Дмитрий Янковский

Чистилище. Амазонки Янычара

Фантастический роман

© Д. Янковский, 2015

© С. Тармашев, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2015

Издательство благодарит Сергея Тармашева за предоставленное разрешение использовать название серии, а также уникальные мир и сюжет, созданные им в романе «Чистилище».

Другие произведения, написанные российскими фантастами для межавторского цикла, являются их историями, Сергей Тармашев не является соавтором этих романов и не читает их. Создатель «Чистилища» дал литераторам полную свободу, разрешив войти в мир проекта, но сам он несет ответственность только за собственную книгу.

Я боль забуду,

Травой иль ивой стану

Я в новом сне.

Любовь Пичугина

Часть первая

Обитель боли

Глава 1

Спокойные майские сумерки над подмосковным лесом медленно сгустились до темной ночи, каких не видывали вблизи мегаполисов люди старого мира. На востоке, из золотистого зарева, всходила полная луна. Но она не могла погасить сияния поразительно ярких звезд, как это делали когда-то огни городов.

Все изменилось за тридцать лет. От городов остались руины, электрический свет угас почти повсеместно, и только ледяные звезды, как глаза мифических небесных зверей, продолжали бесстрастно взирать на остатки погибшей цивилизации.

Впрочем, погибла она не везде. Кто-то выжил после страшной эпидемии, кому даже удалось избежать заразы, укрывшись в бункере, кто-то мутировал в страшных тварей, бездумно уничтожающих все, что попадалось им на пути. Жизнь людей стала короткой, что заставляло проживать ее совершенно не так, как раньше.

Возможно, именно это и навело Дарью на мысль о побеге. Раньше никто не додумывался до такого, так как бежать, по сути, девушка собиралась из подлинного, по меркам нового мира, рая. Хорошая еда, относительная безопасность за стенами Крепости, отсутствие непосильной работы. Другие зараженные быстро дичали, но в Крепости, благодаря гениальной идее Янычара, сохранились все знания старого мира, так как в бункере, вокруг которого возвели мощные бревенчатые стены против мутантов, до сих пор жили Чистые и их потомки.

На первый взгляд побег из такого сытого и безопасного места выглядел полной глупостью. Причем глупостью, опасной до крайности. Но у Дарьи был свой мотив. Она не боялась смерти, но каждый день ее жизни красноречиво показывал, что бывают состояния намного хуже смерти. Смерть что? Раз, и нет тебя. Даже подумать не успеешь. Ну или немного помучаешься. А вот когда мучения длятся годами – это уже совсем другое дело.

Дарья отошла от окна вглубь полутемной комнатенки, большую часть которой занимала одноместная кровать, и задумалась, усевшись на грубо сколоченный табурет. Конечно, шансы на побег были бы намного выше у одного человека. Сама по себе Дарья могла бы соблюдать режим тишины очень долго, можно было бы пробраться по крыше барака для незамужних девушек почти до самой стены и оказаться за воротами, убив одного, максимум двух, охранников. Так стоило ли девчонок втягивать? Дарья вздохнула, подумав, что действительно можно просто свинтить одной, и все дела.

С другой стороны, «свинтить» в данном случае означало то же самое, что «бросить». Бросить тех, кого ты сама же на побег и подбила, внушив надежду на какую-то иную судьбу, кроме очевидно отпущенной. Впрочем, у них, конечно, был путь назад. Ну если не делать шаг вперед, то и шага назад не потребуется. Дарья усмехнулась. А она сама чем отличается? Она тоже могла не делать никакого шага, лечь спокойно спать, завтра надеть свадебную накидку, бусы, серьги, остричь волосы, такие же длинные, как у мамы, и выйти замуж за этого Юсупа. Тихо, спокойно, без соплей и крови. Как сказала Лейла, мол, пиписка не сотрется, у нее в нужный момент коэффицент трения понижается. Грамотная. Но дело, конечно, было не только и не столько в необходимости терпеть секс с нелюбимым мужчиной. Куда больше пугала необходимость прожить и без того короткую жизнь с этим нелюбимым мужчиной, да еще в качестве его официальной собственности.

Ну, правда, сколько осталось? Сейчас Дарье двадцать лет, значит, пять из отпущенных уже за спиной. Не все и до этого возраста доживали, а уж чтобы до двадцати пяти, так это долгожители, точно. Как ни крути, Дарья ходила по земле последние годы, и у нее не было никакого желания провести их в гареме Юсупа. Хоть он и царь зараженных, хоть его жены и купаются в роскоши и комфорте, но какой сейчас прок от побрякушек и завистливых взглядов? Вот если бы свежей печеной козлятины каждый день к ужину, это было бы ценно. Но женам Юсупа жрать от пуза все равно не дают, чтобы не жирели.

А ведь были в Подмосковье и другие времена, даже живых свидетелей осталось немало. Взять хотя бы ученых в лаборатории или Чистых в бункере. Или маму. Из всех, кто вступил в контакт с вирусом, только ей удалось остаться Чистой. Ученые говорят – иммунная. Вроде как доктор Вильман, создавший вирус, оставил лазейку для себя, а мамины гены каким-то случайным образом в эту лазейку тоже попали. Поэтому она все помнит. И старый мир, рассказы о котором можно слушать, как сказку, и эпидемию, внезапно поразившую все человечество. Маме было десять лет в те страшные дни, и она о заражении рассказывать не любит. А вот о том, как люди летали в космос и опускались в глубины морей, рассказывала часто.

Собственно, именно мысль о маме и заставила Дарью отказаться от побега в одиночку. Маму в Крепости оставлять было нельзя. Даже если бы она не захотела уходить, пришлось бы увести ее силой. Потому что, после бегства дочери, всю ответственность перед Юсупом пришлось бы нести ей. В этом случае ничего бы не помогло – ни сорокалетний возраст, каким могли похвастать только Чистые в бункере, ни тот факт, что при жизни Янычара мама была под его опекой. А раз нельзя было оставить маму, то побег без подруг отпадал по факту. Ведь вдвоем с мамой выбраться незаметно уже не получилось бы, а значит, не избежать боя, а в бою чем больше союзников, тем лучше. В общем, действовать пришлось по плану, а все сомнения решительно отбросить.

Для себя Дарья приняла решение еще днем, когда Юсуп огласил, кого решил взять своей новой женой. После этого выбор Дарьи был прост и очевиден – либо остаться и доживать дни в качестве подстилки на ложе Юсупа, либо давать деру. В полную неизвестность. Страшно? Да, не без этого. Но лучше страшно, чем мерзко.

Ночью свободные перемещения в пределах Крепости были запрещены, да и выйти из трехэтажного бревенчатого здания, выделенного под отдельное жилье незамужним девушкам, тоже не получилось бы запросто. Но внутри, по коридорам, никто бродить не запрещал, хотя бы потому, что в комнатах не было туалета и емкостей с водой, такие удобства имелись только на этажах, и находилось они в общем пользовании. Такой возможностью свободного перемещения внутри барака грех было не воспользоваться, поэтому она и легла в основу плана Дарьи.

Хотя, какой, к чертям, план? Времени не было на план. Днем Юсуп объявил, что завтра берет Дарью в жены. Мать тут же арестовали и посадили под замок в эллинг для боевых тележек, чтобы не ночевала в «женском доме» и не могла бы устроить среди замужних женщин бучу по этому поводу. У них накипело, так как в «женском доме» жили хоть и замужние девчонки с детьми, но не те, кто пользовался особым расположением мужей. В доме мужчины могла ночевать только одна из жен, кого он выберет на эту ночь. Остальным приходилось жить в общем бараке, с детьми, под присмотром вооруженных дежурных, в задачу которых входило уничтожение всех, кто неожиданно начал мутировать. Да еще и работать им приходилось от зари до зари.

В доме для незамужних девушек было полегче, там у всех были отдельные комнаты с хитрыми замками против мутации, и работой особо не нагружали, чтобы к свадьбе девушки не потеряли «товарного вида». Жизнь-то у зараженных короткая, надо черпать ее полной ложкой. Дарья, к примеру, поначалу работала в мастерских, шила буксировочных воздушных змеев для скоростных боевых тележек. Работа была не пыльная. Потом выбилась в инструкторы, так как мутировал парень, обучавший молодняк премудростям управления змеями. Она же, каждый стежок пройдя руками по многу раз, отлично знала их устройство и как ими управлять.

Должность инструктора не только освободила от ручного труда, но и была, на взгляд Дарьи, полезной. К примеру, нередко удавалось выбираться на полигон во время испытаний, в пути тебе неизбежно доверяли оружие, и вынуждены были научить им пользоваться. Дарья все схватывала на лету. Наверное, уже тогда, пусть и подсознательно, она задумывалась о попытке побега в какую-то другую жизнь. Но в доме для девушек не было ничего полезного – ни оружия, ни снаряжения, ни буксировочных воздушных змеев, ни парней, которые рады были поглазеть на ее упругую грудь под платьем, пока Дарья учила их закладывать виражи на боевых тележках.

Парни бы очень пригодились. Парни, за обещание секса, или просто за право одним глазком глянуть на обнаженное тело, на многое были бы готовы. Потому что с этим в Крепости было туго. Женщины доставались только лучшим воинам и командирам, причем они их брали не по одной, а по несколько. Работяг же и рядовой состав держали на голодном сексуальном пайке, чтобы были злее и чтобы мечтали стать лучшими воинами и заработать разрешение вождя на свадьбу. Стимул мощный, и он работал. А чтобы никто тайком ни с кем не вступил в половую связь, всех представительниц слабого пола держали отдельно, в западной части Крепости. Замужних с детьми отдельно, незамужних отдельно. И охрана там была из женатых, кого не соблазнить так запросто, как сопляков. Женатые не будут рисковать головой ради секса, у них его после смены будет, сколько душе угодно. Они же охраняли девственниц во время их контактов с мужчинами, если таковые предполагались при выполнении рабочих обязанностей.

В общем, к наступлению ночи идея побега как была голой теоретической выкладкой, так и осталась таковой. Она была подкреплена только жгучим желанием уйти от брака с Юсупом, и ничем больше. Так что все, абсолютно все, было вилами на воде писано. Единственное, что удалось сделать на практике, это за день договориться с тремя девчонками о совместном побеге. Их ведь в Крепости тоже не ждало ничего, кроме участи наложниц при каком-то из полевых командиров. Работа, беременность, роды, дети, снова работа, и выполнение всех прихотей мужа. Так что Дарье не составило большого труда взбудоражить воображение трех подруг красочными перспективами. Она объяснила ярко, на эмоциях, что они достойны большего, чем потратить несколько оставшихся лет жизни на роль сексуальных рабынь.

Выбор подруг, с которыми Дарья провела «подрывную работу», был, разумеется, не случайным и не основывался на эмоциях вроде «нравится или не нравится». Дарья прекрасно знала, какие трудности и опасности будут ждать беглянок за пределами Крепости, а потому подобрала кандидаток исходя из полученных ими умений.

Хотя больше всего умений и знаний, конечно, у мамы. Она была человеком старого мира, чем никто в Крепости больше не мог похвастать. Хотя, смотря что считать Крепостью. Бункер ведь тоже находился внутри периметра и формально являлся частью поселения. Более того, именно вокруг него Янычар некогда приказал возвести укрепления против мутантов, создав прообраз нынешней Крепости. Но Чистые жители бункера не считались своими среди зараженных. Они редко выбирались наружу, используя для всех внешних дел тех, кто снаружи жил постоянно, и кому не требовалось защитное снаряжение для выхода под открытое небо. При этом жители бункера и их потомки, обладая всей мощью знаний ушедшей цивилизации, расплачивались технологиями за необходимые им услуги, продукты и воду. Это не позволяло жителям Крепости быстро одичать, как это происходило с другими племенами зараженных, населявшими руины Москвы и Подмосковье за МКАД. Ходили слухи о каком-то особо продвинутом племени, захватившем аэропорт, но это было так далеко на юге, что никто туда никогда лично не добирался.

Несмотря на спешность сборов и скудность снаряжения, несмотря на неуверенность подруг, которые еще не понимали толком, хотят ли они что-то менять, Дарья все же решилась на побег. Она поднялась с табурета, открыла замок на двери и выскользнула в полутемный коридор, освещенный лишь светом восходящей луны через прорубленный оконный проем.

Первого охранника пришлось душить, так как не имелось в распоряжении беглянок вообще никакого оружия. Можно было, конечно, использовать что-нибудь тяжелое для удара по голове, но на такой риск Дарья пойти не могла – у хрупкой девушки могло и не получиться лишить сознания здорового парня. Он бы начал сопротивляться, поднял бы шум… Поэтому решено было сразу накинуть ему на шею тугой жгут из скрученных простыней, чтобы уже и пикнуть не смог. Одной это сделать было сложно, тоже силы нужны, поэтому Дарья в свой план включила подругу по имени Таня, отличавшуюся от других широкой костью и развитой мускулатурой.

Говоря проще, Таня была толстой, и все это понимали прекрасно, даже она сама. Просто говорить об этом в лоб было не принято. Такие, как Таня, особым спросом у мужчин не пользовались, а потому никто их от тяжелых работ не освобождал, и им приходилось все делать наравне с парнями. В частности, сама Таня уже к десяти годам стала одной из лучших арбалетчиц, несла вместе с парнями службу на стенах, а к пятнадцати, когда мышцы окрепли, ей доверили длинный лук и поставили на верхней площадке, что означало максимум самостоятельности и минимум начальства.

Дарью же в Тане интересовали два качества – умение хорошо стрелять и физическая сила, которой никто из беглянок больше похвастаться не мог. И когда настал срок убедиться в верности выбора, все прошло как нельзя лучше.

Боец, охранявший выход из барака, даже не успел понять, что произошло, когда из темноты дверного проема со свистом вылетел конец предварительно намоченной простыни и моментально обвернулся вокруг его шеи. Бросала Дарья, а Таня одним прыжком оказалась рядом с охранником, схватила свободный конец жгута, и они с Дарьей потянули в разные стороны изо всех сил. Чтобы не упасть от рывка, Дарье пришлось обкрутить конец простыни вокруг пояса и схватиться одной рукой за дверной косяк, пока Таня, кряхтя и упираясь, тянула свою часть удавки. Парень ни звука не издал, рухнул как подкошенный почти сразу, сраженный не только и не столько асфиксией, сколько переломом шейных позвонков.

В качестве трофеев девушкам досталось острое, как бритва, мачете в ножнах, сплетенный из кожи кнут с свинцовым грузиком на конце, штык-нож от автомата старого времени, ракетница с двумя патронами, четыре шумовые гранаты и короткий, кустарно изготовленный дробовик с десятком самодельных картонных патронов. Оружие совсем уж ближнего боя, но это на момент побега не имело значения, так как стрелять без необходимости все равно было нельзя, чтобы не нарушать преждевременно режим тишины.

Окрыленные первой победой, приободрились даже Варя и Змейка, а то Дарья до последнего боялась, что они откажутся от побега. Но обошлось. Змейка даже храбро перешагнула через труп охранника, под которым уже разливалась заметная лужа мочи. Дарья выдала ей кнут, себе взяла нож, Тане отдала мачете, а дробовик, вместе с наказом не стрелять без команды, достался Варе. Такой выбор тоже был не случаен – у Вари, в отличие от Змейки, нервы были железные, и она всегда думала, прежде чем что-то сделать. За это ее называли тормозом, но иногда сдержанность бывает не менее ценной, чем быстрота реакции, тогда как несдержанность и необузданные рефлексы, способны навредить чему угодно.

Дальше надо было освободить маму. Ее держали не в «женском углу», а гораздо ближе к воротам, в эллинге для скоростных боевых тележек. К ней приставили всего одного охранника – грузного и приземистого, про таких в шутку говорят, что его легче перепрыгнуть, чем обойти. Но место было опасным – тут не только шастали патрули, но и со стен могли заметить беглянок.

Притаившись в тени у бревенчатой стены эллинга, девушки, почти не дыша, дождались, когда мимо протопает ночной патруль. Затем Дарья взяла у Змейки кнут, так как, на ее взгляд, он лучше всего подходил для снятия часового, а сама Змейка, похоже, еще не была готова к убийству человека, не угрожавшего ей оружием.

Человеческое восприятие так уж устроено, что невозможно держать в зоне внимания весь окружающий мир. В каждый момент времени человек фокусируется на том, что представляет, на его взгляд, либо повышенную ценность, либо повышенную опасность. Часовой у эллинга был выставлен с четкой и конкретной целью – не дать пленнице покинуть эллинг. На этом он и был сосредоточен. Могло ли ему прийти в голову, что на него могут напасть снаружи? Нет, разумеется. Ведь он был за стенами Крепости, а внутри нет врагов.

Двигаясь вдоль стены к охраннику, сидящему у входа в эллинг и поглядывающему на звезды, Дарья думала, что и сам Юсуп, конечно, не ожидал ни подвоха, ни бунта, ни тем более бегства выбранной им невесты. Ведь никто никогда ничего подобного не предпринимал. Интересы всех живущих в Крепости всегда совпадали, даже если Крепостью считать и бункер, и лабораторию. В этом заключался гений Янычара – он нашел способ примирить, казалось бы, непримиримое. Он не только придумал, как сосуществовать Чистым и зараженным внутри одного периметра, но и сделал их полезными друг другу, даже необходимыми. Бункер получал от зараженных все, до чего его жители сами не в силах были добраться. Лаборатория, с ее двумя все еще работающими ядерными реакторами, так же нуждалась в обороне, воде и еде. Зараженные обеспечивали им это, получая от Чистых необходимые знания и технологии, без которых в новом мире было бы намного труднее выжить. Лаборатория давала бункеру электричество, а бункер выдавал зараженным оружие и боеприпасы старого времени, с помощью которых те защищали не только себя, но и Чистых в лаборатории. С годами этот симбиоз не разрушился, а наоборот, в значительной мере окреп и приобрел еще большие взаимосвязи.

Образовавшаяся инфраструктура позволяла жителям Крепости не только эффективно выживать, но также иметь намного более комфортные, чем у других, условия быта. Поэтому никогда раньше никому в голову не приходило добровольно от этого отказаться. Все к этому привыкли, включая Юсупа, никто не ожидал подвоха от своих же.

Но время все же изменилось – выросло и достигло зрелости новое поколение, не знавшее ужасов первых лет после заражения. Некоторые из них начинали мечтать о другой жизни, не той, что уготовили им старшие, пережившие падение цивилизации. Именно поэтому Дарья теперь и кралась с кнутом в руке вдоль деревянной стены эллинга. Она рассуждала иначе, чем основатели Крепости тридцать лет назад. Даже иначе, чем ее мама, запертая теперь в эллинге.

Охранник не ожидал нападения, а стройная и ловкая Дарья двигалась почти бесшумно, что позволило ей подобраться на дистанцию удара, не покидая глухой тени от яркого лунного света. Она замахнулась кнутом, воздух коротко свистнул. За счет хлесткого удара свинцовый грузик на конце плети разогнался до огромной скорости, пробив череп охранника, почти как пуля. Парень пошатнулся и начал валиться на стену, но второй удар Дарья нанесла ему по горлу, кнут обмотался вокруг шеи и не дал телу рухнуть. С едва слышным хрипом охранник медленно опустился на подкосившихся ногах.

Где-то под стеной засвистел сверчок, сверху слышались неразборчивые голоса наблюдателей и арбалетчиков, а в лесу, за воротами, вовсю заливались соловьи.

От этого охранника трофеи достались куда боле ценные. С его пояса Дарья сняла отлично сделанную казачью шашку старого времени, что говорило о его более высоком статусе, чем у первого. Так же у него имелся пистолет в кобуре с двумя запасными магазинами, четыре шумовые гранаты на поясе и помповое ружье старого времени.

– Класс! – шепнула Таня, поправив упавшие на глаза кучерявые жесткие пряди короткой прически. – Может, теперь и правда прорвемся.

Дарья шикнула на нее, мол, тихо, и вернула кнут Змейке, а помповый дробовик тоже забрала себе, на правах старшей. Остальное оружие раздала подругам. Затем она сняла деревянный засов с крюков на двери эллинга и осторожно скользнула внутрь.

– Мама! – позвала она, пробираясь между оснащенных пулеметами боевых тележек к сеновалу возле загона для коней.

Лежащая на сене женщина проснулась и подняла голову.

– Дарья? – удивленно спросила она.

Кони в денниках зафыркали, почуяв чужака.

– Мама, нам надо бежать, – со всей возможной твердостью заявила девушка.

– Что?! – Инга села на корточки. – Ты с ума сошла?

Дарья еще днем была уверена, что разговор с матерью будет не легким. Так и вышло. Инга, будучи близкой подругой и соратницей Янычара, основавшего Крепость, относилась к поселению как к своему детищу и считала заведенные порядки благом, точнее меньшим из возможных зол. Со своей позиции она была права, Дарья это понимала прекрасно, но в то же время она хотела дать матери возможность взглянуть на ситуацию и с другой стороны.

В ход пошли и аргументы, и банальные эмоции, хорошо понятные женщинам.

– Я не обязана тратить свою жизнь на обеспечение сексуальных утех нелюбимого мужчины! – под конец заявила Дарья. – Нет, разве? Ты сама разве жила с нелюбимым?

– То было другое время! Мы больше рисковали и большее могли себе позволить, – без особой уверенности в тоне ответила Инга.

– Но я тоже хочу рискнуть! Понимаешь? Чем мы хуже вас? Почему из-за того что вы печетесь о нашей безопасности, мы должны страдать всю жизнь? Она, в отличие от твоей, у меня в любом случае будет короткой.

Это был последний аргумент, и он возымел действие. Инга на несколько секунд задумалась, затем решительно поднялась с сеновала.

– Наверное, ты права, – произнесла она. – Я привыкла мерить жизнь совсем другим сроком. Кто с тобой?

– Таня, Змейка и Варя.

– Варя? – Инга удивилась. – Правду говорят, что в тихом омуте черти водятся.

– Ты о чем?

– Ну, она вся такая законопослушная… И вроде замуж хотела. Зачем она тебе? Ладно, не время об этом. План у тебя есть?

Пришлось признаться, что плана, как выбраться за пределы Крепости, нет и не было.

– Ты уже убила двух охранников, а плана у тебя нет? – возмутилась Инга. – Ты точно, как твой отец… Хороший был человек, но несобранный. Как так можно?

– Я думала, может, ты что придумаешь… – Дарья виновато пожала плечами.

– Я? Придумаю? За три минуты? Замечательно… И где твои подельницы? Зови их внутрь, их же любой патруль засечет! И труп затащите…

Когда Таня втащила труп охранника в приоткрытые ворота, а девчонки протиснулись следом за ней и заперли за собой створки, Инга решила провести нечто вроде мозгового штурма. Но быстро выяснилось, что никто не имеет ни малейшего представления, как оказаться за стенами Крепости.

Дарье стало не по себе. У нее даже ладони похолодели от нехороших мыслей. Выходило, что она, не удосужившись проработать план хотя бы в стратегическом приближении, втравила всех в отчаянную авантюру, из которой нет выхода. И маму тоже втравила. Теперь, когда их поймают, ответить придется и за позор Юсупа, от которого невеста решила сбежать, и за убийство двух охранников.

Инга с задумчивым видом обошла эллинг, осмотрела боевые тележки, затем бросила взгляд на фыркающих коней.

– Ветра нет… – произнесла она негромко, просто проговаривая собственные мысли. – Ночь…

– Ты о чем? – осторожно спросила Дарья.

– Думаю. Не мешай. Эй, Таня! Поди сюда. Ты ведь стояла на стенах?

– Ну… Да… – не понимая, чего от нее конкретно хотят, ответила девушка.

– Если ночью на Крепость будет совершено нападение, какие действия должен предпринять караульный отряд? – напрямую спросила Инга.

– Ну… А кто нападает? Мутанты? Дикие?

Инга снова задумалась, вышагивая вдоль денников с конями, девушки неотрывно следили за ней.

– Допустим, дикие, – наконец ответила она.

– Вокруг лес, ветра нет… – произнесла Таня почти те же слова, что Инга в начале своих раздумий. – Значит, от тележек с воздушными змеями толку нет. Будут со стен отстреливаться.

– Плохо… – Инга присела на подножку одной из тележек.

– А вы что думали, они ворота откроют? – усмехнулась Таня.

– Надеялась.

– Вообще, можно и через стену махнуть, – осторожно высказалась Дарья. – Изначально я-то думала в одиночку рвануть… Толпой, конечно, не получится, но если одна за одной, с интервалом, тихонечко…

– Это я уже думала, – отмахнувшись, ответила Инга. – Перебраться действительно можно. Но дальше что? Окажемся мы в лесу, за стенами, без толкового снаряжения, без транспорта, без цели…

– Цель как раз есть… – призналась Дарья. – Готланд.

– Готланд? – Инга недобро усмехнулась. – Это отдельный разговор. Но, допустим, имеешь право. Я свою жизнь, считай, прожила, а тебе жить свою. Мешать не буду, чем смогу, помогу. Но это не дает ответа на вопрос, что делать за стенами почти без оружия и без транспорта? Вот, перебрались мы одна за другой… И?

На этот вопрос ответа не оказалось ни у кого.

– Понятно… – Инга устало вздохнула. – Я думаю как раз о том, как нам открыть ворота и, незамеченными, выехать через них на боевой пулеметной тележке, запряженной лошадьми.

– Но это невозможно! – уверенно заявила Таня. – Даже если бы у нас были средства взорвать ворота, выехать на лошадях… Нет, это совершенно немыслимо.

– Да? – Инга посмотрела на девушку. – А я вот не уверена.

– Но как? – удивленно спросила Дарья.

– Ветра нет, ночь… – снова произнесла Инга. – Если отряд диких сейчас нападет на Крепость, то по ним, как верно заметила Таня, начнут палить со стен. Потому что боевые тележки на тяге воздушных змеев не годятся для темноты и безветрия. Но потом что? Все равно ведь придется выехать.

– Выйдут пешком и на лошадях, – пожав плечами, ответила Таня. – Чтобы собрать трофеи и провести зачистку…

Она осеклась.

– На лошадях! – догадалась Дарья.

– Вот-вот, – кивнула Инга. – Если нет ветра, они запрягут лошадей в боевые тележки, и выведут их через ворота для прикрытия пеших порядков. Могут одну вывести, могут две. Но вряд ли больше.

– Да, вряд ли, – подтвердила Таня.

– Может, получится захватить одну из тележек, выехать на ней через ворота, а дальше можно попытаться оторваться от преследования.

– Нам? – уточнила Дарья. – А ты где в это время будешь?

– Я буду имитировать нападение. Переберусь через стену…

Все задумались.

– Мы не похожи на парней, – заявила Варя. – Разве что Таня.

– Ща в глаз дам! – обиженно предупредила Таня.

– Не грузись, это я тебе комплимент типа сделала. В общем, спалят нас. На стенах арбалетчики, вокруг нас пехота, а мы, такие, едем себе на тачанке с пулеметом. Выезжаем за ворота… Ага. Нереально.

– Можно переодеться… – прикинула Инга.

– Это вам, в ваши сорок лет, можно переодеться, и сойти за мужика, – жестко ответила Варя. – Или Тане. Да говорю же, это комплимент!

– Так, хорош тут выделываться! – осадила подруг Дарья. – У нас задница горит, а вы шуточки шутите. Но вообще Варя права. Мы сильно не похожи на парней. Выкупят.

– Я думаю, нам надо осторожно перелезть через стену. По одной. Не только вам. – Она бросила взгляд на Ингу. – А нам всем. Потом всем имитировать нападение. Они выедут, и тогда можно попробовать захватить тележку.

– Это вообще нереально! – с мстительностью в голосе произнесла Таня. – Чушь полная. Они выедут на бой, выедут зачищать диких, они будут готовы к нападению. Думаешь, у диких бы получилось захватить боевую тележку? А чем мы лучше?

– У диких только луки, а у нас два ружья, пистолет и шашка, – озвучила разницу Дарья.

– Коренным образом это ничего не меняет, – согласилась Инга. – Снаружи нам тележку не захватить. Единственное, что нам может помочь это сделать, так это фактор неожиданности. За стенами у нас его не будет.

– А если соединить? – почти прошептала Змейка.

– Соединить? Что соединить? – недоуменно переспросила Инга.

– Все планы соединить в один. – Змейка чуть осмелела, и голос ее сделался тверже. – Вы предлагали так, что одна лезет через стену, остальные захватывают тележку и выезжают на ней за ворота. Но это правда не получится. Точно. Нас заметят и остановят. Всем выбраться лучше. И нападение больше будет похоже на настоящее, и захватить тележку проще совместными усилиями. Но тогда отпадает фактор неожиданности, что тоже сводит план к полной невозможности воплощения. Я же предлагаю сделать наоборот. Все лезут через стену, а одна остается.

– Зачем? – Дарья вздернула брови.

– Для фактора неожиданности, – смутившись, ответила Змейка. – Можно ведь спрятаться в ящике, под сиденьем, пальнуть из ружья в пулеметчика, а потом, вторым выстрелом, убрать возницу.

– Лучше тогда уж из пистолета! – подхватила идею Дарья. – В нем патронов больше, и он меньше. Потом перехватить поводья…

Инга улыбнулась. План все же родился общими усилиями, причем вполне жизнеспособный.

Перебраться через стену решили в задней части Крепости, обращенной на север, прочь от Москвы. Традиционно там всегда было меньше арбалетчиков и наблюдателей, поскольку, если попрут мутанты, их стрелами не сдержать, а дикие всегда нападали со стороны города, так как предпочитали обитать в высотных домах.

Очень бы пригодилось бесшумное метательное оружие, вроде лука или арбалета, но его не было, поэтому Дарья, недолго думая, достала из ножен шашку, сняла грубую обувь из козьей шкуры, и босиком направилась к лестнице.

Таня схватила ее за рукав платья, прижала палец к губам и вынула из руки оружие, давая понять, что пойдет она. Дарья бросила взгляд на маму, словно ища поддержки, но та лишь кивнула, дескать, пойдет Таня. В этом был смысл – изящная Дарья, хотя и отличалась завидной ловкостью, все же меньше Тани годилась для физически сложной рубки холодным оружием. С шашкой, конечно, она бы справилась замечательно, но тут любые шансы должны быть использованы, в том числе и преимущество в мускульной силе, которым, безусловно, из всех обладала только Таня.

Разувшись, грузная девушка, неожиданно для всех, легко взбежала наверх по деревянным ступенькам, скрывшись из виду в черных тенях, очерченных лунным светом.

Фактор неожиданности… Инга, конечно, очень точно выразила главное, что до этой минуты приносило беглянкам успех. Никто не ожидал нападения с тыла, вот и все. Первый арбалетчик даже не понял, что произошло, когда в воздухе коротко свистнула шашка, и его голова, отрубленная с одного удара, покатилась по площадке и с глухим стуком упала во двор. Из перерубленных сонных артерий в черное небо с едва слышным шипением ударили пульсирующие струи крови, разлившись по доскам огромной лужей. Тело арбалетчика повалилось на бок, подергивая ногой.

Таня шагнула в тень, под навес, защищавший среднюю площадку от дождя, и осторожно, приставным шагом, двинулась дальше. Второй арбалетчик, державший левую часть смотрового сектора, поднялся на ноги и двинулся на звук, который услышал. Он уже открыл было рот, чтобы окликнуть товарища, но из темноты, словно по волшебству, высунулось сверкнувшее в свете луны лезвие и коротко полоснуло его по незащищенному горлу. Он захрипел и выронил тяжелый арбалет, который Таня вовремя подхватила свободной рукой.

Охранника, державшего правую часть обзорного сектора, она убрала издалека, звонким выстрелом из арбалета, уже не боясь быть услышанной бойцами средней и левой позиций. Тяжелый дубовый болт с наконечником из листового железа, раскроил череп охранника надвое, забрызгав доски вокруг мозгами.

Закончив с зачисткой сектора на средней площадке, Таня спустилась вниз, отдала один арбалет Инге и объяснила, где лежат еще два.

– Вам теперь надо зачистить верхнюю площадку, с лучниками. Это проще, так как им разрешается спать, а просыпаются они только по тревоге.

– А ты? – удивилась Инга.

– Что я? Кто по-вашему тут останется? Если уж кому и прятаться в тачанке, так это мне.

– Вообще-то я места меньше занимаю, – с едва заметной усмешкой вставила слово Варя.

– Ничего, я помещусь, – холодно ответила Таня. – И еще. Там, наверху, лук для меня возьмите, и стрел побольше.

Вооруженная пистолетом и мачете, она, гордо расправив плечи, направилась к эллингу.

– Так, никому не спать на ходу! – окликнула девушек Инга, решительно взяв на себя роль командира. – Скоро смена караула, нельзя ее дожидаться, а то поднимут тревогу раньше времени.

Все поспешили подчиниться, хотя никого не покидала мысль, что самая опасная роль досталась Тане, а не кому-то из них. Впрочем, безопасных ролей не было ни у кого. Во всем новом мире.

Собрав все три арбалета и взяв на прицел лучников на верхней площадке, Дарья, Змейка и Варя одновременно выстрелили по команде Инги. Две тяжелые арбалетные стрелы точно поразили охранников, пройдя у них через все туловище снизу доверху и разорвав почти все внутренние органы за долю секунды. При таком попадании точно не издашь ни звука. Но Змейка промахнулась, и ее стрела со стуком вонзилась в одну из досок верхней площадки у ног правого лучника. Он присел на корточки и заглянул вниз через щель между досками. Похоже, у него и мысли не возникло, что он мог стать жертвой нападения изнутри крепости, а потому ничего, кроме недоумения, удар в доску у него не вызвал. Он не понимал, что случилось, но тревогу поднимать и не думал, предполагая что угодно, кроме реального положения дел.

В конце концов он заподозрил, что кто-то из арбалетчиков, уснув на средней площадке, нечаянно выпустил вверх стрелу. Решив проучить виновника, лучник осторожно спустился по лестнице, но не успел сделать и пары шагов, как Варя с размаху шарахнула его прикладом арбалета по затылку. Оглушенный, он сделал пару неловких шагов, но тут из тени выскочила Инга и ударила его короткой арбалетной стрелой прямо в глаз. Варя и Змейка вместе подхватили обмякшее тело и уложили на доски, чтобы оно с грохотом не полетело во двор.

Путь был свободен. Очистив обзорный сектор, беглянки могли беспрепятственно выбраться наружу. Стена со стороны леса имела отрицательный уклон, чтобы затруднить мутантам возможность по ней карабкаться, но спуск вниз не представлял трудностей, так как на средней площадке лежали свернутые в бухты веревки, специально для экстренного спуска пехотинцев во время боя. По ним Инга с девушками бесшумно соскользнула во тьму, расчерченную лунными тенями. С собой, в качестве трофеев, прихватили все оружие, какое смогли утащить на себе.

К сожалению, тащить тяжести предстояло довольно далеко. Можно было, конечно, имитировать нападение с севера, просто чуть отойдя в лес, но такой подход имел два весомых недостатка. Во-первых, когда сбегутся обороняющиеся, они найдут шесть трупов на стрелковых площадках, что сразу вызовет подозрения. Во-вторых, с севера на крепость почти никто никогда не нападал, так как дикие не отличались особыми тактическими изысками и били всегда в лоб. Неожиданность такого нападения могла вызвать неадекватные ответные действия, тогда как при имитации нападения с юга все должно было пойти по накатанной колее. Поэтому Инга приняла однозначное решение – углубиться в лес, обойти Крепость по широкому радиусу, после чего имитировать нападение. При этом надо было успеть все это сделать до смены караула, так как если трупы убитых охранников и арбалетчиков обнаружат раньше, события тоже могли начать развиваться непредсказуемо.

В лесу было страшно. Несмотря на то что погода уже второй день стояла сухая и водоемов поблизости не было, все равно мысль о возможности наткнуться в темноте на бродячих мутантов приводила в ужас. Девушки, нагруженные трофейным оружием, с трудом пробирались через густые заросли, наросшие за последние тридцать лет без вмешательства человека. Инга держала взведенный арбалет наготове, но из него можно успеть, если что, положить лишь одну тварь, не больше. А они по одиночке бродят редко. Куда больше надежд было на превосходную казачью шашку в руке Дарьи. Такой, если не мешкать и не впадать в ступор от страха, можно с успехом отбиться от трех, а то и пяти мутантов. Такое бы оружие каждой из девушек, можно было бы не так беспокоиться о мутантах. Или хотя бы обеспечить им тех, кто хоть более или менее умел с ним обращаться, – а это, кроме Дарьи, Инга и Таня. Но, к сожалению, шашку добыть удалось только одну, так как их изначально прибирали к рукам самые лучшие воины, а потом передавали по наследству. Вообще, удача, что она оказалась у одного из охранников. Хотя нет, скорее закономерность, потому что кого угодно не поставили бы охранять бывшую соратницу самого Янычара.

Впрочем, на крайний случай можно было пустить в ход против тварей прихваченный со стены ручной пулемет. Но тогда отряд себя выдаст, и об имитации нападения уже и думать не придется. Тогда единственным путем будет позорное возвращение назад, а за ним не менее позорное наказание за побег и убийство охранников. Дарья решила про себя, что палить из пулемета раньше времени не даст никому. Лучше погибнуть от рук мутантов, чем вернуться в Крепость. Она вспомнила, что кто-то из великих полководцев требовал после высадки сжигать корабли за собой, чтобы ни у кого не было соблазна отступить и вернуться до полной победы. Дарья поняла, что свои корабли она уже мысленно сожгла. Все. Пути назад нет. Ни в каком случае. Ни при каких обстоятельствах.

Наконец Инга, посмотрев на ковш Большой Медведицы в небе, подняла руку, жестом приказывая остановиться.

– Южная часть, – сказала она. – Пришли.

– Отдышаться надо, – призналась Змейка.

– Некогда, – холодно ответила Инга и ткнула в созвездие Большой Медведицы, ручка которого служила четким мерилом времени, поворачиваясь на девяносто градусов каждые три часа. – Скоро смена караула, а нам надо успеть раньше.

Змейка поджала губы и ничего не ответила. Дарья бросила на нее быстрый взгляд. Все более становилось очевидным, что Змейка является слабым звеном команды, что она физически не готова к серьезным действиям за пределами Крепости. Она может сломаться в любой момент, и тогда начнутся проблемы. Серьезные. Но пока обошлось – она просто устала. Что будет дальше, предсказать было попросту невозможно.

Инга приказала отойти глубже в лес и занять там позиции для имитации нападения. Она сама взяла длинный лук, прихваченный по просьбе Тани с верхней площадки, а остальные прицелились в охранников на стене из арбалетов. Четыре стрелы почти одновременно унеслись в темноту, со стены раздались крики. Кто-то сразу выстрелил из ружья наугад, но дробь в патроне была мелкая, и били без прицела, поэтому свинец лишь зашуршал в стороне по листьям деревьев. Инга продолжала стрелять из лука, а Дарья, перезарядив свой арбалет, помогла взвести тугую тетиву Змейке. Та бросила на нее благодарный взгляд – сама бы не справилась.

Второй арбалетный залп вызвал куда более заметную реакцию – со стен начали бить из луков. Но цели никто не видел, поэтому стрелы со свистом рассекали воздух то левее засевших в кустах беглянок, то правее, то с недолетом, то с перелетом.

– Уходим ближе к дороге! – приказала Инга.

Перемещения по местности изначально входили в ее план, так как, если стрелять из разных позиций, можно создать иллюзию большей численности нападавших. Кроме того, в конце концов, оказаться надо поближе к дороге, по которой из ворот выедут пулеметные тачанки для зачистки прилегающих к Крепости лесных зарослей. А там уже, как повезет.

Дали залп с одной позиции, с другой. Потом Инга приказала Дарье и Варе уйти левее, а сама со Змейкой ушла, наоборот, правее, еще ближе к дороге. С точки зрения обороняющихся, стрелы летели с большой территории, что говорило о большой численности противника. Самим же стрелять прицельно не было никакой возможности – мешала темнота и заросли.

В небо взлетели несколько осветительных ракет и повисли на парашютах. Их мерцающий, поразительно яркий свет заставлял трепетать перепутанную сетку теней, но защитникам Крепости это не дало никакой новой информации. Была надежда, что позиции нападающих можно будет разглядеть по колыханию веток, но эти надежды не оправдались.

Командир южного сектора обороны, двадцатидвухлетний Егор, призадумался. Нападение было странным во всех смыслах и выходило за рамки его богатого, по меркам нового времени, опыта. Нападали, на его взгляд, дикие, в этом у него не было сомнений, так как мутанты не пользуются метательным оружием, а другие Чистые, живущие в московских анклавах, не отходят от них далеко. Но если дикие, то они, как правило, ведут себя шумно и лезут толпой. Тут же ситуация была совершенно иной. Кто-то обстреливает стены из леса, примитивным оружием, подходящим именно для диких, но ведет себя далеко за рамками тактических приемов диких. Что это могло означать, Егор не понимал, но зато он понимал, что столкнулся с чем-то из ряда вон выходящим. А раз так, надо было применять и ответные меры такие же. Тоже из ряда вон выходящие.

– Первому и второму пулемету беглый огонь без прицела короткими очередями! – приказал Егор.

Такой поворот дела просто обязан был резко поменять поведение диких. Услышав пулеметные очереди и как пули свистят рикошетами, они, скорее всего, бросятся наутек. Или, наоборот, ринутся в атаку, что бывало редко, только когда им уже совсем терять нечего. В любом случае станет ясно, с кем приходится иметь дело.

Но Инга ожидала такой реакции и велела всем укрыться за толстыми деревьями. На стенах грохотали пулеметы, пули, каждая третья из которых была трассирующей, расчерчивали огненными нитями погруженный во тьму лес. Некоторые попадали в деревья, издавая глухой стук и сшибая со стволов кору.

Но воображение Егора рисовало совсем другую картину. Он и подумать не мог, что нападение на Крепость устроили всего четыре человека, способных легко укрыться от огня любой плотности. Ему казалось, что пулеметы бьют по большому отряду, который, ввиду большой численности, за деревьями весь не спрячется. Перед его мысленным взором разворачивалась картина массовой гибели диких, как они падают, сраженные пулями. Его лишь удивило, что со стороны леса ни раздалось ни единого крика. Это было совершенно немыслимо. Пулемет – не снайперская винтовка. Он молотит как попало, кого-то убьет, кому-то попадет в ногу или руку, разнеся на осколки кость. Иначе быть не могло. Но никто ни разу не вскрикнул.

– Прекратить огонь! – приказал Егор.

Он никак не мог построить у себя в голове приемлемую картину, у него, что называется, в клочья рвало все шаблоны, созданные на основе собственного и чужого опыта. Он лишь понимал, что по какой-то причине пулеметы не причиняют противнику никакого вреда.

Через несколько минут на среднюю площадку поднялся Шамиль, правая рука Юсупа, чтобы выяснить, на кого тут расходуют драгоценные пулеметные боеприпасы. Он был одет во все черное, а часть его длинных прямых волос была заплетена в тонкую косу за левым ухом. При нем, где бы он ни появлялся, всегда присутствовали двое вооруженных охранников. Шамиль был всего на год старше Егора и доживал совсем уже последние годы. Вероятность его мутации, и без того поздней, возрастала буквально с каждым его вдохом. Он никогда нигде не появлялся без охранников. И не потому, что боялся нападения от своих же, а чтобы его могли прикончить сразу, как начнет мутировать. Егор усмехнулся, подумав, что и с женами своими он спит наверняка под прицелом обрезов и пистолетов. Иначе никак. Это и было главным проклятием зараженных – неизбежная и всегда неожиданная мутация. Не мутировали только дети лет до пятнадцати. А потом это могло произойти в любой момент, но никогда не позже десяти лет после наступления половой зрелости. То есть двадцатипятилетний рубеж в новом мире не преодолевал никто. За исключением Инги. Ей было сорок, и ничего. Ученые из лаборатории объясняли этот факт особым набором генов, говорили о неком иммунитете, но толку от таких разговоров не было ни малейшего. За тридцать лет ученым так и не удалось создать ни противоядия против заразы, охватившей мир, ни вакцины. Чистые так и не могли безопасно покинуть бункер, постоянно опасаясь, что кто-то снаружи подхватит инфекцию и занесет ее внутрь сооружения, а зараженные как мутировали, так и продолжали мутировать, проживая уж слишком короткие жизни.

Сам Шамиль, не отличавшийся слишком ярким воображением, относился к факту собственной скорой гибели не просто без лишних эмоций, а даже с некоторой долей философского спокойствия. Чему быть, того не миновать, считал он, а многие погибают, даже не дожив до мутации. Так что грех жаловаться, а надо радоваться отпущенным дням и наполнять их всеми доступными наслаждениями. Несмотря на такой, до крайности утилитарный, подход, Шамиль, как и Юсуп был не чужд ответственности за других. Правда, она была у обоих довольно своеобразная и росла из корней все той же меркантильной утилитарности. Юсуп и Шамиль справедливо считали, что наслаждаться жизнью смогут лишь пока существует созданный Янычаром симбиоз между жителями бункера и зараженными. Ведь ни о каких наслаждениях за пределами Крепости и речи быть не могло. Там, за стенами, люди просто выживали, и ничего больше. А тут можно было жить. Может, и не так роскошно, как в старом мире, наполненном удивительными и не всегда понятными вещами, но все же жить, а не просто выживать. Понимая это, Юсуп прикладывал немало усилий на поддержание законности и порядка, установленных Янычаром и Ингой, поощрял лучших воинов, обеспечивающих всеобщую безопасность, призывал зараженных к преклонению перед Чистыми, дарующими знания и технологии. Когда-то ему в этом активно помогала сама Инга, но потом их понимание методов сохранения исходного симбиоза разошлось. Оно расходилось все дальше и дальше, пока не сменилось плохо скрываемой неприязнью. Открыто выступить против Инги Юсуп побаивался, прекрасно понимая, что его мало кто в этом поддержит, но и советы женщины он стал пропускать мимо ушей. Единственным его настоящим соратником стал Шамиль. Они были во многом похожи и дополняли друг друга, как тень дополняет свет. Юсуп был для зараженных не просто вождем, он сделался для них светлым богом, а Шамилю отвел роль темного бога, карающего. Юсуп поощрял, Шамиль наказывал. Юсуп дарил надежду, Шамиль ее отнимал. Перед Юсупом преклонялись, Шамиля боялись. Но вместе они и создавали тут порядок вещей, благодаря которому держалось хрупкое равновесие в Крепости Юсуп прилагал немало усилий, чтобы остаться незапятнанным, возлагая грязную работу на Шамиля, который охотно за нее брался. И хотя все понимали, что приказы, в том числе и карающие, исходят от Юсупа, боялись и недолюбливали все равно Шамиля. Хотя бы потому, что не так жестоки были сами приказы, отдаваемые Юсупом, как страшна была жестокость, с какой Шамиль приводил их в исполнение.

Иногда Юсупу было сложнее обычного сохранять свой имидж. Так вышло с Дарьей. Она, дочь Инги, выросла завидной красавицей, и Юсуп не мог упустить столь лакомый кусок, желая получить его в свой гарем. Инга, ссылаясь на законы Янычара, настаивала на соблюдении права дочери выбирать, ответить на призыв мужчины к совокуплению или отказать ему. Кончилось это тем, что Шамиль запер Ингу в эллинге, а Дарье пришлось готовится к свадьбе. К сожалению, в такой ситуации свалить все на произвол Шамиля было невозможно. Это беспокоило Юсупа, но он был уверен, что страх перед Шамилем удержит народ от ропота.

Поднимаясь на стрелковую площадку, Шамиль и предположить не мог, что в число таинственных нападавших, поставивших в тупик тактический гений Егора, входит несостоявшаяся невеста Юсупа, которая, как ему казалось, должна рыдать в бараке для девушек…

– Какая необходимость тратить патроны? – строго спросил Шамиль у Егора.

– Беспокоящий огонь… – стушевавшись, отрапортовал командир южного сектора.

– Кого беспокоящий?

– Ну… Противника.

– Ты так думаешь? – на губах Шамиля появилась недобрая усмешка.

– Я хотел…

– Пока твой огонь побеспокоил только меня! – с нажимом перебил его Шамиль. – И снял, между прочим, с шикарной бабы… И если ты дальше будешь полоскать мне мозг, я, еще не остыв, тебя самого тут сейчас раком поставлю. Врубаешься? Доложи по форме, что происходит!

Егор тут же вытянулся по стойке «смирно» и начал быстро, без прикрас, излагать сначала факты, затем свою интерпретацию.

– И что? – спросил под конец Шамиль. – К чему привел пулеметный огонь?

– Ни к чему, как видишь… – Егор развел руками. – У меня шаблон рвет… Что-то тут не так.

Шамиль задумался.

– Ладно, шаблон рвет, это нормально. Главное, чтоб у тебя пукан не рванул. Прикажи вывести пехоту и тачанки. Сразу поймем, с кем имеем дело!

По тревоге подняли спящих в казармах воинов, сняли засовы с ворот, начали запрягать коней в боевые коляски. Шамиль решил, что двух тачанок будет вполне достаточно, но на всякий случай для повышения маневренности велел использовать по четыре коня в упряжке, а не по два, как обычно.

Когда Инга заметила, что створки крепостных ворот расходятся в сторону, она тут же приказала дать последний залп, взвести арбалеты и ползком пробираться к дороге. За это время через ворота, двигаясь цепью и не стреляя, выдвинулся метров на пятьдесят десяток пехотинцев, вооруженных кустарными длинноствольными ружьями. Еще дальше от ворот выдвинулись две тачанки, на каждой из которых был установлен пулемет. Один из бойцов каждого экипажа выполнял функции возницы, другой пулеметчика. В воздух взмыли осветительные ракеты.

Дорога была довольно широкой, а площадка перед воротами очищена от леса, чтобы тот не ограничивал видимость для стрелков на площадках. В такой обстановке нападение на любую из тачанок неизбежно бы привело к тому, что беглянок заметили бы. Инга понимала, что действовать пока нельзя, но бездействовать было не менее опасно. Хотя бы потому, что Таня, спрятавшаяся под сиденьем, могла напасть на экипаж тачанки раньше времени. Тогда ее точно убьют, а остальным придется либо отступать в лес, так и не захватив транспорт, или сдаваться.

В отличие от Дарьи, Инга в качестве крайнего варианта возвращение в Крепость не отметала. Она прекрасно понимала, что их ждет в этом случае, но иногда важнее просто выжить. Потому что выжив, ты всегда можешь получить второй шанс, а погибнув, уже точно нет.

С каждой секундой опасность непредвиденного развития событий нарастала. Вроде бы и выбраться из Крепости удалось, и все дальше пошло по плану, и вот, уже тачанки совсем рядом… Но близок локоть, да не укусишь. Получалось, что удавшийся на начальном этапе побег оказался не благом, а загнал беглянок в еще худшую ловушку, чем прежде. Там, в Крепости, можно было в любой момент отказаться от плана. Поначалу бы вообще все сошло с рук, но с каждой «удачей» и с каждой «победой», несмотря на приближение к желанной цели, все менее вероятной становилась возможность для отступления. По большому счету каждой такой «победой» беглянки все больше загоняли себя в совершенно безвыходную ситуацию.

И когда Инга почти уверилась, что выхода, кроме гибели или сдачи в плен нет, ее осенило. Ведь защитники крепости наверняка уверены, что на них напал отряд диких! Об этом говорила хотя бы небольшая численность выдвинувшейся из ворот пехоты. Они готовы сражаться с дикими, но если кардинально перекроить довлеющую над ними иллюзию, они могут оказаться не готовы к полной смене реальности. Точнее, к тому, что реальность окажется не такой, как они себе представляли.

Риск был огромен, но другого решения все равно не было.

– Уходите за поворот дороги, дальше от Крепости! – приказала Инга девушкам. – И барахло забирайте, мне оставьте только пулемет и лук.

– Что?! – Дарья вытаращилась на мать. – А ты?

– Уходите, я знаю, что делаю! Потом вас догоню! Живо!

Ее тон не предполагал возражений, и девушкам пришлось подчиниться. Когда их силуэты окончательно скрылись в переплетениях лунных теней, Инга сняла с предохранителя ручной пулемет и установила его на сошку. Если уж делать ставку на разрыв шаблона у защитников Крепости, то лучшего средства для этого, чем пулемет в руках диких, и придумать было бы невозможно.

Установив планку прицела, Инга дала три коротких очереди по пехотинцам у ворот. Затем, уже пристрелявшись по собственным рикошетам, дала еще длинную очередь, срезав ею сразу пятерых из десятка. Но дальше вести огонь было нельзя. Еще секунда, и среагируют стрелки на площадках, поэтому надо улепетывать с позиции как можно скорее и как можно дальше. Инга рванула вслед за девушками, и почти сразу со стены из пулеметов ударили по тому месту, где заметили вспышки ее выстрелов. Пули глухо заколотили во влажную землю, поднимая фонтаны прелых листьев, оставшихся с прошлой осени. Сверху посыпались сбитые с деревьев ветки. Сонные птицы, почти ничего не видя, заметались в свете выпущенных ракет.

В рядах противника тоже началась сумятица. Применение любого огнестрельного оружия дикими – это нонсенс. Применение дикими пулемета – вообще за гранью возможного. Будучи уверенными, что на крепость напали именно дикие, люди Егора оказались полностью выбитыми из колеи таким несоответствием между ожидаемым и происходящим. Пехотинцы, потеряв половину отряда, без команды начали отступать за ворота, но тачанки не могли провести такой же маневр, не развернувшись. А развернуться на дороге, не имея заднего хода, не так уж просто. Пулеметчикам пришлось выпрыгнуть из тележек, чтобы помочь возницам. Но кони тоже не желали пятиться, фыркали и вставали на дыбы.

Остановившись на полпути между брошенным пулеметом и поворотом дороги, за которым было приказано укрыться девушкам, Инга быстро сориентировалась в ситуации. Она укрылась за деревом, достала стрелу из колчана и поразила из лука ближайшего возницу. Кони, и без того взбудораженные непривычным для них маневром, мешая друг другу, потащили коляску вбок, пулеметчик не успел уцепиться за поручень и окончательно упустил тачанку.

Дарья, наблюдавшая за происходящим, тоже сориентировалась моментально. Никто из беглянок не знал, в какой из колясок спряталась Таня, поэтому Дарья решила уравнять шансы обоих экипажей. Она выстрелила из арбалета во второго возницу, попала, но второй пулеметчик оказался проворнее, успел вскочить на тележку и схватил поводья.

Со стен в лес полетели арбалетные стрелы, начали беспорядочно палить ружья. Но никто из защитников Крепости не понимал, что именно происходит, кто им противостоит, каким числом и с каким оружием.

Пулеметчику удалось справиться с конями, но в одиночку он развернуться не мог, пришлось просить помощи у товарища. Тот бросился на крик, но его сразила арбалетная стрела, выпущенная Варей. Кони окончательно взбесились, дергали в разные стороны, колесо тележки попало в колею, и экипаж безнадежно застрял поперек дороги. Без посторонней помощи вызволить его уже точно не получилось бы.

Инга подумала, что если Таня там, то ситуация почти безнадежная. Одна упряжка коней вместе с тачанкой унеслась по дороге в ночь, и ее уже не догнать, другая застряла. Таня, конечно, пристрелит возницу и рванет прочь от Крепости, но ее неизбежно тогда увидят в свете ракет, все поймут и сразу же вышлют погоню. В этом случае никому уйти не удастся, всех переловят, и тогда добра ожидать не придется.

Но тут из-за поворота раздался едва различимый пистолетный выстрел, приглушенный расстоянием и затерявшийся среди грохота ружей. Это могло означать только одно – Таня пряталась в том экипаже, который остался неуправляемым и укатил в темноту. Это было удачей. Первой настоящей удачей за весь побег.

Не теряя времени, Инга бросилась через лес вдоль дороги, а Дарья в том же направлении повела свою группу. Встретились у коляски, поводья которой уже уверенно держала Таня. При этом со стены за поворотом ничего видно не было.

– Живо! – подогнала девушек Инга, помогая им свалить в тележку трофейное оружие.

Как только все забрались внутрь, Таня щелкнула поводьями и погнала четверку разгоряченных коней вперед, прочь от Крепости. Дарья сменила ее, перехватив поводья, – в управлении тележками, что на конной тяге, что на тяге воздушных змеев, ей не было равных среди беглянок.

Егор, приказав вести со стен беглый ружейный огонь и не применять пулеметы, подскочил к Шамилю, хмуро глядящему со стены в темноту ночи.

– Что делать? – спросил он растерянно. – Неизвестно, кто на нас напал, сколько их…

– Не имеет значения! – зло огрызнулся Юсуп. – Выводи пехоту, зачищай лес!

– Мы потеряли одну тачанку…

– Шайтан с ней, с этой тачанкой! Выполняй приказ! Не могут развернуться тачанки, выводи седельную кавалерию!

Егору ничего не оставалось, как передать приказ пехотному командиру и отправить ординарца в эллинг, чтобы вывели кавалерию. Уже через несколько минут полная рота пехотинцев, вооруженных как длинноствольными ружьями, так и автоматами старого времени, миновала ворота и, растянувшись цепью, дала плотный ружейный залп по прилегающим участкам леса. Никто не ответил. Ни стрел, ни пулеметного огня, вообще ничего.

Егор выпустил одну зеленую ракету, означавшую, что первому отделению нужно выдвинуться вперед для прочесывания леса.

Десяток бойцов ринулись в лесную чащу, для острастки постреливая из ружей, чтобы приберечь боекомплект автоматчиков до начала настоящего боя. Но бой так и не начался. Противника просто не было. Ни в ста, ни в двухстах метрах от стены не только не нашлось ни единого человека, но и следов присутствия хоть сколько-нибудь серьезных сил. Подозревая, что противник мог отступить, Шамиль лично приказал седельной кавалерии обогнуть участок леса по дороге и преградить путь отступающим силам диких. Но никто и не отступал. Противника просто не было. Вообще.

– Не понимаю… – прошептал Егор. – Куда они делись? Двигаться быстрее кавалеристов они не могут. Лошадей у них нет, а если бы были, они бы не могли скакать на них через лес так же быстро, как наши по дороге. Но нам же не могло померещиться нападение!

– Не могло? – проревел Шамиль. – Нам? Может, тебе? Ты еще меня к своему поражению притянуть решил?

Он толкнул Егора в грудь, тот не удержался на ногах и впечатался спиной в бревенчатую стену рядом с бойницей. Воины, находившиеся неподалеку, поспешили сделать вид, что ничего не замечают. Они прекрасно знали, чем обычно заканчивались у Шамиля подобные вспышки гнева. Шамиль вплотную приблизился к Егору, прижал его всем телом, а предплечьем придавил ему горло.

– Простите! – прохрипел Егор, выпучив глаза.

Они быстро наливались кровью. Шамиль медленно, растягивая удовольствие, наклонился к лицу Егора и, впившись губами в его глазницу, с шумным чмоканьем высосал ему глаз. Егор пытался кричать, но передавленное горло не позволяло ему издать ничего, кроме отчаянного хрипа. Высосав второй глаз, Шамиль сплюнул в сторону кровавой слюной и отбросил дергающееся тело бывшего командира сектора. Дав ему помучиться пару минут и понаблюдав за конвульсиями, Шамиль бесцеремонно спихнул Егора ногой через бойницу наружу. Тот грохнулся с высоты стены, но еще какое-то время жил, судя по хрипам и стонам.

– Кто был заместителем этого выродка? – громко спросил Шамиль.

Прятаться было бессмысленно, так что парню лет восемнадцати пришлось признаться, что обязанности заместителя в южном секторе выполнял он.

– Ты теперь командир, – снова сплюнув, сообщил парню Шамиль. – До тех пор, пока ты тоже не обосрешься, а я не высосу тебе глазки.

– Есть… – с трудом выдавил из себя парень.

– Как звать?

– Игорь.

– Ну, чего ты дрейфишь так? – Шамиль рассмеялся. – Поживешь еще. Выслужишься, бабу тебе дадут. Хоть приткнешь с пользой свою долбилку, не все же об нее кулаки стирать. Хватит дрейфить, говорю! Есть соображения по поводу нападавших?

– Может, они это… Подкоп сделали?

– Это чушь. Но мысль интересная, – Шамиль задумался, затем добавил: – Дикие могли найти какой-то подземный тоннель, почему-то не занятый мутантами.

– Странно, что о таком тоннеле мы не знаем, – осторожно заметил Игорь. – У Чистых в бункере должны быть планы всех коммуникаций в округе.

– А ты думаешь, они всеми своими секретами с нами делятся? – с усмешкой спросил Шамиль.

Он приказал очень плотно прочесать лес, искать любой люк, вентиляционную трубу или любой другой намек на подземные сооружения.

А в это время по дороге, подпрыгивая на велосипедных колесах, уносилась прочь от Крепости пулеметная тележка с беглянками. Душноватая ночь, опустившаяся на подмосковный лес, сделала окружающий пейзаж почти неотличимым от образов из кошмарного сна. Казалось, что черные ветви деревьев тянутся к проторенной дороге корявыми узловатыми пальцами, а полная луна, сияющая, как сторожевой прожектор, залила пространство мертвенным светом, расчерчивая его глухими тенями, похожими на мазки тушью по рисунку обезумевшего художника.

Четверка черных коней неслась по раздолбанной грунтовой дороге, вытянув морды и едва не скрипя напряженными жилами. Хлопья пены срывались с губ разгоряченных животных, подкованные копыта с грохотом поднимали в воздух клубы пыли, серебрящейся в потоке лунного света. Дарья управляла упряжкой, стоя, на манер древних колесничих. Ее длинные, как у матери, волосы, развевались на ветру, подобно пиратскому флагу, серое полотняное платье плотно облегало фигуру, прижатое к телу набегающим потоком воздуха. Девушка чувствовала себя уверенно, одной рукой держась за алюминиевый поручень, другой удерживая поводья, а коленями компенсируя броски тележки на неровностях грунта.

За спиной возницы, то и дело подпрыгивая на сиденьях и хватаясь за что придется, сгрудились Змейка, Варя и Таня. Инга заняла место пулеметчика на случай погони.

– Скоро будет развилка! – крикнула женщина. – Там налево!

Дарья, потянула поводья, чуть осаживая коней, чтобы те не перевернули коляску на крутом повороте.

– Почему налево? – через плечо спросила она. – Там же поселок Удача, там радиация!

Дарья хоть и родилась через десять лет после крушения человеческой цивилизации, но прекрасно знала, что такое радиация. В некотором смысле от понимания этого термина зависела жизнь в Крепости, и хотя никто из живших под открытым небом не помнил, какие события стали причиной обстрела поселка Удача тактическими ядерными фугасами, но страх перед невидимым и неощутимым ядом, убивающим медленно, болезненно и зло, присутствовал чуть ли не в генах тех, кто родился и вырос за стенами Крепости в жестоких условиях нового мира.

