Сокол Зоя

Младшая принцесса Боадикея

Зоя Константиновна Сокол

Младшая принцесса Боадикея

— Ну, так как, мы договорились? — спросил темноволосый мужчина средних лет, напряженно всматриваясь в лицо брюнета, который на его фоне выглядел совсем юнцом, хотя ему уже и исполнилось двадцать четыре.

— При одном условии, — ответил брюнет.

— Каком? — мужчина затаил дыхание, не зная чего тот может потребовать. Все кошмары вселенной на его голову! Брюнет сейчас находится в таком положении, что может спокойно требовать луну с неба!

— При дворе осталась моя родная сестра, — ровным тоном сказал тот. — Ты должен её оттуда вытащить и обеспечить безопасность, пока все не кончится.

Мда-а-а... Уж лучше бы он просил луну...

— Как ты себе это представляешь? — потерял самообладание мужчина.

— Мне все равно, — пустым голосом бросил его молодой собеседник. — Пока она там — мои ребята не пойдут против королевы.

Темноволосый мужчина немного полчал, обдумывая, что можно сделать в данной ситуации, после чего уже спокойно ответил:

— Хорошо, я это сделаю. А чем будешь занят в это время ты?

Молодой человек загадочно улыбнулся:

— Мне предстоит умереть...

Пролог

Когда король Вилем Аттур, не оставив после себя законных наследников отправился к праотцам. На освободившийся трон претендовали трое: герцог Гил Кларио, бастард, которого покойный признал уже перед смертью, племянник Оскар Фальче, который вскоре поступил умнее всех и просто устранился от борьбы за власть, и двоюродный племянник короля — граф Адлер Абиатти.

При чем тут Эгберт Абиатти спросите вы?

Все очень просто. Эгберт младший брат графа Адлера и так же, как и Оскар, совершенно не претендовал на трон. На то время он был занят тем, что волочился за каждой юбкой в радиусе двух шагов и проигрывал в карты отцовское состояние. Естественно, его никто не воспринимал всерьез.

Противостояние между Гилом Кларио и Адлером Абиатти грозило стать междоусобной войной. Знать панически искала выход из сложившегося положения.

Спасение от ненужного кровопролития пришло, откуда не ждали. На одном из балов, когда подвыпившие претенденты на трон чуть не затеяли ссору, вмешался подвыпивший Эгберт и предложил охмелевшей парочке разыграть, кому достанется трон в карты.

В зале поднялся жуткий крик. Слыханное ли дело! Решать судьбу королевства партией за игральным столом. Но подвыпившей парочке претендентов море было по колено, и они согласились, вопреки мольбам и угрозам советников.

Пока шла партия, в зале было негде яблоку упасть. Стоило одному из участников положить карту, как по залу, как ураган проносился оглушающий шепот — каждый стремился сообщить своему соседу кто кому и что походил. После этого наступала гробовая, напряженная тишина. Все ждали, чем ответит соперник. А стоило ему ответить — снова оглушающее перешептывание.

Интрига сохранялась до самого конца. С перевесом в несколько очков победил Адлер.

Герцог Кларио посчитал это личным позором и выбросился ночью из окна своего замка. При этом он не учел, двух факторов. Первое — окно находится на втором этаже, и убиться с такой высоты достаточно непросто. Да и розовые кусты под окном тоже были помехой. Второе, боги, конечно, берегут дураков и пьяных. Но пьяных дураков любят не очень. В итоге герцог Гил не умер, но на всю жизнь остался хромоногим калекой, у которого видел всего один глаз, так как во втором застрял шип и его пришлось удалить, спасая жизнь горе-самоубийцы.

Какой была вероятность того, что это случится? Наверное, приблизительно такая же, как и вероятность того, что правление короля Адлера Абиатти продлится до первого глотка вина.

Да! Его гибель оказалась намного нелепее, чем история Гила.

Адлер одел корону, поблагодарил народ за поддержку и пожелания долгих лет жизни, провозгласил долгую речь, написанную своим свеженазначенным первым советником Оскаром, и решил промочить горло глоточком вина. Этот глоточек его и погубил. Только что провозглашенный король подавился и умер на глазах у своего народа.

Недолго думая, Оскар схватил корону и одел её на Эгберта Абиатти:

— Да здравствует законный приемник короля Адлера!

А тот, не будь дураком, переступил через ещё теплый труп брата и сел на трон. Почесав затылок, новоиспеченный король сказал:

— Я вроде как должен что-то сказать по поводу коронации... — его лицо приобрело задумчивый вид, но, видимо, не придумав ничего умного, Эгберт взял кубок покойного, сам себе налил вина и выпил все до дна в пару глотков. И только после этого громогласно рыкнул:— Настоящий король, который правит, как мужик и пьет как мужик!

Знать схватилась за сердце. Народ — за шапки. Их полдня бросали вверх приветствуя нового короля на троне.

Эгберт Абиатти вопреки всеобщему мнению, оказался очень умным правителем. Он понимал, что сейчас, когда на его стороне народ знать не предпримет никаких шагов, чтобы его свергнуть. Однако, рано или поздно, они вспомнят, что Гил, к примеру, был бы более послушным правителем.

Поэтому новоиспеченный монарх решил обезопасить себя и свое правление от них. Можно было устроить репрессии против наиболее активных. Однако он нашел более изящное решение, смекнув, что достаточно просто вбить между ними клин. Для этого Эгберт начал сознательно возвышать одних, и проявлять немилость к другим. При этом обставлял это так, чтобы со стороны казалось, что вторые попали в немилость по вине первых. А ещё он делал кадровые перестановки, тасуя выданные ему карты так, чтобы подчиненные любили его и хотели перегрызть глотки друг другу.

Раньше у Эгберта была всего одна страсть — женщины.

Теперь к ней добавилась вторая, о которой он и сам не подозревал — политика. Ему на удивление пришлась по вкусу жизнь полная интриг и коварства, когда каждый ход продумываешь на несколько ходов вперед. Словно партия, из которой он не может выйти проигравшим, потому, что сам определяет кто в этой раздаче обычная шестерка, а кто козырь, кого назначить десяткой, а кого — валетом. Ну, и что не могло не радовать: раньше ему требовалось помучиться, чтобы обратить на себя внимание представительниц прекрасной половины человечества. Теперь все дамы хотели быть его масти.

Так, весьма дальновидным поступком на тот момент оказалась женитьба на принцессе Шоншетте Фармер из соседнего королевства Гатрида. Во-первых, это укрепило Эгберта на троне и упрочило его положение на мировой политической арене. Во-вторых, помогло избежать вооруженного столкновения не готовой к войне Малеросы и находящейся в самом расцвете Гатриды.

