданин.

Эта икона хранится в правом пределе церкви у клироса. Отражая колеблющейся свет свечей, из церковного сумрака на нас взирает печальный лик Царицы Небесной, обрамленный старинным серебряным окладом с богатой чеканкой. Под ризой – авторская надпись иконописца: «1888 года, февраля 5 дня написан сей образ». А принадлежала эта икона семье Романовых, а точнее, Великому князю Михаилу Романову, младшему брату Николая II. Дед игумена Митрофана – Степан Пименов, служил на царском флоте, а когда вышел в отставку, был взят на работу во дворец Михаила Александровича. Во время революционной смуты, когда пьяные банды грабили особняки знати, Степан Пименов тайно вынес икону из дворца и спрятал ее у себя дома. Много лет его семья хранила реликвию, рискуя жизнью, – за малейшую связь с царской фамилией в те времена безжалостно расстреливали, а в 1959 году пожертвовала ее храму на Серафимовском кладбище.

Благородный по натуре

Михаил Александрович был младшим сыном в семье Александра III. Дети императора воспитывались в строгости и жили скромно. Спали на простых солдатских койках. Самым роскошным предметом обстановки была усыпанная жемчугом икона Божьей Матери. Утром им подавали овсяную кашу, и чувство голода не покидало их. «Мне фарфора не нужно. Мне нужны нормальные русские дети. Подерутся – пожалуйста. Но доказчику – первый кнут. Это самое первое мое требование», – строго инструктировал воспитателей император.

Образование царские дети получали великолепное, оно велось по специально разработанной программе. Строго соблюдались посты, все каноны религии. Православие было для будущих правителей России «воздухом, которым они дышали». «Наш род относился к идее Царского служения как к священному долгу, от которого ничто, кроме смерти, не могло освободить», – считали Романовы.

Михаил, окончив Михайловское артиллерийское училище, пошел служить в армию, где сразу выделился своими способностями, простотой, обаянием и пользовался всеобщей любовью солдат и офицеров. От отца он унаследовал богатырскую силу, отличался удалью и необыкновенной храбростью. «Я никогда в жизни не встречал человека, подобного ему, настолько неиспорченного и благородного по натуре… Он не хотел признавать, что в мире существует зло и неправда, он считал, что верить нужно всем», – писал о Великом князе современник.

Драма любви

В жизни Михаила Романова была драматическая любовь. Он полюбил Наталью Шереметьевскую, женщину необычайно красоты и обаяния, но которая уже была замужем за поручиком Вульфертом, офицером полка, где он служил. Она ответила князю взаимным чувством. Михаил понимал, что даже в случае развода, их брак не возможен – сын царя мог жениться только на особе монаршей крови. Однако ни князь, ни его избранница не смогли устоять перед охватившим их чувством. Кончилось все тем, что Николай II был вынужден отправить его в Орел, командовать в Черниговским лейб-гвардии Гусарским полком.

Однако скоро стало известно, что у влюбленных будет ребенок. Только тогда император разрешил подать документы на развод, и Наталья Сергеевна стала, наконец, свободной. Мечтая о совместной жизни с любимой, Михаил стал обустраивать свой особняк на Английской набережной, 54, который достался ему в наследство от его дяди. Однако петербургская знать не признавала «незаконную связь» члена царской семьи, про Наталью Сергеевну, получившей титул графини Брасовой, распространяли злые слухи и сплетни, в Петербурге ее никто не принимал.

Кровь за Родину

Обвенчались влюбленные тайно, в Вене. Николай был возмущен и запретил брату возвращаться в Россию, установил над его имуществом опеку. Но вскоре грянула Мировая война. Михаил тут же написал царю: «Меня можно в наказание лишить прав и имущества, связанных с моим рождением, но никто не может лишить меня права пролить кровь за Родину!» Николай разрешил ему вернуться и назначил начальником только что сформированной из воинов Кавказа «Дикой дивизии» и Великий князь вскоре отбыл на фронт.

Воевал Михаил отважно, «не обращая внимания на разрывающиеся кругом снаряды и свистевшие пули, смотрел в глаза смертельной опасности». Горцы полюбили его за храбрость и гордились, что их командир – брат самого царя. Вскоре Михаил был награжден Георгиевским крестом. А затем его брак с графиней Брасовой был официально признан. Опека над его имуществом была снята, и супруги смогли снова вернуться к заботам о своем дворце на Английской набережной, где они, как только началась война, устроили лазарет для раненых солдат.

Однако на Россию с роковой неизбежностью наваливалась кровавая революционная смута. Все мы знаем историю с «отречением» Николая II, которую многократно описывали историки. Однако игумен Митрофан в своей книге считает, что никакого отречения на самом деле не было. Законы Российской империи не предусматривали такой процедуры – Николай попросту передал свою власть брату Михаилу. А в случае его отказа (что тот и сделал) дальнейшую судьбу страны должен был решить Земский собор, который 400 лет назад и избрал на царствие Романовых. Но большевики захватили власть и стали уничтожать членов царской династии. В первую очередь им надо было уничтожить именно Михаила, которому Николай передал трон. Михаила отправили в Пермь, где в ночь с 12 на 13 июня 1918 года отвезли в лес и зверски убили. Его могила не найдена до сих пор…

Жена его сумела бежать в Англию на броненосце. Затем Наталья Сергеевна переехал в Париж. В июле 1931 года ее ждала новая трагедия – в странной автомобильной аварии погиб ее сын, единственный наследник – Георгий. Русские эмигранты были убеждены, что на самом деле он был убит агентами НКВД. Сама Наталья Сергеевна умерла потом в Париже в полной нищете и забвении…

Первый инженер империи

«Русским Эдисоном», «первым инженером Российской империи» – так называли при жизни гениального русского инженера Владимира Шухова. Он был автором массы оригинальнейших сооружений, намного опередивших свое время, в том числе знаменитой радиобашни в Москве на Шаболовке, был включен в список ста самых выдающихся инженеров всех времен и народов. Однако сегодня его мало, кто помнит. И совсем немногим известно, что в Петербурге он окончил гимназию, в советские времена его приговорили к расстрелу, а смерть гения, которую его мать увидела во сне, была трагической.

Родился великий инженер в провинциальном городке Грайвороне Курской губернии 16 августа 1853 года в дворянской семье. В го роду многие предки были военными, отец по образованию – юристом, а мать – дочерью офицера Русской армии. Еще в детстве в мальчике обнаружились замечательные способности. Когда его отца перевели на службу в Петербург, юный Владимир поступил в Пятую Петербургскую гимназию, которую закончил с блестящим аттестатом. Там и проявилась его склонность к точным наукам, и, особенно, к математике. Шухов прославился тем, что в 11-летнем возрасте доказал теорему Пифагора способом, который сам придумал. Удивленный учитель его похвалил, но поставил двойку, за отступление от догмы.

Окончив гимназию, Владимир по совету отца поступил в Московское Императорское техническое училище – лучшее тогда в России. Жить пришлось в общежитии при казарменном режиме, родителей видел редко, требования в МИТУ были самыми жесткими, а нагрузка огромная, зато специалистов выпускали первоклассных. В 1876 году Шухов окончил училище с золотой медалью и академик Чебышев сразу пригласил его преподавать математику в Петербургский университет, но Шухов отказался. Его больше привлекала не теоретическая наука и не преподавательская кафедра, а изобретательство, практическая инженерная деятельность. Это решение окрепло, когда он был командирован от училища в виде поощрения на Всемирную выставку в США.

Там, в Филадельфии, он познакомился с Александром Бари, талантливым предпринимателем, который принимал делегацию из России. Увидев бурный прогресс техники в США и различные технические новинки, Шухов твердо решил заняться изобретательством в России. Вернувшись из Америки, он поступил сначала на работу в чертежное бюро Управления Варшавско-Венской железной дороги в Петербурге. А потом по совету друга семьи знаменитого хирурга Пирогова записался еще вольнослушателем в Военно-медицинскую академию.

Между тем Бари, хотя и был гражданином США, тоже приехал в Россию, понимая, что именно там сейчас начинается стремительный технический прогресс. Он пригласил Шухова работать в свою контору на должность главного конструктора и главного инженера. Этот союз гениального инженера и умелого предпринимателя с американской деловой хваткой продолжался долгие годы.

Первый нефтепровод

Бари предложил Владимиру Григорьевичу возглавить отделение его фирмы в Баку, где стремительно развивалась нефтяная промышленность. Тот согласился, но первые впечатления от промыслов у приезжего из столицы были ужасными, они показались ему картинкой «мрачного ада». Однако молодой инженер не опустил руки, а стал автором множества изобретений: впервые в мире осуществил сжигание жидкого топлива с помощью изобретенной им форсунки, запатентовал промышленную установку для перегонки нефти, впервые предусматривающую осуществление крекинга, создал оригинальные клепаные и дешевые резервуары для хранения нефти, насосы, газгольдеры, металлические перекрытия для цехов, стал создателем нефтеналивного флота России – стальных барж, в которых стали перевозить нефть, руководил строительством первого в России нефтепровода от Балаханских до нефтепромыслов до Баку. «Формула Шухова», обосновывавшая способ прокачки нефти по нефтепроводу, используется и сейчас. Был он автором и многих других технических новинок. Буквально все крупные стройки первых пятилеток – Кузбасс, Магнитка, Челябинский тракторный завод связаны с именем Шухова.

Башни Шухова

Но поистине всемирную славу принесло инженеру строительство стальных башен оригинальной конструкции. Всего их было сооружено около 200. Самой знаменитой стала Шаболовская радиобашня в Москве. Заказ для нее он получил от Совнаркома в 1919 году. Его проект предусматривал небывалое еще в мире сооружение высотой 350 метров, что было выше Эйфелевой башни в Париже (305 м), но при этом она была бы в три раза легче французской. Однако в разоренной большевиками стране, после мировой войны остро не хватало металла, а потому высоту «урезали» до 152 метров. Башню возводили при помощи уникального, изобретенного Шуховым метода «телескопического монтажа». Долгое время эта ажурная, поражавшая воображение современников башня, была самым высоким сооружением в России.

Но Шухов проектировал не только башни. Под его руководством было построено около 500 (!) мостов, в том числе через Волгу, Оку и Енисей. По его проекту была сооружена первая в мире вращающая сцена для театра во МХАТе, спроектированы ажурные металлические своды московского ГУМа, Главпочтамта, Петровского пассажа, Музея изящных искусств и многие другие сооружения. Такие висячие покрытия, с пролетами, перекрытыми уникальными сетчатыми оболочками из металла, были им впервые в мире применены еще при строительстве в 1896 году российских павильонов на Нижегородской всемирной выставке. Эти конструкции Шухова опередили время, как минимум, на 50 лет. Знаменитая висячая кровля элеватора в Олбани (США) появилась только в 1932 году. Надо сказать, что сама идея таких сетчатых конструкций и поражавших воображение гиперболиодных башен пришла в голову русскому инженеру при виде перевернутой верх дном простой ивовой корзины из прутьев. «Что красиво смотрится, то – прочно», – решил он.

Архитектурные идеи Шухова явились настоящим прорывом, и повлияли потом на развитие мировой архитектуры, были подхвачены такими всемирно известными архитекторами как Корбюзье, Гауди и Нимейер. Все они широко использовали в своем творчестве его гиперболоидные конструкции. А шуховские сетчатые оболочки используют в практике и нынешние знаменитости архитектуры Норманн Фостер и Фуллер. Не случайно, что Шуховская башня на Шаболовке признана международными экспертами, как одно из высших достижений мирового инженерного искусства.

Но Шухов, которого многие считали по разнообразию талантов «русским Леонардо», увлекался не только техникой. Он был заядлым спортсменом, участвовал в велосипедных гонках, катался на коньках и лыжах, играл в шахматы, был прекрасным фотографом («Я по профессии инженер, а в душе – фотограф», – говорил Шухов), любил читать стихи, конструировал мебель.

Угроза расстрела

Увы, расцвет технического творчества великого инженера пришелся на страшные годы. В 1917 году он не оставил родину, хотя его сыновья воевали в Белой армии, а сам он одно время сотрудничал с Колчаком. Инженеры были в СССР в дефиците и его до поры до времени не трогали. Но когда при строительстве Шабаловской башни произошло непредвиденное – обрушилась одна из секций, ЧК было тут, как тут. Приговор был стремителен – расстрел «за саботаж». Но замену ему на уникальной стройке не нашли и предложили продолжить работу, отложив на время исполнение приговора. И в таких страшных условиях Шухов смог продолжить и потом успешно завершить беспримерную стройку. Потом выяснилось, что причиной обрушения была «усталость» бракованного металла. Но Шухов был спокоен, в своем дневнике он записал: «Мы должны работать независимо от политики. Башни, котлы, стропила нужны, и мы будем нужны». Несправедливые обвинения, страх за детей, смерть жены, вынужденный уход со службы все-таки подорвали его здоровье. Последние годы жизни он провел в уединении. Но Владимир Григорьевич всегда оставался русским патриотом. Ему поступало множество самых лестных предложений о работе за границей, но он их все отвергал. А все права на изобретения и гонорары передал государству.

Конец жизни инженерного гения был трагическим. Родственники вспоминали, что много лет назад его матери приснился страшный сон – она увидела сына, объятого пламенем в семейном склепе. Но так потом и произошло в реальной жизни много лет спустя. От случайно опрокинутой свечи в кабинете Шухова загорелась одежда, он получил сильные ожоги. Попытки врачей спасти инженера не увенчались успехом. Владимир Григорьевич умер 2 февраля в 1939 году и был похоронен на Новодевичьем кладбище.

Старые и новые тайны «Варяга»

Недавно в Кронштадт был доставлен флаг славного крейсера «Варяг» и исполнилось 105 лет со дня знаменитого сражения в бухте Чемульпо. Казалось, что про этот героический крейсер и про его гибель мы знаем все еще со школьной скамьи. Однако знаем далеко не все.

9 февраля 1904 года японский флот атаковал русскую эскадру на рейде Порт-Артура, что и стало началом Русско-Японской войны. В этот день крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» оказались блокированными в корейском порту Чемульпо. Против них стояло 14 японских кораблей, в том числе б крейсеров и 8 миноносцев. Вступить с ними в бой было равнозначно самоубийству. Японский контр-адмирал Урия предложил русским сдаться. Однако наши моряки ответили отказом и решили пробиваться из бухты боем. «Мы не сдадим кораблей, ни самих себя и будем сражаться до последней возможности и до последней капли крови», – заявил в обращении к экипажу капитан «Варяга» Всеволод Руднев.

В бухте в этот момент находились корабли нейтральных государств: Англии, Италии и Франции. Восхищенные отвагой русских, их экипажи при полном параде выстроились на палубах, а когда «Варяг» и «Кореец» проходили мимо, их оркестры заиграли русский гимн «Боже, царя храни!».

Неравный бой длился около часа. На «Варяг» обрушилось море огня. Уже через двадцать минут из 573 членов команды 115 были убиты или ранены. Однако и японцам крепко досталось. Канониры «Варяга» сумели выпустить более 1100 снарядов и стреляли метко. Японские крейсера «Асамо», Чиода», «Нанива» и «Токошихо» получили серьезные повреждения, а один миноносец был потоплен. Однако после разрушения руля и уничтожения всех орудий «Варяг» превратился в беспомощную мишень, и капитан приказал вернуться в бухту. Там «Корейца» взорвали, а «Варяг» затопили. Остатки их экипажей подобрали иностранные суда. Через Севастополь уцелевших героев доставили в Петербург.

На родине моряков ждал триумфальный прием. В их честь была выбита серебряная медаль «За бой «Варяга» и «Корейца». Толпы людей восторженно приветствовали героев, когда они шли по Невскому проспекту. В Зимнем дворце Николай 11 лично вручил им Георгиевские кресты. Даже японцы были изумлены подвигом русских. Император Японии наградил капитана Руднева высшим в его стране Орденом Восходящего солнца, как «показавшего пример самурайской доблести».

Драма крейсера

Однако бухта оказалась неглубокой, и японцы сумели поднять «Варяг». Отремонтировав его, они включили крейсер в состав своего флота. В 1916 году российское правительство его выкупило, чтобы использовать в Первой мировой войне. Вскоре «Варяг» прибыл в Северное море и стал в строй. Однако затем его отправили на ремонт в Англию. Но тут в России грянула революция. Когда она вышла из войны, то англичане конфисковали крейсер и стали возить на нем уголь, а потом решили продать частной фирме. А на запрос из Москвы, которая потребовала его вернуть, соврали, что, мол, «взорвался на мине». Но по пути на переплавку посадили корабль на мель напротив шотландской деревушки Ленделфелфут». В 1924 году с крейсера срезали трубы и все надстройки, возвышавшиеся над водой. Однако остов легендарного корабля остался, и стоит там на дне, как памятник, и сейчас…

В память о подвиге

Японцы не только подняли «Варяг» и наградили его капитана, но и создали в Корее посвященный ему музей. А в 2004 году в Инчхоне был открыт мемориал, посвященный легендарному крейсеру. Памятник сделан из гранатового амфиболина, камня темно-серого цвета с вкраплением красных гранатов, что символизирует «холодные волны залива Чемульпо и капли пролитой русскими моряками крови».

Установлен памятник «Варягу» и в Шотландии, где его точное местонахождение было установлено только в 2003 году. Однако в Петербурге, где учился и служил капитан «Варяга» и многие члены его экипажа, нет ни памятника, ни мемориальной доски. Даже на здании Крюковых казарм, где жила семья Руднева.

Из песни слова не выкинешь?

Еще более невероятно выглядит история знаменитой песни «Варяг». А точнее, песен, потому что их было несколько. Первая появилась уже 17 февраля 1904 года. Слова сочинил Я. Репнинский.

Плещут холодные волны,

Бьются о берег морской…

Чайки кружатся над морем,

Крики их полны тоской…

Там среди шумного моря,

Вьется Андреевский стяг, —

Бьется с неравною силой

Гордый красавец «Варяг».

Потом еще одну песню написал композитор Цезарь Кюи, бывший, кстати, еще и генералом царской армии, и А. Таскин. Однако самая знаменитая песня о «Варяге» была написана 25 февраля 1904 года. В советские времена, когда ее знал каждый дворовый мальчишка, в песенных сборниках писали: «Слова и музыка народные». Однако на самом деле стихотворение под названием «Der Warjag» написал австрийский поэт Рудольф Грейнц, восхищенный подвигом российских моряков. Текст стихотворения был опубликован в мюнхенском журнале «Югенд». В России он стал известен в переводе выпускницы Санкт-Петербургского университета Евгении Студенской. До сих пор точно не известно, кто написал музыку. По одной версии – это музыкант 12-го гренадерского астраханского полка А. Турищев, а по другой – это мелодия одного из брандербургских маршей. Песня тут же стала необыкновенно популярной. Но в советские времена ее «родословная» устроить власти никак не могла. А потому имена подлинных авторов из песенников вымарали.

Некоторые историки считают, что был изменен и текст. В сборниках, опубликованных русскими военными в эмиграции, первый куплет звучит, например, так:

Наверх, молодцы,

Поскорей по местам

Последний парад наступает,

Врагу не сдается наш гордый «Варяг»,

Пощады никто не желает.

В хорошо известном нам варианте эта строфа звучит так:

Наверх вы, товарищи,

Все по местам… и т. д.

Обращение «товарищи» появились в России после 1917 года. А в 1904 году русские матросы обращались друг к другу: «братцы!» Однако немецкое слово «камераден» в стихах Грейнца переводится на русский, именно, как «товарищи». А потому не исключено, что, наоборот, это белогвардейцы изменили текст, чтобы не произносить ненавистное для них тогда слово «товарищи».

В более поздние советские времена был вымаран целый куплет:

Из пристани верной мы в битву идем,

Навстречу грозящей нам смерти,

За Родину в море открытом умрем,

Где ждут желтолицые черти!

«Желтолицых чертей» убрали из соображении международной политкорректности. Точно также, как в другой известной, но уже сочиненной в советские времена песне, вместо: «и летели наземь самураи.» написали: «и летела наземь вражья стая…»

Вообще появилось около 50 вариантов песни о «Варяге». Во время Великой Отечественной войны на Балтфлоте ее пели на слова Лебедева-Кумача:

Балтийцы, вперед на заклятых врагов,

Вперед, боевые ребята,

Покажем, что значит удар моряков.

Покажем, что мы из Кронштадта…

Японский «пояс шахида»

Знаменитое сегодня на Ближнем Востоке оружие смертника-самоубийцы, так называемый «пояс шахида», террористы впервые пытались применить в Петербурге еще в начале прошлого века. А изготовлен он был по инструкции, переведенной на русский язык капитаном японской разведки, которая при помощи революционеров-социалистов пыталась подорвать мощь России накануне и после войны 1905 года.

15 октября 1907 года, ровно в два часа пополудни в Петербурге в здание, где размещалось Главное тюремное управление, вошла полная, эффектно одетая молодая дама. Она вела себя уверенно и, непринужденно кокетничая, спросила, где расположен кабинет начальника управления Александра Максимовского. Ей указали, и она уселась в кресло, спокойно дожидаясь своей очереди на прием. У посетителей и охраны дама не вызвала никаких подозрений, удивил только исходивший от нее сильный аромат, как подумали, духов, от которого у некоторых стала кружиться голова.

Когда настала ее очередь, дама уверенно вошла в кабинет, мгновенно выхватила из радикюля револьвер, и в упор выстрелила в Максимовского. Тот был тяжело ранен и потом умер в больнице. Террористка бросилась к окну и хотела выбросить револьвер на улицу. Как потом выяснилось, это был условный знак для ее сообщников, подтверждавший, что покушение удалось. Однако сделать ей это не удалось. На нее набросились чиновники и охрана, которые нашли у нее еще один револьвер.

Но даже в этих обстоятельствах, дама не потеряла присутствия духа и со смехом сказала: «Не бойтесь, милые, вы маленькие исполнители, я вас не трону!». Однако когда был отдан приказ ее обыскать, она вдруг закричала: «Осторожнее! Вы взорвете себя! Пожалейте живущих здесь!».

Стало ясно, что у дамы под пышными юбками спрятан динамит и в любую минуту может произойти взрыв. Ее крепко схватили за руки и держали так до тех пор, пока не прибыл помощник начальника охранного отделения Михаил Комиссаров, который в прошлом был артиллеристом и хорошо знал подрывное дело.

Адская машина под юбкой

Когда по приказу Комиссарова террористку уложили на пол, и стали осторожно снимать с нее одежду, то и в самом деле оказалось, что она вся буквально начинена взрывчаткой. В протоколе это описали так: «По снятии кофты, лифа и корсета на ней оказался бюстгальтер величиной от шеи до талии, причем, спереди он представлял из себя мешок из двусторонней плотной клеенки, который был набит по всей площади груди 13 фунтами экстрадинамита».

После тщательного осмотра «адской машины» выяснилось, что под кофтой был закреплен детонатор с длинным шнуром, за который она могла дернуть зубами и произвести взрыв. Взрывчатка, наверное, где-то долго хранилась, и уже начала разлагаться, и потому от нее исходил сильный запах, как бы духов, от которого и кружилась голова.

Задержанная сумела потом передать на волю своим сообщникам записку, в которой объясняла, что сразу не произвела взрыв, потому что опасалась гибели «непричастной публики». План террористов предусматривал, что после ареста ее обязательно доставят в здание Охранного отделения, куда прибудет большое начальство, которое и предполагалось уничтожить мощным взрывом. Никто не думал, что террористку обыщут и обезвредят «живую бомбу» прямо на месте. Военно-полевой суд был скорым, и уже 17 октября убийцу казнили.

Ею была некая Евлампия Рогозникова, уже знакомая ранее полиции. Она училась в Петербургской консерватории, сначала по классу рояля, а потом перешла в класс пения. Рогозникова обладала прекрасным сопрано, и ей прочили будущее большой певицы. Но она почему-то предпочла стать террористкой. В 1906 году ее арестовали за хранение бомбы, но в тюрьме она прикинулась сумасшедшей, да так удачно, что смогла сбежать. Сообщники помогли ей выехать по поддельному паспорту за границу, а потом предлагали перебраться в Финляндию, чтобы продолжать обучаться пению. Но Рогозникова отказалась и снова предложила свои услуги для террористических актов. Тогда и был разработан план дерзкого покушения на начальника Главного тюремного управления Максимовского. Заодно планировали убить еще и министра юстиции Щегловитова, градоначальника Драчевского и вице-директора департамента полиции генерала Курлова, а потом при помощи «живой бомбы» взорвать и все здание охранного отделения.

Японский след

В результате следствия выяснилось, что взрывчатка была доставлена из Финляндии, а инструкция по изготовлению «живой бомбы» разработана и переведена на русский язык капитаном японской разведки Тано еще в 1904 году, незадолго до начала Русско-Японской войны. Разрабатывая теорию такого оружия, Тано использовал идею морально-нравственного кодекса японских самураев – бусидо.

У российской контрразведки «японский след» в деле о покушении не вызвал удивления. О назревавшей с Японией войне знали давно, и у контрразведки было много данных о происках японской агентуры, которая стремилась любым путем ослабить Россию. В этом смысле японцы действовали также, как и немцы в период Первой мировой войны, щедро финансировавшие, как известно, Ленина и других русских революционеров.

В 1906 году издательство Суворина опубликовало подборку секретных документов в книге под сенсационным названием «Изнанка революции. Вооруженное восстание в России на японские средства». В ней использовались фотокопии оригиналов секретных материалов японской разведки, перехваченных российской агентурой. Сообщалось, в частности, что еще в 1892 году в Японии открылись специальные школы по изучению русского языка. На подготовку тайной агентуры перед войной японцы потратили громадные деньги – в эквиваленте, около 12 миллионов золотых рублей.

Книга вызвала сенсацию. В России уже давно задавались вопросом: кто же финансировал поставки оружия революционерам? В книге сообщалось, что ходе декабрьского вооруженного восстания в Москве защитники баррикад на Пресне были вооружены револьверами и винтовками, приобретенными в Бельгии и Швейцарии на японские деньги. Через Финляндию осуществлялся транзит взрывчатки и адских машин, конструировавшихся по чертежам японских специалистов по диверсиям. В лесах Прибалтики и горах Кавказа действовали отряды «маузеристов», сформированные из националистов на японские деньги. Японские офицеры-разведчики капитан Тано и майор Уеда выступали в роли авторов наставлений и инструкторов по изготовлению адских машин, а также их практическому применению. Японцы вели переговоры с руководителем Боевой организации партии эсеров Евно Азефом (оказавшимся потом провокатором), а также главарями боевой технической группы Львом Красиным и Николаем Бурениным.

Японские агенты и террористы-эсеры, отмечается в книге Бориса Старкова «Охотники на шпионов. Контрразведка Российской империи», серьезно обсуждали вопрос о возможных диверсиях на Транссибирской железнодорожной магистрали, чтобы помешать переброске войск из Манчжурии в Россию для подавления революционных выступлений. Однако попытка взорвать железнодорожные тоннели оказалась неудачной. 1 января 1906 года карательный отряд Меллер-Закомельского захватил закупленный на японские деньги транспорт с оружием для революционеров, доставку которого организовал Иван Бабушкин. Организаторы доставки были расстреляны.

В феврале 1908 года недалеко от домов, где проживали видные царские сановники, полиция арестовала девять человек. У них оказалось оружие и бомбы. А один – Лебединцев имел точно такой же «пояс шахида», как и Рогозникова. Если бы бомба не взорвалась, он должен был броситься под колеса кареты намеченной жертвы. Взрывчатка тоже была доставлена из Финляндии, а адская машина изготовлена по той же японской инструкции.

Где «Золото Колчака»?

Недавно руководители работавшей на озере Байкал научной экспедиции сообщили, что подводный аппарат «Мир-2» обнаружил на глубине 400 метров блестящие прямоугольные предметы, сильно напоминающие золотые слитки. Это вполне могут быть слитки золотого запаса России, который пыталась вывезти из Сибири Белая армия.

Научно-исследовательская экспедиция «Миры на Байкале» проходит уже не один год. Ученые на двух глубоководных аппаратах, «Мир-1» и «Мир-2», исследуют состояние экосистемы водоема, животный и растительный миры, тектонические процессы на дне озера. После серии погружений в 2009 году в районе Кругобайкальской железной дороги они обнаружили фрагменты железнодорожного вагона, а также ящики с патронами времен Гражданской войны. Исследователи предположили, что это может быть поезд, на котором колчаковцы вывозили золото. В этом году в ходе заключительных погружений вновь обследовался район Кругобайкальской железной дороги.

Блестящие объекты

«Мир-2» в районе мыса Толстый на 81-м километре Кругобайкальской железной дороги обнаружил некие блестящие прямоугольные объекты, напоминающие золотые слитки. Как говорилось в пресс-релизе, были предприняты попытки забора артефактов в специальные накопители с помощью манипулятора. «После обнаружения на глубине почти одна тысяча метров фрагментов металлических конструкций, похожих на фермы железнодорожного моста КБЖД, аппарат начал подъем по береговому склону, покрытому осыпными породами. На этом склоне были найдены четыре бруска с характерным золотым блеском, зажатые в расщелине на осыпи. Мы смогли максимально приблизиться к находке, но так как осыпь – очень подвижная структура, то любые действия манипулятора приводили гравий вдвижение. Манипулятор не смог дотянуться до находок, но мы зафиксировали точные их координаты», – приводятся в сообщении слова Баира Цыренова, который совершал погружение на борту «Мир-2».

Золотая история

В годы Первой мировой войны около трети золотого запаса царской России отправили на временное хранение в Англию и Канаду, а примерно половина была вывезена в Казань. Часть золотого запаса Российской Империи, хранившаяся в Казани (более 500 тонн), была захвачена в августе 1918 года войсками Белой армии под командованием генерала Каппеля, и передана в распоряжение правительства Колчака, штаб которого находился в Омске. 31 октября 1919 года золото погрузили в 40 вагонов для перевозки по Транссибирской магистрали под контролем чехословацкого корпуса, сформированного из оказавшихся в российском плену солдат австро-венгерской армии. 27 декабря 1919 года поезд с золотом прибыл в Нижнеудинск, где представители Антанты вынудили Колчака подписать приказ об отречении от прав Верховного правителя России и передать эшелон с золотым запасом под полный контроль чехословаков. В январе чешское командование предательски выдало большевикам адмирала и часть «золотого» эшелона.

Следы оставшихся в руках «союзников» ценностей затерялись. По мнению ряда исследователей, золото до сих пор лежит в банках Великобритании и Японии, другие полагают, что именно благодаря захваченным ценностям Чехословакия пережила небывалый экономический подъем в 20-30-х годах прошлого века.

Почему разбогатели чехи

Вот как описывает эту историю профессор истории Владлен Сироткин, много лет посвятивший проблеме поисков российского золота: «С весны 1920 года после шестилетнего отсутствия в Чехословакию морем вокруг света через Триест и Австрию стали, наконец, возвращаться легионеры. И почти сразу по стране, а затем и по всей Восточной Европе поползли слухи о несметных богатствах, которые они привезли из Сибири и с Дальнего Востока необъятной России. Одним из первых эти слухи озвучил замминистра финансов правительства Колчака Новицкий. В лондонском бюллетене Russian Economist в январе 1921 года он написал, что в Сибири чехословацкие легионеры умыкнули российского золота на сумму 63 050 000 золотых рублей (по нынешнему курсу 11,3 доллара на один царский рубль получается фантастическая сумма в 712 миллионов долларов). Для небольшой страны это было целое богатство. Со всех сторон в Прагу посыпались секретные запросы. Президент Томаш Масарик и его министр иностранных дел Эдуард Бенеш попали в деликатную ситуацию. Тем более что сам Бенеш в секретных инструкциях рекомендовал командованию чехословацкого легиона «добыть для новой республики как можно больше золота и драгоценных металлов».

В 1936 году Сталин обратился к президенту Чехословакии Бенешу с требованием вернуть золото, но вразумительного ответа так и не получил. Даже сейчас, несмотря на то, что документ о передаче вагонов золота хранится в пражском военном архиве, официальная Прага до сих пор так и не признала наличия проблемы краденого золотого запаса России. Кстати, неизвестно, были ли предприняты попытки найти это золото в 1945 году, после того, как советские войска вошли в Чехословакию. Ясно, что Сталин не мог не дать приказа проверить наличие его в чехословацких банках. Если до сих пор об этом ничего не известно, то можно предположить, что золота там советские солдаты не нашли. Его либо успели вывезти, например, в Швейцарию, или же чехи успели его потратить в годы войны. А может…

На дне Байкала

Есть и еще одна гипотеза. Колчаковцы часть золота чехам так и не отдали, а попытались вывезти его из России через Дальний Восток. Ленин приказал остановить золотой эшелон любой ценой. На берегу Байкала был взорван один из тоннелей, и вагоны с золотыми слитками рухнули в воду.

В советские времена эта история была окружена плотной завесой секретности. Известно, что в 1923 году на Байкал приезжала комиссия из Москвы во главе с Калининым, но так ничего и не нашла. Потом золотом заинтересовался Лаврентий Берия, который лично курировал его поиски. Но даже могущественному главе НКВД ничего обнаружить не удалось. Да в то время и не было таких технических средств, чтобы искать что-то на большой глубине. Однако, согласно легенде, местные жители находили на берегу золотые монеты и слитки с царским гербом.

Так что же, теперь можно с уверенностью утверждать, что сокровища золотого запаса России, и в самом деле покоятся на дне Байкала? Увы, пока нет. До тех пор пока хоть один слиток не поднимут на поверхность, этого утверждать еще нельзя.

Илья Муромец и другие

Мы давно привыкли думать, что Илья Муромец, Добрыня Никитич, Соловей-разбойник, царь Салтан, Кощей Бессмертный и другие персонажи русских народных сказок – мифические герои, которых в действительности никогда не было. Однако на самом деле они не только реально существовали, но на некоторых из них можно даже было сравнительно недавно посмотреть.

– Да, – сообщил нам житель Киева, исследователь-любитель Александр Станков, – я их сам видел…

Признаться, что нас такое сообщение несколько озадачило. Может, стоило отправить такого «информированного собеседника» прямиком к психиатру?

– Не верите? – улыбнулся Александр Владимирович, – да и я сам бы не поверил, но их всех видел своими собственными газами! Где? В пещерах Киево-Печерской лавры. Правда, это было давно, когда я еще был школьником. Нас туда водили на экскурсии. Мы долго шли по темным коридорам со свечками, а потом монахи показали нам раки, в которых лежали древние мощи. Князья были в доспехах, шлемах и с мечами. Например, мы видели мощи князя Александра Невского. До сих пор помню, что меня поразил его шлем, который оказался совсем не похож на тот, который был на актере в знаменитом фильме. Тут же были мощи княгини Ольги, Ярослава Мудрого, князя Владимира и других известных персонажей русской истории. Лица у всех были коричневые, сморщенные, как высохшая груша. Но одежда богатая, на пальцах – драгоценные кольца. Я еще обратил внимание, что у некоторых выросшие ногти пробили обувь! В этих же пещерах лежали мощи Ильи Муромца, Добрыни Никитича, Нестора-летописца, Садко, царя Салтана…

– Вам об этом сказали монахи?

– Нет, об этом говорилось в табличках, которые были установлены на стенах пещер над каждой ракой. Над Салтаном, помню, висела карта острова Буяна. Помню, мы с ребятами достали из портфелей школьные линейки и измерили рост Ильи Муромца. Оказалось, что что-то около немногим более 1.70. А мы ведь думали, что он был великан, огромного роста…

– А какой это был год?

– Мы были там несколько раз в 1967–1969 гг. Тогда экскурсии в пещеры водили постоянно. Помню, там лежал еще и князь Кощей, а рядом – Василиса Прекрасная. Был и Вещий Олег, но он, как язычник, лежал в другом месте, отдельно от православных. Кстати, в Киеве в те времена была еще и могила Соловья-Разбойника. Такой камень, на котором было написано: «Тут покоится прах Соловья-разбойника…». Позднее его распилили и куда-то увезли.

– Что же произошло потом?

– Рассказывают, – продолжал Станков, – что однажды в Киево-Печерскую лавру пришел помолиться за жену, неизлечимо больную раком, секретарь какого-то райкома партии. Об этом узнал тогдашний глава ЦК компартии Украины Щербицкий, пришел в ярость и приказал все входы в пещеры замуровать! А монахи были арестованы…

Они были!

Признаться, что поначалу мы в такой рассказ все-таки не поверили. Мало ли что рассказывает киевлянин! Может, преувеличивает. Впрочем, что касается Александра Невского, то известно, что его мощи и в самом деле хранились в Киево-Печерской лавре, а потом их отвезли в Ленинград. Это – исторический факт! Но остальное… Видел своими глазами… Знаете, как говорят иногда следователи, «врет, как свидетель». Однако уже простая проверка по интернету показала, что нет, не врет! Есть немало информации о том, что мощи Ильи Муромца и в самом деле хранились в пещерах Лавры. Об этом писал посетивший Киев еще в 1594 году посланец римского императора Эрих Лясота в «Путевых записках». Однако, по его сведениям, мощи хранились тогда не в пещерах, а в Софийском соборе. А вот посетивший Киев в 1638 году Афанасий Кальнофойский сообщил, что могила Ильи Муромца находится в Антониевой пещере Киево-Печерской лавры.

Обследование Муромца

Мало того, есть также информация о том, что в 1988 году Межведомственная комиссия провела исследование (!) мощей Ильи Муромца. Оказалось, что это был сильный мужчина в возрасте 44–45 лет, ростом 177 см, по тем временам высокий, поскольку средний рост в XII веке составлял 165 см. На его костях были обнаружены следы ранений, полученных в многочисленных битвах. И самое главное, выяснилось, что у этого человека был туберкулез костей, длительное время он не мог ходить! Значит, все как в сказках и былинах, где Илья Муромец сиднем сидел на печи 30 лет и три года. Потом к нему пришли «калики-перехожие» и сказал: «Иди!». Он встал и пошел!

Почему это нам неизвестно

Но, как же так!? Почему это все неизвестно, как говориться, широким массам общественности, которые продолжают считать Илью Муромца (а если он был в пещерах, то почему могли там не быть и другие персонажи, о которых нам рассказал Станков?), мифическим героем? Впрочем, если мы вспомним советские времена, то такое вовсе не кажется таким уж невероятным. Все церковное было под запретом, писать в советских газетах про «поповские сказки» о том, будто все эти Муромцы и князья существовали на самом деле, не полагалось. А потом пещеры замуровали и про мощи под землей попросту забыли. Мало того, грянули времена «незалежности», когда существование на территории «независимой Украины», где начали переписывать историю на свой лад, каких-то русский князей и былинных русских богатырей было совсем не кстати.

Где же град Китеж?

– Я могу вам сообщить еще одну фантастическую вещь, – говорит Александр Станков. – Когда я уже начал заниматься историей и стал ходить в архивы и библиотеки, то в Музее истории Киева я видел старинную карту Руси X–XI веков – огромную деревянную книгу. Там была обозначена Русь и граничащие с нею племена. Никакой Украины на этой карте, конечно, не было, а было племя «хохлов», живших где-то в районе Запорожской сечи. Но самое интересное, что на карте не было… Киева, а на его месте был обозначен Китеж-град! Значит, не случайно, что этот легендарный город теперь никак не могут найти! А чего его искать – ведь это же древний Киев!

– А вы не пытались потом это как-то перепроверить?

– Увы, – отвечает Станков, – после 1991 года Музей был ликвидирован, а все его сотрудники уволены. Когда я теперь об этом спрашиваю, прошу снова показать книгу древних карт, то мне вежливо отвечают: «Ничого не маем, пане!» И, действительно, для современной официальной концепции истории Украины все эти исторические карты и былины о могучих русских богатырях, воевавших в древности «под городом, под Черниговым» совершенно не нужны…

Несостоявшийся император

Александр III не должен был стать императором. Старшим сыном в семье Николая I был не он, а Николай, юноша необыкновенных дарований, который и воспитывался как наследник престола. Однако судьба не была к нему благосклонна, он умер, не дожив и до 22 лет в Ницце, куда его отправили на лечение.

8 сентября 1843 года Николай I подписал манифест, в котором говорилось, что «в 8-й день сего Сентября любезная Наша невестка Цесаревна и Великая Княгиня Мария Александровна, супруга любезного нашего Сына Наследника Цесаревича, разрешилась от бремени рождением Нам внука, а их Императорским Высочествам Сына, нареченного Николаем». Таким образом, извещалось, что наследником престола вслед за будущим Александром II, станет его сын, и внук Николая I Николай. Увы, этому было не суждено сбыться.

Когда наследнику минуло 7 лет, его произвели в первый офицерский чин, перевели из детской в отдельную комнату и воспитанием будущего императора занялись военные воспитатели-гувернеры. Как и другие сыновья Великого князя Александра Николаевича, он изучал математику, рисование, историю, русский язык, географию, чистописание, фехтование, гимнастику, музыку и танцы, иностранные языки – французский, английский и немецкий и, конечно же, Закон Божий. К наследнику были приглашены лучшие преподаватели того времени – университетские профессора историк С. Соловьев, юрист Б. Чичерин, филолог Ф. Буслаев, а наставником юноши стал граф Сергей Строганов, который считался при дворе одним из самых знающих и авторитетных людей того времени.

Восторженные отзывы

О талантах 16-летнего наследника современники отзывались восторженно: «Развитие его, как все тогда замечали, в умственном отношении замечательное. Главной причиной этого изумительного развития была, разумеется, даровитость, соединенная с тонким умом и очень восприимчивою натурою. Кроме того, он умел слушать, а эта способность столь же ценная и редкая, как даровитость». Профессор Б. Чичерин отмечал: «Высокий, стройный, красивый, при этом умный, живой и приветливый, он мог очаровать и привязать к себе всех, кто к нему подходил. Вся окружающая его атмосфера дышала каким-то задушевным и возвышенным строем».

После принесения присяги Николай вместе с графом Строгановым совершил первое путешествие по России, побывав в Москве, Нижнем Новгороде и Казани. Затем последовало второе путешествие, когда наследник проплыл и проехал от Петербурга до Астрахани, затем от Царицына до Крыма, а затем пешим путем вернулся в Москву. Такие поездки предпринимались для того, что привить царевичу любовь к родине, ознакомить его со страной и бытом его будущих подданных. Уже тогда отмечали, что князь полюбил русскую старину, увлекался русскими былинами и песнями, из которых многие знал наизусть. Во время посещения Петрозаводска с удовольствием слушал песни известного сказителя, слепца Кузьмы Иванова. Где бы царевич не проезжал, местные жители относились к нему с восторгом, матери подносили младенцев, прося их благословить, старцы охотно вступали в беседу. По дороге сопровождающие описывали ему экономическое состояние мест, которые цесаревич посещал, знакомили с памятниками искусства. Словом, еще была жива патриархальная Россия, всем сердцем привязанная к царю-батюшке.

Из таких поездок молодые люди возвращаются обычно посвежевшими и поздоровевшими, однако когда наследник вернулся, при дворе сразу заметили, что он «худ и бледен». Но врачи пока ничего установить не могли, приписывая это обыкновенной простуде, хотя уже тогда царевич жаловался на боли в пояснице.

«Утренняя звезда»

Однако было решено снова отправить его в поездку, на этот раз за границу. Это было необходимо, чтобы завершить образование, а также посмотреть возможных невест. Прежде всего это была Дания. Александр II считал, что его сыну непременно следует познакомиться со второй дочерью тамошнего короля Кристиана IX. Смотрины оказались успешными – семнадцатилетняя девушка понравилась наследнику.

«Она была одета чрезвычайно просто, в светлом летнем платье с черным передником, – вспоминал секретарь цесаревича. – Прическа была простая, гладкая коса поддерживалась сеткой. Маленькая головка чрезвычайно грациозно покоилась на стане невысоком, но необыкновенно пропорционального сложения. Глаза поразили всех выражением ласки и кротости, а между тем взор пронизывал человека, на которого они были обращены». Звали дочь короля Дагмар, что переводе означало «утренняя звезда».

Ее родители жаждали этого династического брака и сумели сделать так, что молодые люди имели все возможности хорошо узнать друг друга. Результат был желаем – они влюбились! Николай тут же написал матери: «Если бы ты знала, как я счастлив: я влюбился в Dagmar». Вскоре состоялась и помолвка, а свадьба была назначена на лето следующего года. Жители Петербурга были об этом извещены пушечным салютом в 101 выстрел, а невеста стала готовиться к переходу в православие. Сам цесаревич обязался обучать принцессу русскому языку и русской истории.

Смертельная болезнь

Заграничная поездка великого князя продолжалась, однако здоровье его стало резко ухудшаться. Появились мучительные боли в спине. Стали подозревать, что это – следствие его неудачного падения с лошади, когда он принимал участие в скачках на ипподроме в Царском селе. Согласно другим свидетельствам, причиной болезни был другой случай, когда великий князь, «пробуя силы с принцем Лихтенбергским», очень сильно ударился об угол мраморного стола. Врачи, тем не менее, решили, что это не более, чем острый приступ ревматизма и рекомендовали больному провести зиму в Ницце.

Однако целебный воздух приморской Ниццы не помог. Цесаревич уже не мог распрямиться, ходил, сгорбившись, с каждым днем слабея все больше и больше. Обеспокоенные родственники кинулись в Ниццу. 4 апреля к брату выехал Александр, а еще через несколько дней прибыл сам император с сыном Владимиром. К ним вскоре присоединились и невеста Дагмар с матерью. Все они оказались уже у постели умирающего. Александр и Дагмар не отходили от Николая, стараясь его утешить и развлечь.

Были сделаны отчаянные попытки спасти царевича. В Ниццу был вызван самый авторитетный врач того времени – Николай Пирогов. Он-то и поставил роковой диагноз – туберкулезное воспаление спинного мозга, чего тогда вылечить не могли. В ночь на 13 апреля 1865 года Николай умер…

Тютчев, который тогда тоже был в Ницце, написал:

Все решено, и он спокоен,

Он, претерпевший до конца, —

Знать, он пред Богом был достоин

Другого, лучшего венца —

Другого лучшего наследства,

Наследства Бога своего, —

Он, наша радость с малолетства,

Он был не наш, он был Его…

Тело Николая перевезли в Россию и погребли в царской усыпальнице Петропавловского собора.

Великая любовь

Все его последние дни около постели умирающего на вилле Бермон сидел его любимый брат Александр и невеста Дагмара, которую близкие называли Минни. Говорили, что незадолго до смерти цесаревич соединил их руки и просил брата дать клятву, что когда он умрет, они станут мужем и женой.

Общее горе сблизило молодых людей, однако сразу сказать Минни о своих чувствах к ней Александр не решался. Наконец, он записал в своем дневнике: «Я спросил ее: может ли любить кого-то еще после моего милого брата? Она отвечала, что никого, кроме его любимого брата».

Вскоре они поженились. Дагмар стала верною и любящей женой русского императора Александра III. Она подарила мужу нескольких детей, в то числе и сына, названого в честь покойного брата Николаем. Он стал последним русским императором под именем Николай II.

В 1867 году на месте кончины цесаревича была заложена часовня. Городские власти Ниццы приняли решение никогда не застраивать место, где стояла вилла Бермон. В 1911 году рядом в саду был построен новый православный храм в честь умершего наследника российского престола.

«Тэффи! Одну Тэффи!»

При составлении в 1913 году юбилейного сборника к 300-летию Дома Романовых у царя почтительно осведомились, кого бы из современных писателей он хотел бы видеть помещенных в нем, Николай II решительно ответил: «Тэффи! Только ее. Никого, кроме нее, не надо. Одну Тэффи!» Впрочем, так думал не только царь. В те времена такой ответ дали бы многие. В дореволюционной России она была так популярна, что даже выпускались духи и конфеты под названием «Тэффи». Но в СССР ее мало, кто знал, да и сейчас у нас, пожалуй, тоже ее читают немногие.

Настоящая фамилия популярной писательницы была Лохвицкая, а по мужу – Бучинская. Тэффи – ее литературный псевдоним. В одном из рассказов Надежда Александровна сама объяснила, как она его выбрала. В те времена женщины-авторы обычно подписывались мужскими именами, но она этого делать не захотела. «Нужно, какое-нибудь имя, которое бы принесло счастье. Лучше всего имя какого-нибудь дурака, дураки всегда счастливые». И она вспомнила служившего в ее семье слугу Степана, которого домашние шутливо звали Стеффи. Отбросив первую букву, писательница стала называться «Тэффи». Впрочем, есть и другие версии появления этого псевдонима.

Родилась Тэффи в Петербурге, ее отец был профессором криминалистики, издателем журнала «Судебный вестник». Но с детства девочка увлекалась классической литературой, Пушкиным и Толстым, Гоголем и Достоевским. А вот сама прославилась совсем в другом жанре – в области юмористических рассказов, легких пародий и фельетонов. Писать она начала еще в детстве, но ее литературный дебют в журнале «Север» состоялся почти в 30-летнем возрасте – ее стихотворение отнесли в редакцию ее близкие.

Смех – это радость

Очень скоро ее излюбленным жанром стала остроумная миниатюра, построенная на описании какого-нибудь простого жизненного эпизода. Такие рассказы, а иногда почти фельетоны на злободневные темы, принесли ей в невероятную популярность. В них Тэффи с тонкой иронией изображала жизнь петербургского «полусвета» и простых обывателей, описывала их нравы, а также остро критиковала порядки в начинавшейся разлагаться предреволюционной России. Ее юмор нередко становился сатирой, злой и едкой. В ряде популярных газет ее произведения печатались каждую неделю, а потом стали выходить в виде сборников – за всю жизнь писательницы их вышло около 30.

Сама Тэффи определяла тональность своих произведений афоризмом Спинозы, который предпослала в качестве эпиграфа к первому сборнику своих рассказов: «Ибо смех есть радость, а посему сам по себе – благо». «Я родилась в Петербурге весной, – говорила Тэффи, – а, как известно, наша петербургская весна весьма переменчива: то сияет солнце, то идет дождь. Поэтому у меня, как на фронтоне греческого театра, два лица: смеющееся и плачущее».

Писала она и очерки, пьесы, несколько пьес перевела. Ее творчество быстро эволюционировало, становилось все более зрелым, в некоторых рассказах она достигала уже подлинных высот искусства, повествуя о трагизме человеческого бытия. Подлинная всероссийская известность пришла после выхода в 1910 году ее двухтомника «Юмористических рассказов».

«Пёсье время»

Революцию она не приняла. Уже в июле 1917 года Тэффи объявила, что поскольку Земля вступила в созвездие «Большого Пса», то наступает «пёсье время», и все происходившее назвала «великим триумфальным шествием безграмотных дураков и сознательных преступников». «Каждый карманник, вытянувший кошелек у зазевавшегося прохожего, говорит, что он – ленинец», – иронизировала Тэффи, описывая события в России.

А когда большевики совершили в Петрограде вооруженный переворот и захватили власть, решила покинуть страну. Свое решение она объяснила просто: «Увиденная утром струйка крови у ворот комиссариата, медленно ползущая струйка поперек тротуара перерезывает жизнь навсегда. Перешагнуть через нее нельзя. Идти дальше нельзя. Можно повернуться и бежать».

Однако произошло это бегство как бы случайно. Вместе с другим популярным писателем А. Аверченко Тэффи уехала в 1918 году на гастроли в Киев, после полуторагодичных скитаний по другим городам юга России добралась до Константинополя, а потом очутилась в Париже. Надежда на возвращение не оставляла ее, однако сама потом объяснила, что ее удерживало от того, чтобы вернуться. «Конечно, не смерти я боялась. Я боялась разъяренных харь с направленным прямо мне в лицо фонарем, тупой идиотской злобы. Холода, голода, тьмы, стука прикладов о паркет, криков, плача, выстрелов и чужой смерти».

«Не поднять мне тяжелых ресниц…»

Однако расставание с Родиной далось писательнице нелегко. На корабле «Шилка», на котором она покидала Россию, Тэффи написала пронзительные стихи, более нам известные по знаменитой «Песне о родине» в исполнении Александра Вертинского:

К мысу радости, к скалам печалили,

К островам ли сиреневых птиц,

Все равно, где бы ни причалили,

Не поднять мне тяжелых ресниц.

«Причалила» она, в конечном счете, в Париже. Хотя уже на палубе парохода вдруг остро почувствовала, что не вернется на родину никогда. Никогда не вернется туда, где остались ее уютная московская квартира, друзья и близкие, обожавшие ее читатели, литературная слава.

Впрочем, в Париже знаменитая писательница не бедствовала, как другие эмигранты. Во французской столице многие годы уже жил ее брат, генерал Н. Лохвицкий, командующий экспедиционным корпусом во Франции во время Первой мировой войны. Поэтому ее жизнь в эмиграции с экономической точки зрения сложилась поначалу вполне благополучно, она не голодала и не была вынуждена мыть тарелки в ресторанах. Но что-то с ней произошло, переломилось. Тэффи продолжала писать, ее охотно печатали эмигрантские издания, но что-то неуловимое в ней ушло, умерло – «не поднять мне тяжелых ресниц…»

«А я все чего-то живу…»

Вторую мировую войну и гитлеровскую оккупацию Тэффи пережила, не покидая Парижа из-за болезни. Она голодала, но отказывалась сотрудничать в коллаборационистских изданиях, куда ее усиленно зазывали. Только иногда соглашалась выступать с чтением своих рассказов перед старыми эмигрантами, не уставая повторять: «Все мои сверстники умирают, а я все чего-то живу…».

Последние годы своей жизни писательница была занята мемуарными очерками, создавала литературные портреты известных людей, с которыми ей довелось встречаться, в том числе Керенского, Ленина, Коллонтай, Бальмонта, Бунина, Куприна, Репина и других. Многие поклонники ее творчества считали, что эти портреты были, пожалуй, самыми лучшими страницами в ее разнообразном творчестве. Скончалась Тэффи 30 сентября 1952 года в возрасте 80 лет и была похоронена на кладбище Сен-Женьев-де-Буа в Париже.

Ложь о «неграмотной России»

Одним из самых распространенных мифов времен СССР, были утверждения о том, будто при царях практически чуть ли все население России было неграмотным, а «широкие народные массы» якобы вообще смогли получить доступ к знаниям только при советской власти. На самом деле все было совершенно не так.

В советские времена среди анекдотов, которые рассказывали на кухнях, был и такой: «есть ложь, есть большая ложь, а еще есть статистика…» Разумеется, имелась в виду статистика сталинских времен. Мол, как утверждал Агитпроп, население царской России на 79 процентов было неграмотным, а царь-де будто бы совершенно не заботился об образовании. Однако опубликованные после краха СССР статистические данные дореволюционных лет это решительно опровергают.

Бурный рост грамотности

Так, в 1913 году в России 73 проц призывников (а это, в основном, дети крестьян) были грамотными, а в 1916 году их было уже 80 проц. При Николае 11 грамотность населения империи росла бурными темпами – на 2 проц в год, и к 1926 году можно было ожидать поголовной грамотности всего населения России. В его царствование кредиты Министерству народного образования возросли с 25,2 млн до 161,2 млн. В начале 1913 года общий бюджет народного просвещения России достиг колоссальной для того времени суммы – 1,2 млрд рублей золотом! Первоначальное обучение было бесплатным с самого начала правления Николая, а с 1908 г оно сделалось обязательным. С этого года ежегодно по всей стране открывалось около 10 000 школ. В 1913 г. их число превысило 130 тыс. А в каких условиях учились тогда гимназисты? Посмотрите на сохранившиеся в нашем городе великолепные здания царских гимназий!

В результате по переписи населения, произведенной Временным правительством в 1917 году, 75 проц мужского населения европейской части России было уже грамотным.

Первые в Европе

Большие успехи имелись и в области высшего образования. По количеству женщин, обучавшихся в высших учебных заведениях, накануне Первой мировой войны Россия занимала первое место в Европе. В то время в нашей стране было более ста вузов со 150 тыс студентов, в то время как в «передовой» Франции их имелось всего не более 40 тыс.

Обучение в России было недорогим. Например, на престижных юридических факультетах оно стоило в 20 раз меньше, чем в США или в Англии. А неимущие студенты вообще освобождались от платы, да еще получали стипендии.

Вузы были открыты для самых разных слоев населения. Так, в 1914 году в университетах 40 проц студентов были выходцами из низших слоев (разночинцев, рабочих и крестьян), а в среднетехнических учебных заведениях их численность достигала 80 проц. Однако эти неприятные для захвативших власть большевиков данные многие годы тщательно скрывались.

Пушкин для крестьян

Грамотность была широко распространена в русской деревне еще в более ранние времена. Так, по переписи 1785 года в одиннадцати волостях Архангельской округи 17,1 проц дворов имели грамотного мужчину, в Холмогорской округе – 18,6 проц. И не случайно, что именно из тех краев пришел потом в столицу Михайло Ломоносов, став великим ученым. А читали крестьяне в русской деревне, конечно, не детективы, а в основном, книги (58,8 проц) духовно-нравственного содержания. В том числе сочинения Пушкина, Карамзина, рассказы Толстого, романы Майн-Рида и т. п. «Сказки Пушкина знают даже безграмотные старухи», – подчеркивал корреспондент того времени. Но крестьяне не только писали, но и даже сами сочиняли! Так, в 1891 году в Иркутской губернии из 165 корреспондентов Русского географического общества 33 были крестьянами.

Последствия разгрома

Что же произошло после захвата власти большевиками, катастрофы развязанной ими Гражданской войны и свирепого «красного террора», когда безжалостно уничтожали в первую очередь образованных людей? В 1927 году на съезде партии жена Ленина Крупская жаловалась, что за десять лет советской власти грамотность в стране значительно убавилась. Грамотность, например, советских призывников того года значительно уступала грамотности призыва года 1917-го.

Настоящая катастрофа произошла в России в области высшего образования. Сотни тысяч образованных людей погибли, или были вынуждены бежать из страны, спасаясь от тюрем и расстрелов. Виднейших ученых выслали по приказу Ленина в 1922 году на так называемом «философском пароходе» (об этом наша газета уже писала). В результате к 1927 году численность ИТР (инженерно-технических работников) в СССР оказалась в три раза ниже, чем в 1917 году. Гениальные русские ученые и изобретатели, выброшенные за границу, отдавали свои знание другим странам: Сикорский строил вертолеты в США, Ипатьев изобретал высокооктановый бензин для английских и американских самолетов, Юркевич сооружал невиданные еще в мире суперлайнеры во Франции и т. д. А массовую неграмотность в СССР большевики смогли окончательно побороть только после Великой Отечественной войны.

Оболганный генерал

Алексей Николаевич Куропаткин в историю вошел, как бездарный и вялый военачальник, виновник поражения России в русско-японской войне. На деле же Куропаткин был храбрым и умелым полководцем, но оказался, к несчастью, «козлом отпущения», а мир с Японией был подписан, когда она уже истощила все силы и Россия была готова победить.

Военное образование будущий генерал получил в Петербурге, где с блеском окончил Павловское военное училище, а потом Академию Генерального штаба. Был поощрен поездкой за границу. Из Франции был направлен во французский экспедиционный корпус в Алжир, где за отвагу был удостоен Кавалерского креста ордена Почетного легиона. После возвращения попросился в Туркестан, воевал против турок вместе с прославленным генералом Скобелевым. Видевший его тогда художник Верещагин писал, что Куропаткин «был замечательным храбрецом, и лошадей под ним убивало, и зарядные ящики у него перед носом взрывало, и самого его много раз ранило».

Отважный офицер быстро рост в должностях, получил много наград, в том числе «Золотую саблю за храбрость», сделал блестящую военную карьеру. В 1890 году он стал начальником Закаспийской области и командующим войсками, а в 1898 – уже военным министром. Его девизом были слова «Слава и польза России!»

Роковая война

Когда Япония напала на Россию, то у царя не было лучшего выбора, как назначить главнокомандующим русскими войсками отважного Куропаткина. Однако война шла неудачно, русский флот и сухопутные армии терпели поражения, а после разгрома под Мукденом Куропаткин был отстранен от должности. На него, в конечном итоге, и списали неудачи, обвинив в «слабости и нерешительности», а в советские времена волна разгромной критики еще усилилась.

Однако сегодня многие историки иначе оценивают и ход войны, и роль самого Куропаткина. К концу конфликта Япония, потери которой были больше, чем у России, оказалась на грани истощения своих сил, а мощь русской армии на Дальнем Востоке быстро возрастала. Если бы война продолжилась, Япония неизбежно потерпела бы разгром. Как образно отмечают историки, произошло то, как если бы Сталин запросил мира у Гитлера накануне битвы под Сталинградом.

Но западным державам была не нужна победа России. Особенно Англии, которая помогла накануне конфликта Японии перевооружиться, строила для нее современные боевые корабли, поставляла другое оружие. Были спровоцированы волнения и забастовки в тылу. Боевики убивали градоначальников, фабрикантов, офицеров, даже городовых. В Россию направлялся полный оружия для революционеров пароход «Джон Графтон», который сел на мель возле берегов Финляндии. Выяснилось, что оружие было закуплено японскими агентами, а содействие им оказывали англичане. Зарубежными разведками было инспирировано восстание на броненосце «Потемкин». При таком «пожаре» в тылу, России пришлось срочно заключать мир. Хотя потом стало ясно, что ставка на изматывание противника была правильной, хотя позднее это и прозвали «нерешительностью». Но ведь также в «нерешительности» обвиняли и Кутузова, который в итоге одержал верх над французами.

«Родину не покину…»

После войны Куропаткин проживал в Петербурге на Таврической улице. Был членом Государственного совета. Как только началась Первая мировая война, попросился на фронт, несмотря на то, что ему было уже 67 лет. Был назначен командовать Гренадерским корпусом, а потом получил армию Северного фронта, позднее командовал армиями Туркестанского военного округа. Февральская революция застала Куропаткина в Петрограде, а потом он вернулся в родное имение в Шешурино Псковской области. Там он знал всех крестьян по именам. На его личные средства еще раньше были построены больница, почта, сельскохозяйственная школа, амбулатория. К нему приехал чиновник французского посольства и предложил, как кавалеру ордена Почетного легиона, выехать во Францию. Однако генерал ответил: «Людовику 16 французский народ снял голову, и если я заслужил того же, пусть мой народ поступит так со мною. Но родину не покину…»

Когда в 1918 году в связи с убийством Урицкого и покушением на Ленина начались массовые расстрелы заложников, ЧК арестовало и отставного генерала. Однако вскоре его не только освободили, но и выдали охранную грамоту и револьвер «Наган» для самообороны, «как корреспонденту Академии наук».

Остаток жизни полководец посвятил научным работам, в том числе в области географии. В возрасте 70 лет убирал и косил сено, пилил дрова, создал опытно-полевое хозяйство. Умер в январе 1925 года в Шешурино. Народу на похороны собралось много. Гроб его односельчане несли до кладбища на руках около километра.

Кому было выгодно 9 января

Более ста лет прошло уже после события, которое произошло в Петербурге 9 января 1905 года и стало прологом к катастрофе года 1917-го. Речь идет о т. н. «Кровавом воскресенье», когда войска расстреляли мирную демонстрацию рабочих. В советские времена его однозначно именовали «преступлением самодержавия», а самого царя – «Николаем-кровавым». Однако теперь уже хорошо известно, что царь не отдавал приказа стрелять в демонстрацию, его вообще в тот день не было в Петербурге. Так по чьей же инициативе произошла бойня? Кому стало выгодным «Кровавое воскресенье»?

При расследовании любого преступления, первый вопрос, на который должно ответить следствие: кому это выгодно? Что касается событий 9 января, то ясно, что властям эта бойня была совершенно не нужна. Историки уже давно доказали, что царь, и никто из высшего руководства не давали приказа стрелять в народ, и такие меры вообще не планировались. Николай II даже не знал о проведении демонстрации. Вечером 8 января к нему приехал князь Святополк-Мирский, занимавший должность министра внутренних дел, доложил о начавшихся в столице забастовках, но просил царя не вводить военного положения, уверяя, что все меры приняты и рабочие ведут себя спокойно. Когда же на следующий день Николай узнал о том, что произошло, то пришел в ужас. В своем дневнике он записал: «Тяжелый день! В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых. Господи, как больно и тяжело!».

Что же произошло?

В советские времена в школьных учебниках помещали такую картинку с изображением «Кровавого воскресенья»: у Дворцовой площади – толпа с хоругвями, а напротив – стреляющие войска. Но все было не так. До центра города толпа не дошла, все подступы были перекрыты войсками. Мало того, поначалу шествие сопровождала полиция. Полицейские, сняв шапки, сами шли впереди колонн. Однако, дойдя до шеренги солдат, активисты-провокаторы стали в ультимативной форме требовать пропустить их к Зимнему, чтобы увидеть царя (хотя Николая там не было).

У царского правительства не имелось ни нынешнего ОМОНа, ни других спецчастей, предназначенных для разгона толпы. Жандармов тогда во всей России было всего 10 тысяч (во Франции, например, их в те времена насчитывалось 36 тысяч). Это свидетельствует о лживости коммунистического мифа о царской России, как о «тюрьме народов».

Однако почему же войска стали стрелять? Во-первых, потому что им был отдан приказ, ни в коем случае не пропускать толпу к центру. Приказ открыть огонь, вероятно, отдал кто-то из рядовых офицеров, который растерялся и не знал, как сдержать бурно напирающую толпу. Есть также сведения, что в солдат первыми начали стрелять затесавшиеся в ряды рабочих террористы-провокаторы, а войска попросту открыли ответный огонь. Однако все это не снимает ответственности с полицейских и военных властей, которые скрыли от царя правду о положении в столице, приказали раздать солдатам боевые патроны и отдали категорический приказ не пропускать толпу в центр города, что и привело к трагедии.

Кто стоял за кулисами

Но кто подстрекал рабочих на шествие и забастовки? Ведь Россия тогда вела войну с Японией, а начал забастовку Путиловский завод, исполнявший военные заказы. В любой воюющей стране забастовки на таких предприятиях строжайше запрещены. И тут выходит на первый план загадочная личность попа Гапона, который и был главным организатором шествия. Впоследствии выяснилось, что Гапон был не только тайным сотрудником полиции, но и членом партии эсеров. Именно эсеры и подстрекали его организовать провокационное шествие под видом «крестного хода», рассчитывая, что оно обернется беспорядками и кровопролитием. Петиция к царю, которую составили его организаторы, содержала требования о созыве Учредительного собрания, отделения церкви от государства и… прекращения войны с Японией!

И вот тут начинается самое интересное. Требования бастующих были сначала чисто экономическими. Каким же образом вдруг в петицию попало упоминание о войне? Кстати, не Россия ее начинала, а это Япония вероломно напала на русский флот. К этому времени ситуация складывалась так, что японцы уже исчерпали все свои силы и война должна была неизбежно закончиться победой России. Такой исход явно не устраивал либералов и социалистов, которые понимали, что успех русских войск укрепит царский режим и похоронит их мечту о свержении монархии.

Не устраивал он, конечно, и японцев. Их разведка уже давно активно работала в России, всеми путями стараясь дестабилизировать правящий режим. По данным российской контрразведки, на эти цели Токио тратило до 10 млн. иен в год, что по современному курсу равняется 500 млн. долларов. Военный атташе Японии в Петербурге полковник Акаши заверял русских революционеров: «Мы готовы помогать вам материально в приобретении оружия, но самое главное, чтобы движению не давать остывать и вносить, таким образом, в русское общество, элементы постоянного возбуждения и протеста против правительства». Но самое любопытное, что эти деньги не были японскими. Они были из тех щедрых займов, которые дали Японии на войну с Россией банкиры Англии и США, давно стремившиеся ослабить быстро растущую экономическую мощь Российской империи.

Был ли заговор?

Увы, не только внешние силы и революционеры спровоцировали роковую для царского режима трагедию. Историки считают, что расстрел 9 января был спровоцирован приказом Святополка-Мирского. Он был человеком либеральных воззрений, давно добивался от царя глубоких политических реформ. Он и другие либералы понимали, что у них остается один путь для реализации своих замыслов – подорвать в народе веру в доброго царя. А потому решились на провокацию: скрыли от императора правду, приказали раздать войскам патроны, отдали приказ «не пущать». Как считают некоторые историки, речь идет о заговоре, хотя никаких документальных подтверждений этому нет. Но не случайно, что жена Святополка-Мирского после 9 января записала в своем дневнике: «Брешь пробита, и государь, при всем нежелании изменить существующий строй, или, если не он, то его заместитель, должны будут это сделать». Получилось, что замыслы либералов «в верхах» и революционеров-террористов, направленные против царя, странным образом совпали.

9 января было убито 128 человек. А не «тысячи», как потом утверждали большевики. Не упоминая, конечно, при этом, что только в 1905–1906 гг. от рук революционеров-террористов в России погибло более 3600 государственных чиновников. В 1905 году историческая власть в России все-таки смогла устоять. Царь уволил Святополк-Мирского и, перед лицом начавшейся революции, назначил в Петербурге генерал-губернатором решительного Трепова, который отдал знаменитый приказ: «Патронов не жалеть, холостых залпов не давать!». Первая революция была подавлена. Однако в 1917 году такого нового Трепова не нашлось. Начальник Петроградского военного округа генерал Хабалов растерялся, и большевики захватили власть. А либеральные заговорщики, среди которых был и начальник штаба Ставки Верховного главнокомандующего генерал Алексеев, обманом заставили царя отречься. На Россию обрушилась кровавая вакханалия Гражданской войны, погибли миллионы, была установлена одна из самых жестоких и беспощадных диктатур в истории человечества.