– Мы от радиации за несколько часов до рассвета не умрем и не заболеем, – пояснила Инга. – А вот мутанты туда не сунутся, дадут нам спокойно переночевать.

Дарья знала, что мутанты не любят огонь, жару, яркое солнце, сухость и громкие звуки. Но их нелюбовь к радиации стала для нее откровением. Как она и предполагала, мамины знания, которых не было больше ни у кого, уже начали их выручать и наверняка еще выручат много раз.

Едва замедлив ход, кони проскочили развилку и потащили тележку к тому месту, где тридцать лет назад располагался элитный поселок Удача. Грохоча копытами по ухабам и разбрызгивая ногами воду из больших луж, они все больше удалялись от Крепости.

– Может обойдется? – поделилась надеждой Дарья, глянув на мать через плечо. – Все же ночь… Станет ли Юсуп людьми рисковать?

– Дело не в Юсупе, – со вздохом ответила женщина. – Юсуп, может быть, уже к утру выкинул бы тебя из головы, и забыл бы как звали. Но у него есть Шамиль. Шамилю плевать на людей, а вот на авторитет Юсупа – нет. Так что вряд ли стоит надеяться, что погони не будет.

– Если Шамиль впустую погубит отряд, это как раз Юсупу авторитет и подпортит!

Инга не ответила дочери. Спорить было бессмысленно, так как ответ на вопрос девушки станет известен очень скоро и в любом случае. Инга, знавшая с самого их рождения и Юсупа, и Шамиля, не сомневалась в своих оценках.

Девушки, притулившиеся между передним и задним сиденьем тележки, в разговор не вступали. Они с ужасом смотрели на мелькающие над головами ветви деревьев, держались друг за друга, жмурились на ухабах, а лица их становились все бледнее.

Дарья понимала, что подруги, в отличие от нее самой, не понимали толком, о чем идет речь, когда соглашались на побег. Они, за исключением Змейки, всю жизнь провели под защитой мощных стен, возведенных еще при Янычаре, а за пределы Крепости если и выбирались, то лишь днем, под защитой вооруженного конвоя. С их точки зрения позади осталась не просто Крепость, позади остался весь известный им мир. А что ждало впереди, они плохо себе представляли. Дарья боялась, что у кого-то из подруг вот-вот начнется истерика, но все, даже Змейка, держали себя в руках.

– Что дальше? – собравшись с духом, напрямую спросила Таня.

– Готланд, – ответила Инга. – Других вариантов для нас просто нет. Великая мечта Янычара…

Дарья перевела коней с галопа на рысь. Трясти стало меньше. Девушка обернулась к матери и спросила:

– Так вот почему ты велела повернуть налево? Дело не в радиации, не в мутантах? Их в сухую погоду тут и так нет. Мы просто едем на северо-запад. Так? А ты уверена, что Готланд действительно существует, что это не просто красивая легенда, призванная дарить людям надежду на нечто лучшее, чем у них есть?

– Уверена, – ответила Инга. – Когда мне было десять, когда с заражения прошло совсем немного времени, Янычар узнал по Готланд, можно сказать, из первых уст. Ну, из вторых. В то время никому не нужна была легенда, способная дарить надежду.

– Но ведь из Крепости ушли на Готланд три экспедиции, и ни одна не вернулась, ни одна не дала о себе знать. Ведь если там живут люди, там должны быть остатки цивилизации, мощная радиостанция. Они знают, что и в бункере есть превосходные средства связи, могли бы сообщить о себе.

Инга не ответила. Насчет того, что дошедшие до Готланда могли бы дать о себе знать на коротких волнах, которые в ночное время распространяются на многие тысячи километров, она и сама думала. Не может не быть на таком большом острове коротковолновой станции. Там есть порт, а на любом корабле есть средства дальней связи. Может они не хотят сообщать о себе всему миру? Не хотят сообщать о спасительной вакцине, способной предотвратить неизбежную мутацию зараженных? В этом был резон. Если кричать об этом на весь мир, на остров могут хлынуть потоки народа, и неизвестно, чем это кончится. А так туда попадают только те, кому повезло добыть спасительную информацию и преодолеть опасности путешествия. Теперь и им самим предстояло пройти этот путь. Но на взгляд Инги оно того стоило. Это был шанс для Дарьи прожить дольше, чем ее мать. Ни о чем другом Инга теперь не думала. Шанс… Разве можно его не использовать?

Давным-давно, когда Инге было десять, когда она, вместе с другими воспитанниками детского дома встретила конец цивилизации в богом забытом подмосковном поселке, когда казалось, что ничто уже не сможет ее спасти, появился он… Янычар. Странный, противоречивый человек. Он не только спас их тогда, едва не пожертвовав собственной жизнью, но и дал шанс выжить оставшимся после него. Он примирил зараженных с Чистыми, он заложил первые бревна в стены Крепости. И он подарил людям надежду на спасение, выразив ее в коротком слове «Готланд».

Дарья была права, все это могло бы смахивать на легенду, если бы родилось хотя бы лет через пять после заражения. Тогда да. Тогда в такой легенде был бы смысл. Но Янычар рассказал всем об острове Готланд сразу, в первые же дни, когда искал аргументы для объединения зараженных с Чистыми. Впрочем… Ему нужны были аргументы, и он их мог выдумать. Придумал остров Готланд, на котором безумный ученый оставил вакцину от вируса.

В принципе такое можно было бы допустить, не знай Инга Янычара. Он мог придумать что угодно. Но он никогда бы не позволил отправиться на несуществующий Готланд первой экспедиции, зная, что посылает людей в никуда. А «никуда» в новом мире точно означало «смерть». Не мог Янычар обречь людей на верную гибель. Не мог. Даже если речь шла о том, чтобы пожертвовать десятком человек ради тысячи. Именно поэтому Инга была уверена в существовании Готланда. Просто потому, что была уверена в Янычаре.

– К тому же, кроме Готланда, нам ехать вообще некуда, – подвела итог Инга.

– Мы могли бы прибиться к любому племени диких, – вставила слово Варя. – Когда Дарья нас склоняла к побегу, мы, вообще-то, на это и рассчитывали.

– Прибиться? К диким? – Инга усмехнулась. – Что бы это дало? Там порядки еще хуже, чем в Крепости!

– Мы, с нашими знаниями технологий старого мира, могли бы возглавить племя, – уверенно заявила Варя.

– Чушь, – хмуро ответила Дарья. – Мужчины никогда не позволят нам верховодить. Но я не уверена, что везде так плохо, как в Крепости.

Инга не ответила. Она сама не была уверена в собственной правоте. Будь жив Янычар, порядки в Крепости не скатились бы до такого скотства, к которому пришли при Юсупе. Мужчинам еще ладно, а для женщин жизнь в крепости превратилась в одну сплошную боль, длиной в жизнь. Хотя, какие они женщины… Доживали-то хорошо если до двадцати трех, успевая за это время родить троих, а то и четверых детей. Такая доля в старом мире доставалась лишь мусульманкам в диких аулах. А тут другой не было. Особенно если ты красива. Боль длиною в жизнь, и никакого просвета. Именно это и побудило Ингу не перечить дочери в ее безумной идее побега. Ее жизнь, ей и решать. Можно одобрять, можно осуждать – это не важно. Но заставить ее прожить короткую жизнь, заполнив ее лишь болью, Инга не могла. Ведь речь шла о ее дочери.

Через семь минут галопа Змейка велела перевести коней на рысь.

– До наступления утра им надо будет дать отдохнуть, – сказала она. – Так что, если можно будет сделать привал в поселке Удача, это даст нам весомое преимущество. Если собьемся с режима, загоним коней.

Дарья беспрекословно перевела упряжку на менее энергичный аллюр. Кони – их единственная надежда выбраться из одной жизни в другую. Их придется беречь, как себя. Беречь от утомления, беречь от мутантов, которые неизбежно попытаются их сожрать, беречь от диких, которые непременно попытаются их отобрать. До Дарьи только сейчас начал в полной мере доходить истинный смысл совершенного ей побега. Она бежала от боли, которой могла наполниться ее жизнь после свадьбы с Юсупом, а убежала в жизнь, полную опасностей и другой боли. Шило на мыло, как говорят.

Отчаяние накатило на Дарью темной тяжелой волной, но девушка не желала ему поддаваться.

«Все не так, – подумала она. – В нынешнем положении есть то, чего нет, не было и никогда не будет в стенах Крепости. Это настоящая надежда на перемены к лучшему. Мы движемся вперед, не стоим на месте. Значит, все меняется, и может измениться к лучшему. В это надо просто верить. Наверное. Ведь пока человек в пути, у него всегда есть надежда».

Глава 2

От элитного поселка Удача, обстрелянного тридцать лет назад двумя ядерными фугасами из «Тюльпана», мало что осталось. Били прицельно, один фугас уложили между центром поселка и западной окраиной, другой между центром и юго-восточной окраиной. Две килотонны, хоть и невеликая мощность по меркам ядерного заряда, но и они свое дело сделали исправно – каждая воронка была по двадцать пять метров в диаметре и больше десяти метров вглубь, а в радиусе полукилометра вокруг них не осталось ничего, кроме бетонных фундаментов зданий. Лишь в километре от эпицентра можно было разглядеть полуразрушенные каменные дома с сорванными крышами и частично поврежденными стенами. В одном из таких зданий, в самом центре, устроили привал. Инга велела надеть лошадям на морды мешки, чтобы они не могли есть траву. Она тут хоть и была выше пояса, но наверняка сохранила следы радиоактивного заражения, способного, при длительном воздействии через пищеварительный тракт нанести серьезный вред здоровью животных.

Растительность на руинах поселка вообще процветала – за тридцать лет пространство оказалось захвачено не только густой и высокой травой, но и довольно большими деревьями, окончательно разрушившими многие из уцелевших построек. Ночью, в холодном свете луны, развалины выглядели особенно зловеще.

Таня вызвалась сходить в разведку, узнать, не бродят ли в окрестностях небольшие группы мутантов в поисках диких зверей, служивших им кормом. Нужно было увериться, что путь на северо-запад свободен, и на четверку коней никто не нападет неожиданно из темноты. Несмотря на уверения Инги, что радиация способна отпугнуть тварей, Таня в это не верила, не понаслышке зная об их запредельной живучести. Лучше проверить местность, чем подвергнуться нападению, рассчитывая на невидимую защиту. Инга не возражала, лишь велела взять с собой Змейку, на случай, если придется распознать оставленные кем-то следы. К тому же она обладала самым острым из всех слухом, что тоже могло пригодиться.

– У вас часа два, не больше, – проинструктировала Инга разведчиц. – Как только кони отдохнут, нам надо срочно выдвигаться. Дорога каждая минута.

Хрупкая худенькая Змейка вынуждена была все же взять один из трофейных АК-74, а Таня, как самая крепкая, прихватила, кроме лука с колчаном и стрелами, еще и помповое ружье на ремне, закинув его за спину. Но в качестве основного оружия она твердо решила пользоваться луком, так как всем известно, что мутанты, обладая острейшим слухом, способны на огромных расстояниях воспринимать грохот стрельбы и взрывов, стягиваясь к месту боя, чтобы поживиться свежей плотью.

За окраиной разрушенного поселка лес еще хранил следы вывала ударной волной. Стволы упавших деревьев частично сгнили, но через них все равно приходилось перебираться. К тому же ноги в грубых кожаных башмаках проваливались в древесную труху, что тоже не добавляло удобства. Таня помогала Змейке, то и дело подавая ей руку. Луна ярко светила, отбрасывая густые тени от древесных крон.

– Слышишь что-нибудь? – спросила Таня.

– Дышишь ты слишком шумно, – пожаловалась Змейка.

Постепенно вывал леса кончился, а почва под ногами начала сыреть, что было дурным знаком. Мутанты любят воду. И не просто любят, она им словно силы дает, а силы этой у них и без того предостаточно. В любом случае закон нового мира почти всегда работал неукоснительно – где есть пресная вода, там есть и мутанты.

Минут через двадцать Змейка прижала палец к губам, потом показала на север.

– Мутанты? – одними губами спросила Таня.

Змейка кивнула. Автомат у нее в руках казался несоразмерно большим и тяжелым. Таня вдруг подумала, что если столь хрупкое создание шарахнет из АК-74 очередью, ей и ключицу может сломать.

– Там, дальше, – точно есть водоем, – потрогав землю, заявила Змейка. – Скорее всего, искусственный. Я бы дальше выдвигаться не стала.

Они сместились левее, и вскоре выбрались на дорогу, некогда мощенную асфальтом. Теперь покрытие местами растрескалось, через трещины пробивалась трава и хлипкий кустарник, но в общем и целом тачанка по такому покрытию пойдет легче и быстрее, чем по проселку.

– Знаю это место, – сказала Змейка. – Мы тут днем проезжали раза два. Дорога ведет к мосту через реку.

– Нам это и надо, – вздохнула Таня. – Хорошо что…

Но не успела она закончить фразу, как на дорогу из леса, метрах в ста к северу, выбрались трое мутантов. Они и днем-то не отличались красотой и изяществом, а уж теперь, среди узловатых черных деревьев, на ночной дороге, в мертвенном свете луны, выглядели просто кошмарно. Жуткие порождения штамма Вильмана хотя и сохранили сходство с людьми, но походили скорее на демонов преисподней, какими их изображали на мрачных средневековых гравюрах. Кожа у них была бледной, у одного с голубоватым оттенком, у других пергаментно-желтая, фигуры по-обезьяньи сутулились, стараясь опереться руками о землю, с губ капала слюна и пена от нетерпения впиться зубами в плоть. Все они были лишены волосяного покрова, что делало их похожими то ли на рептилий, то ли на восставших со дна утопленников, долго пролежавших в воде. Впрочем, последнее было вполне объяснимо, так как именно вода была их естественной средой обитания и источником силы, а на сушу они выбирались только ради поиска пищи.

Несмотря на прокатившуюся по спине волну ужаса, Таня, едва завидев опасность, тут же сорвала лук, и пустила первую стрелу раньше, чем охотничьи инстинкты тварей пробудились, заставив их броситься в сторону добычи. Но попасть со ста метров в очень подвижную цель летящей на дозвуковой скорости стрелой, да еще при свете луны – задача почти невыполнимая. Стрела просвистела в стороне от тварей, когда они уже бросились в сторону девушек.

Оставалось два варианта. Либо срывать с плеча ружье и палить из него, рискуя грохотом привлечь на дорогу десятки мутантов, либо взять себя в руки, и ждать, когда твари приблизятся на расстояние эффективного выстрела из лука. А это метров двадцать, не больше.

Змейка, бледная от страха, вскинула автомат, но Таня легко выбила его из рук подруги и отшвырнула ногой в сторону. Дорога, ведущая к мосту через реку, имела для беглянок важнейшее стратегическое значение, поэтому привлечь сюда мутантов было смерти подобно, и Таня решила, что лучше умрет, чем подставит оставшихся в поселке своей трусостью.

– Не визжать! – приказала Таня. – Даже если рвать будут на части!

– Убей меня! – жалобно прошептала Змейка.

– Некогда! – сухо ответила Таня.

Мутанты были настолько быстры, что уже секунды через три преодолели половину расстояния. Таня натянула тетиву, выждала еще миг, для верности, и выпустила стрелу в лоб ближайшей твари. Но даже с пробитым мозгом мутант рухнул на растрескавшийся асфальт не сразу, а еще пробежал несколько шагов. Впрочем, Таня на него уже внимания не обращала, знала, что такие ранения всегда смертельны.

Змейка, умница, в критической ситуации все же не подвела, а рванула в сторону леса, распыляя внимание тварей на две разные цели.

Вторую стрелу Таня выпустила почти в упор, не более чем с трех метров, но выстрел оказался менее удачным – наконечник попал мутанту в лицо, ниже лба, пробив только кости черепа. Не размышляя ни мгновения, понимая, что уже ничего сделать не в силах, Таня перехватила лук и вонзила его верхний конец в глаз подскочившей твари. Мутант налетел на крепкое пружинистое дерево на такой скорости, что лук не только пронзил ему мозг, но и вынес затылочную кость, едва не сломавшись. Тетива со звоном лопнула, лук молниеносно разогнулся, всей своей энергией разнося череп на куски. Таня отшагнула в сторону с линии атаки, пропустила обезглавленную тварь мимо, сощурившись от кусков мозга, полетевших ей в лицо по инерции.

Оставшийся мутант бросился на Змейку, вооруженную лишь кнутом. Но она и про кнут забыла от страха, впрочем, от него все равно толку было бы мало. Если бы тетива осталась целой, Таня могла бы успеть поразить мутанта в затылок, но этот вариант теперь отпадал ввиду физической невозможности. Оставалось только швырнуть мачете, с неизвестным результатом, так как оно, провернувшись, могло ударить тварь рукоятью или вообще пролететь мимо. Но не успела Таня его выхватить, как ей пришла в голову другая идея. Отбросив бесполезный лук и выдернув из колчана стрелу, девушка метнула ее с руки изо всех сил, подобно копью. Дистанция была всего метра два, поэтому увесистый наконечник глубоко впился в шею мутанта не задев, к сожалению, позвоночник. Но этого оказалось достаточно, чтобы до скудного ума твари дошло, что безоружная цель никуда не денется, тогда как вооруженная могла представлять опасность. Мутант резко развернулся, готовый сделать решающий прыжок, но этого времени Тане хватило, чтобы выхватить из ножен мачете и направить острие в грудь противнику.

На эффективный рубящий удар времени уже не было, а укол, если он нанесен не в мозг или сердце, не способен остановить мутанта. И хотя лезвие вонзилось глубоко под правые ребра твари, она, не обращая внимания на полученную рану, на полном ходу сбила девушку с ног.

У Тани не было никакого опыта рукопашных схваток с мутантами, но отчаянность ситуации придала ей сил. Понимая, что без оружия обречена не только она, но и Змейка, она, уже падая, изо всех силы вцепилась в рукоять мачете, не позволяя ей вылететь из пальцев. Действуя совершенно неосознанно, Таня нанесла мутанту куда более серьезную рану, чем рассчитывала, продолжая двигаться по инерции, он сам себе почти до хребта распорол грудину все еще находящимся в ране лезвием, и лишь после этого Таню отшвырнуло в сторону энергией столкновения.

Удар о землю получился суровым до крайности, аж воздух из легких вышибло. Тане показалось, что на какой-то миг она потеряла сознание, но пришла в себя сразу, как грохнулась в траву на обочине дороги. Собрав всю волю в кулак, она вскочила на ноги и занесла мачете для рубящего удара. Тварь же, напротив, чуть замешкалась, потому что через широченную рану во всю грудь у нее наружу вывалилась печень и повисла на жилах, судорожно подергиваясь.

Увидев столь резкую смену ситуации, Змейка рванула по дороге в сторону поселка, еще больше запутав и без того опешившего мутанта. Ввиду крайнего скудоумия, твари очень плохо справлялись с выбором цели и были весьма предсказуемы, тупо кидаясь на то, что ближе или что представляет наибольшую опасность в данный момент.

Таня же понимала, что нанести смертельный удар не очень длинным мачете – задача непростая. Вот если бы Дарья дала ей шашку, тогда можно было, не задумываясь, встретить противника с хорошими шансами на победу. А так…

Но Змейка, щупленькая хрупкая Змейка, своим бегством навела Таню на верную мысль, подсказав спасительное тактическое решение. Опустив мачете, девушка со всех ног рванула за подругой.

Ее расчет был до предела прост – с вывалившейся печенью мутант не сможет двигаться быстро и долго. Все же это повреждение достаточной степени тяжести, чтобы замедлить тварь, а потом и убить. Надо лишь выдержать темп.

Мутант, повинуясь инстинктам, продиктованным штаммом Вильмана, бросился за ускользающей добычей. Но массивная печень, болтающаяся перед животом действительно в значительной мере его ограничивала, а жилы, на которых она висела, оказались достаточно крепкими, чтобы не оборваться от рывков. Сделав десяток шагов, мутант понял, что его скорость недостаточна для эффективной погони, поэтому остановился и в несколько рывков выдернул показавшийся ему лишним орган, откинув его в сторону. Но лучше ему от этого не стало. Пробежав еще немного, тварь начала замедляться, затем рухнула на колени.

К удивлению Змейки, Таня развернулась и со всех ног помчалась ему навстречу. Но, как выяснилось, не затем, чтобы нанести последний удар. Это было ни к чему и могло закончиться плохо, так как даже стоя на коленях, мутант мог вполне эффективно работать руками. Таню интересовал уже не он, а оставшийся у обочины автомат. Лишь подхватив столь ценную для беглянок вещь, девушка бегом пустилась в обратный путь. Мутант к этому времени встал на четвереньки, и Таня, уже не опасаясь сопротивления, на бегу, одним ударом, подрубила ему хребет у основания черепа. Он рухнул и задергался в последних конвульсиях.

Подумав, Таня вернула автомат подруге, сунула мачете в ножны и подобрала лук. Сам он был цел, лопнула лишь тетива, и была надежда, что его получится привести хоть в относительную боеспособность.

– Страшно-то как! – дрожа, произнесла Змейка.

– Хочешь вернуться в Крепость? – поинтересовалась Таня.

– А смысл? Там все, как эти мутанты.

Через полчаса девушки, вымотавшись до крайности, вернулись к стоянке в поселке Удача. По виду Тани сразу можно было понять, что произошла стычка с мутантами, поэтому Инга не стала задавать лишних вопросов.

– Много их? – уточнила она первым делом.

– Было трое, – усевшись на подножку тачанки, сообщила Таня. – Охренеть, конечно, жесть полная. Но уцелели. Змейка молодец, надоумила меня на верную тактику в нужный момент.

Змейка, не понимая о чем речь, спорить не стала, лишь скромно опустила глаза.

Таня рассказала о дороге, ведущей к мосту, и о том, как из поселка на нее можно выехать.

– Полезный рейд, – оценила Инга. – Молодцы, девчонки.

– Если так дальше пойдет, нас надолго не хватит, – пробурчала Варя, глядя на обляпанную мозгами подругу.

– Есть вариант? – покосившись на нее, уточнила Инга.

Варя предпочла умолкнуть.

– Я не знаю, насколько мы там нашумели, но обошлись без стрельбы, – продолжила рассказ Таня. – Нельзя ждать рассвета. Надо убираться отсюда, как только будет можно.

Она подвязала новую петлю на тетиве и, воспользовавшись помощью Инги, не без труда натянула ее на лук.

– Не лопнет? – Женщина с сомнением оглядела перетянутый лук.

Понятно было, что в таком состоянии оружие будет бить хуже и прослужит меньше, но это был хоть какой-то выход.

– Для ближнего боя сойдет, – пообещала Таня. – А в снайперской дуэли я пока участвовать не собираюсь.

– Кони уже отдохнули, – сказала Змейка. – Мы не так много проехали. Смешанным аллюром они и четыре часа пройдут, а мы только час ехали. И час они уже отдыхают. Если понадобится, четыре часа без остановки пройдут. Потом потребуется отдых.

– А до моста часа два езды, – прикинула Инга. – Тогда трогаем. И меньше шансов, что мутанты стянутся к месту схватки, и фора будет побольше.

– Может, все же не будет погони? – с надеждой спросила Дарья. – Мало им, что ли, женщин в Крепости?

Инга глянула на ковш Большой Медведицы, чтобы свериться со временем. До начала утренних сумерек оставалось еще часа два.

– Я уверена, что погоня за нами будет, – сообщила Инга, помогая Дарье снова впрячь лошадей в тачанку. – Я лучше вас знаю Юсупа и Шамиля. Так что надо спешить. Единственное, что нас может спасти, это пройденное расстояние, пока нас не хватятся в Крепости. И чем оно больше, тем выше наши шансы на выживание. Ибо дать полноценный бой людям Шамиля мы не сможем. Если у нас что и получится, так это лишь пользоваться полученной форой, брать их измором и надеяться, что они прекратят преследование раньше, чем нас догонят.

– Если погонятся, уже не остановятся, – хмуро заявила Дарья, затягивая ремень упряжи. – В раж войдут, и все.

– Ты не учитываешь наш отрыв, – пояснила Инга, забираясь в тачанку. – Гнаться они за нами будут на чем?

– На лошадях.

– Вот именно. А скорость лошадей у них и у нас в среднем одинаковая. Даже с учетом отдыха и смены аллюра. Это значит, что если их скорость на пару километров в час и будет выше нашей, то они смогут наверстывать отставание лишь по километру каждый час. А нас уже разделяет двенадцать километров, и часам к десяти утра мы доведем эту цифру до двадцати, потому что сначала сделали рывок на пределе возможностей, а потом дали лошадям полноценный отдых. Значит, людям Шамиля не меньше суток потребуется, чтобы нас догнать.

– А если они седельную кавалерию за нами пустят? – насторожилась Змейка. – Мы со следопытами налегке проходили в седлах по восемьдесят километров за световой день. Мы столько точно проехать не сможем. Максимум – километров шестьдесят. Значит, они каждый день будут нас нагонять на двадцать километров.

Она знала, о чем говорит. Дарья взяла в отряд Змейку именно за ее навык следопыта. Обладая отменным слухом, зрением, наблюдательностью и опытом чтения следов, эта хрупкая на вид тихоня несколько раз уже принимала участие в экспедициях наравне с мужчинами. Кроме прочего, после участия в таких маршах, она очень хорошо знала режимы, в которых наиболее эффективно можно использовать лошадей – сколько можно двигаться галопом, сколько рысью, сколько шагом и сколько после этого потребуется отдыхать. Сейчас это знание для всех беглянок являлось жизненно важным.

– Хорошо, – тогда из этого и будем исходить. – Сколько дней они, без обоза, смогут продолжать погоню?

– Дня три. С учетом, что им ведь еще три дня на обратный путь. Больше еды и воды им не взять с собой без обоза. Лошади смогут питаться травой.

– Значит, нам от них надо оторваться на шестьдесят километров. Даже чуть больше, чтобы они нам в затылок не дышали. Сможем?

– Не знаю. В смешанном аллюре, если по десять минут рысью, по десять минут шагом, мы сможем проходить по двенадцать километров за час. После четырех часов такого режима лошадям потребуется два часа полноценного отдыха.

– До рассвета осталось максимум два часа. – Инга вздохнула. – Утром нас хватятся. Сейчас мы оторвались на двенадцать километров, через два часа оторвемся на тридцать шесть. И все. Большей форы нам не добиться, они уже пустятся в погоню и начнут постепенно нас догонять. Если ты говоришь, что они в день будут наверстывать двадцать километров, значит, уже послезавтра днем они нас догонят.

– Выходит, так, – согласилась Змейка. – Зря мы это затеяли.

– Рано раскисать, – резонно заметила Дарья. – Мало ли что может случиться с отрядом в дороге. Дикие, мутанты. Если удача будет на нашей стороне – оторвемся. А нет… Ну, значит, не повезет. Ехать надо, а не шансы взвешивать!

Она пустила коней шагом, затем перевела на рысь.

– Все ваши расчеты – полная фигня, – пробурчала Варя. – Они нас догонят на первом же нашем привале.

Дарья сглотнула. Она прекрасно знала, что Варя права, но намеренно пыталась увести разговор в «лошадиную тему», чтобы не деморализовать девушек. И вот кто Варю тянул за язык? Зачем она это сказала?

– Скоростные тележки? – сразу поняла Инга.

– Конечно, – Варя пожала плечами, удобнее устроившись на сиденье тачанки. – Дураком надо быть, чтобы поступить иначе. Они пустят за нами конницу, это да, но она будет скакать, только пока не кончится лес и не поднимется ветер. Потом, когда пойдут поля и ветер окрепнет, они снимут с лошадей тележки, соберут, поднимут кайты и будут нас преследовать со скоростью двадцать-тридцать километров в час, без устали. Нам с таким темпом не справиться.

Инга понимала, что Варя права, но лучше бы девушка придержала язык. И без того боевой дух беглянок находился на крайне низкой отметке, а тут еще подобные заявления. Ситуацию следовало коренным образом поменять. Нужно было найти другие слова, пусть и не совсем правдивые, но способные приободрить девушек, дать им возможность собрать все силы в кулак.

– Прекрасно, если они так поступят, – ко всеобщему удивлению ответила Инга. – Если они пересядут на тележки, то вынуждены будут оставить коней. И мы этим сразу воспользуемся.

– Как? – не без иронии спросила Варя.

– У воздушных змеев есть целый ряд недостатков, – спокойно ответила Инга. – При встречном ветре на них двигаться неудобно, придется лавировать галсами, что снизит скорость по основному курсу. Это раз. А два, кайты на длинных стропах категорически непригодны в лесу, да и сохранившиеся линии электропередач для них будут преградой. Придется спускать воздушных змеев, сворачивать, перекатывать тележки руками, потом расчехлять кайты, снова поднимать их в воздух и двигаться дальше. Все это – потеря времени. Но главное даже не в этом. Под кайтами за нами сможет гнаться меньше людей, чем могли бы войти в полноценный кавалерийский отряд.

– Верно! – Дарья с удовольствием подхватила нить маминых умозаключений. – Тележек пять, на каждой по два человека.

– Ага, и по пулемету на каждой, – фыркнув, ответила Варя. – Ясное дело, капец нам, если не укроемся в каком-нибудь диком племени. Так что надо ехать в Москву, там, на окраинах, много диких живет.

– Ни в какую Москву мы не поедем, – заявила Инга на правах старшей. – Не хочешь ехать, мы тебя прямо тут высадим, и жди, когда подберут преследователи. Мы едем на Готланд. Все. Возражения не принимаются. Что у нас с оружием?

– Мой лук, – ответила Таня. – Два ружья, одно ближнего боя, два автомата экипажа тачанки. Остальное холодное. И пять шумовых гранат.

– Не густо, – констатировала Инга. – Но диких напугать хватит, если что.

– Мутантов тоже будем пугать? – спросила Варя с явной иронией.

– Мутанты у воды. А мы объедем город с запада, и никаких водоемов на нашем пути не будет, – уверила Инга.

– Кроме Москва-реки, – уточнила Варя.

С этим спорить было бессмысленно.

– Будем прорываться, – ответила за мать Дарья. – Не хочешь, вылезай из тележки.

– Шутишь? – Варя хмыкнула. – Я просто вношу уточнения в план. Ни оставаться, ни мешать побегу я не собираюсь. Раз решили, будем действовать до конца. Я только против навешивания нам лапши на уши. Мы не в Крепости.

– Годится, – Инга кивнула, спеша закрыть щекотливую тему.

Кони, гремя копытами по проселку, рысью несли тачанку вперед. По расчетам Инги, которая не только цепко держала в памяти общую карту Подмосковья, но и помнила некоторые места, в которых бывала с Янычаром, Москва-река должна была преградить им путь вскоре после рассвета.

Место, где недавно произошла рукопашная схватка между Таней и мутантами, миновали без происшествий, хорошо накачанные велосипедные колеса почти без усилий катились по асфальту, а кочки из проросшей травы вполне эффективно гасили легкие кованые рессоры. Луна, уже поднявшаяся довольно высоко, освещала путь, но ее свет не мог затмить искр, иногда вылетавших из-под лошадиных подков.

Не успела Инга порадоваться, что проскочили опасное место, как на фоне неба мелькнула еще более темная тень. И в следующий миг мощный удар потряс тачанку – с дерева у обочины, подобно жуткому пауку, спрыгнул мутант, причем прыжок вышел очень точным. Тварь, набрав немалую кинетическую энергию, грохнулась на дно тачанки, но, не рассчитав сумму скоростей, перекатилась до пулемета, едва не свернув его, попыталась удержаться рукой, но пальцы сжались в пустоте – мутант грохнулся на асфальт позади тележки, тут же вскочил и ринулся вдогонку.

Таня тут же выхватила стрелу, натянула лук, и уже готова была поразить цель с короткой дистанции, но тут тачанка содрогнулась от нового удара. Мутанты, один за другим, принялись прыгать с верхушек придорожных деревьев, целя в тачанку. Большинство промахивалось, они падали на асфальт рядом с колесами, позади, впереди, но двое все же достигли цели – одному удалось удержаться на дне тачанки, другой шлепнулся на круп одной из четырех лошадей. Таня опешила. Едва не вылетев из тачанки от удара, она схватилась за край сиденья, чуть не упустив лук. Зато Инга среагировала молниеносно – выхватив из Таниных ножен мачете, она одним ударом перерубила чудищу шею, а затем столкнула его за борт. Таня, восстановив равновесие, пустила стрелу в голову другому мутанту, готовому впиться в плоть лошади. Тот дернулся, соскользнул с лошади и пропал из виду под днищем тележки.

– Возьми шашку! – крикнула Дарья маме, подгоняя поводьями лошадей. – Ей лучше рубить!

– Слишком длинная, своих зацеплю! – ответила Инга.

К счастью, основную засаду, устроенную тварями на деревьях, они проскочили. Прыжки большинства мутантов, а их было больше десятка, не достигли цели, и теперь рухнувшие на асфальт твари мчались за тачанкой, медленно, но уверенно догоняя ее.

Таня дважды выстрелила, поразив одну цель, но поняла, что лук в нынешнем состоянии годится лишь на крайний случай, а так из него стрелять неудобно.

– Лошади такой темп выдержат еще минут пять, не больше! – предупредила Змейка.

Инга взяла кустарно изготовленное ружье и проверила, заряжено ли оно.

– Стрелять? – удивилась Дарья.

– До моста еще больше часа езды, – объяснила мама. – Там не услышат выстрела черным порохом. А те, что гонятся за нами, и так о нас знают.

– Верно! – подтвердила Змейка. – Это мутанты с того сырого места, на которое мы с Таней вышли.

Риск, конечно, был. Но в принципе на такой скорости он был сведен к минимуму, так как если мутанты и попрут, то в то место, где слышали пальбу. Пока же они туда доберутся, тачанка уже отмахает больше километра.

Устроившись рядом с пулеметом, Инга уже взяла на прицел ближайшего мутанта, но заметила, что он потихоньку отстает. Это могло означать, что он слишком удалился от воды, где привык обитать, а до реки было еще далеко. Вблизи воды твари обладали поразительной силой, скоростью, выносливостью и живучестью, но чем суше становилось, тем хуже они себя чувствовали, и без крайней необходимости не удалялись больше чем на два километра от водоема. Зато если шел дождь, мутанты ощущали себя превосходно в любом месте и способны были преодолевать огромные расстояния, захватывая новые и новые водоемы.

Отложив ружье, Инга велела девушкам перебраться вперед, ближе к Дарье, а сама все же взяла у нее шашку.

– Если кто догонит, – пояснила она.

К счастью, мутанты, оказавшись далеко от воды, все больше теряли первоначальный пыл, и вскоре совсем отстали, скрывшись за поворотом дороги. Дарья перевела коней на рысь, давая им хоть какой-то отдых.

– Дай мне поводья, – попросила Инга. – Отдохни. Скоро будет трудное место.

Дарья с облегчением передала ей управление.

– Как будем через мост прорываться? – поинтересовалась Варя. – Там же, у реки, мутантов тьма-тьмущая.

– Гранаты попробуем применить, – ответила Инга, не оборачиваясь. – Ну и огонь из всех стволов. Там уже режим тишины соблюдать будет незачем.

– Жаль, пулемет направлен назад, – посетовала Таня. – Хотя он снимается с турели…

– Снимать его точно не надо. У нас два автомата, и в данной ситуации они почти не уступают пулемету. Пулемет нам еще пригодится, можете не сомневаться.

Никто и не сомневался, но все понимали, что в ближайшей перспективе мост через реку является самым сложным местом на всем пути. Очевидно сложным. Остальное можно было лишь предполагать.

Чтобы подготовить коней к рывку галопом, Инга дала им подольше пройти шагом, потом, ближе к реке, пустила легкой рысью. Кроме всего прочего, на таком аллюре кони меньше гремели копытами, что хоть немного повышало шансы прорваться.

Наконец впереди, поблескивая в лунном свете, показалась водная гладь реки. Таня и Дарья, как лучшие стрелки, вооружились автоматами и заняли позиции по бортам тележки. Варя приготовила к бою гранаты – на них возлагались самые большие надежды. По большому счету это и не гранаты были, а скорее взрывпакеты, свернутые из картона и начиненные мощной пиротехнической смесью с хлоратом в качестве окислителя. Такие боеприпасы не давали осколков, что делало возможным их применение в непосредственной близости от людей, зато грохот создавали такой, что мутанты секунд на двадцать вырубались от контузии, полностью теряя всякую боеспособность. В качестве запалов для них использовались стандартные УЗРГМ, какими снаряжались ручные гранаты старого времени.

К счастью, лес не примыкал вплотную к реке, что исключало прыжки мутантов с деревьев, да и после моста начинался не сразу. Хотя это было слабым утешением, с учетом количества тварей, обитавших в воде у моста.

Инга пустила коней в галоп, прекрасно понимая, что в случае с мутантами никакая скорость не будет лишней. Сам мост отлично просматривался в свете луны, и был чист, так как мутантам, в отсутствие добычи, на нем нечего делать, да и вообще они всегда предпочитали проводить время в воде, если это возможно. Но едва заслышав приближающийся конский топот, они тут же активизировались. Из тачанки это выглядело жутко, словно черная вода реки ожила, зашевелилась, вопреки всем законам физики, и вдруг вышла из берегов, хлынув в сторону приближающихся лошадей. Но, конечно, это была не вода. Просто ночью мокрые тела тварей лоснились и блестели, отражая черное небо так же, как это делала гладь реки. Их было больше двух сотен, Таня это сразу определила опытным глазом, привыкшим адекватно оценивать плотность массы, прущей на стены Крепости во время дождя.

Не дожидаясь приказа, Варя изо всех сил швырнула первую из гранат далеко вперед. Цилиндрический картонный корпус покатился по асфальту, но, не успев достигнуть начала моста, пропал из виду под ногами напирающих тварей. А через четыре секунды, когда догорел замедлитель запала, по земле полыхнуло ослепительно яркой магниевой вспышкой, а воздух содрогнулся от мощного грохота.

Мутанты, ввиду очень тонкого слуха, такие акустические воздействия переносили крайне болезненно. Это было их яркой физиологической особенностью. Очередь из автомата в живот их не останавливала почти никогда, а вот разрыв пиротехнического заряда надежно укладывал на землю и заставлял беспорядочно кататься, хрипеть и биться в конвульсиях, закрыв уши ладонями. В таком состоянии, это было известно по многочисленному опыту применения шумовых гранат, твари пребывали пару десятков секунд, после чего приходили в себя, и бросались в атаку, как ни в чем не бывало. Но эти двадцать секунд контузии спасли жизнь огромному количеству жителей Крепости. Инга искренне надеялась, что и беглянкам они дадут миновать мост.

Метать вторую гранату раньше, чем через десять секунд, не имело смысла, поэтому Варя выдернула чеку и вела про себя отсчет, чтобы не упустить момент для второго броска. Кони, учуяв тварей, вытянули вперед морды и понесли. Но Инга не пыталась с ними справиться или осадить – пусть бегут. Они не дураки и не слепые, мимо моста сами не промахнутся. Наоборот, это давало некоторое преимущество, так как теперь можно было бросить поводья и взять в руки ружье для ближнего боя.

Через несколько секунд перепуганные лошади промчались, молотя копытами по катающимся на асфальте мутантам, и выскочили на мост, увлекая за собой тачанку. К сожалению, акустический удар от гранаты сохранял высокую эффективность в небольшой зоне поражения, радиусом не более пятнадцати метров, а за ее пределами мутанты лишь свирепели от грохота. В непосредственной близости от воды их физические способности, скорость, выносливость и живучесть находились на максимуме, а потому они, совершая гигантские прыжки, хрипя и карабкаясь, быстро начали взбираться на мост. По ним тут же ударили в два ствола из автоматов Дарья и Таня, чуть расчистив путь лошадям, но магазины опустели раньше, чем тачанка добралась до середины моста.

Тут же, вскарабкавшись ногами на ограждение моста, почти одновременно прыгнули два мутанта с разных сторон. Одному, еще на лету, Инга разнесла в клочья голову выстрелом из ружья. Другой чуть промахнулся, зацепился за подножку тачанки и попытался схватить за ногу Дарью, но она, отбросив автомат с опустевшим магазином и выхватив шашку, отсекла ему руку по локтевому суставу. Злобно хрипящая тварь прокатилась по асфальту, вскочила, и бросилась вдогонку за ускользающей добычей. Вблизи воды тварь без труда набрала такую скорость, что могла бы догнать лошадей, если бы не второй выстрел Инги. Картечь, пущенная ею из ружья, плотным снопом попала мутанту в шею, размолотив плоть и перебив позвоночник.

Варя загодя кинула вторую гранату, а за ней третью, чтобы расчистить путь до самого конца моста. Когда они разорвались, боеспособных мутантов на мосту вообще не осталось, и обезумевшие лошади потащили тачанку прямо по дергающимся телам.

Четвертую гранату Варя метнула уже назад, когда тачанка полностью миновала мост и устремилась по дороге дальше, на север. Это должно было дать некоторую фору, но не могло спасти от преследования. Дарья, вернув шашку в ножны, взяла поводья, а Инга перебралась назад, к пулемету. Полыхнула вспышка, шарахнуло грохотом, уложив первые ряды бросившихся вдогонку мутантов. Но остальные полностью сохранили боеспособность и вблизи воды они могли развивать скорость куда большую, чем четверка коней.

Таня прицелилась было из помпового ружья, но Инга ее остановила.

– Не трать патроны! Ружье может пригодиться потом!

Таня не стала возражать, так как быстро сообразила, что Инга права. Пулемет хорош на тачанке, когда его не надо таскать на себе с кучей патронов. Ружье же намного мобильнее, и пригодится в разведке, в прикрытии, то есть во всех случаях, когда стрелок будет находиться вне тачанки. К тому же на близкой дистанции ружье весьма эффективно вышибало из мутантов дух, тогда как из пулемета в каждую тварь нужно было всадить немало пуль, если не попасть в голову.

Инга прильнула к пулемету и дала несколько коротких очередей с пятнадцатиметровой дистанции по вырвавшимся вперед мутантам. Пули, разогнанные до сверхзвуковой скорости, разносили головы, как арбузы. При этом выше плеч оставались только обрубки шей, а в воздух летели куски мозга, черепные кости, челюсти, взмывали фонтаны крови из сонных артерий. Но, к сожалению, столь удачных попаданий было немного, а пули, пробивающие тела во всех других местах, кроме сердца, почти не замедляли мутантов. В результате Инге удалось выкосить лишь только самых резвых, значительно вырвавшихся вперед. Остальные плотной толпой медленно, но уверенно, догоняли тачанку.

– Все вперед! – приказала Инга и вытащила из ножен дочери шашку. – Не попадите под лезвие, когда буду рубить! Таня, держи ружье наготове, стреляй, если я кого-то не остановлю.

– Поняла! – Таня удобнее устроилась на дне тачанки, готовая пустить в ход оружие. – Нам еще километр бы продержаться. Отъедем от воды, они начнут отставать!

– До этого еще далеко… – пробурчала Инга.

К счастью, физические возможности разных особей были разными, отчего разной была и скорость мутантов. В результате уже через первые пятьсот метров толпа тварей заметно растянулась – те, что пошустрее, догоняли тачанку быстрее других. Исходя из этого можно было надеяться, что достигнут цели они тоже не все разом. Но все оказалось не так радужно, как хотелось бы, – еще через сотню метров тележку настигли одновременно трое мутантов. Один, совершив прыжок на пределе сил, заскочил внутрь, сбил Ингу на пол, готовый вырвать ей горло зубами. Чтобы не рисковать, Таня приставила ружейное дуло ему ко лбу и спустила курок. Заряд картечи обезглавил тварь и, пролетев дальше, оторвал руку другому мутанту у самого плеча. Того развернуло кинетической энергией, он покачнулся и рухнул за борт, удержавшись уцелевшей рукой за турель пулемета. Третий без затей уцепился за край борта и рывком оказался в тачанке.

Ситуация оказалась критической. Тане нужно было время передернуть затвор ружья, чтобы дослать новый патрон, Инга все еще лежала на спине, отплевываясь от крови и мозгов обезглавленного мутанта. Она физически уже не успевала сделать замах и нанести шашкой результативный удар. Варя попыталась выхватить мачете из ножен Тани, но тоже явно не успевала. Дарья правила лошадьми, и у нее не осталось никакого оружия.

Всех выручила Змейка, чего от нее никто не ожидал. Она, как дикая кошка, бросилась на мутанта, вонзив ему в глазницу рукоять своего кнута, пробившую мозг до самой затылочной кости. Чудище еще успело влепить девушке затрещину, выбив ее из тележки за борт, но через миг само потеряло равновесие и вывалилось на дорогу через голову собрата, висевшего на пулеметной турели.

– Змейка! – выкрикнула Инга, вскакивая с пола.

Но девушка не вывалилась на дорогу, а удержалась снаружи, ухватившись за край борта. Правда, ее ноги в кожаных башмаках с противным звуком зашуршали по асфальту, оставляя в свете луны два дымных следа. Инга, отбросив шашку, схватила Змейку за шиворот и попыталась затащить обратно в тачанку, но сил у нее на это не хватило. От вибрации шашка покатилась по полу, и Варя успела ее поймать лишь в последний момент.

Таня передернула затвор, снесла выстрелом голову еще одной заскочившей в тачанку твари, после чего пришла на помощь Инге, и они вместе затянули Змейку внутрь. Варя, завладев шашкой, не без удовольствия отсекла руку мутанту, державшемуся за турель пулемета. За это время его босые ноги стерлись об асфальт почти до колена, но он на это не обращал никакого внимания, безуспешно пытаясь забраться внутрь на единственной уцелевшей конечности.

Глянув назад, Инга заметила, что скорость мутантов сравнялась со скоростью экипажа, хотя и лошади тоже снизили темп. По бокам от дороги снова потянулся лес, которого вблизи моста не было.

– Мы уже примерно в километре от воды… – сквозь зубы произнесла Змейка. – Они отстанут. А кони еще минут пять пройдут галопом.

Башмаки на ней дымились, через дыры была видна окровавленная плоть, стертая об асфальт почти до костей. Мутанты действительно начали отставать. Таня опустила ружье и улыбнулась.

– Что там? – напряженно спросила Дарья, не имея возможности обернуться.

– Отстают, – пробурчала Варя. – Трудно в это поверить, но мы, кажется, прорвались.

– Дальше лес кончится, пойдут поля и редкие лесополосы, – рассказала Змейка. – И водоемы редко встречаются. Будет совсем хорошо.

– Жаль, карту не удалось добыть, – посетовала Дарья.

– Ближайшие окрестности вблизи дорог я знаю, – успокоила ее Змейка. – А дальше… Ну, разберемся.

– От карт мало проку, – сказала Инга. – За тридцать лет многое изменилось. Где леса не было, он вырос, где был, прогорел и сошел на нет. Искусственные водоемы пересохли, в других местах, наоборот, реки разлились из-за непроходимости старых плотин или вообще поменяли русла. Так что карта только добавила бы нам лишних иллюзий.

Мутанты отставали все больше, теперь до ближайших из них дистанция составляла больше десяти метров. Девушки перевели дух и приободрились, даже Змейка, хоть и страдала от боли, изобразила нечто вроде улыбки.

Но тут позади раздался мощный рев, которого никто из девушек, кроме Тани и Инги, еще никогда не слышал.

– Взрослые… – упавшим тоном прошептала Таня.

Инга стиснула кулаки. Она знала, что если в игру вступили Взрослые, шансы на выживание людей становятся минимальными. Дело в том, что мутанты если и проигрывали в схватке с людьми, то по большей части из-за полного отсутствия интеллекта. Но у Взрослых интеллект был. На то они и Взрослые. Каким-то способом, о котором в Крепости никто ничего толком не знал, Взрослые могли командовать ордами мутантов, веля им совершать маневры, недоступные для их скудного ума. И зачастую для людей это заканчивалось поражением и гибелью.

Услышав рев Взрослого, мутанты мигом прекратили преследование, и разбежались в стороны, к обочинам дороге, став невидимыми на фоне деревьев.

– Не к добру, – успела прошептать Инга.

В следующий миг раздался свист, словно кто-то огромным хлыстом рассек воздух. И тут же на фоне неба мелькнул летящий мутант, растопыривший руки и готовый вцепиться во все, чего коснется. К счастью, он промахнулся мимо тачанки с большим перелетом, шлепнулся на асфальт, перекатился и вскочил на ноги перед лошадьми, готовясь вцепиться одной из них в глотку. Быстрее всех на этот раз среагировала Варя, дважды пальнув в него из кустарно изготовленного ружья. Мутант закрыл окровавленное лицо руками, грохнулся на колени и через секунду распластался под копытами пробежавших по его телу коней.

– Они гнут деревья и стреляют друг другом, как из катапульты! – догадалась Таня.

Такого хода не ожидал никто, хотя Взрослые выкидывали порой тактические фокусы и похлеще. Вскоре на фоне неба промчались еще несколько черных теней. Поначалу Инга подумала, что твари метят в тачанку, но скоро стало ясно, что задумка Взрослых была иной. Они намеренно били с перелетом, забрасывая сородичей далеко вперед по ходу движения, чтобы те, вскочив, могли убить лошадей.

– Автоматы! – крикнула Инга.

Но оба автомата были разряжены. Требовалось время, чтобы достать новые магазины из ящика под сиденьем, и зарядить оружие. Таня тут же бросилась за патронами, не думая о том, что зарядить автомат не успеет в любом случае. А что оставалось делать? Просто сидеть?

Мутанты, перелетев далеко вперед, с глухим стуком, а некоторые и с треском костей, попадали на асфальт, вскочили и кинулись на лошадей. Таня к этому времени успела лишь открыть крышку ящика, где лежали боеприпасы для автоматов и снаряженные пулеметные ленты. Варя выхватила у нее помповое ружье, в котором оставалось лишь три патрона.

– Держитесь! – выкрикнула Дарья. – Варя, левый борт!

Она придержала коней, переведя их на рысь, затем резко потянула повод, выворачивая упряжку вправо, к обочине. Лошади, искря подковами и спотыкаясь, выполнили маневр, но легкая тележка, от такого резкого поворота едва не перевернулась, встав на два колеса. К счастью, беглянки к этому были уже готовы, каждая схватилась за что было можно.

Труднее всех было Варе, так как от нее требовалось еще и стрелять.

– Второе ружье готовьте! – крикнула она, зная, что у нее осталось всего три патрона.

Тачанка вернулась на все четыре колеса, здорово тряхнув всех, но это не помешало Инге схватить патронташ с самодельными картонными патронами. Таня наконец пристегнула магазин к автомату и дослала патрон в патронник.

Благодаря резкому повороту, мутанты оказались не прямо перед конями, а по левому борту тележки, и им ничего не оставалось, кроме как броситься на добычу по диагонали. В это время Взрослые приказали дать еще один залп мутантами, и те взмыли в воздух, растопырив конечности подобно белкам-летягам.

Один из мутантов уже был готов броситься на ближайшую к нему лошадь, когда Варя срезала ему верхушку черепа метким выстрелом из ружья. Второму она попала в грудь, но, видимо, одна из картечин поразила его в сердце, так как, достигнув упряжки, он рухнул на колени и оказался под колесами. Тележку немилосердно тряхнуло и Варя, едва не вылетев, выронила из рук ружье.

Вокруг с неба падали новые мутанты. На этот раз расстояние уже было слишком большим для перелета, поэтому получился скорее недолет, и лишь трое летунов приземлились по бортам от тачанки.

– Вниз! – приказала Таня.

Варя сразу поняла, что окрик относится к ней, пригнулась до самого пола, пропустив над собой пущенную Таней очередь. Раскаленные гильзы полетели на пол тачанки, закувыркались, зазвякали по асфальту под колесами. Одного мутанта пуля сразила в голову, остальных лишь прошило с громким стуком и коротким хрустом костей. Но даже краткого мига, когда твари дернулись от попавших в тело пуль, хватило на то, чтобы Дарья успела потянуть левый повод, завершить дугу уже по обочине, снова вывести экипаж на дорогу. Щелкнув поводьями, она снова пустила коней в галоп, а Варя метнула назад гранату.

Пока догорал замедлитель, с неба посыпались еще мутанты, один все же угодил на спину лошади, но Инга, успев снарядить самодельное ружье двумя патронами, метнулась вперед, схватилась за борт левее Дарьи и в упор всадила ему картечь в позвоночник. Тот изогнулся дугой, отцепился от коня, перевернулся в воздухе и перекатился в тачанку. Стоило ему упасть на пол между отпрянувшими девушками, Инга добила его вторым выстрелом в лоб, всех забрызгав мозгами и кровью.

Шарахнул взрыв, уложив на асфальт всех мутантов, от обочины до обочины. Таня и Инга выкинули за борт обезглавленное тело мутанта. Несмотря на явный отрыв от преследования, Взрослые, на удачу, приказали дать еще один залп, но на это раз упругости деревьев не хватило для столь далекого броска, и все твари попадали позади разогнавшейся тачанки. Отдав ружье безоружной Варе, Инга прильнула к пулемету, но стрелять уже не потребовалось – мутанты заметно отстали и вскоре скрылись за поворотом дороги.

Глава 3

Утро встретили уже в поле. Лес кончился несколько километров назад, и теперь красное солнце, не спеша, поднималось над бескрайними полями, прорезанными линиями разросшихся в стороны лесополос. Лошади шли шагом по старому, заросшему травой, проселку. Змейка убедила Ингу, что животным пока хватит нагрузок, иначе вообще можно будет остаться без транспорта.

В принципе можно было бы устроить привал и отдохнуть после ночных усилий, но Инга не спешила давать команду на остановку. Она подозревала, что погоню из Крепости за ними уже могли выслать, а если так, то нужно отъехать от леса на приличное расстояние, чтобы загодя увидеть преследователей в чистом поле. А там уже принимать решения.

Скорее всего, девушек хватились, когда нашли трупы арбалетчиков на стрелковой площадке. Хотя… Мужской шовинизм, процветавший в Крепости, мог и не дать людям Юсупа сразу догадаться, кто совершил это вопиющее преступление. Сначала, конечно, подумали на диких лазутчиков. Потом сообразили, что нападение произошло изнутри. А вот как дальше развивался ход мысли Юсупа или Шамиля, понять было сложно. Странная, до предела прямолинейная, мужская логика была непонятна Инге, хотя она и имела опыт общения с противоположным полом. Даже Янычар, мужчина редкого ума, и то иногда поражал ее недальновидностью, поспешностью решений, влиянием на мотивации укоренившихся социальных иллюзий и шаблонов. Что же тогда говорить про Шамиля, которому до Янычара было дальше, чем крокодилу до места в совете Крепости? Но надеяться на тупость Шамиля тоже было нельзя. Как говорится, надейся на лучшее, но готовиться нужно все равно к худшему. Поэтому, лишь когда темная полоса леса скрылась за горизонтом, Инга велела сделать привал.

Для отдыха выбрали некогда узкую, но теперь хаотично разросшуюся во все стороны лесополосу. Таня при помощи мачете расчистила небольшой участок от густого подлеска, туда закатили тачанку, а коней, чтобы их не было видно с юга, оставили стреноженными пастись с другой стороны деревьев.

– Дежурить будем по очереди, – объяснила Инга. – Нам на отдых нужно два часа, значит, дежурит сначала Таня, как самая крепкая, потом я. Каждая по часу.

– Ну вот, – Таня фыркнула.

– Ничего. Потом отдохнешь в пути. Ляжешь на сиденье, и никто тебя трогать не будет. А я хоть час посплю, пока ты будешь в дозоре.

– Да ладно, – отмахнувшись, ответила Таня. – Это я так. Чисто поныть для приличия.

Она уселась на южном краю лесополосы, воткнула в землю палочку, чтобы отмерить час по солнцу, и уставилась на линию горизонта. Она понимала, что в отсутствие дождя, когда мутанты не бродят где попало, единственную опасность могут представлять либо кочевые отряды диких, либо погоня из Крепости. Причем второе было намного более вероятным. Просидев час, и не заметив никаких изменений обстановки, Таня разбудила Ингу, улеглась под куст и сразу уснула, утомленная событиями прошедшей ночи.

К счастью, за время дежурства Инги тоже ничего не случилось. Впрочем, она понимала, что даже если их хватились сразу после побега, у них все равно есть фора больше двух часов, так как лошади преследователей, пусть и под седлами, имеют немногим большую скорость, чем у беглянок. Отряд Шамиля, если он выехал, сможет нагонять девушек лишь по несколько километров в час, тогда как отрыв составляет точно больше десяти километров. Ветра же почти не было, и тележки на кайтовой тяге пойдут медленнее лошадей. К тому же для мая преобладающий ветер как раз северо-западный в этих местах, и если подует, то преследователям придется идти галсами, очень неудобным и медленным курсом бейдевинд. Все складывалось лучше, чем могло быть.

Еще через час, дав коням полный отдых, как в кавалерийском уставе начала прошлого века, девушки пустились в путь.

– Я думаю, нам надо обогнуть Москву с запада, а потом выбраться на дорогу, которая вела в Петербург, – прикинула Дарья. – По ней ехать будет легче.

– Не думаю, – Инга покачала головой. – Пока есть возможность, пока идут относительно сухие поля, держаться от дорог лучше подальше. Конечно, сейчас мало кто разъезжает, и дорожные разбойники давно вывелись, но их одичавшие потомки все равно, скорее всего, остались в привычных им местах обитания, в многоэтажных городках вроде Твери или Солнечногорска. Там и промышляют чем придется. И мы на них запросто там можем нарваться. В поле же никого нет.

Все знали, почему дикие выбирают для жизни руины многоэтажек, а не пытаются строить деревни в поле. В многоэтажках можно расселить все племя по отдельным комнатам, и запирать их на ночь вместе с жильцами. Тогда, если кто ночью мутирует, он не будет представлять опасности для других спящих, а ночью его пристрелят, да и все дела. А хлипенькие самодельные домишки в деревне не могли гарантировать подобной безопасности. Даже в Крепости без подобных мер было не обойтись. Поэтому в «женском доме», где все спали в одном большом помещении, постоянно дежурили стрелки, а девушкам были выделены отдельные комнаты, двери в которых надлежало запирать на хитрые замки, с которыми человек справится без труда, а скудоумный мутант открыть не сумеет.

Инга сидела в задумчивости, пытаясь вспомнить все, что знала про местность, по которой предстоит ехать. Наибольшую опасность, конечно, представляли реки. Надо знать, где через них пролегают мосты, но такой информации сейчас ни у кого быть не могло, так как часть переправ давно была разрушена. С другой стороны, имея четырех коней, чтобы возить бревна, можно, при наличии времени, возвести переправу в любом месте, где нет мутантов. Беда состояла в том, что они были почти везде, где есть вода. Исключение составляли лишь водоемы, в достаточной степени удаленные от больших населенных пунктов. Так получалось потому, что в день заражения мутировала лишь примерно третья часть людей. А потому в малонаселенных областях мало было и мутантов. Во время дождей, когда они получали свободу перемещения, мутанты, конечно, мигрировали, но тоже не всюду. Так что оставалось надеяться, что река заселена ими не равномерно по всей длине, а больше там, где больше еды, к которой они неустанно стремились.

До вечера не произошло никаких происшествий. По подсчетам Инги, за световой день они отмахали около пятидесяти километров и уже полностью обогнули Москву, выйдя к ее северо-западной окраине. Но от самого города следовало держаться подальше, так что лишь иногда на востоке можно было разглядеть руины спальных районов, построенных за МКАД. Безопасности ради ближе к закату беглянки отклонились еще больше к западу, чтобы максимально отдалиться от города. Вокруг, кроме полей, лесополос и перелесков, иногда попадались совершенно пустынные руины деревень и небольших поселков. Дикие в таких местах не селились, они предпочитали выживать за счет численности, а потому сбивались в более или менее большие племена, заселявшие кварталы спальных районов.

Заночевали у насыпи старой железной дороги, укрыв тачанку в лесополосе. Всем хотелось есть, так что Таня пошла побродить с луком и вскоре принесла трех серых ворон и зайца, которых приготовили на открытом огне.

Чем больше проходило времени, тем хуже становилось Змейке. Раны у нее на ногах начали гноиться, ступни покраснели и заметно опухли. К вечеру у нее начался жар, но сделать с этим никто ничего не мог.

Но утро не принесло ничего хорошего. Едва рассвело, поднялся ветер, и не успели беглянки запрячь коней и тронуться в путь, как у западного горизонта Дарья разглядела несколько ярких пятнышек на фоне неба. Она, занимавшаяся пошивом тяговых воздушных змеев, приводивших в движение скоростные боевые тележки, сразу поняла, что это они и есть. Кайты – паруса на длинных стропах, позволявшие, при хорошем ветре, развивать скорость до шестидесяти километров в час при курсе галфвинд, давали людям Крепости весомое преимущество при выживании. Этот транспорт не требовал топлива, и хотя был сильно зависим от погодных условий и характера местности, но зато не требовал отдыха, который был необходим лошадям, и не позволял на них проехать больше восьмидесяти километров в день.

Зрелище можно было бы назвать красивым, завораживающим, если бы оно не означало погоню. Кайты вообще очень красивы, их такими специально кроили и шили, для удобства управления. Чтобы, когда воздушный змей находится высоко в небе, пилот тележки мог рефлекторно отличить переднюю кромку крыла от задней, а правую часть от левой.

– Ты была права… – произнесла Дарья, обращаясь к матери.

– Кто бы сомневался, – нахмурившись, произнесла Инга. – Наверняка Шамиль собственной персоной. Так, грузимся! Не спим!

– А смысл? – Дарья заметно упала духом. – Ветер крепчает, дует с запада. Они нас догонят в два счета.

– Чего же ты ждала? – Инга глянула на дочь с укором. – Чего ожидала, когда задумала побег. Что не погонятся? Наивно. Так что теперь надо предпринять усилия, чтобы не догнали.

– Но как?

– Разберемся.

Таня и Змейка закончили запрягать коней, хотя последней это давалось с огромным трудом. За ночь ноги у нее распухли еще сильнее, и не было с собой никаких лекарств, чтобы снять боль и усмирить начавшееся воспаление. Но она терпела и ни разу не пожаловалась, наоборот, помогала всем, чем могла. Но у Инги сердце обливалось кровью. Она понимала, что если воспаление будет распространяться, это может закончиться очень и очень плохо.

Наконец все погрузились в тачанку, Дарья взяла поводья и пустила коней рысью. Гнать галопом не имело ни малейшего смысла – лошади быстро устанут, а скорость кайтовых тележек при таком ветре и курсе все равно будет выше. Требовалась не скорость, а какое-то тактическое решение, способное решить ситуацию. Но Инга никаких команд не давала.

– Догонят ведь! – пробурчала Варя. – Надо что-то делать!

– Рано, – спокойно ответила Инга. – Они нас еще не видят. У нас же кайты в небо не торчат.

– Так, может, просто уйти куда-нибудь? – прикинула Таня. – Раз мы их видим, а они нас нет?