Королева Шоншетта родила Эгберту двоих наследников: принцессу Маргариту и принца Дьюэйна. При родах второго ребенка возникли осложнения. Спасать нужно было или мать, или дитя. И Эгберт без тени сомнения приказал спасать своего наследника.

Король проходил холостяком не долго. На следующий же день после окончания траура, Эгберт женился второй раз. На этот раз он возвел в ранг королевы маркизу Викторию Налди, дочь одного из самых богатых людей страны. Это помогло ему получить значительную поддержку среди знати, которая все ещё пыталась вставлять ему палки в колеса, и значительное вливание финансов в казну.

Правление Эгберта оказалось на удивление удачным. За двадцать лет Малеросса не только встала с колен, но и высокого подняла голову. Королевство, под правлением короля, "пьющего, как настоящий мужик" процветало, народ его боготворил, знать теперь уже относилась с уважением. И те, и другие, дружно делали вид, что не замечают его слабостей. Их было две — вино и женщины.

Брак с Викторией тоже оказался плодовитым. Она родила ему близнецов: мальчика Закери, которого назвали в честь отца Эгберта, и девочку Женевьеву, названную в честь матери королевы. На этом семейная идиллия закончилась. Пока счастливая мать занималась детьми, Эгберт ушел в загул, который продлился почти три года и закончился тем, что ему встретилась женщина всей его жизни — Беатрис Монтефиор, урожденную Кларио.

Роман с ней получился необыкновенно бурный и скандальный.

И знать, и народ, уже привыкли к тому, что их король кобель. Весть о его новой любовнице всегда воспринималась скорее со спортивным интересом: сколько ей лет? у неё бюст больше или меньше, чем у предыдущей? Даже пари заключали на то, как долго она протянет.

Но известие о том, что новой фавориткой короля стала единственная дочь герцога Кларио, мягко говоря, повергла всех в шок. И даже больше того — она уже много лет замужем и её сын Лиам одногодка с Закери.

Все ставили на то, что этот роман скоро закончится. В народе ходило множество версий того, почему у Эгберта вдруг вспыхнули к ней чувства: от каких-то затаенных обид к её отцу или мужу, до самых, казалось бы, невероятных, вроде того, что Беатрис ведьма и просто приворожила его.

Как бы там ни было, но в этот раз ошиблись все.

Их роман не только не погас, как брошенный без присмотра костер, но и продолжал развиваться. Вплоть до того момента, как Беатрис забеременела.

Мало кто знает, но она поставила королю ультиматум: или свадьба, или ребенка не будет, потому, что плодить бастардов наследница королевских кровей не собиралась. И тут, как нельзя, кстати, Викторию поймали на измене. Мать двоих наследников казнить не стали (в том, что это дети Эгберта сомнений быть не могло, так как они имели почти портретную схожесть с чертами лица отца). Но король получил законный повод отказаться от супруги, чтобы взять в жены другую. А саму Викторию, которая божилась, что её чем-то опоили, отослали в отдаленный храм, замаливать свой грех у богини Алатеи — хранительницы семейного очага.

Но сам процесс оказался не настолько быстрым. Влиятельные родственники пока ещё законной супруги, а вместе с ними и добрая часть знати встала на сторону Виктории. Пришлось устроить настоящее разбирательство, в ходе которого выяснилось, что у неверной супруги было ещё несколько романов, и что ей даже пришлось избавляться от одного ребенка, зачатого в такой "порочащей доброе имя" связи. Но разбирательства при этом длились больше двух лет.

Пока суд да дело, Беатрис родила Эгберту сына и родила от своего законного супруга дочь, которую назвали Боадикея.

После того, как Эгберт, наконец, избавился от опостылевшей супруги, возникла новая проблема — муж Беатрис. Король, предвидя очередные трудности, начал задаваться вопросом: стоит ли оно того? А добрые советники продолжали нашептывать ему о том, какой должна быть истинная королева: добродетельной, с хорошей репутацией и благородным происхождением. Чтобы её принял народ и правители соседних государств.

Возможно, у них и получилось бы отговорить Эгберта от женитьбы на властной и жесткой Беатрис. Но её супруг внезапно погиб из-за трагической случайности, и проблема решилась сама собой.

В отличие от Эгберта, Беатрис не стала дожидаться окончания траура и вышла замуж незамедлительно. Советники только вздохнули, предвидя не самые лучшие дни для королевства, даже не понимая, что слишком недооценили свою новую королеву.

Первое, что сделала Беатрис — принялась транжирить деньги направо и налево. Кроме того, выяснилось, что королева очень злопамятна и мстительна. Одного за другим, правдами и неправдами, она убрала со своей дороги всех тех, кто препятствовал ей на пути к трону. Не сказать, что страну захлестнула волна террора. Беатрис действовала очень умно. Того подставила, обвинив в воровстве, этого — в государственной измене. И каждый раз против обвиненных находились неоспоримые улики, а под пытками бедняги признавались во всем. К тем, кому Эгберт безгранично доверял, и оклеветать их не получилось бы, королева использовала другой подход. Кучером при ней служил бывший наемный убийца, которого она отправляла к мешающим ей сторонникам супруга, и тот душил их шелковой веревкой, которую всегда оставлял на месте преступления. С помощью своих фрейлин, Беатрис распространила слух, что это её рук дело. Чтобы все знали, но доказать ничего не могли.

Траты молодой королевы очень быстро пагубно сказались на состоянии казны. Но с учетом того, как обстояли дела при дворе и слепое повиновение Эгберта новой супруге, знать даже заикнуться боялась о том, чтобы король вмешался. Вместо того чтобы установить для супруги разумные рамки, Эгберт начал повышать налоги и вводить новые. Особенно сильно досталось крестьянам.

Дошло до того, что на юге начали вспыхивать восстания, которые к счастью удавалось вовремя придушить. Публичное наказание виновников на время остужало пыл негодующих. Но после введения очередного налога или повышения уже существующего, все повторялось. То тут, то там. И Оскар, которому чудом удалось избежать репрессий, понимал, что все можно контролировать, только пока это разрозненные очаги, которым не хватает сильного лидера. Если такой появится — королю придется не сладко.

Меж тем, Беатрис не смогла найти рычаг воздействия только на одну сильную личность, которая весьма вольно себя чувствовала при дворе — старшая дочь Эгберта, Маргарита. Её положение позволяло говорить и думать все, что захочется. И даже нынешняя королева не могла открыто против неё выступить. Гатрида, в свете нынешнего положения дел в Малеросе, стала сильным соперником и реальной угрозой. Родственные связи и преклонный возраст удерживали пока ещё правящего короля Абрахама Фармера от нападения на ослабевшего соседа. При этом монарх непрозрачно намекнул на то, что если с детьми его покойной и горячо любимой сестры что-то случится, не важно что, даже если кто-то из них чихнет, и умрет по совершенно естественной причине, то Гатрида не будет стоять в стороне. И даже с учетом того, что у короля нет наследника мужского пола, в стране найдется множество полководцев, и достаточно военной мощи, чтобы стереть с лица земли и из памяти потомков Малеросу.

