Джуд Деверо

Девственница

Jude Deveraux

THE MAIDEN

Печатается с разрешения издательства Pocket Books, a division of Simon & Schuster Inc. и литературного агентства Andrew Nurnberg.

© Lisa Falkenstern, 1988

© Перевод. Т.А. Перцева, 2008

© Издание на русском языке AST Publishers, 2015

Глава 1

Англия, 1299 год

Уильям де Боун, прячась в тени каменных стен замка, не сводил глаз с племянника, сидевшего у оконного проема. Тот, сосредоточенно хмурясь, изучал какую-то рукопись. Волосы молодого человека отливали на солнце чистым золотом, лицо в свете дня казалось безупречно красивым. Уильям боялся подумать о том, как много значит для него племянник, как привязался он к Роуану за эти годы. Мальчик стал Уильяму кем-то вроде сына. Как жаль, что его собственные сыновья в подметки не годятся Роуану!..

Глядя на высокого, широкоплечего, узкобедрого красавца, Уильям в который раз поражался, как от темноволосого, смуглого, уродливого Тала мог родиться такой сын, как Роуан. Тал называл себя королем Ланконии, но одевался в меховые шкуры животных, длинные грязные волосы ни разу не подстригались, ел он руками и выражался как варвар, каким и был на самом деле. Уильям не скрывал своего отвращения к Талу и позволил ему оставаться в своем доме исключительно по приказу короля Эдуарда. Уильям оказывал Талу всяческое гостеприимство и велел управителю развлекать грубого, вульгарного молодого человека, но сам старался держаться от него как можно дальше.

Теперь при виде Роуана душа Уильяма переворачивалась от горя, исполненная неизбывной тоски. Пока он занимался своими делами, почти забыв о короле варваров, его прекрасная, добрая, милая сестра Энн влюбилась в дикаря. К тому времени как Уильям осознал, что происходит, Энн уже была так очарована этим человеком, что грозилась покончить с собой, если не получит его в мужья. Глупый король варваров даже не понимал, что Энн подвергает опасности свою бессмертную душу одним упоминанием о самоубийстве.

Никакие доводы Уильяма не смогли разубедить Энн. Тот расписывал, как отвратителен Тал, но Энн смотрела на брата как на безумца.

– Женщины не находят его отвратительным, – заметила она, смеясь над брезгливой гримасой Уильяма, живо представившего смуглые жирные руки Тала, обнимающие хрупкую светловолосую Энн.

К несчастью для Уильяма, окончательное решение было принято королем Эдуардом. Он объявил, что хотя население Ланконии невелико, все же они – свирепое племя, и если их король возжелал богатую английскую невесту, значит, получит ее.

Поэтому король Тал женился на Энн, красавице сестре Уильяма. Последний пил беспробудно десять дней, в надежде, что, когда протрезвеет, все это окажется сном. Но, очнувшись от пьяного беспамятства, первым делом увидел Тала. На голову выше его высокой сестры, он не отходил от нее, словно окутывая светлую прелесть Энн зловещей тьмой.

Девять месяцев спустя на свет появился Роуан. С самого начала Уильям обожал хорошенького светловолосого мальчишку, тем более что жена так и не родила ему детей. Тал со своей стороны не интересовался малышом.

– Ба! С одного конца вырываются вопли, с другого – вонь. Дети – женское дело. Подожду, пока он станет мужчиной, – пробурчал он на своем ломаном английском. Его гораздо больше интересовало, когда Энн достаточно оправится от родов, чтобы вернуться в его постель.

С тех пор Уильям разве что только не усыновил Роуана, проводил с ним почти все время, мастерил для него игрушки, забавлял мальчика, держал пухлую ручонку, когда тот делал первые шаги. Роуан быстро становился центром всей жизни Уильяма.

Когда Роуану было чуть больше года, родилась его сестра Лора, похожая на брата, хорошенькая светловолосая малышка. Она тоже не унаследовала ничего от своего смуглого отца. Когда Лоре исполнилось пять дней, Энн умерла.

Уильям был вне себя от скорби и ничего кругом не замечал. Он не видел мрачной опустошенности Тала. И знал одно: именно Тал стал причиной смерти любимой сестры. Он велел Талу убираться из его дома.

Тал покорно ответил, что соберет своих людей и детей и завтра же утром вернется в Ланконию.

В ту минуту Уильям не понял, чем это ему грозит, но, услышав шум во дворе, понял, что Тал намеревается увезти Роуана и Лору. Понял – и потерял рассудок. Сейчас им, человеком рассудительным, владели ярость, скорбь и страх. Собрав своих рыцарей, он напал на Тала и его личного телохранителя, пока те спали.

Уильям никогда не видел, чтобы люди так жестоко дрались, как эти ланконийцы, хотя на каждого их воина приходилось четверо англичан. И все же троим, включая Тала, удалось сбежать. Заливая землю кровью из глубоких ран на руках и ногах, зажимая еще одну, на правой щеке, Тал стоял на стене замка в розовом рассветном сиянии и проклинал Уильяма и его деяния. Напоследок он добавил, что знал, как Уильям жаждет получить принца Роуана, но этому не суждено сбыться. Роуан – ланкониец, а не англичанин, и когда-нибудь вернется к отцу.

Потом Тал и его люди перебрались через стену и исчезли в лесу.

С той поры Уильяма преследовали неудачи. Вся его жизнь, ранее беззаботная и спокойная, превратилась в цепь бед и неприятностей. Месяцем спустя его жена умерла от оспы, которая также убила половину его крестьян. Пшеница так и осталась неубранной на полях. К тому же в том году выпал ранний снег, и урожай сгнил.

Уильям женился снова, на богатой пятнадцатилетней толстушке, оказавшейся плодовитой, как кролик. Она родила ему четверых сыновей и, очень вовремя, скончалась в последних родах. Уильям не особенно грустил, поскольку ее молодое тело с некоторых пор перестало его привлекать: легкомысленная глупая девчонка не была ему достойной спутницей.

С тех пор ему приходилось заботиться о своих детях и детях Энн, контраст между которыми был поразителен. Роуан и Лора были высокими, красивыми, златовласыми, готовыми всему учиться, умными, вежливыми, в то время как его собственные сыновья отличались глупостью, неуклюжестью и злобностью. Они ненавидели Роуана и немилосердно издевались над Лорой. Уильям сознавал, что это Господь наказывает его за содеянное с Талом. Он даже стал верить, что дух Энн мстит ему за преступление против ее мужа.

Когда Роуану исполнилось десять лет, в замок Уильяма пришел старик с бородой до пояса и золотым венцом, усаженным четырьмя рубинами на голове. Он сказал, что его зовут Фейлан, что он из Ланконии и должен обучить Роуана ланконийским обычаям.

Уильям едва не проткнул старика мечом, но вмешался Роуан. Мальчик словно заранее знал о появлении этого человека и ждал его.

– Я принц Роуан, – торжественно объявил он.

В этот момент Уильям понял, что теряет самое дорогое, что у него было на земле, и никак не может предотвратить потерю.

Старый ланкониец остался, спал где-то в закоулках замка, – Уильям не интересовался, где именно, – и все дни проводил с Роуаном. Тот всегда был ребенком серьезным, старавшимся выполнять все поручения Уильяма, но теперь, казалось, его способности к обучению были безграничны. Старик обучал Роуана не только в классной комнате, но и на ристалище. Сначала Уильям протестовал, поскольку некоторые ланконийские способы борьбы были, по его мнению, бесчестными и не подобавшими рыцарю. Но ни Райан, ни Фейлан не обращали внимания на его возражения, и Роуан учился драться пешим не только мечом и копьем, но и палками, дубинками и, к ужасу Уильяма, даже кулаками. Истинные рыцари сражались только сидя в седле.

Роуана не отдали на воспитание в семью соседа, как других молодых людей благородного происхождения, но оставили в замке дяди и позволили учиться у Фейлана. Сыновья Уильяма, один за другим, покинули замок, чтобы жить в семьях других рыцарей и служить оруженосцами. Вернулись они с рыцарскими шпорами и еще больше возненавидели Роуана. Достигнув совершеннолетия, они неизменно вызывали его на бой, в надежде одолеть и тем самым заслужить одобрение отца.

Но Роуан с легкостью выбивал их из седла и возвращался к своим занятиям, даже не вспотев.

Сыновья Уильяма громко протестовали против присутствия кузена в их доме, и тот молча наблюдал, как они подкладывают острые шипы растений под седло Роуана, крадут его драгоценные книги, высмеивают в присутствии гостей. Но Роуан никогда не выходил из себя, что еще больше бесило его неотесанных родственничков. Единственный раз Уильям увидел, как рассердился Роуан, когда его сестра Лора попросила разрешения выйти замуж за мелкопоместного барона, часто приезжавшего в замок. Роуан в гневе кричал на сестру, что та – ланконийка и, когда ее призовут, должна вернуться домой. Уильям был потрясен не только взрывом Роуана, но и его отношением к Ланконии как к «дому». Он остро ощутил, что его предали, словно вся любовь, которую отдал мальчику, пропала втуне и Роуан ответил черной неблагодарностью. Именно поэтому Уильям встал на сторону Лоры. Но ее муж умер через два года, и Лора вернулась в дом дяди с малышом Филиппом. Роуан с улыбкой приветствовал сестру.

– Теперь мы будем готовы в любую минуту покинуть замок, – кивнул он, обнимая Лору и беря у нее племянника.

И вот сейчас Уильям наблюдал за Роуаном. Прошло двадцать два года с тех пор, как прелестная сестра Уильяма родила златовласого мальчика, и все это время он любил Роуана больше собственной души. Но сейчас все кончено, ибо за стенами встала сотня смуглых, темноволосых, покрытых шрамами ланконийских воинов на коротконогих, широкогрудых лошадках. Все мрачны как туча и вооружены до зубов: очевидно, предвидят драку. Их предводитель выехал вперед и объявил, что они явились за детьми Тала. Что последний лежит на смертном одре и Роуана объявят королем.

Первым порывом Уильяма было отказать им, сражаться за Роуана до последней капли крови, но его старший сын оттолкнул стоявшего в нерешительности отца и приветствовал ланконийцев с распростертыми объятиями. Уильям понял, что потерпел поражение. Нельзя удерживать того, кто рвется уйти. С тяжелым сердцем он поднялся в солар Лоры, где Роуан, сидя у окна, изучал очередную рукопись. Его наставник, к этому времени совершенно одряхлевший, при виде Уильяма с трудом встал и, подойдя к Роуану, медленно опустился на одно колено. Роуан изумленно поднял брови, но тут же, сообразив что-то, кивнул.

– Да здравствует король Роуан! – воскликнул старик, склонив голову.

Роуан с тяжким вздохом глянул на Лору. Та уронила шитье.

– Пора, – тихо объявил он. – Мы едем домой.

Уильям поскорее ускользнул, чтобы никто не увидел его слез.

Ланкония

Джура неподвижно стояла по колено в воде, высоко занеся легкое копье и пристально наблюдая за лениво плывущей рыбой, чтобы вовремя насадить ее на острие. Солнце еще не поднялось, но было достаточно светло, чтобы видеть очертания Тарновийских гор за ее спиной и тень рыбы у ее ног.

Джура бросила свободные штаны и костюм воина на берегу, оставшись в мягкой вышитой тунике, служившей главным знаком отличия ее профессии. Ноги и бедра оставались голыми. Вода была ледяной, но девушка привыкла к неудобствам и с ранних лет приучалась игнорировать боль.

Откуда-то слева послышался шум. Судя по легкости шага, сюда шла женщина. Джура не двинулась с места, но мгновенно напрягла мышцы, готовая наброситься на врага. И продолжала держать копье над головой. В любую секунду она резко обернется и метнет копье в неизвестную.

Еще минута, и Джура улыбнулась уголком губ. Это Силин! Силин, ее наставница и подруга, почти бесшумно пробирается по лесу. Успокоившись, Джура насадила на острие жирную рыбку.

– Позавтракаешь со мной, Силин? – окликнула она, снимая с копья бьющуюся добычу и бредя к берегу. Джура была очень высока, с великолепным телом, закаленным годами жестоких, изматывающих тренировок.

Силин выступила из гущи деревьев и улыбнулась подруге:

– Твой слух, как всегда, превосходен.

На ней тоже были белая туника и широкие штаны ириалского воина, дополненные высокими мягкими кожаными сапогами, перевязанными подвязками крест-накрест от щиколоток до колен. Она была столь же высока, как Джура, с длинными стройными ногами, упругой грудью, гибкой спиной и держалась прямо, как березка. Вот только лицо не отличалось такой же пугающей красотой, как у Джуры. Кроме того, последней было восемнадцать, а Силин уже исполнилось двадцать четыре, и годы оставили на ней свой след.

– Он приехал, – тихо сообщила Силин.

Единственным признаком того, что Джура услышала, была едва заметная заминка перед тем, как она принялась укладывать хворост для костра, на котором собралась жарить рыбу.

– Джура, – умоляюще пробормотала Силин, – рано или поздно ты должна будешь с этим смириться.

Она говорила на ириалском диалекте Ланконии, мягком, певучем, прокатывая звук «л».

– Он станет нашим королем.

Девушка выпрямилась и яростно развернулась лицом к подруге, так, что длинные темные косы разлетелись в разные стороны.

– Он не мой король! – злобно прошипела она. – И никогда не будет моим королем! Он англичанин! Не ланкониец! Его мать была изнеженной, безвольной англичанкой, из тех, кто целыми днями сидит у огня и шьет. У нее даже не хватило сил родить Талу много детей. Джералт – вот кто законный король! У него мать – ланконийка.

Силин, слышавшая это сотни раз, покачала головой:

– Да, Астри была прекрасной женщиной, и Джералт – великий воин, но право первородства не у него, да и Астри никогда не была законной женой Тала.

Джура отвернулась, пытаясь взять себя в руки. Во время тренировок она могла быть совершенно хладнокровной и сохранять ясность мысли, даже когда Силин изобретала очередной трюк. Но когда речь заходила о Роуане и его праве на трон, Джура совершенно теряла голову от обиды за Джералта. За много лет до ее рождения король Тал отправился в Англию поговорить с тамошним монархом и попытаться заключить союз дружбы. Но вместо того чтобы добиваться своей цели, он пренебрег делами Ланконии и поддался чарам ничтожной, ни на что не годной англичанки. Мало того, женился на ней и оставался в Англии два года. Жена произвела на свет двух жалких крошечных малышей, которые оказались слишком слабы, чтобы вернуться в Ланконию вместе с отцом, когда умерла их мать.

Люди толковали, что после возвращения домой Тал уже никогда не был прежним. Отказался жениться на приличной ланконийке из хорошей семьи, хотя на некоторое время взял в свою постель прекрасную, благородную Астри. Она родила Талу Джералта, сына, которым пристало гордиться каждому мужчине, но отец остался равнодушен к ребенку. В отчаянии, надеясь вынудить Тала жениться на ней, Астри попросила разрешения выйти замуж за Джоста, самого доверенного охранника короля. Тал едва соизволил пожать плечами в знак согласия. Через три года после рождения Джералта Астри произвела на свет Джуру.

– Джералт имеет право на трон, – повторила Джура уже спокойнее.

– Но Тал выбрал другого. Если он хочет, чтобы королем стал сын от англичанки, мы должны уважать его волю.

Джура принялась рассерженно чистить рыбу.

– Я слышала, что он белокож и светловолос. Боюсь, он так же тонок и хрупок, как пшеничный колос. У него есть и сестра. Уж она, несомненно, будет ныть и жаловаться на отсутствие привычных удобств. Как мы сможем почитать короля-англичанина, который ничего о нас не знает?

– Тал много лет назад послал к нему Фейлана. Я слышала легенды о мудрости этого человека.

– Ба! Он – из пойленов, – презрительно бросила Джура, имея в виду другое племя ланконийцев. Члены этого племени считали, что могут сражаться словами. Молодых людей обучали чтению и письму, а не обращению с мечом. – Как может пойлен научить человека быть королем? Что он знает о битвах? Когда племя зернас нападет на наш город, новый король, скорее всего, попытается умилостивить их волшебными сказками, пока бедняги от скуки не попадают с коней.

– Джура, ты несправедлива! Мы еще не видели этого человека. Он сын Тала и…

– Как и Джералт! – оборвала Джура. – Разве может этот англичанин знать о Ланконии столько, сколько Джералт?

Она широким жестом обвела горы на севере, прекрасные горы, веками защищавшие Ланконию от вторжения врагов.

– Он никогда не видел наших гор, – добавила она, словно уже одно это было несмываемым позором.

– И не видел меня, – тихо добавила Силин.

Джура широко раскрыла глаза. Несколько лет назад Тал объявил, что желает женитьбы своего сына Роуана на Силин.

– Тал наверняка забыл об этом. Столько времени прошло! Тогда ты была совсем ребенком.

– Не забыл. Сегодня утром, когда он услышал, что его английский сын уже приблизился к реке Сайар, почувствовал в себе достаточно сил, чтобы послать за мной. Хочет, чтобы мы с Дейром встретили его.

– С Дейром? – ахнула Джура, но тут же улыбнулась при мысли о высоком, красивом, темноглазом Дейре, предназначенном ей в мужья, мужчине, которого она любила с детства.

Силин брезгливо поморщилась:

– Ты беспокоишься только за человека, которого любишь! Тебе все равно, что мне приказали выйти за того, кого сама считаешь слабым, ничтожным…

– Мне очень жаль, – пробормотала Джура, чувствуя себя виноватой в себялюбивых помыслах. Почему она думает только о себе?! Как ужасно стать женой человека, которого не знаешь! День за днем жить с мужчиной, каждое движение, каждая мысль которого чужды и неприятны тебе. – Прости меня. Неужели Тал действительно велел тебе выйти замуж за… за этого…

Она не могла найти подходящего описания для чужака.

– Он сказал, что давно задумал именно это.

Силин уселась на землю у маленького костерка, разведенного Джурой, и сокрушенно покачала головой:

– Думаю, Тал боится того, чего боишься ты. Что этот его сын, которого он не видел столько лет, окажется именно таким, каким ты его представляешь. Но Тал исполнен решимости настоять на своем. Чем больше люди стараются его разубедить, тем непреклоннее он становится.

– Понимаю, – задумчиво протянула Джура, не сводя глаз с Силин. Возможно, Тал и не такой любящий глупец, которым она его воображала. Силин – разумная, здравомыслящая женщина, которая не раз показывала себя храбрым воином на полях сражений. Силин всегда умела управлять своими эмоциями и держать себя в руках даже в самых запутанных обстоятельствах. Если этот английский принц так же слаб, как говорят люди, именно ум и мудрость Силин помогут ему удержаться на троне. – Пусть королем Ланконии будет капризное английское отродье, зато нашей королевой станет мудрая ланконийка.

– Спасибо, – выдохнула Силин. – Да, думаю, именно это Тал и имел в виду, и его доверие – большая честь для меня, но я…

– Ты хочешь иметь в мужьях настоящего мужчину, – с чувством докончила Джура. – Кого-то вроде Дейра: высокого и сильного, сладострастного и умного, и…

– Да, должна признаться, моя ближайшая подруга, что, с одной стороны, это действительно большая честь, а с другой… я тоже женщина. Кстати, у этого англичанина действительно белые волосы? Откуда ты знаешь?

– От Тала, – ответила Джура. – Когда он пьян, всегда толкует об англичанке, на которой он так глупо женился. Однажды он высказался прямо в присутствии моей матери, и отец увел ее из комнаты.

Несмотря на уродливую гримасу, лицо девушки не потеряло красоты. Родители умерли, когда ей было пять лет, и Тал воспитал ее, как собственную дочь, вырастил в большом каменном доме-крепости, в котором не было ни одной женщины. Правда, раньше они были, но когда прачка не дала Джуре играть с острым боевым топором из страха, что она отрубит пальцы на ногах, Тал выгнал всех.

– Тал рассказал нам куда больше, чем мы хотели знать о его жизни в Англии, – продолжала Джура. Силин знала, что под словом «мы» девушка подразумевала Джералта, единокровного брата Джуры, и Дейра, который рос вместе с ними.

– Джура, – резко бросила Силин, – ты будешь есть эту рыбу или нет? Если будешь, поторопись, поможешь мне решить, что взять в поездку. Как по-твоему, сестра нового короля будет в шелках? Наверное, она божественно красива. И станет смотреть сверху вниз на нас, ланкониек, как те франкские женщины два года назад?

Глаза Джуры блеснули.

– Тогда мы сделаем с ней то, что сделали с теми женщинами, – объявила она, набив рот рыбой.

– Ты ужасно злая, – засмеялась Силин. – Нельзя сделать такое с женщиной, которой предстоит стать твоей невесткой.

– О, я не настолько совестлива. Нужно придумать, каким образом защитить нас от их английской спеси. Конечно, для этого необходимо повести Роуана в битву, и на этом ему придет конец. Или воображаешь, что он будет сидеть на бархатном стуле и пить эль, издали наблюдая за битвой?

Встав, Джура закидала грязью огонь, натянула штаны и подвязала сапоги.

– И Дейр должен ехать с тобой?

– Да, – улыбнулась Силин. – Надеюсь, ты сможешь обойтись без него несколько дней. Мы встретим англичанина и привезем сюда. Думаю, Тал боится зернас.

Зернас считалось самым свирепым племенем во всей Ланконии. Его члены были так же увлечены битвами, как пойлены – книгами. Зернас нападали на всех без разбора, и даже взрослые воины в самых страшных кошмарах видели то, что они творили с пленниками.

– Ни один ириал не боится зернас, – рассерженно бросила Джура, вставая.

– Да, но этот принц – англичанин, а английский король считает себя правителем всей Ланконии.

Джура недобро улыбнулась:

– Пусть в таком случае попробует подойти к Брокаину, королю зернас, и объявить о своем праве на трон. Это и будет концом всех его тревог. По крайней мере, английский сын Тала будет похоронен на ланконийской земле, и, клянусь, мы зароем в землю каждый кусочек, который Брокаин от него отрубит.

– Лучше пойдем, поможешь мне собраться, – рассмеялась Силин. – Мы выезжаем через час, а тебе еще нужно попрощаться с Дейром.

– Это займет гораздо больше часа, – кокетливо заметила Джура, чем вызвала новый приступ смеха у Силин.

– Может, мне придется позаимствовать твоего муженька в какую-нибудь одинокую ночь, после свадьбы с этим ничтожным англичанином.

– И в ту же ночь ты умрешь, – спокойно объявила Джура, но тут же улыбнулась. – Будем молиться, чтобы Тал прожил достаточно долго, дабы узреть своего английского отпрыска, понять роковую ошибку, которую он совершил, и исправить ее. Джералт станет нашим королем, как и предназначено судьбой. Пойдем посмотрим, кто первый добежит до стен.

Глава 2

Роуан растянулся на западном берегу реки Сайар, подложив руку под голову и сонно разглядывая вершины деревьев. Солнечные лучи играли на мышцах его груди и живота, поблескивали на густой гриве темно-золотых волос. На нем оставались только мешковатые штаны и шоссы, туго натянутые на массивные мускулистые ноги.

Внешне он казался спокойным: недаром много лет учился держать под спудом свои эмоции. Старый наставник-ланкониец никогда не упускал возможности напомнить молодому человеку, что он всего лишь наполовину ланкониец, и поэтому следует безжалостно отсечь, сжечь или любым способом уничтожить его английскую половину. По словам Фейлана, ланконийцы тверже стали, непоколебимее гор, а Роуан всего лишь наполовину ланкониец.

Роуан вдруг ощутил, как дернулся шрам на бедре, как всегда при мысли о Фейлане, но не почесал его. Ланконийцы не выказывают страха, ланконийцы прежде всего думают о своей стране, ланконийцы не позволяют чувствам управлять мыслями, ланконийцы никогда не плачут. Наставник сумел вбить это в голову ученика. Когда Роуан был еще ребенком, умерла его любимая собака, спавшая рядом с мальчиком в одинокие ночи. Роуан заплакал, а его наставник, придя в бешенство, прижал раскаленную кочергу к бедру Роуана и предупредил, что, если тот еще раз заплачет или хотя бы поморщится, процедура клеймения повторится.

Больше Роуан никогда не плакал.

За спиной послышались торопливые шаги. Роуан мгновенно насторожился и схватил лежавший рядом меч.

– Это я! – услышал он гневный голос Лоры.

Роуан потянулся к тунике. Чуть подальше раздавался шум. Это ланконийские воины ищут его, боясь, что он вдруг увидел овода и до смерти напугался. Роуан поспешно стер с лица недовольную гримасу и вопросительно уставился на сестру.

– Нет, – отмахнулась та, – не трудись одеваться, я и раньше видела раздетых мужчин.

Она уселась на землю недалеко от него, обхватила поднятые к подбородку колени и молча смотрела на брата. Она не обращала внимания на сырость, просачивавшуюся сквозь парчовую юбку.

– Эти ужасные люди! – неожиданно взорвалась она, глядя перед собой. – Обращаются со мной как с дурочкой, избалованным ленивым ребенком, которого нельзя оставлять без присмотра. Не позволяют мне самой пройти два шага, словно я инвалид! А этот Ксанте хуже всех! Еще один презрительный взгляд с его стороны, и я выдеру его за уши!

Лора осеклась, услышав тихий смешок Роуана, и окатила брата яростным взглядом. Очень хорошенькая, с тонкими чертами и высокой, стройной фигурой, сейчас она разрумянилась от гнева.

– Как ты смеешь хохотать? – процедила она. – Это ты виноват в том, что с нами так обращаются! Каждый раз, когда кто-то из них предлагает мне подушку, ты вздыхаешь и улыбаешься. А вчера держал мое веретено! Раньше ты никогда этого не делал – был слишком занят, оттачивая меч или нож, а теперь забавляешься, притворяясь слабым и беззащитным! Почему бы тебе не задать трепку кое-кому из этих негодяев, особенно этому Ксанте?!

Улыбка Роуана смягчила суровость его квадратного подбородка. На взгляд любого англичанина, он был классически красив, с золотистыми волосами и синими глазами, а рядом с ланконийцами он вообще выглядел человеком из другого мира. Их глаза сверкали, его – искрились. Их щеки были впалыми и обветренными, его – белыми и гладкими. Лора привыкла наблюдать, как люди самодовольно улыбались при виде Роуана, думая без труда справиться с безбородым мальчишкой, чье большое тело наверняка заплыло жиром. Поэтому она злорадно посмеивалась, когда Роуан легко выбивал из седла очередного рыцаря. Противники скоро обнаруживали, что лицо Роуана обладает способностью из мягкого мгновенно превращаться в закаленную сталь и что его большое тело бугрится каменно-твердыми мышцами.

– И почему ты не говоришь с ними на их языке? – продолжала Лора, еще больше разозлившись при виде очевидной невозмутимости брата. – Кто эти зернас, которых они так боятся? Я думала, зернас – ланконийцы! Прекрати смеяться, Роуан! Они наглые, чванливые люди!

– Особенно Ксанте? – спросил он приятным баритоном, улыбаясь сестре.

Она отвела глаза и сурово поджала губы.

– Ты можешь подсмеиваться над всей ситуацией, но твоим людям и оруженосцу не до веселья. Сегодня утром юный Монтгомери был весь в синяках, и, думаю, он получил их, защищая твое имя. Тебе следовало бы…

– И что именно мне следовало бы? – мягко осведомился Роуан, продолжая разглядывать древесные кроны.

Он не даст Лоре понять, что испытывает при подобном обращении ланконийцев. Это его народ, будущие подданные, но именно они смотрели на своего принца с величайшим презрением, не скрывая, что вовсе не желают видеть его на троне. Лора не должна заметить, что он зол не меньше ее, потому не стоит подливать масла в огонь.

– Мне следовало бы подраться с кем-то из этих людей? – шутливо осведомился он. – Убить или покалечить? Ксанте – капитан королевской гвардии. Что хорошего, если благодаря мне он станет инвалидом?

– Ты, похоже, уверен в том, что способен победить это хвастливое чудовище!..

Роуан вовсе не был уверен в том, что вообще сможет выиграть битву. Эти ланконийцы уж очень походили на Фейлана и были так убеждены в его слабости и бесполезности, что временами он почти верил, что они правы.

– Ты действительно хочешь, чтобы я победил твоего Ксанте? – серьезно спросил Роуан.

– Моего? – ахнула она и, вырвав пучок травы, швырнула в брата. – Хорошо, может, тебе действительно не стоит драться с собственными подданными, но такое обращение с тобой невыносимо. Как ты можешь терпеть столь откровенное неуважение?

– А мне нравится восседать на мягких подушках, – улыбнулся Роуан, но тут же стал серьезным. Он знал, что может во всем довериться сестре. – Я прислушиваюсь к ним, – пояснил он, поразмыслив. – Сижу в кругу мужчин и внимательно слушаю каждого.

Лора стала успокаиваться. Действительно, следовало знать, что у Роуана есть свои причины разыгрывать дурачка. Но, Боже, до чего же она настрадалась с тех пор, как они покинули Англию. И ненавидела каждую минуту своего пребывания в Ланконии. Она с Роуаном, Филиппом, тремя рыцарями Роуана и его оруженосцем Монтгомери де Уорбруком покинули замок Уильяма в компании молчаливых, черноглазых ланконийцев. В первый день она искренне радовалась, словно наконец ее судьба решилась. Но ланконийцы без обиняков дали понять, что считают ее и Роуана англичанами, а не ланконийцами, и что все англичане – жалкие, ничтожные создания. Они не упускали возможности выказать презрение свалившемуся на них бремени. В первую же ночь Нейл, один из трех рыцарей Роуана, уже собирался обнажить меч против ланконийского воина, но Роуан его остановил.

Ксанте, высокий, свирепый на вид капитан гвардии, спросил Роуана, держал ли он когда-нибудь в руках меч. Юный Монтгомери едва не набросился на него. И, учитывая, что в шестнадцать лет Монтгомери был почти такого же роста, как Ксанте, Лора очень жалела, что Роуан остановил драку. Монтгомери, брезгливо морщась, отошел, а Роуан попросил Ксанте показать ему его меч, поскольку всегда хотел рассмотреть поближе столь грозное оружие.

Лоре пришелся не по душе поступок Роуана. Она даже не подумала, что у него могут быть на это свои причины. Просто посчитала, что их всего шестеро, и ребенок в придачу, против доброй сотни ланконийцев. Зря она усомнилась в брате.

– Что же ты услышал? – тихо спросила она.

– Фейлан рассказывал мне о ланконийских племенах, но я ошибочно предполагал, что они более или менее объединены. Похоже, мне предстоит стать королем одних ириалов.

– Но наш отец Тал из племени ириалов, верно?

– Так и есть.

– А ириалы – правящее племя, значит, ты король всех ланконийцев, или как там они себя называют.

Роуан ухмыльнулся и покачал головой. Хотел бы он на все смотреть так же просто, как Лора. Если она считала, что любит мужчину, значит, стремилась выйти за него замуж. Ее ничуть не волновало то, что несет с собой будущее. Что случится, например, если отец призовет их к себе, а она будет связана браком с англичанином. Но для Роуана судьба и долг были всем.

– Так считают ириалы, но, боюсь, другие племена не согласны с их мнением. Именно сейчас мы находимся всего в нескольких десятках миль от земель, которые зернас считают своими, поэтому ириалы так насторожены и держатся начеку. Зернас считаются самым свирепым племенем Ланконии.

– Хочешь сказать, эти ланконийцы их боятся? – выдохнула Лора.

– Зернас – тоже ланконийцы, а ириалы скорее осторожничают, чем боятся.

– Но если ириалы опасаются их…

Лора не договорила, но Роуан понял, что имеет в виду сестра, и улыбнулся. Высокие, мрачные, покрытые шрамами, неулыбчивые ириалы, похоже, ничего не боятся на этой земле. Сам дьявол наверняка не рискнул бы искушать ланконийца.

– Пока я еще не видел, чтобы ланконийцы сделали что-то полезное, кроме хвастовства и постоянных толков о войне. Посмотрим, каковы они в битве!

– Да, но дядя Уильям утверждал, что они дерутся как демоны. Не чета англичанам.

– Уильям – ленивый, слабый человек. Только не возражай! Я тоже его люблю, но мне любовь не застит глаза. Его люди разжирели и проводят время в пьянстве и драках.

– Не говоря уж о его сыновьях, – пробормотала Лора.

– А ты предпочла бы остаться в компании этих четырех олухов, вместо того чтобы наслаждаться красотами нашей земли?

Лора отвернулась и глянула на широкую, глубокую, быструю реку.

– Мне нравится страна, но не люди. Сегодня утром ланкониец велел мне отвернуться, пока свежевал кролика, заявив, что боится за мое здоровье и оберегает от ужасного зрелища. Брр! Помнишь вепря, которого я застрелила в прошлом году? За кого он меня принимает?

– За слабую, ни к чему не способную англичанку. Интересно, каковы, по-твоему, их женщины? – оживился Роуан.

– Мне кажется, что мужчины, подобные этим, запирают своих женщин в подвалах и выводят наверх дважды в год: один раз, чтобы наградить ребенком, другой – чтобы принять роды.

– Неплохая мысль! Мне нравится.

– Что?! – ахнула Лора.

– Если женщины обладают такой же внешностью, как мужчины, лучше пусть сидят взаперти.

– Но мужчины не так уж плохи, – запротестовала Лора, – просто грубы и неотесанны.

– Вот как? – поднял бровь Роуан.

Лора залилась краской.

– Я просто пытаюсь быть справедливой. Все они высоки и мускулисты, ни унции лишнего жира, а глаза…

Она осеклась, когда улыбка Роуана сменилась понимающей ухмылкой.

– Поэтому мы здесь. Полагаю, наша мать испытывала к ланконийцам те же чувства, что и ты.

Лоре не понравилась эта ухмылка, и, громко прокляв всех мужчин вообще и ланконийцев в частности, она неожиданно осеклась и покачала головой:

– Бьюсь об заклад, я слышала кое-что такое, чего ты не знаешь. Наш отец выбрал для тебя невесту. Ее зовут Силин, и она капитан отряда, называемого женской стражей. Она женщина-рыцарь.

Лора злорадно наблюдала, как улыбка Роуана мигом исчезла. Похоже, она берет верх в споре!

– Из того, что я сумела узнать, она такого же роста, как ты, и целыми днями тренируется с мечом на ристалище. По-моему, у нее даже есть собственные доспехи.

Улыбнувшись Роуану, она похлопала ресницами.

– Представляешь, если вместо свадебной вуали она наденет шлем с забралом?

Мальчишеское лицо Роуана мгновенно окаменело, словно отлитое из холодной стали.

– Нет! – бросил он.

– Что именно нет? – с невинным видом осведомилась Лора. – Никакого забрала?

– Я не рвался стать королем, это право принадлежало мне еще до рождения, но я посвятил свою жизнь подготовке к обязанностям правителя. Я женюсь на ланконийке, это неизбежно, но не собираюсь брать в жены мужеподобную особу. Есть жертвы, которые мужчина не способен принести, даже во имя своей страны. Я женюсь только на той, кого полюблю.

– Полагаю, ланконийцы посчитают это слабостью. Они, конечно, женятся. Но не могу представить, что им знакомо такое чувство, как любовь. Представь себе Ксанте, с его покрытым шрамами лбом, предлагающего женщине букет цветов!

Роуан не ответил. Он вспоминал английских красавиц. Каждая была бы рада выйти за него, но он считал, что не имеет права жениться. Никто, даже Лора, не знал о боли, физической и моральной, которую пришлось ему вынести. Когда-то Фейлан пытался выбить из Роуана его английскую половину. Старик, похоже, умел читать мысли Роуана. Если мальчик сомневался в себе, Фейлан чувствовал это и старался уничтожить все следы сомнений. Роуан учился не выказывать своего страха и вообще никаких чувств, которые помешали бы ему править Ланконией. После нескольких лет подобного обучения Роуан искренне верил, что теперь может смеяться в лицо самой смерти. Своих же истинных чувств он не показывал никому.

Но все эти годы он мечтал о том, что когда-нибудь ему выпадет счастье разделить судьбу с женщиной мягкой и нежной, любящей и понимающей, той, кому бы он мог довериться.

Каждый год Фейлан посылал письмо Талу, отцу Роуана, с перечислением всех недостатков и промахов воспитанника. В конце он неизменно высказывал свое мнение, заключавшееся в том, что мальчик вряд ли когда-нибудь станет настоящим ланконийцем. Фейлан жаловался, что Роуан слишком похож на свою мать-англичанку и слишком много времени проводит в обществе своей слабой духом сестры.

Но Роуан молча боролся со старым Фейланом: тренировался целый день, выдерживал любые пытки и мучения, но заодно учился играть на лютне и петь. И обнаружил, что нуждается в мягкости и доброте Лоры. Возможно, он никогда не станет настоящим ланконийцем, ибо воображал свою домашнюю жизнь чем-то вроде тихой пристани. И очень хотел, чтобы характером жена походила на Лору. По мере их взросления они все больше сближались и старались держаться вместе, чтобы выстоять против глупых, жестоких сыновей дядюшки Уильяма. Роуан часами утешал Лору, плакавшую от побоев и издевательств мальчишек. Он успокаивал сестру, рассказывая ей истории о Ланконии.

Последние годы Лора вообще старалась держаться поближе к брату из страха перед насилием, а Роуану очень нравился мягкий характер сестры. После целого дня, проведенного на ристалище, где Фейлан в очередной раз пытался убить его, Роуан осторожно опускал усталое, ноющее тело на пол у ног Лоры, а она пела ему, рассказывала баллады или просто гладила по голове. Единственный раз он выказал свои эмоции, когда Лора объявила, что хочет выйти замуж и покидает его. Он был невыносимо одинок те два года, что она провела в доме мужа, зато вернулась с Филиппом. Иногда Роуан воображал, что это его семья, и когда мечтал о жене, представлял ее такой же нежной и доброй, как Лора, хотя и способной гневаться на мелкие неприятности и недостатки мужа. Он вовсе не желал проводить каждую ночь в постели с женщиной-воином.

– У королей есть свои привилегии, и одна из них – возможность жениться по своему выбору, – решительно заключил он.

Лора нахмурилась.

– Роуан, но это вовсе не так. Короли женятся, чтобы заключить дружественный союз с другими странами.

Роуан поднялся и принялся поспешно натягивать одежду. Судя по виду, Лоре не удалось его убедить.

– Если я смогу, лучше заключу союз с Англией. Попрошу у Уорбрука одну из его дочерей. Но не женюсь на какой-то ведьме в доспехах. Пойдем. Я голоден.

Лора пожалела, что вообще заговорила на эту тему. Как бы хорошо она ни знала брата, бывали моменты, когда перед ней представал совершенно незнакомый человек. Он явно таил от нее какую-то часть своей души.

Она взяла его протянутую руку.

– Ты научишь меня ланконийскому языку? – спросила она в надежде отвлечь брата и вернуть ему хорошее настроение.

– Существуют три ланконийских языка. Какой именно ты хочешь изучать?

– Ксантийский, – мгновенно ответила она, но тут же охнула. – Я… я хотела сказать – язык ириалов.

Роуан снова понимающе ухмыльнулся, но, по крайней мере, его гнев прошел.

Они не успели добраться до лагеря, как перед ними предстал Ксанте, широкоплечий великан, ростом шесть футов четыре дюйма, с телом сильным и стройным, как хлыст из сыромятной кожи. Черные волосы тяжелыми локонами рассыпались по плечам, обрамляя смуглое лицо с широкими темными бровями, глубоко посаженными черными глазами, густыми усами и квадратным, сильным подбородком. Глубокий шрам на лбу только подчеркивал его мрачную гримасу.

– У нас гости. Мы искали только вас, – резко бросил он, поправляя пояс, которым была подпоясана медвежья шкура, надетая поверх туники, обнажавшей мускулистые ноги.

Лора попыталась было указать Ксанте на наглое поведение в присутствии короля, но Роуан сильно сжал ее пальцы. И не объяснил свое отсутствие, хотя Ксанте не раз твердил ему о запрете покидать лагерь, где ланконийцы всегда могли его защитить.

– Кто приехал? – спросил Роуан. Он был на пару дюймов ниже Ксанте, но моложе и шире в плечах. Слишком много голодных зим пережил Ксанте, чтобы иметь такие мощные мышцы, как у Роуана.

– Тал выслал навстречу Силин Дейра с сотней воинов.

– Силин? – переспросила Лора. – Та женщина, на которой должен жениться Роуан?

Ксанте ответил неприязненным взглядом, словно советуя Лоре не лезть в чужие дела.

Лора вызывающе уставилась на него.

– Может, следует выехать им навстречу? – спросил Роуан, слегка хмурясь.

Его конь уже был оседлан и ждал, а хозяин, как всегда, был окружен ланконийцами, словно ребенок, нуждавшийся в постоянной охране. Они направились на северо-запад, к горам, где в закатном солнце увидели высланный навстречу отряд. Роуан скрепя сердце приготовился встретить женщину, бывшую кем-то вроде рыцаря.

Он заметил ее еще издали. Никто не принял бы ее за мужчину: высокая, стройная, прямая, с упругими грудями, тонкой талией, перехваченной трехдюймовым ремнем, и округлыми бедрами.

Роуан пришпорил коня, игнорируя протесты мужчин, и выехал вперед, чтобы поздороваться с Силин. Увидев ее лицо, он улыбнулся. Оказалось, что она поистине прелестна, с темными глазами и алыми губами.

– Миледи, я приветствую вас, – объявил он, продолжая улыбаться. – Я Роуан, смиренный принц вашей великолепной страны.

Ланконийцы упорно молчали. Мужчина не должен так вести себя, особенно тот, кому предназначено стать королем. Они смотрели на его волосы, отливающие золотом в последних лучах, и понимали, что все, чего боялись, оказалось правдой: на трон сядет глупый английский слабак.

Услышав за спиной ехидный смешок, Силин подъехала ближе и коснулась руки Роуана. Она тоже была разочарована. Принц был довольно красив, но, судя по глупой улыбке, мужчины правы в своем мнении о нем.

Роуан, продолжая удерживать руку Силин, посмотрел ей в глаза и понял, о чем она думает. Он остро ощущал высокомерие и неприязнь ланконийцев, и гнев едва не вырвался на поверхность. Непонятно только, на кого он злился: на себя или на ланконийцев?.. Шрам на его бедре дернулся, и улыбка померкла. Он поспешно уронил руку Силин. Одно дело выглядеть шутом в глазах мужчин, и совсем другое – перед великолепным созданием, которое прочат ему в жены…

Роуан развернул коня и привстал в стременах.

– Мы возвращаемся в лагерь! – приказал он, ни на кого не глядя, но зная, что первыми повинуются три рыцаря-англичанина.

Неожиданно раздались крики, и ланконийцы немедленно окружили Роуана и его людей.

– Мы подошли слишком близко к землям зернас, – сказал на языке ириалов молодой серьезный парень, ехавший рядом с Силин, после чего принялся строго отчитывать Ксанте. Роуан подумал, что это, должно быть, Дейр.

Хотя ланконийцы пытались остановить его, Роуан встал во главе отряда, чтобы посмотреть, что было причиной тревоги.

На холме, освещенные умирающим солнцем, стояли трое мужчин.

– Зернас, – сказал Ксанте Роуану, словно это все объясняло. – Мы отвезем тебя в лагерь. Дейр! Выбери пятьдесят человек и приготовься драться.

Роуан, все это время державший себя в руках, на этот раз дал волю своему нраву.

– Черта с два! – бросил он Ксанте с идеальным ланконийским выговором. – Ты не смеешь калечить моих подданных, а зернас – такие же подданные, как и ириалы. Я решил приветствовать этих людей. Нейл! Уотлин! Белсер! – крикнул он рыцарям. Никогда еще они не подчинялись столь охотно, поскольку до смерти устали от наглости ланконийцев. И поэтому бесцеремонно протолкались вперед, чтобы встать рядом с Роуаном.

– Останови глупца, – велел Дейр Ксанте. – Тал не простит нас, если его убьют.

Роуан пронзил Дейра убийственным взором.

– Ты станешь выполнять мои приказы! – отчеканил он, и Дейр замолчал.

Ксанте с некоторым интересом уставился на Роуана, но он был старше Дейра, и запугать его было не так легко.

– Это зернас, а они не признают ириалского короля, – с огромным терпением объяснил он. – Считают своим королем Брокаина и будут счастливы прикончить тебя.

– Я не доставлю им такого удовольствия. Едем! – бросил Роуан через плечо.

Англичане тронули коней. Ксанте остановил ириалов, бросившихся было за Роуаном.

– Пусть лучше этого глупца убьют до того, как Тал сделает его королем, – процедил он. Ланконийцы бесстрастно наблюдали, как ненавидимый всеми принц мчится навстречу верной смерти.

Все три члена племени зернас оставались неподвижными, в ожидании Роуана и его людей. Подъехав ближе, он увидел, что это молодые люди, явно выехавшие на охоту и испугавшиеся вида такого количества вооруженных ириалов, оказавшихся в том месте, где им не следовало быть.

Гнев Роуана все еще отдавался стуком в ушах. Ему столько лет твердили, что он – король всей Ланконии, а ириалы пытаются расправиться с зернас!

Он знаком велел рыцарям оставаться позади и в одиночку выехал приветствовать молодых людей. Остановившись в сотне ярдов от охотников, он объявил на ириалском диалекте, который понимали и зернас:

– Я принц Роуан, сын Тала. Мир вам и мои приветствия.

Все трое не двигались с места, словно зачарованные этим светловолосым мужчиной, каких они в этих местах еще не видывали, и его могучим гнедым жеребцом. Средний, совсем юный, почти мальчик, первым пришел в себя и, молниеносно выхватив лук, пустил стрелу в Роуана.

Тот чуть отклонился вправо и ощутил, как наконечник царапнул левую руку. Выругавшись, он пустил коня в галоп. Хватит с него выходок этих ланконийцев. Презрение и насмешки – дело одно, но выстрел мальчишки после того, как он предложил мир, – оскорбление, которое вынести невозможно.

Еще секунда – и он очутился рядом с мальчиком, стащил его с лошади и швырнул на землю, а сам, спрыгнув с седла, навалился сверху.

Позади послышался громовой топот копыт приближавшихся ланконийцев.

– Убирайтесь отсюда! – зарычал он на парней, все еще сидевших на конях.

– Не можем, – пробормотал один, в ужасе глядя на мальчика, которого Роуан так и не выпустил. – Он сын нашего короля.

– Я ваш король! – прогремел Роуан, выплеснув в крике свою ярость.

Англичане приблизились к нему.

– Уберите их отсюда, – велел он, показав на парней. – Иначе Ксанте разорвет их в клочья.

Рыцари Роуана набросились на зернас, и те, повернув коней, пустились вскачь. Роуан пристально присмотрелся к мальчишке. Довольно красив, лет семнадцати и взбешен как кот, которого швырнули в воду.

– Ты не мой король! – взвизгнул он. – Настоящий король – мой отец, великий Брокаин!

Роуан не успел опомниться, как мальчишка плюнул ему в лицо. Роуан стер плевок и отвесил парню оскорбительную пощечину как женщине с чересчур острым языком.

– Ты пойдешь со мной, – приказал он, рывком поднимая мальчишку.

– Раньше я умру…

Вместо ответа Роуан повернул его лицом к ириалскому войску. Зрелище было впечатляющим: мускулистые, вооруженные до зубов мужчины, угрожающе надвигавшиеся на пленника.

– Они убьют тебя, если попытаешься бежать.

– Ни один зернас не боится ириалов, – гордо провозгласил мальчишка, с лица которого, однако, сползла краска.

– Бывают моменты, когда мужчина должен пользоваться головой, а не луком и стрелами. Сделай так, чтобы отец тобой гордился.

Он ослабил хватку, и мальчик, чуть поколебавшись, остался на месте. Оставалось надеяться, что он не совершит какой-нибудь очередной глупости. Ириалы, вне всякого сомнения, с большим удовольствием прикончат попавшего к ним в руки члена племени зернас.

Ланконийцы окружили Роуана и мальчика, держа наготове оружие. Их было столько, что Роуану вдруг захотелось повернуться и сбежать.

– Прекрасно! – заметил Ксанте. – Ты захватил пленника. Мы казним его на месте за попытку убить ириала.

Роуану понравилось, что мальчик не дрогнул, не выказал трусости. Но ему самому не понравилось своеволие Ксанте. Настало время показать, кто тут хозяин.

Сдержав гнев, он спокойно взглянул на Ксанте.

– Это мой гость, – подчеркнул он. – Сын Брокаина. Он согласился поехать с нами и провести через земли своего отца.

Ксанте фыркнул так громко, что конь попятился.

– Гость, который стреляет в тебя?

Роуан только сейчас заметил, что по руке струится кровь, но отступать было нельзя.

– Я поранился о камень, – солгал он не моргнув глазом.

Силин тронулась с места и встала между обоими мужчинами.

– Мы рады принять гостя, даже если он зернас, – объявила она таким тоном, словно приглашала в постель ядовитую змею. При этом она не спускала глаз с Роуана, подметив, как смело тот взирает на грозного Ксанте. Не каждый отважился бы бросить вызов такому воину, как Ксанте. И она в жизни не поверила бы, что этот слабак англичанин способен на такое. Но она своими глазами наблюдала, как тот смело выехал навстречу зернас, удивительно ловко уклонился от стрелы, прыгнул с лошади прямо на мальчишку, и теперь тот едва ли не жался к англичанину, словно этот светловолосый человек мог защитить его от ириалов. А вот теперь Роуан смело выступил против Ксанте, словно ничуть его не боялся. Может, Роуан и глупец… но что, если он вовсе не таков, каким его все представляли?

Белсер, один из рыцарей Роуана, взял под уздцы коня господина. Роуан вскочил в седло и протянул руку мальчишке, который примостился сзади. Развернув коня и уже готовясь вернуться в лагерь, Роуан спросил:

– Как тебя зовут?

– Кеон! – гордо объявил пленник, но при этом чуть запнулся, словно в горле еще стоял страх после близкой встречи со смертью. – Сын короля зернас.

– Думаю, лучше стоит дать твоему отцу другой титул. Я – единственный король этой страны.

Кеон пренебрежительно рассмеялся.

– Мой отец уничтожит тебя. Ни один ириал не будет править зернас.

– Это мы еще посмотрим. Но хотя бы сегодня тебе лучше считать меня зернас и держаться поближе. Уверен, остальные ланконийцы не так снисходительны, как я.

Позади них ехали рыцари Роуана, и только за ними – остальной отряд во главе с Дейром, Силин и Ксанте.

– Он всегда ведет себя так глупо? – потихоньку спросил Дейр у Ксанте, глядя в спину человека, назвавшего себя ириалом, но обращавшегося с мальчишкой зернас как с другом. – Как тебе удалось довезти его живым?

Ксанте задумчиво взирал на странную парочку.

– До сегодняшнего вечера он был смирен, как домашняя собачка. В его сестре, казалось, куда больше огня, чем в нем! И до сегодняшнего вечера он говорил только по-английски.

– Если он и впредь будет выезжать в одиночку навстречу зернас, наверняка не проживет долго, – заметил Дейр. – Нам не следует пытаться удержать его от глупостей, которые он так и стремится наделать. Судя по тому, что сотворил сегодня так называемый принц, он готов открыть ворота Эскалона любому завоевателю. Ланкония падет под правлением такого глупца! Нет, пусть и впредь выезжает на врага в одиночку. Скоро мы избавимся от него, и нашим королем станет Джералт.

– Разве он так уж глуп? – удивилась Силин. – Если бы мы напали на мальчишек и убили сына Брокаина, то, поверьте, не знали бы мира, пока Брокаин не уничтожил бы сотни наших людей. А теперь у нас появился знатный заложник. Брокаин не посмеет пойти на нас войной, из страха, что мы убьем его сына. И, говоришь, за все эти недели Роуан ни словом не обмолвился на ланконийском? Ты меня поражаешь, Ксанте. Этот человек узнал о нас все, что возможно, а вот тебе о нем ничего не известно!

Усмехнувшись, она пришпорила лошадь и догнала Роуана.

Весь вечер Силин наблюдала за ним, его сестрой, племянником и людьми, сидевшими вокруг костра, перед красивым шелковым шатром Роуана. Кеон тоже находился рядом с ними, тихий, молчаливый, настороженный: очевидно, он, как и ириалы, считал поведение Роуана по меньшей мере странным. Роуан держал на коленях маленького Филиппа и что-то шептал, отчего ребенок визжал и смеялся. Ни один ланкониец не стал бы держать на коленях своего сына. К четырем годам мальчики уже учились обращаться с оружием, как и девочки, выбранные для отряда женской стражи.

Вот Роуан улыбнулся сестре, спросил, удобно ли ей… и Силин вдруг задалась вопросом, каково будет жить с человеком, сотканным из противоречий, человеком, не побоявшимся в одиночку встретиться с тремя зернас. Человеком, который всего два часа спустя после стычки ласкает ребенка и перешучивается с женщиной… Может ли он быть настоящим воином? Сумеет ли стать королем?

Ранним утром, на рассвете, часовые протрубили тревогу, мгновенно подняв на ноги весь лагерь.

Роуан вышел из шатра в одной набедренной повязке, впервые позволив ланконийцам увидеть свое тело, которое те считали мягким и заплывшим жиром. Но такие мышцы наливаются только в результате тяжелого, неустанного труда.

– Что это? – крикнул он Ксанте на ланконийском.

– Зернас, – сухо ответил тот. – Брокаин пришел отбить своего сына. Мы встретим его.

Он уже садился на коня. Но Роуан схватил его за плечо и повернул лицом к себе.

– Мы не нападем только потому, что ты считаешь это необходимым. Кеон! Готовься ехать со мной, встречать своего отца.

– Что же, ты рискуешь только своей жизнью, – холодно бросил Ксанте.

Роуан поперхнулся гневной отповедью и предостерегающе покачал головой, когда Нейл шагнул к Ксанте. Он ожидал, что ланконийцы станут сомневаться в нем. Но они не сомневались. Наоборот, были уверены в его ничтожестве.

Еще несколько минут, и он был полностью одет. Не в кольчугу, как для битвы, а в вышитую тунику, как для торжественного случая. И едва заметно поморщился, видя снисходительные улыбки ланконийцев, пораженных глупостью чужака. А вот Кеон удивленно качал головой. В этот момент он жалел, что его не убили вчера. Смерть куда предпочтительнее, чем встреча лицом к лицу с разгневанным отцом.

Силин, наблюдавшая за происходившим со стороны, заметила, как гримаса ярости исказила лицо Роуана, но тут же исчезла. Если ей предназначено выйти замуж за этого человека, сейчас самое время выступить на его стороне. И кроме того, ей было очень интересно, как он собирается обойтись со старым, коварным лисом вроде Брокаина.

– Можно мне поехать с тобой? – спросила она Роуана.

– Нет! – хором завопили Дейр и Ксанте.

Роуан оглядел их холодными как сталь глазами.

– Они могут пожертвовать жизнью английского принца, но не своего соотечественника, – горько бросил он.

Силин взяла длинное копье, повесила за спину лук, прикрепила на пояс колчан со стрелами.

– Я принадлежу гвардии и сама принимаю решения.

Роуан широко улыбнулся ей, и Силин моргнула, словно в глаза ударил солнечный луч. Боги ей свидетели: этот человек – настоящий красавец.

– В таком случае садись на коня, – велел он, и Силин поспешила к кобылке, словно новичок, которому не терпится угодить наставнику.

Роуан посмотрел ей вслед. Фейлан не считал нужным распространяться об уме и благородстве ланкониек.

На мужчин, однако, внешность Роуана впечатления не произвела. Они растянулись длинной линией, молчаливо наблюдая, как Роуан, Силин, трое английских рыцарей и Кеон выехали навстречу двум сотням воинов зернас и верной смерти.

– Выпрями спину, мальчик, – велел Роуан Кеону, – не то люди посчитают, что ты боишься гнева своего короля.

– Это мой отец – король! – парировал Кеон. В этот момент его лицо было почти таким же белым, как у Роуана.

Оказавшись в сотне ярдов от зернас, сидевших неподвижно и ожидавших приближения маленького отряда, Роуан выехал вперед один. Солнце переливалось в золотой вышивке его туники, отражалось в золотистых волосах, подмигивало алмазом, вделанным в рукоятку меча, поблескивало в конской сбруе. Ланконийцы, как ириалы, так и зернас, никогда не видели человека, одетого столь богато. Он выделялся среди них как роза среди терновых зарослей. И все изумленно глазели на него.

После минутного колебания навстречу Роуану выехал крупный мужчина с изборожденным шрамами лицом. Один, самый уродливый, тянулся от левого глаза к шее. Половина уха отсутствовала. На руках и ногах тоже было немало шрамов. Выглядел он так, словно в жизни не улыбался.

– Ты англичанин, который захватил в плен моего сына? – спросил он голосом, от которого конь Роуана тревожно заплясал, словно распознав опасность.

Роуан улыбнулся незнакомцу, успешно скрыв то обстоятельство, что сердце тревожно колотилось. Вряд ли даже закаленные в боях воины осмелятся выступить против такого человека!

– Я Роуан, преемник короля Тала. Мне предстоит стать королем всех ланконийцев, – неожиданно твердо объявил он.

Старик от удивления даже рот приоткрыл, но, немного опомнившись, прорычал:

– Я убью сотню человек за каждый волосок, упавший с головы моего сына!

– Кеон! Выходи вперед! – прокричал, полуобернувшись, Роуан.

Брокаин оглядел сына, довольно пробурчал что-то и велел ему присоединиться к остальным зернас.

– Нет! – резко воскликнул Роуан, опустив руку так, что она почти касалась рукояти меча. Втайне он побаивался Брокаина, но не выказывал страха и тем более не мог отдать Кеона этому человеку. Судьбе было угодно послать ему мальчишку, и Роуан не собирался выдавать столь важного заложника. – Боюсь, я не могу этого позволить. Кеон остается со мной.

Брокаин снова разинул рот, но довольно быстро пришел в себя. Слова и поведение этого человека разительно не соответствовали его красивому бледному лицу, на котором не было ни одного шрама.

– Мы будем драться за него, – решил он, потянувшись к мечу.

– На вашем месте я не стал бы этого делать, – учтиво заметил Роуан, надеясь, что никто не видит зеленоватого оттенка, поползшего по его щекам. – Но если придется, я выйду на поединок. Просто хочу держать Кеона при себе, потому что, насколько понимаю, он твой преемник.

Брокаин мельком глянул на Кеона.

– Возможно, если кто-то позволит править такому глупцу.

– Он не глуп. Просто молод, горяч и очень плохой стрелок. Он поживет со мной и увидит, что ириалы не такие демоны, какими вы их представляете, и, возможно, между людьми когда-нибудь может воцариться мир, – пояснил Роуан, лукаво блеснув глазами. – И еще я хотел бы научить его метко стрелять из лука.

Брокаин долго смотрел на Роуана, и тот понял, что уродливый старик в этот момент решает, жить или умереть его сыну и пришлому англичанину. Роуан не верил, что человека, подобного Брокаину, может тронуть столь сентиментальное чувство, как любовь к сыну.

– Тебя растил не старик Тал, – высказался Брокаин наконец. – Уж он непременно убил бы моего сына при первой встрече. Чем ты можешь поручиться за безопасность Кеона?

– Своим словом, – торжественно объявил Роуан. – Я отдам свою жизнь, если ириал причинит ему вред.

Затаив дыхание, он стал ждать.

– Ты просишь о доверии, – сказал наконец Брокаин. – Если Кеон погибнет, я стану убивать тебя так медленно, что ты будешь молить о смерти.

Роуан кивнул.

Брокаин долго молчал, изучая Роуана. Этот человек сильно отличался от любого ланконийца. И хотя был одет куда более вызывающе, чем любая женщина, Брокаин вдруг ощутил, что не стоит судить по внешности. И неожиданно почувствовал себя старым и уставшим. Он видел, как погибает один его сын за другим. Потерял в битве трех жен. Все, что у него осталось, – этот мальчишка.

Наконец он поднял голову и взглянул на сына.

– Иди с этим человеком, учись у него, – изрек он и, повернувшись к Роуану, добавил: – Три года. Отошлешь его домой через три года, или я сожгу твой город до основания.

Он развернул коня и вернулся на холм, к своим людям.

Кеон, вытаращив глаза, изумленно уставился на Роуана, но не посмел ничего спросить.

– Что же, мальчик, едем домой, – велел Роуан, облегченно вздыхая, в полной уверенности, что только сейчас избежал жестокой смерти. – И держись ближе ко мне, пока люди не привыкнут к твоему виду. Мне совсем не хочется терпеть из-за тебя пытки.

