Александр Галин

Сирена и Виктория

Комедия в 2-х действиях

Действующие лица

Сирена

Виктория

Константин

Действие первое

Гостиная в квартире Сирены. Бьют кремлёвские куранты, отчего можно догадаться, что Красная площадь где-то очень близко. У раскрытого рояля Виктория. Звучит Чайковский. Сирена слушает её, сидя за большим, обильно сервированным на две персоны столом.

Сирена. Виктория, а разве глагол «быть» и глагол «иметь» не одно и то же? Если я есть в настоявшем времени… Нет, скажем, в прошедшем времени – я была, то я ведь обязательно что-то имела… в прошедшем…

Виктория. Это разные глаголы.

Некоторое время звучит музыка.

Сирена. Ты знаешь, Виктория, женщине идёт сидеть за роялем. Когда мужчина за роялем, мне что-то в этом мешает… Когда он по барабану колотушкой бухает, мужчина, – я не возражаю. Я, когда вижу, что мужчина вяжет или там… на пяльцах вышивает мужчина, меня с ног до головы передёргивает… А что ты исполняешь?

Виктория. Композитор Чайковский. Из цикла «Времена года».

Продолжает играть.

Сирена. Ну, слава богу, хоть услышала, как инструмент этот звучит. Мне дизайнер сказал: поставь в этот угол рояль. Хорошо стоит инструмент, как ты считаешь?

Виктория. Хорошо. Знаете, что мне больше всего нравится у вас в квартире, Сирена? Слышны кремлёвские куранты.

Сирена. У меня и звёзды кремлёвские видны. Подойди к шторке, отодвинь.

Виктория подходит, стоит у окна.

Виктория. Действительно, видны… И как близко!

Сирена. Я эту квартиру по такой извилистой цепочке меняла – половину Москвы из коммуналок выселила. А начала я путь к сердцу державы из ближнего Подмосковья…

Виктория. Сегодня я познакомилась с одной африканской принцессой. Мне позвонили из банка, попросили помочь с переводом, сказали – приедет принц и принцесса…

Сирена. Африканская принцесса?

Виктория. Африканская. Я вышла их высочества встретить, с управляющим отделением. Девочки, конечно, работу забросили, выскочили посмотреть на принца. Принц – просто чудо! Как в кино. В белом костюме… на голове куст мелких кудряшек, высокий лоб… Пальцы длинные, с розовыми ногтями, детские губы… совсем детские, припухлые, и выражение лица такое – как будто его кто-то обидел… Принцесса? Ну что вам сказать? Родилась на станции Лозовая…

Сирена. Ага! Видать ей, бедной, так в Лозовой припёрло, что девушка на чёрном континенте оказалась.

Виктория. Она была возбуждена, им не хватило на покупки денег. Не успели зайти в магазин, как у принца кончились наличные, а было тысяч десять долларов. Она за нас радовалась: правильно, говорит, трясите их, козлов.

Сирена. Ну у Лозовой-то губа знаешь какая! О-о!

Виктория. Представляете? Так сказать, о собственном муже! Он по-русски ни одного слова не понимает. Она такая патриотичная, всё время мне подмигивала, а ему говорила: колись, милый, колись.

Сирена. Принцесса!.. А мать её, наверно, до сих пор стоит в Лозовой арбузами торгует. Правильно нам Вовик накаркал: кто был ничем – тот станет всем. А такие вот как ты, доктора наук, должны теперь прислуживать принцессам со станции Лозовая. За это и выпьем. Выпьем-ка мы для начала водочки, милая моя. Водочка – она всё расставляет на свои места… сглаживает углы, углы выравнивает, она углы округляет…

Наливает.

Виктория. Нет-нет, я не буду! Я вас прошу, давайте продолжим занятие. Перерыв окончен.

Сирена. Ты меня учи и тоже хоть пригуби давай.

Виктория. Мы с вами изучаем глаголы. Мы начали с наиболее употребляемых и важных глаголов английского языка: глагола «быть» и глагола «иметь»…

Сирена. Быть и иметь… Ну чего ты не выпьешь, я же тебе и так половину рюмки налила.

Виктория. Вы мне должны были проспрягать эти глаголы в трёх временах. Времена какие у нас бывают? (Пауза.) Ну-у?.. Настоящее время…

Сирена. Настоящее.

Виктория. Прошедшее…

Сирена. Прошедшее. (Выпила). Ох, хороша! Молодцы финны!

Виктория. И-и?

Сирена. Подожди, Виктория, выпей сама-то.

Виктория. И будущее… Пожалуйста, глагол «пить».

Сирена. Нашла, что спросить! Это-то слово я знаю. Ты меня ночью подними – я тебе спросонья отвечу: дринк.

Виктория. Глагол «пить» – в прошедшем, в настоящем и в будущем времени.

Сирена. Значит, что я должна сказать… Подожди, я сначала скажу, то что ты просишь, по-русски. Я пила… пью и буду пить. Я употребляла… имела дринк… вчера, в прошедшем. Если я вчера пила, то сегодня время пришло опохмелиться… я пью. Вот я пью. Пью в настоящем времени. Если я пью в настоящем времени, то завтра мне снова придётся опохмеляться, – я буду пить в будущем… У тебя налито, дай и себе ещё налью. Вика, я опять должна начать с настоящего времени, иначе у меня нарушается связь времён…

Виктория. Зачем же всё время пить водку? Опять вы меня заставляете пить водку. Я к вам перестану приходить, вы меня спаиваете…

Сирена. Выпей, выпей. Она, милая, грудь мягчит, карман легчит и ногам покоя не даёт.

Выпили.

Виктория. Я хочу покоя.

Сирена. Слушай, мы с тобой с прошлого занятия на «ты» перешили. Три раза уже пили на брудершафт.

Подливает.

Виктория. Хорошо. Сирена, пожалуйста, не спаивай меня.

Сирена. Рано, рано, девушка, на покой-то собралась. Сейчас столько возможностей для жизни, столько соблазнов!..

Виктория. Всё прошлое занятие мы пили… с тобой, предыдущее тоже…

Сирена. Я имею право поужинать с подругой? Мы же подруги теперь!

Виктория. Ты мне так много налила!..

Сирена. Нет, ты скажи мне: мы теперь подруги?

Виктория. Подруги…

Сирена. Ты мне очень нравишься, Виктория.

Виктория. И ты мне нравишься, Сирена.

Сирена. Вика, я очень верный человек. Меня много раз предавали, я – никого. Я очень верный человек, чтоб ты знала.

Виктория. Больше мне, пожалуйста, не наливай.

Сирена. Ну я разве много наливаю? Смотри, я себе налила в два раза больше… Я хочу сказать, Виктория, это хорошо, когда у женщины есть настоящая подруга. Подруга, она всё выслушает. Вот я тебе всё могу про себя рассказать. Но я дальше скажу: когда близкий друг есть у женщины, это тоже хорошо, а два друга – ещё лучше.

Виктория. Как будет по-английски «подруга»? (Длинная пауза.) Боже мой, как не стыдно! Такое распространённое слово!

Сирена. Скажи первую букву.

Виктория. Пожалуйста, «подруга»!

Сирена. Гёрлфренд!

Виктория. Друг?

Сирена. Френд!

Виктория. Молодец!

Сирена. Один френд – хорошо, а два френда – в два раза лучше.

Виктория. Не знаю… Не убеждена. Подруги у меня никогда не было…

Сирена. Подруга у тебя теперь есть! И друг ещё будет. Ещё не вечер!..

Виктория. «Подруга дней моих суровых…»

Сирена. Да ладно! Суровых!.. И не такое наши матери перемогали. Ну, давай выпьем. Давай, давай!..

Выпили.

Ну видишь, как она хорошо пошла. Послушай, а куда это ты так нарядилась?

Виктория. Как?

Сирена. Как на праздник.

Виктория. Ты тоже сегодня прекрасно выглядишь.

Сирена. Я нарядилась, потому что тебя ждала. Потому что гость не дешёвый у нас будет. Гость будет дорогой. А ты-то тоже нарядилась!

Виктория (грустно). Традиция: наступил конец недели. Я так всегда одевалась по пятницам… в преддверии субботы. Меня так приучил муж. Я так любила пятницы за эти вечера!.. Такого рояля у нас не было, но было старенькое мамино пианино… приходили друзья…

Вернулась к роялю. Играет.

Сирена. Опять слёзы?

Виктория. Ничего нет… никаких слёз…

Сирена. Теперь что играешь?

Виктория. Опять Чайковский. Опять «Времена года». «Октябрь».

Сирена. Я тебе сказала, имя мужа своего в моём доме не упоминать! Не надо «Октябрь» играть: на дворе весна.

Виктория. Я имени его не упоминала.

Сирена (подливая в рюмки). Пей.

Виктория. Снова ты мне много налила…

Сирена. У меня рука такая. Ну давай, давай…

Виктория вернулась к столу. Выпили.

Приучил, а сам ушёл к молодой, – видать, необученную нашёл. Учитель!.. Вот она, обратная сторона свободы-то! Все у нас теперь стали смелыми и свободными. Раньше мы твёрдо знали, что номенклатура жён не бросает. Если ты набрела в потёмках на женатую номенклатуру – не трать время, перейди на другую сторону.

Виктория. Во-первых, не он меня бросил, а я от него ушла…

Сирена. И молодец, что ушла. Молодец! Терпеть кобеля в собственном доме! Ничего! У тебя будет возможность вот так одеваться не только по пятницам. Он там скоро не то что локти свои искусает – он колени свои глодать будет, что такую бросил. Молодая-то денежки любит. Как у него денежки кончатся, она ему молочко-то на ночь кипятить перестанет!

Виктория. Сирена, ты знаешь, что я поняла? Любовь проходит. Ведь он меня когда-то любил. И я его когда-то любила…

Сирена. Чтоб при мне этого больше не говорила! Любовь!.. Чтоб не смела больше вслух произносить этого слова! Не заводи меня! Ты хочешь, чтобы я сейчас какую-нибудь вазу разбила?! Знаешь, почему мой муж вдруг года три назад опять объявился? Я стала командиром… стала ворочать миллионами – вот он о любви и вспомнил. Он, скот, как папа Карло, строгал буратин по всей России, в то время когда я вдвоём с матерью, у которой была базедова болезнь, мыкалась по подвалам. Я его так встретила, что он до сих пор по друзьям деньги занимает на врачей! Да они слезинки нашей не стоят! Да разве я могу допустить, чтобы такая изысканная женщина… моя лучшая подруга – вот так вот слёзы лила?! Тоже мне большая потеря – муж! У меня были всю жизнь не мужья, а пьяные придурки и ворьё гундосое – и я не плакала.

Виктория. Нас развела жизнь.

Сирена. Ничего! Ты без него не пропала!

Виктория. Ему не надо было идти во власть. Я знала, чувствовала, что нам придётся дорого заплатить за это. Все в институте меня возненавидели: я стала женой заместителя министра. Я ведь никого локтями не расталкивала, я многим помогала. Он не выдержал, он стал там с ними пить… у него появилась первая интрижка, вторая… Он как будто стал мстить мне… открыто мне изменял… Он мне сказал честно: я тебе не завидую, по-другому не будет… я не жил – прозябал, теперь хочу пожить. Он мне предлагал деньги, чтобы я закрыла на всё глаза. Какой я ужас пережила!.. Тогда я ему сказала: «Лев, я больше не могу, ты теперь не мой муж. Тот человек, которого я любила, умер… Детей у нас нет. Ты мне ничего не должен».

Сирена. И он тебе денег не даёт?

Виктория. Я не возьму деньги. У него молодая жена, они живут в безумной роскоши. Он мне позвонил на мой день рождения, опять предложил деньги. Я ему сказала: «Лев, я взяла учеников, я не бедствую».

Сирена. Не надо, не надо строить из себя старуху Изергиль.

Виктория. Я продаю свои знания удачнее, чем многие мои коллеги, которые изучали редкие языки, например. А Лёве просто повезло, он изучал экономику капитализма. Пришёл капитализм – и его знания понадобились. А я помогала ему с английским. Ему нравилось, как звучат слова: маркет… брокер… риэлтор…

Сирена. Риэлтор – это я.