Ещё одно обстоятельство сильно упрочняло положение Маргариты. Её брат — Дьюэйн Абиатти, наследник трона, в пять лет при обучении езды на лошади упал и повредился головой. Теперь он больше напоминал овощ, а старшая сестра была его опекуном в отсутствии короля и должна была стать регентом, после воцарения.

Едва только стало понятно, что у старшего сына не все дома, Эгберт попытался передать право наследования престола следующему сыну — Закери. Однако вмешался все тот же Абрахам. Как ни старалась Беатрис, но ничего не могла с этим поделать. Тем более что второй принц не так и рвался к власти. До поры до времени его интересовали только оружие и охота. "Пора" настала, когда Закери было пятнадцать. Тогда он впервые познакомился с десятилетней дочерью Беатрис Боадикеей Монтефиор. Тогда девочка впервые оказалась при дворе в связи с тем, что Эгберт, наконец, официально усыновлял её старших братьев — Лиама от погибшего мужа и своего бастарда Седрика.

Закери влюбился с первого взгляда. Он не мог отвести взгляда от тихой голубоглазой, темноволосой девочки. Парень понимал, что это неправильно. Но ничего не мог с собой поделать.

К счастью для него, Боадикея совсем недолго пробыла во дворце и её отправили жить в загородный дом, принадлежавший некогда её родному отцу. Король Эгберт не желал видеть девочку при дворе и уж точно удочерять. А Беатрис не стала с ним спорить. Мать словно вычеркнула дочь из своей жизни, никогда не наведываясь к ней. Только Лиам и Седрик никогда не забывали про младшую сестру, приезжая, чтобы провести с ней каждую свободную минуту.

Если бы Боадикея жила при дворе, Закери не смог бы скрыть свои чувства.

Но она была от него на расстоянии. И ему годами удавалось скрыть свой интерес за холодными вежливыми вопросами, которые он задавал Лиаму. Он даже специально подружился с ним, чтобы интерес к его сестре не вызывал особого удивления.

Закери понимал, что чувства к девочке — неправильны и аморальны. Но не мог бороться с этим влечением. Злился на себя, злился на неё. И ревновал. Ревновал ко всем, даже к братьям и айро — огромному четырехлапому животному, хищнику, с внушительным набором зубов и когтистыми лапами. Этого монстра звали — Лапочка. Так его назвала Боадикея в тринадцать лет, когда Седрик подарил ей его ещё щенком.

До того, как в доме поселилось это... животное, Закери время от времени мог приходить и смотреть на неё через окно, слышать её голос. Но как-то Лиам заметил его. Точнее, даже не его самого, а неясную тень, мелькнувшую в окне. И усилил охрану. А Седрик на охоте подстрелил мамашу этого чудовища. И подобрал щенка. Зачем? Одному провидению известно. Но Боадикея увидела несчастную мордочку щенка, назвала Лапочкой и оставила при себе. Айро вырос меньше чем за год и в качестве хозяйки признавал только девушку.

Именно из-за этой твари Закери потерял возможность время от времени видеть Боадикею. Она чуяла появление чужого за дверями и начинала рычать. Охрана сбегалась моментально. Закери несколько раз только чудом удавалось унести ноги. А тут ещё и король Эгберт слег.

Болезнь короля началась внезапно. Ни один лекарь не мог определить её, и ни одно лечение не помогало. Болезнь прогрессировала настолько стремительно, что стали поговаривать о яде. Но в голос заговорить не успели. Эгберт слег, а через месяц его не стало.

Вся страна замерла в ожидании того, что дальше будет.

Маргарита и Дьюэйн, до этого момента считались основными претендентами на трон. Тем более что популярность первой принцессы в народе была огромной. Она помогала строить больницы и храмы, столовые для неимущих и школы для бедных детей. Маргарита, как могла, старалась продолжать политику, которую вел в стране отец до того, как встретился с Беатрис. И на фоне ни в чем себе не отказывающей и просто купающейся в роскоши супруги Эгберта, действительно казалась едва ли не аватарой мудрой и воинственной богини Астер.

Беатрис и Маргарита никогда не скрывали того, что между ними вражда. Принцесса при каждом удобном, а иногда и не удобном случае говорила пока ещё королеве, какая судьба её будет ждать после того, как Дьюэйн станет королем. Если конкретнее — пожизненная ссылка в монастырь без права на помилование.

И нельзя сказать, что знать её в этом не поддержала бы.

Понимая, в каком уязвимом положении она оказалась со смертью Эгберта, Беатрис мучительно пыталась найти выход. Тем более что первая принцесса и будущая регентша сразу расставила все точки в нужных местах. Первым делом Маргарита распорядилась отослать всех фрейлин и большую часть слуг. Дескать, у королевы траур, не стоит её беспокоить. Собственно, только сорок ночей, в течение которых продлиться траур, отделяли Беатрис от монастыря. И как ни прискорбно осознавать, но союзников у неё нет. Она уже почти смирилась с тем будущим, которое её ждет, когда появился луч надежды. И откуда!!!

Глава 1

По заведенной при королевском дворе традиции, траур после смерти правящего монарха длиться сорок ночей. Считается, что все это время усопший находится со своей семьей, поэтому все ближайшие родственники собираются во дворце на это время и не покидают его.

Для Закери это время было настоящей пыткой. Маргарита, которая мысленно уже одела на себя корону, была просто невыносима. Она поучала каждого, как тому следует себя вести в присутствии регента (читай — новой королевы) и снисходила до общения с простолюдинами. В основном — чтобы рассказать, как именно планирует вести себя в новом качестве, какой будет внутренняя политика, какие кадровые перестановки всех ждут, новые законы и так дальше. Закери не спорил, её замысел был по-настоящему умным и действительно мог бы вернуть Малероссу на путь процветания. Однако он считал, что болтать о том, как собираешься лишить многих высокопоставленных чинуш поста и жалования до того, как оденешь корону, со стороны Маргариты и глупо и опрометчиво. Закери уже слышал не один разговор о том, что она не подходит на роль регента и что есть и другие претенденты.

Маргарита считает, то раз у неё поддержка Абрахама, то все уже решено. На самом деле, никто не мешает кому-нибудь из высшей знати просто отравить Дьюэйна, выдав это за несчастный случай или приступ болезни, и вопрос с престолонаследованием отпадет сам собой.

Другое дело, что Закери не заинтересован в престоле и не раз давал понять это остальным. А видеть на троне Лиама или Седрика никто не хочет. Что кстати, очень даже зря. Лиам рассудительный и очень умный. Из него вышел бы отличный правитель. Да и Седрик, если отбросить предвзятое отношение самого Закери, тоже вполне сгодился бы: в нем есть лидерские качества, он харизматичен, пользуется популярностью у знати и среди простых людей, и у него просто потрясающее стратегическое мышление. Закери так и не удалось обыграть его в шахматы.