– Не получится, – ответила Змейка за Ингу. – У них есть как минимум один следопыт. Кроме меня еще Лис хороший был, наверняка его и взяли. Они по нашим следам идут, и никуда нам уйти не удастся. Нас они пусть и не видят, но следы-то есть.

– И что делать? – Таня задумалась.

– Ждать, – уверенно заявила Инга. – Может, ветер изменится, может, линия электропередачи попадется, которая собьет им темп.

– Ветер… – Змейка задумалась.

– На это надеяться… – Варя с безнадежным выражением на лице махнула рукой. – Дурь.

– Нет, погоди! – Змейка оживилась. – Ждать смены ветра не обязательно. Зачем нам это?

– Ну, чтобы им против ветра идти. – Варя пожала плечами.

– Лучше бы, наоборот, попутный им в спину, – подсказала Дарья, которая лучше всех разбиралась в кайтах. – При попутном ветре любой воздушный змей работает очень плохо. Воздушному змею нужно натяжение стропы. Пока есть стропа, он летает. Но отпусти нить, он тут же упадет. Так же и с кайтом. При попутном ветре тележка движется следом за змеем, в том же направлении. Это почти то же самое, что вообще оборвать стропу. Купол плохо держит воздух в таком состоянии. Против ветра еще можно идти галсами, а при строго попутном – труднее.

– Вот, отлично! – Змейка обрадовалась. – Значит, нам надо ждать не смены ветра, а самим свернуть на восток. Ветер-то западный! Если они вынуждены будут свернуть по нашему следу, ветер будет дуть им в спину, и погасит купола кайтов. Они не смогут нас догнать на тележках.

– Думаешь, у них нет лошадей? – осторожно уточнила Таня.

– Не может у них быть лошадей, – уверенно заявила Змейка. – Они сейчас чешут со скоростью километров сорок в час. Лошадь даже галопом не пойдет столько. А галоп у лошади – это семь минут, и все. Они же так чесать могут, пока ветер дует. Скорее всего, лошадей они оставили у границы леса, как только появилась возможность поднять кайты.

– Ну да. С небольшим отрядом, – Таня кивнула. – Назад-то тележки на чем-то надо везти. На кайтах по лесу не порассекаешь.

– Раз у них нет лошадей, мы действительно можем уйти от них с маневрами относительно ветра, – согласилась Инга. – Просто подставляя их под встречный или строго попутный ветер, при котором кайты не дают тяги.

Кони шли рысью, строго на север, поднимая копытами пыль с проселка. Кайты на западе из едва заметных цветных пятнышек превратились в прямоугольники с куда более четкими формами. Погоня приближалась. Еще через полчаса можно было уже разглядеть и сами скоростные пулеметные тележки, оставляющее пыльные шлейфы в воздухе.

– Нельзя им дать подойти на дистанцию пулеметной стрельбы, – забеспокоилась Змейка. – Одна пуля, попавшая в лошадь, и все.

– Да, – согласилась Инга. – А это километра три, чтобы с гарантией.

Но пулеметчики открыли огонь раньше. В воздухе со шмелиным гулом пронеслось несколько кувыркающихся на излете пуль и шлепнулись в траву метрах в ста впереди, подняв пылевые фонтанчики.

– Бьют под сорок пять градусов в небо, – предположила Таня. – Требуют нашей остановки, думаю.

– Неужели они не понимают, что мы можем просто свернуть на восток? – поразилась Дарья. – И тогда им придется встать на такой неудобный курс, что погоне конец? Или мы чего-то не предусмотрели?

– Мужскую самоуверенность ты просто недооценила, – Инга фыркнула. – Они же знают, что тут одни девки. А девки остановятся, если по ним из пулемета разок пальнуть.

– Не уверена, что все так просто, – призналась Дарья. – Надо поворачивать!

Она потянула повод, упряжка описала дугу и устремилась на восток, туда, где тридцать лет назад пролегала федеральная трасса Москва-Петербург. По отношению к приближающимся скоростным тележкам, курс получился перпендикулярный, но ожидаемого эффекта достичь не удалось. Если бы преследователи оказались ближе, им бы, действительно, пришлось бы лечь на курс фордевинд, непригодный для движения под кайтом. Кайт – не буксировочный парашют или парус, он всегда находится в поперечном движении и стремится к краю «ветрового окна». Но расстояние более чем в три километра позволяло им взять просто чуть ниже галфвинда, и продолжать преследование по диагонали, на северо-северо-восток. На этом курсе никакой потери скорости преследователи не ощутили.

– Маневрируют, сучки! – зло произнес Шамиль, занимая место во флагманской тележке по правому флангу.

Она была не двухместной, как остальные, а четырехместной, не несла пулемета, двигалась под огромным мощным кайтом, и имела на борту сигнальщика, который флажковым семафором передавал команды всей штурмовой эскадрилье.

– Хотят вывести нас на фордак, – согласился сигнальщик. – Но не прокатит. До фордака нам, как до Тверской области.

– Она тут рядом, идиот… – выругался Шамиль. – Передавай, чтобы ниже бакштага курс не брали, на крутой бакштаг не выходили. Нагоним их раньше чем они нас загонят на фордевинд. И еще. Пять тележек отправь бейдевиндом на запад. Создадим им клин.

– Ага… – сигнальщик порадовался задумке начальника. – Это если они резко на запад рванут. Возьмем их в клещи.

– Передавай!

Сигнальщик принялся махать флажками. Получив команду, пять тележек отделились от основной группы и, взяв выше галфвинда, начали забирать на запад, создавая нечто вроде перевернутого острием назад клина или клещей, готовых защемить беглянок.

– Вот гады! – обернувшись, произнесла Дарья. – Говорила же, что все не так просто! Они нас в клещи берут. На запад теперь вообще не свернуть.

– Правь к тому лесу! – Инга указала прямо по курсу. – За ним должно быть шоссе на Питер.

– А смысл?

– Они нас хотя бы видеть не будут!

Снова по земле затюкали пули. Было ясно, что беглянок осознанно держат на большом расстоянии пулеметным огнем, чтобы они не смогли обойти эскадрилью с правого фланга, вынудив ее лечь на курс ниже бакштага. Поэтому скрыться за лесом было отличной идеей. Во-первых, пулеметчики не смогут видеть цель, и бить им придется наугад. Во-вторых, под кайтами через лес не проехать, а кони пройдут.

– Давай в галоп! – велела Змейка. – Может, уйдем.

Кони пустились во всю прыть. Тачанка затряслась сильнее, Змейка сначала зажмурилась, потом закусила губу. Видно было, что ей очень больно, но она терпит. Ноги у нее раскраснелись до самого колена. Варя оторвала у нее от платья кусок подола и попыталась наложить повязку, но Змейка вскрикнула от боли и попросила прекратить. Варя все же настояла на своем, сделав для подруги хоть и не очень удобную, но мягкую обувь из ткани.

Инга, от злости и безысходности положения, дала короткую очередь из пулемета по самой большой тележке на правом фланге. Попасть не попала, конечно, но вынудила пилота поменять курс.

– А если по кайтам стрелять? – прикинула Таня. – Цели ведь огромные. И пробьют их пули даже на излете.

– На ходу? – Инга скривилась. – Да и прицела под такую дистанцию нет. И рикошетов. Нет, только патроны тратить. Вот если бы ЛЭП попалась, им под ней не пройти. Или ветер бы затих.

Но надеяться на случайности такого рода не приходилось. Начали огибать лес и вскоре потеряли преследователей из вида. Им, между тем, приходилось все сильнее уваливаться под ветер, и они явно теряли ход, сравняв свою скорость со скоростью скачущих лошадей.

Сильно трясло. Змейка слезла с сиденья на пол. Но там ей было еще хуже. Она взяла автомат, и, опершись на него, как на костыль, поднялась на ноги, чтобы вернуться обратно. Но, вместо этого, неожиданно для всех прыгнула за борт. Дарья этого даже не заметила, глядя вперед, а остальные на несколько секунд онемели от удивления и страха, глядя, как девушка с автоматом кувыркается в пыльной траве. Но вскоре она вскочила на ноги и, сильно хромая, опираясь на автомат, поспешила к лесу.

Инга стиснула зубы. Змейка, словно уловив ее намерение, повернулась, и уверенно махнула рукой, мол, гоните дальше!

Инга молчала. Молчала Таня, молчала Варя. А Дарья была увлечена управлением лошадьми. Никто из них не крикнул, не велел остановиться. Все понимали, почему Змейка так поступила. Если бы удалось уйти от погони, воспаление все равно доконало бы девушку. Это было ясно всем. А так… Она нашла способ уйти от боли не тайком, ночью, пустив себе пулю в рот, а с пользой для всех.

– Бесчеловечно… – произнесла Варя.

– Ты видела, как ей больно? – негромко поинтересовалась Таня.

За первым перелеском не оказалось дороги, как думала Инга, но зато раскинулся другой лес, гуще и вроде бы протяженнее. А за ним действительно торчали в небо опоры высоковольтной линии.

– За них бы успеть! – Варя сжала кулаки. – Им бы кайты пришлось спустить.

– Где Змейка? – спросила Дарья, обернувшись с ошарашенным видом.

– Гони коней! – приказала Инга.

– Но…

– Она нас прикроет.

– А потом?

– Что потом? – Инга глянула в глаза дочери. – Ты видела ее ноги? Завтра она не сможет ходить, послезавтра начнется лихорадка. И ты будешь смотреть на ее боль?

– Но так тоже нельзя!

Дарье никто не ответил. Но и она не посмела ослушаться и остановить коней. Они во весь опор продолжали нестись на восток.

«Мы бежали от боли, – подумала девушка, держа поводья в руке. – Но снова оказались с ней лицом к лицу».

Безысходность и отчаяние накатили с такой силой, что Дарья ощутила их на физическом, а не только на эмоциональном уровне. Впрочем, остальным было не легче. Но и идти на поводу у эмоций тоже было нельзя. Нельзя было дать отчаянию превратиться из щемящей мысли в мотивацию к действию, потому что чаще всего один безрассудный поступок становится причиной следующего. И стоило потянуться подобной цепи, она уже неминуемо утянет на самое дно черной бездны.

Дарья не выдержала и заплакала. Но и этому было не время, так как слезы мешали управлять лошадьми. Пришлось смахнуть их рукавом и окончательно взять себя в руки.

Змейку же, напротив, гнала вперед именно боль. Самой сильной она была при падении, тогда казалось, что по ступням кто-то колотит раскаленными докрасна железными прутьями. Но когда Змейка вскочила и, опираясь на автомат, заковыляла к лесу, лучше стало ненамного. Ноги горели и болели от ступней до колена, боль была злой, пульсирующей, словно кто-то закачивал ее насосом через пятки, и она, заполняя голени, постепенно поднималась наверх. Но останавливаться было нельзя, так как впереди было все. И шанс для спасения подруг, и способ избавления от этой боли.

Забравшись в заросли ивняка, березы и клена, Змейка уже не думала ни о мутантах, которые могли найти ночлег в какой-нибудь сырой яме, да так и остаться там до утра, ни о том, что будет, когда ей удастся претворить свой план. Она мечтала лишь о холодном ничто, в котором навсегда растворится ее боль, вместе с сознанием, вместе с памятью.

Пробившись через перелесок, она залегла за кустом шиповника и увидела эскадрилью скоростных пулеметных тележек под кайтами. Приближались они стремительно, уверенным курсом чуть ниже галфвинда, причем пять тележек ушли значительно западнее, и их из автомата было никак не достать, а еще десять снизили ход, так как вынуждены были сменить галс и сильней увалиться под ветер, чтобы обогнуть лесок. Зато ясно было, что они постараются пройти как можно ближе к укрытию Змейки, иначе им одной сменой галса будет точно не обойтись.

Змейка хотела уж было прицелиться по красиво рассекающим небо кайтам и открыть огонь, но к счастью, не успела. Шамиль, занимавший место в самой большой флагманской тележке под самым большим кайтом, скомандовал остановку в километре от огневой точки, устроенной девушкой. Кайты взмыли в зенит и заняли устойчивую позицию в верхней части «ветрового окна», где они не давали горизонтальной тяги. Все десять тележек остановились, а пять дальних совершили поворот и начали маневр сближения с основной группой.

Затем пилот одной из тележек снова опустил кайт в зону эффективной тяги, а пулеметчик, подруливая, направил экипаж короткими галсами в обход леса. Змейка поняла, что это разведчики, в задачу которых входило узнать, продолжают ли беглянки свой путь на восток или устроили засаду за лесом. Страх противника был приятен сам по себе, но куда больше порадовало другое – это маневр даст девушкам дополнительную фору, а их сейчас каждая секунда может спасти или привести к гибели.

Лишь убедившись, что тачанка, оторвавшись уже достаточно далеко, продолжает оставлять пыльный шлейф в воздухе на пути к следующей полосе леса, разведчики вернулись и доложили об увиденном Шамилю.

– Какие дуры… – Шамиль зашелся таким смехом, словно играл короля ада в дешевой театральной пьесе.

Это сходство еще более усиливалось развевающимся черным одеянием, в которое был облачен главарь преследователей.

– Они даже засаду не устроили за лесом!

Сигнальщик и пилот тележки заржали в тон главарю.

– Вперед! – Шамиль поднял руку.

Кайты, почти синхронно, нырнули из крайнего верхнего стабильного положения в зону эффективной горизонтальной тяги, разгоняя тележки на левом галсе. Но меньшая группа не успевала их догнать до леса, что сильно расстроило Змейку. Она-то думала накрыть автоматным огнем всю эскадрилью, но пока это было физически невозможно.

Выбирать не приходилось. Ободрав палец о кромку предохранителя, Змейка не без труда перевела оружие на одиночный огонь. Ей не нужно было даже высовываться из укрытия за кустом и кочкой, так как кайты парили довольно высоко в небе и являлись легкой целью даже для нее. К тому же парафойловая система, по которой были скроены буксировочные воздушные змеи, была очень чувствительна к любым повреждениям ткани. Кайт, получив даже незначительную пробоину, уже не мог уверенно держать воздух, нагнетаемый набегающим потоком воздуха через переднюю кромку, терял свои аэродинамические качества и мог схлопнуться, превратившись просто в комок ткани. При этом сама ткань ради снижения веса бралась тонкая, насколько это только возможно, так что получив пробоину, она могла разорваться от значительных силовых нагрузок на стропах.

Первый выстрел Змейка произвела по самому большому кайту флагманской тележки. Тот сразу клюнул носом, потеряв симметрию в аэродинамике, описал петлю и резко взмыл в небо, рванув так, что тележка вместе с экипажем подлетела метра на два в воздух и почти на секунду там зависла, увлекаемая вертикальной тягой взбесившегося воздушного змея. Ткань не выдержала нагрузки и лопнула по пробоине, вертикальная тяга упала до нуля, уронив тележку на грунт на всей той скорости, которую она уже набрала. Легкая конструкция из алюминиевых трубок сначала смялась, зажав ногу пилоту, а затем разлетелась на части, раскидав весь экипаж в радиусе пяти метров от места падения.

Шамиль сильно ушиб ногу ниже колена, взвыл от боли, но тут грянул второй выстрел в лесу, поразив еще один кайт. Причем пуля попала в него на таком участке ветрового окна, где он находился в зоне максимальных нагрузок, а потому, получив пробоину, лопнул, как детский воздушный шарик, разметав в воздухе разноцветные лоскуты. Стропы, потеряв натяжение, упали в траву, тележка на них наехала, наматывая на оси колес, и остановилась так резко, что пилот с пулеметчиком вылетели из нее с огромной силой, словно наткнулись на невидимое препятствие. Другой пилот, не ожидавший такого развития ситуации, попытался резко вывернуть, чтобы не проехать по головам товарищей, но потерял контроль над кайтом, и тот, описав небольшую петлю, со всего маху врезался передней кромкой в землю, от чего полопались нервюры парафойловой системы. Неуправляемая тележка понеслась по инерции дальше. Пилот уперся ногой в рулевую педаль, но никакого эффекта это уже не произвело, так как экипажем уже больше управляла центробежная сила, чем положение колес. Описав дугу, он на приличной скорости сбил поднявшегося на ноги Шамиля. Тот черным тюфяком рухнул на землю, попытался подняться, но боль в левой руке лишила его сознания.

Всего за пару-тройку секунд потеряв командира и три экипажа из десяти, преследователи оказались в весьма щекотливой ситуации, не зная, как поступить. Вариантов было несколько, но никто не осмеливался взять на себя ответственность за решение, да и никто не обладал достаточным авторитетом, чтобы его послушали. Всем было понятно только одно – оставаться вблизи леса смертельно опасно, так как где-то там укрылся автоматчик, и никто не знал, где именно.

Змейка же ждать не стала и, вдохновленная успехом, произвела третий выстрел. Еще один кайт, пораженный пулей, перестал слушаться рулевую планку, ушел в крен и, неожиданно для пилота, прошел через зону максимальной тяги, словно из рогатки выстрелив тележкой с людьми. Подлетела она не высоко, но закувыркалась в траве, избивая и калеча людей металлическими прутьями ломающейся конструкции.

Говорят, что человеком правят законы психологии, а толпой правят законы социологии, причем так, что группу людей в огромной степени можно рассматривать в виде цельного живого существа, состоящего из личностей, как многоклеточные организмы состоят из отдельных клеток. Грубо говоря, социология – это психология толпы. И по целому ряду причин ведет себя толпа в этом случае чуть глупее, чем самый глупый из составляющих ее людей. Но главная причина этого в том, что каждый из людей, составляющих толпу, принимает собственное решение, не сговариваясь с остальными, а потому поначалу возникает хаос, а затем толпа превращается в среду, где каждый движется в сторону выживания, приводя в движение весь это виртуальный социологический организм. Так же движутся стаи птиц, уходя от хищников. И в этой инстинктивности зачастую кроется путь к выживанию многих за счет нескольких.

Так вышло и с основной группой преследователей. Каждый из них руководствовался только одной мотивацией – выжить, уйти от огня неизвестного стрелка, чинящего в их рядах разорение. Но все они, не сговариваясь, совершили почти одинаковый маневр, пустили тележки вдоль леса, стараясь максимально вырезаться против ветра, чтобы уйти подальше от огневой точки. При этом маневр был выполнен настолько несогласованно, что два кайта зацепились друг за друга стропами, скрутившись и рухнув на землю. Их экипажи не пострадали, но полностью лишились мобильности, да еще на такой дистанции, где Змейка могла их быстро и без затей перебить короткими очередями.

Оставшиеся пять тележек основной группы все же чуть рассредоточились, уже не мешая друг другу, но курс бейдевинд, на который им пришлось выйти, был таким медленным, что позволил Змейке завалить еще три кайта, прежде, чем поредевшая эскадрилья удалилась дальше трехсот метров. Там они подняли кайты в зенит, поставили тележки на тормоза и принялись совещаться. Выжившие пилоты и пулеметчики, петляя, как зайцы, рванули к ним через поле, побросав все.

В результате атаки, проведенной Змейкой, эскадрилья преследователей потеряла семь тележек из пятнадцати, включая флагманскую, и никто не знал, в каком состоянии командир и как его вызволить, если жив.

Шамиль пришел в себя, но еще с минуту не мог встать от довольно серьезной контузии, нанесенной тележкой на приличной скорости. Нога сильно болела, левая рука и вовсе висела плетью, пальцы на ней не двигались. Скорее всего, была сломана лучевая кость. Но воля, присущая Шамилю, и злость на возникшую ситуацию, которую он не предусмотрел и не предотвратил, все же заставили его взять себя в руки. Понимая, что является отличной мишенью для засевшего среди кустов и деревьев стрелка, он не стал подниматься на ноги, а пополз к ближайшей из перевернувшихся пулеметных тележек. Она его не интересовала как транспорт, ему нужен был установленный на ней ручной пулемет.

Увидев это, Змейка перевела предохранитель на автоматический огонь. Она понимала, что убить Шамиля – означало обезглавить преследователей и, с огромной долей вероятности, заставить вернуться в Крепость остатки эскадрильи. С другой стороны, она понимала, что Шамиль ей может оказаться не по зубам. Вот если бы он встал в полный рост, тогда еще шансы были бы, но Шамиль идиотом не был.

Вот только, что Змейке было терять? И хотя в пылу схватки она совсем забыла о боли в ногах, унесенной потоками адреналина в крови, но она помнила, зачем вообще выпрыгнула из тачанки. Она отправилась умирать. А значит, нет разницы, чем закончится ее попытка убить Шамиля. Главное, оставить один патрон, чтобы, когда все станет понятно, пустить себе пулю в рот.

Шамиль же прекрасно понимал, что находится на линии огня, а потому, несмотря на боль в левой руке, полз по-пластунски, низко, почти скрытый в траве. Набравшись решимости, Змейка высунулась из-за куста и хотела дать короткую очередь. Вот только вышла она сильно длиннее, чем рассчитывала девушка, – мощная отдача едва не вырвала оружие из рук. Змейка вцепилась в рукоять, чтобы это предотвратить, а вместе с тем не смогла вовремя отпустить спусковой крючок, высадив за раз больше четверти магазина. При этом результативность ее стрельбы оказалась до предела низкой – фонтанчики рикошетов взмыли далеко за ползущим Шамилем и рассредоточились на широком участке.

Поняв, что очередями стрелять не сможет, Змейка вернула предохранитель на режим одиночного огня, и стала выжидать более удобного момента. Но находящиеся в трехстах метрах правее уцелевшие экипажи, хотя и не могли видеть ползущего в траве Шамиля, поняли, что кто-то выжил, как раз по опрометчиво выпущенной из леса очереди.

Выжил, кстати, не только Шамиль. Еще несколько человек, не осмелившихся поднять голову после аварии своих тележек, увидев действия командира, исполнились боевого духа и тоже поползли в его сторону. Змейка поняла, чем все это кончится. Они доберутся до пулеметов и начнут молотить из них по предполагаемому месту размещения огневой точки. Иначе и быть не могло. И, скорее всего, накроют огнем.

Змейка мысленно усмехнулась. Она отправилась умирать, но теперь азарт схватки захватил ее целиком, и она, вопреки задуманному, начала обдумывать для себя новые задачи и цели. Раз уж судьба напоследок дала ей шанс поиграть в такие игры, грех было им не воспользоваться. Понимая, что перекрестный пулеметный огонь с огромной вероятностью достигнет цели, Змейка решила кардинальным образом поменять огневую позицию. И хотя тряпичные обмотки вместо обуви не добавляли удобства, девушка о нем и не думала, а просто без затей начала осторожно пробираться через заросли на север, к тому месту, где остановилась объединившаяся эскадрилья.

Шамиль, немного струхнув после первой автоматной очереди, быстро понял, что стрелок в лесу весьма посредственный. Хотя другого, по его мнению, и быть не могло, он все равно порадовался и, осмелев, продолжил путь. Вскоре он добрался до наименее искореженной тележки, привел пулемет в боевую готовность и, не без удовольствия, выпустил несколько коротких очередей по ближайшим кустам. С шиповника, за которым совсем недавно укрывалась Змейка, посыпались сбитые пулями ветки. Ответа не последовало. На взгляд Шамиля, это могло означать либо поражение цели, либо то, что стрелявшая беглянка дрожит за кустом от страха, в обмоченном платье.

К тележке подполз флагманский сигнальщик. Лицо его было в крови, но руки и ноги целы.

– Передавай, пусть прочесывают лес! – велел Шамиль.

Сигнальщик замялся, понимая, что ему придется встать с флажками во весь рост, превратившись в удобную мишень. Но Шамиль на него глянул сощурившись, как через прицел, и парень быстро сообразил, что смерть от автоматной пули или ранение будет меньшей бедой, чем гнев командира. Как можно быстрее передав сообщение, он поспешил снова укрыться в траве. Начали подтягиваться и другие пострадавшие от атаки.

– А вы чего залегли все? – поинтересовался у них Шамиль. – Мне тут нужен только сигнальщик. Остальные живенько снимают пулеметы с тележек и бодрым шагом тоже идут прочесывать лес!

Возражать ему ни у кого не возникло и мысли. Пришлось подчиниться. Экипажи основной группы вынуждены были опустить кайты на землю. Поднять их – секундное дело, если вдвоем, а оставлять без контроля, даже в стабильной точке ветрового окна, весьма нежелательно. Стоило ветру поменять силу или направление, буксировочный змей мог самостоятельно выйти из стабильной зоны и потянуть тележку непредсказуемым образом, за несколько мгновений превратив ее в груду обломков.

Змейка, заметив, что опускают кайты, сначала расстроилась, так как хотела подпортить выстрелами еще несколько, если не все, но потом сообразила, что на земле это будет сделать ничем не сложнее. В воздухе, конечно, эффектнее и эффективнее, так как подбитый неуправляемый буксировочный змей представляет собой страшную силу и сам по себе способен наделать дел. Но и просто лишив тележки ветровой тяги, уже можно в огромной степени повысить шансы беглянок на спасение.

Загрохотали пулеметы. Но это Змейку не особо беспокоило, так как били естественно, по ее старой огневой позиции, а новую никто не знал. Но вот когда преследователи выстроились цепью и, не особо спеша, двинулись прочесывать лес, тут уже появился повод для волнений. Лесок был не очень большим, и спрятаться в нем было особо негде, так что решение надо было принимать как можно скорее. Пленение точно не входило в планы Змейки, она прекрасно знала, что в создавшейся ситуации самое безобидное, что ее ждет, – это групповое изнасилование, а потом, возможно, еще и допрос с пытками. Оптимизма это не добавляло нисколько, азарт, охвативший было девушку, заметно угас. Вернулась боль в ногах, а вместе с ней и более адекватный взгляд на возможные перспективы. Радужного в них ничего не было. Совершенно.

Сердце заныло в предчувствии скорой гибели, но хотя Змейка и не могла похвастаться крепостью духа, все же мысль нанести максимальный ущерб противнику не покидала ее. Она вдруг вспомнила образ японских воинов, которым их кодекс чести предписывал из всех путей выбирать путь к смерти. Ибо даже если самурай погибал, не достигнув цели, это не считалось бесчестием. Куда более позорным было спасти собственную шкуру в ущерб интересам общего дела. Как ни странно, этот образ укрепил решимость Змейки, и она рискнула проделать совсем уж безумный маневр.

Невзирая на боль в ногах, она изо всех сил бросилась через лес на север, прекрасно понимая, что прочесывать чащу начнут с южного конца, где она устроила засаду. Когда преследователи с пулеметами наперевес оказались под сенью деревьев, Змейка, наоборот, укрывшись в траве, поползла к оставленным ими тележкам.

Принципы управления кайтом она знала прекрасно, как и все в Крепости, наверное. Ведь из всех детских игрушек небольшие управляемые змеи пользовались наибольшей популярностью, так как позволяли ощутить себя заметно взрослее. В основном с детскими пилотажными кайтами играли мальчики, но у них всегда можно было выклянчить подержать рулевую планку. Чем Змейка охотно пользовалась. Но в то же время она прекрасно понимала, что разница между небольшим пилотажным кайтом и мощным буксировочным змеем огромная. Тут если ошибиться с положением крыла в ветровом окне, тележка кубарем покатиться поперек, а если заложить резкую «прыжковую» петлю, то и вверх подлетит на приличную высоту. Все это могло закончиться если не гибелью, то тяжелыми травмами и пленением. Зато если справиться с управлением хотя бы какое-то время, это уже могло принести плоды.

Все, оставшиеся на южной оконечности леса, включая Шамиля, глядели в сторону зарослей, так как именно там, на их взгляд, могло произойти нечто интересное. По большому счету они просто ждали, когда оттуда выволокут одну из беглянок, визжащую и брыкающуюся. Им и в голову не приходило, что эта самая беглянка уже забралась в одну из оставленных без присмотра тележек и, потянув стартовую стропу буксировочного змея, заставила его войти в тяговую зону ветрового окна.

Зона была выбрана не очень удачно для текущей силы ветра и курса, из-за чего тележку немилосердно рвануло, словно ее в сердцах пнул великан, но хоть она и встала на два колеса, все же не перевернулась. Змейка тут же, морщась от боли в воспаленных ступнях, вдавила жесткую рулевую педаль и повернула к лесу, резко уваливаясь под ветер. Это сразу снизило тягу кайта, и он едва не упал, зато тележка выровняла ход и устремилась вперед. Потянув левый край рулевой планки, Змейка завела кайт в нужную зону ветрового окна, обеспечив достаточную, но не избыточную тягу. Однако, провозившись с этим и засмотревшись на кайт, она не смогла удержать внимание и на дороге, и на полном ходу едва не влетела в заросли. Лишь в последний момент она, стиснув зубы, вжала ногу в левую рулевую педаль и, не без труда, вывела тележку на курс, параллельный лесу.

Шамиль увидел взметнувшийся в небо кайт лишь боковым зрением, но, повернув голову, побагровел от злости. Пока он фантазировал, как беглянку вытащат из леса и по его приказу начнут насиловать всей эскадрильей, она сама предприняла отчаянный, но не лишенный смысла шаг.

– Вот сучка! – выкрикнул он, заставив сигнальщика, оставшегося с ним, вздрогнуть от неожиданности.

Шамиль попытался развернуть пулемет своей искореженной тележки вдоль леса, чтобы взять на прицел ускользающую Змейку, но согнутая турель не позволила ему это сделать. Ругаясь и шипя от злости, он принялся дергать пулемет здоровой, желая сорвать его с турели, но и это не получилось – одной рукой это вообще было сделать непросто, а еще механизм подклинило от удара.

Сигнальщик, желая отличиться, без команды бросился поворачивать саму тележку, раз не получалось направить пулемет в нужную сторону. Шамиль, хотя ему по рангу не полагалось заниматься тяжелой работой, снизошел до помощи, несмотря на перелом левой руки. Вместе они установили тележку в нужное положение, но за это время Змейке удалось достигнуть северного края леса.

До нее было метров шестьсот, уже слишком много для прицельной стрельбы, поэтому Шамиль начал молотить из пулемета, движимый не столько желанием попасть, сколько слепой яростью. Тем не менее очередь легла куда точнее, чем могла бы – пыльные рикошеты взмыли по сторонам тележки, а одна из пуль навылет прошила Змейке правое плечо выше лопатки. От чудовищной боли, пронзившей все тело, она непроизвольно дернула рулевую планку, заставив кайт описать большую петлю через зону максимальной тяги. Это так рвануло тележку вперед, что девушка едва не вылетела за борт. С огромным трудом, взяв себя в руки, она приподняла кайт и вдавила правую рулевую педаль. Автомат, брошенный в решетчатую корзину под сиденье пилота, вывалился в траву и кувыркнулся по земле, дав напоследок короткую очередь в небо.

Изначальный план Змейки предполагал бегство на глазах у всех, что должно было заставить преследователей пуститься за ней в погоню, вместо того, чтобы преследовать уже сильно удалившихся беглянок. Но события пошли совсем по другому сценарию. Девушка понимала, что следующая очередь Шамиля может ее убить, а потому решила сначала укрыться за лесом, обогнув его с северной стороны, а уже потом понять, что делать дальше. Она понимала, что время у нее есть. Шамиль, даже если бегом бежать бросится, за миг не преодолеет триста с лишним метров до оставленных без присмотра исправных тележек. Те, кто прочесывал лес, вообще не знают, что произошло, а потому будут мешкать еще дольше, пока не услышат пальбу и не поспешат выяснить, что происходит за пределами чащи.

Чтобы обогнуть лес, Змейке пришлось вывернуть тележку точно на восток, из-за чего она встала на неприемлемый для кайта курс фордевинд. Кайт – не зонтик на жесткой ручке, ему нужно приличное натяжение строп для уверенного полета. А когда тележка движется при попутном ветре, это все равно что отпустить веревку, удерживающую воздушного змея. Он неминуемо потеряет тягу и начнет падать, что и произошло. Девушка попыталась вывернуть на север, но уже было поздно – кайт потерял подъемную силу и медленно опустился за лесом, да еще в таком месте, где деревья экранировали поток ветра.

Вдвоем запустить кайт из такого положения – проще простого. Достаточно одному просто поднять переднюю кромку крыла, а другому потянуть за стартовую стропу. Но в одиночку из такого положения вернуть воздушного змея в небо мог только опытный пилот.

Ясно было, что план провалился, а боль в воспаленных ногах сменилась еще более яростной болью в простреленном плече. Змейка заплакала и потянулась за автоматом, чтобы сделать то, что должна была сделать давно, но оружия под сиденьем не оказалось. Ей оставалось только взвыть от отчаяния и боли в надежде, что ее услышат. Но зачем, если есть пулемет?

Перебравшись на место стрелка, он направила ствол пулемета на лесные заросли и левой рукой нажала гашетку. Грохнула очередь. И, словно в ответ совсем рядом загрохотал сначала один пулемет, затем ему ответили еще несколько, сильно левее. Это было нормально. Поразило другое – до ушей девушки долетели крики раненых. Слева. Куда она вообще не стреляла.

От удивления Змейка привстала и вдруг увидела высокого крепкого парня, одетого в черные штаны и грубую серую куртку. Он пятился со стороны леса в ее сторону, держа в руках пулемет и колотя из него по кустам короткими очередям. Ему ответили из зарослей, подняв у ног пыль рикошетами.

– Беги к кайту! – крикнул он, обернувшись к Змейке. – Подними переднюю кромку!

Это было немыслимо, невозможно, как в совершенно безумном сне. Но Змейка не стала мешкать. Несмотря на неудобные обмотки на ногах, она бегом пустилась к лежащему в траве кайту и, морщась от боли в плече, перевернула его в рабочее положение. Парень с разбегу забросил пулемет под сиденье, запрыгнул на место пилота, и схватился за рулевую планку.

– Давай! – крикнул он.

Змейка рванула вверх кромку кайта, он надулся набегающим потоком и взмыл в небо, подхваченный гуляющим над деревьями ветром. Парень уверенно установил кайт в зените, ожидая, когда Змейка вернется в тележку.

И тут она узнала его. Это был один из лучших следопытов в Крепости по прозвищу Лис. Несколько раз они даже работали со змейкой в одной команде.

– К пулемету! – приказал он.

Змейка влезла на место стрелка.

– Кто покажется из зарослей – бей! – велел Лис, загоняя кайт в зону тяги.

Тележка мягко и мощно устремилась на север левым галсом затем сделала поворот фордевинд на полном ходу, и помчалась курсом чуть ниже галфвинда, уверенно набирая ход.

– Где Дарья? – первым делом поинтересовался Лис, когда они удалились от леса больше, чем на километр, что уже не позволяло достать их из пулеметов.

– Они… Ну… Тебе зачем?

– Да затем, что я только ради нее и ввязался в эту аферу. Нравится она мне. Еще есть вопросы?

Змейка вытаращилась на него. Чего угодно она ожидала, только не столь крутого поворота событий.

– Я не знаю, где они… – ответила девушка.

– Как не знаешь? Ты же как-то собиралась вернуться к ним!

– Не собиралась я возвращаться, – призналась Змейка.

Ее плечо сильно распухло, платье на спине и груди пропиталось кровью, губы начали быстро синеть.

– Надо тебя срочно перевязать! – заявил Лис.

– Не вздумай останавливаться! – твердо произнесла девушка. – Все хуже, чем ты думаешь.

Она взглядом показала на ноги, но Лис, управляя кайтом и тележкой, не имел возможности отвлекаться. Он просто промолчал.

Через час Змейку начало лихорадить, у нее начинался шок от потери крови и общего воспаления.

– Послушай меня… – позвала она Лиса.

– Что?

– Если я не доеду… А это, скорее всего. Там трое девчонок и Инга, мать Дарьи. С тобой пятеро. Вам бы еще добыть одну тележку такую. Вам бы хватило. Понимаешь?

– Нет, – Лис заподозрил, что девушка бредит.

– Надо отпустить лошадей. Разнуздать и отпустить в сухом поле, далеко от города, где нет мутантов. Пусть пасутся. Потом их дикие наверняка подберут.

– Нашла о чем думать! – Лис поморщился. – Где мне еще тележку взять? И кто ими управлять будет? Хотя Дарья ведь умеет, она работала на испытаниях. Но все равно, на лошадях ехать лучше. Нет зависимости от ветра.

Змейка не ответила. Он повернулся к ней и сразу понял, что она на грани потери сознания и едва держится на сиденье. Пришлось сделать короткую остановку, перевязать ее обрывками ее же платья, а поясом пристегнуть к сиденью, чтобы не выпала. Сил на разговоры у нее не осталось, так что дальше пришлось двигаться вперед, не зная ничего о планах беглянок. Но, как бы там ни было, Лис был полон решимости их нагнать. Потому что вся предпринятая им афера преследовала всего одну цель – встретиться с Дарьей и остаться рядом с ней в любом качестве.

В принципе, подумав, можно было понять логику беглянок и следовать ей. Конечно, понимая, что под кайтами по лесу не покатаешься, они должны были по максимуму использовать преимущество лошадей, и пуститься на них именно через лес. Оставалось только обогнуть его, а потом, с другой стороны, попытаться отыскать оставленные беглянками следы и следовать им.

Проведя серию лавирующих маневров, он оказался с восточной стороны лесного массива, за которым виднелась не очень широкая асфальтовая дорога и высоковольтная линия. Эта дорога точно не могла быть дорогой на Санкт-Петербург, а значит, та пролегала еще дальше. По мнению Лиса, именно трасса была целью беглянок, так как бежать им было некуда, кроме как на Готланд. Раз так, то она должна была стать и его целью. И действовать надо было быстро. Лис прекрасно осознавал, что погоню за ним вышлют в самый короткий срок.

Но каким бы коротким этот срок ни был, у Лиса оставалось не меньше пяти, а то и десяти минут форы. За ним не отправятся раньше, чем придут в себя ошалевшие от неожиданности парни, по которым он, завидев маневры Змейки, начал палить из пулемета. Погоня не продолжится, пока они не доберутся до тележек, пока Шамиль не разберется, кому бросаться в погоню, а кому остаться… Тележек-то на всех теперь точно не хватит. И обстановка там тоже, не ахти. К тому же сам Шамиль получил серьезную травму, что тоже скорости преследователям не добавит.

Лис решил, что у него есть минуты три на поиск следов. К тому же в этом отряде он был единственным следопытом, а значит, если кто из преследователей сможет прочесть следы, то времени у него уйдет больше, а вероятность ошибки будет выше, чем у опытного следопыта. Это могло их еще задержать. Но не было никакой надежды, что Шамиль, страдая от боли и опешив от потерь, нанесенных девушкой, повернет обратно. Не тот это был человек. Шамиль был из тех, кого подобные удары лишь раззадоривают, злят, мотивируют на месть. А значит, если получится вырваться вперед и догнать Дарью, придется также убедить девушек прекратить бегство и перейти к обороне. К счастью, наугад выбранная Змейкой тактика привела к ошеломляющим результатам, и теперь, при известной доле удачи, можно было надеяться разбить отряд Шамиля и полностью избавиться от погони.

Глава 4

Стоило обогнуть лес, Инга сразу поняла, что показавшаяся впереди дорога не является трассой Москва-Санкт-Петербург. Она тоже вела на северо-запад, но, не имея карты, двигаться по ней было опасно. Она могла отклониться в сторону, слишком далеко на запад, она могла закончиться в руинах населенного пункта, где обитали дикие. Нужен был четкий, однозначный ориентир, способный вывести беглянок к Балтийскому морю, иначе добраться до Готланда не получится.

– Двигаем дальше! – приказала Инга. – Высоковольтная линия их еще задержит немного.

На самом деле скоро стало понятно, что высоковольтная линия погоды не сделает. Если бы погоня продолжалась в прежнем режиме, в небе были бы видны кайты. Не такое уж большое расстояние отделяло преследователей от беглянок. А раз видно их не было, это говорило о том, что жертва Змейки была не напрасной, что девушке удалась идея с засадой. Насколько удалось задержать погоню, понять было сложно, но пока ее не было, и это всем придало силы.

– Без Змейки нам сложно будет выдерживать режим скачки, – посетовала Дарья. – Никто лучше нее не знает про лошадей.

– Пора было бы уже запомнить, – пробурчала Инга в ответ. – Семь минут галоп, семь минут рысь, семь минуть шаг. Так четыре часа, потом два часа отдыха. Если галопом не скакать, рысь можно держать и подольше.

– Да, рысью они хорошо идут, – согласилась Варя.

За ЛЭП раскинулись постепенно густеющие перелески. Местность вздыбилась небольшими холмами. Впрочем, и свободного места, заросшего только густой травой, было достаточно.

Когда время перевалило за полдень, ветер заметно усилился, и взоры всех невольно обратились назад.

– Кайт! – произнесла Таня, первой заметив в небе яркий лоскут.

– Один? – поразилась Инга.

Но вскоре одинокое надутое ветром крыло стало видно настолько отчетливо, что сомнений не осталось – за ними гонятся, но всего на одной тележке. Такого не ожидал никто.

– При таких раскладах, можем и бой принять, – произнесла Инга.

– Без разницы, – ответила Варя. – Терять все равно уже нечего.

– Это не флагманский кайт, – уверенно заявила Таня. – Когда была погоня, кайт флагманской тележки был вдвое большей площади, чем остальные. И он был черно-оранжевый. А это красно-белый.

– И что? – не без удивления уточнила Дарья.

– Это не Шамиль, – Таня пожала плечами. – Странно очень. Прикиньте сами. Если это все, что осталось от преследователей, значит, Шамиль погиб. Какой тогда смысл выжившим пускаться в погоню? Мы им триста лет не снились. И никто бы их не упрекнул, если бы они вернулись при таких раскладах.

– Шамиль мог пересесть в другую тележку… – без всякой уверенности ответила Инга. – Но вообще, да. Странно. Никак не могла наша Змейка перебить всех. Там было пятнадцать тележек. С пулеметами. Даже с учетом фактора неожиданности… Нереально. Она автомат едва знает, как держать.

– Не нравится мне это, – призналась Варя.

– Тебе ничего никогда не нравится, – сорвалась на нее Дарья. – И так трудно, а ты еще ноешь постоянно.

– Я не ною, а добавляю адекватности в ваши радужные надежды.

Инга задумалась. Затем сказала:

– Есть один вариант. Зыбкий, но теоретический возможный. Это инсургент.

– Невозможно, – Дарья покачала головой. – Сочувствующий нам в отряде Шамиля? Нет. Бред.

– Смотря что там произошло, – резонно заметила Инга. – Вот подумай, что бы ты сама сделала, если бы ты была членом такого отряда, попала бы в засаду, часть отряда, а возможно, и сам Шамиль, погибли бы…

– Вернулась бы назад.

– Одна, через реку? – с иронией уточнила Инга.

– А ведь правда… – Таня подхватила ее идею. – Чем возвращаться, проще с нами скооперироваться и, объединив силы, прорываться на Готланд. – А нам помощь парней не помешала бы.

– Чушь… – пробурчала Дарья.

– Легко можно проверить, – прикинула Варя. – Нужно найти хорошее место для засады. Остановить их тележку, вступить в переговоры…

– Вот и я думаю о том же, – согласилась Инга. – Даша, переведи коней на шаг.

Дарья подчинилась с заметной неохотой, но перечить матери не стала.

– Там столбы! – воскликнула Таня, глянув вперед.

Действительно, впереди, за невысоким лесочком, торчали бетонные осветительные опоры, которые в старое время ставили на некоторых участках трассы.

– Это дорога на Питер! – радостно воскликнула Инга.

Но стоило проехать между деревьями, перед беглянками открылась картина, которую они не ожидали увидеть. С первого взгляда было понятно, что очень давно на этом участке дороги завязался бой. Не надо было иметь особые способности следопыта, чтобы сделать подобное заключение. На старом асфальте, с проросшим через трещины кустарником, виднелись три изрядно проржавевших автомобильных остова, а на обочине приткнулся БТР. За десятилетия броня тоже подверглась коррозии, местами на нее намело земли, из которой росла осока и лопухи. Из башенного люка торчало зелеными ветвями молодое деревце осины.

– Бандиты напали, – предположила Варя.

Она выбралась из тележки и уже подробнее осмотрела металлические останки.

– Чем бой закончился, можешь сказать? – спросила Дарья.

– Я не Змейка, это она у нас следопыт, – ответила Варя. – Но бой тут был, это коню понятно. А с кем еще мог быть бой тридцать лет назад, если не с дорожными разбойниками? Для такого вывода надо иметь мозги, а не способности следопыта. Да и вообще следов мало осталось. Но засада была, скорее всего, вон там.

Девушка продралась через кусты на небольшой холмик. Там в траве, валялось множество прогнивших пулеметных гильз калибра 7.62.

– Из пулемета лупили. А по ним с броневика ударили. Вот, кстати, и то, что осталось от пулемета. Далеко как отлетел… Сильно шарахнуло. Может, из гранатомета. А вот и их броневик.

Действительно, за кустами обнаружилась гусеничная бронемашина, несмотря на прошедшее время, сохранившая на металле следы пожара.

– Хрен знает, кто из них победил. А это важно?

Дарья отдала Тане поводья и тоже вылезла из тележки.

– Тут засаду можно устроить, – сказала она. – Поймем, кто под кайтом, а там разберемся. Вдруг мама права?

– Тогда, лучше коней отвести подальше, привязать там, а с пулеметом и автоматом засесть в том броневике у дороги.

– Да, под броней шансов у нас будет больше, – согласилась Инга. – Если что, можно через бойницы так ответить огнем, что мало не покажется. Их же двое, максимум.

Дарья первой забралась через передний люк БТРа внутрь. Пол кабины занесло землей, она поросла травой и создавала впечатление расстеленного живого ковра. Как ни странно, но внутри валялось множество различных предметов – две хорошо сохранившиеся армейские каски, саперная лопатка, прохудившийся от времени бронежилет, алюминиевая фляжка в брезентовом футляре, пожелтевшие от времени карты, толстая тетрадь в переплете под кожу и еще всякая мелочь – ложка, штык-нож, солдатский вещевой мешок, даже чей-то одинокий ботинок. У задней стенки десантного отсека лежал на полу запечатанный цинковый ящик с патронами к автомату.

– Грабителей тут не было, кто бы ни победил, – сказала Дарья влезшей следом за ней маме. – Много добра осталось. Забрали бы.

– С дороги этого места не видать из-за зарослей. – Инга пожала плечами. – Да и кому тут ездить. Карты надо собрать.

– Они ветхие.

– Ничего, выберем.

Варя пролезла в люк, Таня снаружи подала ей пулемет и забралась под броню сама, держа в руке автомат. Дарья подняла с пола тетрадку. Она оказалась почти чистой, исписанными были едва ли четверть страниц, а поля пестрели неумелыми рисунками, пометками, значками. С первого взгляда стало ясно, что карандашные записи представляют собой то ли путевой дневник, то ли бортовой журнал, так как абзацы были размечены датами.

– Мам, а когда заражение произошло? Ты помнишь дату?

– Век не забуду. А что?

– Тут дневник. Или путевой журнал. С датами.

– Интересно… – Инга пролистала страницы. – Это почти через полгода после заражения. Выжившие. Сохрани, там, может быть, что-нибудь важное.

Дарья сунула тетрадку за пояс платья. Варя подняла пыльный вещевой мешок, брезгливо отряхнула его, заглянула внутрь.

– О, консервы! – воскликнула она.

– Протухли наверняка за тридцать лет, – отмахнулась Инга. – Хватит расслабляться! Быстро заняли оборону!

Впрочем, из эффективного оружия в наличии имелся только пулемет, снятый с тачанки, и единственный оставшийся автомат. Самодельное ружье, мачете, шашку и пистолет за оружие можно было в создавшейся ситуации не считать. Таня, как самая крепкая, заняла у бойницы позицию с пулеметом, а Инга взяла автомат.

– Эй, девчонки! – послышалось вскоре из-за деревьев у холма. – Не стреляйте! Я Лис, следопыт из отряда Шамиля. Со мной ваша Змейка. Живая.

– Ни хрена себе! – не удержалась от восклицания Таня.

– Да, повороты крутые, – Варя фыркнула. – Не для каждой лошади.

– Кайт на землю! – приказала Инга, придвинувшись к люку.

– Уже! – бодрым голосом ответил Лис. – Могу выйти с поднятыми руками.

– Сначала Змейку выпусти вперед! – ответила Инга.

– Она не в том состоянии, чтобы ходить.

– Тогда отцепи стропы и кати тележку сюда. Так, чтобы мы ее видели.

Через пару минут в промежутки между зарослями, скрывавшими место схватки со стороны дороги, показалась пулеметная тележка. Змейка сидела на месте стрелка, а высокий парень толкал.

– Турельный пулемет на предохранителе, – определила Таня. – Другой под сиденьем, с почти пустой лентой.

– Все оружие в траву! – приказала Инга.

Лис снял с пояса нож, бросил в траву у ног, после чего развел руки, мол, больше нет ничего. Змейка набралась сил и махнула рукой, демонстрируя, что все в порядке. Но голос ее был слишком слаб, чтобы можно было общаться на таком расстоянии.

– Пойду, свяжу его, – предложила Таня, стягивая пояс с платья.

– Только не покалечь, – поддела ее Варя.

– Ты сама бы не покалечилась, – парировала девушка. – Пальчик там прищемишь или еще чего. Косточки-то тоненькие.

Она отложила пулемет, выбралась через люк, после чего хотела связать Лиса, но Змейка попросила ее этого не делать.

– Он хороший! – прошептала она бледными от потери крови губами. – Он не только меня, он вас всех спас.

– Змейка говорит, ему можно доверять! – крикнула Таня. – Просит не связывать!

Дарья фыркнула.

– Что такое? – глянула на нее Инга.

– Знаю я этого Лиса. Прилипчивый тип. Но беззлобный. Не будет от него сюрпризов. Я даже подозреваю, как и зачем он тут.

– Не поняла.

– Клеился он ко мне на последних испытаниях. Думаю, он из-за меня тут. Говорил, что до смерти будет со мной. Вот, видимо, нашел способ.

– Не вздумай ему хамить! – предупредила Инга.

– Ты меня что, продать решила? – возмутилась девушка.

– Варежку прикрой и делай что говорят! – осадила ее мать.

– В постель я к нему не полезу, хоть режь.

– Об этом речи нет. Это твое личное дело. Но хамить и унижать не смей.

– Ладно.

– Таня, вязать его не надо. Посмотри, нет ли кого поблизости?

– Мы одни приехали! – сообщила ей Змейка. – Хватит уже этих подозрений!

И хотя Дарью не радовала возникшая ситуация с нежданно появившимся поклонником, общее дело было важнее. Пришлось встретить Лиса дежурной улыбкой. Но тот, казалось, был и этому рад. Змейку вынули из тележки, но она была совсем плоха. И с ногами лучше не стало, и пулевая рана усугубляла состояние.

– Лис молодец, – негромко сообщила Змейка. – Я устроила засаду. Ну, потрепала их чуток. Стреляла по кайтам, вывела несколько из строя. Потом они бросились прочесывать лес. Я вскочила в оставленную тележку, подняла кайт, но ничего не успела. Шамиль меня из пулемета. Кайт упал. Не было шансов. А Лис по ним как начал палить из пулемета. Наверное, кого-то даже убил, и точно кого-то ранил. Кричали. Мы с ним подняли кайт и рванули за вами. Он хороший.

– Змейка ваша тоже герой. Половины тележек лишила людей Шамиля. А самого Шамиля так рвануло, когда простреленный кат падал, что он руку сильно зашиб. Но погоня будет. Это сто процентов. Шамиль этого не простит.

– Сколько их осталось? – уточнила Инга.

– Точно не знаю. Но после атаки Змейки уцелело восемь кайтов. Одну тележку мы увели, значит, осталось семь.

– Тоже не мало. – Женщина нахмурилась. – Надо на дереве устроить пост, смотреть за приближением кайтов. Варя, давай ты.

– Пожрать бы.

– Самое время! – Инга повысила голос. – Давай живее! Не хватало, чтобы нас застали врасплох. Таня, ты с пулеметом займи место в другом, сгоревшем, броневике. Будет две точки, им сложнее нас будет накрыть. Лис с тележкой на другую сторону дороги. Дарья с ним, вторым номером. Ленту держать, и все такое.

– Мама! – Дарья попыталась воспротивиться такому решению.

– Цыц! Спрячьте тележку за кустами, без необходимости огнем позицию не выдавайте, она у вас уязвимая. Давайте, живо!

Нахмурившись, но не смея ослушаться мать, Дарья помогла Лису оттолкать тележку. Инга взяла у них второй пулемет, они с Таней перенесли Змейку в БТР. Инга осталась с ней у бойницы. Варя вооружилась автоматом, и, согласно плану, должна была остаться во время боя на дереве, видя все. Пускать в ход оружие ей разрешалось только в самый критический момент.

– Шансы есть, – произнес Лис, толкая тележку. – Хочешь, садись на сиденье, я тебя прокачу.

– Перебьюсь, – ответила Дарья. – Не из сахара.

– Да ладно тебе дуться!

– А ты нашел время отношения выяснять! Я же сказала «нет»!

– Ты сказала «нет» тому Лису, который ничего из себя не представлял. Разве ничего не изменилось?

Дарья не ответила. Не признать подвиг парня у нее язык не поворачивался, но и становиться его женщиной за это она не собиралась. Она не считала себя трофеем для героя.

Подумав, Инга устроилась с пулеметом у другой бойницы, чтобы, при случае, эффективнее вести с Таней перекрестный огонь.

– Лошадок надо отпустить… – прошептала Змейка. – Пожалуйста. Если вы победите, у вас будет тележек с избытком. И оружия. А если проиграете, вас всех все равно убьют. Лошадок жалко. Отпустите, пусть пасутся. Тут сухо, мутантов мало. Дикие их подберут.

Инга закрыла глаза, чтобы удержать слезы, брызнувшие из глаз.

– Пожалуйста! – еще раз попросила Змейка.

Отказать умирающей Инга не смогла. И хотя она считала такой ход поспешным, но все же выбралась наружу, отправилась к привязанным лошадям, освободила их от упряжи и криками отогнала прочь от дороги.

– Сделано! – сказала она, протиснувшись обратно в люк.

– Спасибо! – произнесла Змейка и широко улыбнулась.

Эта улыбка так и замерла у нее на губах. Глаза остекленели, нога несколько раз дернулась в конвульсиях и расслабилась. Казалось, что девушка просто погрузилась в блаженный покой, а не умерла. Инга не выдержала и, уже не сдерживаясь, расплакалась, роняя слезы на пулемет.

Дарья и Лис откатили отцепленную от кайта тележку за дорогу и укрыли ее в кустах. Лис занял место стрелка, а Дарья, не желая вести разговоры с Лисом, достала из-за пояса тетрадку и прочла первую запись:

«Вадим Семенович подхватил мою идею, проработал ее со своими ребятами, и все пришли к выводу, что это единственный выход в нашем положении. Когда мьюты заполонили все водоемы вокруг, мы ни о чем, кроме них думать уже не можем. Мало того что есть канализация, есть метро, так еще в Питере искусственные и естественные водоемы натыканы через каждые три-четыре километра. Так не выжить. И дело не только в опасности, которую несут сами мутанты, но и в том, что они выжрали вокруг всю фауну, и нам скоро самим будет есть нечего, когда опустеют запасы. Так что решено всем Кланом перебираться в Северную Африку, где пустыня, где сухо и жарко, где можно будет хоть немного перевести дух. Возможно, мы чего-то не учли, я допускаю такую возможность. Но здесь оставаться тоже нельзя. С этого дня я буду вести этот журнал, постараюсь сделать его летописью нашего путешествия. Или, скорее, летописью броска обреченных, так как выхода у нас нет. Мы сами, еще до встречи с В.С., после бегства из бункера, тоже хотели рвануть в Африку на самолете. Но там случился полный облом. Никто из нас не был к этому готов, а В.С. готов, и люди у него под началом словно из стали выкованы. Меня он тоже начал гонять всерьез, не так, как раньше, по указке отчима. Так что отправляться решили в кратчайшие сроки, о чем я и делаю первую запись».

На полях, рядом с текстом, был неумелой рукой нарисован мутант с поднятыми руками и непропорционально большой, в сравнении с ним, кукиш.

У Дарьи защемило сердце. Она предполагала, что тетрадка может содержать ценные сведения, но не думала, что они окажутся в самой первой записи. Ведь Питер находится на их пути. И никто из них, даже Инга, не подумал, что там совсем другая, чем в Москве, местность. Что там полно водоемов, а значит, и мутантов. Думая о пути на Готланд, никто не учел этого фактора. А тут он был озвучен явно от первого лица. И даже если обогнуть Петербург, свернуть на запад раньше, это мало что изменит. Местность там всюду примерно одинаковая – озера, болота, реки. Всюду. Даже один раз через одну реку пробиться – уже проблема. А там эта проблема станет непрерывной.

Дарья порадовалась, что ей не самой пришла в голову эта мысль, а она прочла о ней в чужих записях. Проще будет убедить маму. Это дневник очевидца, против него не попрешь.

– Кайты! – крикнула засевшая на дереве Варя. – Четыре тележки!

– Хреново… – произнес Лис.

– Почему? – удивилась Дарья, сунув тетрадку обратно за пояс.

– Они не все тут. После того как мы со Змейкой свинтили оттуда, у них на ходу осталось семь тележек. А тут четыре. Значит, три еще где-то. Или в резерве, или вообще с другой стороны зайти попробуют.

– Надо бы маме сообщить…

– Что это сейчас изменит?

Лис был прав. Надо было сидеть тихо, как велела Инга, и не выдавать огневую позицию.

Впрочем, ситуация с самого начала пошла не так, как предполагалось, все планы полетели к чертям, и пришлось рождать тактику на ходу, не имея даже возможности согласовать ее друг с другом.

Ожидалось, что тележки под кайтами зайдут на позицию беглянок, ориентируясь по их следам, а потом выйдут на дорогу, лягут на курс галфвинд, и на максимальной скорости попытаются атаковать. В этом положении они были бы весьма уязвимы для ответного огня через бойницы. Но хотя преследователи и не знали о наличии бронемашин, но тактическая интуиция заставила их просто сделать то, чего от них не ожидали.

Помня, какое разорение учинила Змейка, постреляв по кайтам, они решили не рисковать второй раз, а просто опустили парафойлы на землю и отцепили стропы, значительно увеличив собственную мобильность. Шамиль, понимая, что людей у него больше, чем сохранившихся на ходу тележек, отправил вперед экипажи не из двух человек, а из трех. Данное решение повлекло некоторые неудобства и снизило скорость, но это не имело большого значения, так как беглянки все равно не могли уйти далеко. К тому же, чем сильнее нагружена тележка, тем проще ей идти курсом бакштаг, так как стропы буксировочного змея в этом случае туже натянуты, что обеспечивает лучшую аэродинамику тягового крыла. Это позволило меньше лавировать и, в конечном итоге, компенсировать потерю времени из-за лишнего веса.

После удаления строп и рулевых планок стрелки заняли место у пулеметов, а остальные члены экипажей, по два на каждую тележку, начали их толкать. В результате преследователи со всей своей огневой мощью выдвинулись не вдоль дороги, а поперек нее. По характеру оставленных следов они лишь примерно предполагали, где могли спрятаться беглянки, но большая точность им для начала и не требовалась. Они, имея при себе внушительный боекомплект, начали просто колотить из пулеметов короткими очередями по зарослям, провоцируя девушек на ответный огонь.

Лису ничего не оставалось, как просто вытолкнуть опешившую Дарью из тележки, прикрыв собой сверху. На них с деревьев посыпались сбитые пулями ветки.

– Слезь! – прошипела Дарья.

Лис скатился на бок, вскарабкался на сиденье и прильнул к пулемету. Но стрелять передумал – Инга была права, их слабо укрепленная позиция была слишком легкой мишенью, чтобы с первых секунд боя выдать ее.

Инга тоже оказалась в неловком положении – ожидая, что противник пройдет на большой скорости по дороге вдоль борта БТРа, она и бойницу выбрала, исходя из этого. А получилось, что враг оказался не с борта, а с носа, и стрелять по нему можно было только из люка, что сводило на нет все преимущества брони. К тому же с тележек сразу начали молотить во все стороны из пулеметов – пули несколько раз звонко ударили в броню и отскочили, завизжав рикошетами. Попади такая в проем люка, все эти рикошеты она сделает внутри, не оставив ничего живого. Инга попыталась опустить крышку, но из этого ничего не вышло, так как петли не только заржавели, но и сильно забились землей. Так, лишь по причине тактического недосмотра, БТР из надежной защиты превратился в опасную ловушку. Положение усугублялось тем, что Дарья с Лисом могли оказаться под обстрелом вообще без всякой защиты. Хорошо, если у обоих хватит нервов не ответить пальбой, а то накроют в два счета из четырех-то стволов. Это если считать лишь пулеметы, а у преследователей могло оказаться при себе и легкое стрелковое оружие.

Подбитый БМП, в котором укрылась Таня, оказался куда лучшей защитой, ввиду того, что был повернут к противнику боком, то есть бойницами, через которые удобно отстреливаться, но в которые не так легко попасть снаружи. Но тут тоже имелся минус – между преследователями и сгоревшей боевой машиной простирался участок густого леса, до нуля ограничивая видимость и возможность прицелиться.

Как ни странно, но в сложившейся ситуации самой выигрышной оказалась позиция Вари, на которую вообще никто ни малейших надежд не возлагал. Но высокая точка – это высокая точка, со всеми ее преимуществами. И пусть автомату далеко до пулемета по боевым характеристикам, но когда у Вари возникла возможность накрыть все четыре тележки огнем с дерева, она не стала мешкать. Дав три короткие очереди и ранив двоих пулеметчиков, Варя, не задумываясь, прыгнула с довольно высокой ветки на толстый ковер прелых листьев. Удар получился жестким, Варя кубарем покатилась, что ее и спасло. Не ушла бы в перекат, могла бы запросто вывихнуть лодыжку, а то и сломать голень.

При этом бойцы Шамиля, будучи атакованными сверху, весь огонь по верхам и сосредоточили, чтобы уж наверняка сбить засевшего на дереве снайпера. Пули с глухим стуком впивались в свежую древесину, вышибая из нее щепки и сбивая труху с ветвей. Это длилось всего пару секунд, но их хватило Лису, чтобы запрыгнуть на тележку и с довольно короткой дистанции рубануть очередью по вошедшим в азарт преследователям. Троих скосило сразу, остальные залегли, готовясь отразить нападение, но тут Дарья догадалась упереться в тележку и изо всех сил растолкать ее вдоль дороги. А когда противник начал палить по тому месту, откуда только что летели пули, там уже никого не было, зато Таня, не видя цели, получила возможность скорректировать огонь по грохоту очередей. И получилось это у нее весьма эффективно, так как подбитая БМП располагалась на небольшом холме, где некогда разбойники устроили засаду. Вокруг преследователей взметнулись фонтанчики рикошетов, один вскрикнул, остальные перенесли огонь на новую огневую точку и, отстреливаясь, начали отступать, чтобы хотя бы разорвать дистанцию. При этом их пули, благодаря броне, Таню достать не могли, и она, не имея необходимости скрывать свою огневую точку, продолжала поливать их огнем.