Когда Роуан и Кеон проезжали мимо Силин, Роуан кивнул девушке, и она последовала за ними, еще не в силах осмыслить того, что случилось. Этот англичанин, разодетый, как фазан, только сейчас выиграл словесный поединок со старым Брокаином. И хотя заявил, что предпочитает обойтись без драки, Силин видела, как его рука поползла к мечу. И как спокойно он сказал Брокаину, что оставляет Кеона у себя! Не выказал ни малейшего страха, не моргнул глазом!

Она подъехала к остальным, так и не сумев опомниться. Этот Роуан не только выглядит иначе, он вообще другой! Либо он самый большой глупец на свете, либо самый храбрый воин на земле. Она надеялась на последнее, хотя бы ради Ланконии и своего собственного будущего.

Глава 3

Джура застыла неподвижно, держа лук наготове и ожидая, пока олень повернется к ней. Темно-зеленые туника и штаны сливались с цветом листвы, скрывая ее от животного. Едва олень повернулся, она выстрелила, и жертва грациозно и бесшумно опустилась на землю.

Из гущи деревьев выбежали семь молодых женщин, все высокие, тоненькие, с длинными, темными, заплетенными в косы волосами, одетые в зеленые туники и широкие штаны отряда женской стражи.

– Меткий выстрел, Джура, – похвалила одна из них.

– Да, – рассеянно обронила Джура, осматриваясь. Женщины тем временем принялись свежевать оленя. Сегодня вечером она не находила себе места, словно предчувствуя, что что-то должно случиться. Прошло четыре дня с отъезда Силин и Дейра, и Джура очень скучала по подруге. Ей не хватало юмора Силин, ее острого ума, и, кроме того, некому было излить свои мысли и чувства. Она также тосковала по Дейру. Они выросли вместе, и Джура привыкла, что он всегда рядом.

Зябко потерев голые руки под короткими рукавами туники, девушка зашагала по тропинке.

– Хочу немного поплавать! – крикнула она женщинам. Одна из них, с окровавленным ножом в руках, выпрямилась и предостерегающе качнула головой:

– Хочешь, я тоже пойду? Мы слишком далеко от городских стен.

Но Джура не обернулась. Все они были молоденькими ученицами, самой старшей едва исполнилось шестнадцать, и по сравнению с ними она чувствовала себя старой и одинокой.

– Нет, я пойду одна, – отказалась она, пробираясь к ручью.

Джура забрела дальше, чем намеревалась, пытаясь избавиться от ощущения чего-то неизбежного… но чего именно? Не опасности, нет, но в воздухе было нечто такое, что бывает только перед надвигавшейся грозой.

До сих пор в столицу ириалов Эскалон, к умирающему отцу Роуана, пришло только одно известие от армии, сопровождавшей англичан. Старый Тал еще держался, исключительно одной силой воли, ожидая увидеть, каким человеком вырос его сын. Судя по тому, что доложил гонец, Роуан был полным глупцом. Успел несколько раз впутаться в деревенские споры, в одиночку бросил вызов зернас, в то время как Ксанте и Дейру приходилось его защищать. Роуана считали ничтожным слабаком, разбиравшимся в бархате больше, чем в оружии.

Слухи быстро распространились по всему Эскалону, и уже шли речи о восстаниях и мятежах против глупого англичанина, не годившегося на роль правителя. Джералту, Дейру и Силин придется употребить все свое влияние, чтобы помешать олуху уничтожить и без того хрупкий мир между ланконийскими племенами.

Тем временем Джура, оказавшись в уединенной долине, сбросила одежду и скользнула в воду. Может, долгое купание успокоит ее смятенный разум…

Роуан мчался во весь опор, не щадя коня. Ему нужно убраться подальше, побыть одному, не корчиться под осуждающими взглядами ланконийцев. Два дня назад они проезжали мимо горящей крестьянской хижины. Когда Роуан остановил армию ланконийцев и приказал тушить огонь, они презрительно уставились на него и не подумали спешиться, пока Роуан и англичане помогали крестьянам таскать воду.

Когда последние уголья были затоптаны, хозяин сгоревшего дома рассказал путаную историю о вражде между двумя семьями. Роуан велел им явиться в Эскалон и пообещал, что он, король, рассудит крестьян. Но те лишь недоверчиво рассмеялись. Король правил воинами, которые вытаптывали их поля, а крестьянам он никакой не король.

Роуан вернулся к ланконийцам, которые едва не вслух издевались над ним за то, что впутался в глупые крестьянские распри.

Но Роуан сознавал, что, если ему предстоит быть королем и сохранять мир между племенами, он должен стать правителем всех ланконийцев: зернас, алтенов, вателлов, – и властвовать над всеми людьми, от самого бедного крестьянина до Брокаина, правящего сотнями людей.

И сегодня Роуан был по горло сыт молчаливой, а иногда и неприкрытой ненавистью ланконийцев, и оторвался от сопровождения, приказав своим рыцарям удержать возможных преследователей. В их глазах отразился тот же страх, которому сам Роуан не давал воли. Их очевидные сомнения в нем тоже не способствовали спокойствию его духа. Поэтому ему было необходимо остаться одному, поразмыслить и помолиться.

Он знал, что находится всего в нескольких милях от стен Эскалона, и чувствовал себя в безопасности. И неожиданно наткнулся на приток реки, мирный, прекрасный ручей, очевидно, обладавший способностью лечить все душевные раны. Здесь было так хорошо, что он почти забыл все пережитое в Ланконии.

Роуан спешился, привязал коня к дереву и, упав на колени, молитвенно сложил руки.

– О Боже, – молился он сдавленным шепотом, выдававшим всю глубину его боли, – я пытался готовить себя к выполнению долга, который Ты и мой земной отец возложили на мои плечи. Но я всего лишь человек. Одинокий человек. Если я должен выполнить то, что считаю правильным и справедливым, мне нужна Твоя помощь. Мои люди настроены против меня, и я не знаю, как завоевать их преданность. Заклинаю тебя, милый Боже, пожалуйста, покажи мне дорогу. Веди меня. Направляй. Отдаю себя в руки Твои. Если я не прав, дай мне знать. Подай знамение. Если прав я, тогда молю Тебя о помощи.

Роуан на мгновение опустил голову, измученный и опустошенный. Он приехал в Ланконию, твердо зная, что должен делать, но с каждым днем все больше терял уверенность в себе. Потому что постоянно приходилось доказывать ланконийцам, что он мужчина. Но они уже составили о нем свое мнение, и ничто не могло это мнение изменить. Если он вел себя как храбрец, они заявляли, что это храбрость глупца. Если заботился о своем народе, они считали, что это повадки чужака. Что ему делать? Пытать и убить невинного мальчишку зернас, которого они считали самим воплощением дьявола?!

Он встал. Ноги подгибались от обуревавших его эмоций, но Роуан передохнул и напоил коня, после чего снял пропотевшую одежду, ступил в прохладную чистую воду, нырнул и поплыл. Вода словно смывала гнев и ощущение беспомощности, и час спустя, вернувшись на берег, он почувствовал себя лучше. Надел набедренную повязку и нагнулся было за шоссами, но вдруг насторожился. Откуда-то справа донесся шум, словно кто-то пробирался сквозь кусты. Роуан выхватил меч из висевших на седле ножен и стал бесшумно красться по берегу в направлении шума.

И пропустил нападение неизвестного врага. Кто-то свесился с ветки над его головой, и удар ногой обрушился на плечи Роуана. Потеряв равновесие, он свалился на землю и ощутил холод стали у горла.

– Не шевелись! – приказал женский голос.

Роуан попытался потянуться к упавшему мечу. Но, подняв глаза, забыл обо всем. Его сумела оседлать полуголая женщина, красивее которой Роуан в жизни не видел. Люди его дяди Уильяма часто дразнили молодого человека за монашеское существование. И действительно, у него не было ни малейшего желания повалить крестьянскую девчонку в стог сена. Правда, Роуан встречался с женщинами, но ни одна не воспламенила его чувств настолько, чтобы он возжелал ее больше всего на свете. Если женщина предлагала себя и казалась достаточно чистой, он брал ее и на следующий же день забывал.

До этой минуты.

Разглядывая высокие груди, совершенное лицо и черные, горящие, словно уголья, глаза, он едва не задохнулся от вспыхнувшего в крови пламени. Каждая частичка его существа внезапно ожила, как никогда раньше. Он жадно вдыхал ее запах. Идущее от нее тепло сливалось с его теплом, становясь единым целым.

Он коснулся ее щиколоток, сжал, поражаясь красоте длинных, стройных, мускулистых ног. Лезвие ножа больше не кололо его горло, но Роуан этого не заметил. Он видел и чувствовал только прикосновение этих великолепных ног, и его руки скользили все выше, лаская, разминая ее загорелую, прекрасную, гладкую плоть.

До него вроде бы донесся стон, но кто знает, может, это был стон его собственного сердца, таявшего в экстазе?..

И под его ласками ее колени стали сгибаться, как восковые свечи от яркого пламени. Руки Роуана ползли все выше, поднимая влажную тунику девушки. Под туникой ничего не было, и он увидел ее сверкающую драгоценность, когда сжал твердые, упругие ягодицы.

Она легла ему на грудь, и когда их обнаженные тела соприкоснулись, Роуан затрепетал от желания. Ее кожа была так же горяча, как у него. Словно раскаленное железо в кузнечном горне. Он притянул ее еще ближе.

Ее лицо было совсем рядом: глаза полузакрыты от желания, губы красные, полные и готовые принять его, смуглая кожа безупречна. Он прижался поцелуем к этим губам. Она вздрогнула, как от удара, отстранилась и уставилась на него, очевидно, пораженная тем же изумлением, что и Роуан. Но в следующий момент вдруг обвила руками его шею и стала целовать с такой же страстью, которую испытывал он сам. Он так крепко обнял девушку, что ее ребра чудом не треснули. Не прерывая поцелуя, толкнул ее на спину и впился в губы пылко, исступленно, изливая копившееся годами желание, с которым он ждал именно эту женщину и именно этого момента. Она обхватила ногами его талию, он приподнялся над ней, и его набедренная повязка соскользнула.

– Джура! – позвал кто-то. Но он продолжал кусать ее губы, не в силах насытиться, и поудобнее устроился между ее бедрами. – Джура, с тобой все в порядке?

Женщина, подмятая Роуаном, колотила его по спине кулаками. Но он слишком поглупел от желания, чтобы чувствовать боль.

– Нас увидят, – настойчиво прошептала девушка. – Отпусти!

Но наступи на него сейчас лошадь, он и не заметил бы. Его беспорядочно шарившие руки нашли ее грудь.

– Джура!

Голос был уже совсем близко.

Джура схватила камень и ударила незнакомца по голове. Она вовсе не хотела убивать его, только пыталась привлечь внимание, но он, потеряв сознание, обмяк на ней.

Девушки из женской стражи подходили все ближе. Джура поспешно и с великим сожалением оттолкнула мужчину и несколько секунд оглядывала его великолепное тело. Никогда она не видела более совершенного человека, мускулистого и стройного, идеально сложенного, с лицом, как у ангела Господня.

Она провела ладонью по этому телу, по массивным бедрам, по лицу, поцеловала в губы…

– Джура! Где ты?

Она прокляла глупых девчонок, помешавших свиданию, и встала, чтобы ее видели. Высокая трава скрывала мужчину, лежавшего у ее ног.

– Я здесь! Нет, не подходите, здесь сплошная грязь. Ждите меня на тропе.

– Становится темно, Джура, – пожаловалась самая молодая.

– Вижу! – отрезала девушка. – Идите. Я сейчас вас догоню.

Она нетерпеливо подождала, пока женщины скроются из виду, прежде чем встать на колени перед бесчувственным телом.

Может, ей стоило сгорать от угрызений совести за содеянное, но почему-то Джура ничуть не чувствовала себя виноватой. И снова коснулась его груди. Кто он? Не зернас и не вателл, как Дейр. Возможно, один из фиренов, разводивших лошадей. Они жили в горах и почти никогда не спускались на равнину. Но он слишком велик ростом, чтобы быть фиреном.

Неизвестный пошевелился, и Джура поняла, что нужно как можно скорее ускользнуть, прежде чем он снова посмотрит на нее сводящим с ума взглядом.

Она побежала к берегу, схватила одежду, кое-как натянула и помчалась догонять своих, по-прежнему ощущая прикосновения его губ и рук.

– Джура, ты что-то раскраснелась, – заметила одна из девушек.

– Наверное, потому что скоро возвращается Дейр, – лукаво откликнулась вторая.

– Дейр? – повторила Джура с таким видом, словно никогда раньше не слышала этого имени. – Ах да, Дейр!

При виде Дейра сердце никогда не билось сильнее, а ноги не подкашивались.

– Да, Дейр, – твердо повторила она.

Девушки понимающе переглянулись. Джура стареет и теряет разум.

* * *

– Роуан! Где ты был? – резко спросила Лора.

– Я… я купался.

Он до сих пор не пришел в себя. Ошеломленный, растерянный, он видел только незнакомую женщину, ощущал ее аромат, на губах остался вкус ее губ…

Роуан не помнил, как оделся и оседлал коня.

– Роуан? Что с тобой? – встревожилась Лора.

– Ничего, все хорошо, – пробормотал он. Так вот что такое похоть. То самое чувство, которое сводит с ума мужчин. Побуждает их совершать поступки, на которые они в здравом уме не отважились бы. Если эта женщина попросит убить ради нее, покинуть страну, предать своих людей, вряд ли он станет колебаться.

И тут Роуан ощутил взгляды окружающих. Он оперся на высокую, широкую луку седла, расслабился, слегка улыбнулся, но как ланконийцы, так и англичане продолжали на него пялиться.

Наконец Роуан выпрямился, откашлялся и только потом спешился.

– Поездка освежила меня, – мечтательно пробормотал он. – Монтгомери, возьми моего коня и дай ему двойную порцию овса.

Это драгоценное животное привело Роуана к ней!

Он погладил холку жеребца. Монтгомери подошел ближе.

– Они вообразили, будто вы не сможете позаботиться о себе, – с горечью прошептал он. Роуан потрепал мальчика по плечу.

– Сегодня я сумел бы позаботиться о целом мире, – заверил он и направился к шатру, но по пути остановился рядом с Дейром, высоким, молчаливым парнем с таким же бесстрастным лицом, как у Ксанте. Почему-то Роуану казалось, что Дейр презирает его не так сильно, как остальные.

– Ты слышал о женщине по имени Джура?

– Она дочь Тала, – поколебавшись, ответил Дейр.

– Моя сестра? – в ужасе ахнул Роуан.

– Не кровная. Король удочерил ее еще ребенком.

Роуан едва не заплакал от облегчения.

– Значит, мы не кровные родственники? – уточнил он.

– Нет, – покачал головой Дейр, пристально наблюдая за ним. – Джералт – твой брат по отцу. У него и Джуры одна мать.

А вот это не важно. Главное, что между ними нет кровного родства!

– Она тоже в гвардии? Как Силин?

Дейр снова поколебался.

– Да. Хотя Джура моложе.

– Она в самом расцвете молодости, – улыбнулся Роуан, – сколько бы ей ни было. Спокойной ночи.

Правда, ему долго не удавалось уснуть. Он лежал, подложив руки под голову, глядя в темноту и наслаждаясь воспоминаниями о каждой минуте, проведенной с Джурой.

Он, разумеется, женится на ней. Сделает своей королевой, и они вместе будут править Ланконией… или по крайней мере ириалами. Джура станет его воздаянием за отсутствие веры ланконийцев в своего правителя. И, как повелел Бог, станет ему супругой и опорой в жизни. Он просил Господа о знамении, и тот послал ему Джуру.

Перед рассветом, услышав шум в просыпавшемся лагере, он вышел наружу. На горизонте темнели окутанные дымкой горы. Воздух был свеж и прохладен. Ланкония никогда еще не казалась ему столь прекрасной.

Рядом остановилась Силин.

– Доброе утро. Я иду ловить рыбу. Не хочешь присоединиться?

Роуан долго смотрел на девушку, впервые осознав, что она стоит между ним и Джурой.

– Да, – кивнул он наконец. – Я пойду.

Они направились через лес к ручью.

– Сегодня мы доберемся до Эскалона, – сообщила Силин.

Роуан не ответил. Что, если король Тал будет настаивать на его женитьбе на Силин? Что, если от этого зависит, станет ли он королем?

Все наказания, изобретенные для него Фейланом, вдруг восстали и стиснули горло.

– Можно поцеловать тебя? – резко спросил он.

Силин испуганно вздрогнула и покраснела.

– То есть я думал, если нам все равно предстоит пожениться…

Он осекся, потому что Силин положила руку на его затылок и прижалась губами к губам. Поцелуй показался приятным, но Роуан не потерял головы и не был готов ради него подписать договор с самим дьяволом.

Он осторожно отстранился и улыбнулся ей. Теперь все встало на свои места. Именно Джуру предназначил ему Господь.

Они в дружелюбном молчании добрели до ручья. Роуан, занятый мыслями о Джуре, не замечал, как счастлива Силин. Она считала, что поцеловала будущего мужа, и была вполне довольна будущим браком.

Еще пять часов они ехали на северо-запад, пока не достигли Эскалона. Дорог практически не было, и Роуан поклялся прежде всего заняться именно дорогами. Ланконийцы проклинали четырнадцать телег с багажом, которые везли с собой Роуан и Лора. Они захватили мебель и все необходимое для ведения хозяйства. Кроме городских стен, ириалы не признавали других удобств и, путешествуя, брали с собой только то, что могло уместиться в седельных сумках. Роуан подозревал, что в поездках они крали еду у крестьян.

Эскалон раскинулся на берегах реки Сайар, изгиб которой представлял естественную защиту с двух сторон, а крутые склоны гор – с третьей. Двенадцатифутовая стена окружала город площадью в две квадратные мили. Внутри высилась еще одна стена, огородившая холм, на котором возвышался каменный замок, должно быть, принадлежащий Талу.

– Мы почти дома, – облегченно вздохнула Лора.

Филипп сидел в седле перед матерью. Маленькое личико побледнело и осунулось после многонедельного путешествия.

– Горячая еда, горячая ванна, мягкая постель и умный собеседник… после всех этих болванов, – мечтательно продолжала она. – Как по-твоему, придворные музыканты знают английские песни? Какие танцы здесь танцуют?

Роуан не знал ответа, поскольку Фейлан не считал нужным обсуждать ланконийские развлечения. Кроме того, отныне из всех удовольствий он признавал только прекрасную, восхитительную Джуру, самую совершенную из женщин, самую… Он мечтал о ней всю дорогу до города.

Их процессия почти не привлекла внимания. Город оказался грязным, забитым людьми и животными. Шум стоял невыносимый: стук железных молотков в кузницах, вопли разносчиков, уличные ссоры… Вонь была такая, что Лора поднесла к носу ароматический шарик.

– Где женщины? – прокричала она Ксанте, перекрывая гомон.

– Их нет в городе. Город для мужчин.

– А женщин вы где-то запираете? – бросила она. – Не выпускаете их на воздух и солнце?

Дейр обернулся к ней и удивленно поднял брови.

– Мы роем ямы на склонах гор и держим их там, – с серьезным лицом пояснил Ксанте. – Раз в неделю бросаем им волка. Если им удается убить его, значит, есть чем утолить голод. Если же нет – волку позволено задрать любую из тех, кто на него нападает.

Лора ответила яростным взглядом, не зная, можно ли ему верить.

В северо-восточном углу города, в наиболее защищенном месте, поднималась каменная твердыня замка Тала. Замком, впрочем, его было трудно назвать. Сооружение было более низким, более длинным и совершенно неприступным. Камни были так же темны, как сами ланконийцы.

Перед крепостью возвышалась еще одна каменная стена, толщиной в восемь футов и высотой – в двадцать. В стене виднелись ржавые железные двойные ворота, увитые лозами. Слева были врезаны еще одни ворота, достаточно широкие, чтобы пропускать по одному всаднику.

Ксанте выкрикнул приказ, и ланконийское войско вытянулось в длинную линию, готовясь двинуться к узким воротам.

– Подождите! – окликнул Роуан. – Нам придется воспользоваться двойными воротами, чтобы прошли телеги.

Ксанте развернул коня и оказался лицом к лицу с Роуаном. Судя по всему, его терпение лопнуло. Он выглядел человеком, которого вынудили заботиться об избалованном, глупом, капризном ребенке.

– Телеги не пройдут. Их нужно разгрузить, а ту мебель, которая не пройдет сквозь ворота, придется разобрать.

Роуан скрипнул зубами. Он тоже был на грани взрыва. Неужели эти люди нисколько не уважают человека, которому предстоит стать их королем?

– Прикажи своим людям открыть двойные ворота.

– Они не открываются, – пренебрежительно бросил Ксанте. – Их не открывали сто лет.

– Значит, давно пора это изменить! – прогремел Роуан, возмущенный наглостью этого человека. Обернувшись, он увидел четверых мужчин, несущих длинное бревно в мастерскую плотника. – Монтгомери!

– Здесь, сэр! – счастливо ответил оруженосец, обожавший делать ланконийцам назло.

– Бери это бревно и открывай ворота.

Трое рыцарей мгновенно очутились на земле. Им не терпелось насолить ланконийцам, поэтому они схватили за шиворот шестерых самых крепких на вид работников и велели действовать бревном как тараном.

Роуан неподвижно сидел в седле и наблюдал, как люди снова и снова атакуют старые ржавые ворота. Но они не поддавались. Он не смел взглянуть в лица ухмылявшихся ланконийцев.

– Ворота заделаны наглухо и не откроются, – снисходительно пояснил наконец Ксанте.

Роуан давно уже понял, что с воротами связано некое суеверие, но решил, что умрет, прежде чем спросит, в чем дело. Кроме того, необходимость перевесила любое примитивное суеверие этих надменных людей.

– Я открою ворота, – повторил он, спешившись и по-прежнему не глядя на ланконийцев. С ним были его боевой конь и кони рыцарей, огромные, тяжелые животные, способные тянуть непосильный груз. И поскольку с тараном ничего не вышло, он решил обвязать цепями ворота и с помощью коней вырвать их из стены.

Вокруг уже собралась огромная толпа. Всем хотелось посмотреть, как английский принц строит из себя дурака. На стены высыпали стражники, искренне развлекавшиеся происходящим. Так вот он какой, ничтожный отпрыск Тала, вообразивший, будто сможет открыть ворота Святой Елены.

– Ксанте! – завопил кто-то. – Это и есть наш новый король?

Гомерический хохот заглушил ответ Ксанте и громом отдался в ушах Роуана, пока тот шел к воротам. Лора была права. Ему следовало бы в первый же день вызвать пару ланконийцев на поединок, чтобы показать, кто здесь главный.

Он оглядел ворота, на вид очень древние, покрытые ржавчиной и увитые колючими лозами. Он оторвал одну, не обращая внимания на то, что шипы впились в ладонь до крови, и как следует рассмотрел старый замок, откованный из железа и призванный служить веками. Насколько он мог судить, таран ничуть не повредил замок.

– Этот светловолосый англичанин воображает, будто сможет открыть замок? – издевательски спросил один.

– Разве никто не говорил ему, что на такое способен только ланкониец? – отозвался другой.

Снова последовал презрительный смех.

– Я ланкониец, – прошептал Роуан, не сводя глаз с ворот. – Я ланкониец больше, чем они подозревают. Боже, помоги мне. Молю, помоги мне!

Он уперся окровавленными ладонями в ржавую поверхность и подался вперед, чтобы получше рассмотреть толстый слиток железа, удерживавший створки вместе. И вдруг ощутил, что ворота дрогнули.

– Открывайтесь, – прошептал он. – Открывайтесь для вашего ланконийского короля.

Сверху посыпалась ржавчина, припудрив его лицо и волосы.

– Да! – воскликнул он, закрыв глаза и направив всю энергию в ладони. – Я ваш король и приказываю вам открыться.

– Смотрите! – завопил кто-то, стоявший за спиной Роуана. – Ворота движутся!

Толпа и стража на стенах смолкли, когда древние петли громко скрипнули и ворота затряслись, как живое существо.

Наступила полнейшая тишина. Даже кони не ржали. И тут старый железный замок упал к ногам Роуана. Он толкнул левую половину ворот, и петли снова заскрипели. Роуан повернулся к своим людям.

– Пусть телеги въедут во двор, – велел он, неожиданно ощутив свинцовую усталость.

Но никто не шевельнулся. Англичане уставились на ланконийцев, а собравшиеся ланконийцы, несколько сотен человек, воины, крестьяне и стражники, зачарованно пялились на Роуана.

– Что теперь не так? – рявкнул Роуан. – Я открыл ворота, что вам еще надо?

Ему никто не ответил.

– Да что это с ними? – прошептал Монтгомери.

Ксанте, словно очнувшись от обморока, очень медленно сполз с седла. Его поведение, на фоне абсолютной неподвижности остальных, казалось исполненным особого значения и огромной важности. Роуан не сводил с него глаз, гадая, каким еще способом выкажет ему этот человек свое презрение.

Но к его полнейшему потрясению, Ксанте встал перед ним, упал на колени, склонил голову и воскликнул:

– Да здравствует принц Роуан!

Роуан глянул поверх его головы на Лору, все еще сидевшую в седле. Лора казалась столь же озадаченной, как и сам Роуан.

– Да здравствует принц Роуан! – завопил еще кто-то. Его поддержали товарищи, и вскоре все окружающее пространство звенело криками.

Вперед вышел Уотлин, один из рыцарей Роуана, весьма здравомыслящий человек.

– Ну что, позволим телегам въехать в ворота, прежде чем эти идиоты решат, что вы не божество, а демон?

Роуан рассмеялся, но прежде чем успел ответить, Ксанте вскочил и гневно уставился на Уотлина.

– Он наш принц. Наш ланконийский принц. Мы сами проведем его телеги! – отрезал он и, отвернувшись, принялся раздавать приказы стражникам и крестьянам.

Роуан пожал плечами, вскочил в седло и улыбнулся Лоре:

– Похоже, я верно поступил, открыв старые ржавые ворота. Ну что, сестра, мы вступаем в свое королевство?

– Принцесса Лора, если не возражаешь! – хихикнула та.

За воротами их встретили мужчины и женщины из отрядов гвардии, стоявшие с низко склоненными головами. Роуан рассматривал женщин, безуспешно надеясь увидеть Джуру.

Перед старой каменной крепостью Роуан спешился и снял с седла Лору.

– Пора нам встретиться с отцом, – заметил он, и Лора кивнула.

Глава 4

Джура в одиночестве стояла на огромном ристалище. На каждом конце виднелись мишени для копий и стрел. Участки, лишенные травы, предназначались для борьбы, имелись также скаковая дорожка длиной в фут и препятствия для бегунов. Другие женщины поспешили в город, когда прибежавший скороход объявил, что новый принц приближается к стенам.

– Принц, ха! – пробормотала Джура, нахмурившись, и с силой ударила копьем в мишень. Этот англичанин желает занять законное место ее брата на троне! Единственное утешение – знать, что вся Ланкония согласна с ней. На этот раз все племена объединились в убеждении, что англичанин – такой же король Ланконии, как Эдуард Английский.

Услышав шум за спиной, она развернулась и нацелилась копьем в горло подошедшего человека. Им оказался Дейр.

– Слишком поздно! – улыбнулся он. – Я мог бы пустить в тебя стрелу еще с того края ристалища. Нехорошо стоять тут в одиночестве и без охраны.

– Дейр, о Дейр! – воскликнула она, бросившись ему на шею. – Я ужасно, ужасно, ужасно тосковала по тебе!

Ей хотелось коснуться его, прижать к себе, целовать… и избавиться от воспоминаний о человеке, встреченном у реки. Прошлой ночью она проснулась, мокрая от пота и с мыслями о незнакомце, которого она ни разу не видела раньше. Наверняка какой-то крестьянин, мускулистый дровосек, возвращающийся домой.

– Поцелуй меня, – взмолилась она.

Дейр поцеловал ее, но она не испытала ничего подобного вчерашнему: ни жгучего желания, ни всепоглощающего сладострастия. Тогда она приоткрыла губы, и ее язык скользнул в его рот.

Дейр, хмурясь, отстранился. Он был красивым, темноглазым мужчиной с высокими скулами, но куда ему до незнакомца из леса!

Джура мгновенно выругала себя за неподобающие мысли.

– Что случилось? – хрипло спросил Дейр.

Джура опустила руки и отвернулась, чтобы скрыть румянец стыда. Страшно представить, что будет, если он вдруг поймет, о чем она думает!

– Я соскучилась по тебе, вот и все. Неужели женщина не может радостно встретить своего нареченного?

Дейр так долго не отвечал, что она обернулась. Они росли вместе. Дейр был из племени вателлов, и в очередной стычке между племенами отец Дейра убил отца Джуры. Тал собственноручно расправился с отцом Дейра, и двенадцатилетний мальчик набросился на короля с камнем и сломанным копьем. Тал перекинул мальчика через седло и увез с собой в Эскалон. Поскольку две недели назад умерла мать Джуры, Тал взял к себе девочку, а его сын Джералт лично наблюдал за образованием и тренировкой детей. Пятилетняя Джура, растерянная и одинокая, потрясенная потерей обоих родителей за столь короткое время, цеплялась за высокого молчаливого подростка. Они росли как брат с сестрой, и Джура, проведя столько времени рядом с Дейром, всегда могла сказать, о чем он думает.

– Он приехал? – спросила Джура, желая, чтобы он прекратил смотреть на нее как на шестилетнюю девчонку, стащившую у него сушеные фрукты и солгавшую, когда Дейр спросил, не знает ли она, кто их украл.

– Приехал, – мягко ответил Дейр, все еще наблюдая за ней.

– И люди смеялись над ним? Дали понять английскому узурпатору, что он тут не нужен? Или…

– Он открыл ворота Святой Елены.

– И сколько лошадей ему для этого потребовалось? – фыркнула Джура. – Талу не понравится, что его трусливый сын…

– Он просто надавил на них ладонями.

Джура воззрилась на Дейра.

– Он хотел открыть ворота, чтобы провести тяжело груженные повозки, поэтому приказал своим людям воспользоваться тараном. Но ничего не вышло. Поэтому принц Роуан прижал ладони к створкам и попросил Бога помочь ему. Ворота распахнулись.

Джура продолжала молча смотреть на Дейра. Легенда гласила, что когда появится истинный король Ланконии, ворота откроются для него.

– Но целых сто лет никто не пробовал открыть эти ворота. Они, должно быть, проржавели насквозь, – возразила она, опомнившись. – Таран наверняка их расшатал, а когда англичанин толкнул створки, они открылись. И все, конечно, поняли это.

– Ксанте опустился на колени перед принцем.

– Ксанте? – ахнула Джура. – Ксанте? Тот, кто смеялся при одном упоминании об англичанине? Тот самый Ксанте, который слал гонцов, уверявших Тала и всех окружающих, что этот человек – просто глупец?

– Он склонил голову и назвал англичанина принцем. Вся гвардия, стражники и остальные люди склонились перед ним.

Джура отвела глаза.

– Тогда дело плохо. Эти крестьяне очень суеверны, хотя о гвардии я думала лучше. Нужно каким-то образом заставить их понять, что это всего лишь старые ржавые ворота. Талу уже сказали?

– Да. Они сейчас у него.

– Они?

– Принц Роуан, его сестра и племянник.

Все еще ошеломленная Джура рассеянно играла копьем. Похоже, она единственная сохранила рассудок. Неужели вся Ланкония готова отказаться от истины только потому, что какие-то проржавевшие ворота открылись после ударов тараном? Но Дейр, конечно, не верит этому узурпатору!

– Мы обязаны убедить Тала, что королем должен стать Джералт. Скажи, они очень похожи на англичан? И ведут себя как иностранцы?

Вместо ответа Дейр вдруг молниеносно выкинул руку вперед, схватил толстую косу Джуры, обернул вокруг запястья и притянул ее лицо к своему.

– Дейр! – ахнула она, растерявшись от неожиданности. С ним она ничего не опасалась. Ему она доверяла целиком.

– Ты моя! – гортанно воскликнул он. – И была моей с тех пор, как тебе исполнилось пять лет. Я никому тебя не отдам!

Странный свет в его глазах испугал девушку.

– Что случилось? – прошептала она. – Что наделал этот Роуан?

– Возможно, ты сумеешь ответить на это лучше, чем я.

Джура отогнала непрошеный страх и прижала острие копья к его ребрам.

– Отпусти меня, иначе я проделаю в тебе дыру.

Дейр отпустил ее так же резко, как схватил, и неожиданно улыбнулся. Но Джура не ответила на улыбку.

– Объясни, в чем дело?

Дейр пожал плечами:

– Неужели возлюбленный не имеет права ревновать?

– Ревновать? К кому? – рассердилась Джура.

Дейр не ответил. Джуре не нравилось, что, хотя его губы растянуты в улыбке, в глазах стынет холод. Они провели вместе слишком много лет, так что и он мог читать ее мысли. Каким-то образом он понял причину, по которой она его поцеловала, и даже разговоры об англичанине не смогли сбить его со следа. Она предала его своим вчерашним свиданием с незнакомцем и дала понять, что между ними что-то неладно.

– У тебя нет причин ревновать, – улыбнулась она. – Возможно, именно гнев заставляет меня…

Джура поколебалась.

– …добиваться тебя, – докончила она, взглядом умоляя его ни о чем больше не спрашивать.

Он наконец тоже улыбнулся:

– Пойдем. Разве ты не хочешь увидеть нового принца?

Девушка облегченно вздохнула, поняв, что неприятный момент миновал, и снова подняла копье.

– Да я лучше в одиночку войду в лагерь алтенов.

Лицо Дейра вновь приняло странное выражение, но на этот раз она не собиралась допытываться о причинах.

– А ты иди к нему, – бросила она. – Тал захочет видеть тебя. Ему наверняка потребуется, чтобы все, кто может, прислуживали этому англичанину.

– Думаю, Тал устроит настоящий пир, – заметил Дейр, не трогаясь с места.

Джура метнула копье и попала в центр мишени.

– Похоже, у меня пропал аппетит. Иди же! Проваливай! Мне нужно тренироваться.

Дейр озадаченно нахмурился, но, не задавая вопросов, повернулся и направился к городу.

Джура со злостью выдернула копье из набитой сеном мишени. Вот тебе и возвращение возлюбленного! Она обняла его, а он оттолкнул ее, хотя уже через минуту дернул за волосы и признался, что ревнует. Почему бы не выказать ревность поцелуями? Почему он никак не попытался стереть воспоминания о мужчине на берегу реки?

Она снова и снова метала копье. Нужно довести себя до изнеможения, чтобы не вспоминать ласки незнакомца, прикосновения его губ…

Она пробормотала проклятие, снова метнула копье и промахнулась.

– Ох уж эти мужчины!

Дейр смотрел на нее, дергал за волосы, а тот мужчина ласкал ее бедра, и это в то время, когда англичанин угрожал всей Ланконии!

Она снова метнула копье и на этот раз попала точно в центр.

Роуан стоял за дверью отцовских покоев и пытался стряхнуть с одежды дорожную пыль. Ему не дали времени переодеться и привести себя в порядок. Сказали, что Тал настаивает на немедленной встрече с сыном и не собирается ждать.

Поразмыслив, Роуан решил, что пыльная одежда вряд ли так уж важна для Тала, особенно после того, как он видел убожество, скудость и мерзость запустения, царившие в доме так называемого короля.

Роуан пнул попавшую под ноги обглоданную кость, распрямил плечи и распахнул тяжелую дубовую дверь. В комнате царил полумрак, и он не сразу разглядел окружающую обстановку. Отец пока что молчал, изучая новоявленного сына, и тем самым позволил Роуану его разглядывать.

Тал лежал на груде мехов, вернее, грубо выделанных медвежьих шкур, что очень ему шло, поскольку вид у него тоже был грубый и неотесанный. Он оказался чрезвычайно высок, дюйма на четыре выше Роуана, но при этом ужасно худ. Может, когда-то он и считался красивым, но сейчас лицо было покрыто шрамами, полученными в бесчисленных битвах. Его легко можно было представить в седле разъяренного жеребца, с занесенным мечом и ведущего в победоносную битву тысячное войско.

– Подойди ко мне, сын, – прошептал наконец Тал хриплым голосом, в котором звучала неизбывная боль. – Сядь рядом со мной.

Роуан присел на край кровати, стараясь скрыть растущую тревогу. Он много лет делал все, чтобы наставник похвалил его в очередном отчете Талу. Молодому человеку всегда хотелось порадовать человека, которого он никогда не видел, и оправдать его ожидания. Но сейчас, разглядывая смуглое лицо с резкими чертами, он чувствовал, что отец будет разочарован своим светловолосым, бледнокожим сыном. И снова Роуан не выказал своих чувств.

Тал поднял испещренную шрамами, но все еще сильную руку и коснулся щеки сына. Темные глаза заблестели непролитыми слезами.

– Ты похож на нее. Похож на мою красавицу Энн.

Он провел ладонью по руке Роуана.

– И сложен ты так, как все мужчины в ее семье. Зато ростом удался в настоящего ланконийца. Хоть это ты унаследовал от меня, но больше я не вижу никакого сходства. А волосы! Это волосы Энн!

Тал попытался было рассмеяться, но тут же раскашлялся. Роуан каким-то шестым чувством понял, что отец не хочет утешений и его жалости, и поэтому сидел молча, пока не прошел приступ.

– Что-то словно пожирает меня изнутри. Я давно знал, что не жилец на свете, но отгонял смерть, пока не увижу тебя. Уильям хорошо обращался с тобой?

– Очень, – тихо ответил Роуан. – Я не мог бы пожелать лучшего.

Тал улыбнулся и на секунду прикрыл глаза.

– Я так и знал. Он всегда любил тебя. С того дня как ты родился. После смерти Энн…

Он помолчал и с трудом сглотнул.

– Смерть приносит с собой воспоминания. Я прошу Бога, чтобы дал мне поскорее встретиться с твоей матерью. После смерти моей дорогой Энн я отдал бы тебя Уильяму на воспитание, стоило ему попросить, но он напал на моих людей и на меня, заранее решив тебя отобрать.

Он снова закашлялся, но сумел подавить очередной спазм.

– Ты мог бы послать за мной, – мягко заметил Роуан. – Я приехал бы.

Тал улыбнулся, похоже, обрадованный его заверением.

– Да, но я хотел, чтобы ты вырос среди англичан. Энн сумела заставить меня понять, что такое мир и покой.

Он чуть крепче сжал пальцы Роуана.

– Никто не смог покорить Ланконию. Мы пережили нашествия гуннов, славян, аваров[1], римлян и Карла Великого. Только вот перед священниками не устояли. Они сделали из нас христиан. Но мы сумели отогнать всех врагов. Мы, ланконийцы, можем победить всех, кроме самих себя.

Тал грустно вздохнул.

– Племена дерутся друг с другом, – кивнул Роуан. – Я сам это видел.

– Я слышал, ты в одиночку вышел на зернас и не побоялся самого Брокаина.

– Зернас тоже ланконийцы.

– Да! – вырвалось у Тала, и Роуан дождался, пока тот откашляется. – Приехав в Англию и встретив Энн, я увидел, что в стране может быть один король. Я зовусь королем Ланконии, хотя на самом деле правлю только ириалами. Ни зернас, ни вателлы не признают меня королем. Мы всегда будем нацией, разделенной на мелкие племена. Но если не объединимся, Ланкония погибнет.

Только сейчас Роуан осознал, что просит от него отец.

– Ты хочешь, чтобы я объединил ланконийцев? – с ужасом уточнил он. До приезда в Ланконию он понятия не имел об истинной степени раздоров между племенами. И если сумел выстоять против трех мальчишек и одного старика, это еще не значит, что он сможет покорить всю страну.

– Поэтому я оставил тебя расти в Англии, – продолжал Тал. – Ты наполовину англичанин, и, может, поэтому остальные племена примут тебя.

– Ясно, – обронил Роуан, на секунду зажмурившись.

Он много лет считал, что в Ланконии должен воцариться мир и что только король способен предотвратить войны между племенами. Но объединить их? От него требовали, чтобы старый Брокаин и надменный Ксанте подружились?! Да может ли простой смертный добиться такого? Теперь они поверили, что ему суждено стать королем. И только потому, что Роуан сумел открыть какие-то древние ворота? Впрочем, их вера в него долго не продержится. Стоит ему в очередной раз показать себя чужаком, англичанином, а не истинным ланконийцем, и снова его будут встречать презрительные улыбки и насмешливые взгляды.

– Меня предпочли Джералту, потому что я наполовину англичанин? Но ланконийцы считают, что королем должен стать мой единокровный брат, – мягко заметил он.

Тал гневно нахмурился:

– Джералт – истинный ириал. И ненавидит всех остальных, потому что они не ириалы. Я слышал, что ты привез с собой сына Брокаина. Постарайся защитить его. Джералт убьет мальчишку при малейшей возможности. Он мечтает о Ланконии, населенной одними ириалами.

– И другие племена тоже мечтают завладеть Ланконией, – устало бросил Роуан.

– Верно, – согласился Тал. – Во времена моего деда мы сражались с чужаками и были счастливы. Война у нас в крови, но теперь на нас давно не нападали, поэтому мы деремся друг с другом. – Он поднял покрытые шрамами руки. – Этими руками я убил столько своих соотечественников! И не мог остановиться, поскольку я ириал.

Он снова вцепился в руку Роуана и умоляюще прошептал:

– Я оставляю Ланконию тебе, и ты должен ее спасти. Ты можешь. Ты открыл ворота Святой Елены.

Роуан улыбнулся умирающему, но неожиданно вспомнил богатую невесту, которую предложили ему и от которой он отказался. Согласись он на этот брак, сейчас сидел бы у огня, с гончей у ног и парочкой ребятишек на коленях.

– Чудо, что ветер не свалил эти ворота двадцать лет назад, – усмехнулся он.

Теперь из-за мальчишки, старика и ржавых ворот ланконийцы верят, что он способен на все. Какой-то частью своего сознания он жаждал вскочить на коня и как можно скорее умчаться из Ланконии.

Но шрам на бедре дернулся и запульсировал.

Тал улыбнулся и снова лег на подушки.

– Ты обладаешь скромностью Энн и, я слышал, ее миролюбивым характером. Тяжело тебе пришлось от ланконийцев по пути сюда?

– Они пытались меня запугать, – искренне признался Роуан. – Бедняги не слишком высокого мнения об англичанах.

– Ланконийцы верят только ланконийцам. – Он вгляделся в сына, словно пытаясь запомнить светлые волосы и синие глаза Роуана. – Но ты это изменишь. Сделаешь то, чего не смог сделать я. Возможно, будь Энн жива, я и попытался бы принести мир в Ланконию, но после ее смерти лишился силы духа. Ланконийцы истребят друг друга, если племена не объединятся. Мы так увлечемся, убивая своих собратьев, что не заметим, как через горы перевалит войско следующего завоевателя. Я верю в тебя, мальчик.

Высказавшись, Тал устало закрыл глаза, словно собираясь с силами. Роуан тем временем пытался осознать ту огромную ответственность, которую возлагал на него отец. Когда-то влюбленный в прекрасную женщину, Тал теперь был уверен, что сын от этого союза способен на великие дела. Жаль только, что Роуан не разделял его веры. Мысль о том, что ждало впереди – попытки договориться с упрямыми ланконийцами, изменить их образ мысли, который они лелеяли веками, казалась невыносимой. И ему снова захотелось сбежать домой, в Англию, к безопасному, спокойному существованию. Но тут он вспомнил Джуру, единственную ланконийку, которую понимал. Может, если рядом будет Джура, он сумеет покорить эту страну.

– Отец, – тихо спросил он, – правда ли, что ты предназначил мне в жены Силин?

Тал открыл измученные глаза.

– Я выбрал ее, когда она была ребенком. Она напоминает мне Энн, такая же спокойная и добрая, но с сильным характером. Она – капитан женской стражи. Силин мудра и красива. Она станет тебе прекрасной женой.

– Да, я в этом уверен. Но…

Роуан осекся под яростным взглядом Тала. Пусть его тело умирает, но ясности ума он не потерял.

– Надеюсь, ты не женился на англичанке? В этом случае твои дети будут скорее англичанами, чем ланконийцами.

– Нет, еще одной англичанки здесь не будет, – многозначительно подчеркнул Роуан. Отец молча ждал, впиваясь глазами в Роуана, отчего тот неловко заерзал. Оказалось, что Брокаина он боялся меньше, чем этого умирающего человека, под взглядом которого был готов провалиться сквозь землю. – Но я хочу в жены другую женщину. По-моему, она тоже служит в гвардии. Ее зовут Джура.

Тал откинул голову, словно охваченный невыносимой мукой.

– Насколько сильны твои чувства к ней?

Роуан смутился, пытаясь скрыть краску, прилившую к щекам. Он хотел Джуру настолько, чтобы рискнуть недовольством отца, ради одобрения которого жил все эти годы.

– Сильны, – выдавил он и в этом единственном слове излил сладострастие, желание и потребность в этой женщине. Оставалось надеяться, что отец поймет его готовность бороться за Джуру.

Тал снова поднял голову и пристально уставился в глаза сына. И увидел в них силу, силу поколений ланконийских королей.

– Когда я хотел Энн, я сделал все, чтобы она стала моей. Я похитил бы ее в ту же ночь, если бы английский король отказал мне в ее руке. А Джура испытывает то же, что и ты?

Роуан вспомнил, как страстно отвечала она на его поцелуи.

– Да, – кивнул он, – то же, что и я.

– Не желаю слышать подробности о том, как вы встретились. Она, вне всякого сомнения, была там, где ей быть не полагалось. Как это похоже на Джуру! О, сын мой, почему ты не смог полюбить Силин?! Джура – это сплошные неприятности. Она такая же горячая голова, как ее братец, и так же озлоблена, как ее мать. Последняя угрозами пыталась заставить меня жениться на ней, после того как родила Джералта. И чтобы наказать меня, вышла за Джоста, самого преданного мне воина, чью жизнь превратила в ад.

Тал немного помолчал.

– Пойми, если я отдам тебе Джуру, не миновать беды. Силин станет твоим врагом, а ириалы любят Силин и возненавидят тебя за то, что обесчестил эту чудесную женщину. А Джура обещана в жены…

– Обещана? – ахнул Роуан.

– Именно. Она будет женой сына Бриты, предводительницы вателлов. Я не хотел бы прогневать Бриту.

Роуан от удивления приоткрыл рот.

– Женщина – вождь племени?

Ему придется покорить женщину? Неужели эти ланконийцы ожидают, что он встретится с ней в рукопашной?

– Видишь ли, – улыбнулся Тал, – она необыкновенно умна и стала вождем после гибели своего мужа в бою. Брита и без того ненавидит ириалов, меня, и особенно моих детей, и злить ее еще больше – просто опасно. У тебя и так начнутся ссоры со сторонниками Джералта. Не мог бы ты передумать и жениться на Силин? Или на ком-то еще? Джура…

– Это та женщина, которую я хочу, – процедил Роуан.

Тал глубоко вздохнул:

– Есть один способ.

– Я воспользуюсь им.

– Она может проиграть. И тогда ты потеряешь и Силин, и Джуру.

– Если нужно драться, я приму вызов.

– Драться придется не тебе, а Джуре, – пояснил Тал. – Видишь ли, ланконийки всегда были женщинами сильными. И в бою оберегают спины мужчин. Они способны сами защитить себя, когда мужчин нет рядом. Поэтому считается достойным иметь сильную, ловкую жену, и по закону мужчина может выбрать себе супругу, объявив Онориум.

– А что это? – удивился Роуан.

– Это нечто вроде вашего английского турнира, только участвуют в нем женщины.

– Женщины выбивают друг друга из седла? – растерянно ахнул Роуан.

– Нет. Они соревнуются в воинском искусстве: стрельбе из лука, метании копья, беге, прыжках через бревно, борьбе… словом, состязаний очень много. Победительница получает мужчину, созвавшего Онориум.

Прежде чем Роуан собрался с мыслями для ответа, Тал взял сына за руку.

– Нужно разослать приглашения всем племенам, если сам король созывает Онориум. Джура молода и никогда не бывала в бою. Ты не знаешь, как она поведет себя в состязаниях. Вполне возможно, что она проиграет. Да и Силин тоже.

– Но это шанс, которым я готов воспользоваться.

– Ты не понимаешь. Большинство женщин нашей гвардии – красавицы, но другие племена, желая выказать презрение к королю ириалов, пришлют настоящих уродин.

Тал скривил губы.

– Ты никогда не видел женщин племени алтенов. Грязные, коварные и бесчестные создания. Они украдут твои волосы, пока ты спишь, если посчитают, что нашли выгодного покупателя. Да и Брокаин пришлет какое-нибудь чудовище. У меня есть быки, изящнее и красивее, чем женщины зернас. Подумай, что делаешь, мальчик, и возьми Силин. Она красива…

– Решился бы ты созвать Онориум, чтобы получить мою мать?

– Да, – вздохнул Тал. – Я отважился бы на все, когда был молод и кровь моя кипела при одном взгляде на нее.

– Вот и моя кровь кипит, – твердо ответил Роуан. – Созывай Онориум.

– Хорошо. Но держись подальше от Джуры. Никто не должен знать твоих истинных намерений. Ты не представляешь, что начнется, если ты оскорбишь сына Бриты. Я объявлю, что созываю Онориум, дабы показать свое намерение быть справедливым ко всем племенам. Пусть каждое получит равный шанс возвести на трон королеву. А теперь иди. Пошли ко мне Сиомуна, чтобы я смог объявить этот Онориум.

– Я думал, что ты сначала захочешь увидеть дочь и внука.

Тал недоверчиво уставился на сына:

– Лора? То дитя, которое я оставил в Англии? Она приехала с тобой?

– Да, и привезла сына Филиппа. Хороший, умный мальчишка.

– Бьюсь об заклад, не такой умный, как ты в детстве, – улыбнулся Тал. – Да, пришли их тоже. Я молю Бога только о том, чтобы Лора не захотела в мужья неподходящего мужчину.

– Не думаю, хотя, похоже, она увлеклась Ксанте.

Тал рассмеялся, но тут же закашлялся.

– Этим старым боевым конем? Хороший будет союз. Он никогда не был женат, и потребуется немало огня, чтобы растопить его старое сердце.

– Лора сумеет это сделать, – заверил Роуан, поднимаясь, и словно под действием внезапного порыва, взял руку отца и поцеловал. – Мне жаль… мне жаль, что…

– Нет! – резко оборвал Тал. – Никаких сожалений. Ты тот, о ком я молился каждую ночь. Ты не принадлежишь ни к одному племени. Ты – ланконийский король, который никому не отдаст предпочтения. Только ты способен объединить страну. Я лишь надеюсь, что твоя жена… нет, никаких сожалений. Пришли ко мне мою дочь и мальчика.

– Хорошо, отец мой, – сказал Роуан и шагнул к двери.

– Сын мой, – окликнул Тал, – прикажи Сиомуну дать тебе одежды, приличествующие ланконийцу, чтобы не походить на англичанина.

Роуан кивнул и покинул комнату.

Выйдя за порог, он прислонился к темной каменной стене и закрыл глаза, едва не сгибаясь под тяжестью бремени, возложенного на него отцом. Он всегда считал, что будет королем одной страны, а теперь обнаружил, что придется объединить шесть племен, живущих в постоянной вражде, шесть племен, которые при малейшем удобном случае воровали, грабили, а то и убивали друг друга без малейших угрызений совести.

Роуан воспользовался моментом уединения, чтобы воззвать к Богу. Он попросит Господа о помощи и сделает все, от него зависящее. А Джура… Джура будет рядом, чтобы тоже помочь ему.

Он прошел по темному коридору и остановился, услышав гневный голос Лоры, сопровождаемый громким смешком Ксанте.

– Простите, что вмешиваюсь, – объявил Роуан, – но наш отец хочет видеть тебя и Филиппа. Ксанте, ты не мог бы найти человека по имени Сиомун?

– Да, господин, – почтительно пробормотал Ксанте и немедленно отошел.

– Сначала Сиомун, потом Джура, – прошептал Роуан и, насвистывая, последовал за Ксанте.

Джура с неохотой покинула ристалище, но молодой человек, который пришел за ней, сказал, что она срочно нужна. Девушке показалось странным, что ее просят прийти на конюшню, но последнее время все казалось странным. С тех пор как Тал послал за своим английским сыном, ее мир перевернулся. Она немедленно пойдет и узнает, кто посылал за ней, а потом найдет Джералта и постарается утешить.

На конюшне было темно и пусто. Ни единой души. Девушка с отвращением подумала о том, как легко зернас могут завоевать их теперь при таком беспорядке.

– Здесь есть кто? – окликнула она, но ответа не получила. Девушка выхватила кинжал и, охваченная дурными предчувствиями, стала красться вдоль стены, спиной к стойлам.

Но, несмотря на все предосторожности, неизвестный застал ее врасплох. Чья-то ладонь зажала ей рот. Кинжал выбили из руки, а Джуру затащили в темное стойло.

Она принялась сопротивляться, но мужчина легко, как куклу, повернул ее и сжал в объятиях. И хотя его лица она не видела, все же сердце подсказало, что это он.

Когда он завладел ее губами, она ответила со всей страстью, которую в этот момент ощущала. Со вчерашнего дня девушка твердила себе, что глупо думать о вчерашнем незнакомце и что больше она не совершит ошибки, отвечая с таким пылом на его ласки. Во всем виноваты время и место. Она истосковалась по Дейру, и, кроме того, при встрече и она, и незнакомец были полуобнажены. Неудивительно, что она потеряла голову. К тому же Джура намеренно преуменьшала страсть, которую испытала в те моменты. Поцелуи такого красавца никого не оставят равнодушной!

Но Джура переоценила свою стойкость. Не помнила, что испытала в объятиях этого человека. Как слабела и трепетала при одном его прикосновении.

Когда он поднял голову, она уже успела обхватить его шею и запутаться пальцами в волосах. И хотела большего.

– Джура, – прошептал он, и его голос проник в самую ее душу. – Теперь мы будем вместе.

Она приоткрыла губы, словно цветок, расцветающий для пчелы, чтобы отдать ей свой нектар. Быть вместе – означало любить друг друга, и она была готова к этому.

Джура не думала ни о последствиях, ни о том, где они находятся. Ей было все равно, даже если сейчас они окажутся в большом зале замка!

Она слегка раздвинула ноги, прижалась к его бедрам своими и прильнула к нему еще сильнее.

– Любовь моя, – прошептал он, жадно целуя ее шею, словно пытаясь вобрать в себя каждый дюйм кожи. – Мы будем вместе. Я все устроил.

– Да, – пробормотала она, закрыв глаза и откинув голову. – Вместе. Сейчас.

Он чуть отстранился, чтобы всмотреться в ее лицо.

– Ты безумно искушаешь меня, больше, чем я считал возможным. Джура, любимая, я не знал, что могу испытывать нечто подобное. Скажи, что любишь меня. Позволь мне услышать эти слова.

Она не думала о словах. Она только чувствовала. Ощущала близость его тела, прикосновение массивных бедер. Ей хотелось оказаться голой в его объятиях, сплестись с ним, потереться грудью о волосы на его груди. Провести по коже руками, кончиками пальцев, ногтями.

– Джура! – выдохнул он, впиваясь губами в ее губы так яростно, что она потеряла равновесие и упала на спину. Он не выпустил ее, продолжая целовать, придавливая к полу всем весом, пока Джура не задохнулась. Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, притянула еще ближе к себе.

Но тут он внезапно отпустил ее и отодвинулся в непроглядно темный угол стойла.

– Уходи, – выдавил он. – Уходи, иначе ты выйдешь отсюда уже не девственной. Покинь меня, Джура.

Она кое-как села, опираясь на перегородку. Острые камни больно впивались в ладони. Сердце тревожно колотилось, и по телу пробегали горячие волны.

– Беги отсюда, прежде чем кто-то тебя увидит, – предупредил он.

Джура постепенно пришла в себя. Ей удалось встать, и она даже сделала несколько шагов на подгибавшихся ногах, цепляясь за каменную стенку.

– Джура! – окликнул он.

Девушка не обернулась: она была слишком слаба, чтобы делать лишние движения.

– Помни, что ты моя, – окликнул он. – Не позволяй сыну Бриты коснуться тебя.

Она кивнула, слишком ошеломленная, чтобы понять смысл его слов, и кое-как выбралась из конюшни. Хорошо, что ноги сами несли ее к женским казармам, потому что она не могла думать ни о чем, кроме него. И все время растирала кончики пальцев, помнившие прикосновения к его коже.

– Джура! – окликнул кто-то, но она не ответила. – Джура! – резко повторила Силин. – Что это с тобой? Где твой кинжал? Почему у тебя волосы распущены? И что за синие метки на шее? На тебя напали?

– Со мной все хорошо, – криво улыбнулась Джура.

Силин, хмурясь, взяла ее за руку и повела в свою комнату, обставленную по-спартански: кровать, стол, стул, умывальник и большой сундук для одежды. По стенам было развешано оружие, а над кроватью виднелось вырезанное из дерева христианское распятие.

– Садись, – велела Силин, подталкивая подругу к кровати. Сама она смочила тряпку и прижала ко лбу Джуры. – А теперь объясни, что с тобой произошло?

Джура потихоньку приходила в себя.

– Я… все хорошо. Ничего не случилось.

Она сняла тряпку. Руки все еще тряслись, но здравый смысл уже возвращался к ней. Нужно держаться подальше от этого человека. Он – словно болезнь, которой может заразиться только она. Болезнь, которая ее убьет.

– Расскажи лучше о своих новостях, – попросила она. – Ты встретилась с этим английским претендентом?

Возможно, ее ненависть к англичанину поможет забыть о страсти.

– Он так глуп, как мы думали?

Но Силин все еще была озадачена видом подруги.

– Совсем не глуп. Мало того, необыкновенно храбр. Он в одиночку выехал против Брокаина.

– Это еще глупее, чем я думала, – фыркнула Джура. – В этот раз защитой ему послужило неведение, но такого больше не случится. Тебе следовало бы пойти к Талу, пока тот еще жив, и умолять освободить от замужества с этим отвратительным человеком.

Силин только улыбнулась:

– Он не отвратителен. Мы целовались, и мне было очень приятно.

Джура сурово глянула на подругу.

– Он слишком много себе позволяет. Неужели считает, что ланконийки так распущенны? Как он смеет целовать женщину-стражника, словно простую крестьянку?

Но, говоря это, Джура чувствовала, что краснеет. С ней мужчина осмелился на большее, чем просто поцелуи, и вместо того, чтобы думать о добродетели, она едва не соединилась с ним прямо на полу конюшни, в окружении соломы и конского навоза.

– Я сама разрешила ему целовать меня, – возразила Силин и, отвернувшись, добавила: – Но нашему браку не суждено свершиться. Тал созвал Онориум, и женщины будут бороться за нового короля.

– Онориум! – недоверчиво ахнула Джура, наконец обратив внимание на подругу. – Но на моей памяти ничего подобного не было. Да и на памяти Тала тоже!

Она порывисто вскочила и подошла к подруге.

– Как смеет этот выскочка творить подобные вещи? Тебе нанесено оскорбление! Все равно как во всеуслышание объявить, что выбранная отцом невеста недостаточно хороша для него! Ублюдок! Трусливый, жалкий…

– Джура! – воскликнула Силин, обернувшись. – Ты не права насчет него, и, кроме того, это Тал созвал Онориум. Он заявляет, что его сыну предстоит стать королем всей Ланконии, и поэтому каждое племя должно участвовать в выборе невесты. Роуан совершил благородный поступок, согласившись с отцом. Что, если победит женщина из племени зернас? Или алтенов? Какой ужас! Не многие проявят подобное великодушие, согласившись на этот турнир. Онориум не проводился с тех пор, как король Лоркан женился на королеве Метте. Я слышала, что она была настоящим чудовищем, с наполовину отрубленным в битве носом, и старше короля на десять лет. От этого брака не было детей. И все же принц Роуан согласился жениться на победительнице Онориума.

Джура отвернулась и вознесла молчаливую молитву Богу, прося о помощи. Почему все так восхваляют этого чужака?

– Он наверняка понятия не имеет о возможном исходе. Видел тебя и думает, что все ланконийские женщины-воины так же красивы. Или он настолько послушный пес, что, не задавая вопросов, делает, как ему велено?..

Смех Силин заставил Джуру обернуться.

– Принц Роуан вовсе не покорный пес! Ты должна увидеть его! На сегодня назначен пир. Приходи, я познакомлю вас. Сама увидишь, каков он!