Виктория. Я не бедствую: сейчас всем потребовался английский.

Сирена. Правильно. И мне потребовался. Что делать, если в нужное время меня отец с матерью за парту не усадили… Я в молодости всё со шпаной, да со шпаной.

Виктория. Эта его новая жена оказалась умнее: она сразу ему родила. Только в этом я ей завидую. Завидую ей!

Сирена. Не надо ей завидовать. Вот я никому никогда не завидовала в жизни. Единственно, кому я завидовала, это Анджеле Дэвис – так мне её причёска всегда нравилась. Я себя постоянно под неё завивала. В лучшие годы у меня голова достигала таких размеров, что я в такси пригнувшись ездила.

Виктория. Всё во мне разрушает эта проклятая зависть!.. Ты знаешь, я не буду больше водку. Хватит, мне больше не наливай, иначе я опять напьюсь с тобой… Я ненавижу, ненавижу его! Предпочесть эту пошлую дуру, после всего что у нас было! Что она ему такого дала, чего не было у меня?!

Сирена. Дала и чёрт с ней! Сколько их таких! Вокруг каждого мало-мальски заметного мужика они обязательно жужжат и кружат.

Виктория. Я бы таких мужчин постоянно под током держала. Только очередная хищница к нему прикоснулась – разряд! Разряд, чтоб волосы… дыбом.

Сирена. Табличку ему на грудь: «Не подходи – убьёт!»

Виктория. Всё поменялось, абсолютно всё. Раньше он меня безумно ревновал. Я, Сирена, пользовалась успехом. Очень даже пользовалась…

Сирена. О чём мы говорим! Была бы я мужиком, я бы тебя к кровати привязала и не слезла бы, пока не умерла.

Виктория. Лёва у меня такой был незаметный… в очках… – я всегда была спокойна… Понимаешь, ну, одним словом, муж… Я влюбилась в известного философа. Не буду называть тебе фамилию, она до сих пор у многих на слуху… У меня был с ним роман… тяжёлый… безумный. Но я сумела себя остановить, хотя я буквально бредила этим человеком. Лёва ничего не узнал… И вот настал этот переворот в жизни. Сбылась мечта о свободе. Первые месяцы мы с ним просыпались и не верили: неужели мы… живём при капитализме?

Сирена. Да… экономист нынче в цене. А философов теперь девки сачком-то не ловят?

Виктория. Появился недавно мой властитель дум: в глазах депрессия, тоска… никому не нужен… кроме двух-трёх верных идиоток. Обувь ужасная… пахнет табаком и пивом… Сирена, я знаю, что я злая… как всякая брошенная женщина. Но я не могу жить только ненавистью и завистью. Что мне делать? Что мне делать?! Плохое у нас сегодня занятие…

Сирена. Ну что я могу предложить? Коктейль «Анатолий»?

Виктория. Это что?

Сирена. Джин с Толиком!

Виктория. Пожалуйста, не наливай мне ничего! Джин я не хочу.

Сирена. А Толика хочешь? По глазам вижу, что хочешь.

Виктория. Опять ты начинаешь эту тему?

Сирена. Хорошо. Тогда между нами заключается джентльменский договор: ты эту пропускаешь, а я эту выпью, но следующую ты со мной тоже выпьешь.

Виктория. Мы с тобой не можем заключать джентльменских соглашений: мы не джентльмены – мы леди.

Сирена. Это ты у нас леди, а я пока ещё джентльмен.

Виктория. Ты тоже леди. Как будет «договор»?

Сирена. Подскажи первую букву.

Виктория. Ты так и будешь своих будущих собеседников просить подсказать первую букву? Мы это слово изучали. (Пауза.) Буква «а»…

Сирена. Аргумент…

Виктория. Агримент.

Сирена. Значит, агримент заключается между двумя – как бы сказать покультурнее? – между двумя дамами…

Виктория. Можно сказать, так: две пьяные леди договорились…

Сирена. Так, значит, если мы уже пьяные, то я перехожу к главному номеру сегодняшней программы. Сядь покрепче, слушай меня. Приготовила я тебе сюрприз. Думала я думала, чего тебе не хватает в жизни… Ты знаешь, как я тебя полюбила. Я предупредила тебя, что сегодня у меня в гостях будет… молодой Козерог.

Виктория. Кто?

Сирена. Это сюрприз. Подожди, всё по порядку.

Виктория. Какой сюрприз?

Сирена. Козерог. Ему я сказала – ко мне придёт моя подруга, Виктория… сказала, что ты, Козерог, сегодня встретишься на моей территории с моей подругой, зовут её Виктория.

Виктория. Да, ты мне что-то вчера говорила по телефону про какого-то Козерога. Это опять кто-то из твоих друзей?

Сирена. Ты слушай.

Виктория. Сирена, я тебя уже один раз послушала. Я так же была слегка пьяна, ты меня уговорила, ты мне уже один раз прислала… жениха. Больше делать этого не нужно. Давай продолжим занятие.

Сирена. Подожди. Ну и почему у вас не получилось? Я не могу понять.

Виктория. Начнём с того, что этот мужчина не оказался гигантом, как ты мне его представляла. На фото, которое ты мне показывала, он не выглядел таким щуплым. Он появился на каких-то громадных, просто немыслимых, ортопедических каблуках, в высокой шляпе – и всё равно он достал мне где-то до середины уха. Потом, его фамилия…

Сирена. О господи! Да что за ужасы такие! Да какая же такая фамилия?!

Виктория. Он пришёл, в три приёма забрался на кресло, утонул в нём и говорит: «Моя фамилия Куль…»

Сирена. И что?

Виктория. Куль! «…Товарищи за глаза называют Кулёк».

Сирена. А из-за чего же страдать-то так было? Ну Куль и Куль. Какая разница тебе?

Виктория. Ты смогла бы жить с Кульком?

Сирена. Ты не права. Не права! Ты сама мне говорила: главное, что у человека внутри. Ты знаешь, какие у этого Кулька миллиарды? Одна моя подруга встретила мужчину с очень похожей фамилией, и она не страдала, как ты. А уж он-то точно не страдал. Фамилия его была Пакет.

Виктория. Пакет – это всё-таки не Кулёк, это совсем другое дело. Пакет… Это даже красиво… А имя какое было у Пакета?

Сирена. Имени я не запомнила, только фамилия врезалась в память. И ничего, подруга была очень им довольна… Потом у другой подруги был француз по фамилии Дебил. Пишется фамилия: Де Билль, а произносится – Дебил. Ну и что с того? Мне его так и представили, сказали: его зовут Дебил, в переводе на русский – Дурак. А он был поумней многих наших… Ой нет, какой же он француз?! Де Билльчик-то наш испанцем был. Да-да!.. И ничего, подруга мне рассказывала – ничего. Особенно, пополам с мадерой… Вот она меня обучила, как надо мадеру пить! Когда она меня с ним познакомила, они уже до того мадерой увлеклись, что у него все визы были просрочены, чемоданы у него украли… Вот что мы обязательно должны с тобой попробовать сейчас, так это мадеры.

Виктория. Всё! Мне больше ничего не наливай.

Сирена (всё-таки наливает в обе рюмки). Вот ты сейчас выпьешь мадеры и скажешь мне: «Какая же я дура была, что от неё отказывалась!» (Выпила. Ждёт, пока выпьет Виктория.) Ну, права я была?

Виктория. Я пьяна, господа! (Громко.) А у этого Кулька ещё ко всему прочему имя – Герасим. Герасим Куль… И до ушей не достаёт…

Сирена. Ну, милая моя, откуда в тебе вдруг с годами напыщенность такая? Да если он не Кулёк и не Герасим, то его знаешь какая злая Муму держит на коротком поводке, если он не Герасим!

Виктория. Мы расстались немедленно, как только я услышала его имя. Немедленно!

Сирена. Ну и дура! Дура! И ходи одна, плачь по своему армянину.

Виктория (настороженно). Какому армянину?.. Ты только не отплывай, пожалуйста…

Сирена. Я на месте сижу.

Виктория встаёт.

Куда ты?

Виктория (села). Хотела на себя в зеркало посмотреть, но лучше не надо. Скажи… я очень злая?

Сирена. Возьми опять мадерки. Мадера знаешь, как важна для женщины! Как для старика херес, так для нас мадера! Это наш второй эликсир. Я как мадеры выпью – подо мной земля горит! Ну, а первый наш эликсир – сама знаешь, что.

Виктория. Всё! Всё! Пожалуйста, не надо об этом, в мой мозг и так без предупреждения врезался какой-то армянин…

Сирена. Ашот – тот тоже год уже как от своей бабы в бегах.

Виктория. Никогда я не понимала этой твоей восточно-эротической легенды…

Сирена. Подожди! Ашот-то знаешь где?!

Виктория. Да что этот Ашот к тебе прицепился?

Сирена. Ой, ой, ой! Ашотик знаешь где сейчас?!

Виктория. Я не знаю. Может быть, ты всё-таки наливаешь себе слишком много?

Сирена. Если бы я себе наливала нормально, я бы раньше про него вспомнила. Ой, ой! Мне же Ашота надо встретить у Большого театра и отвести показать Валькиной гадалки квартиру. (Пауза). Забыла Ашота встретить! Я Валькиной гадалки вторую квартиру, которая за Петровским Пассажем, должна показать Ашоту!.. Валькиной гадалки квартиру!..

Виктория. Какая «гадалка»?..

Сирена. Ну это такая боевая гадалка!.. Она эту квартиру сдавала бурятам, те там сначала оленину коптили… потом они так друг друга порезали, что из четырёх бурятов набрали только на два с половиной… Ты знаешь, как она Ашота-то моего приворожила!

Виктория. «Валька» … «гадалка»… Сирена, ты всегда в каких-то историях!

Сирена. А ты думаешь, легко в отечестве нашем свободном деньги делаются? Я раньше бегала по Москве как чумовая с языком на плече, но я ничего не боялась. А теперь не знаешь, то ли тебя клиенты подорвут, то ли расчленят…

Виктория. Что ты на меня так смотришь?

Сирена. Вика, Ашота-то я не встретила. Забыла и не встретила… Ну и чёрт с ним, с барыгой! Пусть стоит! У нас с тобой такой изумительный вечер намечается впереди. (Собирается наполнить рюмки.)

Виктория. Нет! Мне больше не наливай. Пожалуйста, глагол «быть».

Сирена (наливает). Да это же мадера! Это мадера.

Виктория. Здравый смысл, Сирена, мне подсказывает отказаться и от мадеры.

Сирена. А ты его не слушай, ты пропусти смысл мимо ушей.

Виктория. Здравый смысл мне подсказывает: семейная жизнь больше не для тебя, Виктория. Не для тебя. Всё! Пожалуйста… глаголы…

Сирена. Никуда ты не денешься!..

Виктория. Это же была шутка, Сирена. Мы с тобой выпили, мы шутили, болтали о мужчинах… Я не думала, что мне придётся встречаться с какими-то «кульками» и «козерогами»!

Сирена. Да не съест он тебя, Козерог! Не съест.

Виктория. Козерог – это что, его кличка?.. Или тоже фамилия?

Сирена. Только ты не падай раньше времени, держись за что-нибудь. (Достаёт газету, читает). «Позови – и я приду. Исполню все твои тайные фантазии. Результат гарантирую. Молодой Козерог».

Виктория. Я не поняла.

Сирена. Козерог придёт… и всё исполнит…

Виктория. Что исполнит?

Сирена (читает). «Позови… Исполню… все твои тайные фантазии». Тут телефон. Ну я и позвонила… Позвала.

Виктория (поражена). Ты позвала?

Сирена. Позвала.

Виктория. Этот Козерог… (Смеётся.) подожди, он сюда придёт?

Сирена. Придёт. К тебе…

Виктория. Ко мне? (Хохочет.) Ты что, с ума сошла, прости, пожалуйста…

Сирена. Почему? Я позвонила по его телефону…

Виктория. Ты с ума сошла!