Одиннадцать покушений на Петра Столыпина

Столыпин был тем русским политиком, которого террористы хотели убить больше всего. На Александра II было шесть покушений, на Николая II – четыре, а на него – одиннадцать! Почему же именно Столыпина так хотели убить и, в конце-концов, добились своего? До сих пор многое в это истории, как и в убийстве президента США Кеннеди, остается загадкой…

Первое покушение на премьер-министра произошло в августе 1906 года. На его министерской даче на Аптекарском острове террористы взорвали мощную бомбу. Погибло 30 посетителей, сын и дочь получили ранения, но сам Столыпин не пострадал. После этого он переехал вместе с семьей в Зимний дворец и принял самые решительные меры. Был издан указ о военно-полевых судах. На судопроизводство отводилось 48 часов, а вынесение приговора – 24. В результате с августа 1906 по апрель 1907 в России было казнено 1102 человека. По террористическим группировкам был нанесен мощный удар, революционное подполье оказалось разгромлено. А в среде либеральной интеллигенции, сочувствовавшей террористам, виселицы для убийц прозвали «столыпинскими галстуками». Хотя благодаря именно этим «галстукам» удалось сбить кровавую волну террора. Столыпин получил «умиротворение», которое он считал необходимым, чтобы приступить к реформам. Когда в Думе один депутат назвал Столыпина «вешателем», то премьер тут же вызвал его на дуэль. Тот струсил и стал извиняться…

Цель – великая Россия!

Петр Аркадьевич Столыпин принадлежал старинному дворянскому роду, был троюродным братом Лермонтова. Блестяще окончив физико-математический факультет Петербургского университета, поступил на государственную службу. Вскоре стал губернатором Саратова, самым молодым в России. Энергичного и талантливого чиновника заприметил побывавший там Николай II и вскоре пригласил в Петербург. Сам его внешний облик внушал уважение: внушительная осанка, широкий лоб, окладистая борода, могучий разворот плеч. В 1906 году Столыпин стал министром внутренних дел, а вскоре премьером.

Каких же реформ он хотел? Таких, чтобы осуществить свою главную цель, которая была кратко сформулирована в его знаменитом лозунге, брошенном с думской трибуны: «Вам нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия!». «Великая» в смысле богатая и процветающая, сильная, независимая, способная отразить любые внешние угрозы. Для этого, как он говорил, нужно было 20 лет. Но их ему история не дала – а точнее, не дали те, кто не хотел, чтобы Россия была сильная, могучая и великая.

Суть столыпинских реформ – создание в России класса «крепких мужиков». А другими словами, используя терминологию более позднего времени, – «кулаков». Именно тех, кого Сталин потом уничтожил, Столыпин, наоборот, хотел сделать становым хребтом российского общества. Крепких хозяев, которые кормили бы страну и стали бы мощной опорой монархии. Но для этого надо было разрушить сельскую общину – по вековой традиции именно она была основой русской деревни, где в те времена проживало 80 процентов населения страны. Из рук общины земля, согласно Столыпину, должна была перейти в руки тех самых «крепких мужиков». Остальные бы разорились и пополняли бы ряды растущего рабочего класса. Страна стала бурно развиваться. Достаточно сказать, что при Столыпине Россия производила зерна больше, чем США и Аргентина вместе взятые. А доходы от поставок в Европу русского сливочного масла равнялись поступлениям от добычи золота. Присланный в Петербург французским правительством, Эдмон Тери дал такую оценку реформам Столыпина: «К середине настоящего столетия Россия будет доминировать в Европе, как в политике, так и в экономике и финансах».

Ожесточенное сопротивление

Помимо аграрного сектора предполагалось реформировать суд, систему образования, местное самоуправление. «Я считаю, – заявлял Столыпин, – что необходимо отменить всякие ограничения для любой национальности, дав им возможности для свободного развития». Но, начав проводить эту политику преобразования России, Столыпин сразу встретился с ожесточенным сопротивлением. И, прежде всего, со стороны отживавшего класса – дворянства. Оно отлично понимало, что «крепкий хозяин» в деревне, нанесет окончательный удар по их поместьям. Стук топоров в «вишневых садах» стоял уже по всей России. А энергичные Штольцы в сапогах и косоворотках повсюду вытесняли лежащих на диванах в своих усадьбах Обломовых.

Так что врагов у великого реформатора было предостаточно. Появились они и царском дворце. Произошло это, когда Столыпин передал царю записку о безобразиях Распутина. Императрица Александра Федоровна за это его возненавидела и стала усиленно требовать от Николая, сменить «возомнившего о себе» премьера. Стал тяготиться растущей популярностью властного премьера и сам царь, чувствовавший, что его мощная фигура начинает заслонять трон. И никто так чутко не ощущал идущие из дворца негативные флюиды, как полицейские начальники. Именно поэтому, когда 27 августа Столыпин приехал в Киев, то его «забыли» посадить в коляску царской свиты. Кроме того, оказалось, что для него на вокзале вообще никакой охраны не было. Не было ее фактически и в том доме, где он остановился. И это несмотря на то, что за несколько дней до поездки появились сведения о том, что в Киев прибыл «опасный террорист, вооруженный двумя браунингами».

Человек с пистолетом

Личный секретарь Столыпина В. Граве уже после убийства показал на допросе, что об этом доложили Столыпину, но тот отмахнулся: «Это – вздор!» А когда начальника Киевского охранного отделения Кулябко спросили: «Скажите, а за театр можно быть спокойным?» – «О, да, – уверенно ответил тот, – ни один человек не пройдет без проверки». Но именно в театр и вошел без проверки человек с пистолетом. Это был террорист Богров.

В тот день в киевском театре давали оперу «Золотой петушок». В антракте Столыпин стоял у рампы, беседуя с другими гостями. В этот момент к нему приблизился бледный молодой человек во фраке и дважды выстрелил в упор. Одна пуля прошла навылет, другая попала в орден, срикошетила и застряла в животе. Падая, Столыпин слабеющим голосом произнес: «Счастлив умереть за царя!» Однако сразу он не умер, врачи еще несколько дней боролись за его жизнь. Увы, безуспешно…

Как потом выяснилось, Богров был полицейским осведомителем и именно по этой причине получил пропуск. Сын богатого домовладельца он давно поддерживал связи с социалистами. Его двоюродный брат был близок к среде большевиков и даже встречался с Лениным. Да и сам Богров одно время учился в Германии, где вполне мог установить контакты с русской эмиграцией. На допросах он вел себя как-то равнодушно, и вяло реагировал на смертный приговор: «Мне совершенно все равно, съем ли я еще в своей жизни две тысячи котлет или нет».

Вместе с тем полиция так и не смогла внятно объяснить, по какой причине Богрова впустили в театр. Ведь там в ложе находился и сам царь, так что вооруженный Богров вполне мог подойти и к его ложе. Но почему-то выбрал именно Столыпина. Не смогла полиция вразумительно объяснить и, как ей удалось завербовать Богрова. Якобы тот «запутался в карточных долгах и польстился на деньги». Однако богатый отец щедро снабжал сына и тот не нуждался в «гонорарах» осведомителя. Почему же тогда оказался в этой роли? Много было и других вопросов, но выяснить ничего толком не сумели из-за молниеносной казни убийцы.

Версии заговора

По этой причине у многих историков давно возникло подозрение, что полиция, зная о готовящемся покушении именно на премьера, умышленно не приняла необходимых мер. Другими словами, среди ее руководства были люди, тоже заинтересованные в том, чтобы великий реформатор исчез с политической арены. А если так, то почему бы было не сделать это руками террористов?

Есть еще и версия международного заговора. Помощник премьер-министра А. Зеньковский писал: «в день покушения на Столыпина Богров обедал в ресторане «Метрополь» с известным врагом монархического строя Львом Троцким-Бронштейном. Все поиски Троцкого после убийства Столыпина ни к чему не привели».

Некоторые историки сравнивают убийство Столыпина с покушением на Джона Кеннеди в США. В том и в другом случаях дело списали на террориста-одиночку. В том и в другом случаях полиция и спецслужбы вели себя очень странно. В том и в другом случаях покушавшийся был потом немедленно ликвидирован. Освальда убил Джек Руби, а суд над Богровым продолжался всего шесть часов, после чего его тут же повесили. Начали было следствие против полицейских чинов, отвечавших за безопасность премьера в Киеве, но его быстро свернули. Тайна убийства человека, задумавшего преобразовать Россию и спасти ее от надвигавшейся революции, так и осталась до конца нераскрытой…

План Парвуса

Недавно в переводе с английского у нас вышла книга историков 3. Земана и У. Шарлау «Кредит на революцию (План Парвуса)». В ней приводятся убедительные документальные подтверждения финансирования германским правительством переворота большевиков в России, о чем уже давно говорили. Закулисным «мотором» подрывного плана был международный авантюрист Александр Гельфанд (Парвус). Он родился в России, сидел за участие в революции 1905 года в петербургских «Крестах», но потом принял немецкое подданство и тесно сотрудничал с Троцким и Лениным.

В декабре 1924 года жители роскошных вилл на острове Шваненвердер, что неподалеку от Берлина, с тревогой увидели дым, поднимающийся над одним из особняков. Оказалось, что это не пожар, а просто один из домовладельцев жег в саду какие-то бумаги. Пенсионер Александр Гельфанд, чувствуя приближение смерти, уничтожил весь свой архив. Ничего потом не нашли и на самой вилле, где позднее поселился Йозеф Геббельс. Цели этих двух свершено разных людей – и человека, которого считали социалистом, и одного из главарей нацистов, которые по странной иронии судьбы жили в одном и том же доме, – состояла в уничтожении России. Но тот, кто стоял на вершине власти в фашистской Германии, этого сделать так и не смог, а вот Александр Гельфанд, финансировавший Ленина и большевиков из-за кулис, в своих планах преуспел куда больше.

Серый кардинал

Как это ни странно, но о первых годах жизни «серого кардинала» русской революции мало что известно. Не известна даже точная дата его рождения. Биография Александра Израиля Гельфанда фактически начинается в Одессе, где его предки работали простыми портовыми грузчиками. В России он окончил школу, ходил в университет. По сведениям авторов книги, первым автором, которым он увлекся, был… Тарас Шевченко, «познакомивший его с идеей классовой борьбы». Потом началось увлечение идеями социалистов, знакомство с трудами Чернышевского, Герцена. Во время поездки за границу Гельфанд, изучивший несколько языков, встретился с живущими там революционерами из России. Начал писать и публиковаться в социалистических изданиях, и постепенно превратился в известного публициста. В революционных кругах он получил известность под псевдонимом Парвус, с которым и вошел в историю.

Маниакальная идея

В 1904 году он подружился с Троцким. Вскоре им овладевает маниакальная идея – революция в России, которое свергнет «ненавистное самодержавие». Одновременно Парвусом овладело еще и страстное желание разбогатеть. Предприимчивый, полный кипучей энергии, не брезгующий ничем, он быстро в этом преуспел. Его первое предприятие – открытие западной публике пролетарского писателя Горького и издание в Европе его произведений – принесло сенсационный успех. Горький дал Парвусу полномочия защищать его авторские права в Западной Европе. Доходы от изданий книг «буревестника революции» Парвус обещал перечислять русским социал-демократам. Особенно большую прибыль принесла дельцу пьеса Горького «На дне», которая в одном Берлине была поставлена более 500 раз. И тут разразился шумный скандал. Выяснилось, что ни Горький, ни РСДРП не получили от Парвуса ни копейки. Потом он сам признался, что 100 тысяч марок «потратил на путешествие с одной барышней по Италии». Эти деньги он так никогда не вернул. В этом эпизоде проявилась основная черта характера Парвуса – страсть к богатству, удовольствиям, нечистоплотность и склонность к авантюрам. Так вел он себя и в личной жизни. К понятию долга перед семьей он относился своеобразно: его не интересовали ни жизнь бывших жен, ни судьба детей. Тем не менее, известно, что один из них стал потом советским послом в Италии, а когда получил вызов в Москву, то сбежал в США. Другой – Евгений Гендин – работал зав. отделом печати МИДа СССР.

В 1905 году Парвус по поддельному паспорту снова оказался в России, где его «радушно встретил Троцкий». Вместе они оказываются членами революционного Совета, призывая к стачкам и вооруженному восстанию. «Гельфанд, – пишут авторы книги, – пребывал в восторженном состоянии. Перспектива победы побуждала его к безостановочной деятельности». Однако тогда революция в России не удалась. В 1906 году Парвус был арестован и оказался в петербургской тюрьме «Кресты».

Тюрьма, приятная во всех отношениях

Камера № 902, пишут авторы книги, была в те времена «местом приятным во многих отношениях: она напоминала номер в уютной провинциальной гостинице. Висел прейскурант товаров, которые заключенные могли купить на свои деньги. Судя по длинному перечню конфет, шоколада и других сладостей, частыми обитателями тюрьмы были молодые русские интеллигенты». После приговора Гельфанда отправили в Сибирь, откуда он без особого труда сбежал и вскоре пересек границу Германии и больше никогда не возвращался на родину.

Последующие годы Парвус потратил на то, чтобы еще больше разбогатеть, активно занявшись торговлей. А потом передал в МИД Германии меморандум с «подробным планом свержения самодержавия в России и расчленения ее на несколько государств». План содержал три важнейших пункта. Во-первых, Гельфанд предлагал оказать поддержку партиям, борющимся за социальную революцию в России, прежде всего большевикам, а также националистическим сепаратистским движениям. Во-вторых, он считал момент подходящим для ведения в России антиправительственной пропаганды. В третьих, ему представлялось важным организовать в прессе международную антироссийскую кампанию. «Нарастание революционного движения внутри Российской империи, – писал он, – вызовет, среди прочего, состояние общего беспокойства. Для усиления этого беспокойства… можно принять специальные меры. По очевидным причинам наиболее подходят для этого Черноморский бассейн и Кавказ». К весне считал Гельфанд, надо подготовить в России массовую политическую забастовку под лозунгом «Свобода и мир». «Центром движения будет Петроград, а в нем – Обуховский, Путиловский и Балтийский заводы. Забастовка должна охватить железнодорожные коммуникации…». Самой эффективной организаций для этого, уверял немцев Гельфанд «является большевистская партия под руководством Ленина». «Так объединенные армии и революционное движение в России свергнут этот оплот политической реакции в Европе, разгромят это чудовищное политическое образование, которое представляет собой царская империя», – был уверен Парвус.

Деньги для большевиков

Немцам его план понравился и вскоре на его реализацию был выделен первый миллион дойчмарок, а Гельфанд стал «главным консультантом» германского правительства по России. Кроме того, он создал в Копенгагене экспортно-импортную компанию, которая из своих доходов тоже финансировала большевиков. Главным связником для передачи денег большевикам стал некий Яков Ганецкий, который после революции в России был использован по назначению – возглавил Народный банк и стал членом Наркомата финансов РСФСР.

Между тем в России вскоре вспыхнула революция. Парвус был в восторге. «Это столкновение потрясет Россию до основания. Крестьяне силой захватят помещичьи земли. Солдаты покинут окопы и расстреляют офицеров… начнется страшная анархия», – возбужденно доносил он немцам, советуя начать «широкую оккупацию России и расчленение ее на несколько зависимых от Германии государств».

Между тем Ленин, отрезанный от России войной в Швейцарии, метался, не знал, что делать. Он заявил, что «готов пойти на сделку с дьяволом», лишь бы оказаться на родине. На помощь пришел Парвус. «Гельфанд, – пишут авторы книги, – не уставал объяснять немецким дипломатам, насколько эффективна в качестве подрывной силы большевистская партия во главе с Лениным». «Следует, – призывал он, – сделать все возможное, чтобы добиться дезинтеграции в трехмесячный период, тогда наше военное вмешательство обеспечит крах Российской державы». В результате канцлер Бетман-Кольвег поручил послу в Берне установить контакт с русскими эмигрантами и предложить им транзитный проезд в Россию через Германию, а генштаб германской армии гарантировал для этого «свободный коридор». Так Ленин со своими сообщниками вскоре очутились в Петрограде, проехав по охваченной войной Европе в «пломбированном вагоне». А о Гельфанде известный своими громкими разоблачениями Бурцев написал тогда в газете «Речь»: «Парвус не агент-провокатор, он – агент Вильгельма II».

50 млн золотом

Словом, подрывной план Парвуса был реализован в точности. В общей сложности, по данным авторов книги, на революцию в России было ассигновано около 50 миллионов марок золотом – громадная по тем временам сумма. Государственный секретарь Хитце цинично признался: «Чего мы хотим на Востоке? Военного бессилия России. Большевики позаботятся об этом лучше, чем любая другая партия…».

Как только большевики захватили власть в Петрограде, Парвус засуетился, пытаясь попасть в Россию, в надежде, что его там, в благодарность за оказанные большевикам услуги, ждут почести и высокий государственный пост. Его просьбу Ленину передал Карл Радек. Однако Ленин ответил категорическим отказом: мавр сделал свое грязное дело и был уже не нужен практичному Ильичу. Остаток жизни Парвус провел тихим пенсионером на роскошной вилле на Шванен-вердере. «Гельфанд чувствовал себя обманутым. Это было совсем не то, что он хотел», – меланхолично констатируют авторы книги. Что ж, такова участь всех авантюристов и людей без родины…

Человек за кулисами

Организаторами революции в России обычно считают Ленина, Троцкого, других лидеров большевиков, однако есть другие персонажи, которые сыграли в разыгравшейся трагедии огромную и зловещую роль, но до сих пор остающиеся в тени истории. Один из них – Николай Соколов, автор знаменитого «Приказа № 1», разложившего русскую армию.

Февральская революция разразилась в России настолько внезапно, что никто не мог ее предсказать. В этот момент все главные лидеры большевиков были за границей или находились в ссылке, и никто из них такого не ожидал. «Однако, – как сказал Бердяев, – когда мы говорим, что Февральская революция произошла случайно, то это значит, что мы попросту не знаем, как она произошла». А началось все с «хлебных бунтов» в Петрограде. Толпы возмущенных женщин, а потом и рабочих вышли на улицы столицы и стали громить булочные, что обернулось массовыми демонстрациями и падением власти. В этот момент в России имелись большие излишки хлеба. Его было столько, что вполне хватило бы еще на год вперед, до нового урожая. Но муку в столицу по каким-то причинам не подвезли. Как подозревают, кто-то умышленно организовал в Петрограде нехватку продовольствия.

На фронте солдаты были возмущены хронической нехваткой снарядов. Однако в России военные склады ломились от их избытка. Их было там более 30 миллионов. Снарядов хватило потом на весь период Гражданской войны, хотя заводы тогда не работали. Но на фронт они в достаточном количестве почему-то не поступали.

Настоящий хаос и анархия, которые смели все остатки прежней власти, начались после издания знаменитого «Приказа № 1». По сути, он отменял в армии дисциплину, уравнивал солдат с офицерами, вводил выборность военачальников, отменял отдание чести и т. п. После этого начались убийства офицеров, повальное бегство вооруженных солдат с фронта. А их тогда там было около 11 миллионов человек. И вся эта вооруженная, разъяренная «предательством в тылу» лавина хлынула в Россию… Автором этого приказа, отпечатанного небывалым тиражом в 9 (!) миллионов экземпляров, и был мало кому теперь известный, бывший присяжной поверенный Николай Соколов, оказавшийся в те дни членом Петросовета.

Как это было

Как же появился этот роковой приказ, который фактически уничтожил русскую армию? 2 марта Соколов пришел с его текстом к членам только что образованного Временного правительства. Еще утром ему удалось опубликовать его в «Известиях». Один из членов правительства, князь Львов рассказал потом об этом в своих мемуарах: «… быстрыми шагами к нашему столу подходит Н. Д. Соколов и просит нас познакомиться с содержанием принесенной им бумаги… Это был знаменитый приказ номер первый… После его прочтения Гучков (тогдашний военный министр) немедленно заявил, что приказ немыслим, и вышел из комнаты. Милюков (министр иностранных дел) стал убеждать Соколова в совершенно невозможности опубликования этого приказа…» Однако дело кончилось тем, что Керенский «схватил Соколова за руку, увел его быстро в другую комнату и запер за собой дверь…». После чего приказ был отпечатан массовым тиражом и разослан по армии. А Керенский, став военным министром, всего через четыре дня издал своей очень похожий «Приказ по армии и флоту». Но кем был Соколов, автор рокового «Приказа № 1»?

Кто он такой?

Любопытно, что если и сегодня поискать в Интернете, то окажется, что сведения о нем крайне скупы. Всего несколько строк в энциклопедиях: «социал-демократ, адвокат, выступавший на политических процессах. Сотрудничал в журналах «Жизнь», «Образование» и др. После революции работал юрисконсультом в различных учреждениях». Вот и все, что сказано об авторе исторического документа, который обернулся в конечном итоге гибелью старой России. Однако в его биографии обнаружились и некоторые другие, весьма примечательные факты. Так, его отец был протоиреем, придворным священнослужителем и даже… духовником (!) царской семьи. Сам Николай Дмитриевич жил в Петербурге на Малой Морской, 14. Именно по этому адресу его в 26 ноября 1905 года посетил Владимир Ленин. О чем с ним они тогда говорили, осталось для истории загадкой.

Из других источников известно, что Соколов был «другом и соратником» еще и Керенского. Именно Соколов положил начало известности Керенского, устроив его адвокатом на некоторых громких политических процессах, в том числе над прибалтийскими террористами. Но роль и значение фигуры Соколова становятся понятными, когда мы упомянем, что помимо всего прочего он, как сообщает в своей книге «Тайная история масонов» Олег Платонов, был еще секретарем Верховного совета масонов России, а также членом масонского ордена «Великий Восток Франции».

«Я полагаю, – писал Н. Суханов, – что вследствие скрытости и конспиративности, присущей масонам, роль Н. Д. Соколова в русской революции остается до конца не проявленной. Но его участие в написании приказа номер один очевидно». Не случайно потом Деникин сказал: «Когда повторяют на каждом шагу, что причиной развала армии послужили большевики, я протестую. Это неверно. Армию развалили другие…».

Некоторые упрекают Николая II за то, что «так легко» отрекся от престола. А император попросту не хотел братоубийственной гражданской войны. Он понял, что стал жертвой заговора, когда командующие фронтами, а также сам начальник Генерального штаба генерал Алексеев выступили за отречение. Не случайно генерал-адьютант царя Нилов назвал потом Алексеева «предателем» и сделал такой вывод об итогах февраля: «масонская партия захватила власть…».

Доказано документально

Мы не собираемся анализировать роль масонов в Февральской революции, хотя сейчас уже документально доказано, что из 29 человек, побывавших на постах министров Временного правительства, 23, в том числе и сам Керенский, были членами масонских лож. Однако материалы об их деятельности историки потом собирали по крупицам, так тщательно они были законспирированы. Когда П. Столыпин, будучи министром МВД, дал указание расследовать деятельность масонства, полиция не могла добыть о них никаких существенных сведений. Некоторые из масонов, как например, Керенский, молчал о своей принадлежности к ложам всю жизнь. Конечно, все это никоим образом не означает, что революцию в Россию «сделали масоны». Старый режим сам прогнил и рухнул, чем и воспользовались большевики, захватившие в Октябре власть. Но кто-то дал толчок и режим рухнул. Кто же?

Историю с появлением приказа № 1 анализирует в своей книге «Разгадка «русской» революции» Николай Стариков, обративший внимание на необыкновенную, прямо-таки сказочную срочность его появления. Если, пишет он, газета с текстом приказа появляется 1 марта, то в типографию ее надо сдать 28 февраля. А Петроградский совет, от имени которого он был напечатан, образовался лишь вечером 27 февраля. Но за это время надо было найти типографию, отпечатать текст, а до этого его согласовать. Кроме того, первый выпуск «Известий» на самом деле появился даже и не 1 марта и 28 февраля.

Главный противник

И еще вопрос, кто так оперативно дал деньги (и немалые!), чтобы выпустить такой огромный тираж? Да еще от имени незаконного органа власти, поскольку отречение царя последовало лишь 2 марта? Значит, успеть сделать это могли только по одной причине: текст приказа был кем-то написан заранее. Заранее были решены и все вопросы по типографии и финансированию издания. Кто это сделал? Почему? Николай Стариков, проанализировав множество фактов, пришел к выводу, что подлинным закулисным организатором событий февраля 1917 года, которые привели к крушению Российской империи, был «ее главный геополитический противник – Англия».

Одна из причин такого вывода – анализ причин недавних «бархатных» революций в республиках бывшего СССР, убедительно показавших, что все они финансировались из-за рубежа. Точно так же, по мнению Старикова, финансировалась и февральская «революция» и приводит тому множество доказательств.

Почему «революцию» назначили на 25 октября?

Кто же стоял во главе октябрьского переворота или, как утверждали в советские времена, Великой Октябрьской социалистической революции? Владимир Ульянов? Или им был товарищ Подвойский? Помните, как у Маяковского: «Товарищ Подвойский садится в машину, говорит устало: кончено…»? Или же Сталин и Ленин «на пару», как твердили потом советские учебники истории и уверял фильм «Ленин в Октябре»? На самом же деле подлинным организатором захвата власти в Петрограде был совсем другой человек: внезапно, как черт из табакерки, прибывший в Петроград из США, – Лев Давидович Троцкий-Бронштейн. «Непосредственным руководителем» октябрьского переворота назвал в 1918 году Троцкого сам Сталин, который потом его же и уничтожил, как физически, так и само упоминание о нем в истории.

Не так давно в еженедельнике «Профиль» (издается в Москве совместно с немецким еженедельником «Шпигель») появилась статья модного нынче историка Леонида Млечина под названием: «Лев Троцкий: самоуверенный идеалист». Начинается она с цитаты Николая Бердяева, который сравнивает Троцкого с Лениным: «Бесспорно, Лев Троцкий стоит во всех отношениях многими головами выше других большевиков, если не считать Ленина. Ленин, конечно, крупнее и сильнее, он глава революции, но Троцкий более талантлив и блестящ». Так считал выдающийся русский философ, сам пострадавший от большевиков, которые выслали его за границу на «философском пароходе». В таком духе и вся статья г-на Млечина: всем был хорош товарищ Троцкий – и руководитель умелый, и оратор блестящий, и организатор непревзойденный, да вот незадача: подвели его застенчивость, скромность, неумение заниматься подковерной борьбой. Потому-то, мол, он и проиграл коварному Сталину, что будто не умел интриговать и, якобы «не был охвачен этой неутихающей страстью к власти». Как утверждал тоже цитируемый в статье Карл Радек, оказывается Троцкий «сумел… внушить убеждение, что советское правительство есть правительство, борющееся за благо русского народа». Как же боролся за это «благо» товарищ Троцкий? Откуда он взялся и, как вдруг появился в революционном Петрограде, аккурат, накануне переворота?

Ни дня не работал

Родом из семьи лавочника-менялы из села Яновка под Херсоном Лейба Бронштейн, назвавший себя потом Львом Троцким (согласно украденному у кого-то паспорту), высшего образования не получил. Ни одного дня в жизни, как и Ленин, он в России не работал. «Готовить революцию» показалось ему делом куда более интересным и увлекательным, чем строить в России дороги, дома, возделывать землю, лечить людей. Он рвался к власти, но Россию не любил, ее народ презирал, рассматривая его лишь как «материал» для грядущей мировой революции. А потому вскоре оказался за границей.

Что он делал в США?

Особенно таинственным выглядит его пребывание в США. Кому там был нужен молодой человек в потертых штанах из села Яновка? Оказалось, что нужен и очень могущественным людям. Как в свое время немецкие банкиры увидели в Гитлере того, кто сможет спасти их от коммунистов, так и в талантливом ораторе Троцком банкир Яков Шифф (это на его заем была в 1905 году перевооружена Япония) и другие увидели того, кто может помочь им ослабить стремительно растущего экономического конкурента США – Россию. Подробно об американской эпопее Троцкого было рассказано в сенсационном документальном фильме телеканала «Россия» «Лев Троцкий. Тайна мировой революции». А еще раньше – в секретном отчете Американской секретной службы, опубликованный в 1920 году в Париже.

Именно банковский дом Шиффа «Кюн, Лёб и Компания» решил профинансировать и перебросить потом Троцкого и его подельников в Россию, чтобы те скорее приступили к своему разрушительному делу. Как немецкий Генштаб переправил в Петроград Ленина в «пломбированном вагоне», так и из США перебросили в Россию Троцкого. Для переворота в Петрограде нужны были деньги и зарубежная закулиса дала их Ленину и Троцкому. Именно на эти деньги финансировались потом забастовки, оплачивались полки наемников – китайцев и латышей, которые охраняли в первые бурные революционные дни сначала Смольный, а потом Кремль, когда туда переместилось первое советское правительство. Не случайно лондонский издатель Делл, анализируя причины российской катастрофы, писал Ллойд Джорджу: «Теперь уже всем ясно, что революция в России не была следствием взрыва недовольства народных масс, но была сконструирована внутри и извне России ее заклятыми врагами».

Плата по счетам

Едва прибыв в Петроград, мало кому тогда известный Троцкий, даже еще не член партии большевиков, сразу оказался во главе Петросовета. Как? Почему? Причина проста: для того, чтобы организовать какое-нибудь дело, нужны деньги. А у Троцкого, обильно снабженного банкирами США, они были. Разумеется, что потом все эти данные о «деньгах для революции» были тщательно уничтожены, как и все те, кто об этом хоть что-то знал. Кстати, наверное, не случайно дату переворота большевики назначили именно на 25 октября – день рождения главы Петросовета.

После захвата власти не имевший высшего образования Троцкий неожиданно оказался на посту комиссара по иностранным делам. И тут сразу же отплатил своим заокеанским хозяевам: опубликовал все секретные международные договоры царского правительства. Затем пришла пора уничтожения России изнутри. И Троцкий оказывается на посту председателя Реввоенсовета. Создает путем самых жестоких мер Красную армию, а потом садится в бронепоезд и с бешеной энергией носится по всем фронтам Гражданской войны.

Машина уничтожения

Машина уничтожения заработала на полную мощь еще задолго до трагического 1937 года, когда она обрушилась уже на самих творцов революции. Ее главным создателем и идеологом был поначалу вместе с Лениным именно Троцкий. Он был автором людоедских приказов по массовому уничтожению «контрреволюционеров», он был основателем первых концлагерей (приказ № 31), приказов по расстрелу заложников. Именно он, а не Сталин, первым ввел в Красной армии заградотряды, беспощадно расстреливавшие из пулеметов отступающих солдат. Именно Троцкий, а не Дзержинский, был и создателем ВЧК. По крайней мере, сама идея этого карательного органа принадлежала Льву Давидовичу.

Если Ленин писал секретные записочки о «массовидности» террора, то Троцкий говорил об этом не стесняясь, с трибун. Так, выступая в 1918 году в Курске перед партактивом, председатель Реввоенсовета Троцкий заявил: «Чем мы можем компенсировать свою неопытность? Запомните, товарищи, – только террором! Террором последовательным и беспощадным. Если до настоящего времени нами уничтожены сотни и тысячи, то теперь пришло время создать организацию, аппарат, который, если понадобиться, сможет уничтожить десятки тысяч. У нас нет времени, нет возможности выискивать активных наших врагов. Мы вынуждены стать на путь уничтожения, физического всех классов, всех групп населения, из которых могут выйти возможные враги нашей власти…». И дальше он еще более цинично добавил: «…Патриотизм, любовь к родине и своему народу… какую ценность представляют эти слова-пустышки перед подобной программой, которая уже осуществляется и бескомпромиссно проводится в жизнь». И вещал: «Если в итоге революции 90 % русского народа погибнет, но хоть 10 % останется живым и пойдет по нашему пути, мы будем считать, что опыт построения коммунизма оправдал себя».

В результате осуществления этой людоедской «программы» были уничтожены потом уже не десятки тысяч, а миллионы. Инженеров, врачей, учителей, профессоров, квалифицированных чиновников, священников, кадровых русских офицеров – героев войны с Германией, работящих крестьян, гимназистов, – лучших людей России, ее становой хребет. С 1918 по 1922 гг. население России уменьшилось на 15,1 млн человек. От такого невиданного еще в мировой истории погрома, настоящего геноцида, идеологом и вдохновителем которого был «талантливый и блестящий товарищ Троцкий», наша страна не может оправиться до сих пор.

Загадки расстрела

В ночь с 16 на 17 июля 1918 года в подвале дома инженера Ипатьева в Екатеринбурге были зверски убиты русский царь Николай II, члены его семьи и некоторые приближенные. С тех пор прошло уже много лет, останки убитых найдены, однако бурные споры вокруг этого страшного преступления продолжаются до сих пор.

В таинственном полумраке Петропавловского собора белеют очертания мраморных гробниц, под которыми покоятся останки членов императорской фамилии Романовых. Некоторые установлены недавно – под ними лежат останки Николая II и членов его семьи, найденные под Екатеринбургом. Однако двух могил в соборе не хватает – царевича Алексея и его сестры Марии. Их обгоревшие косточки были найдены под Екатеринбургом во второй могиле позднее, но не захоронены до сих пор и хранятся среди «невостребованных вещдоков» в Следственном комитете РФ. Страшный символ для России! Уже более 90 лет прошло, а злодейски убитые невинные дети царя все никак не могут найти успокоения…

Как убивали

О том, как убивали царскую семью, написаны уже целые горы книг. Сняты фильмы, где все показано со всеми подробностями. Однако, что же произошло потом, до сих пор с точностью не установлено. Трупы отвезли в лес, где возле Ганиной Ямы разрубили на куски, облили кислотой, сожгли на кострах, а после чего закопали. Первым скорбные останки обнаружил, как мы уже писали, журналист Гелий Рябов еще в 1979 году. Но потом испугался и их снова закопал. Окончательно останки были извлечены только после краха СССР в 1991 году. Однако обнаружили кости только девяти человек, двух не хватало. Вторую могилу, откуда извлекли останки царевича Алексея и его сестры Марии, нашли только в 2007 году, когда остальных членов царской семьи уже захоронили в Петропавловском соборе.

Чтобы установить их подлинность, была проведена самая тщательная экспертиза, сделан анализ ДНК, причем, не только в России, но и в лучших лабораториях США, Канады и Австрии. Результаты исследований неопровержимо показали: найденные у Ганиной Ямы останки принадлежат царской семье. Кровь для анализов ДНК брали у потомков Романовых в Англии, а также у родственницы царя – графини Ксении Шереметевой-Юсуповой, которая живет в Греции. Еще одним доказательством послужила обнаруженная недавно в Эрмитаже окровавленная рубашка Николая II, в которой он был ранен японским полицейским во время путешествия по Дальнему Востоку.

Странные надписи

Казалось, никаких сомнений больше нет, и дело об убийстве под Екатеринбургом закрыто навсегда. Однако есть обстоятельства, неясные до сих пор. Судья Екатеринбургского окружного суда Сергеев, который первый проводил следствие, обнаружил в подвале во время его осмотра странные надписи. Одна была на немецком языке:

«Belsatzar ward in seiberNacht

Von seinen Knechten umgebracht»

Считается, что это – вольный пересказ стихов немецкого поэта Гейне: «В эту самую ночь Валтазар был убит своими слугами». Причем, написание имени царя Валтазара было изменено на «Белсацар», что в переводе означает «Белый царь», и это, несомненно, свидетельствовало о том, что речь идет именно о Николае II.

При повторном осмотре комнаты колчаковский следователь Николай Соколов обнаружил также на подоконнике загадочные цифры «148467878 р.», а также несколько выше на обоях некую кабалистическую надпись.

Одним из первых значение этой надписи истолковал Роберт Вильтон в своей книге «Последние дни Романовых», изданной в Англии в 1920 году. «Кажется, – писал он, – что в романовской трагедии, как и в некоторых других явлениях, подмеченных во время войны, оставшихся необъясненными или обойденными молчанием, замешаны тайные силы. Это и понятно, так как черная магия в Германии очень распространена…».

Другой исследователь Неста Уэбстер в свою очередь отметила, что «надписи сделаны с преднамеренной целью и сделаны лицом, близко знакомым с кабалистикой». Однако, что же это за надписи и, кто именно их сделал, в точности неизвестно до сих пор. Ясно, что автором таинственных надписей никак не могли быть малограмотные руководители расстрела, не знавшие немецкого языка.

Головы в бочках

Злодейское уничтожение царской семьи породило потом немало мифов. Один из них связан с воспоминаниями бывшего министра двора, графа Дитерихса, который в своей книге написал об «отсечении головы императора». По его словам, после того как тела были разрублены на части, головы поместили в железные бочки со спиртом, и отвезли в Москву. С пребыванием одного из руководителей расстрела Голощекина в Москве, писал Дитерихс, среди мелких служащих Совнаркома, преимущественно из числа американских иммигрантов, распространился слух, что Голощекин привез в спирте головы царя и членов его семьи. Один из таких служащих якобы говорил, радостно потирая руки: «Ну, теперь, во всяком случае, жизнь будет обеспечена, поедем в Америку, и будем демонстрировать в кинотеатрах головы Романовых!».

Это рассказ получил потом большое распространение за рубежом. Появились люди, которые якобы «лично видели эти головы» и даже расписку о получении этих голов Лениным. Однако никаких серьезных подтверждений этой фантастической версии так и не появилось. Мало того, когда останки всех 11 человек, расстрелянных в подвале Ипатьевского дома, были, наконец, обнаружены, стало ясно, что такого быть на самом деле никак не могло. Черепа у всех скелетов оказались на месте.

Записки Соколова

Большевики предприняли чрезвычайные меры, чтобы замести следы своего чудовищного преступления. Во-первых, уничтожили трупы и сначала объявили, будто убит только царь, а остальные члены семьи живы. Потом провели ложный судебный процесс, согласно которому в убийстве Николая II были якобы изобличены и расстреляны эсеры Яхонтов, Апраксина и Миронова.

Не все ясно и с историей материалов колчаковского следователя Соколова, оказавшегося в эмиграции. Многие исследователи предполагают, что его записки были фальсифицированы, а сам он при загадочных обстоятельствах умер в возрасте всего сорока с небольшим лет. Его рукописи и материалы следствия попали в руки «благодетеля», некого князя Орлова, который торопливо издал их. Но некоторые важные документы, как предполагают, были изъяты князем после смерти следователя. Что именно пропало, и что именно хотел, но так и не обнародовал Соколов, в точности неизвестно. Считают, что в изданной книге много лживых вставок, которые еще только предстоит выявить и отделить.

Мнение графини

Об истории гибели Романовых автору этой книги удалось говорить с уже упомянутой здесь графией Шереметевой-Юсуповой. «Когда в 1998 году мы шли в Петербурге за гробом царя, – вспоминала она, – жители города, стоявшие вокруг плакали, а некоторые кричали нам, членам семьи Романовых: «Простите нас!» Я никогда этого не забуду…».

«Что же касается того, кто похоронен в соборе, – продолжала она, – то я верю в результаты экспертизы. Ведь кровь для анализов ДНК брали у меня. Что касается неясностей и вопросов, то их много не только в деле об убийстве царя, но и во всей русской истории того времени. Но узнаем ли когда-нибудь всю правду?».

Папка Виссарионова

Когда в Петрограде грянула февральская революция 1917 года, то разбушевавшаяся толпа подожгла Окружной суд и с ожесточением принялась громить департамент полиции. Охваченный восторгом свободы, народ и не подозревал, что некоторым надо было во что бы то ни стало уничтожить архивы царской охранки, где хранились материалы о провокаторах и ее тайных сотрудниках в организациях революционеров. В числе этих взрывоопасных документов была и так называемая «папка Виссарионова» – вице-директора департамента полиции. Именно в ней, как считают некоторые, хранились материалы на тайного осведомителя охранки Кобу Джугашвили, ставшего потом известным во всем мире под именем Иосиф Сталин.

Впервые в печати упоминание об этой папке появилось в мировой печати в 1956 году (ранее об этом писали только русские небольшие русские эмигрантские издания). Американский журнал «Лайф» напечатал статью Александра Орлова под заголовком «Сенсационная тайна проклятия Сталина». В ней содержалась совершенно невероятная версия причины уничтожения им армейской элиты СССР в 1937 году. Орлов (его настоящее имя Лев Фельдбин) был генералом НКВД, участвовал в войне в Испании, но потом, опасаясь ареста и расстрела, остался на Западе. Он утверждал, будто заговор в Красной армии высших военных – Тучахевского, Якира и других действительно существовал и они на самом деле собирались свергнуть диктатора, используя документы царской охранки о том, что Сталин был ее осведомителем.

Я содрогнулся от ужаса…

В феврале 1937 года Орлов лежал в Париже на больничной койке, когда к нему приехал его двоюродный брат Зиновий Канцельсон – заместитель начальника НКВД Украины. Зиновий признался, что он замешан в заговоре военных и держал в руках документы, свидетельствовавшие о провокаторской работе тогдашнего вождя СССР. «Я содрогнулся от ужаса на больничной койке, – вспоминал Орлов, – когда услышал историю, которую Зиновий осмелился рассказать мне».

Оказалось, что в свое время начальник НКВД Ягода, готовя знаменитые московский процессы, приказал помощнику начальника отдела своего ведомства Штейну проверить архив охранки. Там Штейн и нашел папку, в которой заместитель директора департамента полиции Сергей Виссарионов хранил особо важные документы. В папке имелась анкета с приколотой к ней фотографией Сталина, а также его собственноручные донесения в охранку на революционеров. Штейн забрал взрывопасную папку и немедленно вылетел в Киев, где вручил ее своему другу – главе НКВД Украины Балицкому. Балицкий посвятил в тайну своего зама – Канцельсона. Тщательно проверив содержание документов, они передали папку генсеку ЦК Украины Косиору и командующему Красной армии на Украине Якиру.

Арестовать Сталина!

Якир вылетел с документами в Москву к Тухачевскому. Посовещавшись с другими близкими им военачальниками, они решили собрать в Москве совещание и арестовать Сталина. Однако круг посвященных в заговор оказался довольно широк и «красные маршалы» не в полной мере знали об иезуитской системе доносов и прослушивания, которая уже тогда пронизывала все сферы жизни в СССР, и о нем узнал Сталин. Все замешанные в заговоре лица тут же были схвачены и расстреляны еще до суда над ними. Позднее был расстрелян Косиор, а потом Ягода и Ежов, руководившие расстрелами. Расстрелян был и Зиновий Канцельсон, а Штейн покончил жизнь самоубийством. Охваченной паникой Сталин приказал уничтожить не только самих заговорщиков, но и практически все руководство Красной армии.

Сталин знал, что делал

До сих пор многие гадают, по какой причине Сталин уничтожил элиту Красной армии, когда мировая война была уже на носу, и он не мог не понимать, что эти репрессии сильно подрывают ее боеспособность. Однако перед лицом позорного разоблачения, как предателя и провокатора, и потери власти вообще у диктатора не оставалось другого выбора.

В изданной в 1983 году на Западе книге «Тайная история сталинских преступлений» Орлов написал: «Когда станут известны все факты, связанные с делом Тухачевского, мир поймет: Сталин знал, что делал… Я говорю об этом с уверенностью, ибо знаю из абсолютно несомненного и достоверного источника, что дело маршала Тухачевского было связано с самым ужасным секретом, который, будучи раскрыт, бросит свет на многое, кажущее непостижимым в сталинском поведении».

Вот почему были уничтожены все, кто хоть что-то знал о папке Виссарионова, а потом и все те, кто их уничтожал. Некоторые даже считают, что именно по этой причине был убит и Троцкий, тоже узнавший о службе Сталина в охранке. Уцелел, правда, сам Орлов, который благополучно умер в своей постели в 1973 году в США. Он вошел со Сталиным в сделку, написал ему письмо, в котором поклялся молчать, но предупредил, что если его и членов его семьи тронут, то тогда будут опубликованы все известные ему секреты о тайных операциях ОГПУ. В частности, об организованной перевозке из Испании в СССР золотого запаса этой страны, за что он был награжден орденом Ленина. Разоблачение этой тайны могло нанести на международной арене большой ущерб советским властям, а потому Сталин и не тронул Орлова. А тот молчал и раскрыл секреты только смерти диктатора.

Зачистка архивов

Конечно, подлинные документы, разоблачающие Сталина, как агента царской охранки, обнаружить, наверное, уже никогда неудастся. Генсек принял беспрецедентные усилия по чистке архивов. А потому некоторые его сторонники называли «папку Виссарионова» выдумкой, антисоветской провокацией. Однако практически все историки уже давно обратили внимание на многие темные места и нестыковки в биографии «молодого Coco Джугашвили». Есть противоречия даже в его личных анкетах, которые до сих пор никто не может объяснить, не согласуется число его арестов и ссылок и т. д. Известно, что Сталин специально собирал и уничтожал все документы, касающиеся его арестов и связей с полицией. Это касается и фотографий вождя того периода, которые известны только «по фотокопиям неустановленного происхождения». Не получили возможности поработать с архивными материалы о раннем периоде жизни Сталина даже писатели Максим Горький и Михаил Булгаков, которые готовились создать о нем хвалебные произведения. Страх разоблачения своего позорного прошлого постоянно висел над Сталиным дамокловым мечом, даже тогда, когда он достиг уже высшей власти. Именно этим и можно объяснить многое из того, что до сих пор кажется странным и загадочным в его поведении.

Британский шпион

Он был одним из самых выдающихся английских писателей XX века, тонким стилистом, непревзойденным мастером рассказа. Его книги переводились и издавались у нас огромными тиражами. Однако только после краха СССР его российские почитатели узнали, что на заре своей карьеры он был тайным агентом британской разведки МИ-5 и побывал в Петрограде с совершенно секретной миссией, некоторые детали которой неизвестны до сих пор.

Герой этой невероятной истории – Уильям Сомерсет Моэм, будущий агент по кличке Соммервиль, – родился 25 января 1874 года в Париже в семье служащего британского посольства. В раннем возрасте его постигло несчастье – умерли сначала мать, а потом и отец. Сироту отправили в Англию, где от перенесенных испытаний мальчик стал заикаться и остался заикой на всю жизнь. Что, впрочем, не помешало ему успешно окончить Королевскую школу в Кентерберри, затем Гейдельбергский университет, где он слушал лекции по литературе и философии, а позднее – еще и медицинскую школу. Еще в юности Сомерсет Моэм увлекся литературой и решил стать писателем. Но его первое произведение – биографию немецкого композитора Мербера издательство отвергло, и разочарованный начинающий автор сжег рукопись. Но писать не бросил. Успех принесли пьеса «Леди Фредерик», а потом романы «Бремя страстей человеческих», «Луна и грош» и другие.

Первое задание

Но тут грянула война, и молодой врач отправился добровольцем Красного Креста во Францию. Вскоре его заприметила английская разведка и взяла на службу. Поначалу Моэма послали в Женеву, которая в те годы кишела шпионами всех мастей. Там еще неопытному разведчику была поручена скучная роль связника – принимать и передавать донесения от агентов. Свои впечатления от этой работы он описал позднее в сборнике новелл «Эшенден, или Британский агент». «Большей частью жизнь тайного агента исключительно монотонна, а значительная часть ее на удивление бесполезна», – констатировал разочарованный Моэм. Однако он охотно принял следующее секретное поручение: отправиться в Россию, где тогда назревали грозные революционные события. Главной причиной такого решения агента-писателя стало его увлечение русской литературой. Моэм считал, что она – вообще лучшая литература в мире, и начал учить язык, чтобы читать русские романы в подлинниках.

Агент Соммервиль

«Меня, – писал он потом в своих воспоминаниях, – направили с секретной миссией в Петроград. Я не мог упустить случая пожить в стране Толстого, Достоевского и Чехова… Я бодро пустился в путь, имея в своем распоряжении неограниченные средства и четырех верных чехов для связи с профессором Масариком… Ответственная миссия приятно волновала меня». Добавим, что Масарик стал потом первым президентом Чехословакии, а в Петрограде, где он тогда жил, был одним из лидеров группы своих соотечественников – бывших военнопленных, из которых позднее сформировался знаменитый Чехословацкий легион, поднявший мятеж в Сибири и похитивший часть золотого запаса России. Сначала Соммервиль отправился в США, оттуда на пароходе добрался до Владивостока, а в Петроград прибыл на Транссибирском экспрессе. Стоя у окна поезда, англичанин был поражен открывшимися перед ним бескрайними просторами. «Я заболел Россией», – написал он позднее о своих впечатлениях. Однако успешный уже литератор мчался в Петроград вовсе не для сбора материалов для очередной книги. И даже не для того, чтобы работать журналистом, как значилось в его проездных документах, выписанных на имя корреспондента английской газеты «Дейли телеграф». В спрятанном под одеждой поясе у английского шпиона была зашита 21 тысяча фунтов стерлингов – громадная по тем временам сумма, которая предназначалась для предстоящей шпионской операции. Ему было дано задание: сделать все возможное, чтобы не допустить выхода России из войны, изучать на месте обстановку и оперативно докладывать об этом в Лондон.

В Петрограде

И вот в один из жарких дней августа 1917 года на раскаленный перрон Николаевского вокзала из вагона первого класса Транссибирского экспресса вышел элегантный мужчина с классической щеточкой усов английского джентльмена. Едва разложив чемоданы в отеле «Европа», где он остановился, агент Соммервиль отправился ванглийское посольство. Британский посол сэр Бьюкенен встретил его без энтузиазма. Он уже получил из Лондона секретную депешу о прибытии мистера Моэма, которому надлежало оказывать всяческое содействие. Однако посла возмутило предписание предоставить в распоряжение приезжего посольские шифры. Бьюкенен понимал, что его гость будет слать в Лондон сообщения о положении в России, которые он, посол, никак не сможет контролировать. А потому глава дипмиссии Ее Величества, по сути, отказался от сотрудничества с вновь прибывшим. Однако британский агент в этом и не нуждался. Во-первых, он сразу же получил нужные связи через Масарика. К тому же помогать ему вызвалась Маша Кропоткина, дочь вернувшегося из эмиграции знаменитого анархиста. Вскоре британский агент был уже в курсе всех важных событий в Петрограде и даже получил возможность часто встречаться с самим Керенским, черпая из этих встреч бесценную информацию. Однако от Керенского агент Соммервиль не был в восторге. Он увидел перед собой усталого, подавленного человека, неспособного совладать с рвущимися к власти большевиками. Пессимистически отзывался Моэм и о положении в России вообще. «В революции на поверхность поднимается пена общества, негодяи и преступники», – констатировал он позднее. Агент послал в Лондон депешу, информируя, что Керенский не устоит. В предложенном им руководству британской разведки плане предлагалось создать в Петрограде некий «Отдел № 3», который повел бы активную антибольшевистскую пропаганду, печатал разоблачающие большевиков листовки и т. п.

Исторический шанс

Приближался роковой Октябрь, и именно тогда Моэма вдруг вызвал к себе Керенский. Он дал ему секретное поручение для передачи британскому премьеру Ллойд-Джорджу. Керенский просил у англичан срочно оказать ему помощь оружием и деньгами. Кроме того, он просил немедленно заменить в Петрограде британского посла. Сомерсет Моэм отправился в Лондон, где передал просьбу по назначению. «Что мне передать г-ну Керенскому в ответ?» – спросил он премьера. «Просто что я не могу этого сделать!» – развел руками Ллойд-Джордж. В своих воспоминаниях Сомерсет Моэм корил потом себя за то, что не был достаточно настойчив. «Так, – меланхолично констатировал он, – я упустил шанс повернуть колесо истории в другую сторону… Я самым плачевным образом провалился», – подвел разведчик итог своей миссии в России.

Тайна золота

Вряд ли, конечно, он смог бы «повернуть колесо». На Россию неумолимо накатывалось колесо красное. Однако были другие дела, которыми английский шпион занимался в нашей стране и о которых до сих пор ничего не известно. Сомерсет Моэм, вероятно, попытался описать их в еще нескольких шпионских романах, которые показал в рукописи Черчиллю, тоже не чуждому литературе. Но, когда тот возразил, что таким образом писатель нарушает закон о гостайне, публиковать их не стал. Что же было в этих романах? Может быть, история мятежа Чехословацкого корпуса? Ведь именно чехи его друга Масарика оказались причастными к одному из самых таинственных эпизодов тех лет – пропаже большой части золотого запаса России. Когда Чехословацкий корпус из интернированных военнопленных в Сибири поднял мятеж (не без подстрекательства со стороны Англии), ему удалось захватить эшелон с золотым запасом Государственного банка России, который спасла от большевиков Белая армия. Потом это золото бесследно исчезло.

Последние дни

Вернуться в Россию снова разведчику не удалось – власть в Петрограде захватили большевики. Закончилась и шпионская карьера писателя, у него обнаружился туберкулез, и на работе в разведке пришлось поставить крест. Однако его писательские дела пошли в гору, книги Моэма имели огромный успех, издавались во многих странах мира, в том числе и в СССР, где, конечно, в официальных биографиях писателя не было ни слова о его шпионских приключениях в России. Он купил виллу на Лазурном берегу, где и прожил оставшуюся жизнь. Подводя итоги жизни, писатель говорил: «На свете есть только две вещи, оправдывающие человеческое существование: любовь и искусство». Что касается второго, то можно сказать, что он действительно прожил жизнь не зря. Говорят, что, когда началась Вторая мировая война, бывший агент Соммервиль решил тряхнуть стариной и снова предложил свои услуги английской разведке. Но там сочли это лишь нелепой причудой старого человека.

Где «красные», где «белые»?

Советские историки изображали Гражданскую войну в России, как попытку белогвардейцев свергнуть «молодую республику рабочих и крестьян» и снова посадить на трон царя, вернуть власть капиталистов и помещиков. На самом деле все было гораздо сложнее: основные главари большевиков были родом из дворян и помещиков, а многие белые генералы, наоборот, – выходцами из простых солдат и казаков.

Ленин, как известно, был сыном статского генерала (такому рангу соответствовала его должность инспектора народных училищ) и ни одного дня в своей жизни не работал. Другой лидер революции – Троцкий – сын состоятельного землевладельца. Когда он оказался на посту председателя Петросвета, ему было всего… 26 лет. Лев Давидович тоже никогда не утруждал себя общественно полезным трудом и не имел никакого жизненного опыта. Никогда не работал до революции и Сталин, если не называть «работой» его участие в «эксах», а в переводе на нормальный, человеческий язык, в грабежах с целью пополнения партийной кассы.

Крупская, жена Ленина, была из дворян, ее отец вышел в отставку капитаном. Коллонтай, Софья Перовская и Веры Фигнер – дочери генералов. Чичерин – из родовитой дворянской семьи, Дзержинский, глава беспощадной к «эксплуататорам» ЧК, – из дворян. Адольф Иоффе, приятель Троцкого, бывший во время октябрьского переворота председателем Военно-революционного комитета, а потом от имени большевиков договаривавшийся в Брест-Литовске о мире с Германией, родился в богатой купеческой семье. Григорий Сокольников (Бриллиант) – попутчик Ленина в «пломбированном» вагоне, а потом нарком финансов, родился в семье состоятельного врача и т. д. и т. п. Почти все лидеры революции: к рабочему классу, а тем более крестьянству, составлявшему тогда подавляющее большинство населения России, никакого отношения не имели, жизни народа не знали и его не понимали. От службы в Русской армии прятались в эмиграции, или же при помощи поддельных документов.

Ну, а кем были те, кто потом, в годы Гражданской войны оказался по другую сторону баррикад, – в Белой армии? Кем были эти боевые русские генералы, которых большевики яростно клеймили, называя «эксплуататорами» и «заклятыми влагами трудового народа», якобы пытавшимися снова посадить ему на шею царя и помещиков? Первыми вождями Белого движения объявили себя царские генералы Алексеев, Корнилов и Деникин.

Михаил Алексеев

Михаил Васильевич Алексеев родился в семье солдата-сверхсрочника. Окончив юнкерское училище, службу начал прапорщиком, а потом отбыл в Турецкий поход, где вскоре отличился, был награжден за храбрость и получил погоны штабс-капитана. Потом закончил академию Генерального штаба. В 1914 году после начала войны был назначен начальником штаба Юго-Западного фронта. После февральской революции – Верховный главнокомандующий, но затем был смещен.

«Алексеев – человек рабочий, сурово воспитанный трудной жизнью бедняка, мягкий по выражению чувств своих, но твердый в основании своих корней… Работает неутомимо, лишая себя всякого отдыха, скоро ест, еще скорее, если можно так выразиться спит, и затем всегда спешит в свой незатейливый кабинет. Удивительная память, ясность и простота мысли обращают на него всеобщее внимание… Алексеев глубоко религиозен. Он всегда истово креститься перед едой и после. У него неспособность предвидеть чужую подлость. Он готов в каждом видеть хорошее…», – так с уважением писал о выдающемся русском полководце один из его современников.

Лавр Корнилов

Отец Лавра Георгиевича Корнилова – хорунжий, родом из простых казаков станицы Караклинской. Без преподавателей, едва умея читать и писать, Корнилов сам приготовил себя к экзаменам и был зачислен в Сибирский кадетский корпус. После выпуска был определен в Туркестанскую армию, а потом с серебряной медалью окончил Академию Генерального штаба и снова отправился на службу в Туркестан, офицером разведки, а потом в Персию и Индию. Там ему предстояли необыкновенные приключения, схожие, быть может, с похождениями прославленного Лоуренса Аравийского. Он выучил местные языки, собирал важные разведывательные данные. Позднее был военным агентом России в Китае. После начала Первой мировой войны Лавра Корнилова поставили во главе 48-й пехотной дивизии. С солдатами он был «прост, доступен и храбр». Получив тяжелое ранение, оказался в плену у австрийцев, но оттуда бежал. После февральской революции Корнилова назначили командующим Петроградским военным округом. Как и Алексеев, он вовсе не был монархистом. «Людей, которые приходят ко мне говорить о монархии, я гоню прочь. Новый строй государственной жизни народ определить себе сам через Учредительное собрание», – заявлял он.

«Небольшого роста, стройный, со спокойными уверенными движениями, смотрит прямо в глаза твердым ясным взглядом. В нем чувствуется простой и сильный человек, человек поля сражений…», – такую характеристику давали ему его сослуживцы. Керенский назначил Корнилова Верховным главнокомандующим. Но перед лицом анархии в разложенной большевиками армии, боевой генерал видел выход только в военной диктатуре. Он потребовал объявить Петроград на военном положении и двинул на него войска. Это перепугало Керенского, который увидел в решительных действиях попытку посягательства на его власть, объявил Корнилова мятежником и отстранил от должности. И тот тайно отправился на юг…

Антон Деникин

Антон Иванович Деникин начал службу после окончания Киевского юнкерского училища. Он тоже не имел ни крупной собственности, ни денежной родни, ни титулов. Как и Корнилов, окончил Академию Генерального штаба, а с первых дней войны – начальник 4-й стрелковой бригады в Восьмой армии Брусилова. Был по-русски нетороплив, дороден, говорил не спеша, ровным басом. «Грубоватая солдатская откровенность Деникина, а равно его склонность к красивой, скорбной фразе привлекли к нему офицерские симпатии», – писал современник.

Вскоре, отличившись в боях, он стал начальником штаба главковерха Алексеева, а затем получил фронт. Карьера по тем временам необыкновенная: за три года войны от командира бригады до главнокомандующего Западным фронтом. В Белой армии Деникина звали потом «дедом Антоном», хотя ему было тогда всего 46 лет. Нередко он сам ходил в штыковую атаку с винтовкой в руках вместе с солдатами, пули его не брали. В конце жизни в эмиграции, перед самой смертью Деникин сказал: «Я оставляю свое имя без пятен. Увы, я не увижу Россию спасенной…». Выходцами из народа, из простых и бедных семей были и многие другие царские генералы и офицеры. Даже генерал Иванов, посланный Николаем II на усмирение мятежной столицы, тоже был сыном простого солдата.

Исторический парадокс

И вот парадокс: во главе Белой армии, которую большевики называли «дворянской», стояли люди, вышедшие из солдат и казаков, плоть от плоти народа, а вот главари большевиков чуть ли не все были выходцами из дворянских семей, детьми генералов и дворян! Кстати, капиталисты Белой армии практически не помогали. «Материальная помощь армии и правительству со стороны имущих гласов выражалась ничтожными в полном смысле цифрами», – сетовал Антон Деникин. Мало того, в своей программе руководители Белого движения вовсе не призывали к реставрации «ненавистного» царского режима. А выступали за созыв Учредительного собрания, передачу части помещичьих земель крестьянам, контроль государства над фабриками…

Однако почему все-таки именно «красные» победили в Гражданской войне? Причин несколько. Одной из главных историки называют сегодня ловкую демагогию большевиков, щедро обещавших землю крестьянам, а заводы – рабочим, – то, что они им потом не дали. Другая, – беспощадный красный террор, взятие заложников, массовые расстрелы, подавлявшие всякое сопротивление народа.

Не простой вопрос

Но главным было все-таки другое. Кем был на самом деле Ленин и Троцкий, народ тогда не знал, но слепо верил их лозунгам, а помещиков и фабрикантов и в самом деле ненавидел. Белая же армия, хотя ей и руководили выходцы из народных низов, все равно воспринималась населением, как «армия господ». Есть и еще одна причина победы «красных». Подавляющее большинство (около 70 проц.) командиров Красной армии составляли бывшие царские офицеры, по разным причинам согласившиеся служить большевикам. Но и эта армия, одержавшая победу над «белыми», погрязла в грабежах, насилиях и анархии. Не случайно, что после окончания Гражданской войны ее пришлось полностью распустить и начать создавать новую практически с нуля. А потому, где на самом деле были настоящие «красные», а где – настоящие «белые» в годы великой русской смуты – это очень не простой вопрос…

Яма для суперагента

В справочнике «Весь Петербург» за начало прошлого века он значился, как «антиквар, коллекционер». Однако на самом деле был одним из самых знаменитых британских агентов, вошедших в историю под именем Сидней Рейли. Но он родился в России, долгое время жил в Петербурге, а конец его жизни был страшен.

Первый раз мистер Рейли приехал в Санкт-Петербург еще в 1897 году для работы в английском посольстве. Он уже был лейтенантом британской разведки. Занимался, чем ему и было положено – шпионил, воровал военные секреты, вербовал агентов. В 1903 году пробрался в Порт-Артур, где под видом торговца строительным лесом, вошел в доверие к русским офицерам и добыл план укреплений, который продал японцам.

В 1905 по 1914 гг. снова работал в России, но уже под «крышей» помощника военно-морского атташе Великобритании. Потом уехал, а после захвата власти большевиками снова объявился в России. Сначала в составе союзнической мисси в Мурманске и Архангельске, а потом в Одессе, где занялся организацией агентурной сети с внедрением своих людей в круги красных комиссаров. Есть сведения, что именно там он сошелся с Яковом Блюмкиным, который потом застрелил в Москве германского посла Мирбаха.

В марте 1918 года Рейли снова Петрограде, где был прикомандирован к главе английской миссии Роберту Локкарту. Потом перебрался вслед за советским правительством в Москву. А мае 1918 года именно Рейли под видом сербского офицера перевез в Мурманск Александра Керенского, где посадил его на английский эсминец. Однако прежде чем перейти к его главным операциям, – попытке свергнуть правительство большевиков, благодаря чему он и вошел в историю, надо все-таки разобраться, кем же был на самом деле знаменитый британский суперагент.

Мы из Одессы, здрастьте!

Вот именно. Самый блестящий офицер британской разведки начала века, на самом деле к Англии не имел никакого отношения, а был родом из России. Однако, где именно он родился, точно неизвестно. По одной версии, в Одессе и его настоящая фамилия Розенблюм. По другой, он родился в Херсонской губернии. В 1892 году его арестовала царская охранка. По его словам, за участие в революционной студенческой группе. По другой версии, за то, что перевозил для революционеров письмо, о чем он сам не знал, и на этом попался. В любом случае, юношу скоро освободили, и начинающий авантюрист поспешно отбыл на корабле в Южную Америку. В Бразилии он взял себе имя Педро. Работал грузчиком в доках, на плантациях, строил дороги. Потом устроился в британскую экспедицию в джунгли, где будто бы спас агента Чарлза Фотергилла, который потом в знак благодарности помог ему получить британский паспорт и приехать в Англию. В этот паспорт Розенблюм вписал фамилию своей ирландской жены и стал Сиднеем Рейли.

Портрет «Овода»

Еще раньше, чем прославиться на ниве шпионажа, Рейли стал удачливым покорителем женских сердец. Одной из его пассий оказалась Этель Лилиан Войнич – будущая автор знаменитого «Овода», популярной в нашей стране книге. Революционера Овода в поставленном по книге уже в советские времена фильме играл Олег Стриженов, совершенно не похожий на описание, которое дала своему герою Войнич: «Волосы черные. Борода черная. Смуглый. Глаза голубые. Лоб высокий». Историки давно заметили, что это – ни что иное, как точное описание… самого Сиднея Рейли! По иронии судьбы, британский агент и был подлинным прототипом героя, которым все так восхищались в СССР. О чем, конечно, в советские времена никто в печати не упоминал.

Цель – переворот

Появившись в России уже при большевиках, британский разведчик снова занялся прежними делами – шпионажем, сбором информации. Но не только. Своей главной целью Рейли ставит ни много ни мало, как свержение правительства большевиков. Ему удалось втереться в доверие к властям и стать агентом ОГПУ под фамилией Георгий Рел инский. В любом случае у него были соответствующие документы на такую фамилию.

Будучи прожженным авантюристом, Рейли и других судит по своей мерке. Так он решил, что «ударной силой» по свержению новой власти должны стать латышские стрелки – главная опора большевиков. В то время они охраняли Кремль, а латыш Петерс, временно замещал Дзержинского на посту главы ВЧК. Для выполнения своего авантюрного плана Рейли развил бешеную активность. Для личных информаторов он – грек Константин Массино, для чекистов – товарищ Релинский, для Петерса – английский лейтенант Рейли, а для своего начальства в Лондоне – суперагент ST. 1. Денег из Лондона дают немного, а потому Рейли добывает их при помощи валютных афер на черном рынке.

Однако чекисты быстро вычислили выходца из Одессы и его планы заговора стали им известны. 30 августа в Петрограде был убит Урицкий, а во дворе завода Михел ьсона совершено покушение на Ленина. А уже 2 сентября большевики объявили, что заговор английской разведки раскрыт, но Рейли сумел скрыться.

Трест, который лопнул

Ясно, что в Лондоне провалившегося агента встретили без аплодисментов. Однако он продолжал плести интриги, делая ставку на террориста Савинкова. Надеялся, что с его помощью, можно будет, опираясь на заговорщиков в России, сделать новую попытку свергнуть большевиков, но снова проиграл. Чекисты разработали операцию под кодовым наименованием «Трест» (о которой подробно рассказано в популярном в свое время фильме «Операция «Трест»). Мнимые заговорщики, которые при помощи ЧК дурили эмиграцию и западные разведки, предложили Рейли приехать в Россию, чтобы заманить его в ловушку. Томившийся без дела в Англии авантюрист на это предложение клюнул. 25 сентября 1925 года под именем купца Николая Штейнберга Рейли перешел границу. Разделся до трусов и вошел в воду пограничной реки. Но там его уже ждали чекисты…

Выстрел товарища Сыроежкина

В газетах сообщили, что Рейли якобы застрелили при попытке нелегального перехода границы, однако на самом деле его почти месяц держали на Лубянке. Поначалу он молчал, но когда перевели в камеру смертников, заговорил. Выболтал все, что знал о британских спецслужбах, о своих связях в России, выдал все и всех. Ему, наверное, казалось, что чекисты хотят использовать его в своих целях и забросить с особо важным заданием на Запад. По слухам, такой план действительно существовал, но затем был отвергнут лично Сталиным.

А потому конец был совсем другим. Рейли вывезли в Сокольники. Там чекисты сделали вид, что машина сломалось. Предложили прогуляться и в этот момент застрелили. «73-й повалился, – говорится в отчете исполнителя казни, – не издав ни звука. В виду того, что пульс еще бился, товарищ Сыроежкин произвел еще выстрел в грудь. Подъехав к Санчасти, мы вчетвером внесли 73-го в указанное помещение (санитару сказали, что человека задавило трамваем, да и лица его не было видно, так как голова его была в мешке) и положили на прозекторский стол… Всю операцию закончили в 11 часов вечера 5.11. – 25 года. Уполномоченный 4-го отдела КРО ОГПУ Федулеев». В тот же день Сиднея Рейли закопали в яме, вырытой во внутреннем дворе Лубянки…

Поскольку казнь была произведена в тайне, то долгое время еще ходили слухи, будто он жив. Один из историков даже написал исследование, в котором утверждал, что британского суперагента Рейли не было вообще, а был лишь чекист Релинский. Что ж, англичанина и в самом деле не было, а был неугомонный авантюрист из Одессы, не один раз менявший имена, а в итоге зарытый в Москве в безымянной яме…

Тайна смерти генерала Скоблина

Точно дата ее неизвестна. В энциклопедии указано: 1937 или 1938 гг. Не известно также, как именно он умер. По официальной версии ФСБ, обнародованной только в 1993 году, бывший белый генерал, завербованный в Париже советской разведкой, погиб при бомбардировке Барселоны франкистской авиацией. Однако многие историки считают, что на самом деле он был застрелен в Испании агентами Сталина. Есть даже версия, что его убили, выбросив из самолета, сотрудники НКВД Орлов-Фельдбин и Эйтингтон. Однако в историю Скоблин вошел еще и, как муж гениальной русской певицы Надежды Плевицкой, также умершей страшной смертью и тоже при не вполне ясных обстоятельствах.