И тут Джура дала волю гневу:

– Я не предам своего брата! Это Джералт должен стать королем, и все, что я до сих пор слышала об англичанине, еще больше уверило меня в этом. Иди на пир и садись рядом с англичанином. Меня там не будет! Кто-то должен остаться здесь, проследить за лагерем, и, кроме того, мне нужно наточить оружие.

– Например, кинжал? – многозначительно усмехнулась Силин, кивком показав на пустые ножны.

– Я… я упала в темноте, – нерешительно солгала Джура, покраснев при этом до ушей. – Сейчас вернусь и найду кинжал. А ты иди на пир. Увидимся утром.

С этими словами она поспешно покинула комнату Силин, прежде чем та начнет задавать новые вопросы о кинжале, метках на шее и распущенных волосах.

При мысли о незнакомце ее обдало жаром, и она втайне обрадовалась прохладному полумраку, скрывавшему ее красное лицо.

Кинжала на конюшне не оказалось. Наверняка незнакомец им завладел.

Она прислонилась к стене, закрыла глаза и выругала себя за то, что была такой дурой! Дважды она встречала этого неотесанного олуха и падала в его объятия, как уличная женщина, не зная ни его имени, ни положения. А если это один из рабов, трудившихся на полях? Правда, он чисто умыт и говорит на безупречном ириалском языке, не то что чужеземные рабы-пленники, коверкавшие слова!

Только сейчас она сообразила, что он может доставить ей немало неприятностей. Шантажировать найденным кинжалом! На рукояти ее знак: два льва, вставших на задние лапы. Люди сразу поймут, кому кинжал принадлежит!

– Дура! – выругалась она вслух. – Глупая, безвольная, распущенная дура, которой не место среди гвардейцев!

Она покинула конюшню, все еще проклиная себя.

Глава 5

В эту ночь Джура почти не спала, а на рассвете в дверь заколотил Джералт. Пришлось надеть штаны и тунику и отодвинуть засов. В комнату ворвался разозленный брат.

– Видела его? – завопил он. – Этот англичанин околдовал нашего отца! Из-за каких-то ржавых ворот отец считает, что он способен на все! Мне следовало много лет назад открыть чертовы ворота!

Джура, все еще не до конца проснувшись, недоуменно моргнула. Джералт был смуглее большинства соплеменников. Черные волосы разметались по плечам. Широкие черные брови почти сходились в прямую полосу, когда он хмурился. Синеватые губы гневно кривились. Он с силой ударил кулаком в ладонь.

– Этот Роуан уже толкует о дорогах, и… – Джералт осекся и глухо выдавил: – И о торговых ярмарках. Как, по его мнению, мы, ланконийцы, пережили нашествия тех, кто пытался нас поработить? Мы никого не пускали сюда: ни викингов, ни гуннов, а особенно хитрых, пронырливых торговцев? Кто знает, а вдруг в своих фургонах они везут целое войско? И все же этот… узурпатор хочет открыть им наши границы. Через десять лет нас сотрут с лица земли.

Джералт перевел дыхание, но не дал Джуре ответить.

– Он привез сына Брокаина и оберегает мальчишку как собственного отпрыска. Я предложил повесить щенка, а когда Брокаин нападет, убить и его. Зернас – наши враги. Мы должны защитить себя.

– Открыть наши границы? – пробормотала Джура. – Я такого не слышала. Мы перестанем существовать. Нас поглотят завоеватели.

– Еще одна причина, по которой англичанин не должен стать королем. Разум Тала так же болен, как его тело.

Она посмотрела на Джералта. Вот человек, который, по крайней мере, согласен с ней и не считает, что англичанин – двоюродный брат самого Господа.

– Да, но Тал этого не видит. Сегодня утром я пытался поговорить с ним, но он велел мне выйти из комнаты, – процедил Джералт. – Кстати, ты слышала об Онориуме? Понимаешь, что среди нас может появиться королева из чужого племени? Я слышал, что у Брокаина есть дочери. Что, если одна из них победит?

Джура в ужасе уставилась на брата. Об этом она не подумала!

Джералт уселся на постель рядом с сестрой и обнял ее за плечи.

– Победа в твоих руках!

– Моих? – удивилась она.

– Ты должна позаботиться, чтобы выиграла Силин. Участвуй в Онориуме и борись так, как никогда до этого не боролась. Ты должна победить всех участниц и остаться лицом к лицу с Силин.

– Верно, – кивнула Джура. – Силин будет драться за него. Он ей нравится.

Джералт брезгливо поморщился.

– Она смотрит на него влюбленными глазами. Ничего не видит, кроме него.

– Силин – женщина-воин. И должна понимать, что он глупец, – немедленно бросилась Джура на защиту подруги.

– Но Силин еще и просто женщина, которой пришла пора выйти замуж и родить детей. Кстати, ты сама его видела?

– Нет, но оттого, что увижу, вряд ли мое мнение о нем изменится.

– Он бледнокож и светловолос, и некоторые женщины без ума от него. Ими владеют их тела, а не разум, – объяснил Джералт, не сводя с нее глаз.

– И ты считаешь, что я стану одной из этих женщин? – пренебрежительно бросила она, не сводя с брата яростного взгляда. – Мне все равно, даже если он красив, как сам бог Наос! Я останусь тверда. Он не имеет права быть королем Ланконии.

– Верно! – воскликнул Джералт, хлопнув ее по спине, словно одного из своих гвардейцев, так что Джура едва не упала. – Мой отец просит тебя прийти в замок и представиться этому захватчику. Король расстроился, когда ты не посетила вчерашнее пиршество.

– Тал был на пиру? – удивилась она.

– Он не пожелал расстаться со своим английским сыном.

Джералт на секунду отвернулся, и Джура поняла, что брат старается скрыть досаду на Тала, не стеснявшегося любви к своему первенцу, с которым тот был разлучен много лет.

Джералт всегда боготворил отца, но Тал не настолько любил его, чтобы сделать королем.

– Мы должны защитить Ланконию, – уже спокойнее сказал он. – Как бы он ни старался нам помешать, мы должны уберечь страну от уничтожения. Защитить любым способом, в обход чужака. Прежде всего нужно посадить рядом с ним ириалскую королеву. Нельзя, чтобы королева из другого племени проникла в Эскалон. Она привезет своих слуг, они откроют ночью ворота и подкупят стражу. Нет, нужно остановить все это, пока не дошло до беды. Мы должны возвести на трон Силин. Ты уверена, что сможешь выиграть все состязания?

– Да, конечно, – кивнула она. В этот момент девушка ничуть не сомневалась, что все так и будет.

– Вот и хорошо, – сказал Джералт, вставая. – Пойдем со мной. Тебе предстоит встретиться с сыном моего отца.

– Сейчас? Перед завтраком? – поморщилась Джура.

– Сейчас. Так требует отец.

Чувствуя себя так, словно ее ведут на казнь, Джура поспешно закончила одеваться и последовала за Джералтом. Она не потрудилась надеть длинное платье и осталась в штанах и тунике, только накинула на одно плечо широкий голубой плащ. Поколебалась, глядя на ножны от кинжала, но решила прицепить их к поясу, только сдвинула назад и прикрыла плащом.

Джералт жаловался, что она слишком долго собирается, поэтому Джура поскорее распахнула дверь и последовала за ним. Брат не удостоил ее чести идти рядом с ним, а устремился вперед. Джура тащилась позади, как надоедливая младшая сестренка, каковой и была на самом деле.

Он привел ее на мужское ристалище, к краю поля, где стояли мишени для лучников. Джура помедлила, окидывая взглядом открывшуюся перед ней сцену. Слева, в тени дерева, на мягкой постели лежал старый Тал, изможденный и поседевший: очевидно, болезнь окончательно одолела его. Джура в жизни не видела, чтобы суровый старик окружал себя хоть каким-то подобием роскоши, но сейчас постель была завалена пуховыми подушками в вышитых красных наволочках. Рядом с ним на стуле сидела прекрасная молодая женщина с золотистыми волосами и в платье из необыкновенной ткани, сиявшей и переливавшейся на солнце. Тут же стоял маленький мальчик, такой же златовласый, как его мать. Все трое наблюдали за двумя лучниками. Один, по-видимому, был молодой пленник зернас, поскольку носил приметную тунику его племени в красно-фиолетовую полоску. Но внимание Джуры привлек другой лучник.

Он был почти так же высок, как ланконийцы, вернее, такого же роста, как большинство ириалов, нехотя признала Джура, но гораздо массивнее. Жир. Это, должно быть, жир, накопленный годами бездельной жизни. Волосы едва достигали воротничка, и солнце отражалось от них. Они были не такими белыми, как объясняли Джуре, но скорее цвета старого золота и выглядели мягкими, как у женщины.

Если Джура злилась еще до встречи с ним, то окончательно взбесилась, заметив на нем тунику, которую ее мать много лет назад вышила для Тала. На Тале она висела свободно, зато туго облегала пухлые плечи англичанина, а роскошная голубая с зеленым вышивка подчеркивала их ширину. Под туникой виднелись тяжелые мускулистые бедра, сапоги, перехваченные подвязками, льнули к мощным икрам.

Джура фыркнула. Может, ему удается дурачить других женщин, но ее не обманешь. Она привыкла к красивым мужчинам. Разве Дейр не прекрасен настолько, что даже луна завидует?

Джура расправила плечи и вышла вперед, чтобы приветствовать короля. Джералт отошел к центру поля, поближе к своим людям.

На Тала было страшно смотреть: слабый и беспомощный, стоявший перед лицом смерти… но Джура никогда не скажет ему этого. Она всегда относилась к нему враждебно. Он же обращался с ней со сдержанным уважением. Джура же всегда считала, что именно Тал виноват в ранней смерти родителей. Она осиротела в пять лет, и Тал взял ее ко двору. Девочка мечтала о материнской ласке и утешении, но Тал велел ей перестать ныть и жаловаться и дал меч вместо игрушек. Когда Джуре исполнилось шесть, Дейр стал учить ее стрелять из лука.

– Ты посылал за мной? – спросила она, хмуро глядя на Тала. Судя по выражению лица, она не одобряла столь мягкой постели и к тому же отказывалась смотреть на англичанку.

– А, Джура! – улыбнулся Тал. Сейчас он выглядел всем довольным слюнявым стариком, а не великим ланконийским воином, отразившим сотни атак вражеских войск. – Какой чудесный день! Ты знакома с моей дочерью?

Джура едва заметно скривила губы:

– У тебя есть один законный ребенок – твой сын от ланконийки!

Она услышала, как ахнула англичанка, и усмехнулась. Пусть эти чужаки знают, что они здесь нежеланные гости.

Тал вздохнул и откинулся на подушки.

– Ах, Джура, почему ты так сурова? Они тоже мои дети, такие же, как Джералт.

Он посмотрел поверх головы Джуры, улыбнулся, и она поняла, что приближается его сын, англичанин, который хотел захватить трон.

– Вот идет человек, который, несомненно, заставит тебя рассмеяться.

Джура застыла, поджала губы и повернулась, оказавшись лицом к лицу с человеком, которого уже ненавидела.

Повернулась, взглянула… удар был так силен, что ее колени подогнулись. Он протянул руку, удержал ее от падения, и даже это прикосновение послало озноб по телу.

Он! Не может быть, что именно с ним она встречалась тайно! Как она могла не увидеть эти золотистые волосы?!

Но она тут же вспомнила, что при первой встрече его волосы потемнели от воды, а в конюшне было темно.

Джура выдернула руку и сама не помнила, как ей удалось повернуться к нему спиной.

– Вы уже встречались? – понимающе спросил Тал.

– Нет, – выдавила Джура.

– Да, – одновременно ответил Роуан.

Джура стояла неподвижно, спиной к нему, отказываясь взглянуть на Роуана. Он стоял слишком близко к ней, и поэтому в голове у нее все смешалось, но она уже понимала, что ее использовали! Он вообразил, что может перетянуть ее на свою сторону, сначала ее, потом Джералта и его людей, и истинный принц покорно уступит место английскому узурпатору.

– Я имел честь встречаться с леди, – объявил Роуан за спиной Джуры, – но только издали.

И тут, к ужасу Джуры, он поймал кончик ее косы.

– Я тоже о вас слышала, – вежливо заметила Лора, но Джура по-прежнему не смотрела на женщину. – Правда, только о воинском искусстве. Но не о вашей красоте.

Джура стояла как вкопанная, глядя на росшее прямо перед ней дерево.

– Джура! – прогремел Тал, но тут же разразился кашлем.

Лора принялась кудахтать и хлопотать над ним, и, к отвращению Джуры, Тал не только позволил ей это, но и искренне наслаждался таким вниманием. Джура хотела отойти, но Роуан крепко держал ее за косу.

– Ты обязана почитать моих детей, – хрипло объявил Тал, едва откашлявшись. – И поблагодаришь мою дочь за столь учтивый комплимент.

Но Джура продолжала молча смотреть перед собой. Трудно сосредоточиться на окружающем, когда этот человек стоит так близко.

Когда Тал снова попытался приподняться, Лора успокоила его:

– Пожалуйста, отец, не расстраивайся. Уверена, что Джура привыкла к таким комплиментам. Роуан, твой оруженосец и твой пленник, похоже, готовы убить друг друга. Может, тебе стоит угомонить их?

Даже не глядя на Роуана, Джура чувствовала, как он колеблется. Он отошел, только услышав звон стали. Джура невольно обернулась. Он широко шагал к двум высоким подросткам, действительно и всерьез пытавшимся прикончить друг друга. В одном она узнала молодого человека, передавшего, что ее ждут на конюшне. Он был темен, как ланкониец, и она не поняла, что перед ней англичанин, тем более что он говорил на ланконийском. Может, запомнил слова наизусть и бойко повторил при встрече?

Роуан спокойно, без страха и нерешительности встал между дерущимися, широко развел руки, толкнул обоих ладонями в грудь, и мальчишки полетели в разные стороны, приземлившись на задницы в облаках пыли.

– Мои люди не дерутся друг с другом, – не повышая голоса, объяснил он.

– Я не твой человек! – завопил Кеон. – Мой отец – Брокаин, и…

– Я твой хозяин! – оборвал его Роуан. – Ты не только зернас. Ты ланкониец, и я твой король. А теперь оба идите и почистите мою кольчугу, чтобы она сверкала на солнце.

Монтгомери, поднявшись, громко застонал. Для того чтобы почистить кольчугу, нужно положить ее в большой кожаный мешок с маслом, после чего перекидывать друг другу ногами, как мяч. Все равно что пинать тяжелый камень!

Тал хмыкнул, довольный тем, как ловко сын уладил ссору. Джура порывисто повернулась к нему.

– Радуешься всему, что бы он ни сделал! – прошипела она. – Он предъявляет права на трон, который ему не принадлежит! Хвастается, что он король всех ланконийцев, но, чтобы стать им, должен объявить войну другим племенам. Значит, намеревается убить Брокаина и Бриту? Как насчет Мерека и Йена? Сейчас между нами мир, но что, если этот человек начнет убивать, чтобы насытить свое тщеславие и объявить себя королем всех племен? Нам не нужна новая война. Каждое племя охраняет свои границы. Если их нарушить, на нас тоже нападут, и мы перестанем существовать. Пожалуйста, умоляю тебя, дай нам короля, который понимает, как нужно править.

Тал ответил яростным взглядом. Лицо побагровело от сдерживаемой ярости, которая и вызвала очередной приступ кашля.

– Убирайся! – закричала Лора, вскакивая и нависая над отцом, как заботливая мать-медведица. – Ты своего добилась: видишь, как ему плохо!

Джура повернулась и, не глядя по сторонам, покинула ристалище.

Роуан направился к отцу, не сводя при этом глаз с удалявшейся девушки.

– Глупец, – прохрипел Тал. – Она сделает тебя несчастным и превратит твою жизнь в ад.

– У меня нет выбора. Если я стану королем, она должна быть моей, – улыбнулся Роуан.

– Твоей? – переспросила Лора. – Роуан, что происходит? Скажи мне, что ты… не думаешь о… союзе с этой женщиной! Она груба, нагла, не думает ни о ком, кроме себя, не уважает твое право на трон. Ей вообще не место в нашем доме, не говоря уже о столь высоком звании, как королева Ланконии!

– Мм-м, – промычал Роуан и вернулся к лучникам.

Последующие несколько дней Джура все свое время посвящала тренировкам. Она ни разу не посетила пиры в честь прибывающих участниц турнира и не покидала ристалища, чтобы их приветствовать. Вставала до рассвета и пробегала много миль по длинным извилистым тропинкам вокруг городских стен. Перепрыгивала через ручьи, ходила по упавшим деревьям, метала копье и стреляла из лука. Делала перерывы только на то, чтобы жадно поглощать еду, а по ночам крепко спала и не видела снов.

– Джура, – сказала Силин на четвертый день, – умерь свою прыть. – Ты слишком устанешь, чтобы соревноваться.

– Я должна быть готова. Мне нужно выиграть.

– Ты хочешь выиграть? – мягко спросила Силин.

– Я должна выиграть, чтобы победа досталась тебе. Ему необходимо иметь мудрую жену. Его глупость и тщеславие поразительны. Без тебя он, боюсь, уничтожит Ланконию.

– Джура, – нахмурилась Силин, – я не уверена, что ты права. Мне он вовсе не кажется тщеславным. Тренируется почти столько же, сколько ты, и весь день проводит со своими людьми. Он очень справедлив и умеет улаживать ссоры, а кроме того, добр и учтив с женщинами, которые прибывают на Онориум.

Она вдруг осеклась и рассмеялась.

– Помнишь, три года назад мы наткнулись на охотников из племени зернас? Мы с тобой были вдвоем, а они остановились напоить лошадей.

– Да, мы спрятались в кустах и ожидали, пока они уедут.

– Помнишь предводительницу? Здоровенную женщину с лицом в шрамах?

– Мы услышали ее голос и приняли за мужчину.

– Да, та самая, – кивнула Силин. – Ее зовут Милла, и она приехала, чтобы стать королевой.

Джура ехидно усмехнулась:

– Он достоин такой жены. Но мы, ириалы, этого не заслужили, Силин, ты должна победить!

Силин пристально глянула на подругу:

– Почему ты так его ненавидишь? С тех пор как он открыл ворота, почти все готовы дать ему шанс показать себя.

– Да, – отрезала Джура, – все вы готовы забыть, что он чужак и занял законное место Джералта. Ты смотришь на его красивое лицо и забываешь о черной душе!

– Не знала, что ты так хорошо с ним знакома.

– Я совсем с ним не знакома, – поспешно ответила Джура и тут же поняла, что сейчас выдаст себя. Этот человек не покидал ее мыслей день и ночь, а утром, еще не проснувшись, она тянулась к нему в постели. – И вовсе не желаю знакомиться. Что, мы целый день проболтаем или будем тренироваться?

Во время тренировок Джура неизменно побеждала всех.

Участницам Онориума предстояли три долгих, тяжелых дня борьбы. Каждой присуждались очки за места в состязаниях. В конце первого дня треть участниц, получивших наименьшее количество очков, выбывала. Вторая треть теряла право на участие к вечеру следующего дня. На третий день соперницы соревновались парами. На этот раз ристалище покидали проигравшие. Оставшиеся две победительницы вступали в поединок. Дрались длинными деревянными шестами, и выигравшей доставался приз: жених, носивший корону Ланконии.

Дважды за это время Джуре передавали, что ее присутствие срочно требуется в каком-нибудь темном, уединенном месте. Но она и не подумала откликнуться на приглашение. Он считает ее доступной женщиной, легкой добычей для его похоти, и дважды она поддавалась его чарам, но больше не будет такой дурой. Интересно, сколько еще женщин он втайне соблазнил? Каждый раз, увидев очередную ученицу, возвратившуюся из Эскалона с горящими щеками и блестящими от возбуждения глазами, Джура гадала, уж не была ли та с Роуаном.

– А кого он выбрал для своей постели? – выпалила она однажды. Пот заливал ей глаза, мышцы ныли, но она не прекращала тренировок.

– Он? Кто? – удивилась Силин.

– Сын Тала, разумеется, – сухо обронила Джура. – О ком еще говорят все? Кем одержима вся Ланкония?

– Похоже, и ты не исключение… – задумчиво протянула Силин.

– Я? Я его ненавижу! – прошипела Джура и с такой яростью бросила копье, что наконечник почти весь ушел в центр мишени.

– Как можно ненавидеть человека, которого видела раз в жизни? Тебе бы стоило сегодня вечером пойти со мной и поговорить с ним.

Джура вытащила копье.

– Это все, что ты делаешь? Беседуешь с ним? О, я уверена, он целомудрен, как святой, и не спит каждую ночь с очередной любовницей.

– Я ни слова не слышала о том, что он делает в постели по ночам. Если у него и есть женщина, то об этом никто не знает. Видимо, они очень осторожны. Но я почему-то не верю, что у него кто-то есть. Он наверняка спит один, иначе весь город знал бы, кто побывал в его постели. Уж женщина не преминула бы похвастаться.

– Похвастаться? Чем? Что какой-то жирный английский…

– Жирный? – рассмеялась Силин. – Можно назвать его кем угодно, только не жирным. Тебе следовало бы пойти со мной и посмотреть, как он тренируется. Когда он снимает тунику и…

– У меня нет ни малейшего желания видеть его наготу! – взвизгнула Джура. – Кстати, ты не хочешь потренироваться в прыжках? У тебя они не слишком хорошо получаются.

Силин долго смотрела на подругу.

– Джура, постарайся не слишком громко протестовать, иначе люди подумают, что в мыслях у тебя совсем другое.

Джура хотела ответить колкостью, но сжала губы и с новой энергией метнула копье.

Она тренировалась так упорно и столько времени проводила на ристалище, что не обращала внимания на приготовления к Онориуму. За городскими стенами сколотили ряды деревянных трибун. Над местами для семей Тала и вождей племен, которые захотят присутствовать на состязаниях, натянули балдахины. Повара и кухарки готовили огромное количество еды: жарили туши быков и вепрей, пекли хлеб, варили эль, тушили овощи. Всех, кто захочет посмотреть соревнования, целых три дня будут поить и кормить за счет короля.

На рассвете первого дня ожидался парад участниц. Им предстояло пройти через взволнованную, вопящую, хохочущую толпу и остановиться перед тем местом на трибунах, где восседал принц Роуан.

Женщины собрались на ристалище еще до рассвета, и Джура впервые как следует разглядела соперниц. Среди них были две женщины из племени алтенов, и Джура поняла, что они явились только чтобы повеселиться и украсть все, что плохо лежит. Несмотря на малый рост, они были ловкими и проворными. Джуру ужасно раздражала их манера оглядывать собравшихся большими влажными глазами и улыбаться, словно им одним было известно то, чего не знали другие. Рядом стояли с полдюжины вателлок. У каждой на предплечье красовался красивый браслет, какие делали только вателлские мастера. Эти женщины могли быть свирепыми противницами.

Явились также восемь фиренов, но их Джура в расчет не брала. Люди этого племени показывали чудеса храбрости и отваги, но только сидя в седле. Пешими же они выглядели как рыбы на песке.

Здесь не было ни одной женщины из племени пойленов, но их и не ждали. Если бы соревнования заключались в декламации стихотворений и баллад, пойленки наверняка победили бы, но оружие они применяли только в случае крайней необходимости и тогда были непобедимы. Оставшиеся пятьдесят женщин принадлежали к племенам зернас и ириалов. Желание участвовать в соревновании выразили все члены отряда женской стражи, даже ученицы. Каждой хотелось получить такого мужа, как Роуан. Зато зернас представляли собой устрашающее зрелище: здоровенные, мускулистые, разукрашенные шрамами. Джура понимала, что именно они единственные серьезные соперницы. Хотя ириалки проворнее и ловчее, зернас берут верх грубой силой.

Силин подтолкнула локтем Джуру и кивком показала на Миллу, самую громоздкую, самую старшую, самую пугающую из всех зернас.

Протрубили трубы, и парад начался.

Женщины вытянулись длинной линией перед трибуной под балдахином, и Роуан, великолепный в зеленой шелковой тунике, сшитой на ланконийский манер, спустился по ступенькам и прошел мимо них, желая каждой удачи и победы. И надолго остановился перед Миллой, глядя ей в глаза. Кончик ее носа был некогда отсечен в бою. Силин, улыбаясь, тоже пожелала Милле удачи, но Джура промолчала. Когда Роуан остановился перед ней, она даже не посмотрела на него и уставилась в какую-то точку над его головой.

– Господь да пребудет с тобой, – прошептал он.

Через несколько минут раздался крик распорядителя, и игры начались.

Первый день прошел незаметно, и Джура не слишком выкладывалась, приберегая силы на последующие дни. Все, что ей было нужно, – набрать побольше очков, чтобы не выбыть из соревнований. При этом она ни разу не вышла победительницей, не желая показывать соперницам свое искусство. Зато Милла постоянно выигрывала каждое состязание, даже в беге, хотя в последний момент оттолкнула локтем ириалку.

Джура не имела представления, как расстраивается Роуан при каждой победе Миллы. Он словно понемногу умирал изнутри и в конце дня выглядел более уставшим, чем участницы.

Джура, наоборот, покинула ристалище, довольная сегодняшними событиями, и отправилась в женские казармы умыться и отдохнуть.

К вечеру второго дня осталось только шестнадцать участниц. Им предстояло состязаться друг с другом назавтра.

– Джура, – с тревогой заметила Силин, – та, которой по жребию выпадет бороться с Миллой, наверняка проиграет.

– А может, и нет, – неубедительно возразила Джура, зная, что лжет. Рано утром каждая будет вытаскивать жребий, чтобы определить соперницу. Большинство участниц могли победить Миллу в беге, метании копий и стрельбе из лука, но в борьбе против нее никто не устоит. – Возможно, жребий вытянет другая женщина, и именно ей предстоит проиграть.

– Я просто волнуюсь, что этой женщиной окажемся ты или я.

– Лучше уж я, – поспешно заявила Джура. – Она может побить меня, так что тебе, по крайней мере, придется сражаться с ней на шестах. А она сильно устанет после поединка со мной, в этом я даю тебе слово.

Но Силин не улыбнулась.

– Пойдем со мной. Мне нужно в город.

– Зачем? – резко спросила Джура. – Нам нечего делать в городе. Лучше уж отдохнуть.

– Я встречаюсь с принцем Роуаном, – тихо пояснила Силин.

– Вот как? – обозлилась Джура. – Хочет заранее попробовать то, что будет и так принадлежать ему? Может, он тащит в постель и других участниц? Миллу, например?

– Немедленно прекрати! – скомандовала Силин. – Ты сильно изменилась с тех пор, как он появился в городе. Нет, я не собираюсь проводить с ним ночь. Если хочешь знать, об этой встрече договорился Дейр.

– Дейр? – потрясенно выпалила Джура.

– Ты была так занята тренировками, что не нашла времени повидать своего нареченного. Но я не такова. Роуан – мой жених, по крайней мере, я считаю его женихом и хочу повидаться с ним. Услышать, как он пожелает мне удачи с глазу на глаз. Вот я и подумала, что ты захочешь пойти со мной и встретиться с Дейром.

– Да, – пробормотала Джура, – разумеется.

Все это время она ни разу не вспомнила о Дейре!

– Я соскучилась по нему.

На ристалище и в городе было светло, как днем. Сотни факелов освещали разгульное веселье. Подвыпившие люди пели, танцевали и всячески развлекались. Многие фамильярно хлопали девушек по спинам, и Джура, не выдержав, потянулась к кинжалу, но рука наткнулась на пустые ножны.

Роуан ждал их в тени каменного замка Тала. Он стоял тут довольно давно, и камни впивались ему в спину, но он прождал бы и неделю, лишь бы побыть немного наедине с Джурой. Она куда лучше, чем он, сумела притвориться, что они незнакомы. Он был почти рад, когда на параде она не взглянула на него, иначе он не выдержал бы и выдал себя.

Но во время игр она постоянно оказывалась второй, третьей, а то и четвертой, и тогда Роуан засомневался, что победа будет за ней. И нервно спросил Дейра, действительно ли ее воинское искусство так велико, как о нем говорят. В конце второго дня он потерял всяческую осторожность и рискнул попросить Дейра о встрече с Джурой.

И теперь он ждал ее.

Джура ощутила его присутствие еще до того, как увидела.

– Пришли, – выдавила она. Силин шагнула в тень, и Джура увидела, как большая рука Роуана стиснула ее плечо. Руки Джуры сами собой сжались в кулаки. Значит, все верно! Она – одна из многих! Этот похотливый сатир лапает всех женщин без разбора. Говорил ли он и Силин о своей любви? Все твердили, что он усердно тренируется, но если постоянно прячется в конюшнях и целует женщин, много ли времени остается для тренировок?

– Ты Силин! – неожиданно воскликнул Роуан, и оба вышли на свет. Джура проворно отошла в сторону.

– Разве ты не говорил Дейру, что хотел встретиться со мной? – удивилась Силин.

– Он сказал, что я должен встретиться с… да-да, конечно, так и было… Ты одна?

Джура заметила, как пристально он вглядывается в темноту.

– Со мной Джура. Мы пришли выслушать твои добрые пожелания.

Его взгляд остановился на Джуре, хотя та была уверена, что он не может ее видеть.

– Джура! – воскликнул он, протягивая руку.

Девушка не двинулась с места.

– Роуан! – окликнула Силин, когда он шагнул к Джуре. Но тот словно не услышал.

– Можно, я поцелую тебя на удачу? – тихо спросил он, остановившись перед Джурой.

В этот момент Джура наконец опомнилась.

– По-моему, ты и без того успел перецеловать всех женщин, – язвительно бросила она и окончательно разозлилась, когда он усмехнулся.

– У меня осталось кое-что, принадлежащее тебе, – напомнил он, протягивая кинжал.

Она порывисто выхватила кинжал у него из рук, стараясь при этом не коснуться кончиков пальцев.

– И никакой благодарности за возвращение столь ценной вещи?

Джура вдруг осознала, что за спиной Роуана стоит Силин и внимательно прислушивается к разговору.

– Я должна идти, – пробормотала она. – Оставайся и пожелай Силин удачи.

Повернувшись, она метнулась в темноту.

Почти ослепшая от гнева, она сама не знала, куда несут ее ноги, пока рядом не оказался Дейр. Приняв его за Роуана, девушка стала яростно вырываться, и только поняв, кто перед ней, немного успокоилась.

– Кто обидел тебя? – гневно спросил он. – От кого ты бежишь?

Она прильнула к нему. Никто не обращал на них внимания: вокруг было полно обнимавшихся парочек, да и шум стоял оглушающий. Люди пели, кричали, ссорились, и им не было дела до Дейра и Джуры.

– Пойдем, – велел Дейр и повел ее к навесу, под которым стояли лошади. Здесь было немного спокойнее.

Джура порывисто обняла Дейра.

– Ничего, ничего… только держи меня крепче и поцелуй.

Но его поцелуй так и не помог забыть Роуана.

– Завтра Силин победит и выйдет замуж за англичанина. Может, и нам пожениться?

– Откуда такой внезапный интерес ко мне и моим поцелуям? – нахмурился Дейр. – Почему ты ведешь себя как женщина?

Джура оттолкнула его.

– Но я и есть женщина! И если не одеваюсь, как английская дочь Тала, это еще не означает, что я хуже остальных женщин!

– Я знаю тебя, Джура. Знал, когда ты была еще ребенком. Тобой правит разум, а не чувства.

– Да, так было до сих пор! – завопила она и помчалась в казармы, где ее ждала очень-очень рассерженная Силин.

– Ты задумала сама завоевать его? – спросила она с едва сдерживаемой яростью. – Он поцеловал меня только потому, что принял за тебя. Ты за моей спиной обольщала его и лгала мне. Ты никогда не была мне подругой. Наша дружба всего лишь обман!

С этими словами она выскочила из комнаты, оставив трясущуюся от гнева Джуру. Он добился своего! С тех пор как он появился в Ланконии, все в ее жизни изменилось: Тал возненавидел ее, Силин возненавидела ее, Дейр ее подозревает.

Единственный способ доказать всем, что она не обманщица, – сделать так, чтобы Силин победила. Тогда Джура будет навсегда свободна от Роуана. Выйдет за Дейра, и он будет так страстно любить ее по ночам, что у нее не останется времени думать о других мужчинах. Ее влечение к Роуану продиктовано похотью, и неудивительно: ведь ей уже восемнадцать лет. Ей просто необходим сильный, здоровый мужчина в постели, и тогда она сразу забудет этого ничтожного, слабого англичанина.

Слабого? Будь он слабым, не причинил бы ей столько неприятностей!

Раздеваясь на ночь, она решила сражаться до последнего вздоха, лишь бы помочь выиграть Силин. Они с Силин будут драться на шестах, и в тот момент, как Силин поднимет свой шест, Джура упадет и запросит пощады.

Завтра в это время Силин снова станет ее подругой, а Дейр будет ее мужем. И когда настанет ночь, она распростится с девственностью.

Глава 6

Утром Силин выглядела уставшей и отказывалась разговаривать с Джурой. Джура пыталась уговорить подругу, но Силин отвернулась.

Женщины отправились на ристалище, и Джура всю дорогу ощущала, как яростно бьется в жилах кровь. Она скорее лишится обеих рук, чем проиграет состязание!

Когда стали тянуть жребий, оказалось, что, к ужасу Силин, именно ей предстояло бороться с Миллой. Остальные претендентки облегченно вздыхали, особенно потому, что Милла не отличала игр от настоящих битв и неизменно была безжалостна к сопернице.

Джура попробовала ободрить Силин, но та ответила свирепым взглядом:

– Это должно тебя порадовать. Теперь ты станешь королевой. Намереваешься отравить Роуана и отдать трон своему брату? Или ты хочешь самого Роуана?

Джура гордо выпрямилась.

– Если ты не сможешь побить зернас, значит, недостойна быть королевой! – отрезала она, отходя.

В этот последний день ей нужно выиграть только три раза. Последний поединок будет с Силин, если та победит Миллу. Если же Силин проиграет, значит, соперницей Джуры станет Милла, и тогда любой исход будет не в пользу Джуры: либо ей предназначено стать женой Роуана, либо на трон взойдет Милла.

Силин просто обязана победить!

Первые три поединка Джура легко выиграла. Обогнала одну из ириалских учениц и поразила центр мишени шестью стрелами в состязании с девушкой из племени фирен, которая, как ни удивительно, дошла до финала. Третье состязание оказалось потруднее: пришлось прыгать через шест, установленный высоко над землей. Ей это удалось, хотя и с трудом. Она едва не заплакала от облегчения, когда более массивная женщина-зернас сбила шест и проиграла.

Теперь оставалось только следить за поединком Силин и Миллы. Ей придется бороться с победительницей.

Борьба между Силин и Миллой уже началась, и зрители притихли, внезапно поняв, что это состязание – самое серьезное из всех, что они наблюдали до сих пор. Судя по виду обеих женщин, это было чем-то вроде соревнования орла с колибри. Милла была тяжелее Силин фунтов на пятьдесят, так что основными орудиями борьбы для последней оставались ум, проворство и ловкость. Впрочем, ни одно из этих качеств не имеет значения, когда дуб обвивает тростинку своими ветвями, пытаясь раздавить.

Джура присоединилась к остальным зрителям. Она не подбадривала Силин приветственными криками, а молилась про себя за ее победу.

Милла обхватила Силин своими ручищами и стиснула.

– Выскальзывай! – прошептала Джура. – Нащупай ее слабые места. Не позволяй ей побить себя!

Она напрягла волю, пытаясь донести эти слова до подруги, и та словно услышала ее, потому что вонзила большие пальцы в шею Миллы. Боль заставила великаншу отступить.

Джура глубоко вздохнула, когда противницы стали ходить по кругу. Случайно подняв глаза, она заметила пристальный взгляд Роуана. Тот сочувственно покачал головой. Дейр, стоявший позади него, тоже наблюдал за Джурой. Она снова всмотрелась в претенденток.

Милла швырнула Силин на землю и хотела прыгнуть на нее обеими ногами, но Силин оказалась проворнее и успела откатиться. Милла промахнулась и рухнула на твердую утоптанную землю. Силин немедленно бросилась на нее и завернула ей руку за спину. Неуклюжесть Миллы обернулась против нее. Она так и не смогла столкнуть Силин. Последняя не давала ей встать, пока в толпе не послышались крики:

– Сдавайся! Сдавайся!

Прошло несколько мучительных минут, прежде чем Милла наконец пробормотала, что сдается.

Силин встала, но лицо ее не светилось торжеством победы. Оно было пепельно-серым от боли и усталости, и она подняла только одну руку в знак победы. Вторая бессильно повисла.

Джура поняла, что подруга пострадала, и помчалась к ней, чтобы узнать, в чем дело.

– Тихо! – скомандовала она, когда Силин попыталась протестовать. – Обопрись на меня, но не дай толпе увидеть, что тебе плохо. Что она успела натворить?

– По крайней мере три ребра сломаны, – прерывисто пробормотала Силин. – Может, мне сразу сдаться тебе?

– Нет, мы немедленно начнем наш поединок, и я сразу же проиграю. Если ты отдохнешь хоть несколько минут, просто не сможешь стоять. А теперь повернись, улыбайся и помаши толпе. Очень скоро все будет кончено.

Сердце Джуры тревожно забилось, когда она поднимала шест для «поединка» с Силин. Нечего даже пытаться изображать борьбу. Все, чего она хотела, – поскорее закончить состязание и услышать, как подругу объявят победительницей. Тогда, по крайней мере, ей удастся освободиться от чар англичанина.

Она и Силин бок о бок промаршировали к центру поля.

– Как только начнется поединок, подними шест и ударь меня по голове, – шепотом наставляла Джура. – Я упаду, а тебя объявят победительницей. Только действуй быстро, иначе от слабости свалишься первой. Поняла?

Силин кивнула. Ее лицо смертельно побледнело.

Женщины встали в центре поля лицом друг к другу. Толпа молчала. Настал решающий момент.

Протрубили трубы, и схватка началась.

Джура отодвинулась влево.

– Ударь меня, – велела она. Но Силин не шевелилась. Глаза ее застилала боль. Оказалось, что она покрыта синяками, которые уже наливались фиолетовым цветом. – Ударь меня! – повторила Джура, принимаясь кружить вокруг подруги. – Подумай о своем драгоценном Роуане! Чтобы получить его, тебе нужно всего раз ударить меня. Или хочешь, чтобы я стала его женой? Хочешь, чтобы я лежала в его постели, касалась его, ласкала?

Силин с усилием подняла шест, но Джура, ведомая инстинктом и годами тренировок, загородилась своим шестом. Столкновение отозвалось в искалеченном теле Силин ужасной болью. Рука ее упала, а шест Джуры легонько задел ее висок. Это оказалось последней каплей. Она потеряла сознание и медленно опустилась на землю у ног Джуры.

Несколько секунд длилось молчание. Толпа глупо глазела на неподвижное тело Силин. Но тут Джура упала на колени, и зрители принялись скандировать:

– Джура, Джура, Джура!

– Силин! – пронзительно вскрикнула она, перекрывая шум. – Очнись! Ты должна выиграть!

Она принялась бить подругу по щекам, но Силин уже ничего не чувствовала.

– Силин! – снова и снова с отчаянием повторяла Джура. В этот момент до нее добрались первые зрители и стали оттаскивать девушку от Силин. – Нет-нет! – кричала Джура. – Она только упала в обморок! Мы не успели сразиться! Силин не сдалась! Я не победила! Победила Силин! Силин, очнись и скажи им!

Но никто не слышал девушку. Крепкие руки подхватили ее и усадили на мужские плечи. Молодые ученицы из отряда женской стражи подбежали к Силин и загородили собой, иначе ее просто затоптали бы. Все ириалки были на седьмом небе оттого, что победила их соплеменница.

Джура продолжала кричать и умолять, стараясь ускользнуть от несших ее мужчин. Но ее тащили куда-то, бесцеремонно, как мешок с зерном. За оглушительным шумом ее просьб не было слышно.

К тому времени как они добрались до городских стен, она была вне себя от горя и отчаяния. Никто так и не понял ее! Победила Силин. Это Силин должна быть королевой!

За воротами ее ожидали два всадника: Дейр и Лора, дочь Тала. Оба хмуро уставились на нее.

– Победила не я! – крикнула она Дейру, не слыша себя. Она попыталась соскользнуть на землю и побежать к Дейру, но мужчины крепко держали ее.

Наконец она сорвала голос и замолчала. Мужчины уже дотащили ее до старого замка Тала. Джура не понимала, что происходит. Просто она спит и видит кошмарный сон… все это не с ней… не наяву…

В дверях стоял Тал, которого поддерживал Ксанте. Он поднял худую руку, и толпа постепенно успокоилась.

– Добро пожаловать, дочь моя, – произнес он. – Жених ждет тебя в зале.

– Нет! – крикнула Джура в тишину. – Победила Силин! Я…

Тал гневно нахмурился, но тут поспешил вмешаться Ксанте.

– Скромность и смирение – прекрасные качества в королеве! – прогремел он.

Толпа разразилась приветственными криками и внесла Джуру в замок, где уже ожидали священник и принц Роуан.

На лице англичанина сияла идиотская улыбка, а Джура в это время старалась уберечься от шаривших по ее телу рук. Наконец ее опустили на пол. Ей не дали времени помыться и переодеться, просто поставили рядом с английским узурпатором, и священник начал произносить слова свадебной церемонии. Джура хотела сказать «нет», объяснить, что Роуан не имеет права находиться в ее стране, но случайно оглянулась на принесших ее людей. Все явно были на взводе. Они пили три дня подряд и желали видеть счастливый конец праздника.

Священник смотрел на Джуру. Очень медленно взоры всех присутствующих устремились на нее, и девушка поежилась. Нужно срочно решать, что делать. Страшно подумать, что будет, если она сейчас повернется и уйдет. В других племенах станут говорить, что состязание было фальшивым, да и Роуану никто не вздумает подчиняться, если узнают, что женщина отказала ему у алтаря. Он станет всеобщим посмешищем. Она состязалась, как остальные женщины, и, как все, имела шанс победить.

– Джура, – тихо спросил Роуан, – ты хочешь меня или нет?

Она повернулась к нему, и эти глаза, глубокие, бездонно-синие, словно заглянули ей в душу.

Девушка вновь обернулась к священнику.

– Я беру его в мужья, – прошептала она пересохшими губами.

Толпа немедленно разразилась приветственными криками, и Джура не расслышала, что сказал священник. Зато Роуан обнял ее и что-то пробормотал. Но в зале было слишком шумно, а когда он попытался поцеловать ее, она резко повернула голову. Толпа осталась очень довольна такой строптивостью.

– Принц или нет, но тебе придется завоевать ее! – крикнул кто-то.

Джура воспользовалась моментом, чтобы оттолкнуть человека, ставшего ее мужем, и пробраться сквозь толпу к боковой двери. Присутствующие смеялись над ней, но девушке было все равно. Нужно немедленно найти Дейра и Силин и поговорить с ними.

– Ты глупец, Роуан! – кричала Лора брату. – Еще есть время, и ты успеешь отвергнуть ее! Брось ее, прежде чем она ляжет в твою постель!

Роуан в это время ел и никак не мог насытиться. Последние три дня он слишком пристально наблюдал за состязаниями, чтобы думать о еде. Он постоянно молил Бога о победе Джуры и не мог взять в рот ни крошки, тревожась, что выиграет другая.

– Но именно Джуру я хочу, – возразил он с полным ртом.

– Да, но хочет ли она тебя? Где она сейчас? Почему убежала от тебя? Почему ты не пошел за своей женой?

Роуан сделал большой глоток эля.

– Может, ей что-то понадобилось. Не знаю… А если она хочет умыться и надеть красивое платье? Что делают невесты в день свадьбы?

Лора в отчаянии прижала кулачки к вискам. Из-за двери доносились крики пирующих.

– Роуан, – проговорила она с деланым спокойствием, – ты всегда был разумным человеком. И много учился, чтобы побольше узнать о Ланконии. Сам твердил, как велика твоя ответственность за страну, а теперь рискуешь всем, и я не понимаю, во имя чего! Ты всегда спокойно относился к женщинам. Когда в прошлом году нас навестила красавица леди Джейн Уиттон, все мужчины превозносили ее прелестное личико, один ты сумел увидеть, какова она на самом деле. Заявил, что она – настоящая змея. И оказался прав. Так почему эта Джура околдовала тебя? Она далеко не так красива, как леди Джейн!

– Джура прекраснее тысячи таких, как леди Джейн! – отрезал Роуан, оглядывая блюдо с фруктовыми пирожными.

– Ничего подобного! – крикнула Лора. – Она сестра человека, мечтающего увидеть тебя мертвым! Ты берешь врага в свою постель! Да она попросту перережет тебе горло во сне!

– Лора, пожалуйста, успокойся! Лучше съешь вишневое пирожное! – пробормотал было Роуан, но, взглянув на сестру, понял, что та всерьез обеспокоена. – Ладно, – кивнул он, отодвигая стул. – Возможно, я немного поспешил, но иногда человек чувствует, что иначе нельзя. С той минуты, как я ее увидел, сразу понял, что она должна стать моей.

Лора, немного успокоившись, уселась напротив брата.

– Что ты знаешь о ней, кроме поцелуев, кроме ее красоты? Что ты еще знаешь?

– Все, что требуется знать.

Лора тяжело вздохнула.

– В таком случае позволь рассказать мне об этой Джуре, потому что уж я постаралась выведать о ней все, что можно. Она преданная, любящая сестра человека, который добивается твоего трона. А единственный способ стать королем – убить тебя. Она вовсе не собиралась выигрывать сегодняшний Онориум. Вся женская стража знала, что Джура намеревалась помочь Силин стать победительницей. Если бы ты внимательнее наблюдал за поединком, сразу увидел бы, что Джура едва коснулась шестом Силин и та потеряла сознание. Сейчас она лежит в казармах женской стражи с четырьмя сломанными ребрами и вывихнутым плечом. Чудо еще, что она вообще устояла на ногах после поединка с Миллой.

Но Роуан, почти не слушая сестру, смотрел куда-то вдаль, и Лора поняла, что ее слова ничуть не подействовали на него.

– А кроме того, у нее есть возлюбленный, – мягко заметила она.

Роуан словно очнулся.

– Сын Бриты?!

– Вот именно, сын Бриты. Дейр.

– Дейр? – растерянно переспросил Роуан. – Но Дейр…

– Твой друг? Ты считал его своим другом. Ты рассказывал ему о своей любви к Джуре? И он ничего не сказал о том, что они много лет как помолвлены?

Роуан нахмурился. Наконец-то он прислушался к ней!

– Джура – твой враг, – продолжала Лора. – Она хочет прогнать тебя из Ланконии. Хотела, чтобы твоей женой стала Силин, но думаю, что сказала «да» перед священником, сообразив, что сможет ближе подобраться к тебе, если станет твоей женой. О, Роуан, умоляю, прислушайся ко мне! Я боюсь за твою жизнь. Жена все время рядом с мужем, особенно по ночам. Она может отравить тебя или ударить ножом и свалить вину на кого-то еще. А ты настолько ею ослеплен, что она может подбить тебя на поступки, которые обычно тебе и в голову бы не пришли. Посмотри, ты уже созвал Онориум, чтобы получить ее. Бедная, милая, дорогая Силин искалечена, потому что ты захотел эту женщину. Кто еще прольет кровь из-за твоей страсти к Джуре? Она не любит ни Филиппа, ни меня. Что ты сделаешь, если она прикажет нам покинуть Ланконию?

– Прекрати! – велел Роуан, вставая и принимаясь вышагивать по комнате. Слишком много правды было в словах Лоры. Он сознавал, что Джура имеет над ним власть, но не подумал о том, как она может эту власть использовать. – Не могу поверить, что она желает моей смерти, – мягко возразил он. – Наши чувства взаимны.

Да, его одолевали сомнения. Сомнения, отравлявшие ему жизнь. Только в Джуре он не сомневался. Любовь Джуры к нему и его любовь к ней – единственное, в чем он был уверен с тех пор, как пересек границу Ланконии.

Лора презрительно поморщилась.

– Роуан, я женщина и поэтому знаю, как легко одурачить мужчину. Каждый мужчина считает себя лучшим и самым умным и готов поклясться, что он единственный, кого любит женщина. Но эта Джура любит Дейра и своего брата и вышла за тебя ради них. Она уберет тебя с их дороги и после твоей смерти выйдет за своего возлюбленного Дейра, а Джералт будет править племенем.

– Не верю! – свирепо прошипел Роуан. – Эта женщина неравнодушна ко мне!

– В таком случае где же она?! – вскричала Лора. – Почему ее здесь нет? Говорю тебе, она сейчас с любовником. Строит планы, как разделаться с тобой!

Роуан уставился на сестру, и туман, окутавший его мозг, постепенно рассеялся. Если Лора говорит правду…

– Где она? – тихо спросил он.

– Понятия не имею. Я послала Монтгомери на поиски, но он ее не видел. Дейр выехал из города, как раз когда Джуру внесли в замок. Может, она отправилась за ним?

Роуан вспомнил прохладную, тихую долину, где впервые увидел Джуру. Может, она ускакала туда?

Он направился к двери.

– Куда ты? – встревожилась Лора.

Роуан холодно взглянул на сестру.

– Собираюсь найти свою жену.

– А если она с Дейром? – прошептала Лора.

– Этого не может быть, – сухо бросил он, выходя из комнаты.

Ошеломленная Лора не двинулась с места. Но тут она подумала о том, что будет, если Роуан найдет любимую женщину в объятиях другого, и, опомнившись, выбежала в коридор искать Ксанте. Он знает, что делать!

– Дурочка, сующая нос в чужие дела! – рассердился на нее Ксанте, когда Лора передала их с Роуаном разговор. Он как раз седлал коня и сердился, что Лора отвлекает его от дела. – Джура не убийца и к тому же девственна. Она не спала с Дейром. Тебе не следовало говорить Роуану все это и сеять в его душе сомнения!

– Он мой брат, и я должна защитить его.

– А Джералт – брат Джуры, но ты ведь не собираешься его отравить? Вот и Джуре в голову не придет отравить Роуана.

– Ты не знаешь женщин так хорошо, как я, – процедила Лора.

– Верно, зато я знаю Джуру, – заверил Ксанте. И, глядя на кусающую губы Лору, покачал головой и поправил седло. – Скажи, ты любила своего мужа так же сильно, как Роуана? – неожиданно спросил он.

– Д-да, – растерянно пробормотала она.

Ксанте, ничего не ответив, вскочил в седло.

– Я догадываюсь, куда отправилась Джура. Женщины иногда охотятся в том месте. А ты иди в дом. Я постараюсь защитить твоего брата от него самого.

В голове Роуана теснились нарисованные Лорой картины. Он влюбился в Джуру с первого взгляда. Ни одна женщина не производила на него такого впечатления, поэтому он был уверен, что это любовь. Но питала ли она к нему те же чувства? Он предполагал, что это именно так, но разве она хоть слово сказала о любви?

Насколько он помнил, во время трех коротких бурных встреч она почти ничего не говорила… по крайней мере словами.

Он спешился на некотором расстоянии от того места, где впервые встретил Джуру, и бесшумно зашагал сквозь тьму. Уже издали до него донеслись гневные голоса. Он подобрался поближе, чтобы яснее слышать разговор.

– Ты лгала мне, Джура! – выговаривал Дейр. – Сколько раз ты тайно встречалась с ним? Он рассказывал, как ты бегала к нему.

– Ничего подобного, – защищалась Джура едва слышно, словно сдерживала слезы. – Я случайно встретилась с ним дважды, да и то один раз он обманом заманил меня на свидание. Я не собиралась видеться с ним. Ты знаешь, как сильно я его ненавижу! Ему не место в Ланконии. Королем должен стать Джералт. Роуан не имеет права…

– Похоже, теперь у него все права, – оборвал Дейр. – Он получил право касаться тебя, держать в объятиях. Именно поэтому ты так упорно тренировалась, так яростно боролась за победу? Чтобы завоевать его и делить с ним постель? Неужели твоим разумом и телом правит одна только похоть? Будешь вожделеть его день и ночь и забудешь о своем народе? Предашь нас из-за порочного вожделения?

– Нет! – вскрикнула Джура. – Я не предательница! И вовсе его не вожделею!

Она лгала и сознавала это, но не могла вынести мысли о том, что теряет человека, столько лет бывшего ее другом. Он так часто прятал ее и лгал Талу, что не знает, где она, когда последний сердился на девочку и хотел ее наказать.

– Это он набрасывается на меня. Я не хотела, чтобы он прикасался ко мне.

– Ха! Что ты скажешь сегодня, когда он потащит тебя в постель?

– Я молю Бога о том, чтобы этого не произошло! – твердила Джура.

– И твое желание исполнится, – вмешался Роуан, изнемогая от внезапно нахлынувшего бешенства. Выйдя из тени на лунный свет, он выхватил меч. – А ты, Дейр, умрешь за то, что посмел коснуться моей жены.

Дейр вместо ответа тоже взялся за меч.

– Нет! – завопила Джура, метнувшись к Роуану. – Не трогай его! Я сделаю все, что пожелаешь!

– Мне ничего от тебя не нужно, – бросил Роуан, легко отшвырнув ее в сторону, словно назойливое насекомое. Джура пролетела несколько футов и упала на влажную траву.

Мужчины, хищно пригнувшись, крадучись обходили друг друга. Джура лихорадочно соображала, что делать и как их остановить. Она уже вытащила кинжал, намереваясь встать между ними, но большая рука надавила ей на плечо, и пришлось остаться на месте. Подняв глаза, она увидела Ксанте.

Тот спокойно встал между сражавшимися, лицом к Роуану.

– Ты в полном праве отнять у него жизнь, господин, – объявил он, – но умоляю не делать этого. Сегодня он потерял нареченную, и произошло это неожиданно и при всех.

– Дело не только в этом! – отрезал Роуан. – Прочь с дороги!

– Нет, повелитель, никакой измены не было, – покачал головой Ксанте, не двигаясь с места. – Просто два пылких молодых парня сражаются из-за женщины.

Только сейчас Роуан осознал, что делает. Оправдывает худшие ожидания Фейлана. Ведет себя как потерявший голову англичанин, а не как истинный ланкониец. Любой ценой необходимо взять себя в руки. Шрам на бедре горел и ныл почти так же сильно, как в тот день, когда наставник заклеймил ученика.

Он выпрямился и вложил меч в ножны.

– Ты прав, Ксанте. Дейр, эта женщина – твоя. Я не стану ее принуждать. Бери ее.

С этими словами он направился к тому месту, где оставил коня. Остальные трое не шевелились. Ксанте опомнился первым.

– Она твоя жена, господин. Ты не можешь так легко от нее отказаться. Люди так разгневаются, что…

– Будь они прокляты, твои люди! – крикнул Роуан. – Эта женщина ненавидит меня. Не нужна мне такая жена. Скажи людям, что последняя схватка была нечестной. Я женюсь на Силин.

– И я буду первым, кто проводит тебя к границе! – прогремел Ксанте. – Нечего насаждать здесь свои английские обычаи и плевать на нас! Ты хотел эту женщину. Хотел Онориум. И теперь, клянусь Богом, настало время выбирать: Англия или Ланкония? Либо английские обычаи, либо ланконийские. Отвергнешь женщину – потеряешь трон!

Роуан понимал, что Ксанте говорит правду. Но жить с женщиной, которая ненавидит его? С женщиной, которая находит его прикосновение отвратительным и мерзким? С женщиной, которая молит Бога, чтобы не дал лечь с мужем в постель?

Роуан скрипнул зубами.

– Я не брошу ее, но, клянусь Господом, не притронусь к ней, пока она не станет молить меня об этом.

Ксанте не успел ответить: послышался стук копыт. К ним мчался Джералт. Смуглое лицо было почти невидимым в тусклом лунном свете.

– Наш отец мертв, – объявил он, злобно сверля глазами единокровного брата. Роуан ошеломленно уставился на него. Джералт развернул коня и помчался в направлении Эскалона.

Роуан, не глядя на окружающих, вскочил в седло. Теперь он король. Правитель народа, который его отвергает. Муж женщины, которая его не хочет.

Глава 7

Джура прислонилась к дереву, тяжело дыша после долгого бега. Прошла неделя со смерти Тала, и за все это время она покинула ристалище, только чтобы присутствовать на похоронах. И только раз подняла глаза на мужа, который ответил яростным взглядом, но тут же отвернулся.

Отвернулся! Как все остальные! Женщины ее отряда сторонились Джуры и перешептывались за ее спиной, но замолкали, стоило ей подойти. Через три дня после Онориума ученицы перестали ей повиноваться. Нора, вспыльчивая, тщеславная девушка, мечтавшая стать командиром отряда и упорно боровшаяся за корону, презрительно хмыкала при виде Джуры, а сегодня заявила, что ту все равно бросил муж, значит, и остальным ни к чему уважать падшую женщину. Десяток учениц вызывающе посматривали на нее, и она чувствовала себя прокаженной. Первым порывом было проткнуть Нору кинжалом, но Джура понимала, что ей не выстоять против десятка сильных женщин. Поэтому она с достоинством повернулась и покинула ристалище.

Похоже, от нее отреклись все друзья. Женщины из отряда гвардии считали, что она лгала Силин, а сама всеми силами стремилась завоевать Роуана, поэтому намеренно сбила подругу.

Силин же все это время лежала у себя в комнате, медленно поправляясь, и отказывалась видеть Джуру.

А Джура все яснее понимала, что ненавидит человека, называвшего себя королем и ее мужем.

Ее одолевал такой гнев, что она не услышала шагов и выхватила кинжал, только когда мужчина был уже почти рядом. Это оказался один из английских рыцарей, сопровождавших ее врага в Ланконию.

– Убери это! – рявкнул молодой человек в длинных английских одеяниях. – Мой господин требует твоего прихода.

– Я не подчиняюсь ему, – бросила Джура, по-прежнему держа кинжал наготове.

Рыцарь шагнул к ней.

– Давай попробуй напасть на меня. Буду рад содрать с тебя кусочек шкуры, а может, и не только кусочек. Мне не по душе твои соотечественники, а ты – в особенности!

– Нейл! – послышался чей-то низкий голос.

Джура круто развернулась с кинжалом наготове. Слева стоял еще один английский рыцарь, постарше. А может, он выглядел старше из-за шрама, разделившего волосы на голове. Волосы в этом месте поседели.

– Миледи… – начал рыцарь, но тут же осекся и нахмурился, услышав презрительное фырканье. – Король Роуан желает, чтобы вы явились к нему.

– У меня много дел, – процедила Джура.

– Ах ты, сука! – взвился Нейл, шагнув к ней. Но другой рыцарь выступил вперед.

– Это не приказ. Пожалуйста, идите со мной.

Джура заметила его предостерегающий взгляд. Очевидно, последствия ее отказа будут самыми неприятными. Что же, пришло время платить за победу на Онориуме.

– Я готова, – коротко ответила она, сунув кинжал в ножны.

Пришлось последовать за рыцарем. Нейл держался позади, ближе к опушке леса. Ее ожидала оседланная лошадь. Вторая кобылка была навьючена ее скудным скарбом. Она ничего не возразила против такого своеволия и молча поехала к Эскалону в сопровождении обоих рыцарей.

С самого вечера ее свадьбы она сторонилась людей и не знала, как относятся соплеменники к их ссоре с Роуаном. Но скоро люди дали понять, как относятся к ней. Смеялись, когда она проезжала мимо, и называли Королевой-Девственницей. Всем нравилось, что эту прекрасную молодую женщину, которую вожделело столько мужчин, публично отвергает муж-король.

Джура старалась высоко держать голову по пути к замку Тала. Внутри было куда чище, чем в те времена, когда здесь жила Джура, и она презрительно хмыкнула. Тратить время на подобное легкомыслие! К чему такие старания?..

Английский рыцарь открыл дверь в комнату, которую Джура хорошо знала. Тал привык обдумывать здесь свои военные планы.

Джура вошла, и дверь за ней закрылась. В комнате царил полумрак, и она не сразу увидела Роуана. Тот сидел в глубине комнаты. Сейчас его волосы казались темными.

– Ты можешь сесть, – велел он.

– Я постою, – буркнула она, остро ощущая, как он зол. Но и ее гнев был не менее силен.

– Мы должны поговорить, – процедил он.

– Нам не о чем говорить. Все уже сказано.

– Будь ты проклята! – взорвался он. – Во всем виновата ты одна. Завлекла меня и заставила поверить в свою любовь!

Да, несмотря на внешнее несходство с отцом, характеры у них одинаковые. Тал тоже считал, что не может ошибаться, и вечно перекладывал вину на окружающих.

– Не нужно путать похоть с любовью, – спокойно заметила она. – Я могу вожделеть хорошо сложенного кузнеца, но это еще не означает, что мне взбредет в голову стать его женой.