Сирена. Перезвонил он не сразу… три дня, может быть, прошло. Потом вдруг звонит и сразу с места в карьер: «Заранее говорю вам свою цену в долларах…» Я молчу, потом прикидываюсь дурочкой: «И сколько же будет на наши рубли?» А он так это сухо: «Если вам цена не подходит, я вешаю трубку». Я сказала: «Милый, да если ты нам подойдешь, мы за ценой не постоим».

Виктория. И он придёт сейчас сюда?

Сирена. Сюда. Не бойся.

Молчание.

Виктория. Пожалуйста, уточни: а зачем он придёт?

Сирена. Как зачем? Ну чего ты сама не поняла из объявления?

Виктория. Зачем?

Сирена. Исполнит фантазии… тайные…

Виктория. Чьи?

Сирена. Вика, ты чего, краснеть собираешься? Твои!

Виктория. Нет, нет, нет! Товарищи!.. господа!.. леди и джентльмены!.. Вот это вы уже без меня! Без меня! Без меня!

Встаёт. Сирена усаживает её.

Сирена. Ты что? Куда ты?

Виктория. Я «что»?! Я ничего! Ты даже не знаешь, кто он такой!

Сирена. Он мне не рассказал, какой он. Я по голосу не буду тебе его описывать: на вкус и цвет товарищей нет. Посмотришь – сама увидишь. Тебе решать.

Виктория. Я увижу?! Где я его увижу?! Может быть, только если в страшном сне!

Сирена. Подожди! Подожди, Вика. Я ему сразу сказала: «Молодой человек, спасибо за ваше предложение и отзывчивость, у меня в данное время никаких фантазий нет. Всё что мне в голову приходит, я, значит, очень быстро забываю: забот по бизнесу много. Есть у меня для фантазий придурок один, но он денег с меня не берёт, обходится он мне намного дешевле – считай всего две бутылки водки: одна на вечер, другая на утро». Да и какие, говорю, фантазии в зрелые годы! А помочь ты можешь исполнить фантазии моей подруге, доктору филологических наук. Она живёт в основном духовным, из развлечений может себе позволить только в церковь сходить. Она ещё полная сил и замыслов. Ей это сейчас нужно. От неё год как ушёл муж, она на стену лезет…

Виктория. Ты назвала ему моё имя?! Кто дал тебе право!

Сирена. Не бойся! Чего ты боишься? Сказано: разрешено всё, что не запрещено. У него же всё официально, он же через газету себя предлагает. Не ты одна эту газету купила. Есть спрос – есть предложение. Ты же сама это лучше меня знаешь… Конечно, надо ещё посмотреть, стоит ли он денег…

Виктория. Денег?!

Сирена. Ладно, не ужасайся. Бесплатно теперь только кукушка кукует. Видишь, ты час уже как пришла, а его нет. Видать, работает.

Виктория. Работает?! Козерог придёт сюда работать? Работать?!

Сирена. Работать! Ну и что? У нас с тобой до этого дня была всё только самодеятельность, давай мы с тобой посмотрим и на профессионалов…

Виктория снова встаёт.

Куда ты?

Виктория. Я должна немедленно уйти!

Сирена (держит её). Стой. Я думала сделать сюрприз.

Виктория. Пусти меня! Что мне ещё предстоит узнать в жизни! Какой сюрприз!

Сирена. Вика! Вика…

Виктория. Я сохраняю… контроль над собой, и я не позволю… никому…

Сирена. Да не захочешь – никто тебя не тронет. Мы просто поболтаем с ним, скажем: «Извини, парень, фантазий сегодня нет, ты выпей с нами водочки, а то такая тоска!..» Сидят уже который вечер две дуры и пьют без мужиков…

Виктория. Всё начинается с твоих графинчиков. Я прихожу к тебе заниматься языком, а ты меня сначала спаиваешь, а потом втягиваешь в какие-то дикие истории: присылаешь «кульки», потом вызываешь по телефону «козерогов»!

Сирена. Кто первый газету эту поганую мне показал?! Кто газету принёс?! Там знаешь сколько там таких объявлений!

Виктория. Я не собиралась никому звонить, я купила просто так, из-за этой ужасной фотографии на обложке. Я очень любила эту актрису… я ценила её талант… Ты не представляешь, как она когда-то читала «Стихотворения в прозе» Тургенева! Я, когда увидела её голую на обложке, я глазам не поверила… Мне стало больно… Я заплакала! Она открывала свои тайны всем… не одному мужчине на свете – а всем!

Сирена. А ты всё берегла свои тайны и берегла, и каков результат?

Виктория. Сирена, я читаю её интервью – и у меня встают волосы… Она делится с читателем такими подробностями!..

Сирена. Она делится подробностями, а тебе и поделиться-то нечем.

Звонок входной двери.

Ты чего дергаешься так?

Виктория. Кто это?

Сирена. Успокойся.

Виктория. Я спокойна.

Сирена. Милая моя, глянь, руки у тебя трясутся… глаза в разные стороны разбегаются…

Виктория. Разве у меня трясутся руки? Действительно. Странно… Я не понимаю, почему они трясутся? Вы подумайте! Никогда руки не тряслись…

Сирена. Возьми что-нибудь. На вот пачку сигарет, возьми подержи.

Виктория. Зачем?

Сирена. Займи руки чем-нибудь.

Виктория (взяла пачку). Я не курю, зачем мне держать в руках сигареты?

Сирена. А ты закури. Закури, закури. Встреть его с сигаретой.

Виктория. Не открывай дверь. Если не хочешь, чтобы я ушла отсюда через окно, не открывай!

Сирена. Седьмой этаж! Какое окно!.. Ну ты что с пачкой сделала? Дай сюда!

Звонок повторяется.

Виктория. Стой! Пожалуйста, не надо ему открывать!

Сирена. Если ты дурочка, то зачем же из меня дурочку делать? Да ты что? Он же не зубы рвать пришёл!

Виктория. Не смейся! Я серьёзно… Я требую!

Сирена. Он что, тебя убивать пришёл? Пусти. Я же с человеком договорилась!

Виктория. Тогда иди и скажи ему, что мы от его услуг отказываемся.

Сирена. Мы так и скажем ему: фантазий у нас нет. Но пусть войдёт-то сначала.

Виктория. Это ты ему скажешь сама. Без меня!

Идёт в соседнюю комнату.

Сирена. Стой! Вика!

Виктория (в дверях). Я предупредила тебя: я не выйду!

Сирена. Ну хоть краешком глаза на него посмотри!

Виктория. Меня здесь нет!

Захлопнула за собой дверь. Сирена выходит и возвращается с Константином. На взгляд ему лет сорок, бедно одет, вид странный, смотрит печально.

Константин. Забыл спросить, как у вас с обувью?

Сирена. А?

Константин. Снимать мне обувь?

Сирена. Обувь? Не знаю… Вы сами решайте, когда что будете снимать…

Константин. Ботинки чистые. Ну, давайте я сниму.

Молчание. Костя снимает обувь.

Сирена. Вы… действительно будете тот самый… по объявлению? С которым я говорила?

Константин. Тот самый. Зовут меня Константин Николаевич.

Сирена. Константин Николаевич. Это я, значит… с вами по телефону, значит… говорила?

Константин. Со мной. А иначе как бы я к вам попал?.. Что вы с таким недоверием на меня смотрите?

Сирена. Значит, это вы?

Константин. Значит, это я.

Молчание.

Сирена. Ну-у… проходите, проходите… Значит… ну тогда… что же мы стоим? Садитесь.

Константин. Спасибо.

Сирена. Значит… милости просим… садитесь…

Константин. Куда?

Сирена. А куда хотите… Если вы устали с дороги – тогда вон кресло… отдохните. Вы, значит… и есть тот самый… А я, значит… буду тем самым доверенным лицом… Доверенное я лицо… этой… той самой особы, о которой я с вами говорила… по телефону. Извините, я мадерки глоток выпью: язык к нёбу присыхает… А вы мадерки не хотите?

Константин. Водички, если можно.

Сирена. А почему же нельзя! Вам здесь сегодня всё можно. Пожалуйста… Вот я в этот вам фужер налью.

Константин. Спасибо. Жарко сегодня было очень.

Сирена. Говорят, на завтра опять жару нам обещали синоптики.

Константин. Да, жарковато для весны.

Сирена. Конечно, жарковато. Весна горячая… весна просто сбесилась. Ездила на дачу: черёмуха-то уже в цвету – а холодов нет. Может, вы… того… перекусить хотите?

Константин. Спасибо, я перекусил. У вас напротив купил в киоске пиццу. Теперь вот пить хочется. Водички я бы ещё выпил.

Сирена. Пожалуйста, пожалуйста. Зачем же вы из киосков ели-то? Что же мы такого мужчину не накормили бы?

Наливает ему воды. Смотрит, как Константин пьёт.

Ещё водички?

Константин. Нет, спасибо.

Молчание.

Я готов. Куда идти?

Сирена. Ну подожди… Подожди, дай в себя-то прийти… Я такой редкой профессии мужчину первый раз вижу… Мы пока ещё с тобой даже на «ты» не перешли…

Константин. Какая порода?

Сирена. У меня какая порода?

Константин. Кого обрабатывать будем?

Сирена (волнуясь). Если ты про меня спросил, то я беспородная – торговля-матушка. Были фрукты-овощи, была мебель… Теперь риэлтор я. Вот… квартирки продаём… Маркет уже не тот, что пару лет назад. Раньше я по три, по четыре агримента в день делала, а теперь клиент стал дурить… Ну, а может, чайку, Константин, согреть?.. Или давай, может, водочки тебе выпить, для разогрева? И мне как-то легче будет… с тобой разговаривать…

Константин. Спасибо, я перед вами кофе крепкого выпил: ехал к вам на метро и заснул.

Сирена. Тратишь себя без остатка, значит… на работе-то? Не отдыхаешь?

Константин. С отдыхом есть проблемы.

Сирена. Устал, значит? Мы у тебя что, не первые сегодня?

Константин. Вы у меня третьи.

Сирена. Вообще-то, нам Вовик советовал: во всём надо быть первым… На будущее учтём, как ты много работаешь.

Константин. Я в институте работаю.

Сирена. Ты своим занятием… в свободнее от работы время занимаешься? Ну расскажи, расскажи про себя.

Константин. Лучше вы мне покажите, работать мне где?

Сирена. Где? Я не знаю… Ну, а где ты в основном предпочитаешь… работать?

Константин. Мне всё равно. У вас балкон есть?

Сирена. Балкон?

Молчание.

Ну, Константин… ты силён! Ничего не скажешь. Дай-ка я ещё мадерки выпью…

Константин. Можно в коридоре. Мне всё равно. Главное, чтобы вам было удобно.

Сирена (всё более волнуясь). Значит, я тебе до этого говорила, что… общаться ты сегодня будешь не со мной. Я тебе всего не хотела объяснять по телефону… По телефону, конечно, у меня такого сильного впечатления не было, а сейчас, Константин… ты знаешь… ты меня заинтересовал…

Молчание.

Значит, теперь можно за деньги такого вот ценного помощника в жизни получить?

Константин. За деньги теперь всё можно.

Сирена. Эх, если бы так. За деньги живой зуб-то не вырастет и третья нога не отрастёт… Извини, если я чего не то скажу. Я, Костенька, выпила сегодня.

Константин. Это я понял.

Сирена. Какая улыбка у тебя добрая… Глаза… какие хорошие… Ты извини меня. Очень сейчас напряжённая жизнь – не каждый мужик выдержит, а я женщина. Кругом такое страшное ворьё… В какое тёмное время живём! Вечером приходится расслабляться… Ну какой ты интересный оказался! Балкон, говоришь? Он у меня застеклён, балкончик-то.

Константин. Очень хорошо.

