Андреа Лоренс

Секрет его возлюбленной

Andrea Laurence

HIS LOVER’S LITTLE SECRET

Пер. с англ. В. Канухиной.

His Lover’s Little Secret

© 2014 by Andrea Laurence

«Секрет его возлюбленной»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Глава 1

– Лучше бы тебе уже выметаться, а то опоздаешь на свои стойки на голове!

Сабина Хейз подняла голову от кассы и увидела Адриану Локарт Тейлор, модного дизайнера, у которой она работала администратором бутика весь последний год.

– Я уже почти закончила.

– Давай мне ночной депозит и иди. Я подожду Джилл, а по дороге домой заеду в банк. Тебе ведь нужно забрать Джареда в шесть?

– Да.

В детском саду приходится платить за каждую минуту опоздания. А ведь еще нужно отвезти Джареда домой и покормить. Сабине очень нравилось преподавать йогу, но это делало ее вечера еще безумнее обычного. Быть матерью-одиночкой – задача не из легких.

– Иди уже.

Сабрина взглянула на часы:

– Ладно.

Она возблагодарила Бога, что Адриана заскочила сегодня, чтобы придумать новый вид для витрины. Витрины выставляла она всегда сама, чтобы они как можно лучше выражали дух ее магазина, в стилистике пин-ап на современный лад. Сабина не могла бы и мечтать о лучшей работе.

Большинство мест даже не рассматривали кандидаток с пирсингом в носу и синей прядью в волосах. Никого не волновало, что серьга была подобрана со вкусом, а волосы выкрашены в дорогом салоне. Даже когда она оставила пирсинг дома, а яркую прядь закрасила, ей все равно продолжали отказывать. Места, которые предлагали достаточную зарплату, чтобы она могла содержать себя и сына, были наводнены гораздо более опытными кандидатами.

Сабина возблагодарила свою удачу за то, что однажды, увидев Адриану на улице, она похвалила ее платье. Девушка совсем не ожидала, что та ответит, что придумала его сама. Адриана пригласила Сабину зайти в недавно открывшийся бутик, и та сразу же влюбилась в это место. Здесь было весело и необычно, эффектно и стильно. Высокая мода, но со своей изюминкой.

Это была отличная работа с зарплатой выше среднего, а Адриана была отличной начальницей. Ей было все равно, какого цвета у Сабины волосы, – сейчас, например, у нее были фиолетовые пряди, – и она относилась с пониманием, если из-за болезни сына или еще каких-то проблем она не могла вовремя выйти на работу.

Сабина выскочила из магазина через заднюю дверь. До детского сада всего пара кварталов, но надо поторапливаться. Наконец завернув за последний угол, она взбежала по ступенькам и позвонила в звонок без трех минут шесть. А еще через пару минут она, прижимая к себе ребенка, шла к метро.

– Ну что, зайка? День прошел хорошо?

Малыш энергично закивал. За последние пару месяцев он сильно вырос, и его пухлые младенческие щеки начинали худеть. С каждым днем он становился все больше похожим на отца. Он будет таким же сногсшибательно красивым, как Кевин, но, как она надеялась, с ее добрым сердцем. Должен же он и от матери что-то унаследовать! И если бы она могла выбирать, то выбрала бы именно это.

– Что ты хочешь сегодня на ужин?

– А-скетти.

– Спагетти? Опять? Ты же их вчера уже ел. Скоро ты сам превратишься в длинную макаронину!

Малыш засмеялся и прижался к ее щеке. Сабина поцеловала его в лоб. Он полностью изменил всю ее жизнь, но она ни на что его бы не променяла.

– Сабина? – Кто-то вдруг окликнул ее, когда она почти уже добралась до метро.

Она обернулась и увидела мужчину в синем костюме на летней веранде ресторана. Его лицо было смутно знакомым, но Сабина не могла вспомнить, где его видела.

– Ты меня не помнишь, правда? Я Глей Оливер, друг Кевина, мы встречались на открытии выставки пару лет назад.

Мороз пробежал по жилам Сабины, но она постаралась не показать своего дискомфорта и улыбнулась:

– А, ну да. – Она повернула Джареда так, чтобы он не смотрел на лучшего друга своего отца. – Кажется, я тогда пролила на тебя шампанское.

– Да, точно. – Он явно был рад, что она его вспомнила. – Как ты поживаешь? – Его взгляд скользнул по Джареду. – Вижу, занята!

– Да, очень. – Ее сердце стучало как бешеное. – Послушай, я была бы рада поболтать, но нужно бежать – няня ждет.

Она помахала Глею, повернулась на каблуках и спустилась в метро, ощущая себя так, словно скрывается с места преступления. Глей, конечно, не пошел за ней, но она не могла успокоиться, пока не окажется от него как можно дальше. Там, где Кевин ее не достанет.

Ее занимало одно: разглядел ли Глей Джареда? Увидел ли сходство? На ребенке была его любимая футболка с капюшоном и ушками, так что она надеялась, что Глей не мог рассмотреть его лица.

Сабина вскочила в поезд и умудрилась даже найти свободное место. Прижимая к себе Джареда, она все никак не могла успокоиться.

Прошло почти три года. Джареду был год и десять месяцев, и все это время она скрывала от отца его существование. За это время она ни разу не встретила ни его самого, ни кого-либо из его знакомых. В общем-то они вращались в совершенно разных кругах – это было одной из причин их расставания. Между ними была пропасть, они друг другу совершенно не подходили. И, учитывая, что с тех пор он ни разу ей не писал и не звонил, он явно не слишком по ней скучал.

Но Сабина не позволяла себе расслабиться. Она знала, что рано или поздно Кевин узнает, что у него есть сын. Что она столкнется с кем-нибудь из его круга в парке или на улице… Кто-нибудь заметит Джареда и поймет, что он – точная копия отца.

И тогда появление Кевина, агрессивного и недовольного, станет лишь делом времени. Но в этот раз ему не выиграть. Кевин – трудоголик, не имеющий ни малейшего представления, что делать с ребенком. Она не отдаст Джареда – он ее сын, и только ее. Она не позволит ему воспитываться в закрытых школах, как произошло с самим Кевином.

Они с малышом вышли из метро и поспешили на автобус, который довез их до Марин-Парка – района Бруклина, не самого близкого, но сравнительно удобного и безопасного. Она жила здесь уже четыре года. Чем старше становился Джаред, тем меньше казалась ее двухкомнатная квартира, но они справлялись.

Поначалу довольно большую часть спальни занимала ее мастерская. Однако, когда появился сын, она убрала свои холсты и употребила свой талант на то, чтобы сделать роспись на стене над его колыбелькой. А теперь у Джареда было достаточно места для игр, а неподалеку располагался парк, где он мог бегать и играть в песочнице. А соседка Тина присматривала за ним, когда Сабина преподавала йогу по вечерам.

В общем-то это была вполне неплохая жизнь. Учитывая, что, когда Сабина приехала в Нью-Йорк, у нее не было ничего, она многого достигла. Тогда она жила на чаевые и работала над картинами, когда у нее появлялись деньги на холсты и краски. Сейчас ей приходилось каждую свободную минуту посвящать заработку, но все же они выживали.

– А-скетти! – радостно завопил Джаред, как только они вошли в квартиру.

– Ну хорошо, я сделаю тебе «а-скетти». – Она посадила его перед телевизором и включила его любимый мультфильм. Это его отвлечет, пока она готовит.

К тому моменту, как Джаред закончил ужинать, а Сабина переоделась для тренировки, у них оставалась всего пара минут до прихода Тины. Обычно к возвращению Сабины Джаред уже спал, и это ее печалило, но выхода не было – сама она в эти дни никак не успевала уложить его вовремя.

Раздался стук в дверь: Тина сегодня пришла немного раньше. Ну и отлично – значит, она успеет размяться в зале до прихода учеников.

– Привет, Тина, – произнесла Сабина, распахивая дверь, и тут слова застряли у нее в горле. За дверью была не Тина. Там был Кевин.

Сабина схватилась за дверной косяк, поскольку мир угрожающе закачался. В ее груди возникла тяжесть, а желудок чуть было не изверг только что съеденный ужин. Ее внезапно обдало жаром, и сердце бешено застучало. Кевин всегда умел возбуждать ее, и, даже несмотря на прошедшие годы, она об этом помнила.

Страх. Желание. Паника. Желание. Эти чувства крутились внутри ее, словно разрушительный вихрь. Но она должна была ни в коем случае не показать Кевину, как ей страшно! А также что она все еще хочет его. Это даст ему преимущество.

– Привет! – сказала Сабина с широкой улыбкой.

– Привет, – ответил он знакомым глубоким голосом.

Было сложно поверить, что этот безумный взрыв эмоций из ее прошлого стоит перед ней во плоти. В сером костюме, который идеально на нем сидел, и небесно-голубом галстуке он выглядел исполнительным директором крупной компании по перевозкам. Он внимательно всматривался в нее своими темными глазами. Он выглядел несколько старше, чем она помнила, хотя, возможно, в этом виновато сердитое выражение его лица.

– Кевин! – воскликнула она с деланым удивлением. – Я совершенно не ожидала тебя тут увидеть! Я думала, это пришла моя соседка Тина…

– Где мой сын? – прервал он ее словесный поток. Его подбородок был вздернут, а чувственные губы превратились в твердую тонкую линию. Его выражение напомнило ему его лицо два года назад, когда она сообщила ему, что уходит. Но тогда он быстро с собой справился. Сейчас же ему было не все равно.

Новости распространялись быстро – прошло меньше двух часов с того момента, как она наткнулась на Глея.

– Твой сын? – повторила она, надеясь протянуть достаточно долгое время, чтобы придумать план.

У нее были годы, чтобы подготовиться к этому моменту, но, как только он пришел, она ощутила себя полностью безоружной. Она выскользнула на лестничную клетку и закрыла за собой дверь, оставив лишь маленькую щелочку, чтобы следить за ребенком. Она прижалась спиной к косяку и ощутила облегчение от этого слабого и тонкого барьера между Кевином и Джаредом. Теперь ему придется переступить через нее, чтобы туда попасть.

– Да, Сабина, – произнес Кевин, делая шаг к ней. – Ребенок, которого ты от меня скрывала три года.

* * *

Она была все так же красива, как и раньше. Немного старше и совсем чуть-чуть полнее, но все еще та яркая и свежая художница, которая приковала его взгляд в той галерее. А сегодня она была одета в обтягивающую спортивную одежду, которая выставляла напоказ женственные формы, по которым он так скучал с того момента, как она его бросила.

В жизни Кевина люди не задерживались надолго. Перед его глазами прошел целый парад воспитателей и репетиторов, которых его родители нанимали и затем увольняли, переводили его из одной частной школы в другую. И темноволосая красотка с проколотым носом не была исключением – она точно так же исчезла из его жизни.

Она говорила, что отношений не получится, потому что у них слишком разные жизненные цели и приоритеты. Они были полными противоположностями в очень многих вещах, однако это было то, что его притягивало. Она не была очередной богачкой, мечтающей выйти замуж и постоянно ходить по магазинам. Он думал, что между ними есть нечто большее.

Он ошибался.

Кевин позволил ей уйти – он давно научился не гнаться за людьми, которые не хотят оставаться. Но она осталась в его сердце. Она ему снилась, и не только в эротических снах. Он думал о ней в те редкие моменты, когда на него находили сожаления о прошлом. И довольно часто размышлял о том, что с ней стало и чем она сейчас занимается.

Но даже в самом страшном сне ему не могло привидеться, что она воспитывает его ребенка.

Сабина выпрямилась и защитным жестом вздернула подбородок. Она всегда излучала уверенность, а если доходило до дела, то всегда могла за себя постоять. В свое время ему это нравилось, но сейчас он ощутил раздражение.

Она посмотрела ему в глаза:

– Он внутри. И там он и останется.

Ее откровенность была как кулак под дых. Значит, у него в самом деле есть сын! Кевин не до конца верил в историю, которую рассказал ему Глей, – до этой минуты. Они дружили со времен университета, где делили комнату в общежитии, но словам Глея не всегда стоило доверять. Однако в этот раз тот оказался прав.

Кевин ожидал, что Сабина скажет, что это не его сын или что она просто сидит с ребенком подруги. Однако она всегда была до крайности честна. По сути, она только что призналась, что прятала от него ребенка, и даже не извинилась. Она даже имела смелость указывать, что будет дальше! Ну уж нет. Она слишком долго была хозяйкой ситуации, и он намеревался вмешаться.

– Он действительно мой сын?

Кевин хотел услышать ответ от Сабины, хотя, безусловно, потребует теста ДНК, что бы она ни сказала.

Она сглотнула:

– Ты увидишь, как он на тебя похож.

Кровь застучала у Кевина в ушах. Он мог бы понять, если бы она скрывала ребенка, сомневаясь в его отцовстве, но в ее голосе не было никаких сомнений. Значит, единственный вариант – она просто не хотела, чтобы он вмешивался в их жизнь! И если бы Глей не наткнулся на нее на улице, Кевин так никогда бы и не узнал, что у него есть сын.

Он стиснул зубы так, что на щеках заходили желваки.

– Ты вообще когда-нибудь собиралась мне сказать?

Она прямо взглянула на него зелеными глазами:

– Нет.

Она не пыталась солгать или выставить себя менее лживой и эгоистичной. Она просто стояла, выпрямившись, так что ее соски слегка выпирали сквозь спортивный лифчик, и выглядела совершенно невозмутимой. Мысли Кевина метались, его взгляд скользил по ее стройному телу, в то время как он пытался осознать ее ответ. Гнев, желание, чувство предательства и стремление обладать ею охватили его, и он прокричал:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну-ка, тихо! – Сабина нервно оглянулась на дверь квартиры. – Я не хочу, чтобы малыш нас услышал, а кроме того, тут есть еще соседи.

– О, ну прости, что позорю тебя перед соседями. Просто я только что узнал, что у меня есть двухлетний сын. Тебе не кажется, что это достаточная причина злиться?

Сабина глубоко вздохнула, поразив его своим спокойствием:

– Да, это достаточная причина злиться, но криком ты ничего не изменишь. К тому же я не позволю тебе повышать голос рядом с моим сыном.

– Нашим сыном.

– Нет. Согласно его свидетельству о рождении, он рожден вне брака. Так что у тебя нет никаких законных способов на него посягнуть и никакого права указывать мне, что делать! Ясно тебе?

Однако он собирался максимально скоро изменить эту ситуацию.

– Сейчас – да, но долго это не продлится. Твоя монополия на нашего сына скоро закончится.

На ее нежной, словно фарфоровой коже появились малиновые пятна. Ей явно не нравилось, что он выдвигает требования. Что ж, тем хуже для нее!

Сабина сглотнула и перекинула на плечо связанные в хвост волосы с фиолетовой прядью, но не отступила:

– Сейчас среда и полвосьмого вечера, так что в ближайшее время все точно останется как есть.

Кевин усмехнулся:

– Неужели ты думаешь, что мои юристы не отвечают на звонок в такое время? Да даже если я позвоню в два часа ночи, Эдмунд ответит. Хочешь проверить? – Он достал из кармана телефон.

– Давай, Кевин. Любой юрист, даю руку на отсечение, будет настаивать на ДНК-тесте, а это занимает никак не меньше трех дней. И если сделать тест завтра рано утром, результаты все равно придут не раньше понедельника. И если ты будешь давить на меня, я не позволю тебе взглянуть на ребенка раньше результатов теста.

Руки Кевина сжались в кулаки. Она явно хорошо подготовилась за эти два года. Он знал, что она права. Однако, как только он сможет заявить свои права на ребенка, пусть она остерегается!

– Я хочу увидеть своего сына, – уже мягче сказал он.

– Тогда успокойся и убери телефон.

Кевин убрал мобильный назад в карман:

– Довольна?

Сабина вовсе не выглядела довольной, но тем не менее кивнула:

– Но перед этим мы обсудим некоторые базовые правила.

Он глубоко вздохнул, чтобы подавить рвавшийся наружу грубый ответ. Не так уж много людей осмеливались ему указывать, и Сабина точно была одной из них. И пока ему придется ее слушаться, однако скоро он сам будет устанавливать правила!

– Я слушаю.

– Во-первых, я не позволяю тебе кричать в моей квартире или где-то в другом месте, если рядом будет Джаред. Я не хочу, чтобы ты его пугал.

Джаред. Его сына зовут Джаред. Эта безумная история обретала все больше реальных деталей.

– Какое у него второе имя? – спросил Кевин, не сдержавшись. Ему вдруг захотелось как можно больше узнать о своем сыне. Конечно, то, что он уже упустил, не вернуть, но он сделает все возможное, чтобы ничего не упустить начиная с этого момента.

– Томас. Джаред Томас Хейз.

Томас было и его собственным вторым именем. Может ли это быть совпадением? Кевин не помнил, знала ли это Сабина.

– Почему Томас?

– В честь моего школьного учителя, мистера Томаса. Он единственный поддерживал во мне стремление рисовать. И поскольку это и твое второе имя, я подумала, что оно подойдет. Во-вторых, – продолжала Сабина, – не говори ему, что ты его отец, пока это не будет легально установлено. Я не хочу, чтобы он волновался.

– А что он сейчас знает о своем отце?

– Ему всего два года, он пока не задается такими вопросами.

– Хорошо.

По крайней мере, его сын пока не заметил отсутствия отца в своей жизни. Кевин знал, как это бывает больно.

– А теперь хватит правил. Я хочу увидеть Джареда.

Он хотел, чтобы его сын наконец обрел не только имя, но и лицо. Хотел наконец с ним познакомиться.

– Ладно, – сказала Сабина и открыла дверь.

Кевин шагнул вперед, слегка задержавшись на пороге. Когда-то он уже был в ее квартире – довольно давно. Он заметил, что многое изменилось. Мебель была новее, но, как и прежде, представляла собой мешанину разных стилей. Он чуть не наступил на валявшийся на полу масляный карандаш; по всюду были разбросаны детские игрушки, неподалеку стоял трехколесный велосипед с картинками супергероев. В углу стоял телевизор, на котором показывали мультфильм.

Когда Сабина отошла в сторону, он увидел перед экраном маленького темноволосого мальчика. Он не обернулся посмотреть, кто пришел, потому что был полностью поглощен зрелищем и громко подпевал звучащей песенке, размахивая игрушечным грузовиком.

Кевин сглотнул и сделал еще один шаг в глубь квартиры, чтобы Сабина могла закрыть за ним дверь. Она подошла к ребенку и наклонилась:

– Джаред, у нас гости. Давай поздороваемся.

Мальчик встал, повернулся и посмотрел на Кевина, и тот почувствовал, как сердце в его груди дрогнуло. Его сын выглядел точно так же, как сам Кевин в его годы, словно кто-то взял старую фотографию и оживил ее.

Мальчик улыбнулся, показывая молочные зубы:

– Пливет.

Кевин не мог раскрыть рта, чтобы ответить, – его захватили неожиданные эмоции. Сегодня утром он волновался о последней сделке и даже не предполагал, что вечером познакомится со своим сыном. Наконец он выдавил:

– Привет, Джаред.

– Джаред, это мой друг Кевин.

Кевин опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребенком.

– Как твои дела, малыш?

Джаред разразился потоком слов, из которого Кевин не понял и половины: он не так уж часто общался с маленькими детьми. Он сумел выхватить лишь несколько слов – «школа», «поезд» и что-то похожее на «спагетти».

Джаред остановился, затем потряс грузовиком перед лицом Кевина и сказал:

– Мой грузовик!

Кевин взял у него игрушку:

– Какой красивый.

В дверь постучали, и Сабина нахмурилась:

– Это соседка, которая вечерами сидит с Джаредом. Мне надо идти.

Кевин почувствовал раздражение. Он всего две минуты пообщался со своим сыном, и вот она уже старается его выставить! Они даже еще не обсудили, что будут делать со всей этой ситуацией.

Сабина открыла, и вошла женщина средних лет в свитере с кошками.

– Привет, Тина, заходи. Он поел и смотрит телевизор.

– Я его искупаю и уложу.

Кевин отдал грузовик Джареду и стоял, не зная, что ему делать. Он не собирался тут оставаться. Он повернулся к двери и увидел, что Сабина уже натянула куртку и повесила на плечо сумку, откуда торчал свернутый гимнастический коврик.

– Мне пора идти. Я сегодня веду занятие по йоге.

Он кивнул и снова посмотрел на Джареда. Тот снова смотрел мультик, слегка пританцовывая в такт музыке, и совершенно не испытывал интереса к происходящему. Кевин хотел было потянуться к нему, обнять, попрощаться, но сдержался. У них будет еще достаточно времени на это.

Наконец у него будет кто-то, кто будет рядом ближайшие шестнадцать лет и не исчезнет, как все остальные!

Но сначала надо разобраться с его матерью.

Глава 2

Кевин стоял, распахнув пассажирскую дверь своего «астона-мартина». Сабина чувствовала, что не хочет оказываться с ним наедине в машине. Это означало необходимость разговаривать, а к этому она была еще не готова.

– Просто садись. Чем дольше мы будем спорить, тем больше ты опоздаешь.

Сабина пронаблюдала, как автобус отъезжает от остановки, и еле слышно выругалась. Теперь она не успеет к началу занятия, если только он ее не отвезет. Вздохнув, она села в машину, Кевин закрыл за ней дверь и сел на место водителя.

– Один квартал прямо, и потом направо на светофоре, – сказала Сабина. Если сконцентрироваться на указаниях, возможно, не придется говорить о делах.

Она уже чувствовала себя виноватой. Каждый раз, когда она смотрела на Джареда, она вспоминала Кевина. Изначально она не собиралась ему лгать, но, как только узнала, что беременна, ее охватила жажда защитить своего ребенка. Она и Кевин были с разных планет. Он никогда не чувствовал к ней того же, что она к нему. И то же самое было бы справедливо по отношению к ребенку. Кевин просто купил бы его, как он покупал пакеты акций. А он заслуживал большего. Большего, чем имел сам Кевин.

Она сделала то, что считала нужным для защиты ребенка, и не будет за это извиняться.

– На втором светофоре поверни налево.

Кевин вел машину молча, и это все больше нервировало ее с каждой минутой. Ей была прекрасно знакома хватка, которой его пальцы охватывали кожаную обшивку руля. Все его мускулы были напряжены – это было видно по тому, как лежала ткань прекрасно сшитого костюма. Его гладкий квадратный подбородок тоже был напряжен, словно все его силы отнимали попытки держать под контролем эмоции и смотреть на дорогу.

Это было его характерной чертой. Когда они были вместе, он никогда не показывал эмоций. В тот вечер, когда она сообщила ему, что они расстаются, он тоже их не проявил. Ни гнева, ни печали, ни даже «не споткнись на пороге» – спокойный кивок, и всё. Он явно не испытывал к Сабине особых чувств, однако нынешняя ситуация могла наконец заставить его взорваться.

Он остановился у общественного центра, где она преподавала, и заглушил мотор. Затем взглянул на свой «ролекс»:

– Ты не опоздала.

У нее в итоге оставалось целых пятнадцать минут. Кевин ехал намного быстрее автобуса и не останавливался на каждом углу. И было бесполезно вылезать из машины – все равно придется ждать, пока закончится предыдущее занятие. Так что еще пятнадцать минут наедине с Кевином. Просто отлично.

Повисло тягостное молчание. Наконец он выговорил:

– Значит, я был таким ужасным? Плохо с тобой обходился?

Он говорил тихо и смотрел не на нее, а вперед сквозь стекло. Сабина почувствовала, что его крик нравился ей больше.

– Конечно нет.

Он повернулся и пронзительно посмотрел на нее темными глазами:

– Неужели я сделал что-то такое, что позволило тебе подумать, что я буду плохим отцом?

Плохим? О нет. Возможно, отвлеченным. Далеким. Отсутствующим. Никаким. Но не плохим, нет.

– Тогда почему, Сабина? Почему ты умолчала о таком важном событии? Почему спрятала Джареда от меня? Сейчас он маленький, но однажды он заметит, что у него нет папы, как у других детей. Господи, а что, если бы он подумал, что я его не хотел? Господи, Сабина. Я, конечно, этого не планировал, но все-таки он мой сын!

Когда он так говорил, все ее объяснения начинали выглядеть смешными. Как ей объяснить, что она не хотела, чтобы Джаред вырос богатым, но нелюбимым? Что она хотела, чтобы он был рядом, а не в какой-нибудь дорогой частной школе? Чтобы он не стал «успешным», а на деле абсолютно пустым, как его отец?

– Я боялась, что я его потеряю.

На его щеках все еще ходили желваки от подавленных эмоций.

– Ты подумала, что я его у тебя заберу?

– А разве ты бы этого не сделал? – Она посмотрела на него с вызовом. – Ты бы ворвался в палату в момент его рождения и заявил бы свои права. Твоя семья пришла бы в ужас от того, что такая, как я, будет воспитывать наследника «Экспресс-перевозок Брукса». Несложно было бы объявить меня неспособной матерью и найти нужного судью из круга твоего отца, который обеспечил бы тебе полную опеку.

– Я бы так никогда не поступил.

– Ты сделал бы то, что, с твоей точки зрения, было лучше для ребенка, и откуда мне было знать, что войдет в этот список? Что, если бы ты решил, что ему будет лучше с тобой, а я представляю проблему? У меня недостаточно денег и связей, чтобы противостоять тебе на этом поле.

Сабина чувствовала, как слезы подступают к глазам, но плакать перед Кевином не собиралась.

– Я не вынесла бы, если бы ты препоручил его заботам нянек и учителей. Покупал его расположение дорогими подарками, потому что у тебя не было бы на него времени. И отослал в частную школу, как только он бы достаточно подрос, – просто чтобы от него избавиться. Джаред не был запланирован. Не был золотым плодом твоего социально приемлемого брака. Я боялась, что ты захочешь забрать его из принципа, но не будешь его любить.

Кевин молча слушал ее гневную тираду. Его злость, казалось, ушла, и теперь он просто выглядел эмоционально опустошенным. Сейчас он был очень похож на Джареда после долгого дня, особенно если тому не удалось вздремнуть.

Сабине захотелось отбросить с его лица спадавшие на лоб темные волосы и провести ладонью по жесткой щеке. Но она не будет этого делать. Ее привязанность к нему ей пришлось преодолеть и в первый раз. Годы не притупили ее влечения, но сейчас это только создаст лишние сложности.

– Я не понимаю, почему ты так решила, – сказал он наконец более спокойным тоном.

– Потому что это именно то, что было с тобой, – ответила Сабина, тоже понизив голос. – Няни и пансионаты – это то, что тебе привычно. Ты мне сам говорил, что твои родители всегда были слишком заняты, чтобы уделять время тебе и твоим братьям и сестрам. Как воспитатели менялись у вас, словно перчатки. Помнишь, каким несчастным и одиноким ты себя чувствовал, когда родители отослали тебя в школу? Ты мне рассказывал. Я не хотела той же судьбы для Джареда, даже если это шло бы в комплекте со всеми богатствами мира. Я не собиралась отдавать его тебе, чтобы он жил той же пустой жизнью, что и ты. Чтобы его воспитывали как будущего директора «Экспресс-перевозок Брукса».

– А что в этом плохого? – спросил Кевин с вернувшейся злостью. – Есть вещи намного хуже того, чтобы быть богатым и управлять компанией, которую основал твой прапрапрадедушка. Например, быть бедным, расти в крошечной квартирке и носить одежду с чужого плеча.

– Его одежда не с чужого плеча! – воскликнула Сабина. – Конечно, тебе кажется, что мы живем в трущобах, но это не так. Наша квартира невелика, но она в тихом районе и рядом с парком, где мы играем. У него есть и еда, и игрушки, но самое главное – вся любовь, которую я могу ему дать. Он здоров и счастлив.