– Я твой король, а не кузнец.

– Ты не мой король, – парировала она. – Ты англичанин, который благодаря жестокой шутке богов стал моим мужем. Но существуют способы разорвать этот брак.

Роуан поднялся и подошел к узкой амбразуре, заменявшей окно.

– Да, – выдохнул он, – я пытался что-то предпринять, но, боюсь, это невозможно. По крайней мере сейчас, когда исход Онориума еще свеж в памяти людей.

Он помолчал, и Джура увидела, как его плечи опустились.

– Я проклинаю тот день, когда мои родители встретились. Матери следовало выйти за своего соотечественника, а не за ланконийца. Титул принца всегда был для меня тяжким бременем, но это – самое тяжелое.

Роуан говорил так тихо, что она едва разбирала слова.

– Я намереваюсь объединить племена Ланконии, – продолжал он, обернувшись к ней, – и боюсь, ириалы не последуют за мной, если я откажусь от единокровной сестры сына их прежнего короля.

– Объединить ланконийские племена? – улыбнулась Джура. – Может, заодно и передвинешь Тарновийские горы? Наверное, тебе хочется видеть их немного южнее. Или желаешь изменить русла рек?

Его глаза вспыхнули синим огнем.

– Почему я позволил телу управлять разумом?! Почему не поговорил с тобой, прежде чем созвать Онориум?

– Так это ты созвал Онориум? Я думала, это Тал приказал дать каждому племени шанс побороться за английского принца.

– О нет, это я, глупец, созвал его, в надежде получить тебя в жены. Я был уверен, что ты победишь.

Задохнувшись от ярости, Джура набросилась на него с кулаками.

– Ты искалечил мою подругу Силин только ради своей похоти? – вопила она. – Разорвал мою с Дейром помолвку из-за неутоленного вожделения?!

Роуан поймал ее почти на лету, но при этом ударился спиной о каменную стену. Он был зол на нее, безумно зол, взбешен до потери рассудка. Но стоило коснуться ее, как злоба сменилась желанием. Роуан сжал ее в объятиях, смял губами губы, и Джура ответила ему. Ее тело словно расплавилось, вросло в него. Руки сами собой обвили его шею, притягивая Роуана ближе, губы приоткрылись под натиском его рта. Ее гнев, отчаяние, одиночество превратились в исступленное желание. Она принадлежит ему. Только ему. Пусть делает с ней что пожелает.

Но он вдруг оттолкнул ее, и Джура растянулась на холодном каменном полу.

– Мы должны поговорить, – повторил Роуан, тяжело дыша, как загнанная лошадь. Луч солнца проник в узкое отверстие и осветил его затылок. – Я проклинаю тебя, Джура, – бросил он. – И дал обет, что не коснусь тебя. И не коснусь.

Джура пыталась прийти в себя.

– Мы муж и жена.

Пусть она не понимает, чего он добивается, это не имеет ничего общего с ее желанием к нему.

– Тогда тебе придется молить меня! – отрезал он.

– Ч-что?! – заикаясь, пролепетала она.

– Если хочешь лечь со мной в постель, тебе придется молить меня.

Джура недоуменно моргнула.

– Это один из твоих английских обычаев? Заставляешь молить своих беспомощных англичанок, чтобы унизить их, а самому чувствовать себя всемогущим? Ланконийским мужчинам ни к чему заставлять своих женщин пресмыкаться. Потому что они настоящие мужчины.

Его гнев разгорелся с новой силой. Роуан шагнул к Джуре, но тут же отпрянул, как от огня.

– Я дал обет Господу и не нарушу его. А теперь нам нужно кое-что обсудить.

– Нам нечего обсуждать, – бросила Джура, устремившись к двери. Он поймал ее руку, но тут же отпустил и приказал сесть.

Джура пожала плечами и подчинилась.

Роуан отвернулся от нее и стал мерить шагами комнату.

– Что случилось, то случилось. Судьба посмеялась над нами. Сделала мужем и женой. Я бы отказался от тебя, будь обстоятельства иными. Но я наполовину англичанин, а ты – единокровная сестра Джералта. Ничего не поделаешь, мы крепко связаны. Поэтому придется терпеть последствия. Завтра я еду к вателлам, поговорить с их вождем, и ты должна сопровождать меня.

– Ни за что на свете! – объявила Джура, поднимаясь. Но Роуан встал перед ней и наклонился так, что их носы почти соприкасались.

– Я не доверяю тебе! Ты вполне способна собрать армию, чтобы посадить на трон своего неотесанного, спесивого братца. Нет. Вы оба будете рядом со мной, у меня на глазах, чтобы я видел, чем вы занимаетесь.

– А может, просто не хочешь, чтобы люди подумали, будто ты не способен взять невинность молодой жены? – съязвила она, ощущая на губах его дыхание.

Он слегка опустил ресницы.

– О, не волнуйся, я вполне способен овладеть тобой. Но не сделаю этого.

Она невольно отступила. Каковы бы ни были идиотские причины, по которым он отвергал ее, ничего не поделаешь. Муж не желал иметь с ней дела. Еще один пункт в длинном списке ее обид и претензий.

– Я останусь здесь, и…

– Нет! – громко перебил он. – Хочешь ты этого или нет, но ты моя жена и будешь вести себя как таковая. Пусть ты не делишь мою постель, но станешь делить со мной комнату, или шатер, или что придется. Я никому не позволю встать на моем пути и помешать объединению племен. Если люди желают видеть меня рядом с моей девственной женой, значит, так тому и быть. Заодно я смогу быть спокоен, что ты не затеешь никакой подлости за моей спиной.

– Не волнуйся, если я пойду на тебя с мечом, то проткну твое сердце, а не нападу со спины.

– Полагаю, это должно меня утешить, – сухо бросил он.

– А это уж как тебе угодно, – фыркнула она, но тут же с любопытством спросила: – Как ты намерен объединить племена? Завоевать их?

Роуан кивнул:

– Что-то в этом роде. Я хочу переженить их членов между собой, и через пару поколений они настолько перемешаются, что сами не будут знать, какого они племени. Они останутся только ланконийцами.

Джура улыбнулась ему:

– И как ты собираешься это сделать? Просить их жениться и выходить замуж за людей, которых они ненавидят? – Ее улыбка исчезла. – Ты ничего о нас не знаешь. Люди умрут, но откажутся лишиться права называться членами того или иного племени. Почему бы тебе не вернуться в Англию и не оставить нас в покое, прежде чем затеешь войну, если, конечно, доживешь до этой войны?

– А ты вернешься со мной?

– Жить в Англии?! – возмутилась Джура. – В стране, где женщины должны молить мужчин о ласке?

Роуан хотел было объяснить, что это не так, но передумал.

– Я не стану распространяться на эту тему. Твоя обязанность повиноваться, и только. Поэтому ты поедешь со мной по всей Ланконии, и ничего больше. От тебя не требуется ни советов, ни замечаний. Учись быть достойной женой.

– То есть английской мышкой? – прошипела она. – Ты скоро поймешь, что ланконийку не так легко покорить, как твоих бледных английских кукол. Я поеду с тобой. Какое это имеет значение? К следующему полнолунию я стану вдовой.

Резко развернувшись, она покинула комнату.

Направляясь по темным каменным коридорам к парадному залу, она думала о том, как глуп ее муж. Можно подумать, так легко войти в столицу каждого племени и потребовать положить конец взаимной ненависти! Нет, она уверена, что через несколько дней дурака попросту убьют!

Да, но все же непонятно, почему он до сих пор не овладел ею! Может, просто не хочет ее? Но такая мысль казалась сущим вздором. Он набрасывался на нее, как голодный на еду! Или не способен, не в силах осуществить их брак? Кто может понять чужеземного глупца?

– Ты Джура, – пропищал чей-то задыхающийся голосок. – Ты победила.

Глянув вниз, девушка увидела маленького сына англичанки. Похоже, он моложе, чем кажется с виду, а его светлые волосы и кожа напоминали ей недопеченный хлеб. При свете факела лицо мальчика выглядело вырезанным из жемчужины.

– Что ты хочешь? – спросила она, оглядывая ребенка. Перед ней враг, хоть еще и очень молодой.

– Я видел тебя, – пояснил мальчик, с глазами круглыми, как голубые цветы на лугах. – Видел, как ты победила. Поборола всех соперниц. Ты научишь меня бегать так же быстро? И бороться? И стрелять из лука?

– Возможно, – невольно улыбнулась Джура.

Мальчик ответил сияющей улыбкой.

– Вот ты где! – воскликнул кто-то. Это оказался молодой человек по имени Монтгомери, и рука Джуры невольно потянулась к кинжалу. Но оруженосец с таким восхищением уставился на нее, что она успокоилась.

– Это Джура! – гордо объявил мальчик.

– Знаю, – кивнул Монтгомери улыбаясь. Джура подумала, что когда-нибудь он станет настоящим красавцем, и улыбнулась в ответ.

– Кто там?! – крикнул Роуан. – Монтгомери, тебе что, больше делать нечего, кроме как облизываться на мою жену? Все доспехи вычищены? Все оружие заточено? Все уроки выучены?

– Сейчас, милорд, – пробормотал юноша, но перед уходом снова улыбнулся Джуре.

Услышав крики дяди, юный Филипп встал между Джурой и стеной, обхватил ногу девушки и прижался к ней. Джура изумленно уставилась на него.

– Филипп! – резко окликнул Роуан. – Что это ты вытворяешь?!

– Это Джура, – ответил мальчик, словно ее имя все объясняло.

– Я прекрасно знаю, кто она. А теперь отойди от нее.

– Если не можешь справиться с ребенком, – съязвила Джура, – как же ты усмиришь Бриту и Йена, вождей других племен? И жирного старого Марека?

Роуан попытался схватить Филиппа за руку, но мальчик спрятался за Джуру, а та встала между ним и Роуаном. Тот внезапно выпрямился.

– Ты имеешь власть надо мной, – тихо признался он. – В твоем присутствии я веду себя как мальчишка. И не стану драться с тобой из-за Филиппа. Ты, вне всякого сомнения, околдовала и его. Но помни, он не мой наследник. Ты ничего не выиграешь, причинив ему зло.

– Причинить зло ребенку? – в ужасе ахнула Джура. – Даже английскому ребенку? Ты слишком далеко заходишь. Мне ни к чему вредить англичанам. Ты сам себя погубишь. Мы, ланконийцы, быстро устанем от твоего высокомерия и бездумья, и кто-нибудь другой, не я, постарается снести несколько голов. А этот твой Нейл будет первым!

– Нейл? – переспросил Роуан. – Он добивался твоей благосклонности?

– Перестань хотя бы на минуту думать тем, что находится у тебя в штанах! Твой рыцарь ненавидит нас и не скрывает этого. А теперь я пойду ужинать, потому что очень проголодалась. Мне позволено есть, или ты дал обет уморить меня голодом?

Ноздри Роуана гневно раздулись, но он не ответил на выпад.

– Иди. Ешь. Кто я такой, чтобы что-то тебе запрещать?

Он повернулся и пошел к залу. Джура хотела последовать за ним, но Филипп попытался взять ее за руку.

– Ланконийские воины не держатся за руки, – строго сказала она. – И распрями плечи. Какой ты ланкониец, если будешь сутулиться?

– Да, сэр, – ответил Филипп, выпрямляясь, и Джура не стала его поправлять.

– Может, мы сумеем найти тебе одежду, более подобающую ланконийскому воину? – с улыбкой спросила она.

– И кинжал? – выпалил он, блестя глазами.

– Обязательно.

Длинные раскладные столы уже были расставлены в парадном зале, и слуги вносили блюда с мясом и овощами. Джура хотела занять место в конце стола, но Роуан, хмурясь, показал на соседний с ним стул. Филипп следовал за ней как тень.

– Филипп! – окликнула сына Лора, сидевшая по другую руку от Роуана, и поманила его к себе.

– Джура позволит мне сесть рядом с ним, – уверенно сказал мальчик, держа спину прямо.

Лора стала подниматься, но Роуан остановил ее.

Священник благословил еду, и пятьдесят с лишним обедающих заработали челюстями с таким усердием, словно век голодали. При этом они громко спорили об оружии, лошадях и о том, кто из них лучший воин.

Через некоторое время двое вцепились друг другу в глотки. Каждый пытался придушить врага. Роуан, уже привыкший к вспыльчивости ланконийцев, все же не был готов к подобным взрывам. В этот момент он как раз беседовал с Лорой и не успел среагировать немедленно.

В отличие от Джуры. Она вспрыгнула на стол, почти свалилась на дерущихся и ловко сбила с ног обоих, так что все трое рухнули на пол, в горы мусора, распугав лающих собак.

В падении Джура успела вытащить кинжал.

– Я вырежу сердце каждому, кто попытается помешать мне обедать! – завопила она.

Мужчины немедленно успокоились и поднялись с пола.

Остальные обедающие почти не обратили внимания на вполне обычное происшествие, но для англичан подобное было немыслимо. Джура встала, отряхиваясь, и увидела лица Роуана и его рыцарей. Англичанка отскочила к стене и испуганно взирала на Джуру, прижимая к себе сына.

Джура не поняла, чем так переполошила англичан. Лицо Роуана было красным, как свекла, на шее вздулись жилы, подбородок дергался. Остальные рыцари в ужасе взирали на нее.

Джура сунула кинжал в ножны.

– Еда остывает.

Филипп вырвался из материнских объятий, бросился к Джуре и обхватил ее ноги. Она положила ладонь на голову мальчика и улыбнулась. Потом, нагнувшись, взяла его за плечи и отстранила, чтобы как следует рассмотреть.

– Что это такое? Страх? У ланконийца?!

– Девочки не могут драться с мальчиками, – прошептал малыш.

– Верно, но это всего лишь Ребан и Сексан. Они вечно дерутся. А теперь распрями плечи, стой гордо и…

Джура осеклась, потому что Лора, немного опомнившись от шока, схватила сына.

– Как ты смеешь? – прошипела она. – Как ты смеешь касаться моего сына и учить его насилию? Ты не женщина! Тебя нельзя подпускать к детям!

Джура шагнула к Лоре. Взгляд ее сделался жестким и холодным. Роуан поспешно встал между женщинами.

– Иди за мной! – велел он Джуре тоном, которого она до сих пор от него не слышала.

К этому времени ланконийцы уже забыли о еде. Всем было любопытно узнать, чем кончится дело. Драка и прыжок Джуры через стол не считались чем-то особенным, но никто не понимал, что творится с этим странным англичанином. Злится, потому что женщина-стражник остановила драку? Но это ее обязанность!

– Иди за мной, – процедил Роуан.

– Я голодна, – отговорилась Джура, глядя на столы, где быстро исчезала еда.

Но пальцы Роуана сомкнулись на ее предплечье. Не успела она опомниться, как он потащил ее к двери. Джура пыталась вырваться, но он крепко держал ее, поэтому она прокляла его за то, что опозорил ее перед людьми.

Роуан затащил ее в открытую дверь маленькой кладовой, где хранились бочонки эля и медовухи.

– Никогда, – бросил он ей в лицо, едва дверь за ними закрылась, – никогда моя жена не станет вести себя подобным образом!

Гнев душил его с такой силой, что он едва выговаривал слова:

– Словно доступная всем шлюха! Прыгать на столы… и бросаться всем телом на этих мужчин!

Никак он спятил?!

– Это мой долг, – терпеливо объяснила Джура. – Женщины-стражницы обязаны гасить ссоры и драки, особенно я, как представительница Тала. Будь в зале Джералт, он справился бы сам.

Лицо Роуана приобрело фиолетовый оттенок.

– Тал мертв. Король отныне я! И я улаживаю споры между своими людьми. Не моя жена.

Тут уже разозлилась Джура:

– Теперь я начинаю понимать! Дело в том, что я женщина. Думаешь, что ланконийки так же трусливы и ни на что не годятся, как твоя сестрица?

Он шагнул к ней.

– Оставь мою сестру в покое. Я говорю, что отныне ты не будешь разыгрывать из себя воина. Ты женщина и веди себя как таковая.

Этот человек просто бредит!

– Я должна целыми днями сидеть и шить, чтобы доказать тебе, что я женщина? Или я похожа на мужчину?

Роуан невольно оглядел ее крепкое тело с высокими, стоявшими торчком грудями, округлыми бедрами и упругой попкой, которую туника облегала так соблазнительно. И в тысячный раз проклял свой вспыльчивый нрав, заставивший его поклясться, что он не прикоснется к этой женщине.

– Ты станешь повиноваться мне или горько пожалеешь, – бросил он.

– И что ты сделаешь? Посадишь меня под замок? Но кто будет подчиняться твоим приказам? Ланконийцы? Попробуй тронуть меня пальцем, и ты не выйдешь живым из ворот Эскалона. И на этом настанет конец твоим ребяческим планам объединения племен.

Роуан стиснул кулаки. Никто не обладал такой способностью выводить его из себя, как эта женщина. Он справлялся с глупыми сыновьями дядюшки Уильяма, ни разу не потеряв терпения. И уж тем более никогда не злился на женщин. Женщины – милые создания, предназначенные для того, чтобы утешать мужчину и слушать все, что он говорит, с широко раскрытыми, обожающими глазами. Если мужчина отправлялся на охоту, по возвращении он мог расписывать жене опасности, поджидавшие его в лесу, а ей следовало ахать и охать, поражаясь его храбрости. Но Джура вполне могла принести с охоты куда более завидную добычу, чем он сам.

– У тебя совсем нет женских одежд? – спросил он. – Почему ты ходишь в подобном виде?

Он брезгливо ткнул пальцем в широкие штаны и высокие сапоги.

– Ты так и остался ребенком! – отрезала она. – Какая разница, что я ношу? В такой одежде удобнее выполнять свои обязанности, и…

Она осеклась, потому что Роуан схватил ее в объятия.

– Твои обязанности – ублажать меня, – хрипло пробормотал он. – Ты не смеешь прижиматься к другим мужчинам.

– Но я всего лишь остановила драку, – едва выдавила она, не в силах думать связно, когда он прикасался к ней.

– Джура, ты что-то сделала со мной. Я не узнаю себя.

– Тогда я скажу, кто ты: англичанин, явившийся в страну, где тебе не место. Тебе лучше вернуться в Англию и отдать трон моему брату.

Он отскочил от нее как ошпаренный:

– Оставь меня! Иди набивай живот и больше не вставай между мной и моими людьми.

– Они не твои люди, а ланконийцы, – возразила она и, выскочив из комнаты, поспешила в парадный зал. Повезет, если на столах хоть что-то осталось.

Слуги уже убирали посуду, но ей удалось стащить с подноса половину пирога с олениной. Жуя на ходу, она вышла из замка подышать свежим воздухом. И уже направлялась к мужским казармам, когда перед ней возник Джералт.

– Тебя не было за ужином, – заметила она.

– Сидеть с моим врагом? – процедил он. – Я слышал, что тебе придется с ним жить.

– И путешествовать тоже. Глупец решил объединить племена, – пояснила она, положив в рот последний кусочек пирога.

Джералт презрительно рассмеялся.

– Его прирежут на земле первого же племени, куда он явится, – предрек он, не спуская с нее глаз.

– Я говорила ему, но он ничего не желает слушать. Его действительно скоро убьют, так что, может, будет лучше побыстрее с этим покончить. Многие ланконийцы на его стороне. Да и Ксанте постоянно держится рядом с ним.

Джералт шагнул ближе и понизил голос:

– Именно тебе легче всего ускорить его смерть.

Джура выплюнула неподатливый хрящик и покачала головой:

– Я не убийца. Он сам приблизит свой конец.

– Значит, это правда, что ты перешла на его сторону. Силин все твердит, что ты хотела заполучить его, поэтому и сбила ее с ног на Онориуме. Скажи, неужели твоя кровь кипит сильнее при виде этого бледного чужака? Неужели ты совсем забыла о своем народе?

Джура задохнулась от бешенства.

– Думаешь, твои коварные оскорбления побудят меня убить его? Тогда ты совсем меня не знаешь! Говорю тебе, он глупец и сам сведет себя в могилу без чьей-либо помощи. Тебя сделают королем, и на твоих руках не будет крови твоего английского брата.

– Сделают… если только ты не родишь от него ребенка, – возразил Джералт.

– На это нет ни малейшего шанса.

– Он не мужчина? – удивился Джералт.

– Не знаю. Он сказал, что дал обет Господу…

Она не договорила и вздохнула.

– За свою короткую жизнь этот человек не успеет зачать ребенка. Жди и наберись терпения. Ты станешь королем.

Джура отвернулась от брата и направилась в город. Обычный шум затих. Люди и животные готовились ко сну.

«Объединить племена, – думала она. – Невозможная идея». Племена ненавидели друг друга, но глупый англичанин никогда этого не поймет. Нужно быть ланконийцем, чтобы понять их образ мыслей.

Ах, какая разница?

Она пожала плечами. Все равно долго он не проживет. Но как жалко, что она не успеет побывать в его постели. Что ни говори, а они ведь муж и жена.

Джура зевнула и побрела к замку Тала. Сегодня она будет ночевать в одной комнате с мужем и, возможно, уже к утру потеряет невинность.

Девушка улыбнулась и ускорила шаг.

Глава 8

Джура верно предположила, что ее муж занял прежнюю спальню Тала, но когда распахнула дверь, сидевший за столом Роуан растерянно поднял голову.

– Почему ты здесь? – буркнул он.

– Ты сам приказал мне явиться в замок, – терпеливо напомнила она. – Заставил своих наглых англичан увезти меня из женских бараков, вместе с вещами, и притащил сюда. Полагаю, мне предписано исполнять обязанности королевы, сколько бы я таковой ни пробыла.

Последнее она пробормотала себе под нос.

Роуан долго смотрел на нее, покачивая головой.

– Видимо, мне придется оставить тебя в замке, – обреченно вздохнул он наконец. – Иди сядь там и веди себя тихо.

Он снова повернулся к столу, на котором были в беспорядке разбросаны рукописи и свитки. Интересно, привез он рукописи с собой или взял из скудной библиотеки Тала, которой почти не пользовались? Она не собиралась подчиняться мужу, поэтому подошла ближе и заглянула ему через плечо.

Тот яростно развернулся и набросился на жену:

– Что тебе нужно?!

– Просто смотрю, – ответила она и, кивнув в сторону карты, которую он держал, добавила: – Тут все неверно. Граница вателлов гораздо дальше. Когда я была маленькой, Тал отвоевал у них вот этот участок земли. В той битве убили моего отца.

С этими словами она подошла к кровати, уселась и принялась разматывать подвязки.

– Что ты знаешь о границах? – неожиданно спросил Роуан.

– Как оказалось, куда больше, чем ты.

Роуан встал, поднял карту и положил на кровать.

– Покажи мне, что здесь изменилось. Эта карта была начерчена Фейланом свыше двадцати лет назад. Кого еще убил мой отец, чтобы завладеть новыми землями?

Джура сняла сапоги и с наслаждением пошевелила пальцами.

– Тал поступил правильно, исполнив свой долг. Половина земель вателлов находится в горах, где ничего не растет, поэтому они совершали набеги на ириалов, чтобы красть наше зерно.

– Однако мой отец положил конец их набегам, – задумчиво протянул Роуан. – И как же вателлы пережили ту зиму?

– Не слишком хорошо. Теперь ты окончательно возненавидишь нас?!

– Как я могу ненавидеть собственный народ? – удивился Роуан. – А теперь покажи мне новые границы.

Джура наклонилась ближе и пальцем очертила значительно уменьшившуюся территорию вателлов.

– Они разумные люди, по крайней мере, достаточно рассудительные. Не то что зернас или алтены. Вателлы…

– Да, знаю, – нетерпеливо оборвал он. – А теперь покажи, где лежат поля ириалов.

– Если ты так много знаешь, почему это тебе неизвестно?

Он показал на желтое пятно на карте.

– Если их не перенесли, значит, поля здесь. Защищенные тремя реками и охраняемые ириалской стражей, которая объезжает поля каждые два часа. Ириалы сеют ячмень, пшеницу и рожь. На этой равнине пасут овец. Лошади, имеющиеся у ириалов, – потомки тех, которые были добыты в ночных набегах на земли фиренов. Молодежь и сейчас совершает набеги на фиренов. Пересекают территорию вателлов здесь, в густом лесу, затем идут козьими тропками, и…

– Откуда тебе все это известно? – не выдержала Джура.

– Пока другие мальчишки гоняли мяч во дворе, я сидел взаперти со старым Фейланом и изучал язык алтенов.

– Алтенов? Но никто не говорит на этом гортанном кошмаре. Это даже не язык, а набор стонов и воплей.

Роуан развалился на постели, подложив руки под голову.

– Может, на слух он звучит именно так, но на самом деле это один из диалектов ланконийского. Например, на ириалском «женщина» – «telna», а на алтенском – «te'na». Просто сокращенная форма того же слова.

Джура подобрала под себя ноги.

– Они просто ленивые. Лодыри и пройдохи. Все племена ненавидят алтенов.

– В таком случае нужно как можно скорее заключить межплеменные браки. Алтены остаются в горах и женятся между собой, отчего постепенно и вырождаются.

– Еще одна причина, по которой твой план объединения племен не сработает. Кто захочет жениться на женщине из племени алтенов?

Роуан весело подмигнул ей.

– Мужчины племени зернас, – объявил он.

Джура рассмеялась и легла рядом с ним. Теперь их разделяла только карта.

– В течение всего Онориума я мучился кошмарами, представляя, что победит Милла, – признался Роуан. – Так что проблема с межплеменными браками совсем другая: кто осмелится жениться на женщине зернас? Они все похожи на Миллу и других женщин, участвовавших в Онориуме?

Джура подперла голову рукой.

– Мужчинам-фиренам могут понравиться женщины зернас. Фирены малы ростом и худы, и Тал всегда говорил, что они сетуют на свою внешность. Их наверняка привлекут женщины зернас. Дети могут получиться выше ростом и шире в плечах.

Роуан широко улыбнулся и тоже подпер голову рукой.

– А пойлены? Кого мы им дадим?

– Это будет нелегко, – задумчиво заметила Джура. – Пойлены считают, что мысль важнее еды или развлечений.

– В таком случае они получат маленьких, задорных женщин-фирен. Им наверняка удастся направить мысли мужей от книг к более земным наслаждениям.

Джура украдкой наблюдала за мужем. Он казался ей очень красивым, а в золотистых волосах играли отблески сияния свечей. Ей вдруг захотелось коснуться этих волос, и она даже подняла руку.

Но Роуан поспешно скатился с кровати.

– Ты можешь спать здесь, – объявил он, показывая на скамью, выдолбленную в толстых каменных стенах. Скамья показалась ей слишком короткой. Вряд ли она уместится на таком ложе!

Джура было запротестовала, пытаясь объяснить, как глупо и нелепо спать врозь, ведь они законные муж и жена… но потом подумала, что так будет лучше. Когда его убьют – а его обязательно убьют, – она не будет слишком уж горевать. Не стоит привязываться к мужу, если скоро станешь вдовой. И потом, у нее не останется ребенка, который имел бы права на трон, тем более что Джура не знала, сможет ли намеренно лишить свое дитя короны, которая должна по праву принадлежать ему. Нет, пусть будет так, как есть. Она останется девственницей, пока не овдовеет, а потом Джералт взойдет на трон, она выйдет за Дейра и родит ему детей.

Джура поднялась и отошла к окну.

– Так мы отправляемся в путь завтра?

– Да, сначала к вателлам, но прежде будем останавливаться в ириалских деревнях, чтобы забрать мужчин и женщин, – ответил он не оборачиваясь.

– Зачем? – удивилась она, снимая широкие брюки.

Роуан наконец обернулся и застыл при виде полунагой жены.

– Нам нужны женихи и невесты, – пробормотал он, снова отворачиваясь. – Ложись скорее. И прикройся.

Джура лукаво улыбнулась, легла под овечьи шкуры, наброшенные на скамью, и стала украдкой подсматривать, как он раздевается. Роуан снял высокие сапоги, обнажив мощные икры, поросшие светлыми волосками. За сапогами последовала вышитая туника, едва доходившая ему до колен, и Джура снова увидела мускулистое тело, сводившее ее с ума и заставившее потерять голову, забыть о прошлом и будущем, в тот день, у реки, когда она увидела Роуана.

Мышцы ее ног заныли, как после долгого бега, а дыхание стало глубоким и замедленным. Роуан, не глядя на нее, задул свечи, и комната погрузилась во мрак.

– Роуан, – прошептала она в темноту, впервые назвав его по имени.

– Не говори со мной! – громко бросил он. – Я для тебя только «англичанин». Не зови меня Роуаном.

Джура стиснула зубы и прокляла глупого иностранца. Ничего, с таким гнусным характером и полным отсутствием здравого смысла он проживет не больше недели. И скатертью дорожка! В Ланконии будет легче дышаться без таких, как он.

Джура перевернулась на живот и подумала о Дейре. Вот и прекрасно! Как хорошо будет оказаться девственницей в брачную ночь с Дейром!

– Вставай!

Джура лениво потянулась. Ей очень не хотелось вылезать из теплой постели, тем более что за окном еще было темно. Роуан стоял в десяти шагах, уже полностью одетый, и злобно таращился на жену.

– Неужели все ириалы такие же лодыри, как ты?! – рявкнул он. – Фургоны уже стоят внизу.

– Неужели все англичане так же злы и нетерпимы, как ты? – парировала она, снова потягиваясь.

Роуан, казалось, еще больше побледнел.

– Собирай вещи и спускайся вниз, – велел он и вышел из комнаты.

Джура быстро связала в узелок смену одежды и захватила оружие. Во дворе стоял шум: кричали люди, ржали лошади. Джералт, во всем черном, сидя на вороном коне, отрывисто раздавал приказы. Дейр тоже сидел в седле, но наблюдал за происходившим со стороны. Рядом с ним была Силин. Джура улыбнулась подруге, но та отвернулась. Улыбка Джуры померкла. Она почти не глядя приняла от слуги хлеб и кубок вина с водой.

Роуан находился в самой гуще толпы, и Джура должна была признать, что он вполне способен командовать людьми, а те явно признавали его власть.

Фургоны быстро наполнялись припасами. Джура увидела Лору и Филиппа, сидевших на козлах рядом с кучером.

– Джура! – позвал мальчик, и та, улыбаясь, подошла к нему.

– Доброе утро, – поздоровалась она, протягивая ему кусочек хлеба.

– А ланконийские воины едят хлеб? – серьезно спросил он.

– Всегда, – ответила она так же серьезно и попыталась кивнуть Лоре, но та задрала нос и отвернулась. Джура направилась к своей лошади и решила в пути держаться рядом с Ксанте.

Целый день ушел на то, чтобы добраться до ириалских поселений. На границах земель с ириалами было разбросано множество других деревень, поменьше, но там жили крестьяне, низшие из низших, люди, постоянно враждовавшие друг с другом. Распри между родами длились столетиями. Эти люди понятия не имели, кто они: ириалы, вателлы или англичане? Подобные вопросы мало их заботили.

Но в двадцати милях от стен Эскалона жило основное население ириалов. Стражник или стражница искали себе спутников жизни именно среди этих людей. Из них же выбирались будущие члены отряда стражи, и после тренировок их отсылали назад, защищать ириалов от вторжения чужих племен. На этих нескольких квадратных милях царили безмятежность и покой, недоступные ириалам в иных местностях. Здесь играли дети, пели женщины и собирался урожай. Здесь пряли и ткали, вышивали одежду, давали утешение и помощь больным и старикам. Тысячи ириалских стражников погибли, обороняя эти места.

Джура почти все время ехала рядом с Ксанте, но, услышав жалобы Филиппа, вернулась к фургону.

– Хочешь ехать со мной? – спросила она мальчика. Тот вопросительно глянул на мать. Лора, очевидно, боролась с собой, не зная, как быть. Наконец она коротко кивнула и отвернулась.

Филипп, можно сказать, перелетел в руки Джуры, и та усадила его в седло перед собой. Весь остаток пути она рассказывала легенды о древних богах Ланконии, которые боролись и враждовали друг с другом, богах, обладавших более красочными характерами, чем христианский бог Иисус, который никогда не возражал своей матери, не говоря уже о более тяжких провинностях.

– Почему ты держишь этого щенка? – возмутился Джералт, остановив лошадь рядом с Джурой. – Или вдруг так полюбила англичан?

– Он совсем еще ребенок.

– Мальчики вырастают и становятся мужчинами.

Джура презрительно взглянула на брата.

– Он не представляет для тебя угрозы. И не претендует на твой трон.

Джералт окинул мальчика злобным взглядом и отъехал.

– Мне он не нравится, – прошептал Филипп.

– Не может того быть. Ему предстоит стать королем Ланконии, и он будет очень хорошим правителем.

– Король – мой дядя Роуан. И он самый лучший правитель!

– А вот это мы еще посмотрим.

Ночью путешественники прибыли в деревню, откуда предстояло переправить через реку фургоны, всадников и пассажиров.

Люди с факелами выходили из домов, чтобы приветствовать гостей и посмотреть на англичанина, называвшего себя их королем. Среди них оказалось много родственников Джуры. Она высоко поднялась с тех пор, как выиграла Онориум и вышла замуж за короля.

– Какой он? – шептались они. – Уже дал тебе ребенка? Он так же красив, как Дейр? Так же силен, как Тал?

Все дружно замолчали, когда сзади подошел Роуан, и Джура увидела, как повлажнели глаза ее кузин. Женщины завистливо вздыхали.

Джура улыбалась им, ощущая некоторую гордость.

– Могу я представить тебя моим родным? – вежливо спросила она.

Позже тетушка Джуры проводила их в дом. Комнатка оказалась маленькой, с единственной постелью и без скамьи под окном.

Роуан упорно молчал.

– Путешествие утомило тебя? – спросила Джура.

– Нет, – покачал он головой. – Спасибо тебе за доброту к Филиппу. По-моему, мальчик начинает боготворить тебя.

– Он милый ребенок и жаждет учиться. Возможно, в нем больше от ланконийца, чем я думала.

Роуан сидел на кровати, разматывая подвязки, и казался чем-то встревоженным. Ее так и подмывало спросить, в чем дело, но она не решилась. Лучше держаться подальше от этого человека, которому недолго оставаться ее мужем.

– Полагаю, мне нельзя спать рядом с тобой.

– Что? О, конечно, нет. Здесь есть меха. Я постелю себе на полу. Ты ляжешь на кровати.

Джура, хмурясь, сняла сапоги и штаны и скользнула в большую пустую кровать. Она не спала, пока Роуан устраивался на полу. В воздухе буквально потрескивало напряжение, и сон никак не шел к ней.

– Очень яркая луна, – прошептала девушка.

Роуан не ответил, и она подумала, что он, наверное, спит.

– Джура! – внезапно позвал он.

– Что?

– Ты когда-нибудь сомневалась в себе? Чувствовала иногда, что права, но где-то в глубине души тлел огонек сомнения?

– Да, – призналась она. – Бывало.

Больше он ничего не сказал, и вскоре Джура услышала его размеренное дыхание. Она долго раздумывала над его словами, но так и не поняла, что он имел в виду.

Наутро все ириалы поднялись очень рано. Им хотелось повидаться с родными и друзьями, а заодно как следует разглядеть англичанина, провозгласившего себя королем.

Джура стояла в стороне и наблюдала, как Роуан идет сквозь толпы людей. Видела, как сияют их лица, когда он заговаривал с ними на языке ириалов. Никакой вспыльчивости, которую он так легко выказывал ей. Перед Джурой предстал спокойный, хладнокровный, умный человек, сразу обращавший на себя внимание присутствующих.

– Язык у него хорошо подвешен. Как у самого дьявола! – прошипел Джералт. – Веди себя осторожно. И не позволяй ему вскружить тебе голову. Кто-то должен сохранить ясный разум, когда этот глупец попытается втянуть нас в войну.

Джура с наслаждением глотнула горячего яблочного сидра.

– Он хочет не войны, а мира.

– Хотеть и получить – вещи разные. Если мы вторгнемся на земли вателлов, будь готова сражаться. Брита с радостью убьет его, поскольку его отец прикончил ее мужа.

– Может, Брита тоже устала от войн, – заметила Джура, – и захочет снова увидеть сына.

– Ты предашь свою страну ради этого англичанина?! – возмутился Джералт.

– Нет, конечно, нет. Он никогда не сумеет объединить племена, но пусть попытается. Кто за ним последует? Он собирается переженить ириалов и вателлов. Какой ириал согласится на это? Он опомнится, не успев начать.

Ксанте, стоявший неподалеку и слушавший разговор, насмешливо покачал головой:

– Взгляни, какими обожающими глазами смотрят на него собравшиеся! Они последуют за ним. Тихо! Говорит король!

Джура с интересом наблюдала, как Роуан вскочил на скамейку и начал речь. Все утро она слышала шепот насчет ворот Святой Елены и поняла, что люди знают, кто открыл ворота. Но находилось и много скептиков. Они не собирались принять нового короля из-за какой-то древней легенды.

Глубокий голос Роуана и прекрасное ланконийское произношение производили почти гипнотический эффект. Постепенно все реплики стихли. Никто не кашлял, не ерзал, не переминался с ноги на ногу. Даже дети внимательно слушали.

Роуан говорил о стране мира и согласия, где мужчины и женщины могут путешествовать, не опасаясь нападения вражеских племен. Говорил о хороших дорогах. Говорил о союзе между племенами. Ириалы смогут менять ткани на драгоценные украшения вателлов и лошадей фиренов. Говорил о том, что давно пора положить конец гибели молодых людей, похищавших товары у других племен. Нарисовал великолепную картину безопасных поездок ириалов по землям вателлов и фиренов, в страну пойленов, которые поделятся с ними обширными знаниями трав и лекарств.

В глазах людей появились слезы при упоминании о том, сколько бессмысленных смертей можно было бы предотвратить, если бы больных лечили пойленские знахари.

– Мы отберем у пойленов лекарства! – воскликнул Джералт, но тут же замолчал под неприязненными взглядами окружающих.

Роуан пояснил, что единственный способ добиться всех этих благ – объединить племена.

– Мы будем драться! – снова встрял Джералт. Люди зашикали на него и вновь обратили лица к Роуану.

– Ланконийский народ должен стать единым, – тихо добавил Роуан, и люди подались вперед, чтобы лучше слышать.

Он открыл свой план объединить племена посредством межплеменных браков и, прежде чем посыпались вопросы, вызвал добровольцев, смелых молодых мужчин и женщин, готовых не умереть, а жить во имя своего племени. Широко улыбаясь, он спросил, кто готов пожертвовать всем и заключить брак с высокими, красивыми, сильными, молодыми, здоровыми вателлами.

Джуру и Джералта едва не затоптала толпа молодых людей, стремившихся стать добровольцами. Джура застыла как вкопанная, потрясенная убедительностью речей Роуана. Не то что Джералт. Он протолкался вперед, чтобы встать перед толпой.

– И вы так легко посылаете детей на смерть? – прогремел он. – Этому англичанину ничего не известно о наших обычаях. Он поведет вас на верную гибель. Вателлы перережут ириалов.

Джура с ужасом увидела, как трое английских рыцарей атаковали Джералта и сбили на землю. Джура среагировала моментально, впрочем, как Ксанте и двое других стражников. Она схватила Нейла за волосы и приставила к горлу кинжал.

– Отпусти его! – велела она и прижала острие кинжала так, что под воротничок Нейла поползла струйка крови. Нейл отпустил Джералта и выпрямился. Остальные двое последовали его примеру.

Толпа с интересом наблюдала за новым зрелищем.

Взбешенный Роуан спрыгнул со скамьи и встал за спиной Джуры.

– Немедленно оставь его в покое, – приказал он.

– Этот человек напал на моего брата, и я имею полное право перерезать ему глотку.

Нейл корчился от унижения. Подумать только, его одолела женщина!

Кто-то из англичан крикнул:

– Он вел изменнические речи!

Роуан стискивал предплечье Джуры, пока она не разжала рук, после чего потянул ее к каменному сараю, где можно было потолковать без посторонних глаз.

– Почему? – спросил он. – Почему ты испортила все, чего я успел добиться? Люди слушали меня. Ты моя жена, мой помощник и союзник, и все же при каждом удобном случае ставишь мне палки в колеса.

– Я?! – ахнула Джура. – Это твои люди напали на моего брата. Прикажешь стоять рядом и позволить им разорвать его в клочья?

– Я ваш король, и когда кто-то публично выражает недоверие к моим речам – это государственная измена, – терпеливо пояснил он.

– Измена? – удивилась Джура. – Но в Ланконии тебе придется заслужить право называться королем. Тал назначил тебя своей волей, но мы можем тебя свергнуть. Мы не твои глупые англичане, которые стоят на коленях перед сыном короля, даже если он – слюнявый идиот. Джералт имел полное право говорить все, что думает. И не забудь, что он тоже сын Тала. Кроме того, он сказал чистую правду.

– Ириалы готовы последовать за мной, а именно этого не хочется тебе и твоему брату, верно? Если мне не удастся объединить племена, люди захотят видеть на троне твоего воинственного братца. И поэтому ты готова сделать все, чтобы мое падение стало неизбежным.

– Ты надутый, тщеславный дурак! – завопила Джура. – Все хотят, чтобы твой план удался, но мы, здешние жители, понимаем, что это невозможно. О да, ириалы слушают тебя, ты умеешь красиво говорить, и мне почти захотелось выйти за вателла, но если приедешь к Брите с этими молодыми неумехами, она, злорадно потирая руки, прикажет прикончить всех до единого. Она с радостью ослабит силы ириалов, чтобы захватить их земли. Ей нужны наши плодородные поля.

– Тогда я поеду туда один, – решил Роуан. – И сам поговорю с Бритой.

– И она захватит тебя в заложники, потребует выкупа, и, чтобы получить тебя живым, придется дорого заплатить.

Роуан подался вперед.

– Тогда не плати выкуп. Если меня возьмут в плен, считай, что я не заслужил королевской короны.

– Позволить вателлам удерживать нашего короля? – взвилась Джура. – За такое оскорбление мы сотрем их с лица земли! Мы…

И тут она осеклась, потому что Роуан поцеловал ее. Просто потому что не смог придумать другого способа заставить ее замолчать. И Джура вложила в ответный поцелуй всю так долго копившуюся страсть.

Большая ладонь легла на ее затылок и чуть наклонила голову, чтобы ему удобнее было целовать ее. Долго, пылко. Исступленно.

– Не противься мне, Джура, – тихо попросил он. – Будь моей женой. Стой за меня.

Она поспешно отстранилась.

– Если быть твоей женой означает молча смотреть, как ты ведешь мой народ на смерть, я скорее покончу с собой.

Роуан выпрямился.

– Отец перед смертью поручил мне объединить племена, и я поклялся выполнить его волю. Ты считаешь, что война – единственный способ решить эту проблему, но есть и другие пути. Я только молю Бога, чтобы ириалы были счастливее в браке, чем я.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Нет! – воскликнула она, схватив его за руку. – Умоляю, не делай этого! Люди доверяют тебе! Я видела их глаза. Они пойдут за тобой. Не веди их на смерть!

– Я хочу, чтобы ты молила меня овладеть тобой. И ничего больше. Ты моя жена. Твоя обязанность – встречать меня из битвы, заботиться о моей еде и родить мне детей. И мне не нужны женские советы, чтобы править страной.

Он повернулся и вышел. Джура осталась одна в темном, холодном сарае, пытаясь унять бушующий в душе гнев. Этого человека необходимо остановить! Люди готовы пойти за ним, потому что он поразил их своими речами. Очаровал, как ее в тот день у реки. Она тоже последовала бы за ним, попроси он ее об этом, но теперь рассудок вернулся к ней, и она прислушивается к голосу разума, больше не ослепленная его красотой.

Его необходимо остановить!

Она решительно зашагала к выходу, но кто-то загородил ей дорогу.

– Силин? – недоверчиво прошептала она.

– Да. Мы могли бы поговорить?

Джура услышала за дверью шум, и ее охватило нетерпение оказаться в толпе. Может, она еще сумеет помешать людям послушаться Роуана.

– Ты все еще ненавидишь его? – тихо спросила Силин.

Джура гневно вскинулась:

– Но ведь ты посчитала, будто я так хотела его, что ради этого предала лучшую подругу!

– Я ошибалась, – призналась Силин. – Потому что ревновала.

Что-то в ее тоне успокоило девушку.

– Ревновала? Ты любишь его?

– Да, – просто ответила Силин. – Полюбила с первого взгляда. У него доброе сердце. Он заботлив, искренен и готов рискнуть всем, чтобы объединить племена. Он знает, что может погибнуть.

– Да, и унести с собой несколько сотен ириалов, – кивнула Джура. – Благородная цель не спасет их от нападения Бриты.

– А может, она не нападет. Что, если Господь поможет королю Роуану, как помог открыть ворота?

– Что? – ахнула Джура. – Господь не защищает плохих правителей. Он убивает их и их последователей! Силин, неужели ты окончательно потеряла рассудок?! Неужели веришь, что Брита позволит трем сотням ириалов пересечь свои границы и пошлет им приветствия… то есть, наверное, пошлет. В виде дождя стрел.

– Я иду с ним! – объявила Силин. – Я слышала, как он крикнул тебе, что сначала пойдет к ней один. Но я решила сопровождать его. Тебе известно, что я провела три года в плену у вателлов и знаю, как пробраться в город Бриты через лес.

– Тебя убьют, – прошептала Джура.

– Я готова рискнуть, потому что он идет на правое дело. И, Джура, помяни мои слова, он все равно сделает это, не важно, буду я с ним или нет. Видела бы ты его по пути в Эскалон. Он подъехал к троим мальчикам зернас, словно сам Господь накинул на его плечи охранный плащ. И он вышел к Брокаину без стражи и потребовал, чтобы тот отдал ему старшего сына. И Брокаин послушался! Джура, видела бы ты его! – повторила она.

Джура покачала головой.

– Я вижу его каждый день, но еще вижу, что он и не пытается понять наши обычаи, а насаждает вместо этого свои.

– Неправда! Он знает наш язык, нашу историю! Одевается, как мы…

– Одевается в одежду, сшитую для Тала моей матерью!

Силин выступила вперед.

– Джура, послушай меня! Дай ему шанс! Может, он сумеет объединить племена! Подумай об этом! Подумай, какое это счастье – нестись на коне без охраны! Он говорит не о набегах, а о честном обмене товарами! Подумай также о торговле с другими странами. Мы могли бы носить шелка, как его сестра Лора!

– Эта…

– Джура, пожалуйста! – взмолилась Силин.

– Но чем я могу помочь? Мне все равно, пусть хоть танцует с Бритой! Я всего лишь не хочу, чтобы он вел наших людей на бойню.

– Пойдем с нами.

– Еще чего! – завопила Джура. – Красться по лесу и жертвовать своей жизнью ради грез какого-то дурака англичанина, которого я терпеть не могу?!

– Да, – кивнула Силин. – Это наш единственный шанс. Если нам удастся застать Бриту одну и позволить ему поговорить с ней, думаю, она призадумается. По-моему, этот человек может улестить своими речами даже упрямого мула.

Джура прислонилась к каменной стене. Пойти с мужем означает верную смерть. Никто не способен прокрасться в город Бриты и безнаказанно захватить в плен королеву вателлов. Их ждут пытки и жестокая казнь.

Но что, если все получится? Что, если по какому-то капризу судьбы они доберутся до Бриты и позволят этому королю с серебряным языком потолковать с ней? Сумеет ли Роуан убедить ее послать молодых вателлов к ириалским женихам и невестам?

– Представь, какую силу мы обретем! – уговаривала Силин. – Если мы объединим хотя бы только ириалов и вателлов, значит, будем вдвое сильнее любого племени.

– Только не говори этого Джералту, – предупредила Джура, но тут же пожалела о своих словах. Теперь Силин подумает, что она предает брата! – Ты уже говорила с англичанином? Кто еще пойдет с ним, кроме нас с тобой?

– Дейр, конечно. Брита не видела своего сына много лет. Она не причинит ему зла.

– Да, если только не посчитает, что он стал настоящим ириалом. Кто еще?

– Достаточно и нас. Не нужно большой толпы. Чем нас меньше, тем больше шансов на успех. А теперь подумай, кто скажет Роуану? Для этого нужно увести его от женщин. Может, и хорошо, что не я его жена, иначе ревность задушила бы меня.

Джура глянула в сторону открытой двери. Золотистые волосы выделяли Роуана из толпы, но сейчас его окружили хорошенькие девушки, которые, похоже, не смогли устоять от искушения коснуться красавца короля. Роуан при этом имел абсолютно невинный вид, который обычно принимают мужчины, когда хотят добиться от женщин желаемого.

– Ревновать к стайке глупеньких девчонок? – пробормотала Джура. – Ну нет, на это я не способна. Пойдем расскажем о нашем плане, нашем последнем плане на земле, прежде чем он снова начнет держать свои коварные речи и убедит сотню матерей бросить своих младенцев и последовать за ним.

Синие глаза Роуана стали почти черными.

– Земля разверзнется и исторгнет своих мертвецов, – тихо сказал он. – Небеса будут плакать кровью. Деревья увянут и почернеют. Камни превратятся в хлеб, прежде чем я тайком проберусь в лагерь Бриты в сопровождении двух женщин и бывшего любовника жены.

Джура многозначительно глянула на Силин.

«Я же говорила!» – едва не вырвалось у нее, но она благоразумно промолчала.

– Роуан, пожалуйста, выслушай меня, – попросила Силин. – Я знаю дорогу через лес. Дейр – сын Бриты, а Джура сильна и ловка, и…

– Женщина! – прогремел он. Они сидели в доме тетки Джуры, подальше от любопытных ушей. – Неужели ланконийцы не знают разницы между мужчиной и женщиной? Женщина не может драться!

– По-моему, я чертовски хорошо постаралась, чтобы завоевать тебя! – отрезала Джура.

– Придержи язык! – рявкнул он и снова обратился к Силин: – Я возьму своих людей. Я знаю их, и они повинуются мне. Ты начертишь карту. Дейр тоже может пойти, если мне не придется постоянно оберегать свою спину от его кинжала.

– Так ты обвиняешь Дейра в том… – заговорила Джура, но Силин остановила ее:

– Я не стану чертить карту. Карта у меня в голове. Тайная встреча с Бритой – единственный шанс заставить ее прислушаться к твоим доводам, и только я могу отвести тебя к ней. Дейр пойдет тоже, потому что она – его мать.

– Но моя жена останется здесь! – настаивал Роуан.

– Нет. Джура идет со мной. Мы прекрасно работаем с ней в паре. Действуем так же слаженно, как ты со своими людьми.

Джура прислонилась спиной к стене. Она знала, кто победит в споре. У Силин было то, что нужно Роуану, и она не собиралась выдавать ему тайную дорогу к городу Бриты, не получив чего-то взамен.

Глава 9

Эту ночь Джура провела одна в маленькой спальне. Она долго вертелась с боку на бок в ожидании Роуана, но он не пришел. За час перед рассветом она пошарила по пустой кровати и, разозлившись, потихоньку вышла из дома. Она сгорала от ревности. Пусть англичанин не прикасается к ней по каким-то дурацким причинам, но она убьет его, если он унизил ее, переспав с другой.

Она повсюду натыкалась на спящих людей, но нигде не могла найти Роуана. Пришлось разбудить Силин. Вместе они направились на поиски.

Солнце стояло высоко в небе, когда женщины снова встретились. Силин молча покачала головой. Джура нахмурилась и побежала искать Монтгомери. Высокий темноволосый парнишка заплетал гриву боевого коня Роуана.

– Где он? – спросила Джура.

Оруженосец удивленно вскинул брови.

– Разве король не с тобой?

Только сейчас Джура заподозрила неладное.

– Когда ты видел его в последний раз?

– Как раз перед тем, как идти спать. Он зевнул и сказал, что ему предстоит скакать верхом во весь опор, вот я и подумал…

Юноша смущенно осекся.

– Где его скакун? Тот большой гнедой жеребец?

– Да… – Монтгомери внезапно замолчал и растерянно оглянулся. – Мне казалось, что конь стоит там, но… если кто-то захватил в плен моего господина, я готов драться.

Джура тяжело вздохнула:

– Глупец отправился в одиночку на земли вателлов. Я точно знаю, что именно так он и сделал.

Монтгомери окинул ее яростным взглядом.

– Мой господин не глупец!

Но Джура уже не обращала на него внимания.

– Ему еще предстоит доказать обратное. Только никому не говори. Держи наш разговор в секрете. Если люди узнают, что он отважился вторгнуться на вражескую территорию, сразу бросятся за ним. Мы можем сказать, что он… решил поохотиться. Да, и ты должен ехать с ним. Он никуда не поедет без своего оруженосца.

– Я не могу лгать, – сухо обронил Монтгомери.

Джура застонала.

– Только не тверди мне о своей рыцарской чести! Не могу этого слышать! Будешь лгать, если это потребуется, чтобы предотвратить войну, пропади ты пропадом! Дай мне четыре дня. Если за этот срок я не привезу его обратно, посылать кого-то за нами уже не будет нужды. Сумеешь сделать все правильно, парень? Или ты не мужчина?

– Мужчины не лгут! – стоял на своем Монтгомери.

– Мужчины идут на все, когда необходимо взять на себя ответственность. Тебе придется сдерживать его спесивых рыцарей, а по силам ли это тебе?

– При необходимости я готов на все.

– Вот и хорошо, – кивнула Джура. – Шум нам ни к чему. Оседлай мою лошадь, а я пойду добуду какой-нибудь еды в дорогу Подожди! Скажи людям, что нам с Роуаном захотелось побыть вдвоем. Что я приревновала его к местным женщинам, и он увез меня, чтобы утихомирить. Под этим предлогом ты можешь спокойно оставаться здесь и давать отпор самым любопытным.

Они с мальчиком были одинакового роста, и хотя она считала себя гораздо взрослее, все же на самом деле была всего на два года старше Монтгомери. К тому же ей очень нравилась смуглая красота мальчика.

– И тебе придется меньше лгать, – добавила она, приподняв его подбородок двумя пальцами. – Считай, что мы с твоим господином действительно уехали вместе, и ты не знаешь, куда именно.

Сам Монтгомери не считал Джуру настолько уж взрослой и, к ее удивлению, галантно поцеловал ей руку.

– Моему господину очень повезло в браке.

Джура, несколько смутившись, порывисто отняла руку.

– Веди себя прилично с моими ириалками, – велела она. – Не хватало еще, чтобы через девять месяцев на свет появились полукровки-англичане. А теперь оседлай мою лошадь.

Монтгомери широко улыбнулся на прощание.

– Дерзкий английский щенок, – пробормотала она, покидая конюшню.

Но прежде чем ехать, следовало уговорить Силин остаться. Та рвалась сопровождать подругу, и Джуре пришлось потратить немало драгоценного времени, твердя, что отсутствие Силин будет невозможно объяснить.

– Я должна ехать одна. Нарисуй как можно скорее карту. Мне еще нужно догнать Роуана.

Силин принялась рисовать, но при этом стояла на своем:

– Как ты найдешь его в одиночку? Он опередил тебя на много часов.

– Я попытаюсь мыслить, как златовласый англичанин. Как по-твоему, он надел кольчугу и взял в руки английское знамя? О, Силин, молись за меня. Если его убьют, это означает войну. После сладких вчерашних речей ириалский народ будет свято чтить его память.

– Возьми карту, – вздохнула Силин, крепко обнимая подругу. – И прости, что усомнилась в тебе. Поезжай, найди нашего беглого короля и благополучно верни его домой. Кстати, как ты оденешься?

– В мужской костюм алтенов, – ухмыльнулась Джура. – Это сразу отпугнет людей. У моей тетки хранится в сундуке одежда алтенов, и я намерена ее стащить.

Силин поцеловала ее в щеку.

– Да пребудет с тобой Господь! Возвращайся скорее.

Джура со всеми предосторожностями въехала на территорию вателлов. Старая, поношенная одежда алтенов так сильно воняла, что ее лошадка сначала встала на дыбы, и Джура ее не осуждала, поскольку едва терпела сама. Она украла этот ветхий, когда-то роскошный костюм у тетки и вымазала его в свином навозе, а потом вываляла в золе, чтобы люди не слишком близко к ней подъезжали.

Впервые ощутив гнусный смрад, Джура поняла, почему алтены были единственным племенем, которому позволялось свободно разъезжать по всей стране. Никто не покушался на их собственность, хотя алтенов часто вешали по любому поводу или вообще без него.

Но под грязными лохмотьями у Джуры была зеленая охотничья форма стражи и целый арсенал оружия.

Она направилась на запад, держась узких тропинок, по которым не могли проехать тяжелые повозки и большие отряды людей. Ноющим голосом она выпрашивала еду и воду у людей, которых встречала рядом с убогими хижинами и в огородах с полувысохшими овощами. Пропутешествовав день, она почти поняла, почему Брита так часто нападала на богатые ириалские земли на юге.

К ночи она наткнулась на ярко освещенный кабачок. Из-за двери невзрачной мазанки слышались раскатистый смех и звон стали. Джура привязала лошадь в лесу и подкралась к двери. Драка наверняка означала, что она нашла своего мужа-англичанина. И подоспела как раз вовремя, чтобы его спасти.

Наконец она осмелилась войти. Никто не обратил на нее ни малейшего внимания. Взоры присутствующих были устремлены на двух стражников-вателлов, ведущих шуточный бой двуручными мечами. Разочарованная Джура надвинула засаленный капюшон поглубже на лоб и заняла свободное место за столом. Все сидевшие рядом, почуяв страшный смрад, стали в ужасе оглядываться и при виде странной фигуры поспешно отодвинулись. Тощая особа спросила Джуру, что та будет пить, и велела сразу же заплатить медную монетку.

Спрятавшись под капюшоном, она беспрепятственно оглядывала крохотный кабачок. Англичанина нигде не было видно. Зато у стен отиралось несколько вателлов, почти таких же чумазых, как она сама.

Джура допила эль. Схватка закончилась, и проигравшие и выигравшие пари принялись обмениваться товарами, одеждой и лошадьми.

– Что это за смрад? – раздался чей-то пьяный голос.

Джура поставила кружку и попыталась встать. Нужно уходить как можно скорее…

Но на плечо опустилась тяжелая рука.

– Алтенский мальчишка! – завопил кто-то. – Давайте его проучим!

Та же рука стащила с нее капюшон, открыв лицо.

– Вот это да! Девушка!

– И к тому же красотка!

– В таком случае ей нужно преподать другой урок! – засмеялся кто-то.

Под широким плащом Джура прятала кинжалы. Остается выхватить оружие, и… но на нее надвигалось не менее двадцати человек!

– Что здесь творится? – раздался низкий голос из толпы. Неизвестный говорил на ланконийском, но с акцентом, которого Джура никогда раньше не слышала. Так обычно выражались сельские жители.

Согбенный толстяк с жирными черными волосами, повязкой на глазу и в грязных лохмотьях протолкался вперед.

– Не трогайте мою дочь! – бросил он, шагнув к Джуре. Та инстинктивно отпрянула. – Иди за мной, или тебя убьют! – прошипел он ей на ухо, и Джура узнала голос Роуана. Пораженная, она покорно последовала за ним. Мужчины, очевидно, были пьяны или им хватило предыдущего развлечения, но они позволили Джуре и «старику» беспрепятственно выйти из кабачка.

– Ты! – прошипела Джура, едва они оказались во дворе. – Я пришла вызволить тебя и благополучно вернуть домой.

– Благополучно?! – возмутился Роуан. – Видел я, как ты меня вызволяешь! Я только что спас твою добродетель, а возможно, и жизнь.

– Я вполне могла бы защитить себя сама.

Вместо ответа Роуан выругался.

– У тебя есть лошадь? – бросил он – Нужно немедленно убраться подальше от этого места. Или ты оставила лошадь во дворе, так что один из этих вандалов уже успел ее украсть? Зубы Господни, как же от тебя несет!

– Моя лошадь хорошо спрятана.

– Прекрасно. Тогда садись на нее и поезжай на северо-запад. Через час остановишься. Я найду тебя.

– Тебе нельзя находиться здесь! Ты должен вернуться к ириалам и…

– Быстро! – скомандовал он. – Кто-то идет, а у меня тут еще дела.

Джура скользнула в темноту, нашла лошадь и вскочила в седло. Ей очень не хотелось оставлять мужа одного, но в памяти еще жил страх, пережитый, когда мужчины в кабачке схватили ее. Кроме того, ее удивляла способность Роуана перевоплощаться. Да его и узнать невозможно!

Через час она добралась до речного изгиба и поняла, что именно сюда он должен приехать.