Поняв, что все внимание врага сосредоточено в данный момент на Тане, Инга рискнула высунуться из люка и тоже добавить огня. Дав пару точных очередей, она спрыгнула с брони и укрылась за сдутыми, потрескавшимися от солнца колесами. Ввиду неудачного положения БТРа они могли защитить лучше, чем кабина, в которую если влетит пуля, то рикошеты вдвое уменьшат шансы на выживание.

Потеряв шестерых бойцов из пятнадцати в первые же секунды боя, командир отряда понял, что необходимо коренным образом менять ситуацию. Наибольшую опасность, по его мнению, представлял непрерывно бьющий пулемет Тани, но не было средств подавить столь удачную огневую точку. По большому счету ему оставалось лишь приказать укрыться бойцам за деревьями, чтобы получить передышку и придумать, как поступить дальше. От командира не ускользнуло, что парни пошатнулись в боевом духе. Их уже дважды потрепали девчонки, и это в их голове плохо укладывалось.

Но стоило им залечь за толстыми стволами деревьев, как снова заговорил пулемет Лиса, причем с тыла, куда тележку, раскрасневшись от усилий, перекатила Дарья.

– Может поменяемся? – прокряхтела она.

– Некогда. И стреляю я лучше.

Возразить было нечего, оставалось лишь толкать дальше. Но оно того стоило, так как несколько очередей Лиса, пущенные с тыла, произвели в рядах противника значительное разорение. А тут еще и Варя выступила, продвинувшись через заросли довольно далеко на запад, снова забравшись на дерево и ударив по преследователям с противоположного фланга из автомата. Парни оказались зажаты в огневой мешок, не имея возможности укрыться со всех направлений и отстреливаться во всех направлениях одновременно.

Пользуясь случаем, Инга выбрала пару секунд затишья, и крикнула:

– Сдавайтесь! Мы готовы прекратить огонь!

Командир отряда тут же ухватился за этот воображаемый спасательный круг.

– Бросить оружие! – приказал он. – А то нас перещелкают, как комаров!

Ребята с видимым облегчением подчинились, побросали оружие и встали с поднятыми руками, испуганно озираясь.

– Пусть разденутся! – произнесла Дарья.

– Это зачем? – поразился Лис. – На голых парней посмотреть захотелось?

– Это у тебя лишь одно на уме, – огрызнулась девушка. – Походил бы сам в платье, понял бы, как это удобно. Нам всем нужна мужская одежда.

Сдерживая смех, Лис приказал бывшим соратникам стянуть с себя штаны, рубашки, куртки, и оставить все это в траве у леса.

– Назад пешочком! – велел он им, едва сдерживая смех. – И без резкий движений. На вашем пути две наши огневые точки.

Про две он преувеличил, но Варя действительно уверенно держала выживших под прицелом. Когда они, прикрывая руками голые задницы, скрылись в западном направлении за небольшим перелеском, за ними выдвинулась Инга, чтобы прикрыть Варю на всякий случай.

– А теперь надо валить, – сказал Лис, выйдя на дорогу с пулеметом наперевес. – На одном везении долго не продержаться, разозли мы их до последней возможности. Так что Шамиль теперь не отступится. Будет гнать, сколько сможет.

– А смысл? – недоуменно спросила Инга.

– Смысл простой и понятный. Живыми мы им уже не нужны. Их задача, перебить нас, отвезти в Крепость и развесить за ноги на стенах, в назидание остальным. Вполне в стиле Шамиля. Нет, разве?

– Тогда нужно собрать тележки, прицепить кайты, и гнать дальше на северо-запад по дороге. Ветер, как раз, благоприятствует. И… Надо бы Змейку похоронить… Умерла она…

Дарья села на корточки и расплакалась.

– Не время сейчас для эмоций, – осторожно произнес Лис, склонившись над ней.

Могилу рыли по очереди. Когда Таня вскрыла слой дерна и начала углубляться при помощи саперной лопатки, Дарья решилась озвучить матери свои мысли о недопустимости дальнейшего пути на северо-запад. Она показала записи, высказала собственное мнение, что дорога к Балтике – это дорога к мутантам.

– Ладно, допустим. – На Ингу записи тоже произвели впечатление, она ведь никогда в жизни не была нигде дальше Московской области. – И куда тогда?

– Если эти выжили, то по их следу, – уверенно ответила Дарья, кивнув в сторону БТРа.

– В Африку? – Женщина удивленно вытаращилась на дочь. – Нет. Это немыслимо. Они, может, и добрались, но тогда еще можно было ездить на машинах…

– Погоди! – остановила ее Дарья. – Давай сейчас, чисто гипотетически, положим на одну чашу весов Готланд, на другую Африку. Отсюда до Балтики больше тысячи километров, а до Турции меньше двух. Но! Но при этом с каждым шагом на северо-запад мы будем углубляться в населенный мутантами болотистый край, а на юго-западе нас уже через пятьсот километров будут ждать сухие и теплые донецкие степи. Понимаешь? Нам, может, и не надо в Африку. Может, мы там найдем кого. Может, эти тоже там остались. Надо изучить записи как следует.

– И следы, – кивнула Инга. – Но в принципе, да. О болотах и мутантах мы не подумали. Возможно, именно поэтому ни одна из отправленных к Готланду экспедиций не проявила себя. Там просто не пройти. Скорее всего. Озера, реки, ручьи, болота. Факт. Я об этом не подумала. Хорошо, что ты нашла эту тетрадку. А то влипли бы.

– Не поняла насчет следов.

– Лис у нас ведь следопыт. Тридцать лет – огромный срок. Но какие-то следы могли ведь остаться. Если мы пойдем по ним, хотя бы условно их придерживаясь, будет легче. Может, мы наткнемся на их потомков или на оставленные ими инженерные сооружения, которые облегчат нам путь.

– Тоже верно.

Лис, осмотрев место давнего боя, пришел к однозначному выводу, что колонна, двигавшаяся из Питера, была не просто большой, а огромной. Тут они попали в засаду, потеряли БТР и три машины в первые секунды боя, но почти сразу подошло подкрепление, разбойников разбили и поехали дальше. Он собрал гильзы в разных местах, сверил серии патронов, места наколов ударником, изучил ему одному заметные приметы.

– Их было много, – уверенно заявил он. – Целая колонна переселенцев. Может, у них там в записях есть конечная цель маршрута? Они, с такими силами, могли добраться в Африку и основать там поселение.

– Шило на мыло! – отложив лопату, заявила Таня. – За каким хреном менять нашу Крепость на другую с теми же порядками?

– Там могут быть другие порядки, – предположила Дарья.

– Да уж прямо, – неожиданно для всех Таню поддержала Варя. – Лучше просто двинуться на юг, где тепло и сухо. Найти место в степи. Жить, охотиться. У нас даже Лис есть, на случай, если кто-то захочет удовлетворить инстинкт размножения. Верное дело. А на север… Ну его, этот Готланд. Боюсь, что это просто легенда.

Этот план решили принять как временный, а там разобраться по обстоятельствам.

Когда могила была почти закончена, Дарья, бегло просматривая записи в тетрадке, обнаружила на полях нечто вроде стиха, или скорее трехстишия в японском стиле хокку. Авторство указано не было, но три простенькие, казалось бы, строки, царапнули душу, вызвав бурю эмоций. Стих не выходил все время, пока закапывали завернутую в ткань Змейку. Под конец Дарья не выдержала, открыла тетрадь и громко зачитала вслух, вместо эпитафии на могиле, которую написать было нечем и не на чем:

Я боль забуду.

Травой иль ивой стану

Я в новом сне.

Слезы потекли по ее щекам. Трудно было представить слова, которые более других подошли бы к завершению короткой жизни хрупкой девушки по прозвищу Змейка. Хрупкой девушки, спасшей их всех. Причем дважды. Если бы не она, они могли не оказаться в этом месте, не найти тетрадь…

– Лучше ивой, – подумав, произнесла Варя. – Вдруг правда, есть какая-то другая жизнь. Есть же разные сны, где мы себя представляем разными персонажами. Почему бы и жизням не быть нескольким?

– Спи спокойно, девочка… – сказала Инга, бросив последнюю щепотку земли на могилу. – Все! Не раскисать! Собрать все необходимое. Сколько тележек возьмем?

Опытных пилотов было двое – Дарья и Лис, поэтому, хотя отряд теперь состоял из пяти человек, решили взять две тележки а не три. Получалось, что в одной будет лишний пассажир, но это не могло кардинально ухудшить ее ходовые характеристики. Дополнительное сиденье, сняв его с другой тележки, установили сбоку от места стрелка.

Пока Лис ковырялся с монтажом дополнительного кресла, девушки, удалившись в лесок, с удовольствием избавились от платьев, подобрав себе одежду, брошенную бойцами Шамиля. Размеры, конечно, подходили не очень, но это было лучше, чем путающиеся в ногах подолы.

– Берите, что хоть как-то подходит, – посоветовала Дарья. – Я потом подошью.

Сама она выбрала себе штаны из коричневой кожи, плотную сорочку и грубую льняную куртку. Таня оказалась единственной, кому трофейные вещички пришлись впору.

– Теперь посмейся над моей фигурой, – посоветовала она Варе, на которой мужская одежда висела мешком.

Они с Ингой отправились к оставшейся без лошадей тачанке, забрали вещи и Танин лук с колчаном стрел. Таня, повозившись с полчаса, смастерила из кайтовых строп новую тетиву, опробовала оружие и решила, что вышло даже лучше, чем было.

Остальные стропы смотала Дарья, чтобы использовать их в качестве ниток. По настоянию Лиса взяли в багаж пару запасных кайтовых куполов, на случай если основные порвутся или пострадают в бою.

Консервы в вещевом мешке, как и ожидалось, протухли, но сам мешок мог пригодиться. Среди оружейных трофеев оказались боеприпасы для пулеметов, два автомата с подствольными гранатометами и выстрелами к ним, один одноразовый реактивный гранатомет «Шмель», ножи, мачете и другая мелочь. Все это еще недавно могло стать причиной их гибели, но теперь могло сослужить неплохую службу. Цинковый ящик с патронами был слишком тяжелым, поэтому его решили вскрыть, взять вменяемое количество патронов, а оставшееся бросить.

Собрав все ценное на месте боя, беглецы подняли кайты и двинулись на юго-запад. Именно туда, как утверждал Лис, вели следы колонны переселенцев.

Глава 5

Утром следующего дня, изучив на одном из привалов ветхие карты, Лис обнаружил путевую разметку. На ней было прочерчено, как переселенцы планировали провести колонну. Похоже, они немало натерпелись от мутантов, потому что линия предполагаемого пути тщательно огибала все водоемы и, делая небольшой крюк вблизи Калуги, проходила западнее истоков Оки, чтобы избежать переправы. Крюк был невелик, так что все единогласно решили двигаться именно этим путем.

– У Шамиля в отряде ведь больше не было следопытов, кроме тебя? – спросила Дарья у Лиса.

– Нет.

– Тогда они могут вообще не понять, куда мы двинули. Вдруг отвянут?

– Ты и вначале так думала, что отвянут, – попеняла ей Инга. – Змейке это теперь расскажи.

– Мама! – возмутилась девушка. – Ты еще скажи, что я виновата! И так хреново на душе до последней возможности.

Инга лишь махнула рукой.

– Мама твоя права, – Лис кивнул. – Не отвянут они. Шамиль сам в следах разбирается очень неплохо. Выйдут они на нас, даже думать нечего. Поэтому режим надо держать жесткий, на отдых времени нет.

– Но у них же скорость такая же, как у нас!

– Одинаковой скорость никогда не бывает. У нас одна тележка перегружена, другая тоже не налегке, на ней одного оружия с Таню весом…

– Ты еще, хрен с бугра, начни про мой вес высказываться! – психанула Таня. – Ща дам промеж рогов, сразу мозги на место встанут.

– Извини, я не это имел в виду.

– Вот что имеешь, то и вводи, а фигню при себе держи. Все. Закрыли тему.

Ко всеобщему удивлению, лес начал редеть еще не доезжая руин Подольска. Не было ни рек, ни озер, ни мутантов, ни диких.

– Вот где надо было строить Крепость! – глядя по сторонам, произнесла Варя.

– Крепость строили вокруг бункера, – ответила Инга. – Не было бы бункера, мы бы с вами от диких ничем не отличались. Из луков бы куропаток стреляли и прятались бы от мутантов в спальных районах Москвы.

Тележки шли хорошо, почти точно курсом галфвинд, развивая полных тридцать километров в час. Ветер крепчал, но вместе с тем на небе появился и тревожный знак – перистые облака.

Казалось бы, в старом мире точное предсказание погоды имело большое значение, так как от него зависело расписание авиарейсов, маршруты судов, график сбора урожая, и многое другое. Но в новом мире от того, пойдет дождь или нет, зависела жизнь. Поэтому люди очень чутко научились присматриваться к подсказкам, которые давала природа. И одна из них – перистые облака, была самой верной. Они означали, что вскоре появятся тучи, а следом может пролиться дождь.

Дождь был бедствием нового мира. Во время дождя мутанты огромными толпами совершали миграции в поисках пищи и новой воды, чиня разорение, неся гибель и разрушение всюду, куда добирались.

– Как бы к ночи не полило… – глянув на небо, произнесла Инга.

С ней в тележке сидела Варя и Дарья, тогда как в другой разместились только Таня и Лис, как самые тяжелые. Таким образом, вес распределился почти поровну. Остатки неравенства компенсировали раскладкой трофеев.

– Хорошо бы найти город без диких, – мечтательно произнесла Варя. – Такой, нормальный, с многоэтажками. Там забаррикадировались бы от мутантов и переждали дождь.

– Это как получится, – ответила Инга. – По большому счету к городам приближаться опасно. Там не только дикие могут быть, но и мутанты в больших количествах. Любят они гнездиться в канализационных тоннелях. Но укрытие, так или иначе, искать придется.

Она приказала сделать остановку и посоветовалась по этому поводу с Лисом. Изучив карты, они пришли к выводу, что надо искать не города, вроде Калуги, а небольшие поселки. Высотных домов там может не оказаться, но зато наверняка есть хорошие подвалы в частных домах, где укрыться и забаррикадироваться можно не хуже.

– Главное, дежурного оставлять, – подвел итог Лис. – На случай, если кто-то из нас мутирует.

Через три часа после рассвета оставили позади себя Тулу, и местность вокруг пошла еще более безопасная, чем прежде, – много открытых пространств, а водоемов, наоборот, почти не было. Правда, пришлось задуматься о другой проблеме. То тут, то там начали появляться сначала неглубокие, потом все более рельефные овраги. Дорогу они не пересекали, но могли в обозримом будущем стать проблемой, если возникнет необходимость покинуть трассу. В этом случае тележки придется толкать, а то и разгружать каждый раз, чтобы преодолеть участки пересеченной местности.

Таня время от времени брала трофейный бинокль и внимательно всматривалась в горизонт на севере. Перелесков становилось все меньше, участки степи и поля все шире, так что преследователей, если они все же пустятся в погоню, можно будет разглядеть издалека. В принципе при одинаковом ветре на одинаковых тележках скорости у преследователей и беглецов тоже были бы одинаковыми, если бы не избыток веса у последних. И хотя этот фактор влиял не так уж сильно, сбрасывать его со счетов тоже было нельзя.

Лис передал управление Тане и в очередной раз сверился с толстой брошюрой под названием «Атлас автомобильных дорог». Пользоваться ей на ходу было намного удобнее, чем каждый раз разворачивать карты, к тому же там, на разных страницах, можно было просмотреть путь аж до Турции. По крайней мере, понять, каким он был тридцать лет назад, до всеобщего заражения.

– Нам надо больше забирать на восток, – сообщил он. – Если будем двигаться на юг, то нам не миновать вот это участок. – Он обвел пальцем Харьковскую область. – Там довольно много лесов, судя по условным обозначениям, и всякой воды. А в сторону Донецка и Ростова одни сплошные степи. Надо туда выехать, а потом уже по степям, вдоль моря, через Одессу, через Болгарию, двигаться к Турции. Там мост через пролив, за которым Сирия, пустыня.

– Сколько займет путь вообще? – спросила Таня.

– Трудно сказать. При стабильном ветре мы будем делать в среднем по двадцать километров в час. Это двести километров за десять часов. Потом придется отдыхать по-любому. Часа четыре, пять. Значит, с учетом того, что ночью придется прятаться, а не ехать, мы будем делать километров двести за сутки. Пять дней – тысяча километров. За две недели достигнем Турции.

– Охренеть. Другие страны, Турция, Африка… Вот бы дожить…

– Есть шансы, – ответил Лис.

Через час, еще раз глянув в бинокль, Таня увидела у самого горизонта три парящих в небе кайта.

– Вот гады… – произнесла она. – Погоня!

Ясно было, что и преследователи тоже их видят, а значит, азарт уже не даст им отступить. Не останавливаясь, Лис забрал левее и подогнал свою тележку ближе к тележке, которой управляла Дарья.

– Кайты видно у горизонта, – сообщила Таня.

– Говорила же! – с усмешкой произнесла Инга. – Не отступит Шамиль. Не та порода.

– Они нас нагоняют, – прокомментировал Лис. – У нас скорость ниже, это ясно, но для сохранения дистанции важна еще и тактика.

– Меньше отдыхать, больше ехать, – согласилась Инга.

– Но если совсем не отдыхать, начнем спать на ходу, уроним кайт или врежемся куда-нибудь, – пробурчала Варя.

– Дело даже не в этом, – Лис покачал головой. – У нас два пилота, способных управлять кайтами. А у них сколько людей, столько пилотов. Они могут меняться. Один в экипаже спит, другой управляет. Посменно. Они так вообще без отдыха могут ехать, а мы нет. На каждой нашей остановке они будут отыгрывать по двадцать километров за час. Сколько до них?

– Стропы у нас какой длины?

– Метров тридцать, – прикинул Лис.

– Значит, если кайты видны, до них километров десять и есть. Стоит нам остановиться, они нас настигнут меньше, чем через час.

– Жестко… – нахмурившись, сказала Инга. – Думала, нам удастся оторваться побольше. Значит, боя не миновать.

– Если ничего не изменится, – уточнил Лис.

– На это нет смысла надеяться.

– Я немного уже могу управлять, – сказала Таня.

– Это ничего не изменит. К тому же все твои навыки годятся, чтобы под присмотром Лиса планку держать. Нет. Попытка оторваться или растянуть удовольствие погони не приведет ни к чему. Только нас измотает, а противника разозлит. Нужно думать, как их встретить. Другого выхода не вижу.

– Вот я и говорю о тактике, – Лис кивнул. – Нам все равно нужно укрытие на ночь, так как может пойти дождь. Значит, нужно совместить решение двух задач. Надо найти укрытие, из которого удобно отстреливаться.

– Высотка, – уверенным тоном произнесла Таня. – Как ни крути.

С этим трудно было поспорить, и Лис начал прикидывать, куда проложить маршрут, чтобы получить желаемое. Нужно было учесть ряд причин, но главной задачей было найти такое укрытие, добраться до которого можно уже затемно.

– Они же не знают, куда именно мы двигаемся, – пояснил Лис. – Грубо говоря, они нас видят и прут за нами. Чисто на визуальном контакте. Когда стемнеет, они нас видеть уже не смогут, а значит, не смогут и ехать. Как ехать, если не знаешь куда.

– Об этом я не подумала, – призналась Инга. – Но ты прав. Ночью мы можем уйти в сторону, спрятаться где угодно, и они нас не найдут.

– Днем найдут. – Лис не дал ей тешиться в иллюзиях. – По следам. Если уйти далеко, то и следы можно запутать, это факт. Но я бы сам остерегся двигаться ночью неизвестно куда, в темноте. Так и на мутантов запросто можно нарваться.

Подумав, Инга посоветовала не искать место, к которому можно прибыть точно после наступления темноты, а выбрать удобное место, после чего двигаться к нему не прямым путем, а дугами и зигзагами, запутывая следы, сбивая преследователей с толку, и скрывая конечную цель. А когда солнце сядет, быстро, уже по прямой, добраться до нужной точки.

Все единодушно эту идею приняли. Лис попросил остановиться хотя бы минут на пять, чтобы в спокойной обстановке проложить маршрут. В качестве цели он выбрал один из пяти небольших поселков, расположенных один от другого всего в нескольких километрах.

– Там, километрах в трех к западу, озеро. Видишь? – Инга ткнула пальцем в выцветшее от времени синее пятнышко.

– Это я нарочно так.

– Но если дождь?

– Нам без разницы. Все равно придется наглухо запираться и баррикадироваться. А вот Шамиль с головорезами может остаться вообще без укрытия, и тогда рыскающие в округе мутанты из наших врагов превратятся в сильных союзников.

– Смело… – оценила Инга.

– Это не все. Тут, смотрите, пять поселков. Они растянуты с севера на юг, но мы укроемся не в первых двух, как это было бы логично сделать. Люди Шамиля не смогут понять, в каком из поселков нас искать. И никому из них в голову не придет, что мы укрылись в самом опасном месте, у озера.

Никто не стал спорить. Подняв кайты, беглецы покатили дальше, но не напрямик к укрытию, а по сложной ломанной линии, проложенной Лисом. По его расчетам, к закату, она должна была привести их в нужное место, изрядно помотав и запутав преследователей. Вскоре стало ясно, что план Лиса еще лучше, чем все думали. Обогнув самый северный поселок, беглецы скрыли свои кайты от глаз преследователей за высотками.

– Это заставит Шамиля понервничать! – с довольным видом крикнула Инга.

– Не только! – ответил Лис. – Им еще придется останавливаться, изучать следы, чтобы понять, как мы двигались в «мертвой зоне».

– Надо это и дальше использовать! – Таня подмигнула парню. – Ты классный. Не такой, как другие мужики.

– Спасибо, – смущенно ответил Лис.

Так, прячась за высотками поселков, закрывающими кайты от глаз преследователей, группа Инги углублялась все дальше на юг. За счет сложной траектории общая скорость по основному курсу была невысокой, но зато это решало куда более насущную проблему – уход от погони и тактический выигрыш на случай боевого столкновения с Шамилем и его людьми.

Тучи совсем затянули небо, в душном воздухе начинало сгущаться ощущение скорого ливня.

– Все наши победы только оттого, что Шамиль нас ни в грош не ставил, – сказала Таня. – Он и мысли не мог допустить, что какая-то баба рискнет устроить засаду в перелеске. Поэтому Змейка надрала им задницу. Если бы это Шамиля чему-то научило, они бы не нарвались на нашу вторую засаду, а действовали бы осторожнее и перебили нас запросто. Но они и там действовали по-мужски, нахрапом. Дав нам шанс, который мы, с твоей помощью, не упустили.

– Это ты к чему?

– Вдруг Шамиль теперь нас будет адекватно оценивать? Вдруг проявит осторожность, тактику? Нам капец тогда.

Лис ничего не ответил, только нахмурился. На самом деле, сразу после боя у подбитого БТР он тоже думал об этом.

День прошел в пути, время клонилось к вечеру, но до заката было еще далеко. Ветер начал усиливаться, он задувал из-под сгущавшихся туч. Управление кайтом и тележкой теперь требовало все большей концентрации. Стропы свистели, рассекая воздух, кайты уже не летели вперед, как огромные яркие птицы, а дергались из стороны в сторону, требуя постоянного контроля со стороны пилота. Дарья поняла, что еще немного, и управлять буксировочным змеем она не сможет вообще. Тяга возросла настолько, что правые колеса иногда отрывались от земли, и приходилось резко выжимать рулевую педаль, чтобы вернуть устойчивость. К тому же ветер начал закручиваться, менять направление, плеваться порывами.

– Буря бы не началась… – глянув на ее напряженное лицо, произнесла Инга.

– Да уже, кажется, – невесело ответила Дарья. – Тянет так, что мне страшновато. Даже не уверена, что смогу посадить кайт.

Лису было не лучше. Успокаивало лишь то, что и у преследователей те же проблемы.

Ветер не просто крепчал. Он действительно превращался в бурю. Никто из беглецов, кроме Инги, не знал, что глобальные климатические изменения начались еще до всеобщего заражения, но, сколько себе люди ни мнили, продолжились и после падения цивилизации. В лесной зоне вокруг Москвы они проявлялись в виде обильных ливней, к которым все по большому счету привыкли. Но дальше на юг, в степях, они приводили к значительным перепадам температуры и давления, что сделало штормовые ветра частым явлением.

Тучи клубились над головой, быстро темнели, меняли очертания, свешивая с небес длинные щупальца нисходящих потоков.

– Не успеем! – крикнула Инга так, чтобы Лис услышал ее за шумом ветра и ударами колес о грунт. – Не успеем до темноты! Надо сворачивать к поселку как можно скорее. К ближайшему!

Это рушило все планы по запутыванию следов, но, если не использовать шанс, ветер мог порвать стропы, опрокинуть тележки и наделать множество других бед. А потом пойдет дождь, и степь наполнят орды голодных мутантов.

Обсуждать было нечего, сложность ситуации не вызывала сомнений. Пришлось забирать на запад, вырезаясь чуть против ветра, чтобы как можно скорее достигнуть ближайшего поселка. К счастью, ветер поднял пыль, значительно ухудшившую видимость, и преследователи уже не могли видеть маневры беглецов. Им оставалось двигаться вслепую, причем без карты. Кроме того, сильно стемнело – тускнеющее закатное солнце уже не могло давать достаточно света сквозь тучи. Наступили глубокие сумерки.

– Как бы и нам не заблудиться! – забеспокоилась Инга.

Волнения не были беспочвенными, так как компаса не имелось ни в одной из тележек, а без него, в отсутствие солнца и звезд на небе, ориентироваться было сложно.

– Ветер с запада! – подсказал Лис. – Будем держать чуть выше галфвинда, выйдем на поселок.

Инга не была в этом так уж уверена, так как понятие «чуть выше» в создавшейся ситуации было весьма относительным, а ошибка, даже незначительная, могла привести к катастрофе.

По лицам ударили крупные капли дождя, перепугав всех, даже Лиса. Если кайты намокнут, летать они уже не смогут, и тогда останется лишь остановить тележки и ждать своей участи. Но обошлось – первый заряд грядущего ливня оказался коротким. Стихия словно пристреливалась, бесстрастно наблюдая как людишки на земле отчаянно борются, прикладывая все силы для спасения коротеньких жизней.

Ветер трепал волосы девушек и ткань их одежды, легкие велосипедные колеса подлетали на кочках, тележки, не рассчитанные на такие нагрузки, каждый миг могли перевернуться.

– Держи кайт выше! – посоветовал Лис Дарье. – И так тянет хорошо!

– Без сопливых скользко! – крикнула ему Дарья в ответ, считая себя очень неплохим пилотом и знатоком поведения кайтов в воздухе.

Лис усмехнулся и начал выводить кайт ближе к зениту, в зону минимальной курсовой тяги. Но он не учел, что при таком ветре крыло создаст приличную подъемную силу. Через миг порыв ветра наполнил парафойловую систему до треска и на несколько секунд превратил кайт в параплан. Тележка всеми колесами оторвалась от грунта, взмыла метра на три и начала медленно опускаться. Для Лиса это оказалось полной неожиданностью. Он так растерялся, что напрочь забыл о рулевых педалях, сосредоточив все внимание на кайте, чтобы вывести его из опасной позиции. Когда колеса коснулись грунта, рывок получился столь сильным, что снова подкинул тележку в воздух. Но на этот раз стропы не выдержали и лопнули почти одновременно. Буксировочный змей, потеряв опору, описал дугу, скомкался и скрылся в клубах пыли, влекомый ветром. Тележка, потеряв опору на крыло, рухнула по короткой баллистической кривой, как пущенный из катапульты булыжник в конце траектории. Обод одного из колес изогнулся, тележку затрясло, ось со скрежетом лопнула, вспарывая, как плугом, плотную, покрытую пылью траву.

Продержавшись на трех колесах всего пару секунд, тележка врубилась передней силовой дугой в землю, вздыбив столб пыли, и вышвырнула из себя Лиса и Таню. Пулемет выдрало вместе с турелью, он тоже всем весом рухнул на траву и покатился. Коробчатый магазин с лентой, сорвавшись с крепления, отлетел в сторону.

– Пипец… – произнесла Варя. – Приехали…

Инга от ужаса закусила губу. Минуту назад никто и представить не мог, что их побег из Крепости закончится так бесславно. И больше всего жаль было Змейку, которая пожертвовала жизнью совершенно напрасно. Инге ясно было, что ничего уже не сможет спасти беглецов. На одной тележке им не уйти впятером, да еще с грузом. А бросить груз, значит, бросить оружие, без которого тоже не выжить.

Снова брызнули капли дождя, а зданий поселка еще не было видно за клубами поднятой пыли.

Лис поднялся, потер ушибленное колено. Таня села в траве, тоже постепенно осознавая всю тяжесть случившегося.

– Ну я и дебил… – произнес парень. – Охренеть.

– Сравнял счет, – не без удовольствия поддела его Таня.

– Что?

– Один раз нас спас, второй погубил. Все в порядке.

Лис зло отвернулся, хотя злиться ему было не на кого, кроме себя.

Дарья, нажав рулевую педаль, обогнула потерпевшую крушение тележку, после чего вывела кайт в зону минимальной тяги и, не без труда, посадила его. При таком ветре управлять буксировочным змеем было до крайности сложно.

– Довыделывался? – спросила она у Лиса. – Теперь что делать? А?

Он не ответил, вернулся к поврежденной тележке и забрался в кресло пилота, закрыв лицо ладонями.

– Готовимся к бою! – приказала Инга.

– Мама, ты о чем? – Дарья косо глянула на нее. – Какой бой? На открытой местности, против трех исправных пулеметных тележек?

– Предлагаешь сдаться? – с неприкрытой иронией спросила женщина.

Дарья с задумчивым видом осмотрела поврежденную тележку. Поставить колесо на место не представлялось возможным – его изогнуло восьмеркой, а ось, на которой оно крепилось, лопнула. На трех колесах тележка стоять отказывалась.

Дарья задумалась, нельзя ли быстро переставить переднее колесо на середину, чтобы вернуть симметрию в развесовке, но это невозможно было сделать физически, не было соответствующих точек для крепления оси. Да и чем ее крепить?

– Хватит нюни распускать! – прикрикнула она на Лиса. – Вылезай, помогать будешь.

– В чем? – с безысходностью в голосе спросил парень.

– В чем скажу! – Дарья еще больше повысила голос. – Распустили сопли!

– Так делать что?

Дарья достала стропы, которые предусмотрительно забрала на месте боя и, дав один конец Лису, размотала их, а затем сложила вдвое, чтобы были короче.

– Возьму вас на буксир, – сообщила она.

– На трех колесах?

– Да, на трех. Поэтому, чтобы вам не перевернуться, тебе придется все время поджимать рулевую педаль. Не сильно, но чтобы буксирный фал был все время натянут и не давал бы тележке опрокинуться. Натяжение будет выступать в роли недостающего колеса, снимая часть веса со сломанной оси.

– Но смысл? Не проще ли тогда все перегрузить на одну тележку, и нам туда сесть? Вес будет не просто одинаковый, а даже меньше, так как тележку не надо будет тащить.

– Э! Да ты размечтался. Я тянуть вас не буду. Пойдете под своим кайтом. Буксировочный фал нужен только для компенсации недостающего колеса.

– А если я ошибусь с управлением?

– Наверняка пару раз ошибешься, – с усмешкой ответила девушка. – Тогда носом будете с Таней землю пахать. Она тебе пару раз врежет по шее, и перестанешь ошибаться.

Они с Лисом развернули запасной парафойл, прицепили к нему стропы из мотка, привязали концы импровизированного буксировочного фала к тележкам, после чего оба кайта взмыли в небо, а Лис вернулся в кресло пилота и сосредоточился на управлении. Дарья повела тележку чуть влево, а Лис, наоборот, чуть вправо. За счет натяжения фала неисправная тележка легко встала на три колеса, и начала набирать ход параллельным курсом.

– Котелок-то у Даши варит! – одобрительно сказала Таня.

В результате того, что обе тележки имели собственную тягу, а ветер продолжал крепчать, их скорость оказалась немногим меньше имевшейся до крушения. Но у преследователей она изначально была выше, за счет меньшей загрузки, поэтому им удалось значительно сократить дистанцию до беглецов.

Шамиль не сомневался в успехе погони, но его волновало отсутствие визуального контакта с преследуемыми. Поднятая пыль и низкая освещенность не давали возможности следовать точно за беглецами, и те могли выкинуть какой-нибудь фокус, вроде ухода с основного курса на бакштаге или бейдевинде. Тогда найти их можно будет лишь по следам, которых тоже не останется из-за ветра.

Шамиля все больше напрягала дурацкая ситуация, когда девушки, годные, по его мнению, только для домашней работы и удовлетворения сексуальных надобностей, уже в который раз оставляют его с носом. Он даже понимал, почему это происходит. Он их недооценивал, бросал людей в атаку из расчета того, что беглянки могут только драпать. А они не драпали. Они, вопреки всему личному опыту Шамиля, защищались, рискуя жизнями, и защищались весьма успешно. Его люди дважды попали в засаду и дважды были разгромлены. В результате Шамиль оказался в сложных психологических клещах: с одной стороны, он не столько не мог, сколько не хотел видеть в девушках достойного противника, с другой, если к этому не прийти, они так и будут ускользать.

«Чушь это все, – подумал Шамиль, морщась от лютой боли в распухшей руке. – Ни в чем они не сильны. Им помог фактор неожиданности и случай. Мы просто не ожидали, что они вообще начнут обороняться. Тем более дважды. Так что надо просто их гнать, как зайцев, пока не завизжат и не сдадутся».

Ему бы и в голову не пришло, что никто из беглецов сдаваться не собирался. Все они, хотя и не говорили друг с другом на эту тему, готовы были скорее умереть, чем вернуться в Крепость. И если бы Шамиль мог заглянуть в их души, он бы, наверное, предпочел прекратить погоню и вернуться. Хотя, конечно, ему бы гордость все равно не позволила это сделать. По крайней мере, он мог бы действовать более обдуманно, осторожно, а не переть нахрапом.

– Дождь может начаться в любую минуту! – произнес пилот тележки.

– Рот закрой! – прорычал на него Шамиль. – Только паники мне не хватало!

– Но если мутанты попрут? Это же…

– За кайтом смотри!

Шамиль прекрасно понимал, что опасения пилота не беспочвенны, но думать об этом было бессмысленно. Если пойдет дождь, и мутанты выберутся из своих водоемов в степь, то погибнут и беглецы, и преследователи. Тут никто ничего предпринять бы не смог. А если не пойдет, то вскоре погоня все равно подойдет к концу.

Инга тоже волновалась – видимость по мере наступления вечера только ухудшалось, к тому же ветер гнал тучи пыли, и невозможно было что-то разглядеть далее чем метров на двести. Время от времени срывался дождь, а населенный пункт, в котором они пытались найти укрытие, все не показывался. Инга уже начала подозревать, что, в отсутствие компаса, ориентируясь только по ветру, они сбились с курса и находятся вообще неизвестно где. Ведь ветер – явление непостоянное, он может менять направление, что неизбежно привело бы к потере ориентации. Но не успела она разволноваться всерьез, как Таня, сидящая в другой тележке, выкрикнула, перекрывая шум ветра:

– Дома! Даша, нам надо правее!

Дарья глянула в указанном направлении, но ничего не заметила. Все же глаз у Тани был куда острее, чем у ее подруг. Впрочем, ей могло и показаться. Но если ей не почудилось, то выходило, что они все же сбились с курса и промахнулись мимо поселка. Это следовало проверить.

– Лис, осторожно забирай вправо! – крикнула Дарья парню. – Держи бейдевинд!

– Не попадем мы туда бейдевиндом!

– Да, не попадем. Будем менять галс!

У Лиса душа ушла в пятки от этих слов. Тут по прямой двигаться было сложно на трех колесах, а Дарья задумала делать поворот для смены галса. Это казалось немыслимым. Лис глянул на девушку с заметной растерянностью.

– Не дрейфь! – рассмеялась она. – Я тебя удержу!

Лис всегда считал Дарью красавицей. Она и в Крепости нравилась ему до полуобморочного состояния, он именно ради нее вписался в погоню, думая, что в нужный момент сможет ей помочь. Но тут, на фоне пыли и серых лохматых туч, в мужской одежде, которая оказалась ей очень к лицу, с рулевой планкой кайта в руке, она была похожа на древнюю богиню-воительницу, никак не меньше. И Лис понял, что выказывать перед ней страх ему, мужчине, не пристало ни при каких обстоятельствах. И лучше получить серьезную травму на повороте, чем в глазах девушки прослыть трусом.

– Я? Ты думаешь, я боюсь? – Лис рассмеялся, но смех вышел не очень естественным.

– Только не выделывайся опять! – осадила его Дарья. – Одного раза хватило.

Лис предпочел заткнуться.

Дарья ему объяснила, что надо делать. По большому счету всю сложность маневра она брала на себя, а ему оставалось лишь развернуться почти на месте, оставаясь в центре воображаемой окружности, которую описывал траекторией второй экипаж. За счет натяжения фала, если ни в чем не ошибиться, колченогая тележка должна была устоять на трех колесах, а затем уйти на другой галс. При этом все основные риски несла Дарья, и если что-то пойдет не так, то кувыркаться на этот раз придется ей.

Но все обошлось. Ловко управившись с кайтом, Дарья описала окружность, радиусом которой являлся натянутый буксировочный фал, а Лис, выжав рулевую педаль, просто дал ей без помех это проделать. Перебросив рулевую планку на другую сторону, он вышел на левый галс и, сохраняя натяжение фала, вышел на курс, параллельный Дарьиному.

– Ты крут, – сообщила Таня.

Но Лис предпочел бы услышать похвалу из других уст, о которых продолжал думать даже в критических ситуациях.

Через минуту стало ясно, что Таня не ошиблась – впереди, за пологом поднятой ветром пыли, в красном мареве начавшегося заката, на фоне туч, показались силуэты многоэтажных домов.

– Если там нет диких, мы выиграли этот раунд, – произнесла Инга.

– А если есть, мы попробуем с ними договориться, – добавила Дарья.

– Послушали бы они нас, – выразила сомнение Варя.

– Добрым словом и пулеметом можно добиться больше, чем одним добрым словом, – Инга с улыбкой перефразировала известную в ее время цитату.

Все посмеялись, но всерьез надеяться на это было нельзя. При значительном численном превосходстве дикие могли не побояться вступить в схватку, а может, смогли бы и выиграть ее. Огнестрельное оружие, особенно пулемет, было для них слишком ценной добычей. Оно могло им обеспечить выживание нескольких поколений, так что за это они бы дрались беспощадно. С другой стороны, в степи, без развитого земледелия, большое племя вряд ли могло выжить. Хотя, монголы выжили и даже построили цивилизацию в свое время.

Окраина населенного пункта, некогда застроенная одноэтажными частными домами и особняками за высокими бетонными заборами, теперь представляла собой почти сплошные руины. Бури и проливные дожди за тридцать лет сделали свое дело, приведя недвижимость в состояние полного разорения и запустения, вне зависимости, элитной она была или нет. Окна зияли черными провалами, лишенными стекол, крыши отчасти разрушились, отчасти их сорвало ветрами, оставив дыры с растущими через них деревьями. Громады нескольких шестнадцатиэтажных домов, занимавших целый квартал, торчали ближе к центру и выглядели лучше частного сектора. Плоские бетонные крыши, залитые битумом, оказались устойчивее к капризам погоды, чем кровли, крытые произведенными в Китае жестяными заплатами, носящими гордое название «металлической черепицы».

– Вроде не видно признаков жизни! – крикнула Таня.

Городок действительно оказался пуст. Кайты пришлось опустить, на них в городе двигаться невозможно, и дальше толкать тележки руками. Колченогую пришлось сразу бросить, перегрузив с нее все на другую.

– Дальше мы на ней все равно ехать не сможем, – прокомментировала Инга свое решение.

– А на чем тогда? – не понял Лис.

– Сам подумай, – иронично посоветовала Дарья.

– Ты имеешь в виду трофейные? А если они мимо проедут.

– Тогда и нам никуда ехать не надо будет, – пробурчала Варя. – Останемся тут, одичаем. От мутантов во время дождя есть где прятаться. Насчет еды надо подумать… Но можно сельским хозяйством заняться…

– Прикалываешься? – покосилась на нее Таня.

Варя лишь прыснула смехом.

Осмотрев любопытства ради первый же попавшийся частный дом, Инга пришла к выводу, что обстановка в поселке сразу после заражения сильно отличалась от того, что творилось в Москве и Подмосковье. В гараже нетронутым стоял автомобиль, в комнатах уцелела мебель, бытовая техника – вообще все.

– Поразительно, – Таня провела пальцем по пыльному экрану висящей на стене плазменной панели. – Никаких следов грабежа. Очень странно.

– Может, тут тоже что-то вроде радиации? – забеспокоилась Варя.

– Вряд ли, – Инга усмехнулась. – Но тут обстановка точно была иной, чем в Москве.

– В каком смысле? – не поняла Дарья.

– В Москве и Подмосковье на момент заражения находилось очень много людей. Примерно треть сразу погибли от вируса, треть заразились и выжили, а треть превратились в мутантов. По большому счету столкнулись две силы – мутанты и выжившие.

– Ну, так везде ведь было, и в Москве, и тут, – Дарья пожала плечами.

– Так-то так, да не совсем. В Москве выживших оказалось очень много. Они могли собраться в отряды и хоть как-то противостоять мутантам на первом этапе. Но дело не только и не столько в числе. В Москве и Подмосковье было много полиции, штабов, военных частей, а в Подмосковье еще и армейских городков, гарнизонов, полигонов. В общем, там было много оружия и людей, умевших с ним обращаться. А тут, на весь городишко наверняка один полицейский участок. И все. Никаких армейских подразделений тут, скорее всего, не было в радиусе более сотни километров. Оружия нет, военных нет, полиции – хорошо если сто человек, из которых выжило – хорошо если тридцать. А мутантов – треть города.

– Хреновая ситуация, – Варя вздохнула.

– Да, не позавидуешь, – согласилась Инга. – Так что тут мог разворачиваться совсем другой сценарий. Началось заражение – кто-то погиб, кто-то заразился, кто-то мутировал. И что делать выжившим? Ну, сбились они в кучу, а оружия нет, стрелков нет. Мутанты их перебили за несколько дней, вот и все. А потом жрать стало нечего, они и сами ушли. То есть диких тут нет, никогда не было и никогда не будет. Поэтому город стоит не разграбленный уже тридцать лет. Грабить было некому. А мутантов, кроме еды, ничего не волнует.

– Тут много интересного тогда можно найти, – мечтательно сказал Лис.

– Похоже, так и было, – подумав, согласилась Дарья. – В Москве ведь еще метро. Там мутантам комфортно. А тут метро нет. Канализация, скорее всего, пересохла, когда воду качать перестали.

К сожалению, времени на осмотр неразграбленных помещений не было. Начинался дождь, и требовалось найти надежное укрытие. Для него выбрали ближайшую высотку. Там, при входе в подъезд, сохранилась массивная стальная дверь с кодовым замком а на окнах первых двух этажей стояли решетки. Это вряд ли бы остановило мутантов, если бы они целенаправленно начали штурмовать здание, но так попусту шляться они точно не будут.

Дверь закрыли, накрепко притянув ее срезанным в одной из квартир электрическим кабелем к перилам лестницы.

– Укрыться лучше на верхних этажах, – прикинула Инга. – Но не на самых верхних. На всякий случай, чтобы с крыши не полезли. Но на крышу выбраться нам все же придется.

– Зачем? – насторожилась Варя.

– Расставить емкости для сбора дождевой воды, – объяснила Инга. – Она нам лишней не будет. Так что быстро разбежались по квартирам и собираем все, что сгодится для этой цели, – ведра, тазы, что под руку подвернется.

Все бросились выполнять приказание. Уже через полчаса, когда дождь начал превращаться в ливень, на крыше было расставлено более двух десятков различных емкостей. Из-за сильного ветра многие пришлось утяжелить различными предметами, назначение большинства из которых знала только Инга – утюгами, системными блоками компьютеров, музыкальными центрами.

– К краю крыши не подходить! – Она загодя предупредила всех. – Дует сильно.

С крыши вид открывался совершено фантастический. Никто из девушек на такую высоту никогда не поднимался, а потому все взирали на открывшуюся панораму, не скрывая эмоций. Серые тучи, казалось, летели над самой головой, дождь косо лупил по городу-призраку, раскинувшемуся внизу, а на западе тускло догорала полоска заката, похожая на остывающий металлический прут, брошенный у стены в кузнице. А над всем этим властвовал крепчающий ветер.

– Люди Шамиля не доберутся до нас, – уверенно заявила Дарья. – При таком ветре уже никто не сможет управлять кайтами. Они вынуждены будут остановиться в степи.

– Это если они на настоящий момент уже не остановились в другом поселке, – ответил Лис, вспомнив карту. Их тут несколько. И я понятия не имею, в каком именно мы находимся. Мы сбились с курса, это точно. И чистая случайность, что Таня увидела силуэты домов. Так бы проскочили.

– То есть, это не самый северный из группы поселков? – насторожилась Инга.

– Может, самый, может, нет. – Лис развел руками. – Нет средств проверить. Разве что название выяснить.

– Теоретически, это возможно. Но не во время дождя. Вывески должны быть. Вроде «Администрация такого-то населенного пункта». Дождь кончится, надо будет выяснить обязательно.

Смотреть с высоты на погружающийся во тьму город можно было бы долго, но Инга велела всем спуститься на три этажа ниже и занять четыре разные квартиры. В одной она разместилась с Дарьей, а остальные – по одному. Такая мера необходима была на случай неожиданной мутации кого-то из членов группы. С замком мутанту не справиться, и он останется запертым в квартире, а другие уцелеют.

– Может, и нам в разных квартирах? – спросила Дарья у матери.

– Не удобно, – ответила та. – На этаже четыре квартиры. Если всех поодиночке расселять, то кому-то придется на другом этаже остаться. Это плохо. Я мутировать не могу…

– Я-то могу, – вздохнула Дарья. – Превращусь в мутанта и перегрызу тебе горло.

– Если ты мутируешь, то дальнейшее мне будет точно без разницы, – спокойно ответила женщина. – Главное, не подавись, когда жрать будешь.

Смеяться этой шутке Дарья не стала. Вместо этого, отправившись отдыхать в отдельную комнату, она привязала дверь проводом к ножке дивана, чтобы хоть немного затруднить себе выход наружу, на тот случай, если мутирует.

Лис на всякий случай установил на лестнице, на нижних двух этажах, пару растяжек с гранатами. Во-первых, они предупредят громким взрывом, если мутанты попрут по лестнице. Во-вторых, на некоторое время твари впадут в контузию, что тоже неплохо.

Стекла в окне комнаты, где устроилась Дарья, от времени покрылись похожей на перламутр патиной и запылились снаружи так, что через них ничего разглядеть было невозможно. Девушка хотела их распахнуть, но передумала – слишком сильными снаружи были ветер и дождь.

А у Тани любопытство пересилило желание отдохнуть. Она взяла бинокль, тихонько выбралась из квартиры и, спустившись немного, нашла в подъезде окно без стекла. Оно выходило на юг, а ветер задувал теперь с северо-запада, так что брызги дождя не летели в лицо. Однако внизу в бинокль ничего разглядеть не удалось – было слишком темно. Таня хотела уже был вернуться в квартиру, но тут, неожиданно ярко, полыхнула молния, расчертив небо. Мир проявился. Всего на миг. Поэтому он был похож скорее на фотографию, чем на привычную для восприятия движущуюся картинку.

Внизу, среди луж между домами, бродили мутанты. Выглядели они кошмарно, как чудища из кошмарного сна, но Таня, неся службу на стенах, привыкла к такому зрелищу. Куда больше ее поразило, что мутантов мало. Просто до неприличия.

Снова сверкнула молния, словно среди черных туч проявился в небе огненный дракон. Таня перевела взгляд, но и в другом месте мутантов было всего несколько особей. Они вяло бродили между зданий, в поисках пищи, которой тут давно не осталось.

В первую минуту это удивило Таню. Дожидаясь новых вспышек молний, она рассматривала разные участки города, но каждый раз видела почти одно и то же. Отложив бинокль, она бросилась вверх по лестнице, и несколько раз стукнула в дверь квартиры, где разместились Инга с Дарьей.

– Откройте! – закричала она, переполошив всех. – Есть важная информация!

Инга открыла дверь, Дарье пришлось повозиться, чтобы отвязать провод, но вскоре и она тоже вышла в прихожую. Быстро собрались и остальные.

– Чего шумишь? – недовольно поинтересовалась Варя.

– Тут мутантов почти нет! – выпалила Таня. – На весь город и десятка не наберется!

– В дождь? – удивилась Инга.

– Вот именно!

– Им тут жрать нечего, – сказала Варя. – Они пользуются дождем не чтобы прийти сюда, а чтобы уйти, наоборот. В более сытное место.

– Ничего себе… – Инга хмыкнула. – Из этого можно сделать два вывода. Один хороший, другой плохой. Хороший – нам почти не угрожает опасность. Плохой – жрать тут и нам будет нечего.

– Два плохих вывода, – уточнила Варя.

Все повернулись к ней.

– Ну… – Она пожала плечами. – Неужели не понятно? Если нам не угрожает опасность, то людям Шамиля тоже. Переждут дождь и поедут нас искать.

Никто не ответил, все задумались, даже Инга.

– Я спать… – беспечно махнув рукой, сообщила Варя. – Не хрен тут думать. Все равно в дождь не поедем никуда.

– Мы и без дождя не поедем, – напомнила Таня. – Тележка-то на ходу одна.

– Влипли мы… – оценила ситуацию Варя, и заперлась у себя.

– Тань, на тебе с утра наружное наблюдение, – попросила Инга. – Ладно? Сразу, как посветлеет. Ну и как дождь кончится. Под дождем у них кайты намокнут, и они тоже не смогут двигаться.

– Хорошо.

– Если они ночь переживут, дождь кончится, они двинутся дальше. Видимость будет хорошая, я просто уверена, что они заметят высотки. А мы тут следов оставили предостаточно. Меня это до предела беспокоит, но я пока не знаю, как с этим быть.

– Может, из пулемета их накрыть с дальней дистанции? – задумчиво предложил Лис. – У нас высокая точка, бетонные стены, а они будут как на ладони.

– Как вариант, – не очень уверенно ответила Инга. – Но, зная Шамиля, я что-то думаю, что они найдут способ избежать такого простого решения конфликта.

Оставшись одна, Инга всерьез задумалась над тем, как быть дальше. С одной стороны, лучший способ выиграть схватку с Шамилем, это в нее вообще не вступать. И тогда, лучше всего было бы замести следы, схорониться, и ждать, когда преследователи двинутся дальше. Но с одной тележкой побег невозможен, а взять ее можно лишь в качестве трофея, победив Шамиля.

Находясь в замешательстве, Инга даже попробовала продумать вариант с остановкой в городке навсегда. Но тут все упиралось в отсутствие пищи. Воду, судя по всему, тут можно брать дождевую, по ряду признаков ливни тут были частым явлением. Мутантов мало – что тоже замечательно. Но еду тут можно лишь выращивать. Семена, допустим, в городе найти точно можно будет, раз он не разграблен. Были в старое время специальные магазины по их продаже, и отделы в супермаркетах тоже. Достаточное количество земли можно поднять на крышу, при должном приложении труда. Но пока растения дадут всходы, потом плоды, уже сто раз все умрут от голода. Зверья тут точно нет – мутанты пожрали. Рыбы наверняка тоже. Остается птица, но такая охота не сможет прокормить пятерых долгое время.

Получалось, что оставаться нельзя, а вступать в бой с Шамилем – слишком опасно. Схватку, в целом, может, и выйдет выиграть, но без потерь не получится точно. А потери и так уже есть. Ситуация все больше казалась безвыходной, но мысль о Змейке, дала возможность Инге проработать возможные варианты вообще в другой плоскости. Ведь тогда всех спасло именно самопожертвование. Столкнись беглянки с людьми Шамиля в чистом поле, на лошадях против кайтов, шансов бы не было никаких. А если один раз получилось, то почему второй раз не должно? Но теперь Инга решила принести в жертву себя.

На самом деле, к этому ее подтолкнула не столько безвыходность ситуации, сколько слова Дарьи о том, что она может мутировать в любой момент. Инга к этой мысли никак не могла привыкнуть. Уже пять лет прошло с того времени, как Дарья пережила переходный возраст, за которым мутация могла начаться в любой момент. Каждый день, в течение этих пяти лет, Дарья могла превратиться в чудовище, и поутру быть застрелена охранниками при обходе «девичьего дома». Но все равно мысль об этом не могла удержаться в голове, словно срабатывал какой-то психологический предохранительный механизм. А тут вдруг как пулей прошило. В тот момент Инга отчетливо поняла, что пережить это ей будет до крайности трудно. И лучше до этого не доводить. Сама она прожила уже предостаточно, многим и половины ее лет не было отведено в новом мире. Так чего жадничать? Особенно когда есть возможность променять остатки собственной жизни на лишние дни жизни дочери.

Инге стало намного легче. Это решение казалось теперь единственно верным, и вызвало у нее внутреннее ощущение легкости. Осталось подумать лишь о наиболее эффективном плане действий. Усмехнувшись, она вышла из квартиры и постучалась к Тане.

– Ну что там еще? – сонно ответила девушка из-за двери. – Мутировал кто-то?

– Нет. Дай бинокль. Я сама хочу с утра посмотреть. А ты отдыхай. У меня все равно бессонница.

– А… – Таня открыла дверь и с видимым удовольствием отдала бинокль, довольная, что не надо будет рано вставать поутру.

Получив главный элемент предстоящего плана, Инга начала к нему другие приготовления. Надо было спешить, потому что от времени зависело многое.

Глава 6

Когда с темных небес хлынул дождь, даже Шамиль испытал целую бурю эмоций, но, в отличие от остальных, смог удержать их внутри, сохранив внешнюю невозмутимость. Солнце уже село, тьма навалилась на преследователей подобно могильной плите, и ясно было что если, по своему обыкновению, мутанты попрут толпой в поисках пищи, они принесут с собой неизбежную смерть, страшную и мучительную.

– Занять оборону! – приказал Шамиль, прекрасно понимая, что никакая оборона не сможет долго удержать тварей.

Надежды не было даже на небольшой огнемет, установленный на одной из тележек, так как топлива в нем могло хватить лишь секунд на двадцать, не больше. Такое оружие предназначалось скорее для отрыва от погони, если после прорыва через какой-нибудь мост твари пустятся вдогонку. Тогда, залив позади себя дорогу, можно обеспечить себе шанс оторваться на скорости. Но для длительной круговой обороны такой огнемет не годился. Пулеметы и вовсе хорошо работали только против людей, ведь мутантов останавливали только точные попадания в голову или сердце, а при стрельбе из автоматического оружия это скорее случайность.

Тем не менее Шамиль предпочел бы погибнуть сражаясь, пусть нет ни единого шанса на победу, чем оказаться среди деморализованной кучки людей, бывших когда-то его воинами.

Три тележки расположили по углам воображаемого треугольника, а вторые члены экипажей залегли с ружьями между ними. Сам Шамиль, превозмогая боль в поврежденной руке, привел в боеспособное состояние огнемет и начал накачивать давление в баллоне ручным насосом.

– Как увидите тварей, лупите по ним сначала из ружей. Пулеметы пускать в ход, только когда попрут. Разберитесь на номера, чтобы не тратить заряды попусту.

Бойцы на каждом направлении рассчитались на первого и второго, чтобы в таком же порядке вести огонь, не тратя боеприпасы на одновременное поражение одной цели.

Не прошло и пяти минут, как из-за стены ливня с запада вынырнуло сразу два мутанта – один хрипун и один прыгун. Второй сразу прыгнул, но в полете, на траектории, его сразил точный выстрел картечью в голову, и он рухнул под колеса тележки уже дергающейся тушей с голубоватой, рыхлой от воды кожей. Через полсекунды от второго выстрела разлетелась и голова хрипуна.

– Ну все… – произнес один из стрелков. – Услышали выстрелы, теперь попрут.

– Гранаты к бою! – приказал Шамиль.

Не успел он закончить команду, как грянуло еще два ружейных выстрела, а затем короткая, буквально в три пули, пулеметная очередь. Еще три хрипуна, вынырнувшие из темноты, шлепнулись в раскисшую от дождя грязь.

– Они прут только с запада! – уверенно заявил пулеметчик.

– Тогда перегруппировка! – велел Шамиль.

Не жалея сил, две тележки перекатили так, чтобы они выстроились в линию с севера на восток, направив все стволы в западном направлении. Стрелкам пришлось заново пересчитаться, разделившись к тому же на два фланга, чтобы бить каждый по своему сектору и не перекрывать друг друга огнем.

На тележке, расположенной теперь по правому флангу, Шамиль закончил накачивать баллон огнемета. Взяв раструб с пистолетной рукояткой, он, не имея возможности действовать двумя руками, попросил пулеметчика зажечь газовый фитиль. Тот, прикрыв спичку ладонями от дождя и ветра, зажег небольшой воспламенитель горючей смеси. Синий огонек хотя и не освещал ничего, но был хорошо заметен в наступившей тьме.

Минута шла за минутой, но ожидаемого отчаянного натиска мутантов все не было.

– Босс, их тут не до фига, похоже! – крикнул Шамилю один из бойцов.

– Внимание не ослаблять! – ответил тот. – Они еще могли не добраться сюда от водоема. Выстрелы они слышат издалека.

Словно в ответ на его слова, из темноты, вытянув вперед руки, хрипя и скалясь, роняя с губ длинные капли слюны, выползло не менее десятка тварей.

– Не стрелять! – успел выкрикнуть Шамиль, и нажал на привод клапана огнемета.

Секундного нажатия хватило, чтобы пламенная струя, чуть загнутая по ветру дугой, полоснула по приближающимся тварям, превратив их в пылающие факела. Мутанты яростно зашипели, но через несколько шагов попадали. От воды горючая жидкость разлилась большой лужей пламени, в центре которой, пузырясь и шипя, обугливались тела. Она осветила пространство в круге радиусом метров тридцать. Но, как ни странно, в зоне видимости мутантов больше не наблюдалось.

– Непонятно, – пробурчал Шамиль, опустив раструб огнемета. – Это не может не радовать, но я такого никогда не видел.

– Тут жратвы, наверное нет, – предположил огнеметчик. – Вот их тут и мало. Выжрали всё и ушли в другие края с дождями.

– Может быть.

И хотя мутантов действительно оказалось в окрестностях несравнимо меньше, чем ожидалось, но спать ночью все равно никому не пришлось. Время от времени, небольшие группы по пять-десять особей прорывались с запада к расставленным в поле тележкам, но их быстро уничтожали ружейным огнем и короткими пулеметными очередями. А через пару часов после полуночи дождь прекратился, тучи начало раздувать ветром, и Шамиль понял, что у его группы появился шанс не только выжить, но и догнать беглянок. Они не могли уйти далеко, наверняка заночевали в степи. И, если их не сожрали мутанты, деваться им в чистом поле некуда.

Рассвет выдался почти безоблачным. Красное солнце поднималось в небе, по которому бежали лишь отдельные облака. Уже через полчаса оно стало жарким, но к этому времени тележки группы Шамиля уже мчались под кайтами на юг. Ветер утих, но его хватало, чтобы двигаться со скоростью около двадцати километров в час. Совсем скоро стали видны два поселка, один на несколько километров западнее другого. В обоих видны были многоэтажные дома.

– Сучки в высотках могли укрыться, – предположил пилот. – Они как раз от нас оторвались на эту дистанцию.

– Понять бы, в каком поселке… – Шамиль вздохнул, удерживаясь здоровой рукой за алюминиевую трубу на борту тележки. – Следы дождем смыло.

– Надо окраины осмотреть. Может, что и заметим.

– Другого выхода нет. Правь тогда к ближайшему городку.

Пилот подкорректировал курс, остальные тележки устремились следом. Но не успели они преодолеть и полутора километров, как кто-то из другой тележки выкрикнул что-то не очень разборчиво.

– Что? – переспросил Шамиль, жестом показав пилоту, чтобы подъехал ближе.

– Там блеснуло что-то!

– Где?

– В другом поселке! Западнее! Не в ближнем! Может, бинокль?

Шамиль посмотрел в указанном направлении и тоже заметил отблеск оптики.

– Туда! – приказал он.

– Курс неудобный! – посетовал пилот. – Очень круто к ветру!

– Так давай галсами!

– Как бы не нарваться… – пилот нахмурился. – У них господствующая высота. Накроют нас из нескольких пулеметов.

Как ни прискорбно Шамилю было это признать, но пилот был прав. Атаковать беглянок в лоб было слишком опасно.

– Они нас уже заметили, раз с биноклем, – прикинул Шамиль. – Но их всего шестеро, если никто не сдох. Одну я из пулемета точно приложил, так что вряд ли она оклемалась. Но даже если шестеро, то это пять баб и один парень на нас, шестерых. Выйдет что-то вроде серии поединков. Много у них шансов победить нас в поединке?

– Ноль, мне кажется, – усмехнувшись, ответил пилот.

– Вот и я так думаю. Мы не сможем двигаться под кайтами в городе, от окраины придется пешочком, а тележки будем толкать. Под прикрытием зданий рассредоточимся по двое, чтобы на подходе нас не накрыли всех скопом из пулеметов.

– Но в здание все равно входить придется. А там лестница, которую оборонять точно легче, чем штурмовать.

– Это уже другой вопрос. Для начала надо к зданию подобраться, – Шамиль нахмурился, понимая, что его план пока слишком поверхностный, чтобы его можно было претворить в жизнь. – На месте осмотримся, решим.

Чтобы затруднить противнику возможность издалека использовать пулеметы, Шамиль приказал разделиться еще за городом, пока можно было использовать тягу кайтов. Один экипаж по широкой дуге, не приближаясь к окраине ближе двух километров, обогнул городок и опустил кайт у южной границы, от которой до многоэтажек было очень уж далеко. Два других зашли с востока и запада.

Шамиль про себя отметил, что блеск оптики был виден не на самом верхнем этаже, а тремя или четырьмя этажами ниже. Скорее всего, беглецы заняли позицию таким образом, чтобы затруднить проникновение с крыши. Значит, и об обороне лестницы позаботились. Радость, которую Шамиль испытал, увидев отблеск на линзах бинокля, постепенно улетучивалась. Он все более понимал, что штурм легким не будет. Впереди скорее ловушка, устроенная беглецами, чтобы полностью избавиться от погони, чем доступная мишень. Трудно было это признать, но факт оставался фактом – недооценив противника с самого начала, Шамиль загнал и себя, и отряд в цепь тактических промахов, которая теперь привела к стратегически сложному положению дел. Это надо было исправлять. Но как, пока понять было сложно. Впрочем, и отступать уже было поздно.