Сабина не хотела выглядеть так, как будто она защищается, но у нее не оставалось выбора. Она вспомнила, что часто говорила этим тоном, когда они были вместе. Люди из круга Кевина быстро замечали ее пристрастие к одежде в стиле бохо и неумение обращаться со слишком большим количеством столовых приборов. Они говорили, что это мило, но Сабина замечала насмешку в их глазах. Они считали, что она недостаточно хороша для него. И она не собиралась сносить насмешки Кевина над ее способом воспитывать ребенка.

– Я не сомневаюсь в том, что ты отлично справляешься, но зачем было так усложнять себе жизнь? Ты могла бы жить на Манхэттене. Джаред мог бы ходить в один из лучших детских садов города. Я бы мог купить тебе машину и нанять кого-нибудь для уборки, стирки и прочих мелочей. Я бы позаботился о том, чтобы у вас обоих было все необходимое, и не нужно было бы идти на такие жертвы.

– Я ничем не пожертвовала, у меня изначально не было ничего подобного.

Она понимала, что за эту помощь пришлось бы платить.

– Так уж и ничем? – Он посмотрел ей прямо в лицо. – А твои картины? Я не заметил в квартире ни кистей, ни красок. Мне кажется, что твоя бывшая студия теперь вся отдана на нужды Джареда, иначе куда все это девалось?

Сабина сглотнула. Наконец он ее задел. Она переехала в Нью-Йорк, чтобы следовать своей мечте стать художником, и даже достигла некоторого успеха. У нее была выставка в галерее, и она продала несколько картин, однако этого было недостаточно для пропитания и уж тем более для того, чтобы вырастить ребенка. Так что ее приоритеты изменились. Чтобы растить ребенка, нужно время, силы и деньги, так что рисованию пришлось потесниться. Иногда она скучала по живописи, но ни о чем не жалела.

– Они в шкафу, – признала Сабина, нахмурившись.

– А когда ты в последний раз рисовала?

– В субботу, – быстро ответила она, но под его пристальным взглядом созналась: – Ну ладно, мы с Джаредом. И пальцами. Но ты бы знал, как это было весело! – Она посмотрела на него в упор. – Джаред – самое важное в моей нынешней жизни. Более важное, чем рисование.

– Но необязательно было лишаться того, что ты любишь.

– Жизнь построена на компромиссах, Кевин. Ты прекрасно знаешь, что иногда приходится отложить в сторону то, что любишь, и заняться тем, чем должен.

Она заметила, как Кевин напрягся. Похоже, что им обоим пришлось отказаться от мечты, хотя и по разным причинам. Еще когда они встречались, его обязательства перед семейным бизнесом порядком ему докучали, а уж сейчас они, фигурально выражаясь, наверняка натерли до крови.

Казалось ненастоящим, что она сидит в машине с Кевином – спустя столько времени. Она почти физически чувствовала, как ее к нему тянет. Уходить от него было тяжело. Они встречались всего полтора месяца, однако каждая минута вместе была наполнена жизнью. Они в полной мере наслаждались всем – от пряной азиатской еды до политических споров, от прогулок по музеям до секса под открытым небом. Они могли разговаривать часами.

Их связь была такой сильной, что Сабина почти забывала, что они живут в разных мирах. И так же сильно, как Кевин был увлечен их несхожестью, она понимала, что долго это не продлится. Новизна отношений выветрится, и либо они расстанутся, либо он захочет, чтобы она изменилась для него. А Сабина этого не хотела. Она не изменилась ради своих родителей и общества провинциального городка в Небраске и уж тем более не стала бы этого делать ради него. Она приехала в Нью-Йорк, чтобы быть собой, а не стать одной из жен семейства Брукс.

Она видела некоторых членов его семьи, и это ее ужасно напугало. Они не очень долго были вместе, когда случайно встретились с родителями Кевина в ресторане. Эта встреча сильно повлияла на Сабину. Мать Кевина была просто очередным безупречным аксессуаром его отца. А Сабина, даже если бы хотела, не смогла бы стать ни безупречной, ни аксессуаром.

И было не важно, как сильно она ценила Кевина. Себя она ценила больше. Как и Джареда.

Однако, находясь рядом с Кевином, она чувствовала, как слабеет. Ее физические потребности, которые она так долго игнорировала, давали о себе знать.

– Что мы будем делать? – спросила она наконец.

Словно бы читая ее мысли, Кевин взял ее за руку. Его тепло окутало ее, по ее шее пробежали мурашки. Они продолжали расползаться по ее телу, словно зажигая каждый нерв. Она словно просыпалась от долгого сна, как принцесса в сказке. И все – от одного прикосновения. И она даже боялась вообразить, что случится, если прекрасный принц ее поцелует.

Что? Поцелует? Кевин вовсе не прекрасный принц, и она не просто так в панике сбежала от него три года назад. Он выследил ее, и теперь она была обязана впустить его в жизнь Джареда, но это не значило, что им стоит снова начинать с того места, где они остановились. Как раз наоборот, следовало держаться от него подальше. Однажды он уже позволил ей уйти, показав тем самым, как мало о ней печется. И все, что он делает сейчас, он делает из-за Джареда, а не из-за нее.

Он мягко погладил большим пальцем тыльную сторону ее ладони. Она помнила эту его привычку… и то, к чему это может привести. К тому, в чем она себе отказывала с тех пор, как стала матерью.

Кевин посмотрел на нее очень серьезно:

– Мы поженимся.

* * *

Кевин никогда не делал женщине предложения. Строго говоря, это и не было предложением, потому что он констатировал факт… Однако, несмотря на то, что все это происходило не при свечах и вообще без всякой романтики, он не ожидал подобного ответа.

Сабина рассмеялась. Громко и от души. И хохотала дольше, чем это позволяли приличия. Она явно не понимала, как трудно ему было решиться на это. Предложить стать постоянной частью его жизни – к тому же женщине, которая однажды уже от него ушла.

Он думал, сейчас подходящее время. Ее глаза заблестели и губы слегка приоткрылись, когда он к ней прикоснулся. Однако он ошибся.

– Я серьезно! – воскликнул он, однако этим только усилил ее смех.

Тогда он откинулся на сиденье и принялся ждать, пока она замолчит. Наконец она успокоилась и вытерла слезящиеся глаза кончиками пальцев.

– Выходи за меня, Сабина.

– Нет.

Лучше бы она снова рассмеялась. Этот серьезный ответ был намного хуже. Выражение ее лица напомнило ему вечер их расставания.

– Но почему? – Он не смог скрыть обиду. Он же был лакомым куском. Ей следовало быть польщенной, даже несмотря на неподобающие обстоятельства.

Сабина улыбнулась и ободряюще похлопала его по руке:

– Потому что ты не хочешь на мне жениться. Ты хочешь сделать то, что должно, и обеспечить семью для своего сына. И это благородно. Я правда ценю твой порыв, но я не выйду замуж за человека, который меня не любит.

– У нас есть сын.

– Этого мало.

– Сделать нашего сына законным тебе мало?

– Знаешь, это уже не так существенно, как пятьдесят лет назад. Мы же говорили не о наследнике британского трона. Мне будет вполне достаточно твоего «качественного времени» в обмен на то, что я допускаю тебя в жизнь Джареда.

– Качественного времени? – нахмурился Кевин. Похоже, просто пожениться было бы легче.

– Да. Ты должен вкладывать свое время. Джареду не нужен папа, который будет засиживаться на работе допоздна и не уделять ему внимания. Тебе придется присутствовать на школьных играх в бейсбол и на днях рождения. Выполнять свои обещания. Если ты собираешься хоть раз пообещать и не прийти, можешь даже не пытаться.

Ее слова были болезненны. У него самого были очень занятые родители, и он знал, каково быть на последнем месте в списке приоритетов. Он вспомнил, как он сидел на ступеньках и ждал родителей, которые так и не приходили. Как вглядывался в толпу во время школьных праздников, ожидая увидеть там кого-нибудь из семьи, но там никого не было.

Он было хотел воскликнуть, что никогда так не поступит со своим сыном, однако даже после встречи с ним все еще не до конца осознавал, что он есть. Он ощущал только примитивную жажду обладать – и ребенком, и его матерью. Чтобы в его жизни наконец появился кто-то, кто не уйдет.

Поэтому он рванулся в Бруклин сразу же, не придумав даже никакого плана. Сабина была права – он не знал, что делать с ребенком. Он бы рефлекторно препоручил его кому-нибудь, кто знает, а сам бы занялся своим делом – управлением бизнесом. Он не мог себе позволить отвлекаться, особенно на пороге крупной сделки.

У Сабины были причины опасаться. Во время их отношений он постоянно разрывался – то игнорировал ее из-за работы, то работу из-за нее. Он так и не смог найти баланс. А ребенок только углубил бы эту проблему. Одной из причин было то, что Кевин не мог позволить себе углубиться в семейную жизнь, потому что ему все равно пришлось бы отвлекаться на бизнес. Он ждал момента, когда процессы в компании слегка замедлятся и дадут ему время заняться своей жизнью. Его отец ждал этого всю жизнь, но не дождался.

Но у Кевина больше не было выбора. У него есть сын. Ему придется найти какой-то выход – лучший, чем избрал его отец, – чтобы продолжать успешно управлять компанией, и при этом не нарушить обязательств перед Джаредом и Сабиной. Он не знал как, но он это сделает.

– Если я пообещаю уделять ему время, ты позволишь мне тебе помочь?

– Помочь с чем?

– С жизнью, Сабина. Раз уж ты не хочешь выходить за меня, давай я хотя бы куплю тебе квартиру в центре – где захочешь. Позволь мне записать Джареда в престижный детский сад и заплатить за это. Нанять кого-нибудь, кто поможет с хозяйством.

– Почему ты хочешь это сделать? Все это ужасно дорого.

– Я считаю, что это того стоит. Я хочу вложить эти средства в своего ребенка. Ты будешь более отдохнувшей и радостной матерью, а Джаред сможет больше времени посвящать играм и учебе, чем по ездкам в метро. А если вы будете жить на Манхэттене, я смогу чаще с ним видеться.

Он видел протест в зеленых глазах Сабины. Она гордячка, но одной обеспечивать ребенка все-таки сложно, ей многим пришлось пожертвовать. Но все же убедить ее принять его предложение будет непросто.

Он знал Сабину лучше, чем она могла бы признаться. Она не хотела, чтобы о ней думали, что она вышла замуж по расчету, ради социального статуса. Джаред уж точно был незапланирован – в этом Кевин был совершенно уверен. И если судить по выражению лица Сабины, когда она открыла ему дверь, она бы предпочла родить ребенка от кого-нибудь другого.

– Давай продвигаться постепенно, – сказала Сабина, словно отвечая на его мысли. На ее лице было странное болезненное выражение, заставившее Кевина подумать, что дело не только в гордости. – За последние два часа ты обрел двухлетнего сына и практически невесту. Это большие изменения в жизни для всех нас. Давай не будем так быстро все переворачивать с ног на голову. – Она вздохнула и сжала его руку. – Дождемся результатов теста, а потом познакомим тебя с Джаредом уже в качестве отца и расскажем обо всём нашим семьям. И тогда, возможно, обсудим наш с Джаредом переезд, но не сейчас, ладно? – Она взглянула на часы. – Мне пора.

– Ладно. – Кевин вышел из машины, открыл пассажирскую дверь и помог ей выбраться.

– У меня завтра выходной. Если сможешь назначить ДНК-тест на завтра, позвони мне, номер прежний. У тебя он сохранился?

Он сохранился. Кевин десяток раз чуть было не набрал его, когда она ушла. Он хотел позвонить ей и убедить, что она ошибается относительно их отношений. Но не стал этого делать: она хотела уйти, и он решил ее не удерживать.

Теперь он был готов себя проклясть за то, что этого не сделал. Он должен был сказать ей, что хочет быть с ней и ему наплевать, что другие об этом думают. Тогда бы он, возможно, присутствовал при рождении своего сына. И его мать не высмеяла бы его предложение о женитьбе.

Однако Кевин достал телефон и сделал вид, что проверяет:

– Да, сохранился.

Сабина кивнула и пошла прочь от машины. И несмотря на их расставание, было странно расходиться с ней вот так – без поцелуя или хотя бы объятия. Теперь ведь они связаны на всю жизнь.

– До завтра, – сказала она.

– До завтра.

Он проводил ее взглядом. На ее лице было печальное выражение, и оно ему не нравилось. Сабина, которую он помнил, была полна энергии и жажды жизни. Она всегда вытаскивала его из обыденности, делала так, что он жил, а не просто существовал. Сабина была запретным плодом, однако именно это было ему нужно. Он сожалел о ней каждый день с тех пор, как она ушла.

Теперь он сожалел о ней еще больше, и не только из-за сына. Эта грустная, усталая женщина была лишь тенью той Сабины, которую он знал. И ему это совсем не нравилось.

Свет над крыльцом автоматически включился, и Кевин увидел на ее глазах слезы.

– Прости меня, Кевин, – сказала Сабина, прежде чем повернуться на каблуках и исчезнуть за дверью. – Мне очень жаль.

Ей было жаль. Ему тоже.

Глава 3

Следующим утром Кевин пришел в офис «Экспресс-перевозок Брукса» еще до семи. Коридоры были пустыми и темными, когда он поднялся на этаж руководства и вошел в свой кабинет – большой угловой офис, который когда-то принадлежал его отцу и деду.

Он поставил ноутбук и завтрак на большой стол красного дерева, привезенный сюда из старого офиса компании рядом со складами. Его дед основал компанию в годы Великой депрессии, и то, что начиналось как маленький бизнес по местным перевозкам, теперь имело в своем распоряжении поезда, грузовики и даже самолеты, способные доставлять грузы в любую точку мира. И старший сын семейства Брукс по традиции управлял компанией с момента ее основания. «Экспресс-перевозки Брукса» были компанией с большой историей, обладали серьезной репутацией и вызывали доверие у клиентов по всей Америке.

И это, признаться, во многом мешало.

Несмотря на его спор с Сабиной прошлым вечером, они оба знали, что это не то, чем он хотел бы заниматься в жизни. Носить фамилию Брукс означало принять на себя определенную ответственность. Кевина с детства воспитывали как человека, который однажды возглавит компанию. Он получил лучшее образование, MBA в Гарварде, проходил стажировку в «Экспресс-перевозках Брукса»… Каждый этап его жизни на шаг приближал его к тому, чтобы однажды занять кресло своего отца. Даже если оно было не слишком удобным.

Кое в чем Сабина была права. Он не сомневался, что его семья будет ожидать, что в один прекрасный день Джаред тоже станет генеральным директором. Но разница состояла в том, что Кевин был готов дать своему сыну выбор.

Он уселся за стол, включил компьютер и немедленно послал своей секретарше Мэри письмо о том, чтобы она связалась с лабораторией по поводу ДНК-теста. Она, конечно, до восьми не придет, но регулярно проверяет почту, так что Кевин был уверен, что в ближайшее время все будет сделано.

Потом он взялся за стакан с горячим кофе и бейгл, который купил по дороге. Намазывая на горячую булочку кремовый сыр, он смотрел, как во «Входящие» загружаются письма. Большая часть их была неважной, но одно его заинтересовало.

Оно было от Роджера Симпсона, владельца «Эксклюзивити джетлайнерс». Это была маленькая компания, специализировавшаяся на частных воздушных перевозках. Если кто-то собрался слетать на выходные в Париж с небольшой компанией друзей, перевезти любимого пуделя в летнюю резиденцию или просто не хотел лететь обычным самолетом, ему на помощь приходила «Эксклюзивити джетлайнерс». По крайней мере, пока.

Роджер Симпсон собирался на пенсию. Он занимался этим бизнесом всю жизнь и наконец готов был отойти от дел и насладиться плодами своего труда. Однако, в отличие от Бруксов, у него не было достойного наследника, которому он мог бы передать бразды правления. Он предпочитал продать компанию, нежели позволить своему сыну Полу вогнать ее в могилу.

Кевин дал Роджеру понять, что подобная сделка ему интересна. Когда ему было восемь лет, отец разрешил ему прокатиться в кабине одного из грузовых самолетов, и он сразу же влюбился во все, что связано с полетами. А когда ему исполнилось шестнадцать лет, родители оплатили ему курсы управления самолетом.

Он даже собирался пойти в армию и стать военным пилотом. Однако это осталось не более чем мечтой – отец приветствовал полеты в качестве хобби, но не готов был позволить своему сыну пустить под откос карьеру ради «глупой мечты».

Кевин сглотнул, чувствуя на языке горький вкус сожалений и кофе. Ту битву отец выиграл, но теперь-то глава компании не он! Кевин наискосок пробежал письмо.

«Экспресс-перевозки Брукса» собирались предложить новую услугу – эксклюзивные перевозки. Это могло бы подойти самым элитным клиентам, которые хотели, чтобы их вещи доставлялись быстро и под внимательным присмотром, и согласны были за это платить.

Кевин собирался превратить небольшой воздушный флот «Эксклюзивити джетлайнерс» в грузовые суда, чтобы, например, богатый любитель искусства мог получить подлинник Пикассо, купленный для него на аукционе в Париже, в тот же день и без единой царапинки.

И кроме того, это дало бы Кевину то, чего он был лишен многие годы, – шанс летать.

Три года назад Сабина советовала Кевину попробовать найти компромисс между своей мечтой и обязательствами. Тогда это казалось невозможным, но даже после их расставания ее слова продолжали его преследовать.

Как и вчера вечером. Он часами лежал без сна, вспоминая все произошедшее с того момента, как он ответил на звонок Глея.

Сабина не относилась к Кевину как к генеральному директору. Казалось, что деньги и власть не производят на нее вообще никакого впечатления. После того как женщины годами охотились за ним, он впервые был вынужден сам добиваться чьего-то внимания. Он увидел ее в галерее и сразу же почувствовал желание ею обладать. Поначалу она не знала о нем ничего, а когда узнала, ничего не изменилось. Он водил ее в дорогие рестораны, но ей больше нравилось заниматься любовью и часами болтать в постели.

Однако она не могла не обращать внимания на их различия. Все было хорошо, пока они пребывали в безопасном коконе спальни, однако даже здесь игнорировать разницу становилось все сложнее. Сабина не считала его богатство чем-то хорошим – для нее это было одной из причин, по которым они не смогут быть вместе. Она предпочла сохранить в тайне рождение сына и еле сводить концы с концами только ради того, чтобы Джаред не повторил судьбу Кевина.

Как там она сказала? «Ты прекрасно знаешь, что иногда приходится отложить в сторону то, что любишь, и заняться тем, чем должен».

Именно это Кевин и делал всю свою жизнь из какого-то извращенного чувства долга. Он мог бы закончить это в любой момент. Уйти в армию, пожертвовав наследством и отношениями с родителями. Но что бы тогда стало с компанией? Его младший брат, Алан, не был способен ею управлять. Сестра, Диана, только что закончила университет и не обладала нужным опытом. Так что получалось, что компанию возьмет в свои руки он либо чужак.

В кармане завибрировал телефон. Кевин достал его и увидел эсэмэску от Мэри – она назначила прием у врача на 16.15.

Вообще-то Кевин мог бы просто скопировать текст и переслать Сабине, но почему-то решил ей позвонить. Это было опасное желание, но ему очень хотелось услышать ее голос. И только когда гудки уже раздались, он сообразил, что сейчас полвосьмого утра, а Сабина всегда была «совой» и любила спать до обеда.

– Алло! – ответила она бодрым голосом.

– Сабина? Это я, Кевин. Прости, что так рано. Я тебя не разбудил?

– О нет, что ты! – Она рассмеялась. – Джаред просыпается с петухами, и я все время над ним подшучиваю, что он будет фермером, как дедушка.

Кевин удивился, но потом сообразил, что она о дедушке со стороны матери. Сабина не так уж часто говорила о родителях. Как-то она упоминала, что они живут в Небраске, но что она с ними не общается. Кевин задумался, знают ли они о Джареде.

– Моя ассистентка назначила время теста, – сказал Кевин и зачитал Сабине всю нужную информацию.

– Хорошо, – сказала она, – тогда встретимся на месте.

– Я вас заберу, – вызвался Кевин.

– О, не стоит. Мы приедем на метро, Джареду нравятся поезда.

Сабина всегда была до крайности независима. Когда они встречались, его это просто бесило. Она не позволяла ничего для нее делать. Но сейчас он не стал с ней спорить: с одной стороны, у него было достаточно дел, а с другой – он сам не был готов к такому разговору.

– А после теста я предлагаю нам всем вместе пообедать. Хорошо?

– Ну… – Сабина, казалось, искала повода отказаться, но не находила.

– Немного «качественного времени» с моей стороны, – добавил Кевин, используя ее собственное выражение.

– Ладно, – сказала она наконец.

– Ну тогда увидимся.

– Пока. – Сабина отключилась.

Кевин улыбнулся, глядя на экран телефона. Он был счастлив провести вечер с Джаредом. А еще, хоть рациональная часть его сознания протестовала против этого, с нетерпением ждал новой встречи с Сабиной.

Сабина была удивлена, что сам тест не занял много времени, и большая его часть ушла на оформление бумаг. Результаты должны были быть готовы в понедельник.

Так что в 16.45 они уже стояли на тротуаре, глядя на вереницу машин на Парк-авеню. Джаред сидел в складной коляске – слишком хлопотно было позволять ему идти самому, хотя он и порывался.

– Где ты хотела бы пообедать? – спросил Кевин.

Что-то подсказывало Сабине, что в привычные Кевину места вряд ли стоит идти с ребенком. Она огляделась по сторонам:

– В двух кварталах отсюда есть место, где подают хорошие бургеры.

– Бургеры?

Сабина подавила смешок:

– Пусть Джареду исполнится хотя бы пять, прежде чем вести его в Le Cirque[1]. У них даже нет детского меню.

Она пошла в сторону ресторана, и Кевин сразу нагнал ее.

– Я знаю, ты привык ходить в дорогие места и тратить много денег. Но мы с Джаредом ничего такого не ожидаем. У нас на весь обед обычно уходит меньше, чем у тебя на одну бутылку вина, и нам большего не нужно. Правда, Джаред?

Малыш улыбнулся и поднял вверх два больших пальца. Он на днях выучил этот жест в детском саду и постоянно его использовал.

– Чии-бургер!

– Видишь? – улыбнулась Сабина. – Его легко впечатлить.

В ресторане было довольно много людей, однако им все же удалось довольно быстро заказать и получить еду – Джаред еще не успел соскучиться. Сабина внимательно следила за Джаредом, чтобы он откусывал маленькие кусочки и не заляпал все вокруг кетчупом. Сосредоточиться на нем было легче, чем смотреть на Кевина и пытаться угадать его мысли.

Все было по-прежнему непонятно. Он был с ней весьма любезен – намного более, чем она ожидала, учитывая обстоятельства. Однако она была уверена, что, как только придут результаты теста, все поменяется. Кевин обещал, что не будет отнимать у нее ребенка, но, скорее всего, это просто будет происходить медленно. Новая квартира в центре. Новый детский сад. Новая одежда, игрушки. Даже если он отказался от мысли пожениться ради ребенка, ее жизнь тоже изменится. Кевин настоит, чтобы она бросила работу. Будет содержать ее и, возможно, предложит, чтобы все они жили вместе.

А когда придет время, когда она решит уйти, ей придется оставить Джареда в том доме, который они вместе для него создадут. Она будет без работы и без жилья, и у нее не будет никакой возможности оформить опеку.

Именно эти мысли и страхи заставили ее скрыть Джареда от его отца. И тем не менее она улыбалась, глядя, как Джаред и Кевин вместе раскрашивают меню-раскраску. Там был нарисован гамбургер с ножками, и Джаред неаккуратно красил булочку в зеленый. Кевин же, наоборот, рисовал строго по линиям и красил сыр в желтый, а мясо – в коричневый.

В этом был весь Кевин. Все, что он делал, он делал по правилам. Никогда не пачкался и ничего не портил.

Противоположности притягиваются, но Кевин и Сабина были полярны практически до невыносимости. На одежде Сабины часто бывали пятна краски. Она принимала тот факт, что жизнь может быть грязной. А Кевин всегда выглядел как на картинке – у него даже грязи под ногтями не было!

Она украдкой оглядела его резкие черты лица и густые темные волосы. Широкие плечи и волевой подбородок. На самом деле именно поэтому она и позволила себе пуститься во все тяжкие.

Кевин был весьма выдающимся экземпляром рода человеческого. Весь он словно излучал мужественность и силу. Он был интересен и умен, честен и верен почти до крайности. Если бы ей ради продолжения рода нужно было выбрать, от кого забеременеть, Кевин как нельзя лучше подошел бы на эту роль.

Сабина почувствовала, как от этих размышлений ее пульс участился, а к щекам прилила кровь. Ее тело охватил жар, сконцентрировавшийся внизу живота. Она прикрыла глаза, надеясь незаметно вернуть себе самообладание.

Но ей не повезло.

– У тебя есть какие-то еще дела в городе, или мне сразу отвезти вас домой? – Кевин пытливо смотрел на нее.

– Не надо нас отвозить! – резко сказала она. – Мы доберемся на метро.

Сабина не была уверена, что готова ехать в одной машине с Кевином после того, что с ней только что происходило.

– Нет, я настаиваю!

– Кевин, у тебя же двухместная машина без детского кресла, ты просто не можешь нас отвезти!

Он улыбнулся:

– Сегодня у меня четырехдверный «мерседес»… Сабина открыла было рот, чтобы повторить пассаж про детское кресло, но он продолжил:

– С новехоньким детским креслом, в котором Джаред может ездить, пока не станет весить восемьдесят пять фунтов!

Ей пришлось умолкнуть. Очевидно, на каждый ее аргумент он приготовил возражение. Конечно, сейчас в этом нет ничего страшного, но что будет, когда дело дойдет до серьезных решений? Будет ли Кевин точно так же добиваться своего? Когда они встречались, он всегда так и делал, так что ее бы это не удивило.

Однако сегодня она не была настроена спорить. Безусловно, приятнее сидеть на кожаных сиденьях, предоставив Кевину разбираться с потоком машин, чем трястись на эскалаторе и ехать в переполненном вагоне метро.

Когда он припарковался прямо перед ее домом, избавив ее от необходимости идти пешком от станции, она сказала:

– Спасибо.

– За что? – Кевин недоуменно посмотрел на нее.

– Что отвез нас домой.

– Не стоит благодарности, это самое естественное, что я мог сделать.

Сабина посмотрела назад через плечо и обнаружила, что Джаред крепко спит в своем кресле.

– Кажется, ему понравилось.

Она посмотрела на часы: было начало восьмого. Обычно Джаред ложился позже, так что завтра наверняка поднимется с рассветом, но в этом нет ничего страшного. Если удастся поменять ему подгузник и раздеть, не разбудив, вечер можно будет считать удавшимся.

Они вышли из машины. Сабина обошла ее, но Кевин уже держал спящего малыша на руках. Не просыпаясь, тот положил голову на плечо Кевина и прижался к его шее. Кевин мягко взъерошил волосы сына и оставил руку на его спине, поддерживая его.

Сабина смотрела на них, и слезы застилали ее взор. Было очень трогательно смотреть на них, так похожих друг на друга. Они всего второй раз видели друг друга, но Сабина замечала, что Джаред начал привязываться к Кевину.

Кевин внес Джареда в дом и затем, когда она открыла дверь, – в квартиру. Сабина повела Кевина в спальню, по пути включив свет. Их встретили стены спокойного зеленого цвета и персонажи из мультика про Винни-Пуха, которых она нарисовала над кроваткой. Ее собственная двуспальная кровать приютилась у противоположной стены.