Сирена. Только у меня там… склад боеприпасов, на случай очередного передела собственности, – канистр семь спирта. Покрышки со старой машины там, я их ещё не продала. У меня сейчас «Ауди», а до этого я три года на нашей «Волге» ездила… Ты меня извини, ладно? Не скажу, что ты, конечно, Аполлон Бельведерский… Сначала ты меня разочаровал. Ты, когда у двери-то там позвонил, увидела тебя в глазок, думала, какой-то агитатор пришибленный: очки, портфель… Это ты, значит, под научного работника косишь? под доцента? Как в фильме про шпионов?

Константин. Весёлый вы человек…

Сирена. Я очень весёлый. Ты меня раньше не встретил. Анджелу Дэвис помнишь?

Константин. Анджелу Дэвис? Помню. Боролись за её свободу.

Сирена. У меня волос на голове было в два раза больше, чем у неё, а за мою свободу никто не боролся. Мы с ней примерно в одно и то же время в тюрьму сели… Значит, всё делаешь по науке, да? Я, честно тебе скажу, тёмный валенок… в этих вопросах. Сейчас так много новых этих слов специфических появилось. Иногда услышишь от своих помощниц слово, спросишь: а что оно означает? – в ответ смех. Жизнь, Костя, прошла в темноте, у фанерной стенки… Знаешь, кто меня в этой жизни по большому счёту любил, Костя?

Константин. Кто?

Сирена. Клопы.

Молчание.

А я, Костя, признаюсь тебе… сейчас знаешь, что подумала?

Константин. Пока не знаю.

Сирена. Знаешь, что? Жизнь-то одна. Может, пусть моя подруга… пока подождёт? Ну-ка, иди выпей-ка со мной. Давай для начала посидим за столом… как положено… На балкон-то я, наверно, с тобой не рискну: не те мои годы. Я вот пока просто посижу, тебя послушаю… мадерки выпью. Потом поглядим. Давай, давай, иди сюда! Налила я тебе.

Константин. Пить?.. Я не могу. Вы знаете, у меня ещё есть заказы.

Сирена. Ну уж ты мне про другие-то заказы не говори теперь, всё я про тебя знаю. Но ты хоть немного-то меня обмани. Мы же доверчивые, женщины: нас обманывают, а мы всё равно вам доверяем… Нельзя так нельзя… Слушай, тебе такая фамилия «Кулёк» ничего не говорит?

Константин. Кулёк? Нет.

Сирена. Вот и я тоже её убеждаю: главное, что у этого «кулька» внутри. А внутри-то у него семь домов по чётной стороне и десять – по нечётной. Он почти улицу целую купил. Вот я и хочу его партнёром-то своим сделать: квартиры-то надо будет продавать. Ты Виктории скажи… мол, как специалист: чем хуже у человека фамилия, тем, мол, в остальном он лучше… А вообще-то я для неё это всё, с тобой, надумала. Страдает она… Она… она так мучается!

Константин. Где наша собачка?

Сирена. Какой ты ласковый, собачкой её назвал… Она здесь.

Константин. Здесь? Где?

Сирена. А она спряталась.

Константин. Её что, раньше не обрабатывал специалист?

Сирена. Не знаю. Она в этих вопросах со мной такая скрытная. Может, и обрабатывал… А скорее всего, что нет: откуда у них, в народном образовании, специалисты! Да и у нас, в торговле, как всегда было: или он Абраша, или он пьяный. Недавно разговорилась я тут в элитном клубе с одним из фонда милосердия, разговорилась о эрогенных зонах, а он, пьяный зверюга, как зарычит на меня в ответ: «Я зону только одну знаю!» …

Константин. У вас сучка?

Сирена. Она, конечно, скорее, сучка, чем кобелёк. Ты только так с ней… не надо… Это со мной можно по-простому, – я всякое в жизни видела, вплоть, Костенька, до тюремных бараков… Она этого не поймёт. (Долго смеётся). Её прямо ужас обуял. А ей говорю: «Ну что он такого плохого тебе сделает? Твои фантазии ведь, не его… Не захочешь ничего – пусть он просто напротив тебя посидит, ты на него посмотришь…» Боится она тебя… А, я вот уже не боюсь, я вот так осмелела, что даже готова тебя по голове погладить. Ты поседел-то не на работе ли? (Гладит его волосы). Дают тебе, наверно, наши леди прикурить!..

Молчание.

Константин (смущён. Встаёт, отходит от неё). Но… всё-таки у меня времени немного…

Сирена. Пойми, Константин, мы же с ней простые советские женщины, кто из нас мог ожидать, что будем жить при такой свободе нравов… Так что ты к ней не торопись. Она пусть пока там книгу почитает… Посиди пока со мной, я ведь тоже ещё не старая. Не спеши ты так… А, вот я тебя по-другому представляла, думала, ты высокий… Козерог, одним словом!

Константин. Понятно.

Сирена. А что тебе понятно? Всё равно, нравишься ты мне… Костя…

Константин. Честно говоря… меня эта ситуация немного напрягает.

Сирена. А я, думаешь, не напрягаюсь? Я вот на тебя смотрю и знаешь, как напрягаюсь!

Константин. Мне пора работать.

Сирена. Работай! А ты отворачиваешься, на меня не смотришь… Ну иди сюда! Сядь. (Сама подходит к нему.) Чего я за тобой по комнате бегаю? Не уходи… глаза-то не отводи! Со мной и выпить нельзя, что ли?

Константин. Можно мне вам один вопрос задать?

Сирена. Да почему один, Костенька? Задай два, три задай…

Константин. Как вас зовут?

Сирена. Сирена Матвеевна… Сирена. Ты зови меня Сирена.

Константин. Намордник будем надевать?

Сирена. А?

Константин. Смирная она или с характером?

Сирена. Намордник-то зачем?

Константин. Где животное?

Сирена. Она моя подруга, дорогой для меня человек – не надо так про неё. Я решила тебя пригласить не потому, что мы животные. Страдает она одна, очень страдает.

Константин. Она не кусается?

Сирена. Я её с интимной стороны не знаю, Костя. Я никогда никого не кусала, считаю, что это женская распущенность. Меня кусали… Да вот этот Ашот, партнёр мой, он всё мне обещает, говорит: «Я тебе, курва, горло перекушу!» Вот я английский выучу – я его поменяю, буду работать с одним тут латышом. Но они такие стали неприступные, такие гордые латыши стали! Он по-русски говорить не хочет, требует язык международного общения.

Молчание.

Слушай, ты-то будь со мной ласковым. Одно же зверьё ведь вокруг! Мне денег не жалко, я могу тебе вперёд заплатить, за двух: и за неё и за себя.

Константин. Время идёт, и эта ситуация всё больше мне не нравится!

Сирена. Да что ж ты деловой-то такой, Витенька?

Константин. Костенькой меня зовут… тётенька!

Сирена. Видишь, как ты со мной… «тётенька». Обидел… Ладно. Моё дело было вас познакомить, а уж всё остальное ты тогда сам давай. Сам. Обидел ты меня!

Константин. У меня на вас осталось сорок пять минут.

Сирена. Сам иди её зови, я вам тут не прислуга.

Константин. Пятнадцать минут уже прошло!

Сирена. Не обидим мы тебя, не бойся. А ты – испорченный человек, Константин. (Неожиданно громко). Вика! Ау! Живая ты там, красавица моя? Выходи. Ему без тебя скучно стало.

Молчание.

Ты женщин не понимаешь, Константин. Понял меня?

Константин. Нет.

Сирена. А ещё Козерог! (Громко). Виктория, давай выходи! У него счётчик уже включён. Ты живая там? Подай хоть голос.

Виктория (из-за двери). Я не понимаю, про какой ты счётчик.

Сирена. В такси давно ездила?

Виктория. Давно.

Сирена. Ну мы с ним тут уже и водички попили, и про науку поговорили… Выходи. Не страшный он… Вика, да выходи ты! Ну не будь дурой!.. Вика! На столе закуска, напитки вон в шкафчике. Уха остыла… Мы, Константин, с Викой ещё горячего не ели. Мне из Самары стерлядь привезли. (Громко Вике.) Захотите ушицы – толкни кастрюлю на плиту! Вика! Про уху поняла? Оставьте тарелочку для меня.

Виктория (из-за двери). Можно тебя на минутку?

Сирена. Знаешь, что, моя золотая, я поехала к Большому театру снимать с поста Ашота. Ашот этот, припадочный, он ведь застрелит меня. Ради чего я жизнью рискую?! Я, перед тем как вернуться сюда, позвоню. А если тебе надо будет – звони мне по мобильному.

Виктория. Подожди! Я тоже ухожу.

Сирена. Ну зачем тебе уходить, Вика? (Косте. Шепчет.) Пошла я, разбирайся с ней… Работай!..

Константин. Она хозяйка собаки?

Сирена. Пошла я.

Виктория. Я с этим человеком одна здесь не останусь! Сирена, я тоже ухожу!

Сирена вышла. Костя сел в кресло. Ждёт. Вошла Виктория, но боится двинуться, остановилась у двери. Молчание.

Константин. Вы хозяйка?

Виктория. Не приближаться! Не сметь!

Константин. Что?

Виктория. Не приближайтесь ко мне! Вы меня слышите?! Слышите меня?

Молчание.

Константин. Я вас очень хорошо слышу, кричать не надо.

Виктория. Я не кричу. Просто я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Услуги, которые вы… оказываете, мне не требуются.

Константин. Понимаю я вас хуже.

Виктория. Меня не надо понимать! В этом нет необходимости. Не двигаться!

Константин. Хорошо, допустим, я не буду двигаться. Что мне делать? Стоять? Сидеть?

Виктория. В этом нет необходимости.

Константин. Если собеседник пьёт водку в такую жару, понять его нелегко.

Виктория. Давайте не будем философствовать.

Константин (встаёт). Мне пора работать.

Виктория. Не приближаться!

Константин. Я не собираюсь к вам приближаться, – напротив, я готов от вас как угодно отдаляться. Под любым углом. Вы мне совершенно безразличны.

Виктория. Стоять!

Константин. Что вы кричите, чёрт возьми! (Достаёт намордник из сумки.) Это вот намордник! Обычно я готовлю животное, даю ему конфетку, пытаюсь расположить к себе лаской… Когда у меня на это есть время. Но в вашем случае времени на ласку у меня уже нет. Вы сами наденете намордник, и мы приступим. Повторяю: начну работать только после того, как вы наденете намордник, – это моё условие!

Виктория. Чудовище! Чудовище!

Константин. Что?

Виктория. Откуда вы все появились?! Откуда вы выползли?! Из каких щелей?! Где вы были раньше?! Кем вы были?

Константин. Мне отвечать на каждый вопрос в отдельности?

Виктория. Чудовище!

Константин. Я человек мирный, но и у меня терпение не безгранично. Вы у меня сегодня не одна. Понимаете, меня?

Виктория. Я вас не понимаю! Не понимаю, кто вы! Не понимаю, ваших страшных мыслей, не понимаю тех, кто вас нанимает. Я не хочу вас понимать! Я отказываюсь вас понимать! Вы все для меня не существуете. Вас нет! Я знаю, что вас выдумал… кто-то страшный, страшный… с больной фантазией!..

Константин. Что за бред!

Виктория. Это вы… это вы – бред! Бред! Бред! Люди в какой-то горячке, как будто после голода им дали поесть и вот-вот отберут. Все торопятся, все хотят успеть!.. Те, кто вас к себе зовёт, – они больные… А вы наживаетесь на их несчастье… на их одиночестве. Не знаю, как назвать то, чем вы занимаетесь, не могу вас назвать даже лакеем. Это какая-то мерзость! Вы нужны этим пошлым, сытым барыням, только чтобы им самим себе доказать, что всё в жизни мерзость. Любовь – мерзость, верность – мерзость… Но я могу понять этих женщин, и я их не презираю: они несчастные женщины. А вас я презираю!

Молчание.

Константин. Если вы вменяемы, пожалуйста, ответьте мне на один вопрос: вы зачем меня сюда пригласили?

Виктория. Я вас не приглашала! Козерог!

Константин. Кто со мной говорил по телефону? Кто мне сказал, что нашёл моё объявление в газете? Кто дал мне этот адрес? Мне что он, приснился?