Возможно, сложись все по-другому, они могли бы стать друзьями. Но Закери был давно и безнадежно влюблен в его младшую сестру, а Седрик её сильно любил и оберегал от всех и вся. Как, впрочем, и Лиам.

Прошел уже почти месяц этого добровольно принудительного заточения, когда Закери впервые услышал как Лиам и Седрик выбирают для Боадикеи подходящего жениха. Тогда он попытался с как можно более скучающим видом отговорить их от этого:

— Она же ещё совсем ребенок.

— Ты отстал от жизни, — простодушно улыбнулся ему Лиам. — Нашей сестричке уже пятнадцать. Думаю, осенью она уже дебютирует в высшем свете.

— Да, но не кажется ли вам немного преждевременным выбор подходящего жениха для неё? — Заккери смотрел в сторону, стараясь казаться безразличным. Но сердце его казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Его Боадикею собираются отдать другому. Не когда-то в теоретическом будущем. Уже вот-вот, совсем скоро. Ревность, как змея начинала поднимать голову внутри него. — Не факт, что выбранный вами претендент захочет на ней жениться.

Лиам рассмеялся:

— Да ты просто давно её не видел. Наша Боадикея выросла в настоящую красавицу. Помяни мои слова, она ещё покорит не одно сердце.

"Моё уже давно у её ног" — безрадостно подумал Закери. И вдруг абсолютно точно осознал, что не сможет без неё жить. Нужно что-то делать.

— Ну, ей эти сердца, как телеге пятое колесо, — фыркнул Седрик. — Она совсем домашний ребенок. Беатрис зря заперла её в четырех стенах. Она выросла очень тихой. Боюсь, что от столичной суеты у неё только голова болеть будет.

— Таки да, — улыбнулся Лиам. — Уже представляю, как она ходит за нами хвостиком, потому, что боится столичных ухажеров и не знает, что делать, когда осыпают комплиментами.

— Ну, это ты совсем загнул, — неодобрительно покачал головой Седрик. — Они тихая, но не совсем же затюканная тихоня. Дай ей время, она освоится, и тогда ты будешь за ней хвостиком ходить.

— Да что там гадать, — отмахнулся старший брат. — Может мама ещё и не захочет в этом году выводить Боадикею в свет. А мы тут планы строим. Я не заметил никаких приготовлений ...

— Это потому, что вашей матери сейчас не до этого, — позволил себе вмешаться в разговор Закери, рассеянно глядя перед собой. — Она переживает о том, как не попасть в монастырь. Марго её не слишком жалует.

Как правило, он не допускал такой бестактности в разговоре с братьями. Но сейчас мысли его были далеко. Беатрис сейчас действительно думает только о том, как спасти свою шкуру. Насколько Закери смог изучить её характер — королева убьет, украдет, обманет, предаст любого, кого понадобиться, лишь бы остаться у власти. И Боадикея не исключение. Беатрис не задумываясь отдаст её любому, кто предложит нужную ей цену. Даже Закери.

На секунду у него перехватило дух от мысли о том, что Боадикея может быть его женой.

А затем, как холодный душ, накатила реальность. Высшая знать сотрет девушку в порошок, но не позволит роду герцога Гила укрепиться у власти. Лиам и Седрик живут спокойно только потому, что не имеют претензий на трон Малеросы. И никому пока в голову не приходило использовать превентивные меры.

На деле... на деле ни у Беатрис, ни у Маргариты не хватит сил усмирить почуявших власть и наживу герцогов, баронов и иже с ними. Здесь нужна твердая, мужская рука.

Закери впервые задумался о троне.

Если бы он был королем, и держал власть также крепко, как и покойный отец, то вполне мог бы сам решать на ком жениться. Закери смог бы дать Боадикее все самое лучшее — подарки, фрейлины... Все, чего достойна его любимая королева.

Во главе стола рассмеялась какой-то своей, скорее всего не смешной шутке Марго. Закери невольно сравнил её в роли королевы и Боадикею. И первая не шла ни в какое сравнение со второй.

Но Закери решил, что всегда есть более простой путь, и попробовал зайти с другой стороны:

— А какие у вас требования к претенденту в мужья?

Седрик и Лиам уже отвлеклись на обсуждение предстоящей охоты. А если точнее — они решали, кого из собак взять, и на каких лошадях ехать. Как часто у них часто бывает — мнения разделились. И вопрос Закери застал их врасплох.

— Что? — Седрик задал вслух тот вопрос, который был большими буквами написан у брата на лице.

— Вы говорили про то, что планируете выдать Боадикею замуж, — постарался говорить как можно более равнодушно Закери. — Вот я и спрашиваю — какие у вас требования.

Прежде чем Лиам успел ответить, как всегда более осторожный Седрик спросил:

— А тебе зачем?

— Просто любопытно стало, — пожал плечами Закери.

— Мы пока не решили, — сказал Лиам, неодобрительно поглядывая на Седрика. Он давно заметил, что брат по матери недолюбливает его брата по отцу. Но не мог понять причин такой неприязни. Закери всегда был вежлив и сдержан. За одними и теми же женщинами они не ухаживали. Какая кошка между ними пробежала?

— О чём вы тут шепчетесь, — словно из-под земли выросла рядом Маргарита. Хоть она и говорила спокойным тоном, но тревога в глазах выдавала её страхи. Будущая королева боялась, что у неё за спиной плетут заговор. Закери отметил про себя, что это что-то новенькое. Кто такой молодец, что сумел-таки раскрыть сестрице глазки?

— Мы не шепчемся, — усмехнулся Лиам, тактично не заметив бесцеремонность Маргариты. — Речь шла о Боадикее.

— Боадикее? — теперь уже не притворно изумилась принцесса. — А что с ней? Я помню её. Такой милый ребенок...

Лиам беззлобно рассмеялся:

— И ты туда же. Наша сестренка все такая же милая, но давно не ребенок. Ей уже пятнадцать. Вот мы и обсуждаем её выход в свет...

— Правда что ли? — ещё больше удивилась Марго, присаживаясь на соседний стул. Теперь интерес без пяти минут регентши был подлинным. — И когда вы планируете это событие? Я бы с удовольствием составила ей протекцию.

— С чего вдруг такое рвение? — удивился Седрик.

Маргарита пожала плечами:

— А почему нет? Помню, как её привозили во дворец, когда отец вас усыновлял. Она полдня ходила за мной хвостиком, потому что ей нравились мои платья и прическа. Сказала, что хочет вырасти похожей на меня.

Лиам улыбнулся:

— Она могла такое сказать.