Сабина стащила с Джареда ботиночки. Мягкие штаны и футболка вполне подходили для сна. По ее знаку Кевин положил малыша в кроватку, и Сабина привычными движениями поменяла на нем подгузник.

Ребенок сразу же свернулся в комочек, прижав к груди игрушечного динозавра, и Сабина накрыла сына одеялом. Как только она погасила верхний свет, зажегся ночник. Сабина мягко закрыла дверь и направилась назад в гостиную.

Она ожидала увидеть Кевина в прихожей, однако он медлил, разглядывая картину над обеденным столом.

– Я ее помню, – сказал он, держа руки в карманах.

Сабина взглянула на полотно и улыбнулась:

– Вполне естественно. Я как раз работала над ней, когда мы встречались.

На картине причудливо переплетались оттенки: белый, кремовый, слоновая кость, грязно-белый, бежевый. Рисунок был очень структурированным и четким. Это было видно, если зритель был способен отличать тончайшие оттенки красок.

Это был Кевин. А поверх этого рисунка – брызги фиолетового, черного и зеленого. Хаос. Беспорядок. Это Сабина.

Это был поразительный контраст. И по нему становилось ясно, почему из их совместного существования могла выйти хорошая картина, но не могла – хорошая жизнь.

– Она была не закончена, когда я в последний раз ее видел. Кое-чего не было – например, вот этих синих крестов. Как ты ее в итоге назвала?

Синие кресты на самом деле были плюсами. Последний штрих, сделанный после того, как она неожиданно увидела плюс на тесте на беременность.

– «Открытие».

Кевин снова посмотрел на картину и повернул голову, чтобы взглянуть на нее под другим углом.

– Она очень красивая. Мне нравятся цвета.

Сабина улыбнулась. Он не понял, что это символическое изображение их отношений. Ну и хорошо. То, что она делала, было только половиной искусства. Вторая половина – это то, как картину воспринимает зритель.

Он снова посмотрел на нее с серьезным лицом:

– Ты очень талантливый художник, Сабина.

Комплимент заставил ее слегка поежиться. Она всегда с трудом воспринимала похвалу. Честно говоря, она просто к ней не привыкла, воспитанная родителями, которые всегда считали ее не такой, как все.

– Да брось, обычная картина. – Она махнула рукой. – Не лучшая моя работа.

Кевин нахмурился и шагнул ближе к ней. Он взял ее руку и положил к себе на грудь.

– Нет, – сказал он, – она не обычная. И ты не обычная.

Она попыталась отстраниться, но он не отпустил ее, а наклонился и заглянул в глаза:

– Ты – талантливый художник, всегда им была. Меня всегда поражало, как ты создаешь такие поразительные вещи на обычном белом холсте. И у тебя хорошая техника, веришь ты в это или нет. Надеюсь, наш сын унаследует от тебя этот вкус и любовь к красоте.

Было трудно слушать все это, особенно когда он сказал, что хотел бы того же для их сына. Ее родители не хотели, чтобы она становилась художницей, – это считалось постыдным. Они хотели, чтобы она осталась дома и работала на ферме, вышла замуж за фермера и нарожала выводок маленьких фермеров. Она была не такой, как они хотели, и, когда она уезжала в Нью-Йорк, они так и сказали.

И, не успев себя остановить, Сабина потянулась вперед и крепко обняла Кевина. Сначала он, казалось, удивился, но затем тоже обнял ее и притянул к себе.

– Спасибо, – прошептала она в лацкан его пиджака.

Было приятно находиться в его объятиях, окруженной его теплом и запахом одеколона. Приятно, что ее работу оценили, даже несмотря на то, что она два года не держала кисточки в руках. Хорошо, когда в тебя кто-то верит, даже если это мужчина, который два года назад позволил от него уйти. Она рада его восхищению, даже с чисто профессиональной точки зрения.

И тем не менее сейчас, прижавшись головой к его груди, она слышала, как стучит его сердце. Его мышцы были напряжены. Либо ему было очень неприятно обнимать ее, либо он восхищался не только ее профессиональными умениями…

Сабина подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. У нее перехватило дыхание, когда их глаза встретились. В его глазах сверкало неприкрытое желание. Его подбородок был напряжен, но не от подавляемой злости. Она смотрела на него, узнавая известные ей признаки. Она никогда бы не подумала, что он снова будет смотреть на нее так.

В ее собственном теле под его пристальным взглядом словно щелкнул переключатель. Кровь прихлынула к ее щекам, а затем тепло раскатилось по всему ее телу. Она ничего не могла с этим поделать – в ее жизни мало было событий столь же прекрасных, как занятия любовью с Кевином. Это было удивительно, учитывая, каким застегнутым на все пуговицы он всегда выглядел, но он словно знал, как правильно к ней прикасаться. И, учитывая ситуацию, это было самым глупым исходом, но она хотела, чтобы он снова это сделал.

Должно быть, он прочитал это в ее глазах, потому что мгновение спустя наклонил голову и коснулся ее губ своими. Сабина мягко уперлась ладонями в его грудь, вставая на цыпочки, чтобы плотнее к нему прижаться.

Его рука скользнула по ее спине. Она чувствовала его тепло сквозь тонкую ткань блузки. Ей хотелось, чтобы эти руки, как раньше, путешествовали по всему ее телу. И не останавливались – никогда.

Ей захотелось обвить руки вокруг его шеи и крепко к нему прижаться. И, словно почувствовав это движение, Кевин отодвинулся. И она тоже – скрестив руки на груди, чтобы скрыть явные признаки своего возбуждения.

Кевин посмотрел на нее и хрипло произнес:

– Я, пожалуй, пойду.

Сабина кивнула и медленно пошла вслед за ним к двери.

– Спокойной ночи, Сабина, – прошептал он и взялся за дверную ручку.

– Спокойной ночи, – вслед ему прошептала она.

Ее губы все еще хранили тепло.

Глава 4

– Сегодня вечером у нас свидание. Ну, как бы свидание. О господи, я понятия не имею, что происходит! – выпалила Сабина, застывшая, прижав к груди одну из футболок, которые складывала. – Знаешь, всего пару дней назад я жила как преступник в бегах, но тогда я намного лучше управляла собственной жизнью.

Адриана улыбнулась и принялась переодевать один из манекенов.

– Это серьезные изменения, но, кажется, не такие уж плохие.

– Так и есть. Возможно, именно это меня и пугает. Я все жду логического завершения этой ситуации.

Магазин был открыт, однако по субботам посетители начинали появляться ближе к обеду. Сейчас Адриана и Сабина были одни и могли спокойно поговорить.

– Я не думаю, что он собирается отнимать у тебя Джареда. По крайней мере, пока он ведет себя достаточно разумно.

– Но у него пока еще нет результатов теста. Если бы он собирался что-то делать, то только после того, как у него будет преимущество. Кевин, которого я знала три года назад, был расчетлив и жесток. Он может выжидать сколько угодно, чтобы в нужный момент нанести удар.

– Ну это же не бизнес. У вас общий ребенок, это другое.

Сабина сделала паузу, чтобы полюбоваться на образ, созданный Адрианой. На манекене было платье-футляр со строгой квадратной горловиной, однако со смешными деталями наподобие накладных карманов и яркого принта. Оно было бы идеально для лета и сочеталось как с высокими каблуками, так и с какими-нибудь цветными балетками. Сабина даже подумывала о том, чтобы использовать свою скидку сотрудника и самой его купить, однако в этом не было смысла. Такое платье хорошо было бы надеть на свидание или вечеринку, но ни того ни другого в жизни Сабины не было уже давно. И даже несмотря на их грядущую встречу с Кевином, Сабина не ожидала, что в ближайшее время что-нибудь изменится.

– Жизнь и работа для Кевина одно и то же. Даже его предложение руки было больше похоже на предложение купить мой бизнес. Ровно то, что женщина мечтает услышать, правда?

Адриана повернулась, уперев руки в бедра, и поглядела на Сабину:

– А поцелуй?

Да, поцелуй не вписывался в эту схему. Сабина знала, что для нее Кевин был ахиллесовой пятой, поэтому была не удивлена, что упала в его объятия, однако его мотивы были неясны.

– Стратегия. Он знает мою слабость к нему, поэтому просто упрощал себе жизнь.

– Думаешь? – Андриана не выглядела убежденной.

– Я не знаю… – Сабина села на лавочку возле примерочных. – Если честно, это не было похоже на расчет. Это было…

Девушка вспомнила свои ощущения – то, как ее тело отреагировало на прикосновения Кевина. Она вздохнула и потрясла головой.

– Впрочем, это не важно. Важно, что Кевин меня не любит. Никогда не любил. Раньше я была для него лишь способом восстать против его правильной до мозга костей семейки. Теперь же я – не более чем возможность общаться с сыном. А когда ему надоедят эти игры, он просто избавится от препятствия – от меня.

– Ты не думаешь, что он заинтересован в отношениях с тобой? – Адриана села рядом с ней.

– Ну а с чего бы? В прошлый раз он не был заинтересован. И глазом не моргнул, когда они закончились. Я-то думала, что между нами что-то большее, чем просто секс, но он всегда был таким закрытым. Я понятия не имела, что он на самом деле чувствовал, но потом он позволил мне просто уйти, словно я была ничего не значащей игрушкой… Он не стал бы меня искать, если бы дело было не в Джареде.

– Ты же его бросила. Возможно, это гордость не позволила ему гоняться за тобой. Я замужем за одним из таких ребят, вся их жизнь – это управление своим маленьким королевством. В нем они короли. В мире бизнеса показывать слабость – это как бросить приманку в океан: начинают собираться акулы.

Мужем Адрианы был Уилл Тейлор, владелец и директор одной из самых успешных газет в Нью-Йорке. Он тоже был сыном и внуком исполнительного директора, как и Кевин. Однако, когда она видела их вместе, Уилл был мягким и податливым в руках у Адрианы и выглядел вполне счастливым. Похоже, Уилл на работе и Уилл дома – это два разных человека.

Однако ей не удавалось представить себе, что у Кевина внутри тоже есть мягкая сердцевина. Он всегда контролировал все происходящее, даже в самые интимные моменты. Она отдавала ему так много, а он всегда держался несколько поодаль. Скорее всего, внутри у него просто ничего не было.

– Хочешь сказать, после того, как я ушла, он полночи рыдал?

Адриана фыркнула:

– Ну, это уже перебор, однако у него вполне могли быть чувства, с которыми он не знал, что делать. И Джаред просто дал ему повод снова с тобой увидеться, не вызывая к жизни эти чувства.

В магазин вошли две женщины, так что Сабина и Адриана отложили беседу на потом. Сабина ушла за кассу и принялась пересчитывать розовые фирменные сумки – монотонное занятие не мешало ей размышлять.

Чувства явно не были сильной стороной Кевина. Или, по крайней мере, умение их проявлять. Но Сабина сомневалась, что он испытывает чувства к ней.

Возможно, Кевина к ней тянет. И этот поцелуй мог быть проверкой, не готова ли она возобновить с ним близкие отношения. Их всегда друг к другу тянуло, это бессмысленно отрицать. Еще когда она увидела его в галерее, то сразу это поняла.

Одна из посетительниц примерила блузку и купила ее вместе с шарфом. Колокольчик над входной дверью просигналил, что гости ушли и можно продолжать.

– А что вы собираетесь делать сегодня? – спросила Адриана из кладовки.

– Мы идем в зоопарк в Центральном парке.

– О, это будет весело, – сказала Адриана, возвращаясь с полной охапкой новых платьев. – Это была его идея?

Сабина забрала у нее часть платьев.

– О нет, – хихикнула она. – Кевин понятия не имеет, что делать с двухлетним ребенком. Это я предложила пойти в зоопарк, потому что хотела заняться чем-нибудь, что не потребует много денег. Я не хочу, чтобы Кевин пока что-то покупал Джареду. По крайней мере, дорогое. Он рассказывал мне, что его собственный отец только водил его по магазинам. Конечно, так не будет продолжаться всегда, но, по крайней мере, я не хочу с этого начинать.

– Деньги – это не так уж плохо, Сабина. У меня их особенно не было, пока я не вышла замуж за Уилла, и это потребовало некоторого привыкания. Однако их можно использовать во благо, а не только во зло.

– Но это не замена любви и вниманию. Я хочу, чтобы Кевин постарался. Сейчас Джаред еще маленький, но скоро у него начнется стадия криков «Дай!». И я не хочу, чтобы Кевин так покупал его любовь.

– Постарайся сохранить свободное сознание, – сказала Адриана. – То, что Кевин покупает Джареду что-то, еще не значит, что он не старается. Если покупка воздушного шарика заставляет Джареда улыбаться, не усматривай в этом слишком многого. Просто наслаждайся.

Адриана вдруг прервалась и посмотрела на Сабину со странным выражением лица.

– Что такое? – встревожилась та.

– Что-то с животом. Похоже, мой смузи не пришелся ко двору. Или меня просто тошнит от всей этой драмы, – улыбнулась Адриана.

Сабина рассмеялась:

– Прости. Если что, у меня в сумочке есть таблетки.

– Все будет нормально. А теперь беги, иначе опоздаешь, и не беспокойся за меня.

– Хорошо. Мы повеселимся, обещаю.

Она надеялась, что сказанное окажется правдой.

Кевин вышел из своей квартиры напротив Центрального парка и подумал, как же давно он туда не ходил, хотя смотрел на него из окна каждое утро.

Потом он подумал, что оделся слишком серьезно для дня в парке. Он был без галстука, однако, как он теперь подумал, стоило бы оставить дома и пиджак. Он подумал о том, чтобы на минуту вернуться, но не захотел опаздывать.

Когда он был моложе, он любил бегать в парке или играть с друзьями в фрисби. Но чем больше он вовлекался в работу «Экспресс-перевозок Брукса», тем меньше все это умещалось в его расписание.

Когда он добрался до входа в зоопарк, пот струился вдоль его позвоночника. Он снял пиджак, перекинул его через руку и закатал рукава; это помогло, но не слишком. Он должен был встретиться с Сабиной и Джаредом у входа, но нигде их не видел.

Он достал телефон: оказалось, что он пришел на пару минут раньше, и Кевин решил просмотреть почту. Были некоторые проблемы со сделкой по «Эксклюзивити джетлайнерс» – сын владельца, Пол, узнал о готовящейся продаже и устроил некоторую панику. Ему не хотелось, чтобы его наследство ушло в чужие руки, несмотря на то что Кевин собирался заплатить за компанию приличную сумму.

Он наскоро черкнул пару строк, однако тут его внимание привлек задорный детский смех. Он посмотрел в том направлении и увидел Сабину и Джареда, играющих в тени большого дерева. Сабина наклонилась над Джаредом, она была одета в капри и майку, ее волосы были связаны в хвост, а за спиной болтался яркий красный рюкзак.

Джаред играл с грузовиком – в грязи. Он сидел босиком в коричневой луже и катал в ней машинку, издавая громкие тарахтящие звуки. Он был грязным с ног до головы и счастливым, как маленький поросенок.

Первой реакцией Кевина было схватить ребенка и вытащить его из грязи. Где-то рядом должна быть уборная, в которой можно его отмыть… Однако потом он посмотрел на улыбку на лице Сабины – она не была ни в малейшей степени обеспокоена происходящим.

У его собственной матери случилась бы истерика, если бы она увидела его играющим в грязи. Няне пришлось бы сперва полить его из шланга снаружи, а потом еще час оттирать в ванной. После ему бы прочли лекцию о недопустимости подобного поведения, а няню бы уволили.

Джаред уронил грузовик в лужу, и грязная вода забрызгала Сабину. Кевин ожидал, что она расстроится, однако она лишь рассмеялась и стерла капли со своей руки. Это было удивительно. Кевину захотелось тоже вымазаться в грязи.

– О, привет, – сказала Сабина, подняв голову и заметив, что он стоит рядом. – Прости, что заставили тебя ждать. Мы пришли чуть раньше, а Джаред не может пройти мимо хорошей лужи.

Она встала и сняла с плеч рюкзак.

– Ничего страшного, – сказал Кевин, глядя, как она достает оттуда множество разных вещей, включая влажные салфетки, большой пластиковый пакет и чистую футболку.

– Ладно, малыш, пора идти в зоопарк с дядей Кевином. Ты готов?

– Да! – закричал Джаред, явно обрадованный перспективой нового приключения.

– Сначала дай мне свой грузовик.

Она сунула грязные игрушки в пакет, а затем обтерла ребенку грязь с рук и ног его же футболкой, после чего сунула и ее тоже в пакет. Влажные салфетки сделали остальное, а затем она надела на него чистую футболку, носки и кроссовки.

Кевин был поражен. Она не просто позволила Джареду вымазаться в грязи – она была полностью к этому подготовлена. Это впечатляло.

– Мы готовы, – сказала она, наклоняясь, чтобы взять Джареда на руки.

Кевин улыбнулся, заметив маленькое пятнышко грязи на ее щеке.

– Еще нет, – сказал он и, не думая, потянулся к ней и стер его большим пальцем. И как только он прикоснулся к ней, он ощутил, как воздух между ними заискрился. Ее зрачки расширились, а глаза потемнели, – он помнил, что такое происходило, когда они занимались любовью. Она порывисто вздохнула.

Его тело тоже отреагировало на прикосновение. Между его лопатками побежали мурашки. Он хотел Сабину – было бессмысленно это отрицать.

Он не был настолько глуп, чтобы снова эмоционально к ней привязываться, но и возобновлять с ней физическую связь тоже было плохой идеей – по крайней мере, так скоро. Ему надо было постараться выдержать дистанцию на обоих фронтах.

Тогда почему сейчас он поглаживает Сабину по щеке, ощущая пульсирующую эрекцию?

Наверное, потому, что он мазохист.

– Э-э-э… остатки художеств Джареда, – выдавил он из себя. И убрал руку, пока публично не сделал какой-нибудь глупости.

Они купили билеты и вошли в зоопарк. Сначала они пошли к бассейну с морскими львами, потом – к пингвинам и снежным леопардам. Кевину было приятно видеть, как загорелись глаза его сына, когда он увидел животных.

– Вы сюда часто ходите? – спросил он, опираясь на заграждение у вольера с мартышками. – Ему, похоже, тут нравится.

– Мы тут еще не были. Я все ждала, пока он станет постарше, и вот, наконец, время настало.

Кевин удивился: он-то думал, что уже пропустил все «первые разы» своего сына.

– Я здесь тоже никогда не был.

Сабина посмотрела на него с недоверием:

– Ты живешь в Нью-Йорке всю жизнь и ни разу не ходил в зоопарк?

– Не то чтобы я живу тут всю жизнь. Не забывай, я долгое время учился в пансионатах далеко отсюда.

– Даже в детстве? Няни тебя сюда не водили?

– Не-а. Иногда мы ходили играть в парк, но в зоопарк – никогда. Я был в зоопарке в Вашингтоне, когда мы туда ездили со школой, но здесь – нет.

– А в контактном зоопарке ты был?

Кевин рассмеялся:

– В контактном зоопарке? Конечно нет! Моя мама не перенесла бы мысли о том, что я трогаю грязных животных. У меня даже домашних питомцев никогда не было.

Сабина посмотрела на него:

– Ну, значит, сегодня твой день. Потом мы туда пойдем, и вы с Джаредом сможете вместе погладить козу.

Козу? Кевин не был уверен, что ему этого хочется. Сабина, казалось почувствовала сомнения.

– Можно для начала подержать кролика. Там есть где помыть руки, к тому же у меня в сумке есть дезинфицирующая жидкость. Все будет в порядке, честное слово.

Кевин рассмеялся. Она уговаривала его точно так же, как уговаривала бы Джареда попробовать что-нибудь новое. Он к этому не привык.

Они были на пути к контактному зоопарку, когда у него на поясе зазвонил телефон. Звонил Роджер; нужно было ответить.

– Извини меня на минутку, – сказал он.

Сабина нахмурилась, но кивнула:

– Я пока отведу Джареда в туалет.

Кевин поднял трубку и десять минут уговаривал Роджера оставить сомнения. Он не хотел, чтобы сделка сорвалась, – покупка «Эксклюзивити джетлайнерс» приближала его к детской мечте. Беседа все еще длилась, когда Сабина вернулась, и она не выглядела этим довольной. Он прикрыл трубку рукой:

– Я почти закончил. Я могу идти и говорить одновременно.

Она повернулась и пошла с Джаредом дальше. Кевин следовал за ними, но был, понятное дело, сосредоточен на разговоре. К тому моменту, как он закончил, он уже пропустил кормление уток, и сейчас Джаред неуклюже гонялся за одной из них.

Сабина следила за ним с блеском в глазах. Она так любит их сына! Он мог бы поклясться, что Джаред для нее все. И ему это в ней нравилось. Его собственные родители никогда не были злыми или жестокими, но они всегда были отдаленными. Занятыми. А у Джареда была любящая, полностью сосредоточенная на нем мама. Которая, нахмурившись, смотрела на Кевина.

– Прости, – сказал он. – Это было важно.

Она покачала головой и посмотрела на Джареда. Один из работников зоопарка протягивал ему кролика, чтобы мальчик смог его погладить.

– Самое важное – вот оно, Кевин.

Джаред обернулся и посмотрел на мать с таким восторгом в глазах, что у Кевина заболело в груди.

– Кролик! – воскликнул ребенок и запрыгал, подражая животному.

Сабина была права. Он должен был быть с ними на все сто процентов. Джаред и Сабина этого заслуживали.

Глава 5

Ранним утром воскресенья в дверь постучали. Сабина пекла блины, а Джаред играл в кирпичики на полу. В воскресенье у них обоих был выходной, поэтому оба были еще в пижамах.

Сабина была более чем удивлена, увидев на пороге Кевина. А еще сильнее она удивилась, заметив, что он одет в джинсы и футболку. Конечно, футболка была от Гуччи, но, по крайней мере, это был не костюм. И ему она очень шла – черная ткань обтягивала его мускулистый торс, напоминая ей о теле, которое он прятал под рубашками и галстуками… При мыслях об этом у нее в горле моментально пересохло.

Он настолько захватил ее врасплох, что сперва она не заметила, что он держит в руках холст и принадлежности для рисования.

– Кевин, – сказала Сабина, – я не ожидала тебя увидеть.

Признаться, она вообще не ждала его появления раньше, чем придут результаты теста.

– Я знаю. Хотел сделать тебе сюрприз.

Сабина не слишком-то любила сюрпризы. А Кевин обычно использовал их, чтобы предотвратить ее возражения, – просто не говорил ей о своих планах до последнего момента. Сюрприз! Но тем не менее ей было любопытно. Она посторонилась:

– Заходи.

Кевин вошел и прислонил холст к шкафу.

– Привет, дружище! – сказал он Джареду.

Тот оторвался от кубиков и, подойдя, обнял Кевина за ногу. Кевин поднял его над головой, а потом они «облетели» комнату, издавая звуки самолета, и, наконец, с хохотом и визгом обрушились на диван.

Прошла всего пара дней, но Сабина понимала, что Джаред уже привязывается к Кевину. Это было хорошо. Но все же Сабина волновалась. Пока Кевин действительно старался, но сможет ли он продолжать в том же духе следующие шестнадцать лет? Одно она понимала точно: лучше бы он смог.

– Я делаю блины, – сказала Сабина, возвращаясь в кухню. – Ты завтракал?

– Зависит от качества блинов, – проворчал он, отрываясь от шуточного поединка с Джаредом.

– Они с черникой.

– Я не завтракал, – улыбнулся Кевин.

Он отпустил Джареда, и тот вернулся к кирпичикам.

– Погоди, дружище, я скоро вернусь.

Он последовал за ней на кухню и встал в дверном проеме – кухня была слишком маленькой, чтобы находиться там вдвоем. Она пыталась игнорировать его присутствие, но он занимал очень много места, даже не заходя в помещение, и у нее ничего не вышло. Его фигура в этих узких джинсах – это было больше, чем она могла перенести. Ее тело реагировало на его присутствие: во рту у нее пересохло, а соски напряглись.

Она повернулась лицом к плите, чтобы он ничего не заметил, и решила сосредоточиться на блинах.

– Так что же тебя привело сюда этим утром?

Кевин смотрел, как она высыпает в тесто еще горсть сушеной черники.

– Я хотел извиниться за вчерашнее.

Сабина никак не отреагировала. Ей было приятно, что он старается, но подвести Джареда, а потом сделать какой-нибудь широкий жест, чтобы успокоить свою совесть, – это было порочным кругом. Лучше бы он просто полностью присутствовал в первый раз.

– И как же это?

– Я прочитал в газете, что цирк «Большое яблоко» сейчас в городе, и купил билеты на сегодняшний вечер.

Все как она думала. Она была не против пойти в цирк, но он ведь ее даже не спросил! Что, если Джаред боится клоунов? Или у них были на сегодня другие планы? Нет, он просто купил билеты, предполагая, что все будет как он хочет.

Но он ведь пытается, напомнила себе Сабина.

– Думаю, Джаред будет рад пойти в цирк. Во сколько нам нужно выходить?

– Ну, это только первая часть сюрприза. Вам не нужно выходить – ты остаешься.

Сабина подняла голову от сковородки:

– Что ты имеешь в виду?

– Я купил билеты только себе и Джареду. Подумал, что ты обрадуешься свободному вечеру. Даже принес тебе принадлежности для рисования.

Он ожидал, что Сабина будет благодарна, но вместо этого она ощутила сильное беспокойство. Кевин собирался куда-то вести ее сына без нее, и ей это не нравилось. Он же ничего не знает о детях. Что, если Джареду станет плохо? Или он испугается? Или описается? Она представила, как Кевин меняет грязный подгузник, и чуть было нервно не рассмеялась.

– Я не думаю, что это хорошая идея, – выдавила она наконец.

– Почему нет? – нахмурился Кевин. – Ты же сказала, что хочешь, чтобы я был рядом.

– Прошло меньше недели, Кевин. Ты ни разу не проводил с ним больше пары часов и уже хочешь забрать его на целый день?

Сабина вернулась к плите и перевернула блины. Она взяла одну из тарелок с супергероями и положила на нее несколько блинов, рядом с кусочками банана, которые уже нарезала.

– Ты думаешь, у меня не получится?

Сабина тяжело вздохнула. Она налила на тарелку немного черничного сиропа и взяла чашку с молоком из холодильника. Потом она прошла мимо Кевина в комнату: у Джареда был свой маленький пластиковый столик. Она накрыла завтрак и позвала его, и только после этого снова посмотрела на Кевина. Он все еще стоял в дверях кухни, раздраженный и сногсшибательно красивый.

– Я не знаю, – признала она. – Мы еще не настолько хорошо друг друга знаем, в этом и проблема.

– Мы знаем друг друга весьма хорошо, – сказал он с лукавой усмешкой, опираясь на косяк.

Сабина подошла к нему близко, но не прикоснулась.

– Твоя способность доставить женщине удовольствие не имеет ничего общего со способностью присмотреть за ребенком.

Кевин сглотнул, но тоже не прикоснулся к ней.

– Я возражаю. Оба этих действия требуют внимания к деталям. Умения понимать нужды другого человека.

Губы Сабины пересохли. Кевин перевел на них взгляд, затем снова посмотрел ей в глаза. В его взгляде была усмешка: он понимал, что возбуждает ее.

– А что, если их нужды заключаются в том, чтобы поменять мокрый подгузник? Или ты скормил им слишком много сахарной ваты и их стошнило на заднее сиденье твоего «мерседеса»? Не так уж сексуально.