Николай Владимирович Скоблин был родом из дворян. Закончил Чугуевское военное училище и вскоре грянула Первая мировая война. Воевал храбро, был награжден Георгиевским крестом. После 1917 года служил в Корниловском ударном полку Добровольческой армии. Прошел всю Гражданскую войну, был участником знаменитого Ледяного похода. Врангель произвел его в генерал-майоры. На войне Скоблин женился, познакомившись со знаменитой певицей Надеждой Плевицкой. Она выступала с концертами в частях Красной армии и попала к белым «в плен». В те времена Плевицкая была, пожалуй, самой знаменитой певицей России, которую называли «курским соловьем». По размерам громкой славы ее можно было сравнить только с Шаляпиным. Она так проникновенно исполняла народные песни, что, слушая ее волшебный голос, не мог сдержать слез сам Николай II. А императрица Александра Федоровна подарила певице бриллиантовую брошь в виде жука. Но в генерала, который был ее моложе на 10 лет, «Дежка», как ее называли родные, влюбилась без памяти. Вместе они потом оказались в эмиграции.

Но что было делать в Париже боевому генералу, не имевшему другой профессии, и гениальной русской певице, привыкшей к невероятной славе и избалованной баснословными гонорарами? И тот и другой сильно тосковали, мечтая вернуться на родину. Но большевики уже укрепились, а Скоблин был «белогвардейцем», членом опасного эмигрантского Общевойскового союза (РОВС), объединявшего бывших военнослужащих Белой армии. При возвращении его неминуемо ждал расстрел.

«Фермер» и «Фермерша»

Как нередко бывает в таких случаях, вскоре перед ними возник дьявол-искуситель в лице завербованного советской разведкой бывшего офицера Корниловского полка, однополчанина Скоблина Ковальского. Он и указал тоскующим супругам на путь к возвращению, которое «еще надо заслужить», – предложил им работать на советскую разведку. Почему с этим могла согласиться Плевицкая, родом из крестьянской семьи, понять не трудно: певица не могла жить без славы и переполненных залов. Новая власть, как раз и была ее властью, как она сама уверяла, властью «рабочих и крестьян». Вероятно, именно жена и убедила Скоблина согласиться на сотрудничество с Москвой. Ему, белому генералу, дворянину, сделать это было куда труднее. Это означало перейти на другую сторону баррикад, начать предавать своих прежних друзей и однополчан. В печати опубликована подписка «о сотрудничестве с ОГПУ», под которой стоят подписи Скоблина и Плевицкой. Получив оперативные псевдонимы «Фермер» и «Фермерша», они стали работать на советскую разведку, систематически поставляя ей сведения о белой эмиграции и РОВС.

Тучахевский и Миллер

Скоблина считают участником двух самых громких операций советской разведки в Европе. Советский разведчик Л. Треппер в своих мемуарах написал, что именно Скоблин подбросил в СД Гейдриху материалы о том, будто маршал Тухачевский готовит заговор против Сталина. Немцы передали потом эти документы, сфабрикованные на Лубянке, чехам, а те отправили их Сталину. После этого маршал был расстрелян, и началась небывалая чистка Красной армии.

Другая операция с участием Скоблина – похищение в Париже главы РОВС генерала Миллера. 22 сентября 1937 года Скоблин пригласил Миллера на встречу в одном из районов Парижа. Однако тот, по своей обычной привычке к осторожности, оставил в кабинете конверт с указанием, куда и к кому он пошел. Когда похищенный советскими агентами Миллер исчез, конверт вскрыли, и подозрение сразу пало на Скоблина. Его вызвали в штаб-квартиру РОВСа, предъявили письмо, но он под каким-то предлогом вышел, а потом… исчез. Разразился неслыханный скандал, все были поражены «предательством» боевого генерала. Подозрение пало и на Плевицкую, уже 24 сентября ее арестовала французская полиция. Позднее ее приговорили «за соучастие в похищении» к 20 годам каторги, несмотря на то, что на процессе она все отрицала.

Трудно поверить

Что же потом случилось со Скоблиным? По одним данным, его тоже вывезли в Москву, где он некоторые время жил на даче в Болшево, изучая испанский язык. Именно там он якобы написал письмо своему резиденту в Париже, где восторгался Сталиным: «…Сейчас я имею полную свободу говорить всем о моем Великом Вожде Товарище Сталине и о моей Родине – Советском Союзе… Сейчас я тверд, силен, спокоен и верю, что Товарищ Сталин не бросит человека…». Но Сталину верил он напрасно. В «благодарность» за сотрудничество с советской разведкой Скоблина убили, а его жена умерла в тюрьме, откуда (учитывая, что в то время у СССР был пакт о дружбе с Германией), Сталин мог бы вполне ее освободить.

Многие в эмиграции не поверили в предательство Скоблина. Во-первых, на судебном процессе Плевицкая ни в чем не призналась. Во-вторых, видный деятель РОВС Савин уверенно заявил, что записка, якобы оставленная генералом Миллером, была написана не его почерком, это – фальшивка, и Скоблин невиновен. Не выдерживают критики и обвинения в том, что он и Плевицая «жили не по средствам», что якобы подтверждает версию о «тридцати сребрениках». Однако Плевицкая часто выступала с концертами, и ей по-прежнему хорошо платили.

Но самое главное, трудно было вообразить, что боевой генерал мог писать доносы на своих прежних однополчан, или помогать похитить русского генерала, обрекая его на мученическую смерть. Чтобы делать все это, надо было быть совершенно свободным от любых моральных принципов. Трудно поверить, что так мог поступать кадровый офицер Русской армии, закаленный огнем сражений. Да и упомянутое выше письмо с аллилуей в адрес Сталина написано явно в стиле советского Агитпропа, а не рукой царского офицера, жившего в Париже. Ведь он не мог не знать, что в СССР призывали уничтожить офицерство «как класс», говоря об этом даже в стихах:

Эй, держись-ка покрепче с разбитой ногой.

Был ты храбрый в Ростове, Успенке,

Красный час твой пробил под эмблемы дугой

– К стенке!

Ну, а ты, что корону хранил на плечах,

И тебя мы по нашей расценке

Пустим в полный расход, но без блеска в речах…

– К стенке!

Много нестыковок

Есть и еще причины для сомнений. Никто так и не подтвердил, что обязательство работать на советскую разведку написано собственноручно Скоблиным. Странно также, что о его причастности к ней объявили лишь в 1993 году. Задают историки вопросы и о том, почему в деле «Фермера» нет полноценных сведений о лидерах русского зарубежья, которых Скоблин отлично знал, а лишь информация, почерпнутая из газет? Есть и много других «нестыковок». Зачем, например, Скоблина отправили или готовились отправить в Испанию? Кроме того, есть сообщения, будто он был агентом еще и немецкой разведки, что окончательно запутывает дело. Эрих Ромер, например, снял о нем фильм под названием «Тройной агент».

Не все ясно и со смертью Плевицкой. Есть версии, что, учитывая связи Скоблина с немецкой разведкой, ее на самом деле освободили и переправили в Южную Америку, где певица благополучно прожила до конца дней под фальшивым именем. Но наиболее вероятно, что в тюрьме ее убили, отравив. Были также сообщения, что «курского соловья» привязали к двум танкам и разорвали на части.

Подвиг капитана Щастного

Зимой 1918 года он спас Балтийский флот, вывел из портов Ревеля и Гельсингфорса 236 боевых кораблей, в том числе б линкоров, 5 крейсеров и 54 миноносца, из-под носа у стремительно наступавших немцев и через льды увел их Петроград. «Награда» за подвиг оказалась неожиданной – поличному приказу Троцкого герой был арестован и поспешно расстрелян, якобы за «измену». Это был первый расстрел, официально совершенный большевиками.

Речь идет об Алексее Щастном – офицере царского флота, имя которого в советские времена находилось под строгим запретом. Родился Алексей Михайлович в семье артиллерийского офицера, однако стал моряком – окончил в Петербурге Морской корпус и посвятил свою жизнь флоту. За отвагу в годы Русско-Японской войны был награжден орденом Святой Анны. Во время Первой мировой дослужился до звания капитана первого ранга, командовал миноносцами и линейными кораблями. После захвата власти большевиками продолжал верно служить России, защищая ее от немцев. Был официально назначен наморси – начальником Морских сил Балтийского моря. Но все называли его просто «красным адмиралом».

Тайный приказ

После заключения «похабного» Брестского мира Щастный получил секретный приказ от Троцкого и Ленина подготовить суда Балтийского флота к взрыву. Троцкий даже обещал выплатить «подрывникам» денежное вознаграждение, приказав депонировать для этого специальные суммы в банках, понимая, что иначе будет трудно заставить моряков уничтожать родные для них корабли. Эскадра Балтфлота базировалась тогда в портах на территории нынешней Финляндии, к которым уже подходили немцы. Однако Щастный не стал минировать боевые корабли, решив их спасти. Сделать это было невероятно трудно, среди «революционных» экипажей, разложенных пропагандой большевиков и анархистов, царил полный разброд. С огромным трудом, проявив огромную энергию, наморси сумел подобрать надежных матросов и офицеров. Путь кораблям через торосы прокладывали ледоколы. Вскоре все линкоры и крейсера, а также все другие корабли Балтфлота были уже в Кронштадте. Благодаря Щастному только они и спаслись: Черноморский флот, как известно, был затоплен, а все корабли Северного и Тихоокеанского флотов достались интервентам. А спасенная на Балтийском море эскадра потом верно служила России, защищая ее в годы Великой Отечественной войны. Линкор «Марат» (бывший «Петропавловск»), например, оборонял осажденный Ленинград, громя гитлеровцев своими мощными орудиями.

Немцы были взбешены

Когда немцы вошли в Ревель, и не обнаружили там русских кораблей, они были взбешены. Германское командование тут же направило в Кремль секретную ноту протеста. Ведь согласно условиям Брестского мира, Россия должна была уничтожить все виды вооружений. Кроме того, современные историки считают, что между большевиками и немцами были заключены еще некие секретные соглашения, предусматривавшие передачу им русских крейсеров и линкоров.

Официально Ленин и Троцкий всегда опровергали тайные связи с немецким генштабом. Но теперь уже ни для кого не секрет, что «пломбированный вагон», в котором Ленин с подельниками проехали через всю охваченную войной Европу в Петроград, на самом деле был оплачен немцами. На этот счет были обнаружены подлинные документы. Известно, что однажды и сам Гитлер сказал, что самая блестящая операция немецкого генштаба состояла в отправке в Россию Ленина. Есть серьезные основания полагать, что были такие тайные договоренности и насчет «нейтрализации» большевиками боевого флота России. Вероятно, что некоторые документы попали в распоряжение Щастного.

На заседании ревтрибунала, на котором судили спасителя Балтфлота, Лев Давыдович заявил: «Вы знаете, товарищи судьи, что Щастный, приехавший в Москву по нашему вызову, вышел из вагона не на пассажирском вокзале, а за его пределами, в глухом месте, как и полагается конспиратору. И ни одним словом не обмолвился о лежавших в его портфеле документах, которые должны были свидетельствовать о тайной связи советской власти с немецким штабом». Тут же поняв, что проговорился, Троцкий сказал, что речь идет о «грубой фальсификации». Однако, вспомним, что точно также большевики постоянно твердили о «клевете», опровергая обвинения, связанные с «пломбированным вагоном», которые потом были неопровержимо подтверждены документально.

Официально Щастного обвинили в «контрреволюции», в том, что он не подготовил корабли к уничтожению. Защитить боевого моряка никто не мог. Троцкий был единственным свидетелем на процессе, других просто не пустили. И Щастного приговорили к смертной казни. Это был первый смертный приговор, официально вынесенный большевиками. Спасителя Балтийского флота тайно казнили во дворе Александровского военного училища. Причем, расстрельная команда состояла из китайцев, которым было все равно, кого убивать. Но командовал наемниками русский по фамилии Андреевский. Впоследствии был опубликован его шокирующий рассказ о казни: «Я подошел к нему: «Адмирал, у меня маузер. Видите, инструмент надежный. Хотите, я застрелю вас сам?». Он снял морскую белую фуражку, отер платком лоб. «Нет! Ваша рука может дрогнуть, и вы только раните меня. Лучше пусть расстреливают китайцы. Тут темно, я буду держать фуражку у сердца, чтобы целились в нее». Китайцы зарядили ружья. Подошли поближе. Щастный прижал фуражку к сердцу. Была видна только тень, да белая фуражка… Грянул залп. Щастный, как птица, взмахнул руками, фуражка отлетела, и он тяжело рухнул на землю».

Дальше Андреевский приводит еще более трагические подробности. По его словам, после казни китайцы засунули тело убитого в мешок, и он отправил гонца в Кремль, чтобы получить команду, что же делать дальше. Пришел приказ от Троцкого: «Зарыть так, чтобы невозможно было найти». Не долго думая, палачи вскрыли пол в училище и зарыли его прямо в комнате… Однако тело героя не обнаружили до сих пор.

Чего же так опасался всемогущий тогда Троцкий? Почему спешил уничтожить первого «красного адмирала»? Да еще старался сделать так, чтобы его потом не нашли? В точности об этом мы уже никогда не узнаем. Можем только догадываться, что в портфеле, с которым Щастный приехал в Москву, были такие документы, обнародования которых смертельно боялись большевики.

Читать мысли врагов

Захватив власть в России, большевики с одобрением относились к любым, даже самым невероятным предложениям, касавшимся упрочения их господства. Поэтому они сразу заинтересовались письмом, которое отправил в 1924 году из Ленинграда Феликсу Дзержинскому некий Александр Барченко, предложивший «читать на расстоянии мысли врагов».

Родом из семьи провинциального судьи, Барченко окончил в Петербурге гимназию в 1898 году. Еще в юности заинтересовался оккультизмом, астрологией и хиромантией, а потому поступил на медицинский факультет Казанского университета, а оттуда перевелся в Юрьевский (Дерптский) университет. Там он познакомился с профессором римского права Кривцовым, который рассказал ему об идеях известного тогда мистика Сент-Ива де Альдвейдра. Но закончить университет Барченко не смог из-за недостатка средств. Чтобы подработать, нанялся матросом на пароход, и отправился в далекую Индию. Там он продолжил изучение мистических теорий, гипноза и паранормальных явлений.

Есть ли жизнь на Марсе

Вернувшись в Россию, Барченко занялся частными консультациями, гадал по руке, зарабатывал написанием статей для газет и научных журналов. Уже тогда он писал о возможности жизни на Марсе, был уверен, что сотни тысяч лет назад на земле существовала очень высокая цивилизация, высказал предположение о существовании «мозговых лучей». Опубликовал два мистических романа «Доктор Черный» и «Из мрака». Его работа был прерван войной. Барченко оказался на фронте, был ранен. После демобилизации продолжил свои опыты и литературную деятельность, стал читать лекции в Физическом институте Петрограда. После Октябрьского переворота его пригласили на работу в Институт мозга и высшей нервной деятельности, руководимый знаменитым академиком Владимиром Бехтеревым. Потом отправили консультантом на Кольский полуостров, где Барченко изучал явление «мереченья», нечто вроде массового гипноза. Вернувшись, сблизился с буддистами и поселился в общежитии Петроградского буддийского дацана. Буддисты, в частности, рассказали Барченко о Шамбале, загадочной стране в центре Гималаев. Среди них был Нага Навен, наместник Западного Тибета, занимавшийся тайными переговорами с советским правительством.

Одновременно Барченко общался к костромским крестьянином Михаилом Кругловым, занимавшимся поисками Беловодия, таинственной страны где-то в Восточной Азии, как говорили, места «справедливости и истинного благочестия». Увлекшись этими фантастическими рассказами, Барченко создал в Петрограде «Единое трудовое братство», поставив смелую задачу соединить «опыт Древней науки с практикой современного общества». Идея нашла поддержку местных чекистов, некоторые из которых сами стали членами общества.

Трудовое братство

Такие идеи, создание «коммун» и «пролетарских общежитий» в то время были очень популярны. В коммуне на Каменностровском, который тогда называли улицей Красных зорь, решили осуществить эти теории на практике. У членов коммуны, называвшись друг друга «братьями», все было общее, женщины по очереди дежурили на кухне, проводили общие собрания «коллектива», на которых обсуждали поступки каждого, организовывали дискуссии по важным проблемам современности и т. п. Но самым главным у «братьев» были опыты по устройству спиритических сеансов.

Одна из членов коммуны Элеонора Кондиайн рассказывала, что в коммуне ставили опыты «по передаче коллективной мысли». «Один раз мы произвели спиритический сеанс, устроив цепь вокруг легкого деревянного столика. Он (стол) сначала стукнул ножкой, потом поднялся так, что мы были вынуждены встать и поднять руки на уровне головы, и стол упал на свои ножки». Сам Барченко объяснял такое странное поведение стола «электромагнитной цепью», которую будто бы образовывали замкнутые руки участников спиритического сеанса.

В конце концов, он решил направить письмо с изложением своих экспериментов главе ОГПУ Феликсу Дзержинскому. Тот заинтересовался и направил в Ленинград главу секретно-политической части своего ведомства Якова Агранова, который встретился в Барченко. Вскоре экспериментатора вызвали в Москву для подробного доклада перед коллегией ОГПУ. Там его идеи понравились. По другой версии, чекисты сами «вышли» в Ленинграде на Барченко, и предложили ему сотрудничество. Так или иначе, вскоре Барченко переехал в столицу, возглавив секретную лабораторию нейроэнергетики.

Секретная лаборатория

Известно, что Барченко ставил, например, такой опыт. Двух человек обривали наголо, одевали им на головы алюминиевые шлемы, соединенные проволокой. Перед испытуемыми ставили матовые экраны и предлагали сосредоточиться. Один из них был «передающим», другой – «принимающим». В качестве текста предлагались слова или изображения. В случае с изображением, положительный результат угадывания был близок к 100 %.

Главной же целью лаборатории Барченко было, то, что более всего интересовало чекистов, научиться «телепатически читать мысли врагов». Какие именно при этом эксперименты проводились, неизвестно, ведь деятельность лаборатории была строго засекречена. Ее курировал высокопоставленный руководитель ОГПУ Глеб Бокий. Он будто бы несколько раз обращался к Барченко с просьбой помочь раскрыть иностранные шифры. И тому якобы удалось это сделать, организовав… вызывание духов.

На службу Интернационалу

Тем временем неугомонный Барченко выдвинул глобальную идею: объединить все оккультные силы и поставить их на службу Третьему интернационалу. Он предложил организовать экспедицию для поисков таинственной Шамбалы. Это он предполагал сделать летом 1925 года, проникнув в Гималаи под видом паломников. Странно, но чекисты клюнули и на это. Дзержинский лично распорядился выделить на эту невероятную затею около 100 тысяч рублей, огромные по тем временам деньги, учитывая, что СССР переживал тогда немалые экономические трудности. Разумеется, что чекисты имели при этом в виду и другие, более практические цели: установить контакты с местными элементами, симпатизирующими СССР. Ведь идеи установления Всемирной республики Советов в те времена носились в воздухе. Невероятный замысел отменили в последний момент. Отрицательно отнеслись к затее министр иностранных дел Чичерин и начальник разведки Трилиссер. А влияние Дзержинского в то время уже начало ослабевать. Предприимчивому Барченко пришлось ограничиться экспедицией в пределах СССР – в 1927 году он отправился в Крым изучать подземные города, а потом побывал на Алтае, где должно было находиться загадочное Беловодье. Любопытно, что именно этим занимались в те годы и нацисты в Германии, тоже активно интересовавшиеся оккультизмом, и настойчиво искавшие пути проникновения в Тибет в поисках Шамбалы. Мистически был настроен, как известно, и сам Гитлер.

Пуля от НКВД

Тем временем в СССР, где уже прочно все взял под свой контроль Сталин, интерес к мистическим теориям угас. Руководители ЧК, а потом НКВД, которые «курировали» деятельность лаборатории Барченко были арестованы и расстреляны. А потом очередь дошла и до самого теоретика чтения мыслей врагов на расстоянии. Он тоже закончил свои дни в подвалах тех, на кого раньше работал. Говорят, что перед расстрелом он попросил дать ему возможность записать свои идеи. Это ему позволили, но потом рукопись исчезла. Но ящики с архивами Барченко один из сотрудников лаборатории все-таки сумел вывести. Но потом и он тоже был арестован и расстрелян. Однако поиски в Гималаях таинственной Шамбалы продолжались. Ими, в частности, занимался знаменитый философ и художник Николай Рерих. О нем тоже ходили упорные слухи, что он сотрудничал с НКВД.

Красная Мата Хари

В российской энциклопедии о ней всего несколько строк: «Мария Игнатьевна Закревская-Бенкендорф-Будберг» – авантюристка, двойной агент ОГПУ и английской разведки…». Но кем она была на самом деле, не знает никто. Мария Игнатьевна сама выдумала о себе множества мифов и теперь, когда нет уже ни людей, которые ее знали, ни документов, которые сгорели или были уничтожены, установить истину уже невозможно. Один факт не подлежит сомнению – она была одной из самых знаменитых в мире авантюристок.

Биографию она придумала себе сама. Будто ее отец был граф, сенатор, а ее бабушке посвящал стихи сам Пушкин. Что она якобы училась в Кембриджском университете, а потом вышла замуж за графа Бенкендорфа. На самом деле Мария Закревская была дочерью петербургского чиновника Игнатия Платоновича Закревского, не имевшего никакого отношения к графу Закревскому. Ее первый муж – Иван Бенкендорф не был графом, хотя и имел поместье в Эстляндии. Никаких Кембриджей она тоже не кончала, по той простой причине, что в те времена в этот элитный университет девушек вообще не принимали. Придумала, что перевела 60 книг. На самом деле, – не более 30, да и то, не очень хорошо. А вот баронессой Марию Игнатьевну называли по праву. Ее второй муж Будберг, – был настоящим бароном. В 1919 году его при загадочных обстоятельствах убили. Но аристократический титул остался при вдове навсегда. Только титул, денег у Муры, как называли ее близкие, не было в то время никаких.

Покровитель с деньгами

Поэтому объяснить дальнейшие похождения г-жи Закревской-Будберг не так уж трудно. Революция, все развалилось, друзья бежали или расстреляны, денег нет, – на что жить молодой обаятельной аристократке, у которой первый муж «объелся груш», а второго злодейски убили? Тем более, что кроме знания иностранных языков никакой профессии у мадам не было. А на руках еще двое детей… Выход один – заполучить покровителя с деньгами. И такой покровитель подвернулся. Им оказался… британский подданный Роберт Локкарт, посланный в Россию «специальным агентом». Британские дипломатия и разведка (а это было фактически одно и тоже) делали ставку на молодежь. В Форин офис и Интелледженс сервис считали, что таким образом гораздо удобнее собирать информацию. Этим и занимался в России мистер Локкарт, которому тогда не было еще и 30. И он сразу влюбился в красивую русскую баронессу.

Агент ГПУ?

Когда правительство большевиков переехало в Москву, то Локкарт последовал вслед за ним, захватив с собой Муру. Там, как и положено шпиону, стал плести заговор по свержению правительства большевиков, который был раскрыт в 1918 году. Когда чекисты ворвались в квартиру Локкарта, то застали в его постели и Марию Закревскую-Будберг. Обоих тут же арестовали. Лондон в ответ объявил, что не выпустит из страны российского дипломата Литвинова, если Локкарт не будет освобожден. Агента отпустили, и он благополучно вернулся в Англию. Выпустили и Муру, и тут сразу возникают вопросы. Не была ли ее свобода куплена ценой согласия стать осведомителем ОГПУ? Никаких прямых доказательств и, тем более документов, на этот счет нет. Но как поступали в те времена в молодой республике с баронессами? Тем более с сожительницами иностранных шпионов? Путь был один – в расстрельный подвал. А вот Муру выпустили…

«Буревестник революции»

Потеряв связь с одной знаменитостью, баронесса Будберг вскоре оказалась в сфере внимания другой – «буревестника революции» Максима Горького. В его дом Муру привел Корней Чуковский. В огромной квартире на Кронверском проспекте тогда жило много людей. Но нашлось место и для Муры, которая обладала счастливым даром быть нужной для всех. Она бойко печатала на машинке, переводила с нескольких языков, была приятным и остроумным собеседником. Другими словами, стала выполнять функции секретаря Горького. Великий пролетарский писатель сразу попал под ее обаяние. Мура фактически стала его неофициальной женой.

К концу 1920-го года Горькой уехал лечиться за границу. Оставаться одной в темном и замерзавшем Петрограде было страшно, и Мура решила бежать. Она пыталась перейти по льду Финский залив, чтобы попасть в Эстонию, где у нее оставались дети. Ее задержали, и она снова оказалась в тюрьме. В те времена за попытку нелегального перехода границы без разговоров «пускали в расход», но Муру снова освободили. Говорили, будто по ходатайству Горького. Однако вопрос о ее особых связях с ОГПУ продолжал витать в воздухе. Тем более что вскоре баронессу, связанную прежде с английским шпионом, большевики выпустили за границу. Она оказалась в Италии у Горького, где на Капри поправлял здоровье пролетарский писатель. Побывала она и в Лондоне, где снова встретилась с Локкартом. Мура стала его информатором и с тех пор они встречались регулярно.

Любовница фантаста

Тем временем в Россию приехала мировая знаменитость – английский писатель-фантаст Герберт Уэллс. Остановился в доме Горького, с которым его связывали дружеские отношения. Там с ним познакомилась и Мура, которая вскоре стала любовницей фантаста, несмотря на то, что тогда Уэллсу уже было сильно за 60. «Его было невозможно не любить. Он обладал удивительным чувством юмора и бывал просто обворожительным», – писал один из биографов Уэллса. Сам же маститый писатель влюбился всерьез и даже настойчиво просил баронессу стать его женой. Однако своенравная Мура только отшучивалась.

Охота за архивом

Когда Горький жил на Капри, немалую роль в том, чтобы убедить его вернуться в СССР, сыграла Мура. Когда писатель собрался в Москву, то часть своего архива, где были собраны письма эмигрантов и бежавших на запад противников большевиков, свои «опасные» дневники, передал на хранение к уже поселившейся в Лондоне Муре. Когда Горький умер, то за этим архивом началась настоящая охота. Сталин приказал любой ценой вернуть документы в Россию. В Москве тогда готовились знаменитые судебные процессы, и этот архив мог пригодиться. В итоге Мура сама привезла опасные бумаги в Москву и, как пишет о ней Нина Берберова в своей биографической книге, встречалась при этом со Сталиным. О чем они говорили? Это навсегда останется тайной.

Из недавно рассекреченных документов английской разведки явствует: в Британии были уверены, что Мария Будберг – советская шпионка, «опасная для Запада женщина» и за ней там пристально следили. В Москве же думали, что она была шпионкой англичан. Мура вращалась в высших кругах, была знакома с министрами, банкирами, дипломатами. Красота, острый ум и невероятное обаяние, блестящее знание нескольких языков открывали перед русской баронессой любые двери. Ей было, что сообщать руководству разведок, если она и в самом деле с ними сотрудничала.

Свидетельств не нашли

Сама Мура никогда не опровергала эти слухи. После 1991 года историки наводили справки в архивах на Лубянке, но свидетельств о том, что она работала на советскую разведку, не нашли. Впрочем, у любой спецслужбы мира есть особые агенты, информация о которых остается секретной навечно. А свой личный архив великая авантюристка незадолго до смерти сожгла…

Биографическую книгу «Железная женщина» о Марии Закревской-Будберг, ставшую бестселлером, написала хорошо ее знавшая Нина Берберова. «Когда я стала проверять ее рассказы, – пишет Берберова, – я увидела, что она всю жизнь лгала о себе… Мы все были ею обмануты». На склоне лет женщина, от которой сходили с ума Горький, Уэллс и другие знаменитости, стала неопрятной толстухой, любительницей крепко выпить, «вкусно и тяжело поесть». Но на ее похороны в Лондоне пришла вся английская знать, а некролог под названием «Интеллектуальный вождь» напечатала даже «Таймс».

«Синдикат» или закулисные хозяева мира

В знаменитом «списке Форбса» самым богатым человеком планеты назван Билл Гейтс, состояние которого оценивается в 32 млрд. долларов. Однако есть люди, о которых давно публично не говорят, но кто во много раз богаче. Эксперты оценивают, например, личное состояние семейства Ротшильдов в триллионы долларов (точно этого не знает никто). Как отмечает американский исследователь Николас Хаггер, автор вышедшей недавно в переводе на русский язык книги «Синдикат», именно эти банкиры, а также некоторые другие западные финансовые воротилы, были и являются подлинными закулисными «хозяевами мира».

«Миром правят деньги», – такой фразой начинает свою книгу Хаггер. «Наша история, – продолжает он, – начинается с Майера Амшеля из Франкфурта, о котором вы, скорее всего, никогда не слышали. Клерк в банке Оппенгеймеров он начал покупать и продавать редкие монеты. В 1769 году он стал поставщиком курфюрста Вильгельма 1У». Вскоре Амшель стал банкиром курфюста. Так было положено начало банкирской династии Ротшильдов. Фамилия, под которой Майер Амшель вошел в историю, образована от немецких слов «Roten Schield» – «красный щит». Красный щит всегда висел на воротах дома в гетто, где жили его предки. Когда в 1812 году он умер, то был самым богатым человеком на земле.

Равные монархам

Ротшильды считали себя равными монархам, поскольку были богаче всех коронованных особ Европы, вместе взятых. По некоторым оценкам, состояние семьи Ротшильдов к 1940 году составляло 500 млрд. долларов (20 триллионов по сегодняшнему курсу), то есть половину всего богатства Америки на то время. Сегодня оценить состояние этой семьи очень трудно. Фредерик Мортон, автор книги «Ротшильды», написанной по заказу семьи, сообщает: «Сегодня семья стремится сделать свое присутствие в мире незаметным и неслышным». Однако специалисты знают, что в наши дни коммерческие банки Ротшильдов в Лондоне и Париже являются крупнейшими частными финансовыми организациями мира, они определяют мировую валютную политику.

Еще в конце 19 века они стали укреплять свои позиции в США. В этом им помогал Яков Шифф, который прибыл за океан из Германии в 1865 году. Став потом владельцем компании «Кюн унд Лейб», он при поддержке Ротшильдов несметно разбогател. Шифф оказывал поддержку Рокфеллерам, Гарриману, Карнеги и другим американским магнатам. Один из его партнеров стал другой выходец из Германии Пауль Варбург.

В книге подробно рассказывается, как Ротшильды и другие магнаты раскинули свои щупальца по всему миру, провоцируя войны, перевороты, финансируя и свергая при помощи денег неугодных правителей, в том числе и недавно в Ираке, стремясь завладеть главным богатством – источниками нефти.

Атака на Россию

«Русскую революцию, – утверждает Николас Хаггер, – можно, по крайней мере частично, рассматривать как войну между ротшильдовской «Ройял Датч ойл» и рокфеллеровской «Стандарт Ойл» за контроль над бакинскими нефтепромыслами». В действительности имели место несколько революций. Первая произошла в 1905 году, когда Рокфеллеры через фирму «Кюн унд Лейб» финансировали неудачную тогда деятельность Троцкого. Затем они потратили 20 млн. рублей (около 50 млн. долларов) на финансирование второй революции, проведенной Керенским и поддержанной меньшевиками.

«Рокфеллеры, – продолжает Хаггер, – которых революция Керенского застала врасплох, отступили. В Гамбурге было срочно созвано экстренное заседание ложи «Великий Восток». Банкиру Якову Шиффу была отправлена телеграмма: «Готовьте Троцкого». Троцкого (настоящее имя Лейба Бронштейн), который комфортно жил в принадлежавшей Рокфеллерам «Стандарт ойл» и финансируемой ложей «Великий Восток» резиденции Констебл Хук в Нью-Джерси, отправили в Россию, где он должен был связаться с Лениным и осуществить третью русскую революцию, произошедшую в октябре 1917 года. Яков Шифф был уполномочен передать на нужды революции 20 миллионов долларов (320 млн. в современной валюте). Было также решено, что 10 млн. передадут непосредственно Троцкому, а 15 – Ленину. 5–6 млн. из этой суммы Ленин привез с собой в Россию».

В 1920 году «Стандарт ойл» приобрела у большевиков половину бакинских нефтепромыслов. В 1924 году Ленин умер, и в России произошла четвертая революция. Сталин успешно одолел своих соперников. В 1925 году Рокфеллеры получили половину русской нефти, в том числе бакинские нефтепромыслы (ранее принадлежавшие Ротшильдам). В обмен Рокфеллеры согласились финансировать сталинские пятилетки. Первая пятилетка была профинансирована в 1926 году через принадлежавшую Шиффу компанию «Кюн унд Лейб». Теперь эта компания действовала в интересах Рокфеллеров, а не своих создателей Ротшильдов. В марте 1926 года «Стандарт ойл» и ее дочерняя фирма «Вакуум ойл» предоставили большевикам заем в 75 млн. долларов, купив у советского правительство 800 тысяч тонн сырой нефти и 100 тысяч тонн керосина, а затем перепродав советскую нефть в Европе. В 1927 году «Стандарт ойл» построила в России нефтеперерабатывающий завод, с помощью которого большевикам удалось восстановить свою экономику».

Они создали Гитлера

Неудивительно, отмечает Хаггер, что Рокфеллеры (Роггенфелдеры – немцы по происхождению), вновь стали союзниками Германии. Синдикат финансировал Гитлера через подконтрольный Варбургу амстердамский банк Мендельсона и банк Дж. Генри Шредера. Главным юристом банка Шредера был Джон Фостер Даллес. Он и его брат Ален Даллес были двоюродными братьями Рокфеллеров. 4 января 1933 года Гитлер встретился в Кельне с братьями Даллесами. Они гарантировали Гитлеру средства, что и позволило ему в том же месяце стать канцлером Германии. Братья Даллесы действовали, как легальные представители компании «Кюн унд Лейб», предоставлявшей Германии краткосрочные кредиты. «Почему же упомянутые в книге банкиры поддерживали и Сталина, и Гитлера?» – спрашивает Хаггер, и сам отвечает на этот вопрос: «Рокфеллеры финансировали обе стороны, поскольку видели и в Гитлере и Сталине потенциальных правителей мира».

Загадка 11 сентября

Автор книги пишет о возможной причастности «Синдиката» к организаторам террористической акции 11 сентября в США. При этом он обращает внимание на одно интересное обстоятельство. В 2003 году в журнале «Америкэн фри пресс», появилось сообщение, что незадолго до террористической атаки строитель одной из башен Всемирного торгового центра Лари Сильверштейн продал право аренды башен-близнецов на 99 лет, а также застраховал оба здания и потенциальный доход от них от террористического акта. На этом он заработал 7,2 млрд. долларов. После катастрофы он получил еще 441 млн. долларов страховки.

Вскоре, когда еще была вовсе не ясно, кто совершил это нападение (кстати, и до сих пор это не вполне ясно), последовал стремительный удар США и Англии по Афганистану, где якобы скрывался Бен Ладен. Однако, как отмечает Хаггер, «возможность того, что теракты 11 сентября совершили совершенно другие люди, достаточно высока. Они вполне могли воспользоваться похищенными документами 19 мусульман, которые таинственным образом исчезли». Намек автора книги ясен: за кулисами теракта вполне могли скрываться люди, которым было выгодно нанесение удара по Афганистану, раздувания истерии против мусульман, чтобы потом захватить и богатый нефтью Ирак.

Соединенные Штаты Мира?

«В настоящее время, – пишет автор книги, – большая часть мирового богатства контролируется рядом личностей и семейств, которые сотрудничают в достижении общих коммерческих интересов. К их числу относятся Ротшильды, Рокфеллеры, Варбурги, Морганы и Шиффы, семьи которых в свое время на тайной встрече на острове Джекилл в США задумали Федеральную резервную систему, (она до сих пор контролирует всю денежную массу США). Этих людей можно было бы назвать «Синдикатом». В словаре слов «синдикат» определяется, как «объединение предпринимателей или коммерческих фирм с целью осуществления некоторых общих интересов. А у нашего объединения влиятельных семейств был один общий интерес».

«Сегодня, – отмечает далее Хаггер, – синдикат дополняется новыми именами. Читая мою книгу, вы должны понимать, что, говоря о Ротшильдах и Рокфеллерах, я очень часто имею в виду не конкретных людей, а гигантские коммерческие империи, им принадлежащие». Упоминает автор и о связанных с «Синдикатом» таких закулисных структурах, как Бильдербергский клуб, Римский клуб, Трехсторонняя комиссия и др., где сильные мира сего тайно решают главные международные проблемы. Хаггер считает, что сегодня «Синдикат» уже готов установить господство над всем миром. «Если мы позволим, – пишет он, – то скоро появятся Соединенные Штаты Мира, управляемые мировым правительством. При современном развитии телекоммуникаций на столь небольшой планете это неизбежно. Вопрос заключается лишь в том, будет ли это новое мировое правительство работать на благо каждого, исходя их принципов вселенской, глобальной демократии, или оно станет представлять интересы немногих».

«Красный пиджак» Владимира Третчикова

Кто был самым популярным в мире русским художником в XX столетии? Очень немногие, наверное, правильно ответят на этот вопрос, потому что речь идет об известном только узкому кругу специалистов, уроженце Петропавловска Владимире Григорьевиче Третчикове. В 1961 году в Лондоне был установлен рекорд – его выставку посетило 205 тысяч человек, а по продажам своих картин он уступал только Пикассо. Жизненный путь художника не был усыпан розами, а напоминал, скорее, лихо закрученный приключенческий фильм: он эмигрировал вместе с родителями после революции в Китай, едва спасся с тонущего корабля, потопленного японцами, сидел в тюрьме на Яве, работал в знойной Джакарте, а прославился на весь мир, когда оказался в далекой ЮАР.

Родился Владимир Григорьевич в декабре 1913 года в Южной Сибири, на территории нынешнего Казахстана в состоятельной крестьянской семье. А потому, наверное, был поразительно похож на другую мировую знаменитость из русских крестьян – Сергея Есенина. Хотя сам об этом не догадывался, ему об этом сказали уже под старость, приехавшие в ЮАР во времена «перестройки» советские журналисты. Своего отца Третчиков в интервью называл по-разному – то крупным землевладельцем, то скотопромышленником. В Петропавловск его предки из секты молокан переселились, вероятно, с юга России. Оказавшись после 1917 года вместе с родителями в Харбине, юный эмигрант рано их потерял, и был вынужден с 11 лет сам зарабатывать себе на кусок хлеба. Он трудился печатником в типографии, разнорабочим в театре, малевал декорации, а все свободное время рисовал, чувствуя, что именно в этом его призвание.

Ленинский почин

Когда ему стукнуло 15 лет, Володя нарисовал очень похожие портреты Ленина, которого никогда не видел, а также вождя китайской революции Сунь Ятсена. Эти рисунки привели в полный восторг директора КВЖД – Китайской восточной железной дороги, которая тогда принадлежала СССР. Директор щедро снабдил юного художника деньгами и отправил на учебу в Москву. Но Третчикову не повезло – в Шанхае его обворовал собственный брат. Впрочем, может быть и, наоборот, – сорвавшаяся поездка в страну, где как уверяла советская пропаганда, создавали «рай для трудящихся», избавила юное дарование от очень больших неприятностей. Ведь известно, что все приехавшие потом в СССР служащие КВЖД были арестованы, как «японские шпионы», и сгинули в сталинских лагерях.

Словом, талантливому русскому юноше пришлось начинать карьеру художника в Юго-Восточной Азии. Сначала работал карикатуристом в газете «Шанхай ивнинг пост» – он выиграл это место по конкурсу, потом его наняло крупнейшее рекламное агентство британской Малайи. Налицо были и первые успехи – в 1939 году Третчиков получил медаль Галереи науки и искусства Нью-Йорка. Молодой художник обладал не только незаурядным талантом, но и невероятной трудоспособностью, работал и днем и ночью. Писал маслом, акварелью, углем, карандашом. Работал быстро и точно. Вскоре он женился на Наталье Тельпрегоф – девушке из семьи русских эмигрантов. Но тут грянула Вторая мировая война, которая застала Третчикова в Сингапуре, тогдашней британской колонии, где он работал в министерстве информации. После японской бомбардировки жена с дочкой успели эвакуироваться в Кейптаун вместе с отступавшими британскими войсками, а корабль, на котором позднее хотел уехать Третчиков, был потоплен японцами.

Мистический оберег

Художник чудом остался в живых. Мест на пароходе не было, и он залез в шлюпку, на которой потом спасались пассажиры стремительно идущего на дно судна. Три недели он греб веслами под палящим солнцем в кишащем акулами море. Мозоли потом не сходили с ладоней десять лет. Ему удалось добраться до острова Ява, но там он сразу угодил в тюрьму, потому что остров был уже оккупирован японской солдатней. Но когда выяснилось, что Япония в войну против СССР не вступила, то Третчикова отпустили – японцы не стали разбираться, что он не был гражданином СССР. «Русский? Ну и ладно!» и двери камеры отворились.

На Яве судьба его свела с богатым коллекционером живописи – доктором Сукарно, будущим президентом Индонезии. Он хотел купить у Третчикова картины, но тот отказался от выгодной сделки, сказав, что хочет устроить выставку. «Какая выставка, когда идет война?» – изумился Сукарно. С тех пор Третчикова прозвали «русским сумасшедшим».

Всю войну художник провел в Индонезии, в Джакарте, пять лет не зная, что же случилось с женой и ребенком, которые отплыли в ЮАР. На жизнь он снова зарабатывал кистью и карандашом, рисовал карикатуры, писал портреты на заказ. Именно там он начал создавать картины, которые потом стали его фирменным стилем. Одна из них, названная «Красный пиджак», изображала восточную красавицу с непроницаемым лицом и полуобнаженной грудью в небрежно накинутом на плечи красном пиджаке, рядом с которой лежал малайский ритуальный кинжал.

Необычный для тех лет эротический вызов, содержавшийся в картине, и элементы восточной экзотики имели успех. Элеонора Молтемо (он называл ее «Ленка»), дочь голландского пилота, которая позировала для этой картины, стала его другом и его музой. Она считала, что это полотно – своеобразный оберег художника. И в самом деле, когда он его продал, Третчикова стали преследовать несчастья, удача от него отвернулась. Дважды он попадал в тяжелейшие автокатастрофы, едва выжил. Указание судьбы было им понято – художник выкупил картину-оберег обратно.

Тайный диверсант?

Однако японцы, отпустившие русского, стали подозревать его в причастности к местному сопротивлению. В его доме охранка несколько раз делала обыски. Однако Третчиков свое участие в сопротивлении отрицал. Между тем в порту был взорван японский танкер, а ходили слухи, что в начале войны в Сингапуре русский эмигрант проходил у англичан подготовку именно к такой диверсионной работе.

Между тем жизнь продолжалась. Однажды Леонора привела его на спиритический сеанс. Там Третчикову было объявлено, что его жена и дочь живы, а его самого ждет мировая слава. Художник сначала не поверил, но все именно так и произошло. В 1946 году его жена и дочь нашлись в Кейптауне, а Красный крест помог семье объединиться. Третчиков, расставшись с Леонорой, отправился с багажом из многочисленных картин в ЮАР, где остался с семьей уже навсегда.

Голубь № 13

Сбылось и предсказание мировой славы. Однако поначалу его картины никто не хотел покупать. Но вот однажды в его мастерскую влетел голубь, на лапке которого была бирка с номером 13. Третчиков счел это счастливым знаком и тут же нарисовал портрет этого голубя. И, действительно, с этого дня все переменилось. Его картинами заинтересовались. На его первые выставки в Кейптауне, Йоханнесбурге и Дурбане стали выстраиваться километровые очереди, были побиты все рекорды по сборам. С успехом проходят его экспозиции и в США. В Лондоне его выставку посещает более 200 тысяч человек. Ток-шоу с его участием смотрят по телевидению миллионы зрителей в Англии и Канаде. Картины русского художника продаются за баснословные деньги. В 1970-80 гг. Третчиков – самый кассовый художник в мире, второй после Пикассо по числу проданных работ. Не знали его только в одной стране – в СССР.

Особенный успех имела ставшая знаменитой «Китаянка» – изображенная на полотне экзотическая дама с лицом странного зеленоватого оттенка. Для жителей Англии, Канады, Новой Зеландии, Австралии, Южной Африки репродукции с этой картины стали такими же привычными, как у нас «Три богатыря» или «Утро в сосновом лесу», которые в советские времена висели во всех заведениях общепита. Также становятся популярными другие его портреты восточных женщин с такой же очень экспрессивной цветовой гаммой – «Мисс Вонг», «Дама с Востока», «Зулусская девушка» и т. п.

Символ поп-культуры

Третчиков много путешествовал по Африке, изучал быт и искусство, населяющих ее народов, соединив их стиль и традиции со своим глубоким знанием азиатского Востока. Вместе с африканскими рыбаками ходил в море, сидел вместе с ними у костра. Впрочем, в некоторых его картинах, как например, «Понедельник перед Великим постом» и «Умирающий лебедь», посвященной известной балерине Анне Марковой, есть и русские мотивы.

В итоге художник, который оказался еще и отличным менеджером своего собственного «товара», штурмом взял западный арт-рынок, заполнив его произведениями необычного качества. Репродукции с картин Третчикова, ставших символами западной поп-культуры, продавались не только в художественных салонах, но даже в отделах дамского белья универмагов и в крупнейшей британской сети аптек.

Для обывателя англосаксонских стран полотна Третчикова явились олицетворением далекого и сказочного Востока. К тому же они хорошо гармонировали с вошедшими тогда в моду интерьерами квартир и фильмами о Джеймсе Бонде. Когда Дэвида Боуи спросили, какую картину он хотел бы приобрести больше всего, знаменитый певец без колебаний ответил: «Китаянку» Третчикова. О творчестве художника было снято несколько фильмов крупнейшими кинокорпорациями, в том числе Би-би-си и Евровидением.

Табу на родине

Работал он в стиле гиперреализма, писал в основном, портреты. А искусствоведы яростно спорили и продолжают спорить о его своеобразном творчестве, некоторые считают полотна русского художника «китчем», другие отмечают большое влияние на него Гогена. В Советском же Союзе на творчество выходца из России было наложено строжайшее табу – ведь он был эмигрантом! К тому же в СССР женщин было принято изображать в стиле социалистического реализма – с отбойным молотком или с веслом в руках. А неподвижно застывшие эротические красавицы Третчикова олицетворяли, по мнению советских критиков, «буржуазное эстетство» и «разложение».

В России он так снова не побывал, но русский язык не забывал. По-английски говорил плохо, а африкаанс, на котором говорило местное население, не знал вовсе. Он собирался приехать на родину, когда рухнул СССР, но уже чувствовал себя старым и немощным для такой дальней поездки. Умер Владимир Третчиков в зените славы в возрасте 93 лет (из них 60 лет он провел в Африке) на своей фешенебельной вилле в пригороде Кейптауна Бишоп Корт, окруженный заботливыми детьми и внуками, в 2006 году. Но последние годы были тяжелыми – его горячо любимая жена, также как и дочь Мими, страдали тихим умопомешательством.

Признания беглеца

В Ленинграде в 1934 году был убит Киров. Но еще и сегодня обсуждаются разные версии этой драмы в Смольном. Оказывается, что почти сразу же после трагического выстрела «в коридорчике» сбежавший в Японию высокопоставленный руководитель НКВД, принимавший участие в расследовании преступления, подробно рассказал иностранной прессе, как все произошло на самом деле. Долгое время о его показаниях в нашей стране было ничего неизвестно.

13 июля 1938 года в Токио в отеле «Санно» состоялась необычная пресс-конференция. Перед журналистами сидел элегантно одетый, отлично выбритый черноволосый и еще моложавый мужчина с длинной сигарой с мундштуком из слоновой кости в руке. Однако опытный глаз мог заметить, что в штатском костюме герой встречи с прессой чувствует себя не вполне ловко. Еще бы! Совсем недавно на нем был ладно пригнанный мундир с тремя ромбами (комиссара госбезопасности 3-го ранга) в петлицах и с орденами высокопоставленного руководителя НКВД. В таком виде перед публикой появился Генрих Люшков, который по приказу Сталина участвовал в расследовании убийства Сергея Мироновича Кирова, первого секретаря Ленинградского обкома партии. Подробно о его судьбе рассказал историк Борис Соколов в своей книге «Русские тайны».

Сфабрикованное дело

«Мои сомнения начались с убийства Кирова в 1934 году, – начал перебежчик, пытаясь оправдать факт своего дезертирства, – Это убийство оказало большое влияние на партию и государство. Я в то время находился в Ленинграде и под руководством Ежова принимал участие не только в расследовании этого убийства, но и в последующих событиях – публичных процессах и казнях». «Перед лицом мировой общественности, – продолжал Люшков, – я должен прямо заявить, что все эти «дела» являются сфабрикованными. Николаев никогда не принадлежал к группе Зиновьева. Из знакомства с его дневниками видно, что это человек неуравновешенный, находящийся в плену диких фантазий, возомнивший себя вершителем судеб человечества и исторической личностью…». Беглый комиссар категорически отверг и версию о том, что к убийству приложил руку Сталин (официально выдвинутую потом Хрущевым). А также опроверг и распространившуюся в то время и снова реанимированную уже в наши дни романтическую историю, будто Николаев убил Кирова из ревности, подозревая в нем любовника своей жены.

Удобный предлог

Говоря об уничтожении Зиновьева, Каменева, Томского, Рыкова, Бухарина и многих других, Люшков заявил, что Сталин использовал благоприятную возможность, представившуюся в связи с делом Кирова, для того, чтобы избавиться от этих людей посредством фабрикации заговоров, шпионских процессов и террористических организаций. «Это происходило не только благодаря истерической подозрительности Сталина, но и на основе его твердой решимости избавиться от всех троцкистов и правых, которые являются его политическими оппонентами и могут представить собой политическую опасность в будущем…». Дал он объяснение и таинственной гибели телохранителя Кирова Борисова. По мнению Люшкова, он погиб в результате простой, а не подстроенной автомобильной аварии. Сталин позвонил в Ленинград и потребовал доставить Борисова на допрос в Смольный. Однако с этого момента до аварии с машиной прошло всего полчаса и за это время, как считает Люшков, организовать убийство при помощи аварии было просто невозможно.

Таким образом, еще в далеком 1938 году «дело Кирова» один из следователей совершенно ясно и недвусмысленно объяснил – партийный лидер Ленинграда стал жертвой психически неуравновешенного одиночки. Однако в СССР на имя Люшкова после его бегства было наложено строжайшее табу, и все, что он говорил в Японии, в том числе и по делу Кирова, стало известно только после краха СССР.

Почему сбежал комиссар

Перейдя к японцам в районе озера Хасан Люшков, который в 1938 году занимал пост начальника Управления НКВД Дальневосточного края, прихватил с собой деньги, предназначенные для оплаты иностранной агентуры, служебное удостоверение и два пистолета. Свой побег чекист объяснил опасением стать жертвой чисток, которые обрушились тогда на «органы» накануне снятия Ежова. Комиссар получил неожиданный вызов в Москву, и понимал, что сразу окажется в подвалах Лубянки. Ведь незадолго до этого до Люшкова дошло известие об аресте его покровителя Израиля Леплевского, главы НКВД на Украине. Хотя на работе в «органах» он старался, как мог. Родившись в Одессе, Люшков уже в 20 лет стал в разгар Гражданской войны стал начальником политотдела бригады, а потом его направили на работу в ЧК. Работал на Украине, Северном Кавказе. Участвовал в беспощадном подавлении бунтов голодных крестьян и истреблении казачества. Словом, у беглеца от «террористического сталинского режима» у самого руки были по локоть в крови. Он это понимал и признался: «Велики мои преступления перед народом, так как я сам участвовал в этой страшной сталинской политике, убившей многих и многих советских людей».

Стали обрабатывать

Разумеется, что «тридцать японских сребреннников» бывший энкэвэшник должен был усердно отрабатывать. Японцы потребовали от него писать справки о структуре НКВД, о советской агентуре за границей, о положении в высшем партийном руководстве СССР, а также насчет вооружения Красной армии. «Разведывательную деятельность против Японии независимо друг от друга, – вещал Люшков, – ведут НКВД, РККА, а также ВКП (б). А этих целях активно используют посольство и торгпредство СССР в Токио. Широко используются и граждане других стран, в частности Германии и США, проживающие в Японии. Кадровые сотрудники НКВД отправляются в Японию под видом жен дипломатов. В частности, агентом НКВД является жена советского посла в Японии Сметанина». Однако о деятельности в Японии группы Рихарда Зорге Люшков ничего не знал и потому не смог его выдать. Зорге был сначала агентом Коминтерна, а потом работал на Разведуправление Красной армии и в НКВД на Дальнем Востоке о его деятельности информированы не были.

Выжав перебежчика, как лимон, японская разведка потеряла к нему интерес, и уже не знала, что с ним делать. Сам Люшков умолял переправить его в США, но японцы не собирались передавать его своим тогдашним противникам. Промелькнули несколько лет, а в 1945 году, когда СССР объявил Японии войну, от него решили отделаться. Его «куратор», капитан японской разведки Такеока в своих воспоминаниях написал, что от Люшкова потребовали покончить жить самоубийством. А когда тот отказался, японцы его попросту пристрелили. Однако историк Борис Соколов не верит в эту версию. Он полагает, что Люшкова под чужим именем тайно переправили из Японии в США, где он тихо прожил остаток своих дней, понимая, что на родине предателя и сталинского палача в любом случае ждет неминуемый расстрел.

Власть соловецкая

Имя Бориса Ширяева мало кому у нас известно. Однако у него была необыкновенная судьба. Когда будущий писатель сидел в первом советском концлагере на Соловках, 84-летний профессор-серб Кривош-Неманич, занимавшийся магией и хиромантией, предсказал, что он умрет в Италии. Ширяев не поверил, однако ему удалось спастись, и свою книгу о советской каторге «Неугасимая лампада» он закончил на Капри. В ней он не только описал все ужасы зарождавшейся тогда в СССР организованной системы рабского истребительного труда, но и привел многочисленные примеры необыкновенной высоты духа, героизма и самопожертвования безвестных мучеников Соловков.

Ширяев вместе с другими узниками прибыл на Соловки на пароходе «Глеб Бокий», названный так по имени известного тогда чекиста. Новую партию осужденных встречал сам начальник лагеря свирепый «товарищ Ногтев». Он выстроил прибывших на берегу и заявил: «Вот, надо вам знать, что власть у нас здесь не советская, а соловецкая! Обо всех законах надо теперь позабыть. У нас свой закон…». Как действует это закон, товарищ Ногтев тут же и показал. Один за другим заключенные проходили мимо будки, в которой он сидел с карабином, хладнокровно убив несколько человек. «Он делал это, – вспоминает Ширяев, – не силу личной жестокости, он скорее был добродушен во хмелю. Но этими выстрелами он сразу стремился нагнать страх на новоприбывших, внедрить в них сознание полной бесправности, безвыходности, пресечь в корне возможности попытки протеста».

Фрейлина трех императриц

Однажды на Соловки доставили старую баронессу, «с известной всей Россией фамилией», служившей при дворе фрейлиной «трех императриц». Ее специально поместили в барак, в котором жили проститутки, уголовницы, бывшие содержательницы притонов, торговки кокаином. Там баронесса была встречена не «в штыки», а даже еще более жестоко и враждебно. «Стимулом к травле было ее прошлое. Женщины не умеют подавлять в себе, взнуздывать это чувство и всецело поддаются ему. Слабая хилая старуха была ненавистна не сама по себе в ее настоящем, а как носительница той иллюзии, которая чаровала и влекла к себе мечты ее ненавистниц.

Прошлое, элегантное, утонченное, ярко проступало в каждом движении старой фрейлины, в каждом звук ее голоса. Она оставалась аристократкой в лучшем, истинном значении этого слова, и в Соловецком женбараке, в смраде матерной ругани, в хаосе потасовок она была тою же, какой ее видели во дворце. Она не чуждалось, не ограничивала себя от окружающих, не проявляя и тени того высокомерия, которым грешит ложный аристократизм».

Тотчас по прибытии баронесса была, конечно, назначена «на кирпичики» – тяжелейшую работу по тасканию кирпичей, которую редко кто выдерживал более двух-трех месяцев. «Баронесса! Фрейлина! Это тебе не за царицей хвост таскать!» – ликовали уголовницы. Они не спускали с нее глаз и жадно ждали вопля, жалобы, слез бессилия, но этого им не пришлось увидеть. Самообладание, внутренняя дисциплина, выношенная в течение всей жизни, спасла баронессу от унижения. Не показывая своей усталости, она доработала до конца, а вечером, как всегда долго молилась, стоя на коленях перед маленьким образком». То же повторялось и в последующие дни. Баронесса спокойно и мерно носила сырые кирпичи, вернувшись в барак, тщательно чистила свое платье, молча съедала миску тресковой баланды, молилась и ложилась спать на свой аккуратно прибранный топчан. Она не чуждалась никого и со всеми разговаривала совершенно одинаковым тоном. Она делала и говорила «что надо», так, как делала это всю жизнь.

Таинство пробуждения Человека

Нарастающее духовное влияние баронессы чувствовалось в бараке все сильней. Проститутки и воровки начали относиться к ней с явным уважением. В ее присутствии стали сдерживаться, переставали материться. «Это великое таинство пробуждения Человека совершалось без насилия и громких слов», – отмечает Ширяев. Когда пришла пора выбирать кандидата на «блатную» должность – уборщицы барака, то уголовницы единогласно выбрали баронессу. Это было большой «милостью» к ней. Работа считалась легкой, за место уборщицы жестоко боролись. Во время страшной эпидемии сыпняка, срочно понадобились санитарки в барак к умирающим. Туда, на верную смерть, посылали на добровольной основе, но никто из заключенных сам идти не хотел.

– Так никто не хочет помочь умирающим? – спросила начальница санчасти.

– Я хочу, – тихо ответила баронесса. И тут же за ней записалось еще несколько женщин.

Работа в сыпнотифозном бараке была страшной. Больные лежали вповалку на полу и сестры руками выгребали из-под них пропитанные нечистотами стружки. Но баронесса работала днем и ночью, так же мерно и спокойно, как носила кирпичи и мыла пол женбарака. Но час пробил, и на руках и шее баронессы появилась зловещая сыпь.

– Баронесса, идите и ложитесь в особой палате… Разве вы сами не видите? – сказала начальница.

– К чему? – спокойно ответила та. – Вы же знаете, что в мои годы от тифа не выздоравливают. Господь призывает меня к себе, но два-три дня я еще могу служить ему. Надзирательница не выдержала, обняла и поцеловала умирающую…

Душу за други

Убежать с Соловков было невозможно. У чекистов имелись быстроходные катера и даже самолет. Однако несколько морских офицеров все же решились на побег. Душой заговора был князь Шаховской, более известный на Соловках под фамилией Круглов. Им помог случай. Талантливый морской инженер Стрижевский сконструировал для морских прогулок начальника лагеря глиссер-моторный катер с воздушным винтом (кстати, первый в мире!), развивавший скорость вдвое большую, чем катера обычного типа, которые были у чекистов береговой охраны.

Но оставался самолет. Он хранился в ангаре, который охранялся и днем и ночью. Уход за самолетом вел некто Силин. О нем было мало, что известно. Говорили, что в прошлом он был знаменитым морским летчиком, носившим другую фамилию. Он и взял на себя главную роль в осуществлении побега, пообещав вывести самолет из строя. «Это не был риск, – пишет Ширяев, – это было осознанное обречение себя на гибель. Сам он бежать не мог, потому что находился под постоянным наблюдением. На сохранение жизни у него не было ни единого шанса. Он шел на неотвратимую смерть. Но он пошел».

Отважные беглецы вышли в море ночью. Часового при катере оглушили и связали. Их отсутствие было обнаружено только на утренней поверке. Беглецы могли уйти за ночь на 250–300 километров. «Самолет!» Мотор его был разобран для генеральной чистки. Некоторые его части оказались негодными. Силин был расстрелян, но никого не назвал на допросах. Он «положил живот свой за други своя» и совершил этот подвиг, следуя славной традиции Русского императорского флота. Он был верен ей до конца.

Неугасимая лампада

«Однажды, – пишет Ширяев в заключение своей книги, – глухой безлунной ночью я возвращался пешком из отдаленной командировки». Дорога шла лесом, и он сбился с тропинки. Вдруг в темноте мелькнул отблеск какого-то луча. Подойдя вплотную, автор понял, что свет идет из крохотного оконца землянки. Заглянув в него, он увидел стоящего на коленях возле раскрытого гроба отшельника. Горела лампадка, и бледные отблески ее света падали на темный лик древней иконы… До рассвета пораженный заключенный стоял у окна, не в силах войти. «Я думал, – пишет он, – нет… верил, знал, что пока светит бледное пламя Неугасимой, жив и дух Руси – многогрешной, заблудшейся, смрадной, кровавой… кровью омытой, крещенной ею, покаянной, прощенной и грядущей к воскресению…».

Загадка 37-го года

Множество публикаций появилось за последнее время по поводу «большого террора» 1937 года. Некоторые авторы называют его «возмездием» самим организаторам революции. Другие отмечают, что террор начался еще в 1918 году, с 1918 по 1922 гг. было уничтожено людей в 30 раз больше, чем в «страшные 30-е годы». До сих пор идут бурные споры о том, почему Сталин решил вдруг уничтожить верхушку верно служившей ему большевистской элиты.

Часто цитируют стихотворение великого русского поэта Федора Тютчева о том, что «умом Россию не понять…». Однако мало кто знает, что в своем последнем стихотворении поэт пророчески предупреждал:

Спасенья нет в насилье и во лжи, —

Как ни орудуй ими смело, —

Для человеческой души,

Для человеческого дела!

Знай, торжествующий (кто б ни был он!)

Во всеоружии насилья и обмана, —

Придет и твой черед, и, поздно или рано,

Ты ими ж будешь побежден!

Тютчев, конечно, вряд ли предполагал, что с Россией может произойти такая страшная трагедия, которая случилась в XX веке. Однако он точно предсказал, что случится с теми, кто попытается править при помощи лжи и насилья: они будут уничтожены тем же самым режимом, который создадут. Именно так и следует, как считают некоторые историки, рассматривать трагедию 1937 года. Конечно, это был никакой не «пик террора», не внезапное уничтожение больших масс людей по неожиданной прихоти впавшего в безумие Сталина. Истребление, куда в больших масштабах, началось с 1918 года, когда уже к 1922 году в результате Гражданской войны, голода и разрухи, население России сократилось на 15,1 миллиона человек. Затем последовал страшный голод начала 30-х, ужасы коллективизации, когда снова погибли миллионы. А потому 1937 год отличается от всего предшествующего периода вовсе не масштабами террора, а тем, что сажать и расстреливать стали уже не представителей «эксплуататорских классов», не простых русских крестьян, а «своих», тех, кто раньше сам их убивал, кто въехал в чужие дворцы, удобно устроился в чужих квартирах. Хронос революции стал неумолимо пожирать своих детей. Такое было во всех революциях, во Франции, в других странах.

Преданная революция

Троцкий после его изгнания из СССР написал книгу «Преданная революция», в которой еще до 1937 года и начала массовых казней партийных функционеров заметил начинавшиеся перемены и назвал их «контрреволюцией». Он отмечал и снятие ограничений, связанных с социальным происхождением, когда в высшие учебные могли поступать только «дети рабочих и крестьян», и возрождение института семьи, и возвращение в Красной Армии прежних званий: лейтенант, капитан, майор, полковник и т. д. Коренным образом изменилось отношение к дореволюционной истории России, были «реабилитированы» Александр Невский, Кутузов, Суворов и другие ее герои. Реабилитировали даже запрещенную прежде коммунистами новогоднюю елку!

Многие тогдашние баловни режима тоже возмущались. Говоря о картине «Петр I», прославлявшей этого царя, кадровый сотрудник НКВД, а потом узник ГУЛАГа Лев Разгон с раздражением заявил: «Если дела так пойдут дальше, что скоро мы услышим «Боже, царя храни!».

Видный мыслитель Георгий Федотов, покинувший Россию в 1925 году, отмечал, что изменения начались уже в 1934 году после убийства Кирова. «Огромные глыбы, давившие Россию семнадцать лет своей тяжестью, подтаяли и рушатся одна за другой. Это настоящая контрреволюция, проводимая сверху. Так как она не затрагивает основ ни политического, ни социального строя, то ее можно назвать бытовой контрреволюцией… Революция в России умерла. Троцкий наделал много ошибок, но в одном он был прав. Он понял, что его личное падение было русским термидором». Режим, который сейчас установился в России, это уже не термидорианский режим. Это режим Бонапарта».

Сталин поступил правильно?

Глубоко анализирует эту мысль в своей книге о трагедии 37-го года писатель Вадим Кожинов. Он называет весьма спорным распространенное убеждение, что уничтожение Сталиным верхушки Красной армии привело к ее ослаблению и к последующей катастрофе 1941 года. Когда предреввоенсовета Троцкий отправил в 1920 году воевать с Польшей когорту победителей в «классовых битвах» (в том числе и таких прославленных в СССР маршалов, как Тухачевский, Якир, Уборевич, Корк и других), то «в единоборстве со сравнительно небольшой польской нацией они потерпели настолько сокрушительное поражение, что пришлось отдать Польше громадные территории Украины и Белоруссии, возвращенныелишь в 1939…». Все эти коммунистические военачальники хорошо воевали лишь против собственного народа, травили газом крестьян в тамбовских лесах, но в настоящей войне с иностранной армией оказались полностью бездарными и беспомощными. Не случайно, что даже Гитлер потом сказал: «Правильно сделал Сталин, что уничтожил всех своих военачальников…».

Свои пожирали своих

Конечно, 37 год был трагедией. «Самая, пожалуй, тяжкая, даже чудовищная «особенность» ситуации 1937 года – смертельное столкновение не различных и чуждых друг другу людей, а, напротив, людей самых близких, подчас даже в прямом смысле слова «родных». Перед нами, в сущности, самоуничтожение, самопожирание…», – отметил в своей книге В. Кожинов. Заключенные, отправляемые в камеры и на расстрел, кричали: «Да здравствует Сталин!», и клялись в верности коммунистической партии. Они были растеряны и никак не могли понять, что же происходит, почему их, верных слуг режима, вдруг стали одного за другим бросать за решетку?

Хрущев, сам замешанный терроре, списал потом эти события на культ личности Сталина, на патологическую подозрительность и маниакальную жажду власти всесильного вождя, который снимал слой за слоем, повсюду видя заговоры, врагов и предательство. Однако есть один эпизод, который опровергает утверждения о личной маниакальной мстительности Сталина. Когда кинорежиссер Каплер познакомился с его дочерью Светланой, стал показывать ей (16-летней школьнице) фильмы эротического содержания и влюбил ее в себя, 40-летнего многоопытного мужчину, то, как поступил ее отец – темпераментный грузин? Каплера, конечно, арестовали, но он получил на редкость мягкое наказание – его отправили в Воркуту заведующим литературной часть драматического театра. Сталин не уничтожил обидчика, хотя вполне мог это сделать. Таким образом, он убивал людей вовсе не из личной мести, а «по необходимости», когда считал это «полезным для дела».

Мавр сделал свое дело

По этой причине некоторые историки объясняют сейчас террор 1937 года общими, глобальными переменами жизни в СССР и приближающейся войной. Старая гвардия сделала свое дело, и она не годилась для управления страной в меняющихся условиях. В 1991-93 гг. при таких же обстоятельствах отправляли на пенсию или увольняли, а в те суровые времена – сажали и расстреливали. Именно таким беспощадным способом Сталин произвел замену правящего слоя своего режима, выдвинув на руководящие посты уже не «старых большевиков», умевших только разрушать («весь мир насилья мы разрушим…»), а поколение людей, выросших уже в новых условиях для реализации новых целей. Своей цели, осуществленной страшными методами, он, как видно, добился. Историки подсчитали, что основные показатели промышленного производства в СССР с 1934 по 1940 г. увеличились более, чем в два раза. Во вторую половину 1930-х гг. добыча угля выросла почти на 120 %, выплавка стали – на 165 %, производство электроэнергии – на 200 % и т. д.

«Загадка 37 года, – писал Давид Самойлов, – в том, кто и ради кого скосил прежний правящий слой. В чьих интересах совершился всеобщий самосуд, в котором сейчас можно усмотреть некий оттенок исторического возмездия. Тех, кто вершил самосуд, постиг самосуд». Мавр сделал свое дело, и ему пришлось уйти не только с исторической сцены, но и из жизни.

Таинственный Надирашвили

В истории жизни и смерти Сталина – до сих пор много белых пятен и загадок. Ответы на некоторые нашли совсем недавно, а есть и такие, которые остаются тайной до сих пор.

Об этой истории рассказала дочь диктатора Светлана Аллилуева в своих воспоминаниях. Как известно, она уехала из СССР, жила в Индии, Швейцарии, Англии, США, где недавно умерла в доме для престарелых. Речь идет об ее последнем разговоре с отцом незадолго до его смерти. Сталин неожиданно позвонил дочери, и также неожиданно спросил: «Это ты передала мне письмо от Надирашвили?»

– Нет, – с удивлением ответила Светлана. Никого Надирашвили она не знала, и вообще впервые слышала такую фамилию.