Седрик кивнул:

— Ей всегда нравились принцессы из книжек. А ты тогда с локонами и тиарой была просто каноническая принцесса.

Маргарита улыбнулась. Девушке явно нравилось, когда о ней лестно отзывались. И ей понравились и следующие слова Лиама:

— Помнишь, она тогда ещё выпросила у нас куклу похожую на "красивую принцессу".

Седрик рассмеялся:

— Не-а! Куклу она стребовала с меня. А у тебя она выпросила изумрудные сережки, которые так никуда и не одела.

— У неё будет повод, когда выйдет в свет, — вставила свое веское слово Маргарита. На что братья дружно расхохотались. Будущая регентша уже собралась обидеться, когда Лиам объяснил:

— Да у неё и уши-то не проколоты!

— Как иголку видит — в обморок падает, — улыбаясь, добавил Седрик.

— Зачем же вы дарили такие дорогие сережки ребенку? — опешила Маргарита.

— Ей хотелось быть похожей на принцессу, — важно объяснил Лиам. — Тем более — не такие они и дорогие эти сережки. А Боадикея порадовалась.

— А вы не боитесь, что такими подарками избалуете девочку? — нахмурилась Маргарита. — Вырастет капризной эгоисткой.

Седрик опять рассмеялся.

— Снова-здорова, — улыбнулся Лиам. — Боадикея давно не ребенок. И выросла в красивую, воспитанную и добропорядочную леди.

— Это пока она не вкусила дворцовой жизни, — фыркнула Марго. — Сколько их таких приезжает. Добродетельных! А как пару комплиментов услышат, так и голову теряют...

— Боадикея не такая, — резче, чем следовало, отреагировал Закери, о чём тут же пожалел. Он на мгновенье прикрыл глаза веками, сделав вид, что смотрит в пол, чтобы никто не рассмотрел, какие молнии в них мерцают. Когда Закери снова посмотрел на родственников, в его взгляде не осталось и намека на бурю. — Это младшая сестра Лиама, я думаю, он сделает все, чтобы оградить её от вредного влияния придворной жизни. А теперь извините, у меня кое-какие дела.

Как правило, Закери хорошо себя контролировал и не позволял себе подобных вспышек. Но сегодня его выбила из колеи весть о возможном будущем замужестве возлюбленной. И он не сдержался.

Закери шел в свою комнату так быстро как мог, не привлекая внимания придворных. Если бы он мог, то просто сделал бы Боадикее предложение. Возможно, Лиам и согласился бы на этот брак. Но Седрик однозначно нет. Закери казалось, что сводный брат либо точно знает, либо подозревает о том, что у него есть чувства к Боадикее. Решающим в этой ситуации стало бы мнение Беатрис. Её положительный ответ можно купить. Все что нужно пока ещё королеве — это богатство и власть. Все что нужно Закери — это Боадикея Монтефиор, и цена его не волнует.

Он долго думал над тем, что делать и как дальше быть. И самым разумным в данной ситуации было заручиться поддержкой такого человека, чье решение ни один из братьев не сможет оспорить.

Поэтому после ужина Закери решительно направился к тому единственному человеку, который способен повлиять на положительный для него исход.

Дворцовый коридор петлял, уводя его в ту часть замка, где он бывал не часто. Разве только в гостях у какой-то фрейлины. Теперь здесь на каждом углу стояли усиленные патрули, которые разворачивали каждого неизвестного и осматривали всех слуг на предмет оружия. Служанок, которым не повезло идти сюда убирать, солдафоны просто бесцеремонно лапали. К счастью, ему не пришлось ни с кем объясняться. Каждого принца во дворце знают в лицо и его учтиво пропускали вперед. Молодой человек свернул влево на очередной развилке. Сейчас Закери предстояло посетить один женский будуар, куда как ему раньше казалось, он никогда не попадет.

Покои Маргариты были дальше по коридору. Дверь в апартаменты будущей регентши охраняли два стражника. Мимо них нельзя было пройти также легко как все предыдущие посты. Закери представился, подождал, пока о его приходе доложат "её королевскому высочеству", пока она соблаговолит разрешить увидеть себя. Соблаговоляла Маргарита, к слову сказать, долго. Минут двадцать. Но, в конце концов, Закери все же впустили.

Её покои оказались как раз такими, как он себе и представлял: пресные, как и сама хозяйка. Интерьер выполнен в бело-серых тонах, минимум мебели и вписывающийся в общую обстановку приблизительно также, как вписался бы откормленный племенной бык в посудную лавку, огромный гардеробный шкаф. Что она могла там хранить — загадка. Сколько Закери её помнил, Марго всегда одета в серое бесформенное платье. Исключение только эти сорок дней, когда она ходит в белом, как и предписывают траурные традиции Малеросы.

Сама хозяйка комнаты обнаружилась за небольшим столиком у окна. Девушка царственно восседала на огромном кресле с резными ножками и попивала чай. У Закери невольно мелькнула мысль, что это репетиция перед тем, как она сядет на трон.

Молодой человек сделал несколько шагов вперед, приблизившись на максимально позволительное по этикету расстояние и чинно поклонился. Ещё утром он был полон решимости пренебрегать этими условностями ровно столько, сколько сможет. Однако сейчас ситуация кардинально изменилась. Ему нужно было расположение Маргариты. А ей нравится чувствовать себя королевой. Поэтому Закери отбросил все свои утренние решения.

Маргарита, видя столь почтительное отношение к себе приосанилась, и решила показать свою проницательность:

— К чему такие условности, братик, — она обаятельно улыбнулась. — Если ты хочешь о чем-то попросить — проси.

Закери вздохнул. Он надеялся на несколько иное развитие беседы. Но раз уж пошел такой разговор, то нужно брать быка за рога:

— Маргарита, прежде чем мы поговорим, я хочу, чтобы ты дала мне слово, что никому не расскажешь об этом разговоре независимо от твоего решения.

Будущая правительница вопросительно приподняла бровь и отставила чашку в сторону.

— Начало интригующее, продолжай. Обещаю, что ни одна живая душа о нём не узнает от меня.

Закери прошел вперед, захватив по дороге стул, и сел на него напротив Маргариты. В комнате вдруг стало необыкновенно душно и ему пришлось немного ослабить ворот, прежде чем заговорить:

— Марго, я решил жениться, — решительно сказал он.

— Поздравляю, — удивилась его сестра. — И кто же счастливая избранница? Дай угадаю: та блондинка маркиза, с которой ты флиртовал вчера вечером?

— Нет, — резко ответил Закери. — Со всеми флиртами и однодневными романами покончено.

— М-м-м... — протянула Маргарита. — Значит, ты решил жениться по любви, а не потому, что беременность уже нет возможности скрывать.

— Конечно, по любви, — фыркнул он, но тут же взял себя в руки. — Марго, я решил жениться на... Боадикее.