Свет в его глазах погас. Было бы сложно сохранить возбуждение, оперируя подобными образами. Вот поэтому она ни с кем и не встречалась все это время. Хотя, возможно, стоит это пересмотреть: возможно, тогда она будет более устойчива к чарам Кевина.

Его лицо затвердело. Теперь он выглядел раздраженным.

– Прекрати меня пугать. Я знаю, что ухаживать за ребенком не так уж легко. Но я же прошу всего пару часов. Я справлюсь. Позволь мне сделать это ради тебя, пожалуйста.

– Ради меня? Ты делаешь это ради своего сына.

– Конечно, я хочу построить отношения с Джаредом больше всего на свете. Но чтобы это получилось, ты должна довериться мне. Я верну его тебе сегодня вечером, накормленного, довольного и большей частью чистого. Но ты тоже должна выполнить свою часть – позволить мне попробовать. Позволь мне сделать всю работу, а сама наслаждайся свободным вечером. Нарисуй что-нибудь. Сходи на педикюр.

Сабина не могла не признать, что это звучит восхитительно. У нее не было свободного вечера ни разу с тех пор, как она вышла на работу. У нее ведь не было здесь семьи, которая могла бы помогать присматривать за ребенком. Так что она ни дня не отдыхала, не говоря уже о том, чтобы рисовать…

Она прошла мимо Кевина в кухню и продолжила печь блины. Он по-прежнему стоял на пороге, давая ей возможность поразмышлять и одновременно приглядывая за Джаредом. Раньше у нее не было никого, на кого можно было бы опереться, так что она была благодарна. С тех пор как Джаред начал ходить, у нее не было ни минуты спокойной – она не могла даже принять душ, поминутно не выглядывая.

Целый свободный вечер?

Ей хотелось согласиться, но она никак не могла избавиться от беспокойства. Хотя в целом что такого ужасного могло случиться? Если Джаред вернется домой покрытый рвотой, мир не перевернется. И в конце концов, это семейное мероприятие – так что Сабина была уверена, что, если у Кевина будут проблемы, любая находящаяся рядом мамаша с радостью ему поможет.

Сабина закончила делать блины и выключила плиту. Она разложила их на две тарелки и протянула одну Кевину. Но когда он попытался ее взять, она отдернула руку:

– Ладно. Но только если ты обещаешь регулярно звонить и писать мне эсэмэски. И если случится хоть что-нибудь…

– Я тебе сразу же позвоню. Хорошо? – Кевин взял у нее тарелку.

Она могла быть уверена, что делить с кем-либо Джареда будет трудно. Но и положительные моменты в этом тоже были. Два родителя – две пары глаз, две пары рук, двойная любовь.

– Ладно. Только не покупай ему слишком много конфет, а то пожалеешь.

Кевин никогда еще не был таким усталым. Даже когда входил в университетскую команду по гребле. Даже когда ночами готовился к экзаменам. Или всю ночь занимался любовью с красивой женщиной.

Как родители умудряются делать это каждый день? Как Сабина ухитряется заботиться о Джареде одна, работать и преподавать йогу? Теперь он понимал, почему она больше не рисует. У нее просто нет сил. Она вымотана.

И при этом это был один из лучших дней в его жизни. Видеть улыбку Джареда стоило всех усилий. И именно это давало всем родителям силы – видеть свет на лицах их детей.

Конечно, не обошлось и без происшествий. Джаред уронил мороженое и устроил громкую истерику. И хотя Кевин знал, что Сабина против того, чтобы покупать ему множество вещей, он с радостью купил ему светящийся меч, чтобы его утихомирить. Была еще проблема с туалетом – Джаред попросился туда, когда они почти подошли к началу длинной очереди за едой. А Сабина предупреждала Кевина, что Джаред еще не до конца приучен к туалету, поэтому, если он попросится, нужно туда немедленно идти. Вот они и пошли, а когда вернулись, им пришлось еще двадцать минут стоять за своими хот-догами и попкорном.

Но мир не рухнул. Примерно об этом он писал Сабине эсэмэски каждый час. День оказался наполнен светом, звуками и радостью, так что к тому времени, как они доехали до дому, Джаред крепко спал. И Кевин прекрасно его понимал.

Он внес ребенка на руках в дом и тихонько постучал в дверь, чтобы его не разбудить. Сабина не ответила; он подергал дверь и обнаружил, что она не заперта. Он ожидал обнаружить Сабину рисующей; в конце концов, это был редкий шанс. Однако, войдя, он обнаружил, что она свернулась клубком на диване и спит.

Кевин улыбнулся. Он велел ей заняться тем, чем она хочет; мог бы догадаться, что сон непременно окажется в списке. Он аккуратно прошел в спальню, уложил ребенка в колыбель и раздел его, накрыл одеялом и погасил свет.

Когда он вернулся, Сабина все еще спала. Он понимал, что ему нельзя уходить, не разбудив ее, но просто не мог этого сделать. Тогда он присел с краю и решил просто подождать, пока она проснется.

Он любил смотреть, как она спит. Долгими ночами он лежал и смотрел на нее. Он в подробностях выучил черты ее лица. Пересчитал ее ресницы. В ней было что-то такое, что завораживало его с самой первой минуты.

Сабина была глотком воздуха для висельника. Она вернула его к жизни своим бунтарством и стремлением к приключениям. Ему нравилось в ней все – от чарующей улыбки до вечно меняющей цвет пряди в волосах. На ее теле всегда где-нибудь находилось пятнышко краски – даже если ему приходилось долго его искать. Сабина абсолютно отличалась от всех других женщин, которых он знал.

Впервые в жизни он позволил себе начать перед кем-то открываться. Строить планы, рассчитывая на то, что Сабина будет постоянной частью его жизни. Он даже не осознавал до нынешнего момента, как сильно по ней скучал.

Она ему не доверяет. Ни своего сына, ни своего сердца. Кевин не ценил этого доверия, когда оно у него было, – по крайней мере, никогда в этом не признавался. Он никогда не говорил ей о своих чувствах и не делился своими планами на будущее. Это была только его вина, что они потеряли свой шанс на любовь. Однако даже несмотря на это, он хотел вернуть ее в свою постель. Прямо сейчас ему хотелось запустить пальцы в ее волосы. Сейчас они были связаны в хвост на ее затылке, а ему хотелось увидеть их разметавшимися по подушке…

Он провел глазами по ее телу – от тонкой майки до шортиков. Он не думал, что это возможно, однако сейчас она была еще более красива, чем раньше. Она бы не поверила ему, если бы он это сказал, но это было так. Материнство добавило ей женственных округлых форм, которых не хватало, когда она была вечно голодной художницей. Она была настолько погружена в работу, что порой попросту забывала поесть, – он приходил к ней с едой и практически силой заставлял сделать перерыв.

Теперь же ее бедра округлились и так и манили его положить на них ладонь. Ему хотелось свернуться у нее за спиной и прижать ее к себе. Ее облик в обтягивающем костюме для йоги преследовал его с того самого вечера.

Однако даже во сне между ее бровями пролегала тревожная морщинка, а под глазами были круги. Она была вымотана, и он был полон решимости облегчить ее жизнь. Она должна была только ему позволить.

– Кевин, – прошептала Сабина.

Он посмотрел на нее, думая, что она проснулась, но она просто говорила во сне. Он задержал дыхание.

– Пожалуйста, – простонала она, слегка потягиваясь. – Я хочу тебя.

Она видела не просто сон, а эротический сон с его участием! Мысль об этом немедленно заставила его джинсы натянуться в области паха.

– Прикоснись ко мне.

Кевин не мог больше сдерживаться – он потянулся и положил руку на ее бедро. Кровь застучала у него в висках. Ни одна другая женщина не производила на него такого эффекта.

– Кевин?

Теперь она проснулась и смущенно смотрела на него. И возможно, удивлялась, почему он держит ее за ногу. Он ожидал, что она вывернется из его хватки, но она этого не сделала. Вместо этого она села и посмотрела ему в глаза, и в ее взгляде все еще горел огонь ее сна.

Она потянулась ладонью к его лицу и коснулась его губ своими. И он не собирался сопротивляться. Их губы встретились, и его охватила знакомая волна желания. До поцелуя он еще мог сдерживаться, но теперь уже нет. Он хочет ее, а она хочет его – с последствиями они разберутся позже.

Кевин положил руки ей на бедра и потянул ее вверх, так что она встала на колени. Он ощупывал каждую новую черточку ее тела, прямо как представлял в своих фантазиях. В его брюках стало тесно.

Руки Сабины так же бродили по его телу, поглаживая его грудь, пресс, спину. Она взялась за край его футболки и потянула, пока, наконец, их поцелуй не прервался и она не стащила футболку через его голову. То же самое она сделала и со своей собственной футболкой, бросив ее на пол и обнажив полные груди, – бюстгальтера на ней не было.

И до того, как он успел прикоснуться к ним, Сабина откинулась назад, схватив его одной рукой за шею и притягивая к себе, так что он накрыл ее тело своим. Она прижалась к нему тесно. Ее грудь вжималась в его кожу, ее напряженные твердые соски щекотали его тело.

Кевин снова поцеловал ее, а затем скользнул губами вниз по ее шее. Он дразнил ее, нежно покусывая и затем поглаживая языком. Он обхватил ладонью одну из ее грудей, поглаживая сосок, а затем нажимая на него пальцами. Сабина застонала и приподняла бедра.

– Я так хочу тебя, – прошептал Кевин ей в ключицу.

Она не ответила, но ее рука скользнула вниз и расстегнула молнию на его джинсах. Она прижала палец к губам, командуя ему вести себя тихо, и ее рука скользнула под резинку его трусов. Ее пальцы обхватили его член и принялись поглаживать, и Кевин едва сдержался, чтобы не издать никакого звука… Он все же застонал, но уткнулся лицом в ее грудь, стараясь не потерять остатки контроля.

Он отвел ее руку в сторону и скользнул ладонью между ее ног, прикасаясь к ней сквозь тонкую ткань шортиков.

– О-о-о… – прошептала она, и ее глаза закрылись.

Она была так красива. Он не мог дождаться момента, когда снова войдет в нее.

– Пожалуйста, – простонал он, – скажи мне, что у тебя есть презервативы!

Он был не готов к такому развитию событий. Он давно уже не подросток и перестал всюду носить с собой средства защиты.

Ее глаза распахнулись. Они были темными от желания.

– После рождения Джареда я установила внутриматочную спираль, – сказала она.

– Этого достаточно?

Сабина рассмеялась:

– Они эффективны в 99,8 процентах случаев, но в случае с тобой ни в чем нельзя быть уверенным! В последний раз и презерватив не сработал.

Он наклонился и снова поцеловал ее:

– Хочешь, чтобы я остановился?

– Даже не смей, – сказала она, впиваясь в него взглядом.

Со стоном Кевин уткнулся лицом в ее шею. Он схватился за резинку шортов и потянул их вниз. Она выгнулась и затем сбросила их на пол. Она безуспешно тянула его джинсы, пока он слегка не отстранился, чтобы помочь ей, а затем избавился от остатков одежды.

Кевин смотрел на нее, обнаженную и изнемогающую от желания, и в его груди зарождалось чувство гордости. Пока он смотрел, она потянулась и распустила волосы, и они рассыпались по ее плечам.

Он больше не мог ждать. Но, опустившись, он сначала потянулся к ней рукой, нежно погладив ее самую чувствительную точку, так что она застонала:

– Кевин…

Она была готова к нему. Кевин оперся на локоть и другой рукой взял ее за бедро. Подавшись вперед, он вошел в нее. На секунду он растворился в этом удовольствии.

Сабина подалась ему навстречу, прижалась к нему, спрятав лицо на его плече, издавая стоны и всхлипы. Она с энтузиазмом встречала каждое его движение, шепча ободряющие слова ему в ухо. Напряжение росло с каждой секундой, пока, наконец, он не почувствовал, что она уже близко.

Ее глаза закрылись, а губы, наоборот, распахнулись, издавая беззвучные стоны. Он использовал всю оставшуюся в нем энергию, чтобы довести Сабину до финала. Напряжение в его собственном теле увеличивалось до того, пока наконец не вырвалось наружу. Он вошел в нее в последний раз с громким стоном удовлетворения…

Они оба откинулись на подушки, тяжело дыша. И пришли в себя, только когда Кевин услышал плач Джареда в соседней комнате. Сабина толкала его в грудь, пока он не посторонился, после чего она наскоро натянула одежду и исчезла в спальне.

Все еще больше усложнилось.

Глава 6

Джаред на удивление быстро снова заснул. Однако она по-прежнему осталась в спальне: выйти обратно в гостиную означало встретиться лицом к лицу с тем, что она только что сделала. А к этому она была еще не готова.

Всё этот дурацкий эротический сон. Ложась на диван, она вовсе не собиралась спать так долго. И не ожидала, что он будет ей сниться, и при этом сидеть рядом и смотреть на нее. Когда она открыла глаза, а он касался ее с огнем страсти во взгляде, она просто не могла удержаться. Он был ей нужен.

А теперь уже ничего не вернуть. Она отказалась выйти за него замуж, потому что он ее не любит, но сама только что переспала с ним. Она посылает в мир смешанные сигналы.

Но рано или поздно ей придется туда вернуться. Взяв себя в руки, Сабина вышла из спальни и закрыла за собой дверь. Но сначала она зашла в туалет: умылась и снова связала волосы в хвост. Когда она вернулась, Кевин, полностью одетый, сидел на диване.

– Все в порядке? – спросил он.

– Да, – ответила она. – Он заснул и, скорее всего, до утра не проснется.

Она нервно оправила одежду, не зная, куда себя девать.

– Вы хорошо провели время сегодня?

– Да. Джаред весьма хорошо воспитан, не доставил мне почти никаких проблем. Почти, – повторил он с улыбкой.

Сабина обрадовалась. Она так волновалась за них, что даже не могла рисовать. К тому же она так давно не рисовала, что забыла, как это делается. Так что вместо этого она приняла душ и спокойно позанималась собой: выщипала брови, накрасила ногти на ногах… В это время по телевизору стали показывать один из ее любимых сериалов, так что она просто села его посмотреть, а потом обнаружила, что клюет носом. Изначально она собиралась подремать всего полчаса.

– Я рада, что все прошло хорошо, – улыбнулась она. Она посмотрела на то место на диване, где она только что была, и решила, что пока не готова туда садиться. – Хочешь вина? Я собираюсь выпить бокальчик.

– С удовольствием, – улыбнулся он.

Сабина могла бы поклясться, что он тоже чувствует себя странно. Он мог бы просто уйти, но почему-то этого не делал.

Через минуту она вернулась с двумя бокалами мерло.

– Оно из пакета, но мне нравится.

Кевин снисходительно улыбнулся и сделал глоток, а потом еще один.

– Действительно хорошее, – признал он с удивлением.

Она села рядом с ним и тоже отхлебнула. Вино моментально ее успокоило, словно она сделала не глоток, а внутривенную инъекцию.

Он указал на белое полотно:

– Я удивлен, что ты сегодня не рисовала.

Она не могла бы сосчитать, сколько раз подносила к холсту карандаш и останавливалась.

– Мне кажется, я забыла, как это делается.

– Не может такого быть, – сказал Кевин. – Думаю, тебе просто нужно вдохновение. Если ты хорошенько отдохнешь, идеи снова придут.

– Надеюсь.

– Ты слишком талантлива, чтобы отказываться от своей мечты, даже ради Джареда. Мы можем вместе работать над тем, чтобы вернуть тебя к творчеству. Я хочу сказать, что, когда я получу права посещения…

Это явно была не та тема, которую стоило затрагивать. Она и так достаточно нервничала. Мысль о том, что Кевин будет забирать Джареда на более долгое время, наполняла ее сердце тревогой и озабоченностью. И его слова болезненно напомнили ей, что он здесь исключительно ради Джареда.

Он не сказал ничего о том, что они будут проводить время все вместе. Или только вдвоем. Так что ее мечты о некотором подобии семьи между ними были просто мечтами.

– Ну а ты сам? – сказала она чуть более резко, чем хотела. – Ты все так же погружен в бизнес: вчера мы еле оторвали тебя от телефона. Вряд ли у тебя есть время забираться в пилотскую кабину.

– Да, – признал он, – давненько этого не случалось. Но я работаю над этим. Все эти звонки в зоопарке были по поводу сделки, которую я пытаюсь заключить. Все пошло наперекосяк, и я не мог этого позволить.

Он рассказал Сабине о планах по объединению «Экспресс-перевозок Брукса» и «Эксклюзивити джетлайнерс». Она по-прежнему не была рада тому, что это помешало их общению в зоопарке, но поняла, что это не просто какая-то рутина, а действительно важное дело.

– К слову, я надеюсь водить один из самолетов!

Сабина удивленно посмотрела на него:

– Тебя что, понизят из исполнительных директоров до пилота?

– Ох, если бы, – рассмеялся Кевин. – Но те самолеты, что мы покупаем, могут пересечь океан на одном баке топлива. Знаешь, я всегда хотел слетать в Париж. Но даже если мне не удастся это устроить, время от времени я смогу брать один из них полетать. Хотя бы ради того, чтобы сделать доставку, мне все равно. Я просто хочу время от времени вставать из-за стола и подниматься воздух. Это единственное место, где я могу найти покой.

Это Сабина понимала. Йога помогала ей обрести гармонию, но все равно ничто не могло сравниться с рисованием.

– Я хочу проводить больше времени вне офиса, и теперь у меня есть на это причина. Нет никакого смысла в поиске баланса между жизнью и работой, если у тебя нет жизни. Возможность проводить время с Джаредом будет у меня на первом месте. Я и так уже многое пропустил.

Сабина была поражена этими прочувствованными словами. Кевин так быстро полюбил Джареда, и Сабина была этому только рада. Одна часть ее всегда опасалась, что он отвергнет своего сына. Впрочем, другая переживала, что он захочет забрать его у нее. Но то, о чем он говорил, было золотой серединой. Возможно, это будет не так уж плохо.

– Я нашел отличную квартиру в Гринвич-Виллидж, с видом на Вашингтон-Парк. Там три комнаты, и она близко к метро.

Сабина отхлебнула большой глоток вина. «Ну вот, началось», – подумала она.

– Я думала, тебе нравится твоя квартира, – решив сыграть непонимание, сказала она.

Кевин нахмурился:

– Что? Нет, не для себя. Для тебя и Джареда. Я бы, конечно, предпочел, чтобы ты жила поближе ко мне, но я знаю, что ты хочешь жить в центре. Ты ведь работаешь в Сохо, верно? Из этой квартиры ты смогла бы ходить на работу пешком.

Ходить на работу пешком. Она даже не представляла себе жизнь без ежедневных долгих поездок на метро. Или отдельную комнату, которую не нужно делить с Джаредом.

– Я думаю, это мне не по карману.

Кевин поставил бокал с вином на кофейный столик:

– Я же сказал, что хочу помочь. Давай я куплю тебе квартиру.

– А я сказала, что хочу продвигаться мелкими шагами.

– Давай тогда я куплю ее для себя и сдам тебе за ту же цену, которую ты платишь сейчас. Это будет честно. И тебе не придется нести ответственность, связанную с владением жильем.

Она не могла не признать, что ей нравится эта идея. Но трехкомнатная квартира в центре по цене той крошечной конурки, где она живет сейчас?

– Вообще-то ты могла бы жить там даже бесплатно. Просто я подумал, что так тебе будет спокойнее.

– Есть некоторая разница между помощью и покупкой нам квартиры стоимостью несколько миллионов.

– Я хочу, чтобы ты была рядом, – сказал он. Его темные глаза внимательно в нее вглядывались, так что она слегка вздрогнула, и к ее щекам прилила краска.

Сабина открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку, призывая к молчанию:

– Я имею в виду, что это будет удобно с точки зрения моей опеки над Джаредом. Нам будет проще достичь компромисса. И когда он пойдет в новую школу, он будет жить поблизости, а это безопаснее и удобнее для всех.

Все как она думала. Он хочет, чтобы рядом был Джаред, а не она. За исключением разве что случаев, когда его настигнет спонтанный зов плоти.

– Особенно для тебя! – раздраженно ответила она.

– Для тебя тоже! Если бы все было как я хочу, вы бы просто переехали ко мне. Это самый дешевый вариант, раз уж тебя так волнуют мои траты, но я подумал, что ты захочешь иметь свое отдельное жилье.

Она выглядела как самый неблагодарный человек на земле, но на самом деле просто понимала, что это такое. Скользкая дорожка. Он будет потихоньку нажимать, пока не добьется своего. Если он хочет, чтобы они жили с ним, рано или поздно так и будет. Эта квартира в Гринвич-Виллидж – просто временная остановка на этом пути.

– Я понимаю, что довольно сложно каждый раз ехать сюда, когда тебе захочется увидеть Джареда. И я понимаю, что мы с тобой только что…

– Занимались любовью? – услужливо подсказал Кевин.

– Да, – со вздохом согласилась она. – Но это ничего не меняет в наших отношениях и в тех договоренностях, к которым мы уже пришли. Мы вообще не будем переезжать. Ни к тебе, ни в ту квартиру. Все происходит слишком быстро. Когда мы будем готовы, я скажу тебе, и мы поищем жилье вместе. Мне бы хотелось участвовать в процессе, даже несмотря на то, что ты выписываешь чеки. К тому же квартира, которую буду выбирать я, наверняка обойдется тебе намного дешевле.

– Мне не жалко потратить деньги на то, чтобы мой сын был в безопасности и чувствовал себя счастливым.

Сабиной овладели угрызения совести. Ей стоило бы радоваться, что отец ее ребенка готов выложить ради него миллионы. Однако часть ее испытывала ревность. Кевин всегда был готов указать на то, что все это ради Джареда.

– Спасибо, – наконец выдавила она. – Но нам еще многое предстоит пройти, поэтому дай мне неделю на раздумья. Хорошо?

Кевин молча кивнул, внимательно изучая ее, и Сабина поняла, что это вовсе не победа. Она всего лишь оттягивает неизбежное. Он найдет способ получить свое, как всегда.

Когда Кевин прибыл в офис доктора Петерсона в понедельник утром, Сабина уже была там. Она была поглощена журналом и его не заметила.

– Привет, – сказал он.

Сабина посмотрела вверх и слабо улыбнулась:

– Привет.

Она выглядела несколько не в своей тарелке. Возможно, нервничала?

– А где Джаред?

Ее улыбка погасла.

– В детском саду, где и должен быть. Извини, но сегодня здесь только я.

Прошлым вечером он напортачил, это было ясно. Не потому, что ее соблазнил, – это-то как раз было хорошей идеей, – но потому, что надавил на нее по поводу квартиры. Кто угодно другой набросился бы на предложение, но для Сабины это было слишком навязчиво. И он ни разу не сказал о том, что хотел бы, чтобы она тоже была рядом с ним, – это вело к опасным выводам.

Сабина была осмотрительна. Кроме того, он не хотел говорить ей, что хочет видеться с ней чаще, – он сам еще до конца не принял эту мысль. Обычно у него хорошо получалось сохранять дистанцию, но Сабину он уже однажды впустил внутрь. Кроме того, он и не хотел держать ее поодаль. Ему хотелось видеть ее – в своей постели, за своим столиком в ресторане… Уж это-то он может себе позволить?

– Нечего извинять, – сказал он и сел в свободное кресло рядом. – Я нахожу твое общество крайне возбуждающим.

Сабина скрестила руки на груди и издала недоверчивый смешок:

– Ну, тем хуже для тебя. Вчерашняя ночь была…

– Великолепна? – предложил Кевин.

– Ошибкой.

– Иногда ошибка может превратиться в счастливый случай. Как с Джаредом.

Ее зеленые глаза сузились.

– А иногда ошибка – это просто ошибка. Например, переспать со своим бывшим в разгар тяжбы об опекунстве.

Кевин кивнул и наклонился к ней, тоже скрестив руки. Неужели она правда так думает? Он не был в этом уверен. Возможно, она просто опасается, что это даст ему преимущество. Умение доставлять удовольствие женщине – это всегда преимущество, но он не собирался им пользоваться. По крайней мере, за пределами постели.

– Ага. То есть ужинать со мной сегодня ты тоже не пойдешь.

Она вгляделась в него, пытаясь увидеть, что им движет.

– Послушай, Кевин. Я сказала, что хочу от тебя качественного времени с Джаредом, но это не значит, что ты должен приезжать к нему каждый день. Я понимаю, что у тебя есть компания и своя жизнь. Я просто имела в виду, что нужно держать обещания и стараться.

Она думает, что все это касается только Джареда. Очевидно, он не дал ей ясно понять прошлой ночью, как сильно он ее хочет. То, что произошло между ними, было всего лишь аперитивом, призванным немного сгладить желание, накопившееся за три года. Он не позволит себе снова влюбиться в Сабину, но не будет лишать себя радостей секса с ней.

– А кто говорит про Джареда? Я имел в виду нас с тобой вдвоем, в каком-нибудь уютном месте без детского меню.

– Звучит неплохо, но Джаред же не щенок, его нельзя просто запереть в клетку на то время, пока нас не будет.

– Я могу найти кого-нибудь, кто за ним присмотрит.

На ее лице отразились сомнения. Она хотела пойти, это было ясно, но опасалась оставлять Джареда с незнакомцем. Ну конечно, она ведь даже не хотела отпускать его с ним!

– Кого-нибудь? Ты даже не знаешь кого?

– Ну, на самом деле знаю. Я думал о своей секретарше Мэри. У нее как раз недавно родился внук, которого она обожает, но он живет в Вермонте, поэтому она редко его видит. Я говорил с ней сегодня утром, и она согласна даже приехать к тебе, так что тебе не придется собирать его вещи.

Сабина поджала губы и перекинула хвост через плечо:

– Значит, ты был так уверен, что я с тобой пойду, что договорился с ней, даже не спросив меня? А что, если у меня есть планы?

– А у тебя есть планы?

– Нет, – признала она, не глядя на него. – Но дело не в этом. Ты слишком много на себя берешь. Ты считаешь, что, если у нас есть общий ребенок и если мы вчера зашли слишком далеко, значит…

– Брукс! – вызвала медсестра.

Лицо Сабины разгладилось – она явно была рада прекращению разговора. Кевин посмотрел ей прямо в глаза:

– Продолжим.

Она кивнула.

Они вошли в кабинет доктора Питерса и сели в кресла. Через некоторое время вошел лаборант с кипой бумаг.

Доктор Питерс опустился в кресло, раскрыл папку с результатами обследования, бегло проглядел ее и кивнул. И за эти пару секунд Кевина впервые посетили сомнения.

Джаред был похож на него как две капли воды. Не было никаких причин полагать, что его отцом является кто-то другой, но в холле Сабина явно нервничала… Еще неделю назад Кевин даже не задумывался о ребенке, а теперь он все бы отдал, только бы Джаред оказался его сыном.

– Ну, мистер Брукс, у нас хорошие новости. Вы – отец! – И он перегнулся через стол, чтобы по жать Кевину руку.

– Спасибо, – с облегчением ответил тот.

Доктор Питерс достал два конверта.

– Вот копии результатов теста для каждого из вас. Звоните мне, если появятся какие-то вопросы.

Они распрощались и вышли из кабинета.

Кевин повернулся к Сабине, которая убирала конверт в сумочку.

– Так что насчет ужина? Ты мне так и не ответила.

Сабина посмотрела на него, но на ее лице не было выражения облегчения. Наоборот, она выглядела еще более озабоченной.

– Давай не сегодня. Я не в настроении.

– В чем дело? Тест же был твоей идеей.

Сабина вздохнула:

– Я знаю. И я заранее знала результаты, но оказалась к ним не готова. Теперь ребенок, который был только моим, начнет постепенно уплывать из моих рук. И это не заставляет меня прыгать от счастья, уж извини.