В какой-то момент Шамиля даже посетила шальная мысль, вообще уйти от этого боя, да и в Крепость не возвращаться. Найти хорошее место, в любом из этих двух городков. Охотиться, жить как хочется. Девок со временем можно будет отловить, но не везти в Крепость, а использовать по прямому назначению. Рука заживет…

Перспективы показались настолько радужными, что Шамиль даже не заметил, как пилот опустил кайт и начал сматывать стропы. А ведь и правда, мысль интересная. Мутантов тут мало, диких, похоже, тут вовсе нет. Райское место нового мира. Со жратвой, скорее всего, будет туго. Но одному прокормиться можно всегда, а остальных перебить. Почему нет? Со стратегической точки зрения это единственный верный путь. Потому что штурм лестницы, где держат оборону с пулеметами и гранатами, затея бестолковая.

Но, с другой стороны, Шамиль понимал, что никакого рая тут не будет. Тут самому придется выживать, добывать себе пищу, все делать своими руками, от чего он уже изрядно отвык. Тут не будет бункера с его технологиями, не будет лаборатории, где ученые разбираются в медицине, не будет электричества, патронов, еды в изобилии, женщин, готовых на все ради сытого места рядом. И тут не будет власти. Разве что над самим собой.

И выходило, что выбор-то не велик. Либо участь одиночки и бродяги, которого после мутации даже пристрелить будет некому, либо штурм лестницы и возвращение в Крепость, где до этой самой мутации можно будет почивать на лаврах. Быстро взвесив все за и против, Шамиль все же склонился ко второму. Надо было планировать штурм. Без потерь не обойдется, но Шамиль никогда особо не дорожил чужими жизнями, когда речь шла о своей.

Сложив кайт и смотав стропы, пилот принялся толкать тележку по улицам частного сектора на окраине. Шамиль помогал здоровой рукой, не сильно напрягаясь. И вдруг с юга донеслась короткая автоматная очередь, потом вторая, длиннее, грохнул пулемет, но захлебнулся, когда из автомата ударили в третий раз. И все стихло.

– Что за хрень? – поразился Шамиль. – Они что, выбрались из здания на улицы? Вот идиотки!

Впрочем, ничего другого и предположить было нельзя. Бой шел на улице, высотки вообще правее. Значит, беглянки оказались настолько тупы, что покинули превосходную оборонительную позицию, поменяв ее на открытое столкновение в городе с опытными бойцами. Это все меняло в пользу преследователей. Шамиль даже улыбнулся, несмотря на боль в распухшей руке.

– Быстрее! – подогнал он пилота. – Если они выбрались из высотки, надо отрезать им путь назад!

Побежали, но Шамилю это давалось с трудом. Он придерживал руку, но все равно на бегу каждый шаг отдавался болью.

– Я могу повезти, – предложил пилот.

Шамиль не стал отказываться, забрался в тележку. Толкать ее стало труднее, но до высоток оставалось не так уж и далеко. Боль чуть унялась, но Шамиль поймал себя на том, что тревожное ощущение не ослабло, а наоборот, усилилось. Вроде бы понятно, что в короткой перестрелке победить могли только его люди, а значит, беглецов стало меньше как минимум на одного. Но почему-то в этом все же возникли сомнения, а с ними и холодок, пробежавший по спине.

Если бы Шамиль был о девушках хотя бы чуть более высокого мнения, он бы сам для себя смог бы сформулировать причину собственного волнения. Но он их в грош не ставил, поэтому его сознание отказывалось интерпретировать причину возможного поражения южного экипажа. А она могла быть только в одном – пилот с пулеметчиком нарвались на заранее подготовленную засаду. Они не разглядели хорошо укрывшегося стрелка, и тот, предварительно взяв их на прицел, уничтожил тремя очередями. Будь противником Шамиля не девушки, он бы такое сразу предположил и предпринял бы адекватные ответные действия, например сам бы направился не к высотке, а к месту недавнего боя, чтобы выйти наперерез отступающему после победы стрелку.

Но Шамиль этого не сделал, чем дал возможность Инге, обстрелявшей южный экипаж, не только спокойно уйти в тыл, но и выдвинуться по улицам на запад, чтобы встретить там другой экипаж.

На рассвете, засев у окна с биноклем, она использовала его как приманку. Линзы неизбежно должны были блеснуть на солнце и привлечь внимание преследователей. Дальше требовалось как можно больше ослабить влияние случайностей на ход событий. Контроль над ситуацией Инга считала единственным способом дать себе шанс на спасение остальных беглецов. Да, это была жертва. Но, в отличие от отчаянного самопожертвования Змейки, Ингой двигал холодный расчет. Она не спешила, а дождалась момента, когда три экипажа разделятся, чтобы войти в городок с трех разных сторон.

Не тратя больше времени, Инга, вооруженная автоматом, пустилась бегом по лестнице вниз, чтобы успеть устроить засаду на одной из улиц, ведущих к высотке. Уходить слишком далеко от здания не имело смысла, так как можно было разминуться с людьми Шамиля. Но и оставаться слишком близко тоже не следовало, чтобы силы экипажей не оказались сосредоточенными недалеко друг от друга. Инга понимала, что если окажется в зоне поражения пулеметным огнем хотя бы одновременно с двух тележек, ей нечего будет этому противопоставить. Тут с одним бы экипажем справиться – уже хорошо. Впрочем, в таких ситуациях фактор неожиданности и хорошая маскировка могли полностью решить исход боя. В таких огневых контактах всегда имеет преимущество тот, у кого есть возможность оставаться на месте, в укрытии. А тот, кто вынужден перемещаться, в любом случае подставляется больше. На это и был основной расчет Инги.

Она выдвинулась на юг метров на шестьсот и, ломая кустарник, которым поросли придомовые клумбы, забралась в подвал ближайшего дома, где заняла позицию за одним из забитых фанерой окошек. Ее снаружи нельзя было разглядеть ни при каких обстоятельствах, мешали кусты акации, тогда как Инга имела достаточный сектор обзора через щель между листами фанеры. Для стрельбы этой щели было все же маловато, что заставило женщину, поддев лист стволом автомата, расширить ее.

Вскоре из тени разросшихся между домами деревьев выбежали двое парней, толкая перед собой тележку с пулеметом. Как учил ее Янычар, Инга проверила прицельную планку, чтобы расстояние на ней было выставлено адекватно, затем поймала одного из парней в прицел. До него было метров сто, не больше – самая дистанция для короткой очереди. Инга помнила, что если, нажав на спусковой крючок, сказать про себя «двадцать два», а потом его отпустить, то из ствола вылетят три, максимум четыре, пули. Можно было, конечно, попробовать и одиночным, но одна пуля калибра 5,45, даже попав в цель, далеко не всегда дает должный останавливающий эффект, из-за чего противник может еще успеть укрыться и отстреливаться, пока не истечет кровью или его не поразит болевой шок. Попадание очередью в этом плане вернее, так как пули попадают в тело одна за другой, с разницей примерно в одну треть секунды. При этом, пролетая через насыщенные жидкостью ткани на сверхзвуковой скорости, они образуют две встречные ударно-акустические волны, создающие дополнительные травмы при соударении. Так объяснял Янычар, а в деле уничтожения себе подобных он-то уж точно знал толк.

Вдохнув полной грудью, а затем выдохнув наполовину, чтобы создать максимально устойчивую позицию для тела, Инга вжала приклад в плечо и плавно нажала на спусковой крючок. Мощно грохнула короткая очередь, задрав ствол оружия. Четыре гильзы со звоном закувыркались на пыльном бетонном полу, а лучи солнца, пробивающиеся в щели между фанерой, стали отчетливо видимыми из-за пелены тонкого порохового дыма.

Парень упал назад, раскинув руки, не издав ни звука, кроме глухого удара основанием черепа об асфальт. Инга поспешила восстановить контроль над оружием после отдачи и перевести прицел на другого противника, но тот оказался резвее. С удивительной скоростью он сорвал с турели пулемет, бросился на асфальт за тележкой и попытался перекатом уйти за осыпавшуюся со здания кучу облицовочной плитки. Инга, так и не прицелившись толком дала еще одну очередь, подлиннее, но толку от нее не вышло никакого – пули высекли из асфальта мелкий гравий, и с визгами рикошетов ушли вдоль по улице, не причинив противнику никакого вреда. Столь поспешным и неэффективным действием, Инга выдала свою огневую позицию – парень тут же приложил по окошку из пулемета, да так метко, что от фанеры полетели щепки, а одна из пуль, угодив в прут решетки, выбила из нее осколок, царапнувший женщину по щеке. Инга не успела среагировать вообще никак, пули просто прошили фанеру и пролетели в нескольких сантиметрах от ее головы. В результате она, скорее от испуга, чем осознанно, снова нажала на спуск и высадила длинную очередь куда-то в направлении цели. Но, как ни странно, пулемет тут же замолк. С акации полетели мелкие листья, сбитые пулями.

Инга присела на корточки и сделала несколько глубоких вдохов, стараясь свежим кислородом в крови сжечь хлынувший в нее адреналин. Сердце колотилось как бешеное, руки дрожали. В таком состоянии ни о какой результативной стрельбе и речи быть не могло. Только патроны попусту тратить. В таких ситуациях как раз выявляется разница между опытным бойцом и дилетантом вроде Инги. Она могла надеяться только на случай, на удачу, на неожиданность нападения, прекрасно понимая, что в серьезном огневом контакте, при равных с противником условиях, она проиграет именно из-за отсутствия должной психологической подготовки. А допускать этого было нельзя – слишком высока ставка. Своя жизнь – еще бы ладно. Но когда на кону жизнь дочери, нужно было собрать всю волю в кулак и перебороть разгулявшийся инстинкт самосохранения.

Вдоль позвоночника холодной змейкой потек пот. Вдох-выдох. Инге все же удалось восстановить контроль над эмоциями и телом. Она сменила магазин в автомате и выбралась из подвала. По щеке ее текла струйка крови.

Дальше нужно было выбрать, куда бежать. Насколько Инга поняла при наблюдении с высотки, группа Шамиля, разделившись, начала подходить к зданию с трех сторон. С юга теперь подходить стало некому, значит, остались два экипажа – западный и восточный. От многоэтажек до восточной окраины расстояние было меньше, значит, теоретически восточный экипаж мог добраться до цели быстрее. Но в него входил Шамиль, Инга успела это заметить, и это нельзя было не учитывать. Женщина, зная предводителя преследователей, предполагала, что ни в какой ситуации он не станет собственными руками толкать тележку. Не потому даже, что ему трудно, и не из-за поврежденной руки. Просто работать наравне с другими было ему не по рангу, и это у него уже в рефлексах, он об этом даже не думает. А вот Инга подумала, и решила, что, несмотря на более короткое расстояние, первым к высотке выйдет западный экипаж, потому что там тележку толкают двое и не стесняются прилагать усилия.

Была и еще одна причина рвануть на запад – в восточном экипаже находился Шамиль. У Инги не было иллюзий, что она сможет его победить, даже с учетом, что у него, после падения с тележки сильно повреждена рука, как утверждал Лис. Значит, столкновение с главарем необходимо было отложить на самый последний момент.

Утерев рукавом кровь на щеке, Инга поспешила обратно к высотке, чтобы встретить противников на улице, подходящей к микрорайону с запада. Но она не рассчитала собственных сил – солнце палило все жарче, нервное напряжение сказывалось, особенно на дыхании, автомат казался тяжелее, чем на рассвете, а боекомплект, болтающийся на поясе, бил по ногам. В результате, когда Инга выбралась к намеченному сверху кварталу, обливаясь потом и запыхавшись, двое парней с пулеметной тележкой уже находились в непосредственной близости от высотки.

Инга в сердцах чуть не шарахнула прикладом автомата по бетонной стене, едва удержавшись от этого бессмысленного выражения эмоций. Она не успевала отсечь экипаж. Не успевала. Ей оставалось лишь попробовать, пока они не скрылись в зарослях деревьев, окружавших дом, накрыть группу огнем с дальней дистанции, метров с трехсот. Но на такой дистанции пулемет, безусловно, имел весомое преимущество перед автоматом. Так что рассчитывать на победу одной неопытной женщине против двоих подготовленных бойцов особо не приходилось. К тому же, некогда обычный придомовой палисадник за тридцать лет превратился в густой плотный лесок из кленов, рябин и кустов акации. До него парням было рукой подать, а там они так могут замаскироваться, что и думать нечего с ними тягаться, находясь на открытой улице.

Но дать им проникнуть в здание было еще хуже. Они тогда не только доберутся до верхних этажей, со всеми вытекающими последствиями, но и займут оборонительную позицию, вместо того чтобы штурмовать дом. Тогда выбить их оттуда или помешать забраться наверх вообще не получится. А это крах всего плана.

Несколько драгоценных секунд Инга потратила на раздумья – стрелять, привлекая к себе внимание, или попробовать предпринять что-то другое. Результатом первого варианта могла быть лишь гибель Инги. В лучшем случае она сможет подстрелить одного из парней. Тогда, после ее смерти, преследователей останется трое, включая Шамиля, а это слишком много. Этих сил им с лихвой хватит, чтобы найти, а затем перебить ребят. И Дарью. Этого Инга допустить не могла. Ее сейчас не собственная гибель пугала, а лишь, что, погибнув, она не сможет завершить возложенную на себя миссию.

Она снова вспомнила Янычара. Тогда ведь он всех их спас, всех детишек их детского дома, застрявших в поселке сразу после всеобщего заражения. Он мог просто уйти. Один. Наверняка у него была мысль так поступить. Но вместо того он, рискуя жизнью, вступив в рукопашную схватку с мутантами ночью, добрался до бункера и вызвал подмогу. Почему он так поступил? Грубый, эгоистичный, по сути, мужчина, убивший на своем веку много людей. Ответ Инга знала. В Янычаре тогда сработал именно мужской, а не какой-то другой инстинкт. Именно его брутальность, сугубо мужской взгляд на мир спас их всех тогда. Потому что восьмилетняя девочка, из подруг Инги, подверглась сексуальному насилию со стороны одного из бандитов, занявших поселок Удача. Мужское начало Янычара не смогло оставить это без адекватного ответа. И он, в одиночку, по сути, бросил бандитам вызов. Хорошо вооруженным, оснащенным тяжелой техникой, неплохо мотивированным. Чем бы схватка кончилась, можно и не думать, но Янычар тогда не стал переть в лоб. Он не стал дожидаться бандитов, а рванул ночью, через лес, к бункеру. Потрепали его мутанты изрядно, он добрался почти без сознания и рассказать смог только о бандитах в Удаче и о детях. Поселок Удача накрыли огнем из «Тюльпанов» минами с ядерными зарядами, детей, включая Ингу, спасли. И вот теперь, вспоминая дни своего детства и тогдашний подвиг Янычара, она четко осознала две противоречивые вещи, которые тогда привели к успеху. Мотивация на инстинкте и, несмотря на него, уход от лобовых действий в сторону неожиданной для противника развязки.

Все так же. Только Ингой двигал другой инстинкт – женский. Но он мотивировал ее не слабее.

Парни с тележкой еще не добрались до разросшегося палисадника, а женщина уже оценила, что некоторые деревья там вымахали выше пятого этажа. Противник же по лестнице быстро подняться не сможет, так как, не зная расстановки сил, вынужден будет осматривать все помещения подряд на предмет зачистки. Иначе останется враг в тылу и может наделать бед. За это время, Инга была уверена, если подсуетиться, если отбросить все страхи, можно опередить ворвавшихся в подъезд парней и оказаться пятью этажами выше них, чтобы встретить их в оборонительной позиции, огнем сверху.

Возможность опередить бойцов Шамиля могла показаться немыслимой, невероятной, но женщина, не раздумывая больше ни мига, рванула вперед, к высотке. Ее еще могли заметить, поэтому она держалась ближе к стенам домов, местами проламываясь через заросли акации и огибая массивные клены. Одежда, рассеченная на бегу розгами ветвей быстро превратилась в лохмотья, но Ингу это уже не интересовало нисколько. Она, как самурай, идущий на последнюю битву, была уже выше мыслей об установленных людьми правилах. Она просто мчалась вперед, как ветер, не думая ни о чем, всю себя не просто вложив в движение, а превратив себя в саму идею движения. Ей уже не мешал ни автомат, ни запасные магазины на поясе. Она и человеком себя не ощущала более, а лишь белой стрелкой на черном фоне, стремящейся, как в детской задачке, соединить собой пункт «А» с пунктом «Б».

Пунктом «Б» для нее был старый дуб, возрастом, наверное, лет сорок. Его посадили для красоты и тени лет за десять до заражения перед окнами в палисаднике. Кого-то он радовал в свое время летней косматой тенью, осенними желтыми листьями, а в предновогодние темные ночи расчерчивал окна промерзшими ветвями, облепленными снегом, от которых домашний уют и тепло казались еще ярче прежнего. Но сейчас он должен был сыграть роль, никак не связанную с эстетикой, но тем не менее, возможно, самую важную роль в его долгой неспешной жизни.

Добежав до дерева, Инга, перекинула ремень автомата через голову, и с разбегу запрыгнула на чуть наклоненный шершавый ствол. Дальше схватилась руками и, не мешая проснувшимся инстинктам далеких хвостатых предков, начала карабкаться вверх по ветвям. Дуб поднимал крону выше седьмого этажа, но на той высоте ветви были тонкими и слишком гибкими для той задачи, которую поставила перед собой женщина. Поэтому Инга остановилась на уровне пятого этажа, отыскала толстую горизонтальную ветвь, подмеченную ею с улицы, забралась на нее ногами и отдышалась, прижавшись спиной к стволу. Дальше от женщины требовался трюк совершенно акробатический, к нему нужно было хоть немного подготовить себя как психологически, так и физиологически. Хотя бы пульс успокоить и дрожь в уставших после пробежки ногах.

Ветвь вела к некогда застекленному балкону пятого этажа. Лет десять назад она достигла стекол и пошла разрастаться в стороны, словно не желая ломать хрупкую прозрачную преграду на своем пути. Но злые степные ветры нового мира сделали эту часть работы за дерево, раскачивая его так, что оно-таки вышибло окна, а затем проросло в пространство балкона, заполнив его листвой. Это создавало нечто вроде моста, который Инга увидела издалека и который навел ее на мысль о возможности подобного трюка. Одним концом толстая ветка росла из дерева, имея с ним надежную связь, другим лежала на перилах балкона, что давало вторую точку опоры и могло предотвратить нежелательные колебания упругой древесины.

Собравшись с духом и используя автомат вместо балансировочного шеста, каким пользовались профессиональные канатоходцы, Инга вступила на шершавую ветвь. Поначалу та была широкой, а кожаные подошвы башмаков создавали цепкое трение с опорой, но чем ближе к балкону, тем ветвь становилась тоньше, раскачиваясь от каждого шага и грозя, подобно необъезженному скакуну, сбросить с себя женщину на поджидающую внизу землю. Стало ясно, что медленные и осторожные шаги непригодны больше, и тогда Инга пробежала остаток ветки и, пригнувшись, нырнула на матрац опавших листьев, заполнявших пол балкона толстым слоем, возникшим за много лет.

Полыхая внутри от радости, что самая трудная часть задумки завершилась успехом, Инга одним ударом приклада вышибла дверь и ворвалась в квартиру. С замком входной двери пришлось повозиться, чтобы понять его хитроумное устройство, призванное, по мнению инженеров, спасти жилье от воров. Но вскоре язычок замка с ржавым скрипом задвинулся, освободив тяжелую стальную дверь. Инга осторожно, короткими толчками, чтобы не скрипнуть, обеспечила себе выход на лестницу и прислушалась.

Судя по выкрикам, парни как раз закончили осматривать второй этаж и переходили к третьему. Момент для нападения был превосходный. Дождавшись, когда один из бойцов скроется за дверью квартиры, а второй останется с коротким автоматом на лестничной площадке, Инга сняла башмаки, чтобы не шуметь, на цыпочках выбралась из квартиры и, быстро присев за решеткой перил, с бедра выстрелила парню в голову с короткой дистанции.

Он ее заметил. В самый последний момент. Он уже не успевал ни что-то предпринять, ни выкрикнуть, но осознать предстоящее смог в полной мере. Это было видно по его лицу, принявшему выражение не испуга, не сожаления, а лишь крайней ярости. Ведь в него целился не полноценный противник, каким он себе его представлял, а существо, стоявшее, по его мнению, на несравненно низшей ступени развития, чем он сам, – женщина. Но эта мысль, не успевшая принять четкой формы, была прервана пулей, пролетевшей через ткани мозга на сверхзвуковой скорости. Гидравлическим ударом парню вышибло затылочную кость, а с ней мозги и чувство превосходства над Ингой, победившей его. Кровью заляпало половину стены и ближайшую дверь, а пуля, уже и так слегка деформированная, звучным рикошетом отскочила от бетонной стены и выломала кусок оконной рамы на лестнице.

От грохота выстрела в замкнутом помещении у Инги заложило уши, а в голове создалось ощущение, будто под черепом ударили в колокол. Но терять самообладание было нельзя, так как на столь шумное действо второй парень отреагирует моментально. А вот что он предпримет – другой вопрос.

Впрочем, раз он не выскочил из квартиры в течение нескольких секунд, на что Инга в тайне надеялась, значит, парень оказался не таким самонадеянным, как большинство в отряде Шамиля. Предположив, что атакован противником, численность которого ему неизвестна, она занял оборону в помещении, укрывшись за баррикадой из мебели и взяв на прицел дверь.

Как события будут развиваться дальше, зависело в первую очередь от крепости нервов и выдержки противника. Хватит у него ума остаться в укрытии до прибытия Шамиля с напарником, которые могут обеспечить огневую поддержку снизу? Или он попробует, прикрывшись стальной дверью от пуль, осмотреть лестничную площадку через глазок?

Инга надеялась на второе, а потому не сводила глаз с небольшой точки света, пробивавшегося через глазок из залитой солнцем комнаты.

Много лет назад Янычар, посмеиваясь, подтрунивал над создателями фильмов, где герои укрывались от автоматных пуль за дверцами легковых автомобилей. Он тогда сказал, что автоматная пуля с пятидесяти метров пробивает железнодорожную рельсу, а иногда даже борт БТР. Дверь же точно бронированной не была, и ее толщина значительно уступала толщине рельсы. Да, она создавала иллюзию защиты для парня, родившегося в новое время и прожившего почти всю жизнь за деревянными стенами Крепости. Но это была лишь иллюзия, Инга, в отличие от него, понимала это прекрасно.

Когда свет, пробивавшийся через линзу глазка померк от прильнувшего с другой стороны лица, Инга, не медля, всадила в дверь очередь из шести пуль, которые оставили в стальной пластине ровные, как от дырокола, отверстия. С той стороны раздался короткий приглушенный крик, какой не издают раненые. Они, если орут, орут протяжно и долго, а короткий глуховатый вскрик означал, чаще всего, что рухнувшее на пол тело уже мертво. Действительно, мало шансов выжить, если в живот или грудь прилетает несколько корявых пуль, деформированных после прохождения через сталь.

Инга спустилась на два пролета, сняла с пояса одного покойника гранату РГД-5 с запалом, потом открыла дверь и одиночным выстрелом добила в голову еще дышавшего парня с тремя дырами в грудной клетке. У него тоже была одна осколочная граната и две шумовые.

С осколочными гранатами шансы на полную и окончательную победу Инги возросли многократно. У нее даже уровень адреналина в крови заметно понизился, и она задумалась, что может здорово порадовать Лиса своим видом, если вернется почти голая, в том, что осталось от одежды. Как только Шамиль с напарником сунутся в подъезд, Инге останется лишь метнуть пару гранат, и бой будет выигран окончательно и бесповоротно. Женщина отложила автомат, поднялась до четвертого этажа, чтобы самой меньше пострадать от взрывов, и разогнула усики на запалах, чтобы легче было в нужный момент вытянуть чеку.

Через пару минут полутьму на первом этаже разрезало яркое лезвие света, прорвавшееся через открытую дверь подъезда. Чтобы избежать неожиданностей, например, чтобы, увидев упавшую на пол гранату, преследователи не выскочили наружу, Инга не только вынула чеку гранаты, но и отпустила спусковой рычаг. Капсюль-воспламенитель тут же хлопнул в трубке под пальцами, подпалив замедлитель, рассчитанный на четыре секунды. Инга выждала больше секунды, для гарантии, а затем разжала кулак. Граната камнем рухнула вниз и, судя по отсутствию предварительного звука падения, разорвалась в воздухе, чуть не долетев до пола. При таком взрыве осколочное поражение оказывается наиболее эффективным. Правда, ударная волна, запертая в тесном колодце бетонных стен, не слабо приложила саму Ингу, на краткий миг вызвав заметную расфокусировку зрения и отчаянный звон в ушах. Первые два этажа заволокло черным тротиловым дымом, быстро приобретающим более светлый серый оттенок. Инга невольно отшатнулась от перил, прикрыв ладонями уши.

Снизу послышался громкий стон, затем неразборчивые причитания. Инга поморщилась, понимая, что придется спускаться, брать автомат и добивать раненого. Хотя это следовало сделать, чтобы удостовериться в полном уничтожении отряда преследователей. Но не успела она шагнуть с лестничной площадки на ступеньку, как на пятом этаже скрипнула дверь, а затем грохнул сухой пистолетный выстрел. Пуля попала женщине в спину, пробила правое легкое и вызвала пневмоторакс, от которого Инга, попытавшись сделать вдох, не удержалась на ногах и кубарем покатилась по лестнице. Упав на спину, она увидела усмехающегося Шамиля, перегнувшегося через перила.

– Что, сучка? – зло спросил он. – Думала, ты одна можешь по деревьям лазать? На, получи!

Он выстрелил еще дважды, просто от злости, метя женщине между ног, но пули, вопреки его ожиданиям, не произвели каких-то впечатляющих повреждений, оставив лишь аккуратные дырочки на изодранной ткани штанов.

– Помучайся, тварь! – прохрипел Шамиль.

Он начал спускаться по лестнице, но в этот момент в руке Инги разорвалась вторая граната, у которой женщина из последних сил смогла вытащить чеку. Осколки с визгом пронеслись мимо Шамиля и рубанули по стенам. Он присел от неожиданности, вскинул пистолет, но применять его уже не было необходимости. От тела Инги осталось лишь кровавое месиво.

– Тварь! – проревел Шамиль, понимая, что Инга сумела не только оставить его без отряда, но и умудрилась лишить последнего удовольствия от чужих мучений. – Гадюка! А-а-а-а!

Он все же пальнул пару раз из пистолета в окно, дав волю эмоциям. Они перехлестывали, но, несмотря на сумбурность мыслей, Шамиль все с большей отчетливостью понимал, что ему самому остается лишь застрелиться. Никакого рая тут для него не будет. Сломанная рука воспалится, скорее всего, еду добывать будет некому, и в лучшем случае он одичает, как древний мореход, потерпевший крушение возле необитаемых островов, а в худшем – умрет мучительной смертью.

Шамиль опустился на корточки, пытаясь найти хоть какое-нибудь спасение от подступающего отчаяния. И вдруг его осенило.

– А! – с довольным видом он снова поднялся на ноги и погрозил стволом пистолета бездыханному телу Инги. – Тебе меня не победить! Ты же своих щенков спасала? Дочку и остальных выродков? Пожертвовать собой хотела? Ну, толку-то? Я их сейчас найду и передавлю, как крысят. Они же тут, где им быть еще, как не в этом здании? Спрятались и дрищут небось. Сейчас…

Он сунул пистолет за пояс, подобрал автомат с пола и принялся, одну за другой, открывать двери. Но, когда он добрался до седьмого этажа, его, словно пуля, поразила такая догадка, от которой по спине покатились струи холодного пота. Бетонный пол на лестнице был покрыт слоем многолетней пыли. И на нем явственно виднелись только две цепочки следов. Одна вверх, другая вниз. И оставили эти следы башмаки самой Инги. Это могло означать лишь то, что выше пятого этажа по этой лестнице никто, кроме нее, не поднимался уже лет тридцать. И никого наверху нет.

Пораженный догадкой, не осмеливаясь еще верить в нее, Шамиль рванул вверх по лестнице. Не обращая внимания на боль в поврежденной руке, спотыкаясь и задыхаясь, он взлетел на этаж, где женские следы вели к одной из дверей. Распахнув ее, он ворвался в квартиру, и в одной из комнат, увидел распахнутое окно, на подоконнике которого лежал оставленный Ингой бинокль.

Побагровев от злости, Шамиль принялся пинать все, что подворачивалось под ноги, опрокинул шкаф, но легче ему от этого не стало. Мысль о столь позорном поражении с трудом помещалась у него в голове, но факт оставался фактом – Инга провела Шамиля, провела как мальчишку, на его же собственном завышенном мнении о себе. Она намеренно привлекла его внимание к этому городку отблеском на линзах бинокля, тогда как Дарья, Лис и другие остались в другом городе, а в этом их никогда не было. Вряд ли бы они ее отпустили по доброй воле, значит, она покинула их убежище тайно, затем преодолела расстояние между населенными пунктами ночью, и, скорее всего, пешком. Так, согласно легенде, спасая детей, тридцать лет назад поступил Янычар, наставник Инги, бросившись пешком через лес от поселка до бункера.

– Будьте вы оба прокляты! – прохрипел Шамиль.

Если бы не поврежденная рука, он бы еще мог подумать о мести, взял бы тележку, добрался бы до другого города и попытался бы восстановить справедливость, какой она была в его представлении. Но из-за другой девушки, из-за Змейки, он теперь не мог управлять рулевой планкой, так как это почти невозможно делать одной рукой. Да и запустить кайт в таком состоянии невозможно.

– Пешком дойду! – пообещал он, и на этом запале спустился по лестнице в заросший деревьями двор.

Взяв направление на восток, он, держа автомат одной рукой, бодрым шагом направился в сторону второго городка. Заросшие деревьями улицы, несмотря на жаркое солнце, были залиты тенью, под ногами хрустел выкрошившийся из старого асфальта гравий, осколки стекла. Город был мертв, но, в отличие от многих других городов нового мира, разграбленных еще в самом начале дочиста, этот превратился не в разложившийся скелет, а скорее в хорошо сохранившуюся мумию. Да, стены посерели и облупились, облицовочная плитка, отжатая от бетона силой воды и льда, осыпалась в палисадники и на мостовые, огромные стекла витрин в магазинах по большей части лопнули под натиском древесных ветвей и ветров. Это напоминало сухую кожу мумии, но под ней находились не только пожелтевшие кости опустевших витрин, квартир и подвалов. В дни заражения людям было не до грабежей, как видимо, они сбились где-то в кучу, пытались, не имея оружия и умений, отбиться от тварей, да не вышло. Все и погибли, так и не приступив к грабежам. Одичать тут стало некому, потому в радиусе сетен километров, наверное, ни одного человека тут не было уже тридцать лет. А товары в магазинах так и остались.

Шамиль шел и глазел на витрины. Назначение большей части вещей он не знал, хотя ему приходилось слышать, к примеру, о телевизорах. Но зачем кому-то надо было когда-то работать ради приобретения пластиковых коробок разного размера, Шамиль понять не мог. Ну, ладно бы оружие, ладно бы транспорт. Хотя и транспорт на витринах тоже был – на пути, ближе к окраине города, попался автосалон. Все автомобили, какие довелось видеть Шамилю, представляли собой жалкое зрелище, выгорели, проржавели и не давали представления о том, какими они были когда-то. А тут, защищенные от дождей крышей, они выглядели совсем иначе, все еще сохраняли цвет, несмотря на толстый слой покрывавшей их пыли и на птичьи экскременты на крышах, да и стекла были в них целыми.

Чуть дальше располагался магазин спортивных товаров. Шамиль, несмотря на влекущую его вперед жажду мести, зашел внутрь, ошарашенный обилием оружия в одном из отделов. На стенах висели мечи, сабли, прилавки были полны револьверами, пистолетами, ножами, топорами, мачете. Но, стоило взять в руки любой из товаров, тут же наступало разочарование – холодное оружие было изготовлено из декоративных алюминиевых сплавов, а револьверы и пистолеты оказались газобалонной пневматикой.

Скривившись, Шамиль хотел уж было покинуть магазин, но его внимание привлек отдел с велосипедами, закрытый от взгляда с улицы густыми кронами лип. Шины велосипедов сдулись, но Шамиль прекрасно знал их устройство, так как все тележки в Крепости оснащались именно колесами, снятыми с велосипедов старого времени. Разбив витрину прикладом автомата, Шамиль достал большой ножной насос и накачал шины самого интересного, на его взгляд, велосипеда – с массивными рифлеными шинами.

Выкатив его на улицу, Шамиль повесил автомат за спину и попробовал прокатиться, чтобы понять, можно ли это делать с одной здоровой рукой. Поначалу получилось плохо, и Шамиль дважды чуть не упал, но вскоре дело пошло лучше, и оказалось, что при должной сноровке можно ехать вообще не трогая руль руками. Это открытие вдохновило Шамиля на совершенно другой план, чем задуманный ранее.

Конечно, лишь слепая ярость могла погнать его одного, с поврежденной рукой, против беглецов. Холодным расчетом тут и не пахло. Это был просто красивый способ самоубийства. Но, завладев велосипедом, Шамиль совершенно иначе начал оценивать свои шансы. Говорят ведь, что один в поле не воин. Все члены отряда погибли, подкрепления ждать вроде бы неоткуда, но извращенная злобой логика Шамиля нашла совершенно другое решение. Он понял, что у него есть армия. Надо лишь стать у нее во главе.

Проверив велосипед на наличие должных скоростных качеств, он нашел нужное соотношение передаточных скоростей, быстро разобравшись с переключателями, и остался вполне доволен. Если как следует налечь на педали и двигаться по асфальту, можно было развить скорость, фактически такую же, как у лошади, идущей рысью. Это Шамиля вполне устраивало. Подняв лицо к небу и рассмеявшись, он, вместо того чтобы продолжить двигаться на восток, развернулся в противоположном направлении и вскоре скрылся за перекрестком.

Снова поднялся ветер, раскачав ржавый светофор на растяжке между столбами.

Глава 7

Всю ночь Дарья спала плохо. Казалось бы, усталость должна была взять свое, но сон шел урывками, и девушка от этого больше устала, чем выспалась. Поэтому, когда начался рассвет, Дарья тихонько, чтобы не потревожить спящую, как ей казалось, мать в другой комнате, отвязала от дверной ручки кабель и выскользнула из квартиры на лестничную площадку, прихватив с собой шашку на всякий случай. В новом мире мысль о возможном и неожиданном нападении мутантов у всех занимала хоть какую-то часть мозга в любой момент времени.

Впрочем, нельзя сказать, что ночью Дарью мучили кошмары. Скорее мысли, раздумья о будущем, возможные перспективы. И среди них была довольно забавная мысль, которой очень хотелось поделиться с девчонками. Понимая, что может вызвать бурю гнева за ранний визит, Дарья все же решилась и постучала в дверь Тани.

– Кого несет? – почти сразу послышалось из-за двери.

– Дарья.

– А… Сейчас.

Таня открыла дверь, вид у нее было помятый, но не заметно было, что она только что проснулась.

– Тоже не спится? – догадалась Дарья.

– Понятно, – Таня фыркнула. – Заходи. Тут знаешь, что есть? Охренеешь.

Дарья зашла в прихожую и закрыла за собой дверь, поставив шашку в угол за вешалкой.

– Что тут есть?

– Две вещи, от которых осатанеть можно от счастья, – с улыбкой ответила Таня. – Во-первых, барахло в шкафах. Ща покажу. Там такое шмотье, что ахнешь. Штаны всякие, куртяки. Обувь мне не по размеру, ну и фиг с ней. Зато остальное…

– Сильно. Я как-то это упустила из виду. А хорошо было бы переодеться. Мало того что штаны после парней носить не очень гигиенично, так еще и не по размеру они, висят на заднице.

Таня рассмеялась. Было в ее состоянии нечто странное, да и запах в комнате стоял необычный.

– Во-во! – подтвердила Таня. – И еще тут есть такое.

Она открыла дверцу шкафчика в гостиной и достала одну из трех больших бутылок с красивыми этикетками.

– Это бухло, что ли? – поразилась Дарья.

– Сто пудов, – подтвердила Таня. – Я уже попробовала. Чуть-чуть. В городе этого добра должно быть полные магазины. Прикинь! Если бы это довезти до Москвы, можно легко стать королевой немаленького племени. А? Вот был бы отжиг.

Со спиртным в новом мире действительно была не лучшая ситуация. Все доступные запасы промышленно изготовленного алкоголя были выпиты еще в первые годы после заражения, а самогоноварение не прижилось из-за затратности технологий. Конечно, спирт гнали, но в небольших количествах, что придавало ему довольно большую ценность.

– Пробуй, – Таня протянула бутылку.

Дарья сделал глоток из горлышка и закашлялось, но горячая волна, тут же разошедшаяся по всему телу, ей определенно понравилась, и она глотнула еще.

– Много нельзя! – Таня забрала у нее бутылку. – А то окосеешь, отравишься и будешь блевать. А если чутка, то нехреновое ощущение. А?

– Да, забавно.

Они отправились в спальню, где из шкафа на просевшую от времени кровать была вывалена куча одежды, мужской и женской. Но, к сожалению, размеры были все скорее на Таню.

– Ты не грузись! – Таня улыбнулась. – Тут же есть магазины. И ни хрена не разграблено. Что угодно можно выбрать. Рванем?

Идея шопинга настолько воодушевила Дарью, что она согласилась без раздумий. Маму будить девушка не стала, та могла испортить все веселье, а то и отругать за выпивку, но Варю взяли с собой. Та хоть и побурчала, по своему обыкновению, но видно было, что и ей мысль пришлась по душе.

– Лиса возьмем? – спросила Варя.

– На фиг, – Дарья скривилась. – Лучше девичником.

– За что ты его так не любишь?

– Да у него одно на уме, – неохотно ответила Дарья. – Влюбился в меня, как дурак. Волочился, когда я тренировки с кайтами проводила в поле. Помочь спешил, все такое. А сам только на грудь мне пялился, да между ног.

– А что плохого в этом? Красивый же парень.

– Ну, соблазни его, если нравится, – фыркнув, посоветовала Дарья. – Мне такого добра не надо.

– Ты иногда ведешь себя как дура, – заявила Варя. – Он нас всех спас, и тебя тоже, между прочим.

– И что? Я ему должна дать за это? Если хочешь с ним расплатиться, расплачивайся собой. Меня не надо подкладывать.

Варя надула губы и отвернулась.

– Валите тогда сами в свой магазин, – сказала она. – Обойдусь. У меня, в отличие от твоих, штаны на жопе не висят. И не трещат, как у некоторых.

– Сама ты дура, – обидевшись, ответила Таня. – Идем, Даша, ну ее. Весь кайф обломает.

Девушки, оставив Варю наверху, спустились по лестнице и вышли на улицу. Таня прихватила лук и пистолет, Дарья взяла свою шашку. Побродив некоторое время среди проросших через асфальт кустов, заглядывая в витрины, они нашли магазин одежды и обуви.

– Вот это тема! – радостно воскликнула Дарья, забегая в зал.

Мысль о Вариных претензиях сразу вылетела у нее из головы, когда она увидела изобилие цветов и фасонов. Тонкая одежда из льна и хлопка пострадала от времени, но от нее и толку не было никакого, зато джинсы, одежда из синтетики сохранились неплохо. Скинув с себя трофейные обноски, девушки, оставшись голышом, бросились перебирать и примерять одежду. Вскоре это превратилось в игру. Вместо того чтобы выискивать что-то сугубо практичное, Дарья с Таней принялись дурачиться, надевать вычурные платья и расхаживать в них.

– Ха! Вот класс! – хохотала Дарья, глядя на Таню в платье с глубоким декольте. – Лис слюнями изойдет, просто отрыв башки!

– Жаль, что в этом пойти некуда, – почти всерьез посетовала Таня.

Наигравшись в «Дом моды», они скинули одежду с вешалок и стеллажей на пол, и скакали по этой мягкой куче, как дети по сеновалу. Потом, устав, легли рядом.

– Хорошо, что Варя там осталась, – сказала Таня.

– Почему?

– Ну, Лис проснется, мама твоя проснется, она им скажет, где мы. А то прикинь, как бы все переполошились.

– Пожалуй. Но дело ведь не только в этом?

– Не только. Чего она меня поддевает все время? Ну ладно бы еще ты, красавица. А она что? Нос картошкой, морда тазиком. Будет еще фигуру мою обсуждать.

– Да нормальная у тебя фигура, – Дарья решила поддержать подругу. – В платье, так вообще класс.

– Хочешь, снова его надену?

– Ну… – Дарья замялась, ощутив, что разговор переходит в какое-то странное русло.

– А может, и не надо, – сама себе ответила Таня. – Все равно потом снимать.

Она снова опрокинулась на спину, как бы невзначай оставив ладонь на обнаженном бедре Дарьи. Дарья хотела убрать ее руку, но вдруг поняла, что незачем. Прикосновение к коже пробуждало в теле хотя и легкое, но очень приятное возбуждение. Сердце вдруг начало стремительно набирать частоту пульса. Ощутив прилив тепла, Таня смелее погладила бедро подруги, а затем, быстро придвинувшись, прильнула губами к ее губам.

– Нет, не надо… – Дарья осторожно отстранилась.

– Почему? – Таня глянула на нее без обиды, скорее с удивлением. – Мне показалось, что ты не в восторге от мужиков. Я тоже.

– Я как-то сама привыкла… – смущенно призналась Дарья. – Не знаю. Стесняюсь, наверное.

– Ты вообще ни с кем не была, что ли? Вообще ни разу?

– Не-а. Да как? Под присмотром же все время.

– Вместе прикольнее, чем одной, – Таня вздохнула, вспоминая что-то. – Как резонанс.

– Может, позже. Сейчас как-то я не готова. Но это не значит, что ты мне не нравишься. Просто вообще это как-то чуть для меня диковато.

– Да нет проблем, – Таня подмигнула. – Пойдем, нормальные шмотки выберем.

Надев кожаные штаны в обтяжку, блузки и серые синтетические ветровки, они еще походили в округе, прихватили на всех в другом магазине камуфляжных штанов и курток, сшитых по военному образцу.

– Явились! – крикнул сверху Лис, услышав шаги по лестнице.

– Лучше бы спустился и помог, чем язвить, – ответила Таня.

Парень забрал тюки с одеждой и перенес их в комнату.

– Крутизна! – сказал он, развернув камуфляжные штаны и куртку. – И размерчик мой. А вы как барышни с картинок. Круто, круто, не грузитесь. А мама твоя где?

– В смысле? – не поняла Дарья.

– Я зашел, ее нет. Думал, она с вами.

Дарья и Таня переглянулись.

– Вот беда… – Дарья закусила губу. – Что-то задумала.

– И не здесь, – со вздохом заявил Лис.

– Что?

– Пулеметную очередь я слышал, вот что.

– Ошибся, – Таня покачала головой. – У меня слух острый, ни хрена я не слышала.

– Вы внизу были, а я на балконе.

– Какая разница? Городок небольшой, тут если бы стреляли из пулемета, везде было бы слышно. От края до края.

– Говорю же, не здесь! Идемте.

Он вывел девушке на балкон, и показал на другой городок, расположенный в нескольких километрах к западу.

– Бинокль! – неожиданно воскликнула Таня.

– Он же у тебя вроде… – насторожилась Дарья.

– Был у меня, в том и дело! Но перед сном Инга у меня его забрала, мол, чтобы мне не просыпаться ни свет ни заря. Где он?

– Нет его, – сообщил Лис. – Я заглядывал в ее комнату.

– Кажется, я знаю, что она придумала, – сокрушенно произнесла Дарья, сев на корточки и облокотившись спиной о бетонную стену. – Решила подвиг Змейки повторить.

– При чем тут бинокль? – не сообразил Лис.

– Да при том! – Таня махнула рукой. – Вот черт! Линзы блестят на солнце! Она взяла его и ушла в тот город на западе. Понял? Чтобы Шамиля увести туда.

– Отвести от нас, – уточнила Дарья.

– Одна? Зачем? – поразился парень. – Встретили бы их вместе, дали бы по ним из пулеметов.

– Ага… На словах… – Таня фыркнула. – Вам, парням, только бы яйцами позвенеть. Она не дура, понимает, что без потерь бы не обошлось. А потери – это кто-то из нас. Может, Дарья. Понимаешь?

– Она решила устроить на них засаду.

– Скорее устроила, – осторожно поправил Лис. – Очередь я услышал, когда вы еще гуляли.

Западный ветер принес издалека гулкий хлопок.

– Граната, – определила Таня. – Осколочная, не шумовая.

– Долго как держится! – восхитился Лис.

Дарья на него так посмотрела, что тот предпочел виновато опустить взгляд.

Больше никаких звуков не было.

– Стоп… – Танино лицо изобразило удивление. – Погодите! Но тележка же на месте! Мы с Дашей когда выходили из дома, она стояла в кустах, я обратила внимание.

– Она ночью, пешком, – уверенно заявила Дарья, – чтобы добраться к утру.

– Как Янычар! – Лис вспомнил легенду об основателе Крепости. – Он ведь ее учил, точно…

– И что будем делать? – упавшим голосом спросила Дарья. – Эх, мамочка, мамочка…

– Ничего мы не можем сделать, – жестко ответила Таня. – Пойдем, я тебя в кровать уложу.

– Нет, я в порядке, – соврала Дарья. – Не хочу оставаться одна.

– Может, она их перебьет да вернется, – Лис попытался приободрить Дарью. – С еще одной тележкой, кстати.

Но Дарья понимала, что это пустые слова. Хорошо, если маме удастся перебить хотя бы половину преследователей, хотя бы один из оставшихся трех экипажей. Это уже будет много. Это уже повысит шансы отбиться от оставшихся.

Но время шло, ничего не менялось.

– Светлая ей память, – неожиданно для всех произнесла Дарья.

Ей никто не ответил. Времени действительно прошло предостаточно. Если бы Инга была жива, она бы уже возвращалась. Или под кайтом, или катила бы тележку. Но ее не было. И питать иллюзии по этому поводу было не только бесполезно, но и губительно.

– Так, собрались! – чтобы отогнать подступившую тьму отчаяния, Дарья решила взять на себя роль командира.

Ей никто перечить не стал, хотя Лис был парнем, и эта роль, в общем-то, по неписанному правилу принадлежала ему. Но то было правило, придуманное в Крепости. Тут рождались другие. И подвиг Инги неизбежно повысил в глазах друзей авторитет ее дочери.

Когда рассказали все Варе, она не удержалась от слез. Но Дарья, сама готовая разреветься, пресекла несвоевременное проявление эмоций.

– Всех она перебить не сможет, – заявила она. – Один или два экипажа останутся. Надо будет оказать им теплый прием.

– Тогда лучше никуда не ходить, – посоветовала Таня. – Займем позицию на крыше и обстреляем их из пулеметов на подходе к окраине. Их тоже что-то долго не видно.

– С силами собираются, планируют операцию, – прикинул Лис.

Воспользовавшись боевым опытом Тани, Дарья велела перенести все пулеметы на крышу и занять там позицию так, чтобы всю огневую мощь направить в западном направлении. С крыши было хорошо видно, что города соединены между собой неплохо сохранившейся асфальтовой дорогой, но при западном ветре двигаться по ней курсом фордевинд противник не сможет, значит, людям Шамиля придется идти бакштагом, галсами, по чистому полю, заросшему травой и кустарником. А это сделает их более удобной мишенью.

Но через час ребята с удивлением увидели совершенно другую картину. Вместо двух, или даже трех экипажей под кайтами, в их сторону напрямик, пешком, ломилась довольно большая толпа, не меньше ста человек. Он выстроились клином, острием к противнику, и двигались довольно быстро.

– Мутанты, – сразу сообразил Лис. – Люди с такой скоростью бежать не смогут.

– Днем, без дождя? – удивилась Дарья.

– Да, странно… – с задумчивым видом произнесла Таня. – Если только они не прут за приманкой.

– Какая, к чертям, приманка? – Варя не упустила возможности поддеть Таню. – Кайтов нет! Хочешь сказать, что кто-то из людей Шамиля бегает пешком быстрее мутантов? Бред…

– Они могли зверя пустить! – предположил Лис. – Поймали кого-то…

– Ага… – Варя не стала скрывать иронии. – И он бежит точно в заданном направлении. Да и нет тут зверей. Никаких признаков. Разве что зайцы.

Неожиданно для всех Таня выскочила из квартиры и помчалась вниз по лестнице.

– Ты куда? – вдогонку ей крикнула Дарья.

– Бинокль! – гулко донеслось с лестницы. – Я видела магазин!

Минут через пятнадцать, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, Таня вернулась, обвешанная большими и мощными биноклями, не чета тому, что был у них до того. Разобрав оптику, ребята прильнули к окулярам. Через мощные системы линз сразу стало видно, что происходит. К городу действительно мчалась, поднимая пыль, толпа мутантов. Но клином они выстроились не просто так, а в попытке догнать ускользающую добычу. Особи посильнее вырвались вперед, послабее отстали, что и создавало иллюзию осмысленного строя. Но на самом деле они гнались за Шамилем, который, держа руль одной рукой и закинув автомат за спину, улепетывал от них на велосипеде.

– Поверить не могу, – прошептала Варя.

– Выходит, Инга их всех перебила! – воскликнул Лис. – Раз у Шамиля не осталось союзников, кроме мутантов! Одного мы его накроем легко!

– А мутанты? – покосилась на него Дарья.

– Сожрут его и вернутся к водоему, – парень пожал плечами. – Скорее всего.

– А если нет? – нахмурившись спросила Таня. – Солнце шпарит. Твари не любят бродить по жаре. Они предпочтут остаться тут, в тени деревьев, в подвалах, чем переть обратно через поля. Это во время дождя им проще вернуться к водоему. А сейчас – нет.

– Еще зависит, где они догонят Шамиля, – с недоброй усмешкой произнесла Варя, подстраивая окуляры бинокля. – Что-то мне подсказывает, что его надолго не хватит.

Вид у Шамиля, правда, был ошалевший. Грозный некогда военачальник, имевший обыкновение в прямом смысле слова высасывать глаза проштрафившимся подчиненным, теперь, весь в мыле, вытаращив глаза, накручивал педали, стараясь хоть немного оторваться от мутантов. Чтобы их привлечь, ему пришлось прокатиться на велосипеде за западную окраину, где располагалось небольшое изрядно высохшее водохранилище, в котором обитали твари. Они, завидев потенциальную добычу, выбрались из воды и с азартом устремились за ней, так как в округе им давно ничего живого не попадалось. Их не остановило ни солнце, ни отсутствие дождя или других водоемов поблизости. Они просто хотели жрать. Неистово.

Когда толпа примерно из двух сотен особей зашевелилась и полезла из пруда, как переварившаяся каша из котелка, Шамиль изо всех сил наступил на педали, и помчался обратно, на восток. По дороге мутанты начали драться между собой, и это их замедляло, несмотря на близость воды, из-за чего Шамилю даже приходилось останавливаться и с нетерпением ждать, когда его новое воинство продвинется вперед.

Но вскоре ситуация поменялась. Самых слабых перебили, или они отстали, а те, что покрепче, вырвались вперед. Движение голодной орды стало более согласованным, а заодно и ускорилось. Шамиль поднажал. Потом поднажал еще и понял, что быстрее не может. Однако его усилия не способствовали отрыву, наоборот, передний фронт мутантов становился все ближе и ближе. И тут Шамиль испугался. Не гибели, ее он уже бояться устал, а того, что мутанты доберутся до него, сожрут и вернутся обратно в водоем, не выполнив той миссии, которую он на них возложил. Страх придал сил, но не настолько, чтобы это могло кардинально решить ситуацию. Оставалось надеяться лишь на падение скорости тварей при удалении от воды, что наблюдалось всегда. Впрочем, когда Шамиль выехал на старую асфальтовую дорогу, педали крутить стало легче, и мутанты перестали его догонять с прежней скоростью.

В городе стало еще легче. На узких улочках толпе тварей становилось тесно, они тут же начинали между собой драку, что дало Шамилю возможность вырваться немного вперед. Когда же, пронзив город с запада на восток, он выехал из него по дороге, ведущей в следующий населенный пункт, оказалось, что мутантов осталось едва половина от начального числа. Самые слабые либо получили значительные повреждения в драках, либо просто отстали вдали от воды и разбрелись по темным подвалам домов, где можно было набраться сил и вернуться обратно к водохранилищу, дождавшись ночи.

Но к этому времени, накручивая педали почти на пределе сил, Шамиль изрядно выдохся. Мутанты тоже находились не в лучшей форме под лучами солнца, так что на какое-то время скорость охотников уравнялась со скоростью жертвы. Но хотя по асфальту колеса катились неплохо, Шамиль не мог долго держать предельную скорость и все более замедлялся, обливаясь потом и кряхтя от боли в руке.

– Если сожрут его до середины пути, то вернутся к ближайшему городу, чтобы до ночи отлежаться в подвалах, – сказала Вика. – Если же после середины, то им будет ближе до наших домов. И тогда у нас могут возникнуть большие проблемы.

– Да, если вся эта орава разбредется по городу, мы носа высунуть не сможем, – согласилась Таня. – А жрать-то хочется…

– Ты на одном подкожном жире сможешь пару недель прожить без вреда для здоровья, – хикикнув, ответила Варя. – Это нам с Дашей будет туго.

Таня лишь плотнее сжала губы. Огрызаться не было никакого желания.

– Может, из пулемета по нему шмальнуть? – Лис опустил бинокль и вытер вспотевшие ладони о штаны.

– Далеко, – Дарья покачала головой. – Километра три.

– Так патронов до фига, пристреляемся…

– Нельзя! – остановила его Таня. – Так, может, его догонят, сожрут и вернутся. А если начнем палить, твари запомнят, откуда выстрелы, слух-то у них такой, что волноваться не надо. Ну и начнут штурмовать. По деревьям залезут в окна и устроят нам тут…

– Не нравится мне развитие ситуации, – призналась Дарья. – Хоть бы он навернулся с этой своей фигни.

– Если до сих пор не навернулся, то и не навернется, – пробурчала Варя. – Надо ближе подпускать и садить из пулеметов.

– Ближе, это значит, что если мы и пристрелим Шамиля, то мутанты все равно попрут к нам, – со вздохом заметила Таня. – Они уже половину пути прошли. Назад не вернутся до ночи.

– И что делать? – Дарья глянула на нее с надеждой.

– Да хрен знает… – Таня лишь пожала плечами. – Честно говоря, мне кажется, что пипец нам. Это если честно. Твари нас заблокируют в здании, и подохнем мы тут, или Лис нас всех поубивает и сожрет.

– Сдурела? – покосился на нее парень.

– С тебя начнет, кстати, – Варя хихикнула. – Ты самая жирненькая.

Дарья задумалась. Что делать, она тоже не знала. Но мысль о том, что мама погибла напрасно, пытаясь их защитить, не давала ей успокоиться. Именно благодаря этому мозг девушки работал на повышенных оборотах, пытаясь найти хоть сколько-нибудь приемлемое решение.

– Надо их встретить, – твердо заявила она.

– Что? – Варя глянула на нее как на сумасшедшую. – Внизу, что ли? Сотню мутантов? С Шамилем во главе? Да ты трехнулась. Сама иди!

– Одна не пойдешь, – уверила Дарью Таня. – Я с тобой.

– Ты-то чего? – нахмурилась Варя.

– Да хотя бы в пику тебе, – честно призналась Таня. – А то ты начинаешь меня уже потихоньку злить.

– Я с вами! – Лис, не раздумывая, взвалил пулемет на плечо. – Все равно мне без Дарьи не жить.

Никто не понял, шутит он или за самоиронией крылась глубокая правда. Варя, сделав лицо мрачнее тучи, взяла автомат и направилась вниз по лестнице следом за остальными.

По улице пришлось мчаться бегом. К счастью, Лис проявил изрядную сообразительность, догадавшись выкатить из кустов тележку, нагрузить ее вооружением и катить, а не тащить все на себе. Всем вместе, забыв о разногласиях и согласовав усилия, это было сделать гораздо проще. Тележка по асфальту катилась легко, иногда подскакивая на кочках из травы, пробившейся через трещины. Начавшейся жары никто старался не замечать, хотя все обливались потом. К счастью, встречный ветер обдувал взмокшую одежду, остужая разгоряченные тела.

Когда выскочили на окраину, до Шамиля оставалось меньше километра, а до преследующих его мутантов метров на сто больше. И этот разрыв заметно сокращался.

Таня взяла с тележки автомат и вскинула к плечу, пытаясь прицелиться.

– Не трать патроны, – посоветовал ей Лис. – И далековато, и мутанты его один фиг догонят. А как начнут жрать, мы по ним и постреляем маленько.

Таня опустила оружие и помогла выставить тележку на выбранную огневую позицию. Лис молча, деловито, установил пулемет на турель. Дарья поняла, что все они приготовились умереть. Она и сама ощущала нечто похожее, какой-то особый кураж, который овладевает от обреченности. Но в то же время, она отдавал себе отчет, что у нее другая задача. Ей надо выжить. Хотя бы затем, чтобы гибель мамы не стала напрасной.

– Лис, мы как закончим, сгоняем с тобой под кайтом в тот город, – сказала она, чтобы вывести друзей из охватившего их состояния.

– За тележкой? – Лис охотно принял такую игру.

– Да. На одной не уехать дальше. И, может, маму найдем. Надо похоронить.

– Нет, я его все же хренакну… – Таня снова подняла автомат. – Руки так и чешутся. Прям не могу…

– Метров пятьсот, – прикинул Лис. – На спор не попадешь с первого выстрела.

– Ха! – ответила Таня, наводя прицел на улепетывающего от мутантов Шамиля. – На что спорим? Давай, если попаду, с тебя секс со мной. А?

– Не… – Лис рассмеялся. – Это вы, барышня, хватили через край. Пуля-дура, вдруг случайно попадет, а мне потом отдувайся. Даша, а ты не хочешь пальнуть на спор?

– Иди ты, пошляк… – Дарья скривилась. – Слюни подбери.

– Может, мне стрельнуть? – задумчиво спросила Варя. – Вдруг попаду…

– Ну, с тобой я еще готов поспорить на это, – Лис рассмеялся.

От этих шуточек общее напряжение рассеялось, сменившись разумным боевым задором.

– Дай автомат! – Варя бесцеремонно взяла оружие из рук Тани и устроилась с ним на тележке, используя дугу каркаса в качестве упора.

– Э, стоя же вроде решили! – сама не зная, зачем, воскликнула Дарья.

– Не было уговора! – пробурчала Варя, наводя прицел.

Она уже готова была выстрелить, но в этот момент Шамиль, вынужденный все больше усилий прикладывать к вращению педалей, да еще держась за руль только одной рукой, потерял равновесие, вылетел из седла и покатился кубарем, всем весом упав на поврежденную руку. Взвыв от боли, он вскочил на ноги, Варя выстрелила, но промахнулась, так как Шамиль согнулся пополам, пытаясь прижать руку к груди.

– Промахнулась, – с довольным видом констатировала Таня.

– Вот же выродок… – прошипела Варя. – Такой шикарный вечер мне испортил.

Увидев приближающихся мутантов, Шамиль все же не смог справиться со страхом и дал волю чувствам. Обезумев, он рванул вперед, забыв про брошенный велосипед.

– Отсекайте их огнем! – кричал он, спотыкаясь.

– Я бы ему лучше яйца отсекла, – ответила Варя и дала короткую очередь.

Несколько пуль ударили в землю, одна пробила Шамилю голень. Взвыв от боли, он снова шарахнулся на асфальт, и снова на поврежденную руку.

– Да… – Лис поморщился. – Не хотел бы я так умирать.

– За маму… – произнесла Дарья, забрав у Вари автомат. – Больше никакой стрельбы! Пусть получит то, что заслуживает.

Шамиль снова вскочил, попробовал скакать на одной ноге, но догнавшая волна мутантов смела его. В воздух полетели оторванные руки, взмыл густой фонтан крови.

– Вот теперь, огонь! – приказала Дарья.

– Только по секторам! – поделилась боевым опытом Таня. – Разделите фронт на четыре равных сектора и обрабатывайте каждый свой!

Загрохотали автоматы и пулеметы, гильзы со звоном посыпались в дорожный кювет на каменистую почву. Но пули такого калибра, хотя и способны свалить с ног человека, мутантам заметного вреда не причиняли. Попадая в грудь, в живот, в конечности, они прошивали тела навылет, но останавливающего действия не оказывали никакого. Лишь меньше десятка тварей, кому пули случайно попали в сердце или голову, попадали в траву, и тут же их стали пожирать сородичи. К счастью, это замедлило продвижение толпы.

– Не палите впустую! – выкрикнула Таня. – Смотрите на рикошеты и поднимайте огонь так, чтобы бить по головам!

Второй залп вышел лучше. Лис взял хороший прицел и прошелся двумя длинными пулеметными очередями по головам мутантов. Те падали, оставляя в воздухе небольшие облачка мелких кровавых брызг, похожие чем-то на разрывы зенитных снарядов. Неплохо получилось и у Тани, а Дарья с Варей заметно уступали им в эффективности, из-за чего потери в их секторах оказались несравнимо выше.

– Вы только патроны зря тратите! – прикрикнула на них Таня. – Лис, давай на два сектора, а вы отойдите!

– Есть! Варя, ленту подавай!

Девушка отбросила автомат и поспешила на помощь Лису. Но разделение толпы мутантов на два сектора обстановку улучшило мало. Хотя патроны и не тратились попусту, но в два ствола не получалось обеспечить нужную плотность огня. Мутанты убывали куда медленнее, чем хотелось бы, их оставалось больше сорока особей.

– Оставьте мне середину! – крикнула Дарья. – Бейте только по флангам!

Чтобы сделать свой замысел очевидным, Дарья выхватила шашку из ножен и шагнула вперед. Варя, поняв, что она задумала, схватила мачете и встала рядом. До наступающей орды оставалось не больше двухсот метров. У Тани заклинило автомат, и она схватила новый, сразу дав удачную очередь. У Лиса кончилась лента. На перезарядку времени не было, но имелся второй пулемет. Ставить его на турель времени тоже не оставалось, так что Лис принялся молотить с бедра, чуть приподняв ствол.

За оставшееся до прямого столкновения время им с Таней удалось выбить еще около двух десятков тварей, но остальные, преодолев оставшееся расстояние, втянув руки, хрипя и роняя слюну, бросились врукопашную. К счастью, Таня успела сменить магазин, перевела автомат на одиночный огонь и принялась бить тварей в упор, быстро переводя ствол с одного лица на другое. Лис спрыгнув с тележки, с короткой дистанции выкашивал тварей пулеметным огнем.