– Ты знаешь его? – продолжал расспрашивать Сталин, который никому не доверял, в том числе даже и своей дочери.

– Нет, папа, я не знаю такого.

– Ладно, – недовольно буркнул Сталин и повесил трубку. Больше он ничего у нее не спросил, хотя, как потом оказалось, этот разговор был у них последним. Диктатор вскоре умер, и Светлана увидела его, уже умирающего, на Ближней даче. Этот разговор она, быть может, забыла, если бы он потом не получил неожиданное продолжение.

Кто подсунул письмо

Кстати, письмо лично Сталину и в самом деле было передать не просто. Это обычно делал Берия, а если диктатор и обратился к дочери, то, значит, на этот раз оно поступило к нему по какому-то другому каналу. Как вспоминал Хрущев, после ареста секретаря Сталина Поскребышева почту диктатору было просматривать некому, и гора пакетов лежала на столе возле столовой не разобранной. Начальник охраны Власик в ответ на вопрос Хрущева, что делают с этой почтой, ответил: «У нас был специальный человек, который потом вскрывал их, а то так оставлять неудобно, а мы отсылали содержимое обратно тем, кто присылал».

Однако такого вопроса Хрущев Власику в то время задать никак не мог, потому что тот был снят с должности еще в мае 1952 года, а потом арестован. Вероятно, Никита Сергеевич что-то перепутал.

Человек в «бесформенной шапке»

Когда Сталин умер, гроб с его телом был выставлен для прощания в Колонном зале Дома Союзов. Светлана стояла возле него несколько часов вместе со своим тогдашним мужем Юрием Ждановым и генералом Степаном Микояном. Мимо струился бесконечный поток заплаканных людей со скорбными физиономиями. Когда проходила делегация из Грузии, Светлана обратила внимание на могучего человека высокого роста, одетого как рабочий. Всем своим видом он выделялся из толпы. «Он остановился, – писала Светлана, – задерживая ход других, снял шапку и заплакал, размазывая по лицу слезы и утирая их этой бесформенной шапкой». Наверное, благодаря этой шапке она его и запомнила.

Странный визит

К тому же вскоре она снова его увидела. «Через день или два раздался звонок у двери моей квартиры в Доме на набережной. Я открыла дверь и увидела этого самого человека. Он был очень высок и могуч в плечах, в запыленных сапогах, с простым красным обветренным лицом. «Здравствуйте, – сказал он с сильным грузинским акцентом. – Я – Надирашвили». – «Заходите», – сказала я. Какже не впустить незнакомца, когда я слышала его имя совсем недавно?».

Человек вошел, неся в руках большую папку или портфель, туго набитый бумагами. Сел в столовой, положил руки на стол и заплакал. «Поздно! Поздно!» – только и сказал он.

Светлана ничего не понимала, а только молча слушала. «Вот здесь – все! – сказал он, указывая на папку с бумагами. – Я собирал годами, все собрал. Берия хотел меня убить. В тюрьму меня посадил, сумасшедшим меня объявил. Я убежал. Он меня не поймает – Берия никогда не поймает меня! Где живет маршал Жуков, можете сказать? Или – Ворошилов?».

Тут Светлана, наконец, поняла, что речь идет о письме насчет Берии, которое кто-то передал Сталину. Но она не могла понять, к чему относятся слова «Поздно!» К тому, что Сталин умер, и никто теперь не сможет сделать выводы из этого таинственного письма?

Она сообщила Надирашвили, что Ворошилов живет в Кремле и туда попасть трудно, а вот к Жукову – проще, он живет в правительственном доме на улице Грановского.

«Я должен увидеть Жукова. Я должен все ему передать. Я все собрал об этом человеке. Он меня не поймает», – твердил неожиданный гость, задыхаясь от волнения. Вскоре он ушел, не рассказав больше никаких подробностей.

Звонок от Берии

Светлана была взволнована. Она чувствовала, что стала обладателем какой-то опасной тайны. К тому же было непонятно, как этот человек мог свободно войти в правительственный дом, в котором она жила. Ведь он постоянно охранялся.

Вскоре в ее квартире прогремел звонок, звонил Берия. Светлана хорошо знала его семью, дружила с сыном Лаврентия Павловича Серго. Однако сам Берия никогда ей не звонил. Она снова почувствовала опасность.

«Он начал очень вежливо, уведомив меня, что «правительство тут кое-что решило для тебя – пенсию и так далее. Если только что тебе нужно, не стесняйся, звони мне, как… – он замялся, ища слово, – как старшему брату!». Я не верила своим ушам. Потом безо всякого перехода он спросил: «Этот человек – Надирашвили, который был у тебя, где он остановился?».

Светлана была поражена. Она знала, что телефоны прослушиваются. Но не предполагала, что за ней следят и контролируют все визиты. Но она не знала, где остановился приезжий из Грузии, и так и ответила Берии. Тот сразу потерял к разговору интерес и повесил трубку.

Ворошилов побледнел…

Продолжая чувствовать опасность, Светлана отправилась к Ворошиловым. Когда она рассказала ему о звонке Берии, сталинский маршал побледнел. «Ты что, – сказал он, – хочешь нажить себе неприятностей? Разве ты не знаешь, что все дела, касающиеся Грузии, твой отец доверял вести именно Берии?». И Ворошилов замахал на Светлану руками. «Он, – вспоминает она, – был не то сердит, не то страшно напуган, или же то и другое вместе». Тут уж Светлана совсем растерялась, что если уж и могущественный Ворошилов испугался, то дело и в самом деле было опасным.

Но, к счастью, ничего страшного для нее не произошло, хотя без неприятностей не обошлось. Светлану вызвал председатель Комиссии партийного контроля Шкирятов. Он потребовал, чтобы она в письменном виде изложила все, что знала о Надирашвили. «Это – злостный клеветник, – пояснил он, – мы его знаем. Он клевещет на правительство». Светлана пыталась объяснить, что она ничего не знает о Надирашвили, но Шкирятов все равно заставил ее писать объяснение, а потом она получила по партийной линии «строгача» «за содействие известному клеветнику Надирашвили». Больше она ничего о таинственном Надирашвили не слышала и его не видела.

Следов нет

Как пишет автор книги о Светлане Аллилуевой Рафаэль Гругман, никаких документов, касающихся Надирашвили, историки потом не обнаружили. Так и осталось неизвестным, что было в его портфеле, с которым он пришел в Дом на набережной. Неизвестно также, встречался ли он потом с Жуковым и смог ли передать ему свои документы. Сам маршал нигде в своих мемуарах об этом грузине не вспоминает. Скорее всего, ищейкам Берии все-таки удалось найти этого человека в огромной «бесформенной шапке», и он сгинул в расстрельных подвалах или в лагерях, навечно унеся свою тайну в могилу. Но что стало с письмом, которое ему все-таки удалось передать Сталину, и которого так опасался Берия? Его тоже пока в архивах не обнаружили…

Рака Александра Невского

9 мая 1922 года «согласно предписанию райкома» в Александро-Невскую Лавру явились «товарищи Урбанович и Наумов с инструментами для участия во вскрытии мощей». По приказу партийного главаря Петрограда Зиновьева они должны были вынуть мощи великого полководца, чтобы можно было изъять и увезти из Лавры драгоценную серебряную раку, в которой они хранились. Рака, как и другие церковные ценности, была предназначена на переплавку и продажу за границу…

То было время великого погрома и разграбления накопленных веками церковных сокровищ России. Под предлогом помощи голодающим, по приказу Ленина из соборов, церквей и монастырей изымались драгоценная утварь, священные иконы, украшенные самоцветами, отлитые из серебра иконостасы, осквернялись раки святых. В Эрмитаже была устроена выставка «В помощь голодающим», на которой были представлены практически все наиболее ценные в художественном и материальном отношении иконы и церковная утварь из соборов и церквей Петрограда. Сразу же после нее почти все экспонаты были поспешно проданы за границу. Многие бесценные произведения искусства безжалостно уничтожались, их переплавляли, а драгоценный металл тоже продавали за рубеж. Священников, сопротивлявшихся грабежу, арестовывали, сажали и расстреливали.

Такая же печальная судьба была уготовлена и бесценной раке Александра Невского и иконостасу Казанского собора – самым ценным церковным реликвиям нашего города. Однако в Петрограде у них нашлись бесстрашные защитники. 10 мая 1922 года в Москву председателю ВЦИК Калинину была послана отчаянная телеграмма: «Государственный Эрмитаж и Русский музей просят срочного распоряжения приостановить разрушение иконостаса Казанского собора и раки Невской Лавры – памятников мирового художественного значения». Подписали телеграмму Тройницкий – директор Эрмитажа, Сычов – директор Русского музея и Александр Бенуа. Иконостас Казанского собора отстоять не удалось, а рака была передана в Эрмитаж. Однако коммунисты не угомонились. В 1930-х годах кто-то снова вспомнил, что полторы тонны серебра «стоят в Эрмитаже напрасно». И опять, с огромным трудом, музейщикам и ученым уникальную раку удалось отстоять.

Усыпальница полководца

Святой князь Александр Невский, которого недавно в результате телевизионного опроса признали «Именем России», был похоронен во Владимире. В дошедшем до нас летописном сказании о его подвигах говорилось, что он «Богом рожен». Побеждая везде, он нигде не был побежден. Рыцарь, пришедший с Запада посмотреть Невского, рассказывал, что он прошел много стран и народов, но нигде не видал такого «ни в царях царя, ни в князьях князя». Мы о его подвигах знаем по знаменитому фильму Сергея Эйзенштейна «Александр Невский», снятом накануне нападения гитлеровцев на СССР.

Петр I решил, что именно Александр Невский, как Божий угодник, станет самым надежным защитником и охранителем возводившегося Санкт-Петербурга, и приказал перенести его мощи на берега Невы. В мельчайших подробностях был разработан специальный ритуал, ковчег с останками князя следовал водным путем. В крупных городах и селах его должны были нести священники и монахи, которые встречали его у городских ворот. По прибытию драгоценной реликвии Петр сам ее встретил на своей яхте, поднял ковчег со святыми мощами и под пушечную и оружейную пальбу расставленных на берегу полков перенес его на руках в Александро-Невский монастырь, который стоял тогда на месте нынешней Лавры.

Серебряный шедевр

В 1752 году дочь Петра Елизавета Петровна распорядилась заменить ковчег на монументальную серебряную раку, которая была сделана из первого русского серебра, выплавленного на Колыванских рудниках. Она была украшена барельефами, рассказывающими о подвигах Александра Невского с надписью, сочиненной Ломоносовым:

Святой и храбрый князь здесь телом почивает:

Но духом от небес на град сей призирает…

Рака была помещена в огромный многоярусный саркофаг из чистого серебра, общим весом почти полторы тонны – нигде в мире нет такого грандиозного сооружения из этого драгоценного металла. В его создании принимали участие самые лучшие российские и иностранные мастера-серебряники того времени. На раке изображены ангелы, пьедесталы с трофеями, воинскими доспехами и оружием, а также поясное изображение самого Александра Невского в короне со знаменем и его супруги княгини Полоцкой. Над изображением князя – сияние из облаков и лучей, а среди них вензель «АН». В праздники над ракой подвешивалась драгоценная золотая лампада с кистью из жемчуга и бриллиантов, пожалованная Лавре Екатериной II. Рака стала замечательным памятником русского ювелирного искусства XVIII века, ею все единодушно восхищались.

Подложная «кукла»

Однако первыми вскрыли раку вовсе не коммунисты. Это было сделано летом 1917 года, когда еще шла Первая мировая война. Ввиду немецкого наступления на Петроград, Святейший Синод поручил архиепископу Вениамину Петроградскому произвести вскрытие раки с мощами св. Александра Невского на случай их срочной эвакуации. После молитвы крышку раки бережно отвинтили и обнаружили внутри большой кипарисовый гроб. В нем лежала человеческая фигура в монашеском одеянии схимника, со странной выпяченной грудью. Подняли покрывала и одежды, и тут случилось неожиданное: оказалось, что это – вовсе не хорошо, как казалось, сохранившееся мумифицированное тело, а… кукла.

Вот как описал увиденное секретарь Петербургского религиозно-философского общества Сергей Каблуков: «вся передняя часть головы и лоб оказались сделанными искусственно и вылепленными из воска, только небольшая верхняя часть – часть черепа подлинно-серого цвета. Грудь и живот оказались тоже искусственными, из ваты, зашитой в шелковые мешки. С прибавлением ваты оказались руки и ноги, т. к. подлинных костей было мало… На «чучеле» оказался мешочек шелковый: с костями мелкими в бумажке, с ароматическими веществами в виде порошка в другой». Как выяснилось, эти мощи были в церкви, которая подверглась пожару еще во времена Петра I. Чтобы скрыть правду о повреждении мощей огнем, и было изготовлено это «чучело». О находке доложили Святейшему Синоду, и было принято решение о «переоблачении» мощей, отделении подлинных мощей от инородных предметов.

Второе вскрытие

Второе вскрытие раки с мощами происходило, как мы уже писали, совсем в другой обстановке. Вместе с упомянутыми «товарищами Урбановичем и Наумовым с инструментами» 9 мая 1922 года в Лавру явились еще девять слесарей-железнодорожников и ювелир А. Семенов. Собралось также много других людей: представители от Петроградского райкома и губкома, делегаты от верующих, представители агитотдела – такие церемонии выставлялись тогда властью, какакции по разоблачению «религиозного дурмана», а также сотрудники ОГПУ. Чуть поодаль держалась группа священников во главе с митрополитом Вениамином. Вскрытие больше походило на публичное осквернение…

Эвакуация и возвращение

Прах Александра Невского оставили в Лавре, а громадную раку из серебра перевезли в Эрмитаж, где она и хранится по настоящее время. Она покидала его стены лишь однажды – в 1941 году, когда к стенам Ленинграда приближались гитлеровские войска. Уникальный экспонат упаковали в десять ящиков, для секретности пронумерованных вразнобой, и отправили в глубь страны, на Урал вместе с другими ценностями Эрмитажа специальным секретным эшелоном. Там она хранилась всю войну в залах Свердловского художественного музея. На прежнее место рака вернулась в 1945 году. Ее почистили, отреставрировали, собрали и установили в концертном зале Зимнего дворца, где она стала экспонатом выставки «Русское художественное серебро».

Как началась война?

Уже много лет после трагического начала войны, а о ней продолжают ожесточенно спорить. И главное даже не в том, что на самом деле произошло 22 июня 1941 года, а почему и сегодня, столько лет спустя после Великой Отечественной, в ее истории до сих пор остается еще столько тайн и загадок.

22 июня, ровно в 4 часа

Нам объявили: Киев бомбили,

Так началася война…

Даже эта простенькая, популярная в свое время песенка вызывает вопросы. 22 июня «ровно в 4 часа» никто еще ничего в СССР никому не объявлял, и Киев вообще бомбили только неделю спустя. О начале войны объявил только днем товарищ Молотов, а правительственная газета «Известия» сообщила о нападении лишь 24 (!) июня. Сам же товарищ Сталин выступил с обращением к народу 3 июля. А два дня – 29 и 30 июня, когда уже отчетливо стали видны масштабы колоссальной катастрофы, вождь будто бы, как считают некоторые историки, пребывал в прострации. Заперся на даче и не отвечал на телефонные звонки и ни с кем не встречался.

Внезапное нападение?

Поколению, выросшему во времена СССР, со школьных лет объясняли катастрофическое для нас начало войны, тем, что нападение гитлеровских войск было якобы «внезапным», что наша страна, занятая мирным трудом, была к войне «совершенно не готова», что противник будто бы имел «подавляющее превосходство», а наше вооружение было-де «устаревшим» и т. п. Сравнительно недавно стало известно, что на самом деле никакого «превосходства» в технике у немцев не было. Наоборот, у советской армии было гораздо больше и танков, и самолетов, не говоря уже о ее численном составе.

Но потом появилась версия о том, будто во всем виноват лично товарищ Сталин. Мол, его неоднократно предупреждали о неминуемом нападении Гитлера, и немецкие перебежчики были, но самоуверенный вождь все эти предупреждения игнорировал и только упорно требовал «не поддаваться на провокации».

Сталин был идиот?

Все вокруг твердят: немцы вот-вот нападут, а вождь колеблется и все не отдает приказа о том, чтобы встретить агрессора достойно. Был, мол, слишком доверчив, убежден, что Гитлер не нарушит заключенный с СССР пакт о ненападении. Но Сталина можно называть как угодно: и тираном, и извергом, и убийцей, но только вот идиотом, и не в меру доверчивым человеком он никогда не был. А, наоборот, был человеком необычайной хитрости, изворотливости, обладал прекрасной памятью, невероятными энергией и работоспособностью.

Читал ли Сталин «Майн кампф»? Немецкого он не знал, но, конечно же, читал. Все важные и строго запрещенные для других граждан СССР публикации и книги переводились специально для него в одном экземпляре, иногда – в нескольких, для членов Политбюро. Знал он и то, что писал Гитлер о руководителях СССР: «Правители сегодняшней России являются запятнанными кровью низкими преступниками, это – отбросы человечества, которые воспользовались ситуацией трагического часа, разгромили большое государство, в дикой кровожадности задушили и истребили миллионы своих лучших интеллигентов и теперь… поддерживают самый жестокий во все времена тиранический режим».

В той же «Майн кампф» Гитлер совершенно откровенно провозгласил, что Германии необходимо жизненное пространство и ее главная цель состоит в том, чтобы «завоевать эти земли на Востоке». Короче говоря, и этот катехизис национал-социализма, и другие писания Гитлера, которые Сталин, бесспорно, читал очень внимательно, не оставляли ни малейшего сомнения относительно того, что фюрер будет делать дальше, покорив почти всю Европу. Читал, и, конечно, делал выводы. С напряжением всех сил готовил СССР к войне. А как же Сталин мог относиться иначе к тому, кто публично назвал его, прославляемого в СССР, как «гения всех времен и народов», «низким преступником»?

Переоценил Гитлера?

Сталин считал Гитлера умным политиком и переоценил его. А вот своей разведке как раз верил. Представьте себе: разведка сообщает: Гитлер нападет 22 июня. А 31 мая на стол к товарищу Сталину ложится «Спецсообщение» Разведупра Красной армии 660569, где сообщается о следующем распределении вооруженных сил Вермахта: 122–126 дивизий – против Англии, 120–122 – против СССР (на самом деле разведка преувеличивала силы немцев, на тот момент их было 84), 44–48 дивизий – в резерве. Какой вывод делает товарищ Сталин? Совершенно логичный: у границ СССР ударной группировки Вермахта на тот момент нет. Так как же Гитлер может напасть на СССР? В войне против Франции, например, на фронте в 300 км в мае 1940 года у Гитлера было в полтора раза больше самолетов, чем при нападении на Советский Союз. Мог ли разумный стратег в таких условиях начинать войну против огромного СССР с реальной надеждой в ней победить? Нет, не мог, был убежден товарищ Сталин. Это было бы безумием. И был совершенно прав. Он не понял одного: Гитлер как раз и был авантюристом, мистиком и безумцем, а потому и мог решиться на такой совершенно безрассудный шаг.

Наша армия всех сильней

Кто-то в шутку потом даже сказал, что Сталин мог предотвратить нападение немцев очень простым способом: честно сообщить Гитлеру, сколько у СССР на самом деле дивизий и танков. Тот бы страшно испугался и никогда бы не напал. Первым обратил на это внимание в своих книгах сбежавший на Запад бывший офицер ГРУ Владимир Резун, больше известный под псевдонимом Суворов. Он не поверил в официальную версию начала войны, стал копаться в справочниках, изучать мемуары и первым опубликовал ошеломляющие выводы: и танков, и самолетов у СССР перед войной с Германией было много больше. Мало того, они были гораздо лучше, чем у Германии. А такого, например, танка, как Т-34, ни одна армия мира так и не смогла создать до конца войны.

Одни стали с яростью опровергать Резуна (чего, мол, предателя слушать!), другие, наоборот, задумались, принялись копаться в архивах и теперь уже, пожалуй, никто не сомневается в том, что советская пропаганда раньше тщательно скрывала: да, в 1941 году Красная армия и по численности, и по техническому оснащению значительно превосходила германскую. Словом, товарищ Сталин к войне готовился. Да еще как! Как никто другой в мире. Вся страна работала на армию, а гигантские заводы выпускали вооружений больше, чем все тогдашние страны взятые вместе. Но отчего ж тогда такой сокрушительный разгром в 1941?

Страшный разгром

Уже 16 июля немцы заняли Смоленск, подошли к Ленинграду. Наступающая сторона всегда несет большие потери, чем обороняющаяся, а вот у нас пропорция была другая, противоположная, совершенно фантастическая: 1 к 12! Потери же немцев в первые два месяца войны против СССР вообще оказались меньше, чем даже во время нападения на Францию, которое описывалось советскими историками, как «увеселительная прогулка»!

Страшный разгром первых месяцев войны, около 4-х миллионов пленных (никогда в истории России не было такого) объясняется просто. Руководящий состав Красной армии был уничтожен репрессиями 30-х годов, а армия состояла в основном, из детей крестьян, переживших трагедию голода и раскулачивания. Такая армия оказалась неспособной дать отпор вермахту, и была разгромлена, миллионы сдались в плен. Но война только начиналась…

«За первые шесть месяцев войны, – пишет американский историк Дэвид Гланц, – Советский Союз потерял почти 5 миллионов бойцов – практически всю довоенную армию… Тем не менее, Советский Союз выжил и, во время битвы за Москву нанес гитлеровскому Вермахту первое поражение, какое тому когда-либо довелось испытать».

Миф Резуна

Гланц считает мифом распространяемые последнее время некоторыми авторами (Резуном, Солониным и другими) утверждения о том, будто в 1941 году Сталин готовился напасть на Гитлера первым.

«15 мая 1941 года, – пишет Гланц, – Г. К. Жуков, начальник Генерального штаба Красной армии, направил своему начальству записку о возможном превентивном нападении на войска вермахта, которые тогда сосредотачивались в Восточной Польше.

Хотя на документе с этим предложением стоят инициалы наркома обороны Советского Союза, маршала Советского Союза С. К. Тимошенко, нет никаких свидетельств того, что Сталин читал этот документ и предпринял какие-либо действия на основании написанного. Тем не менее, одно лишь наличие этой записки вкупе с другими отрывочными свидетельствами подготовки к войне обеспечило основу для появившихся в последнее время утверждений о том, что Сталин и в самом деле собирался в начале июля 1941 года начать превентивную войну против Германии – но просто не смог этого сделать, поскольку Гитлер нанес удар первым.

«Все существующие архивные источники, – отмечает Гланц, – опровергают это спорное утверждение. Как показывают последующие события, летом 1941 года Красная армия была не в состоянии вести никакой войны – ни наступательной, ни, как показал ход реальных боев, оборонительной. Более того, хотя предложение Жукова, безусловно, имело место, оно лишь отражало нормальное планирование на случай чрезвычайных обстоятельств, входившее в круг обычных задач Генерального штаба. И, наконец, хотя на оригинальном предложении стоят инициалы Тимошенко, на нем нет ни инициалов Сталина, ни обычных помет на полях – таким образом, давая основания предполагать, что Сталин, скорее всего, никогда его не видел».

Ни раньше, ни позже

Американский историк также дает отрицательный ответ на предположения о том, мог бы Гитлер начать вторжение раньше или отложить его на более поздний срок. «Гитлер, – пишет он, – начал операцию «Барбаросса» 22 июня 1941 года – после того, как примерно на два месяца отложил вторжение в Советский Союз, чтобы вермахт смог завоевать Югославию и Грецию. Многие историки утверждают, что эта задержка стала для операции «Барбаросса» роковой. Если бы Германия вторглась в Советский Союз в апреле, а не в июне, доказывают они, то Москва и Ленинград пали бы, и Гитлер достиг бы поставленных целей, в особенности захвата Москвы и Ленинграда.

Это утверждение тоже неверно. Гитлер нанес свой отвлекающий удар в направлении Балкан в то время года, когда распутица не позволяла вести на западе Советского Союза наступательные действия любых масштабов, особенно мобильные танковые операции».

Опровергает историк и тезис о том, что Гитлер мог отсрочить «Барбароссу» до лета 1942 года. «Это тоже крайне маловероятно, – пишет он, – так как сталинская программа реформирования, реорганизации и перевооружения Красной армии, оказавшаяся прискорбно незавершенной к моменту удара немцев в июне 1941 года, к лету 1942 года была бы полностью завершена. Хотя в 1942 году вермахт все равно превосходил бы Красную армию в тактическом и оперативном мастерстве, последняя имела бы в своем распоряжении более крупные и более грозные механизированные войска, оснащенные бронетанковой техникой, превосходящей немецкую».

Изумительный подвиг

Гитлеровская операция «Барбаросса», отмечает американский историк, не только уничтожила войсковую структуру Красной армии в начальный период войны, но и продемонстрировала, насколько плохо была подготовлена Красная армия к ведению современных мобильных действий. Однако, как считает Гланц, русские сумели сделать выводы из допущенных ошибок и коренным образом преобразовать Красную армию. В 1941 и 1942 гг., пишет он, Красной армии пришлось совершить изумительный подвиг, остановив два мощных наступления вермахта, в авангарде которых шли мощные, хорошо обученные, опытные, закаленные в боях и пока не знавшие ни одного поражения танковые и моторизованные войска. «Несмотря на страшные поражения, испытанные в 1941 и 1942 гг., к концу 1942 Красная армия завершила это мучительное обучение, чтобы нанести под Сталинградом и Курском поражение самой профессиональной и опытной армии в мире. Победа была гарантирована», – делает вывод американский историк.

Да, перед лицом невиданной в истории трагедии июня 1941 года, подвиг нашего народа, несмотря ни на что сокрушившего фашизм, выглядит еще более величественным. Народ, спасая свою страну от вражеского нашествия, победил не благодаря тирану-Сталину, а вопреки ему. Победил даже в условиях созданного коммунистами страшного режима террора, рабского труда, подлости и страха.

Взгляд с той стороны

А как относились к войне «с той стороны», солдаты вторгнувшейся в Россию армии Вермахта? Конечно, они не начали брататься с «советскими рабочими», как до этого уверяла сталинская пропаганда, а были поначалу полны спеси, уверены в своем превосходстве и неминуемой победе над большевиками. Однако, едва вступив на русскую землю, столкнувшись с непривычным для них яростным сопротивлением, и увидев громадные пространства, даже самые оголтелые враги сначала засомневались, а потом довольно быстро поняли: эту страну им не победить.

Унтерштумфюрер СС Эрих Керн, описывая свои впечатления о вступлении в Россию, в своих воспоминаниях отмечал: «С высоты своего грузовика я любовался мирным ландшафтом, всеми силами стараясь побороть непонятное беспокойство. Я не узнавал самого себя. Не новичок на войне, я к тому же прекрасно знал ее цель. Нам предстояло отвести угрозу с Востока, ликвидировать ее раз и навсегда. И тем не менее перед лицом этих бескрайних просторов меня охватило чувство глубокой подавленности и страха, того самого страха, который испытывает человек, предчувствующий расставленную ему ловушку».

«Немцы не отдавали себе отчета, насколько велик объем их ошибок, неправильных расчетов, смертельно опасной для них смеси высокомерия, заносчивости и мелкобуржуазной мании величия, – писал воевавший под Ленинградом Хассо Стахов. – Но самое главное они не представляли себе реальной силы и неукротимой жизнеспособности советского противника». А когда напор Вермахта иссяк, наступление выдохлось, на немцев обрушилась вся мощь советской армии. «Началось, – признается Стахов, – безудержное бегство, паника, по принципу «Спасайся, кто может». Оставленные на произвол судьбы раненые и контуженные солдаты, брошенное стрелковое оружие и пушки, изготовленные к стрельбе новенькие минометы, забытые и даже еще включенные радиостанции. Все это действительно имело место… «Меняю «Железный крест» на кроссовки», – так это звучало тогда на солдатском жаргоне».

Миф и настоящие герои

22 июня снова и снова заставляет нас вспоминать о трагических страницах великой войны. Целые поколения в нашей стране выросли на описаниях «героического подвига 28 героев-панфиловцев». Согласно статье в газете «Красная звезда», 16 ноября 1941 года в бою у разъезда Дубосеково под Москвой они уничтожили 18 вражеских танков и все (потом стали писать «почти все») погибли. В июле 1942 года им было присвоено звание Героя Советского Союза. Только много позднее выяснилось, что боя, с пафосом описанного корреспондентами, на самом деле не было. Однако подвиг все-таки был.

Складываться легенда начала после того, как 27 ноября 1941 года в «Красной звезде» появилась статья корреспондента Владимира Коротеева «Гвардейцы Панфилова в боях за Москву», где рассказывалось о подвиге небольшого отряда, уничтожившего у разъезда Дубосеково 18 вражеских танков. На следующий день в газете появилась уже передовая статья, подписанная литературным редактором газеты Александром Кривицким под заголовком «Завещание павших героев», где указывалось, что с танками сражалось 28 панфиловцев.

«Красную звезду» тогда читали все, и главному редактору газеты позвонил председатель Верховного Совета СССР Михаил Калинин и попросил установить имена героев, чтобы их наградить (в первых статьях их имена не были названы). Это дело главный редактор Ортенберг поручил Александру Кривицкому. В результате 22 января 1942 года тот поместил большой очерк «О 28 павших героях», в котором расписал всю эту историю подробно, словно был ее очевидцем, или человеком, слышавшим рассказы участников боя. В этом же очерке он назвал все 28 фамилий гвардейцев. В июле Указом Президиума Верховного Совета СССР всем им были присвоены звания Героев Советского Союза. С тех пор рассказ о «подвиге 28 панфиловцев» стал хрестоматийным, вошел во все книги истории и школьные учебники, как пример высокой доблести и геройства. Героям ставили памятники, о них ставили фильмы, сочиняли поэты и т. п.

Первые нестыковки

Первые сомнения появились осенью 1947 года, когда в Харькове военной прокуратурой был арестован за измену родине Иван Добробабин – один из списка «погибших» панфиловцев, которым было присвоено звание героев. Оказалось, что он добровольно сдался в плен немцам и поступил к ним на службу, был начальником полиции оккупированного немцами села Перекоп в Харьковской области. После освобождения села советскими войсками, был арестован, как изменник, но бежал и снова перешел к немцам. При аресте у Добробабина была найдена книга о героях-панфиловцах и, оказалось, что там идет речь и о нем. На допросах он признался, что никаких подвигов не совершал, и все, что написано о нем в книге, не соответствует действительности. Впоследствии Добробанина за службу немцам осудили на 25 лет лагерей. После этого Главная военная прокуратура СССР провела тщательное расследование истории боя у Дубосеково в версии журналистов. Выяснилось, что все это – их выдумка. Однако результаты расследования были засекречены и стали известными только много позднее.

«Сплошной вымысел»

В рамках следствия Прокуратуры был допрошен бывший командир 1075 стрелкового полка, того самого, в составе которого воевали панфиловцы, Илья Капров. Он показал: «… Никакого боя 28 панфиловцев с немецкими танками у разъезда Дубосеково 16 ноября 1941 года не было – это сплошной вымысел. В этот день у разъезда Дубосеково в составе 2-го батальона с немецкими танками дралась 4-я рота, и действительно дралась геройски. Из роты погибло свыше 100 человек, а не 28 как писали в газетах. Никто из корреспондентов ко мне не обращался в этот период, никому никогда не говорил о бое 28 панфиловцев, да и не мог говорить, так как такого боя не было».

28 августа 1948 года генерал-полковник Шметенко направил министру Вооруженных сил СССР Н. Булганину записку, в которой говорилось: «Каких-либо оперативных документов или документов по линии политических органов, конкретно упоминающих о действительно имевшем место героическом подвиге 28 панфиловцев в районе разъезда Дубосеково, не найдено совершенно…».

Допросы журналистов

Допрашивала Прокуратура и самих создателей мифа – журналистов. Корреспондент Коротеев признался, что в полку, на боевых позициях он не был и ни с кем из участников сражения не разговаривал, а находился только в штабе армии и составил свое сообщения на основании разговоров со штабистами.

Допрошенный секретарь «Красной звезды» Кривицкий показал, что слова политрука Клочкова: «Россия велика, а отступать некуда – позади Москва», он выдумал. Признался Кривицкий также, что «в части ощущений и действий 28 героев – это его «литературный домысел». «Я ни с кем из раненых или оставшихся в живых гвардейцев не разговаривал. Из местного населения я говорил только с мальчиком 14–15 лет, который показал могилу, где похоронен Клочков», – сообщил он. Таким образом, расследованием Прокуратуры было установлено, что подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев, освещенный в печати, был вымыслом корреспондента Коротеева, редактора «Красной звезды» Ортенберга и в особенности литературного секретаря Кривицкого.

Суровая правда

Многие опытные ветераны войны еще во время появления первых публикаций сомневались, как это горстка бойцов, вооруженных противотанковыми ружьями, грантами и бутылками с зажигательной смесью, могла уничтожить 18 танков. Дело в том, что во всем полку было всего 11 противотанковых ружей. К тому же, они отличались невысокой бронепробиваемостью, и могли поражать танки только с близкой дистанции и под углов 90 градусов, в борт или в корму, что в условиях лобовой атаки было маловероятно. Противотанковые гранаты были еще слабее, – они пробивали только 15–20 мм брони, а потому их рекомендовали забрасывать на крышу танка, что в бою было очень не простой задачей. Об этом свидетельствовал и фронтовая статистика.

Редактор «Красной звезды» Ортенберг, оправдывая публикации «о панфиловцах», заявил следователям, что в 1941 году, на пороге Москвы очень остро стоял вопрос о повышении боевого духа деморализованных отступлением советских бойцов. Бывали случаи, когда бойцы бежали только при одном виде немецких танков. «Лозунг «Смерь или победа!», особенно в борьбе с вражескими танками, был решающим лозунгом. Подвиги панфиловцев и были образцом такой стойкости», – заявил Ортенберг.

И действительно, во время жестоких войн огромную роль играет боевая пропаганда, когда занижают (или вообще скрывают) данные о своих потерях и преувеличивают потери противника, рассказывают о подвигах, которых не было. Так было во всех армиях и во все времена. И советская вовсе не была исключением. Даже сегодня американцы, например, скрывают свои подлинные данные о потерях в Ираке, или в Афганистане.

А подвиг был!

Однако когда пушки стихают, приходит время говорить правду, хотя иногда она может оказаться очень горькой. Увы, не все это понимают. Несмотря на, казалось, неопровержимые выводы прокуратуры, запущенная в годы войны версия о «28 панфиловцах», продолжала жить. В ее защиту выступил, например, такой авторитет, как маршал Д. Язов. Были и другие защитники мифа, главным аргументом которых являлись рассуждения о том, «зачем ворошить прошлое», «очернять нашу победу»? и т. п.

Однако правда об истории панфиловцев нисколько не обесценивает заслуги наших солдат. Великий подвиг советских войск под Москвой был – и это, главное. 16 ноября 1941 года танковые дивизии немцев развернули наступление на столицу, в том числе и районе Дубосеково. Разгорелись десятки, сотни ожесточенных схваток. Советские солдаты мужественно отражали атаки противника, и захватить Москву гитлеровцам так и не удалось. Скажем так, было не «28 панфиловцев», а сотни, тысячи героев. Это и есть тот подвиг, забывать о котором мы не должны никогда!

Правда о блокаде

Чем дальше по времени уходят от нас годы Великой Отечественной войны, тем больше горькой правды узнаем мы о ней. Так и о блокаде Ленинграда. Российские исследователи, анализируя ставшие известными новые факты и прежде секретные документы, выдвигают новые версии причин небывалой трагедии, отмечая те драматические ошибки сталинского руководства, которые к ней привели.

Вы, конечно, знаете о сохранившейся на Невском проспекте блокадной табличке: «Граждане! При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна». А почему, собственно, именно эта, северная сторона? Ведь враг-то окружил город со всех сторон. Значит, и стрелять могли, откуда угодно. Но нет, стреляли с юга, где стояли немецкие войска! А вот с севера обстрелов Ленинграда не было. А кто же там находился? Как это кто? Финны! Они-то и не стреляли и не бомбили город, хотя и находились с СССР в состоянии войны. Почему?

Вторая финская война

Как известно, в 1939 году огромный СССР напал на крохотную Финляндию. Ценой огромных потерь в ходе этой «незнаменитой» войны ему удалось ее победить и отодвинуть границу к северу, за Выборг. Будто бы это, как утверждали советские историки, и помогло предотвратить потом захват врагом Ленинграда «с ходу». На самом деле все произошло наоборот. Гитлер, когда стал готовиться к нападению СССР, очень хотел заполучить Финляндию в союзники, надеясь, что она, обиженная на СССР, охотно его поддержит. Но не тут-то было! Бывший царский генерал Карл Маннергейм наотрез отказался от этого союза, как ни заигрывал с ним фюрер. Финны твердо решили придерживаться нейтралитета. Однако товарищ Сталин имел на этот счет свои особые планы. 18 сентября 1940 года нарком обороны Тимошенко и начальник генерального штаба Жуков подписали план по захвату Финляндии. Но поначалу финнов решили удушить экономически. СССР перестал выполнять заключенный с Финляндией договор по поставкам зерна. В результате хлебные нормы там были снижены до полуголодного минимума. Но на помощь к финнам пришел Гитлер, который поставил 250 тысяч тонн зерна. В обмен он получал от Хельсинки никель и лес.

Подготовка нападения

В начале 1941 года Маннергейму стали доносить об активизации советских войск на новой русско-финской границе. Резко активизировалось дорожное строительство, участились разведывательные полеты советских самолетов. Около 100 тысяч заключенные тянули к границе несколько железнодорожных веток. Вдоль нее было построено около 90 (!) новых аэродромов. Как пишет Александр Никонов, автор книги «Бей первым!», Ленинградский военный округ сосредоточил у финской границы шесть армий и один корпус, которые были должны ударить по Финляндии на семи участках одновременно. Как свидетельствует другой известный историк Марк Солонин, 17 июня 1941 года 1-я танковая дивизия – самая мощная в Красной армии отправилась в Северную Карелию. Против Финляндии были задействованы 10 и 11 мехкорпуса ЛенВо, гораздо более мощные, чем гитлеровская армия Манштейна, которая потом двинулась на Ленинград.

Однако 22 июня и нападение гитлеровских войск на СССР спутало эти планы новой агрессии. 24 июня Сталину доложили, что на аэродромах Южной Финляндии будто бы сосредоточено до 600 немецких самолетов, хотя на самом деле там их не было. Финны не собирались нарушать свой нейтралитет, и люфтваффе свои аэродромы на юге не передавали. Но Сталин не стал проверять эти данные, и 25 июня после совещания в его кабинете по территории Финляндии был неожиданно нанесен массированный бомбовый удар. При этом погибло около тысячи мирных жителей. После этого финнам ничего другого не оставалось, как объявить СССР войну. Ценой огромных усилий им удалось оттеснить Красную армию и выйти на реку Сестру, отвоевав назад ту самую территорию, которую у них отобрали после «зимней» войны – то, что им принадлежало до Петра I. Но дальше финны не пошли. И обстреливать Ленинград не стали. Финская авиация имела строгий приказ от Маннергейма не совершать никаких полетов над Ленинградом. Именно по этой причине южная сторона улиц была во время блокады менее опасной.

А была бы тогда блокада?

Но что бы случилось, если бы Сталин не отдал приказ бомбить Финляндию? Тогда бы, конечно, она бы не нарушила свой нейтралитет. И могла бы разрешить потом снабжать Ленинград через свою территорию. Запретить поставлять продовольствие голодным жителям нейтральной стране никто бы не мог. И не было бы тогда, наверное, такой ужасной блокады с сотнями тысяч жертв от голода.

С другой стороны, переброска мощных мехкорпусов в Карелию накануне гитлеровского вторжения с Запада, опасно оголила Ленинградский фронт. Когда их с опозданием отозвали назад, то часть техники уже вышла из строя, и гитлеровская армия Манштейна без особых трудов окружила город. Как считает автор популярного многосерийного документального фильма об истории Великой Отечественной войны, петербургский кинорежиссер Виктор Правдюк, хорошо изучивший документы этого периода, «мы сами толкнули финнов в объятия Гитлера. Мы сами их подтолкнули к войне. Это – преступление сталинского режима, которое ничем оправдать нельзя». Кстати, косвенно это мы уже сами признали на государственном уровне. Недавно в Петербурге установили памятник Маннергейму, а президент России во время официального визита в Финляндию возложил к могиле маршала цветы.

Осадная запись

«Осадная запись (Блокадный дневник) – так называется книга воспоминаний о блокаде петербургского ученого-востоковеда, профессора Александра Николаевича Болдырева (1909–1993), последнего представителя старинной дворянской семьи. Она издана крохотным тиражом и ее мало кто читал. Свою хронику «осадного времени», полную тончайших психологических наблюдений за страданиями ленинградцев, умиравших от голода, Болдырев аккуратно вел почти ежедневно. «Вот возникает в моем воображении, – писал в те страшные дни ученый, – видение неслыханной прелести: кабинет, светло и тепло. Я, живой, сытый, чистый, спокойный, сижу и пишу. Все ужасы в прошлом. Осадная запись – есть запись о прошлом и в прошлом. Она окончена, и я готовлю ее для других…».

13 декабря. Сильный мороз. Трамваев нет вовсе. Хлебной прибавки нет, нет даже объявлений, о которых говорили вчера. Уныние, воцарившееся среди людей по этому поводу, равно лишь вчерашнему ликованию, когда распространился слух. Ликующие голодные – незабываемое свирепое зрелище. Сегодня наши очень хорошие сводки (говорят!): Истра, Сталиногорск, еще что-то, окончание убийственного для немцев сражения за Москву, длив, с б по 11 декабря. Все больше верю в свой первоначальный прогноз о гигантском, историческом («на ближайшее тысячелетие») просчете Гитлера. Имея в виду напасть на нас, нельзя было нападать на Европу сперва. Только потом. Во вчерашней газете объявление об уборке снега. Не работающие – 8 часов уборки без льготного питания и оплаты. В этой категории окажутся все домохозяйки, которые обычно стоят по 10–15 ч. в очередях и выносят множество еще трудностей осадно-бытовых, которых мы почти не ведаем, все на 125 гр. (автор имеет в виду норму хлебного пайка на день – прим. ред.).

Рассказы о трудностях с похоронами. Кладбища завалены (не зарытыми). Родственники оставляют своих покойников просто на улице в темноте и убегают. Тогда попечение берет на себя милиция. Грузовик, в котором мертвые дети («в рубашечках и без рубашечек») уложены штабелем. Сейчас умереть гораздо легче, чем похоронить. Верю в скорое окончание сих испытаний великих, народных.

15 декабря. Крепчайший мороз. Трамваев никаких. Хлебной прибавки, конечно, нет. Самочувствие лучше в общем, но ниже на предательский кусочек, чем раньше. Картина застывшего города с бесконечно черными потоками и ручейками людей по мостовым, улицам, панелям – потрясающа. Лошадей и машин почти нет. Вчера и сегодня лапа голода легла на мой home (дом) и осквернила его.

Вернулся вчера в 3 ч. Дома тьма полная, второй вечер. Тьма хуже всего действует на маму, подрывает ее. Печурка едко дымит. Еле теплится ничтожная свечка. Дым, копоть. Мрак отчаяния…

В эрмитажной столовой одни «соевые битки», нет супа. Все подавлены и как раз с утра поголовная трудмобилизация на уборку снега. Как работать людям? Иду в Унив. столовую со слабой надеждой на дрожжсуп и возможность выбрать мясо по инждив. карточкам. Ибо в магазине только свалка и хамство. Очевидно, подрывает и трудность доставки (плюс бэдлам, конечно, самобытный): на тысячную очередь привозят несколько десятков кило товара, на ручных саночках, тележках. Что-то будет? Жестокие дни, голодные очереди на жестоком морозе.

Вечер. Был дома. Отнес 400 гр. (8 штук) конских котлеток. Это вся моя декадная иждивенческая и детская норма по 3 карточкам. Галя (жена Болдырева – прим. ред.) находит это очень удачным маневром. Как хотелось присоединить дрожжсупы и желе! Увы, их не было! По Невскому и Садовой, когда возвращался, редко проносились какие-то ошалелые трамваи неведомых направлений.

Новое бедствие – управдом урезал порцию дров до 1 куб. м. Это на месяц. А потом? Мысль одна гложет сознание днем и ночью: тающие Галины запасы. Невозможность помочь этому. Медленно, верно, как глетчер, надвигается голодное бедствие. Скованно, обреченно, без возможности шевельнуться, как в тяжком сне, следишь, вперив глаза в исчезающий промежуток. В течение часа был ожесточенный обстрел. В морозной мгле над Васильевским островом стояло неясное зарево.

13 января. Бедствия и смерть обволокли все улицы и кварталы осажденного города. Теперь почти нигде нет воды, ошалело бегают жители с ведрами. У нас вода есть. Все эти дни стоят морозы 25–30 градусов. На следующий день достали 1 кг. муки, но теперь, конечно, продали полкилогр. хилой конколбасы (225 р. за кило). Какой пир был в вечер получения продуктов – блины на сале! Какая радость, какое ни с чем не сравнимое чувство спасения. А каша – вареная мука с жиром…

Слышал (в трамвае), что в Москве какой-то молодой человек получил три года за рассказ о том, что в Ленинграде съели всех кошек. А что было бы, если бы он рассказал о трупах с вырезанными мягкими частями, валявшихся десятками у моргов? (это недовезенные до морга). Несчастных этих мертвоедов расстреливали безжалостно: целыми семьями.

…Опять наплывают обрывки кошмарных видений: одна за другой несутся по обледенелой дороге крупповские пятитонки (голубые, они и сейчас ходят) со страшным своим грузом. У борта одной машины женщина откинулась, голова запрокинута, руки раскинуты, словно в приступе отчаянного, неудержимого хохота и длинные черные волосы вакхически полощутся по ветру вслед за мчащимся грузовиком. Когда на кладбище машины буксуют в снегу, грузчики быстро подсовывают под колесо ближайшего мертвеца.

16-ое января. Все стоят солнечные, чуть туманные дни, а ночи залиты лунным светом. Город наш, город! С тевтонским упорством не перестают его громить немцы. Сегодня с половины дня яростно била наша артиллерия, но скоро в ее грохот влились тяжкие громы взрывов. Обстрел был жестокий, он свирепствовал более четырех часов подряд, до темноты. С темнотой (я заметил теперь точно) немцы умолкают. Видно, огонь выстрелов демаскирует их дальнобойные пушки. Снаряды поражали весь наш район, Центр, Петроградскую, Выборгскую. Это то, что успел я узнать. Идя с лекции на Васильевском острове (где было тихо) домой пешком, ибо трамваи повсюду стояли, я узрел одно попадание на многострадальном углу «Подписных изданий» и два в узком проходе у нашего Райсовета. Влетело и в Витебский вокзал и т. д. Так как шел уже третий час обстрела, милиции ослабила свою непропускательную бдительность, и по улицам текли эти характернейшие быстрые, быстрые молчаливые ручейки пешеходов. Во всех подворотнях, в парадных, под аркадами, за выступами жмутся кучки осторожных и робких, или просто глазеющих, выглядывая и тоскливо топчась. Вдруг страшный треск близкого разрыва. Во мгновение ока улица словно выметена начисто. Лишь несколько человек продолжают свой бег по панелям. Это разъяренные или российско-беспечные. Но через минуту опять текут ручейки. Жизнь, прикрытая смертью…

Война Николая Никулина

Николая Никулина отправили на войну прямо со школьной скамьи. Он попал на самые кровавые участки Ленинградского и Волховского фронтов, но выжил, и потом дошел до Берлина. Об этом он написал воспоминания – страшную книгу о войне без прикрас. Написал в 1975 году, когда «броня страха, стискивавшая наши души, стали давать первые трещины». Ведь сразу после войны правду писать было нельзя. Но еще 30 лет пролежала она в письменном столе автора, профессора-искусствоведа, сотрудника Эрмитажа.

…Весной 1941 года в Ленинграде многие ощущали приближение войны. Информированные люди знали о ее подготовке, обывателей настораживали слухи и сплетни. Но никто не мог предполагать, что уже через три месяца после вторжения немцы окажутся у стен города, а через полгода каждый третий его житель умрет страшной смертью от истощения. Тем более мы, желторотые птенцы, только что вышедшие из стен школы, не задумывались о предстоящем. А ведь большинству суждено было в ближайшее время погибнуть на болотах в окрестностях Ленинграда. Других, тех немногих, которые вернуться, ждала иная судьба – остаться калеками, безногими, безрукими или превратиться в неврастеников, алкоголиков, навсегда потерять душевное равновесие.

Объявление войны я и, кажется, большинство обывателей, встретили не то чтобы равнодушно, но как-то отчужденно. Послушали радио, поговорили. Ожидали скорых побед нашей армии – непобедимой и лучшей в мире, как об этом постоянно писали в газетах. Сражения пока что разыгрывались где-то далеко. О них доходило меньше известий, чем о войне в Европе. В первые военные дни в городе сложилась своеобразная праздничная обстановка. Стояла ясная, солнечная погода, зеленели сады и скверы, было много цветов. Город украсился бездарно выполненными плакатами на военные темы. Улицы ожили. Множество новобранцев в новехонькой форме деловито сновали по тротуарам. Повсюду слышалось пение, звуки патефонов и гармошек: мобилизованные спешили в последний раз напиться и отпраздновать отъезд на фронт. Почему-то в июне-июле появилось в продаже множество хороших, до тех пор дефицитных книг. Невский проспект превратился в огромную букинистическую лавку: прямо на мостовой стояли столы с кучами книжек. В магазинах пока еще было продовольствие, и очереди не выглядели мрачными.

Они не вернулись

Дома преобразились. Стекла окон повсюду оклеивали крест-накрест полосками бумаги. Витрины магазинов забивали досками и укрывали мешками с песком. На стенах появились надписи – указатели бомбоубежищ и укрытий. На крышах дежурили наблюдатели. В садах устанавливали зенитные пушки, и какие-то не очень молодые люди в широченных лыжных штанах маршировали там с утра до вечера и кололи чучела штыками. На улицах то и дело появлялись девушки в нелепых галифе и плохо сшитых гимнастерках. Они несли чудовищных размеров баллоны с газом для аэростатов заграждения, которые поднимались над городом на длинных тросах. Напоминая огромных рыб, они четко вырисовывались в безоблачном небе белых ночей.

А война между тем где-то шла. Что-то происходило, но никто ничего толком не знал. В госпитали стали привозить раненых, мобилизованные уезжали и уезжали. Врезалась в память сцена отправки морской пехоты: прямо перед нашими окнами, выходившими на Неву, грузили на прогулочный катер солдат, полностью вооруженных и экипированных. Они спокойно ждали своей очереди, и вдруг к одному из них с громким плачем подбежала женщина. Ее уговаривали, успокаивали, но безуспешно. Солдат силой отрывал от себя судорожно сжимавшиеся руки, а она все продолжала цепляться за вещмешок, за винтовку, за противогазную сумку. Катер уплыл, а женщина еще долго тоскливо выла, ударяясь головой о гранитный парапет набережной. Она чувствовал то, о чем я узнал много позже: ни солдаты, ни катера, на которых их отправляли в десант, больше не вернулись. Потом мы записались в ополчение…

Нож в масло

В начале войны немецкие армии вошли на нашу территорию, как раскаленный нож в масло. Чтобы затормозить их движение не нашлось другого средства, как залить кровью лезвие этого ножа. Постепенно он начал ржаветь, тупеть и двигался все медленней. А кровь лилась и лилась. Так сгорело ленинградское ополчение. Двести тысяч лучших, цвет города. Но вот нож остановился. Был он, однако, еще прочен, назад его подвинуть никак не удавалось. И весь 1942 год лилась и лилась кровь, все же помаленьку подтачивая это страшное лезвие. Так ковалась наша будущая победа. Кадровая армия погибла на границе. У новых формирований оружия было в обрез, боеприпасов и того меньше. Опытных командиров – наперечет. Шли в бой необученные новобранцы…

– Атаковать! – звонит Хозяин из Кремля.

– Атаковать! – телефонирует генерал из теплого кабинета.

– Атаковать! – приказывает полковник из теплой землянки.

И встает сотня Иванов, и бредет по глубокому снегу под перекрестные трассы немецких пулеметов. А немцы в теплых дзотах, сытые и пьяные, наглые, все предусмотрели, все рассчитали. Все пристреляли и бьют, бьют, как в тире. Однако и вражеским солдатам было нелегко. Недавно один ветеран рассказал мне о том, что среди пулеметчиков их полка были случаи помешательства: не так просто убивать людей ряд за рядом – а они все идут и нет им конца. Полковник знает, что атака бесполезна, что будут лишь новые трупы. Уже в некоторых дивизиях остались лишь штабы и три-четыре десятка людей. Были случаи, когда дивизия, начиная сражение, имела 6–7 тысяч штыков, а в конце операции ее потери составляли 10–12 тысяч – за счет постоянных пополнений…

Один лишь номер

От дивизии нашей давно остался один лишь номер, повара, старшины да мы, около пушки. Скоро и наш черед… Каша опять с осколками: когда подносчик пищи ползет, термос на его спине пробивает… Хочется пить и болит живот: ночью два раза пробирался за водой к недалекой воронке. С наслаждением пил густую, коричневую, как кофе, пахнущую толом и еще чем-то воду. Когда же утром решил напиться, увидел черную, скрюченную руку, торчащую из воронки…

Гимнастерка и штаны стали как из толстого картона: заскорузли от крови и грязи. На коленях и локтях – дыры до голого тела: проползал. Каску бросил, тут их мало кто носит, но зато много валяется повсюду. Этот предмет солдатского туалета используется совсем не по назначению. В каску обычно гадим, затем выбрасываем ее за бруствер траншеи, а взрывная волна швыряет все обратно, нам на головы… Покойник нестерпимо воняет. Их много здесь кругом, старых и новых. Одни высохли до черноты, головы, как у мумий, со сверкающими зубами. Другие распухли, словно готовы лопнуть. Лежат в разных позах. Некоторые неопытные солдаты рыли себе укрытия в стенах траншеи, и земля, обвалившаяся от близкого взрыва, придавила их. Так они и лежат, свернувшись калачиком, будто спят, под толстым слоем песка. Картина, напоминающая могилу в разрезе. В траншее тут и там торчат части втоптанных в глину тел: где спина, где сплющенное лицо, где кисть руки, коричневые, под цвет земли. Ходим прямо по ним.

На пулеметы

…Уже третий день пехота штурмовала деревню. Сперва пошла одна дивизия – б тысяч человек. Через два часа осталось от них две тысячи. На другой день оставшиеся в живых и новая дивизия повторили атаку с тем же успехом. Сегодня ввели в бою третью дивизию, и пехота опять залегла. Густая россыпь трупов была нам хорошо видна на склоне холма. «Что делают, б…!» – твердил полковник, а на холме бушевал огонь. Огромные языки пламени, клубы дыма, лес разрывов покрывал немецкие позиции. Били наша артиллерия, катюши, минометы, но немецкие позиции оставались целы и косили наступавшие полки. «Что делают, гады! Надо же обойти с флангов! Надо же не лезть на пулеметы, зачем гробить людей!» – все стонал полковник. Но «гады» имели твердый приказ и выполняли его…

Хозяин из Москвы ткнул пальцем в карту, велит наступать. Генералы гонят полки и дивизии, а начальники на месте не имеют права проявлять инициативу. Приказ: «Вперед!», и пошли умирать безответные солдаты. Пошли на пулеметы. Обход с фланга? Не приказано! Выполняйте, что велят. Да и думать и рассуждать разучились. Озабочены больше тем, чтобы удержаться на своем месте, да угодить начальству. Потери значения не имеют. Угробили одних – пригонят других. Иногда солдаты погибали, не успев познакомиться перед боем…

Великий Сталин, не обремененный ни совестью, ни моралью, создал столь же великую партию, развратившую всю страну и подавившую инакомыслие. Отсюда и наше отношение к людям…

«Что делают, гады! Ах, что делают, сволочи!» – все твердил наш полковник. Мы сидели рядом и смотрели с высоты на творившееся перед нами злодейство. Вдруг связист позвал полковника. Выслушав то, что говорили ему по телефону, полковник повернулся к нам: «Разведчиков и радистов накрыло тяжелым снарядом на подступах к деревне. Собирайтесь, пойдете им на смену!» Он указал пальцем туда, на холм, в кромешный ад огня и дыма. «Есть!» – ответили мы.

Кто же победил?

Однажды в зимние дни конца 1943 года, когда холод сковал тундру и скалы Кольского полуострова, русские разведчики притащили из вражеского тыла здоровенного рыжего верзилу – майора. Фамилия его начиналась с приставки «фон». На допросах он молчал, презрительно глядя на своих противников с высоты своего двухметрового роста… Его допрашивали много раз, лупили, но безуспешно. Наконец, кто-то из переводчиков, устав, решил обратиться к Дьяконову (тоже переводчику, мобилизованному ученому из Ленинградского университета – прим. ред.). Игорь Михайлович предложил немцу закурить и, помолчав, спросил его: «Кем Вы были до войны?» Тот удивился: немецкий этого русского был безупречен… Он процедил сквозь зубы, совсем не уверенный, что этот варвар поймет; «Филологом». – «Да, чем же вы конкретно занимались?» – «Языком времен готов». Дьяконов был взволнован. Давно-давно, в детстве, ему с братом попалась рукопись стихотворения готских времен из библиотеки отца. Это стихотворение не было опубликовано, о нем знали только узкие специалисты, человек восемь-семь на всем земном шаре. С трудом вспоминая, Дьяконов стал декламировать готские стихи… И вдруг верзила-немец словно сломался, согнулся, опустил голову, и крупные слезы покатились из его глаз. Он обнял Дьяконова, несколько минут приходя в себя, переживая крушение своих представлений о русских, о мире, и потом заговорил, заговорил, заговорил…

Переводчики пристали к Дьяконову с расспросами, как он сумел добиться такого успеха? Но понять это им было не дано, так же, как многие не понимают, почему вообще русские победили немцев в этой страшной войне.

Как ни странно лучше всех это понял Сталин. Еще в 1941 году, убедившись в том, что в армии развал, а от войск, стоявших на границе, осталось всего восемь процентов и стране грозит катастрофа, он обратился к тем, кого топтал, над кем измывался долгое время – к народу: «Братья и сестры…». Позже он ослабил пресс, придавивший церковь, ввел погоны в армии, тем самым возродив дореволюционные традиции, упразднил институт комиссаров, распустил Коминтерн, реабилитировал многих арестованных ранее военачальников. Великие полководцы прошлого – Суворов, Кутузов, еще недавно обливаемые грязью самим Сталиным, вернулись на русские знамена… И народ сплотился, тем более, что немцы своими безобразиями, убийствами, насилием над мирным населением уничтожили всякие иллюзии, связанные с ними в начале войны: многие крестьяне, загнанные в колхозы, жители ГУЛАГа, да и просто население городов и деревень, ждали их, как освободителей. Теперь эти иллюзии рухнули. Немцы увидели перед собой единый, вставший против них народ. Так кто же победил немцев? Сталин и его партия? Или Дьяконов и миллионы других, подобных ему?

Загадочный маршал

При царе он окончил в Петербурге Константиновское артиллерийское училище, а после революции оказался в армии Колчака, воевал вместе с белыми против красных. Однако не пострадал потом во время многочисленных чисток, не был расстрелян, а наоборот, был многократно награжден, стал одним из самых знаменитых военачальников СССР, легендарным организатором прорыва и снятия блокады Ленинграда. Речь идет о маршале Советского Союза Леониде Александровиче Говорове, которого историки считают самым загадочным сталинским маршалом.

Родился будущий военачальник в крестьянской семье в деревне Бутырки Яранского уезда Вятской губернии. Его отец работал бурлаком, матросом на речных судах, письмоводителем в Елабуге. Однако Леонид после окончания сельской школы сумел блестяще окончить Елабужское реальное училище, а потом поступить в Петроградский политехнический институт. Что, кстати, развенчивает распространяемый потом большевиками миф о том, будто высшее образование в России было недоступно для крестьянских детей. Благодаря незаурядным способностям, Говоров мог бы стать отличным инженером, как он мечтал, но вскоре грянула Первая мировая война. В 1916 году он был мобилизован и отправлен в Константиновское артиллерийское училище, стал офицером. А демобилизовавшись после войны, вернулся к родителям в Елабугу. Но с началом войны Гражданской и приходом туда армии Колчака его снова мобилизовали, и он начал сражаться против красных. Принимал участие в боях против 5-й армии РККА. По иронии судьбы, той самой, которую позднее возглавил, когда перешел на другую сторону баррикад.

Красные революционные шаровары

С белыми офицеру, родом из крестьянской семьи, оказалось не по пути. Говоров покинул армию Колчака и вместе с группой солдат перешел на сторону красных. Вместе с ним бежал и его брат Николай, тоже офицер. Там он оказался в составе армии Блюхера, воевал против того же Врангеля, был дважды ранен: в районе Каховки осколком в ногу, а в бою под Антоновской получил пулевое ранение в руку. Воевал храбро и был награжден за это самим председателем Реввоенсовета Троцким «красными революционными шароварами». Именно этот атрибут воинской экипировки, который был тогда формой награды за особые успехи в боевой подготовке, стали потом причиной его успеха у будущей жены. Как вспоминал сын Говорова, его будущие мать и отец познакомились в 1923 году в Одесском оперном театре. «Помимо открытого волевого лица и высокой статной фигуры молодого красного командира, очень сильное впечатление на нее произвели так называемые красные революционные шаровары, в которых щеголял отец», – вспоминал Сергей Говоров.

В Красной Армии Говоров служил образцово и быстро поднимался по лестнице военной карьеры. К началу войны с Германией он был уже на посту начальника Артиллерийской академии им. Дзержинского. Кстати, незадолго до этого он самостоятельно изучил немецкий язык и даже сдал экзамен на военного переводчика. Был уверен, что именно с Германией его стране вскоре снова предстоит воевать.

Танк со стола Сталина

Таких, как Говоров, военачальников с высшим образованием, да еще выпускников царской академии высшей квалификации в Красной армии было не слишком много. Особенно после беспощадных сталинских чисток накануне войны. Непонятно, как Говоров в них уцелел – с такой биографией, как у него это было очень не просто. Ведь он не был даже членом партии. А может, наоборот, именно это ему и помогло? Говоров был в стороне от интриг, а, кроме того, отличился при прорыве линии Маннергейма, за что был награжден орденом Красной звезды.

С началом войны ярко проявились военные таланты будущего маршала. Он занимается подготовкой Ельнинской операции, Можайской линии обороны, вносит большой вклад в организацию успешного декабрьского контрнаступления под Москвой. В характеристике на награждение его в этой связи орденом Ленина, подписанной Жуковым, говорилось: «…Тов. Говоров твердой воли, требовательный, энергичный, храбрый и организованный командующий войсками».

В июне 1942 года после трагического разгрома 2-й ударной армии Сталин снял с поста командующим Ленинградским фронтом растерявшегося Хозина и назначил вместо него Говорова. Ему он поручил подготовить и провести знаменитую операцию «Искра» по прорыву блокады Ленинграда. Кстати, именно тогда Говорову был без прохождения стажа выдан партийный билет. Иначе он оказался бы единственным командующим такого ранга, не членом партии, что по тем временам было просто невозможно.

Как память о событиях тех дней, в семье Говорова до сих пор хранится миниатюрная модель танка-чернильницы «Т-34» из латуни с надписью «Маршалу Советского Союза Сталину от гвардейцев 5-й танковой армии». Как она туда попала? В разгар подготовки в «Искре» Сталин вызвал Говорова и спросил, нет ли у него каких-либо просьб к Ставке. Видя хорошее расположение вождя, тот заявил, что накануне наступления хотелось бы иметь побольше танков. Сталин нахмурился, потом перекрестился (!) и говорит: «Нет, у меня сейчас для вас танков». А потом устало добавил: «Возьмите, товарищ Говоров, хоть этот». И показал на стоящий у него на столе танк-чернильницу. Говоров принял это за шутку, поблагодарил и ушел. А потом с удивлением увидел на сиденье своего автомобиля сверток. Там был танк со стола Сталина. А настоящие танки все-таки поступили в распоряжение Ленинградского фронта к началу наступления.

Операция «Шквал»

Говоров был непосредственно причастен к первому исполнению знаменитой 7-й симфонии Шостаковича в блокадном Ленинграде 9 августа 1942 г. В этот день по планам фашистского командования город должен был пасть. И как вызов врагу, именно в этот день, в Большом зале Ленинградской филармонии должен был состояться концерт. Говоров поставил задачу сделать так, чтобы ни один вражеский снаряд, ни одна бомба не упала на город во время концерта. Прямо с передовой Говоров приехал в филармонию. Все время пока шло исполнение симфонии вражеские снаряды и бомбы в городе не взрывались, потому что, по приказу Говорова, наши артиллеристы вели непрерывный огонь по врагу. Операция называлась «Шквал».

После войны

О полководческой деятельности Говорова по прорыву и снятию блокады хорошо известно и о ней много писали. За успешное проведение операции ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Затем он умело руководил действиями советских фронтов по разгрому Курляндской группировки немецких войск. В мае 1945 года Леонид Александрович был награжден высшим орденом «Победа».

«Суд чести»

Увы, после войны Говорову пришлось пережить немало тягостных минут, когда некоторые видные военачальники, в том числе сам маршал Жуков, которых Сталин ревновал к военным успехам, оказались в опале. А многие его близкие друзья из числа высших руководителей города были уничтожены в рамках так называемого «Ленинградского дела». И снова было непонятно, как он сам смог уцелеть.

В 1948 году Говорову пришлось возглавить созданный Сталиным так называемый «Суд чести», вынесший обвинительный приговор четырем адмиралам-героям войны: Кузнецову, Галлеру, Алафузову и Степанову. Все они были реабилитированы в 1953 году. Последняя его военная должность – главнокомандующий войсками ПВО СССР.

Однако Говоров был уже тяжело болен. Сказались тяжелые стрессы, связанные с войной, гибель друзей. Как он переживал сталинские чистки, произвол и несправедливость, разыгрывающиеся вокруг трагедии, почему все-таки сам уцелел, мы так никогда и не узнаем – Леонид Александрович не оставил мемуаров. Но что ему приходилось пережить, можно судить по эпизоду, о котором вспоминала его жена. «Накануне прорыва блокады в январе 1943 года я спросила его, все ли готово и что будет в случае неудачи. Он ответил, что все просчитано, войска готовы. «Ну, а случае неудачи, – чуть улыбнувшись, сказал он, – остается головой в прорубь».

Скончался маршал, освобождавший Ленинград, в возрасте всего 54 лет в подмосковном санатории «Барвиха». Урна с его прахом захоронена в Кремлевской стене.

А потом он застрелился…

«Из дневника переводчика Вермахта» – книгу под таким заголовком – воспоминания своего дяди, бывшего царского офицера, потом эмигранта, а во время войны, оказавшегося в немецкой армии, показал мне академик РАН, профессор СПБгУ Иван Стеблин-Каменский. Некоторые сразу возразят: печатать воспоминания о войне «предателя»? Зачем!? Но так легко судить нам, прожившим совсем другую жизнь, а к тому же, любопытно, как русский человек в немецкой форме увидел войну «с другой стороны». Тем более, что в советские времена такие мемуары были под строгим запретом.

«Мой дядя, Иван Иванович Стеблин-Каменский, после окончания в 1914 году Морского кадетского корпуса служил на Черноморском флоте, участвовал в морских боях с турецкими кораблями у Босфора, награждён орденом св. Анны с надписью «За храбрость». Потом служил штурманским офицером на эскадренных миноносцах «Счастливый» и «Поспешный», награждён орденами и Георгиевским оружием. В 1920 году вместе с Российским флотом эвакуировался из Крыма в Бизерту, по увольнении жил во Франции, работал таксистом, редактировал ежемесячный русский военный журнал «Армия и Флот», издававшийся в Париже. Во время Второй мировой войны – военный переводчик германского вермахта, в 1943 – 44 гг. состоял при штабе 206-ой дивизии на Восточном фронте. В 1944 г. дядя застрелился. Дневники эти представляют несомненный интерес и как исторический, и как психологический документ».

Академик И. Стеблин-Каменский

13-го сентября. Кучино

Немцы ведут войну с комфортом, с клейкой бумагой и кисеёй от мух! И вся их тактика основана на страшном техническом преимуществе. Так было в 1914–1918 годах, так и теперь. Мы их дубиной, а они нас – пулемётом. Солдат они берегут, кормят хорошо, одевают хорошо, живут тоже в хороших условиях. Ездят в отпуск, получают и отсылают письма и посылки, не изнуряют работой, наоборот, тут все живут как на летнем отдыхе. И наступают они только тогда, когда имеют страшное техническое преимущество и могут буквально раздавить противника без пролития крови…

9 декабря 1941 г.

До Витебска ехали более суток. Очень сильный мороз. Погрузились на сани. Город разрушен… Дом хуже сарая. Одна комната, солома, но очень тепло. Всё время нам выдают хлеб, масло, колбасу, консервы. На остановках – суп, кофе, чай. Чем живёт местное население – неизвестно. Но люди здоровые, краснощекие, крупные, как раньше. Красноармейцы же – покойники, их нечем кормить, живут под открытым небом, умирают тысячами, едят друг друга (как говорят). Все, кто их видел, говорят – нельзя выдержать, можно сойти с ума.