Она накормила лошадь, привязала в темных зарослях кустов и с облегчением стащила вонючую одежду алтенов, после чего забралась на дерево и стала ждать Роуана. Он не задержался. Спешившись, он огляделся и поднял голову, хотя Джура знала, что увидеть ее невозможно.

– Спускайся! – велел он.

Джура повисла на ветке и спрыгнула так ловко, что оказалась прямо перед ним.

Он поспешно поднял глазную повязку на лоб.

– Итак, что ты здесь делаешь?

– Я же говорила! Приехала, чтобы благополучно доставить тебя домой.

– Ты? Меня?! Завтра утром тебе придется вернуться к ириалам.

– А что собираешься делать ты?

– Найти Бриту и поговорить с ней.

– Каким же образом ты собираешься ее найти? – поинтересовалась Джура.

– Не помешай ты мне сегодня, я узнал бы, где она. Те два стражника были достаточно пьяны и могли бы проговориться, но мне пришлось уйти, чтобы спасти твою грязную шею. От тебя все еще воняет, даже без той штуки, которую ты напялила.

Джура прислонилась к дереву и принялась развязывать сапоги.

– Догадайся ириалы, что ты в одиночку вторгся на земли вателлов, они наверняка напали бы на Бриту, пытаясь выручить своего короля.

– Что ты делаешь? – удивился Роуан.

– Раздеваюсь. Нужно хотя бы искупаться. Твой неосмотрительный поступок мог бы стать причиной войны, – бросила она, выскальзывая из штанов.

Роуан так широко раскрыл глаза, что их белки поблескивали в лунном свете.

– Я не желал споров, – сухо пояснил он. – И старался исполнить свой долг. О Боже!

Последнее восклицание относилось к Джуре, успевшей сбросить тунику. Она стояла перед ним абсолютно нагая, красуясь высокой, упругой грудью, и была поистине великолепна!

– Джура, ты терзаешь меня, – прошептал он, опершись рукой о дерево. Ноги, похоже, не держали его.

– Я твоя жена, – тихо напомнила она и, склонив голову набок, прислушалась: – Кто-то едет! Спрячь меня!

Она прижалась к нему, но Роуан словно оцепенел и не подумал завернуть ее в свой грубый рваный плащ. Просто стоял, обнимая ее, изнемогая от неудовлетворенного желания.

Джура ждала поцелуя, но он не шевелился, поэтому она сама коснулась губами его губ. К величайшему удовольствию Джуры, он словно пробудился от сна. Казалось, у него тысяча ртов и сотни рук. Он ласкал ее, целовал, и, Боже, как восхитительно хорошо ей было! Как прекрасно чувствовать себя женственной и желанной, обожаемой и бесценной! И она ответила на поцелуй со всей невысказанной страстью, которую испытывала в этот момент.

– Проси меня, Джура, – умоляюще прошептал он.

Сначала она не расслышала.

– Пожалуйста, попроси меня, – повторил он. На этот раз Джура поняла, чего он добивается, и оттолкнула его. Он обмяк от желания и был податлив как глина в ее руках.

– Не дождешься, англичанин, чтобы ириалка о чем-то попросила тебя! – выпалила она и, отвернувшись, направилась к реке, в надежде, что вода охладит разгоряченную кожу. При этом она проклинала мужа всеми известными ей словами. Что за животное этот человек, находивший удовольствие в том, чтобы заставлять женщину умолять о его ласках?! Его следовало бы посадить под замок, прежде чем он кого-то покалечит. И Тал воображал, что этот идиот достоин быть королем?!

Когда она вышла из воды, вытерлась и оделась, оказалось, что Роуан уже успел развести костерок, освежевать и насадить на вертел двух кроликов.

– У меня почти готов ужин, – тихо сказал он.

– И что я должна сделать, чтобы его заработать? Встать на колени и молить? Или мольбы требуются только в брачной постели? Может, чтобы заслужить еду, я должна реветь ослом? Прости, что не знаю английские правила поведения супругов.

– Джура, – с трудом выговорил он, – прошу тебя, не сердись. Позволь объяснить тебе, что я рыцарь. Я дал обет, глупый обет, наказав этим больше себя, чем тебя, но это обет Господу, и я должен его сдержать. Если бы ты только…

– Куда ты собираешься ехать завтра? – перебила она, не желая обсуждать, какому унижению он ее подвергает. Подумать только, он целует ее, как самую желанную женщину на свете, а в следующий момент отталкивает со всем презрением, которое сама она испытывала к костюму алтенов.

– Ты возвращаешься к ириалам. Я намереваюсь найти Бриту.

Девушка коварно усмехнулась:

– У меня есть карта. Нет, ты ее не найдешь, даже если наберешься храбрости коснуться такой, как я, ибо я запомнила все наизусть. Поэтому я еду с тобой. Мы вместе найдем Бриту и поговорим с ней.

– Почему я не женился на милой, послушной англичанке? – пробормотал Роуан. – Вот! Возьми!

Он сунул ей кроличью ножку.

– Надеюсь, ты не дал священных обетов касательно кроличьих ножек?

– Только относительно сварливых женщин. А теперь ешь. Нам нужно выспаться и завтра, с утра пораньше, отправляться в путь. Впереди у нас долгая дорога.

– Может быть, – кивнула Джура и медово улыбнулась в ответ на злобный взгляд Роуана.

В эту ночь она прекрасно спала, хотя Роуан дважды поднимался и будил ее.

– Просыпайся! – велел он перед рассветом и швырнул ей уродливые вонючие лохмотья. – Это наверняка охладит мой пыл. Вот тебе хлеб и сыр, и будь готова скакать во весь опор.

– Будет сделано, сир, – издевательски пропела Джура.

Они скакали больше двух часов, прежде чем Джура велела Роуану остановиться и следовать за ней по узкой тропке, ведущей в лес. Здесь можно было идти только пешком, и дважды Роуану приходилось рубить ветки, чтобы провести лошадей.

В полдень они остановились пообедать холодными пирогами с мясом, которые захватила с собой Джура.

– Нам следует переодеться, – заметила она, глядя на его жирные волосы. – Алтен и… кем бы ты ни был поодиночке не привлекают внимания, но вместе составляют весьма странную пару. Мы не сумеем подобраться к городу Бриты в такой одежде.

– Что же ты предлагаешь?

– В десяти милях отсюда стоит дом богатого родственника Бриты. Думаю, он и его жена вряд ли хватятся кое-какой одежки.

Говоря это, Джура следила за лицом Роуана и, к своему удивлению, обнаружила, насколько портят его внешность выкрашенные в черный цвет волосы. Он продолжал хмуриться и молчать. Вероятно, ему не нравится план, предложенный женщиной.

– Я хотел бы знать, где хранится одежда. Сомневаюсь, что так легко незаметно пробраться в дом, не говоря уж о том, чтобы выйти с добычей. Ты должна поклясться, что немедленно вернешься к ириалам.

– Я не раздаю клятвы с такой легкостью, как ты. Силин побывала в доме несколько раз, когда была пленницей вателлов, и я кое-что знаю о нем. Ты пойдешь за мной и…

– Ни за кем я не пойду! – оборвал он. – Ты будешь прятаться в лесу, пока мы не вернемся.

– Посмотрим, – усмехнулась Джура.

Каменная громада большого особняка смутно вырисовывалась в лунном свете, и единственными звуками, нарушавшими тишину, были тихое ржание лошадей и позвякивание мечей проходивших дозором вателлских стражников.

Роуан и Джура распластались по стене и выжидали. Когда стража скрылась в темноте, Джура знаком велела Роуану идти за ней через маленькую деревянную боковую дверцу кладовой. Здесь висели тушки уток, гусей, оленьи окорока, только что зажаренные цыплята, были разложены мясные пироги для завтрашнего обеда.

Джура осторожно приоткрыла вторую дверь и прокралась в узкий коридор, в конце которого виднелся свет и слышались голоса. Она шагнула на свет, но Роуан схватил ее за тунику и показал на крутую, темную, каменную винтовую лестницу. Держа перед собой меч, он стал подниматься по ступенькам.

Найти хозяйскую спальню оказалось легко: это была единственная отгороженная стенами комната на втором этаже. Пришлось спрятаться в тени, когда мимо пробежала служанка. Когда все успокоилось, они проскользнули в комнату и немедленно направились к большому, стоявшему у стены сундуку.

Вателлы одевались почти как ириалы: в такие же сапоги с подвязками и туники до колен. Роуан вытащил из сундука голубую тунику из тонкой шерсти.

– Нет, – прошептала Джура. – Она оттенит твои голубые глаза. Они и так слишком заметны.

– Вот как? – поинтересовался Роуан, поворачиваясь к ней так, что их носы почти соприкоснулись. – Понятия не имел, что ты заметила мои глаза.

– Иногда замечала… несколько раз, – пробормотала она.

Он уже хотел поцеловать ее, когда дверь скрипнула. Джура молниеносно нырнула в сундук. Роуан последовал ее примеру и закрыл крышку. Они крепко прижались друг к другу, теплое тело к теплому телу… и, к сожалению, оружие к оружию. Что-то невыносимо давило на ребра Джуры. Наверняка это боевой топор Роуана!

Но она боялась пошевелиться из страха быть обнаруженной.

Оба настороженно прислушивались. В комнате зазвучали легкие шаги. Скорее всего, это служанка вернулась.

Женщина подступала все ближе. Джура напрягла мышцы для прыжка.

Когда служанка подняла крышку большого дубового сундука с одеждой, оттуда выскочили два свирепых разбойника, немедленно набросившихся на нее.

Бедняжка, даже не вскрикнув, опустилась на пол в глубоком обмороке.

Роуан и Джура, уже приготовившиеся к борьбе, глянули на скорчившуюся у их ног маленькую женщину и дружно рассмеялись. Впервые за всю их короткую супружескую жизнь.

Джура, все еще улыбаясь, стала выхватывать одежду из сундука.

– Вот, возьми это! И нужно связать ее и спрятать в сундуке, чтобы выиграть время.

Они завернули служанку в хозяйское платье, заткнули ей рот чулком, и Роуан осторожно положил ее в сундук. Уже успевшая очнуться девушка испуганно уставилась на Роуана.

– Не волнуйся, милая, – прошептал он, – здесь много воздуха, и тебя скоро найдут. Такой красавицы, как ты, нельзя не хватиться. Отдыхай спокойно. Ты здесь в безопасности.

Он нагнулся, поцеловал ее в лоб, и едва успел убрать голову и пальцы, когда Джура захлопнула крышку.

– Прости, – буркнула она. – Вырвалась из рук. Идем, или ты желаешь остаться и поступить сюда на службу?

– Готов, – улыбнулся он. – Ты, конечно, захочешь пойти вперед?

– Как самая ловкая и умелая! – фыркнула она и направилась к двери.

Они сумели без приключений покинуть кладовую, и Роуан даже прихватил с собой два пирога. На душе у него было легко после приступа ревности Джуры там, наверху. Он уже почти перестал надеяться, что она проявит к нему хоть малейший интерес.

Они сумели бесшумно пройти мимо стражников и, пригнувшись, побежали в лес, где вскочили на коней и пустили их в галоп. Через час Роуан свернул с дороги в лес. Там в густых зарослях они спрятались и стали молча ждать. Вскоре послышался конский топот, и мимо промчался большой отряд.

Когда все снова стихло, Роуан знаком велел Джуре идти за ним, и они взобрались по крутому склону на вершину холма.

– Мы можем переночевать здесь, – предложил он, снимая с коня попоны.

Прежде чем лечь, они переоделись в туники вателлов, поскольку погоня наверняка ведется за алтеном и нищим.

– Тебе придется завтра искупаться, – заметил Роуан, глядя на звезды, – иначе они признают в тебе алтена по одному запаху.

– Возможно, тебе следовало бы взять с собой служанку, а меня оставить в доме. Она не только красива, но еще и пахнет хорошо.

Роуан, пользуясь темнотой, широко улыбнулся.

– Джура, на свете нет женщины красивее тебя, и пусть от тебя несет навозом, ты все равно слаще сотни принцесс, вместе взятых.

Она широко распахнула глаза. Джура не понимала, почему так злится на Роуана, отпускавшего комплименты перепуганной служанке, почему сама она набросилась на него, как ревнивая фурия, но до чего же его слова были ей приятны! Дейр хвалил ее, когда она двенадцать раз подряд поражала стрелами мишень, а от Джералта и Тала она ни разу не дождалась простого ободрения.

Конечно, мужчины часто говорили, что она хорошенькая, но не такими изысканными словами. Обычно, услышав нечто подобное, она не задумалась бы приставить нож к горлу наглеца, но сегодня почему-то размякла. Мало того, ждала новых нежностей.

– Ты… ты хорошо держался сегодня, – нерешительно пролепетала она. – И сумел незамеченным пробраться на территорию вателлов. Правильно сделал, что вычернил волосы.

– А ты думала, что я мигом попадусь? – отрезал он. Чисто женская манера: ты делаешь ей комплимент, а она в ответ оскорбляет тебя.

Расстроенный Роуан повернулся к ней спиной. Хватит с него намеков на его беспомощность и неумелость! Эта женщина способна оскопить его словами!

– Завтра же ты вернешься к ириалам.

Джура сделала гримаску и промолчала. До чего же странный этот англичанин!

Но наутро у них не осталось времени спорить. Джура проснулась мгновенно, как от чужого прикосновения, и сразу поняла, что дело плохо. За ними наблюдают!

Она медленно протянула руку к Роуану, спавшему в нескольких футах от нее. Он мгновенно открыл глаза, встретился с ее предостерегающим взглядом и, к полному расстройству Джуры, вскочил на ноги и принялся кричать:

– Черт бы тебя побрал, женщина! Вечно пристаешь ко мне! Даже поспать не даешь!

Джура заметила, что, вставая, он прихватил меч. Она взяла свой и нацелилась в его горло.

– Пристаю?! – завопила она в ответ. – Да какой женщине ты нужен? У меня были любовники вдвое старше и вдвое лучше тебя!

– Я покажу тебе, кто лучший любовник! – заорал он и, набросившись на нее, прошептал на ухо: – Откатывайся вправо, прячься в лесу и жди. Их всего двое.

Когда он приподнялся, Джура действительно откатилась вправо, вскочила, крепко держа меч обеими руками, и встала за спиной мужа, как ее учили.

К ним медленно подходили двое с занесенными кинжалами, судя по виду, воры или разбойники. Выглядели они достаточно голодными, чтобы решиться на любое преступление и забрать даже то немногое, что было с собой у Роуана и Джуры.

– Я ваш король! – объявил Роуан. – Бросьте оружие! Я разделю с вами все, что имею.

– Ты не смеешь распоряжаться моей лошадью! – воскликнула Джура, зорко озирая лес в поисках сообщников воров.

– Король?!

Негодяй смешливо фыркнул, прежде чем наброситься на Роуана. Джура прислушивалась к шуму битвы, слегка повернув при этом голову, чтобы видеть, нужна ли Роуану помощь.

Но он оказался искусным, очень искусным воином. Поразительно, но дрался он, как истый ланкониец.

Один из разбойников упал, и Роуан занялся вторым. Джура все это время держалась у него за спиной. Так ее учили. Со стороны это напоминало парный танец, в котором она повторяла все его движения.

Второй вор вскрикнул от боли, но Джура не посмотрела в его сторону, потому что, как она и думала, из леса выскочил третий вор с высоко поднятым над головой мечом и помчался прямо к ней. Она отразила его удар, и сталь зазвенела о сталь.

– Беги, Джура, беги! – скомандовал Роуан, и она выругала его за то, что пытался сбить ее с толку. Ее учили повиноваться приказам, но этот приказ был неправильным.

Она сражалась изо всех сил и даже не поморщилась, когда его меч вонзился ей в предплечье. Мужчина был словно одержим демоном, но Джура действовала мечом не менее ловко. Постепенно она стала брать верх и теснить его к лесу короткими яростными ударами.

Уголком глаза она заметила, как Роуан, покончив со вторым врагом, идет к ней. Но на полпути он остановился и стал наблюдать.

Джура прижала вора к дереву, готовая вонзить меч ему в живот.

– Нет! – воскликнул Роуан. – Он ланкониец!

– Он вателл, – поправила Джура, но все же заколебалась.

– Возьми, – велел Роуан, протягивая вору большой пирог с мясом. – И уведи своих дружков. Они только ранены. Помни, что жизнь подарил вам сам король. Король всех ланконийцев.

Вор глянул на Роуана как на безумца, от которого лучше держаться подальше. Джура была с ним одного мнения, но предпочла молчать. Вор выхватил пирог у Роуана и метнулся к лесу. Остальные двое, хромая, поплелись за ним.

Солнце уже поднималось, и Роуан, оглядев окровавленную руку Джуры, усадил ее на ближайший камень, а сам вынул из седельных сумок чистые тряпки и флягу с водой и стал осторожно промывать и бинтовать ее рану, оказавшуюся, впрочем, просто царапиной.

– Такого я никогда не видел, – тихо признался он. – До сих пор еще никто не защищал мою спину. Фейлан ничего не говорил о женщинах, охраняющих мужчин.

– Может, он принимал это как должное. А у англичан не так? Будь ты здесь с сестрой, что она сделала бы?

– Лора спряталась бы в лесу, как и тебе было приказано.

– И третий вор похитил бы ее или убил бы тебя, набросившись сзади. Вместе мы непобедимы, потому что можем одновременно следить за всем, что происходит вокруг.

Роуан нахмурился:

– Понимаю, но все это мне не нравится. Необходимо учить мужчин сражаться спиной к спине.

– Мужчины – более сильные воины, а женщины чаще всего только охраняют их, но сами не дерутся. Жаль тратить воинскую силу лишь на охрану.

Роуан завязал концы бинта, но все еще продолжал хмуриться.

– На этот раз я благодарю тебя за помощь, но в следующий…

Джура, к величайшему удивлению обоих, поцеловала его.

Он отстранился. Глаза потемнели от желания.

– Джура, – прошептал он.

Она знала, о чем он сейчас попросит. Умолять его о милости?

Джура рассерженно вскочила и направилась к лошади.

– Если мы хотим застать Бриту одну, нужно торопиться, – яростно прошипела она и, вскочив в седло, отъехала. И даже не оглянулась, чтобы посмотреть, следует ли он за ней.

Теперь они путешествовали по горам, образовавшим северные границы ланконийской территории. Воздух здесь был холодным и разреженным. Кроме того, они свернули с тропинки, о которой рассказывала Силин, и теперь пришлось потратить больше времени, чтобы попасть в укрепленный город Бриты.

Роуан ехал рядом, но она не смотрела на него.

– Как выглядит Брита? – спросил он. Джура вызывающе вздернула подбородок.

– Я никогда ее не видела и никого не спрашивала о ее внешности. Она мать Дейра и, значит, довольно стара, тем более что вела войска в битвы против Тала и фиренов. Ребенком я слышала, что она даже нападала на зернас, так что, должно быть, вся покрыта боевыми шрамами. Вряд ли она красавица, если ты именно это в ней ищешь.

– Джура, не могли бы мы… – вздохнул Роуан. Но она пришпорила лошадь.

Она еще могла простить его странности – что взять с англичанина! – но не могла забыть флирт со служанкой и то печальное обстоятельство, что всего несколько часов спустя он отверг свою жену!

В полдень они остановились пообедать у ручья, и Джура долго смотрела на свое отражение в воде. Раньше ее заботила не собственная внешность, а умение владеть оружием, но она замечала взгляды мужчин и знала, что те находят ее желанной. Почему же муж не хочет видеть ее в своей постели? Потому что она не блондинка, как его сестра? Может, ему нравятся только светлокожие женщины?

На закате они раскинули лагерь, но костра не зажигали, потому что были совсем близко от города Бриты.

– Вряд ли стоит надеяться, что завтра ты останешься здесь? – заметил Роуан, вопросительно подняв брови.

– Кто-то должен оберегать твою спину, – ответила она. – Я думала, что завтра мы свободно въедем в город. Хорошо, что ты говоришь на нашем языке. Постараемся увидеть Бриту и, когда она поедет на прогулку или на охоту, похитим ее. В дне езды отсюда есть крестьянская хижина. Мы можем держать ее там, пока ты не поговоришь с ней. Правда, придется следить, чтобы крестьяне нас не выдали.

– Это все решения, которые ты приняла? – негромко спросил Роуан. – Может, заодно решила, что я не буду участвовать во всем предприятии? И вообще я, наверное, тебе мешаю.

– Это ты велел мне ждать в лесу, – парировала она, не совсем понимая, чем обидела его на этот раз. – У тебя есть план получше?

– Нет, – процедил он. – Я собирался сделать то же самое, если не считать того, что хотел въехать в город один, но…

– Какая разница, кто изложит план: ты или я? Думаю, совсем неплохо, что мы хоть в чем-то согласны.

Роуан пнул камешек носком сапога.

– Ты женщина, – пробормотал он.

– Странно, что ты так считаешь, – бросила она и отвернулась. Завоевать мужчину так легко. Все, что для этого нужно, – побороть, победить в стрельбе из лука, беге и прыжках пятьдесят или около того женщин, но что, во имя неба, нужно делать, чтобы угодить мужчине после того, как ты его получила?

Они снова легли врозь, на некотором расстоянии друг от друга, но Роуан так метался, что разбудил Джуру. Та инстинктивно подвинулась ближе, и он во сне потянулся к ней и крепко прижал к груди. Такой сильный, такой теплый, такой родной… Она прильнула к нему и уснула.

Утром она проснулась раньше и поспешно откатилась от Роуана. Больше ей не вынести его разговоров о «мольбах».

Они въехали в город Бриты, едва открыли ворота. Город выглядел небогатым и очень отличался от Эскалона: много домов, крохотных лавчонок и женщин, снующих по улицам. Здесь царила атмосфера бедности, воняло мочой и экскрементами, а на улицах валялись гниющие трупы животных. На Джуру и Роуана, в их богатых одеждах, глазели оборванные крестьяне.

Они остановились купить кружки с пахтой у уличного торговца.

– Где живет Брита? – спросил Роуан.

– Королева Брита, – поправила Джура, улыбаясь торговцу. – У нас к ней дело.

– Там, – ответил торговец, показывая на каменный дом, выстроенный около северной стороны стены, окружавшей город. Дом был большим, но совсем простым, без всякой роскоши. Вовсе не такой большой и богатый, как тот особняк, где Роуан и Джура украли одежду.

– Сегодня она охотится, – сообщил торговец, – и сейчас вы увидите, как она промчится мимо своей стражи. Ну вот! Дверь открывается, и выходят стражники.

Роуан и Джура благодарно кивнули мужчине и спрятались в тени здания, ожидая, пока проедут королева и ее стража.

И пусть племя вателлов не владело плодородными полями или зелеными пастбищами, их королева не жалела расходов на стражу. Все двадцать человек, сопровождавшие ее, были богато одеты в тонкую голубую шерсть и носили мечи из стали высочайшего качества, которую, как знала Джура, не производят в Ланконии. Да и кони их были породистыми, резвыми, хорошо кормленными и объезженными.

Но Брита затмила всех мужчин, потому что была похожа на солнце, окруженное двадцатью лунами. Высокая, стройная, она сияла красотой. На ней было длинное платье в английском стиле, из богатой кремовой шерсти, облегавшее талию и оттенявшее темные волосы и глаза.

Когда она проезжала мимо, все жители замирали на месте, глядя на нее во все глаза. В городе воцарилась абсолютная тишина.

– Старая, вот как? – хмыкнул Роуан. – Неудивительно, что мужчины идут за ней. Я и сам бы пошел с превеликим удовольствием.

Джура пронзила мужа яростным взглядом, но тот глупо улыбался, уставясь на ворота, за которыми исчезла Брита.

– Так мы едем за ней или нет? – прошипела она.

– Это единственная работа, которую я выполню с величайшим удовольствием, – объявил он с идиотской ухмылкой, не обращая внимания на гнев жены.

Они вскочили на коней, выехали за ворота и направились к низкому гребню, с вершины которого были хорошо видны город и расстилавшаяся за ним равнина. Брита и ее люди не отъезжали далеко от городских стен, по-видимому, решив охотиться в ближайшем лесу.

– Я еду за ней, и…

– Мы поедем вместе! – отрезала Джура. – Отрежем ее от стражи и захватим в плен. Я могу накинуть на нее свой плащ…

– Ты последуешь за мной и сделаешь все, что тебе велят. А теперь пора. Мы объедем вокруг восточной стороны леса и проследим за ней, а потом возьмем в плен, когда подвернется подходящий случай.

Но оказалось, что именно благодаря Джуре Роуан сумел похитить Бриту. Королева обогнала почти всех своих людей и в сопровождении всего двух стражников пыталась загнать большого клыкастого вепря. Джура посчитала нелепым надевать белое платье на охоту, но Роуан с каким-то странным выражением лица не сводил глаз с королевы.

– Отвлеки мужчин, – велела ему Джура, – а я уведу вепря. Брита за ним погонится.

Она была уверена в успехе, поскольку заметила, что Бритой владеют охотничий азарт и возбуждение. Стражники держались сзади, настороженные и бдительные. Оба вскинули головы, услышав в глубине леса чей-то отчаянный крик, и все, кроме одного стражника, оставили свою королеву и отправились проверить, в чем дело.

Брита не слышала ничего, кроме стука крови в ушах: она продолжала преследовать зверя. Джура взяла копье, притороченное к луке седла, и спрыгнула на землю. Хотя Брита не выглядела на свои сорок с лишним лет, Джура все же понимала, что женщина уже не так сильна, как в молодости, если так долго не может убить вепря.

Под конец она загородила животному дорогу и, когда вепрь попробовал обогнуть ее, вонзила копье ему в шею. Обезумевший от боли зверь повернулся и бросился на Джуру, как та и надеялась. Схватившись за нижнюю ветку дерева, она подтянулась. Окровавленный вепрь промчался мимо. Брита, в своем безупречно-белом платье, продолжала преследовать его. Джура, не теряя времени, вскочила на коня, и последний оставшийся стражник погнался за ней. Оторваться от него было легче легкого. Довольно улыбаясь, она пришпорила лошадь и поскакала в том направлении, куда уехала Брита. От ириалского стражника она так быстро не отделалась бы.

И тут Джура увидела Роуана, ехавшего в южном направлении, где они прошлой ночью раскинули лагерь. Перед ним в седле сидела женщина в белом платье. Похоже, Брита не слишком яростно пыталась освободиться, да и он не связал королеву и тем более не засунул ей в рот кляп.

Девушка, нахмурившись, пустила лошадь галопом, но не успела отъехать далеко, как двое стражников Бриты заметили ее. На этот раз ей не удалось так просто затеряться в лесу. Только на закате она добралась до маленькой крестьянской хижины. Ее трясло от усталости и голода. Кроме того, она тревожилась за Роуана. Удалось ли ему ускользнуть, или коварная королева Брита воткнула в него кинжал?

В хижине горели свечи, и Джура окончательно расстроилась, опасаясь худшего. Ожидая увидеть Роуана свисавшим с потолка и истерзанным пытками, она осторожно обошла лачугу, с мечом в руках и кинжалом между зубами, и заглянула в единственное окошко.

И не поверила собственным глазам.

Роуан сидел на табурете с древней лютней на коленях. Снова ставшие золотистыми волосы разметались по плечам. Ослепительная Брита устроилась у его ног, подтянув колени к подбородку и с обожанием взирая на певца. Хозяева и их трое детей сидели напротив, во все глаза глядя на этих красивых, как ангелы, незнакомцев.

– Сыграй еще одну, – попросила Брита хрипловато-грудным голосом.

– Да, моя королева, – улыбнулся он, – все, что вы захотите.

Джура была так возмущена этой идиллией, что кинжал выпал у нее изо рта и со звоном ударился о камень.

Роуан немедленно поднялся, схватил прислоненный к стене меч и выскочил за дверь. И успел поймать Джуру, прежде чем та вскочила в седло.

– Где ты была? – зашипел он.

– Где я была?! – задохнулась от злости Джура. – Уводила от тебя стражников. Защищала тебя и твою… твою…

Гнев душил ее, не давая говорить.

– Брита передала стражникам, что хочет остаться со мной. Я думал, что ты, возможно, пожелаешь искупаться перед встречей с королевой, – заявил Роуан, сокрушенно покачивая головой. – Кстати, это неплохая идея. С тебя пот градом льется.

Джура занесла над головой меч, твердо намереваясь отсечь ту часть его тела, до которой может дотянуться. Лучше всего, конечно, голову. Но и тут Роуан оказался проворнее и схватил ее за руки.

– Джура, что стряслось? Знай я, что ты в опасности, немедленно помчался бы за тобой, но мне это и в голову не пришло. Брита отослала своих людей домой. Пожалуйста, не сердись! Брита согласилась остаться здесь со мной и поговорить насчет объединения племен. Ведь именно этого мы добиваемся! У тебя нет причин гневаться! Пойдем, познакомишься с ней. Она умна и образованна, и я нахожу ее общество чрезвычайно приятным. Тебе она понравится.

– Во всяком случае, тебе она явно нравится, – сухо заметила Джура.

– Сейчас не время ревновать. Можно ревновать к служанке, но не к королеве! Пойдем. Нет, сначала тебе бы лучше искупаться.

Джура вырвалась и отскочила.

– Значит, тебе не нравится, как я пахну? – бросила она. – Но я специально вымазалась в навозе, чтобы защитить тебя. Только тебе не нужна защита, по крайней мере от стрел и мечей. Значит, теперь мне предстоит склониться перед старой королевой? Умолять ее о милости, как ты того требуешь от меня?

– Джура, я вовсе тебя не понимаю! Если хочешь предстать перед ней в таком виде, будь по-твоему. Я всего лишь подумал…

– Ты вообще ни о чем не думаешь! – завопила она и бросилась в чащу леса, ненавидя себя за несдержанность, ненавидя те не испытанные доселе эмоции, которые бушевали в ней. Пока англичанин с его чужеземными повадками не появился в Ланконии, она понимала себя, знала свое место в жизни и смело смотрела в будущее. Она также понимала мужчин. Ланконийцы ценили сильных, здравомыслящих женщин. Тал показывал ей карты и спрашивал, каково ее мнение о предлагаемых планах очередной кампании, а когда считал ответы ребяческими, прямо высказывал свое недовольство, обычно во весь голос. Дейр ожидал, что у него будет бесстрашная и мужественная жена, а в последних двух битвах она защищала его спину.

Но что хотел от нее этот англичанин? Сердится, если она защищает его, сердится, если целует. Не хотел, чтобы она скакала рядом с ним. Не хотел слушать, как именно она предлагает захватить Бриту. Потребовал, чтобы она скрывалась в лесу, дрожа от страха, пока сам он открыто флиртует с женщиной, сумевшей запугать два поколения мужчин. Джура воображала, будто помогла ему сегодня, но вместо благодарности услышала, что от нее дурно пахнет.

Представив Бриту в ее белом платье, девушка поморщилась. Глупый англичанин увлекся ею, но Джура знала, на что способна эта женщина. Роуану Брита сказала, что отослала стражников, но двое преследовали Джуру несколько часов. Что еще она ему наплела?

Вне всякого сомнения, велела своим людям собрать войско и убить короля ириалов.

Джура вышла из леса и вернулась к дому. Сегодня она останется здесь и будет охранять крестьянскую хижину, чтобы предупредить дурака англичанина, когда нападут вателлы.

Глава 10

Джура, вздрогнув, проснулась оттого, что стала падать. До этого она стояла, прислонившись к дереву. Почти всю ночь она бодрствовала, следя за домом, но усталость взяла верх, и за несколько часов до рассвета глаза закрылись сами собой.

– Все хорошо, – раздался чей-то голос рядом.

Девушка подняла растерянные глаза на Роуана. Тот растянулся на земле рядом с ней и, похоже, тоже только что проснулся.

– И давно ты тут? – рявкнула она, потирая глаза.

– Когда ты заснула, пришел сюда.

Девушка выпрямилась, пытаясь не обращать внимания на ноющую спину.

– Смотри, – сказал он, кивком показывая на хижину, откуда только что, зевая и почесываясь, вышла дородная жена крестьянина. – Они проснулись, и нам ничего не грозит. Я же сказал, что ты должна мне доверять. Брита заинтересовалась моим планом объединения племен. Прошлой ночью мы проговорили несколько часов.

Она вдруг увидела, как первые лучи солнца коснулись его золотистых волос. Глаза были синее озерной воды.

– Ты смыл жир с волос, чтобы было легче говорить? И уже успел узнать, чего она хочет настолько сильно, что даже отказалась от мысли убить двух ириалов?

Роуан потешно скривился:

– Джура, пожалуйста, познакомься с ней. Она умная женщина и наверняка тебе понравится.

Джура поняла, что ведет себя как капризный ребенок: в конце концов, эта женщина – мать Дейра, а она всегда любила Дейра, так что, возможно, проникнется к Брите теплыми чувствами. Поэтому она встала.

– Хорошо, будь по-твоему.

Роуан тоже вскочил и улыбнулся.

– Ты не пожалеешь, – уверенно бросил он.

Джура, держась неестественно прямо, вошла в хижину, где Брита сидела на маленьком табурете рядом с жаровней. Услышав шаги, она подняла голову.

Джура вдруг ощутила, что с первого взгляда поняла эту женщину. Брита всегда жила в мире мужчин. Джура, конечно, слышала ее историю и часто гадала, каким образом женщине удалось взять власть над целым племенем и, что труднее всего, эту власть сохранить, но стоило посмотреть в блестящие черные глаза Бриты, все стало ясным. В этой женщине чувствовались сила и честолюбие. Однажды Джура спросила Дейра, почему его мать не пытается напасть на Тала, чтобы отобрать старшего сына, но теперь сообразила, что Брита не подвергнет опасности свой трон ни ради кого на свете. Даже ради собственного ребенка.

Кроме того, она ясно увидела, что Брита считает ее своим врагом. Озноб прошел по спине Джуры при этой мысли. Чего же добивается королева?!

– Итак, – начала Брита своим хрипловатым голосом, – ты и есть та женщина, которая оставила моего сына у алтаря и предала лучшую подругу, чтобы завоевать английского короля?

Первым порывом Джуры было начать оправдываться. Объяснить, как все было на самом деле, но она сочла это ниже своего достоинства.

– Да! – бросила она. – Лучше быть королевой ириалов, чем править вечно голодными вателлами.

За спиной раздался стон Роуана, но Джура не сводила глаз с Бриты. Женщины поняли друг друга, и открытая война была теперь неизбежной.

– Королевой-девственницей, судя по тому, что я слышала, – мягко заметила Брита, оглядывая Джуру с головы до ног и улыбаясь при виде костюма девушки, состоявшего из темно-синих туники и штанов вателлской стражницы, с луком и стрелами за спиной. Как разительно она отличалась от Бриты в красивом белом платье с золотым ожерельем, усаженным крупными изумрудами, сверкавшими на пышной груди.

– Наверное, твой муж не хочет видеть своей женой столь мужеподобную особу. Возможно, настоящая женщина придется ему больше по душе.

Итак, она добивается Роуана!

– Что легко достается, легко теряется, – отчеканила Джура и повернулась, чтобы уйти. Но в дверях стоял Роуан, так что пришлось протискиваться мимо него.

Она прошла по лесу примерно с милю, к тому месту, где протекал небольшой ручей, с наслаждением сорвала ненавистные одежды вателлов и бросилась в холодную воду, чтобы смыть неприятный запах. За все свое существование она не была так несчастна. Даже когда ее родители умерли так скоро, один за другим, она не испытывала такой тоски. Тогда о ней заботился Дейр и всегда был рядом… до последнего времени. Теперь в ее жизнь ворвался англичанин и превратил эту жизнь в цепь бед и неприятностей. Ему не нравилось все, что она делала. Если она спасала его жизнь от разбойников, он твердил, что ей следовало спрятаться в лесу.

С ним она чувствовала себя нежеланной уродиной.

Девушка вышла из воды и натянула одежды вателлов на мокрое тело.

– Вот ты где, – услышала она голос Роуана, но, не глядя на него, стала заматывать подвязки вокруг ног. – Я говорил с ней, – мрачно продолжил он, – и ты оказалась права. Эта женщина хочет союза между ириалами и вателлами. Но не такого, какой предлагал я. Она желает, чтобы я отказался от тебя и женился на ней. Тогда Брита разрешит союз между вателлами и ириалами.

Джура промолчала. Она и без того уже знала все, что он сейчас рассказал. Роуан нахмурился:

– Тебе не следовало заходить так далеко от хижины. В этих лесах небезопасно.

– А в хижине мне ничего не грозит? – не выдержала она. – Думаю, что прав как раз ты: мне не место среди вателлов. И не следовало приезжать сюда. Я покину тебя, как только поем.

Она направилась было к хижине, но Роуан схватил ее за руку.

– Тебе нельзя путешествовать одной в чужой земле. Любой встречный мужчина немедленно набросится на тебя.

– Почему? – закричала она. – Зачем кому-то набрасываться на меня? Я девственница, помнишь? Всем известно, что никто меня не хочет!

Она вырвалась и рассерженно повернулась лицом к нему.

– Возвращайся к Брите. Скажи, что женишься на ней. Я дам тебе свободу, и ириалы будут рады видеть, что вожди двух племен соединились в браке! Подай пример остальным!

С каждым ее словом Роуан все крепче сжимал кулаки.

– А ты получишь Дейра, – бесстрастно ответил он наконец. – Именно его ты всегда желала.

– Именно его, – подтвердила Джура. И знакомое имя, неизменно сулившее любовь и утешение, заставило сердце сжаться. На глазах выступили слезы.

Она отвернула голову, чтобы он ничего не заметил.

– Возвращайся к ней, – повторила она. – Скажи, что она добилась своего. Получит в мужья златовласого ириалского короля, а ты начнешь объединять племена.

– Ты плачешь о нем. Плачешь о Дейре, – прошептал Роуан.

– Почему нет? – крикнула Джура ему в лицо. – Я всегда его любила. И никогда не стану любить того, кто твердит о мольбах и обетах, но не понимает, каковы обязанности женщины-стражницы. Иди к ней! Может, хоть она сделает из тебя мужчину!

Роуан упрямо вскинул подбородок.

– Может быть. Да, ты права, этот брак пойдет на пользу Ланконии. Мне следовало бы с самого начала подумать об этом, вместо того чтобы созывать Онориум в надежде…

Он замолчал и пожал плечами.

– Я позволил своему сердцу управлять разумом. Но больше этого не будет. Король ириалов и королева вателлов должны пожениться.

Его глаза презрительно сузились.

– Наверное, и наследному принцу вателлов следует жениться на принцессе другого племени. Не на приемной дочери старого короля.

Он не попытался отстраниться, когда Джура ударила его по лицу. Пощечина была такой сильной, что отдалась эхом в лесу. Но Роуан и глазом не моргнул. Они долго стояли, глядя друг другу в глаза.

– Завтра мы отправимся в путь, – объявил он наконец. – Брита соберет молодых мужчин и женщин, а мы приведем к границе ириалов. Браки состоятся там.

– И тогда я получу Дейра, не важно – в мужья или возлюбленные, – процедила она. – Он возьмет мою девственность.

Роуан не ответил. На левой щеке ярко краснел отпечаток ее ладони.

Наконец он направился к хижине.

– Не уезжай одна, – бросил он через плечо, – иначе я велю найти тебя и вернуть силой.

С этими словами он углубился в лес. Но, не пройдя и нескольких ярдов, прислонился к дереву и потер ноющую челюсть. Ему вдруг самому захотелось плакать.

Казалось, с самого момента рождения он сознавал, что когда-нибудь станет королем, и с радостью жертвовал всем ради будущего трона. Но одну грань своей жизни он утаивал от вечно недовольного Фейлана, и этой гранью был выбор жены. Роуан знал, что только жена способна утешить его и помочь забыть все неприятности, он с самого начала собирался жениться на женщине, которую полюбит. Поэтому и рискнул созвать Онориум. Ему не хотелось оскорблять народ Ланконии, но он жаждал получить Джуру. Если не считать нескольких моментов, когда Милла выходила победительницей, Роуан был уверен, что турнир выиграет Джура. Выиграет только потому, что хочет его так же сильно, как он – ее.

Но оказалось, что это не так. Она с самого начала была равнодушна к нему, и в ту ночь, когда он понял это, ему захотелось умереть.

С тех пор их отношения еще больше ухудшились. Он совершенно не понимал жену. Каждая попытка защитить Джуру, похоже, только злила ее. Неужели он должен доказать свою любовь, швырнув ей меч и попросив рискнуть своей жизнью? Заставить ее защищать его спину в битве? Но это нелепо! Она то и дело ввязывалась в неприятности, не замечая, что Роуан так тревожится о ней, что не в силах сосредоточиться на делах. И орала на него каждый раз, когда он пытался обеспечить ее безопасность. Она вечно была недовольна всем, что бы он ни сделал.

А теперь Джура потребовала, чтобы он женился во второй раз, освободив ее, и тогда она сможет выйти за Дейра.

Джура ужасно разозлила его своим отношением к Брите. Брита была просто очаровательна и приказала своим людям ехать домой, доверив свою жизнь Роуану.

Но тут примчалась Джура и снова заявила, что он глупец, и отказалась знакомиться с Бритой. Мало того, устремилась куда-то в темноту, словно не боялась ни диких зверей, ни нападения вателлов и могла собственноручно покорить целую армию. Ему пришлось извиниться перед Бритой и идти на поиски Джуры.

Упрямая маленькая кошка просидела без сна всю ночь, следя за хижиной. Он попеременно то считал ее идиоткой, то испытывал искреннюю благодарность за попытку его защитить. Что, если она права и благожелательность Бриты – всего лишь личина, а сама она тайком приказала своим людям убить его ночью?

Когда перед рассветом Джура задремала, Роуан понял, что верно судил о Брите. Она хотела мира так же сильно, как он сам. Зря Джура твердила, что ей нельзя доверять!

Он злился на вечно сомневавшуюся в нем жену. Это она считала, что в нем нет ничего от ланконийца.

А потом произошла эта ужасная сцена в хижине, когда женщины вступили в словесную битву, которая, как он боялся, навсегда прервет начавшиеся было переговоры между племенами. На этот раз он не последовал за убежавшей в лес Джурой, а остался с Бритой, чтобы умолять ее о прощении и понимании. Он собирался объяснить, что Джура молода и вспыльчива, но не успел и слова сказать, как Брита прогнала обитателей хижины и стала гладить его бедра.

Роуану кое-как удалось скрыть потрясение. Брита была прекрасна, о Господи, ошеломляюще прекрасна и, вне всяких сомнений, весьма опытна в постели, но он не вожделел ее. Совсем как в Англии, когда женщины сами вешались ему на шею. Он был доволен и польщен таким вниманием, но никогда не ощущал потребности унести их в постель и пылко любить всю ночь.

Только Джура могла бы подарить ему экстаз. Только Джура сводила с ума от желания.

Брита соблазняла его возможностью жениться на ней и объединить племена. Тогда они будут править Ланконией вместе и проводить ночи в безумных наслаждениях, Она даже описывала любовные игры, о которых Роуан слыхом не слыхивал.

Но она не волновала его. Роуан тосковал по Джуре. Мечтал увидеть ее, быть рядом, слышать язвительные издевки. Он смотрел на Бриту, но ее красота не трогала его. Вряд ли он сможет овладеть ею, тем более провести вместе ночь, пытаясь ублажить эту ненасытную особу.

Роуан оставил Бриту и отправился к Джуре с известием, что она была права насчет королевы вателлов. Но услышал, что Джура желает расторгнуть брак. Джура, его Джура, которая вечно кричала и сопротивлялась, сейчас проливала слезы при одном упоминании имени человека, которого любила. Роуан отчетливо припомнил, что испытал в ту ночь, когда услышал, как она сказала, что надеется никогда не познать его прикосновений.

Тогда он дал обет Господу, после чего отправился домой и изнемог от страданий.

Но стоило увидеть ее снова, как она опять взяла над ним власть. Он хотел касаться ее, ласкать, сжимать в объятиях. Но Джура была так холодна к нему, никогда не доверяла, всегда выступала против него, а ведь он лежал по ночам без сна, глядя на нее.

И вот сейчас она хотела покончить с их хрупким союзом. Бесповоротно решила порвать с ним.

Что же, пусть будет так! Он не собирается принуждать ее оставаться с ним, а если она намерена вернуться к другому, не станет препятствовать. Женится на Брите и постарается быть счастливым.

Он оттолкнулся от дерева и направился к хижине. Нужно сказать Брите, что он женится на ней, и…

– Ты глупый англичанин! – прошипела Джура. – И ничего не знаешь о наших обычаях.

– Больше тебе нечего сказать? – парировал Роуан, яростно глядя на жену.

Они находились в лесу, перед хижиной, седлали лошадей и готовились вернуться к ириалской границе. Тут же находилась сотня вателлских стражников, смотревших на Роуана и Джуру, как на змеиный яд. За их спинами теснились сто пятьдесят молодых мужчин и женщин. Брита и не думала убеждать своих людей, а вместо этого попросту приказала стражникам собрать подходящих женихов и невест и привести сюда. Многие мужчины были покрыты синяками, а по лицам женщин ползли слезы.

– Брита не поможет тебе объединить племена, – предупредила Джура. – Она надеется совместными силами покорить всю Ланконию, а когда добьется своего, поднимет на ириалов целую армию. Говорю тебе, она ненавидит ириалов. Тал убил ее мужа.

– Теперь у нее будет новый муж, – холодно напомнил Роуан, – пылкий и страстный, который прогонит прочь воспоминания о старом.

– Если только она не прогневает тебя так, что придется давать обеты Господу, – съязвила Джура. – Хвастаешься своей мужской силой, но я что-то таковой не заметила. Возможно, мне следует пожалеть Бриту, но меня гораздо больше волнует то, что ты сотворишь с нашей страной. Слишком много народа верит тебе. А ты настолько глуп, что веришь этой женщине.

– Может, ты просто ревнуешь? – парировал он.

– К кому? Я была замужем за тобой и познала одиночество в полной мере. Наверное, нужно бы предупредить Бриту, что ты как мужчина и муж ничего не стоишь.

Она вскочила в седло и глянула на него сверху вниз.

– Сейчас ты ей полезен, и потому тебе ничего не грозит, но оберегай спину от ее кинжала, когда она посчитает, что больше ей такой супруг ни к чему.

Она подъехала к краю поляны и уставилась на вателлов, которые тоже наблюдали за ней. Брита, на этот раз одетая в платье из желтой шерсти, с венцом, усеянным рубинами, на голове, вышла из хижины и села на коня. Роуан подъехал к ней, и Брита, бросив торжествующий взгляд на Джуру, протянула ему руку, которую тот поцеловал.

Джура отвернулась и пришпорила лошадь. Она с ужасом думала о предстоящем путешествии и той минуте, когда Роуан объявит людям, что расторгает брак. Она умрет под их любопытными и злорадными взглядами!

А ведь ему так легко это сделать! Достаточно сказать, что она неприятна ему, и если Джуру осмотрят и найдут девственной, их разведут без лишних хлопот.

Кроме того, и Дейр на ней не женится. Она может выйти за простого человека, но не за принца, потому что отныне считается испорченным товаром. Но этого она Роуану не скажет. У нее тоже есть гордость. Если он сам не хочет ее, по крайней мере, пусть думает, что она мила другому мужчине.

Роуан ехал рядом с Бритой, а Джура – за ними, окруженная стражниками. Позади держались тихие, покорные вателлы.

Брита смотрела на Роуана, словно голодающая на накрытый для пиршества стол. Он нервно ежился.

– Как от этого уродца Тала родился такой красавец, как ты? – кокетливо спросила она, жадно взирая на его волосы.

– Моя мать была очень красива, – поспешно ответил он. – Твой сын Дейр, конечно, приедет на свадьбу. Ты, должно быть, ждешь не дождешься встречи с ним.

– Я не могу дождаться, когда увижу тебя всего, без одежды, в нашу брачную ночь.

– Дейр тоже увидит Джуру в брачную ночь… – пробормотал Роуан. Брита рассмеялась.

– Никто не позволит ей выйти за моего сына. Дейр – принц и, если окажется достаточно сильным, возможно, наследует мой трон. Он не посадит рядом с собой женщину, которую когда-то отверг король. Что это за женщина, которая не может заставить столь пылкого мужчину желать ее?! Она совершенно бесполезна и никому не нужна.

Роуан открыл рот, чтобы защитить Джуру, но благоразумно промолчал и улыбнулся Бритте.

– Но Дейр любит ее, а она – его. Они росли вместе и, думаю, предназначены друг для друга.

Он попытался не выказать неприязни к Дейру, хотя это было нелегко. Брита окинула его расчетливым взглядом.

– Неужели тебе небезразлична женщина, которую ты отказался уложить в постель? По ириалскому закону и закону всей Ланконии, если женщину бросает муж, потому что она неугодна ему, отвергнутая супруга не имеет права выходить за другого, кто выше ее по положению. Повторяю: мой сын – принц и никогда не был женат. Джура не может стать его женой.

– Джура этого не знает, – обронил Роуан.

– Ну разумеется, знает! – усмехнулась Брита. Ее лицо мгновенно изменилось. – Или ты хочешь отказаться от нашего договора?

Она остановила лошадь, и сзади послышались недоуменные голоса не знавших что делать людей.

– Если намерен оставить себе эту женщину, скажи мне сейчас! – прошипела она, не скрывая ненависти во взгляде. – Я не собираюсь отдавать своих людей какому-то пришлому королю и его жене-ириалке. Либо я стану королевой всей Ланконии, либо немедленно возвращаюсь в город.

В эту минуту Роуан понял, что Джура права: Брита собирается в одиночку править Ланконией. Женщина, оставившая сына в руках врага, не задумается убить мужа, ставшего на пути к ее цели.

Он ослепительно улыбнулся Брите, взял ее руку, поцеловал ладонь и, глядя сквозь ресницы, понизил голос:

– Иметь дитя, когда я могу получить женщину?

Брита мгновенно успокоилась, и он понял, как огромно ее тщеславие. Джура вдвое младше Бриты и, на взгляд Роуана, вдвое красивее, но Брита готова поверить, что мужчина может предпочесть ее Джуре. Возможно, некоторых мужчин могут привлечь опыт и власть Бриты, но Роуан не собирался состязаться со своей женой.

Брита улыбнулась и тронула лошадь.

– Из нас выйдет прекрасная пара. Может, не стоит ждать брачной ночи, чтобы попробовать друг друга?

Роуан улыбнулся одними губами.

– Расскажи, как такая прекрасная женщина, как ты, сумела взять власть над вателлами?

Он верно предположил, что эта женщина любит поговорить о себе. Она пустилась в длинное повествование, что дало Роуану время подумать.

Значит, Джура не могла выйти за Дейра и прекрасно знала об этом!

– Великолепно, – пробормотал он в ответ на очередное самовосхваление Бриты.

Если Джура не может выйти замуж за Дейра, значит, хочет расторгнуть брак с Роуаном по другой причине: либо чтобы дать ему свободу, либо потому, что действительно ненавидит. Но в последнее он не мог поверить. Женщина не может так отвечать на прикосновения человека, которого ненавидит!

– Ты так же умна, как и красива, – бросил он Брите.

Может, все дело в его обете? Но должна же она понимать смысл рыцарских обетов? Каждая англичанка поняла бы его! Англичанки мечтали, чтобы рыцари давали им обеты.

Но Джура не англичанка.

При мысли об этом Роуан едва не остановил лошадь. Если Джура не поняла смысла его обета, что же подумала, когда он отказался спать с ней?

Брита положила руку на плечо Роуана.

– Такой сильный, – пробормотала она. – Нам будет хорошо в постели. Надеюсь… у тебя все в порядке по этой части? Дело в жене, которая тебе не угодила?

Роуан недоуменно моргнул.

– Я могу спать с женщинами, – ответил он наконец.

– Никакого увечья? Даже на твоих английских турнирах?

– Нет, – мягко ответил Роуан. – Никаких увечий.

Он хотел сказать ей, как говорил всем, что он истинный ланкониец, но неожиданно почувствовал себя больше англичанином, чем ланконийцем.

Брита продолжала разглагольствовать, но Роуан уже не слушал ее. Больше всего на свете ему хотелось подъехать к Джуре, объяснить ей все, но он не смел оскорбить Бриту. Он и Джура – двое ириалов среди нескольких сотен вателлов. Не настолько Роуан глуп, чтобы прогневить их вождя.

В полдень они остановились отдохнуть и поесть. Молодым людям и плачущим женщинам раздали хлеб из муки грубого помола и воду, в то время как Брите и Роуану сервировали изысканные блюда на белой скатерти. Роуан почти не мог есть. Он искал взглядом Джуру, но нигде не находил.

После обеда он извинился, сказав, что ему срочно нужно отойти в лес, ответить на зов природы, но, очутившись среди деревьев, упал на колени и стал молиться.

– Ты помог мне, Господи, – шептал он, – но теперь я снова нуждаюсь в Тебе. Нуждаюсь в Твоем прощении. Господи, я всего лишь смертный, глупый смертный, который делает нелепые ошибки вроде той, что сделал сейчас. Я поклялся Тебе, что не коснусь жены, пока она не будет молить меня об этом. Но я также клялся любить, почитать и лелеять ее, пока смерть не разлучит нас. Я не в силах сдержать одновременно два обета и прошу, Господи, освободить меня от первого, глупого и поспешного, данного рассерженным мальчишкой, а не мужчиной, которому предназначено быть королем. Господи, я склоняюсь перед Тобой. Накажи меня, как посчитаешь нужным. Я буду править этой страной, не щадя сил, и даже готов обратить алтенов в христианство, но молю освободить меня от ребяческого обета.

Когда Роуан закончил молитву и открыл глаза, в лесу воцарилась неестественная тишина, словно он остался один в целом мире. Но тут справа треснула ветка, и он пошел на шум.

У толстого дуба стояла Джура с окровавленным кинжалом в руках, поджидая его.

– А-а, это ты, – бросила она, вытирая кинжал о траву.

– Что ты делаешь? – с улыбкой спросил Роуан. Он был ужасно рад видеть ее, ибо даже окровавленный кинжал казался куда менее опасным, чем сверкающие глаза Бриты и ее бесконечные хвастливые истории о себе.

– Я убила шесть кроликов и собираюсь тайком передать их этим беднягам, которых гонят к ириалам против воли, – пояснила она, выпрямившись. – Или собираешься донести Брите, что я за ее спиной творю преступления? Это ее леса, а она вешает браконьеров.

– Я не скажу, – пообещал он, все еще улыбаясь, пока Джура засовывала тушки кроликов в сумку.

– Почему ты улыбаешься? Предвкушаешь, как будешь лежать с ней?

Вместо ответа Роуан прижал ее к себе. Он так давно не обнимал Джуру! Она была слишком большим соблазном, и он знал, что одно прикосновение к ней – и все обеты забудутся.

– Ты мой ответ от Господа, – шептал он. – Я просил Его освободить меня от обета, и вот ты здесь, одна, рядом со мной. Разве это не ответ на мои молитвы?

Джура уперлась кулачками ему в грудь.

– Ты безумен. И похоже, очень близко общаешься с Богом. Он, случайно, не говорит с тобой по ночам тихим голосом? Или ты иногда видишься с ним?

Роуан улыбнулся и еще крепче обнял ее.

– Меня освободили от обета. Джура, мы можем стать настоящими мужем и женой.

Она притихла и, подняв голову, недоверчиво уставилась на него.

– Но ты должен жениться на Брите. А мне предстоит выйти за Дейра.

– Ты не можешь выйти за Дейра и знаешь закон не хуже, чем теперь знаю его я. Надеялась помочь Ланконии, избавившись от меня, или просто хотела разорвать брак?

Он стал целовать ее шею.

– Отпусти! Я не могу думать связно, когда ты…

– Когда я тебя касаюсь? Когда ласкаю?

Он гладил ее тело, это великолепное тело, о котором так долго мечтал. В продолжение всего Онориума он ни о чем не мог думать, кроме Джуры. Мечтал, как возьмет ее. Мечтал о наслаждении, которое ожидает их обоих.

Джура откинула голову и закрыла глаза.

– Оставь меня и иди к Брите, – хрипло прошептала она.

– Я не хочу Бриту. И никогда не хотел. Я всегда хотел тебя и только тебя. Сегодня ночью, Джура. Сегодня ночью я приду к тебе. Мы раскинем лагерь, и через час я приду к тебе. Наутро ты уже не будешь девственной. И, что всего важнее, останешься моей женой.

Он с трудом заставил себя оторваться от нее. Его тело ныло от неудовлетворенного желания. Какие у нее мягкие губы… и нежный взгляд…

– Ты шутишь со мной, англичанин? – тихо спросила она. – Сохранив меня, ты потеряешь Бриту.

– Говорю же, я никогда не хотел ее. Поверь, Джура, мне нужна только ты.

– Не знаю, можно ли тебе верить.

– Ты должна. Клянусь, что готов отдать за тебя жизнь. А теперь иди и раздавай своих кроликов. Не хочу злить воинов Бриты и вместе с тобой умереть еще до заката. Иди, любимая.

Джура озадаченно вскинула брови, но все же подчинилась и, схватив добычу, ушла.

Роуан смотрел ей вслед, довольно улыбаясь и думая о приближающейся ночи, когда где-то близко послышались шаги. Он тут же скользнул за дерево и всмотрелся в чащу леса. И успел увидеть вспышку ярко-желтого цвета. Больше ничего.

Он бессильно прислонился к дереву. Брита! Она следила за ним и, вне всякого сомнения, стала свидетельницей сцены с Джурой. Недаром он теряет голову, стоит только прикоснуться к жене. Вот и сейчас ничего вокруг не замечал. А Брита тем временем шпионила за ними. Правда, стояла слишком далеко, чтобы слышать разговор, но видела все.

И тут Роуан вдруг испугался. Что может сделать властолюбивая женщина вроде Бриты с юной девушкой, вставшей на пути к достижению ее целей?

Он бесшумно последовал за Бритой, но, обойдя дерево, внезапно замер и снова спрятался. Брита что-то тихо говорила одному из стражей. Тот кивнул и исчез в зарослях. Брита спокойно вернулась в лагерь.

Роуан остался и стал следить за стражником. Тот ловко скользил между деревьями, вдоль границы лагеря, явно наблюдая за кем-то. Внезапно он остановился, пригнулся, и Роуан подвинулся чуть вперед, посмотреть, что так заинтересовало стражника. Джура! Перед ним возникла Джура, свободно расхаживавшая между вателлами.

Роуан в ужасе наблюдал, как стражник схватил лук со стрелами и прицелился. Не задумываясь о последствиях того, что был готов совершить, Роуан выхватил кинжал, метнул, и острая сталь вонзилась в шею стражника. Вателл, не издав ни звука, повалился на землю. Он был мертв.

Роуан понял, что придется как можно скорее избавляться от тела. Он вытащил кинжал, спрятал в ножны, поднял труп, взвалил на плечо и побежал к ручью. Ему удалось спрятать мертвеца под гниющим бревном и завалить сучьями. Удостоверившись, что снаружи ничего не заметно, он вернулся в лагерь.

Брита уже ждала его, и, хотя губы улыбались, глаза ее злобно сверкали.

– Тебя слишком долго не было.

Роуан ответил мальчишеской улыбкой.

– Я виделся с женой, – честно ответил он, в надежде усыпить ее подозрения правдой. – Пришлось утешать ее.

– И как именно ты ее утешал?

Роуан подошел ближе.

– Я всегда утешаю женщин одним способом: губами и руками. Разве тебе самой не хочется таких же утешений? Скажи, чтобы я знал, что делать, когда мы поженимся.

– А мы действительно поженимся? Если ты проводишь время с женой, возможно…

Роуан подался вперед и поцеловал ее, ощутив при этом, как она возбуждена. Может, он и был бы польщен, если бы не знал, что нужен ей в качестве короля, а не мужчины.

– Джура – сестра человека, который, как многие считают, должен был стать королем вместо меня. Если рассердить ее или, что еще хуже, ранить или покалечить, Джералт соберет войско. Не хочу, чтобы нас убили прежде, чем мы хотя бы попытаемся объединить племена.

Брита нахмурилась.

– Вероятно, ты прав, но мне не хотелось бы делиться тем, что я считаю своим.

Она вдруг вскинула голову и насторожилась.

– Я должна кое-что проверить, – бросила она и поспешила прочь.

Роуан на секунду закрыл глаза. Она, конечно, помчалась посмотреть, действительно ли стражник расправился с Джурой, как было приказано. Что она сделает, узнав, что Джура жива, а стражник исчез? Наверняка поймет, что произошло, или, по крайней мере, заподозрит…

Ему стало нехорошо при мысли о том, насколько была права Джура. Она с самого начала предупреждала, что Брита опасна, что ей не стоит доверять. Но он был так уверен, что его план удастся, что не задумываясь в одиночку отправился на земли вателлов! Теперь жизнь его и Джуры в опасности. Они ведут целую армию врагов к границе ничего не подозревающих ириалов.