— Какой Боадикее? — до собеседницы не сразу дошел смысл сказанного братом. Но когда дошло: — Нашей Боадикее? Той самой, которая родная сестра Лиама и Седрика? Ты совсем сума сошел?!

— Почему с ума сошел? — вскочил Закери. — Что в этом такого? Она мне не родная сестра, нас ничего не связывает. Я знатен, богат, молод и красив, и буду более чем отличной партией для неё...

— Седрик и Лиам тебя просто в порошок сотрут! — холодным тоном осадила его сестра. — Ты самый большой разгильдяй из всех вол дворце. Некоторые знатные семьи тебя уже просто отказываются принимать в своем доме...

— Это в прошлом! — отмахнулся Закери.

— Надолго? — скептически приподняла бровь Маргарита, возвращаясь к своему чаю. — С чего тебе вообще приспичило ломать жизнь бедной девочке? Ой, прости, жениться на Боадикее?

Издевательский тон девушки мог не заметить только слепой, глухой и мертвый. И все же Закери взял себя руки.

— Я люблю её, очень давно. Влюбился с первого взгляда...

Маргарита подавилась чаем, расплескав его на себя

— Что-о-о? — спросила она, откашлявшись. — Да ей же было лет семь...

— Ей было десять, — хмуро поправил сестру Закери. — Она была одета в бледно-голубое платье, идеально сочетающееся с её голубыми как небо глазами.

Марго так удивилась, что даже забыла, что пыталась спасти свое белое платье.

Закери усмехнулся:

— Я могу в деталях рассказать о каждом разе, когда её видел. Марго, я люблю Боадикею, хочу жениться. Хочу детей с голубыми, как небо глазами и ямками на щечках, когда они улыбаются. Прошу тебя только об одном: скоро ты станешь королевой. Не перечь! Твое положение будет таким, что ты фактически будешь королевой. Я попрошу руки Боадикеи. А ты сделай так, чтобы где меня Лиам с Седриком закопают, там пусть и откопают, отведут под венец и свяжут наши руки шелковыми лентами, в знак того, что мы с ней муж и жена.

Маргарита молчала несколько долгих секунд, прежде чем ответила:

— Нет.

Следующие несколько секунд молчал Закери. Марго первой решила прервать затянувшуюся тишину:

— Боадикея тебе не пара. Дочь этой испорченной во всех отношениях потаскухи? Да чем ты только думал! Сделай из неё любовницу или ещё кого. Отведи душу и забудь. Ни о какой свадьбе и речи быть не может. Но ты, мой дорогой братец, подсказал мне изумительное решение возникшего у меня затруднения. Абрахам, как ты знаешь, уже не молод. За всю свою жизнь он сделал четверых детей и все женщины. Поэтому он уже какое-то время настаивал на том, чтобы наш покойный батюшка поделился с ним одним. До этого момента я переживала о том, что ты не созрел для брака. Теперь вот понимаю, что сильно ошиблась. Закончится траур, и начнутся приготовления к свадьбе. Твоей и, к примеру, Селесты. Или Агаты. Сам выберешь. А Боадикею можешь взять с собой. В качестве фаворитки или наложницы. Да кого захочешь. Мне плевать.

Маргарита ждала, что сейчас разразиться буря. Что вот-вот брат повернется и начнет отстаивать своё право на отношения с дочерью потаскухи, чье имя в Малеросе уже почти что стало ругательным.

Но этого не произошло.

Закери повернулся и посмотрел на сестру абсолютно спокойным и уверенным взглядом.

— Знаешь, ты права, — сказал он. — Если я стану королем, то смогу делать что захочу, и любая женщина захочет быть моей.

— Вот! — обрадовалась Марго. — Вот это уже совсем другой разговор!

— Только я по-прежнему прошу тебя не говорить никому про трон Гатриды.

— Я все понимаю, — заговорщики подмигнула ему Маргарита.

— Не думаю, — обаятельно улыбнулся Закери и, не прощаясь, вышел из комнаты, оставив сестру недоумевать над ответом.

Глава 2

После разговора с сестрой Закери принял первое, самое тяжелое решение в своей жизни: что для него важнее — семья или будущее с Боадикеей. И если до того как вошел в эту дверь молодой человек желал иметь и первое и второе, то сейчас сама Маргарита сместила акценты в его приоритетах. Единственный раз в жизни, когда он обратился к сестре, по действительно важному вопросу. И что она сделала? Пренебрегла его счастьем во имя своих интересов.

Закери шел по коридору и пытался найти ответ на вопрос: почему в таком случае он должен помогать ей? Зачем ему жертвовать своим счастьем и жениться на незнакомке? Самая большая ошибка будущей королевы была в том, что она предложила ему фактически сделать из Боадикеи королевскую шлюху.

Нет. Для Закери есть другой выход. И сестра сама виновата в том, что вынудила его им воспользоваться. Марго ещё хлебнет того "вина", которым с такой легкостью собралась напоить любовь всей его жизни.

Молодой человек остановился у дубовой двери, возле которой стоял усиленный караул.

Это Маргарита приказала день и ночь усердно охранять королеву, чтобы она с горя чего с собой не сделала. По факту стража стояла здесь, чтобы не впускать и не выпускать Беатрис из комнаты. Марго опасалась, что у старой интриганки ещё остались тузы в рукаве. Что ж... По крайней мере Закери точно знал, где её найти и мог быть уверен в том, что их не потревожат.

Караульные расступились, давая дорогу принцу. Закери постучал и вошел, в который раз удивляясь тому, что кто-то такой, как Беатрис мог стать матерью кому-то такому, как Боадикея.

До этого момента молодому принцу не приходилось бывать в покоях королевы, и он никогда не задумывался, как они должны выглядеть. И все же очень удивился, оказавшись не в классическом дамском будуаре, а скорее в рабочем кабинете. Вдоль правой стены стояли огромные стеллажи с книгами и витрины со стеклянными дверцами, за которыми хранились украшения. Ставшая уже знаменитой коллекция, которую Беатрис начала собирать ещё в девичестве и сильно разросшаяся за времена её пребывания в роли супруги Эгберта. Практически в центре комнаты дубовый письменный стол с резными ножками. Атрибут не совсем вписывающийся в понятие женской комнаты, тем не менее, расположенный на самом видном месте. И вся правая стена была увешена портретами владелицы этой комнаты, принадлежащими кисти известнейших мастеров.

Когда он вошел, Беатрис сидела у окна и вышивала. Женщина, хоть официально и пребывала в трауре, но одета была не в белое, как предписывала традиция, а в бледно-зеленое платье с нескромным вырезом. Несмотря на то, что Беатрис явно услышала, что в комнату вошли, она даже взгляд от вышивки не оторвала. Женщина продолжала размерено двигать иголкой, оставляя на полотне стежок за стежком.