А Дарья, уже ничего не воспринимая вокруг, кроме напирающих на нее тел, пустила в ход острую, как бритва, шашку. Она рубила яростно, беспощадно, вкладывая в удары всю накопившуюся злость на тяготы путешествия, на пот, который до сих пор не удалось смыть, на голод, ставший уже привычным, на страх, на боль в изможденных мышцах, вкладывала в удары все испытанное отчаяние, всю тоску о потерянной маме… Но вкладывала она в них и надежду, что еще удастся испытать нечто такое, после чего и умереть не страшно. От каждого удара ее остро отточенной шашки в воздух вздымались брызги кровавых капель, словно она не тела рубила, а разбрасывала с клинка яркие ягоды клюквы. Те падали на асфальт и катились по пыльной поверхности, долго не превращаясь в лужицы.

А потом рубить стало некого. Дарья опустилась на корточки, боясь оглянуться, так как понимала, что хотя бы одного человека они потеряли в этой мясорубке. И она боялась подумать – кого именно. Но если выбирать… Нет, эти мысли прочь!

Она оглянулась, но все были живы, только все с ног до головы заляпаны кровью.

– Ни хрена себе! – оценила работу Таня, присаживаясь на край тележки. – Справились… Охренеть…

Варя уселась прямо в траву, вонзив мачете в землю.

– Мы с тобой вроде в тот город собирались, – напомнил Лис, хотя сам едва мог стоять на ногах. – Отдохнем немножко и двинемся. Потом еще по магазинам надо будет пройтись, тут до фига чего ценного.

Дарья легла на спину. Над ней плыли в небе редкие кучерявые облака.

Часть вторая

Другие сны

Глава 1

Мост, соединявший Европу и Азию, пересекли без проблем. К соленой воде мутанты относились без всякого фанатизма, предпочитая ей пресную, а потому ожидаемых с тварями проблем на морском берегу не оказалось. За спиной осталось две тысячи километров, преодоленных в основном по сухим и безлюдным донецким степям.

Тележки пришлось бросить после бури, когда разорвало один из кайтов, а запасных уже не осталось. Из-за этого решили оставить и все оружие, кроме шашки, лука и стрел. Отбиться от мутантов, если они нападут по пути, столь скудным арсеналом было невозможно. Хотя по большому счету в случае масштабного нападения шансов все равно не было. Усталость отняла не только силы, но и волю, а без нее ни о какой победе не могло быть и речи. Поэтому, чтобы попусту не нагружать всех бесполезным грузом, добавляя никому не нужной боли в их последние дни, Дарья приказала оставить лишь лук. Он много не весил, Таня готова была его на себе тащить, зато мог помочь добыть пропитание. Шашку же бросить, Дарье было просто жаль. Она ее несла на поясе сама и готова была это делать, пока не свалится замертво.

Жара нарастала, и хотя путники страдали от нее меньше, чем от усталости, Дарья вдруг подумала, что понимает птиц, которые не живут всю жизнь в райских теплых краях, а совершают тяжелые и опасные перелеты. Нет такого места, где всегда было бы хорошо. Райские острова – это не более чем миф, выдуманный насквозь промерзшими северянами. На райских островах тоже бушуют тайфуны, их заливают тропические ливни, над ними свистят ураганы. Райскими эти острова казались лишь досужим туристам старого времени, приехавшим ненадолго сменить обстановку и погреться, когда дома зима. А жители этих островов, с отвисшими от недоедания и рахита животами, так же очумели бы, наверное, попав в Сибирь, где не жарко, где рыбы столько, что она выпрыгивает из реки, а добыв одного лося, все племя может прокормиться неделю.

Хорошо там, где нас нет. Когда Дарья впервые прочла такое в книге, ей показалось, что фраза написана про нее. Мол, хорошо где-то там, за пределами Крепости, где женщины живут как в старом мире, наравне с мужчинами, а не только выступают в роли инкубаторов для их спермы. Но теперь она понимала, что просто однобоко смотрела на вещи. Исключительно со своей колокольни. Имелось в виду другое, имелась в виду, скорее всего, извечная человеческая тяга к перемене мест, а если шире смотреть, то к перемене состояний.

Чего бы ни достиг человек, оно рано или поздно, порадовав какое-то время, становится привычным и обыденным, в нем проявляются недостатки, которые со временем начинают бесить. И это касалось не только места, а вообще всего. Люди потому и не могут долго ощущать себя счастливыми.

Дарья подумала, что счастье образуется лишь на стыке двух разных состояний, и нигде больше. Само состояние, каким бы приятным или полезным оно ни было, радует лишь, когда наступает. А потом приедается, и хочется чего-то другого. Чаще того, чего еще никогда не было, чего ты еще не переживала ни разу. Но иногда, хоть и редко, хочется вернуться в уже пережитое состояние.

Вспомнились дни, когда беглецы выехали в сухие, но нежаркие причерноморские степи, где почти не было ни мутантов, ни диких. Вот туда бы вернуться. В то место и в то время. Вернуться и остаться там навсегда. Жаль, что мамы к тому времени уже не стало. Возникает вопрос – почему никто даже не подумал остаться там? Ведь всем, всем без исключения было там хорошо. И погони уже не было. Что погнало вперед? Ответ прост. Погнало всех вперед вечное, неизбывное желание перемен. Потому что всегда кажется, будто там, в будущем, ждет нечто лучшее, чем сейчас. И так всегда. Люди так рьяно стремятся к счастью, что почти всегда пролетают мимо него, не успев вовремя остановиться.

Пить хотелось до одури. Но если где-то рядом руины большого города, то любой водоем с пресной водой является обиталищем сотен мутантов. А Дарья почти никакого понятия не имела, где пролегал их путь, были рядом города или нет. Она понимала, что путь пролегает где-то западнее Черного моря, это наверняка. Но для более точного ориентирования не было никаких средств. Кругом тянулись холмы, поросшие ковылем и сухой травой, иногда попадались поля, некогда сельскохозяйственные, судя по четкости геометрии, а теперь покрытые зарослями дикого лука. Однажды пришлось спускаться по склону холма, на котором росла лаванда. Она уже отцвела по большей части, но кое-где цветки еще оставались. Запах там был восхитительный, порхали здоровенные, с ладонь, бабочки, которых Дарья никогда в жизни не видела, но ей было не до красот, как и остальным. На востоке, в нескольких километрах ближе к мору, можно было различить то ли лесополосы, то ли заросли кустарника. Инга подумала, что лучше сразу начать забирать туда, так как к ночи может понадобиться топливо для костра, а сухая трава для этого мало годится.

– Можно понести твою шашку? – осторожно спросил Лис, не желая обидеть Дарью.

Девушка молча отдала ему свою ношу. Губы от жажды потрескались так, что говорить не возникало ни малейшего желания.

Все познания Дарьи в географии ограничивались оставшимися в памяти картинками из атласа и схемой, которую перед смертью мама начертила в дорожной пыли. Никто, кроме нее, вообще не умел читать да книг, скорее всего, в руках никогда не держал. Но что толку сейчас от такого доморощенного образования.

– Сдохнем мы тут, – уверенно заявила Варя. – Никаких сил нет идти. Зачем мучиться? Может, останемся тут и хоть помрем спокойно?

Она присела на камень среди колышущегося ковыльного поля и размотала тряпичные обмотки, заменявшие пришедшую в негодность обувь. Ступни были истерты в кровь.

– Не пойду я больше никуда, – заявила девушка. – Столько боли, и все напрасно. Куда бежали, зачем бежали, от чего бежали… Если бы хоть на Готланд, я бы еще поняла. Там вакцина, там можно было бы прожить долгую жизнь. А так… Мучились, мучились и все равно мутируем или сдохнем. Лучше бы я в Крепости осталась.

Таня улеглась рядом с ней, перевернулась на спину, сорвала сухую соломинку и сунула ее в рот.

– Весь мир такой, – уверенно заявила она. – Иди не иди… Нет разницы. Всюду теперь правит воля мужчин, всюду мутанты, всюду дикие. Все тебя хотят либо сожрать, либо убить, либо изнасиловать. Я тоже не пойду дальше. Тут хоть мутантов нет. И руин городов не видно. Может тут была безлюдная местность. А если так, то можно найти озеро или реку без мутантов. Что человеку нужно, кроме воды? Только еда. Но где озеро, там птица и рыба. Зачем нам чужое поселение? Сделаем тут свое. Много ли нам осталось? Тут тепло, наверное, и зимы не бывает. Кажется жарко, но это потому, что мы устали и пить хотим.

– Ладно, – Дарья не стала спорить. – Я вас не гоню никуда. Давайте, сделаем остановку. Ну… Или совсем останемся. Ни в чем я уже не уверена. Наверное, тут действительно не хуже, чем в других местах.

Лис взял лук со стрелами и сообщил, что пойдет поискать водоем. Судя по обилию растительности на востоке, как ему казалось, вода тут должна быть. А безлюдная местность давала надежду, что мутантов могло и не оказаться. Примерно в трех километрах к юго-западу виднелся довольно высокий холм, так что Лис направился к нему, чтобы лучше осмотреть окрестности.

Дарья улеглась в траву рядом с Таней. Небо было ясным – ни облачка. Ветер играл седыми метелками ковыля, отчего по полю словно гуляли серебристые волны. Над лицом то и дело пролетали какие-то насекомые, в траве звенели цикады. Все тело ныло от усталости, а тут – отдых. Постепенно начал наваливаться сон.

Дарья так и не поняла, заснула она или нет, когда ее из забытья в реальность вернул лай собак. Еще не осознавая толком, что происходит, она поднялась на корточки, осмотрелась, но ничего нового не заметила. Снова послышался лай. Дарья обернулась и увидела удаляющуюся колонну людей, человек тридцать парней, вооруженных саблями, алебардами и ружьями, а также с десяток девушек, в белых халатах, куфиях и с заплечными мешками. Вдоль колонны, резвясь и тявкая, носились туда-сюда пять крупных рыжих собак, а в хвосте неспешно перебирали ногами четыре нагруженных верблюда. Колонна ушла довольно далеко на север и уже через пару минут могла скрыться в долине между холмами.

Сердце забилось чаще. Первой мыслью было спрятаться. В новом мире люди, если чужие, всегда оказывались врагами. А тут еще и арабы, судя по одеждам. Дарья пригнулась и на четвереньках переползла к камню, чтобы продолжить наблюдение из-за него. Таня тоже проснулась.

– Что такое? – спросонья спросила она.

Дарья лишь прижала палец к губам и указала на удаляющуюся колонну.

– Хрена себе… – произнесла Таня. – Там и девчонки есть. Может, окликнем?

– С ума сошла? Порежут нас, и все дела.

– Да мне уже как-то пофигу. Порежут так порежут. А может, и возьмут к себе.

– Кем? – с усмешкой спросила Дарья.

Таня не ответила. Проснулась Варя и тоже подползла к подругам.

– Ого! – воскликнула она, выглянув из-за камня. – Кажись, не заметили. Пронесло.

– А я думаю, надо их окликнуть, – настойчивее заявила Таня. – Одни мы так и так подохнем. А тут есть шанс, что накормят и с собой возьмут.

– Чокнулась совсем уже? – шикнула на нее Варя. – Сиди тихо!

– А то что? – скривилась Таня. – Если дернешься, я тебя в бараний рог скручу.

– Да тихо вы, обе! – осадила их Дарья. – Не будем мы никого окликать. Не забывайте, с нами Лис. А его точно грохнут, при любых раскладах.

– А, ну если любовь-морковь, то да, – усмехнулась Таня. – Но я из-за вашей любви дохнуть не собираюсь.

Она попыталась встать, но Варя ловко сбила ее с ног, а Дарья навалилась сверху.

– Ночью всех придушу! – зло шипела Таня, пытаясь вырваться.

Налетел порыв южного ветра, волны ковыля заиграли резвее, заколыхались от горизонта до горизонта. Две собаки перестали носиться вдоль колонны людей и подняли носы, нюхая воздух.

– Пипец… – прошептала Варя. – Собаки нас, кажись, учуяли.

Псы осторожно сделали несколько шагов на юг, затем снова принюхались и со всех ног понеслись к камню, за которым спрятались девушки. Одна из собак села у камня, другая бесцеремонно подошла к Тане и лизнула ее в нос. Дарья и Варя шарахнулись в стороны.

– Какая здоровская псина! – Таня потрепала пса по загривку. – А вы дуры.

Она показала подругам язык, поднялась в полный рост и отряхнула с платья приставшие травинки. Вторая собака с громким лаем бросилась обратно к колонне и принялась скакать, указывая мордой в сторону камня. Колонна остановилась. Трое мужчин поспешили вслед за собакой к девушкам, на ходу снимая с плеч висящие на ремнях двуствольные ружья старого времени.

– Приплыли, – упавшим голосом заявила Дарья.

Сидящий рядом пес глянул на нее и приветливо завилял хвостом.

Вскоре уже можно было разглядеть лица парней. Они были дочерна загоревшими, как, наверное, и положено у арабов. Остановившись метрах в пяти, ребята с заметным удивлением оглядели девушек. Затем один спросил у другого по-русски:

– Местные, что ли?

– Хрен их знает, – ответил другой. – Но вряд ли они знают русский или арабский.

Дарья рот раскрыла от удивления. Что угодно она была готова услышать от арабов, бредущих с собаками и женщинами на север вдоль моря вблизи Стамбула, но только не чистейшую русскую речь.

– Русский мы как раз знаем, – с довольным видом ответила Таня.

На этот раз челюсти отвисли у подошедших мужчин. Они, похоже, тоже не ожидали такого лихого поворота дел.

– Вот это номер… – прошептал он. – Откуда же вы такие?

– Из Подмосковья, – ответила Дарья.

– Откуда? – лицо парня выразило крайнюю степень удивления.

– Ну, из Москвы, – решила понятнее объяснить Дарья. – Город. В старое время он был столицей России.

– Да я в курсе, что такое Москва, – парень рассмеялся. – Но вы знаете, сколько до Москвы километров отсюда?

– Хотелось бы знать точнее. Но сколько их есть, мы их все преодолели.

– Пешком?

– Нет. У нас были две кайтовые тележки, но мы потерпели аварию. Дальше пришлось топать пешком.

Дарье показалось, что от парней не веет и намеком на агрессию. Да еще и русский знают. Откуда? Опасности вроде бы не было, а любопытство нарастало.

– Меня зовут Дарья, – представилась девушка. – А это Варя и Таня.

– А я Денис.

– Так вы не арабы? – хором спросили беглянки.

– Есть среди нас и арабы, и русские. Это долгая история. А вас всего трое?

Дарья замялась. Первым побуждением было соврать, но она поняла, что это глупо. Ничего доброго вранье не принесет. Лис все равно рано или поздно объявится, и тогда вранье вскроется с непредсказуемыми последствиями.

– С нами еще один парень, – призналась Дарья. – Его зовут Лис. Он за холмом, наверное. Пошел воду искать.

– Вода южнее, – сообщил Денис. – Есть озеро километрах в семи отсюда.

– А мутанты? – решила уточнить Варя.

– Мутантов почти нет. Местность тридцать лет назад тут была пустынная, народу мало. Вот ближе к Стамбулу да. Тамошние озера лучше обходить стороной. Вы вообще без оружия?

– Было у нас оружие. Но пришлось бросить. Осталась только шашка и лук для охоты.

– Пропадете вы с таким снаряжением… – с задумчивым видом произнес Денис. – А куда идете?

Дарья поняла, что хитрить толку нет. Она собралась с духом и начала излагать историю их побега. На том месте, где речь пошла о найденном походном журнале, Денис остановил рассказ и начал выяснять подробности. Сначала это удивило Дарью, но затем все стало понятно. Денис рассказал, как почти тридцать лет назад большая группа выживших предприняла отчаянное путешествие из Сантк-Петербурга в Северную Африку в поисках нового, менее опасного места для жизни. Группу возглавлял спецназовский инструктор, а после его гибели власть перешла к парню по имени Кирилл, который, в отличие от других, не мутировал.

– Иммунный? – уточнила Дарья.

Денис вытаращился на нее, слово привидение увидал.

– Как ты сказала?

– Ну… Иммунный. Не подверженный этой заразе. Как моя мама. Она погибла, спасая нас. Ей было сорок. Ученые из лаборатории делали анализы и определили, что вирус на нее вообще никак не воздействует. Наверное, ваш Кирилл такой же. А я думала, что мама одна такая.

– Мы тоже были уверены, что Кир единственный в своем роде.

– А он сейчас где?

Денис задумчиво почесал переносицу и ответил:

– Это долгая история. Надо вас сначала представить начальству.

– Так ты не главный? – почему-то расстроилась Варя.

– Нет, – Денис рассмеялся. – Я, наоборот, один из самых не главных. Раньше в поселении я был одним из дежурных радистов, а сейчас тоже так, на подхвате, по мелким поручениям. С уходом из поселения для меня мало что изменилось. Идемте.

Он отвел девушек к своим. Оказалось, что там все одинаково хорошо говорят по-русски – и потомки переселенцев из Питера, и потомки арабов. Дарья поразилась, насколько их хорошо приняли. Как своих. Увидев, в каком плачевном состоянии у путешественниц обувь и ноги, подобрали им по размеру мягкие башмаки из козьей кожи.

Возможно, причиной такого радушного приема были общие корни, но трудно было отделаться от ощущения, что эти люди вообще другие, совсем не такие, как в Крепости. По манерам, по открытости, дружелюбности, они скорее походили на маму, чем на любого из виденных Дарьей людей. Неужели то, что ими долгое время правил иммунный, так сильно на них сказалось? Ни агрессии, ни страха. Только целеустремленность в глазах.

За Лисом пришлось идти Дарье. Добравшись она выяснила, что он заметил чужаков с холма, но девушек предупредить уже не успевал, а потому затаился в укрытии до темноты, чтобы потом прийти подругам на выручку и освободить их.

– Освобождать нас точно не потребуется, – уверенно заявила Дарья. – Идем.

– Как-то стремно, – признался Лис.

Весь его жизненный опыт призывал его не доверять никому, кроме своих, да и своим велел доверять лишь в разумных пределах.

– Ну и оставайся тут, – Дарья надула губы. – Я пойду к ним.

– Но зачем? – удивился Лис. – Пусть девчонки идут, если им невмоготу жить одним. Но мы с тобой разве за этим бежали? Разве мы хотели из одной крепости, вполне благоустроенной, попасть в другую, менее устроенную? В чем смысл? Ты хотела свободы, но в любой человеческой стае, в любом племени, клане, анклаве, тебе придется за благополучие платить свободой.

– Так было и в старом времени, – Дарья пожала плечами. – Чем большей безопасности добивались люди, тем меньше оставалось у них свободы. Полиция на каждом углу, камеры наблюдения, цензура. Те, кто выбирал безопасность в ущерб свободе, перебирались в большие города, те, кто предпочитал свободу, будучи готовыми платить за нее риском и неустроенностью, отсутствием под боком врачей и пожарных, тот оставался в деревне или вообще уходил в лес.

– Может быть, – ответил Лис. – Но что бы ты сама выбрала?

Дарья задумалась. Сама перед собой она никогда не ставила такой вопрос. Ей ситуация виделась вообще иначе. Из Крепости она бежала не к свободе в обмен на риск. Из Крепости она бежала от стопроцентной вероятности изнасилования, если уж смотреть на вещи серьезно. То есть она уходила от опасности в меньшую, на ее взгляд, опасность.

– Для меня все не так, – сказала она. – Я не бежала к свободе. Я просто хотела поменять душевную боль, боль от побоев мужа, боль от секса с нелюбимым мужчиной, боль от родов ненужного мне ребенка, на куда меньшую боль в растертых ногах. Вот и все. Тебе, как мужчине, это, наверное, не понять.

– Так зачем же ты, преодолев тысячи километров, хочешь поменять одно поселение на другое?

– Потому что люди, с которыми я только что общалась, совсем не такие, как люди Юсупа в Крепости.

– Ну… Я тоже был человеком Юсупа.

– Они и не такие, как ты, – с вызовом ответила Дарья. – Я тебя не заставляю. Просто пришла сообщить, что я иду к ним. А дальше посмотрим, как сложится. Только если не идешь, лук верни. Он принадлежит Тане. И мою шашку.

Лис нахмурился. Он снял шашку и вернул ее Дарье. Та нацепила ее себе на пояс штанов.

– Хочешь знать, зачем я ушел из Крепости? – спросил Лис, все еще не вернув лук.

– За мной, – фыркнув, ответила Дарья, затем спохватилась и добавила: – Но я очень благодарна тебе за помощь. Без тебя мы бы сюда не дошли.

– Ну… Ладно, идем. Одному оставаться совсем хреново.

Дарье показалось, что Лис решил не говорить задуманного вначале.

Вопреки опасениям Дарьи, Лиса приняли так же хорошо, как и девушек. Эти странные люди, шедшие неизвестно куда и не совсем понятно откуда, действительно разительно отличались от людей в Крепости. Они открыто смеялись, обращались друг с другом как с равными, а девушки, похоже, имели такие же права, как у парней. По крайней мере, на первый взгляд.

Встали привалом, разбили лагерь из нескольких хорошо сохранившихся палаток старого времени. Верблюдов стреножили и пустили пастись. Ближе к вечеру развели костры. Когда все было закончено, командир отряда по имени Рахим пригласил Дарью в палатку на военный совет, состоявший из четырех мужчин. Дениса среди них не было. Дарья уже в подробностях рассказала историю их побега из Крепости, снова упомянула путевой журнал, найденный в брошенной машине, объяснила мотивации последующего выбора маршрута. Так же она поделилась полученным от Дениса знанием, что люди Рахима являются потомками переселенцев из Петербурга.

– Получается, найдя дневник, вы приняли решение двигаться в Северную Африку и искать наше поселение? – спросил Рахим.

– Да.

– Но в дневнике ведь не могло быть указано точное место. Они, когда шли, сами не знали, где обоснуются.

– Мы надеялись, что, преодолев Суэцкий канал, наткнемся на признаки цивилизации.

– Рисковые вы ребята… – Рахим покачал головой. – От Порт-Саида до нашего поселения больше трехсот километров на запад. Через Каир, через Александрию. И никаких признаков нашего присутствия там нет. А вот мутантов вокруг Нила полным-полно. Да и дикие в тех краях сильны и враждебны. Вы бы там точно сгинули, или в лучшем случае попали в плен как наложницы. А парня вашего…

Рахим красноречиво провел большим пальцем себе по горлу.

– Уж насколько мы хорошо знаем эти края, и то шли пустыней, в обход городов, и только потом свернули на Порт-Саид, – продолжил Рахим. – Так что вам сильно повезло. Если бы нас не встретили, долго бы не протянули. А так, милости просим в наш отряд. Места хватит.

– Куда вы идете?

– На Готланд, как и вы думали изначально. В этом мире больше некуда идти.

– Денис сказал, что ваш предводитель, Кирилл, отправился с другой экспедицией в Исландию.

– Денис? – Рахим вздернул брови. – А… Наш радист. Да. Но это безрассудный поступок. Готланд существует, я своими глазами видел человека, прилетевшего оттуда на воздушном шаре. А загадка доктора Вильмана в Исландии, не более чем легенда. Кир всегда был героем. Вот и решил, наверное, погибнуть героем. Но мы выбрали другое. Долгую жизнь, как раньше, у людей старого времени.

Дарья закусила губу.

– Можно я выйду на пару минут? – попросила она.

– Конечно, – Рахим пожал плечами и глянул на других парней из совета, мол, женщины, что с них взять.

Дарья покинула духоту палатки, отошла в сторону от лагеря и уселась в траву. Она едва сдерживала слезы. Ясно было, что ее побег именно сейчас достиг кульминационной точки, когда придется принимать самое трудное и ответственное решение.

Получалось, что весь путь из Москвы до Турции был проделан зря. И мама погибла зря, и Змейка. Все зря. Потому что дальше дороги нет. Не преодолеть им пешком путь до поселения через дельту Нила, населенную мутантами и дикими, не преодолеть им триста километров пустыни. Это нереально. Об этом и думать нечего. И что тогда? Тогда придется присоединяться к отряду Рахима и топать туда, откуда, собственно, и началось путешествие.

Получалось, что решение, к которому Дарья склонила всех, изначально было неверным. Нужно было делать, как говорила мама, идти на Готланд сразу, из Москвы. На тележках под кайтом до Балтики можно было добраться в считаные дни, а там, как мама и планировала, взять любую уцелевшую посудину и добраться на ней до острова, используя тягу тех же буксировочных змеев. А теперь что? Топать обратно?

Отчаяние такой мощной волной захлестнуло девушку, что она ощутила не какую-то мнимую, а совершенно реальную боль под кожей по всему телу. На глаза навернулись слезы, хотелось вскочить и завыть в темнеющее вечернее небо, как воют раненые звери, не в силах вытащить из раны наконечник стрелы. Дарья с трудом удержалась от этого, но сердце все равно бешено колотилось в груди, а слезы текли по щекам.

Таня, Варя и Лис, сидящие возле одного из костров, заметили Дарью. Лис вскочил на ноги, но Дарья помотала головой, мол, не сейчас. Она вытерла слезы подолом платья и вернулась обратно в палатку.

– Все в порядке? – заботливо спросил Рахим.

– Нет, не в порядке, – Дарья села на мягкий пол и положила подбородок на колено.

Мысли метались у нее в голове, пытаясь сложиться в хоть какое-то логически оправданное решение. Ситуация казалась почти безвыходной, потому что ни один из предложенных выходов из нее не годился. И ведь она, именно она сама в эту ситуацию загнала и себя, и подруг, и Лиса. Осознание этого разрывало сердце, и Дарья едва держала себя в руках. Но, в то же время, ее мозг, не желая мириться с таким положением дел, продолжал работать, как лягушонок в крынке с молоком из известной сказки.

И вдруг мысли остановились. С точки зрения Дарьи, это воспринималось так, словно бурный горный поток вдруг за долю секунды замерз, превратился в камень, в монолит, и даже взлетевшие в воздух капли замерли на месте, противореча силе гравитации. И в этой кристаллизовавшейся структуре вдруг отчетливо сверкнула спасительная мысль.

– Вы не дойдете до Готланда, – уверенно заявила Дарья.

Рахим усмехнулся.

– Почему ты так решила? – спросил он.

– Потому что мы уже прошли этот путь. И знаем, что вас ждет.

– Мы уже прошли такие опасности, какие тебе и не снились! – возразил один из трех парней, также входящих в совет.

– Нет, это вам не снилось, что вас ждет впереди! – твердо ответила Дарья. – Вы всю жизнь провели в Северной Африке. Вы вообще знаете, что такое лес?

– Ну… Много пальм… – без особой уверенности ответил Рахим.

Дарья рассмеялась. Слезы так и просились из глаз, но она мысленно стиснула кулаки и не давала им навернуться.

– Много пальм… Нет, ребята. В лесу вообще нет пальм. И когда вы пройдете донецкие степи, когда упретесь в полосу лесов за руинами Белгорода, тогда поворачивать назад будет поздно, а вперед вы не только не сможете пройти, но и сами не захотите. Потому что лес – это три уровня растительности. Внизу трава, вроде той, что сейчас вокруг, но повыше и гуще. Второй ярус – это плотный кустарник, чуть выше головы, через который придется прорубаться, отвоевывая у него каждый шаг. Он ограничивает видимость до пары метров, на полянах до двадцати метров, но не дальше. Третий уровень – сами деревья с раскидистыми кронами. Они защищают лес от солнца, создавая там такую сырость, что мутанты могут спокойно отходить на три, а то и на пять километров от водоема. Вы вообще думали, почему ваш великий Кир покинул Петербург, стоящий прямо на Балтике, и двинулся в совершенно проклятущую даль? Вы понимаете, зачем именно он это сделал?

Парни из совета переглянулись, Рахим задумчиво почесал переносицу.

– Мы об этом не думали, – признался он.

– Они бежали от сырости, от болот и озер вблизи больших городов. Там воды столько, что вы не можете себе даже представить. Вода еще ладно! Но вообразите хотя бы миллион человек. Представляете, как это будет выглядеть на местности? В Санкт-Петербурге на момент заражения проживало более четырех миллионов человек. Сколько из них мутировали? Не меньше миллиона. И весь этот миллион живет, процветает и размножается в болотах, озерах, прудах, каналах, реках, которых не счесть. Они в полной безопасности тридцать лет размножались в канализации и подземных тоннелях метрополитена.

Дарья заметила, как Рахим невольно передернул плечами, представив все это.

– Вы сами пошли на верную гибель, и повели за собой людей. Ваш Кир был прав, он видел леса и болота, он видел огромные мегаполисы. Он оттуда ушел, а вы туда решили дотопать.

– Нет, ну они-то ведь одолели этот путь… – осторожно заметил Рахим.

– Это было тридцать лет назад! – горячо ответила Дарья. – Я нашла их путевой журнал в автомобиле. Понимаете? Тогда еще топливо могло приводить в действие моторы внутреннего сгорания. Люди Кирилла проделали свой путь на бронированных внедорожниках и военных машинах. С пулеметами и пушками. И то несли потери, иначе бы журнал не попал мне в руки.

– Но вы же тоже добрались от Москвы! Вы, хрупкие девушки!

– Мы не хрупкие девушки! – почти не задумываясь, парировала Дарья. – Мы родились и выросли под Москвой, в тех самых лесах, которые вас напугают до икоты, если вы их никогда не видели. Мы умеем определять опасность, не видя ее, по степени влажности грунта, по растительности, по взлетевшим в небо птицам. У нас было оружие и снаряжение старого времени, у нас было две скоростные пулеметные тележки на ветряной тяге.

– На ветряной тяге? – поразился Рахим. – На парусах?

– Нет. Мы используем буксировочных воздушных змеев, кайты, поднятые на стропах выше деревьев. Сами тележки легкие, давление на грунт у них низкое, поэтому они могут при необходимости двигаться по бездорожью. А если совсем уж припрет, можно даже ненадолго оторваться от земли.

– А мы свои буера бросили, когда кончилась пустыня, – признался Рахим. – Они тяжелые, на автомобильных колесах, с картечными орудиями против мутантов. Когда началась трава и заросли, ехать на них стало невозможно.

– И далеко бросили?

– Как пустыня кончилась. На северной границе Сирии.

– Вам надо возвращаться назад, – огорошила всех Дарья. – Или, может, обследовать местность и остаться здесь, организовать свое поселение. Поверьте, я знаю, что говорю. Вы не дойдете до Готланда с такими силами и снаряжением. Вы даже представить не можете, что вас ждет. Если вы говорите, что видели много мутантов, то вы точно не знаете, что такое много мутантов. Много их не в пустыне. Много их в болотах вблизи мегаполиса.

Дарья сама не верила, что ее речь произведет хоть какой-то практический эффект. Ну, кто станет слушать девушку, с которой люди Рахима знакомы всего несколько часов? Но тем не менее все парни в совете, включая Рахима, задумались. Похоже, они действительно не совсем представляли, на что идут, тогда как аргументы Дарьи заставили оценить затею более адекватно.

– Нам необходимо принять решение, – произнес Рахим. – Ступай. И спасибо за ценную информацию.

Дарья поднялась и вышла на улицу. Короткие южные сумерки быстро сгущались до черноты ночи, разбавленной светом трех костров. Издалека, со стороны холма, доносились удары мачете – парни рубили кустарник для костра. Дарья направилась было к ближайшему костру, но из-за палатки неожиданно показался Денис, и настойчивым жестом позвал ее за собой. Из любопытства девушка побрела за ним, поднимая ноги в высокой траве.

– Что такое? – спросила она, когда отошли уже достаточно, чтобы их никто не мог слышать.

– Отличную речь ты толкнула, – Денис поднял вверх большой палец.

– Спасибо…

– А главное, своевременную.

– Это ты о чем? – не поняла девушка.

– О том, что если Рахим не дурак, то ты всех нас спасешь, не дав, что называется, потерять лицо. Садись. Я тебе одну историю расскажу.

Подозревая, что может услышать нечто важное, Дарья послушно опустилась в траву. С востока дул едва ощутимый ветер, принося с собой запах моря. Денис сел напротив, лицом к лагерю.

– Меч у тебя отменный, – он указал на шашку.

– Оружие казаков, – пояснила Дарья. – Знаешь о таких?

– Нет. Но зато я знаю то, чего не знает больше никто. Ты же знаешь про Кирилла? Это дневник его группы ты нашла под Москвой. То, что я знаю, напрямую с ним связано.

– С Кириллом?

– Мы его называли короче – Кир. Он ведь не был предводителем тех людей, которые вышли из Петербурга в Африку. Но идея этого перехода, как гласит легенда, принадлежит ему. А предводителем у них был великий воин. Вадим. Тоже легендарная личность. Уже здесь, в Африке, он погиб. За него главой клана остался его близкий друг. И знаешь, что быстро выяснилось?

– Что Кир прожил больше двадцати пяти лет, – догадалась Дарья. – Как моя мама.

– Точно. Вот тогда все и захотели Кира главарем. Он им и стал. Он помнил старый мир, владел знаниями, научил других, как сделать многие нужные вещи и как использовать вещи старого мира, которые мы находили в Александрии и Каире. Он был хорошим главарем, все так считают. Мы организовали большое поселение в пустыне, далеко от мутантов, где их вообще нет. Пробурили скважины, добывали воду, организовали сельское хозяйство, выращивали коз, овощи, злаки. У нас даже электричество было, его производили самодельные двигатели Стирлинга, работающие от жара горящего мазута или солярки. У нас были парусные буеры, вооруженные пушками, у нас были собаки, закованные в броню с ножами, обученные расчленять мутантов десятками.

– И вы от всего этого ушли? – поразилась Дарья. – Зачем? У нас, когда шел дождь, мутанты вылезали из болот тысячами и сразу брались штурмовать стены. По ним били из огнеметов, из ружей, из картечниц… Это кошмар. Всегда был риск, что твари прорвут оборону и ворвутся в крепость, опустошая все на своем пути. Каждый раз, когда небо затягивало тучами, мы погружались в пучину ужаса.

– Охренеть. А у нас тут тучи – большая редкость. Дней пять в году. Да и то, даже если дождь пойдет, мутанты через пустыню все равно не перли. Шестьдесят километров от Александрии через пески – для них слишком. Наши с ними сталкивались, только когда за чем-нибудь в город на буерах выбирались. За топливом, например, которого мы довольно много расходовали. А так, на самом поселение, мутанты не нападали ни разу. Дикие иногда пытались, но куда им против пушек, стреляющих шрапнелью, и буеров, разгоняющихся до шестидесяти километров в час.

– Наши скоростные тележки под кайтом и быстрее разгонялись, – похвасталась Дарья.

Денис не вызывал у нее и намека на тревогу. С ним так и хотелось пооткровенничать. В Крепости таких парней вообще не было, а тут, похоже, все такие или похожие. Открытые, улыбаются… Жизнь без боли была написана на их лицах. Пусть и короткая.

– Нам быстрее не надо, – Денис отмахнулся. – Зато у буеров грузоподъемность что надо. И воду можно везти, и собак, и людей. Настоящие сухопутные корабли.

Дарья представила яхты с белоснежными парусами, поставленные на колеса. Увидеть бы такое!

– Так что вас погнало оттуда? – недоуменно спросила она. – Это же рай, а не жизнь!

– Не нас… – Денис опустил глаза.

– Кира? – поразилась девушка.

– Да. Понимаешь, в нем очень сильно было одно качество. Самопожертвование. Когда перед ним вставал выбор, он всегда выбирал то решение, идя к которому, он мог пожертвовать собой ради других.

– Точно, как моя мама… Она тоже…

– И вот однажды, во время штурма аэропорта, где было полно топлива, мы нашли выжившего человека, потерпевшего крушение на воздушном шаре, – продолжил Денис.

– Ничего себе! – Дарья такого услышать не ожидала и подалась вперед от охватившего ее ощущения, что вот-вот будет раскрыта важная тайна.

Денис невольно остановил взгляд на вырезе ее сорочки, когда-то переделанной из платья. Девушка даже внимания на это не обратила, так увлеклась.

– Это был мужчина, – не спуская глаз с выреза, Денис понизил голос до глухого таинственного шепота. – Не парень, а именно мужчина. Возрастом около пятидесяти лет.

– Тоже иммунный, как Кир и мама? – Дарья уже и не пыталась сдержать эмоции, ощущая приближение чего-то такого, с чем еще никогда в жизни сталкиваться не приходилось.

– Вот и не угадала! – довольно ответил парень, заставив себя все же отвести взгляд от упругой девичьей груди. – Он прибыл прямиком с острова Готланд.

– Что?! – Дарья вскочила, придерживая шашку на боку, потом спохватилась и снова опустилась на корточки. – Ты видел живого человека с Готланда? Там действительно есть вакцина?

– Не только я. Все в поселении видели Хенрика. Он пришел в себя, рассказал про Готланд. Но его возраст, сама понимаешь, был лучшим доказательством его слов.

– Обалдеть… У меня ощущение, что я сплю… – призналась Дарья. – Честно говоря, для меня Готланд всегда был легендой. Мама в него верила, у нее были какие-то свои доказательства, пусть и не такие прямые, как у вас. Но живой человек… Оттуда…

– Ты про Готланд хоть с детства слышала. А из наших никто вообще не знал о его существовании. Это было как откровение. Всех это выбило из колеи.

– Представляю. К тому же для вас это еще важнее, чем для других.

– Почему? – не понял Деннис.

– Потому что вы жили в раю. У парней в Крепости мысли о мутации редко возникали, потому что доживали до нее только самые крутые командиры и девушки. Остальные гибли раньше, в стычках с мутантами и дикими.

– Наши тоже гибли. Но ты права, до мутации доживало больше половины наших парней. Благодаря Киру наша жизнь сделалась, почти как при старом времени. Сытая, спокойная. И лишь мутация висела над каждым, подобно злому року или божественной каре. И когда все узнали про Готланд, а Кир принципиально не хотел ничего скрывать, идея добраться до «стены Вильмана» овладела многими.

– До «стены Вильмана»? Почему «стена»? – удивилась Дарья.

– Хенрик всем показал фотографии. На них очередь из людей, желавших получить вакцину, стояла вдоль стены с внедренным в нее устройством. Понимаешь, вакцину нельзя вывезти с острова. Никак. Устройство, делающее укол, выполнено в виде модуля, весом сотни тонн, защищенного оболочками из бетона и стали, да еще вмурованное намертво. Ни взломать его, ни транспортировать ни у кого не получилось. К тому же попытки взлома выявили еще и наличие активной защиты.

– Но зачем? Зачем этому Вильману нужно было оставлять вакцину в таком неудобном виде, если он хотел спасти людей?

– Не хотел он никого спасти, – Денис махнул рукой. – В том и дело. Этот Вильман – ублюдок. Именно он создал вирус и выпустил его в мир. Именно на его совести миллиарды погибших и миллиарды мутантов, заселивших Землю. Но никого из нас тогда это не интересовало. Всех одолела эмоция, понимаешь? А эмоция чаще всего сильнее любых доводов разума. Всех, кроме Кира.

– Но ты же говорил вроде, что именно Кир покинул поселение.

– Да. Только он отправился не на Готланд.

Такого Дарья услышать точно не ожидала. Однако, кроме удивления, ее, словно молнией, ударила и другая мысль. Ведь она сама, зная о Готланде, тоже предпочла другой путь. Интуиция?

– Куда же тогда? – осторожно спросила она.

– Понимаешь, нас там так одолели эмоции, что мы упустили главное. Ну, не все мы, конечно. Кир не упустил и его ближайшие соратники тоже. Но основная масса поддалась идее получения вакцины любым способом и любой ценой. Люди реально были готовы топать пешком до Балтики, не имея, как ты верно подметила, ни малейшего представления, что именно ждет их в пути. Но не это главное. Никто из нас не сфокусировал внимание на том, почему сам Хенрик, с огромным риском для жизни покинул Готланд и отправился в неизвестность.

– Это вообще за гранью моего понимания, – призналась Дарья. – Мне трудно понять, зачем вы свое поселение покинули, если могли там жить с водой, едой, не рискуя подвергнуться нападению мутантов и имея возможность отразить любое нападение диких. А как понять человека, добровольно покинувшего Готланд, я вообще не понимаю. Мы рискуем своими короткими жизнями, да и то предпочли бы не делать этого. А он рискнул длинной жизнью, о которой мы можем только мечтать. Я правда не знаю, что его могло к этому подвигнуть.

– Долг перед видом, – коротко ответил Денис. – Готланд – это ловушка для трусов. Для таких трусов, как Рахим, который других подбил, и для таких трусов, кто пошел с ним, вроде меня.

– При чем тут трусость?

– Да при том, что единственная причина была, способная выгнать людей из поселения, это страх перед неизбежной мутацией. Неужели непонятно?

– Но это естественный страх! – возразила Дарья. – Он не имеет отношения к трусости.

– Еще как имеет! Ты просто не все знаешь про Готланд. Готланд с его стеной Вильмана – это ловушка. Ловушка для трусов и дураков. Вакцина Вильмана, как рассказал Хенрик, не уничтожает заразу. Она подменяет ее другой. Да, человек уже не мутирует, доживет до старости…

– Что еще нужно? – удивилась Дарья.

– Но она делает людей бесплодными, – закончил фразу Денис. – Навсегда. Всех.

– Так это даже прикольно! – Дарья улыбнулась. – Можно позволить себе секс, не думая об опасности беременности.

– Опасности? – Денис не понял.

– Ясно, проехали, – отмахнулась девушка. – Данный аспект человеческой жизни находится за пределами понимания мужского мозга.

– Тьфу на тебя, – Денис то ли обиделся, то ли сделал вид. – А как же продолжение рода?

– Думаешь, не найдется кому его продолжить? Чушь. В любом случае у меня нет ни малейшего желания превращаться из человека в человеческий инкубатор. Так что для меня бесплодие, к которому приводит прием вакцины, скорее благо, чем беда. При чем же здесь трусость?

– При том, что есть другой путь.

– Путь куда? – Дарья не стала скрывать иронии. – Для меня хороши те пути в этом мире, которые ведут к безопасности и стабильности, прочь от боли и унижения. Я не хочу драться. Я не хочу никого спасать. Я хочу прожить остаток жизни по-человечески. Как люди жили раньше. Просто прожить. Без стен, без мутантов, без постоянной войны, без того, чтобы быть чьей-то пятой женой на одну ночь, а потом возиться с чужим мне ребенком от чужого мне мужчины. Так что все рассказанное тобой о Готланде лишь приводит меня к мысли об ошибочности выбранного мной пути. Мама предлагала идти на Готланд. Мы находились от Балтики, в начале побега, всего на расстоянии восьмиста километров. На скоростных тележках мы могли преодолеть это расстояние за несколько дней. Потом найти любую лодку и добраться до острова, используя тягу кайта. Но я нашла этот проклятый бортовой журнал… И всех убедила в необходимости отказаться от похода на Готланд. Это я подбила всех на путь сюда. Это на моей совести…

– Успокойся… – Денис протянул руку и положил ее на плечо девушки. – Я сам тебя не понимаю. Ты только что, в палатке, так убедительно отговаривала всех от похода на Готланд, а сейчас жалеешь, что не попала туда.

Дарья не отстранилась, лишь глянула на Дениса.

– Я вас хочу уберечь от той же ошибки, которую совершила сама, – пояснила она. – Дело не в том, что я упустила свой шанс попасть на Готланд, и не в том, куда идете вы.

– В чем же тогда? – Денис не убрал руку, а наоборот, мягко погладил Дарью по шее под длинными волосами, стараясь успокоить.

– В понимании счастья, – негромко ответила девушка. – Пытаясь добраться до какого-то особенного счастливого места, нарисованного их воображением, люди не замечают счастья, которое на какое-то время оказывается рядом с ними. И проходят мимо, в стремлении непрерывно что-то менять. Нет разницы, куда ты идешь. Далеко на север, к Готланду, или далеко на юг, в Африку. Скорее всего, ты уже ошибся. Потому что счастье вообще не снаружи. Оно внутри. Счастье, это не место, а то, как ты относишься к тому, что снаружи тебя. И только. Поэтому способные довольствоваться малым всегда счастливее людей с большими запросами.

– Может, ты и права, – Денис решил, что его рука задержалась на теле Дарьи, и хотел ее убрать, но девушка его остановила, положив ему ладонь на запястье.

– Оставь, – попросила она. – Можешь обнять, если хочешь.

Дениса не надо было упрашивать. В Клане он не был героем, не был великим воином, а был он простым дежурным радистом при штабе. А потому внимание женского пола по большей части обходило его стороной.

– А это парень, что с вами… – Денис посчитал нужным спросить про Лиса. – Ты за ним ходила к холму… Он разве не твой?

– А у вас принято, чтобы мужчина принадлежал женщине? – удивилась Дарья.

– Ну… Нет… Просто я не ожидал, что ты позволишь себя обнять. Ты такая… Ну, независимая. Как амазонка. Были в древности…

– Я знаю, – девушка улыбнулась, довольная таким сравнением. – Ты говорил о другом пути, который выбрал Кир. Что это за путь? И ради чего Хенрик сбежал с Готланда?

– Это части одного целого, – охотно объяснил Денис, присев рядом и обняв Дарью. – Хенрик завладел воздушным шаром и бежал с Готланда, чтобы рассказать о наличии другого пути. В этом как бы и тайны особой не было. Сам Вильман сделал на этот счет надпись, которая высвечивалась на стене перед введением вакцины очередному желающему. Предлагался как бы выбор пути. Один – немедленное принятие вакцины, которая сделает мутацию невозможной, а в нагрузку бесплодие и принудительные работы на благо острова.

– Ого… Этого я не знала. Про работы.

– А это важно?

– Для меня было бы важно. Получить длинную жизнь, и из нее двадцать лучших лет потратить на ишачку. Не знаю. Мне бы это не понравилось.

– Я не помню точно все, что говорил Хенрик, но женщины вроде бы от работ освобождены. Там их мало, и их ценят.

– Понятно, – девушка иронично фыркнула.

– Кажется, мнение о Готланде у тебя снова поменялось? – Денис позволил себе чуть поддеть ее. – Ты во всем такая переменчивая?

– Я же говорю, дело не в моем отношение к цели путешествия, – Дарья обиженно отстранилась, убрав с плеча руку Дениса. – Я просто хочу предостеречь Рахима и вас от опасного путешествия из хорошего места в другое, которое кажется вам лучше прежнего. Но лучше оно или нет, это большой вопрос. Иногда, возможно, оно окажется лучше. Иногда нет. Например, мне казалось, что хуже, чем в Крепости, быть не может. И я готова была поменять Крепость на что угодно, на любое другое место. И ни разу не пожалела о своем выборе. А вот с Готландом все сложнее.

– Это оттого, что у тебя о нем мало информации, – уверенно заявил парень. – Ты думаешь не о Готланде, а оцениваешь свое представление о нем. Когда меняется представление, меняется и ценность цели.

– Наверное… Да, ты прав.

– Хенрик же принес нам информацию из первых рук. Себя самого, возрастом в пятьдесят лет, и снимки. У нас была возможность составить собственное мнение. И у людей Клана, и у Кира. Так вот, Вильман написал на своей стене с вакциной, что есть другой путь. Есть то, что Хенрик назвал «второй загадкой Вильмана». Дескать, где-то в Исландии, есть нечто, что может спасти от вируса все человечество. Но попасть в это место и разгадать «вторую загадку Вильмана» смогут лишь те, кто не принял вакцину.

– Это похоже на какую-то игру, – заметила Дарья.

– Это и есть игра. Вильман маньяк. Ему мало было обречь людей на гибель и страдания, он с ними еще в игру поиграть решил. Хотя сам, наверное, давно сдох. А мы расхлебываем. Но Кир – это Кир. Если бы ты его знала, поняла бы. Он решил рискнуть. Собрал экспедицию в Исландию и отправился туда.

– Скорее всего, мама сделала бы так же, если бы знала про Исландию. Но если он отправился попытать счастье и разгадать загадку Вильмана, то вы почему не остались?

– Сама подумай.

– Ну да. Вакцина. Жить до восьмидесяти лет. Заманчиво. И вы ради этого решили махнуть пешочком от Африки до Балтики?

– Вообще-то мы думали пройти весь путь на парусных буерах. Но оказалось, что буера хорошо ходят только по ровной песчаной пустыне и по асфальту. Стоит им оказаться в траве, в лесу, в горах, они становятся обузой. Их пришлось бросить. Потом мы надеялись на гужевой транспорт, но пока ничего не нашли.

– Почему же не вернулись?

– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Понимаешь, Рахим до предела упертый. Он изначально сказал, когда еще уходили из поселения, что он убьет каждого, кто попытается поднять панику, начнет призывать других вернуться и приводить для этого аргументы. Но об этом думают многие. Просто боятся Рахима. А ты – чужая. Тебя не получится обвинить в паникерстве, так как ты была там, на севере, и знаешь, о чем говоришь. Возможно, тебе удалось поколебать решимость Рахима. Мне так кажется. Но его колебаний мало. Хотелось бы, чтобы он вернул назад либо всю группу, либо хотя бы позволил вернуться желающим.

– Среди которых и ты, – догадалась Дарья.

– Да. Я не боец. Меня в эту экспедицию загнал страх. Но на поверку путь оказался страшнее, чем жизнь до него. Поход на Готланд – большая глупость. По целому ряду причин. Но главная состоит в том, что я могу прожить еще год или два до мутации, наслаждаясь жизнью. А если продолжу путь, то, скорее всего, погибну в дороге, в лишениях и страданиях.

– Да, вероятность вам добраться до Балтики равна ноль целых ноль десятых.

– Многие так теперь думают. Но против Рахима никто не пойдет. Только ты можешь всех спасти. Возможно, и его тоже.

Дарья задумалась. Она не верила ни в судьбу, не в высшие силы, способные управлять человеческими поступками. Но вместе с тем порой в цепочках случайностей явственно просматривалось нечто похожее на разумную волю. Взять хотя бы то, что Дарья, является дочерью иммунной, которая помогла создать Крепость, что тридцать назад спасло очень многих людей. И вот наступает момент, когда самой Дарье предоставляется возможность спасти других людей? Случайность? Закономерность? Как знать. Но Дарья решила не пренебрегать такой возможностью. Даже если Рахим ее за это убьет. Мама не побоялась принять смерть ради других. Чем ее дочь хуже?

– Как я их спасу, если ты сам говоришь, что поколебать решение Рахима мало. Что я еще могу сделать?

– Есть один весомый аргумент. О котором никто кроме меня не знает.

– Ты не решился выдать его Рахиму?

– Да, побоялся. И это меня гложет, но я все равно боюсь. Понимаешь, в самом поселении действовали четкие законы, за исполнением которых следил военный совет во главе с Киром. А тут что? Рахим тут царь и бог. Что захочет, то и сделает с кем угодно. Его побаиваются, его приближенных побаиваются, потому что просто никто не привык к такому положению вещей.

– Зато мы привыкли, – недобро усмехнулась Дарья. – Мы большую часть жизни прожили именно в таких условиях, только у нас вместо Рахима были Юсуп и Шамиль. Раз в сто похуже, уверяю тебя. Давай, выкладывай, что у тебя за аргумент?

– Проблема в том, что никто особо не верил в успех миссии Кира. Именно это дало возможность таким, как Рахим, взбудоражить умы некоторых людей в поселении. Наверное, Кир это понимал. Но его авторитет был силен, пока он сам находился в поселении. А как ушел с соратниками, так в поселении началась возня за власть, и все такое…

– Понятно, – Дарья вздохнула.

– Но для меня все изменилось в одну из ночей. Мы тогда только перебрались через Суэцкий канал в Порт-Саиде и сделали большой привал на несколько дней. Мутантов в округе не было, они все перекочевали к озерам и к Нилу. Диких в тех местах тоже не было, так как они держатся вблизи плодородных зон, где еды побольше. В общем, нам там Рахим предоставил довольно высокую степень свободы. Многие просто отдыхали, кто-то пошел бродить в порт, в надежде найти что-то ценное из вещей старого мира, а я пошел исследовать старые корабли. Ну, я же радист, поэтому меня радиостанции больше интересовали. Но электричества на кораблях давно уже не было, аккумуляторы все разрядились и потекли за тридцать лет, так что я быстро понял, что у меня не выйдет включить одну из мощных станций, чтобы послушать эфир. Но я ошибся. На одном из кораблей оказался рабочий ветрогенератор. Я с ним повозился, запитал от него радиостанцию и давай перебирать частоты. Ничего. Потом наступила ночь, я решил не топать в лагерь, а заночевать прямо в радиорубке. Там дверь стальная – высший уровень спокойствия и безопасности. И, представляешь, когда ионосфера чутка успокоилась, я решил покрутить ручку настройки еще. И вдруг поймал несущую.

– Что? – Дарья в этом не разбиралась нисколько.

– Несущую частоту. Участок тишины, вместо треска атмосферных помех. Обычно это означает, что где-то включена рация. Может, близко, может, далеко. Не понять. Я подождал немного и хотел уже было выключить, как в эфир пошли позывные. Просто тонированый сигнал. Та-ти-та. А следом за этим голос Кира.

– Обалдеть… – прошептала Дарья.

– Я сразу понял, что это запись. В эфире так не разговаривают обычно, на симплексе. Просто скажут пару слов, и слушают эфир. А тут нет. Прошли позывные, и голос Кира начал вещать. Я дословно не помню, но смысл был такой, что Кир добрался до Франции, завладел там паровым катером и прямым ходом двигался в Исландию. На его пути попался дрейфующий корабль, на котором оказалась рация. Он взял там еды, консервов, жидкого топлива для топки и отправился дальше, оставив эту запись. Чтобы те, кто его услышал, не теряли надежды.

– Ну и ну… – Дарью одолевали эмоции. – Но это же все меняет. Если бы ты рассказал Рахиму…

– Он бы меня убил, – уверенно заявил Денис. – Потому что эта информация нанесла бы серьезный урон его имиджу. Сделала бы очевидной поспешность и необдуманность его решения. Подорвала бы веру людей в его безупречность. Он хотел стать новым Моисеем. А тут – бац, и оказывается, что Кир как был спасителем так и остался. Никто не верил, что Кир доберется. Никто. А так выходит, что на его пути, с того момента, как он оставил запись, уже не осталось преград.

– Значит, есть надежда! И об этом должны узнать все ваши. Не только, кто ушел с Рахимом, но и кто остался в поселении!

– Но сообщить об этом можешь только ты.

– Да, пожалуй, – согласилась Дарья. – Другое дело, что и это может не помочь. Если Рахим одержим походом на Готланд, он заявит, что не важно, добрался Кир до Исландии, или нет.

– Я тоже об этом уже подумал, – признался Денис. – Не знаю, как это объехать.

Дарья не успела ничего ответить, как со стороны лагеря ее окликнула Таня. Пришлось откликнуться.

– Что вы тут прячетесь? – спросила Таня, подойдя ближе. – Лис там уже все ногти изгрыз. Думает, вы тут того, динь-динь, трах-тибидох.

– Ему-то какое дело? В жены он меня не брал, и я ему согласия не давала.

– Вредина, – резюмировала Таня. – На самом деле, мне любопытно, о чем вы тут сговариваетесь.

Подумав, Дарья вкратце пересказала беседу с Денисом.

– Ни фига себе… – Таня задумалась. – Так у вас там в поселении клево, наверное. На кой фиг вам убеждать этого Рахима? Давайте свалим ночью по-тихому. Не будет же он погоню за нами высылать. За ночь мы километров десять сделаем. Ты же знаешь дорогу, а Денис?

– Лучше многих. Но мне жаль тех, кто останется. А если большую толпу увести, Рахим рванет за нами. Всех не уведем, у него есть преданные соратники и единомышленники.

– Думать, надо, – произнесла Дарья, вставая. – Хотя… Одна идея есть. Только нужна будет твоя поддержка, Денис.

Она в подробностях объяснила созревший у нее в голове план.

– Проделать это надо будет утром.

– Гениально, – рассмеялась Таня. – Такого хода я от тебя точно не ожидала.

Ночь прошла спокойно. Дарья, Таня, Варя и Лис отказались от места в палатках и предпочли спать под открытым небом, усыпанным звездами. Наутро Дарья потребовала аудиенции у Рахима.

– У меня есть важные сведения для вас! – выпалила она, едва переступила порог штабной палатки.

– Для нас, это для кого? – насторожился Рахим.

– Для вас лично. Это касается вашего личного выживания. До сегодняшнего вечера я не знала, что это важно. Но ночью меня осенило. Я соединила то, что узнала от вас, с тем, что знаю с детства.

– И что же ты узнала здесь?

– Что ваш предыдущий предводитель, Кир, отправился не куда-то, а в Исландию.

– Ну… Да. Это все знают. Что в этом такого? Отправился и отправился. Его дело.

Дарья плохо умела врать. Поэтому ей пришлось не только хорошенько подготовить свое выступление, но и приложить немалое усилие, чтобы нести полную околесицу. Но сейчас это вранье могло спасти много жизней.

– Вы просто не знаете того, что известно каждому жителю Подмосковья. Тридцать лет назад, когда моей матери было десять, в Подмосковье, силами бандитов был сбит правительственный вертолет. И в нем была документация не только о Готланде, но и о том, что вы называете «второй загадкой Вильмана». Никакой загадки там нет. В вертолете были документы, которые четко и ясно указывали, что именно находится в Исландии, во второй лаборатории доктора Вильмана.

– Ого! – Рахим заинтересовался. – И что же?

– Там настоящий антивирус, – не моргнув глазом, соврала Дарья. – Идея доктора Вильмана заключалась в том, что Исландия является труднодоступным местом. И после заражения никто не сможет туда добраться. До Готланда добраться гораздо проще. Он хотел показать всему миру, что все, способные перемещаться, выберут легкий, короткий путь на Готланд, чтобы спасти собственную шкуру, а не долгий и трудный путь в Исландию, где можно спасти все человечество. Там установлена пусковая установка с ракетами, которые распылят над землей штамм, убивающий штамм Вильмана. Навсегда. Без последствий.

– Зачем ему это? Он же просто маньяк? – поразился Рахим.

– Он не просто маньяк. Он игрок. Он хотел показать человечеству, как низко оно пало. Что все выберут простой путь сохранения собственной жизни, а не сложный путь сохранения чужих жизней. Это он поставил своей задачей. Очищение Земли от тех, кого он считал выродками.

– Но он мог просто пустить слух о ракетах, но не ставить их на самом деле.

– Не в его стиле это, – парировала Дарья. – Для него важна игра, а не выигрыш. Он знал, что может ошибаться, что может найтись кто-то, кто все же направится в Исландию. И если таковые нашлись бы, Вильман хотел сыграть с ними честно, так как только таких он и уважал.

– Нда… – Рахим задумался. – Может, у человечества и был бы шанс, да только ни Кир, никто другой до Исландии не доберется. Вот в чем беда. Так что мы приняли решение продолжать путь на Готланд.

– Он добрался! – послышался голос Дениса из-за полога палатки.

– Кто это? – Рахим вздернул брови.

– Ваш радист. У него есть доказательства, что Кир уже в Исландии, на пути к лаборатории Вильмана.

– Заходи!

По мере рассказа Дениса, Рахим менялся в лице. Он понимал, что Денис врать не будет, так как его легко проверить. Достаточно вернуться в Порт-Саид и послушать запись Кира в эфире. Он не мог так рисковать. А раз он не врал, это меняло все. У Рахима банально сработал инстинкт самосохранения, на что Дарья как раз и рассчитывала. Он понял, что если Кир запустит выдуманные Дарьей ракеты с антивирусом, то выжить можно где угодно, по всей Земле, не предпринимая опасного путешествия на Готланд, которое еще неизвестно чем кончится. При этом дорога обратно, в поселение, на порядок безопаснее, чем дорога вперед, хотя бы потому, что по пустыне можно двигаться на парусных буерах, не боясь ни мутантов, ни диких. До буеров же рукой подать. Два дня перехода, не больше.

По большому счету Рахиму предстояло выбрать – выжить, сделав переход обратно, или попытаться выжить, сделав переход через леса и болота до Балтики. И он сделал выбор, исходя из самой сильной мотивации – инстинкта самосохранения. Уже через несколько часов вся колонна, не скрывая радости по этому поводу, развернулась назад, к буерам, оставленным на границе сирийской пустыни.

Глава 2

Пустыня поражала воображение. Было в ней что-то нереальное, как во сне. Жаркое солнце пылало над красноватым, ровным, как стол, пространством, из которого иногда торчали в небо черные скалы с плоскими вершинами. Свежий ветер надувал паруса буеров, которые ровной колонной двигались на юго-запад, к тому месту, где можно было преодолеть Суэцкий канал.

Когда Дарья только увидела буеры, они ее разочаровали. Она ожидала увидеть нечто более внушительное. А тут – просто кустарно сделанные из алюминия и стеклопластика тележки, поставленные на колеса и оснащенные мачтами. Но на ходу они оказались куда лучше, чем выглядели. По ровной пустыне шли они хорошо, мягко, грузоподъемность у них была высокой, каждый буер был оснащен шрапнельным казнозарядным орудием, но главное, они не требовали такого внимания при управлении, как буксировочный воздушный змей. С того глаз не спустить, а тут, выйдя на курс, можно было зафиксировать штурвал и вообще не волноваться ни о чем.

Когда подняли паруса, когда под напором ветра засвистел такелаж из тонких стальных тросов, люди еще больше приободрились. Они не пытались скрыть своей радости, их тянуло домой. Глядя на них, Дарья все больше убеждалась в правильности своего выбора и в правильности всех совершенных поступков. Если бы в поселении было плохо, люди бы с такой радостью не спешили вернуться туда. Вот если бы она была вынуждена вернуться в Крепость, у нее бы такой радости на лице не было. А тут видно было, что люди по горячке совершили ошибку и теперь рады были ее исправить.

И еще пустыня поражала своей безопасностью. Ни мутантов не было видно от края до края мира, ни диких. Еды и воды тоже не было, но в буерах, оказалось, оставили немало воды и солонины, не имея возможности взять это все с собой. Если же учесть, что в поселении были пробурены водяные скважины, имелись плантации, паслись козы, то место обещало быть поистине райским. Особенно для тех, кто выбрался из сырых подмосковных лесов, наводненных мутантами и бандитами самых разных мастей.

Дарья в полной мере осознавала, почему экспедиция, в состав которой тридцать лет назад входил Кир, так стремилась попасть из болотистого Петербурга в сухую и жаркую Африку. Об этом можно было думать, в разумности такого длинного пути можно было сомневаться, но лишь до тех пор, пока своими глазами не увидишь пустыню.

И теперь, когда колонна буеров с надутыми парусами двигалась вперед, Дарья вдруг осознала, что ушла, полностью ушла та боль, которая жила в душе всю ее жизнь. Боль, вызванная страхами, сомнениями, отсутствием всяких надежд. Вспомнилось странное стихотворение из трех строк написанное неизвестно кем на полях путевого журнала, найденного Дарьей на подмосковной дороге. То, что стало последними словами, произнесенными на могиле Змейки.