Кевин повернулся к ней лицом и мягко положил руки ей на плечи, не оставляя ей другого выбора, кроме как посмотреть на него.

– Сабина, что я могу сказать, чтобы убедить тебя, что это не так уж плохо?

Ее зеленые глаза наполнились слезами, но она была слишком горда, чтобы их пролить.

– Не говори ничего. Действия говорят лучше слов.

Справедливо.

– Давай поступим так. Сегодня Эдмунд начнет работать над предложением по опеке, которое мы дадим тебе просмотреть. И когда ты будешь с ним полностью согласна, мы с тобой отправимся отпраздновать, что небо не упало на землю и все прошло хорошо.

Сабина еле заметно кивнула, не глядя ему в глаза, и почти прошептала:

– Ладно.

– Освободи вечер пятницы, – заговорщицки сказал Кевин. – Думаю, мы управимся с этим до выходных.

Сабина свернулась калачиком на диване и наблюдала, как Кевин и Джаред играют на полу. Они собирали «Лего». Кевин хотел построить самолет, а Джаред делал грузовик и постоянно таскал у Кевина нужные ему кубики. Было удивительно наблюдать за ними, такими похожими, и Сабина улыбалась, хотя не понимала, стоит ли ей улыбаться.

Кевин изо всех сил старался убедить ее, что все будет хорошо. Его юрист подготовил весьма разумное предложение по опеке. Кевин собирался забирать Джареда через неделю по выходным, время от времени по праздникам и на две недели летом, но ребенок оставался жить с Сабиной. Ее же уступкой было согласие переехать на Манхэттен, чтобы всем было удобнее соблюдать договоренности.

Кроме того, в договоре была гибкость, нужная для того, чтобы договариваться в особых случаях – например, в день рождения. Сабина решила, что, если Кевин не будет на нее давить, она позволит ему видеться с Джаредом так часто, как ему захочется. Не могла же она добровольно лишить себя зрелища, подобного тому, которое разворачивалось сейчас!

Сегодня они собирались сказать Джареду, что Кевин – его папа. Для них это было переломным моментом. ДНК-тест это подтвердил, но это станет реальностью, когда Джаред об этом узнает.

– Послушай, дружище! – сказал Кевин.

Джаред бросил кубик и посмотрел на него.

Сабина наклонилась ближе, вся внимание. Она разрешила Кевину самому ему сказать, но не была уверена, поймет ли Джаред. Все-таки он еще очень маленький.

– Ты знаешь, кто такой папа?

– Да! – ответил он радостно и разразился одной из своих долгих малопонятных речей. Насколько Сабина смогла уловить, он рассказывал об одном из своих друзей в детском саду, которого папа каждый день оттуда забирал. Затем Джаред показал на Сабину: – Мама.

– Правильно, – улыбнулся Кевин. – А я – твой папа.

Джаред наклонил голову и вопросительно посмотрел на Кевина, а потом на Сабину:

– Папа?

Сабина кивнула:

– Да, малыш. Это твой папа.

Широкая улыбка появилась на его лице, и Джаред бросился в объятья Кевина с криком:

– Папа!

Кевин обнимал Джареда так крепко, словно боялся, что кто-нибудь его украдет. И она прекрасно понимала это чувство. Потом она заметила слезы в уголках глаз всесильного исполнительного директора, и ее захватила волна смешанных чувств.

Кевин был абсолютно влюблен в своего сына. И Сабина, как ни боролась с собой, ощутила укол ревности.

Глава 7

– Будь ты проклят, что всегда оказываешься прав!

Кевин стоял на пороге квартиры Сабины с букетом фиолетовых далий. Она открыла дверь и поприветствовала его именно таким образом, но, к счастью, на ее губах была улыбка, так что он тоже улыбнулся.

Он протянул ей букет цветов с почти черными сердцевинами и яркими фиолетовыми лепестками:

– Это тебе. Они напомнили мне твои волосы.

– Очень красивые, спасибо.

– Как ты, – ввернул Кевин, и он в самом деле имел это в виду.

Она выглядела великолепно. На ней было обтягивающее белое платье с яркими цветами, напоминающими акварельный рисунок. Оно было без рукавов и подчеркивало каждый изгиб ее тела.

Она немного смущенно улыбнулась. Солнце блеснуло на ее сережке в носу – того же цвета, что ее помада и браслет на запястье.

– Давай я поставлю их в воду, и пойдем.

Кевин кивнул и вошел в квартиру. Как он и предполагал, был вечер пятницы, и все прошло вполне гладко. Имя Кевина вписали в свидетельство о рождении, а фамилию Джареда изменили на «Брукс». Он предложил сделать «Хейз» его средним именем, но Сабина сказала, что имя Томас больше для нее значит.

Он заметил пальто Мэри на вешалке – значит, она уже здесь. Кевин огляделся, однако нигде не увидел ни ее, ни Джареда.

– А где все?

Тут он услышал голоса и плеск из ванной. Он улыбнулся, уверенный, что Мэри мокрая с ног до головы. На днях ему самому выпало купать Джареда, так что он представлял, каково это.

– Мэри купает Джареда, хотя лично я думаю, что они намного больше развлекаются с красками для ванной.

– Ты готова?

Сабина кивнула, и ее блестящие черные волосы закачались.

– Я уже попрощалась с Мэри, так что мы можем просто уйти. Она держит все под контролем.

Поскольку сегодня они были только вдвоем, Кевин приехал на «астоне-мартине». Он открыл Сабине дверцу, обратив внимание на элегантную линию ее щиколоток в высоких розовых туфлях на каблуке, когда она забиралась внутрь. Кевин не имел ни малейшего понятия, как женщины вообще ходят на таких каблуках, но был страшно рад, что они это делают.

У них был заказан на 19.30 столик в одном из самых популярных и фешенебельных ресторанов Манхэттена. Он забронировал его еще в понедельник, однако даже тогда ему пришлось пустить в ход всю свою силу убеждения. Большинство людей заказывали там столик за несколько месяцев, но все знали, что Бруксу лучше не отказывать.

Их встретили и препроводили в уютную кабинку для двоих. Ресторан был детищем молодого повара, в двадцать два года получившего престижную награду, поэтому его интерьер был весьма современным: здесь было много стекла, металла, бетона и цветных ламп, подсвечивавших геометрические панели на стенах.

Их столик располагался в своего рода коконе, отделявшем их от внешнего мира. В контейнере зеленого стекла на столе скрывалась свеча, уютно мерцавшая и дававшая света ровно столько, чтобы можно было прочитать меню, но чтобы снаружи не было видно, кто сидит за столиком. Это делало ресторан популярным среди молодых знаменитостей, которые не желали привлекать к себе излишнее внимание.

– Ты когда-нибудь здесь была? – спросил Кевин.

Сабина разглядывала все вокруг широко раскрытыми глазами.

– Нет, но слышала об этом месте. Моя начальница рассказывала, что ее водил сюда муж в день рождения.

– Ей понравилось?

– Она сказала, что еда вкусная, а вот дизайн ей показался слишком современным. Что странно, потому что она держит магазин современной одежды, и это должно бы быть в ее вкусе.

– Я здесь был один раз. Тут хорошая кухня, но не консервативная, – я подумал, что тебе должно понравиться.

Сабина улыбнулась:

– Ну да, здесь нет пятидесяти столовых приборов, и это прекрасно.

Кевин улыбнулся и сосредоточился на меню. Он сделал определенные выводы с первого раза, когда они встречались. Тогда он пытался впечатлить ее лучшими ресторанами, но это ее только пугало и укрепляло в мыслях о пропасти, которая их разделяет. Это отличало ее от других женщин, с которыми он встречался: все ожидали, что он будет водить их по самым дорогим ресторанам, а она вполне довольствовалась едой, взятой навынос в китайской забегаловке и съеденной на террасе его квартиры.

Сегодня же он совершил попытку компромисса, и, судя по всему, это был удачный выбор. Официант принес напитки – саке для Кевина и грушевый мартини, который оказался почти цвета глаз Сабины. Они сделали заказ, и официант исчез.

– Я рад, что мы закончили с бумагами. Я всю неделю ждал этого вечера.

Он посмотрел ей в глаза и позволил себе двусмысленную улыбку. Он надеялся, что сегодня все тоже пройдет хорошо и вечер закончится в постели. Всю неделю он каждую ночь воображал обнаженное тело Сабины на простынях.

Кевин поднял бокал для тоста:

– За то, что мы пережили первые шаги, и за то, чтобы мы пережили все остальное, что принесет будущее!

Она чокнулась с ним бокалом:

– Спасибо за твою осмотрительность. Я ужасно волновалась.

– За что это мы тут пьем? – вдруг послышался чей-то гнусавый голос.

Они повернулись и увидели блондинку, стоявшую возле их столика. Виола Коллинз, известная манхэттенская сплетница. Вот уж кого Кевин не хотел бы видеть этим вечером. Она была болтлива, назойлива и вдобавок уже не первый год ухлестывала за Кевином, а он притворялся, что не замечает.

– Привет, Виола, – произнес он, сознательно игнорируя ее вопрос. – Как дела?

Она улыбнулась, показав идеально ровные белоснежные зубы, странно контрастировавшие с темным загаром на ее лице.

– О, просто великолепно.

Ее острый взгляд, словно рентген, пронзил Сабину, оглядев ее вплоть до мельчайших деталей.

– А кто это у нас тут?

Кевин с тревогой посмотрел на Сабину: он не знал, как она отреагирует на появление Виолы. Кто-нибудь другой мог прийти в замешательство, но Сабина только выпрямилась и смело встретила ее взгляд.

– Виола Коллинз – Сабина Хейз, – пришлось представить Кевину.

Девушки пожали друг другу руки.

– Я вас раньше не встречала? – спросила Виола.

– Я сомневаюсь.

Кевин нахмурился: он не помнил, встречались ли они раньше.

– Могла: мы с Сабиной встречались два года назад.

– М-м-м… Ну, это бы я запомнила, – протянула Виола. – Удивительно, что вы встречаетесь снова: я бы думала, что чувство новизны уже повыветрилось.

– О нет, – возразила Сабина, – я очень изменчива.

– Правда? – с сомнением переспросила Виола и повернулась к Кевину: – Ну что ж, я скажу Розмари Гудвин, что ты временно недоступен. Думаю, она все еще ждет твоего звонка после вашего последнего жаркого свидания. Ну, значит, придется потерпеть.

– Вам придется меня извинить.

Сабина схватила сумочку и выскользнула прочь из кокона, точным жестом опрокидывая свой бокал. Зеленое мартини выплеснулось прямо на кремовое платье Виолы.

– О, простите, я так неуклюжа. – Сабина подняла бокал и снова поставила его на стол, а затем повернулась и вышла из ресторана.

Виола смотрела вслед Сабине, чуть не плюясь от ярости. Кевину было все равно. Он с удовольствием дал бы ей кулаком в лицо, но не собирался платить за это произведение пластического хирурга. Он поднялся, бросил деньги на стол и сунул несколько купюр Виоле, на новое платье:

– Тебе все равно не идет этот цвет.

Он промчался по ресторану, растолкал толпу у входа и выскочил на улицу. Он увидел Сабину на углу, яростно вышагивающей, несмотря на каблуки.

– Сабина, подожди!

Она даже не обернулась. Он догнал ее и пошел рядом с ней.

– Знаешь, у того, что я порвала с тобой в прошлый раз, были причины. И одна из них – то, что в твоем мире все снобы.

– Не все.

Он взял ее за запястье и остановил, чтобы она снова не сбежала.

– Просто не обращай внимания на Виолу, ее ни кто не принимает всерьез, кроме нее самой.

Она покачала головой, не отрывая взгляда от тротуара:

– Все так же, как и в прошлый раз, Кевин. Люди в твоем мире всегда будут видеть во мне чужака. Игрушку. Я никогда в него не впишусь.

– Я знаю. И это то, что делает тебя особенной.

Она быстро взглянула на него, и в глубине ее глаз что-то вспыхнуло и погасло, – возможно, надежда.

– Прекрати обманывать самого себя, Кевин. Твое место рядом с такими, как эта Виола или Розмари, которая все еще ждет твоего звонка. Мы с тобой друг другу не подходим. И вообще мы сейчас рядом только из-за Джареда.

– Послушай, Сабина, если бы мне были нужны такие, как Виола, я бы уже ими обзавелся. Я мог бы, собственно, обладать ею самой. Она уже много лет дает мне понять, что была бы не против, но мне это не нужно. – Он шагнул ближе, притягивая Сабину к себе. – Мне нужна ты. Такая, какая ты есть.

– Сейчас ты так говоришь, но на ее вопрос ты не ответил, – сказала Сабина, сопротивляясь.

– Какой вопрос?

– За что мы пьем. Ты не хочешь, чтобы все знали о Джареде, правда? Ты стыдишься его? Или, возможно, нас обоих?

– Что ты! Конечно нет! Я бы хотел всем об этом рассказать. Но я еще не сказал своей семье, а Виола – известная сплетница, и мне бы не хотелось, чтобы они узнали эту новость от нее.

Кевин обнял Сабину за талию:

– Я собираюсь сказать им завтра. Может быть, ты привезешь Джареда с ними познакомиться? Где-нибудь к ужину: тогда они немного привыкнут к этой мысли.

– Почему бы тебе просто его не забрать?

Сейчас Сабина выглядела очень усталой: вся ее храбрость во время общения с Виолой куда-то улетучилась.

– Потому что я хочу, чтобы они пообщались и с тобой тоже. Я знаю, что вы уже знакомились, но это было давно, а теперь все по-другому.

– И что ты им скажешь? «Всем привет, вы же помните Сабину? Она родила мне ребенка и скрывала это два года, но теперь мы все уладили. Не обращайте внимания на сережку в носу».

– Ну да, примерно это, – рассмеялся Кевин. – Как ты догадалась?

Сабина посмотрела ему в глаза, и краска бросилась ей в лицо.

– Я серьезно, Кевин!

– Я тоже.

Кевин задумался о том, как продолжить спать с Сабиной, но при этом не дать эмоциям затронуть сердце. Сабина не имеет представления о том, как сильно ранила его, когда ушла, и он не хотел, чтобы она догадалась. Но однажды он уже перед ней открылся, и тем легче было сделать это снова.

Возможно, в этот раз все будет иначе. Даже если они не будут вместе, они связаны через Джареда. Это навсегда, как бы ни менялась жизнь. И Кевин был этому рад, хотя и не представлял, что они будут с этим делать.

Большим пальцем он приподнял ее подбородок и повернул ее лицо к нему:

– Я предельно серьезен.

Его губы коснулись ее, прежде чем она успела возразить. И она сразу же растворилась в этом поцелуе. Она позволила всей злости, обиде, страху уйти сквозь ее губы и кончики пальцев, которые она запустила в шевелюру Кевина, притягивая его к себе.

Руки Кевина прильнули к ее телу, его пальцы поглаживали ее. Его прикосновение заставило Сабину забыть обо всем. По крайней мере, на сегодня. А завтра будет завтра.

– Поехали к тебе, – сказала Сабина.

Кевин неохотно отстранился:

– Сейчас попрошу пригнать машину.

Через несколько минут они уже входили в башню отеля «Ритц-Карлтон». На лифте они поднялись в квартиру Кевина. Давненько она здесь не бывала. В последний раз она прошла через этот холл, когда бросила его, – уже беременная, но тогда еще не знающая об этом. Было так странно снова попасть сюда.

В квартире почти ничего не изменилось. Та же изящная, дорогая и неудобная мебель, которая намного лучше была приспособлена к тому, чтобы выставляться в магазине, чем к реальному использованию. Тот же потрясающий вид на Центральный парк сквозь окна во всю стену. Разве что плазменный экран телевизора на стене изменился – стал еще больше, но этим изменения и ограничивались.

– Я смотрю, тут многое поменялось, – с иронией сказала она.

– Ну вообще-то кое-что, – возразил Кевин. Он показал на груду детских игрушек, сваленную в углу, – все новые, в коробках, – и детское кресло из «мерседеса». – И еще я делаю ремонт в одной из комнат.

Он повел ее в эту комнату, которая раньше служила гостевой спальней. Полы там были покрыты брезентом, а посреди комнаты стояли несколько банок с краской. Все было готово к обивке деревянными панелями и установке широкого подоконника над батареей – сейчас Джаред был еще слишком мал, чтобы это оценить, но Сабина так и представляла его устроившимся здесь с книжкой.

– Ты сказала, что его любимый цвет красный, так что я распорядился покрасить стены в красный. А вот в этой нише будет верхняя комната, куда надо будет залезать по лестнице, – такое специальное место для игр. А завтра привезут кроватку с Человеком-пауком.

– Здорово, – сказала Сабина. Все это было намного лучше, чем она сама могла позволить. – Ему понравится.

Она окинула комнату последним взглядом и вышла. Она не завидовала тому, что Кевин может многое купить Джареду, но было тяжело сознавать, что он может дать ему больше, чем она сама.

– Что это? – показала она на сенсорную панель рядом с телефоном.

– Это новая система обслуживания. Мы ведь так и не поели – хочешь, я закажу что-нибудь?

– Возможно, попозже.

Сабина скинула обувь и прошла в глубь квартиры, в комнату Кевина. Войдя туда, она сразу же принялась расстегивать молнию платья, но почти сразу почувствовала Кевина у себя за спиной. Он отвел ее руки и одним движением расстегнул молнию. Он нежно провел кончиками пальцев по ее позвоночнику, а затем потянул платье вниз.

Сабина выскользнула из платья и прошла к середине комнаты в бюстгальтере и трусиках. Свет был выключен, поэтому она подошла к окну и выглянула, не опасаясь, что ее увидят.

Она почувствовала дыхание Кевина еще до того, как он прикоснулся к ней. Кевин прижался голой грудью к ее спине, его кожа была горячей. Он перекинул ее волосы на одно плечо и покрыл ее шею мелкими поцелуями. Потом он опустил бретельки ее бюстгальтера, расстегнул его, и тот упал на пол.

Сабина тоже прижалась к нему и запрокинула голову, положив ее ему на плечо. Она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на движении его губ по ее коже. Его ладони накрыли ее обнаженную грудь, лаская ее и нежно щекоча соски, пока она не застонала от удовольствия.

– Сабина… – прошептал Кевин, впиваясь в мочку ее уха. – Я так долго мечтал снова уложить тебя в свою постель.

Он со стоном прижался к ней, чтобы она почувствовала его эрекцию. Звук приятной волной раскатился по всему ее телу. Она никогда не чувствовала себя такой сексуальной, как с Кевином. Понимание, что она покоряет его и заставляет пылать желанием, невероятно возбуждало ее.

Она повернулась в его руках и вгляделась в его лицо, а затем выскользнула из его объятий. Ее глаза уже привыкли к темноте, так что ей не составило труда найти огромную кровать, стоявшую в центре комнаты. Она забралась на нее и оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Кевин следит за ней.

– В эту постель? – проворковала она, хотя вовсе не чувствовала себя довольной.

Кевин сжал руки в кулаки. Он стремился сохранить контроль над ситуацией, но она хотела, чтобы он растворился в ней. Для этого нужно было еще немного усилий. Она встала на колени и запустила большие пальцы под трусики. Глядя ему в глаза, она закусила губу и потянула их вниз.

Его дыхание было прерывистым, но он оставался на месте. Его взгляд метался между ее прикушенной губой, полной грудью и все ниже опускающимися трусиками. Когда стали видны волосы на ее лобке, Кевин сглотнул. Его пальцы потянулись к ремню. Не отводя от нее глаз, он избавился от остатков одежды.

Теперь они оба были обнажены, и никаких барьеров между ними не осталось.

С озорной улыбкой Сабина перекинула волосы через плечо и поманила Кевина пальцем, и он не замедлил явиться. Он наступал на нее, пока она не оказалась опрокинутой на спину.

Внезапно он накрыл каждый сантиметр ее тела своим. Его вес вдавливал ее в постель, заставляя сливаться с ним. Кевин быстро вошел в нее, и Сабина вскрикнула раньше, чем успела себя остановить.

– Да, – прошептал Кевин и снова резким движением вошел в нее. – Пусть будет громко. Пусть рухнут стены и охранники отеля будут ломиться в нашу дверь.

Сабина засмеялась и обняла его ногами. Он вошел в нее еще глубже, и она громко застонала. Он хочет, чтобы было громко, – что ж, пусть так и будет.

Глава 8

Сабина нажала на звонок локтем, стараясь не отпустить Джареда. Он яростно ерзал в ее руках, и его можно было понять. Для визита к бабушке с дедушкой она одела его во все самое лучшее: штанишки цвета хаки, клетчатую рубашку с коротким рукавом и галстук-бабочку. Он выглядел просто очаровательно, если переставал ерзать. Двухлетнему ребенку явно больше нравились балахоны и футболки с мультяшными персонажами.

Поставив его на землю, она наклонилась и поправила на нем одежду.

– Послушай, малыш. Я знаю, тебе это не нравится, но сегодня надо хорошо себя вести. Сейчас ты увидишь папу и других людей, которые очень хотят с тобой познакомиться.

– Не хочу, – пробурчал Джаред, надув губы. – Хочу грузовик.

– Твой грузовик у меня в сумке, и ты с ним поиграешь попозже. А если ты будешь хорошо себя вести, на обратном пути я куплю тебе мороженое. Ладно?

Сын изучающе смотрел на Сабину темными глазами, раздумывая над предложением, но он ничего не успел ответить: дверь открылась, и на пороге стоял Кевин.

– Привет, Джаред, – сказал он, и все его лицо озарилось радостью при виде сына. Он присел на корточки и протянул к нему руки, и Джаред сразу же перестал дуться и побежал к нему. Кевин подхватил его и закружил, а Джаред громко смеялся.

Сабина улыбалась, нервно поправляя на плече сумочку и приглаживая волосы. Она убрала их в пучок на затылке – так, чтобы фиолетовые пряди не слишком бросались в глаза. Она была одета в красный топ из новой коллекции Адрианы. Он хорошо смотрелся с черными брюками и кожаным ремнем, но на эту встречу Сабина предпочла бы прийти в более тяжелых доспехах.

Она глубоко вздохнула, чтобы унять сердцебиение, но это мало помогло. Сейчас она встретится с родителями Кевина – как мать их внука.

Она не думала, что это пройдет хорошо. Возможно, они ненавидят ее за то, что она скрывала Джареда. Возможно, они задерут носы так же, как Виола, только в этот раз нельзя будет опрокинуть на врага напиток и выбежать вон.

– Как все прошло? – спросила она.

– Думаю, хорошо. Они были удивлены… ладно, очень удивлены. Но мы поговорили, и у них было некоторое время это переварить. Так что теперь, я думаю, они возбуждены и рады встрече со своим первым внуком.

Сабина собиралась что-нибудь ответить, но вдруг из глубины квартиры послышался женский голос:

– Они уже тут? О господи, посмотрите на него!

Сабина ожидала увидеть мать Кевина, но увидела за плечом у Кевина более молодое женское лицо. У девушки были длинные русые волосы, как и у него самого, но глаза были серые. Без сомнения, это была его сестра Диана.

Кевин обернулся, показывая сына:

– Вот, это Джаред. Джаред, познакомься, это твоя тетя Диана.

Джаред застеснялся и спрятал лицо на груди у Кевина, а Диана пыталась его улестить, чтобы с ним пообщаться. Внутри послышались еще голоса, раздались шаги. Появилось еще четверо или пятеро человек, и все принялись суетиться вокруг Кевина и Джареда:

– Он выглядит точно так же, как ты в его возрасте!

– Какой милый мальчик!

Сабина была рада просто стоять в прихожей, изображая зрителя. Она знала, что они с распростертыми объятиями примут Джареда: он ведь их наследник. Но инструмент, при помощи которого Джаред пришел в этот мир, совсем другое дело!

Она почувствовала, когда на нее впервые упал взгляд. Это была Диана. Она обошла Кевина и внезапно обняла Сабину, чего та не ожидала.

– Как здорово наконец с тобой познакомиться!

Сабина неловко похлопала девушку по спине и отстранилась:

– Наконец?

Диана улыбнулась и заговорщицки посмотрела через плечо на Кевина:

– Кевин говорил о тебе, когда вы в первый раз встречались. Постоянно о тебе рассказывал, я никогда не слышала столько ни о какой другой женщине. И потом все закончилось, я была так расстроена! И когда он позвонил и пригласил меня познакомиться с его сыном, я была просто счастлива узнать, что именно ты – его мама! – Она ухмыльнулась и ткнула Сабину локтем. – Думаю, это судьба!

Сабина очень постаралась не рассмеяться. Диане не больше двадцати трех, поэтому она еще верит во все эти вещи. А поскольку она была единственной дочерью мультимиллионера, ни один мужчина пока не осмелился разбить ей сердце.

Диана схватила Сабину за руку и потащила вперед. Полированные паркетные полы были слишком скользкими, чтобы сопротивляться, и через секунду Сабина оказалась в квартире Байрона и Селии Брукс.

Ну, назвать это место квартирой было преуменьшением. Это было огромное помещение, расположенный на верхушке многоквартирного дома. Прямо перед ней была огромная мраморная лестница, а над головой сияла огромная люстра из золота и хрусталя. По обеим сторонам двери стояли огромные вазы, наполненные цветами.

Это все, что ей было видно, но этого было достаточно, чтобы понять, что она больше не в Небраске.

– Вы все помните Сабину Хейз. Она – мать Джареда.

У Сабины в груди все застыло, ее дыхание перехватило. Теперь все глаза в комнате были устремлены на нее. Отец Кевина. Его мать. Его брат Алан. Сабина попыталась улыбнуться, не подавая виду, что она в панике, но не была уверена, что у нее получилось убедительно.

Первой вышла вперед его мать. Она выглядела ровно так же, как и в прошлый раз. Сабина вновь была поражена тем, как она утонченна и непринужденно элегантна.

Светло-русые волосы Селии были забраны в пучок, как у Сабины. Она была одета в серое шелковое платье, на ее шее была нить черного жемчуга, а в ушах – серьги с бриллиантами. Она быстро окинула Сабину взглядом с ног до головы, а потом с улыбкой посмотрела ей в глаза:

– Я рада снова видеть тебя, Сабина.

– Я тоже, – ответила та, вежливо пожимая руку женщины.

Все, что Кевин говорил о своей матери, создало у Сабины образ холодной, отстраненной женщины. Однако сейчас Сабина понимала: все не так. Ее глаза сияли теплом и дружелюбием. Просто Селия Брукс была хорошо воспитана и с детства впитала правила этикета и вежливости, необходимые для женщины ее круга. Она могла бы позволять своим детям валяться в грязи – просто она была не так воспитана.

– Пожалуйста, заходи и знакомься со всеми. Моего мужа, Байрона, ты наверняка помнишь. А это мой сын Алан.

Сабина пожала руки мужчинам и поразилась, насколько они все похожи. Густые темные волосы, глаза цвета жидкого шоколада, крепкое телосложение. Всего один взгляд – и Сабина могла сказать, как будет выглядеть Джаред в двадцать пять и в пятьдесят пять.

– Нора приготовила для нас напитки в гостиной, – сказала Селия, направляя всех прочь из зала.

Чем глубже они входили в квартиру, тем больше нервничала Сабина. И не столько из-за семьи, сколько из-за вещей. Все, на что падал ее взгляд, казалось ей безумно дорогим и хрупким.

– Не отпускай его, – шепнула Сабина Кевину.

Тот усмехнулся:

– О, знала бы ты, сколько мы с братом и сестрой всего перебили! Уверяю тебя, все важное надежно спрятано.