Закери откашлялся, чтобы привлечь её внимание.

— Поставь чай и проваливай, — холодно приказала королева, не отрываясь от своего занятия.

— Прошу меня простить, ваше величество, — не смог удержаться от шпильки принц Закери. — Но про чай я, кажется, забыл.

Беатрис на мгновенье замерла, но быстро справилась с собой и продолжила прерванное занятие.

— Надо же какие гости, — ехидно поздоровалась она. — Чем обязана, ваше высочество?

— У меня к вам разговор, — начал Закери, чувствуя, что вся его уверенность постепенно улетучивается.

— Я догадалась, что вы не на мою красоту полюбоваться пришли, — продолжила в том же духе Беатрис.

Молодой человек постарался как можно незаметнее глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться, прежде чем начать:

— Ваше величество...

— Ах, оставьте, принц, — фыркнула она, перебивая. — Какое я вам величество? Через девять дней закончится траур по вашему отцу и меня отправят в монастырь. Так что не утруждайте себя титулами. Обращайтесь ко мне просто Беатрис.

Закери, прочистил горло и продолжил:

— Так вот, насчет этого... Беатрис, вы хотели бы остаться в роли королевы?

В этот раз она подняла на него глаза, круглые от изумления:

— Что?!

Закери понимал, что отступать не куда. Да и не было желания. Ему нужна Боадикея. А чтобы получить её — помощь этой старой прожженной интриганки. Но ему не улыбалась перспектива всю жизнь быть должником старой ведьмы. Поэтому сделку они заключат. Но на его условиях.

— Хотели бы вы остаться королевой? — вкрадчивым тоном повторил он свой вопрос.

Она смотрела на него, не мигая, долгих секунд десять. Закери практически невооруженным взглядом видел напряженную работу мысли. Того гляди и волосы на голове зашевелятся. Её королевское величество оценивало возможные варианты развития событий и свои риски. Конечно, ей хотелось остаться на троне. Но и оставить свою голову на плахе тоже не хотелось. И вот она мучительно соображает, как себя дальше вести.

Наконец, женщина приняла решение:

— Я много чего хотела бы, — жестко ответила она, снова возвращаясь к вышивке. — И мне жаль, что большинство из моих желаний неосуществимы.

Старая лиса подумала, и решила, что лучше синица в рукаве, чем журавль в небе. Что ж, Заекери сумел найти ключик ко многим женщинам. Чем Беатрис лучше? Немного умнее, но в остальном... Просто женщина.

Он подошел к стеллажам, и снова обратился к хозяйке кабинета, делая вид, что рассматривает книги:

— Мне трудно поверить, что такая красавица как вы проведет остаток своих дней в заточении. Вдали от пышных празднеств при дворе, балов, раутов, приемов, — он дошел до витрин с драгоценностями. — А эта коллекция? Настоящее сокровище. Каждое из этих украшений достойно истинной королевы. Просто удивительно, с какой любовью и бережностью они здесь хранятся. Не думаю, что Маргарита будет относиться к ним с такой же заботой. Думаю, она пустит их с молотка, чтобы пополнить казну...

— Чего тебе надо? — отбросив светский тон и манеры, почти прошипела Беатрис. — Зачем ты пришел? Поиздеваться?

— Предложить помощь, — ровным тоном поправил он её.

— Думаешь, я не понимаю, что это ловушка? — скривилась она в презрительной усмешке. — Единственное, чего я не понимаю, так это ты сам пришел, или тебя сестрица прислала.

— Я пришел сюда не для того, чтобы навредить, — все также спокойно ответил Закери. — У вас есть то, что нужно мне. Я могу дать то, что нужно вам. Предлагаю вам обоюдовыгодную сделку.

Беатрис несколько мгновений молчала, обескуражено глядя на него, а потом тихо рассмеялась:

— И что такого есть у меня, что может понадобиться вашему высочеству? — насмешливо спросила она.

— У вас есть Боадикея, — тихо, отчетливо выговаривая каждое слово, ответил он.

В покоях повисла тишина. Закери стоял и делал вид, что рассматривает украшения в витрине, а Беатрис сидела и делала вид, что она лупоглазая рыба.

— Девчонка? — наконец, выдавила из себя она. — Тебе нужна она?! Зачем?! Хочешь сделать из неё свою фаворитку?

Закери не стал скрывать от неё своих намерений:

— Хочу сделать из неё свою королеву.

Беатрис опять пораженно умолкла, растерянно глядя по сторонам. Она мучительно пыталась понять замысел Закери. Бедная женщина. Привыкла, что все в этой жизни делается ради денег и власти. Ей и невдомек, что есть некоторые вещи, которые могут делаться из любви.

Принц смотрел на неё и понимал, что сидя в трапезном зале за столом не ошибся. Сейчас Беатрис предложили выгодную цену за дочь. И она её продаст. Не раздумывая. Потому, что материнство и все с ним связанное для неё просто пустой звук.

Так и случилось:

— Только Боадикея? — настороженно переспросила Беатрис. — Но ты же обещал мне корону! Ты сказал, что я буду править!

— Вам корону сейчас никто не отдаст, — скучающим тоном ответил Закери. — И как женщина несомненно умная и разбирающаяся во дворцовой кухне, вы должны это понимать. Однако никто и ничто не помешает мне назначить вас первым советником, когда я стану королем. Вы будете фактически управлять страной, и при вас останется титул королевы. Каков будет ваш ответ?

Беатрис колебалась недолго. Женщина встала и присела в изящном реверансе:

— Да здравствует король Закери Абиатти.

Закери не сомневался в положительном исходе разговора с Беатрис. Чего он не ожидал, так это выходя из её покоев столкнуться нос к носу с Седриком.

— Вечер добрый, — холодно поздоровался тот. — Когда ты сказал, что у тебя дела, я не предполагал, что речь идет о моей матери.

— Да... — ненадолго растерялся принц, мучительно соображая, что бы такого сказать. — Я... ходил к ней... выразить своё почтение... и... поговорить о Лиаме.

— А что с ним? — склонил голову на бок Седрик, испытующе глядя на собеседника.

Закери уже справился с секундным замешательством и теперь смотрел на неожиданно встреченного единокровного брата спокойно и даже немного холодно:

— Я пока не имею права обсуждать это ни с кем, — учтиво ответил он, обходя Седрика по дуге. — И не рекомендую тебе обсуждать этот вопрос с матерью, если не хочешь усугубить её положение. Чтобы ты не волновался, могу сразу сказать — вопрос, который мы обсуждали, никак не навредит Лиаму. Даже наоборот. А теперь прошу меня извинить, некоторые дела ждут моего вмешательства.