Я боль забуду.

Травой иль ивой стану

Я в новом сне.

Дарья хорошо знала, что такое боль, но не могла представить состояния, когда ее нет. Что подразумевалось под «другим сном», кто знает? Может, как тогда предположила Варя, другая жизнь, которая, как верят буддисты, станет лучше прежней, если прожить ее праведно. Может, просто другое место, где можно прожить остаток жизни до мутации спокойно и безмятежно, как трава или дерево. Дарье нравился второй вариант. В первый она просто не верила. Хотя… Ведь получалось, что человек, написавший стих на полях журнала, мечтал о том же, о чем мечтала Дарья до побега из Крепости. Но не смог претворить это в жизнь, погиб раньше. А Дарья теперь, хотя и в своем теле, завершает его путь.

«Вот бы Киру удалось сделать, что он задумал в Исландии», – подумала Дарья с надеждой.

Если бы с ним можно было встретиться, то стоило бы, наверное, спросить, не помнит ли он человека, которому было поручено вести тот журнал. Кем он был? Сколько ему было лет, чем занимался до заражения. Почему-то это стало волновать Дарью, а раньше она об этом не думала. Впрочем, прошлое должно оставаться в прошлом. Куда важнее было, что у всех, возможно, теперь появится будущее.

Ветер дул свежий, буеры шли хорошо, выдавая, по снятым с автомобилей спидометрам, от тридцати до сорока километров в час. Это означало, что за сутки с небольшим, если не делать длинных привалов, можно будет добраться до Порт-Саида. Там ребята уже бывали, место – безопасное, и там можно перебраться через Суэцкий канал, после чего двигаться дальше, на запад.

Варя и Лис заняли место в другом буере, так как больше четырех человек тележка, без потери скорости, нести не могла. Дарья и Таня, у которой с Варей отношения так и не сложились, пристроились в буере, которым управлял Денис со своим приятелем Эдом. Дарья к Денису чувствовала растущую симпатию, природу которой сама себе затруднялась объяснить. Да и Денис, похоже, был не против сближения. Когда приятель сменил его на руле, Денис подсел к Дарье.

– В Порт-Саиде хорошо, – он довольно вытянул ноги. – Мутантов нет, диким там тоже делать нечего, они держатся ближе к плодородным зонам. Зато можно наловить свежей рыбы и запечь ее на пальмовых углях.

– От пальмы бывают угли? – удивилась Дарья. – Она же вроде рыхлая!

– Еще как бывают. Увидишь. Но дальше, ближе к Нилу, места плохие. Прошлый раз, когда мы проходили то место, потеряли три буера и десять бойцов.

Дарья вздохнула. Она не стала это озвучивать, но у нее самой резануло по сердцу, что десять человек погибли зря, проходя путем, по которому все теперь возвращались обратно.

– Чего приуныла?

– Людей жалко, – все же призналась Дарья.

– Зато ты остальных спасла, – твердым тоном ответил Денис.

Стало легче. Боль, готовая снова вернуться, отступила на край сознания.

К вечеру колонна начала забирать к западу, и при западном ветре двигаться стало труднее, пришлось лавировать, делать повороты и широкие галсы, чтобы продвигаться курсом бейдевинд в нужном направлении. До Порт-Саида было еще далеко, а потому решили не спешить, сделать привал на ночь, а потом за день добраться до моста через канал. Никто не был против. И хотя каждый спешил побыстрее оказаться в бездумно покинутом доме, но все понимали, что спешка ни к чему хорошему не приведет.

Костров разводить не стали, чтобы не изводить небольшой запас жидкого топлива, точнее той бурды, в которую за тридцать лет превратилась солярка, некогда напичканная присадками, утратившими свои свойства. Поужинали отмоченной в воде солониной, мечтая о свежей печеной козлятине, которой можно будет наесться от пуза на пиршестве в честь возвращения.

В эту ночь Дарья уснула под одним одеялом с Денисом, прямо на палубе буера. Но он, то ли устал, то ли соблюдал приличия, но девушку просто обнял и уснул, прислонившись щекой к ее плечу. А Дарья долго смотрела на яркие южные звезды, до которых, казалось, достает устремленная ввысь мачта буера. Западный ветер свистел в тросах. Дарья подумала, что этот ветер несет запах новой жизни.

Конечно, в любой миг могла начаться мутация, и любой зараженный помнил об этом и держал мысль об этом в мозгу всегда. Иногда в большей, иногда в меньшей степени. Но так, чтобы совсем об этом забыть, это вряд ли кому удавалось. Жаль было теперь мутировать. Когда Кир, что вполне возможно, доберется до «второй загадки Вильмана»…

Дарья невольно усмехнулась, поймав себя на том, что сама же поверила в выдуманную ею историю о ракетах с антивирусом. С одной стороны, хорошо – если сама хоть на миг поверила, другие будут верить тем более. С другой же стороны, глупо пребывать в тобою же созданной иллюзии. И тут же холодок пробежал по спине. А что если не только она придумал? Что если и Денис выдумал историю про передачу Кира? Вот это был бы номер… Хотя… Какая разница. Людей вернули все равно не зря. До Готланда никто бы из них не дошел. А так мутируют, хоть немного еще пожив по-человечески.

Но сколько девушка ни пыталась убедить себя, что разницы нет, любопытство ее так и разбирало. Она решила, что так или иначе все же попытается выведать у Дениса, правду он сказал или нет. С этой мыслью она и уснула.

Наутро всем раздали порции воды, после чего колонна двинулась дальше. Иногда, чисто из любопытства, Дарья поглядывала на идущий позади буер, в котором ехали Варя и Лис. Лис, обидевшись на Дарью за ее симпатию к Денису, нарочито оказывал знаки внимания Варе, а та их охотно принимала. Трудно этому было не порадоваться.

– Трудно быть объектом обожания, – перехватив взгляд подруги, произнесла Таня, пока Денис управлял буером и не мог их слышать. – Утомляет, да?

– Тебе-то откуда знать? – Дарья намеренно ее поддела, так как не любила вмешательства в свои личные дела. – Тебя что, обожал кто-то?

– Я теоретик, – проглотив шпильку, ответила Таня. – Но вообще, я за хамство могу и в жопу послать. Не обломаюсь. Сиди, жуй сопли в одиночестве, если так больше нравится.

– Извини, – Дарье стало стыдно.

Таня не ответила, принялась смотреть на проплывающие за бортом однообразные пейзажи. Но, по сути, она ведь была права. Быть объектом обожания, не испытывая взаимного чувства, очень непросто. С одной стороны, такое внимание тяготит, с другой – ты вроде как чувствуешь себя обязанной ответить на ухаживания парня, который ради тебя устроил диверсию и, чего уж тут лукавить, спас твою шкуру от цепкой хватки Шамиля.

Если бы выбор был в ее власти, Дарья бы предпочла с Лисом крепкую дружбу. Но он-то хотел другого. И даже не секса, а именно ответного чувства. Но его же не создашь из ничего… Вот и выходит, что человек хороший, и обидеть его жаль до боли, и себя не переломишь тоже. Дарья только сейчас поняла, насколько ее тяготила эта внутренняя борьба. Может, если Лис сойдется с Варей, то с ним, через какое-то время, можно будет просто дружить. Хотя, конечно, это не совсем дружба. Он ей скорее как брат, ей трудно было его воспринимать иначе, хотя никакие родственные узы их и не связывали. Наверное, здорово иметь родного брата, который заступится за тебя перед другими, но сам на тебя не претендует. Красота. Впрочем, хороший друг не хуже брата. Просто в Крепости с самого начала так сложилось, что дружбы между представителями разных полов и представить было нельзя. Но тут… Тут, похоже, дела обстояли иначе, и на это можно было надеяться. Ну нет, так нет. Почему-то Денис вызывал куда большее чувство надежности, чем Лис, и его вниманию Дарья была рада несоизмеримо больше, чем навязчивому вниманию Лиса.

Днем привалов не делали, шли против ветра, лавируя галсами. Когда движешься таким образом, быстро не получается, а утомляет оно довольно сильно, так как рулевой не может просто зафиксировать руль, а вынужден постоянно контролировать угол вырезки на ветер по компасу, и вовремя совершать повороты для смены галса. Но к вечеру главный навигатор колонны, сверившись с картой, компасом и одометром, оповестил Рахима о приближении к Порт-Саиду.

Несмотря на близость городских руин, Денис уверил, что мутантов тут нет и не будет. На открытой местности под палящим солнцем они жить не любят, предпочитают прятаться в подземных коммуникациях и канализационных тоннелях. Но за тридцать лет без вмешательства человека, где-то выходы занесло песком, где-то просел и провалился грунт, образовав огромные дыры в асфальте, куда тоже за десятилетия намело тонны песка. Мутанты, конечно, без особого труда прорыли себе путь, но обезвоженные подземные коммуникации не соответствовали их представлениям о комфорте, поэтому они потихоньку перебрались дальше на запад, ближе к Нилу и заболоченным землям вокруг него. Морскую же воду они не любили, всегда предпочитая ей пресную.

– Самый трудный участок будет, когда преодолеем канал, – объяснил Денис, глядя на приближающиеся руины города. – Поэтому ночевать надо по эту сторону.

– А что там? – насторожилась Дарья.

– Там дельта Нила. Множество русел, озерца, болотца и орды мутантов. Причем все это в непосредственной близости от канала. Поэтому, едва одолеем мост, придется тут же выкатывать на дорогу до Исмаилии и на полном ходу рвать на юг. К счастью, там сохранился асфальт, и при западном ветре сможем набрать приличную скорость.

– А если ветра не будет? – встревоженно спросила Таня.

– Тут так не бывает, – с усмешкой ответил Денис. – Недавно закончился хамсин, это западный ветер из Ливийской пустыни. Еще неделю будет крепко и устойчиво дуть с запада. Проскочим. Туда проскочили, проскочим и обратно.

– Проскочили, потеряв десять человек… – вспомнила Дарья.

– С учетом допущенных ошибок сможем вообще без потерь обойтись, – успокоил ее Денис. – Рахим парень горячий, но далеко не дурак.

У Дарьи не было никаких причин не доверять подобным оценкам, но необходимость пройти в непосредственной близости от заболоченной местности пугала ее. Это же смешно подумать – бежать из Москвы в Сахару, чтобы столкнуться с такой проблемой уже в Африке. Но, вообще-то, веселого как раз мало.

Углубляться в руины городских кварталов не было необходимости, поэтому Рахим велел остановить буеры, не доезжая до окраины. Все двенадцать парусных тележек расположили по кругу, как это делали переселенцы на американском Диком Западе, выстраивая импровизированную крепость из фургонов. Эта мера была рассчитана не столько против мутантов, сколько на случай нападения диких. Без необходимости нильские племена не перебирались на восточный берег канала, но лучше проявить излишнюю бдительность, чем подвергнуться неожиданному нападению.

Когда обустройство лагеря было закончено, Рахим выслал отряд разведчиков с одним буером к каналу, чтобы они нарубили разросшийся вдоль него кустарник на дрова. На всякий случай разведчики прихватили с собой нескольких собак, облачив их в стеклопластиковые и алюминиевые панцири. Из доспехов во все стороны торчали остро отточенные лезвия, так, что мутанты не имели ни малейшей возможности ни схватить пса, ни нанести ему результативный удар. Из лобных пластин шлемов, надетых собакам на головы, торчали широкие, направленные вперед кинжалы, делая животных похожими на карликовых единорогов.

Менее чем через два часа разведчики вернулись в полном составе, доставив несколько вязанок дров и пластиковые канистры с дизельным топливом, добытым на заправке у окраины города. Из их доклада выяснилось, что ближе к воде, в зарослях кустарника, паслись одичавшие козы, а также можно было добыть пернатую дичь. Рахим понимал, что рыбалка, способная обеспечить людей свежей пищей, займет непозволительно много времени, тогда как добыв мясо, можно сытно накормить всех перед трудным завтрашним днем. Подумав, Рахим дал разрешение на охоту с тем условием, что огнестрельное оружие применяться не будет, чтобы выстрелы не привлекли внимания диких, а то и мутантов. Узнав об этом, Таня вызвалась принять участие в охотничьей экспедиции, так как лучше нее с луком обращаться не умел никто. Варя с Лисом перебрались в восточную часть лагеря, всем своим видом показывая, что Дарье они рады не будут. Дениса Рахим отправил помогать рубить ветки для костров, а Дарью, поскольку та была вооружена шашкой, приписал к внешнему западному дозору.

Делать было особо нечего, Дарья устроилась на песке в ста метрах к западу от лагеря и глядела, как над руинами города полыхает короткий тропический закат. Ветер почти стих, из-за того, что песок стремительно остывал, и давление воздуха постепенно уравнивалось.

Примерно через час, когда сумерки сменились темнотой, вернулись сначала охотники с дичью, а потом сзади послышались шаги. Дарья обернулась и разглядела Дениса.

– Скоро у тебя смена? – спросил он, садясь рядом.

– Через час, наверное. Уже меньше. Два же часа на посту?

– Ага. Я же тебе рыбы обещал. Печеной. На всю ораву ее не наловить, а вот для себя сможем. Хочешь?

– Конечно. Я морскую рыбу вообще никогда не ела.

– Думаю, тебе понравится.

– А не влетит нам от Рахима, что ушли из лагеря?

– Это не запрещается, если на тебе нет обязанностей.

Дарья подумала, что раз тут безопасно, прогуляться будет интересно. И вдруг, как чертик из коробочки, из глубин подсознания выскочила и другая мысль.

– А далеко тот корабль, на котором ты нашел рацию, способную услышать передачу Кира? – Дарья решила ее сразу озвучить.

Денис чуть напрягся. Едва заметно, но от Дарьи не ускользнуло. Может, оттого, что она ждала этого?

– Далеко, а что? – без особой охоты ответил Денис.

– Ну… А на этом берегу или на том?

– На этом.

– Я бы хотела услышать, – призналась Дарья.

– Думаешь, я вру?

– С чего ты взял?

– Разве нет? Думаешь, что я придумал это, как ты свою историю с ракетами, только чтобы повернуть Рахима обратно.

– Это ты сказал, не я, – Дарья пожала плечами. – Я просто хотела услышать. Но теперь уже сомневаюсь, что это правда.

– Это что-то меняет? Доберется он до Исландии, найдет там, что искал, или нет. Для тебя, для меня, это что-то меняет? Не меняет это ничего! Если он каким-то чудом победит заразу, хотя я сомневаюсь, что такое вообще возможно, мы просто не мутируем. Нам даже не надо знать, выздоровели мы или нет. В тридцать лет сами поймем, это станет очевидным. А если нет, то просто мутируем в свое время и, наверное, даже не осознаем, что это произошло. Так какая разница?

– Мы же люди, а не козы… – попробовала объяснить Дарья. – Это козы могут жить, не думая ни о чем, не сомневаясь, не тревожась, не строя планов. А мы люди. Мы это все делаем непроизвольно – мечтаем, строим, беспокоимся. Разве нет?

– Тебе бы хотелось иметь надежду, – Денис вздохнул. – Так легче. Но надежды имеют свойство рушиться. И выходит, что надежда – это прямой путь к разочарованию. Так как любое разочарование – это не более чем банальный крах надежд. Несоответствие того, что хотелось, тому, что случилось. Разве нет?

– Ну… – девушка не нашла аргументов для возражения.

– Вот тебе и «ну». Если не утешаться надеждой, то и разочарования не наступит. В идеале, конечно. Так-то мы на что-то надеемся каждый день, оно выходит или не выходит, мы разочаровываемся или радуемся. Но я для себя решил, что отсутствие надежды, хотя бы в стратегическом плане, является путем к сокращению разочарований.

– Философ… – не скрывая иронии, ответила Дарья.

Она поняла, что Денис соврал. И ей, и Рахиму. Не принимал он никакой радиопередачи. Все выдумал, понимая бесперспективность пути на Готланд. Но без Дарьиной истории не мог донести это до руководства. Ну и ладно. Может, он и прав. Надежда – причина разочарований.

Вскоре прибыл сменщик, и Дарья с Денисом, взяв в буере рыболовные снасти, спички и выпросив у дежурного по костру немного солярки для розжига, отправились к каналу. Из оружия у них была только шашка и мачете Дениса, так как огнестрельное оружие им не дали бы вынести за пределы лагеря.

К воде подходить было страшно, особенно в темноте. Так и казалось, что из черной глубины канала выскочит кошмарная тварь, и даже не успеешь шашку из ножен выхватить. Но Денис, уже бывавший где-то поблизости, не проявлял ни малейших признаков беспокойства, так что и Дарья держала себя в руках, хотя и хотелось шарахнуться от любого шороха.

Денис отдал девушке мачете и велел нарубить кустарника для костра, а сам закинул леску в воду, предварительно насадив на крючок небольшой кусок жира от солонины. Дарья забралась в кусты и принялась заготавливать топливо. Примерно через полчаса на востоке начало заниматься зарево – собиралась взойти луна.

Притащив вязанку хвороста поближе к воде, девушка ловко сложила костер, плеснула чуть солярки и подожгла от спички. Занялось сразу, жарко и весело. Настроение быстро улучшалось, а страхи и тревоги отступали, теряясь во тьме за пределами освещенного костром круга. Еще лучше стало, когда Денис принес пять довольно крупных рыбин, выпотрошил их мачете и насадил на веточки. Потом он отыскал два поваленных ветром пальмовых ствола, чуть поодаль от воды, довольно быстро распустил их на несколько бревен, бросил в огонь, подождал, когда они превратятся в угли, и принялся жарить над ними рыбин.

Дарья никогда бы не подумала, что рыхлое пальмовое дерево способно давать такие жаркие и долго тлеющие угли. К тому же они были очень красивы. Наружная часть поленьев прогорела довольно быстро, образовав тонкую структуру из обугленных волокон, похожую на смятую в ком проволоку, в середине которой, подобно рубину, пылала жаром более плотная сердцевина. Зрелище было завораживающим, Дарья не могла оторвать от него взгляд.

Вскоре с рыбин закапал жир, воздух наполнился приятным ароматом свежей еды. Дарья смотрела на огонь, на капающий жир, от которого костер каждый раз с шипением вспыхивал, и думала о том, как мало подобных спокойных минут радости было в ее жизни. Всего несколько таких дней, пожалуй, стоили двадцати лет, прожитых в Крепости. И все трудности путешествия точно стоили того, чтобы хотя бы несколько часов посидеть у костра, слушая, как шипит на углях капающий с вертела жир.

Когда кожа рыбин подрумянилась до хрустящей корочки, Денис дал готовому блюду слегка остыть и предложил пробовать. Еда была восхитительной, хрустящей снаружи и сочной внутри. Пожалуй, ничего вкуснее Дарья в своей жизни не пробовала.

– Обалдеть! – оценила она, облизывая пальцы. – Удивил так удивил.

– Правда понравилось? – с довольным видом уточнил Денис.

– Не то слово!

Взошла луна. Снова начал подниматься ветер, трепеща языками пламени. Оно отражалось в обсидианово-черном зеркале канала, все больше искажаясь от каждого дуновения. Стало прохладно. Дарья поежилась.

– Надо, наверное, возвращаться, – произнесла Дарья. – Жаль, одеяло не взяли. Можно было бы полчасика посидеть, но что-то совсем не жарко.

– В пустыне так часто бывает, – объяснил Денис. – Днем жарит так, что на металлических частях буера можно тесто запекать, а ночью вот так – зябко. Ты только из-за прохлады спешишь или есть другая причина?

– Это намек на что? – насторожилась девушка.

– Просто спрашиваю. Хотя нет. Хочу предложить кое-что.

– Ой, не тяни! – Дарья поморщилась.

– Я соврал. Насчет корабля и рации.

– Да я поняла уже. Выкинь из головы.

– Нет. Я не то соврал, что ты думаешь. Соврал, что это далеко. Ну, не близко, но и не далеко. Луна взошла, я подметил знакомые ориентиры. Вот две башни, это башни мечети. До них километра полтора, наверное. А корабль стоит в сухом ремонтном доке, на берегу. А тут вроде и ветер поднимается, ветряк может выдать нужное напряжение.

– Издеваешься?

– В смысле? – не понял Денис.

– Ты зачем мне это говоришь?

– Потому что ты хотела услышать передачу Кира.

– Ты прекрасно знаешь, что никакой передачи нет. Думаешь, я откажусь, и все будет выглядеть так, будто ты сказал правду? А я не откажусь. Идем.

Ветер крепчал, посвистывал в кустарнике и гнал рябь по воде.

– Надо факела сделать, – распорядился Денис. – А то провода без света не подсоединить.

Дарья подумала, что шутка зашла чересчур далеко, но Денис, похоже, отступать не собирался, а она тем более. Собрав несколько вязанок из тонких веток, Денис обмакнул их концы в солярку.

– Тут луна светит, – сказал он. – Факела позже зажжем.

Пустыня и руины в свете луны выглядели таинственно и жутковато. Дарья почему-то вспомнила, что в какой-то из прочитанных ею книг луна называлась солнцем мертвецов. На душе было неспокойно, но растущее любопытство не давало впрямую струсить и повернуть к лагерю.

Двигаясь вдоль канала, Дарья и Денис вскоре оказались среди развалин ремонтной зоны. Руины выглядели, как останки гигантских животных – местами торчали кривые зубы переломанной арматуры, в свете луны изгибались над головами бетонные арки, похожие на ребра.

– Далеко еще? – спросила Дарья, не сумев скрыть напряжение в голосе.

– Столько же, сколько прошли, – ответил Денис.

Пришлось собраться с духом и шагать дальше. Девушка положила ладонь на бронзовую рукоять шашки. Это успокаивало.

Наконец впереди, темными силуэтами на фоне звездного неба, показались громады сухих доков, с торчащими из них ажурными мачтами кораблей. Их было шесть с одной стороны канала, и шесть – с другой. Целый город, созданный из первоклассной судостроительной стали. У Дарьи еще больше отлегло от сердца. Она вдруг осознала, что если Денис тут не был, то и не мог знать о наличии сухих доков. Да и не повел бы он ее сюда, если бы действительно не принимал передачу Кирилла. От этой мысли сердце забилось чаще. Конечно, само по себе прибытие Кира в Исландию мир не изменит. Ведь «второй загадки Вильмана» там могло вообще не существовать, и тогда усилия всех смельчаков окажутся напрасными. От Вильмана, устроившего апокалипсис, чего угодно можно ожидать. Но все равно, если Кирилл добрался, это меняло для Дарьи многое. Это меняло ее отношение к будущему и наполняло уверенностью в завтрашнем дне.

Взобравшись наверх по гулкой стальной лестнице сухого дока, не без труда зажгли факел. Ветер тут ощущался гораздо сильнее, а спички, кустарно изготовленные пиротехниками поселения, не всегда загорались с первого раза.

– Не споткнись, тут у меня провод от ветряка проложен, – предупредил Денис, открывая скрипучую металлическую дверь в надстройке.

– А сам ветряк?

Денис указал на середину решетчатой мачты и первым протиснулся в темное пространство коридора, ведущего в радиорубку. Помещение, некогда бывшее рабочим местом радистов, оказалось совсем небольшим, было уставлено внушительного вида приборами со стрелками и индикаторами, о назначении которых Дарья не имела ни малейшего представления. Факел чадил, наполняя дымом пространство между переборками, но другого источника света не было.

Денис же тут был не в первый раз и быстро начал налаживать оборудование. Первым делом он прикрутил болтающийся провод гайкой к распределительной колодке. Тут же загорелось несколько индикаторов на одном из приборов. Стрелки на панели дернулись и заняли новые положения.

– Напряжения хватит! – довольно произнес Денис. – Сейчас, подожди.

Он аккуратно прикрутил к колодке болтающуюся ножку какой-то крошечной детальки, и, к удивлению Дарьи, деталька засияла очень ярким холодным светом, как упавшая с неба звезда.

– Гаси факел! – довольно произнес Денис. – Это светодиод.

Дарья с удовольствием сбила пламя и забросила еще дымящийся факел подальше к выходу, где дым сразу начало вытягивать ветром наружу. От светодиода света было более чем достаточно. На него даже неприятно было смотреть, настолько яркий он давал свет.

– А у нас на стенах прожектора вот такие, – девушка широко развела руки. – Правда, и светят они поярче. Но прикольная штука это светодиод.

– Электроника вообще прикольная штука. Я ее с детства люблю. Мне отец негодные радиодетали давал вместо игрушек. Тоже был радистом в поселении.

Денис начал священнодействовать, поворачивая ручки на панели радиостанции. Раздалось шипение, свист.

– Это атмосферные помехи, – пояснил он. – Где-то грозы, где-то космические частицы.

– Их слышно? – поразилась Дарья.

– Именно их ты и слышишь сейчас.

– Обалдеть. А почему Кира не слышно?

– Погоди. Солнце село не так давно, еще ионосфера не успокоилась.

– Что?

– Долго объяснять. – Денис отмахнулся. – Надо подождать еще какое-то время. Хотя… Может, сегодня и не услышим ничего.

– Почему? – Девушка насторожилась.

– Далеко. А условия прохождения коротких волн зависят от многих причин. От погоды, от активности солнца.

«Все же врал, – подумала Дарья. – Он тут был, это очевидно. Хотел что-то услышать, но ничего не услышал. И придумал передачу Кирилла. Жаль».

Но не успела она приуныть, как треск начал иногда прерываться паузами, заполненными полной тишиной.

– Вот! – радостно воскликнул Денис. – Несущая частота пробивается! Работает станция на этой частоте, работает! Я боялся, что у него там тоже с электропитанием могут быть проблемы. Я же не знаю, от чего он на корабле рацию запитал. Да и корабль дрейфует, мог утонуть или врезаться во что-то.

Дарья вдруг отчетливо представила, как в бушующем Черном море, искрящемся белой пеной при свете луны, ныряет между волнами большой серый корабль. Все окна его черны, но с антенны срываются и улетают в пространство невидимые радиоволны. Как же это должно быть страшно, уйти в океан, в неизвестность, без выверенной навигации, на древнем паровом катере… Особенно когда ты иммунный и мог бы прожить еще пару десятков лет. Дарья поежилась. И тут в промежуток тишины между треском помех вдруг прорвался человеческий голос. Сначала невнятный, прерывистый и слабый, но затем он окреп, превратился в уверенный голос мужчины, чеканящий слова, как золотые монеты.

– Есть связь! – ликовал Денис.

Но Дарья уже почти не обращала на него внимания. Она слушала этот голос из невообразимой дали, донесенный загадочным электромагнитным излучением. Передача шла не с начала, Кир рассказывал уже о том, что намерен достигнуть побережья Исландии и разгадать вторую загадку Вильмана. Завершилась передача словами: «Я адресую это послание всем, кто по тем или иным причинам слышит меня. Верьте, я доберусь. И да пребудет с вами надежда».

– Снимай это отсюда! – заявила Дарья. – Надо забрать радиостанцию с собой!

– Что? – Денис удивленно вытаращился на нее.

– Отвинчивай, выдергивай! Понимаешь? Не имеет значения. Лишь бы работало. Надо чтобы это услышали все!

– А ведь правда… – задумчиво ответил парень, после чего принялся изучать, как идею Дарьи можно претворить в жизнь.

С помощью мачете удалось отвернуть болты, удерживающие радиостанцию в приборной стойке, после чего она легко вышла из отведенного ей гнезда. Штекер антенны пришлось отрубить, чтобы потом по возможности присоединить к разъему другой подходящий провод, а не снимать с мачты имеющийся. Впрочем, на мачту пришлось все равно лезть, чтобы снять ветряк, но это не удалось. Он был накрепко привинчен проржавевшими болтами к скобе, их не получилось ни вывинтить, ни срубить.

– У вас же в поселении, ты говорил, есть электричество! – крикнула снизу Дарья.

– Да.

– Тогда слезай, не возись. Включим там. Это не имеет значения. Все равно это должны услышать все, а не только те, кто остался в лагере.

Взяв радиостанцию под мышку и протиснувшись по задымленному темному коридору, Денис выбрался наружу и спустился с дока по лестнице. Дарья за ним. Несмотря на довольно тяжелый прибор, который теперь надо было нести, возвращались оба, как на крыльях.

– Покажем утром, – предложила Дарья, увидев впереди свет костров. – Пока спрячем у себя в буере.

– Не доверяешь Рахиму? – догадался Денис.

Девушка не ответила. У нее в голове зрел план, как не допустить больше ничьего произвола над судьбами людей поселения.

Глава 3

Утро следующего дня выдалось особенно ветреным. Задувало с запада, поднимая песок и пыль, такелаж буеров жалобно пел и поскрипывал. Тревога на лицах была у всех, и она, само собой, передалась и новым членам Клана. Варя сидела на палубе соседнего буера хмурой, словно не замечая суетящегося вокруг нее Лиса. Таня задумчиво глядела на запад, держась рукой за край борта. Денис, вопреки обыкновению неразговорчивый, помогал Эду, своему напарнику, устанавливать парус. Дарья же заняла место на носу буера, где, в небольшом отсеке для запасных шкотов, под свернутыми бухтами они вчера спрятали рацию.

Изначально девушка думала предъявить устройство поутру, причем так, чтобы его все видели и чтобы Рахим не имел возможности его скрыть. Но Денис убедил ее этого не делать, поскольку без антенны и источника питания рация работать не могла, к тому же днем короткие волны распространяются лишь на небольшие расстояния, и передачу Кира все равно услышать бы не удалось.

Перед самым выходом несколько приближенных Рахима обошли выстроенные в колонну буеры, давая капитанам необходимые путевые распоряжения. Выслушав их, Денис перебрался через борт и расчехлил установленное на корме казнозарядное шрапнельное орудие.

– Надеюсь, стрелять не придется, – произнес он, обращаясь к Дарье и Тане. – Но если придется, то вам. Эд поможет, но мы с ним будем заняты маневрами. Так что слушайте и запоминайте.

Он подробно показал, как заряжать, наводить и стрелять, открыл ящик с боеприпасами, заставил несколько раз открывать и закрывать казенник, имитируя заряжание. Дарья волновалась все больше, а Таня слушала и делала с интересом. Она вообще любила стрелять.

Примерно через час колонна буеров курсом галфвинд вышла на траверс огромного вантового моста Аль-Салям. Несмотря на то что канал в этом месте был не шире обычного, протяженность моста была огромной – его стоящая на опорах часть тянулась более чем на три километра, в основном над пустыней. Вантовая же часть была лишь немногим шире самого канала, но добавляла сооружению еще больше внушительности.

– За мостом очень опасные места, – предупредил Денис. – Но сейчас будет труднее всего. И морально, и физически.

Сложность преодоления моста Аль-Салям состояла в том, что он тянулся точно с востока на запад, и ветер при этом дул с запада. Выходило, что на мосту буеры окажутся в положении левентик, и двигаться им придется точнехонько против ветра. Учитывая, что ширина моста не позволяла двигаться галсами, паруса пришлось опустить, а дальше, все четыре километра, рассчитывать можно было лишь на мускульную силу.

По команде командиров звеньев, в каждое из которых входило по четыре буера, все члены экипажей, кроме одного, сидящего за консолью штурвала, спрыгнули за борт и взялись толкать тележки к мосту. Место за штурвалом, быстро объяснив что к чему, Денис отдал Дарье. За бортом толку от нее было бы мало, чего нельзя сказать о Тане – та была крупной и сильной девушкой.

Жара нарастала, ветер крепчал, люди кричали, подбадривая друг друга и задавая темп. Вкатить буеры на мост, в гору, было непросто, зато потом путь лежал по ровным пролетам, что позволило снизить усилия и нарастить скорость. Собаки бежали рядом, их решили не впрягать по нескольким причинам. Во-первых, их было мало, и серьезной прибавки в мощности за их счет получить бы не удалось. Во-вторых, им и без того было жарко, и жару они переносили хуже, чем люди. В-третьих, при проходе через зону, где высока была опасность нападения мутантов, могли понадобиться боевые навыки псов, и утомлять их без необходимости было бы неоправданной недальновидностью.

Дарья сидела за консолью и чуть подруливала штурвалом по команде Дениса. Вид с высоты моста во все стороны открывался головокружительный, аж дух захватывало. Тревога быстро ушла, ей просто не осталось места от наплыва положительных эмоций.

На середине моста сделали короткий привал, чтобы дать отдохнуть взмокшим от усилий людям, а также изготовить для боя имевшееся оружие. Собак облачили в доспехи, и они, прекрасно зная свои боевые обязанности, выдвинулись вперед, готовые принять на себя первый удар мутантов, чтобы дать стрелкам подготовиться к битве.

Дарья выбралась из буера, размять ноги. Она добралась до края моста и глянула вниз, опершись об ограждение. Прямо под ними протекал канал. К счастью, вода в нем была морская, а мутанты ее не жаловали. Вид открывался очень красивый, но впереди уже можно было разглядеть более темные, чем песок, области у горизонта. Дарья не стала отвлекать Дениса пустыми вопросами, и так было понятно, что это зеленеет сырая и болотистая плодородная зона в пойме Нила. Чуть южнее, параллельно мосту, тянулась высоковольтная линия на высоких ажурных опорах. Провода растянулись и обвисли, одна опора, уже находящаяся в плодородной зоне, рухнула, видимо, проржавела за тридцать лет от соленых ветров с моря.

Денис забрался в буер и открыл ящик в корме, под орудием.

– В поселении у нас есть хорошие четырехствольные ружья, – рассказал он. – Но мы их с собой не брали, так как они с электрическим воспламенением. Мы были уверены, что вдали от дома негде будет зарядить аккумуляторы. Даже рации не стали брать, какой с них толк, только место бы занимали. Поэтому пришлось взять только оружие старого времени.

– Разве оно не лучше? – удивилась Дарья, вернувшись к буеру. – У нас в Крепости, наоборот, оно ценилось выше любого другого.

– Оно компактнее, да. Точнее. Но за тридцать лет некоторые боеприпасы утратили былую стабильность. У вас, наверное, соблюдался режим хранения. А мы собирали по воинским частям, что не разграбили дикие до нас, в первые годы после заражения. Так что ни о каком соблюдении режима хранения и речи быть не могло.

Дарья подумала, что Денис прав – патроны для винтовок, пулеметов и автоматов, строго по лимиту, выдавали защитникам Крепости Чистые из бункера. А у них-то с условиями хранения был полный порядок.

Оказалось, что под оружием старого времени Денис понимал в основном охотничьи двуствольные ружья, а не автоматы и пулеметы.

– От ружья толку против мутантов больше, – пояснил он свою позицию, доставая из ящика плотно завернутые в ткань три двустволки с патронными сумками. – Автомат чем хорош? Скорострельностью и дальностью боя. Ни одно из этих качеств при стычке с мьютами не нужно. Скорострельность только высаживает боеприпасы, а дальность боя нужна против противника, так же вооруженного огнестрельным оружием. Ни у мутантов, ни у диких его нет. Зато у ружья отменный останавливающий эффект на малых дистанциях. Один патрон – один мутант. А из автомата полный магазин надо высадить, чтобы пару остановить.

– Мы автоматы и пулеметы, арбалеты и луки используем против диких, – рассказала Таня. – А мутантов палим из огнеметов. Стрелять по ним довольно непродуктивно.

– Огнемет?

– Ну да. Струя горящего бензина вылетает из трубы под давлением. На пятнадцать метров выжигает все.

– Круто, – оценил задумку Денис. – Странно, что Кир до этого не додумался. Можно было бы сделать, установить на буерах… Хотя, пушки, наверное, все же эффективнее. Дальше бьют, и косят мьютов десятками с одного заряда. А порох наши пиротехники могут тоннами делать, чего его экономить?

– Да… Разные условия, разные средства, – сказала Дарья.

– Доберемся до дома, я расскажу, как их делать, – пообещала Таня. – Иногда штука полезная.

– У нас тоже есть очень полезная штука, – Эд с улыбкой развязал мешок и раздал всем по пять кустарно изготовленных пороховых гранат в картонных оболочках. – Осколков они не дают, но глушат так, что мутантов на полминуты выводит из строя с гарантией. Не любят они громкого звука.

– Это мы знаем, – Дарья вздохнула, вспомнив как использовала последнюю из трофейных гранат. – У нас такие были. Поначалу.

Ружья взяли Эд, Денис и Таня. Дарья осталась за консолью штурвала.

На четырех идущих во главе колонны буерах развернули орудия, направив их вперед, и, по специальным направляющим, перекатили с середины на борт, чтобы при выстреле не снести собственную мачту шрапнелью.

Снова двинулись вперед.

– Ветер хороший, – с довольным видом заметил Денис. – Так что главное – преодолеть мост. Там оторвемся.

– А в прошлый раз не было ветра? – решила уточнить Дарья. – Ну, когда десять человек погибли во время прорыва?

– Тоже был, – неохотно ответил Денис.

Таня поправила ружье, висящее на ремне, хмыкнула и сильнее уперлась, толкая буер. Такой ответ, на взгляд Дарьи, обнадеживающим трудно было назвать. Привстав, она увидела приближающийся конец моста. За ним почти сразу кончалась и пустыня. За узкой полоской песка, шириной не более километра, теперь уже совершенно отчетливо можно было разглядеть колышущиеся на ветру заросли тростника, пальмы, высокий кустарник. Собаки, двигавшиеся чуть впереди головного буера, начали принюхиваться и рыскать из стороны в сторону, щелкая стыками пластинчатой брони.

– Мутантов чуют, – честно произнес Денис. – Обученные.

Левее моста, примерно на полпути до ЛЭП, стояли три брошенных буера, хорошо заметные на песке. После потери десяти человек в бою ими стало некому управлять, пришлось бросить. Если бы тут с тех пор побывали дикие, они бы их по кускам разнесли. А мутантов они не интересовали нисколько, их кроме еды вообще ничего никогда не интересовало.

Рахим поднялся во весь рост на палубе головного флагманского буера и принялся рассматривать в бинокль границу плодородной зоны. Судя по поведению собак, мутанты поблизости точно были, и он хотел понять, где именно и в каком количестве. Но то, что он увидел, заставило его дать команду остановиться, причем почти в самом конце моста. Затем, по приказу командиров звеньев, буеры перестроили из колонны в две линии поперек моста, расположив их в шахматном порядке, чтобы передние не мешали задним палить из пушек шрапнелью. Капитаны буеров, включая Дениса, поспешили к Рахиму на военный совет.

– Дела у нас неважные, – с ходу заявил Рахим, когда собрались все капитаны. – Мутантов на границе плодородной зоны просто море. Кишат во всех каналах, болотах и боковых руслах Нила. Я такого не видел никогда.

– Понятно, в чем дело… – со вздохом произнес один из капитанов. – После предыдущего боя с нами они тут остались, никуда не ушли, а остальные подтянулись к ним, как обычно. Если где какой кипеш, они сразу мигрируют. Была бы вода.

– Возможно… – Рахим кивнул. – Но даже для такой версии их слишком много.

– И что будем делать? – спросил другой капитан. – Южнее моста нет. Если переправляться мостом, что севернее, то этот участок все равно не миновать.

– Верно. – Рахим оглядел капитанов. – У нас есть всего два варианта. Один – прорываться. Второй – снова вернуться, и продолжить путешествие на Готланд. Сразу скажу, я за второй вариант. Но потребовать исполнения приказа от вас не могу. Будем голосовать. Причем все, не только капитаны. Каких голосов больше, так и поступим.

– Не обязательно! – неожиданно для себя решился подать голос Денис.

– Что не обязательно? – косо глянул на него Рахим.

– Не обязательно тем, кто останется в меньшинстве, следовать за большинством. Можно разделиться. Кто хочет рискнуть и отправиться в поселение, пусть рискует. Кто хочет отмахать пять тысяч километров до Готланда, пешком, через леса и болота, пусть отправляется.

– Это бунт? – Рахим недобрым взглядом посмотрел на Дениса.

– Вообще-то он прав! – тут же заявил один из капитанов.

Его поддержали несколько остальных, но больше половины предпочло выдержать нейтралитет. Но Рахиму не важно было, половина останется недовольных или чуть меньше. Даже если треть – все равно много.

Вернувшись к своему буеру, Денис обрисовал обстановку.

– Даже если все повернут обратно, я бы рискнула пройти, – произнесла Дарья.

– Мне тоже путешествовать надоело, – согласилась Таня.

– Я с вами, – поднял их уверенность Денис. – Но мутантов много. Невероятно много. Словно их кто-то подманил.

Дарья нахмурилась.

– Что такое? – заметив это, спросил Денис.

– Это единственный мост через канал или есть еще? – напрямую спросила Дарья.

– Есть еще, севернее. А что?

– Ничего. Нехорошее подозрение. Но слишком невероятное, чтобы его озвучивать.

– В принципе ничего особо невероятного нет в таком количестве мутантов.

– Почему?

– Несколько дней назад был бой. А мутанты всегда стягиваются к месту, откуда слышат пальбу и взрывы. С учетом того, какой у них слух, они могли собраться тут со всей плодородной зоны. Странно, что они не ушли потом, но, может, еду тут нашли. Не знаю. В любом случае просто не будет.

– Я лучше умру, чем снова поверну на север, – уверенно заявила Дарья.

Голосование принесло довольно неожиданный результат. Точнее, неожиданный для Рахима. Но Дарья, в отличие от него, понимала, что люди устали, боятся и хотят просто вернуться домой. Или умереть. В любом случае, желающих повернуть на Готланд оказалось меньше половины. В основном это были женщины, общим числом шестнадцать человек, и всего девять мужчин, включая Дениса, Эда и Лиса.

– Зря я внес свое дурацкое предложение, – со вздохом произнес Денис. – Теперь Рахим им радостно воспользуется, и у нас останется вдвое меньше огневой мощи, а главное – вдвое меньше людей. Надо было бы, чтобы они подчинились мнению большинства. Но я боялся, что большинство будет не на нашей стороне. Теперь у нас не войско, а какой-то женский батальон. Мужчин хватит только управлять буерами. Семеро встанут у штурвалов, останется лишь двое мужчин-бойцов, способных стрелять.

– Не важно, – отмахнулась Таня. – Все равно нам либо повезет, либо нет. Ни на что, кроме удачи, рассчитывать не придется. Но вообще вы идиоты, что ничему не учили женщин. Вы тупанули, а нам расхлебывать.

Колонна разделилась. Семь из двенадцати буеров остались, пять, включая флагманский, развернули руками и подняли на них паруса. И хотя курс фордевинд, когда ветер дует точно в корму, нельзя назвать самым удобным, быстрым и эффективным, но это все же лучше, чем толкать тележки вручную.

Но попутный ветер оказался не единственным преимуществом группы, уходящей с Рахимом. С ним ушли все мужчины, имевшие боевой опыт, и лишь несколько женщин. А остались, наоборот, в основном женщины, а из мужчин только бывшие фермеры, техники, радисты и штабные порученцы. Командовать прорывом оказалось некому. Хорошо хоть оставили всех собак, уже понимая по опыту, что в дальней дороге они станут обузой.

– Возглавить прорыв сможешь только ты, – глядя Дарье в глаза, громко сказал Денис, чтобы его услышало как можно больше перепуганных, сбившихся в кучу людей, наблюдающих, как удаляются буера группы Рахима.

– Я? – Девушка опешила.

– Конечно. Это ты вернула людям надежду. Ты убедила Рахима довести колонну хотя бы до моста. Это ты, со своими друзьями, преодолела несколько тысяч километров от Москвы. Ни у кого из нас нет подобного боевого опыта. Все солдаты и наблюдатели, все командиры ушли с Рахимом.

– Но я даже этими вашими буерами управлять не могу…

– Чушь! Ты управляла тележками на тяге воздушного змея. Это почти одно и то же. Ты знаешь курсы относительно ветра, а больше ничего не нужно, чтобы командовать эскадрой. Остальное возьму на себя я. Поднимите руку, кто уже стрелял из орудий?

Всячески подчеркивая главенство Дарьи, Денис принялся исполнять обязанности ее первого помощника, начал распределять людей по их умениям, формируя новые экипажи. К счастью, среди оставшихся, оказались два кинолога, умевших обращаться с собаками. Одна девушка и один парень У них не было боевого опыта, но зато они занимались в поселении дрессировкой и могли контролировать собак не хуже, чем опытные бойцы. Денис сформировал из них отдельную группу передового охранения. К нему, перестав дуться на Дарью, быстро пришел на помощь Лис, а Варя, несмотря на давнюю неприязнь к Тане, принесла ей лук со стрелами, которые до этого носил Лис. Таня отдала ей выданное Денисом ружье, так как с луком управлялась не в пример лучше.

Вскоре команды были сформированы, но Дарья никак не могла отдать команду на старт колонны. Ее охватил такой приступ неуверенности и страха, что у нее аж пальцы похолодели. Биение сердца отдавалось в горле, в ушах шумело, и у девушки никак не получалось взять себя в руки. Голос ее просто не слушался. Она вдруг поняла, что ее умений, навыков, воли, не хватит, чтобы спасти два с половиной десятка людей, доверивших ей свои жизни. Она отдаст команду, колонна буеров устремится вперед, съедет с моста, повернет на юг, а пока будет поднимать паруса, мутанты просто всех перебьют. За считанные секунды. Эта картина возникла в воображении Дарьи, и она ничего не могла с этим поделать, а лишь с содроганием сердца наблюдала ее. В реальности можно было бы хоть глаза закрыть, а тут уж никак.

– Ты чего зависла? – вывел ее из оцепенения Лис. – Люди на тебя надеются, не проседай!

– А? Черт… – Дарья стиснула кулаки, с трудом отгоняя страшное видение. – Лис, мы все умрем. Это точно.

– Кто бы сомневался… – равнодушно ответил Лис. – С того дня, как я покинул Крепость, я мог погибнуть много раз. Что с того, что последний день будет именно сегодня? Какая разница?

– Страшно, – призналась Дарья. – Не за себя, за них. Я тоже уже давно пережила свою смерть много раз, а после маминой и вообще устала бояться. Но эти люди… Они не пошли с Рахимом, доверившись мне. Они думают, что я лучше. А я вообще… Никто. Швея из Крепости, понимаешь? Я обычная швея. Я не военачальник, не командир…

– Истерику прекрати! – Лис повысил голос. – Я зато командовал отделением. А тут три отделения. Разница невелика. Я тебе помогу.

– Ты, мне? – Дарья закусила губу. – Черт… Лис, мне сейчас, правда, сдохнуть хочется. Я себя чувствую последней дрянью. Ты ради меня рванул из Крепости, перестрелял своих же, чтобы меня спасти, а я с тобой… Я тебе даже не дала ни разу.

– Мне это и не нужно. Я все делал не ради того, чтобы с тобой перепихнуться пару раз. Я хотел любить тебя, быть любимым, жить с тобой… Ну, тогда. Я ведь тебя не знал, я основывался только на внешнем виде, на движениях, на запахе, звуке голоса. Мне казалось, что с тобой будет хорошо.

– Теперь узнал и разочаровался?

– Нет. Просто я понял, что ты не любишь и никогда не полюбишь меня. Вот и все. Мне так не надо. А с кем заняться сексом, я уж точно найду. Варя совсем не против.

– Думаешь, ревность во мне вызвать? – Дарья скривилась. – Нашел время!

– Привожу тебя в чувство, – с усмешкой ответил Лис. – И хочу, чтобы ты поняла, что я тебя не собираюсь больше мучить своими домогательствами. Ты же хотела просто дружить. Вот, я предлагаю дружбу и помощь. Идет?

– Лис… У меня слов нет, – призналась Дарья. – Ты в который раз меня спасаешь.

– Сейчас важно спасти людей, – парень хмыкнул. – Кстати. Я не думаю, что с моста буеры надо выводить колонной.

– А как?

– Мы скоростные тележки всегда растягивали цепью. Так проще держать высокую плотность огня по фронту. Не забывай, у нас не только ружья, но и орудия. Калибр немаленький, один выстрел шрапнелью может пару десятков тварей выкосить. Это серьезная мощь, так что ее надо разумно использовать. Мост выводит на дорогу, но по ней мы не сможем двигаться цепью, у нее ширины не хватит, так что надо сразу, по выезду, сворачивать с асфальтового полотна на песок.

– Да, хорошо.

Втроем с Денисом они принялись слаженно командовать, объясняя экипажам, что после выхода с моста надо будет выстроиться цепью, а не колонной.

– Мы можем поднять паруса до выхода с моста? – спросила Дарья у Дениса.

– Гроты можем, в принципе. Они будут в положении левентик просто полоскаться по ветру. Толкать будет труднее, но…

– Но зато одним поворотом руля капитаны смогут их сразу на выходе с моста вывести на галфвинд и сразу начать набор скорости.

– Пожалуй. К тому же, если колонне удастся слаженно выполнить поворот на девяносто градусов, она автоматически превратится в цепь, что нам и нужно.

С задумчивым видом подошел Лис.

– С выходом цепью есть проблемы, – произнес он. – Строй будет вытянут с запада на восток, ветер западный, идти будем галфвиндом, значит, те буеры, что идут ниже по ветру, будут своими парусами экранировать паруса тележек, идущих выше по ветру. Те неизбежно потеряют ход, строй растянется, и капец. Нам нужен клин, как у птиц, а не цепь. К тому же, так проще будет сфокусировать огонь орудий, так как мы получаем выраженные фланги.

– Отличная идея! – Денис воспрянул духом.

Дарья глянула на Лиса с искренней благодарностью. Тот ей подмигнул и помчался инструктировать капитанов. Вскоре подняли паруса. Они, конечно, создавали дополнительное сопротивление встречному ветру, но поскольку просто болтались без натяжения шкотов, не создавали очень уж серьезной помехи движению. Собаки в боевых панцирях, порыкивая, трусили впереди, вместе с погонщиками, вооруженными ружьями.

Мутанты заметили людей почти сразу, как первый буер выехал с моста на песок. Его команда тут же забралась на борт, капитан натянул гротовый шкот, и тележка, надув парус на правом галсе, легла на курс бейдевинд – под небольшим углом против ветра, чтобы освободить место другим выезжающим буерам.

Твари ринулись толпой. До них было около трех километров, и они выглядели с такого расстояния на песке подобно огромной массе муравьев, устремившихся к добыче.

– Вот это веселье! – забираясь на борт, оценила обстановку Таня и начала подлаживать тетиву лука. – Даже жаль стрелы тратить. У меня их штук пятьдесят, а этих… Звезд на небе бывает меньше.

Их буер выехал с асфальта на песок, поймал ветер и принялся разгоняться. Следом с моста скатился буер, в экипаж которого входили Лис и Варя. Он тоже быстро взял курс и погнал на юг.

Собаки, оставшись у выезда с моста, сбились в плотную стаю и ощерились, ожидая приближения противника. Уже было ясно, что все буеры не успеют выйти на курс раньше, чем подоспеет волна мутантов. Собак было мало, но они представляли собой грозную силу, так как, благодаря остро отточенным лезвиям на панцире, были для тварей совершенно неуязвимы. К сожалению, с их панцирей пришлось снять перед походом систему сброса шумовых гранат, так как она работала от аккумуляторов, которые заряжать было негде. Но и без нее они могли нанести противнику серьезный урон.

Собаки бросились в бой против первой волны мутантов, когда на мосту оставалось еще три буера из семи. Удалившись всего метров на сто, Дарья отчетливо видела, как облаченные в доспехи псы буквально врезались в строй напиравших тварей. Мутанты пытались их схватить, но это приводило лишь к тому, что на песок падали их отрезанные пальцы, а иногда и конечности, они попытались их зажать и задавить толпой, но ловкие животные без труда выскальзывали из опасных скоплений мутантов, оставляя за собой фонтаны вражеской крови и разматывающиеся по песку кишки тварей. К тому же они до предела эффективно орудовали штыками, закрепленными у них на лобовой пластине шлема. Стоило противнику броситься в атаку, собака совершала стремительный и точный прыжок, нанося удар штыком в голову твари, раскраивая череп и выбивая мозг. Такие ранения для мутантов являлись смертельными, что хотя и не могло ослабить натиск, но снижало число прорвавшихся.

Псы стремительно носились вдоль фронта наступающих мутантов, рубя, коля и выпуская кишки. Каждую секунду один пес убивал или ограничивал подвижность в среднем четырех мутантов, а собак было пять, что давало неплохой результат – вся стая за секунду валила по линии фронта минимум два десятка мутантов. Погибшие и раненые твари, лишенные конечностей, с выпущенными кишками, быстро образовали свалку, мешающую напирать свежим силам. К тому же мутанты шалели от крови и расчлененного мяса, даже если это была кровь сородичей. Не в силах справиться с инстинктом, порожденным штаммом Вильмана, мутанты набрасывались на раненых и начинали их пожирать, предпочитая гарантированный кусок плоти трудной добыче, находящейся в буерах. Это еще больше усиливало свалку, в которую за полминуты превратилась вся образовавшаяся линия фронта.

Мутанты двигались со стороны плодородной зоны очень широкой толпой, растянувшись на два километра с севера на юг. Но кто-то из них был быстрее, кто-то медлительнее, что неизбежно растянуло толпу в клин, направленный острием на выезд с моста. Хотя острие, конечно, было весьма относительным, его ширина составляла от тридцати до пятидесяти метров, но именно этот участок являлся активной линией фронта, и именно там вели опустошающий бой собаки.

Однако по мере продвижения масс противника на восток, острие клина становилось все толще, так как мутанты стремились обогнуть возникшую свалку с флангов. К счастью, к этому моменту на мосту остался всего один буер, и можно было резко менять тактику.

Погонщики отозвали собак свистом, и когда пять псов, вырвавшись из устроенного ими кровавого месива, устремились вдогонку за буерами, они открыли весь фронт и южный фланг противника для орудийного залпа. К нему уже все были готовы.

Первым шарахнуло направленное вперед орудие последнего, выезжающего с моста буера. Несколько килограммов шрапнели, разогнанной почти до скорости звука, ударили в живую стену наступающих тварей, круша, ломая и терзая все на своем пути. Каждый кусок рубленного металла обладал столь внушительной кинетической энергией, что пробивал, почти без потери скорости, больше пяти попавшихся на траектории тел, вырывая куски плоти из животов, разнося наполненные воздухом и кровью легкие, вместе с грудными клетками, оставляя страшные, ощерившиеся сломанными костями раны. Столь масштабные повреждения оказывались смертельными даже для мутантов, отличавшихся отменной живучестью.

Но первый же выстрел выявил отсутствие боевого опыта у большей части оставшихся. Орудие хоть и было установлено на мощном лафете и крепко привинченных к корпусу направляющих, но оно было приспособлено для стрельбы в ту же сторону, что и движение. Когда орудие направлено назад, а буер едет вперед, отдача просто дает ему пинка, добавляя скорости. Но в данном случае буер двигался вперед, а вся мощь отдачи оказалась приложенной в обратном направлении, что создало на крепление запредельную нагрузку. Орудие сорвало вместе с направляющими и частью кормы, попутно повредив рулевую систему буера.

Ситуация создалась критическая. Буер оставался повернутым носом на запад, он не успел сделать поворот, но с помощью штурвала он его теперь и не мог завершить. Экипажу, состоящему из одних женщин, за исключением капитана, оставалось лишь прыгать за борт и разворачивать тележку вручную.

– Если развернут, выживут, – произнес Денис. – Дальше нам на юг, и никаких поворотов делать уже не придется.

– Всем орудиям огонь! – выкрикнула Дарья в рупор, свернутый из тонкого металлического листа.

Она очень рисковала, отдавая такую команду, так как люди находились слишком близко от напирающих мутантов. Их могло задеть шрапнелью, но все понимали, что если не дать залп, у отставшего экипажа вообще не останется шансов на выживание.

Грохнули орудия, выплевывая из стволов метры пламени, килограммы металла и тучи белого порохового дыма. На несколько секунд плотная завеса скрыла поврежденный буер от глаз остальных, но когда дым снесло на восток, стало ясно, что девчонки успели – тележка, влекомая туго надутым парусом, набирала ход, а последняя девушка, перевалившись через борт, забиралась на палубу. Ей помогли подруги.

– Продуть стволы! – выхватив у Дарьи рупор, Денис отдал команду, о которой девушка представления не имела.

Дело в том, что кустарно изготовленный черный порох, имея довольно крупное зерно, прогорал в стволах не так быстро, как хотелось. Из-за этого слишком быстрая перезарядка могла привести к катастрофе – картуз с порохом мог рвануть от оставшегося раскаленного уголька раньше, чем заряжающий закроет казенник. Чтобы этого избежать, люди Клана использовали прием продувки стволов ветром, быстро поворачивая орудие на лафете поперек курса и давая напору воздуха за секунду выдуть наружу догорающие частицы пороха.

– Перезарядка!

Денис ждал, когда последний буер наберет скорость.

– Курс бейдевинд! – выкрикнула Дарья, уже сообразив, что собирается делать Денис.

Без рупора ее услышали лишь на двух ближайших буерах, но остальные быстро сориентировались в обстановке и повторили маневр, не мешая друг другу. Клин из шести буеров, забрав круче к ветру, стал смещаться на запад, навстречу напирающим мутантам. Это было опасно, но зато отставший экипаж оказывался к востоку от линии огня орудий и давал возможность сделать еще один залп.

Результат двух залпов оказался сокрушительным, Дарья подумала, что это точно не хуже, чем последствия работы огнеметов в Крепости, а в чем-то и лучше, так как пушки били не в пример дальше, чем струя горючей жидкости из трубы под давлением. Шрапнель, разлетаясь из ствола расширяющимся конусом, выбивала в толпе тварей огромную брешь. А когда, почти одновременно, били сразу шесть орудий, зрелище поражало воображение. Самих попаданий видно не было, так как на несколько секунд все застилало густым белым дымом. Зато, когда он рассеивался, еще можно было застать падающие, как от взрыва, фрагменты тел.

– Курс бакштаг! – отдал команду Денис.

Буеры начали уваливаться под ветер, на юго-восток, удаляясь от мутантов и приближаясь к каналу. Последний буер влился в общий строй в крайнюю левую позицию, так как двигаться мог только прямо. Но большего от него и не требовалось. Парусные тележки набирали ход, твари начали отставать. Их общая масса, как это всегда бывает при столь масштабных нападениях, двигалась подобно воде. Стоило буерам проскочить узкое место между каналом и асфальтовой дорогой, вся толпа бездумно устремилась за ними, сломав подобие порядка в собственных рядах. Причем скорость буеров уже превышала скорость, которую способны были развить твари, но они отступать не собирались. Дарья знала, что они будут гнаться за добычей, пока не окажутся от воды на расстоянии, доставляющем им крайний дискомфорт. Тогда остановятся и со злости начнут жрать друг друга – сильные слабых, самцы самок, старшие младших.

– Неужели оторвались… – негромко произнесла Дарья.

– От основной массы да, оторвались, – подправляя штурвал, ответил Денис. – Но ты глянь туда.

Он указал на юго-запад, где на удалении порядка трех километров торчали из песка опоры высоковольтной линии. Расстояние между опорами было километра два, а в высоту каждая из них имела не меньше ста метров. Чем ближе они становились, тем внушительнее казались. Но Денис хотел обратить внимание девушки не на их красоту.

Сначала Дарья не поняла, в чем дело, хотя некую странность ее глаз сразу уловил. Создавалось ощущение, что ажурные конструкции ближайшей к плодородной зоне опоры выглядят толще, чем должно быть на таком расстоянии, и воспринимаются как-то зыбко. Но стоило подъехать поближе, как стало ясно, что и сами вышки и провода, протянутые между ними, густо облеплены мутантами. Твари карабкались по стальным фермам, казалось, без всякого труда. Их были сотни, а то и тысячи. Зрелище было завораживающим и жутким одновременно. Поражало, что человекоподобные существа могут двигаться, совершенно как насекомые. Чем восточнее, тем тоньше казались провода, потому что мутанты еще не продвинулись по ним на достаточное расстояние от опоры. Но прикладывали к этому все силы.

– Вот сволочи… – Таня своим острым глазом разглядела происходящее лучше всех. – Собираются прыгать на нас.

Дарью всегда поражала прыгучесть мутантов. Ну, те, что были из породы прыгунов, вроде как и должны хорошо прыгать, но их было меньшинство в любой орде тварей. Остальные, как правило, – хрипуны. Но и они могли прыгать со стометровой высоты на землю, и после этого не только оставаться живыми, но и довольно долго после этого сохранять боеспособность. Если в распоряжении мутантов имелась какая-то высокая точка, например мост, какие-то мачты, опоры, они обязательно на нее забирались огромной толпой, делая опору похожей на виноградную гроздь, а потом рушились вниз, буквально заваливая цель телами и не давая ей возможности двигаться. Мама рассказывала, что в первые годы после заражения они так останавливали даже автомобили, оснащенные мощными двигателями внутреннего сгорания. У буера, приводимого в движение лишь силой ветра, не было вообще никаких шансов – он остановится, даже если на него спрыгнет с проводов всего десяток мутантов.

– Надо забирать как можно ближе к каналу, – уверенно произнесла Дарья. – Мы движемся быстрее чем они ползут по проводам. Пока они доберутся до береговой опоры, мы проскочим по кромке канала.

– Возможно, – без особой уверенности согласился Денис.

Он передал штурвал Эду, а сам поднес к губам рупор и принялся командовать, подправляя курс общего клина. Сложность состояла в том, что один из буеров не мог маневрировать из-за повреждения рулевого механизма. Поэтому, чтобы не оторваться от строя, девушкам пришлось остановить тележку посредством ручного тормоза, вручную подправить ее на более крутой бакштаг, затем снова забраться на палубу и пустить буер в разгон. Это неизбежно привело к отставанию, но другого выхода вообще не было.

– Нельзя ломать строй! – нахмурившись, произнесла Дарья. – Нужно сбавить ход, чтобы они догнали остальных.

– У нас каждая секунда на счету! – заметил Эд, сжав штурвал так, что костяшки пальцев побелели.

– А у них? – Дарья глянула на него в упор.

Она взяла рупор и приказала вытравить гротовые шкоты так, чтобы убавить скорость основной шестерки примерно на треть. Отставшие девушки быстро догоняли, что могло бы спасти ситуацию. Точнее, могло спасти их.

Денис был почти уверен в том, что если бы звено сохранило прежнюю скорость, у него был бы шанс проскочить под проводами ЛЭП раньше, чем мутанты доберутся по ним до береговой опоры. А так… Получалось, что шесть экипажей рисковали ради спасения одного. Впрочем, когда Кланом руководил Кир, он ввел строжайшее правило – ни при каких обстоятельствах никто никого не бросает. Если нужно, то семеро ждут одного, и никак иначе. Многим это казалось абсурдным и нерациональным, но, как ни странно, выполнение этого правила, вопреки тактической логике, зачастую спасало всю экспедицию, давай ей вернуться в поселение без потерь. Денис в который уж раз подумал, что Дарья нередко поступает именно так, как в той же ситуации поступил бы Кир. Наверное долгожители, или, как Дарья говорит, иммунные, действительно имели что-то общее в генетическом коде, что как-то по-особому настраивало им мозги. И не важно, сама Дарья переняла от матери гены или одно лишь воспитание, но оно ее в любом случае сформировало в огромной степени.