– О да, – подтвердила Селия. – Не беспокойся. У нас довольно давно не было здесь детей, но мы уж как-нибудь приспособимся. – Она бросила мечтательный взгляд на Джареда. – Внук, надо же. Какой неожиданный и чудесный сюрприз.

Сабина не знала, что сказать. Она была готова к тому, что беда может обрушиться в любой момент. Но время шло, и ничего не происходило. Все болтали и угощались закусками, которые приготовила здешняя экономка, Нора. Семья Кевина с искренним интересом задавала вопросы о ее жизни. Джареда спустили с рук, и он даже ничего не сломал. И к вящему потрясению Сабины, Байрон, бывший исполнительный директор «Экспресс-перевозок Брукса», опустился на пол и стал играть вместе с Джаредом его грузовиком.

Сабина чуть не сошла с ума, воображая сегодняшний день. Думая о том, как все будут ее ненавидеть. Что они никогда не примут ни ее, ни ее сына. Однако с течением времени Сабина ощущала, что ей с ними легко. Они были хорошо воспитаны и вежливы, но вовсе не холодны и уж тем более не грубы, как Виола. Все было совсем не похоже на то, чего она ожидала.

Все указывало на то, что Сабина сама впала в предубеждение, которого ожидала от них. Она боялась, что они будут смотреть на нее и выдавать преждевременные суждения, но это сделала она сама. У нее в голове был образ того, какими должны быть богатые, а истории Кевина об отстраненных, погруженных в работу родителях только укрепили этот образ.

Но она ошиблась, и это ее злило. Такие, как Виола, заставили ее поверить, что она никогда не сможет заполучить Кевина. Что она никогда не станет своей. Она очень злилась на себя саму. Потому что она слишком боялась, что эти злобные сплетни окажутся правдой. Она оттолкнула единственного человека, которого любила, лишила его собственного сына, потому что была уверена: у них ничего не выйдет.

Она ошибалась. По крайней мере, частично. Они никогда не смогут снова стать парой, но, по крайней мере, они могут быть семьей.

Она потеряла столько времени из-за страха. И не собиралась повторять дважды эту ошибку.

– Не обязательно стараться вытащить меня поужинать, Кевин.

– Если с первого раза не получилось, попытайся еще раз, – улыбнулся Кевин, помогая ей выбраться из машины.

– Не сказать, чтобы в прошлый раз не получилось. – Сабина подошла к нему и обвила руками его шею, прижимаясь к нему всем телом. – Если я все правильно помню, вечер закончился просто великолепно.

– Великолепно? – низким голосом произнес Кевин ей в ухо. – Что ж, я рад, что ты так думаешь. Но… – он поцеловал ее в шею, – мы так и не поели.

– А мне понравилось. – Сабина игриво улыбнулась. – Можно сегодня то же самое, пожалуйста.

Он улыбнулся и позволил своим рукам скользнуть по шелку ее платья. Она хочет заманить его обратно в постель, но он ей не позволит. Не сегодня.

– Предложение соблазнительное, но я вынужден отказаться. Поскольку в прошлый раз ничего не вышло, я вызвал подкрепление, так что мы не можем бросить наших гостей.

– Гостей?

– Сабина!

Девушка оторвалась от Кевина и обернулась: позади стояли Адриана и Уилл.

– Адриана! Уилл! Что вы тут делаете?

Адриана обняла ее с радостной улыбкой:

– Кевин пригласил нас поужинать с вами сегодня. Он что, тебе не сказал?

– Хм, нет, не сказал, – ответила она и посмотрела через плечо на Кевина, который выглядел слегка виноватым. – Как ты вообще с ними связался?

– Мы с Кевином знакомы уже несколько лет, – сказал Уилл, – и порой вместе играем в теннис.

Сабина могла только изумленно покачать головой:

– Что, богатые все друг друга знают? У вас там есть специальный клуб, где вы собираетесь вместе и наслаждаетесь своим богатством?

– Пойдемте внутрь, иначе опоздаем занять столик, – сказал Кевин.

Их усадили за столик у окна. Кевин действительно был знаком с Уиллом уже несколько лет, однако не сразу сообразил, что Адриана, на которой женился Уилл, та же самая, у которой работает Сабина. И когда головоломка наконец собралась, он подумал, что было бы мило пообедать вместе. Даже Виола не осмелится подойти к такому столику и устроить скандал. И их точно ждет приятный вечер в компании людей, которые нравятся Сабине.

К тому же ему было интересно познакомиться с Адрианой. За прошедший год популярность ее линии одежды сильно взлетела, и ее бутик стал местом паломничества молодых модников Манхэттена.

Пришел официант, чтобы принять заказ на напитки.

– Кто-нибудь хочет вина?

– Мне не нужно, – сказала Адриана.

– Давай закажем что-нибудь послаще, – предложила Сабина. – Ты же любишь рислинг или мускат, верно?

– Обычно – да, – улыбнулась Адриана, – однако я ничего не пью ближайшие месяцев восемь.

Сабина издала громкий визг, от которого у Кевина заложило уши, и вскочила со стула, чтобы обнять Адриану. И это дало толчок горячей женской дискуссии о вещах, о которых Кевин предпочел бы ничего не знать. Поэтому он занялся заказами: заказал минеральную воду для Адрианы и вино для всех остальных.

– Поздравляю, будущий папа, – сказал он Уиллу.

Уилл прищелкнул языком:

– И тебя поздравляю. Похоже, это заразно.

– Так и есть. Но я тебя уверяю, что в моем случае это было намного более удивительно, потому что ребенок уже ходил и говорил к тому времени, как я про него узнал.

– Да, но тебе повезло. Ты пропустил тошноту по утрам, дикие пляски гормонов, занятия для будущих мам, родильную палату, где тебя угрожают кастрировать…

– Я бы с радостью принял все это в обмен за то, что я пропустил. Меня не было рядом, когда она слушала первое биение его сердца и впервые увидела его на УЗИ, я пропустил его рождение, первые шаги, первые слова… Сейчас это не выглядит таким важным, но не будет давать тебе уснуть позже. Лучше не пропусти это, а то однажды оторвешься от телефона и увидишь, что твой ребенок уже в университете.

Слова сами вылетали у Кевина изо рта. Каждое из них было правдой, несмотря на то что Кевин не позволял себе много думать об этом. Он старался сосредоточиться на том, что было впереди. Джаред не исчезнет из его жизни, как многие другие, так что у него просто не было выбора. Нельзя вернуть то, что уже прошло, но, если он что-то упустит сейчас, в этом будет только его вина.

Официант принес вино, и Кевин отхлебнул большой глоток:

– Извини.

– Не стоит. Ты прав. Время идет так быстро, особенно для ребят вроде нас. Приоритеты начинают меняться, когда ты влюбляешься, и уж тем более когда речь заходит о детях. Я постараюсь помнить об этом, когда она будет посылать меня среди ночи в магазин, если ей чего-нибудь вдруг захочется.

Кевин услышал, как Сабина говорит:

– В мой выходной Кевин ведет меня смотреть квартиры.

Адриана сказала:

– На нашей улице продается квартира, в отличном особняке. На втором этаже, так что по ступенькам идти придется, но недолго.

– Я бы предпочел, чтобы они жили в доме с консьержем и охраной, – так мне будет спокойнее.

– Вообще-то в моей текущей квартире нет камер наблюдения и консьержа!

– Не важно. Раз уж ты отказываешься жить со мной, я хочу, чтобы ты жила в безопасном месте.

– Ладно, ладно, никаких особняков. – Женщины обменялись понимающими взглядами.

Они сделали заказы и за едой продолжали весело болтать. И исходя из того, что еда все-таки добралась до стола, это был самый успешный из их совместных ужинов за последнее время. И Кевин собирался поднять одну щекотливую тему – он не затрагивал ее с Сабиной наедине, но надеялся, что Уилл и Адриана его поддержат.

– Ну что, вы собираетесь ехать в какое-нибудь романтическое путешествие перед рождением ребенка?

Пара посмотрела друг на друга.

– А что, неплохая идея, – произнес Уилл. – Мы об этом еще не думали. Дорогая, – обратился он к Адриане, – давай поедем куда-нибудь в наиболее модное место, абсолютно не рассчитанное на отдых с детьми, и отпразднуем. Нужно сделать это, пока мы можем.

– В самом деле, – откликнулась Сабина. – Эта поездка в ваш дом в Гэмптоне была единственным моим отпуском за те два года с рождения Джареда, так что вам стоит побаловать себя, пока есть возможность. Путешествовать с малышом будет довольно затруднительно.

Кевин ухватился за ее слова: это было ровно то, что он хотел услышать.

– У тебя был всего один отпуск за два года?

– Даже больше чем за два. До рождения Джареда у меня не было денег, а после его рождения – времени. Адриана практически силой вынудила меня поехать. А до этого я последний раз ездила разве что в Диснейленд в старшем классе школы.

– Ого, да тебе нужен отдых еще больше, чем мне! – сказала Адриана. – Какая я молодец, что отправила тебя в тот пляжный дом!

– Я сберегаю часы на случай, если Джаред заболеет. И мне некого оставить с ним. Тогда Тина согласилась с ним побыть, но я боюсь, для нее этого оказалось многовато, и я не осмелюсь снова ее просить.

– А тебе и не придется, – сказал Кевин.

– Что, ты собираешься сам с ним посидеть, пока я буду в отпуске?

– Не совсем так.

Глава 9

– Довольно милая, не правда ли?

Сабина взглядом дала Кевину понять, что он ошибается, однако не стала ничего говорить в присутствии риелтора.

Они посмотрели уже седьмую квартиру за день, исследовав весь Манхэттен. В этой последней, в центре района, было три просторные спальни, большая кухня, балкон и спа-ванна. И она понравилась ей меньше некоторых других. Но, к сожалению, она была ближе всего к собственной квартире Кевина.

Но Сабине больше нравилось на западе, в Гринвич-Виллидж, и ничто не могло ее переубедить.

– Судя по всему, это «нет», – сказал Кевин. – И думаю, мы закончили на сегодня: Джаред уже устал.

Это было мягко сказано: он давно уже спал в своей коляске.

– Мне очень понравилась та, в Гринвич-Виллидж. Я просто хочу увидеть все варианты до того, как мы столько потратим: она больше, чем на самом деле нам нужно.

Риелтор вздохнула и закрыла кожаную папку:

– Я продолжу поиски и свяжусь с вами на следующей неделе с новыми вариантами. Но вы можете упустить тот вариант, если в скором времени не заявите о его покупке.

– В Манхэттене два миллиона квартир, найдем другую, – возразил Кевин; он не собирался позволять себя торопить.

Риелтор проводила их к выходу из дома, и они вдвоем пошли по улице. Уличный шум разбудил Джареда, как раз когда они были неподалеку от Брайант-парка.

– Давай зайдем и покатаем Джареда на карусели? Он их очень любит.

– Конечно, давай!

После каруселей они присели на лавочку полюбоваться закатом. Кевин пошел за напитками, а когда он вернулся, Джаред играл с другим ребенком, который принес в парк мыльные пузыри.

– У меня для тебя сюрприз, – сказал он Сабине и улыбнулся, когда на ее лице отобразилась смесь опасений и интереса. Она не любила долго пребывать в неведении, и это заставляло его только еще сильнее желать удивить ее.

– Правда? – спросила Сабина с деланым равнодушием и отвернулась, глядя, как Джаред играет с мыльными пузырями.

Прошло несколько дней с момента их знакомства с его семьей, и все шло хорошо на всех фронтах. Бумажная работа по оформлению отцовства подходила к концу. На следующей неделе планировалось подписать договор о покупке «Эксклюзивити джетлайнерс».

Все шло согласно плану, и Кевин собирался отпраздновать достижения как привык – с помощью полета и восхитительных выходных на пляже. И впервые ему хотелось разделить это удовольствие с кем-то другим. Он хотел, чтобы Сабина была рядом, когда он будет и пронзать облака, и погружать ступни в песок. Ему осталось только уговорить ее согласиться, что было сложнее, чем забронировать самолет и бунгало с видом на море на Бермудах.

– Сегодня вечером собери вещи для дальней по ездки на выходные.

Она обернулась и нахмурилась:

– Я работаю в эти выходные. Я и так уже взяла слишком много отгулов.

– Нет, не работаешь! – возразил он с широкой улыбкой. Неужели она могла предположить, что он может предложить такое, предварительно все не организовав?

– Адриана и я обсудили мои планы за ужином, когда ты вышла, и она их горячо одобрила. Так что у тебя три дня выходных. Она велела передать тебе, чтобы ты ни о чем не беспокоилась.

Сабина покраснела и затараторила:

– Что? Ты просто пошел к моей начальнице и обо всем договорился за моей спиной? Кевин, нельзя принимать решения о моей жизни, не посоветовавшись со мной!

– Успокойся, – мягко сказал он и провел рукой по ее голому плечу. На ней была ярко-зеленая блузка без рукавов, благодаря которой ее глаза казались темными, как листья дуба у них над головой. Почти такими же, как в постели, когда на их дне светилось желание. – Я не собираюсь контролировать твою жизнь. Я просто хотел подарить тебе небольшой внезапный отдых. По-другому ты бы просто не согласилась.

Его пальцы, прикоснувшиеся к ее коже, начали зудеть, наполняя его возбуждением, мало подходящим для текущего места и времени. Они не занимались любовью с момента скандала в ресторане, и, что бы она ни думала, он собирался увезти ее.

То ли от его слов, то ли от прикосновения складка между ее бровей разгладилась, и она с тяжелым вздохом повернулась к детской площадке:

– А Джаред? Он ведь не поедет с нами?

– Я все организовал. Мои родители согласны забрать его на выходные, и, более того, очень этого ждут.

Сабина поджала губы:

– Твои родители? Те самые, которые сплавляли тебя гувернанткам, запрещали пачкаться и все такое? Честно говоря, не думаю, что это хорошая идея.

Кевин пожал плечами. Что такого плохого может произойти? У его родителей есть какие угодно ресурсы – в конце концов, они могут и нанять кого-нибудь.

– Это другое. Насколько я слышал, с внуками совершенно другая история. Когда я был маленьким, они были слишком заняты работой, а теперь у них куча свободного времени. Самое худшее, что может произойти, – это что они его избалуют за время нашего отсутствия.

Сабина улыбнулась, снова бросив взгляд на детскую площадку, где Джаред и другой мальчик носились друг за другом, весело смеясь.

Она была замечательной матерью. Целых два года она заботилась о Джареде в одиночку, но ей был нужен отдых.

– А еще, – добавил Кевин, – Нора, экономка, раньше работала няней. Все будет в порядке. Тебе надо отдохнуть.

– Я не знаю, Кевин. Когда ты водил его в цирк, я все время волновалась, потому что он впервые куда-то пошел без меня, кроме детского сада. И теперь ты хочешь, чтобы я отправилась с тобой в поездку. Куда мы поедем?

– Всего лишь небольшой полет.

– Полет?! – вскричала Сабина, поворачиваясь к нему. – Я не хочу быть так далеко от него!

– Лететь всего около двух часов. Если бы мы поехали в Хэмптон, вернуться домой на машине заняло бы столько же времени.

Он взял ее за руку. Ее руки были более мягкими и женственными, чем раньше, – он помнил их в мозолях от кистей и в пятнах краски.

– Ну пожалуйста. Я хочу поделиться с тобой своей страстью, как ты однажды поделилась со мной своим рисованием.

Она посмотрела ему в глаза:

– Ты поведешь самолет?

Кевин кивнул и улыбнулся:

– Роджер одалживает мне один из своих самолетов, и я хочу, чтобы ты была рядом, когда я подниму его в воздух.

Он обожал летать. Это было лучше всего, что он когда-либо делал. И только одно могло сделать этот процесс еще лучше: Сабина рядом. Он просто обязан был это ей показать.

Наконец она еле заметно улыбнулась. Он победил. Ему захотелось наклониться и поцеловать ее, чтобы она снова зарделась, но на этот раз от страсти. Скоро у него будет такая возможность.

– Я полагаю, ты не скажешь мне, куда именно мы отправимся, – произнесла она.

– Нет. – Он улыбнулся.

– Тогда как же я буду собирать вещи?

– Подготовься к жарким дням и прохладным ночам на берегу океана. Много брать не нужно – положись на меня.

Сабина не очень-то любила летать, но не хотела сообщать об этом Кевину. Он был влюблен в полеты так же, как она в рисование, так что она приняла таблетку от укачивания, собрала сумку и надеялась на лучшее.

– Ты выглядишь нервной, – сказал Кевин после того, как закрыл дверь пилотской кабины и забрался в соседнее кресло.

– Я? – сказала Сабина со смешком. – Вовсе нет.

Она возблагодарила Бога за то, что надела солнечные очки, – возможно, Кевин не заметит, что во время полета у нее будут закрыты глаза.

Они медленно поехали по взлетной полосе. Кевин вполне непринужденно ориентировался во всех тумблерах и переключателях, которые были перед ним. Он дал ей наушники, так что ей было слышно, как разговаривают диспетчеры. Она услышала, как они получили разрешение на взлет.

– Ну вот, – сказал Кевин с озорной улыбкой, которая напомнила Сабине Джареда, когда он делал что-нибудь запрещенное.

Кевин подвинул вперед рычаг скорости, и самолет начал свой разбег. В этот момент Сабина закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она почувствовала, как самолет оторвался от земли, но глаз не открыла.

– Разве не великолепно? – спросил Кевин несколько минут спустя.

– О да! – ответила Сабина, сидя с закрытыми глазами.

– Сабина, открой глаза. Ты что, боишься летать?

Она повернулась к нему с глупой улыбкой:

– Нет, я боюсь разбиться. Ты же знаешь, что Адриана несколько лет назад попала в авиакатастрофу? Когда знаешь человека, с которым это в самом деле случилось, оно кажется несколько более реальным.

Сабина сняла очки и обнаружила, что внизу под ними – бескрайний океан. Кевин ничего не говорил о том, что они полетят над океаном! Она сглотнула.

– Мы не разобьемся.

– Все так говорят.

– Просто расслабься и наслаждайся полетом. Мы над всем миром, как птицы.

Сабина отвела взгляд от океана и решила вместо этого смотреть на Кевина. Его глаза горели возбуждением. Этот серьезный бизнесмен сиял широкой улыбкой, словно ребенок, впервые оседлавший велосипед. Он легко переключал тумблеры, ведя самолет в направлении… чего-то.

Это было удивительное превращение. Сабина видела Кевина счастливым, рассерженным, грустным. Видела, как его лицо искажается в порыве страсти и омрачается глубокими раздумьями. Но сейчас он был по-настоящему радостным. И ему это шло. Все-таки ему следовало вступить в Воздушные силы. Возможно, тогда у него не было бы квартиры за тридцать миллионов долларов с видом на Центральный парк, но он был бы счастливее. Иногда в погоне за мечтой приходится принимать трудные решения. Она, например, оставила семью – и почти никогда об этом не жалела.

Через два часа Кевин снова заговорил в микрофон, и они получили разрешение на посадку, хотя Сабина по-прежнему не видела ничего, кроме моря. Самолет медленно снижался. Океан стал ярко-голубым, и под облаками стали видны поросшие лесом острова. Она снова закрыла глаза, когда они приземлялись, но Кевин совершил очень мягкую посадку.

Они проехались по небольшому аэропорту, где Сабина увидела знак, который наконец помог ей понять, где они находятся: «Добро пожаловать на Бермуды!».

Бермуды!

Кевин отключил оборудование и открыл дверь. Сабина была возбуждена полетом, но рада, что наконец ее ноги снова стоят на твердой земле.

Несколько человек разгрузили их багаж и перенесли его в небольшую черную машину. Потом они проехали по узким улицам и свернули на покрытую гравием дорогу, исчезавшую в деревьях. Казалось, что с каждым поворотом мир отступает все дальше. Наконец они подъехали к двухэтажному дому, уединенно стоявшему прямо на морском берегу. Он был ярко-желтым, с белой крышей и белыми ставнями на каждом окне.

Водитель внес их сумки в дом и оставил на полу в главной спальне. Сабина шла следом за ним, разглядывая каждую деталь их временного дома. Он был отделан в обычном пляжном стиле, с яркими красками и обилием света. В гостиной были стеклянные двери, выходившие на деревянный настил. Сабина вышла на него и с удивлением обнаружила, что он простирается над океаном.

Она оперлась на перила и посмотрела вокруг. Вокруг не было ни других домов, ни лодок. Были только пальмы, черный вулканический камень, чистая голубая вода и розовый песок.

– Песок розовый! – удивленно сказала Сабина, услышав, что Кевин вышел на террасу позади нее.

– Я подумал, что тебе понравится. – Он обнял ее со спины.

Сабина вздохнула и прижалась к нему. Она почувствовала, как напряжение уходит просто от того, что он рядом. Он был прав – несмотря на все ее протесты, ей действительно нужно было отдохнуть.

– Я даже не знала, что подобное существует. Очень красиво.

Ее взгляд упал на разноцветные переливающиеся камешки в песке.

– Что это такое? Ракушки?

– Морское стекло. Тут есть пляжи, которые им просто усыпаны.

Сабине захотелось спуститься на пляж и набрать морского стекла, чтобы забрать с собой. Возможно, у нее получится как-то использовать его в картинах. Она, конечно, еще не рисовала, но уже разрешила себе снова об этом думать. Идеи уже начинали появляться и просто ждали подходящего времени для воплощения.

– Здесь восхитительно. Я хочу нарисовать это место.

– Хорошо. Я хочу, чтобы ты рисовала. Я даже привез необходимое с собой.

Сабина повернулась в его объятиях:

– Я не заметила никаких холстов.

Он улыбнулся и положил руки на перила, чтобы она не могла выбраться.

– Потому что это краски для тела. Я буду твоим холстом.

– О-о-о… – промурлыкала Сабина, перед ее взглядом пролетели соблазнительные видения. – Когда мы начнем создавать наш шедевр?

Кевин коснулся ее губ своими, кровь тут же застучала у нее в висках, и ее тело охватил жар желания. Его рука опустилась к ее талии и скользнула под футболку, поглаживая голую кожу.

– Прямо сейчас, – прошептал он.

Он взял ее за руку и повел в дом. Его сумка в спальне была открыта, и на комоде стояла коробка с красками для тела. Должно быть, он ее распаковал после ухода водителя. Сабина взяла розовую коробку и принялась рассматривать.

– Ты не говорил, что они съедобные!

– Подумал, что тебя может расстроить необходимость уничтожить собственное творение.

Сабина с лукавой улыбкой достала баночку красной краски со вкусом клубники.

– Учитывая, что я буду уничтожать его собственным языком, я не слишком возражаю.

Она направилась в сторону кровати, оттесняя Кевина, пока он в нее не уперся. Она помогла ему избавиться от одежды, и он улегся на огромный матрас.

Сабина ощутила прилив вдохновения, увидев его сильное обнаженное тело беспомощно распростертым перед ней. Его руки были скрещены под головой, а его сильная грудь и точеный живот ожидали ее творческих экспериментов. Это был потрясающий холст, и, в отличие от настоящих холстов, здесь не было пугающей белой пустоты.

Сев рядом с ним на кровать, она расставила краски и достала кисточку. Это, конечно, были не лучшие средства, но и произведению не предстояло висеть в Лувре.

Подумав мгновение, она погрузила кисть в черничную краску и принялась водить ею вокруг его пупка. Сперва он зашипел, почувствовав прикосновение холодной кисти, но затем улыбнулся. Сабина добавила немного клубничной. Потом – зеленую со вкусом арбуза и фиолетово-виноградную. Она окончательно забылась, смешивая краски, до тех пор, пока тело Кевина не стало похоже на ее собственную версию абстрактной живописи Кандинского.

Через час она отступила назад и посмотрела на то, что получилось. Ей нравилось, и было действительно жаль, что это творение не переживет очередного душа.

– Мне нравится смотреть, как ты рисуешь.

Сабина посмотрела ему в лицо – единственную часть его тела, которая не выглядела так, как будто он искупался в радуге.

– В твоих глазах появляется сосредоточенность, которая очень возбуждает! – Он сел, чтобы посмотреть на себя. – Я думаю, что это лучшее произведение абстрактного искусства, когда-либо созданное при помощи красок для тела.

Сабина мазнула его по губам кисточкой, испачканной в виноградной краске, а затем наклонилась, чтобы ее слизать. Ее язык нежно провел по его нижней губе, при этом она смотрела ему в глаза:

– Вкусно.

Он запустил руки в ее волосы и притянул ее обратно к себе. Его язык окунулся в ее рот и нежно соприкоснулся с ее языком.

Сабина улыбнулась и снова толкнула его на кровать:

– Ну ладно, было весело, но теперь пора мыться!

Она начала с груди, прочертив по ней дорожку и нежно коснувшись каждого из сосков. Потом продолжила двигаться вниз, подразнив языком его грудную клетку и чувствительную кожу живота. Когда она подняла взгляд, то увидела, что Кевин смотрит на нее так же пристально, как и во время рисования.

Сабина наклонилась еще ниже, к его мощному члену, и стерла его улыбку с лица своим языком. Она очень старалась не оставить на нем ни капельки краски – Кевин стонал и напряженно хватался за одеяло.

– Сабина… – прошептал он, хватая ее за запястье. Он потянул ее к себе, пока ее тело не оказалось распростертым на нем. – На тебе слишком много одежды, – пробурчал он.

Сабина стянула топ и бюстгальтер, а затем встала, чтобы снять брюки. Она побросала все на пол и взобралась на прежнее место. С небольшим усилием она уселась сверху на Кевина, и он оказался глубоко внутри ее.

Он положил руки на ее бедра, направляя ее движения. Она закрыла глаза, попытавшись сосредоточиться на ощущениях, но заметила, что, когда она не отвлекается на рисование, начинают примешиваться чувства.

С момента первого поцелуя Сабину не покидало ощущение, что она ввязалась в безнадежную битву. Несмотря на то что много раз она говорила себе, что все это из-за Джареда, ей не переставало казаться, что в этом есть нечто большее.

Безусловно, все, что он ей предлагал, просто делало ее более счастливой матерью их общего ребенка. Но он не обязан был привозить ее сюда или заниматься с ней любовью, поддерживать ее стремление к искусству вопреки всему остальному. Все это выглядело так, как будто между ними нечто большее. И ей хотелось, чтобы это было так. Просто она боялась.

Сабина любила Кевина. Всегда. Было много причин, по которым из них не вышла бы хорошая пара, но на самом деле важно было только одно. Сабина любила его так сильно, что готова была ради него измениться, а этого она обещала себе ни в коем случае не делать. Поэтому она от него и ушла. Она бросила свою семью, потому что не хотела подчиняться, – и тем не менее Кевину она подчинилась бы. И это напугало ее до смерти, поэтому она сбежала, пока не сделала ничего такого, за что могла бы себя возненавидеть.

Но теперь уже некуда бежать. Кевин всегда будет частью ее жизни. И она больше не может с этим бороться. Возможно, он никогда не полюбит ее так, как она его, но она больше не могла делать вид, что все это для нее ничего не значит.

Кевин громко застонал, отрывая ее от мыслей. Он накрыл ладонью ее грудь, скорость их движений все увеличивалась.

Открыв глаза, Сабина посмотрела на Кевина. Его глаза были закрыты, а нижняя губа прикушена. Он полностью растворился в своем желании к ней. К такой, какая она есть. Он уже говорил ей об этом, но тогда она была не готова услышать. Возможно, он не будет требовать, чтобы она изменилась, и тогда ей не придется признаваться, что она настолько слаба, чтобы повиноваться его желаниям…

Возможно, в один прекрасный день он полюбит ее за то, что она осталась собой.