Джура верно предсказала: высокомерие и самоуверенность Роуана довели их до катастрофы.

Теперь нужно искать выход. Следует продержаться, пока они не подойдут ближе к землям ириалов, а тогда им с Джурой удастся сбежать. Или сдерживать аппетиты королевы, пока ириалы и вателлы не переженятся. Но так или иначе, если он дорожит жизнью Джуры, Брита должна считать, что желанна ему.

Внутренности Роуана свело от ужаса. Все это означает, что сегодня он не встретится с Джурой. Не проведет с ней ночь. Нужно оставаться у Бриты на глазах, иначе та снова пошлет кого-нибудь убить Джуру.

Роуан устало сел в седло. Пора ехать…

Глава 11

Джура постаралась, чтобы Роуан увидел, как она покидает лагерь. Она не забрела далеко в чащу леса, но он не пришел к ней. Тогда она вернулась и устроилась так, чтобы наблюдать за шатром Бриты. Роуан вошел туда и остался на всю ночь.

Джура пыталась держать гнев в узде, твердя себе, что не ожидала от англичанина верности слову. Но это мало помогло. На рассвете ее глаза были красны от слез, а сердце лежало в груди холодным камнем.

Она вскочила в седло и подхлестнула лошадь. Дважды она ощущала взгляд Роуана, но сама на него не смотрела.

В полдень Джура своими глазами увидела, как Роуан ухаживает за Бритой и даже сует ей в рот лакомые кусочки. Когда он поднял глаза и заметил Джуру, та отвернулась.

Эта ночь была последней на земле вателлов. Назавтра им предстояло добраться до ириалской границы.

Джура, пытаясь ни о чем не думать, закуталась в одеяла и закрыла глаза. Однако вскоре чья-то ладонь зажала ей рот. Кто-то стиснул правую руку, в которой Джура уже держала кинжал.

– Это я, – прошептал Роуан.

Джура удвоила сопротивление, ударила его локтем и с радостью услышала тихий стон боли. Но в следующий момент потеряла сознание от удара в челюсть.

Очнулась она на берегу ручья от того, что Роуан прижимал к ее лицу мокрую тряпку. Джура попыталась подняться. Но он толкнул ее на землю.

– Джура, пожалуйста, полежи. Голова болит?

– От такого слабого удара? – солгала она, потому что голова буквально раскалывалась. – Что ты собираешься делать со мной? Избавиться навсегда? Наверное, твоя возлюбленная Брита решила, что я слишком опасна для нее.

– Именно так и было, – торжественно подтвердил Роуан. – Вчера она видела нас вместе и послала одного из стражников проследить за тобой. Он целился в тебя из лука, когда мой кинжал вонзился ему в шею.

Джура удивленно раскрыла глаза.

– Я не смог прийти к тебе прошлой ночью, – продолжал он, – потому что она велела следить за мной.

– Поэтому ты остался и кормил ее с руки, и целовал, и…

Роуан зажал ей рот поцелуем, чтобы заставить замолчать. Его рука легла ей на грудь.

– У меня есть план, – пробормотал он, тычась носом ей в шею. – Я собираюсь отвезти Бриту к Брокаину. Думаю, они понравятся друг другу.

Он уже успел развязать ее пояс и сейчас принялся снимать тунику.

– Брита однажды воевала с Брокаином и победила, – рассеянно бросила Джура. – Не делай этого со мной. Прошу…

– Джура, – прошептал он, – неужели ты не понимаешь, что я люблю тебя?

– Любишь? – растерялась она. – Если эта боль и есть любовь, предпочитаю ненависть.

Но Роуан уже успел стянуть ее тунику и стал целовать груди. Он знал, что его могут хватиться в любой момент, что если Брита проснется, сразу увидит, что топчан, который она поставила рядом со своим, – пуст, и пошлет стражников искать его. Но желание перевесило страх.

Джура вскрикнула от боли, когда он вошел в нее. Она действительно оказалась девственной и поэтому очень тугой. Кроме того, мешали штаны, путавшиеся в ногах. Она отталкивала его, но он казался безразличным к боли.

Когда Роуан наконец дернулся в последний раз и обмяк, в глазах Джуры стояли слезы.

– Слезь с меня! – вскрикнула она, отталкивая его.

Он приподнялся, откатился от нее и стал приводить в порядок одежду, пока Джура рывками натягивала тунику.

– Джура, – прошептал он, – в следующий раз все будет лучше.

– Хуже не бывает! – выдавила она, едва не корчась от боли. – Знай я, что меня ждет, сама бы привела тебя к Брите.

– Будь ты проклята! – свирепо прорычал он. – Я рискнул нашими жизнями, придя к тебе сегодня, и теперь ты больше не девственница! Я не женюсь на Брите.

Роуан наклонился и сжал ее подбородок.

– Клянусь, что заставлю полюбить меня, даже если для этого придется приковать тебя ко мне цепями. Ты полюбишь меня и станешь наслаждаться моими ласками.

– Никогда! – яростно прошипела она, глядя ему в глаза.

Они молча привели себя в порядок и вернулись в лагерь. Джура шла впереди. Остаток ночи она почти не спала, а наутро между бедер все ныло настолько, что сидеть на лошади оказалось почти невозможно. Но, к собственному удивлению, теперь она уже не с такой тревогой наблюдала за Роуаном и Бритой.

В конце дня они добрались до реки, считавшейся границей между ириалами и вателлами. Джура, окруженная стражниками, терпеливо ждала, пока Роуан подъедет к ней.

– Мы переберемся через реку вдвоем, а вателлы пока останутся здесь, – жестко объявил он.

Джура, в тон ему, ответила холодным кивком и, пришпорив лошадь, последовала за Роуаном. Во время переправы оба молчали. На южном берегу их встретил отряд разъяренных ириалов, немедленно окруживших дерзких пришельцев в одежде вателлов. Но, увидев золотистые волосы Роуана, они приветственно подняли мечи и проводили их к ириалской деревне.

Когда они добрались до деревни, стояла темная ночь, и Джура устало соскользнула с седла.

– Идем со мной, – велел Роуан, хватая ее за руку.

– Я голодна и…

– Поешь позже. Сейчас я должен встретиться со своими людьми.

– Твои англичане, скорее всего, уже спят.

– Со своим ланконийским народом, – подчеркнул Роуан, таща ее за собой.

Из каменного дома как раз выходил полуобнаженный Дейр, и Джура бросилась бы к нему, не держи ее Роуан так крепко.

– Следуй за мной, – велел он Дейру и продолжал идти, словно ожидая повиновения. Заметив Силин, он и ей приказал следовать за ним. И привел всех троих в дом тетки Джуры.

К этому времени деревня стала просыпаться, но Роуан приказал родным Джуры вернуться в свои постели. Он собственноручно зажег свечу в самом дальнем углу дома и повернулся к молодым людям.

– Брита со стражей и ста пятьюдесятью вателлами ждет меня на другом берегу реки, – объявил он. – Я привел их, чтобы переженить с ириалами. Брита согласна объединить племена, но только при условии, что станет женой короля.

Силин, широко распахнув глаза, уставилась на Джуру, которая внимательно изучала сложенные на коленях руки.

Дейр немедленно вскочил:

– Я возьму в жены Джуру, стану править вателлами, и она будет моей королевой.

Джура благодарно улыбнулась ему.

Но Роуан встал между ними и глянул Дейру в глаза.

– Я не женюсь на Брите и не оставлю Джуру, – заверил он, сводя брови. – Джура больше не девственна, и брак нельзя расторгнуть.

Охваченный отчаянием, Дейр опустился на табурет рядом с Силин.

Роуан отошел в сторону.

– Думаю, что смогу держать Бриту на расстоянии, пока не будет заключено несколько браков, а потом отвезу ее к Брокаину. Пусть женится на ней.

– Ты хочешь выдать мою мать за этого уродливого, жестокого старика? – взвился Дейр. Но Силин положила руку ему на плечо.

– У Брокаина есть жена. В прошлом году ей исполнилось двенадцать лет. Он не променяет это дитя на женщину возраста Бриты, – сообщила она и, немного подумав, добавила: – Зато у Йена, вождя фиренов, нет жены.

– Он должен быть весьма похотлив и здоров, чтобы удовлетворить такую женщину, как Брита.

– Моя мать – королева, – вмешался Дейр. – Ты не смеешь приказывать ей выйти за одного из этих карликов фиренов.

– Твоя мать приказала убить Джуру! – бросил Роуан. Лицо его застыло при виде бешено вспыхнувших глаз Дейра. Немного помедлив, он отвернулся: – Я увожу Бриту к вождю фиренов, и мне нужна помощь.

Джура покачала головой. Неужели это тот человек, который не побоялся в одиночку отправиться к вателлам?

– Придется захватить ее силой, но все должно выглядеть так, будто она отправляется к фиренам по доброй воле. У нее много сил, и эту силу нужно раздробить.

– Но она может объединиться с Йеном против ириалов, – заметила Силин.

– К этому времени вателлы и ириалы уже переженятся, – устало пояснил Роуан. – Возможно, и ее армия станет намного меньше. Она привела с собой стражу, и, надеюсь, кое-кто из ириалских стражниц-учениц выйдет замуж за вателлских стражников. Как известно, мужчине стоит дважды подумать, прежде чем сердить жену.

Он потер руками глаза и выпрямился.

– Дейр, я хочу, чтобы вы с Силин пошли со мной и Джурой, когда я стану увозить Бриту к фиренам.

– Ты хочешь, чтобы тебе помогали женщины? – удивилась Силин.

– Нужно же кому-то защищать наши с Дейром спины! – отрезал он, резко вскинув голову.

Силин улыбнулась:

– Понимаю. Мы пойдем с тобой, но примет ли нас Йен? Или мы замаскируемся?

– Я думаю послать к нему гонца, пойлена или алтена. Сообщу Йену, что везу ему невесту королевской крови.

Прежде чем кто-то успел сказать слово, дверь распахнулась, и в комнату вбежала Лора, неотразимая в одеянии из гранатово-красного бархата. Светлые волосы разметались по плечам.

– Роуан! – вскрикнула она, бросившись на шею брату. – Я так волновалась за тебя! Монтгомери сказал, что вы с женой решили побыть вдвоем, но я знала, что это не так! Что ты наделал? Ты ранен?!

Роуан, нежно улыбаясь сестре, откинул пряди, упавшие ей на лоб, и поцеловал в щеку.

– Я отправился к вателлам и привел Бриту и ее людей. Она согласна переженить их с ириалами. Тебе не стоило так тревожиться.

– Но я места себе не находила! Тебе пришлось сделать все это одному, без всякой помощи, да еще взять на себя такое бремя, как эта женщина, которую требовалось защищать!

При этих словах Джура вскочила, но Роуан успел ответить первым.

– Джура вовсе не была бременем, – заверил он, прижимая к себе сестру, но при этом глядя на жену. – Она иногда даже помогала мне.

– Дядя Роуан!

Присутствующие обернулись, чтобы взглянуть на сонного Филиппа в длинной белой рубашке и ночном колпаке. Мальчик стоял в дверях, потирая глаза.

– Ты дома, – пробормотал он.

Роуан отпустил сестру и, встав на колени, распахнул объятия племяннику. Филипп направился было к дяде, но, увидев Джуру, улыбнулся и шагнул к ней. Она подхватила мальчика на руки и стала укачивать. Тот снова улыбнулся и мгновенно заснул.

– И что все это зна… – возмутилась Лора, но Роуан повелительно поднял руку:

– Оставь его. Да и мне неплохо бы поспать. Все планы отложим на завтра.

Он хотел взять племянника у Джуры, но та крепко держала мальчика.

– Сегодня он останется со мной, – бросила она, словно подначивая Роуана возразить.

В его глазах блеснул гнев. Значит, Джура не желает провести ночь в его постели!

Роуан выпрямился и покинул комнату, уводя Лору за собой.

Силин подошла к Джуре.

– Вижу, между вами ничего не изменилось. Я надеялась…

– Какая польза в надежде? Он англичанин и никогда не поймет наших обычаев.

– Вот как? – удивилась Силин. – Прежде чем пойти к вателлам, он не желал брать с собой женщин. А теперь требует, чтобы женщины охраняли спины мужчин. Похоже, он все-таки усвоил кое-какие наши обычаи.

Джура осторожно встала, чтобы не разбудить Филиппа.

– Найдется место, где бы мы могли переночевать? Завтра ириалы встретятся с Бритой, а для этого потребуется много сил.

Силин кивнула и повела подругу в другой дом, где ее ждала постель.

Утром Джуру разбудил Роуан, грубо тряхнувший ее за плечо.

– Я еду к Брите и вателлам. Ты, как моя жена, должна остаться здесь и наблюдать за брачными церемониями.

– Да, и видеть, как они несчастны, – пробормотала она, обнимая Филиппа.

Роуан повернулся и вышел. Пришедшая за Филиппом Лора не удостоила Джуру ни единым словом.

Выйдя из дома, Джура сразу ощутила повисшее в воздухе напряжение. Правда, вокруг не было ни единой души, что показалось Джуре странным, словно Господь решил увести всех людей с собой на небеса. Джура взяла со стола ломоть хлеба и, жуя на ходу, направилась к реке.

Зрелище, представившееся ей, было неправдоподобным. Все ириалы, чисто умытые и в нарядных одеждах, выстроились вдоль берега. Стояла тишина: ни детского плача, ни собачьего лая. Люди наблюдали за прибытием вателлов. Они ехали на конях, иногда по двое, либо в фургонах или маленьких повозках. Джура сама видела, как их женщины плакали почти неделю при мысли об ожидающей их ужасной судьбе, но сейчас все были спокойны. Никаких слез и рыданий. Вателлы тоже вымылись. Одежда все еще была влажной после чистки, мокрые волосы зачесаны назад: очевидно, у многих было время искупаться в ручье. Они сидели прямо, гордо и пристально вглядывались в лица людей на другом берегу.

Джура встала за спинами ириалов.

– Видишь того в третьем фургоне? – прошептала стоявшая рядом женщина. – Если бы мне дали выбрать, я бы взяла его.

– Нет, – откликнулась вторая, – тот, кого хочу я, сидит на вороном коне. Видишь его икры? Он очень силен.

Джура, улыбаясь, пошла вдоль длинной людской цепочки. Постепенно люди разговорились, но толковали только о том, кто кому достанется.

Джура подумала, что и день выдался более теплым, чем обычно. По шее поползли капельки пота. Верхняя губа тоже повлажнела. По какой-то причине она живо вспомнила тот день, когда впервые встретила Роуана. Тогда на ней была одна туника, а на нем – набедренная повязка. Она сидела на нем, а его руки шарили по ее ногам, скользили к груди… И его губы…

– Джура!

Девушка оторвала взгляд от вателлов и повернулась к Силин.

– Ты так далеко отсюда, – тихо заметила подруга.

Джура снова взглянула на пересекавших реку вброд вателлов. Роуан ехал рядом с Бритой. Всего несколько недель назад Джура ненавидела его светлые волосы и белую кожу, но сейчас он выделялся, как одинокая звезда в темном небе. Когда-то она считала его толстым и неуклюжим, но он был шире в плечах и более мускулистым, чем ланконийцы. Теперь она понимала, что Роуан добился этого годами тренировок и на нем не было ни унции лишнего жира. А еще она вспомнила, как гладка его кожа…

Смех Силин заставил Джуру вздрогнуть.

– Может, ты и недовольна им, но только не в постели, – понимающе хмыкнула подруга. Джура отвернулась.

– Он неуклюжий олух, – пробормотала она, вся мокрая от пота. – Скажи, успели приготовить еду для этих людей? Путь был длинным. Они голодны и устали.

– Да! – снова засмеялась Силин. – Они выглядят такими же голодными, как наши люди. Только дело тут не в еде. Роуан говорит, что племена должны провести вместе целый день, а ближе к закату мы выберем каждому пару.

– Мы? – переспросила Джура. – Ты тоже собираешься выйти замуж сегодня?

– Если мне кто-то понравится. Несколько стражников кажутся мне симпатичными, но я хочу поехать с Роуаном к Йену и не желаю оставлять здесь новобрачного. Пойдем скажем, чтобы принимались за работу. Утренние костры еще не зажигались.

Джура была рада отвлечься. Она не хотела, чтобы Роуан заметил ее взгляды, и как раз когда он проезжал мимо, деловито отгоняла людей от реки и направляла к домам, делая вид, что не обращает внимания на мужа.

Это был странный день. Никогда раньше вателлы и ириалы не проводили вместе столько времени в мире и согласии. Конечно, иногда вожди племен совещались вместе, и ходили слухи, что однажды вателлы, ириалы и фирены объединились для борьбы с гуннами. Но в конце битвы сын короля фиренов убил брата короля вателлов, и победа обернулась кровавой бойней между племенами, после чего ланконийцы возненавидели друг друга с новой яростью.

Но сегодня два племени сошлись в ириалской деревне. Сначала между людьми возникла некоторая неловкость, тем более что вателлы собирались в группы, наблюдая, чего-то опасаясь, не зная, что делать. Ириалки принялись готовить еду, а их мужчины собрались вокруг, словно защищая женщин.

– Это нужно прекратить, – услышала Джура голос Лоры. Она, как всегда, держалась рядом с Роуаном. – Роуан, ты должен переводить мне, мой ланконийский еще недостаточно хорош. Мы должны свести этих людей.

Роуан поднял голову и встретился со взглядом Джуры. Его синие глаза казались темными, веки – тяжелыми, и Джуре вновь стало жарко.

– Джура будет переводить, – решил Роуан.

Лора поморщилась:

– Может, лучше Ксанте?..

– Джура будет переводить! – подчеркнул Роуан.

Джуре вовсе не хотелось помогать золовке, но она понимала, что та права: что-то необходимо сделать. Правда, она сомневалась, что такая немощная, ничтожная особа, как Лора, сумеет исправить положение, но вдруг все же что-то придумает?

Уже через час Джура изменила мнение о Лоре. Та принялась раздавать приказы с суровой властностью закаленного в боях капитана женской стражи. Она отослала вателлок помогать ириалкам готовить пищу. Велела ириалам и вателлам собирать хворост для костра. А когда увидела, как смотрят друг на друга красивый молодой вателл и хорошенькая ириалка, поручила им наловить рыбы – без сетей и удочек.

– Но как они смогут что-то поймать? – удивилась Джура. Вместо ответа Лора глянула на невестку искрящимися глазами.

Джура расхохоталась и, подавшись к Лоре, заговорщически шепнула:

– Нашей ученице, той, что с красной каймой на тунике, которая так отчаянно боролась за Роуана, может понравиться стражник, стоящий рядом с Бритой.

– О, широкоплечий, с мускулистыми ногами? – обрадовалась Лора.

– Я видела и получше, – заметила Джура. – В трех часах ходьбы отсюда, у вершины горы, растут очень сладкие ягоды. Думаю, их необходимо собрать к ужину.

Она счастливо улыбнулась, увидев, как маленькая кошечка уходит с красивым стражником-вателлом.

После этого Лора и Джура перестали враждовать. Они вели совершенно разный образ жизни. Джура проводила время с мужчинами, за мужскими занятиями. Она умела заострить копье до бритвенной остроты, но не знала, как готовить и вести хозяйство. Лора воспитывалась как знатная англичанка, а когда кузены изводили ее, бежала к Роуану. Джура на ее месте содрала бы шкуру с любого, кто тронул бы ее пальцем.

Лору пугало такое отсутствие женских навыков, а Джура презирала бесполезность Лоры. Но сегодня они поняли, что каждая обладает собственным умением. Их влекла друг к другу общая для всех женщин необходимость поговорить.

Они дружно работали плечом к плечу, и Джуре неожиданно это понравилось. Старый Тал презрительно фыркнул бы, упомяни Джура о любви и романах, но Лора, похоже, была прирожденной свахой.

– Взгляни на этих двоих, – увлеченно рассказывала она. – Идеальная пара, не так ли?

– Она ткачиха, – заметила Джура. – Может, предложить им взглянуть на ее станок?

– О да, – кивнула Лора. – Ты просто молодец! Я никогда не думала, что ты так ловко умеешь сводить людей! Сегодня вечером небо будет ясным, выйдет полная луна, и будет столько новобрачных! Держась за руки, они станут гулять по берегу реки. Это напоминает мне мою свадьбу.

Джура пустым взглядом уставилась в пространство, думая, что, должно быть, приятно, когда за тобой ухаживает мужчина. Дейр, попросив ее выйти за него замуж, преподнес двадцать новых стрел. Но сейчас она предпочла бы цветы.

– Сегодня мы заставим Роуана поиграть на лютне и спеть, – решила Лора. – Он знает чудесные песни.

– Играть? Петь? – переспросила Джура. – О да. Он играл для Бриты.

Лора пристально взглянула на невестку.

– Он не играл тебе на лютне? Не пел любовных песен в лунном свете?

– Однажды он сказал, что я красивее служанки, которую мы заперли в сундуке.

Лора молча изучала Джуру.

– Наверное, я ошибалась в тебе. Почему ты не хотела выйти за моего брата?

– Королевой должна была стать Силин, причем гораздо лучшей, чем я.

Лора положила руку на плечо Джуры.

– Я в этом не уверена.

Они так увлеклись, что не заметили, как подошел Роуан.

– Похоже, девушки, вы неплохо проводите время, – заметил он с видом превосходства, какой бывает у мужчин, когда им приходит в голову подтрунить над женщинами. Он совсем не ожидал взрыва сестры.

– Твоя жена рисковала жизнью, чтобы завоевать тебя, – набросилась на него Лора, – а ты даже ни разу не сыграл ей на лютне! Зато успел сыграть для Бриты. Взгляни на эту шлюху! Она сидит в окружении красивых мужчин, а ты ухаживаешь за ней, словно собрался жениться! Тебе следует молить Джуру о прощении! Пойдем, Джура, у нас полно дел!

Джура позволила Лоре увлечь себя к дому, но на душе было легко, о как легко! Похоже, эта Лора тоже владеет оружием, только иного рода! Женским оружием. Оно не менее острое, хоть и не изготовлено из стали.

И Джура впервые взглянула на золовку с неким уважением.

К середине дня на длинных столах, поставленных на деревенской площади, красовались блюда с едой. Повсюду царили возбуждение и смех. Дети, чувствуя, что происходит нечто необыкновенное, вопили, хохотали, играли в догонялки, и никто не обращал на них внимания. Правда, время от времени приходилось оберегать котлы с супом, чтобы никто в них не свалился. Взрослые ириалы благосклонно наблюдали, как молодые люди переглядываются и бессмысленно хихикают, если их руки случайно соприкоснутся.

А руки то и дело «случайно» сталкивались. Девушки наклонялись над парнями, касаясь грудями их спин. Парни тянулись за хлебом, и их локти совсем нечаянно сталкивались с женскими грудями. Все роняли всё, непрерывно нагибаясь и медленно выпрямляясь, чтобы хорошенько разглядеть фигуры друг друга. Повсюду сыпались шуточки, раздавались игривые шлепки, и к тому времени, как начался пир, все окончательно разгорячились.

– Хочешь выйти за меня? – спросил у Джуры высокий, крепкий, необычайно красивый вателлский стражник. – Если ваш король женится на нашей королеве, ты будешь свободна.

Он нагнулся над ней, и его дыхание овеяло ей шею.

– Я смогу заставить тебя забыть этого англичанина.

Джура улыбнулась ему. Их губы были совсем близко. Но прежде чем она успела ответить, Роуан схватил ее за руку и оттащил прочь.

– Что ты делаешь? Я думал, что ты была с Лорой.

– Зато ты был с Бритой. Обдумывал свою брачную церемонию?

Роуан продолжал тащить ее к дому тетки.

– Мы должны поговорить, – бросил он на ходу.

Как только они очутились в комнате, Роуан повернулся к ней.

– Я сказал Брите, что могу прогнать тебя только после того, как свершатся браки между вателлами и ириалами. Зубы Господни, как же я ненавижу лгать! Мне придется принести церковное покаяние. Думаю, у меня есть временное решение наших проблем: это твой брат.

– Джералт? Какое отношение он имеет ко всему этому?

– Пока вы праздновали и сводили исполненных вожделения женщин с исполненными вожделения мужчинами, я наблюдал за твоим братом. Он увлечен Бритой. Не знаю только, что притягивает его: ее красота или власть? Насколько я понимаю, он планирует объединиться с ней и убить меня. Нет! Не протестуй! Это всего лишь предположение. Лучше скажи, может он, по-твоему, заинтересовать женщину с аппетитами Бриты?

Джура не сразу поняла, о чем он спрашивает.

– Хочешь знать, мужчина ли мой брат? – процедила она наконец. – И может ли он дать наслаждение женщине? Куда большее, чем ты! У него было полно женщин, и ни одна не жаловалась.

Роуан потрясенно уставился на нее.

– Джура, что… – пробормотал он, но тут же осекся и отвернулся. – Хотя бы раз в жизни давай не будем ссориться. Я сказал Брите, что не лягу с ней сегодня, но эта женщина… настойчива. Вот я и подумал, что неплохо подложить ей в постель пылкого молодого человека!

– Ты стараешься управлять всем и вся, англичанин, – фыркнула Джура.

Он снова повернулся к ней.

– Может, я и могу управлять страной, но только не собственной женой. Сегодня ночью… в воздухе будет разлито… напряжение. Столько пар станут праздновать брачную ночь, и Брита причинит немало неприятностей, если ее не занять. Но это не твоя печаль. Пойду найду Джералта.

После его ухода Джура тяжело опустилась на табурет. То, что так прекрасно начиналось во время их первой встречи у воды, сейчас превратилось в уродливый фарс.

Она не подняла глаз, когда открылась дверь.

– Джура! – окликнула Лора, но та еще ниже опустила голову.

Лора глянула на гордую ланконийку, скорчившуюся в углу, и угрызения совести вспыхнули с новой силой. Ей с самого начала не нравилась жена Роуана. Она не делала усилий понять ее ланконийские повадки. Но пока Джура и Роуан отсутствовали, она часто встречалась с Силин и услышала правду о том, что случилось во время Онориума. Джура пыталась сделать все, чтобы выиграла Силин, но та упала в обморок, и девушка волей-неволей вышла победительницей.

Тогда Лора потолковала с Дейром, расспросила о Джералте и Джуре и убедилась, что у девушки были причины считать своего брата законным королем Ланконии. Джура и не подозревала, что Роуан почти всю жизнь учился быть истинным правителем.

Кроме того, Лора вытянула из Силин правду о том, куда отправились Роуан и Джура. После этого она не находила себе места, тревожась за брата и гневаясь на Джуру за то, что невестка, по ее мнению, стала бременем для Роуана. Но тут оба благополучно вернулись, и Роуан даже уверял, будто Джура помогла ему. Позже Лора упросила Роуана рассказать о том, как Джура защищала его спину.

После этого разговора мнение Лоры о Джуре стало меняться. Не последнюю роль сыграл Филипп, обожавший Джуру. Мальчик повсюду следовал за ней, и Джура никогда не теряла терпения, отвечая на бесчисленные вопросы. Ни разу не была груба с ним. Не попыталась от него отделаться.

Потом Роуан вынудил Лору провести день с невесткой, и Лора вдруг поняла, что ей нравится Джура. Она никому не завидовала и никого не ревновала. Не то что женщины, которых Лора знала в Англии. Джура словно не обращала внимания на то, что Роуан ухаживает за Бритой, улыбается ей и даже посматривает на хорошеньких вателлок и ириалок.

День клонился к закату, и люди уже успели разделиться на пары, готовясь к брачным церемониям, когда Лора увидела, как рассерженный Роуан оттащил Джуру от толпы. Со стороны это выглядело не жестом любовника, а действиями разгневанного отца, пытавшегося наказать непокорную, своенравную дочь.

И тут в Лоре снова прорезались способности свахи. Она нашла Ксанте и велела ему раскинуть военный шатер Роуана в пяти милях ниже по реке, подальше от людей, в тихом, уединенном месте. Потом Лора подождала, пока Роуан не выскочит из дома, и только тогда пошла к Джуре.

Теперь ее сердце сжималось от сочувствия к этой гордой женщине, выглядевшей сейчас несчастной и покинутой.

– Пойдем со мной, – скомандовала Лора, не тратя времени.

– Что?! – удивилась Джура.

– Идем со мной, говорю!

– Кто-то ранен? Я кому-то понадобилась?

– Да. Ты очень нужна своему мужу. А Ланкония нуждается в королеве. Ты же нуждаешься в собственных детях, пока окончательно не присвоила моего сына. И еще нуждаешься в том, что я могу тебе предложить, – пояснила Лора.

– Не понимаю…

– Поймешь. А теперь – за мной! У нас есть дела!

Джура позволила увести себя из одного дома в другой, где временно жила Лора. В этом простом жилище фермера до потолка громоздились сундуки и ящики. Лора отыскала глазами Монтгомери, велела ему прекратить флирт со смазливой ириалкой и передвинуть вместо этого тяжелые сундуки.

– Я намереваюсь переодеть тебя по английской моде! – объявила она невестке.

Джура попятилась к двери.

– Я не надену твое платье с облегающей талией! – отказалась она. – Если на нас нападут, я не смогу обороняться.

– Единственный, кто нападет на тебя сегодня ночью, – это твой муж, – непререкаемо изрекла Лора и, немедленно обернувшись к охнувшему Монтгомери, набросилась на беднягу. – Кажется, я недостаточно заняла тебя работой, если еще осталось время подслушивать женские разговоры?! – прикрикнула она. – Джура, Дейр просил тебя стать его женой, верно? Что заставило его сделать предложение?

Джура тепло улыбнулась приятным воспоминаниям:

– Я победила его в состязаниях лучников.

Лора и Монтгомери дружно вытаращились на нее. Лора опомнилась первой.

– В этом и есть основное различие между ухаживаниями англичан и ланконийцев, – мягко заметила она. – Вряд ли англичанин захотел бы взять в жены женщину, превзошедшую его в боевых искусствах.

– Но женщине необходимо быть сильной.

– Иногда еще более необходимо быть слабой, – возразила Лора. – И сегодня ты будешь слабой. Монтгомери! Ты уже нашел сундук?!

Мальчик, очевидно, зачарованный беседой женщин, поспешно открыл дубовый, окованный железом сундук. Лора порылась в нем и вытащила божественно красивое платье из темно-сапфирового бархата.

– Это самое мое длинное платье, и, думаю, оно идеально подойдет.

Джура отскочила от платья так поспешно, словно перед ней вдруг возникло чудовище, но тут луч заходящего солнца коснулся мягкого бархата, и девушка невольно подступила ближе. Она никогда еще не видела такой ткани. И проснувшаяся в ней женщина жаждала ощутить прикосновение бархата к своему телу.

– Я не могу… – забормотала она, но, поколебавшись, взглянула на Лору. – Твоему брату это понравится больше, чем моя меткость?

– Джура, – с самым серьезным видом поклялась Лора, – когда я потружусь над тобой, мой брат при виде жены упадет на колени и станет умолять простить его за каждое недоброе слово, когда-либо сказанное им в твой адрес.

Джура выхватила платье из рук золовки:

– Тогда начнем немедленно.

Лора выгнала Монтгомери и принялась одевать невестку.

Джура привыкла к свободному, не стеснявшему движений костюму стражницы, но в торжественных случаях носила платья. Только такого у нее еще не было. Сначала Лора поднесла ей облегающую темно-золотистую тунику, которая шнуровалась по бокам. Лора назвала ткань итальянской парчой. Поверх надевалось богатое темно-синее бархатное сюрко[2] с разрезами по бокам, чтобы показать изящные изгибы талии и бедер.

После этого Лора расплела темные волосы Джуры, так что они волнами упали до талии, а на голову надела простой венец из золота. Мягкие кожаные туфли сменили высокие сапоги, которые Джура обычно носила.

Отступив, Лора критически оглядела невестку.

– Да… – пробормотала она. – Именно.

– Я… я хорошо выгляжу? – нерешительно спросила Джура. – Так же хорошо, как Брита?

Лора искренне расхохоталась. Джура представления не имела о своей красоте и власти, которую эта красота давала ей. Для Джуры властью и силой было умение метко стрелять, скакать верхом и защищать мужчину в битве. Но красота давала ей власть другого рода.

– Брита – ночной горшок в сравнении с тобой, – объявила Лора, чем очень насмешила Джуру. – Я хочу, чтобы ты вышла из дома и прямиком направилась к своему мужу. Не торопись, пусть все тебя увидят, а когда встретишь Роуана, скажи, что будешь ждать в его шатре после брачной церемонии. Не говори, где находится этот шатер. Пусть выяснит сам. И вообще не вступай с ним в длинные беседы. Уходи сразу. Если он попытается разглагольствовать о том, что нужно для блага Ланконии и что необходимо сделать с королевой вателлов, просто потребуй, чтобы принес свою лютню. А потом уходи. Понимаешь, Джура? Не позволяй обращаться с собой как с мужчиной.

– Как с мужчиной? – прошептала Джура. – Но… я не понимаю английского образа мыслей.

– А он не понимает образа мыслей ланконийских стражниц. Не знаю, каким образом вы встретились еще до Онориума, но, бьюсь об заклад, это было не в тот момент, когда ты побеждала мужчин в боевых играх.

– Ты права, – снова улыбнулась Джура.

– А теперь иди, и пусть мой брат хорошенько рассмотрит тебя. Помни, что ты красива. Нет, лучше пусть взгляды мужчин расскажут тебе, что ты красива. Вперед! – воскликнула Лора, подталкивая невестку к выходу. – Скоро начнутся брачные церемонии, и Роуан обязательно должен присутствовать. Ксанте проводит тебя в шатер мужа, а мой брат придет к тебе при первой возможности.

– Но что потом? – вырвалось у Джуры. Ей вовсе не хотелось выходить из дома, поэтому она пыталась тянуть время. Кроме того, она чувствовала себя очень странно в облегающем наряде, который путался в ногах. Джура ужасно боялась споткнуться и упасть. А без оружия она все равно что голая. Ни кинжала на бедре, ни лука за плечами, ни меча, ни щита, ни копья в руках.

– Я велю послать тебе ужин. И ты будешь сидеть на стуле, а Роуан – у твоих ног, он будет петь и играть для тебя. Джура, почему у тебя такой испуганный вид? Ты же не на битву идешь!

Джура ответила слабой улыбкой.

– Да я бы скорее схватилась в одиночку с четырьмя зернас, чем вышла сейчас на люди!

– Иди! – приказала Лора, выталкивая ее из комнаты. Джура судорожно сглотнула и переступила порог. Она знала, что Роуан сейчас рядом с Бритой, а королева восседает на стуле с высокой спинкой, у восточной границы деревенской площади, где может видеть всех и позволять любоваться собой. Сейчас дорога казалась ей бесконечной. Джура старалась смотреть только вперед и при этом не упасть.

Люди стали останавливаться и смотреть на нее. Сначала ей казалось, что они посмеиваются над ней, но при виде их глаз она постепенно обрела уверенность. Женщины, даже самые хорошенькие и окруженные поклонниками, неприязненно хмурились, а мужчины… мужчины пялились на нее без зазрения совести.

– Это Джура, – шептались вокруг с таким удивлением, словно раньше никогда не видели ее.

Джура распрямила плечи и слегка улыбнулась. Как приятно, когда на нее смотрят такими глазами!

Она медленно пробиралась к тому месту, где ожидала найти мужа.

Он действительно стоял недалеко от Бриты, но, по крайней мере, не увивался возле нее, как обычно. Зато рядом с Бритой сидел Джералт, пожирая ее черными глазами. Он мельком посмотрел на сестру, но не заметил перемен в ее внешности и тут же перевел взгляд на Бриту. Зато королева повернулась и оценивающе осмотрела Джуру, как человек, пытающийся оценить силу врага. Она даже проводила глазами Джуру, идущую к Роуану.

Роуан, погруженный в беседу с Дейром, не обратил внимания на суматоху, вызванную появлением Джуры.

Зато Дейр поднял голову, увидел Джуру и оглянулся на Роуана. Но тут он, словно прозрев, медленно повернулся и уставился на нее, как не смотрел с того дня, когда она победила его в состязаниях лучников.

Тогда он гордился ею, но теперь в его взгляде было нечто иное, отчего на душе у Джуры стало совсем хорошо.

Роуану не понравилась такая рассеянность собеседника. Хмурясь, он пытался понять, куда тот смотрит.

При виде мужа уверенность Джуры мгновенно испарилась. Но Роуан вытаращил глаза, открыл рот, застыл и, словно парализованный, наблюдал, как она подходит все ближе.

Джура, к собственному изумлению, шествовала не обычной решительной походкой, а очень медленно, кокетливо покачивая бедрами. Она вдруг ощутила себя необычайно сильной, могущественной, куда сильнее и могущественнее, чем с копьем и боевым топором в руках.

Роуан продолжал пялиться на Джуру, что весьма ей польстило.

– Встретимся в твоем шатре после церемоний, – тихо, хрипловато бросила она.

Роуан кивнул. Джура повернулась и отошла.

– Джура, – окликнул он, – а где этот шатер?

Джура кокетливо повела плечиком.

– Найди сам, – бросила она. – И принеси лютню. Хочу, чтобы ты сыграл для меня.

Сердце Джуры бешено колотилось, но на лице играла улыбка. За спиной послышался крик Бриты, призывавшей Роуана, но Джура знала, что победила.

«Все, что от меня требуется, – действовать в том же роде», – подумала она, негромко охнув от такой перспективы.

Глава 12

Шатер Роуана поражал роскошью: стены увешаны тяжелой венецианской парчой, пол устлан коврами, привезенными из далекой Святой земли. Мебель была английской: два стула, маленький столик, напольные канделябры и кровать. Джура, краснея, взглянула на большую пуховую перину, накрытую чудесным вышитым покрывалом.

Обойдя шатер, она уселась и стала ждать мужа. Вошедшие слуги расставили на столе еду, понимающе поглядывая при этом на Джуру.

– Как идут церемонии?

– Любовники расположились в кустах и кроватях, – ухмыляясь, ответил один из слуг. – А принц Джералт спит с самой королевой вателлов!

Наконец они оставили ее одну.

Джуре не слишком понравилось известие о том, что ее вспыльчивый и горячий брат находится под влиянием столь коварной женщины, как Брита. Такая не покорится ни одному мужчине! Впрочем, Роуан вполне успешно с ней справляется. Она твердила, что не позволит своим людям вступать в брак с ириалами, пока Роуан не женится на ней, но вышло так, как хотел последний. Королева осталась незамужней, а браки между ириалами и вателлами уже свершились.

Джура так задумалась, что не услышала, как Роуан вошел в шатер. Должно быть, он оставил коня чуть подальше.

– Эта улыбка для меня? – тихо спросил он.

Она подняла голову и улыбнулась еще шире.

– Ты исполнил все, что обещал. Ириалы и вателлы переженились. А у Бриты в постели всего лишь принц. Может, из тебя еще выйдет неплохой король.

Роуан рассмеялся.

– Мне пришлось многим рискнуть, чтобы заслужить этот комплимент, – заметил он и, подойдя к столу, спросил:

– Налить тебе вина? Похоже, это то, которое я привез из франкских земель.

Джура взяла протянутый ей высокий золотой кубок, усаженный неотшлифованными рубинами. При этом она старалась вести себя как настоящая англичанка.

– Церемонии прошли удачно? – спросила она.

– Очень, – кивнул он. – Хотя лично мне кажется, что многие успели переспать друг с другом еще до того, как принесли обеты, благодаря тебе и Лоре, отославшим парочки с самыми странными поручениями.

Усевшись на ковер, он прислонился головой к изножью кровати. В шатре было мало места, и мебель стояла довольно тесно.

Джура глубоко вздохнула. Она просто не умела быть приветливой с этим человеком. Едва ли не с первой встречи они лишь скандалят и только что не дерутся.

– После долгих тренировок мы, стражницы, растираем друг другу плечи. Может, мне сделать то же самое для тебя? – нерешительно пробормотала она, боясь, что он ее отвергнет.

Но Роуан нежно улыбнулся, а в глазах засветилась благодарность. Он молча протянул руку, и Джура направилась к нему.

Все еще держа руку мужа, она на секунду встала на колени и окунулась в синеву его глаз. Впервые она ощутила, как сильно ее тянет к нему. Сейчас Ланкония, Дейр, Силин, право брата на трон казались далекими грезами. Стоило ей пошевелиться, и бархат соблазнительно колыхался. В золотистых волосах Роуана играли отблески света.

– Снимай тунику и ложись лицом вниз, – велела она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Его глаза загорелись, а веки чуть опустились. Он жадно глянул на ее губы, отставил кубок, расстегнул пояс и стащил тунику через голову. Под ней ничего не оказалось, и свет упал на мощные бугры мышц его рук и груди. На одном плече белел шрам, и она осторожно прикоснулась к нему кончиками пальцев.

Роуан улыбнулся ей.

– Я не уделил должного внимания Фейлану, и он решил меня проучить, – пояснил он и, сжав ее пальцы, поднес к губам. – Ты прекрасна, Джура, – прошептал он, принимаясь обводить языком ее большой палец. Она прикрыла глаза. Он стал покусывать ее запястье, поднимаясь все выше и отодвигая рукав. – Ты показалась мне прекрасной в самый первый день, но теперь…

– Так же прекрасна, как твои англичанки? – прошептала она – Как та женщина, на которой тебе следовало жениться?

– Ни одна англичанка не сравнится с тобой! – хрипло засмеялся Роуан, отпустив ее руку. – Если хочешь растереть мне плечи, может, стоит тоже раздеться?

Кровь бросилась в лицо Джуры. Она постоянно раздевалась перед ним, но теперь, в мягком свете свечей, все казалось иным. Кроме того, она понимала, что, если разденется, это приведет к новым ласкам и ей придется вновь испытать ту же боль, что и в прошлый раз. Но теперь она почему-то не боялась. Только ощущала те же азарт и возбуждение, как обычно перед битвой.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, она стянула сюрко и осталась в парчовой тунике. Годы тренировок закалили ее и наградили мускулистыми бедрами, тонкой талией и высокой, гордой грудью.

Глядя на нее, Роуан так искренне застонал, что Джура улыбнулась. Конечно, со стороны англичанина легкомысленно ценить женщину только за красоту. Но приятно, когда на тебя так смотрят. Похоже, ее умение обращаться с оружием вовсе ничего для него не значит.

– Джура, – прошептал он, раскрывая объятия. И не было ничего более естественного, чем броситься в эти объятия. Отказать ему – все равно что не дать воды умирающему от жажды.

Он нежно поцеловал ее в губы. Совсем некрепко. Без всякого исступления, словно у них впереди расстилалась целая вечность. Впрочем, так оно и было. Он играл с ее губами, касаясь их кончиком языка. Джура, ослабев от его ласк, словно таяла. Она прислонилась к нему, боясь упасть.

Наконец она медленно открыла глаза и взглянула на него. Его ресницы были чуть опущены, а губы повлажнели от поцелуев. Она еще никогда не видела, чтобы так выглядел мужчина, а тем более англичанин, который обычно недовольно хмурился. Но теперь в его глазах, кроме желания, светились нежность и что-то вроде спокойного довольства, словно он хотел быть только здесь, рядом с ней.

Сердце Джуры забилось сильнее. Этот англичанин сказал, что любит ее. Правда ли это? И неужели то, что сейчас отражается в его взгляде, и есть любовь?

Он ласкал лицо Джуры, сначала кончиками пальцев, потом ладонью, прижимая ее к щеке. Целуя уголок ее губ и веки. Джура не шевелилась, расцветая под нежными ласками, и сердце ее с каждой секундой билось все быстрее. Кто подумал бы, что этот великан, который проклинал ее и был готов убить, может так бережно касаться женщины?

Он снова поцеловал ее в губы, и на этот раз она ответила на поцелуй, обняла и прижалась еще прикрытой парчой грудью к его груди.

– Джура, любимая, – прошептал он, едва касаясь ее шеи горячими губами.

Джура задохнулась от неожиданности. Значит, он действительно ее любит!

Его пальцы коснулись шнуровки на боку и ловко, словно перебирая струны, развязали узлы.

Она ахнула, когда большие, теплые, мозолистые руки скользнули в прорези и сжали ее голую талию. Он стиснул ее, как озорной мальчишка, и, к удивлению Джуры, она вдруг восторженно рассмеялась, подобно тем пустоголовым девчонкам, которые мечтали стать стражницами. Одной из тех девчонок, которых бесцеремонно гнали прочь из отряда. Но Роуана в отличие от любого ланконийского воина не отвратил внезапный смешок Джуры. Вместо этого он расплылся в улыбке, а синие глаза заискрились весельем.

– Боишься щекотки? – хмыкнул он. – Великий воин Джура боится щекотки?

Она попыталась ускользнуть от него, но он крепко держал ее за талию. Пальцы вновь задвигались, и как Джура ни пыталась, не смогла сдержать смех. Беспомощно отбиваясь, она упала на ковер и услышала треск рвущейся материи. Джура протестующе вскрикнула. Роуан, не обратив на это внимания, продолжал смешить ее. Но внезапно застыл и уставился на жену. Джура оказалась нагой или почти нагой, поскольку туника была разорвана от шеи до колен, и груди, хотя сама она лежала на спине, гордо вздымались под взволнованным и восхищенным взглядом Роуана. Тот, не поднимаясь с колен, оседлал ее бедра. Лицо мгновенно стало из шутливого серьезным, синие глаза почти почернели, вена на виске вздулась и пульсировала, мышцы на груди набухли. Ноздри слегка раздувались. Не успела Джура опомниться, как он сорвал с нее остатки туники, подхватил на руки и понес к постели.

Джура была на седьмом небе, но все еще немного боялась.

– Твоей сестре не понравится, что ее платье испорчено, – прошептала она.

Не отвечая, он уложил ее на перину и жадно оглядел нагое тело. Взгляд медленно скользил от ее босых ступней к бедрам, груди и лицу. К тому времени как он поднял голову, биение крови громом отдавалось в ушах Джуры.

Роуан уселся рядом, спиной к ней, и стал раздеваться. Казалось, он вовсе не спешил, словно всю жизнь ждал этого момента и теперь намеревался насладиться им до последней капельки.

Наконец он повернулся к ней, совершенно голый, и лег рядом: тяжелые волосатые ноги прижимаются к ее ногам, мощные руки сжимают ее, притягивают ближе, гладят спину и ягодицы.

– В тот раз я был неловок, но на этот раз все будет лучше, – прошептал он, прежде чем снова поцеловать ее в губы.

На этот раз поцелуй был другим. Не таким нежным. Более пылким. Джура разгорячилась, как в лихорадке. Она не хотела, чтобы он покидал ее, и его губы поползли вниз, по ее шее, плечам, руке, захватили локоть. Стоило ему провести ладонью по ее зубам, и тело Джуры пронзило наслаждение. Он стал лизать ложбинку на ее шее, одновременно прижимая ее руки к перине. Джура задохнулась, но он припал к ее груди. Голова Джуры металась по подушке, из глотки рвались стоны. Невыносимый жар обжигал ее тело, на лбу выступил пот.

Его язык коснулся ямки пупка, скользнул по тугим мышцам, лизнул бедро…

Он выпустил ее руки и, подведя ладони под ягодицы, приподнял Джуру, приоткрыл губами складки ее плоти и проник языком внутрь.

Джура охнула и широко раскрыла глаза.

– Роуан! – простонала она.

– Да, любимая, – шепнул он, припав к ее губам.

Ее ноги раздвинулись, чтобы принять его, и он легко скользнул в гостеприимное лоно. На этот раз боли не было. Только божественное блаженство. Джура выгнулась, ошеломленная нахлынувшим на нее экстазом. Роуан почти вышел из нее, и Джура вонзила ногти в его плечи, из страха, что он сейчас ее покинет. Но он снова вошел в нее, продлевая сладостную пытку.

Она широко открыла глаза и, увидев лицо Роуана, поразилась. Никогда еще она не видела выражения столь полного, всепоглощающего наслаждения.

Она быстро приноровилась к его ритму и подняла колени, чтобы глубже принять его плоть. Он мерно входил в нее, словно пронзая каждым выпадом.

Прошло всего несколько мгновений, а может, и дней, но ей захотелось чего-то еще… нового… неизведанного… только она не знала, чего именно.

– Роуан? – вопросительно выдохнула она.

Он открыл глаза, взглянул на Джуру, и огонь в его взгляде почти испепелил ее.

И тут Роуан изменился, мгновенно преобразившись в дикого зверя. Грубо схватил ее ногу и рывком швырнул себе на пояс. Джура поняла, что нужно делать, и обвила его талию другой ногой. Роуан врезался в нее с новой силой, жестко и быстро. Она встречала его удары своими, с такой же силой: годы тренировки не прошли даром. Постепенно их соитие превращалось в крещендо страсти и желания.

Когда Джура наконец взорвалась, в темноте, за сомкнутыми веками вспыхивали звезды, а в ушах стоял рев. Она пронзительно закричала, изо всех сил стискивая Роуана, держась за него, как утопающий за соломинку. И вытянулась в струнку, когда он вздрогнул и забился в судорогах экстаза.

Потом они долго лежали вместе, прижимаясь друг к другу, как сильные молодые животные, переплетясь руками и ногами, мокрые от пота.

Роуан поднял голову первым и посмотрел на жену.

– Я не сделал тебе больно? – спросил он, самодовольно усмехаясь. Джура не оскорбилась. Ей было слишком хорошо, чтобы обижаться на все усмешки в мире.

– Я и не представляла, – прошептала она. – Не знала, что так может быть.

Он поцеловал ее в щеку.

– Честно говоря, я тоже. Неудивительно, что мужчины…

Он осекся.

– Что именно «мужчины»?

– Наверное, поэтому мужчины перебегают из одной постели в другую. Такое наслаждение… – Он закрыл глаза. – Такое наслаждение…

– Только мое, – хладнокровно констатировала Джура.

Роуан улыбнулся и притянул ее к себе.

Они прильнули друг к другу еще ближе.

Джура никогда еще не испытывала ничего подобного, словно прежде в ее жизни чего-то не хватало, и вот теперь эта жизнь стала полной.

Она слегка повернула голову, чтобы лучше видеть профиль Роуана в неярком свете.

Роуана. Не англичанина. Именно Роуана, ее мужа, человека, у которого есть имя.

Она подняла руку, осторожно коснулась его щеки, а он, не открывая глаз, поцеловал кончики ее пальцев.

– Расскажи о своей жизни в Англии, – тихо попросила она. Ее никогда особенно не интересовали его история и его мысли, но сейчас вдруг захотелось побольше о нем узнать.

Он повернулся и пристально посмотрел на нее, словно изучая. И улыбнулся. От этой улыбки сердце Джуры перевернулось. И эта новая нежность не имела ничего общего со страстью.

– Нас ждет остывший ужин, – заметил он. – Может, поговорим за едой?

Он надел набедренную повязку, а Джура, за неимением ничего подходящего, натянула его широкую вышитую тунику, оставлявшую ноги голыми. Заметив, как Роуан на них поглядывает, она постаралась при малейшей возможности выставлять ноги напоказ. И туника то и дело сползала с плеча, но Джура не трудилась ее поправлять.

Еда действительно остыла, но Джура могла бы поклясться, что ничего вкуснее не ела. Они поставили блюда на ковер, и скоро у Джуры закружилась голова и от вина, и от нежных взоров Роуана. Да и его голос… почему она не замечала, какой бархатистый у него голос? – пьянил ее.

Он рассказывал, как с самых юных лет осознавал лежавшую на нем ответственность и готовился стать королем, хотя так редко удавалось порадовать Фейлана или родного отца.

– Ты боялся, что разочаровал Тала? – ахнула Джура. – Но он всегда говорил о тебе как о божестве. Сын, которого родила Талу моя мать, был для него ничем. Он вечно издевался над Джералтом, утверждая, что тот ногтя твоего не стоит.

– Но он постоянно требовал от Фейлана, чтобы я старался лучше и делал больше. Когда мне было лет шестнадцать, Фейлан взял меня на охоту. Но вместо охоты на меня напали четверо ланконийцев. Мы сражались несколько часов, а Фейлан тем временем стоял в стороне и наблюдал за битвой.

– Ты не поубивал их?

Роуан поморщился.

– Позже я понял, что они только забавлялись, охраняя друг друга, пока я дрался всерьез. И даже ранил двоих, но они просто наставили мне синяков. Просто? Ха! После этого я несколько недель хромал и был так зол на Фейлана, что почти с ним не разговаривал. Он был жестоким, бессердечным стариком.

– Но он так расхваливал тебя Талу, – снова удивилась Джура. – Говорю же, Тал вечно ставил тебя в пример Джералту.

– Который теперь из-за этого ненавидит меня.

– У него есть на это причины. Он ланконийский принц, а ты…

Она осеклась, потому что Роуан сунул ей в рот большой кусок хлеба.

– Одна ночь, Джура, – взмолился он, глядя на нее, как заблудившийся щенок, который просит, чтобы его отвели к хозяину. – Одна ночь мира и покоя. Пожалуйста.

Она откусила половину ломтя и, невольно рассмеявшись, положила ему в рот вторую половину.

– Хорошо, – согласилась она, – сегодня ты будешь королем, но завтра должен доказать мне, что достоин трона.

– Достоин трона? – повторил он, темнея глазами. – Я покажу тебе, кто здесь главный.

С этими словами он пополз к ней на четвереньках, как огромное хищное животное.

Джура снова рассмеялась, но тут набедренная повязка «случайно» сползла, не оставляя сомнения в его намерениях. Во рту Джуры внезапно пересохло, но на этот раз страха не было. Она сбросила тунику и открыла ему объятия, и хотя заметила его удивленно поднятые брови, но не поняла, в чем дело. Ее не учили притворной скромности и кокетству, не требовали прятать истинные чувства под маской фальшивой скромности. Она хотела его так же сильно, как он – ее, и не думала этого скрывать.

Немного опомнившийся Роуан счастливо улыбнулся, радуясь ее прямоте.

Теперь у него не было нужды медлить, и его страсть к Джуре пылала ярким пламенем. Он смотрел на ее голые ноги добрых два часа и думал только о том, чтобы снова взять ее, но остерегался сказать об этом, поскольку англичанки, по крайней мере те, которых он знал, обожали притворяться девственницами при каждом новом соитии.

Но Джура была ланконийкой и поэтому говорила то, что думала, поступала в соответствии со своей верой и добивалась всего, о чем мечтала. Он мог не волноваться, что она когда-нибудь обманет его. Скорее уж Джура всегда скажет ему в лицо, прав он или нет.

После их первой ночи, когда Роуан так напугал и обидел ее, причинив боль, он боялся, что она больше не захочет лечь с ним в постель. Но похоже, теперь она готова передумать.

Он самодовольно улыбнулся.

– А теперь, моя ненасытная крошка, позволь дать тебе несколько уроков, – прошептал он и, подняв ее, насадил на свою плоть. По ее лицу разлилось сначала удивление, потом чистейшее наслаждение. По крайней мере, в любви она никогда не станет считать его глупцом. Это единственная область, где он знает все, а она – ничего.

Но уже через секунду он понял, как ошибался. Джура оказалась не только сильной и сообразительной, но и чувственной и изобретательной в любовных играх, – изобретательной настолько, что Роуан и не мечтал о таком счастье. Он нечасто встречался с женщинами, поскольку старый Фейлан считал воинскую муштру куда более важной, чем упражнения в постели. Кроме того, любовницами Роуана обычно были женщины пресыщенные, желавшие похвастаться, что переспали с красивым принцем. Они вынуждали Роуана трудиться за двоих.

– Джура, – прошептал он, гладя ее упругие, гладкие бедра, пока она поднималась и опускалась на нем. Ему казалось, что сейчас он умрет от наслаждения.

Наконец он осознал, что больше не выдержит, и, крепко прижимая к себе Джуру, бросил ее на спину и закончил несколькими глубокими, отчаянными выпадами, сотрясаясь от граничившего с болью экстаза. При этом он так сильно стискивал Джуру, что та вскрикнула.

– Ты сломаешь меня, – пожаловалась она, стараясь ослабить его хватку.

– Нет, – хмыкнул он, – просто согну, чтобы сунуть в свой карман, и стану вынимать, только когда ты становишься Джурой-у-воды.

– Но я всегда ею оставалась, – возразила она, прильнув к нему. Роуан широко зевнул.

– Может, ты привыкла спать на полу. Но я предпочитаю кровать. – Он подхватил Джуру, как ребенка, игнорируя все возражения, и уложил в постель. Натянул одеяло на нее и себя, обнял Джуру и тут же заснул.

В отличие от Джуры. И разум, и тело еще не приспособились к новым ощущениям, и сна не было ни в одном глазу. Как только дыхание мужа стало ровным, а тело расслабилось, Джура сползла с постели, подобрала с пола его тунику, накинула на себя и вышла из шатра.

Прохладный ночной ветерок обдувал лицо и голые ноги, и Джура, залюбовавшись луной, улыбнулась и обхватила себя руками. Наконец-то она больше не девственна! Так вот что она чувствовала в тот день, когда впервые встретила Роуана у реки. То, чего так и не сумела познать в объятиях Дейра. Если бы только с Роуаном она могла испытывать те же безмятежность и спокойствие, что в присутствии Дейра!

Постепенно она замерзла и вернулась в шатер. И долго смотрела в лицо крепко спавшего Роуана, чья рука была доверчиво повернута ладонью вверх. Должно быть, она оказалась неосторожна, и он услышал шум, потому что пошевелился и протянул руки.

Протянул руки к ней!

Она с улыбкой задула свечи и легла рядом.

И проснулась от того, что кто-то щекотал ей нос. Подскочив от неожиданности, она открыла глаза и увидела Роуана, наклонившегося над ней и водившего по носу ее же длинной прядью. Сначала она растерялась при виде мужчины в своей постели, но тут же, припомнив события прошлой ночи, покраснела.

Роуан понимающе улыбнулся.

– Доброе утро, жена, – прошептал он, нежно целуя ее. – Какие развлечения ты приготовила для меня сегодня? Бьюсь об заклад, ты не переплюнешь вчерашний день, когда, раздобыв бархатное платье, заманила меня в эту пещеру наслаждений. Знай я, что ты так приревнуешь к Брите, позаботился бы о том, чтобы она посетила нашу свадьбу.

– Я не ревновала! – негодующе заявила Джура, не привыкшая к тому, что над ней подшучивают. – И ни о чем таком не думала! Твоя сестра сказала, что мне следует попытаться выглядеть как настоящие англичанки, чтобы… чтобы…

Она смущенно усмехнулась.

– Чтобы?.. – осведомился Роуан с невинным видом.

– Брита не имеет к этому никакого отношения. Если хочешь повсюду таскаться за этой старухой, как домашняя собачонка, дело твое.

Она хотела откатиться от него и встать с постели, но он крепко ее держал.

– Брита вовсе не стара. Она – прекрасная могущественная женщина, а такая власть, как у нее, привлекает мужчин, особенно королей вроде меня.

– Она не так прекрасна, как я! – почти завопила Джура, но заметила по лицу Роуана, что тот подсмеивается над ней, и понизила голос. – Брите повезло, потому что я спасла ее от скучного вечера и еще более скучной ночи!

Она сделала вид, что зевает.

– Может, Брита нашла себе крепкого ланконийского любовника, такого же красивого и чувственного, как Дейр?..

– Дейр! – ахнул Роуан. – Да я мог бы одной рукой переломить этого тощего, уродливого, маленького…

Он вдруг осекся, сообразив, что она платит ему той же монетой.

– Я знаю, как наказать тебя! – свирепо воскликнул муж, и не успела она опомниться, как он набросился на нее и принялся щекотать. Джура извивалась, визжа от смеха, но не пытаясь освободиться.

Постепенно Роуан осознал, насколько соблазнительны ее телодвижения, и совершенно забыл, что «наказывает» жену. Через секунду они уже целовались так жадно, словно не видели друг друга целый год. Поцелуи привели к более жарким ласкам, после которых они впали в короткий, но глубокий сон.

Пробудило их урчание в желудке Роуана.

– Не хочу уходить отсюда, – признался он, привлекая к себе жену. – За стенами шатра бушует мир. Брита, вне всякого сомнения, уже объявила войну ириалам, и виноват во всем я, поскольку не проследил за ней.

Его тон был так мрачен, что она чмокнула его в нос, пытаясь утешить, но тут же подняла голову:

– Кто-то едет.