Мутанты продолжали ползти по проводам. Из-за этого натянутые между опорами стальные тросы, казалось, становятся толще с каждой секундой. И эта волна утолщения приближалась с такой же неотвратимостью, с какой приближается убийца в кошмарном сне. Дарья вдруг отчетливо осознала, что ее реальность и реальность окружающих ее молодых людей, не доживающих даже до тридцатилетия, вообще мало чем отличалась от кошмарного сна. Она и скоротечной была, как сон, и населена чудовищами, как самый жуткий кошмар, и вынырнуть из него можно было лишь погибнув. Не эту ли аналогию со сном имел в виду неведомый автор стиха из трех строк, написанного на полях путевого журнала? Может быть, реальность – это просто другой уровень сна? Ведь бывает же, что ты спишь во сне, просыпаешься внутри сна, что-то делаешь, а потом просыпаешься снова. Может быть, и с реальностью так? Может, нам лишь кажется, что мы умираем, а на самом деле просто просыпаемся в реальности более высокого уровня? Может быть, реинкарнации, в которые верили на Востоке, это просто череда разных снов?

Обстановка для подобных философских мыслей была до крайности неподходящей, но очевидность аналогии взбудоражила ее воображение. Когда мы спим, мы ведь уверены, что вся та чертовщина, которая с нами творится во сне, не нарушает никаких законов и, в рамках сна, вполне логична. Мы не осознаем, что спим, когда спим. Так, может, и с реальностью так же? Во сне мы как бы создаем себе виртуальное тело – персонаж сна, с которым себя ассоциируем. Что если и наше тело в реальности, это не более чем иллюзия, просто персонаж сна? А потом мы проснемся, думая, что умираем, и снова уснем, и будет другой сон и другая жизнь. В обычном сне спит разум. Это понятно? А если реальность – это тоже сон, то чей? Может быть, сон души?

И вдруг, словно по волшебству, ветер начал заметно усиливаться. Такелаж затрещал, зазвенел от натяжения. Правые колеса буера едва не отрывались от песка. Скорость тоже заметно увеличилась. За буерами теперь взмывали шлейфы песка и пыли, надолго оставаясь в воздухе рыжими следами.

– Ну и ну! – радостно воскликнул Денис. – Если хотя бы минуту так будет дуть, точно проскочим!

И действительно, карабкающимся по проводам мутантам до берега канала было еще далеко. При таком ветре люди проскочат. Гарантированно. Все воспрянули духом.

– Не расслабляться! – прикрикнула на них Дарья, сама не в силах сдержать улыбку.

Во сне так тоже иногда бывает. Бежишь от какого-то чудища, попадаешь в тупик, и, кажется, нет никакого выхода, а потом вдруг раз, и появляется за углом спасительная лестница. Ощущение было очень похожим.

Но тут реальность дрогнула, словно рябь пошла по воде. Дарья даже несколько раз моргнула, пытаясь отогнать наваждение. Но оно не пропало.

– Смотрите! – выкрикнула она, показывая на облепленную мутантами опору ЛЭП.

Все вытаращились в указанном направлении, тоже с трудом веря глазам. Опора рушилась. Медленно, как в дурном сне, словно падала не в воздухе, а в остывшем сахарном сиропе. Не выдержав веса тысяч мутантов, поржавевший и подточенный песчаными бурями металл в нескольких местах треснул, ослабив всю конструкцию. Какое-то время она еще держалась, но распределение нагрузки происходило не в пользу всей опоры. Стальные растяжки с протяжным звоном лопались, как струны в руках неумелого музыканта, после чего изгибались, вибрировали, скручивались в причудливые спирали, скидывая с себя изуродованных ударом мутантов. Тела сыпались вниз, заклевывая черными точками почти белый песок, но, упав со стометровой высоты, не оставались неподвижными, а как по волшебству начинали стекаться в общую массу, стремящуюся на восток, к несущимся вдоль канала буерам.

Но это было не самым страшным. Толпа мутантов не успела бы догнать разогнавшиеся буеры, если бы не провода. Стальные нити, увешанные мутантами, словно бисером, медленно, но неотвратимо проседали, грозя преградить путь. Стоило им упасть, они бы неизбежно скрутились петлями, образовав непроходимую для буеров запутанную преграду.

Тут уже думать было некогда. Дарья схватила рупор и приказала подтянуть гротовые шкоты до предела, чтобы с максимальной эффективностью использовать силу ветра.

– Опрокинемся! – с ужасом воскликнул Денис. – Всем на правый борт!

Приказ прозвучал вовремя – под усилившимся давлением ветра на парус, мачта, имевшая центр давления намного выше центра тяжести тележки, начала кренить буер на левый борт. Дарья и Таня бросились к правому борту, стараясь весом тел предотвратить опрокидывание, но правые колеса все равно оторвались от грунта. Не раздумывая, Денис бросился на нос и прыгнул прямо на ось переднего колеса, чтобы занять крайне правое положение из возможных. Это помогло – буер коснулся песка правыми колесами и стремительно набирал ход. А вот Денису приходилось несладко – вибрации на осевой штанге были чудовищными.

Глянув на остальные буера, Дарья убедилась что все они приняли меры против опрокидывания, заранее разместив экипаж по правому борту. Видимо, неудачный пример флагманского буера послужил им наукой.

Провода продолжали рушиться. Получив слабину, они уже начали со свистом, лязгом и скрежетом свиваться в петли, сбрасывая на песок сотни мутантов. Попав на грунт, твари уже не представляли той опасности, что наверху, так как, двигаясь по проводам, они были недоступны для орудий, а внизу их можно было издалека остановить несколькими точными залпами. Одно было плохо – для стрельбы вбок буеры были совершенно не приспособлены, так как мощная орудийная отдача могла запросто перевернуть легкое сухопутное суденышко на бок, а то и сломать колесные оси. Если придется стрелять, потребуется не только остановка, но и разворот всего звена кормой к ветру, что в значительной степени, и надолго, собьет темп движения.

Между тем отставший буер, лишившийся пушки и руля, не только догнал звено, но и начал уверенно обгонять остальных. Пушка имела значительную массу и, лишившись ее, отставший буер получил весомое преимущество в скорости. И это было хорошо, так как он не мог принять участия в залпе, а потому, чем дальше вперед он уйдет, тем лучше. Пока он обогнал три буера, и догонял четвертый.

Провода провисли, казалось, до самой земли. Они жутко извивались, свивались петлями, выли и скрежетали. Мутантов на них вообще не осталось – все попадали на песок. Наконец, первый буер проскочил под ними, затем второй, за ним буер Дарьи, следом буер Вари и Лиса, уже едва не зацепив провода мачтой. Но следующий за ним, как раз лишившийся руля и орудия, не прошел – он зацепился за провод мачтой, резко остановился, выкинув вперед экипаж, затем сделал кульбит в воздухе и рухнул кормой в песок. Обшивка по бортам треснула, передняя ось отвалилась вместе с гидравлическими амортизаторами, снятыми со старого автомобиля, куски обшивки и обломки рассыпались по песку на несколько метров.

У Дарьи замерло сердце. Она поняла, что та же участь ждет и три оставшихся буера. Но она ошиблась. Заметив аварию, капитаны последних двух буеров резко потянули стояночные тормоза и отпустили гротовые шкоты, заставив паруса полоскаться по ветру. Буеры остановились перед самыми проводами, чудом уцелев. Но теперь звено оказалось разделенным надвое. Три буера из семи оказались по одну сторону проводов, уже не имея преград на пути к поселению, три, с другой стороны проводов, не могли двигаться дальше, и один потерпел крушение.

Ситуация сложилась критическая, и она требовала немедленного решения. Толпа мутантов, рухнувших вместе с опорой, стремительно приближалась с запада. Их можно будет на короткое время сдержать несколькими залпами, но если отставшие буера не преодолеют преграду из проводов, любая стрельба бессмысленна. После нескольких залпов все равно кончатся заряды, и что тогда?

Сложность ситуации усугублялась еще и тем, что три буера могли бы двигаться дальше, могли бы легко оторваться от мутантов и уйти в пустыню, где им бы не угрожало уже ничего до самого поселения. Могли бы, если бы не три буера, застрявших за проводами. Дарья отдавала себе отчет, что скорее сама погибнет со всеми, чем сама спасется, оставив три экипажа на растерзание мутантам.

– Что будем делать? – спросил Денис.

– Не знаю… – едва слышно ответила Дарья.

Лис выбрался из своего буера и жестом подозвал Дарью.

– Ты только не кипятись, – сразу попросил он. – Но времени нет, мутанты приближаются, так что я предложу выход.

– Нам уйти, а три экипажа оставить? – девушка презрительно скривила губы. – Фиги две! Не прокатит.

– Говорю же, не кипятись. Я хочу… Я хочу предложить остаться мужчинам.

– Что?! – Дарья вытаращилась на друга.

– Ну, смотри. У нас семь парней. Это два экипажа для двух буеров. Всех девушек пересадим в три проскочивших буера. Их восемнадцать – значит, получится по шесть в каждый буер. Это многовато, но тележки пойдут, если оставить все орудийные боеприпасы и собак. Нам тут понадобится и то, и другое. Вы пойдете первыми. А мы попробуем разрубить провода, хотя бы частично, и пробить себе дорогу. Может, получится, может, нет. Но мы мужчины. Мы должны собой жертвовать ради рода. Времени нет, решай!

– Что решать? – Дарья находилась на грани истерики.

– Могу я это предложить? Неволить никого не будем.

Закрыв глаза, Дарья ответила согласием. Ее трясло от напряжения, но Лис, как ни крути, предложил единственно возможное решение. Парни не приносили себя в жертву. Они лишь взяли на себя самое трудное. Может, так и должно быть?

Стоило Лису озвучить свой план, тут же все парни согласились не раздумывая. Быстро выгрузили все орудийные заряды, оставив лишь по одному в пушках для финального залпа. Собак тоже высадили. Все девушки забрались в три прорвавшихся буера и, не теряя времени, сняли их со стояночных тормозов и натянули гротовые шкоты.

– Отходите километров на двадцать в пустыню и там ждите нас. Если через три часа не прибудем, значит, поворачивайте на запад. Девушки знают, где поселение. Не заблудитесь.

Дарья не смогла сдержать слез. В который раз Лис спасал ее… А она так и не ответила на его чувства взаимностью. Она вдруг отчетливо поняла, что все это время просто не знала, что такое любовь. Ей казалось, что ее парень должен быть каким-то ярким, завораживающим, дарующим эйфорию. Лис таким не был. Но Лис был надежным и верным. Не это ли главное? Почему же это становится понятным лишь тогда, когда уже слишком поздно?

Тяжело нагруженные тележки разгонялись с трудом, но очевидно было, что они успеют набрать недостижимую для мутантов скорость раньше, чем толпа тварей преодолеет оставшийся километр.

Лис и Эд, тоже крепкий парень, начали рубить провод при помощи мачете. К их радости, оказалось, что он не весь стальной, а имел лишь не очень толстый сердечник из стальных жил, обмотанный алюминиевыми жилами. Разрубить его удалось без особого труда, но вот оттащить обрубки в сторону, оказалось невозможным – слишком тяжелые.

Остальные парни бросились к орудиям. Погонщик осмотрел панцири собак, готовя их к бою.

Прорвавшиеся буера разгонялись. Оставшиеся готовились к обороне. Слезы текли по щекам Дарьи, но это не должно было влиять на ее решения.

– Так, девочки! Приготовились к залпу!

Когда между мутантами и оставшимися было не более трехсот метров, ударили орудия, сразу выкосив первые редкие ряды тварей. Отдача дала дополнительный импульс, и вскоре буеры набрали хороший ход, все больше удаляясь от места предстоящей трагедии.

– Оттащить провода не получится, – спокойно и уверенно произнес Лис. – А рубятся они легко. Надо рубить их в тех местах, где они свиты в петли. Они упадут в песок, и мы без труда по ним проедем.

Он едва успел договорить, когда ударили три пушки на оставшихся буерах. Собаки тут же ринулись в бой.

Глава 4

Углубляться в пустыню на целых двадцать километров не имело ни малейшего смысла. Даже на пять километров от плодородной зоны, в жару, на палящем солнце, мутанты точно не сунутся. Но для гарантии Дарья остановилась с запасом, в десяти километрах от плодородной зоны и в пятнадцати километрах от преградивших путь проводов.

– Зря вы не взяли ни одной рации, – посетовала Дарья, когда все буеры встали на стояночные тормоза.

– Кто же знал… – ответила одна из девушек.

Изучив такелаж, девушки, не без труда, спустили паруса, после чего Дарья приказала их несколько раз установить и опустить. Заняться больше все равно было нечем, а ожидание – страшная штука, особенно когда руки ничем не заняты. С фалами и шкотами девушки справлялись с трудом, некоторые даже руки поранили. Но зато, если через час или два придется ставить паруса быстро, это станет выполнимой задачей.

Хотя о каком часе может идти речь? Совершенно очевидно, что если ребята не преодолеют преграду в течение максимум десяти минут, мутанты их сомнут в любом случае. Уцелеть могли только собаки. Девушка-погонщица рассказала, что благодаря хорошей дрессировке и панцирям, оснащенным лезвиями, за последние пять лет Клан не потерял в бою ни одного пса, хотя битвы бывали те еще. Дарья подумала, что это очень хорошо. Если собаки выживут, им деваться будет некуда, кроме как отправиться за ушедшими буерами по следу. И если они придут, значит, не приедет больше никто. Можно будет сниматься с тормозов и двигаться на запад. Это будет непросто – галсами, против ветра, с совершенно необученными экипажами. Но это все равно сделать придется. Но никто и не ждал, что путь в райское место окажется легким.

Минут через тридцать Дарья заметила на севере движение.

– Собаки, – уверенно заявила погонщица, прикрыв ладонью лицо от солнца.

– Насколько быстро они бегают?

– Ну… Если они сейчас приближаются, значит, начали путь минут через десять после нашего отбытия. Буеры тяжелые, еле идут. Собаки немногим медленнее могут бежать. Ну наверняка пару раз садились отдохнуть.

Дарья подумала, что десять минут, это как раз тот срок, который она мысленно отмерила для битвы как возможный. Значит, собаки пустились в обратный путь, когда парни уже погибли. Впрочем, другого исхода трудно было ожидать. Девушка не смогла сдержать нахлынувших чувств и отошла в сторону, подальше от буеров. Глаза щипало от слез.

«Какая же я дура! – поняла Дарья, хотя что-то исправлять было уже поздно. – Это ведь как раз тот случай, когда люди в погоне за эфемерным счастьем, проходят мимо настоящего».

Надо же быть такой идиоткой! Ради чего она выпендривалась перед Лисом? Чего ждала? Принца на белом коне? Взрыва невиданной эйфории? Или, как иногда бывало, вообще собиралась прожить жизнь без мужчины, боясь ограничения личной свободы. Какая же это чушь перед лицом смерти! Жизнь так коротка, а люди по привычке до сих пор тешат себя иллюзиями, придумывают какие-то идиотские, никому не нужные ограничения, чего-то ждут, строят планы. Она ведь могла сделать Лиса по-настоящему счастливым! Могла, причем ни в чем себя не ограничивая. Лис ее любил искренне и никогда бы не позволил себе обидеть ее. Так ради чего она все время его отвергала? Ради пресловутой искры, которая описана в любовных романах старого времени и непременно пробегающей между влюбленными? Чушь! Боле верного и преданного человека, наверное, не сыскать. Чем ей Денис понравился? Мягкостью и непосредственностью. Инфантильностью… Но разве таким должен быть мужчина рядом с женщиной? Таким, как Денис, может быть любимый ребенок. Но муж должен быть таким, как Лис.

Дарья не верила ни в какого бога. Если бы он существовал, думала она, он бы не допустил того, что случилось. Хотя… А может, это как раз его кара? Ведь вряд ли стоит идеализировать старое время. Даже в рассказах мамы иногда проскальзывало скептическое отношение к тогдашнему пути, избранному человечеством.

Но по большому счету Дарью не интересовали вопросы веры и богословия. Ей просто нужно было куда-то выплеснуть обуревавшие ее чувства.

«Господи, – прошептала она. – Прости меня! Сделай так, чтобы я могла все исправить!»

Но не было ей никакого знака. Небо как было, так и осталось выцветшим от яркого солнца бледно-голубым лоскутом.

Подбежали собаки. Все пять. Они высунули языки, часто дышали, а один из псов прихрамывал на заднюю лапу. Говорить они не умели, но исход боя был понятен и так. Погонщица принялась поить уставших псов. Налакавшись вволю, они с удовольствием забрались в тень под буерами. Погонщица взялась снимать с них доспехи, а Дарья никак не могла прийти в себя, никак не могла смириться с тем, что Лис погиб, будучи совершенно незаслуженно отвергнутым. Хотелось головой биться об орудийный ствол. Да что толку?

Таня и Варя подошли к подруге.

– Не сейчас… – не оборачиваясь, произнесла Дарья.

– Да мы ничего… – Таня добродушно пожала плечами. – Один хрен, ничего не изменишь. Не в лучшее время мы родились, вот и все.

– Не важно, – Дарья вытерла слезы рукавом. – Дело не во времени, когда родилась, а в тебе самой. Нормальный ты человек или тварь бездушная. Вот и все.

– Это она убивается, что Лису так и не дала, – фыркнула Варя.

Дарья резко развернулась и влепила ей пощечину. Не просто для острастки, а вложив в удар всю обиду на себя и всю злость на циничность подруги. Потом еще и еще. Варя отшатнулась, подняла руки, но Дарья уже плохо себя контролировала, ее захлестнули вырвавшиеся наконец эмоции.

– Тварь… – прошипела Дарья, наконец остановившись.

Варя глядела на нее с испугом, из одной ноздри у нее стекала быстро густеющая на жаре струйка крови.

– Я, может, чего и не успела… – Дарья презрительно отвернулась. – Зато ты подлегла в самый нужный момент.

– А чего парню было мучиться? – Варя вытерла кровь пальцами и напустила на себя привычный независимый вид. – Ты же не последняя девушка на Земле. Еще раз руку на меня поднимешь, убью. Не днем, так ночью прирежу. Спящую.

– Дура совсем? – покосилась на нее Таня. – Язык придержи. А то сейчас я добавлю. Тогда точно мало не покажется.

– Конечно… – Варя недобро усмехнулась. – Куда мне до твоей весовой категории.

Таня сглотнула. Варя, как это не раз бывало за время путешествия, не упустила случая задеть ее за живое.

– Сука ты просто… – Таня сплюнула в песок. – И это почти все в тебе объясняет. Даш, зачем ты ее вообще взяла из Крепости? Она так хороша собой, что пользовалась бы огромным спросом на пирушках после побоищ. Заняла бы достойное ее место свиноматки в гареме…

– Ха! – Варя рассмеялась. – Что ты об этом знаешь? К тебе же ни один парень не притронется никогда. Единственным твоим партнером, до самой мутации, будет твоя жирная, заскорузлая правая рука. Идите вы, обе… Не связалась бы с вами, дурами, и с твоей полоумной мамашей, жила бы в Крепости как человек.

Таня заметила, как рука Дарьи метнулась на рукоять шашки, но придержала ее за локоть.

– Не надо услугу ей делать, – Таня презрительно фыркнула. – Пусть и дальше небо коптит.

– Сучки… – Варя развернулась и направилась к буерам.

– Правда, зачем ты ее взяла? – уже всерьез спросила Таня. – Нехороший ведь человек. Это и в Крепости было видно. Стрелять не умеет, в рукопашной от нее толку ноль. Змейка хоть и была совсем слабенькой, но готовила хорошо, знала, как дичь разделывать. Надежной она была. А эта что?

– Она исполнительная, – ответила Дарья. – В ней подчинение на рефлексах.

– И что?

– Я считала, что нам нужен такой человек. Но я ошиблась. Погибла все равно Змейка.

– Так ты брала Варю в качестве пушечного мяса? Если что, дырку ею где-то закрыть?

– Мне бы такое в голову не пришло, – соврала Дарья, понимая, что Тане честный ответ не понравится. – Просто мне нравилась ее исполнительность.

Таня не ответила.

– Сколько будем ждать? – после паузы спросила она. – Ты ведь не дура, понимаешь, что все погибли. Нет смысла стоять. Девчонки говорят, отсюда до поселения километров триста. Даже двигаясь галсами, сможем при таком ветре сделать километров сто пятьдесят за десять часов. Там вечер наступит, переночуем. И к полудню сможем быть в поселении. Понимаешь? Там совсем другая жизнь, совсем другие люди. Прошлое прошло.

– Я полным говном себя чувствую из-за Лиса, – призналась Дарья.

– Зря.

– Почему?

– Если бы ты его любила, то и поступила бы иначе. А заставить себя любить… Не знаю. Надо ли? Кому лучше будет?

– Ему.

– А тебе?

– Не знаю. Он очень хороший. Иногда, наверное, не обязательно любить. Иногда имеет смысл позволить любить себя. Но что теперь говорить?

На ее глазах снова блеснули слезы. И вдруг раздался крик со стороны буеров.

– Дарья! Даша! Смотри!

Дарья обернулась на север, но ничего не увидела. Раскаленный воздух над песком дрожал маревом, образуя на песке иллюзию разлитой воды.

– Что там? – Дарья побежала к буеру, на котором стояла одна из девушек, прижав бинокль к глазам.

– Буер!

– Один?

– Да!

Вскочив на палубу, Дарья взяла бинокль и глянула через него. Дрожание воздуха так казалось еще сильнее, но вдали, отражаясь в несуществующей иллюзорной воде миража, действительно покачивалась мачта буера, несущая паруса.

– Кто-то выжил? – Таня подбежала и глянула на подругу.

Варя не стала подходить, осталась возле кормы, но тоже глаз не спускала с севера.

Буер приближался.

«Только бы там был Лис! – думала Дарья, не опуская бинокля. – Господи! Пожалуйста. Я поверю, что ты есть, если Лис выжил».

Не зная ни одной молитвы, она старалась открыть душу, как умела, старалась вложить в просьбу всю искренность, на какую была способна. Но интуиция подсказывала, что Лиса там нет. Это было бы слишком хорошо, слишком волшебно, если бы он выжил. Он ведь всегда брался за самую опасную работу. Всегда старался собой заслонить других. Такие погибают первыми. И всегда за кого-то другого. Но никто другой, Дарья это отчетливо поняла, ей был не нужен. Теперь точно.

Она ни в коем случае не желала смерти Денису, но понимала, что ей придется пережить стыд перед ним. Надавала авансов… Зачем? Ради чего? Жизнь такая короткая…

Все девушки, кроме Вари, собрались возле флагманского буера. У некоторых были бинокли, другие всматривались вдаль, прикрыв лица ладонями от яркого солнца. Собаки, почувствовав общее возбуждение, тоже выбрались из тени и начали принюхиваться. Но ветер дул с запада, а не с севера, так что тонкое собачье обоняние тоже было бессильно. Все находились в полной неизвестности.

Наконец буер приблизился настолько, что стало возможным различить детали. И первое лицо, которое узнала Дарья, было лицо Лиса. Он сидел за консолью штурвала.

– Жив! – закричала девушка. – Жив!

– Лис? – уточнила Таня.

– Да!

– А еще кто?

Дарья молча отдала ей бинокль. Не хотелось озвучивать, что ей теперь без разницы, кто еще выжил.

– Денис… Жив, но, кажется, ранен. Вот черт… Что с ним, не пойму… И еще кто-то. Всего трое. Трое из семи… Вот черт!

«Спасибо… – про себя твердила Дарья. – Спасибо, спасибо, спасибо».

Все остальное, кроме выжившего Лиса, ей теперь казалось неважным. Хотя одна предательская мыслишка все же родилась у нее в голове. И хотя девушка попыталась ее заблокировать в глубине подсознания, та все же выкарабкалась наружу. Дарья вдруг поняла, что все не так просто, как хотелось бы. Не получится просто с разбегу броситься на шею Лису, когда тот выберется из буера, не получится признаться ему в своих новых чувствах. Потому что есть Варя. И неизвестно, что между ними было, пока Дарья строила из себя недотрогу. И неизвестно, какое влияние это оказало на Лиса. И будет ли он рад, что Дарья одумалась и готова отдать ему себя целиком.

Дарья попыталась украдкой глянуть, как ведет себя Варя, но из-за девушек за своей спиной ничего не увидела. А пялиться в открытую не хотелось. Впрочем, какая разница, как она себя сейчас ведет? Куда важнее, как она себя вела в то время, пока Дарья, по дурости, позволила себе вольности с Денисом. До этого Лис не расставался с надеждой и не обращал на Варю внимания. Но тут Дарья не словами, а действием показала, что скорее заберется под одеяло к почти незнакомому парню, чем отдаст предпочтение верному и надежному Лису, которому обязана много чем. Какие чувства это могло вызвать у Лиса? Насколько сильно это перевело его мысли на Варю? Ни на один из этих вопросов ответа не было. А пока их нет, бросаться Лису на шею не выйдет.

А вот что надо будет сделать, раз Денис тоже выжил, это объясниться с ним. Ему придется понять, что Дарья ничего к нему не чувствовала, кроме симпатии, усиленной общим ощущением безопасности, возникшим после встречи с людьми Рахима. Поймет? Трудно сказать. Но нельзя сказать, что он сам как-то особо проявил свои чувства. Спали под одним одеялом, а он никаких шагов к сближению не сделал.

Дарья с ужасом подумала, что Денис мог быть движим в своих порывах лишь двумя вещами – вежливостью и долгим половым воздержанием, которое ему без разницы было с кем прервать. Он ведь ничего не говорил о чувствах. Он просто хотел девушку. Любую. Но не осмелился сам сделать шаг. Он ведь такой мягкий, этот Денис.

На миг воображение нарисовало череду картинок, что было бы, останься она с ним. Несколько лет жизни с мягким уступчивым парнем показались ей адом. Нет. Не этого она хотела, убегая от брака с Юсупом. Не этого. Теперь она в полной мере осознавала чуть не совершенную ей ошибку. И если между ней и Лисом всерьез встанет Варя, придется бороться за свои чувства, как боролся за них Лис, пытаясь добиться Дарьиного расположения. Видимо, есть все же некая вселенская справедливость. И в этот раз она не на стороне Дарьи. Но даже понимая это, девушка в полной мере готова была принять любое наказание судьбы за свои ошибки.

Буер приблизился уже так, что все можно было разглядеть без бинокля, и Таня отложила его. Собаки заскулили и так глянули на погонщицу, словно спрашивали разрешения броситься навстречу подъезжающей парусной тележке. Та подала им знак, мол, давайте бегите. Налегке, без доспехов, они галопом помчались на север, иногда радостно потявкивая. Дарья поняла, что третьим в буере, скорее всего, был парень-погонщик.

Лис начал стравливать гротовый шкот. Буер замедлился, собаки запрыгнули на палубу и принялись лизать в нос погонщика. Тот засмеялся. Лис остановил тележку стояночным тормозом и распустил парус по ветру. Полотнище затрепетало на ветру, уже не давая никакой тяги.

Несмотря на то что Дарья решила не бросаться ему навстречу, она не смогла сдержать своих чувств. Соскочив с борта флагмана, она, едва не подвернув ногу, придерживая болтающуюся у бедра шашку, помчалась вперед. Ей стало все равно, что подумают другие, как отреагирует Варя и как это воспримет сам Лис.

За спиной послышались шаги. Скосив взгляд, Дарья с удивлением увидела, что это не Варя пытается ее обогнать или остановить, а Таня тоже спешит к буеру. Лис закрепил конец шкота, встал во весь рост и, не без удивления, смотрел на приближающихся подруг.

– Лис! – выкрикнула Дарья, чтобы сразу сделать невозможным любое неверное понимание. – Лис, я тебя люблю! Люблю, слышишь? Сильно!

Парень пробежал по палубе, перепрыгнул через спущенный стаксель, ловко соскочил с борта и бросился навстречу Дарье. Она кинулась ему на шею, ни о чем больше не думая, а ощущая лишь нахлынувшую волну счастья. Не какого-то эфемерного, о котором мечталось, а самого настоящего, существующего здесь и сейчас, заполнившего ее целиком, без остатка.

В эти мгновения каждый прожитый день показался Дарье наполненным высшим смыслом. Лис обнял ее, легко поднял на руки и прижал к себе.

– Что же ты так долго думала? – прошептал он.

– Потому что дура… – честно ответила она.

Но слова теперь казались ничего не значащими. Не задумываясь, она поцеловала Лиса в губы, и он ответил ей так жарко и нежно, что у нее голова закружилось, словно она не просто пребывала в его объятьях, а они вместе рушились в неизведанные дали бесконечной вселенной.

Таня вскарабкалась на борт подкатившего буера и присела на корточки рядом с Денисом. Тот был бледен, видимо, потерял много крови, и был накрыт одеялом по шею. Он был в сознании, но его лихорадило. Она приложила ему ладонь ко лбу, потом не выдержала и прижалась губами к его щеке.

Она боялась, что Денис ее оттолкнет, ведь она далека была от идеала женской красоты, к которой обычно тяготеет подавляющее большинство парней. И он уже был с Дарьей, которой в красоте никак не откажешь. Но Таня всегда презирала в себе любой страх. Она решила, что все решат эти минуты. Или Денис скажет, мол, ты что, сдурела, жирная идиотка, или что-то между ними все же может возникнуть. Хотя бы дружба. Таня и на это была согласна.

Но Денис ее не оттолкнул. Он освободил из-под одеяла руку и погладил Таню по коротким кучерявым волосам.

– Рука… – прошептал он. – Другая.

Таня откинула край одеяла и отпрянула от ужаса. Левая рука Дениса была окровавлена до самого плеча, от кисти почти ничего не осталось, торчали лишь остатки указательного пальца и оттопыривался большой. Остальное было обглодано. Лучевая кость была переломана и раздроблена, плоть вокруг ран опухла, кровоточила и исходила прозрачной сукровицей.

– Вот черт… – прошептала Таня. – Это так нельзя оставлять. Ни в коем случае…

– Доктор. Девочка… – у Дениса язык заплетался. – В поселении есть фельдшер. У нее даже лекарства есть. Выживу.

– До поселения еще черте-те сколько ехать! У тебя заражение начнется… Вот черт.

Она вскочила на ноги и окликнула толпящихся возле флагманского буера девушек:

– Живо принесите мне ветошь, горючую жидкость и огонь. Да не спите вы!

Девушки пожали плечами и, не особо торопясь, забрались в буер, выполнять поручение. Через пару минут одна принесла спички, другая кусок ветоши и плошку с дизельным топливом.

– Ты что делаешь? – испугался Денис.

– Спасаю тебе жизнь, – спокойно ответила Таня.

Она с помощью погонщика и девушек выволокла Дениса на песок и уложила на одеяло. Затем вымочила в солярке ветошь и намотала на палку, выломанную из палубной решетки. Получилось нечто вроде факела.

Затем, совершенно неожиданно для Дениса, она накинула ему на лицо край одеяла, выхватила мачете из ножен, прижала коленом к песку поврежденную руку, и одним ударом отрубила ее выше раздробленной раны. Денис выгнулся дугой от боли, но погонщик и девушки навалились на него, не давая встать. Прикрывшись от ветра, Таня подожгла факел, и дав ему пару секунд разгореться, плотно прижгла им кровоточащую культю. Пламя обуглило плоть, уничтожив всю инфекцию и заварив перерубленные сосуды. Кровь моментально свернулась, образовав надежную пробку. Денис потерял сознание.

– Кладите его на палубу, – приказала Таня. – Если есть спиртное, вливайте потихоньку.

Дарья с ужасом наблюдала за происходящим.

– Я бы так не смогла… – призналась она.

– Хорошо, если и не придется, – пробурчала Таня.

Она хотела выглядеть суровой, но эмоции все же вырвались наружу, Таня не выдержала и зарыдала навзрыд. Дарья погладила ее по голове.

– Ты умничка, – сказала она. – Колючая, как ёжик, но милая. Он тебя полюбит.

– Думаешь? – Таня всхлипнула.

– Уверена. По себе знаю.

Таня вытерла слезу, размазав по лицу копоть от факела.

Но тут, совершенно неожиданно, закричала одна из девушек, оставшихся у флагманского буера и наблюдавших за происходящим. Остальные, как перепуганные воробьи, бросились врассыпную. Ни Дарья, ни Таня, ни Лис не поняли, что произошло. Они видели только дергающуюся на песке, возле колеса, девушку, из шеи которой фонтаном била кровь. Но когда собаки зарычали и сгрудились в кучу, стало ясно – за буером находится мутант. Взяться ему было неоткуда, только если кто-то из своих мутировал. Но как это могло остаться незамеченным? Обычно человек, у которого началась мутация, падал, бился в судорогах и лишь потом преображался в кошмарную тварь. Как правило, его до этого момента успевали убить.

– Варя… – прошептала Дарья.

И действительно, кроме нее было некому мутировать. Все, кроме Вари, выдвинулись навстречу прибывшим. Потом с умилением глядели на встречу Дарьи с Лисом. Следом за этим Тане пришлось спасать Дениса совершенно варварским способом, что тоже привлекло всеобщее внимание. А Варя, изначально оставшаяся за кормой флагмана, выпала из круга всеобщего внимания, у всех оказавшись за спиной. Поэтому никто не заметил начала мутации и не принял меры. До тех пор, пока окончательно сформировавшийся мутант не бросился на первую жертву.

В следующий миг догадка Дарьи подтвердилась. Тварь, в которую превратилась Варя, на четвереньках вылезла из-за буера и принялась пожирать убитую девушку.

– Стрелять нечем… – сразу предупредил Лис. – Все боеприпасы извели, когда отбивались.

– Собак без доспехов тоже спускать бессмысленно, – произнес погонщик. – Тварь их перебьет за пару секунд.

– Тогда отводи их, они нам еще пригодятся! – приказала Дарья, уже знавшая, на что способны псы в боевом облачении. – Может, хоть одного успеешь одеть.

– Доспехи там… – погонщик указал за спину мутанта.

Действительно, все боевые панцири остались там, где погонщица их сняла, – за кормой флагманского буера. Но никто и думать не думал, что все прозевают мутацию! Такого в Клане не бывало уже много лет.

У Дарьи спина похолодела от ужаса. Она прекрасно понимала, что убить мутанта можно одним ударом шашки или мачете. Но шашка была лишь у нее, а мачете только у Тани. Другого серьезного холодного оружия не осталось ни у кого, а к огнестрельному извели все боеприпасы. В такой ситуации она могла защитить себя и Лиса, а Таня легко защитила бы себя, но остальные находились в смертельной опасности. Как только мутант утолит первый голод, он бросится убивать, чтобы заготовить себе еды побольше.

– Бегите! – крикнула она девушкам.

Мутант всегда старается в первую очередь добраться до той добычи, что ближе, и которая в самом легком доступе. На хитрости у них мозгов не хватало, разве что у Взрослых. Понимая это, Таня резко рванула вперед, чтобы тварь именно ее выбрала новой жертвой. Остальных девушек не надо было упрашивать, они толпой рванули на юг.

Завидев потенциальную добычу, тварь оторвалась от еды. Даже ее скудного ума было достаточно для понимания, что убитая никуда не денется, а живых надо переловить и убить. Лис вынул шашку из ножен на поясе Дарьи и тоже двинулся вперед.

У Дарьи заныло сердце. Она вдруг ярко представила, как мутировавшая Варя замахивается, Лис отрубает ей руку, но она вцепляется ему в горло зубами и перегрызает артерию. Но кричать ему, пытаться его остановить, было совершенно бессмысленно. Дарья понимала, что он не остановится, а сделает то, что делал всегда, – прикроет ее собой.

Но тут произошло то, чего никто не ожидал, – звонко щелкнула тетива лука, и стрела вонзилась мутанту между лопаток. Такое ранение тварь не убьет и не остановит, но боль и опасность заставили мутанта обернуться.

Оказалось, что погонщица, вместо того чтобы бежать с остальными, взяла Танин лук и попыталась убить мутанта. Вот только бить надо было в голову, а у девушки не хватало навыков обращения с луком.

Таня поняла, что этим отчаянным шагом девушка приговорила себя. Мутант бросится на нее, а расстояние, разделявшее их, было втрое меньше дистанции между мутантом и Таней.

– Беги! – закричала Дарья. – Беги!

Понимая, какая страшная опасность грозит подруге, погонщик все же спустил собак. Они не были обучены драться без панцирей, а потому не могли броситься непосредственно на мутанта. Зато они отличались быстротой и отменной реакцией, что могло сослужить добрую службу.

Руководствуясь больше инстинктами, чем навыками, полученными при обучении, псы окружили тварь, рыча, лая и скалясь, словно пытались удержать медведя до прихода охотников. Мутант несколько раз на них дернулся, но они легко увернулись от ударов. Это заняло время и спасло жизнь погонщице – оценив ситуацию, она не стала геройствовать, а бросила лук и рванула наутек.

К этому моменту Лис и Таня, преодолев расстояние между буерами, оказались в непосредственной близости от мутанта.

– Отзови собак! – приказал Лис погонщику.

Тот свистнул. Псы нехотя попятились назад. Теперь ничего не мешало Лису броситься в драку. Но Таня, рванувшая первой, первой оказалась и на расстоянии удара. Вот только мачете с шашкой не сравнить – отточенная сталь рубанула тварь по руке, но лишь отрубила часть плоти от кости, не причинив большого урона. Зато мутант, захрипев от боли, с такой силой ударил Таню в грудь, что она отлетела метра на два назад, уронила мачете и без чувств рухнула на песок. Мутант развернулся, готовый сделать прыжок до беззащитной жертвы, но Лис рубанул ему шашкой по позвоночнику. Удар тоже оказался не смертельным, тварь резко развернулась, собираясь достать Лиса, но тот ловко отскочил, бросился на песок и перекатился под буером на другую сторону.

У мутанта на повторение такого маневра ума не хватило, и он тупо рванул вперед, оторвал часть обшивки, забрался на палубу и только потом спрыгнул с другой стороны. Лис за это время успел отбежать метров на двадцать в сторону. Тварь с хрипением и ревом устремилась за ним. Парень поднял шашку, готовясь встретить мутанта мощным рубящим ударом.

Дарья понимала, что шансы у Лиса были пятьдесят на пятьдесят. Он либо сможет нанести единственный смертельный удар, либо нет. На второй удар у него просто не хватит времени. Стоит хоть чуть ошибиться, и мутант разорвет его в клочья. По большому счету тварь могло надежно остановить только отсечение головы с одного удара, но это не всегда получалось даже у бойцов, имевших куда больший, чем у Лиса, опыт боевой рубки.

Девушка с замиранием сердца смотрела на происходящее. Чудом выживший Лис снова подвергал себя опасности, спасая ее. Но если раньше Дарья относилась к этому с одним лишь уважением, то теперь гибель Лиса стала бы ударом, который пережить было бы очень трудно.

Дарья так была увлечена маневрами Лиса, что от нее ускользнуло происходящее за спиной. Она поняла, что случилось, лишь когда после резкого щелчка мутант замер, сделал пару шагов вперед и упал на песок лицом вниз всего в пяти шагах от Лиса. Из затылка твари торчала метко пущенная стрела.

Обернувшись, Дарья увидела Таню, стоящую с луком на носу флагманского буера.

– До чего же приятно было это сделать… – произнесла Таня. – Иногда мне этого хотелось еще до ее мутации.

Лис опустил шашку и, не выдержав напряжения последних минут, упал на колени. Дарья бросилась к нему, а Таня, опустив лук, соскочила с борта и помчалась к буеру, где лежал Денис. Все разбежались, небольшая баклажка с алкоголем закатилась под сломанную палубную решетку. Таня достала ее и, отвинтив пробку, начала вливать жидкость парню в рот. Тот сразу очнулся, закашлялся. Потом взвыл от боли.

– Пей, – приказала Таня тоном, не терпящим возражений. – Будет легче.

Через минуту Денис изрядно опьянел и немного расслабился, только дышать продолжал тяжело и часто. Таня уткнулась в его плечо и зарыдала.

– Ну что ты… – Денис едва языком шевелил. – Не надо плакать. Все ведь хорошо. Да?

– Да. Но твоя рука…

– Мне и одной хватит, – произнес парень и погладил Таню по голове. – Спасибо. Без тебя никто бы, наверное, не решился. Не довезли бы меня.

– Теперь довезем. У вас там в поселении есть опиаты?

– Что это?

– Сок мака. Обезболивающее.

– Не знаю. Скорее всего, есть. Зачем-то же мак растет на плантации.

– Если мак растет, то я и сама все сделаю. Ты, главное, до поселения продержись, – Таня вытерла слезы.

– С этим… – Денис икнул, указав на баклажку. – Продержусь. Потом крюк на руку сделаем.

– Что? – Несмотря на трагизм ситуации, Таня не сдержала улыбку.

– Стальной крюк такой, вместо протеза. Я в книге видел. Круто будет. Нападет на нас мутант, а ему этим крюком в башку как засажу.

Таня понимала, что это пьяный бред, но ей все равно понравилось, что Денис сказал «на нас», а не «на меня».

Вернулись убегавшие. Дарья, уже не стесняясь, раздавала команды. Ее неуверенность словно ветром сдуло. Окрыленная первой победой, она все ярче проявляла дремавшие в ней качества лидера.

Переформировав экипажи, Дарья приказала тронуть буера с места. Вскоре они длинными галсами направились на запад, выдерживая курс бейдевинд. Теперь на флагманском буере находились Дарья, Лис, Таня, Денис и парень-погонщик с двумя собаками. Остальные три пса остались на другом буере, где экипаж состоял из одних девушек, а потому весил меньше. Дарья приказала, во избежание повторения допущенной халатности, одну из собак держать постоянно в боевом облачении. В панцире было жарко, но через час доспехи можно будет снять с одной собаки, надеть на другую, и так по кругу. Зато, если кто еще надумает незаметно мутировать, пес без труда расправится с тварью. Без такой предосторожности все находились в большой опасности, так как оружия почти не осталось – все холодное забрали люди Рахима, оставив одно мачете и шашку Дарьи, а к огнестрельному не осталось боеприпасов. К счастью, курс теперь пролегал по пустыне, намного южнее плодородных зон, и никаких стычек больше не предполагалось.

– Одно плохое место осталось, – напомнил Денис. – Это мост через Нил. Но он начинается задолго от воды, так что там, где мы на него въедем и где с него съедем, мутантов не будет. Поэтому важно будет пройти мост в самую жару, когда мутантов на нем не будет. Хотя они и так редко на него забираются, еды же там нет.

– Ветер плохой для прохода моста, – посетовала Дарья. – Он встречный, с запада. Его пройти можно лишь галсами, а мост для этого слишком узкий.

– Не волнуйся, ветер будет какой надо, – уверил ее Денис. – Пройдем галфвиндом, в лучшем виде на полной скорости.

– С чего ты взял? – удивилась Таня.

– Это Африка, девчонки! – с пьяным блеском в глазах напомнил им Денис. – Тут ветра предсказуемые, как поведение девственницы на первом свидании.

– Пошляк, – Таня улыбнулась. – Как ветер может быть предсказуемым?

– Есть такая штука, как бриз, – пояснил Денис. – Когда пустыня нагревается, горячий воздух поднимается, на его месте образуется область низкого давления, и ветер дует оттуда, где давление выше. Так что если подойдем к мосту после полудня, дуть будет не с запада, а точнехонько с севера.

– А сейчас почему так не дует? Рано? Нам бы не помешал северный ветер.

– Сейчас плодородная зона от нас на западе. Там почва холоднее и много воды. Значит, повешенное давление, оттуда и дует. А когда подойдем к мосту, плодородная зона и пойма Нила будут севернее. Оттуда и будет дуть.

Уверенность Дениса, хотя тот и был пьян, успокоила Дарью. К тому же про бриз она слышала, и ей понятен был механизм явления. Если все будет, как он предсказывал, то стычки с мутантами можно не бояться. Пока те заметят звено буеров, пока заберутся по опорам на мост, они, при северном ветре, легко его проскочат и снова углубятся в пустыню.

– До моста сто километров, – прикинул Денис. – Через три часа доберемся. Самое то. Как раз будет максимум бриза.

Минут через тридцать активная фаза его опьянения перешла в фазу расслабления, и он, укачавшись, уснул. Несмотря на то что идти приходилось галсами, буеры продвигались на запад уверенно, оставляя по правому борту темную полоску плодородной зоны у самого горизонта. Потом и она пропала. Зато ветер, как и обещал Денис, постепенно менял направление. Сначала он стал задувать не прямиком с запада, а чуть с севера, потом непосредственно с северо-востока, позволив держать курс чуть выше галфвинда, а затем и вовсе поменялся на северный, что было удобно до крайности. Все воспрянули духом.

К сожалению, ближе к Нилу Дениса пришлось разбудить, так как никто в точности не знал, где именно пролегает нужный мост через реку. Удалось это не без труда, а когда Денис проснулся, от его придурковатого пьяного куража и следа не осталось – рука сильно опухла, и видно было, что ему худо. Сверившись с одометром и компасом на консоли, он велел забрать чуть на юг. И действительно, вскоре уже показался мост, бравший начало от большой и хорошо уцелевшей дорожной развязки. Заехать на него можно было только с нее, поэтому пришлось загнать буеры на асфальт и дальше идти колонной. В некоторых местах, где развязка делала петлю, тележки приходилось толкать против ветра, но в конечном итоге колонна снова вышла на удобный ветровой курс и быстро набрала ход по прямой.

Двигаться по асфальту было одно удовольствие, хотя вдоль бордюров дорогу изрядно занесло песком. Пневматические автомобильные шины, на которые были поставлены буеры, приятно пели, перекликаясь со свистом ветра в такелаже. Мутантов видно пока не было, хотя, конечно, в реке они плескались наверняка. Впрочем, тоже не факт – кроме воды им требовалась еда, причем много еды, поэтому они старались держаться ближе к плодородным зонам и городам, где можно было поживиться дикими козами и крысами, которые, в отсутствие людей, плодились полчищами.

Взяв бинокль, Дарья оглядела ближайший берег и реку.

– Ну что? – напряженно спросила Таня.

– Плещутся, – ответила Дарья. – Но не много. А на мосту вообще нет ни одного. Проскочим.

Всем в это хотелось верить, но когда дело касалось мутантов, прогнозы делать было глупо. Что угодно могло пойти не так. Мог сломаться и потерять ход любой из буеров, дорожное покрытие на мосту могло прохудиться настолько, что тележки по нему не пройдут… Дарья не без труда отогнала эти мысли. Толку от них не было, а лишнее нервное напряжение они создавали точно.

– Заметили нас, – сообщила Дарья, откладывая бинокль в сторону. – Теперь нас выручит только скорость.

На всякий случай она приказала всех собак облачить в панцири – мало ли что. И, словно в ответ на ее мысли, что-то заскрежетало в креплении правого переднего колеса.

– Вот же черт! – выругалась Таня.

Колесо начало заметно болтать, тележку затрясло.

– Подшипник ступицы… – сразу определил Денис. – Старые они, и песка не любят. Мы запасные с собой возим. Но на ходу не поменять.

– Значит, будем гнать, пока едет, – решил Лис.

– Тоже опасно, – ответил Денис. – Если колесо отлетит, то на такой скорости скатится с моста. А вот колеса запасного у нас точно нет.

Мутанты деловито начали карабкаться вверх по бетонным опорам. Цепкостью они обладали, без преувеличения, фантастической.

Завоняло перегретым машинным маслом, в подшипнике что-то начало похрустывать. Вибрация заметно усилилась.

– Сколько нужно времени на замену подшипника? – спросил Лис.

– Были бы у меня обе руки, я бы за три минуты управился, максимум за пять, – прикинул Денис. – Но от меня теперь толку ноль, лишь советы могу давать. А ты никогда таким ремонтом не занимался, так что и полчаса можешь провозиться по первому разу.

– Тогда не вариант. Надо прорываться.

Проскочили середину моста. Буер начал рыскать из стороны в сторону, Лис крепче стиснул штурвал, чтобы его не вырывало из рук. Мачту все сильнее болтало из стороны в сторону, грозя вырвать нижний конец из крепления в палубе или порвать растяжки.

– Не дотянем, – глухо произнес Денис.

– Надо нагрузку на колесо уменьшить! – решила Дарья. – Все на левый борт!

– Перевернемся! – испугался Денис. – Ветер же с правого борта.

– Я штурвалом подправлю! – пообещал Лис.

Стоило всем переместиться на левый борт, ветер сделал свое дело, так сильно накренив буер, что тот остался на одних левых колесах. По палубе что-то с грохотом покатилось, но на асфальт ничего не выпало. Неисправное колесо перестало скрежетать, но Лису стоило немалого труда удерживать тележку в таком положении.

– Давайте ближе! – неожиданно для всех приказала Дарья девушкам, двигавшимся на буере позади них. – Заходите с борта! Нам надо о вас опереться!

– Ты что! – испугался Денис. – Разобьем обе тележки!

Но Дарья его не слушала. Она знаками подсказала приближающемуся экипажу, в какое положение встать, чтобы парус одного буера не заслонял ветер другому. Как только это удалось, Лис аккуратно выровнял тележку, опустив ось неисправного колеса на борт тележки, идущей теперь параллельным курсом. На время они превратились почти в единое целое, в транспортное средство с нечетной колесной формулой – семь колес, и ни одного ведущего. Вскоре мост закончился, колонна съехала по дороге и, оставив мутантов далеко позади, углубилась в пустыню. Только после этого Дарья приказала остановиться и поменять подшипник на колесе.

Эпилог

К полудню следующего дня на западе появились черные скалы.

– Там поселение! – обрадовал всех Денис. – Добрались!

Ему стало заметно лучше, отек на руке начал спадать, температура держалась в норме.

– Там есть смотровая площадка, – объяснил Денис. – Нас заметят издалека.

– Не примут за чужаков? – забеспокоилась Дарья.

– Нет. Буеры только у Клана. Даже если бы кто-то захватил тележки, управлять ими никто, кроме наших, не умеет. К тому же там телескоп есть. Увидят.

У Дарьи отлегло от сердца. Она вдруг в полной мере осознала, что ее долгое бегство из Крепости, стоившее стольких лишений, наконец подошло к концу. И теперь все будет иначе. Все вообще, включая их отношения с Лисом. Впервые в жизни она осознала, что счастлива. Счастье – ведь это просто. Оно не снаружи, оно внутри. Счастье – это когда есть все, что нужно. Не то, чего бы хотелось иметь, ведь люди склонны желать множество ненужных вещей, без которых легко бы могли обойтись. Нет, именно то, что нужно, что наполняет минуты не погоней за радостью, а радостью самой по себе.

Лис правил буером, держа штурвал одной рукой. Дарья подошла к нему и, встав у консоли, положила ему голову на плечо. Северный ветер развевал ее длинные волосы, наполняя их новыми ароматами – запахом моря и запахом прокаленного солнцем песка.

На окраине их встречало более пятисот человек, но подавляющее большинство их составляли женщины и дети. Собак тоже было много, эти животные пользовались в Клане особым почетом.

– Где мужчины, интересно? – обеспокоенно спросила Дарья.

– Сам удивляюсь, – признался Денис.

Впрочем, ответ они получили скоро. Оказывается, сразу после ухода группы Рахима, в поселении начались волнения. Все, кто обладал хоть намеком на качества лидера, принялись собирать свои группы для похода на Готланд. Кто-то отправился в порт, чтобы, подобно Киру, спустить на воду яхту и двинуться морским путем. Кто-то рванул через пустыню. Причем группы состояли преимущественно из мужчин, так как женщины куда адекватнее оценивали собственные шансы пережить подобное путешествие.

– Мы никого не встретили… – хмуро заметил Лис на созванном под открытым небом совете, где председательствовал парень по прозвищу Белый, служивший при Кире начальником службы технического обеспечения. – Ни одной группы. Зато у моста нас встретило столько мутантов, скольких там не должно было быть.

– Их кто-то потревожил, возможно, – добавил Денис, держа обрубок руки на перевязи из холста. – Скорее всего, это были группы, ушедшие сухопутным путем. Когда мы с Рахимом проходили мост, начался бой. Мы прорвались, но мутанты ведь склонны стягиваться на шум. И, скорее всего, вышедшие из поселения группы попали в самую гущу тварей.

– Значит, все погибли, – со вздохом заключил Белый. – По крайней мере, кто по суше пошел.

К вечеру выяснилась судьба небольшой группы, пытавшейся найти пригодное для плавания судно. Всего десять человек из них, измученные и деморализованные, вернулись в поселение перед самым закатом. Остальные полегли в стычке с мутантами. Строя свои планы, они не учли, что Кир выдвинулся в порт во время песчаной бури, когда мутанты сидели в подземельях и носа наружу высунуть не могли. Когда же в порт пожаловала вторая группа, все твари, едва услышав голоса и шум в порту, выбрались из канализации и напали огромным числом. Собак у группы не было, они ведь собирались плыть на яхтах и не хотели держать на борту лишние рты, заряды пушек быстро закончились. Уцелело всего два буера, на которых и вернулись выжившие.

– Жаль их всех… – призналась Дарья, когда они на закате отправились с Лисом осмотреть поселение. – Но мужчины, они такие – мужчины.

– Каждому свое, – философски заметил Лис. – Мы, мужчины, стараемся расширять границы мира. А вы, женщины, стремитесь обустраивать уже отвоеванное. Но если мы не будем ничего отвоевывать, что вы будете делать?

– Доводить до совершенства то, что имеем, – ответила Дарья.

– Теперь у вас будет такая возможность, – парень усмехнулся. – В поселении остались почти одни женщины.

– На демографию это вряд ли повлияет. Надеюсь, у них тут нет запрета на полигамию?

– Денис сказал, что тут вообще брака как такового нет. Женщины выбирают себе отца будущих детей, а дети считаются детьми Клана и находятся под общей защитой.

– Разумно, – девушка кивнула.

– Еще скажи, что ты меня тоже заставишь спать с другими женщинами ради улучшения демографической ситуации.

– Ой, да ладно… – Дарья рассмеялась. – Через пару недель ты такому разрешению будешь рад.

– Не уверен.

– В любом случае я не против. Мне главное, чтобы ты ко мне хорошо относился. А к кому ты будешь хорошо относиться кроме меня, это твое личное дело.

Лис смутился от таких заявлений и, чтобы перевести тему разговора, предложил подняться на смотровую площадку, устроенную на скале высотой метров пятьдесят. Наверх вела винтовая тропа.

Помогая друг другу, Дарья и Лис вскарабкались по тропинке до самой вершины, на которой была устроена ровная площадка, обнесенная ограждением. Из скалы торчала высокая мачта антенны, выкрашенная белыми и красными полосами, а также стоял телескоп на треноге. С севера дул медленно затихающий бриз. Поселение внизу было видно как на ладони – бетонные полусферы домов, ровные клеточки полей, сверкающие в лучах заходящего солнца искусственные озерца, предназначенные для орошения. Дальше к северу видны были ангары технической зоны, где неустанно работали двигатели Стирлинга, приводящие в действие электрогенераторы.

– Как тут хорошо… – Дарья вдохнула полной грудью и раскинула руки. – Совсем не так, как за стенами Крепости.

– Ну да… – согласился Лис. – Мутантов нет, еды до фига. Даже электричество есть. Что еще нужно?

– И мужчин мало, – подвела итог Дарья. – Не смогут установить свои порядки.

– Мне кажется, они тебя выберут главой клана, – предположил Лис.

– С чего бы?

– Сама погляди. Ты дочь иммунной, то есть как бы той же породы, что их бывший предводитель.

– Но я же не иммунная.

– Это не важно. Ты знаешь о старом мире от матери. А знание старого мира – одно из качеств иммунных. Но куда важнее, что ты вернула людей обратно, почти без потерь. Ты сильная, тебе все подчинялись без вопросов. Если там выбрали главарем тебя, то и тут могут. И мы под твоим руководством проделали колоссальный путь из Москвы. Для многих это за гранью крутизны.

– Я соглашусь, если предложат, – честно призналась Дарья. – Что-то в этом есть – стать королевой амазонок.

Лис набрался смелости, обнял Дарью и поцеловал ее в шею, убрав в сторону длинные волосы. Девушка закрыла глаза. Она и думать не думала, что губы Лиса, которого она совсем недавно не представляла своим партнером, несут столько наслаждения. Ее сердце забилось чаще, а тело затрепетало, словно внутри него поднимался упругий ветер.

Лис погладил ее по волосам, поцеловал в щеку.

– Не останавливайся, – попросила Дарья.

Она повернулась к парню и, раскрыв губы, подставила их для поцелуя. Казалось, что внутри бушевал шторм. Когда Лис коснулся ее губ своими, окружающая реальность померкла, отступила куда-то, а восприятие Дарьи, все, целиком, захлестнул разгорающийся пожар наслаждения. Ей казалось, что они не на смотровой площадке стоят, а повисли где-то в самом центре необъятной Вселенной, где во все стороны лишь пустота на миллионы парсеков.

Лис целовал ее, ласкал кожу, снимал с нее одежду, но Дарья ничего этого не воспринимала. Ее воображение рисовало совершенно другую картину, словно они с Лисом превратились в двух огненных драконов посреди пустоты и слились в фантастическом танце. Лишь короткая боль, показавшаяся не болью вовсе, а просто еще одним витком наслаждения, на миг вернула Дарью в реальность, и она ощутила себя голой, в объятиях обнаженного Лиса, крепко прижатой спиной к скале. И тут же новый порыв вселенского ветра закрутил ее и унес в необъятные дали. Он то поднимал ее до надсадно полыхающего, подобно звезде, уровня наслаждения, то чуть опускал в холодные бездны лишь затем, чтобы поднять еще выше, в жаркую истому еще никогда не испытанных чувств. Потом эти волны пропали, а нервы, мышцы и жилы натянулись, подобно струне, в новом порыве, теперь неукротимо несущем ввысь. И когда казалось, что выше наслаждение уже быть не может, когда из горла то и дело вырывались непроизвольные крики, внутри Дарьи словно взорвалась сверхновая, озарив все ее существо изнутри невообразимо белым светом. Лишь когда этот свет начал медленно затухать, девушка ощутила, как свистит у нее в ушах от разогнанной в жилах крови и как першит сорванное криком горло. И еще она ощутила горячее тело Лиса, все еще прижимавшее ее к скале.

– Тебя было слышно во всем поселении, – хмыкнув, произнес Лис.

– Да плевать, – Дарья начала одеваться. – Это было… Невероятно. Никогда не думала, что будет такая разница между тем, когда сама с собой, и когда с мужчиной.

– Полный отрыв башки, – согласился Лис. – Я много раз представлял, как это может быть с тобой, но реальность превзошла все ожидания.

– Льстец, – Дарья фыркнула.

– Нисколько.

Они оделись и, пока сумерки не сгустились до темноты, попробовали рассмотреть в телескоп техническую зону. Но для оптики уже было слишком темно.

– Эй, вы там, оделись уже? – раздался с тропы насмешливый голос Тани. – Всех птиц в поселении распугали. Дарья, тебе обязательно надо быть командиром с таким голосом. Грохот орудий перекрикивать.

– Оделись, оделись, – со смехом ответила Дарья.

Таня поднялась на площадку.

– Везет вам… – сказала она. – А мне ждать, когда Денис выздоровеет. Кстати, Лис, тебя Денис звал. Он там мутит что-то, хочет устроить какое-то шоу.

– Ладно. Тогда я к нему, а вы тут секретничайте, – он театрально помахал девушкам ручкой и исчез за поворотом ведущей вниз тропы.

– Я знаю, какое шоу готовит Денис, – призналась Дарья.

– У вас с ним было что-то?

– Нет.

– Врешь, наверное, – вздохнула Таня. – Но мне без разницы. Он мне с первого взгляда понравился. Да только… Я-то кому понравлюсь? Так что там за шоу?

– Это сюрприз. Мы кое-что нашли с ним ночью в порту. Поверь, на тебя это тоже произведет неизгладимое впечатление. Слушай… Ты можешь ответить на очень-очень-очень интимный вопрос?

– Ну, валяй, – Таня пожала плечами.

– Ты уверена, что Денису обязательно было отрубать руку?

– Конечно. За два дня пути на жаре у него бы гангрена началась, и опарыши в мясе завелись. А что?

– Да нет, тогда ничего.

– Колись! – Таня нахмурилась.

– Я в какой-то момент подумала, что ты Дену руку оттяпала, чтобы он иначе на тебя посмотрел. Как…

– Как урод на урода? – закончила за нее Таня. – Тебе точно надо быть главой Клана, правильно девчонки говорили об этом. У тебя голова иначе работает, чем у нас всех. В тебе словно мужик сидит. Или тень мужика. В тебе столько рациональности… Ты бы что, смогла бы оттяпать руку парню, чтобы он на тебя посмотрел другими глазами?

Дарья не ответила, потом спросила:

– Меня правда хотят выбрать главой Клана?

– Идут такие разговоры. Сначала те, что с нами были, внесли предложение. Потом другие, подумав, подхватили.

– А как же Белый?

– Из Белого лидер, как из моей жопы аэростат легче воздуха. Тут одни девчонки остались. Согласишься?

– Соглашусь, – ответила Дарья. – И больше никаких безрассудных походов. К тому же… Скоро ты кое-что услышишь.

Словно в ответ на ее слова внизу раздался громкий щелчок – видимо, включили штабной громкоговоритель. Затем раздалось шипение, свист.

– Что это? – удивилась Таня.

– Коротковолновая рация, – ответила Дарья. – Сейчас, когда ионосфера остынет, можно будет услышать голос Кира, который он записал для нас всех.

– Ты не шутишь? – Таня вытаращилась на нее.

– Нет. Я его сама слышала. Он добрался до Исландии. И у него есть шанс всех нас спасти. Вообще всех. И навсегда.

– Но как?

– Понятия не имею. Но это будет другая жизнь. Совсем другая. Как другой сон.

– Почему сон? – Таня вздернула брови.

– В том путевом дневнике, на полях, был написан стих. Я на него поначалу особого внимания не обратила. Не знаю, кто его написал. Но потом он начал меня цеплять, начал перекликаться с событиями, которые происходили. Понимаешь, мы как бы довершили их путь.

– Тех, кто погиб там, в машинах?

– Да. Они, как и мы, стремились уйти от боли. Стремились сменить один сон на другой. У них не получилось, зато получилось у нас.

Дарья прочитала на память три стихотворные строки. Таня задумалась. В небе начали разгораться жаркие африканские звезды.

Content

Дмитрий Янковский
Чистилище. Амазонки Янычара
Фантастический роман

Часть первая Обитель боли

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть вторая Другие сны

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Эпилог