От этой мысли ее сердце взлетело в облака. Сквозь нее пронеслась волна удовольствия, и ее крик огласил огромную комнату. Кевин испытал оргазм вслед за ней, впиваясь пальцами в ее бедра и громко урча от удовольствия.

Когда они слегка отдышались и уютно свернулись в объятиях друг друга, Сабина сказала:

– Спасибо.

– За что?

– За краску. Вообще говоря, за все, но в первую очередь за краску.

– Уверяю тебя, говорить спасибо должен я.

Сабина рассмеялась и прижалась к его все еще цветной груди:

– Это не то, что я имею в виду. Ты всегда так поддерживал меня в плане искусства… – Она запнулась, чувствуя, что в ее голосе зазвучали слезы, и откашлялась. – Мне часто этого не хватает. Когда я родила Джареда, я перестала рисовать и боялась, что потеряю умение. Когда в тот раз ты принес мне холсты и я ничего не смогла нарисовать, я испугалась, что мой путь художника завершен. Но сегодняшний день показал мне, что творчество все еще живет внутри меня. Просто мне нужно меньшего требовать от себя и снова начать играть с этим. Это неожиданно, но эти краски для тела сильно мне помогли.

– Я рад, – сказал Кевин, крепко ее обнимая. – Это были мои лучшие пятьдесят долларов, потраченные в магазине для взрослых.

Глава 10

– Нужно позвонить и узнать, как там Джаред.

Кевин прижал ее к себе и покачал головой.

Они уже успели заняться любовью, смыть краски, поесть, снова заняться любовью и поспать. И он вовсе не собирался ее отпускать, даже для того, чтобы она взяла свой телефон в соседней комнате.

– Я сказал родителям, чтобы они позвонили, если возникнут какие-нибудь проблемы. Я хочу, чтобы ты сосредоточилась на себе и отдыхала. У них все под контролем. В конце концов, нас нет всего восемь часов.

Он почувствовал, как она беспокойно ерзает в его объятиях.

– Давай позвоним им утром, – предложил он.

– Ладно. В целом я тоже думаю, что все нормально, но все-таки нервничаю.

– Я знаю. Но ты же помнишь, что наши родители вырастили нас? По крайней мере, твои. Мои наняли квалифицированных служащих, чтобы это сделать.

– Моих родителей не стоит использовать в качестве примера.

Сабина практически никогда не упоминала о своих родителях или о детстве. Он знал, что она выросла где-то на Среднем Западе, и все. Но раз уж она об этом упомянула, он решил продолжить:

– А твои родители знают о Джареде?

Он почувствовал, как она напряглась.

– Нет, – ответила Сабина.

– Почему?

Она высвободилась из его объятий, перекатилась на спину и посмотрела на него:

– Они очень религиозные и трудолюбивые фермеры. Я выросла в маленьком городке в местности, где на протяжении многих миль нет ничего, кроме кукурузных полей и время от времени встречающихся церквушек. А я, как только стала подростком, сразу же сошла с пути, который был мне уготован. Они пытались вернуть меня обратно, но ничего не вышло. И тогда они решили не иметь ничего общего со мной и моей сумасшедшей жизнью. А я не хочу показывать Джареда людям, для которых он будет всего лишь свидетельством моего позора.

– Что произошло между тобой и твоей семьей?

Сабина вздохнула. Она не очень хотела об этом говорить, но оба они понимали, что это ей необходимо.

– Как я и сказала, я была вовсе не тем ребенком, о котором они мечтали. Я не собиралась ради них изменять себе и своим мечтам. Они хотели, чтобы я была тихой незаметной девочкой, которая будет вставать на рассвете, готовить завтрак мужу, растить выводок детей и по вечерам сидеть на крылечке и щелкать горох. Мои сестры не видели в этом ничего странного, однако я не хотела так жить. Когда я впервые покрасила волосы в розовый цвет, у моей матери чуть было не случился сердечный приступ. Мои мечты о Нью-Йорке и о том, чтобы стать известной художницей, для них были не более чем детскими бреднями. Они хотели, чтобы я «выросла» и занялась чем-то серьезным.

Кевин понимал, что значит, когда твоя семья не поддерживает твой выбор. Но он не был таким смелым, как Сабина. Он поддался давлению. И он восхищался ее мужеством, особенно зная, какую цену она заплатила за свою мечту.

– Ты никогда не общаешься со своими сестрами?

– Очень редко. Они обе старше меня, но младшая время от времени пишет мне в «Фейсбуке». И это примерно как общаться с бывшей одноклассницей, которую ты еле помнишь. А о Джареде я ничего не пишу, так что она о нем не знает. Вообще у меня такое ощущение, что, отказавшись вести привычную для них жизнь, я их словно бы обидела. В попытках стать счастливой я только разозлила всех остальных.

– И как же ты оказалась в Нью-Йорке?

– После окончания школы я много думала о том, чтобы уехать из Небраски. Я работала кассиром в продуктовом магазине и экономила каждый цент. А родители начали каждое воскресенье приглашать на обед молодых фермеров, так же они поступали и с моими старшими сестрами. Я понимала, что если не буду осторожной, то кто-нибудь из них увлечет меня, я выйду замуж и никогда не доберусь до Нью-Йорка. Однажды вечером, проводив последнего из гостей, я вернулась в дом и сказала родителям, что уезжаю. Я наконец накопила достаточно, чтобы добраться, и немного на жизнь. Я сказала, что у меня есть билет на автобус до Нью-Йорка и что я уезжаю утром. Я боялась до смерти, но все же мне пришлось это сделать.

Кевин заметил, что в уголках ее глаз дрожат слезы. Было темно, но лунного света было достаточно, чтобы это увидеть. Ее родители сделали ей больно, и он очень на них за это злился.

– А что они ответили?

Она ответила не сразу. И когда она наконец заговорила, слезы дрожали уже в ее голосе.

– Они сказали: тогда езжай прямо сейчас. Мой отец взял сумку, которую я собрала, и забросил ее в свой грузовик. – Сабина всхлипнула и вытерла глаза. – Они просто отреклись от меня, раз я не была такой, какой они хотели меня видеть. А мама даже не сказала ни слова, просто пошла на кухню мыть посуду. Она вообще ничем не занималась, только все время мыла эту чертову кухню! Так что мне пришлось сесть в грузовик и уехать. Я не все вещи собрала, но не могла заставить себя вернуться в комнату и закончить. И в ту ночь я спала на автобусной станции, потому что мне не удалось поменять билет.

– Прямо вот так?

– Да. – Она вздохнула, совладав со своими эмоциями. – И я не знаю, надеялись ли они, что у меня ничего не получится и я вернусь, или просто устали. Я не была бродяжкой, не забеременела и не пристрастилась к наркотикам. Наоборот, я хорошо закончила школу, работала и помогала на ферме. Просто я не отвечала шаблону, который они для меня приготовили. И это был последний раз, когда я говорила со своими родителями. Самое грустное, несмотря на то что я хотела уехать, я мечтала, чтобы они попросили меня остаться. Но они этого не сделали. Просто позволили мне уйти, как будто я ничего для них не значу.

Кевин почувствовал, как в груди у него эмоции сворачиваются в узел. Он ведь сделал то же самое. Он думал только о том, что она ушла, как и все остальные в его жизни. И не задумывался о том, что она могла бы остаться, если бы он попросил. И ведь он этого так хотел! Каждая клеточка его тела умоляла о том, чтобы он что-нибудь сказал, что-нибудь сделал, чтобы она не уходила. Но он просто промолчал.

– Знаешь, люди совершают ошибки. Я уверен, что они тебя любят и по тебе скучают. Возможно, они думали, что преподают тебе один из тяжелых жизненных уроков, что ты вернешься и научишься ценить то, что у тебя есть. А когда ты не вернулась, они не знали, что делать… и как тебя найти.

– Меня не так уж сложно найти. Я же есть в «Фейсбуке». Одно время у меня даже был свой сайт.

Кевин покачал головой:

– Не всегда это так просто, особенно когда ты понимаешь, что не прав. Я ведь сделал то же самое, разве не так? Я был глупым и упрямым и позволил тебе уйти. Тогда у меня был на это миллион причин, но ни одна из них не пережила момента, когда захлопнулась дверь. Каждый раз, когда я думаю о том дне, я думаю, а что бы было, если бы я побежал за тобой? Если бы я обнял тебя и сказал, что хочу, чтобы ты осталась?

– Ты хотел, чтобы я осталась?

В ее голосе было такое удивление, что Кевин почувствовал себя еще хуже. Все это время она думала, что ему было все равно. И возможно, все еще думает. Он не предъявлял своих прав ни на что, кроме ее тела. Возможно, она думает, что только оно ему и нужно. Да он и сам так думал – до нынешнего мгновения.

– Конечно, я хотел, чтобы ты осталась. Просто ты застала меня врасплох. Я позволил себе поверить, что ты другая, что ты не уйдешь, потому что тебе не все равно. А когда ты порвала со мной, мой мир начал рушиться. Я просто не знал, как попросить тебя остаться. Ты же знаешь, я не слишком хорош в такого рода вещах. – Его голос угас. Он всегда ошибался во всем, что касалось эмоций.

– Это легче, чем ты думаешь.

Кевин поцеловал ее в макушку:

– Правда?

Она приподнялась на локте и посмотрела ему в глаза:

– Да. Все, что тебе надо было сказать, – «останься». Этого было бы достаточно.

– Если бы я сказал это в тот день, ты… Он боялся спросить, но должен был знать.

– Я бы осталась.

Кевин сглотнул и кивнул. Так много людей приходили в его жизнь и уходили из нее, а сколькие из них по-прежнему были бы рядом, если бы у него достало сил попросить их об этом? Некоторые вещи, конечно, находились не в его власти, но, по крайней мере, он мог бы получить еще несколько лет с Сабиной…

Было тяжело сознавать, что одно короткое слово могло бы так сильно изменить его жизнь. Однако иногда нужно действительно мало. Он поглядел на прекрасную женщину в своих объятиях, мать своего ребенка, и поклялся, что не позволит больше такой мелочи встать у него на пути.

* * *

Сабина вытянулась на шезлонге и вздохнула. Кевин дремал на соседнем. Она абсолютно наслаждалась их небольшими каникулами. Они много ели, много спали и много занимались любовью. Кевин даже сводил ее в ботанический сад и в расположенный там художественный музей, где она полностью забылась.

Все было слишком идеально.

Она не могла поверить, как сильно ошибалась. С самого первого дня, когда она сделала тест на беременность, она боялась, что Кевин завладеет ее жизнью, заберет у нее ребенка, и она не сможет ему противостоять. Пока же он только хотел помочь, хотел проводить время с сыном, но уважал установленные ею границы. Все еще будет меняться, но они будут вместе принимать решения.

Она думала, что Кевину было наплевать на нее, а оказалось, что он был убит горем, когда она ушла. Он еще не говорил ей, что ее любит, но она была уверена, что у него есть к ней чувства. Возможно, не такие сильные, как у нее к нему, – но в любом случае это было больше, чем она осмеливалась от него ожидать.

Она думала, что никогда не сможет войти в мир Кевина, никогда не станет такой, какой он хотел бы ее видеть. А оказалось, что он и не хочет, чтобы она кем-то становилась. Он хотел, чтобы она оставалась собой. Всегда останутся люди с колкостями наготове, но если его семья готова ее принять, то на остальных ей наплевать.

Все было слишком хорошо.

Тихий звук отвлек Сабину от ее мыслей. Это был телефон Кевина, который с момента их прибытия был на удивление молчалив.

– Привет, папа, – сказал Кевин. – Все в порядке?

Сердце Сабины сразу же упало. Они звонили вчера, и все было хорошо. А Кевин велел родителям звонить, только если будут проблемы.

– Что? – Голос Кевина был тревожным. Он сел на шезлонге, вперившись невидящим взглядом в океан. – Вы уверены? Вы посмотрели во всех шкафах и под кроватями? Он любит играть в прятки.

Сабина села в своем шезлонге, перекинув через него ноги, чтобы повернуться к Кевину.

– В чем дело? С Джаредом все в порядке?

Кевин не отреагировал, полностью сосредоточенный на звонке:

– Как они вошли в квартиру?

«Они»? Сердце Сабины безумно стучало.

– Вы позвонили в полицию?

– Кевин! – вскричала Сабина, не в силах не знать, что происходит. Если бы Джаред упал и ободрал коленку, речь вряд ли бы зашла о полиции.

– Нет, вы все правильно сделали. Мы прилетим через три часа.

Кевин положил трубку и посмотрел на Сабину:

– Джаред исчез.

Сдавленный крик вырвался из ее уст:

– Исчез?

– Его похитили. Была оставлена записка.

Сабина почувствовала панику. Она еле могла понять, что он говорит. Должно быть, она ослышалась. Зачем кому-то похищать Джареда?

Кевин встал и протянул ей руку, но Сабина не понимала зачем.

– Сабина, вставай. Нам нужно возвращаться в Нью-Йорк.

Она взялась за его руку, медленно вставая, пока не встретилась с ним взглядом. Его глаза. Такие же, как и у его сына. В этот момент туман в ее голове прояснился, и осталась только слепая ярость.

Забрали ее ребенка. Ее мальчика. С ней он всегда был в безопасности. До тех пор, пока не стал сыном мультимиллионера и не превратился в пешку.

– Сабина?

Она смотрела ему в глаза, плотно сжав губы. Он потянулся, чтобы коснуться ее лица, но она отвела его руку в сторону.

– Не смей меня трогать, – прошипела она сквозь зубы. – Это все ты виноват.

Он отступил назад, словно она ударила его по лицу:

– Что?

– Не надо было тебя слушать. Ты сказал, что с твоими родителями он в безопасности.

– Конечно. Откуда же я мог знать, что кто-то захочет его похитить!

– Потому что ты живешь в этом мире, Кевин! Возможно, мы живем в маленькой квартире со старой мебелью, но знаешь что? Там Джаред был в безопасности! А теперь он богатенький маленький мальчик и ярлык твоего сына сделал его мишенью!

– Думаешь, это из-за меня его похитили?

В его глазах была боль, но Сабина не обратила на нее внимания. Она была слишком зла.

– Конечно, его похитили из-за тебя! Что сказано в записке? Они просят выкуп в миллионы долларов? От меня бы они точно ничего не получили. Мне нечего им предложить, в отличие от тебя.

– Я не знаю, что сказано в записке, кроме того, что они позвонят с дальнейшими инструкциями в пять часов. Если мы вылетим сейчас, то мы вполне успеем. Ты можешь перестать кричать и пойти собираться?

– Могу. Кроме того, я все равно не осталась бы здесь с тобой ни минутой дольше. – Она повернулась и взбежала по ступенькам, расшвыривая в стороны песок.

– Что это значит? – закричал Кевин, спеша за ней.

– То, что я хотела бы никогда не встречаться с Глеем на улице. И вычеркнуть последние две недели из своей жизни. Надо было мне уехать в Небраску, чтобы ты никогда меня не нашел. Если бы ты не вошел в жизнь Джареда, сейчас он был бы со мной. Вот поэтому я от тебя его и скрывала.

Выражение боли на лице Кевина быстро превратилось в злость. Он нехорошо на нее прищурился.

– Это все вранье, и ты это знаешь. Ты не сказала мне про Джареда, потому что ты истеричка и не хотела никому другому позволить принимать решения, касающиеся твоего сына. Потому что ты эгоистка и хотела оставить его только себе, не задумываясь, чего ты его этим лишаешь.

– Мерзавец! Я защищала его от жизни, которую ты сам ненавидел!

– Конечно, потому что ведь намного лучше страдать ради ребенка и собирать соболезнования, чем поделиться своими правами на него! Мученичество тебе не идет, Сабина.

Она покраснела от злости. Она не знала, что ему ответить. Больше было нечего сказать. Она повернулась к нему спиной и принялась собираться. Она открыла сумку и принялась засовывать в нее все, что подворачивалось под руку. А то, что было слишком далеко, не стоило хлопот.

К тому времени, как Сабина закончила, Кевин тоже собрался. Он стоял у входной двери, где уже ждала машина.

Она не могла говорить. Если бы она открыла рот, она бы сказала еще какие-нибудь ужасные вещи. Некоторые она в самом деле имела в виду, некоторые – нет, но крик помог ей чувствовать себя менее беспомощной. Возможно, и Кевин чувствовал что-то похожее. Она прошла мимо него к машине, отдала сумки водителю и забралась внутрь.

Поездка в аэропорт прошла в молчании. Ее злость начала рассеиваться. Сейчас не время ругаться и спорить; возможно, это время придет позже, когда все уже будет позади и она сможет думать о чем-то еще, кроме безопасности Джареда.

Они уже довольно давно летели в направлении Нью-Йорка, когда Сабина наконец решилась посмотреть на Кевина. Их разделяли считаные футы, но с тем же успехом это могли бы быть мили.

– Послушай, ругаться сейчас бессмысленно, по этому давай заключим перемирие, пока все это не закончится.

Кевин щелкал переключателями:

– Хорошо.

– Что еще сказали твои родители?

– Они водили его в парк, а потом привели домой и уложили немного поспать перед обедом. Мама сказала, что она и сама заснула на диване в гостиной. А когда она встала, чтобы проверить, как там Джаред, его уже не было, а на кровати лежала записка.

– Дома больше никого не было?

– Отец был в офисе, а Нора ушла за продуктами.

Сабина покачала головой и перевела взгляд на океан, словно бы разделявший ее и сына.

– Неужели можно просто войти незамеченным в квартиру за миллионы долларов и уйти с ребенком? Его никто не видел? Швейцар? Там же наверняка везде камеры.

– Кто бы это ни был, они не входили через переднюю дверь. Скорее всего, они вошли через парковку. Камеры действительно есть, но для просмотра видеозаписей нужен запрос из полиции.

– И?

Кевин тяжело вздохнул:

– Они не звонили в полицию. В записке было сказано этого не делать. Лучше подождать и ответить на звонок похитителя. Тогда мы поймем, с кем имеем дело. И тогда уже обратимся в полицию.

Сабина не знала, нравится ей этот план или нет. Это был ее первый опыт столкновения с похитителями детей за пределами передачи «Закон и порядок», но во всех таких ситуациях люди в первую очередь обращались в полицию. Но, возможно, Кевин знает больше, чем рассказывает.

– Ты подозреваешь, кто это может быть?

Кевин пожал плечами, заставляя Сабину злиться еще сильнее.

– Возможно, это кто-то абсолютно случайный. Это может быть кто угодно, возжелавший быстрых денег. Ты была права, говоря, что звание моего сына сделало Джареда мишенью. Так и есть. Я раньше об этом не думал. Но о Джареде еще почти никто не знает. Так что список подозреваемых довольно короткий. Я могу придумать всего три кандидатуры, да и то с натяжкой.

– Кто из них, – спросила Сабина дрожащим голосом, – готов убить твоего сына из мести?

– Никто, – ответил Кевин, внезапно побледнев, несмотря на свежий загар, но его голосу недоставало уверенности. – Никто.

Глава 11

Откровенно говоря, в списке подозреваемых у Кевина был всего один человек. И он был практически уверен, чей голос услышит по телефону.

Они приземлились и добрались до квартиры родителей Кевина так быстро, как только могли. Его родители выглядели практически больными: непревзойденная уверенность в себе его отца впервые в жизни пошатнулась, а мать выглядела тонкой, как бумага, и очень хрупкой. Происшествие потрясло их, и неудивительно. Их дом, в котором они прожили более тридцати лет, был осквернен присутствием чужака, который осмелился войти и забрать самое дорогое, что у них было.

Сабина и мать Кевина крепко обнялись и сели вместе на диван. Его отец мерил шагами комнату, глядя в окно на город, оказавшийся таким предательским. Нора принесла поднос с чаем и закусками, но к еде никто не притронулся. Кевин сел и принялся ждать звонка.

Когда телефон наконец зазвонил, сердце Кевина подпрыгнуло. Он взял трубку, знаками требуя тишины. В полицию они не звонили, но, если не вести себя тихо, похититель может подумать, что дом наводнен посторонними.

– Алло, – выдавил Кевин.

– Кевин Брукс, – уверенно и несколько нагло произнес мужской голос на другом конце провода. Этот голос был Кевину не знаком, впрочем, со своим главным подозреваемым он никогда и не разговаривал. – Я так рад, что ты вернулся с каникул раньше времени ради этого разговора.

– Я хочу поговорить с Джаредом, – произнес Кевин так убедительно, как только мог.

Сабина вскочила и села рядом с ним на диван. За время полета они почти не разговаривали, и, возможно, их отношения навсегда разрушены, но сейчас их объединял единый порыв – вернуть Джареда домой целым и невредимым.

Кевин взял ее за руку. На самом деле он нервничал и боялся точно так же, просто намного более умело это скрывал. А прикосновение к ее руке помогало ему держать себя в руках.

– Ну конечно, хочешь. Но не ты хозяин игры, а я. И тебе придется хорошенько попрыгать, прежде чем мы это обсудим.

– Откуда мне знать, что мой сын действительно у вас?

– Ну если не у меня, то где же? Вы ведь не положили его на другую полку?

– С ним все в порядке?

– Пока – да. Ни волоска не упало с его хорошенькой головки. И если ты хочешь, чтобы так и продолжалось, ты будешь делать все как я скажу и не вызовешь полицию. В противном случае больше никогда его не увидишь.

Кевин нервно сжал руку Сабины. Она ему слабо улыбнулась, ошибочно приняв это движение за ободряющий жест. Кевин же сам сейчас нуждался в ободрении.

– Я не буду вызывать полицию, пусть все останется между нами. Однако чего же ты хочешь, Пол?

Мужчина на том конце провода усмехнулся:

– О черт. Я надеялся, что ты не так быстро догадаешься. Как ты узнал, что это я?

Пол Симпсон, беспутный, но единственный сын Роджера, наследник «Эксклюзивити джетлайнерс». До того момента, пока между Роджером и Кевином не будет заключена сделка, а это случится во вторник. Видимо, близящийся срок толкнул его на решительные действия. Таким образом, становилось понятно, что ему нужно.

– Не так уж много людей знали, что я уезжаю. И еще меньше – что у меня есть сын. Новости об этом еще не распространились.

Кевин упоминал о поездке, когда они говорили с Роджером в четверг по телефону. И при этом говорил, что Джаред останется с родителями. Как раз тогда Роджер и предложил взять самолет. Пол вполне мог подслушать этот разговор – выходило, что Кевин сам дал своему врагу оружие для решающего удара и даже этого не заметил.

Единственным положительным моментом в этой истории было то, что Пол – безвольный человек, ну или, по крайней мере, таким кажется. Хотя Кевин не ожидал от него подобного коварства, так что, возможно, он не так прост.

– Чего ты хочешь, Пол? Ты мне так и не сказал, хотя у меня есть одна мысль.

– Все просто. Во-первых, ты позвонишь моему отцу. Скажешь ему, что вынужден отменить сделку. Придумаешь какой-нибудь предлог, кроме правды, естественно. И сделаешь это прямо сейчас.

Кевин почувствовал, как его сердце упало. Его мечта о личном самолете утекала сквозь пальцы. То, к чему он стремился последние несколько лет, о чем мечтал, он будет вынужден обменять на жизнь своего сына. Кевин не так уж долго ощущал себя отцом, но был готов отдать что угодно ради безопасности Джареда. Если ради этого нужно отказаться от «Эксклюзивити джетлайнерс», он это сделает. Но это не значило, что это будет легко.

Стоило бы этого ожидать. В последнее время Пол перестал протестовать против продажи компании – Роджер думал, что тот наконец поддался доводам здравого смысла, но оказалось, что все это время он просто изобретал способ добиться своего.

– Если я не куплю компанию, твой отец продаст ее кому-нибудь еще.

– Нет! – вскричал Пол. – Если сделка провалится, он даст мне шанс. Я докажу ему, что способен с этим справиться, и он передумает ее продавать.

Кевин хотел сказать, что сильно в этом сомневается, но промолчал. В любом случае, как только Джаред окажется у него в руках, Кевин напустит на Пола полицию, которая упечет его в тюрьму на максимально долгий срок, какого удастся добиться, так что компанией ему точно не управлять.

– Хорошо. Когда я отменю сделку, я получу сына обратно?

– Не совсем. Сначала я должен буду поговорить с отцом и убедиться, что сделка действительно не состоится. И кроме того, мне понадобятся некоторые финансовые гарантии. Завтра утром ты пойдешь в банк, снимешь там миллион долларов мелкими купюрами и положишь в рюкзак. Утром я снова позвоню и назначу место встречи.

– Где ты вернешь нам Джареда?

– Да верну я, верну вашего дорогого малыша. Но сначала позвони отцу и отзови сделку. Я позвоню ему через полчаса и надеюсь услышать от него эти грустные новости. А тебе я позвоню завтра в десять утра. Пока.

Телефон смолк.

Кевин положил трубку на стол и откинулся на подушки. У него было ощущение, как будто его мир рушится. Его сын был в опасности. Единственное существо, которое, как он думал, останется в его жизни навсегда, было бесцеремонно похищено. Его мечта о самолетах готова была разлететься на мелкие кусочки. Женщина, которой он дорожил, винит его во всем произошедшем и никогда не простит, если что-то пойдет не так. Она уже наполовину покинула его жизнь.

И он ничего не мог сделать, чтобы приблизить возвращение Джареда домой. Или чтобы Сабина снова посмотрела на него любящими глазами.

Сейчас она просто молча смотрела на него. Он все еще сжимал ее руку, боясь, что, если он ее отпустит, она уйдет навсегда.

– Что ты узнал? – спросила она.

– Джаред в порядке? – спросила его мать.

– Думаю, да. Я знаю, кто все это организовал. И, думаю, он вернет нам Джареда, если я выполню его требования.

Они с облегчением вздохнули:

– Кто он?

– Пол Симпсон. Вы его не знаете.

– Чего он хочет? – задал вопрос его отец.

– Выкупа в миллион долларов завтра утром.

– Мы можем это сделать.

– А еще отмены моей последней сделки.

Сабина задохнулась:

– Той самой, по покупке самолетов?

Кевин кивнул, не поднимая взгляда:

– Да. Надеюсь, тебе понравился наш полет на Бермуды. Потому что, скорее всего, это было в первый и последний раз.

– О, Кевин, мне так жаль! – Ее усталые глаза в мгновение наполнились слезами. На мгновение он даже позавидовал тому, что она может плакать над его потерей, а он сам – нет. – Я знаю, как это было для тебя важно. Возможно, ты все еще сможешь…

Кевин вытянул руку, делая знак, чтобы она замолчала. Ему не хотелось слушать утешений.

– Даже если все кончится хорошо, я думаю, мои сделки с семьей Симпсон на этом завершатся.

– Мы можем купить другие самолеты, сын.

Кевин покачал головой:

– Найти другую компанию с флотом того же качества, который я могу себе позволить, практически невозможно, а более дорогую сделку акционеры не поддержат. План безнадежно потерян.

Он отвернулся от них и взял телефон. Нужно позвонить Роджеру.

Он медленно набрал номер Роджера Симпсона. Каждая клетка его тела протестовала против того, чтобы отменять эту сделку. Всего несколько дней отделяли его от мечты. Он даже не знал, как сможет вслух от нее отказаться.

– Кевин? Не ожидал твоего звонка. Ты уже вернулся? Что-то случилось? Что-то не так с самолетом?

– С самолетом все в порядке. Кое-что произошло, и нам пришлось поторопиться. Я… мне очень жаль, что приходится это говорить, но я вынужден отозвать предложение по покупке «Эксклюзивити джетлайнерс».

– Что? – с удивлением переспросил Роджер. – Ты же так стремился к этой сделке! Что заставило тебя так внезапно передумать? Ты нашел какое-то более подходящее предложение? Наши условия можно обсудить!