В церкви была служба, почти только бабы, много молодых, детей стариков. Все истово молятся, становятся на колени. Поёт женский хор, хорошие голоса, неплохие напевы, как в Сергиевском подворье [в Париже]. Мужского населения почти нет, кроме стариков… Одеты тепло, но встречаются и совсем иссушенные лица. Выйдя из церкви, раскланялись на кладбище. А ведь и вся Россия – кладбище. Сколько умерло – одному Богу известно. Не плакал со смерти отца в 1919-ом году…

6-го января 1942-го года. Яблонька.

…Всюду, куда не приходим, бедность и пустота. Малое, что ещё было у колхозников, забрано или красными или немцами… В этот день весь наш корпус был отрезан и окружён. Порядка особого нет, да и вообще от той армии, что мы видели во Франции, ничего не осталось. То был вахт-парад, чудная погода, чудные стоянки, еда, вино, веселье, прогулка, слава. Тут – холод, голод, теснота, грязь, убогие ночёвки в соломе… Энтузиазма и в помине нет, тех радостных и восторженных лиц, что показывают журналы.

Русское же население поражает своей кротостью и терпением. Всё, что на него падает – и стоянка войск, сопровождающаяся невольно отнятием сена, соломы, лошадей, саней, скота, картофеля, валенок и т. д. и т. д., всё принимается как вполне естественное и неизбежное, как дождь… Эта черта доброты, покорности и удивительной незлобивости, хотя отбирают последнюю корову и приговаривают детей к смерти – эта ли не черта народа-Богоносца? Как прятали бы всё французы и как скрежетали бы от злобы зубами в том же положении…

11-го января. Яблонька.

…Тут задержалась немецкая часть СС, с черепом и костями, которые бесчинствовали, пьянствовали, насиловали женщин и буквально ограбили всё население. Забирали не только валенки, тулупы, кур, поросят, но взламывали сундуки, били, угрожали и т. д. Вообще, немецкие солдаты оказались не теми, что мы думали, сидя во Франции, и ведут грабёж населения без зазрения совести… Это разложение, а не новая Европа.

13-го января. Яблонька.

Стоят очень сильные морозы, вот уже три дня. Снега немного, но все деревья покрыты таким инеем, что весь пейзаж совершенно белый. Восход и закат солнца совсем особенный: красное солнце поднимается из-за горизонта, как в оперетке, и так же прячется за горизонт. На днях к нам привезли раненого солдата, который умер. Силой хотел взять корову у крестьянина в Удоме, а тот ударил его чем-то тяжёлым. Как всё это произошло, в точности, конечно, неизвестно. Мои немцы говорят, что в наказание были расстреляны все крестьяне… Господи, спаси и сохрани всех, любимых мною, сохрани и спаси Россию и всех русских! Господи, спаси Россию, спаси мир, да кончится поскорее война, смута и разорение…

6-го февраля. Трушково

…Чем живёт население, одному Богу известно. Вероятно, только одной мёрзлой картошкой, но немцы… этого не хотят понимать и очень несправедливы и жестоки.

10-го февраля. Трушково.

…Присматриваясь к населению, вижу, что молодёжь дерзкая, смелая, за словом в карман не полезет и, что вообще никакой ненависти у них к Советам нет. Конечно, я вижу только крестьян. Они все ругают, на чём свет стоит, колхозы, но разве раньше они не ругали своё житьё при царе, обвиняя во всём помещиков? Теперь ясно, что при таком настроении крестьян, восстания быть не могло… Думаю, что у нас было неправильное представление о жизни в Советах. Не всем было так плохо…

17 марта. Бурцево.

…На фронте очень тяжело, постоянные случаи членовредительства. Солдаты бросают в снег пулемёты и патроны и не идут вперёд – и такие случаи не единичны. Большевики всё атакуют и положение наше невесёлое. Войска совершенно выдохлись, это видно по раненым, они совершенно деморализованы…

30-го марта. Бурцево.

…Очень грустно всё переживаю. Не могу защитить население, вижу, что они лишаются последнего, и не могу прекратить своеволие солдат. И вообще мне очень тяжело видеть этот новый, неизвестный мне, облик немецкого солдата, без всякого человеческого чувства, который, имея больше, чем нужно для пропитания, отбирает последнее от женщин и детей. Меня всего переворачивает, возмущает, оскорбляет, и я ничего не могу сделать и должен с ними служить… Егор спрашивает, почему немецкие солдаты пукают при людях, не стесняясь? Отвечаю: много едят, наверное. Он: ну да, но ведь культура же у них, говорят?

…Меня поражают наши немцы своим невежеством и отсутствием воображения: они ничего, как будто, ни про Россию, ни про большевизм не слыхали… спрашивают: кто был Пушкин, коммунист? Они смотрят на население, как на своих прирождённых слуг…

Битвы спецслужб в Ленинграде

В годы войны ленинградцы героически сражались с осадившими город немецко-фашистскими полчищами, а между тем в Ленинграде и вокруг него непрерывно шла тайная война советских и немецких спецслужб. О некоторых ее эпизодах стало известно сравнительно недавно из рассекреченных документов НКВД, а также из трофейных архивов гитлеровцев.

Как известно, Гитлер приказал захватить Ленинград не позднее 20 июля, т. е. менее чем через месяц после нападения на СССР. Его комендантом уже был назначен бригаденфюрер СС Шталкер. Вместе с танками в город должны были войти команды тайной полиции безопасности, команда безопасности танковой дивизии СС «Мертвая голова», а также группы «специалистов», которым было поручено ограбить музеи. После «очистки» города от всего того, чтобы можно было вывезти в рейх, Гитлер приказал «сравнять Ленинград с землей».

Где прятали сокровища

Однако сокровища музеев стали эвакуировать из Ленинграда сразу же после начала войны. Все вывезти не могли и не успевали, а потому многое спрятали. В громадных подземельях Исаакиевского собора и храма Спаса-на-Крови, в других местах. В Павловске античную коллекцию снесли в подвал, сложили в углу и замуровали отсек кирпичом. Свежую кладку потом облили водой, старательно замызгали грязью так, чтобы она не отличалась от других стен. Хитрость удалась. Гитлеровцы, захватившие Павловск, так и не нашли тайник. А в Гатчине этого сделать не смогли. Мебель, скульптуру тоже снесли в подвал, но немцы быстро обнаружили сокровища и вывезли их в Германию.

Иногда прятали так старательно и в обстановке такой тайны, что после войны сами не смогли найти. Такое случилось, например, со знаменитой скульптурой Самсона из парка Петергофа. Ее закопали где-то в пригороде, однако в машину, в которой возвращались участники операции, попал снаряд и все знавшие тайну клада погибли. Скульптуру не нашли до сих пор, а вместо нее сегодня в парке выставлена копия.

Зарывали ценные скульптуры и в самом Ленинграде. Так, в Русском музее хранилась 10-тонная скульптура Растрелли, изображавшая Анну Иоанновну с арапчонком. Вывезти ее не удалось. Тогда перед Мраморным дворцом ночью вырыли большую яму, опустили в нее скульптуру и забросали землей, а потом на месте тайника разбили клумбу.

Сверхсекретный план «Д»

В конце августа, когда немцы уже обступили город, из Москвы поступил секретный приказ ввести в действие план «Д» – операцию по минированию Ленинграда. В течение нескольких дней группы саперов под руководством НКВД заминировали 381 объект: крупнейшие заводы, фабрики, судоверфи, водопроводные станции, телефон, телеграф, нефтебазы, мосты через Неву и даже стоящие на рейде корабли. Для этого в подвалах были размещены заряды из 325 тысячи килограммов тола и динамита. Все они были соединены проводами с центральным пультом, который располагался в подвале Казанского собора. Все это проделали в обстановке строжайшей секретности, так что жители города ни о чем не догадывались. Однако немецкая разведка про это знала, и, как считают некоторые историки, именно поэтому немцы не спешили врываться в город, опасаясь погибнуть под обломками взорванных зданий.

План «Д» был рассекречен сравнительно недавно. Взрыв города мог быть произведен только при соблюдении трех условий: команды (по телефону), ее проверки по специальному паролю, письменного уведомления (через связного) и подачи команды одним из руководителей, находящимся у рубильника или сотрудника НКВД. Случайность исключалась. Однако город постоянно обстреливали и бомбили, а потому спрятанные заряды вполне могли детонировать в случае прямого попадания. Но этого, к счастью, не произошло.

Впрочем, если бы приказ и был отдан, не исключено, что план мог бы и не сработать. Уже позднее выяснилось, что многие участки медных проводов обрезали жители, которые и не подозревали, что они соединяют заряды взрывчатки.

Диверсанты в городе

Во время блокады немцы сформировали диверсионное подразделение «Русская учебная команда» («Айнзатц Ленинград»). В нём были собраны коллаборационисты, хорошо знавшие город. Агенты должны были проникать в осаждённый Ленинград, вербовать новых предателей, собирать информацию, выискивать цели для авиации, используя затем так называемых «ракетчиков», который подавали самолетам врага сигналы. Во время штурма города созданная сеть диверсантов должна была заблаговременно захватить стратегические объекты.

На Ленинград сбрасывали листовки, вели радиопередачи, через агентуру распространяли вредные и панические слухи. В конце октября 1941 года немецкая разведка с удовлетворением отмечала, что придуманная ею провокация со сброшенными на Ленинград фальшивыми продовольственными карточками имела успех. В городе произошли серьезные беспорядки в снабжении продовольствием.

Другая операция гитлеровской разведки состояла в отправке на фронт через свою агентуру анонимных писем красноармейцам. Вот текст одного из таких писем-фальшивок, изъятых Особым отделом у одного из солдат: «Дорогие мужья и братья! Прекращайте борьбу и сдавайтесь. Вы там мучаетесь, а мы мучаемся здесь с детьми. Нет наших больше сил, мы на ногах не стоим от голода. Сдавайтесь…». Однако эта операция никакого успеха не имела. Во-первых, потому что бдительно работала военная цензура. А во-вторых, сами советские солдаты не поддавались на эти агитки гитлеровцев. Тем не менее, НКВД, которое внимательно следило за обстановкой в городе, сообщало об имеющихся среди неустойчивых элементов упаднических настроениях:

Сов. секретно

Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду

5 сентября 1941 года

№ 9045

«За 30 дней военная цензура обработала свыше 18 тысяч единиц корреспонденции. Есть сообщения отрицательного характера. «У нас не было патронов, нам выдали холостые, а когда мы шли в атаку, немцы, узнав, что мы стреляем холостыми, нас окружили». «Красноармейцы ждут, когда рабочие поднимут восстание и присоединятся к нам».

Однако это были только отдельные случаи проявления паники и пораженческих настроений. Подавляющее большинство защитников города-героя держалось стойко, несмотря на все трудности и лишения. Это отмечали и сами фашисты.

Начальник полиции безопасности и СД

Берлин, 24 ноября 1941 г.

Секретно!

Сводка о событиях в СССР № 137

Сообщение Айнзатцгрупп и команд

«… Красноармейцы и рабочие по-прежнему бьются с тупым упорством. Это ничего не меняет в отчаянном положении русских в Ленинграде, но все же около десяти немецких дивизий остаются связанными на этом фронте, и удерживаются от применения на других участках Восточного фронта». Немецкое командование признавалось, что ему крайне трудно вести подрывную работу в Ленинграде.

Командование 18 армии

25 сентября 1941 г.

Предмет: положение в Петербурге (Ленинграде)

«Агентам сложно преодолевать линию фронта и возвращаться назад… В Петербурге любой мало-мальски здоровый мужчина немедленно призывается в ополчение… Почти на каждом важном перекрестке находятся пункты проверки документов… По недостаточно затемненным окнам стреляют патрули».

Продовольствие сгорело?

Рассекреченные документы опровергают миф о том, будто одной из главных причин голода были сгоревшие из-за бомбежки Бадаевские склады и «стратегические запасы продовольствия» (на цель вражеские самолеты вывели «ракетчики»). На самом деле, ущерб складам был нанесен незначительный. Во время этого пожара были уничтожены трехсуточный запас сахара и примерно полуторасуточный запас муки – то есть, текущие запасы. В отделе Спецфонда Информационного центра ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области хранится папка с грифом СО-3, дело № 2901 от 9 сентября 1941 года «О пожаре на Бадаевских складах». Эти документы не так давно были рассекречены и их изучение показало, что продуктов со складов хватило бы городу всего на день-два. Никакого серьезного запаса в Ленинграде в принципе не существовало. В конце июля 1941 года в наличии был примерно недельный запас продуктов. Все эти факты еще раз подтверждают величие подвига ленинградцев и всей страны, сумевших победить в неслыханно тяжелой и кровопролитной войне.

Троллейбус на… Ладоге

Всем известна героическая эпопея «Дороги жизни», проложенной по льду Ладожского озера, по которой в осажденный Ленинград доставлялись продукты. Но блокированный город снабжался еще и другими путями, даже под водой. Мало того, был предложен невероятный проект организации по льду Ладоги… троллейбусного маршрута! Профессор Н. Бутников писал: «Не исключена возможность устройства троллейбусной линии, питаемой током от Волховской гидростанции через трансформатор, для чего можно использовать все городские вагоны троллейбусов, сняв диваны. Столбы для проводов легко вморозить в лед».

Когда кольцо блокады вокруг Ленинграда сомкнулось, начались лихорадочные поиски путей снабжения обреченного на голодную смерть населения города. Были самые разнообразные проекты, но главным, как известно, стало строительство по льду Ладожского озера автомобильной дороги, которую ленинградцы назвали «Дорогой жизни». Под ожесточенными бомбежками, в жестокие морозы день и ночь в окруженный город по ней доставлялись жизненно важные грузы. Их везли на грузовиках, однако для перевозок использовался еще и лошадей, впряженных в обычные сани. В составе гужетранспортных соединений на «Дороге жизни» насчитывалось до 1400 упряжек лошадей с санями. Обычно на сани грузили по 5–6 мешков муки, общий вес которых составлял около 400 килограмм. Но истощенные лошади зачастую были не в силах тащить такой груз по ледовой дороге, покрытой полыньями и трещинами. Приходилось делать объезды, упряжки сбивались с пути, проваливались под лед, гибли. Кроме того главной трудностью в использовании лошадей был недостаток фуража – в отличие от машин, лошадей надо было кормить. Впрочем, «корма», т. е. бензина и для машин не хватало.

Блокадный трубопровод

Однако вскоре проблема с доставкой в город топлива была решена радикальным способом – под водой! Такой опыт в стране уже был. Первый отечественный трубопровод для военных целей разработали в СССР еще в 1933 году. Длина комплекта составляла 1,5 километра. Трубы диаметром 80 сантиметров соединялись в линию при помощи специальных муфт и резиновых колец. В 1942 году было решено проложить трубопровод по дну Ладожского озера между мысом Кареджа и поселком Борисова Грива для снабжения топливом блокированного города. Для этого стальные трубы доставлялись на западный берег, где оборудовали площадку для сборки. Готовые секции длинной по 200 метров укладывали на деревянные катки, сваривали и покрывали битумной изоляцией. Потом секцию трактором волокли в озеро, где ее конец закреплялся на понтоне, который тащил буксир. Затем доставлялась вторая секция и т. д. Сначала сваренные секции прикреплялись к бревнам, а потом рабочие, передвигавшиеся на шлюпках, отцепляли бревна и трубы опускались на дно. Установку труб на дне затем проверяли водолазы. Работа была трудной и очень опасной, потому что проходила под постоянными бомбежками и обстрелом противника. Трубы доставлялись с завода, который тоже находился в зоне артиллерийского обстрела. Несмотря на это 18 июня 1942 года трубопровод был готов и тут же по нему стали перекачивать в осажденный город топливо. Общая его длина составляла 20 километров. В сутки по нему перекачивали до 450 тонн горючего. Таким способом удалось поставлять около трети нефтепродуктов, необходимых Ленинграду. Трубопровод успешно работал 20 месяцев и был отключен уже после снятия блокады.

«Троллейбусный» план

Оригинальный способ снабжения блокированного города, как уже говорилось, предложил Исполкому Ленинградского совета профессор Н. Бутников. «Не исключена, – писал он, – возможность устройства троллейбусной линии, питаемой током от Волховской гидростанции через трансформатор, для чего можно использовать все городские вагоны троллейбусов, сняв диваны. Столбы для проводов легко вморозить в лед».

Предложение Бутникова внимательно рассмотрели, но принято оно не было. По всей вероятности потому, что троллейбусы нужны были для самого города. А может, и потому, что показались руководству Ленинграда слишком «экзотичным».

На буерах

Но был еще более экзотичный план доставки в Ленинград продовольствия через Ладогу – на буерах! Ленинградское отделение Научного инженерно-технического общества машинстроителей (ЛОНИТОМАШ) за подписью заместителя председателя В. Комлева и ученого секретаря Т. Тимофеевского составило записку по использованию буеров для перевозки грузов через Ладожское озера и эвакуации населения. В записке сообщалось, что ЛОНИТОМАШ разработал конструкцию грузового буера, рассчитанного на эксплутационную скорость 40–50 км в час и грузоподъемностью 0,75-1 т. И предлагает создать флотилию из 300 буеров. По мнению авторов записки, такая флотилия при работе, в среднем, по 12 часов в сутки сможет ежедневно перевозить в Ленинград 900-1200 τ грузов и переправлять через озеро 8400 человек. «Буерная флотилия указанных размеров, – говорилось в записке, – заменит не менее 600–700 машин ГАЗ-АА, не требуя для перевозки бензина».

Однако и этот проект не был реализован. Помимо уже упомянутого выше эпизода с доставкой буерами небольшой партии бензина, широко их применять не стали. Дело в том, что хотя для буеров и не было нужно топливо, но был необходим ветер. А он дул далеко не всегда, а когда и дул, то зачастую с недостаточной силой.

На планерах и под водой

Часть грузов, как известно, доставлялась в Ленинград еще и самолетами. Особенно, когда речь шла о документах для штаба фронта, матрицах центральных газет, которые, несмотря на блокаду, печатали в осажденном городе, письмах и т. п. Иногда для воздушных перевозок формировали специальные «воздушные поезда». К самолету ПС-40 прицепляли один-два планера. Такой «поезд» на бреющем полете преодолевал Ладогу и приземлялся в Ленинграде. Однако он мог стать и нередко становился легкой мишенью для немецких летчиков.

По этой же причине – мины и постоянные обстрелы – не удавалось доставлять грузы на подводных лодках. Зимой 1942 года подлодка П-2 под командованием капитан-лейтенанта И. Попова доставила в Кронштадт 700 тонн топлива для электростанции, которое было залито в цистерны вместо балласта. Однако за время перехода она получила 14 пробоин, и ее пришлось списать.

Цена подвига

Нынешним поколениям трудно даже вообразить те ужасы, которые пришлось пережить населению осажденного города. В документальной книге «Ленинград в осаде» приводится отчет треста «Похоронное дело», подчиненного управлению предприятиями коммунального обслуживания города. Из сухих, бюрократических отчетов возникают страшные подробности пережитой ленинградцами трагедии. Читать об этом страшно. Но надо. Чтобы в полной мере оценить величие подвига ленинградцев.

К началу войны, говорится в отчете, кладбища Ленинграда обслуживали 10 могильщиков, 64 уборщика и 77 сторожей. Работа по захоронению протекала нормально без каких-либо затруднений. В первые дни Отечественной войны при управлении трестом «Похоронное дело» из рабочих предприятий последнего был сформирован отряд в количестве 21 человека с приданными им 4 автобусами. Личный состав отряда был обеспечен резиновыми сапогами, передниками, перчатками и переведен на казарменное положение, а дежурная часть – на круглосуточное дежурство при управлении трестом».

Начало трагедии

Город еще не был осажден и никто не догадывался о масштабах предстоящей трагедии. Руководители Ленинграда, как и все тогда в СССР, считали, что это будет война «малой кровью, на чужой территории» и очень скоро враг будет разгромлен. Однако в действительности все произошло иначе. Тем не менее, первые дни войны, когда уже начались бомбардировки и артобстрелы, людей хоронили более или менее цивилизованным образом. «В первый период бомбардировок и артиллерийских обстрелов 80–85 % трупов, доставляемых в морги из очагов поражения, опознавались родственниками, и хоронилось в обычном индивидуальном порядке на кладбищах города. Неопознанные трупы по истечении 48 часов фотографировались представителями соответствующего отделения милиции, прикомандированного к моргам, оформлялись составления актов опознания, на основании актов представителя милиции и врачей оформлялись свидетельства о смерти в ЗАКСах, после чего такие трупы помещались в траншеи. Над каждым захороненным устанавливалась деревянная, окрашенная в красный цвет колонка, на которой писалось имя захороненного, а при невозможности установить личность, писалось – «Неизвестный». Ценности, обнаруженные при трупах, изымались представителем милиции и последним, по актам, сдавались представителям соответствующего райфо».

Но, даже описывая это еще сравнительно «организованное» погребение погибших, в отчете уже содержатся тяжелые подробности. «Морги, куда трупы людей доставлялись со всех очагов поражений, представляли собой жуткое зрелище. Здесь можно было увидеть изуродованные, обезображенные трупы людей, части трупов, т. е. оторванные головы, руки, ноги, размозженные черепа, трупы грудных детей, трупы женщин с крепко обнятыми в агонии смерти трупиками детей… В моргах с утра до наступления темноты бродили люди с унылыми, озлобленными лицами и искали: родители – погибших детей, дети – погибших родителей, братья – сестер, сестры – братьев и просто знакомых».

«Спрос населения на этот вид изделий…»

«До декабря 1941 года, – меланхолически повествует отчет, – «Похоронное дело» удовлетворительно справлялось с захоронениями. Правда, встречались затруднения в удовлетворении спроса населения на гробы, т. к. столярно-веночная мастерская треста не в состоянии была удовлетворить быстро растущие запросы населения на этот вид изделий». В ответ исполнительный комитет Ленгорсовета депутатов трудящихся своим решением обязал к 20 октября 1941 года обеспечить ежедневный выпуск 200–250 гробов». Однако уже в ноябре положение в городе стало становиться катастрофическим. Нормы выдачи хлеба по рабочей продовольственной карточке снизили до 250 граммов и по служащей до 120 граммов на человека в сутки. На город надвинулся страшный призрак голода, что тут же сказалось на стремительном росте смертности.

Страшный призрак

«Уже в начале декабря, – говорится в отчете, – в городе все чаще можно было встретить людей истощенных, с опухшими лицами, отекшими ногами и замедленной неверной походкой, опирающихся при ходьбе на палочки. Наблюдались нередко случаи, когда люди разных возрастов, нередко молодые мужчины, без всякой видимой причины падали на мостовых и панелях… Смертность среди населения на почве истощения от голода, суровых холодов, отсутствия дров в декабре 1941 г. резко возросла и, по неполным данным треста «Похоронное дело», достигла 42050 человек, что по отношению к смертности ноября 1941 г. Составило рост на 247 %. Аппарат треста с его персоналом кладбищ и контор оказался совершенно неподготовленным по захоронению в таких небывалых масштабах…».

«А смертность в городе все возрастала и возрастала, – говорится далее в отчете. – В густой дымке трескучих морозов закутанные человеческие фигуры медленно и молча с сумочками-авоськами двигались по улицам осажденного, непокоренного города, волоча за собой саночки, фанерные листы с уложенными на них в самодельных гробах, ящиках или зашитыми в одеяла или простыни одним или несколькими покойниками…».

«С половины декабря 1941 года кладбища, особенно Серафимовское, Большеохтинекое и Волковское представляли такую картину: перед воротам прямо на улице, на самих кладбищах у контор, церквей, на дорожках, в канавах, на могилах и между ними десятками, а иногда и сотнями лежали оставленные покойники… Скоро трупы хоронить было некуда и они складывались штабелями…».

«Вскоре покойников стали в массовом порядке подбрасывать к больницам, поликлиникам, выбрасывать на лестницы, во двор и даже на улицы города». «В январе, – свидетельствует документ, – в городе были установлены случаи людоедства, они постепенно распространялись. Кладбища охранялись плохо из-за отсутствия нужного количества людей и занятости их на других работах. С кладбищ начали похищаться части разрубаемых тут же трупов, особе пристрастие проявлялось к детским трупам, разрубались и похищались трупы, брошенные в городе…».

Чрезвычайные меры

Исполкомом были предприняты чрезвычайные меры, трупы вывозились грузовиками, только на Пискаревское кладбище привозили по 6–7 тыс. трупов в сутки. Не хватало траншей. Экскаваторы работали круглые сутки при морозах, достигавших 30 градусов ниже нуля. «Отличились на работе братья тт. Галанкины Николай Михайлович и Алексей Михайлович, которые по несколько суток не уходили с работы и обеспечивали выполнение норм на 200 %…». Мерзлую землю взрывали динамитом, чтобы вырыть траншеи. «Специальные команды МПВО и 4-го полка НКВД производили подрывные работы, от которых на таких кладбищах, как Пискаревское и Серафимовское, круглые сутки гремела канонада взрывов. Но не несмотря на такие масштабы работы, траншей для захоронений все же не хватало… На Пискаревском кладбище количество незахороненных трупов, сложенных в штабеля длинною в 180–200 метров и высотою до двух метров, в отдельные дни февраля достигало 20–25 тысяч. Под захоронения использовались бомбовые воронки и противотанковые рвы». В феврале 1942 года исполком Ленгорсовета разрешил исполкому Колпинского райсовета производить сжигание трупов в термических печах. «16 марта 1942 года крематорий принял и успешно кремировал первые 15 трупов, а 29 марта довел пропускную способность уже до 880 трупов… До 2-го января 1943 года было кремировано 109 925 человек».

Сколько же всего погибло в Ленинграде за страшные 900 дней блокады? Около миллиона? Больше? С точностью мы этого, наверное, никогда не узнаем…

Почему город не сгорел

Историки до сих пор спорят, почему Сталинград при отсутствии там у немцев тяжелой артиллерии был полностью превращен в щебень, а Ленинград после 900 дней блокады – непрерывных бомбежек и артобстрелов, в том числе с использованием гигантских орудий, хотя и сильно пострадал, но все-таки уцелел. Хотя, как известно, Гитлер вообще хотел стереть его с лица земли.

Никто не ожидал, что уже через два с половиной месяца после начала войны гитлеровцы окажутся у стен Ленинграда и вскоре вокруг него замкнется смертельное кольцо блокады. Ветераны вспоминают, что в конце лета дорога на город была практически открыта и немцы вполне могли бы в него ворваться. Об этом, в частности, пишет в своих воспоминаниях писатель Даниил Гранин, воевавший под Ленинградом солдатом-ополченцем. «Ленинград был открыт настежь», – вспоминает он о тех трагических днях. Согласно официальной версии событий, «Ленинград спас Жуков», отправленный Сталиным сменить неумело руководившего обороной города и «окончательно растерявшегося Ворошилова».

«Сравнять с землей…»

Гитлер, как известно, мечтал стереть Москву и Ленинград с лица земли. 8 июля 1941 года начальник генштаба сухопутных войск вермахта Франц Гальдер записал в своем дневнике: «Решение фюрера остается твердым: Москву и Ленинград сравнять с землей…». Но, с другой стороны, известно и иное: между Гитлером и генералами были разногласия. Уже после начала войны шли бурные споры, куда следует направить удар: на Север, на Ленинград, на Москву, или же на юг. Споры пресек фюрер, издав б сентября 1941 года директиву № 35 о подготовке наступления на Москву. В ее рамках все «лишние силы» с других фронтов должны были быть переброшены на московское направление. С Ленинградского фронта, в частности, снимались 32 тыс. солдат, 260 танков и 100 самолетов. После этого стало ясно, что с оставшимися силами взять Ленинград штурмом немцы уже не могут.

Жуков же появился в Ленинграде только 11 сентября, когда Гитлер уже подписал приказ о наступлении на Москву и, следовательно, уже никак не мог спасти город от штурма немцев, которые сами избрали другой вариант ведения войны. Впрочем, задолго до этого, еще 15 июля Гальдер записал в своем дневнике: «Группе армий не ставится задача по овладению Ленинградом. Сначала она должна его окружить…».

Разочарование генералов

Решение Гитлера стало большим разочарованием для немецких генералов, которые были уверены, что смогут ворваться в город, и продолжали с немецкой скрупулезностью планировать его захват. Для захвата Ленинграда уже были определены 50-й армейский корпус и полицейская дивизия «СС», за которыми должны были следовать другие части полиции и «службы безопасности «SD». В качестве коменданта Ленинграда планировался командир 50-го армейского корпуса генерал Линдеманн. Начальник штаба 18-й армии полковник Хассе намеревался «в первую очередь, самыми боеспособными силами проникнуть в город через максимально большое количество улиц. Войсковые подразделения должны были сразу же задействоваться для поддержки полицейских сил с целью проведения систематических зачисток, и лишь после этого постепенно отводиться из города».

15 сентября была составлена «Инструкция по обращению с населением Петербурга», предписывавшая направлять в пункты сбора военнопленных и концентрационные лагеря всех красноармейцев, милиционеров, коммунистов, комиссаров, евреев и «подозрительных элементов». Исходя из этого, планировалось зарегистрировать все мужское население города. Это подтверждает и немецкий военный исследователь Хассо Стахов в своей книге «Трагедия на Неве». По его словам, еще в июле 1941 года офицеры Генерального штаба разработали вопреки всем тирадам ненависти к «символу большевизма» планы по захвату города и решению вопросов, связанных с контролем, эксплуатацией, управлением, работой заводов и других учреждений, а также со снабжением. Когда до командования войск под Ленинградом был доведен приказ Гитлера и немецкие части стали перебрасывать под Москву, стало ясно, что ставка окончательно сделана на то, чтобы уморить город длительной осадой.

Перл-Харбора не вышло

Чтобы сразу подавить силы обороны, немцы задумали операцию, которую некоторые называют «русским Перл-Харбором». Они решили одним массированным ударом уничтожить Балтийский флот, который стоял в Кронштадте. 21 сентября, рано утром на город двинулась немецкая воздушная армада – 230 бомбардировщиков. Однако Перл Харбора не вышло. Немцы не знали, что на подходах к городу русские имеют то, чего у гитлеровцев не было всю войну: совершенно секретную радиолокационную станцию «Редут-3». Поэтому еще за 20 минут до появления самолетов, флот и зенитная артиллерия Кронштадта получили предупреждение о грядущем нападении и сумели его отбить. Под Ленинградом было еще две таких РЛС, которые предупреждали о налетах. В Кронштадтском сражении в трех коварнейших налетах (тремя колоннами, с трех сторон одновременно) участвовало, в общей сложности, около 600 вражеских бомбардировщиков типа «Юнкерс-88» и пикирующих «Юнкерс-87», известного своей наглостью и варварским уничтожением британского города Ковентри, 8-го ударного авиакорпуса. При нападении на Перл-Харбор (7 декабря 1941 г.) в двух совершенных Японией налетах участвовало, в общей сложности, 353 самолета. Однако американский флот был практически уничтожен, а наш уцелел! В результате Балтийский флот и орудия береговых батарей – всего более 470 мощных орудий все время блокады успешно отражали налеты и подавляли огневые точки противника.

Под лавиной огня

Первые месяцы осады немцы не имели под Ленинградом тяжелых орудий. Потом подвезли гигантские трофейные пушки, в основном, захваченные во Франции, калибром 320, 400 и даже 520 мм. В том числе и громадную сверхпушку «Дора», которую установили в Тайцах близ Гатчины. После этого методично, изо дня в день они принялись громить город. Одновременно его также методично бомбила немецкая авиация. Всего за все время блокады против Ленинграда было выпущено более 150 тысяч снарядов, сброшено более 102 тысяч зажигательных бомб и 4600 фугасных. Так почему же все-таки Ленинград не постигла участь разрушенного до основания Сталинграда? Во-первых, в Ленинграде все-таки не было уличных боев, а в Сталинграде они продолжались почти полгода. Во-вторых, большинство зданий в Сталинграде были деревянными, и они сгорели, а каменные находились в центре и строили их, в основном, в советские времена. Их нельзя сравнить с прочными кирпичными домами Ленинграда, построенными еще при царях. Однако дело было не только в прочности построек. На Ленинград сыпались «зажигалки» – небольшие бомбы с начинкой, которую немцы называли «громовой студень». Пробив крышу, такая бомба воспламенялась, поджигая стропила. Все здания в Ленинграде имели деревянные стропила, перегородки и чердачные перекрытия. Высохшая за многие десятилетия древесина домов воспламенялась легко, пожар мгновенно распространялся по всему объёму здания. Казалось, город должен был быстро сгореть до тла, но… Но он не горел! 14 сентября 1941 года «Ленинградская правда» писала: «Не первую ночь фашистские поджигатели сбрасывают на Ленинград сотни зажигательных бомб. Но город не горит, а отдельные пожары быстро ликвидируются. Город словно сделан из особого огнестойкого материала…»

Заслуга ученых

В этом была заслугой учёных-химиков. Лаборатория под руководством кандидата химических наук А. И. Заславского предложила обрабатывать деревянные конструкции фосфатами, что защитить дерево от огня. Но где их взять? И тут вспомнили, что на Невском химкомбинате остался неиспользованный суперфосфат – сельскохозяйственное удобрение – чуть ли не сорок тысяч тонн! Суперфосфат с барж перегружали на грузовые трамваи и машины, потом на тележки, носилки, в ведра. Им было покрыто 90 % чердачных перекрытий и деревянных строений, девятнадцать миллионов квадратных метров! В необработанных процентах числились… Бадаевские склады, которые потом и сгорели. Но сжечь город гитлеровцам так и не удалось.

Блокадный директор

В декабре 1943 года Военный Совет Ленинградского фронта принял постановление об организации выставки «Героическая защита Ленинграда». На ее основе затем возник знаменитый Мемориальный музей обороны и блокады Ленинграда. Создателем его стал Лев Раков – ленинградский ученый, которого директор Эрмитажа Михаил Пиотровский назвал «легендарной личностью». По тем строгим временам это действительно был совершенно необыкновенный человек: высокий, статный, эрудированный, остроумный, мягкий и интеллигентный, всегда тщательно и элегантно одетый. Посетившая вместе с мужем Ленинград жена будущего президента США Дуайта Эйзенхауэра Клементина, с которой ему поручили работать переводчиком, сказала: «Мистер Раков, вы единственный мужчина в СССР, который умеет носить шляпу».

Родился Лев Львович Раков в 1904 году. Окончил в Петербурге Выборгское коммерческое училище, одну из лучших школ города. Мечтал стать моряком, в 1921 году хотел поступить в Военно-морское училище, но его забраковали – как «выходца из дворянского сословия». В результате поступил в Петроградский институт истории, философии и лингвистики. Однако через два года бросил учебу и пошел работать конторщиком в редакцию «Вестника Ленсовета», потом устроился экскурсоводом в Русский музей. Только в 1927 году решил продолжить учебу и поступил на историко-лингвистический факультет уже Ленинградского университета. Потом был зачислен в аспирантуру на кафедру истории Древнего мира, начал преподавать, стал научным сотрудником Эрмитажа, а потом его ученым секретарем, читал блистательные лекции, удивляя всех своими знаниями и необыкновенной эрудицией. Но больше всего он поражал студентов своей внешностью: стройной фигурой, ростом, осанкой, благородным породистым лицом, исполненным ума.

В то время, когда все, даже профессора ходили в обносках, а лица людей носили после ужасов военного коммунизма печать голода и лишений, Раков выглядел так, словно сошел с обложки журнала мужской моды. Хотя на самом деле у него было всего три старых костюма, но он тщательно гладил и носил их так, словно вчера купил в самом дорогом магазине. Когда ему было 20 лет, он подружился с поэтом Михаилом Кузминым. Тот предсказал Ракову жизнь, полную приключений и романтических встреч: «Конечно, Вы судьбе другой обречены. Любовь и слава!» Увы, его ждали не только слава и любовь, но и горькие разочарования, и застенки НКВД.

В тюрьму за Брута

В 1937 году на истфак, где преподавал Раков, обрушились репрессии. Ряд преподавателей был арестован, их обвинили в проповеди террора: они, как заявили следователи, одобряли Брута за то, что тот убил Юлия Цезаря. Против Льва Ракова – его арестовали в октябре 1938 года – было выдвинуто и еще одно обвинение, организация в Эрмитаже выставки «История русского оружия», на которой было показано вооружение дореволюционной армии, что было квалифицировано, как «пропаганда царизма». Обвинили его еще и в шпионаже: как научный секретарь Эрмитажа, он вел переписку с зарубежными учеными. От гибели в ГУЛАГе Ракова спас арест главы НКВД, когда некоторых репрессированных освободили, как «жертв ежовщины».

Оказавшись на свободе, Раков вернулся к работе в университете и в Эрмитаже. Но тут грянула война. Партком Эрмитажа отправил его и группу других сотрудников в ряды народного ополчения. В казарме он быстро освоился и уже стал учить новичков, как правильно наматывать портянки, объясняя им, что «ноги для пехотинцев также важны, как для балерины». Но уже через две недели Ракова отозвали в политический отдел армии, где ему поручили читать лекции по военной истории в армейских частях и заниматься политико-воспитательной работой. В 1943 году ему довелось участвовать в боях по прорыву блокады, а также в кровопролитных сражениях под Синявино.

Героическая оборона

Решением Военного совета Ленинградского фронта Ракову было поручено организовать выставку «Героическая оборона Ленинграда», которая потом и превратилась в музей. Это была уникальная экспозиция, расположившаяся в залах бывшего Сельскохозяйственного музея в Соляном городке – так назывался один из кварталов города. Еще шла кровопролитная война, блокада не была снята, а ленинградцы стали нести в музей реликвии, которые напоминали об ужасах осады: буржуйки, которыми отапливали квартиры, самодельные коптилки, письма с фронта, дневники своих родственников погибших под бомбежками и от голода, фотографии. В течение нескольких месяцев были собраны уникальные «вещественные» свидетельства блокады: фюзеляжи самолетов наших прославленных летчиков, которые были расписаны десятками звезд сбитых вражеских самолетов, орудия лучших артиллеристов фронта, личное оружие погибших героев, их документы, ордена, обагренные кровью, легендарный дневник Тани Савичевой, искалеченный снарядом трамвайный вагон, окровавленные продовольственные карточки и многое другое.

В огромных залах Соляного городка был создан необычный эффект присутствия благодаря диорамам, исполненным мастерами Академии художеств. Как описывали посетители музея, в одном из залов они видели «немецкие снаряды, которые падали на Ленинград, затем они видели дыру, как бы пробитую этим снарядом в кирпичной стене (на ней висели обрывки афиш Большого зала Филармонии и синели буквы столь знакомой ленинградцам надписи «Граждане! При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна!») и через нее – в перспективе перекресток Невского и Садовой, где 17 июля 1943 года на трамвайной остановке во время бомбежки погибло шестьдесят человек. Сухой стук метронома усиливал эмоциональный шок от этого зрелища трагедии и преступления. Образ голода и холода создавала заледенелая витрина магазина, где зритель словно сам протер рукавом маленький кружочек и увидел весы, на одной чаше которых стояли гирьки в 125 граммов, а на другой лежал кусочек того самого почти несъедобного хлеба, который составлял дневной рацион ленинградцев в страшное блокадное время. И это сразу брало за сердце».

В музее были залы, посвященные Дороге жизни, Зал партизанской славы, Зал МПВО, Зал Балтийского флота, Зал артиллерии, Зал трофеев, куда привезли захваченную немецкую технику, в том числе танки «Тигры» и огромные орудия, из которых гитлеровцы обстреливали город. Огромное впечатление производила окруженная пушками восьмиметровая пирамида из солдатских касок, пробитых осколками, которая напоминала знаменитую картину Верещагина «Апофеоз войны».

Музей посещали тысячи людей. Потрясенные, они оставляли восторженные отзывы, выражавшие восхищение мужеством и героизмом ленинградцев. Музей посетил будущий президент США Д. Эйзенхауэр, который написал в книге отзывов: «Музей обороны Ленинграда является наиболее замечательной выставкой из виденных мною. Героическая оборона города заслуживает увековечивания в нашей памяти». За работу над экспозицией Раков был награжден Орденом Отечественной войны, а вскоре получил новое важное назначение – стал директором Публичной библиотеки.

Разгром музея

В феврале 1949 года в Ленинград из Москвы прибыл Георгий Маленков со свитой, а потом большая группа чекистов. Он огласил в Смольном постановление Политбюро «Об антипартийных действиях» руководителей города, которые якобы пытались обособить Ленинград от Москвы. «Принизили роль великого Сталина!», – в ярости кричал он. Начался разгром партийной организации города по сфабрикованному так называемому «ленинградскому делу». Пошли аресты, массовые увольнения. Музей Обороны Ленинграда был разгромлен. Экспонаты выбрасывали на улицу, бесценные документы и фотографии сжигали, картины рвали и резали, скульптуры разбивали молотками, а пушки и самолеты отправили на переплавку. Во дворе пылали костры, на которых сжигали историю блокады. Создателей экспозиции обвинили в том, что они, якобы в террористических целях, сконцентрировали в музее большое количество оружия и готовили покушение на Сталина, хотя все орудия были в нерабочем состоянии, с просверленными стволами. Другое обвинение состояло в том, что в музее будто бы имело место «политически вредное изображение страданий и лишений ленинградцев».

В апреле 1950 года Раков, как один из организаторов «порочной экспозиции в Музее обороны Ленинграда», был снова арестован и отправлен в Лефортово. Вел его дело подполковник Дворный – один из лучших специалистов в Лефортово «по вышибанию зубов и ломке ребер». Как потом стало известно, ученый держался на допросах мужественно и никого из своих коллег не оговорил. Приговор гласил: «Двадцать пять лет тюремного заключения, с поражением в правах на пять лет с конфискацией всего лично принадлежащего ему имущества». Спустя много лет он с присущей ему иронией рассказывал, что тогда подумал: «Ну ладно, двадцать пять лет тюрьмы – куда ни шло, но потом в течение пяти лет не голосовать – нет, это уже слишком жестоко!»

«Победы яркие заплаты…»

После смерти Сталина Раков, отсидев пять лет, был реабилитирован. Работал в Ленинграде, куда вернулся в 1954 году, сначала заместителем директора Всесоюзного музея имени А. С. Пушкина, а затем с 1955 по 1962 гг. – директором Научной библиотеки Академии художеств. Начал работать над книгой «Русская форменная одежда, знаки различия и награды как исторический источник». Надо сказать, что Лев Львович был не только прекрасным организатором и научным работником, но и талантливым писателем. Его перу принадлежат две пьесы «Что скажут завтра?» и «Опаснее врага», написанные в соавторстве с Д. Алем, и поставленные на сцене Ленинградского театра Комедии. Написал Раков также сборник рассказов «В капле воды», повесть «Прогулки в окрестностях любви», литературные эссе «Судьба Онегина» и «Влюбленный в Психею. Письма о Гоголе». Писал он даже за решеткой, многие его стихотворения, изданные только в 2001 году, были созданы в тюрьме. Там же он вместе с сокамерниками создал шутливый «библиографический словарь всех стран и времен» воображаемых знаменитостей «Новейший Плутарх». Но после всех отсидок здоровье было уже непоправимо разрушено – аресты, допросы, годы в неволе давали себя знать, начались болезни, вскоре Раков вышел на пенсию и оказался в больнице. Там, сохраняя поразительное спокойствие духа, он, по привычке, оговариваясь, называл других пациентов своими «сокамерниками». Умер «блокадный директор» 7 февраля 1970 года, а похоронили его на Серафимовском кладбище. Эпитафией ему могло бы послужить его же собственное стихотворение, написанное еще в тюрьме:

Победы яркие заплаты

На ветхом рубище войны…

Познали цену им солдаты

И той, и этой стороны.

Привыкли к грустной мы картине

Напрасной траты средств и сил.

Так спорил Горчаков в Берлине;

Так Витте в Портсмуте просил.

Но столь бессмысленной растраты

Богатства, жизней и труда

(Весь мир не стоил этой платы) —

Страна не знала никогда.

В горячке новых потрясений

Никто не помнит тех имен,

Ни горькой славы тех сражений,

Ни бранной чести тех знамен.

Могилу друга навещая,

Повспоминайте обо мне,

Один по кладбищу гуляя:

Друг спит в могиле; я в тюрьме.

Зачем? За что? Смешно и больно.

Что будет дальше – все равно.

Но тем завидую невольно,

Кто умер честно, но давно.

Легендарный музей блокады восстановили, но, увы, многие из бесценных экспонатов пропали безвозвратно…

Первый флаг

Конечно, это звучит, как сенсация. Казалось, что об истории с водружением над цитаделью поверженного фашизма красного стяга Победы уже давно все и все знают. Однако о том, что первыми были вовсе не Егоров и Кантария, о чем нам твердили еще в школе, мы узнали совсем недавно. А вот про то, что тот, кого сегодня уже официально признали первым, – сержант Михаил Минин, прошедший прошел с боями до Берлина, был из Ленинграда, просто… никто до сих пор почему-то не обратил внимания!

А между тем, это было действительно так. Михаил Петрович Минин, хотя и родился в деревне Панино Псковской области и умер в Пскове, тем не менее, некоторое время и в самом деле был ленинградцем. После окончания школы он поступил в Ленинграде в техникум, где учился отлично. А когда началась война, то добровольно вступил в ленинградское ополчение, воевал на Ленинградском фронте, был ранен, а потом прошел с боями путь от Ленинграда до Берлина. А потому его с полным основанием можно считать самым настоящим ленинградцем!

На штурм!

Бои за Рейхстаг начались 29 апреля. Это была необычайно трудная задача. Огромное здание с толстыми каменными стенами, которые не могли пробить никакие снаряды, было умело приспособлено для круговой обороны. Все оконные проемы и двери были заложены кирпичом и оставлены только небольшие амбразуры для стрельбы из автоматического оружия и орудий. Здание в несколько рядов опоясывали глубокие траншеи, соединявшиеся с подвалами. Внутри засел отборный гарнизон из 1000 человек. В том числе отряды СС и курсанты морской школы, сброшенные в район Рейхстага на парашютах. Все они были вооружены до зубов, имели большое количество автоматов, фаустпатронов, орудий и боеприпасов. Ими был получен личный приказ Гитлера удержать Рейхстаг во что бы то ни стало. Однако и советские войска получили свой приказ – взять Рейхстаг любой ценой, и как можно быстрее. Задача возлагалась на части 79-го стрелкового корпуса. К 12 часам 30 апреля наши солдаты заняли исходное положение для штурма в траншее, имевшей высокие насыпные стены, позволявшие укрыться от сильного огня.

Сколько было флагов

Советское командование придавало исключительно важное значение боям по овладению Берлином, а потому Военный совет 3-й ударной армии еще до начала наступления учредил Красные знамена Военного совета, которые были розданы всем стрелковым дивизиям армии. Штурм начался в 13 часов 30 минуте мощной артиллерийской подготовки. Все орудия – их было около 100, танки, гвардейские минометы, САУ открыли шквальный огонь. Над Рейхстагом поднялась огромная туча дыма и пыли. Потом на штурм пошла пехота, однако первая атака не удалась – штурмующие подразделения были прижаты к земле плотным огнем противника.

В 18.00 начался новый штурм. Под прикрытием артиллерии в атаку бросились бойцы батальона капитана Неустроева. Вскоре они достигли Рейхстага и на его ступени первыми взбежали Петр Пятницкий и Петр Щербина. Пятницкий был сражен пулей, красный флажок из его рук подхватил Щербина и укрепил на одной из колонн.

Сверху гитлеровцы поливали штурмующих огнем свинца, но наши солдаты оказались в мертвой зоне, где их пули не доставали. Бревном, как тараном, они проломили замурованные кирпичом парадные двери, и ворвались в здание. В темных коридорах и залах завязались яростные схватки. Шаг за шагом наши бойцы очищали от гитлеровцев этаж за этажом, для выкуривания врага, который сражался с упорством обреченного, применялись огнеметы. Начался пожар. Вскоре бойцы батальона Неустроева – В. Маков, Г. Загитов, А. Лисименко и сержант М. Минин прорвались на крышу и установили красное знамя на башне Рейхстага.

Не то знамя

Однако 30 апреля выяснилось, что установили «не то знамя». Надо было водрузить не флаг Первой роты, а пронумерованное под № 5 знамя Военного совета. Таким деталям в то время придавали большое значение.

Приказ установить «нужное знамя» был отдан разведчикам полка – М. Кантарии и М. Егорову. Они взобрались на крышу Рейхстага и установили там знамя. Они и вошли потом в учебники истории и получили звания Героев Советского Союза. Но что за флаг мы видим на знаменитом фото корреспондента ТАСС Евгения Халдея, которое облетело весь мир? Оказывается, он вообще не имеет к тому, что водружали солдаты, никакого отношения. Речь идет об инсценировке. Халдей сделал знаменитое фото 2 мая, когда Рейхстаг был уже взят. Причем, флаг привез с собой из Москвы. Вот как он сам пишет об этом в своих воспоминаниях: «Мой дальний родственник портной Израиль Кишицер, у которого я жил в Леонтьевском переулке, помог мне сшить три флага, раскроив красные месткомовские скатерти, которые мне «подарил» тассовский завхоз. Звезду, серп и молот я собственноручно вырезал из белого материала… К утру все три флага были готовы. Я помчался на аэродром и улетел в Берлин».

Героя не дали

Командование 136-й артиллерийской бригады 1 мая 1945 года представило Минина и его группу к званиям Героя Советского Союза. Однако они получили только ордена «Красного знамени», поскольку официальными «Знаменосцами победы» были уже названы сержанты Егоров и Кантария, хотя они вошли в Рейхстаг только около 3-х часов ночи 1 мая. Наверное, свою роль сыграл и тот факт, что Кантария был грузин, а потому начальство хотело, докладывая об этом Сталину, использовать этот факт в последующей пропаганде «братства народов».

После войны

Когда окончилась война, Михаил Минин остался в армии. В 1959 году окончил Военно-инженерную академию им. Куйбышева в Москве. Потом служил в войсках стратегического назначения, а демобилизовался в 1969 в звании подполковника. В 1977 году он переехал в Псков, где и прожил до конца своих дней. Занимался военно-патриотической деятельность, написал книгу воспоминаний.

Когда герой еще был жив, предпринимались попытки восстановить историческую справедливость и по достоинству оценить подвиг человека, который первым водрузил знамя над Рейхстагом. В 1997 году Сажи Умалатова, которая в 1992 году была избрана председателем Постоянного Президиума съезда народных депутатов СССР (хотя СССР уже давно не было), вручила Минину Золотую звезду Героя Советского Союза. Однако юридического значения эта награда уже не имела.

В мае 2005 года областное Собрание депутатов Пскова поставило вопрос о присвоении Минину звания Героя России. Однако Министерство обороны ответило на это отказом. Мотивируя это тем, что за указанные подвиги он уже был награжден орденом «Красного знамени», а «повторное возбуждение ходатайства о награждении государственной наградой РФ возможно только за новые заслуги». В 2008 году Михаил Петрович скончался, так и не получив заслуженную награду.

Исчезнувшие эшелоны

Про великий подвиг ленинградцев в годы блокады мы уже писали в предыдущих главах. Но можно ли было все-таки избежать катастрофы, почему так много людей погибло от голода, все ли было сделано, чтобы их спасти?

Один из самых устойчивых мифов, связанных с блокадой – пожар Бадаевских складов, которые немцы разбомбили в сентябре 1941 года. Очевидцы рассказывали, что склады пылали несколько дней, и дым над пожарищем был розовым, от горевшего масла. А по улицам текли горячие потоки расправившегося сахара. Долгое время многие считали, что именно так были уничтожены основные запасы продовольствия, и потому голод в Ленинград быстро принял катастрофические размеры. Однако, как мы уже писали, когда были рассекречены некоторые документы военного времени, стало ясно, что на этих складах продовольствия хранилось не так много. В Бадаевских складах сгорело, помимо других продуктов, 3 тысячи тонн ржаной муки. Ее хватило бы для выпечки хлеба для населения города не более чем на восемь дней, да и то при строжайшей экономии. Другими словами, уничтожение Бадаевских складов вовсе не было основной причиной грянувшего страшного голода.

Напрасно также обвиняли руководителей Ленинграда в том, будто они не приняли мер по рассредоточению продовольственных запасов. Наоборот, такие меры были приняты еще до того, как начались массированные артобстрелы. Голод в городе, который гитлеровцы быстро окружили и решили взять измором, все равно бы начался. Никто не ожидал, что наступление Вермахта окажется таким стремительным. Однако смягчить неизбежную катастрофу, и спасти многие тысячи жизней все-таки, наверное, было можно. А виноваты в том, что этого не произошло, были… Сталин и Жданов.

Предложение Микояна

Как известно, до начала войны СССР был связан с гитлеровской Германией «Договором о дружбе». Одним из его пунктов были поставки немцам советского продовольствия. Последние эшелоны в Германию вышли из Ленинграда буквально накануне 22 июня. Когда они находились еще на территории Прибалтики, то Анастас Микоян, который в то время ведал в СССР вопросами продовольствия, предложил вернуть 16 эшелонов и направить их в Ленинград. Однако тогдашний глава города Андрей Жданов… отказался принять этот спасительный груз! Он лично позвонил Сталину и заявил, что все склады города забиты продовольствием, и прибывший груз «будет некуда девать», а потому эшелоны надо направить в другое место. Сталин рассказал об этом Микояну. Тот было пытался возражать, говоря, что в таком огромном городе всегда можно найти закрытые спортивные залы, дворцы спорта, институты, наконец, музеи, где складировать продовольствие. Сталин же принял сторону Жданова. В результате драгоценные эшелоны ушли в другом направлении…

Об этой истории стало известно из двух источников. Воспоминаний, которые опубликовал много лет спустя после войны сын Микояна. А также из интервью, которое писатель Даниил Гранин взял у Алексея Косыгина (в годы войны замом главы правительства), когда он вместе Олесем Адамовичем готовил знаменитую «Блокадную книгу». Причем, даже именитому Гранину сразу напечатать главу с интервью с Косыгиным не удалось – ее изъяла цензура. Запретная глава появилась на свет лишь в 1988 году в журнале «Знамя».

Катастрофа неминуема

8 сентября 1941 года, когда немцы перерезали последнюю железную дорогу, руководству города и страны стало ясно, что катастрофа с его продовольственным снабжением неминуема. В Ленинград прибыл из Москвы Д. Павлов – уполномоченный Государственного комитета обороны по снабжению Ленинграда. Он проверил наличие продуктов в городе и сообщил, что продовольствия осталось на 35–45 дней. На «Большую землю» был отправлен секретарь обкома Т. Штыков «выбивать» съестные припасы. Ему удалось договориться с руководством Ярославской области об отправке в Ленинград трех эшелонов мяса. Но… два из них переадресовали в другие места, а один направили в Москву. В Ленинграде уже давно были введены продовольственные карточки, и выдача по ним хлеба постоянно сокращалась. Обессиленные голодом люди стали падать и умирать прямо на улицах.

Забрать самолеты!

Пока не построили ледовую дорогу через Ладогу, единственным «мостом» снабжения голодающего города остались самолеты. По распоряжению Микояна перевозки продовольствия осуществляли 50 транспортных «Дугласов». С 8 по 20 ноября никакого другого снабжения, чем по воздуху, для Ленинграда вообще не было. И вдруг в декабре из Москвы пришел категорический приказ: отправить все «Дугласы» в распоряжение Комитета обороны! Второй тогда после Жданова человек в Ленинграде Николай Кузнецов позвонил в Кремль. Но со Сталиным его не соединили. Он два часа разговаривал с секретарем вождя Поскребышевым, убеждая его, что самолеты остро необходимы для снабжения города по воздуху. Однако Сталин ответил отказом. По его мнению, транспортные самолеты «более нужны фронту», чем умирающему от голода Ленинграду…

Одновременно был получен и еще один приказ, который затруднял снабжение города даже машинами. Потребовали отправить в Москву 5 автотранспортных батальонов с лучшими водителями. В результате в декабре-январе в Ленинграде сложилось катастрофическое положение. Были дни, когда в магазины города хлеба вообще не поступало. Люди умирали тысячами. Конечно, ясно, что главным виновником трагедии была гитлеровская агрессия и людоедское решение фюрера уморить население Ленинграда голодом, стереть его с лица земли. Однако только 10 января 1942 года появилось распоряжение Совнаркома «о помощи Ленинграду продовольствием». Соответствующие наркоматы обязывались отгрузить умирающему городу дополнительно 18 тыс. тонн муки и 10 тыс. тонн круп.

Как Сталин 9 мая отменил

Про это мало кто сегодня помнит, но именно он, великий полководец всех времен и народов, гениальный стратег и тактик, как его именовала советская пропаганда, уже в 1947 году День Победы, как праздник, отменил. Принял он и другие странные решения, которые нанесли удар по ветеранам.

Отменил Сталин не только праздник Победы. Он упразднил доплату за ордена и медали. Как известно, после войны ветеранам доплачивали по пять рублей за медаль и по 15 рублей – за орден. По тем временам, когда хлеб стоил пять рублей, а стакан газировки – копейку, это были немалые деньги и в результате и без того тощий кошелек тех, кто воевал, похудел довольно основательно. Почему же генералиссимус принял такие странные решения? Анатолий Черняев, ушедший на фронт добровольцем и проведший всю войну в окопах (он стал потом помощником генсека Горбачева), объясняет это тем, что Сталин ветеранов… боялся. «Они, – пишет он в своих воспоминаниях, в которых называет вернувшихся в СССР с фронта офицеров «потенциальными декабристами», – повидали Запад. Они повидали все. Они нажили новое человеческое достоинство… Сталин правильно боялся этого поколения».

Куда исчезли инвалиды

Еще более страшным было решение «мудрого вождя» по отношению к ветеранам-инвалидам, искалеченным на фронтах. Сразу после войны улицы советских городов были полны безрукими, безногими и слепыми калеками. Я сам помню, когда ходил в баню на 17-ой линии Васильевского острова, сколько там было страшно изуродованных мужчин. Потом все безногие, безрукие и слепые ветераны куда-то неожиданно исчезли. Только много лет спустя стало известно, что они были в принудительном порядке вывезены в специальные поселения, где быстро спились и вскоре вымерли. Сделано это было для того, чтобы инвалиды «не портили вид» возрождающихся после войны «под мудрым руководством товарища Сталина» советских городов.

Что кричали солдаты, идя в атаку?

Другой миф, который усиленно распространяют сегодняшние сталинисты, что, идя в атаку, советские солдаты якобы кричали: «За Родину! За Сталина!» Однако ветераны это опровергают. Но не те, кто сидел в штабах или провел войну в тылу, а те, кто сам бежал на пулеметы под пулями. Уже упомянутый Анатолий Черняев пишет: «Никто не кричал в атаке: «За Родину! За Сталина!» Это пропагандистская ложь. Любой честный фронтовик это подтвердит». А что же тогда кричали солдаты, идя на смерть? Матерились, или молили Бога о спасении души. Вот о чем на самом деле вспоминают те, кому удалось выжить, после смертельных атак.

«Великий полководец»

Некоторые, восхваляя Сталина, до сих пор считают его «великим полководцем». Только на том основании, мол, что ведь именно он «возглавлял армию, которая разгромила гитлеровские полчища, спасла мир от фашизма». Да, полчища мы действительно разгромили, но какой страшной ценой! Уже в первые месяцы войны в плену оказалось, около 4-х миллионов красноармейцев. Небывалый случай в мировой истории войн! Как теперь уже известно, иногда в плен сдавались целыми подразделениями с оружием в руках (а вовсе не только раненые, как это показывают у нас в кино). В плену фактически оказалась почти вся кадровая армия, которая в июне 1941 года встретила гитлеровцев на границе. Именно поэтому немцы так стремительно подошли к Москве и сумели окружить Ленинград.

А что здесь удивительного? Ведь костяк РККА составляли крестьяне – сыновья тех, кто оказался жертвами свирепого сталинского раскулачивания. А ее кадровый командный состав Сталин уничтожил накануне войны чудовищными репрессиями (немало потрудились, обескровив Россию, и его предшественники в ходе Гражданской войны и после нее, когда было истреблено кадровое офицерство царской армии). Вина «великого полководца» за страшную катастрофу первых месяцев войны не только в том, что он не верил в предупреждениям о нападении Германии, а, прежде всего, в режиме чудовищного террора, который был установлен в СССР.

Разведка доложила неточно

До войны была очень популярна песня со словами: «Но разведка доложила точно…» А уже после войны – фильмы о подвигах наших разведчиков: «Семнадцать мгновений весны» и др. Получалось, что наши разведчики сидели чуть ли не в ставке Гитлера и всего его планы тут же оказывались на столе у Сталине. На самом деле все было не так. План «Барбаросса» – нападения на СССР наши разведчики добыть так и не смогли. А как отмечает историк Алексей Исаев, практически все крупные «котлы», в которые попадали наши армии и неудачные операции были связаны с просчетами и неточной информацией от разведки.

Это было немудрено. Потому что точно также, как уничтожил руководящий состав Красной армии, Сталин уничтожил и руководство советской разведки. Многие резиденты и великолепные разведчики в конце 30-х годов были отозваны и расстреляны в подвалах НКВД. А многие другие, не дожидаясь расправы, бежали (иногда вместе со всеми секретами) на Запад. В результате накануне войны советская разведка оказалась обескровленной и разведывательную сеть пришлось практически создавать заново. Даже Зорге Сталин считал «двойным агентом». Если бы его не повесили японцы, то при возвращении в СССР, герой был бы наверняка, либо замучен в НКВД или оказался в лагерях. Такая судьба ждала, например, лучшего советского разведчика Дмитрия Быстролетова, который после возвращения в СССР отсидел в тюрьмах и лагерях 17 лет.

Цена Победы

В результате Победа досталась нам страшной ценой. До сих пор так и неизвестно точное число погибших. Сначала сам Сталин назвал цифру в 10 миллионов. Потом она возросла до 20, а теперь некоторые говорят уже о 30 и более миллионах. Останки сотен тысяч погибших еще лежат в лесах не погребенными. Сталин и его генералы не берегли русского солдата, часто бездарно планируя операции и бросая на пулеметы солдат в бессмысленные атаки. Профессор Эрмитажа Никулин, воевавший под Ленинградом, о котором мы уже писали, с ужасом рассказывает, как солдат гнали в бессмысленные лобовые атаки на пулеметы, они гибли тысячами, а немецкие пулеметчики сходили с ума. В результате на каждого немецкого солдата, погибли, как минимум, шесть советских. Такова «сталинская» цена нашей Победы. Только при штурме Берлина, соревнуясь, кто скорее доложит Сталину о взятии города, Жуков и Конев положили 320 тысяч советских солдат. Тех, кто прошел всю войну, и погиб за несколько дней до Победы. Зачем? Ведь ее исход был уже совершенно ясен и окруженный город сам бы капитулировал, без этих новых ужасных жертв для советской армии.

Пленный, значит, предатель

Огромными жертвами обернулось отношение Сталина к пленным, которых он всех скопом зачислил в «предатели». Хотя в плену они оказались из-за внезапного нападения немцев, по вине самого Сталина. Когда журналист С. Смирнов начал разыскивать оставшихся в живых героев Брестской крепости, то оказалось, что чуть ли не все они сидели в сталинских лагерях. Когда советские войска вошли в Германию и другие страны Европы, то начались принудительные операции по возвращению в СССР оказавшихся в плену солдат или угнанных на работы с оккупированных территорий. Чуть ли не всех потом отправляли прямиком в сибирские лагеря, а многих попросту расстреливали. Такая же участь ждала даже тех советских солдат, кто бежал из немецких лагерей и отважно воевал в составе партизанских отрядов в Италии, Греции, Югославии.

«Нет, не Сталин выиграл войну, а простые солдаты, комбаты, врачи, медсестры, санитарки, нянечки, – вспоминает Анатолий Черняев. – И – новые генералы, которых вернули из ГУЛАГа. Они, эти новые генералы, возникли уже в ходе боев и в этих боях обучались, и без их самостоятельности и инициативы не то чтобы победы, вообще этой настоящей войны не было бы… Вот, кто выиграл войну!».

Тайны ордена «Победа»

Это была высшая в СССР награда, предназначенная лишь для верховных военачальников. Но приказавший ее создать Сталин не подозревал, что московский ювелир Иван Казеннов, мастер высшей квалификации, вставлявший в орден драгоценные камни, его обманул. И раскрыл потом эту тайну только перед самой смертью.

Летом 1943 года, когда уже стало ясно, что СССР одерживает победу над гитлеровской Германией, Сталин решил создать особую награду специально для высших военачальников. Задание дали сразу нескольким художникам-медальерам. Первым сделал эскиз новой награды, которая сначала называлась «За верность Родине», сотрудник штаба тыла Красной армии, полковник Николай Неелов. Однако его проект не был одобрен. Предпочтение отдали эскизу Анатолия Кузнецова, уже являвшегося автором ордена Отечественной войны. Его проект представлял собой пятиконечную звезду с центральным круглым медальоном, на котором были размещены барельефы Ленина и Сталина. Проект показали вождю. Но тот приказал вместо барельефов поместить изображение Спасской башни Кремля. В октябре Кузнецов представил семь новых эскизов, из которых Сталин выбрал один с надписью «Победа», дав указание вместо золота использовать платину, укрупнить размеры Спасской башни, а фон сделать голубым. После этого поступил приказ сделать пробный экземпляр ордена.

Смелость мастера

Заказ поступил на Московскую ювелирно-часовую фабрику (это был первый орден, который делали не на Монетном дворе). Но сразу же возникли трудности. С платиной не было проблем, алмазы взяли из царского фонда, а вот нужных рубинов для лучей красной звезды не нашлось. Мастер высшей квалификации Иван Казеннов собрал их со всей Москвы, но все драгоценные камни были разных размеров и различались по цвету. Что делать? Мастера охватила паника, ведь он знал о приказе Сталина – использовать для ордена только материалы отечественного происхождения. Но где взять нужные для ордена рубины? Сроки были поставлены жесткие, и времени на их поиски не оставалось. Тогда на свой страх и риск Казеннов решил использовать для ордена синтетические рубины. Он никому про это не сказал, а тайну раскрыл только перед смертью своему ученику уже много лет спустя после смерти Сталина.

Затем первый Орден «Победа» показали вождю, и он ему понравился. Сталин приказал изготовить в общей сложности 20 экземпляров этой высшей награды и 8 ноября 1943 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР об учреждении ордена. Он предназначался «лицам высшего командного состава Красной армии за успешное проведение операции в масштабе одного или нескольких фронтов, в результате которой обстановка в корне менялась в пользу Советских Вооруженных сил».

Для изготовления первого экземпляра самого красивого и дорогого в СССР ордена использовали 170 бриллиантов общей массой в 16 карат и 300 грамм чистой платины, а также рубины, которые, как мы уже писали, были синтетическими. Драгоценности выделялись по специальному распоряжению Совнаркома. Это был также и самой большой по размерам орден в СССР – расстояние между противолежащими лучами звезды составляло 72 мм. Его надо было носить на левой, а не на правой стороне груди на красной ленте с полосами зеленого, синего, бордового, голубого, оранжевого и черного цветов.

Первые кавалеры

Однако сразу новым орденом никого не наградили. Только 10 апреля 1944 года стали известны имена первых трех его кавалеров: обладателем ордена со знаком № 1 стал командующий 1-м Украинским фронтом, маршал Советского Союза Георгий Жуков, № 2 – начальник Главного штаба, маршал Александр Василевский и № 3 – Верховный главнокомандующий, маршал Иосиф Сталин. Награждение было приурочено к освобождению Правобережной Украины. Много награжденных оказалось в 1945 году, когда Германия была разгромлена: маршалы Рокоссовский, Конев, Малиновский, Толбухин, Говоров, Тимошенко, а также генерал армии Антонов. Жуков и Василевский в том же году были награждены этим орденом вторично. В июне 1945 году во второй раз орденом «Победа» был награжден и сам товарищ Сталин, а по итогам войны с Японией награду получил маршал Мерецков.

Награды иностранцам

Орден «Победа» вручили также некоторым деятелям стран антигитлеровской коалиции: главнокомандующему Югославской Народно-Освободительной армии Тито, главнокомандующему Войском Польским генералу Роля-Жимерскому, английскому фельдмаршалу Монгомери и американскому генералу Эйзенхауэру. Получил орден и румынский король Михай I. Румыния, как известно, воевала на стороне гитлеровской Германии, однако когда к ее границам подошла советская армия, Михай арестовал диктатора Антонеску, объявил о выходе Румынии из войны и прекратил все военные действия против союзников. Именно за это – «мужественный акт решительного поворота политики Румынии в сторону разрыва с гитлеровской Германией и союза с Объединенными Нациями», как говорилось в постановлении, Сталин и решил его наградить.

Новый, семнадцатый по счету кавалер ордена появился только через 30 лет. Им стал «наш дорогой» Леонид Ильич, который любил увешивать себя наградами. Орден Победы вручили генсеку в феврале 1978 года, в канун 60-летия Советской армии. Хотя Брежнев, конечно, не имел заслуг, которые соответствовали бы статусу этой высокой награды. Впрочем, именно по этой причине он уже после смерти был ее лишен.

Где они теперь?