Виктория. Я с вами не говорила!

Константин. Черт побери! Я из-за вас потратил своё время, отказался от других заказов!..

Виктория. Прикажете мне вам заплатить?

Константин. Мне от вас подаяния не надо, я беру деньги только за сделанную работу. В этом доме есть собака? Есть в этом доме собака?

Молчание.

Виктория. В этом доме собаки нет! При чём здесь собака?

Константин. Не-е-т! Вы мне за это заплатите! Во-первых, вы мне заплатите за мой визит, как мы договорились!..

Виктория. Я с вами не договаривалась!

Константин. Ну, значит, я дождусь вашу… напарницу. Она обещала скоро вернуться. Она мне тут предлагала поесть… выпить… Вот я и поем и выпью. (Выпил.) Я сдеру с вас не просто за работу – я с вас за моральный ущерб возьму! Вам, дамочка, скучно тут стало?! Раньше мне только девочки так малолетние звонили: приедешь – а там за дверью малолетки от смеха давятся. Проходили мы это. Я им прощал. Но когда такие богатенькие дамочки так развлекаются – им я этого простить не могу! (У телефона). С вашего позволения, я позвоню… Я отменю следующий визит, и вы мне заплатите за оба!.. Позвольте позвонить!

Виктория. Вы знаете, я здесь не хозяйка, и ничего позволять вам не могу.

Константин. Значит, я позвоню без вашего позволения! (Набирает номер). Тимофей, ты над чем сидишь?.. Пропусти абзац, начни считать с величины гравитации. Значит… первая фраза следующего абзаца будет теперь звучать так: «В нестабильных процессах формирования межзвездного газа доминируют агрессивные свойства водорода, в той же мере, как и поведение гелия». И дальше – то что было до фразы: «Последние мировые исследования плазмы…» Я позже приеду. Меня тут задержала одна клиентка… Если бы собака! Хуже! Как это сказано у Грибоедова? «Не человек – змея!»

Виктория. Если я змея, то вы… знаете кто? Вы – проститут!

Константин. Красивая женщина, старина, но с явными признаками паранойи… (Виктории). Ничего не вижу плохого в том, что человек зарабатывает на хлеб своими руками. (В трубку). Это я не тебе. Это я тут даме пытаюсь объяснить, что стригу собак не от хорошей жизни, я ей объясняю, что за одну собаку получаю столько, сколько платят тебе, кандидату наук, за три месяца… Ладно, трудись. (Положил трубку. Виктории). Знаете, что, мои дорогие? Я с вас сдеру по мировому стандарту! Вы теперь хотите жить, как живёт благородная буржуазия, – собак стрижёте по журналам? Я, чтоб вы знали, доктор наук, и час моей работы очень дорого стоит на мировом рынке интеллектуального труда. Платите!

Виктория. Это вы доктор наук?! Это я доктор наук!

Константин. Верится с трудом. (Пьёт). Ваше здоровье!

Виктория. Мне тоже не верится, что вы имеете хоть какое-то отношение к науке.

Константин. Я могу показать свою книгу.

Виктория. Покажите.

Константин. Она на английском языке, боюсь, вы её не поймёте.

Виктория. Не бойтесь.

Молчание.

Константин. А где стерляжья уха? В какой кастрюле?

Виктория. Я здесь, как и вы, в гостях. Я не знаю расположение здешних кастрюль.

Константин. Ну тогда я пока икорочки съем… и ещё налью.

Звонок телефона. Поколебавшись, Виктория берёт трубку.

Виктория. Алло. Сирена, это ты? Это я… Это я, Виктория… Да, я жива… Козерог? Ужинает… Что закончил? Он ничего не начинал и никогда не начнёт!.. Я не знаю, что он собирается дальше делать. Он ждёт тебя… Ты напрасно смеёшься. Он требует, чтобы с ним расплатились. Пожалуйста, приезжай скорее… Сирена, я нахожусь в идиотском положении… (Положила трубку. Косте). Человек, который вас заказал, не сможет приехать в ближайшие три часа, её держит за горло Ашот, – это вся информация, которой я могу с вами поделиться.

Константин. Не смейте говорить со мной в таком пренебрежительном тоне! Я не шашлык, чтобы меня заказывать.

Виктория. Вы ничем не отличаетесь от шашлыка.

Константин. Я, милочка моя, от шашлыка отличаюсь! Где мои ботинки? (Сдвигая мебель, ищет ботинки.)

Виктория. Я вам не «милочка»! Не трогайте мебель!

Константин. Наплевать на вашу мебель! Где мои ботинки?

Виктория. Почему вы меня спрашиваете про свои ботинки?

Константин. Мне некого здесь больше спросить! Мне что, идти по Москве босиком прикажете?

Виктория. Делайте что хотите!

Константин. Вот мои ботинки.

Виктория. Поздравляю!

Константин. Я, родная моя, внесён во многие энциклопедии…

Виктория. Я вам не «родная»!

Константин. Можете много обо мне почерпнуть из всемирной энциклопедии…

Виктория. Увы! Сведения о вас почерпнули вот из этой грязной, бульварной газеты! Но об этом вы поговорите с хозяйкой квартиры.

Константин. Очень хорошо. Когда она появится?

Виктория. Не знаю.

Молчание.

Константин. А это что за рыбка горячего копчения была, белуга или севрюга?

Виктория. Я не специализируюсь в рыбках.

Константин. А в чём вы специализируетесь?

Виктория. В английской филологии. А вы, ко всем своим достоинствам, ещё и стрижёте собак, правильно я вас поняла?

Константин. Думаете, не пора ли вам подстричься? Стригу собак… кошек… завиваю… А вот водку советую вам пить нашу «Столичную». Мои скандинавские коллеги, которые ко мне приезжают, пьют только русскую водку, не говоря уже об американцах, – у них одно заклинание: «Кристалл». Помните, у Пушкина: «…я сквозь магический кристалл ещё неясно различал…» Ну мы и финскую выпьем. (Выпил.) Значит, здесь фокстерьеров нет?

Виктория молчит.

Ау-у!

Виктория. Я вас слышу. Но это не значит, что я должна вам отвечать!

Константин. Я собирался стричь собаку.

Виктория. Насколько я знаю, тут нет собак… и кошек нет.

Константин. А что тут, кроме вас, есть ещё живого?.. из фауны? Можем тараканам маникюр делать: учёные теперь на все руки мастера.

Молчание. Константин роется в портфеле.

Вот тут моя другая книжка… на французском. Она с картинками.

Виктория. Не волнуйтесь, я пойму и на французском.

Константин. На французском тоже поймёте?

Виктория. Пойму. (Берёт у него книгу.) Книга называется «Млечный путь». (Раскрывает наугад и читает переводя.) «И вот теперь представьте себе нашу Галактику как крохотное звено разорванной спирали. Может быть, именно так кто-то её видит из нашей ближайшей соседки, Туманности Андромеды…» (Смотрит на обложку.) Константин Берковский…

Константин. Это я.

Виктория. Издана в Париже в восемьдесят седьмом году… А вот и фотография автора… Посмотрим…

Константин. Французский язык вы, действительно, недурно знаете… Давно я не пил такого и не ел такого.

Виктория. Ну что же, по фотографии похож…

Молчание.

Скажите, если вы всё-таки Берковский… то кто Козерог?

Константин. Никто никогда не считал, сколько нормальный человек может прожить в этом бреду. Вы знаете, я стал видеть очень осмысленные сны. Мне снятся поступки, которые совершаются с ясными с мотивациями… Я дал объявление в нескольких газетах, всего два слова: «стригу фокстерьеров» – то есть ни болонок, ни пуделей… Однажды меня пригласили подстричь козу. У нас в семье всегда были фокстерьеры, и моя мама меня научила стричь наших собак. Я приехал сюда стричь фокстерьера. Кто вы?

Виктория берёт газету.

Это мне снится, что женщина вдруг решила почитать газету? Ну почитайте мне вслух…

Виктория. Я нашла ваше объявление…

Константин. Меня зовут Константин. А вас как?

Виктория. Виктория. Значит, вы не Козерог?

Константин. Виктория… устал я, Виктория… В обсерватории ночую… Устал.

Виктория. Я нашла. Да! Ваши объявления рядом. Ну конечно, она просто перепутала! Как всегда.

Константин. Что?

Виктория. Козероги, фокстерьеры… – всё смешалось в этом сумасшедшем мире. Вот телефон подчёркнут. Это ваш?

Константин. Мой, мой рабочий телефон. Домашнего телефона у меня больше нет. Дома тоже нет. Жены, к счастью, тоже нет. Моё жизнеописание укладывается в одно слово – «бывший». Бывшая жена, сожитель средних лет моей бывшей жены, моя бывшая дочь, молодой сожитель моей бывшей дочери, моя бывшая свекровь, немолодой сожитель моей бывшей свекрови. Я живу вдвоём со своей старой собакой, которой уже не требуется сожитель. Вот я, в основных чертах, рассказал вам историю моей земной жизни. Должен добавить, что в обсерватории один голодный паренёк, Тимофей, сегодня досчитает для меня величину допустимой корреляции одного неблизкого объекта, и тогда я дополню свой рассказ существенными подробностями. В то время когда происходили на тверди земной эти события – назовём их так: освобождение гражданином Берковским жилой площади – там, в нежилой площади, в очень неблизком скоплении Галактик, родилась звезда, которую открыл вышеупомянутый гражданин Берковский. Звезде предстоит дать имя. Если, скажем, её назовут Виктория, тогда можно будет сказать так: всё это произошло в дни, когда родилась звезда Виктория. За то время, дорогая моя Виктория, которое я провёл в этом ужасном доме, во Вселенной произошло столько важных событий, которые я из-за вас пропустил: умерли одни звезды… родились другие, новые… одни галактические скопления потеснили другие… Я ничего этого не увидел. Сегодня такая чистая и ясная должна быть ночь! Я бы мог ещё многое увидеть сегодня ночью… Но мои глаза застилает обида и ненависть. Ненависть к людям. А от этого голова становится тяжёлой… Тяжёлые мысли приходят мне в голову.

Виктория. Это глупое недоразумение. Моя ученица по вечерам редко бывает трезвой.

Константин. О, как я её понимаю. Как я её понимаю! Вы отняли у меня эту ночь. Что вы мне можете предложить взамен?

Виктория. Я пришла сюда преподавать английский язык.

Константин. Этот язык я уже знаю. Ладно, возьму натуральным продуктом. Накормлю кандидата наук и мою собаку.

Собирает со стола закуску.

В этой кастрюле стерляжья уха? Моя собака никогда не пробовала стерляди. Я тоже не пробовал… Как же мне это донести?.. А, крышка держится хорошо.

Виктория. Не надо выходить на Красную площадь с кастрюлей.

Константин. Вы считаете, не надо… на главную площадь страны?

Виктория. Вас могут не понять.

Константин. Скажите мне что-нибудь по-французски на прощание.

Виктория. Вы уходите?

Константин. Ухожу. Пойду кормить собаку стерляжьей ухой…

Виктория. Я думала, вы дождётесь всё-таки хозяйку… и выясните по поводу денег… Я, впрочем, готова это сделать за неё…

Константин. Оставьте их себе. Считайте, что вы их заработали.

Виктория. Заработала?

Константин. Я поговорил с вами – и мне легче стало.

Виктория. Вы же совсем пьяный. Вы дойдёте?

Константин. А я не пойду, я поеду.

Виктория. Поедете? В таком виде не стоит вам садиться за руль.

Константин. За моим рулём сидит, сжав золотые зубы, свекрови сожитель удалой. А я, моя дорогая, езжу электропоездами.

Виктория. У меня остался какой-то… неприятный осадок. Я чувствую, что виновата, хотя я не виновата…

Константин. А вон стоит продукция финских виноделов – осадки, в том числе и неприятные, неплохо растворяет. Но наша лучше: от нашей я бы уже лежал, а тут ещё сам передвигаюсь, без посторонней помощи.

Виктория. Мне что-нибудь передать хозяйке?