– Роджер, нет. Извини, я не готов сейчас об этом говорить, мне пора. – И он повесил трубку.

Кевин сделал то, что был должен сделать, ради Джареда, но ему не обязательно было этому радоваться. Он бросил телефон на столик и, стряхивая с себя сочувствующие взгляды, вышел из комнаты. Он хотел попрощаться со своей мечтой в одиночестве.

Было десять утра, и Кевин несколько минут назад вернулся из банка с деньгами в рюкзаке. Вся семья собралась возле телефона, ожидая звонка.

Сабина этой ночью не спала, даже дорогие шелковые простыни не заставили ее сомкнуть глаз. И, судя по лицу Кевина, он тоже не спал. Она никогда не видела его таким усталым и таким печальным. Под глазами лежали серые круги. Он не хмурился, но и не улыбался – его лицо не выражало ничего. Она знала эту его манеру. Ему приходилось слишком со многим справляться, поэтому он предпочел закрыться от эмоций.

Она понимала, как ему тяжело. И не только из-за беспокойства за Джареда, но и из-за той цены, которую ему пришлось заплатить за безопасность сына. Покупка самолетов значила для него все. То, каким он был в кабине самолета, заставило ее взглянуть на него новыми глазами. Она побывала на пике страсти, находясь с ним в постели, но для него существовало еще более мощное наслаждение. И теперь ему пришлось от него отказаться.

Сабина ободряюще положила ему руку на колено, и он накрыл ее своей. Тепло его кожи прогнало страхи, которые гнездились в закоулках ее сознания. Не стоило питать эти мысли. Если она расклеится, то не сможет достаточно позаботиться о сыне, когда получит его обратно.

Несмотря на то что она накричала на Кевина и обвинила его во всем, что произошло, она была рада, что все это время он был рядом с ней. Никто не должен бороться с подобным в одиночку. Все-таки есть плюсы в том, что в жизни есть мужчина, который берет все на себя. Даже если это нечто настолько ужасное.

Телефон наконец зазвонил, и звук эхом разнесся по всей комнате. Сабина подскочила, а Кевин спокойно потянулся и нажал кнопку микрофона. Сабина уговорила его включить громкую связь, чтобы всем остальным тоже было слышно, что говорит похититель.

– Да?

– Я удивлен, Кевин. Ты сделал все, как я сказал, и не проболтался полиции. Мой отец был крайне расстроен, что сделка провалилась. Было сложно не рассмеяться ему в лицо. Ты такой послушный, что, похоже, действительно дорожишь этим маленьким ублюдком. Что странно, потому что ты знаком с ним всего две недели.

Сабина подавила желание начать выкрикивать ругательства в телефонную трубку. Пусть Джаред сперва вернется домой.

– Я получил деньги, – сказал Кевин, не обращая внимания на подначки. – Что дальше?

– Встречаемся через час в Вашингтон-сквер-парке. Буду ждать тебя возле арки вместе с ребенком. Ты отдаешь мне деньги – я отдаю тебе сына.

– Договорились.

– Если учую полицию, сделке конец. Ребенку тоже.

И Пол повесил трубку. Воцарилась звенящая тишина. Через мгновение Селия заплакала. Байрон обнял ее:

– Не волнуйся, дорогая. У него недостанет духу нанести вред Джареду, что бы он там ни говорил.

Кевин кивнул:

– Так и есть. Роджер однажды сказал мне, что у Пола недостает воли даже на то, чтобы вставать с постели раньше полудня. Он просто нашел простой способ подзаработать и заставить отца плясать под свою дудку. – Он повесил на плечо рюкзак. – Пожалуй, я пойду.

Сабина вскочила:

– Я с тобой.

Лицо Кевина ожесточилось, словно он хотел возразить, но он не стал этого делать. И правильно – у него получалось повернуть все по-своему большую часть времени исключительно потому, что Сабине было все равно. Но сейчас она не собиралась с ним мириться.

– Хорошо, пошли.

Сабина взяла свой собственный красный рюкзак. Там была перемена одежды, подгузники, сухая каша, плюшевый динозавр и любимый грузовик Джареда. Она хотела, чтобы у нее было с собой все самое необходимое.

Кевин вызвал такси, которое отвезло их на место. Они вышли примерно в квартале от парка, а такси осталось их ждать. Если все пройдет по плану, это будет недолго.

Сердце Сабины громко стучало, когда они вошли в парк и двинулись к арке. Кевин взял ее за руку и повел к месту встречи.

Они пришли минут на пять раньше необходимого. Она не знала, как выглядит Пол Симпсон, но Джареда нигде поблизости не видела.

Минуты шли. Напряжение росло. Наконец она услышала:

– Мама!

Она мгновенно узнала голос своего сына, несмотря на городской шум. Она резко повернулась налево и увидела пожилого мужчину, который держал Джареда на руках.

Она бросилась к нему бегом. Это не входило в план, но Сабине было все равно. Она слышала, как позади нее бежит Кевин. Она остановилась прямо перед мужчиной, который выглядел вовсе не так, как она его себе представляла. Ему было под шестьдесят, он был одет в приличный костюм. Кроме того, он немедленно протянул Джареда Сабине.

Что-то явно было не так, но это было не важно. Единственное, что было важно, – то, что Джаред, целый и невредимый, у нее в объятиях. Он прижимался к ее щеке, его дыхание было слегка затруднено, потому что Сабина от избытка чувств слишком сильно его обнимала. Когда она наконец разжала объятия, то внимательно осмотрела сына. Он был чистым и вполне довольным жизнью, возникало ощущение, что он вообще не понял, что что-то пошло не так.

Что вообще происходит?

– Роджер? – произнес Кевин.

Роджер – это ведь отец Пола. Неужели он тоже в этом замешан?

– Кевин, мне так жаль. Ты и представить не можешь, как я был шокирован, узнав, в чем дело. Мой сын… – Его голос прервался. – Это непростительно. Нет слов, чтобы описать, в каком я был ужасе. Должно быть, это был воистину ужасный день для вас обоих.

– Что произошло, Роджер? Мы должны были встретиться здесь с Полом.

Кевин скользнул взглядом по Сабине и Джареду, но даже не попытался взять его на руки. Для этого ему пришлось бы до крови сражаться с Сабиной.

– После твоего вчерашнего звонка я начал подозревать неладное. А когда сегодня утром я пришел в офис, я услышал, как Пол беседует с сотрудником детского сада нашей компании. У него нет детей, так что не было и повода для подобных разговоров. А потом я услышал, как он говорит по телефону с тобой. Позже я впрямую задал ему вопрос, и ему пришлось во всем признаться. Мы с женой испытывали определенные сомнения на его счет, но все-таки от собственного ребенка не ждешь настолько ужасных поступков.

– Где он сейчас?

– В самолете, который держит курс в клинику по реабилитации. Это было моим условием, чтобы я не лишал его наследства. Если ты хочешь подать на него в суд, я полностью это понимаю и готов передать полиции адрес клиники. Я просто хотел помочь ему как можно быстрее. Кажется, у него еще больше проблем, чем я думал, – в частности, пристрастие к наркотикам. Он был уже много должен своему дилеру и придумал схему, в которой собирался использовать наши самолеты для перевозки наркотиков. Только для этого ему была нужна компания. Можешь себе представить?

– Мне очень жаль это слышать, Роджер.

Роджер покачал головой и посмотрел на Джареда.

– Я хочу, чтобы ты знал, что о твоем сыне все это время заботились наилучшим образом. У нас в компании есть круглосуточный детский сад для детей сотрудников, которые отправляются в длительные полеты. Он провел весь день в играх с другими детьми, и я лично заверяю тебя, что он не получил ни царапины.

Сабина почувствовала невероятное облегчение. Неудивительно, что Джаред выглядел абсолютно довольным жизнью. Он провел день с новыми друзьями и даже не заподозрил, что явился жертвой похищения. И слава богу. Сабина взъерошила волосы на затылке сына.

Джаред обеими руками пригладил их и спросил:

– А где динозавр?

Сабина нагнулась, поставила его на землю и сняла с плеча рюкзак.

– Он здесь. – И она достала игрушку, купленную ими в Музее естественной истории.

Джаред радостно обнял динозавра и прижался к ноге матери. В целом ситуация его не напугала, но все-таки, на его вкус, мамы не было слишком долго.

– Я хочу как-нибудь искупить нашу вину, – сказал Роджер, переминаясь с ноги на ногу. – Хотя и сомневаюсь, что это вообще возможно.

– Не казнись, Роджер. Ты не можешь отвечать за то, что делают твои дети, когда становятся взрослыми.

– Нет, Кевин. Я принимаю ответственность за это полностью на себя. Я ждал, когда Пол наконец повзрослеет, и позволил ему зайти слишком далеко. Теперь я хочу изменить то, что смогу. Если ты все еще заинтересован в сделке, я снижаю цену на двадцать процентов – как тебе такое?

Глаза Кевина удивленно расширились. Двадцать процентов, учитывая сумму сделки, – это огромные деньги.

– Роджер, я…

– И я отдам тебе «Бет».

– Нет, – Кевин покачал головой, – даже не думай об этом! Это же твой личный самолет. Он носит имя твоей жены!

Роджер улыбнулся и потрепал Кевина по плечу.

– Моей первой жены, – поправил он. – Этот самолет – не часть «Эксклюзивити джетлайнерс», это верно. Но я хочу отдать его тебе. Не «Перевозкам Брукса», а лично тебе. Я знаю, ты всегда хотел иметь свой самолет, и ты мало что найдешь лучше, чем моя «Бет».

– А ты?

– Возможно, куплю себе самолет поменьше. Такой большой мне все равно больше не нужен. Да и не стоит давать Полу лишние возможности. Может быть, я вообще куплю яхту и отвезу жену в Монако.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Я велю юристам переписать черновик соглашения, и мы покажем его тебе во вторник, как и планировали.

Роджер улыбнулся и снова посмотрел на Джареда – с оттенком грусти в глазах.

– Еще раз прости меня за все. А теперь отведите сына домой.

И он наклонился близко к Кевину и прошептал:

– И ради бога, зайдите в банк и верните деньги. Нельзя ходить по городу с миллионом долларов в рюкзаке.

Глава 12

– Завтра я позвоню риелтору, – произнес Кевин после долгого молчания, – и скажу ей, что квартиру с видом на Вашингтон-сквер можно списывать со счетов.

– Да? Почему? – спросила Сабина, сидевшая на заднем сиденье рядом с ним.

Такси подобрало их после ухода Роджера, и сейчас они ехали к Кевину.

– Это место будет напоминать нам об этом чудовищном происшествии. Локация навеки испорчена.

Сабина вздохнула:

– Среди всех квартир, которые мы посмотрели, эта единственная мне понравилась. Ужасно не хочется начинать все сначала.

Однако Кевин и не собирался начинать сначала. Он хотел показать ей всего одну квартиру. Он долго к этому шел, однако наконец принял решение.

– Мы и не будем. Появился новый вариант, о котором еще никто не знает. Я уверен, тебе понравится.

Ее брови вопросительно приподнялись, однако сейчас она не собиралась задавать вопросы – была слишком занята тем, чтобы удержать на руках ерзающего Джареда. Кроме того, после суток ада она не считала вопрос поисков квартиры достаточно актуальным. Она расспросит его позже.

Кроме того, они так и не поговорили по-настоящему с момента ссоры на пляже. Они были злы друг на друга и затем отложили это в сторону, чтобы сконцентрироваться на возвращении Джареда. Теперь же, когда все было позади, им предстояло разобраться друг с другом и со сказанными в запале словами.

Но Кевин не был готов начинать сейчас эти разговоры. Ему намного больше нравилось смотреть, как общаются Джаред и Сабина. В какой-то момент она наклонилась к нему, вдохнула запах его волос и чуть не расплакалась. Как она могла думать, что Кевин сможет их разлучить? Это невозможно.

И чем больше проходило времени, тем сложнее становилось отделить Кевина от них двоих.

Он подписал соглашение об опеке, потому что оно было разумным, но оно ему не нравилось. Встреч с Джаредом, которые были ему отведены по этому соглашению, было явно недостаточно. Кроме того, во всех этих бесчисленных строчках нигде не говорилось, как часто он будет видеться с Сабиной. О посещениях матери ребенка соглашение умалчивало.

Да, возможно, она и не захочет с ним видеться. Они наговорили друг другу ужасных вещей, и ничего из этого он на самом деле не думал. Он был ранен ее обвинениями и просто нашел максимально обидные оскорбления. Он мог бы ей так и сказать. Но он знал Сабину: она не обратит внимания на его извинения. Это ведь просто слова. А однажды она сказала, что действия значат намного больше.

Теперь настало время действовать.

Машина наконец остановилась возле отеля «Ритц-Карлтона». Только в своей квартире, закрыв дверь на замок, Кевин снова почувствовал, что его семья в безопасности. Он больше не собирался выпускать их из виду.

Как только они расположились, Кевин позвонил родителям, чтобы сказать, что с Джаредом все в порядке. Следовало бы сделать это еще в машине, но ему нужно было время, чтобы привыкнуть к мысли, что все наконец закончилось.

Когда он закончил разговор, Джаред играл с динозавром на полу. Сабина смотрела в окно на Центральный парк, ее руки были защитным жестом скрещены на груди.

– Сабина?

Она повернулась к нему, ее лицо было печальным.

– Ты в порядке?

Она мягко кивнула:

– Да. Я хотела извиниться перед тобой за все, что я сказала тогда. Я была расстроена и напугана. Обвинить тебя было проще всего. Я была не права. В конце концов, Джаред ведь и твой сын тоже.

– Я тоже наговорил много лишнего.

– Да, но ты был прав. Я вела себя как эгоистка. Я так боялась, что Джаред не будет полностью принадлежать мне, что скрывала его от тебя. Не надо было этого делать. Я рада, что Глей встретил меня и рассказал об этом тебе. Это был тот шаг, который я не могла сделать самостоятельно. Я рада, что теперь ты будешь частью его жизни.

– А как насчет твоей жизни?

Сабина прищурилась:

– Джаред уже составляет огромную часть моей жизни. Он и есть моя жизнь.

Кевин подошел к ней ближе:

– Я не о Джареде. Я о себе. Буду ли я частью твоей жизни?

Она вздохнула и опустила глаза:

– Я не знаю, Кевин. Последние две недели были прекрасны, но так много всего произошло так быстро. У нас впереди целая жизнь с общим сыном. И я не хочу, чтобы ее что-либо испортило. Я понимаю, как он для тебя важен.

– Ты тоже важна для меня, – с нажимом сказал Кевин. – Вы оба, не только Джаред. Все, что мы пережили вместе за эти несколько недель… Это было больше чем просто общение ради ребенка или попытки обманом заманить тебя в свои сети и добиться от тебя того, что мне нужно. Ты ведь и сама понимаешь это, верно?

Она снова посмотрела на него, ее зеленые глаза были чуть более грустные и усталые, чем раньше.

– Я бы хотела в это верить, правда. Но как я могу быть уверенной в наших отношениях, если ты никогда не говоришь, что ты чувствуешь? Ты скорее позволишь мне уйти, чем скажешь, что хочешь, чтобы я осталась. Я не могу всю жизнь угадывать. Мне нужно, чтобы ты начал говорить.

– Ты знаешь, что мне это сложно. Я никогда не умел выражать свои чувства словами. Всю мою жизнь люди уходили и никогда не возвращались. Мои родители всегда были заняты и оставляли меня и моих брата и сестру на попечении нянек, пока я не стал достаточно взрослым для пансионата. Они так заботились о том, чтобы следовать за модой, что меня постоянно переводили из одной школы в другую, более престижную. И я довольно быстро научился держаться от всех на расстоянии.

– Вовсе не все люди собираются тебя покинуть, Кевин.

– Ты же покинула. Ты, конечно, сказала, что могла бы остаться, если бы я попросил, но разве я могу быть в этом уверен? Что, если бы я сказал людям, что я чувствую, а они бы все равно ушли? У меня не очень хорошо получается обращаться со словами. Можно я просто покажу тебе, что я чувствую?

– Еще больше поцелуев, подарков и ресторанов? Это для меня ничего не значит. Я хочу услышать слова.

Он взял ее за руку:

– Я предлагаю тебе кое-что большее. Но сначала, пожалуйста, дай я кое-что тебе покажу.

Он мягко тянул ее за руку, пока она не пошла наконец за ним в сторону недавно отремонтированной комнаты Джареда.

– Ты уже показывал мне комнату Джареда.

– Я знаю. Теперь я хочу показать тебе другую комнату.

Кевин повернул ручку и открыл дверь в комнату, которая раньше была его офисом. Когда он включил свет, то услышал, как Сабина пораженно ахнула.

– Помнишь, в машине я сказал про место, которое тебе точно понравится? Вот оно. Я переделал бывший офис специально для тебя. Студия, где ты можешь работать. Тебе не придется больше делить ее с ребенком или использовать для хранения коробок с подгузниками. Здесь ты можешь делать все, что захочешь.

Сабина вышла из-за его спины в большую комнату. Деревянные полы были заново отполированы. Стены были выкрашены в светлый матово-зеленый, очень близкий к цвету ее глаз.

– Консультант, с которым я работал, сказал, что этот цвет хорошо подходит для художественной студии, поскольку он не будет влиять на цвета твоей работы, а еще отражает достаточно света, особенно в сочетании с кремовым потолком.

Здесь было большое окно, которое пропускало внутрь достаточно естественного света. У стены стоял небольшой кожаный диванчик. У другой стены было несколько шкафов, набитых всеми возможными материалами для рисования. Несколько мольбертов уже стояли с натянутыми холстами, а на стенах висели несколько картин в рамах.

– И еще этот оттенок зеленого отлично сочетается с твоими работами.

– Это просто идеальная мастерская. – Сабина подошла к одной из картин и потрогала пальцем тяжелую деревянную раму. – Я не знала, что ты покупал мои картины. Почему ты мне не сказал?

– Я купил их уже после того, как ты ушла. Это был, я думаю, мой способ сохранить тебя в моей жизни.

Она резко повернулась и пристально вгляделась в него, удивление на ее лице смешивалось со смущением.

– Когда ты решил все это сделать?

– Три года назад.

– Что? – пораженно воскликнула она.

– Комната была почти готова, когда ты меня бросила. Я собирался предложить тебе переехать ко мне и «подарить» тебе эту комнату. Я решил все равно ее закончить, и у меня так и не хватило духу переделать ее во что-нибудь другое. Просто я никогда сюда не заходил.

– Ты хотел, чтобы я к тебе переехала? – Сабина беспомощно опустила руки. – Господи, если бы ты хоть что-нибудь сказал! Я думала, что ничего для тебя не значу. Я любила тебя, но была уверена, что это глупость.

– Я был идиотом, что позволил тебе уйти. Я хотел, чтобы ты была здесь со мной тогда, и я слишком боялся признаться себе, что все еще хочу этого. Я бы купил тебе любую квартиру, но в глубине души я знал, что ты должна жить здесь.

– Почему ты мне ничего не сказал, когда показывал комнату Джареда?

Кевин глубоко вздохнул:

– Я подумал, что еще слишком рано. Мы постепенно восстанавливали наши отношения. Я не знал, куда мы придем. Побоялся, что спугну тебя, если покажу ее тебе сразу. Слишком многое, слишком быстро.

– Почему ты так подумал?

– Ну, ты уже высмеяла мое предложение руки и отказывалась от любых намеков на то, чтобы жить вместе.

– Откровенно говоря, предложение было так себе.

– Справедливо. Именно поэтому я опасался, что ты можешь подумать, что студия – это всего лишь способ заманить тебя сюда уже после того, как ты один раз сказала «нет». Но на самом деле это подарок на новоселье. Я начал отделывать эту комнату три года назад, потому что хотел, чтобы это место стало нашим общим домом. А теперь это будет домом для нас троих. Не на выходные или каникулы, а навсегда.

Он видел, как в уголках ее глаз показались слезы, и не знал, хорошо это или плохо. Но он решил продолжать. Сейчас момент был подходящим, несмотря на то что он не чувствовал себя достаточно готовым.

– Сабина, я знаю, что не так уж хорошо умею выражать чувства словами. Но я сделал эту комнату для тебя, потому что… я люблю тебя, Сабина. Любил тогда и люблю сейчас. И это моя единственная возможность показать тебе, что я чувствую.

– Ты меня любишь? – сказала Сабина с лукавой улыбкой.

– Очень.

– Тогда скажи это еще раз.

– Я люблю тебя, – повторил он, на этот раз без малейшей неуверенности, и сам широко улыбнулся. С каждым разом это становилось легче. – А теперь твоя очередь.

Сабина прижалась к нему, пристально в него вглядываясь.

– Я люблю тебя, Кевин, – сказала она сразу же. А потом взяла его лицо обеими руками и поцеловала.

Кевин обнял ее за талию и возблагодарил Бога, что снова может это сделать после двух суток без ее поцелуев и объятий.

– Я очень этому рад. – Он сжал ее ладони в своих. – Это сделает следующую часть программы менее унизительной. Я собираюсь снова предложить тебе выйти за меня замуж, но, даже если ты мне и в этот раз откажешь, пожалуйста, не смейся. Мужское «эго» не может пережить такое дважды.

– Ладно, – сказала Сабина с нарочито серьезным лицом, готовясь к процессу.

Кевин упал на одно колено, все еще держа руки Сабины в своих.

– Сабина Хейз, я люблю тебя. И я люблю нашего сына. Я хочу, чтобы мы были семьей. На свете нет ничего – ни самолета, ни такой суммы денег, – чего я хотел бы больше, чем сделать тебя своей женой. Ты выйдешь за меня замуж?

Сабина еле могла перенести ту бурю эмоций, которая ее охватила. За последние несколько часов она пережила и высочайший эмоциональный подъем, и глубочайшую яму. И если бы Кевин не смотрел на нее своими темными, полными любви глазами, она могла бы истерически рассмеяться просто от нервов.

Но сейчас не было никакого повода смеяться. Кевин предлагает ей выйти за него замуж, и в этом нет абсолютно ничего смешного.

– Да, я выйду за тебя замуж.

Кевин встал и заключил ее в объятия. Его губы жадно прижались к ее, скрепляя их договор поцелуем, от которого ее кровь быстрее побежала по венам. Ей захотелось заняться с ним любовью на кожаном диванчике ее новой студии. Чем скорее это пространство наполнится приятными воспоминаниями, тем лучше. Но, конечно, с этим придется подождать, пока они не уложат Джареда.

Она посмотрела в темные глаза своего жениха. Мужчины, которого она любила. Отца ее ребенка. Здесь, в его объятиях, все наконец стало правильно. Вот что она упустила и вот почему все квартиры, которые они смотрели, казались ей холодными и непривлекательными.

– Кевин, знаешь, почему мне не понравилась ни одна из квартир, которые нам предлагали?

– Ты хотела лепнины на потолке и мраморных столешниц?

– В них кое-чего не хватало. Тебя.

Кевин рассмеялся:

– Ну конечно! Только к одной квартире на Манхэттене прилагается Кевин Брукс. Это очень эксклюзивное предложение. И заполучить эту недвижимость можно только через свадьбу.

– Ну так я могу тебя удивить: тот самый Кевин Брукс только что сделал мне предложение!

– Спайдермен! – раздался голос Джареда.

Кевин и Сабина обернулись и увидели его стоящим на пороге своей комнаты.

Рабочие отлично над ней потрудились. Все было так, как Кевин и описывал. Красные стены, выемка в стене со свисающим оттуда канатом и нарисованные герои комиксов. Все, чего не хватало, – это его игрушек из квартиры в Бруклине.

Джаред забрался на кровать и слегка попрыгал на одеяле со Спайдерменом:

– Большая кровать!

– Да, потому что это кровать для большого мальчика.

– Моя?

– Ага, – ответил Кевин. – Тебе нравится?

Джаред поднял вверх большие пальцы:

– Люблю Спайдермена!

Сабина не могла налюбоваться на выражение радости на лице их сына. Кевин посмотрел на нее и нахмурился, увидев слезы в уголках ее глаз.

– А я люблю тебя, – сказала она.

– Больше, чем Спайдермена?

– Безусловно, – поцеловала она его.

Эпилог

Сабина была измотана. Не существовало другого слова, чтобы описать состояние женщины, которая только что родила ребенка. Но, наконец, все закончилось, врачи и медсестры навели порядок и ушли, и Кевин с Сабиной остались вдвоем в больничной палате.

Вернее, втроем – Кевин, Сабина и новорожденная мисс Элизабет Энн Брукс.

Бет родилась ранним утром, она весила семь фунтов и две унции и была оснащена самым мощным комплектом легких, которые новорожденные когда-либо демонстрировали в больнице Святого Люки. Родители назвали девочку в честь личного самолета Кевина и матери Сабины, с которой она недавно помирилась.

Родители, брат и сестра Кевина и экономка ушли некоторое время назад, вместе с Джаредом. Ему было очень интересно посмотреть на новорожденную сестричку, но это зрелище ему быстро надоело, учитывая, что она ничего не делала, только спала.

Это был долгий день, наполненный возбуждением, переживаниями, болью и радостью. И сейчас Сабина наслаждалась минутами, которые будет помнить всю свою жизнь.

Кевин находился рядом с ней в кресле. Бет была запеленута в белое одеяльце, вся такая маленькая и розовая, уютно сопевшая на руках у отца. Сабина считала, что у дочери ее нос, а еще она родилась с «ирокезом» темных волос, и Кевин смеялся, что его она тоже унаследовала от матери.

Но больше всего Сабине нравилось смотреть на Кевина.

Последние девять месяцев были для него большим приключением. Поскольку он пропустил предыдущую беременность Сабины, в этот раз он стремился ничего не упустить и был с ней везде – от УЗИ до занятий по физкультуре для беременных. Иногда она задумывалась, были ли моменты, когда он жалел о столь глубоком погружении в процесс.

– Ты – мой герой, – произнес Кевин, глядя на Сабину. Он медленно встал, чтобы не разбудить дочь, и передал ее Сабине. – Сегодня ты была просто великолепна.

– Ну да, пожалуй, всего один раз угрожала тебя убить.

– Ну, вообще-то два, но какая разница.

Кевин сел на край кровати и обнял ее за плечи:

– Не могу представить, как ты выдержала все это в первый раз, одна. Я, конечно, догадывался, что многое пропустил, но почти не подумал, чего это стоило тебе…

Да, в этот раз все было иначе. Тогда ее навестила только подруга из галереи, а сейчас у нее была целая группа поддержки – и в Нью-Йорке, и в Небраске; с ними она поддерживала связь через Интернет. И конечно, муж, который держал ее за руку.

– Ну, такой уж я сделала выбор. – Она пожала плечами. – Он был, очевидно, неверным – с тобой все намного лучше.

Кевин наклонился и поцеловал Сабину в губы, а потом Бет – в лоб:

– Не могу не согласиться.

Они оба посмотрели на дочь.

– Она похожа на тебя, – сказал Кевин.

– Это довольно честно, учитывая, что Джаред похож на тебя. К тому же девочке не пошел бы твой подбородок.

– Я чувствую, она доставит мне много проблем. Если она будет хотя бы вполовину так же умна, талантлива и красива, как ее мать, мальчишки будут выстраиваться в очередь.

– Ей всего четыре часа от роду. Думаю, расчехлять «парабеллум» еще рано. Сначала тебе придется пережить несколько лет показательных концертов в балетной школе в розовых платьицах.

Кевин улыбнулся:

– Не могу дождаться.

Примечания

1

Известный фешенебельный нью-йоркский ресторан.

Content

Андреа Лоренс
Секрет его возлюбленной

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Примечания