Таких дорогих и красивых орденов в мире немного. По воспоминаниям адъютанта Эйзенхауэра, когда тому вручили орден «Победа», он долго и практично пересчитывал бриллианты и заявил, что он стоит не менее 18 тысяч долларов (в тогдашних ценах). Однако определить стоимость рубинов американские эксперты не могли, так как никогда не видели таких больших камней, а выковырять их из ордена и проверить, не являются ли они синтетическими, они не могли. В нынешнее время орден стоит не менее миллиона долларов (по другим оценкам, не менее 4-х миллионов). По слухам, именно за такую сумму продал его король Михай I американскому миллиардеру Рокфеллеру. Однако сам король никогда не признавался в акте продажи. Но когда он приехал в Москву на празднование 60-летия Победы, этого ордена на нем не было, хотя все другие награды короля красовались на его роскошном мундире.

Сегодня местонахождение всех остальных орденов «Победа» известно. Награды, врученные советским военачальникам, а также польскому маршалу, находятся в Центральном музее вооруженных сил. А награды, врученные иностранцам, – в музеях их стран.

Дважды герой

Все мы знаем имена Маресьева, Кожедуба, Покрышкина и других легендарных летчиков, героев Великой Отечественной войны. А вот об Иване Леонове слышали немногие. А ведь он внесен в Книгу рекордов Гиннеса, как единственный в мире летчик, пилотировавший самолет с одной рукой. А, кроме того, Леонов – дважды Герой: награжден золотой звездой Героя России и звездой Героя Советского Союза, которую ему вручили лишь много лет спустя после войны, – по архивным наградным документам он долгое время ошибочно считался умершим в госпитале…

А потому войну Иван Антонович закончил без самой высокой награды. Были у него и ордена, и медали, но золотой звезды Героя ему на войне не вручали. Звание же Героя России Леонову присвоили только в 1995 году благодаря настойчивым просьбам тех, кто узнал о его беспримерном подвиге. А потом произошел курьезный эпизод: на праздновании 50-летия со дня Победы к нему подошел бывший однополчанин и с удивлением спросил: «Леонов, ты чего звезду России приколол? Я ж сам подписывал ходатайство о присвоении тебе звания Героя Советского Союза!»

Стали рыться в архивах и нашли документ, в котором говорилось: «Награда не вручена в связи со смертью Леонова Ивана Антоновича в госпитале 2683». Как так? Начали разбираться и выяснили, что произошло это досадное недоразумение потому, что друзья самовольно переправили раненого в летный госпиталь, а персонал полевого лазарета этого не знал, и исчезнувшего Леонова по ошибке записали в «умершие».

Мечта о небе

Родился Иван Антонович Леонов в 1923 года деревне Моговка Брянской губернии в крестьянской семье. Еще ребенком работал в поле, помогал родителя пахать и жать серпом. Но страна менялась, началась индустриализация, и однажды деревенский мальчишка увидел пролетевший низко над полем самолет. Вид парящей в небе стальной птицы изумил маленького Ваню, и он сразу решил: «Буду летчиком!»

Окончив семь классов средней школы, поступил в фабрично-заводское училище, где из него готовили помощника машиниста паровоза. Одновременно записался в аэроклуб Осавиахима в Брянске. Тогда был моден лозунг: «Комсомолец – на самолет!» Там он впервые поднялся в воздух на учебном «П-2». Весной 1941 года Леонова призвали в армию, дав путевку Армавирскую школу пилотов истребительной авиации. Но тут грянула война. А потому пришлось закончить школу по ускоренной программе. Но на фронт молодого лейтенанта сразу не послали, а направили в далекую Монголию. Пришлось сражаться не с немцами, а с «хулиганившими» японскими самолетами-разведчиками. Там Леонов и получил боевое крещение: вместе с командиром Иваном Шестаком они сбили японский самолет. Леонов за этот бой был награжден медалью «За отвагу».

На защите Москвы

Вскоре его эскадрилью перевели в Подмосковье. Там летчиков переучили летать на самом тогда современном самолете ЛаГГ-3. Потом они стали принимать участие в воздушных боях по защите Москвы. В это время Леонов сбил первый немецкий самолет – «Юнкерс-88». Скоро на его счету было уже пять сбитых самолетов противника.

В 1943 году эскадрилью перебросили под Курс, где шла активная подготовка к легендарной битве. Леонов, на самолете которого был установлен фотоаппарат, летал надлинией фронта, фотографируя немецкие позиции и перемещения войск. Там, под Курском он и потерял руку. Вступил в бой вместе с напарником против четверки вражеских самолетов. Сбил один «фокер», зацепил второго, но тут его самолет прошила пулеметная очередь. Почувствовал, что рукав стал набухать кровью, самолет загорелся. «Все, отлетался!» – подумал Леонов. С огромным трудом отстегнул ремни, сдвинул фонарь кабины и нажал на педаль катапульты. Пока летел к земле, немец попытался его уничтожить, стал стрелять. Потом пролетел совсем рядом, стараясь перерезать крылом стропы парашюта, но промахнулся.

Ивану повезло, он угодил в заросший тиной пруд, что смягчило удар о землю. Но это болото сыграло потом роковую роль. Грязь попала в рану и, когда сбитого летчика подобрали наши и доставили в госпиталь, началась гангрена. Левую руку пришлось ампутировать. Сначала по локоть, а потом и по плечо.

Особый протез

Что могло ожидать после госпиталя летчика, да и вообще любого военного, без руки? Немедленное списание и отправка в тыл. Но Леонов настоял, чтобы его отправили обратно на фронт, сумев доказать медицинской комиссии, что ему найдется дело на аэродроме. Его направили в распоряжение штаба 1-й воздушной армии. Но когда он там сказал, что снова хочет летать, ему ответили категорическим отказом: «Да вы с ума сошли!»

Но Леонов не опустил руки. На попутной машине он добрался до села Красное, где находился дом, в котором жил командующий 1-й воздушной армией, генерал-лейтенант авиации Михаил Громов, тот самый, что прославился в 1937 году своим беспосадочным полетом в Америку через Северный полюс. Летчику удалось добиться приема, и он сумел убедить Громова, разрешить ему летать.

Конечно, о боевом истребителе или бомбардировщике уже не могло быть и речи, ему поручили видавший виды «По-2» эскадрильи штабной связи. Однако, как сесть за штурвал только с одной рукой? Леонов долго мудрил вместе с механиками, и, наконец, сам придумал оригинальный протез. К обрубку плеча прикрепили металлический обруч, который при помощи металлический конструкции с шарниром крепился к ручке сектора газа. Так, летчик-инвалид мог управлять этой ручкой одним движением плеча.

Опять в небе

После долгих тренировок на земле, Леонову разрешили, наконец, подняться в воздух. Первый в истории авиации полет летчика с одной рукой прошел успешно. После этого для Леонова начались армейские будни – доставка почты, грузов. Но война есть война. Однажды, когда он доставлял груз в партизанскую бригаду, его самолет обстреляли с земли. Иван Антонович почувствовал, что ранен в ногу. С трудом дотянул до позиции советских войск и сел на поляну. Снова госпиталь, после которого он опять вернулся на фронт, но уже сам не летал, а до самой Победы служил в штабе Оршанского истребительного авиаполка. В 1946 был уволен в отставку в звании старшего лейтенанта.

Сначала жил в Бежецах, работал в «Трудовых резервах». Потом окончил Минский педагогический институт. Работал в школе ДОСААФ, Тульском автотранспортном техникуме. Стал директором детского дома, где дети ласково называли его батей. Вместе с женой Ниной Васильевной взял на воспитание пятерых сирот, а еще двое были у них свои. Отсутствие руки не мешало ветерану браться за, казалось, невозможные для инвалида дела. Научился водить мотоцикл, построил новый дом, сам выкладывал кирпичные стены, пилил, строгал.

В 1995 году в Армавирском училище летчиков, которое он закончил, узнали о его необыкновенной судьбе. Леонова разыскали, обратились в Москву с ходатайством и Указом президента РФ отважному летчику было присвоено звание Героя России. Ну, а потом уже выяснилось, что он был еще во время войны представлен к званию Героя Советского Союза.

Дважды герой вместе с семьей поселился в Туле и в 1999 году на параде Победы снова поднялся в небо на самолете в качестве второго пилота.

Яд для тирана

На диктаторов было всегда много покушений. В Ленина стреляла эсерка Фани Каплан. Гитлеру подложили бомбу его собственные генералы. А вот про покушения на Сталина известно куда меньше. В СССР все реальные случаи таких попыток держали в строжайшем секрете, хотя за мифические «заговоры» и «попытки врагов убить товарища Сталина», сфабрикованные НКВД, расстреляли множество людей. Об одном из них, мало кому до этого известном, рассказал в своих недавно опубликованных воспоминаниях Александр Боярчиков, соратник Троцкого, много лет проведший в ГУЛАГе и чудом уцелевший.

Пыталась убить вождя некая Урусова, о которой сначала думали, что она – родом их простых крестьян. Судя по анкете, родилась Урусова в деревне в Калужской губернии. Родителей своих не помнила и ничего о них не знала. Ее тетка Аксинья говорила, будто их нет в живых – давно умерли. Девочка окончила среднюю сельскую школу. Училась старательно, и тетке удалось выхлопотать ей направление в Московский институт политического просвещения. Так Урусова оказалась в Москве. И там училась она хорошо, характер имела добрый и отзывчивый, скоро стала любимицей студентов и преподавателей. На выпускном студенческом вечере она приглянулась секретарю ЦК Енукидзе, который предложил ей пойти работать в Кремлевскую библиотеку. Урусова согласилась.

Кремлевская библиотека имела огромный фонд древней и современной литературы. Девушка занималась тем, что подбирала книги, заказанные лично Сталиным и другими высшими деятелями кремлевской иерархии. В библиотеке было тепло, светло и уютно, работа ей нравилась. Питалась Урусова в закрытом кремлевском распределителе и могла получить, что угодно. Даже приглашала к себе в Москву тетку Аксинью, но та ответила, что в столице «ей делать нечего».

Роковой съезд

Между тем любознательная девушка живо интересовалась всем, что происходит в стране. В то время в столице начался XVII съезд партии. Урусова оформляла для делегатов книжные выставки, много с ними общалась. Вскоре она по секрету узнала, что на съезде забаллотировали Сталина. Во время тайного голосования при выборах нового состава ЦК за него проголосовали (по сведениям Боярчикова) только 100 делегатов, остальные 1100 были против. При этом Киров был избран единогласно. Вскоре после этого Киров был убит. В стране начался террор. И сразу поползли слухи, будто Кирова убили по приказу Сталина. Именно тогда в народе появилась красноречивая частушка:

Эх, огурчики мои, да помидорчики,

Сталин Кирова убил в коридорчике…

Вскоре были уничтожены все те делегаты съезда, которые голосовали против Сталина. Репрессии обрушились и на студентов и преподавателей. Были закрыты Государственный институту журналистики, Институт красной профессуры, Коммунистический университет трудящихся Востока, Университет имени Свердлова и многие другие.

Убрать тирана!

Событие в стране, волна арестов и казней изменили мировоззрение девушки. Если раньше она видела в Сталине энергичного создателя новой России, то теперь стала считать его кровавым тираном. И приняла решение его убить. Но как это сделать? Ведь у нее не было оружия. Да если бы и было, к вождю простую библиотекаршу все равно никогда бы не допустили.

Как-то в библиотеке ей попалась на глаза книга о Цезаре Борджиа, убиравшего своих врагов при помощи яда. Решения созрело мгновенно: Урусова достала ядовитый порошок и стала пересыпать им страницы книг, которые отправляла для Сталина. Делала она это очень осторожно, но однажды ее все-таки подкараулил секретный агент, наблюдавший за сотрудниками библиотеки. Девушку задержали, и она оказалась в тюрьме для особо опасных преступников на Лубянке.

Допросы с пристрастием

Потянулись страшные дни и ночи допросов. Ее допрашивали по десять часов ежедневно. Поставили на «конвейер», следователи менялись, кричали, угрожали расстрелом. Но Урусова держалась мужественно. Она заявила, что ей стыдно вспоминать свою красивую и сытую жизнь в Кремле, в то время когда народ страдает, а сотни тысяч томятся в тюрьмах и лагерях. «Да, – смело заявила она, – я хотела убить Сталина. Я хотела, чтобы народ свободно вздохнул. Я смерти не боюсь!». Такие слова от простой крестьянской девушки, ее породистая красота и врожденная благородная манера держать себя, вызвали у следователей подозрения. А та ли она, за кого себя выдает?

Шалость князя Урусова

На Лубянке решили допросить тетку Аксинью – ее единственную, судя по анкетам, родственницу. Для этого ее доставили в Москву. Та сначала твердила, что ее племянница – дочь простых крестьян, но потом не выдержала пыток и призналась, что ее настоящий отец – князь Урусов, крупный калужский помещик. Крестьянская девушка была «шалостью» князя, а Аксинья взяла внебрачного ребенка на воспитание и поклялась сохранить тайну его рождения. После революции князь бежал за границу, и с тех пор о нем было ничего не известно. Следователи довольно потирали руки: заговор и связь с заграницей были налицо. Но Урусову не расстреляли, видимо, не хотели сделать ее мученицей. Ей дали десять лет, после чего следы библиотекарши затерялись на просторах ГУЛАГа. Об этой истории, как свидетельствует Боярчиков, Каменев сообщил в письме Троцкому, которое ему удалось прочитать в тюрьме.

Другие покушения

Кроме этого на Сталина было несколько других покушений. В 1950 году некий Савелий Дмитриев спрятался на Лобном месте на Красной площади и несколько раз выстрелил из пистолета по выехавшей из Кремля большой черной машине. Но оказалось, что в ней был не Сталин, а Микоян. При покушении никто не пострадал.

В 1942 году немцы использовали для покушения против Сталина сдавшегося в плен лейтенанта Красной армии Политова. Под именем майора СМЕРШ Таврина он был заброшен в СССР и должен был убить диктатора при помощи специального кумулятивного снаряда в виде трубки, которая крепилась к руке под рукавом шинели. Но его задержали еще на пути к Москве. Немецкая разведка допустила ошибку: снаряжая Таврина, советские ордена прикрепили к его гимнастерке не так, как положено, что сразу заметили чекисты. Немцы не знали, что порядок размещения орденов в Красной армии был недавно изменен. Недавно об этой истории был снят телевизионный фильм.

Готовились убить Сталина и японцы. С этой целью они использовали перебежчика – бывшего крупного чекиста Генриха Люшкова. Покушение планировалась в здании водолечебницы в Мацесте, куда приезжал на отдых диктатор. Решили проникнуть в ванную, где мылся Сталин, через трубу подземного коллектора. Готовя диверсантов, скрупулезные японцы построили копию здания лечебницы в натуральную величину. Во время репетиций девять из каждых десяти пробных акций завершались успехом. Однако в 1939 году группу диверсантов захватили еще на советской границе – информацию о ней передал работавший у японцев советский разведчик.

«Немыслимые» операции

22 июня, День памяти и скорби – годовщину начала Великой Отечественной войны мы отмечаем каждый год. Однако о 1 июля 1945 года никто не вспоминает. И, слава Богу! А в этот день на нас снова собирались напасть, должна была начаться… Третья мировая война – США и Англия разработали план нападения на СССР, который, не без цинизма, назвали операцией «Немыслимое». В самом деле, кто бы мог подумать, что союзники СССР в войне против Гитлера на самом деле, еще до окончания военных действий против фашистской Германии уже составляли план внезапной агрессии против нашей страны? Причем, напасть на нас в те годы они собирались не один раз…

23 июня 1945 года советское правительство объявило о демобилизации своей армии. Германия была разгромлена, к чему было продолжать держать под ружьем миллионы солдат? Надо было срочно восстанавливать разрушенные гитлеровским вторжением города, восстанавливать народное хозяйство, рабочие руки были в стране остро нужны. Однако 1 июля, снова, как и совсем недавно в июне, «рано утром на рассвете, когда мирно спали дети…», 47 английских и американских дивизий безо всякого объявления войны должны были нанести сокрушительный удар по нашим войскам в Европе. Одновременно четыре воздушные армии тяжелых бомбардировщиков – огромных «летающих крепостей» готовились обрушить свой смертоносный груз и превратить в пыль крупнейшие города СССР, как они это только что проделали с Дрезденом. Удар англо-американцев должны были поддержать 10–12 немецких дивизий, которые «союзники» держали нерасформированными в Шлезвиг-Гольштейне и в Южной Дании, где их к войне против СССР готовили британские инструкторы.

Новый план «Барбаросса»

Последующие планы, как уже установили историки, были следующие: оккупировать те районы внутренней России, лишившись которых страна утратит материальные возможности ведения войны и дальнейшего сопротивления, а также «нанести такое решающее поражение русским вооруженным силам, которое лишит СССР возможности продолжать войну».

Операция «Немыслимое» (Operation Unthinkable) – кодовое название плана, а точнее сразу двух планов (наступательного и оборонительного) на случай военного конфликта была разработана по заданию премьер-министра Уинстона Черчилля. Работа (она началась, когда еще нацистская Германия не была повержена) велась Объединённым штабом планирования военного кабинета Великобритании, в глубочайшем секрете. Конечная цель состояла в полном разгроме и капитуляции СССР. Закончить войну предполагалось там же, где планировал закончить ее Гитлер по плану «Барбаросса» – на рубеже Архангельск-Сталинград. Документы, относящиеся к этим планам, хранятся в Национальном архиве Великобритании и полному рассекречиванию до сих пор не подлежат.

Черчилль уже отдал приказ складировать трофейное немецкое оружие с прицелом на возможное его использование против СССР, размещая, как уже говорилось, сдавшихся в плен солдат и офицеров Вермахта на земле Шлезвиг-Гольштейн и в Южной Дании.

Готовилось и массированное пропагандистское обеспечение агрессии под красивыми гуманитарными лозунгами борьбы с «тоталитарным режимом» и «освобождения народов СССР от ига диктатуры». То есть почти то же самое, что потом делали «демократические государства», когда бомбили Белград, громили Ирак, вторгались в Ливию и вели войну в Афганистане, а сегодня готовятся к операциям против Сирии и Ирана.

Зачем мы штурмовали Берлин

Однако за день до планируемого начала войны советская армия неожиданно изменила свою дислокацию. Это было гирей, сдвинувшей чашу весов истории – приказ о вторжении отдан не был. Кроме того, как отмечают историки, решающую роль в изменении планов «союзников» о вероломном нападении стал успешный штурм советскими войсками Берлина, который считался неприступной крепостью. Он показал огромную мощь Красной армии и военные эксперты убедили политиков, что война с таким противником будет очень трудным делом.

Это, кстати, наносит сокрушительный удар по измышлениям либеральных «экспертов», которые утверждают, что этот штурм будто был «не нужен», окруженная со всех сторон столица Третьего рейха «сама бы капитулировала» и т. п.

Угроза внезапного нападения была вполне реальной. Военно-морские силы Великобритании и США, например, тогда имели тогда абсолютное превосходство над ВМФ СССР: по миноносцам в 19 раз, по линкорам и большим крейсерам – в 9 раз, по подводным лодкам – в 2 раза. Они имели свыше сотни авианесущих кораблей, в то время как у нашей страны не было ни одного авианосца. Советские сухопутные войска были измучены долгой и изнурительной войной, техника изношена, а у американцев уже была готова атомная бомба, которую они вскоре сбросили на японские города. Была и еще одна важная причина, по которой коварный удар по СССР был отложен, США нужно было, чтобы СССР сокрушил японскую Квантунскую армию на Дальнем Востоке, самим одолеть японцам им было не под силу.

Оккупировать и разделить

Начиная с 1945 и по начало 1960-х годов США разработали в общей сложности около 10 планов нападения на СССР: «Пинчер» («Клещи»), «Бройлер» («Жаркий день»), «Шейкдаун» («Встряска»), «Дропшот» «Моментальный удар») и другие. Так, например, согласно плану «Даблстар» предусматривалось сбросить на города СССР 120 атомных бомб, после чего, как рассчитывал агрессор, СССР пойдет на капитуляцию, а оккупационным войскам в течение 5–8 лет придется устанавливать новую власть. Согласно плану «Дропшот», планировалось сбросить уже 300 атомных бомб на 200 городов СССР в течение месяца, а если СССР не сдается, продолжать бомбардировки обычными зарядами в количестве 250 тысяч тонн, что должно привести к уничтожению 85 % советской промышленности. Одновременно с бомбардировками, на втором этапе занимают исходные позиции для наступления наземные силы в количестве 164 дивизий НАТО, из которых 69 дивизий США.

После оккупации территорию нашей страны планировалось разделить сначала на оккупационные зоны, а потом раздробить на более чем 20 государств, в том числе на «Северную Россию», поволжское татаро-финно-угорское образование «Идель-Урал», республику «Казакию» и т. д. Дальний Восток должен был попасть под протектора США.

Рассказ генерала Березкина

О другой попытке напасть на СССР и реальном плане американцев на этот счет, о котором сегодня не так часто вспоминают, поведал автору этой книги в Петербурге Михаил Васильевич Березкин – ветеран Великой Отечественной войны, который больше был известен под фамилией прикрытия, как генерал-майор Быстров. Он многие годы готовил зарубежную агентуру, воевал, работал разведчиком-нелегалом. Березкин считает, что в 1956 году именно он предотвратил Третью мировую войну.

Михаил Васильевич – ему уже 90 лет иногда надевает парадный генеральский китель с полным набором орденов. Среди них – четыре Ордена Красной звезды. Полных кавалеров этой награды сейчас в Петербурге можно по пальцам пересчитать. Но рассказывать о своих подвигах генерал не любит – сказывается укоренившаяся привычка разведчика к секретности и его природная скромность.

А рассказать Михаилу Васильевичу есть о чем. В разведку него взяли сразу после окончания артиллерийского училища, он прошел всю войну, лично общался с маршалом Рокоссовским, а потом воевал на «невидимом фронте» еще много лет. Но главным в своей биографии разведчика Березкин считает две операции «политического уровня», о которых он и рассказал мне во время нашей встречи. Когда в 1956 году в Венгрии начался мятеж, Березкин под фамилией Быстров служил в Германии на должности помощника коменданта Лейпцига. Но это было прикрытие, на самом деле он возглавлял разведпункт № 4 ГРУ и вел разведку в отношении американских войск в западной зоне Германии, а комендант Лейпцига был у него в подчинении.

Откуда ударят?

– Мы тогда знали, – вспоминает Березкин, – что американцы собираются вмешаться в венгерские события и готовят удар по нашим войскам. Это должна была сделать расквартированная в Германии 7-ая полевая армия США в составе 5 и 7 корпусов, бронетанковые войска и авиация. Всего – около 100 тысяч солдат и офицеров. Но откуда они ударят? Из района Айзенах на севере, или с юга – с хофского направления?

Тут вызывает меня Гречко (он тогда был главкомом наших войск в Германии) и говорит:

– Американцы готовят удар, и если ты разгадаешь, где они собираются его нанести, то сделаешь великое дело. А не сделаешь – станешь подполковником! Даю тебе несколько дней…

А мне совсем недавно полковника присвоили. Но за звание я не беспокоился, понимал, что если американцы нанесут удар – начнется большая война. А ведь недавно закончилась Великая Отечественная, столько людей погибло, и новой войны никто не хотел.

И вот начались для меня горячие дни. На наших нелегалов в американской зоне надежда была слабая. Передатчиков у них не имелось (это в кино показывают, что повсюду у нас радисты), резидент в Мюнхене сидел, пока сообщит, – поздно будет! А потому главную надежду возлагали на агентов-«маршрутников». Так мы называли тех, кого посылали на задание в тыл к противнику на короткое время. Выполнил и – назад! Тогда я послал человек 25. Работали день и ночь. И установили, что американцы готовят удар из района Айзенах. Об этом я по ВЧ лично Гречко докладывал. Но тут звонит мне Иван Якубовский, командующий нашей танковой армией и спрашивает:

– Куда идти? Откуда американцы ударят?

Я отвечаю: «Из Айзенаха!»

А Якубовский горячий, решительный был командир. Если бы американцы двинули свои войска, он бы им врезал! А это уж точно – большая война! Напряжение было страшное…

Ружье в подарок

Но вскоре наш МИД сделал заявление, разоблачил американские планы, и они отказались от удара, поняли, что мы их достойно встретим. Думаю, что тогда мои действия предотвратили возможный конфликт, и, вероятно, Третью мировую войну.

Потом вызывает меня Якубовский. Говорит: «Хочу посмотреть, что ты за человек! Ведь такое большое дело сделал!» А когда меня увидел, то сильно разочаровался: «Так ты совсем простой парень!»

А я и действительно, был тогда молодой, да и ростом не вышел. А Якубовский был огромный, под два метра ростом!

Потом меня лично Гречко поздравил: «Товарищ Березкин, говорит, – вы сделали великое дело и заслуживаете высокой награды!» И… подарил мне охотничье ружье «Зауэр».

Много тогда у нас было разных дел, продолжает вспоминать Михаил Васильевич. Украли у американцев новейший автомат, противогаз новой модели. Но это все так – мелочи разведки. Но вот однажды собрал главком Гречко совещание разведчиков и говорит:

– Ну, как выработаете? Вы должны документы добывать! Достаньте мне документы о войсках США!

Патриотизм – главное

Стали думать, как это сделать? В районе Штутгарта в местечке Вайнхинген квартировал штаб 7-й полевой армии США. Стали искать к нему подход. И нашли! Через нашего агента, немца по фамилии Клем. Он и сообщил, что американцы периодически отправляют большие партии документов на уничтожение. Мы решили их подменить! В пути, когда документы везли на уничтожение, заменяли их макулатурой. Эту макулатуру и везли потом сжигать, а настоящие документы отправляли в наш штаб. Так мы тонны ценнейших американских документов похитили. Тонны! Там были не только данные по войскам, но и чертежи нового секретного оружия и много еще чего.

Для операции потребовалось много денег – подкупить кого надо, машину приобрести и т. д., но мне их дали. Лично Гречко дал. Думаю, что это была самая крупная операции по похищению секретных документов в истории разведки. Чтобы не провалиться, мы мешки с документами перегружали сами, пришлось мне тогда грузчиком поработать!

– В моей долгой жизни мне повезло на встречи с известными людьми, – говорит Михаил Васильевич. – Познакомился Марком Бернесом, Дудинской, Кириллом Лавровым – удивительный был человек. Но больше всего мне запомнились встречи с Любовью Орловой. С ней я познакомился в Вене. Там я работал начальником разведпункта в Австрии, жил в отеле «Империал» в самом центре города. Орлова приезжала вместе с режиссером Александровым, своим мужем. Я возил их на киностудию. Мы подружились, я даже пил с ней на брудершафт. Такой замечательной женщины – такой умной и скромной, я никогда в своей жизни не встречал. Хотя в Вене был знаком даже с любимой актрисой Гитлера, красавицей Мариной Рокк. Но куда ей до нашей Орловой! Словом, многое я в жизни повидал, заканчивает свой рассказ генерал Березкин.

– А что же, Михаил Васильевич, в жизни главное? Что главное в разведке?

– Главное? Это – патриотизм! – ни минуты не задумываясь, отвечает старый разведчик. – Меня так родители воспитали. Когда мне вручали один из орденов в Кремле, то я там так и сказал: «Мы – патриоты своей страны!». Я всю жизнь провел в разведке – 70 лет! Ничего другого у меня не было. Патриотизм и разведка – вот что для меня главное…

Роковые имена

На фасаде Морского корпуса в Петербурге, что возле Вознесенского моста в Петербурге, установлено много мемориальных досок, посвященных окончившим его нашим славным флотоводцам и великим русским мореплавателям. Среди них есть одна с именем Павла Степановича Нахимова – легендарного адмирала, героически погибшего при обороне Севастополя. Однако для кораблей – военных и гражданских, названных потом его именем, слово «Нахимов» почему-то стало роковым.

Родился Нахимов в дворянской семье в селе Городок Смоленской губернии в 1802 году. Его отец был отставным майором, а потому Павлуша еще в отрочестве тоже решил посвятить свою жизнь служению Отечеству, только не на суше, а на море. В 1815 году он поступил в Морской кадетский корпус в Петербурге. Учился отлично, был одним из лучших гардемаринов. После окончания учебы, как это нередко делалось в те времена, совершил кругосветное плавание на фрегате «Крейсер». В первом же его сражении – знаменитой Наваринской битве, когда русский флот вместе с союзниками наголову разгромили грозную турецко-египетскую эскадру, – когда ему было всего 25 лет, стал знаменитым. Нахимов отличился, храбро командуя батареей на корабле «Азов». За это получил Георгиевский крест и звание капитан-лейтенанта. Затем была громкая победа в славном Синопском сражении, скоро Нахимов стал адмиралом.

«Отец-благодетель»

На флоте Нахимова не только ценили за отвагу и воинское мастерство, но еще и уважали, считали его человеком чести, все – и начальники, и подчиненные, – отмечали его мудрость и справедливость. Павел Степанович уважительно относился к матросам, на его кораблях не было телесных наказаний, выше слепого чинопочитания он ставил любовь к Родине. Всероссийскую славу Нахимов получил в трагические месяцы обороны Севастополя, где он был командиром флота и порта. А после затопления Черноморского флота, руководил сухопутной обороной города. Он не хотел сдавать Севастополь, был единственным командиром, который демонстративно продолжал носить золотые эполеты, когда англичане из дальнобойных винтовок в первую очередь истребляли офицеров. Солдаты за доброту и заботу звали его «отец-благодетель». Нахимов был смертельно ранен пулей в висок на Мамаевом кургане.

Трагический парадокс

Но вот – парадокс! Все корабли, которые потом по русской традиции называли именем героического адмирала, погибали, и порой при весьма странных обстоятельствах, с огромными жертвами. В 1897 году у берегов Турции затонул грузовой пароход «Нахимов». В 1905 году броненосный крейсер «Адмирал Нахимов» погиб в бою у Цусимы. Через 36 лет – в 1941 году – немцы потопили советский легкий крейсер «Червона Украина», первое название которого был «Адмирал Нахимов». Когда меняли название, то забыли снять пластину со старым именем, которая была установлена при закладке корабля.

Но и на этом череда трагедий с «Нахимовыми» не закончилась. Еще один пароход с таким именем драматически погиб уже в сугубо мирном 1986 году, когда уже давно отгремели все морские битвы. Советский пассажирский теплоход «Адмирал Нахимов», совершавший обычный круизный рейс, затонул в 15 километрах от Новороссийска, унеся на дно более 420 человек. Ночью его протаранил сухогруз «Петр Васев». Этот пароход был построен в Германии и назван «Берлин». Гибель ему, как видно, принесло его новое название, которое он получил уже в СССР.

Есть корабль под таким названием и в нынешнем флоте России – атомный крейсер «Адмирал Нахимов». Но он уже 20 лет стоит в доке в Севастополе, куда был поставлен на ремонт. Наверное, только поэтому с ним до сих пор ничего не случилось.

Все дело в названии?

Известный писатель-маринист, капитан первого ранга в отставке Николай Черкашин считает, что причины роковых случайностей с кораблями «Нахимов» действительно связаны с его именем. Героический адмирал прожил трудную жизнь и погиб при трагических обстоятельствах, а потому звуки его фамилии, полагает писатель, несут закодированную негативную информацию. Именно Нахимов затопил в бухте Севастополя Черноморский флот, чтобы он не достался врагу, а потому, как говорят, сам перед смертью просил, чтобы его именем, не стали называть корабли. Однако завет знаменитого адмирала не исполнили…

Схожий пример есть и в итальянском флоте. Там трагически погиб «абсолютно непотопляемый» гигантский пассажирский лайнер «Андреа Дориа», названный именем героического итальянского адмирала, тоже с трагической судьбой. В 1956 году лайнер столкнулся у берегов США со шведским теплоходом и быстро пошел на дно.

Как корабль назовешь…

Таинственную связь между судьбой корабля и его названием заметили уже давно. Не случайно говорят: «Как корабль назовешь, так он и поплывет». Атеист Троцкий не верил ни в Бога, ни в предопределение, однако по иронии судьбы в ссылку из СССР его отправили на пароходе «Ильич». А чекист Глеб Бокий, имя которого при жизни присвоили пароходу, возившего первых узников Соловков, был потом расстрелян. Именем Сталина называли города, заводы, фабрики. А вот ни одного корабля с таким названием в СССР не было. Опасались, а вдруг «Сталина» пустят на дно?

Греки – самая древняя в Европе нация моряков. Под новогоднюю елку там ставят не Деда Мороза, а миниатюрный кораблик. А потому они избегают называть корабли фамилиями конкретных людей, особенно с трагической судьбой. Чаще всего греческим судам присваивают ласковые женские имена: Мария, Ольга, София и т. д.

В более широком плане имя связывают с судьбой каждого конкретного человека. «По имени твоему тако и житие твое», – сказано в Библии. Великий русский ученый-богослов Павел Флоренский, расстрелянный большевиками, был в этом уверен. «Имя наше, – писал он, – таинственно предопределяет наши дурные и наши хорошие возможности… Имя – мистический центр личности, слово особой духовной уплотненности… Когда я впервые понял, что такое имена, действительность предстала мне с новой, рембрандтовской глубиной». Не случайно, что террором и насилием захватившие власть в России большевики, чуть ли не все назывались не своими фамилиями, а кличками: Ленин, Сталин, Свердлов и т. д. Не под своей фамилией выступал и другой мировой злодей – Гитлер.

Обратный пример

Есть, правда, и обратный пример, необыкновенных, прямо-таки невероятных удач корабля со «счастливым именем». Об этом было рассказано недавно в документальном фильме, показанном по каналу РЕН-ТВ. Речь идет о финском броненосце «Вяйнемайнен», названного именем героя финского народного эпоса «Калевала». В 1939 году во время советско-финской войны наши самолеты совершили налет на бухту полуострова Ханко, где стоял крейсер, но ни одна бомба не попала в цель. Потом был налет на бухту Турку, куда его перевели финны, но снова неудачный. За годы Второй мировой войны советская авиация пыталась его потопить 61 (!) раз, но так и не смогла этого сделать. Было сброшено в общей сложности 500 тонн бомб, но все они упали мимо цели.

В 1944 году по личному приказу Сталина на уничтожение неуязвимого «Вяйнемайнена» вылетели сразу 132 советских самолета, был сброшен дождь из десятков тяжелых бомб, под которым не должно было, казалось, не остаться ничего живого. В итоге Сталину отрапортовали: непотопляемый крейсер уничтожен! Но оказалось, что это было ошибкой. Потоплен был другой, старый финский корабль, а «герой финского эпоса» уцелел. Погиб непотопляемый крейсер много позднее, уже в мирное время, когда его передали СССР, и он сменил имя: стал называться «Выборг». Крейсер все время стоял на ремонте, а потом его передали в утиль и распилили на части…

Киллер, которого не было

Однажды вечером в феврале 1997 года, когда я уже собирался ложиться спать, в дверь моего дома в афинском квартале Палео Психико тихо постучали. Пришел знакомый дипломат из посольства России, который до этого уже предупредил о своем позднем визите по телефону. «Приехали двое из Москвы, – лаконично сообщил дипломат. – Ищут одну девушку. Может, ты им поможешь?» Просьба дипломата меня не удивила. Я работал в Афинах уже много лет корреспондентом ИТАР-ТАСС и пользовался репутацией старожила, который многое и многих знает. Однако, согласившись на эту встречу, я, конечно, не ожидал, что стану невольным свидетелем истории, связанной с разгадкой убийства в Греции знаменитого киллера из России Александра Солоника.

Через несколько минуту меня появился заместитель консула (назовем его Николай) с двумя молодыми людьми характерной наружности. Они подали визитные карточки представителей каких-то банков. Однако их просторные спортивные шаровары «Адидас» и стриженные под полубокс затылки свидетельствовали о том, что они вряд ли служат кассирами или специалистами по бухгалтерскому учету. Цель их приезда в Грецию не имела, конечно, никакого отношения к поиску новых деловых партнеров. Поздние гости сообщили, что ищут свою московскую «знакомую» – некую Светлану Котову и показали фотографию.

Я взял карточку в руки. С цветной фотокарточки на меня смотрела ослепительная красавица, но с какой-то грустной улыбкой. Быть может, она уже заранее знала свою будущую судьбу?

По словам молодцов в спортивных шароварах, девушка работала в Москве в агентстве «Ред старз» фотомоделью и уехала в Грецию отдохнуть. С собой она взяла мобильный телефон, и каждый день аккуратно звонила матери в Москву. Неожиданно звонки прекратились. Ее мобильник в Афинах тоже не отвечал. Обеспокоенная мать Светланы подняла тревогу, стала обзванивать знакомых. Котова уже была довольно известной в России моделью и даже получила в Москве приз на престижном конкурсе «Лицо Кремля». Но никто ничего не знал. Но помощников найти удалось, и в Афины снарядили гонцов.

– Не можешь ли ты помочь? – обратился ко мне вице-консул после того, как приезжие закончили свой короткий рассказ. – Ты же многих знаешь в Афинах. Где ее искать?

– Не знаю, – пожал я в ответ плечами, давая понять, что дипломат явно переоценивает мои скромные возможности. Однако на всякий случай спросил: – «А что у вас есть? С чего можно начать ее поиски?»

– Вот, – заявил один из приезжих, деловито протягивая листок бумаги, – распечатка телефонных звонков, которые Света делала из Греции со своего мобильника.

Вилла в Лагониси

Такой список звонков мобильного телефона не так-то просто достать в Москве. Это свидетельствовало о том, что у пришедших в мой дом стриженых «банкиров» в шароварах имеются неплохие связи в соответствующих органах.

Листок представлял собой распечатку длинного списка номеров. Мне он ничего не говорил, но у каждого номера был указан код того местечка, откуда производили звонок. Один из них показался мне знакомым.

«Так это же Лагониси!» – подумал я. В этом пригороде Афин жил один мой греческий знакомый, я часто звонил ему по телефону и потому хорошо помнил код. Однако мне было известно и другое. Именно в этом местечке греческая полиция нашла виллу «русской мафии», в которой скрывался убитый недавно в Афинах знаменитый киллер Александр Солоник. Его труп нашли возле шоссе в другом пригороде Афин Варибоби. Подозревали, что его задушили на вилле, а потом, чтобы запутать следы, тайком отвезли на другой конец города и бросили в кустах возле дороги. «Пропавшая девушка звонила из Лагониси. А это значит, что она могла быть связана с Солоником!» – такой вывод мне казался очевидным.

– А какого числа прекратились звонки Светланы из Афин? – спросил я приезжих, чтобы найти дополнительное подтверждение своей страшной догадке.

– Первого февраля, – лаконично ответил один из приезжих.

– Тогда все ясно! – воскликнул я. Именно в этот день в Варибоби нашли труп Солоника. Код Лагониси и совпадение дат давали достаточно оснований, чтобы сделать вывод: пропавшая красавица была связана со знаменитым киллером! Недаром про него писали, что он менял женщин, как перчатки. Услышав грозное имя Солоника, московские гости побледнели и сразу собрались уходить.

На другой день мы вместе с заместителем консула поехали в Лагониси, и там в местном участке полиции нам подтвердили: пропавшая Светлана Котова и в самом деле звонила по телефону виллы Солоника. Именно этот номер телефона был в распечатке, привезенной «банкирами». «Придет весна, – сказал я тогда приезжим из Москвы на прощанье, – и тогда вы услышите, куда делась Светлана. Афиняне начнут возвращаться в свои загородные дома. Станут гулять по лесам и…».

Ужасная находка

Увы, мое мрачное предсказание (хотя я сам не очень-то в него верил) оказалось пророческим. Наступила весна и однажды, сидя у телевизора, я услышал то, чего уже давно ждал: в Лагониси местный житель, бродил по окрестностям, разыскивая угнанную у него машину. Неожиданно среди густых кустов он заметил яму, из которой торчал какой-то предмет и шел отвратительный запах. После зимних дождей земля осела, и потому стал виден зарытый кем-то, как видно в спешке, чемодан. Встревоженный прохожий заподозрил неладное, и тут же вызвал полицию. Чемодан раскрыли и… о, ужас! Даже бывалые полицейские оторопели. Оказалось, что в нем находится разрезанный на куски уже полуразложившийся труп молодой блондинки. Находку сделали недалеко от уже упомянутой «виллы русской мафии», и потому полиция сразу сделала однозначный вывод: убитая – Светлана Котова! Так нашли в Афинах знаменитую московскую фотомодель, легкомысленно уехавшую в Грецию «отдыхать».

Неуловимый бандит

Однако убийство самого Солоника сопровождалось еще более странными обстоятельствами. Неясные слухи о том, что Солоник может скрываться в Греции, бродили по Афинам уже давно. Сразу же после того, как «Саша Македонский», как его называли в газетах за умение метко стрелять сразу с двух рук «по-македонски», при загадочных обстоятельствах сбежал из московской тюрьмы «Матросская тишина». В греческую столицу уже приезжала оперативная группа из Москвы, чтобы его арестовать. Однако именно в тот момент, когда наши сыщики вместе с греческими полицейскими пришли в гостиницу, где, судя по наводке, он жил, киллера там уже не оказалось. Его в самый последний момент кто-то предупредил.

Во второй раз группа захвата из России летела уже через Германию, чтобы запутать следы. Но и на этот раз бандиты в Афинах узнали о ее прибытии заранее. Едва наши оперативники появились в афинском аэропорту, как к ним подошли двое молодых людей и сказали, что Солоник – «уже деревяшка», посоветовав «поискать» на автозаправочной станции близ аэропорта. Там, в мусорном бачке нашли коробку из-под обуви с планом. На куске бумаги была нарисована от руки схема с надписями на русском языке. Следуя плану, на обочине шоссе с указателем «Варибоби» и в самом деле нашли труп задушенного человека. Вскоре полиция объявила: это – Солоник!

Загадочная смерть

Казалось, дело закрыто и в истории фантастических похождений самого знаменитого в России киллера поставлена точка. Но не тут-то было! Скоро стало ясно, что на самом деле загадок вокруг смерти Солоника становится все больше и больше. В одной из афинских газет появилась странная статья, в которой утверждалось, будто труп в Варибоби принадлежит бывшему офицеру КГБ, который работал несколько лет назад в Греции под «крышей» советского посольства. Никто не обратил на эту статью особого внимания, настолько она показалась невероятной.

Потом афинская русскоязычная газета «Омония» напечатала «письмо Солоника», в котором он будто бы сообщал, что жив и находится «далеко». Это мне сразу показалось выдумкой редакции, чтобы поднять тираж. Однако очень скоро при не вполне ясных обстоятельствах погиб издатель «Омонии» Арис Пападимос. Его сбил в центре города мотоциклист, и журналист умер в больнице, не приходя в сознание.

Вскоре в московских газетах появилась серия интервью адвоката «Саши Македонского» Валерия Карышева. Он тоже заявлял, что у него есть серьезные сомнения в том, что в Афинах был убит именно Солоник. Его подопечного, уверял Карышев, никак не могли опознать по отпечаткам пальцев, как сообщила греческая полиция. Эти отпечатки будто бы таинственным образом исчезли из его дела в Москве.

Пропавшая могила

«Сашу Македонского» похоронили на Третьем афинском кладбище. Однако, как мне сказали в посольстве, российское консульство не выписывало официальную справку о его смерти, как это полагается в таких случаях. А когда я отправился на кладбище и спросил у его директора, кто хоронил киллера, то он ответил, что Солоника приходила хоронить его «мать и еще какие-то две женщины». Однако, по словам работников российского консульства, мать Солоника, которая на самом деле приезжала в Афины, уехала домой за два дня до того, как состоялись похороны! Значит, хоронила киллера не она, а кто-то другой, кто почему-то назвался его «матерью».

Я посетил могилу Солоника почти сразу же после похорон. Она была точно такой же, как и множество других могил на этом кладбище. Стандартная плита из белого мрамора с крестом, на котором было вырезано его имя на русском и греческом языках, а также возраст – 36 лет и дата смерти. Ради любопытства я заглянул под мраморное надгробие. На могильном холмике лежала гора мусора, черепков, окурков. Но ведь когда человека хоронят близкие, они аккуратно убирают с родной могилки мусор! Значит, его хоронили какие-то чужие, равнодушные люди.

Неужели были верны фантастические предположения насчет того, что под этой могильной плитой лежал другой человек? Что в Афинах был убит вовсе не Солоник, а его двойник? Что настоящий Солоник являлся агентом российских спецслужб, внедренным в преступную среду для сбора информации? А когда пришло время, его решили отправить куда-то подальше, а для этого имитировали его смерть?

Такая невероятная версия держалась довольно долгое время. Каюсь, и я тоже поначалу в нее поверил. Эта версия стала казаться вполне возможной, когда через три года после смерти Солоника его могила на Третьем афинском кладбище вдруг вообще… исчезла! Впрочем, это совсем уж невероятное, казалось, обстоятельство объяснилось просто. Смотритель кладбища рассказал мне, что любую могилу в Греции «ликвидируют» после трех лет, если родственники не платят за место. Гроб раскрывают, кости покойника складывают в жестяной ящик, а потом сваливают в дальнем углу кладбища, где расположены громадные бетонные бункера-могильники. Именно там и тлеют сейчас в общей яме кости некогда грозного Саши Македонского…

Конец легенды

Шли годы и теперь можно уже с полной уверенностью сказать, что в Афинах нашли труп именно Солоника и никого другого. Это мне авторитетно подтвердили в отделе убийств Управления греческой полиции на проспекте Александрос. «У нас нет никаких сомнений, что это был именно Солоник, – заявили греческие сыщики. – Мы брали анализ на ДНК, и это неопровержимо доказывает, что в Афинах убит именно он. Солоник – мертв. Все остальное – пустые выдумки и фантазии прессы…».

Ну, а последнюю точку в этой истории поставила моя встреча с московскими следователями, которые приезжали в Афины весной 2002 года по делу Солоника. Они просили не называть своих фамилий, однако подробно рассказали о похождениях этого киллера. Легенду о «грозном и неуловимом Саше Македонском», заявили сыщики, на самом деле… выдумали российские журналисты. Солоник был обычным бандитом, но одержимым непомерным честолюбием, а вовсе не наемным суперкиллером. Он сам приписал себе убийства уголовных авторитетов, которых на самом деле убивали другие. Сам же Солоник «собственноручно» застрелил только одного «крестного отца» по кличе «Глобус». Мало того, Солоник вообще стрелял посредственно, и не умел делать это сразу с двух рук «по-македонски». Кстати, клички «Саша Македонский» у него в преступном мире вообще не было. Это тоже – выдумка прессы.

«Во, блин, Македонский! И кто только это придумал?» – удивлялись его подельники, узнавая о таком прозвище. Сами же они звали его просто – «Санек». Однажды в Тюмени он поспорил в ресторане с местным вором в законе, то разрядил в него всю обойму, стреляя почти в упор, и все – мимо! Тогда Солоник ударил его рукояткой пистолета по голове, и тот потом умер в больнице.

«Девки его любили…»

Что касается «таинственного» и наделавшего столько шума побега из «Матросской тишины» в Москве, то это объясняется просто. Солоника вывел охранник, которого подкупили за 500 тысяч долларов курганские и ореховские бандиты. Миф о том, будто Солоник служил тайным агентом спецслужб – полная чепуха. После службы в армии он некоторое время работал на кладбище, копал там могилы. Вместе с ним рыли ямы и его будущие сообщники по банде: Нелюбин, Колигов и другие. Нет абсолютно никаких оснований для легенды о том, будто в Греции убит не Солоник, а его «двойник», а настоящий «Саша Македонский», мол, до сих пор жив, сделал пластическую операцию, и прячется где-то за границей, с уверенностью заявили следователи. Кстати, его мать, приехав в Афины, опознала труп сына.

Но в банде Солоника все-таки был «киллер номер один». По мнению сыщиков, на эту роль больше всего «тянет» главарь курганской группировки Олег Нелюбин, убитый в тюрьме. Это он был пахан, которому Солоник беспрекословно подчинялся. Именно Нелюбин учил членов своей банды стрелять. Судя по рассказам подельников, он с расстояния двадцати метров всаживал пять пуль подряд в спичечный коробок. И не мудрено, потому что в армии Нелюбин служил снайпером. Ну, а кем же тогда был Солоник? Рядовым бандитом, не более того. Но слишком легко спускавшим курок. А в остальном, это был обычный «веселый и разговорчивый парень. «Девки его любили», – вспоминают, знавшие «Санька». Часто хвастался: «Скоро вы обо мне услышите!» И о нем действительно услышали…

Русский Джеймс Бонд

Работая в Греции журналистом, я искал на Третьем афинском кладбище могилу похороненного там знаменитого киллера из России Александра Солоника. Бродя мимо крестов и мраморных надгробий, случайно обратил внимание на могильную плиту с надписью: «Георгий Иванов». «Наверное, какой-то болгарин», – подумал я и равнодушно прошел мимо. Однако потом мне рассказали, что там похоронен вовсе не болгарин, а самый знаменитый в Греции «английский разведчик» Георгий Иванов. Иванов? Англичанин!? А почему у него такая фамилия? Как он оказался в Греции? История оказалась вполне в духе приключений Джеймса Бонда…

В ночь на 21 октября 1941 года в местечке Марафон, что под Афинами, было темно, хоть глаз выколи. На морском берегу – ни души. Даже германские патрули обходили это пустынное место далеко стороной. Ну, кто, скажите на милость, будет шляться там в сырости и темноте? А потому никто не видел, как к берегу тихо причалила черная надувная лодка. Из нее резво выскочил плотный мужчина спортивного телосложения, огляделся по сторонам и дал в море условный знак электрическим фонариком.

Все о'кей! – с удовлетворением произнес капитан английской подводной лодки «Молния», которая тихо качалась на волнах в нескольких милях от берега. Именно с нее сошел на берег агент Секретной службы Ее Величества, заброшенный в Грецию для подрывной работы в тылу у гитлеровцев. Звали этого совершенно секретного британского агента Георгий Владимирович Иванов. Ему предстояли невероятные приключения, героические подвиги и, не менее героическая смерть под пулями палачей Гестапо.

Юность в Варшаве

Будущий «Джеймс Бонд» появился на свет в 1911 году в веселом городе Варшава. Славным музыкой Шопена, чудными кофейнями на Маршалковской и модным тогда в Европе танцем краковяк. В то время Польша была частью Российской империи, а потому новорожденный крепыш с фамилией Иванов, разумеется, тоже стал гражданином России. Тем более что его отцом являлся бравый полковник царской армии Владимир Иванов, тянувший служебную лямку в Варшаве. Красавица-мать была полькой и ее звали Леонарда Шайнович. Через несколько лет родители, увы, развелись, и маленький Георгий уехал вместе с матерью в Салоники, потому что она снова вышла замуж, на этот раз за грека Иоанниса Ламбринидиса.

Уроженец веселой Варшавы был словно создан для авантюрных похождений. Крепок, строен, красавчик и сердцеед, ну, в самом деле, – вылитый Джеймс Бонд! Иванов обладал исключительными способностями. Окончил в Салониках французский колледж, а потом университет в Брюсселе. Прекрасно говорил на шести языках. Был замечательным спортсменом: пловцом и гимнастом. В 1937 году он завоевал золотую медаль по плаванию. Увы, в мирной жизни применить свои таланты ему так и не удалось. Грянула Вторая мировая война.

Английский диверсант

Скоро немцы вторглись и в Грецию. Сыну русского полковника пришлось бежать на Ближний Восток, где он вскоре очутился в Каире. Там способный молодой человек поступил на работу в польское консульство. Каир в те годы кишел шпионами всех мастей, а рядом, в пустыне шли кровопролитные сражения танковых армий генерала Роммеля и войск союзников. Молодым дипломатом-спортсменом скоро заинтересовались британские спецслужбы и пригласили его к себе на работу. Иванов без колебаний согласился. Сын русского военного и польской матери, он ненавидел гитлеровцев, которые топтали коваными сапогами улицы веселой Варшавы и уже двигались на Москву. После короткой подготовки в секретной разведшколе англичан, Иванова на подлодке забрасили в Грецию…

Начало оказалось неудачным. Кто-то предал и британского агента почти сразу же после высадки в Марафоне схватили. Однако он просидел в страшной тюрьме «Авероф», откуда никто не выходил живым, всего четыре дня и при невероятных обстоятельствах бежал. А потом началось то, что и стало главным в его короткой жизни, и чем он завоевал себе неувядающую славу. Сергей Владимирович Иванов – британский агент! Он собирает сведения о немецких войсках в Греции, их передвижении, о дислокации судов в морских портах, о планах германского командования на Балканах. Устраивает акты саботажа на авиационных заводах, где делали двигатели для боевых самолетов, сам топит военные суда. Как отличный пловец, ставит мины, подплывая по ночам под днища германских кораблей. Действует дерзко, отчаянно, бесстрашно, метко стреляя из пистолета и ловко орудуя ножом. Не забывая в перерывах между подвигами об афинских тавернах, бутылке греческого «узо» и чернооких красавицах-гречанках.

Пуля Гестапо

Однако, война – не кино. Враг силен и коварен. По всей Греции расклеены плакаты с фотографией опасного британского шпиона: «Георгий Иванов, родился в Варшаве в 1911 году, разыскивается за опасные преступления против порядка. Награда за поимку – 500 тысяч драхм! А каждого, кто попытается оказать ему содействие, ждет смертная казнь». В сентябре 1942 года отважный разведчик попадает в руки Гестапо. После долгих пыток в застенках нацистов Иванов приговорен к смерти. Его выводят на расстрел в афинском районе Кесарьяни. Но и там сын русского полковника с отчаянной дерзостью снова пытается бежать. Пуля попадет в ногу, он спотыкается, однако продолжает бежать, гремят новые выстрелы. «Да здравствует Греция! Да здравствует Польша!» – кричит, как пишут в его греческих и польских биографиях, герой и падает, обливаясь кровью.

Герой, но чей?

«Да, у нас в Польше Иванов-Шайнович – национальный герой», – сказал мне первый секретарь посольства Польши в Афинах Кшистоф Левандовский. А можно ли именно его считать прототипом главного персонажа романов Яна Флеминга – неустрашимого Джеймса Бонда? Ведь, как известно, у англичан не было другого, такого же отважного и отчаянного агента в Европе?

– А почему бы и нет? – улыбнулся г-н Левандовский. – Конечно, можно!

Кстати, в Греции и раньше сражалось немало героев из Польши, – добавил польский дипломат. – Поляки, служившие в русской армии, принимали участие в борьбе греков против турок на Крите, в Миссалонги и в других местах.

Уже после смерти Георгий Иванов был награжден высшими наградами Англии и Польши, в том числе и высшим польским орденом «Виртути милитари». В греческих Салониках английскому агенту установлен памятник – единственный памятник иностранному шпиону в Западной Европе. Каждый год польское и британское посольство, а также греческие власти возлагают к нему цветы. А в Польше о невероятных похождениях сына царского полковника сняли художественный фильм под названием «Агент номер один». Роль Иванова в нем сыграл популярный польский актер Януш Штрасбургер. Героем «двух отечеств» называют его военные историки в Греции. Постойте, но почему же только двух? Ведь по отцу он же был русский! Да, Иванов – герой, но герой – трех отечеств: Польши, Греции и России, которые вместе боролись против фашизма!

Увы, как это часто бывало в те годы, про сына царского полковника, служившего в британской разведке, в СССР, конечно, никто и слышать не хотел. А потому и в России про героя до сих пор никто ничего не знает. А между тем, может, и в самом деле именно его и имел в виду Ян Флеминг, когда создавал свой образ бесстрашного агента 007? Но почему тогда он сам про это ничего не сказал? Да ведь как-то неловко: получается, что лучший и самый отважный британский агент в годы войны был сыном, вовсе не английского, а русского офицера…

Отказавшийся убивать

Он готовился стать диверсантом, если фашисты захватят Москву, потом под видом немецкого офицера принимал участие в ликвидации гауляйтера Белоруссии Кубе, а после войны работал нелегалом советской разведки в Западной Европе. Затем ему приказывали ликвидировать «политических врагов» СССР, сначала Керенского, а потом одного из лидеров НТС, но в отличие от агента 007 с «лицензией на убийство», Николай Хохлов убивать отказался. А самого его пытались убить дважды.

Детство и юность Николай Хохлов, которому предстояла столь невероятная судьба, провел на Арбате. Мечтал работать в кино, и даже снимался в эпизодах в фильмах знаменитых в свое время Протазанова и Юткевича. Мог даже получить небольшую роль в фильме «Как закалялась сталь». Но тут грянула война. На медосмотре для призывников выяснилось, что у юноши слабое зрение, и он получил белый билет.

Артисты-диверсанты

Немцы уже были на пороге Москвы и столицу тайно готовили к сдаче. Хохлова неожиданно вызвали в НКВД и предложили остаться в городе подпольщиком – войти в группу эстрадных артистов, которые будут под таким прикрытием совершать против оккупантов террористические акты. Например, бросить в зал во время концерта со сцены гранату. Юноша с радостью согласился. Однако Москву отстояли и тогда Хохлова решили отправить в тыл к немцам. Он прошел специальную подготовку, выучил язык, на месяц его поместили в барак к немецким военнопленным, где он ловко барабанил на пианино, и во все горло распевал песню «Лили Марлен». А вскоре надели новенькую офицерскую форму и сбросили с самолета в немецком тылу. Там Хохлов принял участие в знаменитой операции по ликвидации гауляйтера Белоруссии Кубе. Кубе был убит, а Николаю приказали вернуться в Москву, где в Кремле он получил новенький орден.

После войны

Война кончалась, и руководство советской разведки решило перебросить Хохлова в Румынию под видом польского беженца. Тому, кто мечтал о карьере в кино, предстояло стать кадровым разведчиком за границей. Однако дальше все стало разворачиваться совсем по другой схеме, отличной от той, что показывают в фильмах, вроде «Подвиг разведчика» или про Джеймса Бонда. Николай Хохлов разочаровался в том, что он делает. Пока шла война, он выполнял задания с энтузиазмом, понимая, что защищает родину от вражеского нашествия. Но теперь ему предлагали совсем другие задания – ликвидировать за границей неугодных советскому руководству людей.

К тому же он узнал о трагической смерти отца. Тот попал на фронт комиссаром батальона. В разговоре с одним из солдат отец заявил, что Сталин завел Красную армию в мясорубку, что именно он виноват в трагическом разгроме первых месяцев войны. Солдат тут же пошел в Первый отдел. Отца арестовали, разжаловали и направили в штрафной батальон, где он вскоре и погиб.

Сталина обманули

В 1952 году разведчик должен был убить в Париже Керенского, когда того собирались сделать председателем объединенного Комитета русских эмигрантов. Сталин, узнав об этом, приказал немедленно ликвидировать бывшего главу Временного правительства. Судоплатов, руководивший советской нелегальной сетью за рубежом, назвал вождю имя Хохлова, как возможного исполнителя акции. Однако тот категорически отказался от убийства. Ясно, что в сталинские времена это грозило неминуемой расправой и для непокорного Хохлова, так и для его начальников. А потому Судоплатов, опасаясь ответственности за свою рекомендацию, солгал Сталину, сообщив, что названный им агент не может выполнить задания, поскольку его паспорт (его уже перебросили в Австрию), якобы «засвечен», и потому он не сможет прибыть с ним в Париж, где тогда жил Керенский. Вскоре диктатор умер и про его задание уже не вспоминали.

Приказ Хрущева

Однако пришедший к власти Хрущев продолжил сталинскую практику тайных убийств за рубежом. В 1954 году Никита Сергеевич лично приказал ликвидировать в Западной Германии одного из руководителей антисоветской организации эмигрантов НТС Георгия Околовича. Причем, решение о расправе было одобрено секретным распоряжением Политбюро. Для выполнения акции было даже изготовлено специальное оружие, замаскированное под коробку из-под сигарет.

Работая в Западной Европе, Хохлов уже полностью разочаровался в тоталитарной системе, которой он служил. Он направил Судоплатову письмо с просьбой освободить от службы в разведке. Но вместо этого его вернули в Москву и, наоборот, провели в штат и присвоили офицерское звание. А потом послали с очередной миссией в Австрию.

Хохлов был вынужден согласиться, потому что прекрасно понимал, что в случае отказа его ждет самая печальная участь. Однако уже тогда он твердо решил сорвать операцию и убийство Околовича не совершать. Об этом решении знала только его жена Яна.

«ЦК поручило мне вас убить…»

Когда операция вступила в завершающую фазу и во Франкфурт, где жил Околович, прибыли еще двое агентов КГБ, Хохлов решил действовать. Он совершил небывалый в истории советской разведки поступок: сам пришел к намеченной жертве на квартиру и сообщил Околовичу, что его собираются убить. В изданной потом на Западе своей книге «Право на совесть» Хохлов так описал этот невероятный эпизод: «Георгий Васильевич, – сказал офицер КГБ, обращаясь к изумленному Околовичу, – я приехал из Москвы… ЦК КПСС постановило вас убить. Выполнение убийства поручено моей группе…».

Хохлов не стал обращаться в ЦРУ или к другим западным спецслужбам. Единственное, что он хотел, так это спасти Околовича от смерти, а потом постараться вывезти на Запад из Москвы свою жену с ребенком. Разумеется, что из этого ничего не вышло. ЦРУ, скоро узнав о встрече с Околовичем, сразу же взяло Хохлова под свой контроль и вскоре отправило его на военном самолете в США.

Приговорен к расстрелу

В СССР «перебежчик», как его назвали, был приговорен к расстрелу. Дважды Хохлова пытались убить. В результате отравления в 1958 году в Париже, где он был на конференции, у него выпали все волосы.

Однако отказавшемуся убивать все-таки удалось выжить и его необыкновенные приключения продолжились. Его вдруг пригласили для серии лекций в Южный Вьетнам. В аэропорту Хохлова встретили и неожиданно отвезли прямо в президентский дворец, где его ждал сам президент Нго Дин Дьем. Он предложил бывшему советскому разведчику стать его советником. Почему? Вероятно, президенту был нужен человек, знакомый с коммунистической системой, поскольку тогда Южный Вьетнам ожесточенно боролся с коммунистами на Севере, которых поддерживал СССР.

Виза «перебежчику»

Остаток жизни Хохлов посвятил преподавательской деятельность на факультете психологии Калифорнийского университета. Дожил до краха СССР в 1991 году. Тогда и решил написать в КГБ, где потребовал объяснить, почему его объявили предателем за отказ выполнять преступный приказ об убийстве? И к своему изумлению получил из Москвы ответ! В нем вежливо сообщили, что председатель КГБ прочитал его письмо и намерен обсудить его с президентом. Вскоре произошло нечто, еще более невероятное. Приговоренному к расстрелу «перебежчику» российское консульство прислало визу и копию указа Ельцина о помиловании и закрытии его дела.

Загадка смерти шахматного гения

Живший в эмиграции первый русский чемпион мира по шахматам, непревзойденный Александр Алехин в 1946 году должен был встретиться в матче за мировую шахматную корону с чемпионом СССР Михаилом Ботвинником. Но встреча, которую с нетерпением ждал шахматный мир, не состоялась. Алехин внезапно скончался. Его смерть считают загадочной до сих пор.

Александр Алехин родился в Москве в состоятельной дворянской семье в 1892 году. Его отец был предводителем дворянства Воронежской губернии, а мать – дочь текстильного фабриканта. В 1911 году его семья переехала в Петербург, где он закончил Императорский институт правоведения и был причислен к министерству юстиции.

В шахматы Алехин научился играть в раннем детстве и благодаря феноменальной памяти сразу добился блестящих успехов. Уже в 13 лет завоевал первый приз в турнире по переписке. В 1914 году он занял третье место на международном турнире в Петербурге, уступив лишь великим Ласкеру и Капабланке.

Приговор к расстрелу

Вскоре началась Первая мировая война и Алехин был интернирован в германском Мангейме, где проходил международный турнир. Но вскоре его освободили и он сумел вернуться в Россию. Из-за болезни сердца его не взяли в армию, но Алехин все-таки отправился на фронт в качестве уполномоченного Красного креста. За спасение раненых на поле боя был награжден двумя Георгиевскими крестами. Был дважды контужен. После октябрьского переворота Алехин потерял все свое имущество и оказался в Одессе, где его арестовали по обвинению в связях с белогвардейцами и приговорили к расстрелу. Однако был освобожден, как известный шахматист по специальной просьбе председателя Совнаркома Украины Раковского. Некоторое время работал следователем в московском розыске, где занимался вопросами поисков иностранцев, пропавших во время революции и Гражданской войны. В 1920 году Алехин победил Всероссийском чемпионате по шахматам. Женитьба на швейцарском подданной Анне-Лиз Рюгге позволила ему легально выехать из СССР и перебраться в Париж. Вскоре он получил там французское гражданство.

Чемпион мира

За границей Алехин колесит по миру, много играет. Он становится непревзойденным мастером одновременной игры на нескольких досках, в Нью-Йорке устанавливает мировой рекорд игры вслепую сразу на 26 досках. В 1927 году, победив в драматическом по накалу страстей матчу в Буэнос-Айресе легендарного Хосе Рауля Капабланку, он стал четвертым по счету чемпионом мира по шахматам, первым из России.

Во время Второй мировой Алехин служил во французской армии военным переводчиком (он превосходно владел французским, английским и немецким языками). Попал в плен, но после капитуляции Франции был освобожден. Рассказывают, что в те годы русский эмигрант дал несколько сеансов одновременной игры высшим военным чинам Германии и ни разу не проиграл. Однажды он играл с уверенным в своем «арийском превосходстве» эсэсовским генералом. Игравший черными эсэсовец быстро сдался, Алехин развернул доску и предложил генералу продолжить игру, но вскоре эсэсовец сдался вторично. Алехин в третий раз развернул доску, но эсэсовец снова проиграл и, раздосадованный, выбежал из комнаты.

Остракизм

Во время войны, зарабатывая на жизнь, великому шахматисту пришлось работать в антикоммунистической газете, издававшейся в Париже при немцах, шахматным обозревателем. После войны Алехина обвинили во Франции в «коллаборационизме» и подвергли преследованиям. Не могон вернуться и в СССР: тогда по всей Европе сновали агенты НКВД, разыскивая выходцев из России, которых на родине ждал ГУЛАГ и расстрельный подвал. Великому шахматисту пришлось обосноваться в Португалии.

В августе 1946 года должен был состояться матч за звание чемпиона мира между русским эмигрантом и советским гроссмейстером Михаилом Ботвинником. 23 марта ФИДЕ дала согласие на матч, а уже на следующий день стало известно, что Алехин неожиданно скончался. В эмигрантских кругах были убеждены, что чемпион мира стал жертвой агентов НКВД. Его прах позднее перевезли в Париж, где похоронили на русском кладбище с надписью на могиле: «Александр Алехин – гений шахмат России и Франции». Он стал единственным чемпионом мира, умершим непобежденным.

Любопытно, что в те годы председателем Всесоюзной шахматной секции был полковник НКВД Борис Вайнштейн, который люто ненавидел «белогвардейца» Алехина. Ясно также, что советские власти опасались, что в случае победы Алехина, которого тогда считали «непобедимым», это произведет невыгодный для СССР пропагандистский эффект в мире. Но что же произошло на самом деле?

Кусок мяса от НКВД?

Чемпиона мира нашли мертвым в гостинице «Парк-Отель» городка Эшторил близ Лиссабона. В его номере на столе оставалась посуда, свидетельствовавшая, что он с кем-то ужинал. Согласно официальной версии, чемпион мира задохнулся, якобы подавившись куском мяса во время еды. В 1980 году советский гроссмейстер Юрий Авербах специально съездил в Эшторил, чтобы узнать причину смерти великого шахматиста. Вернувшись, он подтвердил официальную версию. Однако многие за пределами СССР ей не поверили, полагая, что Авербах лишь выполнял задание советских властей.

В 2009 году в одной из русскоязычных газет Чикаго была опубликована сенсационная статья некоего Бориса Смоленского. Он сообщил, что сотрудник ресторана в Эшториле, где ужинал Алехин, будто бы признался перед смертью своим родственникам, что в марте 1946 года получил от двух людей, говоривших с сильным иностранным акцентом, большую сумму денег за то, что подсыпал в еду шахматиста какой-то порошок. Известно также, что португальский католический священник отказался участвовать в погребении Алехина, так как на лице усопшего были явственно заметны следы насильственной смерти.

Что же произошло на самом деле в далекой Португалии? Увы, тайна смерти великого шахматиста, наверное, так никогда не будет раскрыта. Но версия о том, что НКВД и в самом деле могло коварно отравить эмигранта-белогвардейца, чтобы он не победил в матче на звание чемпиона мира советского шахматиста, вполне имеет право на существование. Тайных убийств и загадочных смертей, которые планировали тогда на Лубянке, было хоть отбавляй. Впрочем, есть и еще одна версия гибели великого шахматиста. Будто бы к смерти Алехина причастны американские спецслужбы. Американцы опасались, что выиграет Ботвинник и мировая шахматная корона уплывет в СССР.

Рай для шпионов

Об этом мало кто знает, но одну из своих самых блестящих операций российские, а тогда еще советские «рыцари плаща и кинжала» провели именно в Греции. Во времена «холодной войны» Греция и Италия – две страны-члены НАТО и в то же самое время государства с очень сильными тогда компартиями – были предметом особого внимания советской разведки. Ведь не случайно, что знаменитый Маркус Вольф – бывший глава могущественной спецслужбы ГДР «Штази» назвал Грецию в одном из своих интервью (когда он уже потерял пост обер-шпиона и ГДР перестала существовать), «раем для шпионов». Симпатии в народе клевым и вообще к России, характерная для средиземноморских стран продажность чиновников и в самом деле открывали в Греции широкие возможности для разведывательных операций.