Константин. У вас есть мой телефон. Если заведёте собаку – звоните. Напоминаю, что я стригу только фокстерьеров. Скажите, а можно мне последний вопрос вам задать? А вот «собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов» долго ещё будет наша страна рождать? Как вы думаете?

Костя выходит с кастрюлей. Помедлив некоторое время, Виктория решительно собирает вещи и направляется за ним.

Действие второе

Виктория играет на рояле. Сирена, как всегда, за обильным столом.

Сирена. Не нравится мне, что рояль стоит в этом углу, передвину я его, ближе к центру. Этот дизайнер устроил мне здесь Куликово поле: столько я синяков себе уже поставила об этот чёртов рояль!.. Ты что играешь?

Виктория. Композитор Чайковский. Из цикла «Времена года». «Июль».

Сирена. Июль? Настроение у нас, я вижу, сегодня получше.

Виктория. Настроение у меня очень плохое: меня огорчает, что у нас с тобой, Сирена, очень маленький прогресс в языке. Курс, который я собиралась тебе давать, называется интенсивным. Почему? Он предполагает ежедневное и полное погружение в предмет. Ты перехватила инициативу и ежедневно погружаешься в совершенно другой предмет. Вчера у тебя была на уме мадера, сегодня возник херес… – и всё это на фоне водки. Ни одного домашнего задания за время наших занятий ты не выполнила. Ни одного! Меня это очень огорчает.

Сирена. А меня огорчает, Виктория, что между нами нет настоящего агримента. Агримент первый: ты отказалась со мной хереса выпить…

Виктория. Не делаешь ничего. Ничего! Почему?

Сирена. Потому что ты оказалась такой скрытной.

Виктория. Я всё тебе про него рассказала. Я могу повторить: этот человек – гений.

Сирена. В чём? В чём гений-то? Заладила: гений, гений. Нам Наденька всю жизнь талдычила: Вовик – удивительный гений, любит детей и кошек… А на самом деле он таких кошек любил, что у Надюхи глаза из орбит вылезли… Ты дай подробности-то, детали тут важны… Ну расскажи, расскажи. Он на балкон тебе предлагал пойти?.. Ну что ты молчишь?

Виктория. Всё! Я жду, когда ты откроешь учебник и прочитаешь мне домашнее задание. Я тебе сказала: сначала работа – остальное потом!

Сирена. А я всё тебе подробно про себя рассказала, ничего не утаила! Я прямо вне себя была после этого Козерога – так он меня возбудил к жизни! Такие красивые фантазии стали в голову приходить! Горизонты открылись. А Ашот, сволочь, знаешь, что мне сказал: «Отойди, я на тебя не могу смотреть без содрогания». Мы, после того как посмотрели Валькиной гадалки квартиру, приехали в ночной клуб с ней договариваться, я её спросила: «Зульфия, в чём ты видишь смысл женской жизни?» Она мне сказала: «Не грусти, Сирена. Мужчины, как пирожки с начинкой, с виду все похожи один на другой – горячие… румяные… – и ты думаешь, что они все с мясом. А на самом деле – один с рисом, другой с капустой, а третий, вообще, с творогом…

Виктория. Слово «мясо» по-английски, пожалуйста.

Сирена. Нет чтобы про рыбу спросить! Название клуба я не запомнила, что-то связано с джунглями. Там кого только не было! Хозяин только и кричал: «Какие люди! какие люди!..» Я у двери сидела, недалеко, всё смотрела на мужиков-то и про каждого думала: «Ну и какая же у тебя начинка?» Потом Ашот схватился с каким-то крымским прокурором: тот ему с прошлого года деньги не возвращает за квартиру. Потом какого-то своего бывшего подельника он обнаружил, который ему знаешь какую квартиру продал? Жильцы въехали, стали евроремонт делать, старинную печь ломанули – а там, под изразцами, таджик замурован! В полный рост! Представляешь: прямо так и поставили, в халате и в тюбетейке!.. Куда-то Ашот с этим своим подельником уехали, и тогда прокурор привёз нас с Зульфиёй, к утру, на завод селекционных вин. Там была свадьба, жених и невеста ему в пояс поклонились и вынесли три ящика хереса… Один ящик я отбила. Так я, с этим ящиком в обнимку, и приехала. Всё что я поимела… Теперь рассказывай про себя. Значит, ты им осталась довольна?

Виктория. Пожалуйста, глагол «быть» в настоящем, прошедшем и будущем времени.

Сирена. Ну не хочешь говорить – он сам мне про себя расскажет.

Виктория. Пожалуйста, глагол «иметь».

Сирена. Хев!

Виктория. В настоявшем, прошедшем и в будущем.

Сирена. Подожди, я скажу сначала по-русски. В настоящем: я хеваю, в будущем: я буду хевать… Смотря что я в прошлом похевала, может быть, я уже этого не захочу хевать…

Виктория. Позор! Позор!

Сирена. А у самой глазёнки сверкают от радости! Знаешь, кто сюда к нам придёт-то?! Знаешь.

Виктория. Это я сказала ему, чтобы он тебе позвонил. Я знаю, что ты его пригласила.

Сирена. Мне он про тебя ничего не говорил в нашем разговоре.

Виктория. Я вашего разговора не слышала, я просто попросила его тебе позвонить.

Сирена. А что я такая, что мне мужчина и позвонить не может сам? Без твоего указания? С таким ты пренебрежением это сказала! Он позвонил, культурно так извинился: извините, говорит, я звоню с похмелья… Я говорю: «Пожалуйста не беспокойтесь, я тоже имела дринк вчера, в прошедшем времени». И он говорит: «Не оставил ли я у вас сумку с инструментами… и намордник? Я без намордника работать не могу». Я говорю: «У меня ваши инструменты были…» Тогда, говорит, я к вам вечером зайду, и занесу кастрюлю.

Виктория. Да, извини, я забыла тебе сказать, он унёс с собой кастрюлю.

Сирена. Ты что, с ним рассчитаться не могла? Позвонила бы мне по мобильному, я сказала бы, где у меня деньги лежат.

Виктория. Он отказался от денег.

Сирена. От денег отказался? А кастрюлю унёс…

Молчание.

Вообще, он, конечно, необычный человек. Я заметила: такие у него глаза – прямо прожигают насквозь… Давай! Рассказывай! Ты-то с ним глагол «хев» проходила вчера, в прошедшем времени? Ну что ты молчишь? Что ты мучаешь-то меня? Ну расскажи! Ну?

Виктория. Я провела потрясающую ночь.

Сирена. Ну я же вижу! Вся мебель сдвинута. Тут что вчера было?.. Теперь – чтобы я не забыла – такой вопрос у меня к тебе: какой размер у тебя безымянного пальца? Герасим хочет заказать для тебя перстенёк. Видишь, какие предметы найти можно в нашем «кулёчке» … Размер какой?

Виктория. Сирена, этот вопрос останется без ответа. Я не хочу больше говорить на эту тему. Ещё раз я услышу про «кулёк», про этого Герасима – я уйду и никогда к тебе не приду!

Сирена. Дурёха! Прими от него подарок – и забудь!

Виктория. Я сейчас уйду!

Сирена. Не уйдёшь! По глазам вижу, что не уйдёшь!

Виктория. Я вчера получила подарок, перед которым меркнет всё.

Сирена. А кто тебе его подарил! У кого ещё есть такая подруга!.. Ну расскажи! Расскажи! Меня прямо озноб прошибает! Я же, как только тебя увидела, сразу поняла: женщина вне себя от восхищения.

Виктория. Моим именем назовут звезду.

Молчание.

Сирена. Какую звезду?

Виктория. На небе… скоро будет звезда Виктория…

Молчание.

Сирена. Это всё барыга этот, Ашот проклятый! Дура ты дура, Сирена! Не ушла бы ты – была бы сейчас на небе звезда Сирена… Ну и что дальше-то было? Рассказывай!

Виктория. Тебе этого мало?

Сирена. Ну, назвал тебя звездой… звезду назвал тобой… Это что, такая была твоя первая фантазия?

Виктория. Такое мне и в голову не могло прийти!

Сирена. Виктория, какой ты большой путь прошла! Это же какой он путь с тобой проделал: от звезды до намордника!

Виктория. Так, теперь, что я должна сказать тебе о наморднике. Сирена… он сейчас придёт… Я хочу тебя предупредить… как ты должна с ним себя вести.

Сирена. Подожди, подожди, ты дай мне мадерки выпить. У меня всё горит внутри. Этот херес хохлы теперь настаивают на спичечных головках, что ли?.. Виктория, вот что я тебе скажу. Я тебе вчера его уступила?.. Сегодня ты мне его уступишь. Козерога-то мне уступи… на вечерок-то…

Виктория. Сирена! Он никакой не Козерог! Он на самом деле Дева!

Сирена. А мне-то какая разница! Вовик вон тоже под псевдонимом работал, а сколько успел дров наломать!

Виктория. Константин Николаевич занимается наукой. Может быть, он – великий учёный.

Сирена. Говорил он мне и про науку. Говорил. Если ты мне настоящая подруга, то ты со мной поделишься.

Виктория. Послушай, меня, то, чем он занимается, могут понять всего несколько человек во всём мире.

Сирена. Ты поняла, а я не пойму? Тебя он обслужил – как-нибудь и меня обслужит.

Виктория. Сирена, он никого не обслуживает!

Сирена. Обслужит – никуда не денется! Ты знаешь, что он мне тут предлагал? Это с тобой он в романтическом стиле работал, а со мной его к грубому натурализму тянуло. Но это в нём меня не смущает.

Виктория. Ты можешь поставить рюмку и сосредоточится на том, что я скажу? Он – не Козерог.

Сирена. Правильно мне мама говорила: не верь лучшим подругам! Всем с тобой подруга может поделиться, кроме одного. Это подруга лучше в землю закопает, но не поделится с тобой!

Виктория. Сосредоточься. Смотри на меня.

Сирена. Смотрю. А глаза-то злые. Какие глаза злые! Я про тебя Кульку сказала: овечка…

Виктория. Сосредоточься!

Сирена. Медуза Горгонская!

Виктория. Сосредоточься!

Сирена. Медуза!

Виктория. Ты знаешь, что такое галактика?

Сирена. Галактика?

Виктория. Галактика.

Сирена. Стиральный порошок, что ли? Название порошка? Или это такое мыло? Ты про что спрашиваешь?

Виктория. Что такое Вселенная, ты знаешь?

Сирена. Я многого не знаю. У мамы, кроме меня и сестёр, в семье был отчим, его звали Руслан. Он маме говорил: «Не бей, Людмила, детей по голове…»

Виктория. У тебя из окна звёзды видны?

Сирена. Звёзды видны. Пятиконечные наши звёзды.

Виктория. Есть ещё и другие звёзды…

Сирена. Нет там никаких других! И не будет!

Виктория. Ты где живёшь? Где ты живёшь, Сирена?

Сирена. Что ты у меня это спрашиваешь? Иди вон у Вовы спроси, он тут рядом дремлет… Не знаю, в каком я государстве теперь живу.

Виктория. Ты живёшь в Галактике… и я живу в Галактике. (Достаёт из сумки книгу.) Этот человек написал об этом вот эту книгу. Подойди к окну.

Сирена. Зачем?

Виктория. Я прошу тебя, встань из-за стола, иди сюда к окну. Поставь рюмку…

Сирена. Мне рюмка не мешает при ходьбе, не тяжело.

Виктория. Я очень тебя прошу: поставь рюмку и подойди, посмотри наверх…

Сирена оставляет рюмку и подходит к окну. Некоторое время обе смотрят, подняв головы. Виктория раскрывает книгу, читает.

«Если весь живой мир, который нас окружает, находится в постоянной и ожесточённой борьбе, то мир, который мы почему-то называем «неживым», по-братски делится с нами своей энергией и теплом. Звёзды делают это от рождения и умирают, потому что отдают себя без остатка. Случайно это или нет, но слеплен человек из той же материи, что и звезда, он так же способен сохранять и излучать энергию. Но ничего похожего на звезду нет в жадном стремлении человека только поглощать энергию, а не отдавать её. Может быть, поэтому так одинок человек, так трудно ему понять не отвечающий на его вечные вопросы мир и так страшно одиночество человека…»

Молчание.