Роуан немедленно вскочил, набросил на плечо одеяло, чтобы скрыть наготу, и схватился за меч.

– Оставайся здесь, – велел он Джуре. – И не вздумай ослушаться.

Оказалось, что явился Ксанте, который весело уставился на Роуана, обнаженного, если не считать волочившегося по полу одеяла, но зато с мечом в руках.

– Хорошо, что я не враг, – заметил он. – Ты далеко не сразу меня услышал.

– Что случилось? – мрачно осведомился Роуан. – Я кому-то понадобился?

Ксанте чуть помедлил, прежде чем ответить:

– Ты никому не понадобился. Просто твоя сестра послала тебе еду и одежду для Джуры.

В ответ на вопросительный взгляд Роуана он слегка вскинул брови.

– Она, похоже, считает, что одежда Джуры к утру непременно окажется разорванной.

Роуан смущенно вспыхнул, зато Ксанте расплылся в улыбке. Роуан проклял свою светлую кожу и злорадство ланконийца, но взял у Ксанте корзины.

– Как Брита? Не сердится, что я не был с ней прошлой ночью?

– Прошлой ночью в ее шатер вошел молодой Джералт… и до сих пор не вышел. Мы, ланконийцы, вполне способны самостоятельно предпринять что-то, братец.

– Братец? – удивился Роуан.

Лицо Ксанте мигом ожесточилось, словно в предвкушении ссоры или даже драки.

– Я женился на твоей сестре вчера вечером, – почти вызывающе бросил он.

Роуан просиял и счастливо рассмеялся.

– А мне кажется, что мы, англичане, не так уж беспомощны. Вижу, она заставила тебя принести еду и одежду наутро после свадьбы! Неужели не мог удержать ее в постели сегодня утром?

Настал черед Ксанте смущаться. Немного придя в себя, он объявил:

– Здесь еды на два дня, и тебе ни к чему возвращаться в деревню. Через девять месяцев после вчерашней ночи родится много детей. Доброго вам утра, а мне пора. Нужно позаботиться о появлении собственных наследников.

Помахав рукой, он развернул коня и скоро скрылся из виду.

Рядом появилась Джура, в тунике Роуана и с маленьким столовым ножом в руке.

– Значит, теперь капитан стражи на твоей стороне, – задумчиво заметила она. – Интересно, знает ли об этом Джералт?

Роуан прижал к ее губам два пальца.

– Мир как можно дольше, помнишь? Прошу, не упоминай сегодня о своем брате. Давай пировать, любить друг друга, купаться и петь.

Джура согласно кивнула.

– Можем же мы сегодня делать все, что хотим, правда? Никакого объединения племен. Никаких государственных дел…

– Мы будем любовниками и займемся тем, чем обычно занимаются любовники. Поиграть на лютне и спеть для тебя?

– Лучше покажи мне, как метать ножи! Я пыталась подражать тебе, но не могу повернуть запястье, как ты. Такое умение очень пригодится в битве. Я смогу метнуть кинжал и убить человека быстро и без шума. Нужно…

Роуан снова прижал пальцы к ее губам.

– Час тренировки с кинжалами, час пения, а остальной день посвятим любви.

– По-моему, вполне справедливо, – решила Джура, лукаво блестя глазами. – Что сначала: еда или купание?

– Еда! – объявил он и потянулся к ней, но она, смеясь, ускользнула и схватила корзину с едой. Его одеяло упало, и стало ясно, что он хочет большего, чем обычный завтрак. Но Джура, не обращая внимания на мужа, уселась на землю и принялась за еду. При этом она не забывала как можно чаще показывать ноги и наклоняться вперед, чтобы он мог заглянуть в вырез свободной туники.

Для обоих это был самый счастливый день, первый, который они делили как супруги. Не как враги. Роуан неохотно показал Джуре, как метать кинжал, но вскоре убедился в ее природной способности обращаться с оружием, и после часа упражнений она переняла все, что умел Роуан.

– Тебе следовало бы обучать моих людей, – нерешительно пробурчал он.

– Только не твоего Нейла! – отрезала Джура. – Мне не нравится этот человек.

Роуан хотел было уговорить ее, но благоразумно промолчал. Возможно, Нейл оскорблял не только Джуру, но и других ланконийцев.

День прошел слишком быстро. Хотя они были женаты несколько недель, все еще знали друг о друге очень мало, а все это время между ними было столько гнева, что доверие рождалось нелегко. Каждый был воспитан в воинском духе и не умел ничего, кроме как владеть оружием. Правда, у Роуана перед глазами был пример женственной Лоры, поэтому он считал, будто знает, каково место женщины в жизни. Джура со своей стороны понятия не имела, чего ожидает от нее Роуан.

Они провели этот день, робко пытаясь угодить друг другу, боясь не оправдать взаимных ожиданий. Джура хотела провести состязание лучников: в конце концов, именно после такого состязания Дейр сделал ей предложение. Но Роуану это не понравилось. Он хотел поучить Джуру играть на лютне и петь английские песни. Джура, зная, что абсолютно лишена слуха, не хотела выглядеть перед мужем полной дурой. Похоже, ни один из них не хотел делать то, в чем преуспевал другой.

Поэтому они ели, любили друг друга и разговаривали. Роуан зачарованно слушал истории Джуры о ее детстве. Сначала он так ужаснулся при мысли о женской страже, что решил ее распустить, но теперь не сводил глаз с жены, поскольку помнил, как та защищала его спину.

– Но когда ты играла и танцевала? – допытывался он. – Когда выезжала в поля, чтобы полюбоваться весенними цветами?

– Тогда же, когда и ты, – коротко ответила она.

Этой ночью они заснули, крепко обнявшись, но еще до рассвета их разбудил конский топот. Оба мгновенно вскочили, натянули туники и бросились к выходу. Роуан приказал Джуре остаться, но та и не думала подчиняться. Она стояла рядом, с мечом в руках, и ожидала появления всадника.

Это оказался Джералт, с потемневшим от ярости лицом. Поперек его седла, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, лежала Брита.

Глава 13

– Ты безмозглый олух! – прогремел Роуан, прежде чем Джералт успел заговорить, и, поймав узду его коня, подхватил Бриту. Глаза королевы вателлов горели яростью.

– Что она сделала? – спросила брата Джура.

– Не важно, что она сделала! – продолжал кричать Роуан. – Ты все испортил своей ребяческой вспыльчивостью.

Джералт спешился и схватился за меч, но Джура встала между мужем и братом.

– Вы не станете драться из-за нее, – бросила она. – Поговорим и увидим, что можно исправить.

Роуан поднял Бриту. Бешенство и гнев женщины означали конец всех его мечтаний о единой Ланконии, и все из-за глупого поведения единокровного брата! Джералт добивался власти ради власти не потому, что, получив эту власть, хотел сделать людям добро.

– Я слышал, как она строила планы нападения на ириалов! – с ненавистью прошипел Джералт. – Соскользнула с постели, которую мы делили прошлой ночью: глупая женщина подумала, что я сплю. Но не такой старухе, как она, лишить меня сил и погрузить в крепкий сон! Я последовал за ней. Она подошла к одному из своих стражников и приказала найти твой шатер и убить вас обоих. Я прикончил стражника, а когда эта змея заснула, похитил ее.

– Мой брат спас наши жизни, – обратилась Джура к Роуану. – Тебе не стоило в нем сомневаться!

– Он стал причиной войны с вателлами, потому что не смог удержать эту женщину в постели, и я не должен в нем сомневаться?

– Ах ты!.. – заорал Джералт, наступая на Роуана с поднятым мечом. Роуан уже хотел положить Бриту на землю и броситься на Джералта, но Джура снова встала между ними.

– Необходимо предотвратить войну! – крикнула она. – Если вателлы обнаружат пропажу своей королевы, они перережут ириалов во сне! Нужно исправить содеянное, причем как можно скорее!

Роуан продолжал стоять, держа Бриту, не обращая внимания на попытки вырваться, и злобно взирал на единокровного брата. Он отчетливо представлял, как рушатся его мечты и надежды, и все из-за дурацкой вспыльчивости мальчишки. Джералт, разумеется, в бешенстве, потому что Брита не задумалась покинуть постель, тем самым усомнившись в его мужских способностях.

– Роуан! – крикнула Джура, пытаясь привлечь внимание мужа, поскольку тот, казалось, был способен только на то, чтобы держать на руках Бриту и с ненавистью взирать на Джералта. – Нужно составить план!

Но гнев затмил разум Роуана. Он медленно повернулся к жене.

– Ты заодно с ним!

– Сейчас нет времени принимать чью-то сторону, – покачала она головой. – Джералт считал, что спасает твою жизнь, и, похоже, так оно и было. Джералт, скажи, что ты сделал с телом стражника?

– Сбросил со скалы Форан.

– Поезжай за ним, – велела она, но Джералт не двинулся с места. – Иди за мертвецом, посади на коня и сделай так, чтобы он держался в седле. Мы отвезем королеву в деревню, и она объявит всем, что намерена отправиться с нами к Йену!

– Ха! – выдавила Брита сквозь кляп.

– Поезжай! – взвизгнула Джура. – Нужно действовать быстро, пока никто ничего не заподозрил!

Джералт поскакал к деревне. Джура прошла в шатер.

– Нужно одеться, – велела она. – Положи ее наконец!

Роуан, все еще неся Бриту, последовал за женой.

– Черт тебя побери, Джура, ты опять принялась раздавать приказы!

Она преспокойно обматывала подвязки вокруг ног.

– Мне следовало стоять спокойно и позволить вам драться из-за нее?! Тебе так нравится держать на руках эту женщину?

Роуан швырнул связанную Бриту на кровать и положил руки на плечи жены.

– Мы можем не ссориться? И почему ты всегда на стороне других, против меня?

– Я уже сказала, что это не так. Что сделано, то сделано, теперь главное – попытаться исправить ошибку Джералта и не дать понять вателлам, что их королева захвачена в плен.

Она приподняла ноги Бриты и сняла с нее пояс.

Роуан выпрямился.

– Хорошо. Я отвезу ее в деревню, и она сообщит своим людям, что едет с нами в поселение фиренов. Привезем оттуда фиренов, чтобы переженить с вателлами и ириалами.

Брита снова протестующе замычала. Джура наклонилась над ней и вкрадчиво сказала:

– Лучники будут целиться в тебя, и если не скажешь все, что велено, да еще ухитришься сбежать, я сама пущусь в погоню и ночью, когда уснешь, проберусь в твою спальню и отрежу кончик носа.

Холодно улыбнувшись Брите, она легонько щелкнула королеву по носу.

Роуан раздраженно воздел руки к небу.

– Немедленно приведи Дейра, – приказал он. – Вателлы легче поверят тому, что она поедет с нами добровольно, если сын будет стоять рядом с матерью. Мы объявим, что Йен согласился принять нас, и через два часа отправимся в путь. И да пребудет с нами Бог.

Джура закончила одеваться и пошла за лошадью. Но Роуан последовал за женой и схватил ее за руку.

– Это долго не продлилось, верно? Я говорю о нашем перемирии.

– Мой брат, вероятно, спас тебе жизнь, – повторила она. – Он переспал с твоей злобной, лживой королевой, чтобы она не распознала, как нагло ты обманул ее, пообещав жениться. И он прикончил вателлского стражника, посланного, чтобы убить нас. Если бы кто-то застал Джералта в тот момент, он уже был бы мертв, да и мы с тобой тоже, и тогда уже наверняка началась бы война. Он многим рисковал ради тебя. А ты осуждаешь его.

– Ты считаешь убийство единственным верным решением. Вы, ланконийцы, живете ради войны. Не знаю, способны ли вы вообще пребывать в мире? Постоянно плетете заговоры друг против друга, чтобы…

– Если ты так уж презираешь нас, почему не вернешься в свою идеальную, мирную Англию? – взорвалась Джура. – Мы не нуждаемся в том, чтобы нам постоянно указывали на ошибки и твердили, что все наши деяния не подобают высоким рыцарским идеалам. Мы веками выживали без тебя и впредь сумеем выжить.

– Вот именно – выживаете. На большее вас не хватает! – гневно воскликнул Роуан. – Каждое ланконийское племя живет в тюрьме! Ни дорог, ни торговли между племенами, ни приезжих купцов: вас не интересует ничего, кроме битв и оружия. У нас было два дня мира, и вот теперь королева вателлов лежит связанная, с кляпом во рту.

– Джералту следовало бы позволить стражнику прийти за тобой, – прошипела она, гневно уставясь на него.

Этот человек – истинный англичанин: он думал как англичанин, говорил как англичанин, рассуждал как англичанин.

Роуан невольно отступил.

– Ты не это хотела сказать… – пробормотал он.

– Слушай внимательно, англичанин: я всегда буду ставить свою страну превыше чьей-то жизни. И если ради нее потребуется умереть, я умру. Мой брат, которого ты оскорбляешь, думает то же самое. Ты занял трон, который должен был принадлежать ему, но он убил, чтобы спасти тебя, потому что тоже хочет мира между племенами. Мы, яснее ясного, сознаем невозможность этого, но все же рискуем жизнью, чтобы помочь тебе, а ты презираешь нас за это.

– Я презираю вашу неуместную вспыльчивость! – парировал Роуан. – Вы умеете действовать только оружием и совсем не желаете пустить в ход мозги. Джералт рассердился, потому что королева вателлов осмелилась угрожать жизни ириала. Джералт думает только об ириалах, не о благе Ланконии. Из него выйдет хороший король одного племени, но он не считает себя частью страны. Ему следовало прийти сюда и предупредить меня. Но ни в коем случае не похищать королеву вателлов и рисковать разжечь войну.

Роуан наклонился ближе к ней.

– Или твой брат хотел разрушить хрупкий мир? В таком случае люди наверняка поднялись бы против меня и убили, особенно если вателлы, которых я привел, напали бы на нас. Тогда Джералт мог бы сам стать королем.

Джура размахнулась, но он поймал ее руку, прежде чем она успела дать ему пощечину.

– Поезжай! – скомандовал он. – Привези Дейра и Силин. Мы немедленно выезжаем к фиренам.

Роуан долго смотрел вслед жене, пока она не исчезла из виду, после чего вернулся в шатер. Брита пристально наблюдала за каждым его движением. Роуан осушил кубок вина, чтобы подкрепить силы. Мысленно он продолжал проклинать глупость Джералта. Еще два дня назад Роуан намеревался попытаться убедить Бриту мирно последовать за ним в земли фиренов. Но при этом главное – дождаться посланника, который должен сообщить, что Йен готов принять нового короля.

Теперь Джералт вынудил Роуана ускорить осуществление планов и оставил здесь обозленную королеву. Кроме того, жена снова возненавидела его. Он так ничего не сумел ей доказать. Не сумел приобщить к своему образу мыслей. Она по-прежнему считала, будто ее завистливый брат делает все, что нужно, для блага Ланконии, а муж – глупый чужак, который ничего не понимает.

Роуан снова выругался и отставил пустой бокал. Придется взять Джералта с собой в поездку к фиренам. Пусть Джура считает, что брат заинтересован в объединении племен, но Роуан ему не доверял. В глазах Джералта светилось нечто большее, чем гнев, нечто жадное и омерзительное, и инстинкты Роуана подсказывали, что он хотел возобновления войны между ириалами и вателлами.

Роуан цинично подумал, что Джералт, вполне возможно, пытался заставить Бриту пойти вместе с ним против Роуана, но та отказалась. Брита никогда не удовлетворилась бы мальчишкой-принцем. Ей нужен был король, равный по силе.

Если Роуан прав насчет Джералта, он не может позволить себе оставить его здесь, чтобы он смог уничтожить с таким трудом достигнутый союз между племенами. Роуан надеялся пробыть в ириалском поселении месяц или больше и наслаждаться миром в своей стране и покоем в браке. Но сейчас придется предоставить людей самим себе.

– Будь он проклят! – пробормотал Роуан. Джералт испортил все, и, кроме того, этот легкомысленный мальчишка еще и отправится с ними. Отныне Роуану придется быть настороже, чтобы не получить кинжальный удар в спину.

Его спина…

Он поморщился. Джура никогда не защитит спину мужа от стрел своего брата.

– Нам пора, – бросил он Брите, вытаскивая кляп у нее изо рта. Она плюнула ему в лицо.

– Мои стражники прикончат тебя за это! Я никогда не поеду с тобой, а мои люди не поверят Дейру, давно ставшему ириалом. Он был достаточно глуп, чтобы попасть в лапы Тала. И что мне делать с таким трусом?!

– Судя по тому, что я слышал, Дейр тогда был совсем мальчишкой. И он первым напал на Тала.

– Напал и проиграл. Он не был истинным сыном своего отца! Мой муж был великолепным воином, настоящим вателлом, не ириалом, как тот жалкий юнец, которого ты послал в мою постель.

Роуан осторожно распутывал узлы на ее запястьях.

– Что бы ты там ни думала, все равно должна нам помочь.

– Думаешь, угрозы ничтожной потаскухи, на которой ты женился, испугают меня?

Роуан намотал на руку ворот ее платья.

– Ты недостойна волоска на ее голове! – процедил он. – И хотя ее угрозы не пугают тебя, учти, что, если не сумеешь убедительно солгать своим людям и заставить их поверить, будто сама пожелала ехать с нами к Йену, я отрежу твой нос, только вместе с головой.

Она злобно уставилась на него, но промолчала. И только когда он развязал ей ноги, коротко спросила:

– Какое отношение имеет ко мне Йен?

– Хочу, чтобы ты стала его женой, – пояснил Роуан, стаскивая ее с кровати. Брита звонко рассмеялась.

– Ты еще глупее, чем я думала! Я? Жена этого разбойника? Но если и так, я буду править и фиренами, и вателлами и уничтожу тебя.

Роуан потащил ее из шатра к своей лошади.

– А может, это Йен считает, будто станет править вателлами.

– Я убью его, если он попробует отнять у меня власть! – вскинулась Брита.

Роуан поднял ее и усадил в седло.

– Вот и прекрасно. Будете драться друг с другом за общий трон, а я выйду победителем. Я слышал, у Йена есть хорошенькая дочка. Может, она согласится выйти замуж за Дейра.

– Ублюдок!

Он сел позади Бриты и взял поводья.

– Мои родители состояли в законном браке, так что мое происхождение сомнений не вызывает. Думаю, «дурак» – лучшее определение для такого, как я. С этим я готов смириться.

Он послал коня вперед и понадеялся, что Брита не услышит тревожного стука его сердца. Если эта женщина сделает хоть один неверный шаг, придется убить ее, и тогда прощай все надежды на мир.

Джура выехала ему навстречу вместе с Дейром и Силин.

– Мы готовы, – сухо сообщила она.

– Где Джералт? – спросил он. Джура показал на горный гребень, как раз за их спинами. Джералт сидел на коне рядом с вателлским стражником – мертвым вателлским стражником, который с этого расстояния выглядел живым.

Объявление Бриты о том, что она уезжает с Роуаном в страну фиренов, стража вателлов встретила с недоверием и протестом. Именно протест и спас Роуана. Брита рассердилась, поняв, что ее люди не верят, будто она способна сама позаботиться о себе.

– Я научила тебя драться, – сказала она молодому стражнику. – А теперь ты смеешь утверждать, что я ничего не понимаю в оружии?

– Ты наша королева, и мы тебя почитаем, – ответил тот, – но до деревни Йена уж очень далеко.

– Значит, считаешь, что я слишком стара для такого путешествия? – зловеще прошептала Брита. – Я слишком стара?

– Прости, королева, я не хотел…

Брита обернулась к Роуану.

– Мы едем немедленно, я встречусь с этим Йеном. И посмотрим, кто из нас старше.

С этими словами, она выплыла из комнаты, оставив позади потрясенно молчавших стражников.

Джура ехала третьей в растянувшейся недлинной линией кавалькаде. Всадники поднимались по горной тропе. Во главе отряда скакал Роуан, за ним следовали Брита, потом Джура и Джералт. Замыкали отряд Силин и Дейр. Джура следила за Роуаном и Бритой, ожидая со стороны последней какой-нибудь подлой выходки. С той минуты как Джералт привез к шатру связанную Бриту, отношения между супругами были натянутыми.

Джура улыбнулась при мысли о шатре и проведенных там ночах, но тут же сурово сжала губы. Нельзя позволить плотским наслаждениям повлиять на ее решения, касающиеся родной страны.

Джералт поступил поспешно и необдуманно, похитив Бриту, но Джура не знала, что еще он мог предпринять. Разве что, как сказал Роуан, сначала предупредить его.

Джура тряхнула головой, чтобы хоть немного ее прояснить. Она не знала, кому верить. Но Джералт в отличие от Роуана был ланконийцем.

Они пробыли в пути много часов, стараясь как можно дальше отъехать от ириалского поселения. Никто не разговаривал с тех пор, как пришлось ехать строем. Они проведут два дня на земле вателлов, прежде чем доберутся до территории фиренов. Но приходилось избегать открытых мест, потому что, если не считать Бриты, на всех была одежда ириалов. Вателлы из южной части страны скорее всего, не слышали о мире, а Роуан не желал рисковать жизнью отряда. Неизвестно откуда в чужаков могут полететь стрелы.

К ночи они наконец остановились, но усталой выглядела одна Брита. Последние несколько лет она вела праздную жизнь, и теперь на женщине сказывались тяготы пути.

Она попыталась было отойти в темноту, но Роуан поймал ее за руку.

– Ты должна постоянно быть у нас на глазах.

– Я королева, и… – Она осеклась. Выражение ее лица из надменного стало зазывным. – Пойдешь со мной?

Роуан отпустил ее.

– Джура, иди с ней. Присмотри, чтобы не сбежала.

Оставив лошадь, которую развьючивала, Джура пошла за Бритой.

– Он не отдаст меня Йену, – прошептала та, как только они отошли подальше от остальных. – Захочет, чтобы с ним рядом была королева, а не такая, как ты!

– Молодая, здоровая и способная родить ему детей, – устало добавила Джура. – Можешь пробовать свои злые чары на другом глупце. Пожелай мой муж взять тебя в жены, так и случилось бы. Неужели не видишь, что больше всего на свете он хочет мира для Ланконии?

Брита помолчала, словно оценивая силу противника.

– Править всей Ланконией… даже я не думала достичь таких вершин. Каким образом он планирует убить тех из нас, кто имел власть до него?

– Насколько я могу судить, он никого не собирается убивать. У этого человека странное отвращение к смерти. Он даже не покончил с зернас, хотя такая возможность представлялась.

Эта новость так шокировала Бриту, что та даже сменила тон с ноющего на искренне изумленный:

– Он думает соединить меня с Йеном без всяких убийств?

Джура на секунду ощутила некое родство душ с Бритой. Она тоже поражалась мужу.

– Он англичанин, и голова у него дубовая. Искренне верит в то, что сам Господь разговаривает с ним. Я отказываюсь понимать его, но Тал сделал его королем, и Роуан сохранит власть, пока… пока…

– Пока кто-то не прикончит его. Долго он в этом мире не протянет, – предрекла Брита. – Хорошо, что я не вышла за него.

Она снова превратилась во врага Джуры!

– Он с самого начала не собирался жениться на тебе. А теперь идем обратно. Сегодня за тобой будут следить, и хотя мой муж ненавидит убийства, а брат связывает женщин, у меня руки чешутся проверить, насколько хорошо я научилась метать кинжал. Попытаешься бежать, и я испытаю на тебе это искусство.

Брита повернулась и молча направилась к лагерю, где уселась одна, пока остальные разводили костер и готовили простой ужин. Она не сводила глаз с Роуана, называвшего себя королем всей Ланконии, пусть на деле он был всего лишь правителем ириалов. Роуан не сводил глаз с Джуры, и Брита посчитала его глупцом. Влюбился в девчонку, и это чувство делало его уязвимым. Власть имеющие не могут позволить себе такую роскошь, как любовь. Она слишком хорошо это знала.

Когда-то и Брита любила молодого человека, любила всем сердцем, и отец Дейра приказал убить любовника жены. Больше всего Бриту взбесило, что муж не ревновал. Просто решил проучить ее. Тот, кто любит, невольно становится слабым. Брита усвоила это очень хорошо и больше никогда никого не любила: ни мужа, ни отнятого у нее сына, ни одного из многочисленных мужчин, побывавших в ее постели.

Теперь же, наблюдая, как Роуан провожает взглядом жену, Брита поняла, где его уязвимое место. Он никогда не достигнет цели, потому что слаб.

Она оглядела остальных членов отряда. Силин она в расчет не принимала. Хорошая женщина: справедливая, добрая, любящая – словом, ничтожество. Джура вполне может стать источником конфликта. Она еще не знает, что любит своего Роуана и, следовательно, лучше владеет собой и более трезва разумом. Кроме того, она не задумается убить. Ее учили этому с детства. С ней следует держать ухо востро.

Брита долго смотрела на сына. Красивый молодой человек, и сразу видно сходство с отцом, но не унаследовал ни независимости отца, ни амбиций матери. Вряд ли его можно подбить на восстание против английского узурпатора. Нет, Дейр настолько же ириал, насколько и вателл.

Наконец ее взгляд остановился на Джералте, и она поняла: это именно то, что нужно. Его переполняет ненависть.

Брита скрыла улыбку при мысли о том, как прост этот мальчишка: иначе, чем мальчишкой, его не назовешь. Пришел к Брите в ночь брачных церемоний с видом щенка, который просит ласки. Правда, он пыжился и хвастался, но не мог скрыть, что боится быть отвергнутым.

Сначала Брита обозлилась на Роуана, пославшего ей этого юнца, словно она была течной сукой, которой подойдет любой кобель, но потом взглянула на Джералта, увидела похоть в его глазах и решила вытянуть из глупыша нужные сведения.

Она позволила ему думать, будто именно он обольстил ее. Джералт оказался пылким, хоть и неумелым любовником, и позже Брите стало ясно, что он нуждается не столько в женщине, сколько в матери. Стоило ей приласкать его и посочувствовать, как мальчишка принялся изливать ей душу. Он поведал о ненависти к Роуану, потому что Тал всегда ставил Джералту в пример старшего сына.

– Подумать только, он даже не знал его! – кричал Джералт. – Сравнивал меня с сыном, которого в последний раз видел совсем маленьким! Считал этого Роуана своим законным сыном, потому что, видите ли, был женат на его слабой, ничтожной матери! Но я законный король Ланконии… и стал бы им, если бы не…

Джералт отвел глаза.

– Выпей вина, – предложила Брита. – Так почему Тал выбрал именно англичанина?

Она со священным ужасом выслушала историю о воротах Святой Елены, открытых Роуаном.

Джералт проговорил почти всю ночь, пока наконец не заснул. Брита слушала его краем уха, думая о том, что если Роуан умрет, этот обозленный молодой человек станет королем. Как легко будет вскружить Джералту голову и стать его королевой! Она будет королевой вателлов и ириалов, и вместе они смогут уничтожить зернас и фиренов. Остальные два племени, пойленов и алтенов, можно постепенно вытеснить из Ланконии. И тогда Брита будет править всей страной.

Но дрянной юнец, как позже оказалось, проснулся, проследил за Бритой, убил одного из ее лучших стражников и разрушил тщательно подготовленные планы. Впрочем, он показался Брите довольно привлекательным, когда спутывал ей ноги и руки. Позволь он ей только говорить, она смогла бы убедить его прислушаться к ее словам. Но он вел себя как малыш, которого коварно предала мать. Этот большой, сильный мужчина так и остался мальчишкой в душе.

Он совершил ошибку, отвезя ее к Роуану. Будь проклят этот Роуан! Пусть он упрям и верит, что сам Господь ему помогает, но все же далеко не дурак.

Брита собиралась найти способ сообщить стражникам, что ее везут к фиренам насильно, но, к сожалению, позволила тщеславию взять над ней верх. Ничего, вернувшись, она покажет этому дерзкому стражнику, кто тут стар!

Она улыбнулась, предвкушая расправу над наглецом.

Но теперь нужно сделать что-то, чтобы перетянуть принца Джералта на свою сторону. Если найти нужные слова, они оба смогут вместе править Ланконией. Может, стоит захватить старого Йена… или лучше выйти за него замуж, отнять власть и наводнить землю вателлами, а потом избавиться от старого супруга.

Но сначала ей нужна помощь, чтобы расправиться с Роуаном и этой назойливой Джурой. Джералту придется ей помочь.

Джура проснулась еще до рассвета, кивнула несшей вахту Силин и бесшумно спустилась к подножию горы, где протекала речка. Ей очень хотелось смыть дорожную пыль еще до того, как начнется день.

Она разделась, искупалась в полумраке и уже надевала тунику, когда услышала шум за спиной.

Джура потянулась к кинжалу.

– Пожалуйста, не вздумай его метнуть, – раздался голос Роуана, и она вдруг угадала его мысли, даже не видя лица. Ей тут же стало жарко.

Кинжал упал на землю, а Джура, обернувшись, наблюдала, как муж медленно поднимается с земли. Очевидно, Роуан довольно давно сидел на берегу и, стараясь остаться незамеченным, следил, как она купается. По какой-то причине это обстоятельство очень ее возбудило.

Он неспешно направился к ней. Его массивное тело и золотистые волосы напомнили ей историю, однажды слышанную, о человеке, который забрался далеко на юг и видел живых львов. Под светлой кожей перекатывались бугры мышц. Глаза при скудном освещении казались темными.

Дыхание Джуры участилось.

Когда Роуан подошел ближе, она распахнула ему объятия, и он прижал ее к себе и поцеловал. Руки скользнули к ее голым ягодицам, и он легко поднял Джуру так, что она оседлала его. Джура льнула к Роуану, а он продолжал идти, остановившись только когда ее спина уперлась в ствол. Обретя опору, он приподнял Джуру и насадил на свою плоть.

Но в такой позе Джура не могла свободно двигаться, поэтому он продолжал приподнимать и опускать ее, как куклу. Его ладони сжимали ее талию, грубая кора царапала спину, но она, откинув голову, упираясь в плечи Роуана, впиваясь ногтями в его кожу, не обращала внимания на боль.

Их соитие было жестким и быстрым. Он вонзался в нее со всей мощью, и Джура принимала его со страстью и желанием, стискивая его талию сильными мышцами натренированных ног.

Когда они кончили вместе, он обмяк, зажав Джуру между деревом и своим тяжелым, бессильным телом. А она продолжала держаться за него.

Через несколько минут Роуан поднял голову и нежно поцеловал жену в губы.

– Доброе утро, – прошептал он.

– Доброе утро и тебе тоже, – улыбнулась она.

Все еще не выпуская ее, он погладил стройные обнаженные ноги.

– Ты следил за мной? – спросила она. – Я не услышала тебя. Как ты подкрался?

Он снова поцеловал ее.

– Я никуда не крался. Просто велел Силин, чтобы никому не позволяла покидать лагерь, за исключением тех, кто захочет спуститься вниз, где я могу проследить за ними.

– Но я могла бы защитить себя без… – пробормотала она, но он поцеловал ее.

– Может, искупаемся еще раз? Я хотел бы побыть вместе с тобой в воде.

Джура невольно покраснела. До чего странно, что она так близка с этим чужаком!

Когда он отошел от дерева, она расцепила щиколотки, но он не позволил ей встать и долго гладил спину и ноги. Потом откинул голову и улыбнулся. Почему-то эта улыбка показалась ей более интимной, чем их яростное слияние.

– Долг зовет, – печально прошептал он. – Остальные скоро проснутся.

Он поставил ее на ноги и легонько подтолкнул к реке.

Она сбросила тунику и погрузилась в воду. Роуан вздохнул так громко, словно сердце его разрывалось, и Джура довольно улыбнулась. Он тоже вошел в воду и нырнул, чтобы намочить голову.

Солнце уже всходило, и, как всегда, первые лучи зажгли золотом волосы Роуана.

– Ты… – нерешительно произнесла она. – Ты… похоже, знаешь много способов соединения женщины и мужчины. У тебя было много наставниц?

Роуан счастливо улыбнулся жене, как всегда, радуясь, когда она говорила о чем-то, кроме войны и политики.

– Да, несколько, – самодовольно ответил он. – Принц даже такой отдаленной страны, как Ланкония, – завидная добыча для любой женщины.

– Так женщины хотели тебя из-за твоего положения?

– Был принцем. Теперь я король, но нет, они хотели меня как мужчину.

– Понятно. Восхищались твоим воинским искусством. Здесь тоже так бывает. Дейр – закаленный воин.

– Нет! – с некоторым раздражением бросил он. – Женщины восхищались…

Он поколебался.

– Чем именно? – допытывалась она.

– Моей внешностью, – поспешно объяснил он. – Джура, некоторым женщинам приятно на меня смотреть.

– Ты высок, как ланкониец, но к твоей бледности трудно привыкнуть. Впрочем, может быть, все англичане так бесцветны.

– Я не бесцветный! – отрезал он и, покачав головой, спросил: – Джура, почему ты вечно заставляешь меня ощущать свою мужскую неполноценность? Ты неизменно находишь других мужчин более красивыми, сильными и ловкими или не такими глупцами, как я. Неужели так будет всегда? И последуешь ли ты за мной без вопросов только потому, что веришь в меня?

– Вряд ли, – ответила она, поразмыслив. – Каждый должен думать о себе и за себя. Так учат нас, ириалов. А ты? Ты последовал бы за мной без колебаний? Что-то до сих пор я такого не замечала.

– Конечно, нет. Но ведь ты женщина! – рассерженно бросил он.

– И значит, куда глупее тебя? – фыркнула она. – Я последую за тобой, когда посчитаю, что ты прав. И уж, конечно, не потому, что солнце так красиво играет в твоих волосах.

У Роуана, похоже, на языке так и вертелся язвительный ответ, но он сдержался и даже улыбнулся.

– Так ты считаешь меня красивым, – мягко заметил он.

– Красота не имеет значения, – пожала плечами Джура.

– Вот как? Почему же ты позволила ласкать себя в день нашей первой встречи? Вряд ли ты позволяла другому мужчине касаться тебя так бесстыдно. Даже своему драгоценному Дейру. Я вижу, как он поглядывает на тебя. Он, несомненно, выбрал тебя, потому что ты управляешься с оружием лучше любой стражницы.

– Но именно поэтому я и завоевала тебя, – напомнила она и направилась к берегу.

Он поймал ее за руку, и они несколько минут стояли вместе, голые, под ярким солнцем.

– Ты боишься позволить себе любить меня, верно, Джура? – выдохнул Роуан.

Она попыталась вырваться.

– Все это нелепость и чушь. Нам лучше вернуться. Все уже давно проснулись, и пора отправляться в путь.

Но он не выпустил ее руки.

– Почему ты так боишься любить меня?! Опасаешься превратиться в обыкновенную женщину?

– Как ты романтичен, англичанин! – презрительно усмехнулась она. – Это часть твоего рыцарского обучения? Ты прав: я не хочу любить тебя, но только потому, что твой век недолог и проживешь ты совсем немного. Вечно попадаешь в ситуации, которые не способен оценить и понять твой английский разум, но пока что твоя невинность, а может, и сам Господь охраняют тебя. Но это долго не продлится. Если тебя убьет не Йен, значит, кто-то другой, и очень скоро.

Роуан отшатнулся, как от удара, но тут же заулыбался.

– Я никогда не привыкну к твоим откровенным речам, – признался он и, отпустив Джуру, стал одеваться. – Но я еще удивлю тебя, милая, потому что проживу долго. И не только проживу, но еще и выполню то, что завещал мне отец. Прежде чем я умру, мне еще нужно объединить ланконийские племена.

Она едва успела натянуть тунику, как он обнял ее.

– Ты можешь отрицать свои чувства ко мне, но все это пустые отговорки. Твое тело говорит больше, чем уста. Оно мудрее твоего ума.

Он стал целовать ее.

– Ты хотела выйти за Дейра, которого так высоко ставишь, но я не верю, что он когда-нибудь целовал тебя и заставил испытывать нечто подобное. Ты придешь ко мне, Джура. Придешь сама. Это только вопрос времени.

Она старалась уклониться от его поцелуев, но силы были неравны.

– Не тебе предназначался трон, – шептала она. – Ты только наполовину ланкониец. Я не понимаю тебя. Никто из нас тебя не понимает. Тебе следует вернуться в свою страну, прежде чем твое глупое вмешательство в дела других племен приведет к войне.

– Вернуться? И взять тебя с собой в Англию? В страну, где женщины ценятся за их способности хорошей хозяйки, а не за умение одолеть соперниц?

Джура толкнула его в грудь и отскочила.

– Я осталась бы здесь. Я ланконийка.

Но, даже говоря это, она вдруг ощутила боль в сердце. Никогда не видеть Роуана, его улыбки, того взгляда, который лучше всяких слов говорил, что ее поступки кажутся ему странными.

Она повернулась к мужу. На нем была только набедренная повязка английского рыцаря. И при виде его большого, мускулистого тела, покрытого светлыми волосками, ей внезапно захотелось коснуться его. Но она гордо выпрямилась. Нужно держать себя в руках! Заставить разум управлять желаниями. Она стражница, не какая-то глупая коровница, влюбившаяся с первого взгляда в случайно встреченного смазливого парня. И она не может позволить себе слепо следовать за этим человеком. Дело не только в ней, а во всей стране. То, чего добьются в этом путешествии она, Дейр, Силин и Джералт, повлияет на жизнь всей Ланконии. Если они станут действовать глупо или поспешно, дело кончится гибелью многих людей. Поэтому она должна сохранять ясный рассудок. Да, она могла любить Роуана, но не той безрассудной любовью, о которой тот мечтал. И никогда не могла бы последовать за ним только потому, что он позовет. Нужно наблюдать, выждать и понять, что он затевает. И никогда, никогда не позволять тому, что они делали в темноте, воздействовать на ее дневные мысли.

Джура подавила порыв коснуться его.

– Мы должны вернуться, – мягко напомнила она и, отвернувшись, принялась одеваться.

Но перед тем как идти назад, он поцеловал ее. Джура ухитрилась держать себя в руках и не потеряла головы.

– Мне будет легче завоевать Ланконию, чем тебя, – вздохнул он. – А теперь давай подниматься к лагерю. Боюсь надолго оставлять Джералта с Бритой. Как бы она не убедила его вонзить кинжал мне в горло, пока я сплю.

– Ты неверно судишь о нем! – отрезала Джура, принимаясь взбираться в гору. – Его, как и меня, с детства обучали жить для блага Ланконии.

– Зато я всегда могу распознать ненависть в чужом взгляде. Или ты обещаешь защищать мою спину от кинжала своего брата? И если придется выбирать между нами, кого ты выберешь?

Джура молчала, не зная, каким должен быть ответ.

Роуан продолжал идти, и через минуту она последовала за ним. Конечно, дело не дойдет до выбора, потому что Роуан, несомненно, погибнет, да к тому же погубит весь отряд еще до того, как доберется до города фиренов.

И снова сердце Джуры заныло при мысли о гибели Роуана, но она сумела сдержаться. Нужно заранее приготовиться к этой потере.

Глава 14

По мере приближения к землям фиренов ириалы с каждым днем все больше держались настороже. Дорога становилась круче и такой узкой, что напуганные лошади с трудом по ней проходили. Они ехали на восток, к восходу солнца, а на севере, в лежавших слева горах, скрывались поселения пойленов и алтенов.

Все молчали, внимательно прислушиваясь к посторонним звукам. Дважды Джура видела, как Брита смотрит на Джералта голодными глазами, и с отвращением думала о распутстве этой женщины. Только вчера Брита хотела Роуана, а теперь хочет Джералта.

Возможно, именно слова Роуана заставили ее сомневаться в брате, но она постоянно окидывала Джералта оценивающим взглядом. Он неестественно прямо сидел на коне и ни разу не посмотрел в сторону Бриты, но, судя по тому, как держал себя, было ясно, что он все понимает.

Вскинув голову, Джура встретилась глазами с Роуаном и по какой-то причине смутилась так, что поскорее отвернулась. Этот человек опасен. Он знал, что только его слова заставили Джуру наблюдать за братом. И вот теперь она сомневается в Джералте!

В эту ночь они раскинули лагерь на изгибе реки, служившей границей территории фиренов. Костров не раскладывали, поужинали холодной едой и разложили одеяла на каменистой земле. Стоять на страже первым предстояло Джералту.

Джура не знала, отчего проснулась. Вода громко журчала, перекатываясь по камням, заглушая посторонние шумы, но интуиция подсказала ей, что дело неладно. Она осторожно приподнялась на локте и огляделась. Брита и Силин, похоже, спали. Она всмотрелась в тени под скалой, где прятался Джералт. Роуан постелил себе чуть подальше от остальных, и видеть его она не могла. Она повернулась к Дейру и увидела, что тот не спит.

При виде Джуры Дейр не встал, но ткнул рукой сначала в направлении того места, где должен был лежать Роуан, а потом на узкую тропу, ведущую в земли фиренов. Сердце Джуры тревожно забилась. По какой-то причине англичанин отправился в одиночку на вражескую территорию.

Джура откинула одеяла, знаком велела Дейру следить за Бритой и Силин и подкралась к тому месту, где они оставили лошадей. Понимая, что Роуан поскачет прямо в город Йена, она взгромоздилась на спину неоседланной кобылки и сначала очень медленно и бесшумно, а потом все быстрее удалилась от лагеря.

Но отъехала недалеко. Из гущи деревьев на нее налетел Роуан, злой, как сам демон.

– Черт побери, Джура! – завопил он. – Ты хуже, чем властная мать-собственница! Немедленно возвращайся к остальным!

– Ты уехал один, без защиты, – возразила она. – И мы на земле врагов. Люди Йена убьют тебя, не спрашивая ни о твоем положении, ни о твоих благородных целях.

Роуан, похоже, пытался взять себя в руки.

– Я высматриваю гонца, которого послал к Йену. Он должен был ехать по этой дороге – дороге, которой пользуются ириалы, чтобы красть лошадей у фиренов. К этому времени он уже должен был добраться до нас.

– Фирены не оставят в живых твоего посланника, если, конечно, он сумел добраться до их короля.

– Король – я! Йен – это… Черт возьми, Джура, у меня нет времени спорить с тобой. Знаю, ты не вернешься, поэтому едем вместе. И охраняй мою спину, – бросил он через плечо.

Она улыбнулась в темноте и последовала за ним. Кажется, он действительно усвоил кое-какие ланконийские обычаи.

Примерно с час они ехали по каменистой дороге, при луне, скупо освещавшей их путь. Но вдруг Роуан поднял руку, приказывая остановиться. Они бесшумно спешились, повели коней вниз по крутому склону и привязали к деревьям.

– Я увидел впереди отблески костра, – шепотом пояснил Роуан. – Держись рядом и не наделай глупостей.

– Это ты отправился один на вражескую территорию, – напомнила она и даже в темноте увидела его предостерегающий взгляд.

Для такого великана он умел двигаться на редкость осторожно, да и зрение оказалось превосходным, потому что выяснилось, что они были довольно далеко от того места на дороге, где горел огонь.

Они спрятались за деревьями и сумели рассмотреть троих мужчин, собравшихся вокруг огня и ужинавших жареным кроликом. Выглядели они усталыми, одежда была покрыта заплатами, словно они носили ее годами.

Джура узнала в них фиренов. Они были низкорослым племенем, примерно на полфута ниже ириалов, зато обладали немалой силой и считались великолепными воинами. Смуглокожие, со сросшимися бровями и кривыми ногами прирожденных наездников, они не могли считаться красивыми. Говорили, что фиренских детей сажали на коня в три года и больше не позволяли спускаться на землю. Говорили также, что они любят своих коней больше, чем друг друга, и если пеший ириал встречает конного фирена, ему остается только молить Бога о скорой смерти.

Джура повернулась к тому месту, где скрывался Роуан. Тот, оказывается, тоже смотрел на нее и сейчас кивнул в направлении леса на дальней стороне костра фиренов. Она едва различила силуэт еще одного человека и постепенно поняла, что неизвестный привязан к дереву. Так вот он, его посланник, скрученный, словно рождественский гусь! Непонятно только, жив он или мертв.

Несмотря на то что Роуан был англичанином, Джура обнаружила, что неплохо его понимает. Он молча направил ее к другому концу лагеря фиренов, а сам стал осторожно красться сквозь заросли, к беспомощному пленнику.

Джуре казалось, что Роуан отсутствует целую вечность, и она даже подскочила от неожиданности, когда он вынырнул из тени.

– Они захватили Кеона, – прошептал он.

Джура не видела лица Роуана, но знала, какое отчаяние его охватило. Кеон был сыном Брокаина, принцем племени зернас, мальчиком, за безопасность которого Роуан был готов отдать жизнь. Джура посчитала крайне глупым отправлять столь ценного заложника посланником к фиренам, но этого она Роуану не сказала. Пока разумнее всего держать язык за зубами.

Роуан знаком показал ей, что хочет захватить трех фиренов и спасти мальчика зернас. На секунду Джуре показалось, что он собирается вступить в бой один. Она ответила спокойным взглядом, сказавшим все, что думает о его плане.

Роуан обреченно вздохнул, прошептал: «Никаких убийств», и исчез в темноте.

Джура сидела не шевелясь, ожидая сигнала к началу боя. Ее сердце тревожно билось, как всегда перед тяжким испытанием, но теперь она волновалась еще и за Роуана. Хоть бы с ним ничего не случилось! Хоть бы его убили не сейчас!

Она помолилась христианскому Богу, а потом на всякий случай попросила Наоса, ланконийского бога войны, приглядеть за англичанином, желающим стране добра.

Роуан не подполз к фиренам исподтишка, но вышел в круг света с мечом в левой руке и объявил:

– Я – король Ланконии. Сложите оружие.

Все три фирена, несмотря на усталость, дружно вскочили и ринулись на Роуана. Джура вовремя выскочила из-за деревьев и обрушила обух боевого топора на голову одного фирена. Тот рухнул у ее ног, но прежде чем она успела обернуться, второй фирен обхватил ее за талию.

Он оказался силен, очень силен, но Джура старалась вырваться, хотя его руки выдавливали воздух из ее тела, не давая дышать. Она ударила его сапогом по ноге и локтем в ребра, но фирен не ослабил хватку. До Джуры доносился звон стали о сталь: это Роуан сражался с третьим фиреном.

Мужчина, державший ее, продолжал сжимать руки. Джура пыталась втянуть в себя воздух, но ничего не получалось. Тело постепенно обмякло, глаза закрылись, и больше она уже ничего не чувствовала.

– Джура! Джура!

Она очнулась, лежа на земле. Положив ее голову себе на колени, Роуан отвешивал ей пощечины и кричал во всю глотку, проклиная непослушную жену. Она пошевелилась и попробовала встать, но Роуан не выпустил ее.

– Джура, с тобой все в порядке?

– Да, – нетерпеливо бросила она, – если ты не раздавишь меня.

Ребра сильно ныли. Она потерла бока и пробормотала:

– Я не могла дышать.

– Почему я позволил женщине помочь мне в бою? – уныло пробормотал он, все еще сжимая ее.

Джура оттолкнула мужа и села.

– Потому что я сбила одного с ног и отвлекла второго, пока ты пытался усмирить третьего, – устало пояснила она, потирая затылок. – Вместо того чтобы просто послать в них стрелы…

Роуан покачал головой, встал и посмотрел на трех бесчувственных фиренов.

– Они мои люди, такие же, как ириалы.

Он направился к дереву, где был привязан Кеон. Джура пошла за ним.

Сначала мальчик показался им мертвым, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что он так крепко спит, что даже звуки битвы его не разбудили. Роуан встал перед ним на колени. Мальчишка вовсе не был привязан к дереву, как они сначала посчитали. Джура тоже встала на колени. В нос ударил резкий запах.

– Да он пьян! – бросила она с отвращением. – Никакой он не пленник. Просто напился до бессознательного состояния.

Роуан принялся трясти Кеона.

Тот закатил глаза, облизал пересохшие губы и глупо улыбнулся Роуану.

– Отец будет гордиться мной, – промямлил он, едва ворочая языком. – Я был у Йена.

– И он не убил тебя? – ахнула Джура.

Парень ухмыльнулся и на секунду закрыл глаза.

– Назвал меня храбрецом. Я рассказал ему о Брите. – Он очертил в воздухе женскую фигуру. – Йен сказал, что женится на ней.

Вонь перегара заставила Джуру зажмуриться.

– Забавная будет парочка! Он совсем коротышка, но и Брита не такая молодая и хорошенькая, как ты, Джура. Будь у тебя сестра, я женился бы на ней и стал бы родичем самого короля.

– Твоего короля? – вскинула брови Джура. – То есть твоего отца Брокаина?

Мальчик криво улыбнулся:

– Короля Роуана. Короля всей Ланконии. Короля…

– Где Сиомун? – нетерпеливо перебил Роуан, игнорируя преданные взгляды Кеона. – Я послал Сиомуна к Йену.

– Я его связал. Не мог оставаться один среди всех этих ириалов. Отец ожидает, что я стану настоящим мужчиной – таким, как ты. У меня было трое старших братьев, и всех убили в набегах.

Он наклонился к Джуре:

– Я напал на ириалского короля, но остался жив. Теперь я должен свершить больше. Должен доказать, что я такой же хороший человек, как мой отец. Пусть король Роуан увидит все сам. Мне это удалось?

Роуан положил руку на плечо мальчика.

– Я тобой доволен, парень. Да, ты настоящий мужчина, – тихо сказал он.

– Значит, ты отправился на земли фиренов, – заметила Джура, укоризненно глядя на мужа. – Роуан, твоя наивность плохо влияет на окружающих. Скажи, Кеон, почему Йен не убил тебя?

Кеон смущенно потупился.

– Они очень бедны. Йен говорит, что все стараются украсть фиренских лошадей и поэтому им приходится все время кочевать. Они не смогли посеять зерно и прошлой зимой очень голодали. Многие умерли. Им нужны женщины, – пояснил он и, просияв, добавил: – Мой отец готов отдать им всех наших женщин, если потребуется. Мы возьмем ириалок.

– Значит, Йен примет нас? – уточнил Роуан.

Голова Кеона моталась из стороны в сторону. Глаза сами собой закрывались.

– Эти трое должны были привести тебя к Йену. Ты их убил? Один из них – брат Йена. Странно, что эти коротышки способны так много выпить!

Он снова закрыл глаза. Голова упала на грудь. Раздался громкий храп.

Джура осторожно уложила его на землю.

– Я никогда не замечала, как он красив, – прошептала она.

– Не настолько бесцветен, как англичане? – рявкнул Роуан. – А теперь, может, перестанешь нянчить этого юнца и позаботишься о фиренах? Слава богу, что мне не пришлось никого убить!

Джура улыбнулась ему и погладила Кеона по щеке.

– Он почти мой ровесник, так что уже далеко не мальчик. И он очень храбр, если в одиночку отправился к фиренам.

– Значит, он храбрец, если отправился один, а я – просто дурак, – пробормотал Роуан и, оставив ее, пошел приводить в чувство фиренов.

Джура улыбнулась ему вслед, радуясь, что муж ревнует. Несмотря на все недостатки англичанина, под его взглядом она чувствовала себя… ну… прекрасной, что ли… Не то чтобы от этой красоты была какая-то польза, но все же приятно сознавать, что ты не такая, как другие.

Один из фиренов зашевелился, потирая ноющую голову. Роуан отослал Джуру за водой. Вернувшись, она застала Роуана с мечом в руках перед злобно пялившимися на него фиренами. Но Джура не удивилась, когда они, выслушав объяснения, немного смягчились. Очевидно, речи Роуана могли даже мух отвлечь от падали!

Когда она ступила в круг света, мужчины дружно на нее воззрились, особенно тот, который едва ее не убил. Сейчас они обменялись благодарными взглядами, радуясь, что оба живы.

Джура села у огня за спинами фиренов, чтобы следить, не потянутся ли они к оружию, и стала слушать, что говорит Роуан. Лениво оторвала ножку от жареного кролика, отломила кусок от каравая черствого хлеба. Огонь, драка, ощущение безопасности, а главное, голос Роуана навевали сон. Джура растянулась на земле, набросила на себя одну из овчин, которые заменяли фиренам попоны, и заснула.

И приоткрыла глаза, когда Роуан поднял ее на руки. Спросонья попыталась вырваться, но тут же прижалась к нему, положила голову на широкую, твердую грудь и снова уплыла в сон, почему-то твердо зная, что ей ничего не грозит. Он вроде бы натворил глупостей. Но они обернулись благом для страны: подружился с Брокаином, убедил королеву вателлов переженить ее племя с ириалами, и вот теперь фирены прислушались к его доводам.

И тут она неожиданно распахнула глаза.

– Ты действительно беседуешь с Богом?

Роуан непонимающе уставился на нее.

– Я всего лишь человек и нуждаюсь в любой помощи, которую могу получить.

Джура снова закрыла глаза и заснула. А проснулась уже при свете дня. Рядом лежал крепко спавший Роуан, обхватив ее руками, как детскую игрушку. Джура медленно, стараясь не потревожить его, попыталась высвободиться.

– Не отходи от меня, – велел он, не поднимая ресниц и еще крепче сжимая ее.

– Но мне нужно! – возразила она.

Веки его так и не дрогнули.

– Тогда вон к тому дереву, и ни шагу дальше. Не хочу сегодня ни с кем за тебя драться.

Она плотно сжала губы, чтобы не дать ему достойный отпор, и направилась к дереву. А когда вернулась, он по-прежнему лежал и, похоже, не думал просыпаться.

– Нужно возвращаться в лагерь, – напомнила она. – Дейр и Силин будут волноваться. А где эти фирены и сын Брокаина? Собираешься оставаться здесь целый день?

Он выбросил руку и стиснул ее щиколотку.

– Джура, тебе никогда не хотелось целый день пролежать на берегу звонкоголосого ручья и наблюдать за полетом бабочек?

Джура мечтательно улыбнулась:

– Возможно. Но сегодня для этого нет времени. Джералт…

– Зубы Господни! – охнул Роуан, вскакивая. – Совсем забыл про твоего братца! Он убьет фиренов, не дав им шанса объясниться. Скорее на коней!

Джура не сразу поняла, где они находятся, потому что прошлой ночью Роуан отнес ее в гущу леса. Она поспешно собрала немногочисленные пожитки.

Вскоре она убедилась, что страхи Роуана оправданны. Проклятие, до чего же противно признаваться себе, что он был прав!

Джералт всегда был превосходным воином, а в гневе становился абсолютно бесстрашным. Ему удалось захватить в плен всех троих фиренов, и теперь он грозил прикончить каждого, если не признаются, каким образом они убили его сестру.

Джура вышла на поляну как раз вовремя, чтобы увидеть, как Роуан метнул кинжал, вонзившийся в землю у ног Джералта. И тут она поняла, что сейчас начнется драка. Поэтому она пришпорила лошадь, но было уже поздно. Даже годы спустя она так и не могла связно объяснить, что произошло. На фиренов, пришедших с миром, успели дважды напасть всего за несколько часов, и теперь их гнев излился на Джералта. Поняв, что их час настал, они набросились на него с оружием. Молодой Кеон, очнувшись от пьяного сна, огляделся, узрел странную сцену, но не совсем понял, кто кого атакует. Ему, должно быть, показалось, что любимому королю Роуану грозит опасность.

Выхватив меч, он загородил собой Роуана. Фирен набросился на Джералта, тот ловко отступил в сторону, и меч фирена пронзил сердце юноши. Не будь его, Роуан, вне всякого сомнения, упал бы мертвым.

На какой-то момент время, казалось, остановилось. Кеон, не издав ни звука, свалился ничком. Остальные оцепенели.

Первым очнулся Роуан. Встав на колени, он подхватил мальчика.

– Передай отцу, что я погиб не напрасно, – прошептал умирающий.

– Передам, – тихо заверил Роуан.

Кеон медленно, с трудом положил руку на плечо Роуана.

– Я не прожил жизнь бесцельно. И умер за короля.

Безжизненное тело обмякло в руках Роуана.

– Это означает войну, – преспокойно заявил Джералт, вкладывая меч в ножны.

Джура поспешно обернулась и успела заметить злорадный взгляд брата. Он радуется гибели мальчика! Радуется будущей войне! Радуется, что Брокаин теперь убьет Роуана.

И в этот момент она поняла, что Джералту безразлична судьба Ланконии. Главное для него – власть и трон!

Джура посмотрела на Роуана, все еще державшего тело мальчика, но не могла разгадать, о чем он думает. Его лицо с таким же успехом могло быть высечено из мрамора: бледное, абсолютно бесстрастное. Но Джура была уверена, что он тоже боится войны.

Роуан очень медленно встал и понес Кеона в лес.

– Нам лучше убираться отсюда, – произнес Джералт. – Брокаин будет…

Джура метнула на брата холодный взгляд:

– Ты останешься здесь, дождешься его, и если хоть пальцем тронешь кого-то, я убью тебя, – процедила она.

– Но, Джура… – пробормотал Джералт.

Она молча повернулась и пошла вслед за мужем. Силин крикнула, что Роуана лучше оставить в покое. Но Джура хотела его найти. Они должны поговорить о том, что следует делать теперь, когда мальчик зернас погиб.

Она не сразу нашла мужа, а когда увидела, не стала приближаться. Сцена, открывшаяся перед ней, показалась на редкость странной. Роуан уложил тело Кеона на большой плоский камень, как на алтарь, а сам стоял на коленях перед мертвецом, закрыв глаза руками.

Джура затаила дыхание, стараясь не шевелиться. Она не сразу поняла, что муж плачет, а поняв, оцепенела. До этой минуты она никогда не видела плачущего мужчину, да и женские слезы доводилось наблюдать нечасто, но звуки, вырывавшиеся из горла Роуана, наводили на нее ужас. Она не подошла к нему. Просто не знала, что сказать плачущему мужчине.

Пришлось отступить за дерево, ждать и наблюдать. Джура не хотела покидать мужа, но не понимала такого отчаяния по поводу смерти мальчишки зернас. Может, он боялся смерти, обещанной Брокаином? Или неизбежной войны с племенем зернас?

Услышав, что Роуан заговорил, она резко вскинула голову. Он беседовал с Богом, которого, похоже, считал своим другом!

Она напрягла слух, чтобы лучше разобрать слова.

– Я потерпел неудачу, Господи, – тихо жаловался Роуан. – Подвел отца, подвел страну и даже свою жену.

Джура нахмурилась и подалась вперед.

– Я умолял отца освободить меня от этой непосильной задачи, – продолжал Роуан. – И твердил Тебе, что недостоин высокой цели. Я трус и лентяй, как считал мой старый наставник. Я не в силах объединить эту страну. Я не истинный король ланконийцев и ни на что не способен.

Он снова закрыл лицо руками и заплакал.

– Джура видела меня насквозь. Джура знала, что я бессилен. О Боже, не я избран для столь великого дела. Уж лучше бы кто-то другой был рожден сыном и наследником Тала! Теперь этот мальчик погиб за меня, спасая мою ничтожную душу. Я больше не могу продолжать. Вернусь в Англию и оставлю Ланконию истинным ланконийцам. Прости меня, Отче, за то, что подвел Тебя.

Роуан бессильно опустил голову, давясь рыданиями.

Джура прислонилась к дереву, смаргивая слезы. Она и не подозревала, что он сомневается в себе! Как он мог считать себя трусом? Он один стоял против зернас! Как можно не верить, что ты и есть истинный король, когда столько всего сделано за такое короткое время?

И как могла она сама усомниться в нем? Что еще нужно сделать, чтобы она поверила в него? Почему с самого начала не была на стороне мужа? Гордилась своим благоразумием и ясностью мышления, но никогда не пыталась оправдать Роуана. Боролась с ним на каждом шагу. Мешала добиваться цели.

Теперь она рыдала почти вслух. Может, дело в том, что, как сказал Роуан, она просто боялась его любить? Противоречила ему не потому, что считала неправым, а из-за такого недостойного настоящей ланконийки чувства, как любовь?! И что, если она любила его с той первой, бурной встречи на берегу реки? Может, она уже тогда подозревала, что он обладает властью похитить ее душу?

Роуан все еще плакал, и Джура неожиданно поняла: необходимо сделать что-то, чтобы не дать ему покинуть Ланконию. Страшно представить, что будет с ее страной, если Роуан оставит мысль объединить племена! Став королем, Джералт ввергнет Ланконию в войну.

А Джура… Джура умрет без этого человека! Как она привыкла к его нежности, ласкам и поцелуям! Привыкла к его силе! Как бы она ни высмеивала его, как бы ни скандалила, он никогда не терял веры в себя! А теперь стало ясно, что он с самого начала сомневался в себе. Почему она не помогла ему?

Она осторожно выглянула из-за дерева и увидела, как поникли его плечи, как безнадежно обмякло тело. Ей захотелось обнять его, позволить выплакаться на своем плече, пока она гладит золотистые волосы.