Когда шла война в Афганистане, у «временного контингента» советских войск вдруг появились проблемы. Моджахеды стали один за другим сбивать наши самолеты и вертолеты. Это они делали при помощи поставленных американцами новых портативных зенитных ракет «Стингер». Советская разведка за рубежом получила приказ: добыть чертежи этих ракет во что бы то ни стало! И приказ был выполнен…

Произошло это в июне 1984 года, когда высокопоставленный служащий греческого филиала американской фирмы «Стандарт электрик» передал сотрудникам КГБ в Афинах около 3-х тысяч электронных карт с полной программой производства «Стингеров». Сами американцы заподозрили кражу лишь тогда, когда с удивлением обнаружили, что СССР удалось радикальным образом усовершенствовать свою портативную зенитную ракету «СА-14» – советского соперника «Стингера». По мнению западных специалистов, при этом были использованы украденные в Греции чертежи. Это, как считали американцы, позволило Москве съэкономить многие миллионы долларов на собственных разработках.

Скандал в посольстве

Однако установить канал, через который совершенно секретные чертежи «Стингеров» попали в СССР, удалось только после того, как в советском посольстве в Афинах произошел страшный скандал. Из своей служебной квартиры в престижном районе греческой столицы Филотеи внезапно пропал заместитель резидента ГРУ Сергей Бохан. Он работал в солнечной Элладе восемь лет под «крышей» советника посольства и был в курсе самых важных секретов советской военной разведки не только в Греции, но во всем районе Средиземноморья. Как скоро выяснилось, его давно завербовало ЦРУ, и когда «дипломата» бросились искать, Бохан был уже переправлен спецслужбами в США, где сразу начал давать показания.

Бохан стал работать на ЦРУ еще за два года до своего бегства. Он сам установил контакт с американцами и заявил, что ненавидит социализм и хочет жить на Западе. Однако в ЦРУ попросили его оставаться на своем месте, чтобы передавать им шпионскую информацию и, таким образом, сначала «заработать» на желанную для предателя «свободную жизнь». В течение долгих двух лет все секреты советских спецслужб и советского посольства в Греции тут же становились известными ЦРУ.

Накануне бегства Бохан вдруг с ужасом почувствовал, что за ним уже стали следить и провал неизбежен. Он тут же решил бежать. Своей жене «дипломат» сказал, что пошел купить сигареты. Однако вместо этого сел в «БМВ» с зеленым дипломатическим номером и цифрой «37» (советского посольства) и отправился к условленному месту, где его уже ждала машина с агентами ЦРУ. Предателя доставили на тогдашнюю военно-воздушную базу США в Афинах «Эллиникон», а оттуда на американском военном самолете перевезли в Западную Германию. Несколько дней спустя бывший офицер ГРУ уже был в США, где, как писали газеты, он живет до сих пор на те самые «тридцать сребренников», которые получил от американцев за свои услуги.

Греческий шпион

Через четыре месяца после предательства Бохана в сентябре 1985 года в Афинах был арестован заместитель директора греческого филиала фирмы «Стандарт электрик» 49-летний инженер-механик Михалис Мегалоконому. Газеты тогда писали, что именно показания Бохана позволили разоблачить греческого шпиона. Впрочем, и сам Мегалоконому не стал запираться и признался, что передавал советской стороне информацию в течении 10 лет. Однако – вот они парадоксы буржуазного правосудия! – афинский суд его оправдал. Судьи постановили, что поскольку предприимчивый инженер передавал третьей стороне секреты, которые принадлежали не Греции, а США, то следовательно, схваченный за руку шпион не нанес ущерба самой Элладе. А потому Мегалоконому, отделавшегося испугом, выпустили на свободу.

Живым или мертвым

Увы, Бохан оказался не единственным предателем. В 1986 году, всего через год после его исчезновения, на Запад сбежал заместитель резидента КГБ в Афинах Виктор Гундарев. Таким образом, наши славные разведчики установили в Греции своеобразный «мировой рекорд» по числу предательств в рамках одной резидентуры. Но бегство Гундарева прошло не так гладко. Ему пришлось суетиться и искать убежище в посольстве США. Узнав об этом, наши разведчики получили приказ захватить предателя «живым или мертвым». Два «БМВ» неожиданно появились и стали кружить перед американским посольством в центре Афин, вызвав беспокойство охраны. Посол США тут же сообщил о подозрительных машинах греческой охранке-асфалии и попросил помощи. Греки оперативно блокировали подозрительные автомобили. Но четверка находившихся в ней пассажиров предъявила дипломатические паспорта советского посольства и их с миром отпустили. Впрочем, разведчики с паспортами дипломатов напрасно охотились за своим беглецом с секретами. ЦРУ и на этот раз оказалось проворнее. Гундарева уже переправили в США. Позднее, приехав в Афины, он рассказал на пресс-конференции о некоторых операциях КГБ в Греции. В частности, впервые сообщил о той роли, которую сыграла советская разведка в сенсационном браке Кристины Онассис и служащего компании «Совфрахт» Сергея Каузова. По его словам, это была операция, проведенная для того, чтобы установить контроль над громадным флотом, который Кристина унаследовала от своего отца, легендарного судовладельца Аристотеля Онассиса (см. об этом в одной из следующих глав).

Беспрецедентные предательства Бохана и Гундарева, о которых в те времена в советских газетах, конечно, ничего не писали, позволили ЦРУ и греческим спецслужбам узнать очень много тайн о деятельности КГБ в Греции. А в 1992 году в Афинах вышла книга журналиста Павлоса Анастасиадиса «Танцуя с медведем. КГБ в Греции», где были самым подробным образом описаны многие операции советской разведки на греческой территории. Мало того, в книге был даже приведен список всех офицеров КГБ, работавших в то время под «крышей» советского посольства в Афинах, и даже напечатаны их фотографии.

Когда открылись архивы

Если верить публикациям в греческой прессе, большое внимание наши «рыцари плаща и кинжала» уделяли политической пропаганде. Среди этих операций: финансирование греческой компартии, финансовая поддержка греческих движений борцов за мир и за выдворение из страны баз США и НАТО, подкармливание прокоммунистической печати и т. п. В книге Анастасиадиса приводятся доказательства, что одна из крупнейших газет Греции «Этнос» была, по-сути, создана при помощи КГБ, чтобы служить в стране рупором советского влияния. В 1991 году, когда открылись (на время) секретные архивы ЦК КПСС и КГБ в печати появились документы, подтвердившие, что для таких обвинений были основания.

В связях с разведкой ГДР «Штази» несколько лет назад был обвинен известный греческий бизнесмен Сократис Кокколис, учившейся в Москве и потом создавший в Греции крупнейшую электронную фирму «Интраком». Его отец, бывший греческий партизан, работал в ГДР врачом, обслуживая членов ее высшего руководства. В новой России Кокколис (его считают сегодня одним из самых богатых в Греции людей) получил престижный контракт на модернизацию телефонной связи Кремля. А до этого он участвовал в организации в Москве популярной лотереи «Лотто-миллион». Хотя, надо признать, что эти проекты получили неоднозначную оценку в российской печати. Публикация, появившаяся в одной московской газете, так и называлась: «Кому «Лотто», а кому – миллион». Российский спортивный союз даже подал на Коккалиса в суд, обвинив в его присвоении денег, которые были переведены российской стороной в Швейцарию для поставок оборудования для лотереи, которое в Москву так и не поступило. Однако по другим сведениям, проекты фирмы Кокколиса в России не принесли греку прибыли, а тем более «миллионов».

В греческой же печати не раз задавались вопросом об источниках происхождения неожиданного богатства г-на Кокколиса. В этой связи местные газеты писали о «деньгах восточногерманской компартии», которые при посредничестве спецслужбы «Штази» будто бы оказались после краха ГДР в распоряжении греческого бизнесмена. Влиятельная афинская газета «Катимерини» в 1996 году напечатала заметку о скандальных взятках, которые будто бы получили правительственные чиновники при проведения в Греции тендера на создание в стране сети цифровых телефонов. По данным газеты, компания «Интраком» и ее германский партнер – фирма «Сименс», которые выиграли тендер, будто бы заплатили в виде взяток около б миллионов долларов. При этом взятки платились по частям еще в 1987-90 гг. со счетов в «Хандельсбанке» тогдашней ГДР, откуда они переводились уже в банки Запада. При этом счет в нем за номером 0709-60-011-025 якобы был открыт на имя… самого президента «Интраком» Кокколиса, а также на имя некоего «гражданина ГДР». Причем, счет этот был-де обнаружен германскими властями уже после распада ГДР в ходе расследования деятельности «Штази».

Греческий парламент обратился к ФРГ с требованием предоставить документы из архивов «Штази» по «делу Коккалиса». Такие документы были переданы, и из них явствовало, что Коккалис и в самом деле был агентом восточногерманских спецслужб под кличкой «Рокко». Дело дошло до суда, но бизнесмен вышел сухим из воды, поскольку сочли, что самой Греции ущерба не нанес, а потом в связи с истечением сроков давности дело вообще списали в архив.

Греческая «Правда»

В связях с КГБ греческие журналисты обвиняли крупного издателя Яниса Янникоса, владевшего одно время в Москве контрольным пакетом акций газеты «Правда». Согласно газетным публикациям, Янникос якобы принял участие в операции КГБ по изданию в Греции Большой советской энциклопедии (БСЭ).

Что же было на самом деле? Издательство г-на Янникоса «Акадимос» и в самом деле занималось изданием в Греции переводов книг советских писателей. Получил он от ВААП и право на издание на греческом рынке БСЭ. Однако сам издавать ее не стал, а уступил права другому издателю – Боболосу (кстати, владельцу уже упомянутой газеты «Этнос»). Потом издатели, кажется, поссорились. Был суд, однако, какую роль играло во всем этом КГБ и играло ли вообще, тогда установить не удалось. Боболос вроде бы передал Янникосу в виде «отступного» около 500 тысяч долларов, на которые последний приобрел роскошную виллу в самом престижном районе Афин Палео Психико.

После краха СССР, как мы уже отмечали, в российской и греческой печати появились публикации с использованием прежде секретных документов из «особых папок» ЦК КПСС. Из них стало ясно, что КГБ и в самом деле занимался в Греции «содействием» изданию литературы, которая бы могла «пропагандировать советский образ жизни» и «содействовать интересам СССР». Были опубликованы тексты телеграмм с грифом «совершенно секретно» КГБ и ЦК КПСС с указаниями оказывать «содействие» в этом деле греческим издателям, в частности, Боболосу. Однако все это еще никак не доказывало, что Янникос или другие греческие бизнесмены на самом деле служили «агентами КГБ» и умышленно выполняли спецзадания советской спецслужбы. Они могли и не знать, что сотрудники советского ВААП (агентства по авторским правам), которые вели с ними переговоры по изданию книг в Греции, на самом деле являлись офицерами КГБ.

Дело о «самолете-невидимке»

Не так давно это вызвало сенсацию. Выяснилось, что самый грозный американский бомбардировщик, фантастический суперсовременный самолет-невидимка «Стеллс» был построен на основе открытия… советского физика Петра Уфимцева. Однако на самом деле эта история изобретения «непризнанного на родине гения» оказалась еще более загадочной и интригующей…

А родился талантливый ученый в селе Усть-Чарушская пристань Алтайского края, в крестьянской семье. Отец его упорно трудился, разбогател, а потому и загремел после революции в лагерь, где и сгинул, когда маленькому Пете было всего три года. Жила семья трудно, питались скудно, из-за недостатка витаминов он еще в детстве стал терять зрение. Но очки упорно не носил, поскольку мальчишки дразнили, называя «очкариком». Школу окончить все-таки сумел и поступил на физмат Алма-Атинского университета. Потом перевелся в Одессу, чтобы посещать клинику Филатова для лечения зрения. В 1973 году стал сотрудником Института радиотехники и радиоэлектроники АН СССР во Фрязино под Москвой. Чем он там занимался, до сих пор мало кому известно, потому что многое в те времена в таких ВУЗах было совершенно секретным.

«Незаметная» публикация

Однако кое-что ученым все-таки разрешали публиковать в открытой печати. Так, в 1962 году в издательстве «Советское радио» вышла книга Петра Уфимцева «Метод краевых волн в физической теории дифракции», считающаяся теперь сенсационной. Но в СССР тогда на книгу с таким мудреным названием мало кто обратил внимание. Обратили внимание другие – работавшие в Москве под прикрытием дипломатов американские разведчики. Они тщательно отлеживали все, что могло бы пригодится для военных технологий, а потому отправили статью в США, где ее перевели на английский и опубликовали. Идеями советского ученого тут же заинтересовался американский конструктор Бен Рич, который в то время работал над созданием невидимого бомбардировщика по так называемой технологии «Стеллс». Оказалось, что сухая академическая статья московского физика содержит точное описание идеи, на которой должна базироваться такая технология. В результате невидимый для радаров самолет, который все пресса мира назвала «фантастическим» и «революционным», был скоро создан. А штатные пропагандисты Пентагона стали трубить о новом превосходстве американской военной техники. Другими словами, то, что не смогли оценить «бюрократы в министерстве обороны СССР», сумели, как насмехались в зарубежной прессе, использовать в США.

На лекции за океан

Все дальнейшее развитие событий, казалось, подтверждало такую точку зрения. Мол, гения снова не оценили на родине, и по этой причине первый самолет-невидимка появился не в СССР, а за рубежом. А потому никому не показалось странным, что в 1990 году и сам Петр Уфимцев оказался в США. Его туда пригласили на лекции, и бдительные органы разрешили выдать ученому визу. Он уехал в Сан-Франциско, и там и остался, начав работать в американских лабораториях. Именно тогда Пентагону удалось, наконец, создать невидимый бомбардировщик. Бен Рич открыто признался, что идею своего самолета «Стеллс» он почерпнул именно из работ Уфимцева. «Америка позаимствовал у России идею самолета-невидимки», – писала английская газета «Гардиан». «Русские ученые сумели додуматься до разработки не боящейся радаров технологии, которая позволила создать «Стеллс» – самолет-невидимку», – отметила газета. В результате Уфимцев стал национальным героем США, получил премии и другие блага. Вот как с восторгом писал о нем один американский корреспондент: «В очках с толстыми стеклами и седыми волосами, торчащими в разные стороны, Уфимцев очень похож на стереотип блестящего русского ученого». Ну, а в России времен Ельцина судьба ученого-эмигранта дала новую пищу для тех, кто сетовал, что страну покидают непризнанные гении, а в результате Запад заимствует наши изобретения.

Фиаско над Белградом

Однако, когда авиация НАТО стала бомбить Белград, произошло фиаско. Сербы сбили прославленный «Стелле» и, как говорят, не один, а даже целых три! Причем, сделали это устаревшей советской ракетой 60-х годов. Пентагон запаниковал, тут же запретил полеты самолетов-невидимок без сопровождения истребителей. И срочно назначил расследование. А когда оно было произведено, то его результаты засекретили и не обнародовали до сих пор. Некоторые специалисты говорят, что война в Югославии показала, что сбить широко разрекламированный «неуловимый» самолет-невидимку не составляет никакого труда. Мало того, его могут засекать даже некоторые типы радаров. Так зачем же было тогда делать такие – самые дорогие в мире, на них были потрачены миллиарды долларов! – самолеты, которые в первых же боях показали свою уязвимость?

И вот в свете «югославских итогов» историю с книгой Уфимцева, к радости ЦРУ появившейся в открытой продаже, можно рассматривать совершенно в ином свете. Особенно после того, какстало известно, что эксперименты по созданию самолетов по технологии «Стеллс» тайно велись и в СССР. Однако советские специалисты пришли к выводу, что они будут очень дорогостоящими и все-таки уязвимыми. А потому в 80-х годах работы по уфимцевским идеям были в нашей стране прекращены. «Обиженный» ученый переехал в США, где на основе его теорий и появился потом бомбардировщик, вовлекший Пентагон в безумные расходы, и бесславно сбитый потом в небе над Белградом советской ракетой 60-х годов.

Хитроумная операция?

Что же получается? Что в СССР знали, что из этой затеи ничего хорошего не получится и умышленно подбросили американцам «привлекательную» идею, ведущую в тупик? Тогда вполне может быть, что неожиданная публикация книги Уфимцева, которая должна была бы быть совершенно секретной, на самом деле была произведена умышленно. Что все эта история – хитроумная операция советской разведки, которая вовлекла США в безумные расходы по созданию внешне красивого и грозного, но совершенно бесполезного бомбардировщика. Могло ли такое быть? Вполне! Никто, конечно, не даст сейчас точный ответ на этот вопрос – разведки всего мира никогда не раскрывают секреты своих операций. Но при этом хочется только спросить: а был ли наш талантливый ученый всего лишь пешкой в этой хитроумной игре или же сознательно принимал в ней участие?

«Золото партии» в Петербурге?

Об этом автору книги рассказал Валентин Скурлов, историк, крупнейший специалист по Фаберже и консультант фирмы Кристи. В 1989 году в Нью-Йорке на аукционе Сотбис при распродаже «русских коллекций» появилась золотая бомбоньерка виде миниатюрного креслица. Ювелирный шедевр быстро купили, и никто тогда на это не обратил особого внимания. И вот совсем недавно Валентин Скурлов определил – это было одно из изделий всемирно знаменитый фирмы, из той партии ценностей, которая таинственно исчезла в СССР 1920-х годах. Он убежден, что речь идет о сенсации – таинственном «золоте партии», которое ищут до сих пор и никак не могут найти.

Массовая распродажа коммунистами национальных сокровищ России – уже давно ни для кого не тайна. Однако до сих пор не ясно, как самые большие ценности – в том числе и ювелирные изделия знаменитой фирмы Фаберже, – были вывезены за границу. Несмотря на многолетние поиски, говорит Скурлов, мне так и не удалось «найти концы». Никаких записей об этом в архивах нет. Нет даже записей о шедеврах – императорских пасхальных яйцах Фаберже, которые вывез в США «друг Ленина» Арманд Хаммер. Нет об этом записей в и регистрационных книгах таможни США, которые хранятся вечно. Известно, что яйца американскому авантюристу, ставшему потом миллиардером, передал тогдашний нарком торговли Микоян, но, как тот их вывез из СССР, и, как ввез в США? Ясно, что это было сделано нелегально. Я пытался выяснить это в архиве министерства внешней торговли, но меня туда не пустили.

52 шедевра

Всего, как известно, было изготовлено 52 яйца Фаберже, которые члены императорской фамилии дарили друг другу на Пасху. Это – миниатюрные шедевры из золота, серебра, платины и драгоценных камней считаются вершиной ювелирного искусства. Каждое стоит сегодня не менее 10 миллионов долларов. 17 штук большевики продали заграницу и 13 из них купил Хаммер. Позднее 9 яиц оказались в коллекции семейства Форбсов, у которых их за 120 миллионов недавно выкупил российский миллиардер Аркадий Вексельберг. Самое дорогое из них – коронационное яйцо 1896 года с бриллиантами стоит сейчас 24 миллиона.

Восемь императорских яиц бесследно пропали. Например, яйцо с портретами датского короля Христиана 9 и его супруги, или изготовленное в 1903 году яйцо с портретом Александра III. Вероятно, ценности вывозились за океан через советско-американскую фирму АРКОС в дипломатическом багаже. Их не декларировали на таможне и пошлину не платили. Что это означает? А то, говорит Скурлов, что Вексельберг, заплативший за императорские яйца Фаберже бешенные деньги мог бы этого не делать. США должны были вернуть эти сокровища России безвозмездно, как нелегально очутившиеся за рубежом национальное достояние. Никаких доказательств официального приобретения их Хаммером нет. Мне, по крайне мере, найти их не удалось, подчеркивает Скурлов.

Ну, да ладно, заплатил Вексельберг – с него не убудет, яйца теперь в России, главное – в другом. В нескольких партиях колоссальных ювелирных ценностей, которые вообще исчезли бесследно и не обнаружены до сих пор.

Пропавшие сокровища

Одна партия – исчезла в 1919 году, когда чекисты обчистили московский магазин фирмы Фаберже, Тогда бесследно пропало более 2400 драгоценных вещей. Другая – саквояж с драгоценностями, который Карл Фаберже передал в Петербурге на хранение в Швейцарскую дипмиссию. Ночью в нее ворвались «неизвестные» (читай – чекисты) и увезли ценности в неизвестном направлении. Бесследно исчезла и часть личных драгоценностей супруги Николая II Александры Федоровны в Екатеринбурге. После расстрела царской семьи Екатеринбургское ЧК отправило ценности в Москву, но часть их пропала.

Неизвестна также судьба двух сундуков с бриллиантами, которые привезла в Россию бабушка мужа английской королевы Елизаветы II. Грянула Первая мировая война и она уехала, но сундуки была вынуждена оставить. По английским законам, имущество британской короны национализации не подлежит, где бы оно ни находилось. Поэтому в России они никогда нигде официально не появлялись. Остальные ценности царей, дворян и буржуазии оказались в Гохране, а все эти, перечисленные выше, – словно в воду канули.

Первые подозрения, говорит Скурлов, у меня появились в 1993 году. Мне позвонила сотрудница Исторического музея и сообщила, что по Москве «гуляет» камея с изумрудом, вероятно, работы фирмы Карла Фаберже. Оказалась, что ее пыталась продать вдова одного генерала КГБ. Так возникла мысль о том, что именно «органы» как-то причастны к таинственной пропаже сокровищ.

Кто их хранил и продает?

С тех пор мы вместе с правнучкой Карла Фаберже – Татьяной Федоровной, продолжал Скурлов, насчитали появление на мировых аукционах после развала СССР более 70 прежде исчезнувших изделий Фаберже. Значит, все эти годы они тайно где-то хранились, а потом, когда контроль в России ослаб, стали потихоньку вывозить за границу. Но где хранились? Кто именно их теперь постепенно продает? Единственно, кто это мог сделать, организовать тайное хранение и тайный вывоз – могущественное секретное ведомство или его прежние агенты. Когда советский режим зашатался, они начали вывозить сокровища, которые потом газеты назвали «золотом партии». А тот человек, который, вероятно, знал тайну – бывший управделами ЦК КПСС Кручина при таинственных обстоятельства выпал с десятого этажа…

Впрочем, считает Скурлов, не исключен и тот вариант, что эти сокровища всегда служили для финансирования нелегальной резидентуры НКВД-КГБ за рубежом. Компактные ювелирные изделия для таких операций подходят как нельзя лучше. Их можно продать на аукционах, «отмыть», таким образом, деньги и спокойно ими потом пользоваться. Анонимность сделки при этом обеспечена. Ведь на аукционах Сотбис и Кристи запрещено называть имена продавцов.

Джеймс Бонд и «золото партии»

Не случайно, что эпизод таких продаж стал мотивом одной из повестей знаменитого создателя образа Джеймса Бонда английского писателя Яна Флеминга, работавший раньше в британских спецслужбах. В ней некая старушка в Англии продает на аукционе яйцо Фаберже за 300 тысяч фунтов, а потом выясняется, что она была агентом КГБ. Вероятно, уже тогда западная разведка подозревала, что советские агенты за рубежом пополняют свою кассу при помощи продажи драгоценных камней. По всей видимости, дело было так. Еще в 20-е годы чекисты создали секретный фонд из сокровищ – драгоценных камней и ювелирных изделий, отобранных у дворян и буржуазии, в том числе и у Фаберже, который использовался сначала для нужд Коминтера, работавшего для организации «всемирной революции», а потом и для содержания своей агентуры за рубежом. После краха СССР некоторые вещи стали продавать на аукционах присвоившие эти сокровища бывшие чекисты или их родственники. Это, наверное, и есть знаменитое пропавшее «золото партии», считает Валентин Скурлов.

Греческая тайна Хрущева

Никите Хрущеву посвящены сотни книг и биографий, однако есть в его бурной жизни один эпизод, который мало кому известен. Связан он с… Грецией, хотя сам Никита Сергеевич там никогда не был.

Жительница Афин Валентина Эммануиловна Джавела, которая рассказала автору книги эту историю, хранит хорошие воспоминания… о Ежове. Да, да о том самом свирепом наркоме НКВД. Многих людей погубил этот садист, а вот Валентине Эммануиловне неожиданно помог. В те времена ее семья – отец был греком по происхождению – жила в Сталинграде. В 1938 году отца арестовали, а остальным родственникам, как и многим другим грекам, приказали немедленно «освободить территорию СССР», дав на сборы всего 24 часа.

Что делать? Красавице Вале было всего 19 лет. Но уже тогда она отличалась отчаянным и бесстрашным характером. Несмотря на категорический приказ о немедленном отъезде, она бросилась на свой страх и риск в Москву – добиваться встречи с «другом молодежи» Калининым. Но неожиданно смогла попасть на прием к самому Ежову.

Паспорт от наркома НКВД

Видно, она сумела понравиться его секретарю – в те времена Валентина Эммануиловна была очень хороша собой. А быть может суровые чекисты попросту растерялись от ее отчаянного натиска и безумной просьбы помочь.

– Ежов, – вспоминает Валентина Эммануиловна, – принял меня в своем кабинете на Лубянке, сидя за столом. Кабинет был огромный, нарком НКВД сидел в самом конце комнаты. Головы он сразу не поднял, сделал вид, что меня не замечает. Такая у них, наверное, была манера – сразу смутить и запугать посетителя. Но меня, помню, поразила другая деталь: короткие, не достающие пола ножки в начищенных до блеска сапожках. Страшный нарком болтал ими под столом, как ребенок.

Ежов, как известно, был очень маленького роста, почти карлик. Но его «ежовых рукавиц» все панически боялись. Он выслушал меня, но почему-то не выгнал, а решил помочь. Сам лично сделал в моем паспорте надпись, дающую право на отсрочку выезда на месяц. Сказав при этом, что мне нечего бояться ехать в Грецию: «Такая молодая – там не пропадешь!». А в ответ на мою отчаянную просьбу выпустить отца, конечно, ничего не сделал. Потом мы узнали, что в это время наш отец уже был расстрелян.

Родственница Никиты

Однако самая удивительная история семьи Валентины Эммануиловны состоит в том, что она – родственница бывшего советского лидера Никиты Хрущева! Сестра ее матери Аграфена Ивановна Варфоломеева вышла замуж за двоюродного брата Хрущева Гурия. От этого брака родился сын – Василий Хрущев, приходящийся нынешней жительнице Афин племянником. Он служил в Красной армии, воевал, дошел до Берлина.

Семья Гурия Хрущева, – вспоминает Валентина Эммануиловна, – жила до войны в Казани и я иногда приезжала к ним в гости вместе с матерью. Видела у них и Никиту Хрущева, который тогда еще не был на вершине власти. С Хрущевым я встречалась и позднее, когда он уже стал генсеком и жил в Москве. Вместе с Василием мы ездили к нему на дачу, кажется, в Горках. Из Греции тогда в СССР эмигрантов не пускали. Но я написала Василию, чтобы тот обратился ко всемогущему «дядьке». Что мой племянник и сделал. И очень скоро, всем на удивление, мне дали визу на въезд в Москву, тогда запретную для всех высланных из Советского Союза греков.

«Хороший человек»

Никита Хрущев, по словам Валентины Эммануиловны, держал себя просто. Как она считает, он был «хорошим человеком». Около его дачи она не заметила вооруженной охраны. Она, конечно, была, но состояла из переодетых в штатское «дачников», не бросавшихся в глаза.

Так в чем же состоит упомянутая выше «тайна Хрущева»? Да именно в том факте, что в трагические годы сталинской диктатуры член ближайшего окружения вождя, оказывается, имел родственников «иностранцев», да еще из семьи «врагов народа». Об этом нет упоминания в его официальных биографиях. Но надо ли обьяснять, что тогда это значило? Узнай об этом Берия и в один миг судьба Хрущева была бы решена. Или же, наоборот, Берия об этом хорошо знал и держал этот компромат «про запас»?

Этот факт, о котором рассказала греческая родственница Хрущева, добавляет новые, драматические краски к историческому портрету автора сенсационного доклада о «культе личности». Хрущев, оказывается, жил в состоянии панического страха. Наверное, именно по этой причине он был готов на любые унижения. Играл перед Сталиным роль шута, отплясывал перед ним гопак и т. п. Наверно, именно поэтому с такой страстью, непонятной для его соратников, и стал разоблачать «культ личности», хотя сам был лично причастен ко многим преступлениям.

Нательный крестик

Больше всего Валентина Эммануиловна гордится не родственными связями с Хрущевым, а своей русской матерью – Любовью Ивановной Варфоламеевой. По ее линии все родственники были потомственными военными хирургами, а прадед воевал с Наполеоном. Сам Николай II дал разрешение ее матери, в виде исключения, поступить в Военно-медицинскую академию в Петербурге, куда принимали только мужчин. Мать расстреляли раньше отца – еще в 1926 году, взяв прямо из больницы в Одессе, где она работала. Свой нательный крестик она отдала перед расстрелом одному из чекистов и тот передал его потом дочери. С этой реликвией Валентина Эммануиловна не расставалась до самой смерти. Судьба же самой Валентины Эммануиловны после высылки из СССР сначала складывалась драматически. Вместе с сестрой они выехали в Грецию на пароходе «Сванетия». Это был странный пароход. На его борту находились греки – одни только дети и старухи. Мужчины и молодые женщины были арестованы и отправлены в тюрьмы или каторжные лагеря.

На чужбине

Всех, вспоминает Валентина Джавела, пугало неизвестное будущее в незнакомой стране. Когда пароход подошел к Пирею, то все зарыдали в полный голос. Страшный вой стоял над палубой, а потом и в порту, где приехавших никто не встречал. Плакала и моя старшая сестра, но я ей сказала: «Не плачь, может быть, мы и не пропадем!»

На первых порах сестрам пришлось хлебнуть лиха в незнакомой и нищей тогда Элладе. Но помогала молодость и жизнерадостность. Вскоре Вале удалось устроиться на работу медсестрой в больницу. Жизнь стала налаживаться. Затем Валентина Эммануиловна удачно вышла замуж. Ее муж – г-н Джавела занимал в государственном аппарате важный пост, был уважаемым в Греции человеком, героем Сопротивления в годы Второй мировой войны. Жизнь стала сытной и благополучной. После смерти мужа она жила в собственном доме в тенистом квартале Палео Психико вместе с дочерью и ее семьей. Любопытное совпадение. Новое здание российского консульства в Афинах расположено на улице «Джавела», которая носит имя греческого национального героя – ее покойного мужа. Именно такая фамилия была у Валентины Эммануиловны в ее греческом паспорте.

Но чего-то не хватало в Греции прежде боевой, не побоявшейся самого грозного Ежова, Вале. Ее дочь и внуки не говорили по-русски и совсем не интересовались Россией. Сама же Валентина Эммануиловна никак не могла забыть далекую родину: читала русские книги, поставила спутниковую антенну и смотрела телепередачи из России. Она отлично играла на гитаре, часто встречалась с другими выходцами из России в афинском обществе «Березка», пела с ними хором русские песни. Увы, революция и война разметали по свету и наполовину уничтожили ее семью. Сама золотоволосая певунья Валя почти всю жизнь прожила в Греции, далеко от России. Каждый раз, когда она ложилась спать, то на нее смотрели с картинок на стенах родные российские березы. И Валентина Эммануиловна вздыхала: «Ах, а могла бы моя жизнь сложиться иначе?»

Операция «Олимпия»

Ровно 25 лет исполнилняется в ноябре с тех пор, как в далеком Буэнос-Айресе при загадочных обстоятельствах умерла самая богатая женщина мира Кристина Онассис – дочь знаменитого «золотого грека», судовладельца Аристотеля Онассиса. В СССР тогда о миллиардерше-наследнице много, конечно, не писали, а запомнили ее лишь благодаря сенсационному браку со скромным служащим компании «Совфрахт» Сергеем Каузовым. Однако сегодня есть основания предполагать, что этот невероятный брак был на самом деле специальной операцией КГБ под кодовым названием «Олимпия» с целью установить контроль над самым большим в мире танкерным флотом Онассиса.

В то время я работал в Греции корреспондентом ТАСС и хорошо помню, какой это стало сенсацией. Огромные фотографии Кристины и статьи под броскими заголовками с самыми разными версиями ее смерти пестрели на первых страницах всех греческих газет. Никто не мог поверить, что эта, еще молодая женщина вдруг могла умереть, как это было официально объявлено, от отека легких и остановки сердца. Ведь на сердце она никогда не жаловалось, оно у нее, как заявляли ее врачи, было «как у быка», а за состоянием ее здоровья следили самые лучшие доктора. Поэтому сразу поползли слухи о передозировке наркотиков, о вероятном самоубийстве, а кое-кто вспоминал, что при странных обстоятельства погиб ранее и ее брат Александрос. Их отец, Аристотель Онассис, был уверен, что спортивный самолет, в котором он разбился, упал в результате подстроенной ЦРУ диверсии и открыто об этом заявлял.

Как журналист, я тут же поспешил взять интервью у самого компетентного тогда в Греции источника – председателя Фонда Онассиса Стелиса Пападимитриу, который управлял судовой империей Онассиса после смерти «золотого грека». Он был осторожен в оценках, но признал, что смерть Кристины 19 ноября 1988 года в Буэнос-Айресе для него «является загадкой». «Я отнюдь не уверен в том, что с дочерью греческого миллиардера все произошло именно так, как об этом объявили судебные инстанции», – отметил г-н Пападимитриу.

Странный брак

Аристотель Онассис не случайно обвинял ЦРУ в смерти своего сына. Миллиардер был уверен, что таким образом его решили «наказать» за то, что он бросил вызов «семи сестрам» – могущественным нефтяным компаниям США, которые доминировали тогда на Ближнем Востоке. Онассис стал первым, кто начал покупать и перевозить нефть прямо у арабов, ближневосточных производителей, минуя американцев. Специально для этого он создал самый большой тогда в мире танкерный флот. Разумеется, что этого ему простить не могли…

Когда годы спустя заговорили о странной смерти его дочери Кристины, которая после гибели Александроса и смерти самого Онассиса в возврасте 24 лет стала единственной наследницей огромного состояния и самой большой в мире частной судовой империи, то снова всплыло упоминание о ЦРУ и спецслужбах вообще. А причиной тому, стал ее странный брак – уже третий по счету – с молодым служащим советской компании «Совфрахт» Сергеем Каузовым.

Их роман начался неожиданно. Как-то Кристина говорила по телефону с Москвой насчет перевозки зерна в СССР ее судами по контракту с компанией «Совфрахт» – тогдашним монополистом в этой области в Советском Союзе. Приятный голос собеседника на другом конце провода, говорившего на безупречном английском, привлек ее внимание. Оказалось, что его зовут Сергей Каузов, он служащий «Совфрахта», которому поручено вести дела с Грецией. Вскоре деловые партнеры встретились в Париже. Молодой человек, сильный и обаятельный, сразу завоевал сердце греческой миллиардерши. По воспоминаниям родственников, она донимала его телефонным звонками, часами дожидалась, сидя на лестнице и т. п. Они стали часто встречаться, в том числе и во время приездов Кристины в Москву, а потом решили пожениться.

Запретный плод

И тут надо сделать паузу, чтобы объяснить, что сегодня уже многим у нас трудно понять. В те времена государственный служащий в СССР (если только он не хотел потерять престижную работу) ни под каким видом не мог не только жениться, но и вообще вступать в интимные отношения с иностранкой. Не говоря уже про даму уровня Кристины Онассис. КГБ строго следило за всеми, и все бдительно контролировало. А потому, нет никаких сомнений, сам факт, что после этого знакомства с «акулой капитализма», Сергею разрешили продолжать выезжать за границу и беспрепятственно встречаться с миллиардершей, объяснить можно было только одним: это делалось с санкции и с полного одобрения КГБ. Мало того, на том месте в «Совфрахте», которое занимал Каузов, где постоянно приходилось иметь дело с иностранцами, в те времена мог работать только или штатный офицер спецслужбы, или же тесно связанный с ней человек.

Даже Кристина это прекрасно понимала. Когда после неожиданного брака ее изумленные греческие подруги просили объяснить причины этого экстравагантного поступка, то она отвечала им так: «Русский, коммунист, агент КГБ – столько запретных плодов в одной корзине, кто же мог устоять!?»

Однако чудес не бывает. А если они все же иногда и случаются, то длятся недолго. Оказавшись в тесной квартирке Сергея в Москве, она быстро охладела к своему супругу. Не помогли даже специально выделенные для молодоженов апартаменты (ради Кристины решили объединить две квартиры) в новом писательском доме, где их соседями оказались Булат Окуджава и Генрих Боровик. И не мудрено: дочь «золотого грека» родилась и всю жизнь прожила в немыслимой тогда в СССР роскоши. Вскоре Кристина вернулась в Европу и супруги тихо и мирно развелись. Хотя, как надо признать, потом она призналась, что Каузов был самым лучшим из всех ее четырех супругов.

Человек со стеклянным глазом

Однако присмотримся попристальнее к предмету пылкого увлечения греческой миллиардерши. Сергей Данилович Каузов вовсе не был записным красавцем – не высок ростом и даже несколько лысоват. Мало того, у него один глаз был стеклянным, он потерял его в результате какой-то травмы. Однако от скромного совслужащего исходило особое мужское обаяние, и сила, уверенного в себе человека.

Впрочем, таким и должен быть тайный агент КГБ, которым его считали и Кристина, и многие на Западе. Однако Каузов уже был женат, у него имелась в Москве дочка. Когда появилась Кристина и замаячила перспектива невероятного греческого брака, Каузов оперативно развелся со своей русской женой. И вот чудо! – при этом не потерял работу и возможность загранкомандировок. Мало того, вскоре Сергея Даниловича даже повысили – поспешно перевели в Париж заведовать бюро «Совфрахта», словно специально, чтобы облегчить его встречи с Кристиной. Каждому, кто жил в те времена, ясно, что это могло произойти только в случае особого покровительства со стороны КГБ.

Этот брак вообще вызвал фурор и скандал, и не только в Греции. Я помню, как тогда греческие газеты писали, что после сенсационной свадьбы Кристины Онассис в Москве ЦРУ забило тревогу – русские хотят прибрать к рукам флот Онассиса! Возникло предположение, что речь идет о спланированной операции КГБ под кодовым названием «Олимпия», исполнителем которой будто бы и стал товарищ Каузов. Но так ли это было на самом деле?

Ни тогда, ни сегодня никто не может с полной уверенностью это утверждать – спецслужбы никогда не раскрывают секреты своих тайных операций. Но, учитывая все вышесказанное, такое вполне могло иметь место. Известно только, что после развода Кристина «отстегнула» отставному супругу два нефтяных танкера, он создал в Англии компанию и зажил припеваючи. Однако при этом не забывал перечислять доходы компартии. Говорят, что в общей сложности Каузов, сдав перед отъездом за границу, как было положено, партбилет в ЦК, перевел тогда в фонд КПСС около полумиллиона долларов.

Версия Калугина

Впрочем, бывший генерал-майор КГБ Олег Калугин, осужденный в СССР, как государственный изменник, в своей книге «Прощай, Лубянка» рисует несколько другую картину происшедшего. Он пишет будто бы у него насчет Каузова был разговор с самим Юрием Андроповым, в бытность того главой КГБ. И будто бы это именно он уговорил начальника не разлучать влюбленную пару. «Не лучше ли дать полную свободу действий Каузову, помочь им сочетаться браком, создать обстановку благожелательности, побудить остаться в Москве, даже выделить им квартиру», – якобы сказал Калугин Андропову. «Мы приобретем в лице Онассис, если не друга, то по меньшей мере благодарного человека, который ответит добром, когда нам от нее что-то будет нужно… Не нужно только нажимать. Не забудьте про миллиарды Онассис, и то, что она может родить ребенка. Он будет советским гражданином и наследником, если дело не испортим раньше времени». Андропов, как уверяет Калугин, это предложение будто бы одобрил.

Но можно ли всерьез верить откровениям перебежчика, который в своей книге изображает из себя мудрого советчика и чуть ли инициатора оригинальной операции? Ведь известно, что Калугин не курировал Грецию, а потому с какой это стати он вдруг стал обсуждать такой вопрос с начальством? Скорее всего, он в своей изданной в США книге просто набивал себе цену, надеясь, что проверить, правду ли он говорит, все равно нет никакой возможности.

Ясно, что операция «Олимпия», если она и в самом деле планировалась, благополучно провалилась. Флот Онассиса остался у греков, а своенравная Кристина неожиданно умерла, оставив громадное состояние Афине, своей дочери, уже от нового брака с французом Терри Русселем. А о причине ее внезапной смерти гадают до сих пор…

А вот у другого участника операции – бывшего товарища Каузова все сложилось куда лучше. Он разбогател. Купил бывшее поместье лорда Гленконнера на острове в Карибском море, где живут и отдыхают многие знаменитости. А сегодня, если верить публикациям в газетах, мирно доживает свой век в комфортабельном шале в швейцарском курортном местечке Гийон. Интервью Каузов никому не давал и не дает. Офицеры КГБ, даже бывшие, умеют держать язык за зубами. А если он все же им никогда не был, то все равно славно послужил родине. Хотя «деньги КПСС», в которые он внес и свой вклад, пропали неизвестно куда. Говорят, что до сих пор он имеет московскую прописку, в той самой квартире, которую ему выделили в столице, планируя операцию «Олимпия».

«Атомный герой»

Такая уж о них служба, что о подвигах наших разведчиков мы, чаще всего, узнаем только после их смерти. Так, только в 2007 году Указом президента Владимира Путина звание Героя России были присуждено Джорджу Ковалю. Посмертно. Увы, до сих пор мало кто знает, что именно он помог СССР ускорить испытание своей атомной бомбы, чтобы создать стратегический паритет с опередившими нас американцами. И до сих пор неизвестно, как он смог попасть в США и, каким образом сумел после успешного выполнения задания вернуться в Москву.

27 августа 1954 года директор ФБР Джордж Эдгард Гувер вызвал своих самых доверенных подчиненных. Собравшись в его кабинете, они сразу заметили, что шеф чем-то очень недоволен. И было из-за чего! Главе ФБР из донесения одного из перебежчиков из спецслужб СССР стало известно, что несколько лет назад советский агент проник на сверхсекретный объект США, где изготавливалось атомное оружие, и смог похитить там важнейшие документы. Было названо имя предполагаемого шпиона. Гувер отдал своим подчиненным распоряжение завести следственное дело в отношении Джорджа Коваля, обозначив его специальным грифом «Шпионаж-Р», т. е. шпионаж в пользу России. Что стало после этого делать ФБР неизвестно. Однако известно, что в 1954 году оно уже никак до Коваля добраться не могло. Советский агент, выполнив важнейшее задание, еще в 1948 году покинул территорию США. После возвращения Джордж Коваль много лет проработал в московском МХТИ им. Менделеева. Разумеется, что никто из его сотрудников не знал, что работавший вместе с ними этот обычный советский ученый на самом деле – бывший нелегальный разведчик по кличке «Дельмар». Студенты, правда, смеялись иногда над его произношением, когда некоторые термины он выговаривал на иностранный манер. Только в 2007 году стало известно, что именно благодаря этому тихому московскому преподавателю удалось ускорить создание советской атомной бомбы и достигнуть стратегического паритета с США. Узнали, увы, это уже только после смерти Коваля, когда был издан Указ президента о присуждении разведчику звания Героя России.

Биография героя

Невероятно, но несколько лет назад представители ФБР в США сами передали российским журналистам документы из дела Коваля после того, как оно в соответствии с американскими законами было рассекречено. Зачем? Предполагают, что им не терпелось узнать, каким образом советский разведчик смог нелегально проникнуть на территорию США. Они полагали, что публикации на эту тему вызовут в России серию журналистских расследований, которые и помогут им получить эту информацию.

Однако этого не случилось, хотя в ряде наших газет действительно появились публикации на эту тему. Разведка в любой стране никогда не выдает секреты работы своих агентов, даже по истечении многих лет. Тем не менее, стало известно, что Джордж Коваль родился в американском городе Сиу-Сити в штате Айова в 1913 году в семье эмигрантов из России. Таким образом, американское гражданство у него было настоящее, а не фальшивое. В юности Коваль сблизился с местными левыми и даже принимал участие в акциях протеста. В его семье всегда с симпатией говорили о СССР и искренне надеялись, что «великий эксперимент» коммунистов и в самом деле приведет к созданию справедливого и процветающего общества. Поэтому в 1932 году в разгар Великой депрессии, когда США были охвачены небывалой безработицей, его семья уехала в Советский Союз.

В Москве Коваль, который с детства отличался блестящими способностями и любовью к математике, закончил Московский химико-технологический институт и был зачислен в аспирантуру. Но тут к нему пришли представители Главного разведывательного управления Красной армии и предложили стать разведчиком. Так московский студент стал тайным агентом Дельмаром.

Миссия в США

Каким именно образом он снова вернулся в страну, где родился, неизвестно. Ему удалось устроиться на службу в компанию «Рейвен электрик» в Нью-Йорке, где Коваль быстро стал одним из ключевых сотрудников. Но шла война, и Дельмара призвали в армию США. Способного юношу зачислили слушателем специальной армейской программы подготовки в городском колледже Нью-Йорка, который называли «Гарвардом для бедных». Там, как пишут его биографы, он всем запомнился отличной учебой, а также хорошей игрой в бейсбол. После окончания спецкурсов выпускники получили назначения в научные центры, где уже вовсю шла реализация секретного проекта «Манхэттен» – подготовка к созданию атомного оружия. Дельмара распределили в Ок-Ридж, а затем перевели в Дайтон, где располагались основные заводы по производству ядерного топлива и компонентов ядерного оружия. Так советский агент оказался в самом сердце американской ядерной программы. Попал он туда, как «математик», однако был назначен радиометристом департамента радиационной безопасности. В его распоряжении был собственный джип, и советский агент мог беспрепятственно разъезжать по всем, самым секретным объектам, проверяя «состоянии радиационной безопасности».

Нейтронный запал

Ясно, что разъезжал Дельмар не только для этой цели. Как это ему удалось, до сих пор неизвестно, но в публикациях, которые посвящены его работе в США, отмечается, что Коваль смог добыть секрет производства нейтронного запала, внутри которого находился плутоний. Именно такой запал был у первой советской атомной бомбы, испытанной в августе 1949 года, четыре года спустя после американской. Согласно официальному сообщению о присвоении Ковалю звания Героя России и передаче его награды в Музей военной разведки, добытая им информация «помогла существенно сократить сроки разработки и создания отечественного атомного оружия».

Но как же разведчик ухитрялся передавать в Центр полученную информацию? Тут разведчику помогло американское разгильдяйство. Всем работника Ок-Ридж раз в полгода предоставлялись отпуска, чем и воспользовался Коваль для передачи секретов в Москву.

Задание выполнено

Когда война была уже окончена, наступила мобилизация и «техник 3-го разряда» Джордж Коваль был уволен из армии США. В этот момент на его армейском мундире красовалось американские награды: медали «За примерное несение службы», «За победу во Второй мировой войне», а также нашивка «За службу на американском ТВД», т. е. театре военных действий. Именно к нему, войне на поле боя, приравнивалась службы в американском атомном проекте. При увольнении Дельмар был снабжен самыми блестящими характеристиками.

Почему же такой ценный агент не продолжил потом работать за океаном, а был отозван в Москву? Точно это не известно. Не будем забывать, что то были жестокие времена, когда многие блестящие советские агенты, вернувшись домой, оказались потом в тюрьмах и лагерях. Так, например, был арестован и провел 17 лет в заключении легендарный Дмитрий Быстролетов, сумевший добыть шифры чуть ли не всех посольств в Западной Европе. Коваль избежал этой печальной участи и закончил свои дни в своей московской квартире. А отозвали его, вероятно, опасаясь, что после успешного испытания советской атомной бомбы, американцы поймут, что из проекта «Манхэттен» произошла утечка и начнут тщательно «пропускать через сито» всех, кто работал над созданием ядерного оружия. Имелось также подозрение, что навести на следы разведчика мог перебежчик.

Однако при жизни герой, хотя умер в возрасте 92-х лет, так и не получил ни в СССР, ни в новой России никакого официального признания. Но, будучи реалистом, он не жаловался. В одном из писем Коваль признался: «Я благодарен судьбе, что не попал в ГУЛАГ, что вполне могло бы случиться».

Со страстью патриота

Судьба Валентина Пикуля была необыкновенной и даже какой-то загадочной. Человек даже без школьного аттестата внезапно стал самым популярным писателем в СССР. Его увлекательные произведения, которые автор, обладавший невероятной трудоспособностью, выпускал один за другим, издавались миллионными тиражами, ими зачитывалась буквально вся страна. Потом так же внезапно его вдруг забыли.

Валентин Саввич Пикуль родился 13 июля 1928 года в Ленинграде. В годы войны его отец, по образованию инженер-корабельщик, воевал в морской пехоте и погиб в окопах Сталинграда. Маленький Валя оказался в блокадном городе. «Как и все ленинградские дети, – вспоминал он, – я дежурил на чердаках, совал в бочки с водой брызжущие фосфором немецкие зажигалки». В 1942 году вместе с матерью он был эвакуирован на Большую землю. Но в день своего 14-летия неугомонный подросток сбежал «на войну», и оказался в Соловецкой школе юнг. После нее подростка отправили на эсминец «Грозный» в суровое Заполярье, где он и прослужил юнгой до конца войны, участвуя в конвоировании союзных караванов. После войны Пикуль поступил в военно-морское подготовительное училище, но оттуда его отчислили за неуспеваемость. Так настоящего образования будущий писатель и не получил, у него не было ни аттестата зрелости, ни диплома техникума или ВУЗа.

Писатель без аттестата

Но уже тогда его страстно тянуло к перу, юноша мечтал стать писателем. Пытался писать стихи, но скоро бросил, опыт оказался неудачным. Стал писать о флоте, но его первый роман «Курс на солнце» тоже оказался неудачным. Но ему повезло, талантливым юношей заинтересовал известный тогда писатель Юрий Герман, тоже служивший на Северном флоте, он взял его рукопись и отдал редактировать. Но потом роман очутился в руках Всеволода Кочетова, отказавшегося его публиковать. Столкнувшись с первой неудачей, вчерашний моряк по-черному запил. К тому же им вдруг заинтересовалось КГБ. Возникло подозрение, будто Пикуль вступил в некий тайный комитет национального освобождения России. Пришлось две недели просидеть в следственном изоляторе. Однако скоро все разъяснилось, и бывшего юнгу отпустили с миром, и он снова взял в руки перо. Его следующий роман «Океанский патруль» вышел в 1954 году, и имел успех, переиздавался дважды. Однако сам автор потом считал его творческой неудачей. Талантливому юноше посоветовали поступить в Литературный институт в Москве, но без аттестата его не приняли. Так и пришлось на всю жизнь остаться самоучкой.

Но молодой писатель уже поверил в свое призвание. Один за другим выходят романы «Баязет», «Пером и шпагой», «Слово и дело», «Фаворит», «Три возраста Окини-сан», «Крейсера», «Каторга», «Моозунд», «Реквием каравану PQ-17» и другие.

В советские времена многие героические страницы выхолощенной большевиками русской истории были читателям неизвестны. Героями книг Пикуля стали не «комиссары в пыльных шлемах», а боевые царские офицеры и адмиралы, князь Потемкин, строители великой империи, русские моряки. О них и рассказывал с увлечением и с горячей страстью патриота в своих увлекательных произведениях Валентин Пикуль.

Титанический труд

Для работы над своими романами Валентин Савич собрал библиотеку редких книг, создал уникальную картотеку. Это был поистине неустанный, титанический труд, не только романиста, но и самого скрупулезного и дотошного историка.

Пикуль был человеком широкой души, настоящий матрос, душа нараспашку, тельняшку он почти не снимал, свои немалые гонорары щедро раздавал направо и налево. Но себе цену хорошо знал, был тверд во взглядах, упрям и непреклонен в достижении поставленной цели. Всенародный успех писателя без аттестата, который, к тому же имел не простой характер, не шел на компромиссы и не заискивал у «сильных мира сего», не участвовал в литературных «тусовках», породили для него влиятельных недоброжелателей. Писателя замалчивали, маститые критики отзывались о его творчестве пренебрежительно, цензура вымарывала из его книг многие эпизоды, а «серьезные» историки его ругали за «ошибки», справка о популярнейшем в народе авторе даже не вошла в пятый том «Краткой литературной энциклопедии». Кое-кто его просто ненавидел. Когда утонул сын его жены Виктор, Пикуль был уверен, что это подстроили его враги.

«Нечистая сила»

Настоящий скандал вызвал его роман «Нечистая сила» («У последней черты»), посвященный Распутину. Говорили, будто роман не понравился супруге Леонида Ильича. Слишком уж откровенным было сходство оргий и безобразий, которые творились в разложившейся верхушке царской России накануне 17-го года, с брежневскими временами. Но ругала роман не только проворовавшаяся партийная элита и либеральная интеллигенция, называвшая его «гнусной бульварщиной». Не все приняли его и в патриотически настроенной части общества. «Такой «распутинекой» литературы в России не видели еще и в самые немые и постыдные времена», – писал известный критик Валентин Курбатов. А сегодня оценка событий вокруг Распутина Пикулем не совпадает с новыми сведениями, которые говорят о том, что его устранение было на самом деле делом рук английской разведки, стремившейся сокрушить Россию, а также с тем, как оценивает загадочную фигуру старца русская православная церковь.

Его не забудут

Но всенародная слава романиста уже была велика, за него горой стояли флотские офицеры и адмиралы и даже некоторые члены Политбюро. Пикуль вспоминал потом, что на его стороне оказался Косыгин, который, расхваливая «Моозунд», говорил, что «если бы в 41-м году мы имели таких адмиралов, как Эссен и Колчак, то у нас не было бы ни приснопамятного таллинского перехода, ни ленинградской блокады». Писатель был награжден правительственными орденами и премиями.

Однако Пикуль тяжело переживал идущую против него травлю. Он переехал в Ригу, чтобы иметь возможность спокойно работать. Там он написал один из интереснейших романов, посвященных русской контрразведке «Честь имею». А уже перед самой смертью готовил роман о Сталинграде «Барбаросса», который не успел дописать. Вернувшая с дачи жена нашла его лежащим мертвым на полу.

Когда рухнул СССР и раскрылись архивы, к которым Пикуль не имел доступа, то на книжный рынок хлынул такой поток прежде неизвестной информации о нашей истории, что его романы, как, впрочем, и книги других исторических писателей, сразу как бы отошли в тень. Новое поколение уже их почти не знает. Однако некоторые его произведения, такие, например, как «Реквием по каравану RQ-17» и «Честь имею» продолжают сохранять свою актуальность и ценность. Пикуля, которого по литературному пути вела пламенная страсть любви к России и ее истории, в нашей стране будут продолжать читать и помнить.

Руст не был первым

25 лет со дня сенсационного пролета над территорией СССР гражданина ФРГ Матиаса Руста отметили недавно российские СМИ. Этот перелет, когда иностранный летчик, обманув все радары и посты советской противовоздушной обороны, сумел на одномоторном самолете «Сессна» беспрепятственно приземлиться на Красной площади в Москве, вызвал шумный скандал. «Мышь не проскочит! Граница на замке!» – много лет с апломбом уверяли руководство СССР генералы ВВС. Однако оказалось, что это совсем не так. Многие военные потеряли потом свои посты, а некоторые даже оказались в тюрьме. Однако мало, кто знает, что Руст вовсе не был первым, кто сумел такое сделать.

Задолго до немца, в 1970 году нечто подобное проделал пилот греческих ВВС. Он нелегально прилетел из Греции в Севастополь и посадил на местном аэродроме американский военный самолет «Дакота» с опознавательными знаками НАТО и по пути никто его не сбил. Этим нарушителем границы был ныне пенсионер, а тогда пилот греческой военной авиации Михалис Маньядакис, о котором у нас почти никто слышал. Произошла эта невероятная история в самый разгар «холодной войны», когда в Греции хозяйничал диктаторский режим «черных полковников». А узнать про нее мне удалось случайно. Когда я работал в Греции корреспондентом ТАСС и был на Крите, то встречался с тогдашними членами общества дружбы «Греция-СССР». Среди них оказался пожилой человек, невысокого роста с выправкой бывшего военного. Он неожиданно подошел ко мне и тихо сказал на ломаном русском языке: «Знаете, а я был в СССР! Прилетел к вам на американском военном самолете еще в 1970 году…»

Капитан ВВС на Крите

Сначала я ему не поверил. Но его друзья подтвердили, что такой факт и в самом деле имел место. В те годы Маньядакис служил на военном аэродроме на острове Крит в звании капитана ВВС. Он был противником профашистской хунты «черных полковников», которая жестоко преследовала демократов, сажала людей в тюрьмы и лагеря. Однако открыто выступить против диктатуры военный летчик, конечно же, не мог (за это он сразу тоже оказался бы в тюрьме или лагере), а потому решил покинуть Грецию. Разумеется, легально эмигрировать «при полковниках» было нельзя, и пилот ВВС задумал улететь на военном самолете в СССР, который тогда представлялся ему «оплотом демократии и мира во всем мире».

К своему смелому шагу Маньядакис готовился долго, изучал карты, внимательно прорабатывал маршрут. Как военный пилот, он был знаком с системой противовоздушной обороны стран НАТО, а потому знал, как можно обойти возможные преграды на пути к границам СССР. Он вылетел ночью 8 ноября с аэродрома НАТО на острове Крит, где тогда было расположено несколько крупнейших аэродромов и военных баз. Сначала летел над морем, а потом над территорией Турции. Шел на бреющем полете, и потому, по его словам, самолет не могли засечь радарами. Таким же способом, без помех он добрался до Севастополя и спокойно посадил там свою «Дакоту». Никто его не сбил и даже не пытался перехватить.

Встретили радушно

«Когда я приземлился на аэродроме в СССР, – рассказал Маньядакис, – никто меня не арестовал, наоборот, встретили очень радушно. Особенно, когда узнали, что я прошу политического убежища. Я, наверное, был первым летчиком из западной страны, который обратился к русским с такой необычной просьбой. После допросов и «выяснения личности» меня отправили в Ташкент, где в те времена жило много греческих политэмигрантов из России. Дали там квартиру, помогли выучить русский язык, а потом предоставили и работу».

В Грецию Маньядакис вернулся через долгих шесть лет, уже после падения хунты «черных полковников». А вот там-то его сразу же отправили в тюрьму, но потом все-таки выпустили. Видимо, сыграл свою роль его прежний «протест» против хунты. Назад в ВВС его, конечно, уже не взяли, да и возраст для работы в военной авиации был уже не тот. После всех своих невероятных приключений Маньядакис работал в самом прозаическом и мирном месте – в сельскохозяйственной авиации, а потом тихо вышел на пенсию. Сейчас он живет на том же самом острове Крит, в местечке Калохорья и на досуге рассказывает приятелям в тавернах за бутылкой «Рецины» о том, как летал в СССР. Сообщали ли о его беспримерном перелете советские газеты? Этого бывший пилот не знает, он тогда не умел читать по-русски. Однако, вряд ли советским властям хотелось признать, что они «проспали» чужой военный самолет. Времена «демократии», когда нарушитель Руст стал у нас почти «героем», еще не пришли.

Много сомнений

Такова эта сенсационная истории в версии, изложенной мне на Крите самим Маньядакисом. Однако, если задуматься, многое в ней вызывает сомнения. Во-первых, как греческий капитан мог долететь на бреющем до Севастополя? Ведь любой пилот скажет, что так можно лететь только по хорошо знакомому маршруту, а грек летел в совершенно незнакомую страну. Мало того, натовский пилот направлялся в «стан врагов», летел над зенитками и ракетами нескольких стран в те времена, когда подозрительные цели сбивали, особо не раздумывая. Вспомним, хотя про судьбу американца Пауэрса, сбитого на его разведовательном «У-2» советской ракетой над Сибирью, или про южнокорейский пассажирский самолет, тоже сбитый советской ракетой.

Во-вторых, как Маньядакис мог «спокойно» посадить «Дакоту» на советском аэродроме и вообще найти его? Ведь аэродромы у нас тогда не наносили на карты. Тем более в районе Севастополя – крупной военной базы. На каком языке грек разговаривал с русскими диспетчерами и просил разрешения на посадку? Как ему могло хватить бензина, ведь в районе Крита самолетам некуда было далеко летать (рядом враждебная тогда для греков Турция) и их вряд ли могли заправлять для дальних перелетов? Почему, наконец, Маньядакиса не сбили над советским аэродромом, ведь охрана видела, что самолет – американский и имеет чужие опознавательные знаки?

Операция КГБ?

Некоторые считают, что на все эти вопросы невозможно ответить, если не предположить, что угон из Греции американского военного самолета был ничем иным, как… заранее подготовленной операцией КГБ! Именно поэтому, наверное, так приветливо встретили нарушителя в СССР и отправили потом его не в Сибирь, а в теплый Ташкент. Сам Маньядакис вряд ли расскажет теперь правду, ведь в этом случае он станет не «борцом против хунты», а банальным предателем. И в Греции, как военного летчика, его обвинят в измене родине и на многие годы упрячут в тюрьму. Впрочем, как теперь считают некоторые, и в истории с Рустом до сих пор тоже не все ясно. Говорят, что его будто бы засекли сразу, но не могли сбить, потому что в результате взрыва ракеты, пущенной против летящего на низкой высоте самолета, могли пострадать мирные жители на земле. Другие уверяют, что в случае с Рустом речь идет о заранее подготовленной политической провокации.

«Эликсир молодости»

Самой страшной тюрьмой считалась в царской России Шлиссельбургская крепость. В ней содержались наиболее опасные узники и за всю ее долгую историю из нее никто никогда не смог сбежать. Но вот загадка: многие сидельцы в условиях сырых и мрачных одиночек и ужасного климата прожили необыкновенно долго, а, некоторые, войдя в крепость больными, вышли потом из нее вполне здоровыми. Причины этого странного явления до сих пор продолжают оставаться загадкой, вызывая среди историков ожесточенные споры.

Как «государева тюрьма» Шлиссельбургская крепость (ранее это была крепость Орешек) стала использоваться с начала XVIII века. Сначала в ней содержались опальные члены царской семьи – сестра Петра I Мария Алексеевна, его первая жена Евдокия Лопухина, бывший император Павел Антонович, убитый потом в заключении и опальные же царедворцы. Позднее ее узниками были просветитель Н. Новиков, декабристы, сидевшие там перед отправкой в Сибирь, другие противники самодержавия. Местами заключения служили солдатская казарма и так называемый «Секретный дом». С 1907 года в крепости размещался каторжный централ, где политические заключенные сидели вместе с уголовниками. После февральской революции 1917 года все узники Шлиссельбурга были освобождены, а тюремные здания сожжены восставшими.

Долгожители одиночек

Только много позднее историки обратили внимание на одну странную закономерность: многие заключенные Шлиссельбургской крепости прожили необыкновенно долго. Это было непонятно, поскольку сидели они в одиночных тесных и холодных камерах, питание было крайне скудным, а климат этого района – сырым и нездоровым. В советские времена царское правительство всячески клеймили за то, что оно будто бы содержало узников в «чудовищных условиях», морило их голодом, обрекая на неминуемую и скорую гибель. Но на самом же деле во многих случаях все было наоборот! Как отметил в своей книге «Тайны Петербургских крепостей. Шлиссельбургская пентаграмма» Андрей Синельников, народоволец Михаил Флоренко был брошен в каземат в 1884 году с последней стадией чахотки, но благополучно просидел к крепости до 1905 года, когда был освобожден, и прожил затем в полном здравии аж до 1947 года. Умер он в Геленджике в возрасте 90 лет. Знаменитую Веру Фигнер доставили в Шлиссельбург на носилках, все говорили, что несчастная не проживет и года. Однако она дожила до 90 лет и умерла только в 1942 году в Москве. Могла бы, наверное, протянуть и дольше, если бы не голод и холод военного времени. Когда в крепость привезли революционера Николая Морозова, он харкал кровью, его тащили на руках, но он прожил потом до 92 лет.

88-летний снайпер

Кстати, судьба забытого ныне Морозова вообще оказалась необыкновенной. Он был основателем «Народной воли», принимал участие в покушении на царя, самолично изготавливал бомбы, но в то же самое время был выдающимся ученым. Сидя в крепости, Морозов написал множество научных трудов по астрономии, геологии, биологии, математике, химии, философии и т. д. Задолго до других ученых он теоретически предсказал сложность строения атома и возможность использования внутриатомной энергии, мечтал о полетах в космос и сам потом летал на воздушных шарах и первых самолетах. Когда в 1905 году, просидев в общей сложности 29 лет, Морозов был освобожден, то по представлению Менделеева ему без защиты была присвоена ученая степень доктора химии. Он много и плодотворно трудился потом на научной ниве, а увлекшись полетами, написал первую в мире песню летчиков:

Вперед на крыльях белой птицы!

Легко нам в вольной высоте!

Там белых тучек вереницы

Нас встретят в дивной красоте.

Бывший узник Шлиссельбурга стал председателем Русского астрономического общества, а в советские времена его назначили директором Петроградского института им. Лесгафта, а потом он стал почетным членом Академии наук СССР. В годы блокады, когда Морозову было уже 88 лет, он выезжал на Волховский фронт, где с дальнобойной винтовкой с телескопическим прицелом собственного изготовления охотился за гитлеровцами. Стрелком Николай Александрович был отменным, так как еще до войны закончил курсы снайперов Осовиахима (как видно, долгие годы заточения и мрачной одиночки никакие повлияли на его зрение!). Умер он на 92 году жизни.

Масон-долгожитель

Однако рекорд отсидки в Шлиссельбургской крепости поставил поляк Валериан Лукасинский, основатель польского масонства. Посаженный в каземат за участие в польском восстании, он в 1824 году предпринял попытку захватить крепость и бежать, но был схвачен. В наказание срок ему удвоили, и просил он в каземате 38 лет. Посаженный еще при Николае I, сидел поляк так долго, что потом даже тюремщики забыли, за что посажен этот «секретный узник», имени которого никто не знал. Отправили запрос в Петербург, но и там затруднились ответить, сказав только, что осужден он по повелению самого «государя императора». Однако и этотузник, содержавшийся в самых строгих условиях и в одиночке, прожил без малого 82 года!

Ход в параллельные миры?

Такие странности надо было как-то объяснить, и исследователи стали выдвигать самые фантастические версии. Недавно по телеканалу Рен-ТВ был показан документальный фильм, авторы которого выдвинули гипотезу о том, будто узники Шлиссельбурга владели некой тайной «вечной молодости». Будто бы они могли проникать в параллельные миры, что и имело эффект «омолаживания». А уже упомянутый Андрей Синельников утверждает, будто заключенные знали тайну некоего «колдовского свитка», где описывался механизм «путешествия во времени», откуда-де они и почерпнули это чудесное знание. Но никаких убедительных доказательств своей фантастической версии писатель не приводит.

Другие историки, пытаясь разгадать загадку странного долголетия узников, объясняют это сугубо прозаическими причинами: строгим режимом жизни, питанием «без излишков», Это будто бы и было «эликсиром молодости» для узников. Кроме того, следовало учесть, что попадали в этот застенок обычно люди очень сильной воли. Впрочем, все эти гипотезы тоже кажутся малоубедительными, если вспомнить, что далеко не все узники Шлиссельбурга жили так долго. 15 из них умерли в крепости от болезней, трое покончили с собой, а восемь сошли с ума. Эта тюрьма вовсе не была «курортом строгого режима».

Забытый гений физики

В 1803 году в Петербурге вышла в свет книга, где была впервые в мире выдвинута идея электричества и опыты по его получению. Но ее автора – петербургского академика Василия Петрова при жизни не оценили, и его имя было прочно забыто. Только много позднее академик П. Капица назвал его «первым физиком мира», а президент Академии наук СССР С. Вавилов заявил, что в истории русской физики Василий Петров «по своему значению непосредственно следует за Ломоносовым». Однако до сих пор об этом гении даже у нас мало кто знает.

Родился Василий Владимирович Петров с семье приходского священника в г. Обояни (ныне Курской области). Окончил харьковский Коллегиум и был принят «на казенный счет» в Санкт-Петербургскую учительскую гимназию. Потом, с целью приобретения практического опыта, любознательный юноша сам отправился преподавать физику в далекий Алтай, на Колывано-Воскресенских горных заводах, крупнейшем тогда горнорудном предприятии Европы. Работа и полученные на рудниках практические навыки много помогли его будущим опытам.

В 1795 году после блестящей «пробной лекции» Петров был утвержден в должности профессора физики и математики Санкт-Петербургской медико-хирургической академии, где прослужил почти 40 лет. Там он создал великолепный для своего времени физический кабинет, где и проводил свои опыты. Одновременно читал лекции в Академии художеств и во Втором кадетском корпусе. Лектором Петров был блестящим, и студенты валом валили к нему в аудиторию. В 1803 он был избран корреспондентом, а в 1807 членом Академии наук. Как ученый и преподаватель, Петров отличался огромной энергией и трудолюбием, работал по 14–16 часов в сутки.

Известие об опытах

Первый свой труд, изданный в 1803 году, он назвал витиевато «Известие о гальвано-вольтовских опытах, которые производил профессор физики Василий Петров посредством наипаче огромной батареи, состоящей иногда 4200 медных и цинковых кружков, и находящейся при Санкт-Петебургской хирургической академии». В нем ученый рассказал, что однажды взял две проволочки и прикрепил к полюсам самим им изготовленной огромной батареи, а на другие концы прикрутил кусочки древесного угля. При разделении электродов ослепительный свет вдруг озарил стены лаборатории. Такого до него еще не видел никто!