Сирена. Почему ты плачешь, Виктория?

Виктория. Этот человек стрижёт собак…

Сирена. Не смотри туда, Виктория. Знаешь, я туда боюсь смотреть. Не надо туда смотреть…

Виктория. Понимаешь, ты позвонила совсем по другому телефону… и здесь был совсем другой человек!..

Сирена. Ты так говоришь странно, Вика, как будто здесь ангел был…

Виктория. Может быть.

Сирена. Ангел был, а я его не узнала?

Виктория. Может быть.

Сирена. Что между вами было?

Виктория. Ничего. Я довезла его до института, накормила его собаку стерлядью… и Тимофея накормила, его ассистента. Как этот голодный мальчик ел уху, если бы ты видела! Сколько было благодарности в его глазах! А Костя сразу заснул… И этот Тимофей сказал, что Константин Николаевич открыл звезду и вот, за то что я их накормила, они назовут эту звезду Виктория.

Сирена. Звезда Виктория…

Виктория. Виктория.

Сирена. Я звала на помощь Козерога, а ко мне кто пришёл?

Виктория. Ты сама перепутала телефон.

Звонок входной двери.

Он пришёл! Это он…

Сирена. Опять тебя затрясло? Нет, Вика, я не думала, что ты окажешься такой легко возбудимой. Если тебя от дверного звонка трясти начинает, ты мне скажи, ты что замужем столько лет делала? Иди открывай!

Виктория. Константин Николаевич пришёл к тебе…

Сирена. Да ладно! Ко мне!.. Примешь сама кастрюлю.

Виктория. Он не знает, что я здесь.

Сирена. Узнает. Ну что ты дрожишь, как хризантема?!

Виктория. Ты встреть его, пожалуйста… как хозяйка дома…

Сирена. Да зачем он мне нужен? У меня собак нет.

Виктория. Я прошу! Куда ты?

Сирена. Если он спросит, где хозяйка, скажи – пошла изучать глагол «дринк» в настоящем времени и просит ей не мешать.

Уходит в соседнюю комнату. Виктория идёт открывать, но вскоре возвращается. Говорит громко.

Виктория. Прошу тебя, открой свою дверь!

Сирена (из-за двери). Сама открыть не можешь? Опять руки дрожат?

Виктория. Там у тебя такое количество замков, я с ними не могу справиться!

Сирена вышла, переодетая в новый, броский костюм.

Сирена. Что дрожишь? Теперь-то что он тебе плохого сделает? На возьми бутылку в руки.

Виктория. Я что, пойду встречать человека с бутылкой? Он и без того, наверно, думает, что здесь вертеп.

Сирена. А что плохого, встретить человека с бутылкой? Не с колотушкой же! Меня бы так кто встретил! Ну возьми из вазы букет – встреть его с букетом.

Виктория. О господи! Ну открой дверь, я прошу! Иначе он сейчас уйдёт!

Сирена. Вика, ты что, так запала на него?

Виктория. Открывай!

Сирена выходит. Виктория в волнении прислушивается. Проходит довольно долгое время, в течение которого из прихожей доносятся смех и взвизгивание Сирены.

Сирена и Константин наконец появляются.

Сирена. Слушай, ну ты меня прямо убил, с кастрюлей! Ты меня поставил в такое двусмысленное положение. Что обо мне теперь соседи скажут! Мужчины, скажут, к Сирене со своей закуской ходят… Я в глазок смотрю: вроде человек стоит незнакомый, а кастрюля моя…

Константин. Мне тоже потребовалось время, чтобы вас вспомнить.

Сирена. Знаешь, Вениамин, у Пушкина, в опере «Евгений Онегин», сказано: Онегин, я вчера моложе, я лучше, кажется, была… Может быть, ты меня не узнал, потому что от меня вчера мадерой пахло, а сегодня хересом.

Константин. Я запамятовал ваше отчество…

Сирена. А ты меня вчера по имени звал.

Константин. Правда? Ну тогда, извините, напомните имя…

Сирена. Для очень близких друзей мужского пола я – Сирена.

Константин. Сирена, меня зовут Константин.

Сирена. Ой, Вика, а я про тебя и забыла! Хочу представить тебе, Константин: это гувернантка моя, Виктория.

Константин. Здравствуйте, Виктория.

Виктория. Здравствуйте, Константин Николаевич.

Константин. У вас занятие?

Виктория. Да, мы занимаемся.

Константин. А я вот кастрюлю принёс.

Виктория. Кастрюлю? Очень хорошо.

Константин. Я вам помешал?

Виктория. Нет. Вы пришли как раз к нашему перерыву.

Сирена. Перемена только началась, звонок не скоро. Не скоро. Нам вот в школьный буфет на рассвете подвезли украинские товарищи херес… А до этого мы ученикам торговали водочку и всякие закуски солёные… Значит, тебя зовут Константин… А меня Сирена. Интересное имя, правда?

Константин. Имя не затёртое, прямо скажем.

Сирена. Имя – это мне мама дала, потому что её любимый человек утонул в фонтане. Не помню, я тебе эту историю вчера рассказывала?

Константин. Не помню тоже.

Сирена. Ну, а помнишь, что мадерку ты тут без меня всю оприходовал?

Константин. Это была одна из моих основных ошибок, которые я вчера совершил.

Сирена. Есть такая народная мудрость: никогда не жалей сегодня о том, что ты выпил вчера, не гневи Бога – настанет день, когда тебе не поднесут.

Костя. До сих пор болит голова.

Сирена. А при чём же здесь мадера? Ты претензии предъявляй к своей голове. Моя-то не болит.

Костя. Кроме мадеры, была ещё и водка в больших количествах, что для меня не совсем обычно.

Сирена. Ты знаешь, у меня вчера тоже сложился нестандартный день. В первой половине дня, с утра, преобладали ликёры, в обед я с Ашотом попала в салон на презентацию нового средства для ухода за кожей – там, кроме этого средства и шампанского, ничего не было. А голову мы сейчас освободим от боли. Чтоб такая голова боль терпела, мы не можем допустить! Пожалуйста, садись.

Константин. Мне бы не хотелось вам мешать.

Сирена. Константин, ну зачем ты так? Мне помешать-то нельзя. Чему мешать-то? Знаешь, как раньше говорили у нас в торговле? Не завезли. Глаголы-то мы ещё не завезли пока… Садись, садись к столу. У меня сегодня не только херес. Этот херес пусть пьют гайдамаки. А вот если я, к примеру, Виктория Станиславовна… я бутылочку настоящего шотландского виски открою для дорогого гостя, остальные напитки не обидятся?

Виктория. Этот вопрос вы можете задать своему… – я не знаю, кто вас консультирует по поводу напитков – гастроному, дизайнеру стола!..

Сирена. Вика, ты чего, обиделась на меня, что ли?

Молчание.

Вика, ты обиделась, что я тебя гувернанткой назвала? Я хотела наоборот, как можно красивее…

Виктория. Называйте меня, как хотите.

Сирена. Вика! Зачем так сразу обижаться?

Виктория. Тема закрыта!

Сирена. Костя, ну вот ты нас рассуди: имею я право её гувернанткой назвать? Я наняла себе репетиторшу, она у меня… служит по найму, на дому.

Виктория. Я не служу у вас!

Сирена. Вика, ну ведь не я к тебе прихожу, а ты ко мне приходишь. Я тоже книги читала и, как вас называли раньше, я знаю. Ты глянь, Костя, глянь, как она на меня смотрит! А я её всё равно люблю.

Константин. Я тоже прихожу служить на дому. Правда, я больше внимания уделяю собакам, чем хозяевам.

Сирена. Знаем, чему вы внимание уделяете, знаем. (Хохочет.) Вика, не обижайся. Ты лучше помоги мне справиться с вопросом, как нам его называть.

Виктория. Как нам вас называть, Константин Николаевич? Псарь?

Сирена. Ну зачем ты так, Вика?

Константин. Коллеги называют меня стилист-кинолог.

Сирена. Вообще-то, Костя, ты всех запутал. Я до сегодняшнего дня думала, что ты по женской части, а она вот утверждает, что ты – по собачьей.

Собирается наполнить рюмки.

Виктория. Пожалуйста, мне не наливайте!

Сирена. Вчера ты у нас проходил как Козерог. (Снова хохочет.) Вика, да не сиди ты с таким лицом, а то мы тебя сейчас отвезём на завод «Монумент-скульптура» – тебя там в бронзе отольют. (Опять хочет налить.)

Виктория. Пожалуйста, мне не наливайте!

Константин. К сожалению, я тоже откажусь: впереди работа. Если вам не составит труда вернуть мне намордник…

Сирена. Какой намордник?.. У меня татарка, которая у меня тоже тут в услужении, уборку делает по утрам, она меня про намордник-то, помню, спросила… А вот что я ей ответила – я не помню.

Константин. Меня ещё волнуют инструменты…

Сирена. Не волнуйся. Мне они не нужны, я стригусь в салонах… Но ты знаешь… очень возможно, что я дала ей приказ ликвидировать твои следы, Константин… Я очень была на тебя сердита.

Константин. То есть, если я вас правильно понял, вы хотите сказать, что, возможно, мои инструменты пропали?

Сирена. Завтра я куплю тебе инструменты.

Константин. Второй день я из-за вас терплю колоссальные убытки!

Сирена. Оплачу я тебе твои убытки, не волнуйся. Какие это деньги, Костенька! Да что деньги – разве в них счастье?! Кто мне оплатит мои убытки! Знаешь, какая у меня сегодня с самого утра депрессия! Я вставать с постели сегодня не хотела. Из-за тебя.

Константин. Виктория… я, в общем, пришёл за инструментами.

Виктория. Константин Николаевич пришёл за инструментами…

Сирена. Костя, ты что меня не слышишь: у меня депрессия из-за тебя!

Константин. Почему из-за меня?

Сирена. А из-за кого же ещё!

Константин. Вы, вероятно, опять что-то путаете.

Сирена. Ты ведь меня вчера поманил – я пошла навстречу.

Константин. Виктория… может быть, надо всё объяснить этой гражданке, как вы мне объяснили.

Виктория. Я уже пыталась объяснять, но херес, понимаете, херес уже вмешался в наш диалог. Понимаете?

Константин. Понимаю.

Сирена. Ты знаешь, Вика, какой мне ночью красивый сон приснился? Мне приснилось, что Кулёк подрос…

Виктория. Мне кажется, Константин Николаевич, что наш перерыв подошёл к концу.

Сирена. Не уходи, Костя! Костя… не уходи… Побудь с нами, не слушай её!

Виктория. Конечно, это ваш дом, Сирена… Тогда, видимо, уйти придётся мне.

Сирена. Виктория!

Виктория. Сирена, отпустите мою руку, пожалуйста!

Сирена. Вика! Я не помеха твоему счастью.

Виктория. Константин Николаевич, вам нужны инструменты, я правильно поняла?

Константин. Нужны. И совершенно нет времени.

Сирена. Ну и что ты с ним делать будешь, Вика? Собакам хвосты держать? Не будь дурой, не каждый день у Кульков жёны умирают! Кулёк весь заходится – тебя видеть хочет.

Виктория. Продолжать наши с вами занятия стало совершенно невозможно сквозь постоянный алкогольный туман. Видимо, это наша с вами последняя встреча.

Сирена. Да чего ты, Вика?! Да какие у меня к нему фантазии были? Костя, я хотела, чтоб ты просто посидел с нами, напротив, тихо…

Константин. Я опять утратил причинно-следственную связь.

Сирена. Что он утратил, Вика?

Константин. Я хочу сказать, что я у вас в гостях второй раз и опять постепенно начинают куда-то отступать, на второй план, причинно-следственные связи. Но что я всё-таки понял. Мне было предписано слепым случаем исполнять тут роль, к которой я плохо подхожу. Может быть, даже следует сказать более определённо: я не люблю женщин. Я давно стараюсь, как можно меньше с ними общаться. Может быть, даже следует сказать, что иногда… я их просто ненавижу!