Но тогда она все испортит! Самое ужасное, что можно сейчас сделать, – сочувствовать и пытаться его утешить. Нужно заставить его снова поверить в себя.

Роуан уже встал, но по-прежнему не сводил взгляда с Кеона. Джура снова ощутила, как повлажнели глаза при виде осунувшегося лица мужа. Он заботился о Ланконии, не только об ириалах, но обо всей стране, если так скорбит над убитым мальчиком из племени зернас. Тал был прав, разрешив сыну воспитываться в другой стране. Да, Тал оказался прав. А вот она, Джура, жестоко ошиблась.

И вот теперь настало время эти ошибки исправлять.

Она бесшумно отошла подальше, после чего повернулась и сделала вид, что только сейчас увидела мужа. При этом она старалась производить как можно больше шума, но Роуан не обернулся и по-прежнему стоял спиной к ней, глядя в застывшее лицо Кеона.

Джура распрямила плечи.

– Что ты здесь делаешь? – сварливо осведомилась она. – Нам пора ехать к фиренам.

Роуан так и не оборачивался, и она едва не протянула руку, чтобы коснуться его волос, но вовремя удержалась.

– Что это? – взвизгнула она, показывая на тело Кеона. – Скорбишь по мальчишке зернас? Или боишься гнева Брокаина? Когда дело дойдет до войны, мы, ириалы, обязательно победим.

– Войны не будет, – покачал головой Роуан. – Я добровольно сдамся Брокаину. Надеюсь, это его умилостивит.

Джура сжалась от страха, но громко воскликнула:

– Прекрасно! Тогда Джералт станет королем.

Роуан даже не шелохнулся.

– Как и полагалось с самого начала, – пробурчала Джура, однако Роуан снова не отреагировал. – Но прежде чем пожертвовать собой, скажи: мы едем к фиренам или нет? Или оставим Йена бесплодно ждать Бриту?

– Больше это меня не касается. Я не ланкониец.

Сочувствие к мужу быстро испарялось. Джура свела брови:

– Это правда. Ланкониец никогда не занялся бы абсурдным делом объединения племен. Все равно ничего не получится.

– Может, кому-то другому все же удастся, – печально вздохнул он. – Тал сделал неверный выбор.

– Ты прав. Джералт будет куда лучшим королем, чем ты. Он без труда объединит всех. И не станет причиной гибели невинных мальчиков!

Говоря это, она внимательно следила за лицом Роуана и, кажется, заметила некоторые признаки жизни.

Он резко повернулся к ней.

– Джералт объединит племена.

– Ну разумеется! И преуспеет в этом, не находишь? Брита уже испытала на себе его силу и побоится выступить против. Йену тоже придется смириться.

– Брита испытала силу Джералта? – ахнул Роуан. – Но она…

– О да. Я по глазам вижу, что она опасается моего брата.

– Да она уничтожит его! Выйдет за глупого мальчишку и станет править всей Ланконией!

В глазах Роуана загорелся знакомый свет.

– Какое тебе до этого дело? Ты уже будешь мертв, раз решил принести себя в жертву ради погибшего Кеона.

Роуан оглянулся на труп, и лицо его снова омрачилось.

– Да, это правда. Джералт наверняка будет прекрасным королем.

– Если победит! – добавила Джура.

– Победит?

– Выйдя за короля, я почувствовала вкус власти. Стану женой Дейра, и, возможно, мы начнем войну с Бритой за власть над племенем. И кто знает, вдруг я еще стану королевой всей Ланконии!

Она хищно улыбнулась:

– Да, такая мысль мне нравится!

Роуан уставился на нее, и скорбь в его взгляде сменилась ненавистью. Ненавистью к ней, Джуре!

– Война, – прошептал он. – Война и власть – вот о чем думают все ланконийцы! Ты готова сражаться против собственного брата, лишь бы получить власть. Ради своих эгоистичных желаний ты погубишь сотни невинных людей. Тебе безразлична Ланкония!

– А тебе? Ты хочешь бросить все, что начал, и принести себя в жертву Брокаину.

– Я должен, – тихо сказал он. – Я дал этому человеку слово. Слово рыцаря нерушимо.

– Ты англичанин! – бросила Джура. – Настоящий англичанин, и я рада, что тебе предстоит умереть! Нам не нужны трусы, неспособные закончить начатое! Убирайся! Поезжай к Брокаину! Возвращайся в Англию! Или к дьяволу, мне все равно!

Развернувшись, Джура устремилась прочь, но едва скрылась с глаз Роуана, остановилась и горько заплакала, так что затряслись плечи. Не понимая, что делает, она рухнула на колени и низко опустила голову. Слезы лились ручьем, словно она пыталась выплакаться за всю свою прошлую жизнь. Кулаки ее судорожно сжимались. В конце концов Джура упала на землю и зарыдала еще громче. Она умрет, если Роуан сдастся Брокаину, но сказать это вслух она не могла. Он не нуждался в сочувствии, поэтому Джура не утешала его. Посчитала, что ее гнев отрезвит мужа, но оказалась не готова к ненависти, запылавшей в его глазах.

Наконец она немного успокоилась, встала и вернулась в лагерь. Остальные сидели молча и, заслышав шаги, с надеждой уставились в чащу леса. Но, увидев, что рядом с Джурой нет Роуана, все отвернулись. И Джура поняла, что они нуждаются в нем так же сильно, как она сама.

К ней подошла Силин, и Джура поспешно отвернула лицо.

– Ты… плакала? – ахнула подруга. – Что ты с ним сделала?

Но Джура даже лучшей подруге не могла рассказать о том, что видела. Разве ланконийцы поймут мужчину, который плачет, как младенец? И все же Джура поняла. Означает ли это, что она не истинная ланконийка?

– Просто дым попал в глаза, – солгала она. – Думаю, Роуан скоро вернется.

И Роуан действительно скоро вернулся. Его волосы были мокры, словно он купался. Оглядев собравшихся, он приказал отправляться в дорогу. Фирены стояли в стороне. Роуан подошел к ним и долго что-то говорил. Джура увидела, как он показывает на членов отряда. Видимо, клянется собственной жизнью, что им ничего не грозит.

Она продолжала пристально наблюдать за мужем и заметила странную пустоту в его взгляде, пустоту, которой раньше не было. Но он выглядел так, словно готов взять на себя прежнюю миссию.

Она ожидала, когда он посмотрит на нее, чтобы улыбнуться. Однако он не обращал на Джуру внимания.

Они ехали весь день, и Роуан ни разу не взглянул на нее. Неужели не понял, что все это она наговорила специально, чтобы обозлить его? Что хотела избавить его от тоски и отчаяния? Но вечером… вечером она постарается отвести его подальше, и он снова коснется ее, а может, и будет любить, как прежде.

Но ее ожидания были напрасны. Они раскинули лагерь, а Роуан явно избегал ее. Она попросила его прогуляться в лес, но он ответил, что должен присматривать за фиренами.

– Я не могу оставить их с твоим братом, – холодно пояснил он. – Или, может, мне стоит величать его Истинным Королем?

Джура не успела ответить. Роуан отошел, даже не оглянувшись.

Заметив это, Силин приказала Джуре расседлать коней. Джура механически принялась выполнять знакомую работу.

– Ты обидела его, – упрекнула Силин.

– Я помогла ему, но он этого еще не знает. – Она посмотрела туда, где сидел Роуан, затачивая меч. – Я…

– Дура! – закончила за нее Силин и, забрав свое седло, рассерженно удалилась.

Джура испытала новый приступ жалости к себе. Неужели никто не верит, что она наконец прозрела?

Всю ночь девушка тихо просидела у огня и перед рассветом заступила на стражу, но Роуан даже не попытался поговорить с ней. Раздавал задания и приказы, как любому из отряда. Но никто, кроме Силин, похоже, не замечал отчуждения между супругами: ведь Роуан обращался с ней как любой ланконийский мужчина с женщинами – на равных. Но Джура уже успела привыкнуть к стремлению Роуана защитить ее, обращаться, как с нежным и хрупким цветком.

И ей так недоставало его ласк!

Наутро третьего дня, как раз перед рассветом, она увидела, что Роуан выскользнул из лагеря и углубился в лес. Джура нерешительно последовала за ним, боясь отпора.

Она почти ожидала, что он выскочит из-за деревьев и выругает ее за то, что снова сбежала из лагеря, подвергая себя опасности, но этого не произошло.

Роуан стоял на берегу ручья и, раздевшись до пояса, умывался.

– Что ты хочешь, Джура? – бросил он не оборачиваясь. Голос был таким же ледяным, как вода горного ручья.

Она едва не повернула назад, но заставила себя подойти, встать на колени рядом с ним и хлебнуть холодной воды.

Небо едва порозовело.

– Мы давно не разговаривали, и я подумала…

Она хотела коснуться его плеча, но он так посмотрел на нее, что она поспешно отдернула руку.

– Я и не подозревал, что ланконийские мужчины и женщины разговаривают по душам. Насколько я понял, твоя работа – охранять мою спину.

Окончательно сбитая с толку Джура нахмурилась.

– Но мы еще и женаты.

– Понятно. Ты хочешь, чтобы я переспал с тобой. Похоже, все, что тебе нужно, – сталь в моих руках и сталь между бедрами.

– Если ты так думаешь обо мне… если веришь в то, что говоришь, пусть будет так! – гневно процедила она и оставила его в одиночестве. Неужели она обязана объяснять ему, почему так поступила? Или он действительно считает, что она жаждет его смерти?

Слезы снова выступили у нее на глазах, но Джура сердито смахнула светлые капли. Черт бы его побрал! Почему она полюбила человека, способного заставить ее заплакать?!

Глава 15

Вернувшись в лагерь, Роуан не посмотрел на нее, и Джура сжалась, словно от удара. Когда она ложилась спать, голова и тело надсадно ныли. Тяжелые мысли не давали ей спать, и поэтому она сразу заметила, когда «они» появились в лагере. Сначала ей показалось, что она видит сон, поскольку странные люди казались тенями. И двигались они бесшумно, скользя сквозь тьму, словно рыбы в воде.

Широко раскрытыми, неверящими глазами она наблюдала, как маленькие, тонкие, одетые в темное фигуры нагнулись и что-то влили в рот Дейру. Но прежде чем она успела встать, что-то ударило ее по голове, и она потеряла сознание.

А когда очнулась, голова и спина болели еще больше. Она попыталась шевельнуть руками, но не смогла.

– Джура! Джура!

С трудом раскрыв глаза, она увидела Силин. Оказалось, что они лежали в задке фургона, под высоким деревянным навесом, на мешках с зерном и чем-то вроде камней.

– Джура, ты жива? – допытывалась Силин.

Джура попробовала сесть, но оказалось, что ноги и руки связаны.

– Да, – прошептала она пересохшими губами. – Где мы? Кто нас захватил? И где остальные?

Она болезненно поморщилась, когда колесо попало в глубокую рытвину и содержимое мешка впилось в бок.

– Не знаю, – вздохнула Силин. – Я спала, а проснулась уже здесь.

Джура безуспешно старалась растянуть путы.

– Нужно спасти Роуана. Он попытается уговорить их освободить нас, и кончится тем, что его убьют.

Силин криво улыбнулась:

– Думаю, сейчас нам лучше побеспокоиться о себе. Если взяли в плен нас, значит, и остальных тоже. Я слышу стук других колес, наверняка за нами едут другие фургоны. Думаю, сейчас нам лучше уснуть, чтобы копить силы.

Но Джура не могла спать из-за тревоги за Роуана… и других тоже. Она молилась, чтобы Господь его защитил. Ему слишком рано умирать. Впереди много дел. И он нуждается в ее защите тоже. Что, если он вновь потеряет уверенность в себе? Кто будет рядом, чтобы ему помочь?

Наконец она заснула, но видела во сне мертвого Роуана и знала, что во всем виновата сама, потому что не сказала, как сильно любит его.

Она проснулась от того, что фургон резко остановился. Грубые руки схватились за ее щиколотки и потащили на свет. Голова беспомощно стукалась о жесткие мешки. Кто-то развязал ей ноги, и она наконец встала.

Алтены! Их захватили алтены!

Она смотрела на тощего коротышку, стоявшего перед ней, и на ум приходили все кошмарные истории, когда-либо слышанные об этом племени. Истории, рассказанные вокруг костра в холодные, ненастные ночи. Родители пугали алтенами непослушных детей.

Никто толком ничего о них не знал, кроме того, что они были невероятно грязны, коварны, вороваты, ненадежны и не заслуживали доверия. Короче говоря, они вообще не имели понятия, что такое честь и благородство.

Много столетий другие племена делали все возможное, чтобы держаться подальше от алтенов. Они жили высоко в горах, в северо-восточном уголке Ланконии, и до сих пор никто не пожелал увидеть их город.

И все же об этом городе ходили поразительные слухи. Когда Джура была совсем маленькой, какой-то однорукий и одноглазый старик рассказывал о жизни в плену у алтенов. Он описывал город невероятной роскоши и богатств. Все смеялись над ним, пока он не отошел в сторонку, чтобы напиться до беспамятства. Через несколько дней он исчез, и больше его никогда не видели.

Теперь Джура пыталась в темноте разглядеть чумазое лицо похитителя, наполовину скрытое под засаленным капюшоном плаща. Он протянул Джуре чашку с какой-то жидкостью и ломоть черствого хлеба. Джура взяла еду, а человечек тем временем вытащил из фургона Силин. Джура украдкой огляделась. Кроме их фургона, здесь было еще четыре, и вокруг бесшумно сновали фигуры в плащах. Но других пленников видно не было. У Джуры перехватило дыхание.

– Где остальные? – выдавила она.

Никто не ответил, но из темноты выступил еще один алтен и ударил ее по губам. Значит, ей велено молчать.

Она съела хлеб, выпила прокисшее пиво, после чего ей и Силин позволили облегчиться в кустах и снова толкнули в фургоны.

Путешествие казалось бесконечным, и один день перетекал в другой. В полдень и на закате фургоны останавливались, и девушкам позволяли съесть жалкий обед, ненадолго удалиться в кусты, а затем заново связывали и возвращали во тьму.

Пленницы почти не разговаривали, ибо усталость, голод и скорбь едва не сломили их дух. Джуру терзало раскаяние. Если бы только у нее было время объяснить Роуану свои слова! Если бы она успела признаться, что не станет жить без него! Может, стоило обнять его, пока он плакал! Наверное, это помогло бы больше. Если бы только…

– Как по-твоему, они убили мужчин? – прошептала Силин. Ее глаза запали, и вид у нее был ужасный. Впрочем, Джура выглядела не лучше. И язык ее не слушался. – Им, конечно, нужны рабыни, – вздохнула Силин. – Брита слишком стара для тяжелой работы, поэтому они захватили нас.

Джура сглотнула колючий комок в горле, но это не помогло.

– Да, – продолжала Силин, отвечая на собственный вопрос. – Думаю, мужчин они убили, иначе те пришли бы за нами, а всем известно, что алтены не способны выстоять против ириалов.

Джура по-прежнему молчала.

– Мы не слышали, как алтены пробрались в лагерь, – разглагольствовала Силин. – Даже фирены, которые охраняли нас, не заметили их вторжения.

Она на мгновение прикрыла глаза.

– Брокаин непременно объявит войну ириалам, услышав, что его сын мертв. И кто теперь возглавит наше племя, когда и Роуан, и Джералт… ушли?

Джура зажмурилась и представила золотистые волосы Роуана. Его улыбку. Озорной взгляд, когда он щекотал ее в ту ночь, в шатре.

– Теперь мы никогда не объединим страну, – жаловалась Силин. – Вателлы потеряли Бриту, брат Йена погиб, сын Брокаина – тоже. И наш король мертв.

– Прекрати! – взорвалась Джура. – Больше мне этого не вынести!

Силин недоуменно уставилась на Джуру.

– Ты такая странная из-за того, что скорбишь по Роуану? Его смерть тебя…

– Пожалуйста, не нужно! – взмолилась Джура.

Силин на секунду замолчала.

– Мы должны копить силы, – не выдержала она, пытаясь вернуть Джуру в настоящее. – Нам придется найти способ сбежать от этих скользких людишек и вернуться домой. И рассказать всей Ланконии о том, что произошло. Мы объединимся, чтобы перерезать алтенов. Отомстим за смерть Роуана! Мы…

Она осеклась, услышав судорожные всхлипы. Раньше она никогда не видела Джуру плачущей.

А Джуру опять мучила бессонница. Час за часом тянулись медленно и мучительно. У нее было время припомнить каждую минуту с их первой встречи. Как она отдавалась его ласкам у реки, а потом рассердилась, узнав, кто перед ней. Тогда она чувствовала себя подло обманутой, словно он лгал ей и обманул доверие.

Но она боялась. И хотя терпеть не могла признаваться в собственном страхе, ее пугала сила чувств к этому человеку. Страшно подумать, но она может последовать за ним и предать свою страну, предать все, во что она верила.

– О, Роуан, – прошептала она в темноту, и жгучие слезы вновь покатились по щекам, – если бы только я могла сказать тебе…

Утром четвертого дня фургоны остановились, и Джура услышала шум голосов. Силин открыла глаза и взглянула на подругу. Сама она боролась со страхом. Но Джура выглядела так, словно проиграла сражение. Они понятия не имели, какую судьбу готовят им алтены: смерть или рабство, – но Джуре, похоже, было все равно.

– Мы скоро сбежим, – заверила Силин подругу и себя заодно. – Может, сумеем договориться о выкупе.

Джура не ответила.

Больше Силин не успела ничего сказать. Девушек вытащили из фургона на солнечный свет. Силин, постепенно опомнившись, поразилась увиденному. Судя по внешности алтенов, она считала их город бедным и грязным, сточной канавой, где ленивые жители, перепившись, валялись на улицах. Но увиденное потрясло ее так сильно, что рот сам собой открылся.

Они находились в окруженном стенами городе с красивыми аккуратными зданиями. На подметенных каменных дорожках не было видно ни свиней, ни собак.

В нижних этажах домов находились бесчисленные лавки, в которых толпились чистые, богато одетые покупатели.

И ни одного мужчины. Только женщины. И не так уж много детей, но все они девочки.

– Где же мужчины? – шепнула Силин подруге.

Но тут один из грязнуль-стражей подтолкнул ее вперед и показал на мешки, наваленные в фургоне. Джура вдруг поняла, что перед ней женщина, очень маленькая, на голову ниже ее самой и сильно истощенная.

– Что вы сделали с нашими мужчинами? – неожиданно спросила она, впервые за это время выказав некоторые признаки жизни.

– Они мертвы, – бросила женщина на ломаном ириалском. – Здесь нам мужчины ни к чему.

С этими словами она подтолкнула девушек вперед. Те совсем ослабели от голода и вынужденной неподвижности, поэтому разгрузка четырех фургонов далась им с трудом. Приходилось таскать тяжелые мешки и складывать в длинном каменном здании. И пока они работали, крошечные алтенские женщины то и дело останавливались, следили за ними и переговаривались на своем странном гортанном языке.

Силин злобно уставилась на двух женщин, тыкавших пальцами в высоких ириалок и дружно кивавших головами.

– Чувствую себя быком, от которого требуется только сила, – вздохнула Силин. Больше она ничего не сказала, потому что одна из женщин поднесла к ее носу кнут, без слов дав понять, что ожидает непослушных рабынь.

Они работали почти до заката и наконец, измученные и голодные, отправились в крохотный пустой каменный домик, где не было ничего, кроме двух топчанов. Алтенки немедленно окружили убогое жилище.

– Джура! – тихо позвала Силин.

Джура шмыгнула носом.

– Нужно попробовать сбежать, – продолжала Силин. – И добраться домой. Объяснить людям, что случилось, пока не началась война. Хотя бы повидать Йена, и… Джура, ты меня слушаешь? Я не знаю, как нам сбежать, и слишком устала, чтобы думать связно.

– Зачем тебе Йен?

– Чтобы продолжить начатое Роуаном, – удивилась Силин, словно Джуре следовало бы самой догадаться. – Найти способ объединить племена, хотя бы для того, чтобы покончить с этими алтенами, которые всюду суют свои грязные носы, да еще набрались наглости убить короля Ланконии!

К ужасу Силин, подозрительное шмыганье сменилось громкими рыданиями. Силин не знала, что делать. Слезы были крайне редким явлением в Ланконии.

Она повернулась на бок и попыталась заснуть. Может, завтра удастся договориться с Джурой насчет побега.

Джура тоже старалась заснуть, но никак не могла успокоиться. Что ей до Ланконии, до Джералта, брата Йена или сына Брокаина?! Самое страшное – это потеря любимого человека!

– И я даже не позаботилась объяснить ему, – шептала она. – О Господи, если бы ты дал мне еще один шанс! Я была бы ему настоящей женой.

Она так и заснула в слезах.

Смех Джералта расколол воздух и отдался эхом от белых мраморных стен дворца алтенов. Три прекрасные женщины, сидевшие перед ним, восторженно улыбнулись, глядя на шахматную доску из слоновой кости и черного дерева.

– Ты снова выиграл, господин, – промурлыкала одна. – Которую из нас ты выберешь сегодня?

– Всех! – снова засмеялся Джералт. – А может, возьму трех новых.

– Мы в полном твоем распоряжении, – пропела вторая.

Прекрасный, роскошный дворец был целиком выстроен из «позаимствованных» материалов. Столетиями алтены обкрадывали обозы. Мрамор, например, предназначался для английского собора, но алтены бесшумно напали ночью, перебили торговцев и наемную стражу и увезли мрамор через горы, в свои города. Они даже «заимствовали» каменотесов, загоняли тяжким трудом до смерти и бросали трупы с горы.

Огромный зал, длинный, высокий и узкий, был облицован белым мрамором с прожилками, и повсюду виднелись свидетельства воровского искусства алтенов. Они были мародерами, своеобразными стервятниками, слетавшимися на трупы. После каждой битвы, пока оставшиеся в живых скорбели над мертвыми, алтены шныряли по полю и собирали все, что поценнее. Они, словно муравьи, легко могли тащить ношу, равную половине веса собственного тела. И часто совершали набеги на города, жители которых и не подозревали о нашествии чужаков.

Алтены похищали все, что плохо лежит, и несли в свой город, к своему королю, так что дворец был набит древними сокровищами: дорогим оружием, настенными шпалерами, сотнями вышитых подушек, золотыми чашами, среди которых не было двух одинаковых, блюдами, канделябрами, столовыми ножами. Мебели было совсем мало, потому что ее трудно красть и еще труднее везти, но имелись низкие, грубые столики, накрытые чудесным ирландским полотном. Гости лежали на подушках, наблюдая, как десятки женщин в мягких туфлях скользили по залу, готовые выполнить желание каждого мужчины. Трое фиренов сидели в глубине зала, с неодобрением наблюдая за происходящим. Они совершенно игнорировали женщин и ели очень мало.

Джералт отвернулся от шахматной доски и развалился на подушках. Одна из женщин размахивала опахалом, другая, положив его ноги себе на колени, массировала ступни, третья и четвертая гладили икры, пятая колола миндаль и скармливала ему ядрышки. Еще четыре женщины стояли рядом, на случай если Джералту что-то понадобится. Судя по виду, он был безмятежно счастлив.

Дейр сидел чуть подальше, погруженный в разговор с ослепительно красивой женщиной, и, похоже, прекрасно проводил время.

А вот Роуан, в противоположность остальным, сидевшим за столом мужчинам, одиноко стоял у окна, глядя вниз на дома и жителей города за высокими стенами.

Дейр что-то сказал женщине и подошел к Роуану.

– Все еще тревожишься за Джуру? – спросил он.

Роуан не оглянулся и ничего не ответил.

– Они говорят, что оставили женщин в лагере, – продолжал Дейр терпеливым тоном человека, повторявшего что-то в сотый раз. – Алтены никого не убивают. Они крадут все и украли бы короля Ланконии, если бы тот им понадобился, но они не убийцы. Они одурманили нас, захватили в плен и оставили женщин на месте. Почему ты сомневаешься? Как видишь, женщины им не нужны.

Дейр улыбнулся красавице, ожидавшей его за столом.

– Им нужны только мужчины. Нужно дать им все, что они хотят, и идти своей дорогой. Возможно, мы уговорим кое-кого из женщин уехать с нами.

Роуан холодно оглядел Дейра.

– Ты поддаешься на их уловки. Позволяешь себя соблазнять.

– Что верно, то верно, – хмыкнул Дейр, глаза которого лукаво искрились. – Пару раз им это удалось.

Роуан снова выглянул в окно.

– Не доверяю я этому Мареку, – заметил он, имея в виду человека, называвшего себя королем алтенов. – И мне не нравится роль пленника, даже если узы сделаны из шелка.

– Ты же сам хотел объединить племена! Какой способ удобнее, чем…

– Наградить этих женщин детьми? – нахмурился Роуан. – Не желаю, чтобы меня использовали как племенного жеребца.

Дейр пожал плечами и вернулся к столу.

Роуан тем временем проклинал свою беспомощность. Как он мог сражаться с этими милыми куколками? Шесть дней назад он очнулся в обитом шелком фургоне, с больной головой и пересохшим ртом. Несколько раз толкнул плечом дверь, она тут же вылетела, и фургон остановился. Роуана приветствовали шесть хорошеньких женщин, умолявших его не сердиться. Роуан немного успокоился, заметив, что остальные мужчины невредимы, но разбушевался с новой силой, когда оказалось, что в фургонах не было ни Джуры, ни Силин, ни Бриты. Алтенки клялись, что оставили их в лагере.

Он заставил их вернуться, но на месте лагеря никого не оказалось, словно ириалки и Брита собрали вещи и уехали. Но Роуан не смирился. Ему не нравилось, что его одурманили и заперли в фургоне. Он объявил, что отправится в погоню за женщинами.

Но тут алтенки дружно разрыдались и пообещали Роуану, что сделают для него все на свете, если он отправится с ними. Они заявили, что слышали о плане объединения Ланконии, но решили, что он не вспомнит об алтенах, поскольку остальные племена их ненавидят. Вот и решили заманить Роуана к себе, ибо нуждаются в таком короле куда больше, чем все ланконийцы, вместе взятые. Они даже поклялись отправить послание от Роуана к ириалам, лишь бы тот согласился взглянуть на их город.

Роуан-король немедленно вступил в борьбу с Роуаном-человеком. Королю очень хотелось взглянуть на это таинственное племя, а вот человек стремился вернуть Джуру. Во время долгого путешествия Дейр рассказал Роуану, что сделала для него Джура после гибели Кеона. Роуан понял, что она, должно быть, видела его плачущим, а ведь ланконийцы никогда не плачут!

И все же Джура, ланконийка Джура застала мужа в слезах, но не стала издеваться, не отвернулась, полная отвращения. И вместо этого буквально осыпала его оскорблениями, пока он снова не поверил в себя.

Только в тот момент не сообразил, что она затеяла. Осознание собственной неудачи сменилось яростью, обращенной на жену. И теперь Роуан тосковал по ней и мечтал только о том, чтобы отправиться на поиски женщин, но Джералт стал орать на него, заявляя, что если алтенки нуждаются в них, значит, необходимо помочь бедняжкам. Роуан в ответ намекнул, что дражайший братец думает не головой, а тем, что находится у него ниже пояса, и это едва не привело к драке. Хорошо, что Дейр успел вмешаться, и его спокойный совет заставил Роуана-короля взять верх над Роуаном-человеком. Он сказал, что сейчас они ближе к городу Йена, а Джура и Силин, вне всякого сомнения, отвезут туда Бриту, так что Роуан пока там не нужен. Кроме того, сейчас не время оскорблять алтенов, тем более что ему может и не представиться другого шанса войти с миром в их затерянный в горах город.

Роуан неохотно согласился ехать к алтенам.

В следующие несколько дней он, единственный, кто знал язык алтенов, старался вытянуть из женщин как можно больше сведений. Его тревожило их полнейшее бесстыдство, и будь он в Англии, запретил бы своим людям иметь с ними дело, но фирены, Джералт и даже Дейр каждую ночь меняли любовниц.

И пока остальные резвились в кустах, Роуан поговорил по душам с двумя оставшимися без постельных партнеров женщинами и выяснил печальные события, случившиеся в племени алтенов пятнадцать лет назад. Тогда странная лихорадка, которая, как говорили, пришла с востока, поразила почти каждого человека в уединенных деревеньках алтенов. Женщины быстро поправились, но мужчины умирали один за другим, сотни несчастных сгорали как свечки. Когда лихорадка улеглась, из мужского населения алтенов осталась едва ли четверть, и к концу следующего года оказалось, что от них рождались исключительно девочки. Так что теперь город алтенов стал местом обитания женщин.

– Почему же вы не отправились к другим племенам и не попросили мужчин себе в мужья? – удивился Роуан. – Мужчины наверняка согласились бы пойти с ними.

– Король Марек запретил, – просто ответила она.

Тут Роуан представил, как привольно живется оставшимся мужчинам-алтенам, если любая женщина готова лечь с ними в постель, чтобы забеременеть.

По прибытии в город худшие страхи Роуана только усилились: стоило лишь увидеть Марека, жирного, беззубого, отвратительного старика, окруженного прекрасными молодыми женщинами. Роуан проклял себя за излишнюю доверчивость. Женщины твердили, что хотят получить от мужчин детей, а заодно и объединиться с остальными племенами, чтобы иметь возможность выбрать себе мужей, но Роуан видел, что грязный старик не собирался делить свой гарем с другими мужчинами. Кроме того, он был почти уверен, что, как только женщины забеременеют, его и остальных спутников попросту казнят.

Ах, если бы только Джура была с ними! Ее скептические ехидные реплики заставили бы его дважды подумать, прежде чем следовать за алтенскими женщинами. Как глупо он себя повел! Джура оказалась права во всем. А теперь у мужчин в голове одно: какую бы еще женщину выбрать на ночь. И только Роуан предвидел будущее. Что замышляет Марек, когда они им больше не будут нужны? Придется придумать план побега, поскольку он чувствовал, что мужчинам не дадут покинуть город добровольно. Марек не захочет, чтобы остальные племена узнали о городе женщин и дворце, битком набитом награбленными богатствами: слишком легкая это добыча для завоевателей. Марек много потрудился для того, чтобы создать видимость бедности алтенов. Покидая свою землю, они одевались в грязные лохмотья. Никому не хотелось последовать за ними, чтобы попасть в город. И Марек, несомненно, захочет, чтобы все так и продолжалось, поэтому просто не позволит Роуану и его людям покинуть город живыми.

Роуан продолжал смотреть в окно. И чем больше думал, тем больше волновался. Что они сделали с Джурой? Почему он был так доверчив? Почему поверил слезам хорошеньких алтенок? Если бы это мужчины одурманили его и заперли в фургоне, Роуан, узнав, что женщин с ними нет, выхватил бы меч и стал крушить все налево и направо. И уж, конечно, вынудил бы их признаться, что сталось с Джурой, Силин и Бритой. Но он, как ведомая на бойню овца, покорно пошел с алтенками, бросив Джуру на произвол судьбы.

И хорошо еще, если она жива. Если ее не убили. В отличие от Дейра он считал, что алтены вполне способны на худшее преступление, чем простое воровство. Им нужны были дети мужского пола, вот женщины и захватили короля и двух принцев, а теперь используют их в качестве племенных жеребцов. Как легко они добились своей цели!

Его лицо стало жестким. Ничего, в конце концов он выберется отсюда, и мужчины зернас получат всех алтенок, каких только пожелают. Посмотрим, как коварные дьяволицы попробуют обвести вокруг пальца мужчин Брокаина!

Разрываемый гневом и скорбью, он сначала не обратил внимания на какой-то шум внизу. Где-то на расстоянии, поверх крыши ближайшего дома, если хорошенько всмотреться, можно было увидеть неприятную сцену избиения.

Одна из маленьких алтенок размахивала кнутом, пытаясь ударить кого-то, невидимого за углом здания.

Но тут из тени выступила третья, довольно высокая и худая женщина с черной косой, летящей по ветру, и набросилась на ту, которая держала кнут.

– Джура, – прошептал Роуан и едва не выскочил из окна, пытаясь последовать за ней. Но остатки здравого смысла подсказали ему оставаться на месте. С бешено колотящимся сердцем и искаженным мукой лицом он молча наблюдал, как с десяток алтенок повалили Джуру на землю и вскоре увели ее и Силин прочь.

Он прислонился плечом к переплету окна и несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Здесь одни предатели и негодяи, а он, дурак, добровольно пошел к ним в руки!

Сегодня нужно непременно сбежать и найти Джуру. И выработать план, как увести их всех подальше от роскоши и сладкой жизни в городе алтенов.

Глава 16

– Сильно болит? – тихо спросила Силин.

Джура пожала плечами, но, говоря по правде, плечи и спина ныли после жестокой порки кнутом.

Они снова сидели вдвоем в маленьком каменном доме, только на этот раз стражу удвоили – из-за того, что случилось сегодня. Силин упала под тяжестью огромного мешка с зерном, и когда одна из женщин щелкнула над ней кнутом, Джура схватила нападавшую за горло. За это она получила дюжину ударов кнутом, и Силин долго упрекала ее за несдержанность. Остаток дня их изводили работой и только сейчас, уже почти ночью, позволили уйти в домик и лечь.

Однако гнев не давал Силин заснуть.

– Нужно бежать. Сегодня я подслушала разговор двух женщин о том, когда меняется стража. Если бы только найти способ отвлечь их, возможно, мы могли бы…

Но тут при виде лица подруги она осеклась и вскинула брови. В дверях, освещенный факелами, возник призрак. Огромный, высокий, золотистый призрак.

Джура заморгала, словно пытаясь прояснить зрение, но призрак как ни в чем не бывало продолжал стоять на пороге.

– Джура! – прошептал он.

Первой опомнилась Силин. Несмотря на усталость, она вскочила с топчана и бросилась на шею Роуану.

Роуана всегда сердило фамильярное обращение ланконийцев. Он их король, но ни разу не слышал слов «ваше величество»: одни споры и недовольство его решениями. Но в этот момент он был рад их законам равенства. Лучше уж женские объятия, чем все пресмыкательство в мире!

Он тоже обнял Силин, ощущая, будто впервые за эти дни касается чего-то чистого. Как хорошо выслушать искренние суждения вместо льстивого подобострастия алтенок.

– Вы здоровы? Невредимы? – допрашивал Роуан.

Силин разжала руки, но тут же снова обняла его, на этот раз за пояс.

– Измученные и в синяках, но не покалечены. Правда, Джуру сегодня избили.

Роуан уставился на жену, все еще сидевшую на топчане. Силин тем временем ускользнула от него.

– Тебе нечего мне сказать? – тихо спросил Роуан жену.

– Почему ты жив? – рассерженно осведомилась она, превозмогая бешеный стук сердца.

Роуан, ничуть не оскорбившись при столь бесцеремонном вопросе, улыбнулся и шагнул к ней.

– Ты рада видеть меня!

– Нас взяли в плен и превратили в рабынь, – прошипела Джура. – Использовали в качестве быков для разгрузки фургонов, набитых краденым добром. Я думала, ты мертв, иначе наверняка пришел бы за нами. Но оказалось, что ты жив!

Последнее прозвучало обвинением.

Почему-то ей казалось, что муж ее предал. Во время последней встречи он смотрел на нее с ненавистью, и в плену она постоянно плакала, потому что считала его мертвым. Но вот он стоит, не только живой, но и свободный!

Роуан остановился перед Джурой и положил руки ей на плечи. Джура буквально взвилась с топчана и прижалась к Роуану что было сил.

– Тебя не убили, тебя не убили, – твердила она.

– Нет, любимая, – прошептал он, гладя ее покрытую рубцами спину. – Меня не убили.

Наконец он слегка отстранился.

– Нам нужно поговорить. Иди, Силин, сядь со мной тоже. Я хочу, чтобы вы обе были рядом. У нас нет времени.

Он обнял женщин, словно боясь, что они исчезнут, и стал рассказывать, что случилось с ним и остальными мужчинами за последние несколько дней.

– Ты поверил им? – ахнула Джура. – Эти женщины прокрались в наш лагерь, опоили мужчин каким-то мерзким зельем, ударили меня по голове, а ты поверил, что они оставили нас мирно спящими? Ты просто…

Роуан поцеловал ее в губы.

– Я тосковал по тебе, Джура. И поскольку именно я впутал вас в эту историю, значит, мне и исправлять содеянное.

– Тебе? Да ты причина всего этого! Если бы не ты…

– Она считала тебя мертвым, – перебила Силин, – все время плакала. До этого я ни разу не видела ее плачущей, а теперь она то и дело льет слезы. И говорит только о том, как жалеет, что не помогала тебе объединить племена и не успела признаться, что любит тебя.

– Это правда, Джура? – прошептал Роуан.

Джура отвернулась.

– Мало ли что скажешь в печали.

Роуан приподнял ее подбородок и нежно поцеловал.

– Я пытался принимать решения как король Ланконии. И пошел с алтенами, потому что король Роуан желал объединить их с другими племенами. Но Роуан-человек сто раз пожалел об этом своем решении. Я был глупцом, Джура, как ты и твердила мне тысячу раз.

Она посмотрела ему в глаза.

– Но ты хотел как лучше, – прошептала она, и он снова поцеловал ее.

– Как и ты в тот день, когда убили Кеона, – прошептал он и поразился, увидев слезы в глазах Джуры. – Ты дала мне силу, когда я собирался покинуть страну, и не позволила никому увидеть мою слабость.

– Роуан! – прошипел кто-то с порога. Это оказался Дейр.

Силин бросилась к нему, но он знаком велел ей отойти. Силин немедленно превратилась в истинную стражницу, настороженную и готовую драться.

– Мы должны идти, – объявил Дейр. – Даже Джералт изнемогает.

– Изнемогает? – переспросила Джура, отталкивая Роуана. – Мы с Силин готовы. Уходим с вами.

Роуан нервно откашлялся.

– Мы не можем взять вас с собой. Их слишком много, а нас – мало. Я смог пробраться к вам только потому, что фирены и Джералт… э… отвлекают стражу. Джура, не смотри на меня так. Я вызволю тебя отсюда, но нельзя же объявить войну женщинам, да еще моим подданным!

– Женщинам? – взвизгнула Джура, негодующе глядя на него. – Эти хрупкие создания заставляли меня и Силин убирать камни с дорожек, таскать громадные мешки с зерном, чинить каменные стены. Нас использовали как лошадей… пока вы развлекались, пытаясь наградить этих женщин детьми.

– Только не я, Джура, – умоляюще пролепетал Роуан. – Клянусь, что не дотронулся ни до одной из них. Я уверен, что нам позволят жить, пока я, король, не дам кому-то из женщин своего ребенка.

Глаза Джуры от ярости едва не выкатились из орбит.

– Вижу, ты всем готов пожертвовать ради нас! – завопила она. Роуан пытался ее обнять, но она увернулась.

– Джура, пожалуйста, доверься мне.

– Как ты доверился алтенкам? Уехал с этими негодницами и оставил меня, Силин и Бриту гнить в плену?

– Это неправда. Я…

Роуан был смущен и доволен одновременно. Джура шипела на него, как обыкновенная ревнивая женщина! На него нападала не хладнокровная стражница, а рассерженная жена, заподозрившая, что муж спит с другими женщинами. Она действительно любила его больше, чем Ланконию.

– Роуан! – настойчиво позвал Дейр. – Мы должны идти. Марек непременно узнает обо всем и велит нас убить.

Роуан с сожалением отошел от Джуры. Никогда еще он не хотел ее сильнее. Его так и подмывало отречься от трона в пользу Джералта и убраться из Ланконии. Он возьмет с собой Джуру и вернется в Англию.

Но в глубине души он знал, что это невозможно.

– Дай мне два дня, – попросил он. – Через два дня я уведу вас отсюда.

Он ушел. В наступившей тишине немного опомнившаяся Силин попыталась урезонить Джуру, но та была слишком рассержена, чтобы слушать. Минуту назад она чувствовала себя преданной, а вот теперь почему-то поняла, что Роуану следовало идти с алтенами и оставить ириалок.

Джура была так взволнована, что не могла спать. Выйди она за Дейра, и их брак, конечно, никак не противоречил бы благу Ланконии. Так почему она взбесилась, когда Роуан предпочел это самое благо своей жене?

Перед рассветом она подошла к двери, чтобы взглянуть на очертания огромного дворца Марека, и еще больше обозлилась, вообразив, что Роуан, наверное, спит с другой женщиной. И поймала себя на том, что думает как англичанка. Не как ланконийка. Ей полагалось бы заботиться прежде о стране, а потом о себе.

Она прислонилась головой к холодной каменной стене и попыталась думать связно. Но не смогла. И знала только, что хочет возвращения Роуана. Она не желала ждать, пока он устанет от алтенок или пока ее спесивый братец не перетаскает остальных девиц в свою постель. Джура была готова держать пари, что Джералт и не подумал о том, что случилось с Силин и Джурой, а тем более с унизившей его Бритой. В Джералте никогда не было сочувствия к окружающим.

Когда Джура считала мужа мертвым, она жалела, что так и не помогла в его замыслах. Теперь ей дали этот шанс.

– Джура! – тихо позвала Силин. – Ты не спала всю ночь?

Джура сверкнула глазами:

– Нам нужно выбираться отсюда! А для этого прибегнуть к английскому оружию Роуана: к словам. Мы не станем убивать и калечить. Мы поступим куда хуже – объясним этим женщинам, что старый Марек скрывает от них мужчин, сотни мужчин, и каждая может иметь своего мужа и столько детей мужского пола, сколько захочет.

– Но мы не говорим на языке алтенов, – возразила Силин. – И Роуан просил дать ему два дня. Разве нам не стоит подчиниться?

– Мы собираемся помочь ему, – твердо объявила Джура.

Из всех алтенских стражниц только одна говорила на ириалском, и Джуре не сразу удалось заставить ее слушать. Алтенка несколько раз приказывала ей вернуться к работе. Но в середине утра все женщины, собравшиеся на улицах, замерли при виде Марека, развалившегося в коляске и окруженного четырьмя прекрасными молодыми женщинами, исполнявшими каждое его повеление. До чего же противно было видеть этого самодовольного, жирного, уродливого, грязного и беззубого старика!

Позади в двух колясках ехали Роуан, Дейр, Джералт и фирены. Джура почувствовала, как дрожь возбуждения пронизала женщин при виде сильных, здоровых и крепких мужчин. Сама она молча сжала кулаки, когда мимо проехал Роуан: хорошенькая маленькая алтенка едва не сидела у него на коленях.

– Какими слабыми кажутся эти ничтожества, – заметила Джура, подавив зевок.

Алтенка, знавшая ириалский, изумленно уставилась на нее.

– В моей стране женщины и не взглянули бы на таких мужчин. Просто прогнали бы их с глаз долой, – скучающе продолжала Джура. – Ну что, за работу? Лучше уж таскать мешки, чем смотреть на таких слабаков!

И тут она увидела, что женщина попалась на удочку. А когда услышала, как та шепчется с подругами, поняла, что победила.

Едва они с Силин снова принялись уносить камни с полей, алтенка остановила их и стала спрашивать, где живет Джура и каковы ириалские мужчины.

Джура вытерла пот со лба и стала рассказывать о браках между мужчинами и женщинами. Пришлось подождать, пока алтенка переведет. Остальные охали и ахали, не веря собственным ушам.

К вечеру она и Силин сидели под деревьями и пили холодный фруктовый сок, продолжая распространяться о сотнях холостых красавцев, ожидающих их в Ланконии. Особенно алтенкам понравилось слушать о сильных мужчинах зернас, чьи женщины не только громоздки и велики ростом, но и невероятно уродливы.

Джура честно отвечала на все вопросы, даже на тот, могут ли ириалы любить таких высоких женщин, как она сама и Силин.

– Пытаются, – пробормотала Джура, вымученно улыбаясь.

Этой ночью она, по крайней мере, спала лучше, чем во все предыдущие.

Утром под дверью столпилось свыше сотни женщин, ожидавших ее и Силин. Целый день они проболтали. Большинство женщин были молоды и не помнили того времени, когда в стране жили холостые мужчины. Поэтому рассказы Джуры казались им волшебными сказками.

На второй день Джура не только говорила о мужчинах из других племен, но и упомянула об алтенах и о том, как несправедливо, что женщины должны поклоняться и повиноваться мужчинам только потому, что последних слишком мало. Кроме этого, она призналась, что и сама далеко не всегда подчиняется мужу, не назвав при этом его имени. Женщины, недоверчиво переглядываясь, заставили ее поведать несколько случаев, когда она посмела ослушаться супруга.

– И он все же тебя любит? – спросила одна женщина через переводчицу. – Тебе необязательно быть идеальной женой? Он не выгонит тебя, если не будешь доброй, любящей и милой? Ты можешь говорить все, что думаешь, без страха наказания? Ты смеешь сердиться на мужчину?

– Конечно, – кивнула Джура. – И муж обязан быть верным жене, иначе она пожалуется в суд. И женщина может выгнать его.

Под конец у Джуры разболелось горло, но, судя по лицам женщин, она произвела должное впечатление. Когда они возвращались в город, встречные алтенки показывали на них пальцами, кивали и о чем-то серьезно переговаривались. Джура улыбнулась про себя. Может, способ борьбы, изобретенный Роуаном, действительно имеет кое-какие преимущества. Вряд ли она наделала бы столько шума, даже если бы атаковала город с тысячным войском.

Джура широко зевнула, гадая, что принесет утро.

Роуан проснулся в тот момент, когда за стенами дворца поднялись крики. Он не спал почти всю ночь, тревожась за женщин и пытаясь придумать, как их освободить. Остальные мужчины, похоже, были готовы остаться с алтенками до конца жизни, но Роуан, к собственному удивлению, находил раздражающим их постоянное пресмыкательство. Вчера вечером он с огромным трудом убедил женщин оставить его в покое. Конечно, он был не прочь поразвлечься, но при мысли о ярости Джуры, узнавшей об измене, ему становилось не по себе.

– Завоевание Ланконии – чепуха по сравнению с попытками завоевать Джуру, – пробормотал он и снова стал размышлять о том, как поскорее убраться из этой шелковой тюрьмы, не причинив вреда женщинам и не оскорбив жирного старого Марека.

Женщины под стенами дворца кричали все громче. Сначала Роуан не обращал внимания. Живя среди вспыльчивых ириалов, он уже давно привык к чему-то подобному. Да и Брита не давала себе труда сдерживаться. Но потом вспомнил, что попал в место, где женщины вели постоянную смертельную борьбу за мужчин, хотя и состязались мягкими словами и нежными улыбками.

Роуан подскочил.

– Что успела наделать Джура? – спросил он вслух, точно зная, что именно жена сумела так взбунтовать алтенок.

Поспешно одевшись, он помчался по коридорам в комнаты других мужчин. Оказалось, что каждый спит, обнимая одну, двух, а Джералт и трех женщин. Роуан приказал своим людям немедленно идти в парадный зал. Отказался только Джералт.

– Не придешь сам, потащу тебя силой! – пригрозил Роуан, захлопывая дверь. Дейр и фирены поспешили за ним.

Оказалось, что во дворец устремилось целое войско рассерженных женщин. В руках они несли все, что могло сойти за оружие: грабли, лопаты, топоры, длинные костяные спицы, палки всех размеров. Это выглядело так жалко и забавно, что Роуан едва не улыбнулся. Но сейчас ему было не до смеха. Схватив за руку первую попавшуюся женщину, красивую брюнетку, он спросил, что случилось.

– Нам лгали! – разъяренно завопила она. – Уверяли, что все мужчины умерли от болезней, а остались только те, что в городе, но Джура говорит, что это не так!

Джералт застонал и, отпустив женщину, повернулся к своим и объяснил, что произошло.

– Джура! – фыркнул Джералт. – Так и знал, что именно она разрушит рай на земле!

Роуан схватил единокровного брата за грудки.

– Твоя сестра трудилась, как рабыня, пока ты ел фиги и миндаль и спал с женщинами! Теперь нужно остановить мятеж, иначе мы получим войну!

Джералт вырвался и отскочил:

– Пусть себе убивают старого Марека! Что мне за дело? Я буду править алтенами! Ты отнял у меня ириалов, так пусть алтены достанутся мне.

В этот момент сквозь толпу протиснулись Джура и Силин. Как раз вовремя, чтобы услышать слова Джералта.

– Ты недостоин править собой, не говоря уже о племени! – вспылила Джура. – Думаешь только о себе! Не о своем народе. И не о своей стране! Ты не предан ириалам, да и ни одному ланконийскому племени. Даже не мог провести с Бритой ночь без того, чтобы не начать войну! Так высоко о себе думаешь, что веришь, будто эти женщины последуют за тобой! Но сейчас они слишком разгневаны, чтобы угождать тебе!

И вправду, они оказались в кругу взбешенных алтенок, число которых увеличивалось с каждой секундой.

– Они злы на Марека, много лет лгавшего им, и теперь их кровь кипит. Поймите, убив одного мужчину, они могут не остановиться на этом и решат прикончить всех. Нужно вывести вас из дворца.

Джура повернулась, чтобы уйти, но Роуан сжал ее руку.

– Ты не встала на сторону брата? – спросил он.

– Мой брат – ириал. Не ланкониец, – коротко и немного раздраженно ответила она. – Есть ли другой выход из дворца? Пожалуйста, Роуан, не пытайся их уговорить. Эти женщины жаждут крови.

Роуан мимоходом погладил ее по щеке и повернулся к тому крылу, где были спальни.

– За мной! – скомандовал он, но Джералт колебался. Роуан схватил его за плечо и подтолкнул вперед. Однако Джералт стал сопротивляться, как капризный мальчишка.

– Оставь меня, узурпатор! Женщины ничего мне не сделают. Я их господин.

Джура спокойно подняла вазу с ближайшего столика и опустила ее на голову Джералта. Тот без чувств повалился на пол.

Роуан расстроенно покачал головой:

– И как теперь его тащить?

– Придется нести на руках. Пойдем. Нельзя терять времени. Думаю, алтенки в это время разоряют дворец, растаскивая все сокровища.

Роуан, не споря, подчинился приказу женщины, взвалил Джералта себе на плечи и понес по коридору. Другого выхода из дворца не было. Но за годы мирного существования алтены потеряли бдительность и построили под одним из окон большой амбар.

– Дейр! – позвал Роуан. – Возьми эту мраморную плиту и положи между зданиями.

Понадобились четверо мужчин и Силин с Джурой, чтобы поднять мраморную плиту, протащить в окно дворца и просунуть в окно амбара. Получилось нечто вроде горки, очень скользкой и ненадежной.

– Я пойду первой, – объявила Джура, но Роуан поспешно оттащил ее.

– Я сам ее проверю, – решил он. – Позаботься о брате. Он приходит в себя.

Джура метнула быстрый взгляд на Джералта, сидевшего на полу и потиравшего ноющую голову. Роуан скользнул по мраморной плите и оказался в другом здании. Остальные последовали его примеру. Но Джералт отказался идти с ними.

– Я останусь. Здесь мое место, – заявил он Джуре. – Не желаю быть вечным принцем, раз уж англичанин занял мой трон.

– Он настоящий ланкониец! Не то что ты! – парировала она. – Тал знал, что делал!

– Меня предали все! – мрачно бросил Джералт. – Иди с ним. Я останусь здесь и наведу порядок в этом хаосе.

Джура уже стояла на плите, но, не отпуская подоконника, смотрела вслед брату, устремившемуся обратно к женщинам.

– Джура, пойдем! – крикнул Роуан.

– Не могу! Нужно его вернуть! – отозвалась она, перекидывая ногу через подоконник.

Роуан позволил себе потерять несколько драгоценных минут на ругань и проклятия, после чего стащил сапоги и поднялся по наклонной плите. Остальные умоляли его остаться, твердили, что это слишком опасно, но он приказал им немедленно покинуть город.

В коридоре не было видно ни Джуры, ни Джералта, зато толкалось несколько алтенок, снимавших со стен шпалеры. Завидев Роуана, они прекратили свое занятие и с ненавистью уставились на него. Вчера он был богом. Сегодня стал демоном.

Роуан робко улыбнулся женщинам и поспешил прочь. Найти в толпе Джуру и Джералта оказалось совсем просто, поскольку они были на голову выше остальных. Джура собственным телом защищала брата и пыталась уговорить алтенок. Но никто ее не понимал.

– Марек удирает с золотом! – завопил Роуан на алтенском, но ответа не получил. – Марек забирает детей!

Последнюю фразу пришлось повторить несколько раз. Но он сумел отвлечь толпу от Джуры и Джералта.

– Я знала, что ты придешь, – улыбнулась Джура. – Тебе следовало уходить с остальными, но я знала, что ты останешься.

– Следуйте за мной, – велел Роуан, – да не наделайте глупостей!

Он бросил рассерженный взгляд на Джуру, снявшую со стены меч.

– Попробуй только покалечить моих людей.

– Эти люди пытались убить меня! – пожаловался Джералт. – Думаю…

– Тихо! – оборвала Джура. – И следуй за королем Роуаном.

Роуан раскрыл рот от удивления, но принялся расталкивать алтенок. Каждый раз, когда очередная группа женщин останавливалась и глазела на них, Роуан кричал: «Марек!» – и показывал в глубь дворца.

Они почти добрались до ворот, когда женщины набросились на них.

– Их двое! – визжали они.

– Они держали нас как в тюрьме! Лишили мужей и детей! Убьем их и освободимся!

Одни женщины стояли перед открытыми воротами, пока другие пытались их закрыть.

– Беги! – скомандовал Роуан. – И постарайся никого не убить.

Джуру никто не тронул. А вот на мужчин напали. Она инстинктивно закрыла Роуана собой, когда женщины пустили в ход оружие. Роуан низко опустил голову, уклоняясь от ударов, и не видел, как Джералт сбивал с ног одну женщину за другой. Джура молчала, понимая, что Роуан так любит свой народ, что даже готов пожертвовать жизнью ради безопасности алтенок.

Они все-таки прорвались сквозь ворота. Женщины погнались за ними, но вскоре отстали, видя, что Джура, Роуан и Джералт направились к горам.

Пришлось бежать почти час, прежде чем они позволили себе отдышаться.

– Мы должны найти остальных, – сказала Джура и, взглянув на Роуана, едва не ахнула. Он был бледен как полотно, а на плаще расплывалось пятно крови. Босые ноги тоже кровоточили.

Джура ласково обняла его и попросила сесть.

– Мне нужно…

– Нет. Ты уже достаточно сделал, – мягко возразила она. – Пора принять помощь других. Джералт, отправляйся на поиски остальных. Скажи, что король ранен, и пусть Дейр попробует найти Бриту.

Она нерешительно оглянулась на Роуана.

– Если ты считаешь, что именно это мы и должны сделать, я…

Роуан наклонился и поцеловал ее.

– Это и моя идея, и поскольку мы – единое целое, не важно, кто ее высказал.

– Джура, я… – начал Джералт.

– Иди! – рявкнула Джура. – Ты и без того наделал достаточно бед! Завтра можешь поблагодарить нашего короля за спасение твоей ничтожной жизни!

Джералт неохотно побрел по тропинке, в надежде найти остальных.

– Джура, не так уж тяжело я ранен, – тихо сказал Роуан. – Перевяжи меня, и я смогу идти.

Она осторожно разрезала его тунику и осмотрела нанесенную топором рану на плече.

Роуан погладил ее по щеке.

– Ты назвала меня своим королем и ланконийцем. Означает ли это, что ты любишь меня? Или надеешься на мою смерть, чтобы спокойно выйти за Дейра?

Джура долго, пристально смотрела в синие глаза мужа.

– Тал вырастил меня и научил прежде всего думать о войне. Я любила Дейра, потому что он был во всем со мной един. С Дейром я предпочла бы интересы страны нашей семье. Но ты вечно сбивал меня с толку. И показал истинную любовь: любовь к стране, мирной и ни с кем не воюющей, любовь к мужчине… которая…

– Которая – что?

– Которая пронизывает все мое существо.

Она сжала ладонями его лицо.

– Роуан, муж мой, если ты умрешь, думаю, моя душа тоже умрет. Ты ранен, а сердце мое истекает кровью. Эта… эта боль, которую я ощущаю, когда ты рядом… не знаю, может, она и есть любовь?

Он нежно поцеловал ее.

– Значит, я заслужил твою любовь, Джура. Я страдал, истекал кровью и вынес множество унижений, чтобы обрести твою любовь.

– Это вовсе не так, – запротестовала она, чуть улыбаясь. – Но оно того стоило?

– Да, – кивнул он. – Я думал, что хотел женщину вроде этих алтенок, которая скрасит и смягчит мою жизнь. Но ты для меня больше чем жена. Ты помогла мне, Джура. Помогла понять обычаи ириалов.

Джура отстранилась и удивленно покачала головой.

– Помогла? Я не дала убить тебя! И без меня ты никогда ничего не добился бы! Не лежи я без сознания, никогда не позволила бы тебе отправиться в город этих алтенов! Ты слишком доверчив. Считаешь, что плохих людей вообще не бывает и кругом сплошные добрые души…

– Если не считать тебя, Джура. Ты полна огня и серы и приписываешь себе все заслуги. Это я объединил Ланконию! Я…

– С моей помощью, – громко вставила она.

Роуан вдруг улыбнулся:

– Полагаю, мы прекрасно работаем вместе. И должны продолжить начатое. А теперь скажи, ты позволишь мне истечь кровью, или мы останемся здесь и позволим твоему глупому братцу отправиться за Бритой и начать войну?

– Джералт не глуп. Он…

– Да? – спросил Роуан, вскинув бровь.

– Наверное, стоит отдать ему во владения крошечный уголок Ланконии и сказать, что это его собственное королевство. Он может причинить немало неприятностей и помешать объединению племен. Не хотим же мы, чтобы он прогневал мужчин зернас, когда те получат алтенок!

Она принялась отрывать полосу от подола туники, чтобы перевязать плечо Роуана.

– Что? Отдать этих милых маленьких женщин грубиянам зернас?

– Эти «милые» женщины, как ты их величаешь, едва не уморили работой меня и Силин.

– Верно, только… – запротестовал он, но Джура поцеловала его, и они, как обычно, обо всем забыли: и о Ланконии, и об ириалах, и о том, где сейчас Брита. Роуан полюбил Джуру с первой встречи и всегда будет любить. И у них впереди много лет, чтобы объединить племена, любить друг друга и ссориться.

Он улыбнулся и прижал жену к себе. Наконец-то он по-настоящему счастлив!

На вершине гребня показались Силин и Дейр. Услышав громкие голоса Роуана и Джуры, они прислушались.

– Похоже, они невредимы, – улыбнулась Силин.

– Джура любит его, – откликнулся Дейр спокойно и без сожаления. – Думаю, она отдаст за него жизнь.

Силин повернулась к нему.

– Тебе больно сознавать, что окончательно потерял ее?

– Я чувствую себя заботливым старшим братом, лишившимся обожаемой младшей сестренки. И теперь знаю, что мы с Джурой… никогда не вожделели друг друга. – Дейр улыбнулся дорогим воспоминаниям. – В отличие от того, что было у меня с женщинами алтенов…

– Вот как? – холодно бросила Силин. – Ты увлекся этими слабыми особами, которые не отличат меч от гребешка?

Дейр удивленно уставился на нее, но его глаза тут же потеплели.

– Знаешь, Силин, мне нравится, как колышутся твои груди, когда ты бросаешь копье. Ну что, спустимся к королю и королеве? Чем скорее мы выберемся отсюда и найдем Бриту, тем скорее сможем пожениться.

Не дожидаясь ответа, он стал спускаться вниз, но Силин опомнилась не сразу. Немного придя в себя, она, широко улыбаясь, последовала за Дейром.

Эпилог

Брокаин не потребовал жизни Роуана в обмен на смерть Кеона. К тому времени, когда Роуан и Брокаин встретились снова, почти все племена уже объединились и признали Роуана своим королем. Брокаин оказался достаточно мудр, чтобы понять: если он причинит зло Роуану, долго ему не жить, да и всем зернас тоже. Поэтому в качестве возмещения за жизнь сына он забрал себе сотню самых красивых наложниц племени алтенов.

Брита вышла замуж за Йена, и эти двое так яростно боролись за власть, что почти не причиняли беспокойства Роуану. После смерти Йена Дейр и Силин унаследовали то малое богатство, которым владели фирены.

Роуан даровал вождям каждого племени герцогские титулы, и сегодня в Ланконии эти фамилии до сих пор остаются правящими.

Примечания

1

Союз тюркоязычных племен.

2

Средневековое одеяние, короткое у мужчин, длинное у женщин, часто без рукавов. – Примеч. пер.

Content

Джуд Деверо
Девственница

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Примечания