Потом Петров так и написал, что если к «металлическими изолированными направителями, сообщёнными с обоими полюсами огромной батареи, приближать оные один к другому на расстоянии от одной до трёх линей, то являются между ними весьма яркие белаго цвета свет или пламя…, от которого тёмный покой довольно ясно освещён быть может».

Другими словами, физик сразу понял, что таким способом возможно при помощи электричества освещать помещения. Этим открытием Петров на полвека опередил свое время. Он стал изобретателем электрической дуги для плавки металлов и восстановления металлов из их окисей, и, следовательно, заложил основы современной электрометаллургии. Кроме этого, впервые применил параллельное соединение источников электрической энергии, установив зависимость силы тока от поперечного сечения проводника, предвосхитив этим закон Ома. Именно петербургский ученый ввел также в электрическую науку термин «сопротивление». «Дуга Петрова» была применена для прожекторов во время русско-турецкой войны.

Писал по-русски

Свои сочинения ученый писал по-русски, и о них в Европе долгое время ничего не было известно. По этой причине приоритет в получении электрической дуги необоснованно приписали английскому ученому X. Дэви, который сделал это только в 1808 году и описал свои опыты в 1812.

Ученый был на редкость изобретателен при разработке методик исследований. В те времена ни амперметров, ни вольтметров, конечно, еще не было, а потому качество работы батареи Петров узнавал по ощущению, которое вызывал электрический ток в его пальцах, когда он касался ими столба. Чтобы сделать пальцы более чувствительными, он срезал с их кончиков верхний слой кожи; и тогда ему удавалось выявить даже очень слабый ток. Петров разработал метод изоляции провода сургучом, а также способ изготовления многожильного гибкого провода с изоляционным покрытием.

Драматическая судьба

Но, увы, нет пророка в своем отечестве. В то время в российской Академии наук царили застой и засилье немецкой профессуры, а в администрации, которое ее курировало, заправляли матерые консерваторы. Академик Крафт и вся немецкая группа сначала препятствовала принятию Петрова в академики, а когда это им не удалось, активно мешали его работе. Так, Крафт отказался в 1803 году представить Академии наук книгу Петрова, как того требовали правила. Не случайно чуть позже Пушкин в едкой эпиграмме так охарактеризовал царившие там застойные нравы:

В Академии наук

Заседает князь Дундук.

Говорят, не подобает

Дундуку такая честь;

Почему ж он заседает?

Потому что ж… есть.

Не нашел Петров общего языка с князем Уваровым, президентом Академии наук, а позднее министром просвещения. На все просьбы ученого выделить средства для закупки новейшего оборудования для его физического кабинета, тот отвечал демонстративным отказом. В знак протеста не возмущенный Петров не явился на похороны Александра I. Этого власти ему простить не могли – ученого отстранили от руководства физическим кабинетом, а труды запретили печатать. Вскоре он был уволен и из Медико-хирургической академии. Потрясенный и раздосадованный гений физики вскоре умер. Его могила на Смоленском кладбище в Петербурге затерялась. Не сохранилось даже достоверных портретов ученого.

«Следует за Ломоносовым…»

Только в 1886 году студент Петербургского университета А. Гершун, будучи проездом в Вильно, случайно обнаружил там книгу Петрова о «Гальвани-вольтовских опытах…». Он был поражен ее содержанием и привез томик в Петербург, показал коллегам и о Петрове снова заговорили, его имя было извлечено из забвения. В 1936 году в английском журнале «Science progress» появилась статья «Забытый электротехник» посвященная его работам. Президент Академии анук СССР С. Вавилов написал: «В истории русской физики до половины 19 века В. В. Петров не только хронологически, но и по своему значению непосредственно следует за М. В. Ломоносовым». А. С. Капица отметил: «Для меня нет никакого сомнения, что по своим научным открытиям Василий Владимирович Петров должен был бы занять одной из самых первых мест не только в нашей, но и в мировой науке, как крупнейший физик-экспериментатор».

Черный корсар

А 2003 году в Петербурге на фасаде здания на Большой морской улице установили мемориальную доску с изображением сурового человека в треуголке и надписью: «Джон Пол Джонс, контр-адмирал российского флота, национальный герой и основатель флота США жил в этом доме в 1788–1789 гг.». В том же году в Кронштадте был заложен еще и памятник упомянутому господину, который пока так и не установлен. Какие же подвиги совершил на российской земле бравый Джон Пол, и за что именно он был удостоен столь высокой чести?

Родился он в Шотландии, но потом сбежал из дома и устроился юнгой на корабль, а позднее стал пиратом, начал грабить торговые суда, занимался работорговлей, за что еще в юности и получил кличку «Черный корсар». Потом, наверное, чтобы не быть повешенным за такие «подвиги» на рее, изменяет своему Отечеству и начинает воевать на стороне противника Великобритании – США, объявивших о своей независимости. Получив от Конгресса каперский патент, Пол Джонс грабит английские суда. А потом в составе французской эскадры сражается против Англии. За что в Америке его признают национальным героем, а во Франции награждают золотой шпагой. Ну, а на родине британский король Георг III обещает повесить предателя-шотландца дважды: за шею – для лишения жизни и за ноги – для позора.

На службе у Екатерины

Но, а причем тут Россия? А при том, что скоро приговоренный на родине к смерти и щедро награжденный ее врагами, корсар предлагает свои услуги Екатерине. Россия в это время готовилась к войне с Турцией и очень нуждалась в опытных моряках, а потому Джонсу дают чин контр-адмирала и отправляют на Черноморский флот.

Значит, там он и отличился? Принес пользу России? Оказывается, вовсе нет. Навострившись грабить безоружные торговые суда, в настоящих морских сражениях шотландец оказался беспомощным. По свидетельству кандидата исторических наук Евгении Лупановой, его действия получили в России такую оценку: «Сей человек не способен к начальству, неретив, а, может, и боится турков. Причем, душу имеет черную… Может, для корысти он отважился, но многими судами никогда не командовал». С позором изгнанный с флота, Пол Джонс едет в Петербург.

Позорный поступок

Однако там он совершает уже уголовное преступление. Его обвиняют в позорном для офицера поступке: изнасиловании несовершеннолетней. Документы этого дела хранятся в Петербургском государственном архиве. Как свидетельствует все та же Е. Лупанова, потерпевшей была Катя Семенова. На допросе она показала, что «от роду ей 10 год, и послана она была от матери своей для продажи масла, которое и носила… как она Степанова хотела идти вон, то тот г-н (т. е. Пол Джонс), схватя ее поперек, и, зажав рот белым платком, отнес ее через горницу, а потом, скинув мундир со звездою и лентою, а другою взяв тюфяк положил на пол и ее на оный повалил, и в то время усильным образом растлил».

Дело передали на высочайшее рассмотрение, но, вероятно, так и не довели до конца. Поступок Пола Джонса шокировал петербургскую публику и сделал дальнейшее пребывание моряка в российской столице невозможным. А потому насильник решил не дожидаться суда и поспешно укатил в Париж. Там он вскоре и умер, всеми забытый…

Воскресение корсара

Однако бывшему корсару предстояло еще воскреснуть. Это произошло на страницах романов Фенимора Купера. В Америке после побед в войне за независимость пошла мода на подвиги моряков. Купер, избрав прототипом такого героя Пола Джонса, наделил его чертами, которых у того никогда не было, превратив «Черного корсара» в романтического героя, мужественного и отважного борца за свободу. С годами созданный писателем миф стали воспринимать, как реальность. В 1905 году прах Джонса, провозглашенного основателем Военно-морского флота США, был торжественного перезахоронен в Америке, куда его отправили в сопровождении эскадры боевых кораблей.

Впрочем, это дело самих американцев, кого делать своими кумирами, кого именно называть «отцом-основателем». Но, повторяем, при чем здесь Россия? У нас мало своих собственных героев, которым нужно ставить мемориальные доски и памятники?

Другой «Чапай»

Премьера самого, наверное, популярного фильма советской эпохи состоялась в Ленинграде, в кинотеатре «Титан». Однако коллегам его режиссеров братьев Васильевых – ленинградским кинематографистам – фильм на первом просмотре категорически не понравился. Ничего хорошего не сказал про него после просмотра и тогдашний руководитель советского кино Шумяцкий. Первым понял, что это за потрясающая картина, был поначалу один человек – Сталин. Он сам смотрел «Чапаева» 38 раз.

В те времена фильмов снимали немного. И самым первым их смотрел, конечно, «лучший друг советских кинематографистов». От его мнения зависела не только судьба картины, но иногда и жизнь ее авторов. Когда в специальном кинозале Кремля начался просмотр, то поначалу вождь мрачно молчал. Особенно после первой сцены, где было показано беспорядочное бегство красных. Шумяцкий от напряжения весь покрылся холодным потом. Однако после окончания просмотра, Сталин одобрил ленту и даже похвалил кинематографистов. Он сразу понял, какую огромную пропагандистскую роль сможет сыграть эта картина. Впрочем, это не помешало ему потом расстрелять верного Шумяцкого. Чуть было не попал под топор репрессий даже блистательный исполнитель роли Чапаева Борис Бабочкин, уже получивший к тому времени Сталинскую премию. В 1937 году за ним постоянно ходил «хвост», актер со дня на день ожидал ареста, и у него дома уже стоял наготове чемоданчик с вещами. Однако пронесло…

Небывалый успех

Сталин, как в воду глядел. «Чапаева» ждал в народе оглушительный успех, такой, какой не выпадал ни одному фильму в истории мирового кино. На него в СССР ходили строем под лозунгом: «Мы идем смотреть Чапаева!» В кинотеатре «Сатурн» картина шла каждый день два года подряд при переполненном зале. Фильм стал подлинно народным. Некоторые фразы из него сразу «пошли в народ»:

– «Александр Македонский? Кто такой? Почему не знаю?».

– «Тихо! Чапай думать будет!»

– «Я сижу, чай пью, – ты садись, чай пей!»

– «Где должен быть командир? Впереди, на лихом коне!»

– «Ранен? – «Ранен, Василий Иванович!» – «Ну и дурак!» и т. д.

Получил признание фильм и на международной арене. В 1935 году в США его признали «лучшим фильмом на иностранном языке». Картина удостоилась Гран-При Всемирной парижской выставки, приза на кинофестивале в Венеции, а по итогам опроса киноведов в 1978 году «Чапаев» вошел в сотню ста лучших картин мирового кино.

Рожденный в Ленинграде

Родился шедевр в Ленинграде, на студии «Ленфильм». Сценарий под названием «Чапай» режиссеры Васильевы читали в первый раз дома у руководителя студии «Молодые мастера» Иллариона Певцова. Присутствовал и молодой кумир «Александринки» Борис Бабочкин. Сценарий всем очень понравился, однако роль Чапаева поначалу предложили сыграть Николаю Баталову (отцу Алексея Баталова). Но тот наотрез отказался. Многим тогда казалось, что тема Гражданской войны уже навсегда исчерпала себя. После этого пригласили забытого ныне Василия Ванина, но тот после первых проб не понравился режиссерам. Только после этого выбор остановился на Борисе Бабочкине, которого сперва прочили на роль Петьки. Во время премьеры фильма в «Титане» на афише даже не значилось его фамилия – в кино он был еще совершенно неизвестен.

Кстати, Васильевы, называвшие себя братьями, на самом деле ими вовсе не были. Сергей Васильевич был сыном белого офицера, а Георгий Николаевич находился на другой стороне баррикад – развозил из Смольного депеши. Когда они стали работать в кино, то так сроднились, что и стали называть себя «братьями», хотя были просто однофамильцами.

Красивый миф

В основу сценария фильма была положена книга воспоминаний комиссара Чапаевской дивизии Фурманова. Однако многое пришлось переработать, а кое-что просто потом придумали. Так, например, никогда не было знаменитой «психической атаки» каппелевцев, по поводу которой один из бойцов произнес в фильме «историческую» фразу: «Красиво идут! Интеллигенция…».

Да и экранный образ Чапаева – всего лишь красивый миф. Сам партизанский командир, по воспоминаниям современников, был совершенно некрасивым и довольно неприятным человеком, совершенно не похожим на романтического экранного героя. Не похож на экранного прототипа и «исторический» Петька. Ординарец Чапаева был на самом деле женат и жену постоянно возил с собой по всем фронтам. А потому никакого романтического романа с Анкой-пулеметчицей у него быть не могло. Актер Кмит, блестяще сыгравший роль Петьки, потом не смог закрепить свой успех в кино. Он зачем-то сделал пластическую операцию, выпрямив свой симпатичный курносый нос. В результате полностью утратил обаяние, и режиссеры потеряли к нему интерес.

Создатели картины опасались, что трагический финал – гибель Чапаева может не понравиться «наверху», и потому сняли еще два варианта концовки. Одну – на родине Сталина в Гори. В ней показан яблоневый сад, в котором Анка играет с детьми. К ней подходит Петька уже в высоком военном чине. За кадром звучит голос Чапаева: «Война кончится, великолепная будет жизнь. Знаешь, какая будет жизнь? Помирать не надо!». Однако от оптимистического финала отказались, трагедия действовала сильнее…

Свидетельство популярности

Во время Великой Отечественной войны был выпущен агитационный плакат, на котором Чапаев звал бойцов в бой вместе с Суворовым. Подпись гласила: «Бьемся мы здорово, колем отчаянно, внуки Суворова, дети Чапаева!».

Последние годы, когда многие мифы Гражданской войны и революции рухнули, Чапаев и его верный ординарец Петька стали героями многочисленных анекдотов.

Чапаев Петьке:

– Ты, Петька, не смотри, что я твой командир – ты не стесняйся! Я сижу, чай пью – и ты заходи, чай пей! Я сижу, водку пью, шашлыком закусываю, – и ты заходи, чай пей!

Петька Чапаеву:

– Василий Иванович, белого привезли!

– Сколько ящиков?

Петька Чапаеву:

– Василий Иванович, ты бы бросил курить.

– Не знаю я, Петька, как от этой заразы избавиться.

– А ты бы конфеты купил. Говорят, помогают.

– Пробовал, не горят…

Однако анекдоты «про Чапаева» – вовсе не девальвация образа знаменитого героя, а, наоборот, – свидетельство неувядающей популярности фильма и его народного героя.

На берегу «пустынных волн»?

На берегу пустынных волн,

Стоял он, дум великих полн…

Кто не знает этих хрестоматийных строк Пушкина, описывавшего так начало строительства Петербурга? Однако новый город заложили вовсе не на пустом и безлюдном месте. Там, где возник Санкт-Петербург, был вовсе не «приют убогого чухонца», а давно имелись хорошо обжитые поселки и даже крепость – Ниешанц. Таким образом, с самого начала рассказов о возникновении Петербурга мы сталкиваемся с мифом.

Особенно ярко он выражен в пушкинской «Медном всаднике». «Судьбою здесь нам суждено, – писал поэт, – в Европу прорубить окно». Другими словами, построить в устье Невы город и дать России возможность начать сотрудничество с Европой, повести с ней активную торговлю и т. п. А в более широком плане, начать преодоление ее «чудовищной отсталости» от европейских государств. О Петре написано множество других восторженных книг, достаточно вспомнить хотя бы популярный роман Алексея Толстого, сняты прекрасные фильмы: один давно, где роль Петра блестяще сыграл Николай Симонов, и другой, недавно снятый петербуржским режиссером Владимиром Бортко. Портрет Петра висел в кабинете у Сталина, а его бюст стоит сегодня у президента России и в кабинете губернатора в Смольном. Это фигура, которая и сегодня объединяет российских государственников, «Россия – рыхлая страна, – считает писатель Даниил Гранин, – ей нужны скрепы. И фигура Петра может стать консолидирующей».

Знаменитый историк Ключевской называл Петра «одной из тех счастливо сложенных натур, какие, по неизведанным еще причинам, от времени до времени появляются в человечестве». Он сравнивал петровский перелом с «бурей, очищающей воздух». Другой выдающийся русский историк Соловьев тоже видел в нем великого вождя, которого только и ждала Россия. Даже классики научного коммунизма Маркс и Энгельс, которые, как известно, научно обосновали необходимость свержения и уничтожения всяких царей и императоров вообще, считали Петра «истинно великим человеком». А в далеком Карлсбаде на постаменте его бронзового бюста выгравированы стихи: «Великий Петр. Твой каждый след для сердца русского есть памятник священный…».

Другие оценки

Однако уже давно Петру давали и другие характеристики. Академик Бенуа так, например, отозвался о гипсовой маске, снятой с Петра в 1718 году: «Лицо Петра сделалось в это время мрачным, прямо ужасающим своей грозностью. Можно представить, какое впечатление производила эта страшная голова, поставленная на гигантском теле, при этом еще бегающие глаза и страшные конвульсии, превращающие это лицо в чудовищный фантастический образ». Писатель-эмигрант Иван Солоневич в своей знаменитой книге «Народная монархия» подвергает дела «великого преобразователя» сокрушительной критике. Никакое «окно в Европу», пишет он, Петру прорубать было не надо. В то время в нее уже была открыта достаточно широко открыта дверь, Россия и до Петра активно торговала с европейскими странами, в Москве жило и работало множество иностранцев. В исторических книгах, да и в художественной литературе (например, в романе Алексея Толстого «Петр I»), рисуется такая картина: из грязной варварской Москвы Петр приехал в Европу и поразился ее чистоте, гуманности и благоустройству. Пора заводить такие же порядки и в «отсталой» России, решил царь, и начал «железной рукой» это делать.

По этому поводу Солоневич пишет: «Самого элементарнейшего знания европейских дел вполне достаточно для того, чтобы сделать такой вывод: благоустроенной Европы, с ее благопечительным начальством, Петр видеть не мог – по той чрезвычайно простой причине, что такой Европы вообще и в природе не существовало». Там только что закончилась Тридцатилетняя, кровопролитная и опустошительная война, Европа голодала и вымирала. Дороги были переполнены разнузданными шайками разбойников – беглыми солдатами и разорившимися горожанами, повсюду полыхали костры инквизиции. Свирепствовали массовые казни. В Англии, куда Петр направился после Саардама, при одной только Елизавете было повешено и казнено другими самыми жестокими способами 90 тысяч человек.

Европейская «чистота»?

Много говорили о «московской грязи» и европейской чистоте. Однако в Версальском дворце на карточном столе французского короля стояло блюдечко, на котором можно было изящно давить вшей. В то время как в Москве, да и в любой русской деревне имелись бани, и в них поголовно мылось все население России. А вот в Европе бань не было. Таким образом, сельская «цивилизованная» Европа во времена Петра не мылась вообще!

Солоневич, бежавший из советского концлагеря и умерший в эмиграции, приводит такой пример, когда много позже (в тридцатых годах прошлого века), они с сыном остановились в провинциальной немецкой гостинице и попросили приготовить ванну для двоих, то администрация изумилась его требованию, сменить воду после помывшегося раньше сына. Немцы были поражены «русской расточительностью» – не могут двое помыться в одной и той же воде!

Таким образом, делает вывод Солоневич, сказка о сусальной Европе и варварской Москве есть сознательная ложь. А потому никакой «европейской цивилизации» Петр в Россию попросту принести не мог. Регулярная армия? Но она начала формироваться еще в допетровской Москве. «Удобное» европейское платье? Но оно совершенно не подходило для русского климата. Русская армия, где ввели башмаки и треуголки, через 200 лет после Петра снова вернулась к сапогам, рубахам и папахам, которые куда больше были пригодны в условиях нашей зимы.

Нелепая затея

Тоже и Петербург. Совершенно нелепой была затея Петра устроить в городе каналы, на манер голландских. В Амстердаме это было вынужденной мерой, а море там не замерзает круглый год. Потому в Петербурге эта идея с треском провалилась. По словам П. Милюкова, город возводился Петром на редкость бестолково: «Петербург раньше строили на Петербургской стороне, но вдруг выходит решение перенести торговлю и главное поселение в Кронштадт. Снова там, по приказу царя, каждая провинция строит огромный корпус, в котором никто жить не будет и который развалится от времени. В то же время настоящий город строится между Адмиралтейством и Летним садом, где берег выше и наводнения не так опасны. Петр снова недоволен. У него новая затея. Петербург должен походить на Амстердам: улицы надо заменить каналами. Для этого приказано перенести город на самое низкое место – на Васильевский остров». Но Васильевский остров заливался наводнениями. Стали строить плотины, но из этого ничего не вышло – это была работа на десятилетия. Стройку перенесли на правый берег Невы, на то место, которое называется Новой Голландией.

«Птенцы гнезда Петрова»

Не лучше Петра были и его соратники, так называемые «птенцы гнезда Петрова». Вот как характеризует их знаменитый историк Ключевской: «Князь Меньшиков, отважный мастер брать, красть и подчас лгать… Граф Апраксин, самый сухопутный генерал-адмирал, ничего не смысливший в делах и незнакомый с первыми зачатками мореходства, Граф Остерман… великий дипломат с лакейскими ухватками… Неистовый Ягужинский… годившийся в первые трагики странствующей драматической труппы и угодивший в первые генерал-прокуроры сената».

А жуткие попойки, которые регулярно устраивал «великий преобразователь», его «Всепьянейший синод», циничные издевательства над церковью, множество самых диких выходок, для которых нет никакого объяснения?

Диктатура дворянства

Но почему же тогда личностью Петра и его преобразованиями так восхищались и восхищаются? Достаточно снова вспомнить того же Пушкина, искренне восторгавшегося «уздой железной», которой царь «Россию поднял на дыбы» и, в то же время, назвавшего восстание против этого рабства народа под руководством Пугачева «бессмысленным и беспощадным» бунтом. Да, соглашаются дворянские историки, у Петра были, конечно, безобразия, жестокость и т. п., но отсталую Россию он все-таки якобы «спас».

Иван Солоневич, известный, кстати, своей приверженностью монархической идее, дает этим восторгам перед Петром свое объяснение. Главным итогом петровских преобразований стала диктатура дворянства, которое получило неслыханные привилегии, армию рабов в виде крепостных крестьян и возможность жить припеваючи, ничего не делая. «И военный дворянский слой, самый сильный в эпоху непрерывных войн, – пишет Солоневич, – сразу сел на шею всем остальным людям страны: подчинил себе церковь, согнул в бараний рог купечество, поработил крестьянство и сам отказался от каких-либо общенациональных долгов, тягот и обязанностей. Дворянство зажило во всю свою сласть… Историки и романисты описывают тот «вихрь наслаждений» – пиров, балов, зрелищ и пьянства, в который бросилось освобожденное от чувства долга и необходимости работать дворянство».

Кумир тов. Сталина

Разумеется, что после этого для поколений дворянских поэтов (в том числе и для Пушкина), писателей и историков Петр I стал непререкаемым кумиром. Ему возводили памятники, его деяния воспевали в стихах. Однако именно эта, построенная Петром рабовладельческая система – позорное крепостное право, обернулось позднее трагедией для России. Оно изуродовало и развратило страну, став главной причиной революции 1917 года. Вот к чему привели «великие думы» на берегу «пустынных волн…». Кстати, вот еще и другой парадокс нашей истории: портрет кумира дворянства – царя Петра I висел над рабочим столом Сталина – вождя государства, царя свергнувшего.

Ларец Павла I и прорицатель Авель

В Гатчинском дворце, где, будучи наследником, постоянно жил император Павел I, есть одна небольшая зала. Там на пьедестале стоял большой узорчатый ларец с затейливыми украшениями. Ларец был заперт на ключ и опечатан. Вокруг на столбиках был протянут толстый красный шнур, преграждавший доступ к нему зрителю. Было известно, что в этом ларце хранится нечто, что было положено вдовой Павла I, императрицей Марией Федоровной.

Императрица завещала, чтобы ларец был открыт, и оттуда было вынуто содержимое, только когда исполнится сто лет со дня кончины Павла I. Причем, сделать это должен тот, кто в этот момент будет занимать в России императорский престол. «Вскрыть потомку нашему в столетний день моей кончины», – такая надпись, собственноручно сделанная рукой Павла I, будто бы была на конверте, запечатанном личной печатью императора. Павел I был убит в ночь с П на 12 марта 1801 года. Таким образом, жребий открыть таинственный ларец выпал императору Николаю II. «В утро 12 марта 1901 года, – вспоминала обер-камер-фрау императрицы Мария Герингер, (урожденная Аделунг, внучка генерала Аделунга, воспитателя императора Александра II), – и государь, и государыня были очень оживлены и веселы, собираясь из Царскосельского Александровского дворца ехать в Гатчину – вскрывать вековую тайну. К этой поездке они готовились, как к праздничной интересной прогулке, обещавшей им доставить незаурядной развлечение. Поехали они веселые, но возвратились задумчивые и печальные, и том, что обрели они в том ларце, никому, даже мне, с которой имели привычку делиться своими впечатлениями, ничего не сказали. После этой поездки я заметила, что при случае государь стал поминать о 1918 годе, как о роковом годе и для него лично, и для династии».

Шальной выстрел

С этим рассказом связан и другой эпизод, который, по свидетельству современников, произошел б января 1903 года на Иордани у Зимнего Дворца. При салюте из орудий от Петропавловской крепости одно из них оказалось заряженным картечью. Картечь ударила по окнам дворца, а, стоявшие рядом, государь и его свита остались невредимыми. Однако, по свидетельству очевидцев, Николай II при этом и бровью не повел. Хотя происшествие грозило ему смертью. Он только спросил:

– Кто командовал батареей?

Когда ему назвали имя, он участливо и с сожалением промолвил: «Ах, бедный! Как мне его жаль». Царь понимал, что офицера ждет за проступок суровое наказание.

Николая спросили, как подействовало на него происшествие. Он ответил:

– До 18-го года я ничего не боюсь.

В результате стрельбы был только один пострадавший, получивший самое легкое ранение. Это был городовой по фамилии… Романов!

Как отмечает рассказавший этот эпизод старец Оптиной пустыни Сергей Нилус в своей книге «На берегу Божьей реки», «заряд, метивший и предназначенный злым умыслом царственному Романову, Романова задел, но не того, на кого был нацелен: не вышли времена и сроки – далеко еще было до 1918 года».

Так что же там было?

Разумеется, что как только о загадочной истории с ларцом стало известно, в Петербурге начали гадать: что же там было? Выдвинули предположение, что в нем хранилось предсказание знаменитого монаха-провидца Авеля, предвидевшего печальную судьбу царской династии.

Авель, а ранее тульский крепостной крестьянин Василий Васильев, жил в Соловецком монастыре и был монахом «высокой жизни, был прозорлив, а нравом отличался простейшим». Он поначалу предсказал смерть Екатерины. А потом судьбу Павла I. Когда Павел его спросил:

– Что ждет меня и мое царствование?

– Царство твоего, – будто бы ответил Авель, – все равно, что ничего: ни ты рад не будешь, ни тебе рады не будут, и помрешь ты не своей смертью.

За такое зловещее предсказание императору, Авеля тут же посадили в крепость. Однако потом снова о нем вспомнили. Его вызвал император Александр. А Авель предсказал, что французы сожгут Москву. И опять очутился в крепости. Однако когда его предсказание снова сбылось, царь захотел его простить. Провидца бросились искать, но не нашли. Авель исчез… По другим сведениям, он умер в заточении.

Не трудно догадаться, что, узнав из вскрытого конверта о предсказании Авеля насчет рокового для династии 1918 года, мистически настроенный Николай II был уверен, что все так и будет. Именно этим, кстати, можно объяснить многие его поступки, в том числе и решение отречься от престола, которое называли «странным» и «нелогичным». Царь был убежден, что ничего изменить не сможет. Он однажды сказал своему премьеру Столыпину: «Нет, поверьте мне, Петр Аркадьевич, у меня более, чем предчувствие, у меня в этом глубокая уверенность: я обречен на страшные испытания, но я не получу моей награды здесь, на земле…».

И все-таки миф?

В новейшие времена эпизод с ларцом подвергся самому тщательному исследованию историков. Изучая камер-фурьерские журналы, историки установили, что в указанный день (12 марта 1903 года) Николай с императрицей в Гатчину не ездили. Не ездили они туда и на следующий день. Не было их там и накануне.

Стали изучать обстановку и описания Гатчинского дворца. Но постамента с ларцом не нашли. На одном старом фото виден, правда, некий постамент, но на нем стоит ваза, а не ларец. Нет и шнура, который его ограждает, описанного обер-камер-фрау. Но как же объяснить тогда историю, рассказанную Марией Риденгер? Ведь она была доверенным лицом императрицы, отличалась острым умом, наблюдательностью и хорошей памятью. Зачем ей было придумывать такую странную историю с ларцом? Это, наверное, навсегда останется исторической загадкой. Так же, как и невероятные предсказания монаха-провидца Авеля.

Остается только факт, что именно в 1918 году Николай II и вся его семья были расстреляны большевиками в подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге. А монах Авель предсказывал: «На венец терновый сменит он (Николай II) корону царскую. Война будет, великая война… По воздуху люди, как птицы, летать будут, под водою, как рыбы, плавать, серою зловонною друг друга истреблять начнут. Накануне победы рухнет трон Царский, мужик с топором возьмет в безумии власть. А то ли еще будет. Ангел Господень изливает новые чаши бедствий, чтобы люди в разум пришли. Две войны одна горше другой будут. Новый Батый на Западе поднимет руку. Народ промеж огня и пламени. Но от лица земли не истребится, яко довлеет ему молитва умученного Царя».

Бокал вина для «белого генерала»

Генерал от инфантерии Михаил Дмитриевич Скобелев, как и Суворов, не проиграл ни одного сражения и при жизни был славен и знаменит. Но умер при загадочных обстоятельствах, которые не раскрыты до сих пор.

До сих памятна «психическая атака» из фильма «Чапаев», когда русские офицеры идут в атаку во весь рост, строем и под барабанный бой. Однако, это вовсе не выдумка авторов. Именно так, например, вел в атаку свой отряд при штурме Плевны прославленный генерал Скобелев: под музыку и с барабанным боем. А сам он был в белом мундире и на белом коне. Скобелев говорил, что в таком виде он не может быть убит. И, действительно, пули миновали отважного воина, а изумленные солдаты крестились и считали своего генерала «заговоренным».

Присяга на верность

Будущий полководец родился 17 сентября 1843 года в том самом Комендантском доме Петропавловской крепости, на котором сегодня находится посвященная ему мемориальная доска. Его дед, который состоял адъютантом у Кутузова, и его отец тоже был генералом. После смерти матери Михаила отправили учиться во Францию, в пансион, где он овладел несколькими иностранными языками. Вернувшись, талантливый юноша поступил в Петербургский университет, но потом все-таки избрал военную службу – был зачислен юнкером в Кавалергардский полк. Вскоре он принес присягу на верность императору, которой оставался верен всю свою жизнь.

В 1866 году Скобелев поступил в Академию Генерального штаба, где все восхищались его знаниями и блестящими способностями. Однако он не был спокойным «кабинетным» военным, друзья называли его «гусаром». То и дело Михаил Дмитриевич переставал ходить на лекции и предавался лихим пирушкам в кругу друзей. Впрочем, в те времена это было обычным делом среди молодых офицеров.

Под пулями

После окончания Академии Скобелева ждала боевая карьера. В качестве представителя Генштаба его отправили к границам Бухарского ханства. Там он получил свою первую награду – орден Святого Георгия. Затем он воюет в Туркестане, принимает участие в жарких схватках под Андижаном и Асаке. Именно тогда он впервые надел в бою белый мундир и в русской армии возникла легенда о «заговоренном белом генерале».

В 1877 году началась Русско-Турецкая война, на которой Скобелев приобрел свою громкую славу. Турки сумели организовать прочную оборону Плевны, которая была важным стратегическим пунктом, мешая наступлению русских войск. Два штурма закончились неудачей, несмотря на успехи казачьего отряда Скобелева. При третьем штурме он снова скакал в белом мундире на белом коне впереди своего отряда, а солдаты шли следом под музыку и барабанный бой. Скобелев прорвался к Плевне, но в других местах добиться успеха не удалось, и был дан приказ отойти. Плевна капитулировал только после длительной осады.

Однако этот бой прославил Скобелева, его имя стало известным всей России. Александр II наградил 34-летнего полковника чином генерал-лейтенанта.

Огромную роль в популярности Скобелева сыграли не только его личная смелость, красивая ладная фигура, лихость, но и умение завоевывать солдатские сердца. Солдаты любовались им, с удовольствием отвечая своему генералы: «Рады стараться!».

Вскоре Скобелев взял Адрианополь, и его отряд оказался всего в 12 километрах от турецкой столицы. Перепуганные турки запросили мира, и в Сан-Стефано он был подписан. Ак-Паша пригласил «белого генерал» в Стамбул и был поражен, что тот знал Коран и даже мог цитировать его по-арабски. «Нечего думать о брюхе, – говорил Скобелев, – ради великих целей принесем все жертвы!».

Враги и завистники

Однако, вступивший вскоре на престол Александр III, настороженно отнесся к громкой славе Скобелева. В те времена генерал сблизился со славянофилами, которые были недовольны внешней политикой России, постоянно шедшей на уступки европейским державам. Так, на Берлинском конгрессе России, которая победила Турцию, те продиктовали русским свои условия.

В это время распался союз России, Германии и Австро-Венгрии, и был заключен франко-российский союз. Началась острая политическая борьба. Царь опасался, что Скобелев может даже возглавить дворцовый переворот и займет трон под именем царя Михаила.

Роковой бокал вина

Как-то в июне 1882 года Скобелев отправился в гостиницу «Англия» поразвлечься. На отдыхе боевой генерал не был чужд амурных приключений. В полночь красотка Шарлотта прибежала к дворнику и сказал, что в ее номере умер офицер. Оказалось, что им был Скобелев. В протоколе о смерти утверждалось, будто Скобелев умер «от паралича сердца». Тут же поползли слухи о возможном убийстве, о «бокале вина», которое кто-то будто бы прислал в его номер. Ведь Скобелев никогда не жаловался на сердце, был крепок и здоров, в походах целые сутки проводил в седле. Появилась версия, что генерал пал жертвой «германской ненависти». Бисмарку приписывалась причастность к пропаже плана войны с немцами, разработанного Скобелевым и выкраденного тотчас после его смерти из его имения. Секретарь французского премьера утверждала, что у нее есть документы, согласно которым Скобелева отравили две кокотки, подосланные из Берлина. «Скобелев пал жертвой своих убеждений. Русские люди в этом не сомневаются», – писал в своих воспоминаниях князь Н. Мещерский.

В то же самое время В. Немирович-Данченко в своих мемуарах утверждал, что генерала отравили агенты «священной дружины» по приговору, подписанному одним из великих князей и графом Шуваловым, личным другом императора. По еще одной версии, Скобелев был одно время близок к масонам французской ложи «Великий Восток». Потом же заколебался и усомнился, что России полезны их планы, направленные на использование противоречий между Россией и Германией на пользу Франции. А в правилах масонов – уничтожение тех, кто стал обладателем их секретов, а потом становился к ним в оппозицию. Не случайно, что генерал не раз говорил своим друзьям, что умрет не своей смертью.

Политическое убийство

Авторитетный историк В. Велинбахов считает, что в гостинице «Англия» «произошло политическое убийство, имевшее прямое отношение к той борьбе самодержавия с противостоящими ему силами, которая развернулась в России в конце прошлого века». И действительно, многие и сегодня полагают, что если бы Скобелев был жив и возглавил русскую армию во время войны с Японией 1904-05 гг., то она завершилась бы совершенно иначе. И тогда, как знать, вряд ли стал бы возможным и переворот в октябре 1917 года.

Похороны Скобелева вылились в грандиозную народную демонстрацию. В Москве от церкви до вокзала гроб несли на руках. Траурный поезд привез его в село Спасское, где он завещал себя похоронить. Вдоль полотна железной дороги стояли рыдающие толпы. Крестьяне с крестами и хоругвями выходили, чтобы почтить память «белого генерала», целыми деревнями. Иван Аксаков писал о нем: «Это был не только военный гений вообще, но русский военный гений, с русским сердцем, стой широкой русскою душой, какую создает подчас беспредельно широкая Русь».

Пророчества Серафима Вырицкого

В 1930-е годы большевики закрывали и взрывали церкви, сбивали с них кресты, безжалостно сажали и расстреливали священников. Однажды поздно ночью чекисты пришли в дом, жившему под Ленинградом в поселке Вырица отцу Серафиму, намереваясь его арестовать. Лежавший в углу тяжело больной священник попросил старшего группы подойти к нему. А когда тот приблизился, ласково погладил его по руке, и, заглянув в глаза, проникновенно произнес: «Да простятся тебе грехи твои, раб Божий!» Суровый чекист был поражен, растерялся и пробормотал: «Если бы таких старцев было больше, мы бы все стали верующими». А батюшка, улыбаясь, сказал: «Угостите-ка их чайком!» Напившись, грозные гости удалились, так и не исполнив приказ об аресте…

Родился Василий Муравьев, которому было суждено стать велики русским святым под именем Серафим Вырицкий, 31 марта 1866 года деревне Вахромеево Ярославской губернии. С детства он отличался блестящими способностями – самостоятельно выучился грамоте и сам овладел математикой. А первыми его книгами были Евангелие и Псалтырь. Но вскоре юноше стало не до чтения, рано умер отец и он был вынужден взвалить заботы о семье на свои плечи. Отправился в Петербург, где получил работу рассыльного в одной из лавок Гостиного двора. Трудился усердно, а все деньги отправлял семье. Ему было всего 26 лет, когда Василий сумел открыть своей дело – контору по торговле пушниной. Вскоре разбогател, продавал меха во многие страны и стал одним из первых торговцев пушниной в России. Однако уже тогда его тянуло к другой, духовной жизни. Щедро одаривал монастыри, храмы, больницы, ездил по святым местам, часто посещал Троице-Сергиеву лавру, где жил старец Варнава, ставший его духовным отцом. По его благословению он женился. В его семье почитался необычный для купца строгий, почти монашеский устав жизни.

Во время заграничных поездок, когда ему исполнилось 33 года, Василий побывал на Святой горе Афон в Греции, где расположены 20 старинных православных монастырей. Увиденное там так потрясло его, что, вернувшись, он пришел за духовным советом к Иоанну Кронштадтскому, и тот сказал, что Царица Небесная благословила его на служение России.

Но тут грянула революция. Василий без колебаний отдал все своей состояние монастырям, щедро наградил служащих, а сам поселился в поселке Тярлево под Петроградом, а вскоре принял монашеский постриг под именем Варнава в Александро-Невской лавре, а его жена Ольга Ивановна стала монахиней Христиной в Воскресенском Новодевичьем монастыре.

Необыкновенный праведник

Это было страшное время свирепого «красного террора». Шли бесконечные расстрелы, аресты. Варнаве поручили заведовать кладбищенской конторой, и он постоянно видел горе людей, хоронивших своих близких, стал их утешителем. В 1921 году он был возведен в сан иеромонаха. На рубеже 1926-27 гг. Василий Муравьев принял великую схиму и в свои 60 лет стал Серафимом в честь великого русского святого Серафима Саровского.

Отцу Серафиму самому пришлось познать горечь утрат. Его сын Николай был арестован и расстрелян потом в Екатеринбурге. К тому времени он уже поселился в Вырице, откуда и пошла слава о необыкновенном праведнике. По понедельникам, средам и пятницам отец Серафим вовсе ничего не вкушал, а по остальным дням пил чай с хлебом или съедал одну картофелину и немного тертой моркови. Принимая днем десятки человек, ночью он усердно молился. Его близкие не могли понять, когда он спит и спит ли вообще. Всех поражало его общение с посетителями: он старался утешить, приголубить, обнять всякого человека, ласково прикоснуться к небу лбом, словно это был ребенок. Все пожертвования, которые ему приносили, отец Серафим передавал в храм.

В те страшные годы к нему часто приходили узнать о судьбах своих близких. На все вопросы он всегда уверенно отвечал: «Не плачь, жив твой муж и скоро вернется, уже на поезд садиться!» Или: «Не придет, молись об упокоении». И всегда его слова сбывались. При этом ему не надо было, как нынешним экстрасенсам, расспрашивать людей, просить их приносить вещи близких и т. п. Отец Серафим, едва взглянув на человека, сразу все видел, чувствовал и угадывал безошибочно.

Чудесный дар

С конца 1920-х годов стал проявляться в старце Серафиме чудесный дар исцеления. Однажды к нему привели одержимую женщину, он не могла войти в храм, как ее начинало трясти. Он повел бесноватую к иконам, поставил на колени, а сам стал рядом. Помолившись, помазал ей лоб маслом из лампады. Женщину стало корчить, на губах выступила пена, ужасные крики ее начали переходить в собачий лай. Серафим накрыл ее епитрахилью и долго читал молитвы, пока она не успокоилась. С тех пор беснование кончились, больная полностью исцелилась.

Как-то в Вырице шестилетний мальчик упал с высокого дерева и разбился, как все думали, насмерть. Он не двигался и не дышал. Мать, рыдая, на руках отнесла ребенка к старцу. Отец Серафим сказал: «Положи его!» Затем помолился над мальчиком и благословил. Ребенок встал и через несколько минут уже бегал по улице.

Свидетелей таких чудес было множество. Жительница Вырицы Клавдия Печковская вспоминала: «Во время войны я получила сильное ранение в голову, и меня мучили непрестанные головные боли. Врачи ничем не могли помочь. Отец Серафим сказал: «Подойди поближе, сейчас мы тебя вылечим». Он накрыл мою голову епитрахилью и возложил на меня руки. С тех пор я не знаю, что такое головная боль».

К праведнику шли толпами. Постоянным гостем у старца был знаменитый во всем мире академик Иван Павлов, которого в советские времена старались изобразить атеистом. На самом деле он был глубоко верующим человеком, а с большевиками хитрил. Приезжали академик астрономии Глазенап, известный своими трудами в области квантовой механики академик Фок, биолог Орбели, профессор гомеопат Фаворский и другие светила науки. Они вели с отцом Серафимов задушевные беседы и уходили от него просветленными.

Гитлеровцы в церкви

Осенью 1941 года немцы оказались под Ленинградом и стремительно заняли Вырицу, отец Серафим, уже тяжело болевший, оказался в оккупации. В это время он стал молиться особенно усердно – часами простаивал на камне, совершая подвиг столпничества. В саду за домом из земли выступал огромный гранитный валун, перед которым росла яблонька. На ней укрепляли икону, а Серафим становился коленями на камень. Сам он дойти до камня не мог, его вели под руками, а иногда приносили на носилках. На камне старец молился часами и в дождь, и в летний зной, и в зимнюю стужу – все время, пока шла война.

Об удивительном праведнике прослышали даже оккупанты, которые неожиданно для местных прихожан стали ходить в церковь в военной форме. Приходили они и к Серафиму, который прекрасно владел немецким языком. Однажды пришедший к нему гитлеровский офицер спросил, скоро ли он маршем пройдет по Дворцовой площади. Старец смело ответил, что этому никогда не бывать, Германия проиграет войну, а сам он сложит голову под Варшавой. В 1980 году служивший под командованием этого немца румынский офицер приехал в Вырицу, чтобы поклониться могиле Серафима, и сообщил, что это предсказание полностью сбылось.

Местные жители считали, что именно благодаря Серафиму в Вырице творилось необыкновенное – во время войны ни один житель поселка не погиб, не был разрушен ни один дом и в нем был действующий храм – единственный во фронтовой полосе. Мало того, оккупационная часть, стоявшая в Вырице, оказалась составленной, в основном, из православных румын, многие из которых говорили по-русски.

Пророчества о России

Поразительными были его пророчества о России и грядущих событиях. Еще в 1927 году отец Серафим предсказал Вторую мировую войну. «Будет война, и война страшная, всемирная, она приведет народ России к Богу. И у нас эти же правители будут открывать храмы, хотя сейчас закрывают». Именно так и поступил Сталин, когда Гитлер напал на Россию: приказал открывать храмы, выпустил из лагерей священников, дал церкви послабления. В 1939 году он уже не давал своим духовным детям благословения на брак: «Никакой свадьбы! Скоро будет великая война!» – говорил он.

Архиепископу Алексию (Симанскому) Серафим предсказал будущее патриаршество. Тот, опасаясь ареста или даже расстрела, пришел к нему за советом, спрашивал, не стоит ли покинуть Россию. Старец Серафим ответил: «Ничего не страшитесь. Владыка, вы нужны России. Вы будет патриархом 25 лет». Так и произошло. Алексий стал главой Русской православной церкви и находился на этом посту с 1945 по 1960 гг.

В 1939 году Серафим написал пророческое стихотворение:

Пройдет гроза над русскою землею,

Народу русскому Господь грехи простит

И крест святой Божественной красою

На храмах Божиих вновь ярко заблестит.

И звон колоколов всю нашу Русь Святую

От сна греховного к спасенью пробудит,

Открыты будут вновь обители святые,

И вера в Бога всех соединит.

Предсказывал он, что придет время, когда в России будут действовать православные радиостанции, в передачах которых можно будет услышать молитвы, душеполезные назидания, песнопения. Говорил о возрождении Александро-Невской лавры, и что Ленинград будет снова переименован в Санкт-Петербург.

Поразительно, но предсказал отец Серафим и то, что происходит уже и в нынешние времена. Он говорил: «Придет время, когда не гонения, а деньги и прелести мира сего отвратят людей от Бога, и погибнет куда больше душ, чем во время открытого богоборчества. С одной стороны будут воздвигать кресты и золотить купола, а с другой – настанет лжи и зла». Разве не началось все это с 1991 года?

Иногда его удивительные по точности предсказания касались самых неожиданных вещей. Так, в 1947 году отец Серафим обмолвился: «Французская булочка, которая сейчас стоит 70 копеек, будет стоить 7 копеек и так все продукты». Так он предсказал денежную реформу 1961 года, когда цены изменились ровно в 10 раз.

Спасение – от России

Сделал старец Серафим и страшные пророчества о еще не наступившим будущем, в которые нам сегодня не хотелось бы верить. «Наступит время, когда Россию станут раздирать на части. Сначала ее поделят, а потом начнут грабить богатства. Запад будет всячески способствовать разрушению России и отдаст до времени ее восточную часть Китаю. Дальний Восток будут прибирать к рукам японцы, а Сибирь – китайцы, которые станут переселяться в Россию, жениться на русских и, в конце концов, хитростью и коварством возьмут территорию Сибири до Урала. Когда же Китай пожелает пойти дальше, запад воспротивиться и не позволит…»

Серафим говорил, что наступят времена, когда развращение и упадок нравов молодых достигнет последних пределов. Почти не останется нерастленных. Они будут считать, что им все дозволено для удовлетворения прихотей и похотей, ибо будут видеть свою безнаказанность. Станут собираться в компании, банды, будут воровать, развратничать. Но наступит время, когда будет глас Божий, когда поймет молодежь, что жить так дальше невозможно, и пойдут к вере разными путями, усилится тяга к подвижничеству. Те, кто были до этого грешниками, пьяницами, наполнят храмы, почувствуют великую тягу к духовной жизни, многие из них станут монахами, откроются монастыри, церкви будут полны верующих – и большинство будет молодежь. «Спасение миру – от России, а Петербург станет духовным центром страны», – так считал Серафим Вырицкий.

Ослепительный свет

Последние годы жизни старец Серафим тяжело и мучительно болел, но продолжал усердно молиться. Все, видевшие его в то время с изумлением вспоминают, что от него как бы исходил ослепительный свет. Взглянув на лик праведника, люди невольно зажмуривались, словно от вспышки молнии…

Отец Серафим горячо любил Россию. Монахиня Серафима (Морозова) вспоминала, что он говорил ей: «Я побывал во всех странах. Лучше нашей страны я не нашел и лучше нашей веры я не видел. Наша вера – выше всех. Это вера православная, истинная».

Говорят, старец был извещен о дне и часе своей кончины. Незадолго до смертного часа он роздал родным и близким иконки преподобного Серафима Саровского и всех благословил. Утром 3 апреля 1949 года ему было явление Богородицы, он велел позвать священника. Ближе к вечеру попросил посадить его в кресло и стал молиться, иногда справляясь о времени. Около 2-х часов ночи осенил себя крестным знамением и тихо умер со словами: «Спаси, Господи, и помилуй весь мир…»

На дворе еще стояли глухие сталинские времена, ходить в церковь было опасно – за это могли уволить с работы, начать преследовать, однако три дня к его гробу шел нескончаемый поток людей. Свидетели с изумлением отмечали, что руки праведника были теплыми и мягкими, как у живого. Слепая девочка у его гроба прозрела. С тех пор чудеса на могиле великого старца не прекращаются…

Заговор против России?

Разговоры о заговоре против России уже давно набили оскомину. О них говорили в 1990-х годах после краха СССР, говорили и после Октябрьского переворота 1917 года, много говорили и намного раньше. Что, мол, Ленина и компанию финансировали германский Генеральный штаб, английские и американские банкиры, а, может, и западноевропейские масоны. Что и войну 1905 года Россия проиграла из-за тайных происков иностранных банкиров, до зубов вооруживших Японию. Что и Наполеон напал на Россию, вдохновляемый тайными обществами, провозгласившими в Европе лозунг «Свобода, равенство, братство!», главного противника которого французские «просветители» видели в российском самодержавии, и т. д. и т. п.

Но «был ли мальчик-то»? Существовал ли на самом деле этот перманентный заговор против России? Существует ли он сейчас? Некоторые при этом обычно иронически усмехаются: чепуха, мол, какие там заговоры! Все это выдумки, плод больного воображение «квасных патриотов», никакого заговора нет, и никогда не было. Во всем одна наша глупость расейская виновата! Народ, мол, у нас не тот, врожденная рабская покорность, доставшаяся в наследство от крепостного права. А чтобы оправдать все это, и придумывают коварные происки заграницы.

Откровения маркиза

Однако… Однако, обратимся к источникам. В далеком 1834 году вышла знаменитая книга маркиза Де Кюстина о России, которая выдержала сотни изданий и до сих пор является для многих на Западе чуть ли не главным путеводителем по нашей стране. Так вот этот маркиз в порыве не совсем понятного откровения писал: «Этот перманентный заговор ведет начало от эпохи Наполеона. Прозорливый итальянец видел опасность, грозящую Европе со стороны растущей мощи русского колосса и, желая ослабить страшного врага, он прибегнул к силе идей. Воспользовавшись своей дружбой с императором Александром, врожденной склонностью последнего к либеральным установлениям, он послал в Петербург, под предлогом помочь осуществлению планов молодого монарха, целую плеяду политических работников – нечто вроде переодетой армии, которая должна была тайком расчистить место для наших солдат. Эти искусные интриганы получили задание втереться в администрацию, завладеть, прежде всего, народным образованием и заронить в умы молодежи идеи, противные политическому символу веры страны, вернее, ее правительства. Таким образом, великий полководец посеял в России семена раздора и волнений, ибо единство православного самодержавия казалось ему опасным оружием в руках русского милитаризма. С той эпохи и зародились тайные общества, сильно возросшие после того, как русская армия побывала во Франции, и участились сношения русских с Европой. Россия пожинает теперь плоды глубоких политических замыслов противника, которого она как будто сокрушила». Поразительное откровение, сделанное 170 лет назад!

Свидетельство князя Волконского

А вот и другой любопытный эпизод, рассказанный много позднее в воспоминаниях князя Сергея Волконского, эмигрировавшего после 1917 года за границу. «И вспомнилось мне, как в Америке после моей лекции один из слушателей заговорил со мной. Жалею, не помню, кто он был. Огромный человек с внешностью Петра Великого. В разговоре, между прочим, спросил меня, долго ли я останусь в Америке. Говорю, что я должен поспеть на коронацию.

– Ну, эти вещи не продлятся долго.

– Что вы имеете в виду?

– А вы франкмасон?

– Нет.

– Ну, тогда…

Никогда не испытал так ясно, что я прикоснулся к чему-то неизвестному жуткому и огромному…»

Всегда тайна

Скажут, что такого рода отдельные книжные цитаты еще ничего не доказывают. Верно, многого и в самом деле доказать нельзя. Даже, если привести еще сотни других свидетельств. Но существование заговора против России, «чего-то жуткого и огромного», отчетливо ощущали многие в переломные моменты нашей истории, но ясно ничего объяснить не могли. Заговор ведь на то и заговор, что он всегда опутан тайной. Ведь до сих пор неизвестно, кто, например, убил президента США Кеннеди. Неясно, как и почему возникла в Италии в 1980-х годах масонская ложа П-2, которая планировала в стране правый переворот. Почти то же самое, что осуществили в Греции в 1974 году «черные полковники», которым и в самом деле удалось захватить власть. На то, что все руководители этой хунты были членами тайных масонских лож, в свое время почти никто не обратил внимания. Как и на то, что масонами были расквартированные в Греции офицеры военных баз США, тайно поддерживавшие хунту. Переворот, как и другой удачный путч Пиночета (тоже, кстати, масона) в Чили, был направлен против левых, против угрозы того, что к «власти придут коммунисты».

Другие цели

Однако, как мы отчетливо видим теперь после краха СССР, «коммунистическая угроза» – всего лишь жупел для западной закулисы, прикрывающей им совсем другие цели. Те же США активно сотрудничают нынче с коммунистическим Китаем, а вот против «свободной России», которая, казалось, навсегда избавилась от коммунизма, снова плетут заговоры. О них уже много писали в современной российской печати. О лукавых «гарвардских мальчиках», приглашенных в Москву правительством Гайдара, и внесших немалый вклад в развал нашей экономики. О кабальных займах МВФ, о «взаимовыгодных» договорах с американцами, которые на деле вели к уничтожению прежде несокрушимой советской военной мощи, об откровенно предательских международных договорах, которые заключали Шеварднадзе и Ельцин и т. д. и т. п.

А мощное идеологическое наступление, которое развернули против России еще во времена СССР? А потом, когда СССР рухнул, все выплеснулось наружу. Разве случайно, что новоявленные олигархи сразу же бросились скупать телевидение, газеты и радиостанции? Как могло получиться, что ведущими обозревателями на крупнейших телеканалах оказались люди, приехавшие из-за рубежа или щедро оплаченные олигархами? Возможно ли было нечто подобное в той же Америке? Там с работы на телеканалах выгоняют любого, кто только осмелится поставить под сомнение правильность и справедливость американской патриотической и национальной политики. Только с огромным трудом и совсем недавно удалось избавить телевидение от олигархического засилья.

В России, несмотря всю видимость сегодняшнего внешнего благополучия (на волне лавины нефтедолларов), на самом деле не прекращается скрытая «гражданская война». Между теми, кто в 1990-е годы обманом или хитростью захватил главные богатства страны, и теми, кто (а это более 90 проц населения) остался с носом. Первые хотят во что бы то ни стало сохранить статус-кво: мол, ситуация стабилизируется, благосостояние населения растет, еще чуть-чуть и все будет отлично. Отсюда эти бесконечные «праздничные» концерты на телевидении, засилье воющей с эстрады попсы, толпы осточертевших всем юмористов, с утра до вечера ухмыляющиеся со всех экранов. Мол, весело живем, господа! И ничего не меняется!

Перемены есть

Впрочем, нет! Перемены есть. Прах генерала Деникина, перезахороненный в Москве. Возвращение на родину гроба философа Ильина. Совершенно очевидный рост авторитета российской армии и флота – «единственных надежных друзей России». И такой же совершенно очевидный бурный подъем патриотизма. Ведь не случайно же, что самые популярные фильмы у нас – уже не американские блокбастеры, а лента Федора Бондарчука «9 рота» о подвигах советских солдат в Афганистане, «Турецкий гамбит» о подвигах солдат русских или «72 метра» о наших героических подводниках. Люди, молодежь, то самое поколение, которое якобы «выбирает «Пепси», выходят из кинотеатров со слезами на глазах. А вспомним, что произошло недавно в Москве в ответ на наглую выходку в храме Христа Спасителя панк-группы «Пусси Райот»? Десятки тысяч людей пришли к храму и приняли участие в «Великом стоянии» в защиту православных идеалов и единства России. Вспомним, что миллионы (!) россиян пришли в храмы, когда туда привезли со Святой горы Афон Пояс Богородицы.

И вот в этом, да, в этом! – залог спасения России. Несмотря на всю мутную волну лжи, насилия, порнографии, обрушившуюся на нашу страну за последние годы, она не пропала. Все души не загублены. Из-под бетонных плит «новой культуры», проповедуемой разрушителями России, пробивается свежая, зеленая трава надежды. Вспомним пророческое:

Казалося, что ниже,

Нельзя сидеть в дыре,

Ан – глядь, мы уже в Париже

С Луи Ле Дезире!

Писал двести лет назад граф Алексей Константинович Толстой, намекая на русских казаков, торжественно въехавших в Париж после многих лет унижений и разброда. Так и сейчас. Куда уж ниже провалилась Россия после краха СССР, сотни миллиардов вывезли, ан, – глядь, а закрома государства уже ломятся от долларов. Доходы людей возросли во много раз, у людей столько машин, что по Москве из-за пробок не проехать. Да, многие еще живут бедно, пенсии еще не велики. Но то, что уже произошло, разве это уже не чудо? И нет других, лучших слов, чем те, что сказал о нашей стране великий Тютчев:

Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить,

У ней – особенная стать,

В Россию можно только верить!

И не только верить, добавим мы. Но и делать что-то для России. Вот в этом и смысл жизни, в этом и есть наша сегодняшняя национальная идея: честно и усердно работать для России. Даже далеко от нее. Каждый пусть вносит крупицу. Каждый на своем месте. Ведь даже те, кто работает, кажется, только для себя и для своей семьи, тоже работает для России. Ибо сказано; никогда так сильно мы не помогаем обществу, как работая для своих собственных интересов. И тогда все остальное, черное, наносное, испарится, как дым, исчезнет, провалится в тартарары.

Content

Владимир Малышев
Мифы и загадки нашей истории

Предисловие

Общий секрет генерала Щелокова и поэта Маяковского

Тайная охрана

Странный министр

Он все знал

Поэт на могиле

Миф о Чкалове

Можно ли пить за штурвалом?

Демобилизован за… потерю зрения

Пилот-виртуоз

Кто снял мотор?

Загадочная смерть

И все-таки летал!

Проклятие гробницы

Сталин дал приказ

Начало раскопок

Таинственные старцы

Воцарилось молчание…

Тегеран-43: правда и мифы

Воспоминания Судоплатова

Конечно, он был герой, но…

Кто же руководил?

Откуда «парашютисты»?

Фапьшивая легенда

Настоящие диверсанты

Как это было

Сталин их переиграл

Награды героям

Драма Рихарда Зорге

Выдающийся разведчик

В разведку из Коминтерна

Энергия и шарм

Свой среди чужих

Бесполезный подвиг?

Звание Героя

Вечно живой…

Фантастическая идея

Будем бальзамировать!

Консервация мозгов

Нехороший конец

Трагедия Шестой роты

Хроника боя

И грянул бой

Но где же помощь?

Стали легендой

Есенин: роковая улика

Полный надежд и планов

Бурный съезд

Что искали чекисты

Сталин победил

Версия о Воланде

Странный звонок

Яд зависти

Дьявол или…

Посол и сатана

Прием в Спасо-Хаусе

Безумная мечта

Чисто английская «клюква»

Традиционная версия

Английская сенсация

Набор нелепостей

Жизнь «под колпаком»

Кому это было нужно?

Гнусная ложь

Версия Солоневича

Тайны смерти Чайковского

Роковая курица?

«Открытие» из США

Несуществующий герцог

Не стоит выеденного яйца

Трудоголик и глубоко верующий

Жена или Музыка?

Монархист и патриот

Доказательств нет

Святой покровитель ядерщиков

Чудеса детства

Подвиги Серафима

Канонизация

Исчезновение мощей

Ядерный щит и святой

Русские крылья Америки

Тому, кто будет строить…

Гений в шарашке

Признание американцев

Прокофьев-Северский

«Пусть летает. Николай»

Изобретения в США

Медаль «За заслуги»

Транспортник Михаила Струкова

Истребители Александра Картвели

Икона Великого князя

Благородный по натуре

Драма любви

Кровь за Родину

Первый инженер империи

Первый нефтепровод

Башни Шухова

Угроза расстрела

Старые и новые тайны «Варяга»

Драма крейсера

В память о подвиге

Из песни слова не выкинешь?

Японский «пояс шахида»

Адская машина под юбкой

Японский след

Где «Золото Колчака»?

Блестящие объекты

Золотая история

Почему разбогатели чехи

На дне Байкала

Илья Муромец и другие

Они были!

Обследование Муромца

Почему это нам неизвестно

Где же град Китеж?

Несостоявшийся император

Восторженные отзывы

«Утренняя звезда»

Смертельная болезнь

Великая любовь

«Тэффи! Одну Тэффи!»

Смех – это радость

«Пёсье время»

«Не поднять мне тяжелых ресниц…»

«А я все чего-то живу…»

Ложь о «неграмотной России»

Бурный рост грамотности

Первые в Европе

Пушкин для крестьян

Последствия разгрома

Оболганный генерал

Роковая война

«Родину не покину…»

Кому было выгодно 9 января

Что же произошло?

Кто стоял за кулисами

Был ли заговор?

Одиннадцать покушений на Петра Столыпина

Цель – великая Россия!

Ожесточенное сопротивление

Человек с пистолетом

Версии заговора

План Парвуса

Серый кардинал

Маниакальная идея

Тюрьма, приятная во всех отношениях

Деньги для большевиков

50 млн золотом

Человек за кулисами

Как это было

Кто он такой?

Доказано документально

Главный противник

Почему «революцию» назначили на 25 октября?

Ни дня не работал

Что он делал в США?

Плата по счетам

Машина уничтожения

Загадки расстрела

Как убивали

Странные надписи

Головы в бочках

Записки Соколова

Мнение графини

Папка Виссарионова

Я содрогнулся от ужаса…

Арестовать Сталина!

Сталин знал, что делал

Зачистка архивов

Британский шпион

Первое задание

Агент Соммервиль

В Петрограде

Исторический шанс

Тайна золота

Последние дни

Где «красные», где «белые»?

Михаил Алексеев

Лавр Корнилов

Антон Деникин

Исторический парадокс

Не простой вопрос

Яма для суперагента

Мы из Одессы, здрастьте!

Портрет «Овода»

Цель – переворот

Трест, который лопнул

Выстрел товарища Сыроежкина

Тайна смерти генерала Скоблина

«Фермер» и «Фермерша»

Тучахевский и Миллер

Трудно поверить

Много нестыковок

Подвиг капитана Щастного

Тайный приказ

Немцы были взбешены

Читать мысли врагов

Есть ли жизнь на Марсе

Трудовое братство

Секретная лаборатория

На службу Интернационалу

Пуля от НКВД

Красная Мата Хари

Покровитель с деньгами

Агент ГПУ?

«Буревестник революции»

Любовница фантаста

Охота за архивом

Свидетельств не нашли

«Синдикат» или закулисные хозяева мира

Равные монархам

Атака на Россию

Они создали Гитлера

Загадка 11 сентября

Соединенные Штаты Мира?

«Красный пиджак» Владимира Третчикова

Ленинский почин

Мистический оберег

Тайный диверсант?

Голубь № 13

Символ поп-культуры

Табу на родине

Признания беглеца

Сфабрикованное дело

Удобный предлог

Почему сбежал комиссар

Стали обрабатывать

Власть соловецкая

Фрейлина трех императриц

Таинство пробуждения Человека

Душу за други

Неугасимая лампада

Загадка 37-го года

Преданная революция

Сталин поступил правильно?

Свои пожирали своих

Мавр сделал свое дело

Таинственный Надирашвили

Кто подсунул письмо

Человек в «бесформенной шапке»

Странный визит

Звонок от Берии

Ворошилов побледнел…

Следов нет

Рака Александра Невского

Усыпальница полководца

Серебряный шедевр

Подложная «кукла»

Второе вскрытие

Эвакуация и возвращение

Как началась война?

Внезапное нападение?

Сталин был идиот?

Переоценил Гитлера?

Наша армия всех сильней

Страшный разгром

Миф Резуна

Ни раньше, ни позже

Изумительный подвиг

Взгляд с той стороны

Миф и настоящие герои

Первые нестыковки

«Сплошной вымысел»

Допросы журналистов

Суровая правда

А подвиг был!

Правда о блокаде

Вторая финская война

Подготовка нападения

А была бы тогда блокада?

Осадная запись

Война Николая Никулина

Они не вернулись

Нож в масло

Один лишь номер

На пулеметы

Кто же победил?

Загадочный маршал

Красные революционные шаровары

Танк со стола Сталина

Операция «Шквал»

После войны

«Суд чести»

А потом он застрелился…

13-го сентября. Кучино

9 декабря 1941 г.

6-го января 1942-го года. Яблонька.

11-го января. Яблонька.

13-го января. Яблонька.

6-го февраля. Трушково

10-го февраля. Трушково.

17 марта. Бурцево.

30-го марта. Бурцево.

Битвы спецслужб в Ленинграде

Где прятали сокровища

Сверхсекретный план «Д»

Диверсанты в городе

Продовольствие сгорело?

Троллейбус на… Ладоге

Блокадный трубопровод

«Троллейбусный» план

На буерах

На планерах и под водой

Цена подвига

Начало трагедии

«Спрос населения на этот вид изделий…»

Страшный призрак

Чрезвычайные меры

Почему город не сгорел

«Сравнять с землей…»

Разочарование генералов

Перл-Харбора не вышло

Под лавиной огня

Заслуга ученых

Блокадный директор

В тюрьму за Брута

Героическая оборона

Разгром музея

«Победы яркие заплаты…»

Первый флаг

На штурм!

Сколько было флагов

Не то знамя

Героя не дали

После войны

Исчезнувшие эшелоны

Предложение Микояна

Катастрофа неминуема

Забрать самолеты!

Как Сталин 9 мая отменил

Куда исчезли инвалиды

Что кричали солдаты, идя в атаку?

«Великий полководец»

Разведка доложила неточно

Цена Победы

Пленный, значит, предатель

Тайны ордена «Победа»

Смелость мастера

Первые кавалеры

Награды иностранцам

Где они теперь?

Дважды герой

Мечта о небе

На защите Москвы

Особый протез

Опять в небе

Яд для тирана

Роковой съезд

Убрать тирана!

Допросы с пристрастием

Шалость князя Урусова

Другие покушения

«Немыслимые» операции

Новый план «Барбаросса»

Зачем мы штурмовали Берлин

Оккупировать и разделить

Рассказ генерала Березкина

Откуда ударят?

Ружье в подарок

Патриотизм – главное

Роковые имена

«Отец-благодетель»

Трагический парадокс

Все дело в названии?

Как корабль назовешь…

Обратный пример

Киллер, которого не было

Вилла в Лагониси

Ужасная находка

Неуловимый бандит

Загадочная смерть

Пропавшая могила

Конец легенды

«Девки его любили…»

Русский Джеймс Бонд

Юность в Варшаве

Английский диверсант

Пуля Гестапо

Отказавшийся убивать

Артисты-диверсанты

После войны

Сталина обманули

Приказ Хрущева

«ЦК поручило мне вас убить…»

Приговорен к расстрелу

Виза «перебежчику»

Загадка смерти шахматного гения

Приговор к расстрелу

Чемпион мира

Остракизм

Кусок мяса от НКВД?

Рай для шпионов

Скандал в посольстве

Греческий шпион

Живым или мертвым

Когда открылись архивы

Греческая «Правда»

Дело о «самолете-невидимке»

«Незаметная» публикация

На лекции за океан

Фиаско над Белградом

Хитроумная операция?

«Золото партии» в Петербурге?

52 шедевра

Пропавшие сокровища

Кто их хранил и продает?

Джеймс Бонд и «золото партии»

Греческая тайна Хрущева

Паспорт от наркома НКВД

Родственница Никиты

«Хороший человек»

Нательный крестик

На чужбине

Операция «Олимпия»

Странный брак

Запретный плод

Человек со стеклянным глазом

Версия Калугина

«Атомный герой»

Биография героя

Миссия в США

Нейтронный запал

Задание выполнено

Со страстью патриота

Писатель без аттестата

Титанический труд

«Нечистая сила»

Его не забудут

Руст не был первым

Капитан ВВС на Крите

Встретили радушно

Много сомнений

Операция КГБ?

«Эликсир молодости»

Долгожители одиночек

88-летний снайпер

Масон-долгожитель

Ход в параллельные миры?

Забытый гений физики

Известие об опытах

Писал по-русски

Драматическая судьба

«Следует за Ломоносовым…»

Черный корсар

На службе у Екатерины

Позорный поступок

Воскресение корсара

Другой «Чапай»

Небывалый успех

Рожденный в Ленинграде

Красивый миф

Свидетельство популярности

На берегу «пустынных волн»?

Другие оценки

Европейская «чистота»?

Нелепая затея

«Птенцы гнезда Петрова»

Диктатура дворянства

Кумир тов. Сталина

Ларец Павла I и прорицатель Авель

Шальной выстрел

Так что же там было?

И все-таки миф?

Бокал вина для «белого генерала»

Присяга на верность

Под пулями

Враги и завистники

Роковой бокал вина

Политическое убийство

Пророчества Серафима Вырицкого

Необыкновенный праведник

Чудесный дар

Гитлеровцы в церкви

Пророчества о России

Спасение – от России

Ослепительный свет

Заговор против России?

Откровения маркиза

Свидетельство князя Волконского

Всегда тайна

Другие цели

Перемены есть