Виктория. Ненавидите?

Константин. Ненавижу.

Сирена. Кого он ненавидит, Вика?

Виктория. Женщин. Нас.

Сирена. Ты нас ненавидишь, Константин? За что?

Константин. Бывает, что и ненавижу. А если сказать ещё точнее: я уже не так часто вспоминаю, что на Земле, среди млекопитающих, есть – как бы помягче сказать? – особи вашего пола. Мне трудно соединить то, что про эти особи написано, с тем, что я вижу, слышу и знаю…

Сирена. А я знаю, за что ты нас ненавидишь. Вспомним, Вика, картину Репина «Бурлаки на Волге». Разве они эту баржу, которую тянут, любят? Конечно, они её ненавидят. Да ты же бурлак… Ходить так, по вызовам… от одной к другой…

Константин. Виктория, я давно свыкся с мыслью, что я этим особям постоянно буду что-то должен и что я никогда не смогу вернуть им долги, никогда не смогу рассчитаться с ними. Так устроила природа, она не спрашивала моего мнения, и я принимаю это как данность. И я готов делиться – нет! отдавать этим особям всё, что у меня есть. Но не надо ждать при этом, чтобы я их боготворил. Поэтому, Виктория, спонтанное желание юного Тимофея мне понятно, но для меня это вопрос непростой. Я имею в виду… не знаю, будет ли названа звезда Викторией… Не обещаю.

Молчание.

Виктория. Я ничего не жду.

Сирена. Я налью тебе всё-таки, Константин.

Константин. Ну хорошо, налейте.

Сирена. Виски или водочки?

Константин. Водочки.

Сирена (наливает ему). Говори только помедленнее, Костенька, я за твоей мыслью не поспеваю. Вика, может, тебе ликёр желтковый принести? Мне позавчера подарил один барыга из Череповца, после агримента.

Молчание.

Виктория. Мы вас слушаем, Константин Николаевич…

Сирена. Так что насчёт ликёра?

Виктория. Налей мне тоже водки.

Сирена. Ты чего с лица сошла, Вика?

Виктория. Прошу тебя, замолчи, не перебивай. (Выпила.) Налей мне ещё. (Выпила.) Не перебивай, пусть Константин Николаевич закончит.

Константин. Да я, в общем, уже всё сказал.

Выпил. Молчание.

Виктория. Это водка? Я её даже не почувствовала. Налей, пожалуйста.

Сирена. Ты чего, Вика? Закусывай…

Виктория. Что?

Сирена. Я говорю… закуски-то маловато, Вика… Заешьте пока водочку балычком… Пойду посмотрю, чего там мне татарка принесла сегодня в холодильник. Природа, она тоже так захотела, что надо, после того как выпить, что-то зажевать… Ешь, ешь, Вика. Разговоры разговорами, а у утробы – свой разговор.

Молчание.

Виктория. Останься. Константин Николаевич сейчас уйдёт, а мы продолжим занятие. Не надо никакой закуски.

Сирена. Тебе не надо, так может он захочет.

Константин. Мне тоже не надо.

Виктория наполнила свою рюмку и рюмку Константина. Выпили. Молчание.

Сирена. Ребята, эй! Чего вы пьёте молчком-то?

Константин. Я пойду.

Молчание.

Виктория. Странно, но я точно так же отношусь теперь к мужчинам… Я их тоже ненавижу!

Константин. Я не собирался дискутировать на эту тему, Виктория. Но не так часто открываешь звезду.

Виктория. Я всё понимаю…

Константин. Скажу больше: второй я уже не открою.

Виктория. Вы уходите? Ну хорошо…

Константин. Лучше мне уйти, иначе опять я напьюсь, опять навалится тоска…

Виктория. Уходите, Константин Николаевич!

Сирена. Стой! Не уходи! Я же ещё намордник твой не искала! Я его найду, намордник.

Константин. Оставьте его себе.

Сирена. Стой! Сядь, сядь!

Константин. Пора мне.

Сирена. Я вчера все твои вызовы отменила, и сегодня я отменяю! Я же сказала: оплачу тебе в двойном размере. Бери калькулятор в руки: считай убытки, подводи черту.

Виктория. До свидания, Константин Николаевич!

Сирена (Константину). Сядь! Сядь!

Держит его.

Константин. Отпустите меня!

Виктория. Отпусти его.

Сирена (не отпускает). Не переживай, Вика! Они того не стоят!

Виктория. Прощайте, Константин Николаевич.

Константин. Всего… доброго…

Сирена. Как же вы, Козероги проклятые, могли такое нам написать?! Вы обещали исполнить все наши фантазии! Знаешь, что такое ты сделал?! Ты знаешь, что в ней возбудил?! Ты дал ей надежду!.. А мне даже Кулёк сказал вчера: надежда умирает последней!

Виктория. Отойди от него! Отпусти!

Сирена. Отпустить?

Виктория. Отпусти.

Сирена (оттолкнула Константина). Да не страдай ты так, Вика! Не страдай!

Константин. Я предлагаю всем выпить на прощание.

Виктория. Прощайте!

Константин. Спасибо за внимание, как говорится.

Сирена. Ты глянь, ты глянь, как он ломается! Чего ты страдаешь, Вика? Знаешь, что, милый!.. Цена твоя знаешь какая? Вика, я Валькиной гадалке рассказала про нашего Козерога-то – она меня знаешь, как отругала! Ты дура, говорит, разве можно первого попавшегося к телу подпускать! Мы, говорит, портниху или стоматолога через какие рекомендации себе ищем, а тут – доступ к телу… Мне так, знаешь, неловко стало, подумала: «Правда, с ума я, что ли, сошла?» Я говорю: «Зульфия, не себе заказала – подруге». «А тебе нужно?» – она спрашивает. Я говорю: «А у тебя есть, что ли?» – «А как же! – она говорит. – Рекомендовать тебе?» – «Ну рекомендуй». Ну так она меня тут же связала по мобильному-то… И у него не чужие кастрюли-то под мышкой, как у тебя, ему двадцать один год, и он на спортивной «Альфе-Ромео» к тёткам приезжает. (Достаёт телефон, набирает номер.) Алло! Васенька!.. Здравствуй, Васенька. Сирена говорит. Ничего, что я по вашему мобильному звоню? Ты где? Какой-то шум непонятный… Ты в пути? А я подумала – застала тебя при исполнении. Есть минутка?.. Не помнишь меня? Я Сирена. Вчера мне тебя рекомендовала Зульфия… Вспомнил? Я забыла на какой день ты меня назначил?.. На вторник? А сегодня ещё только среда. Может, ты посмотришь пораньше-то?.. Ну вдруг будет свободная минутка – набери меня по мобильному, я все дела отброшу… Теперь, Васенька: есть у меня подруга, доктор филологических наук… А-а, так ты всё-таки при исполнении. Ну так бы и сказал!.. Перезвоню, перезвоню.

Константин. Я пошёл.

Виктория (громко). Константин Николаевич!

Константин. Я пошёл…

Виктория. Константин Николаевич…

Константин. Что? Я слушаю.

Виктория. Я люблю вас…

Сирена. О господи! Ты что, Вика?

Константин. Я всё-таки пойду…

Виктория. Я вас боготворю…

Сирена. О господи! Как тебе не стыдно, Вика!

Виктория. Я боготворю вас!

Сирена. Ви-и-ка! Ты что, рехнулась? Мне-то куда от стыда деться! Сейчас я под стол уползу!

Константин. Я, может быть, тоже вас люблю, Виктория…

Виктория. Я сумасшедшая дура… Я больная, ничтожная дура… Пожалуйста, ничего не говорите!..

Константин. Поймите меня, Виктория. Я тоже вас, может быть, люблю…

Сирена. О господи! Теперь этот начал!

Константин. Я мечтал вас здесь увидеть…

Сирена. Провалиться мне, что ли? Всё! Вы дайте-то хоть одеться… не босиком же мне идти из собственного дома…

Константин. Мне всё в вас нравится… Мне нравятся ваши глаза, мне нравится, как вы на меня смотрите… и чего-то от меня ждёте… Я начинаю этого хотеть. Ждать, когда вы на меня посмотрите. Я начинаю от этого зависеть!.. Но всегда всё кончалось только одним – разочарованием. Я не циник, я просто устал от того, что называется жизнь. Я ничего вам не дам… Я не знаю, может быть, вы не такая, как все…

Виктория. Я хуже всех…

Константин. Я хотел вас увидеть. Но может быть, я хотел увидеть не вас…

Сирена. А кого? Меня, что ли?

Константин. Нет, не вас. Но может быть, и не её.

Сирена. Вот они, плоды просвещения! Может быть! Ты скажи нам нормальным языком, кого ты хочешь. Ты мужик или нет? Вот я тебя спрашиваю конкретно: мужик ты или нет? Тут нельзя ответить: может быть.

Константин. Виктория, женщина – это как допинг, к которому начинаешь привыкать и от которого становишься зависим. Я не могу зависеть от женщины… не могу тратить на женщину столько времени. У меня его мало осталось!

Сирена. Ты мужик или нет?

Константин. Мужик? Что вы вкладываете в это понятие?

Сирена. Я что вкладываю? Это ты нам скажи, что ты вкладываешь?

Константин. Вы знаете, я уже не пытаюсь вас понять…

Сирена. Да чего тут понимать! Ты мужик? Мужик?

Константин. Может быть…

Сирена. Как это «может быть»? Или он может, или нет! Вика, ты меня поправь, если я неправильно скажу. Мужик – он бывает только в настоящем времени, понимаешь? В прошедшем времени это уже по-другому называется…

Константин. Виктория, всё-таки я не совсем понимаю эту женщину. На каком языке вы с ней общаетесь?

Виктория. Мы изучаем глаголы… Глаголы.

Сирена. Ты его поучи глаголам-то! Что это за оборот такой: может быть, хочу! Как это? Если ты захотел – так захотел. Этот глагол бывает только в настоящем времени, а если в прошедшем – это уже не глагол… Как у Пушкина? Если тебе сердца больше жечь нечем – тогда ты садись в угол, потупь очи и молчи, и на пяльцах вышивай!

Константин. Вы, Виктория, вчера помогли мне добраться до института – я сегодня могу помочь вам.

Виктория. Благодарю, я сумею без посторонней помощи добраться до дома. Вам придётся потратить на меня целый час.

Константин. Дело в том, что эта ночь всё равно потеряна.

Виктория. Благодарю, я смогу добраться на метро. Я доберусь. Сирена, мы сейчас продолжим занятие.

Сирена. Тебе теперь есть кому преподавать глагол «иметь» – и в будущем и в настоящем!

Виктория. Так. Ну хорошо. Константин Николаевич, я должна продолжить занятие.

Константин. Ну тогда я пойду…

Направился к двери.

Виктория. Вы сказали, что мечтали меня увидеть, или мне послышалось?

Константин. Я сказал…

Виктория. Я тоже мечтаю вас ещё раз увидеть.

Константин выходит.

Сирена! По-прежнему – глаголы.

Сирена. А зачем? Ты завтра не придёшь больше ко мне, Виктория.

Виктория. Я приду.

Сирена. Ладно, ты со своим кинологом разбирайся!

Виктория. Пожалуйста, для начала глагол «быть».

Сирена. Иди, успеешь ещё его догнать!

Виктория. Ты слышишь меня? «Быть» – в настоящем, прошедшем и будущем.

Сирена. Быть… Ну иди! Иди, Виктория!.. Вика… Иди!..

Виктория. Я тебя слушаю. Глагол «быть» …

Виктория подходит к окну. Звучат кремлёвские куранты.

Сирена. Быть… в прошедшем… и быть в будущем. В прошедшем: я была… в будущем: я буду… А в настоящем… я – есть… Я есть. Я была… Я есть…

Подходит к Виктории. Обе стоят у окна.

Content

Александр Галин
Сирена и Виктория
Комедия в 2-х действиях

Действующие лица

Действие первое

Действие второе