Жизнь при дворе научила Закери, что если уж ты и врешь, то делать это нужно уверенно. Иначе собеседник тебя раскусит. В том, что Седрик ему не поверил, средний сын Эгберта не сомневался. Поэтому нужно было быстро что-нибудь придумать. Тем более что он и так собирался избавиться от Лиама.

Большинство представителей высшей знати и многие другие состоятельные, влиятельные люди, постоянно присутствующие при дворе, слово "убрать" понимали буквально. Мешок на шею, камень к ногам и концы в воду. Есть человек — есть проблема. Нет человека — нет проблемы. Однако, Закери, как и отец, всегда считал, что проблемы нужно решать менее кровожадным и более изящным способом.

Как именно решить проблему с Лиамом Закери пока не придумал. В идеале его нужно куда-то убрать. И чем дальше — тем лучше. Да так, чтобы у него хватало проблем и без того, чтобы переживать о том, за кого Беатрис выдаст Боадикею.

Первой мыслью было отправить его подавлять постоянно вспыхивающие мятежи. Вот уж точно, где будет не до свадеб. Но какой бы привлекательной не казалась эта идея, от неё пришлось отказаться.

Не достаточно далеко, и ничто не помешает Лиаму приехать в столицу на день два, чтобы разобраться с претендентами. А ведь жениха для Боадикеи будет выбирать именно он, как старший мужчина в роду. И только в отсутствии его и Седрика, судьбу дочери будет решать Беатрис. А ещё нужно придумать способ отложить выход Боадикеи в свет, потому, что Закери вряд ли сможет придумать до осени благовидный предлог убрать Седрика куда подальше.

Закери невольно перешел на более неспешный шаг.

Что может стать достаточно веской причиной для того, чтобы отложить сие событие хотя бы на сезон? Смерть близкого родственника, к примеру. Но молодой средний принц Малеросы уже отказался от этой мысли. Нет, должно быть что-то ещё... событие такой же важности... только не с таким трагическим уклоном... что-то радостное...

Внезапно его осенила догадка.

Свадьба! Если женить кого-то из братьев, то можно будет отложить дебют их сестры.

Но кого? Седрика? Или Лиама? И на ком? Насколько было известно Закери, ни у одного, ни у второго не было никакой занозы в сердце. Значит, нужно придумать важную причину, по которой кому-то из них придется жениться.

Закери даже споткнулся от неожиданно пришедшей ему в голову идеи. Так ведь одного из них можно женить на принцессе из Гатриды вместо себя! Сколько проблем решиться разом: один из братьев уезжает, так как не сможет отказаться от этого брака, дебют отложат, и у него будет достаточно времени решить проблему со вторым.

Средний принц Малеросы уже приблизительно знал, как будет избавляться от сестры-регента, и знал, чьими руками. Не с чьей помощью, а именно чьими руками. Эту науку он усвоил, наблюдая за отцом. Тот никогда не делал ничего сам. Все интриги и свои гениальные замыслы он осуществлял с помощью других, чтобы в случае чего не остаться виноватым. Да и таким образом площадь для маневров значительно увеличивалась.

Молодой человек ускорил шаг. У него было восемь дней и один вечер до окончания траура по отцу. Это и много и мало для того, чтобы успеть провернуть дворцовый переворот без крови и смертей. Первое, что нужно сделать — заручиться поддержкой знати.

Закери свернул влево и быстро оказался у лестницы, ведущей на нижний этаж. Эта дорога была ему хорошо знакома. Там в конце коридора будет другая лестница, по которой он поднимется на третий этаж. Именно там находится кабинет Оскара. Сколько Закери себя помнил, этот мужчина стоял позади отцовского трона. Когда-то он выбрал самую мудрую позицию, отступив от борьбы за власть. И сегодня после короля естественно, в его руках её сосредоточено больше чем, в чьих-либо других. Хотя, глядя на то, как он нашептывает Эгберту что можно сделать в той или другой ситуации, принц невольно задумывался о том, кто же в этой стране на самом деле главный.

Оскар годами собирал информацию обо всех во дворе. Без его участия не обходится практически никакое событие при дворе. Главный советник короля — кукловод, в руках которого сосредоточены ниточки от всех что-либо значащих фигур. И если кто и способен повлиять на мнение высшей знати, то только он.

Несмотря на то, что Закери был уверен в поддержке родственников по материнской линии и их ближайшего окружения, стоило удостовериться, что Оскар тоже будет за него, а не против.

Массивная, но в то же время очень простая, без особых изысков дверь, с кованой ручкой, на входе в личный кабинет советника, всегда удивляла Закери. Она в точности повторяла стиль жизни хозяина кабинета. Оскар Фальче один из самых богатых и самых влиятельных в стране. Он мог бы позволить себе купаться в роскоши. Но все что его окружало, было таким же простым, как и эта дверь. Если подумать. Закери вообще не мог бы припомнить. Чем ещё кроме власти и политики интересуется. Ни семьи, ни близких друзей, ни врагов (всех, кого можно отнести в эту категорию он давно и уверенно извел, а новые появляться не особо торопились).

Несколько раз, глубоко вдохнув и выдохнув, чтобы успокоить дыхание после быстрой ходьбы по коридорам и лестницам, Закери постучал и уверенно вошел.

Невысокий жилистый мужчина с залысиной на голове сидел за большим столом, заваленным бумагами и что-то тщательно записывал. Сколько бы раз Закери сюда не приходил, он всегда либо что-то писал, либо считал. Постоянно в работе.

Оскар поднял глаза и немного сощурился, присматриваясь:

— А-а-а... Какие гости! Принц Закери, чем обязан радости лицезреть вас? Давненько вы меня не навещали. Неужели снова возникли проблемы с родственниками кого-то из ваших... поклонниц?

Закери невольно улыбнулся. Старый добрый Оскар. Его просто невозможно вывести из себя. Всегда и со всеми тактичен и доброжелателен. И как же потом удивляются те, кому он ещё мгновение назад улыбался, обнаружив в своей спине нож, вогнанный по самую рукоятку.

Молодой человек слишком давно и слишком хорошо знал советника, чтобы пытаться играть с ним в игры. Поэтому, неторопливо прошелся по кабинету, сел в кресло для посетителей перед столом, и, глядя на сидящего перед собой Оскара четко сказал:

— Я решил жениться.

Хозяин кабинета широко и радостно улыбнулся:

— Это очень радостное известие, — и немного склонив голову на бок, спросил тем же доброжелательным тоном. — Полагаю, будущая невеста — юная леди Боадикея Монтефиор?

Закери уже давно привык к тому, что Оскар всегда знает обо всем. Но молодой принц привык считать, что любовь к Боадикее — это только его секрет. Он всегда был очень осторожен, наведываясь к ним в дом. И всегда проверял, нет ли за ним слежки. Так как же Оскар умудрился об этом узнать? И, что ещё важнее, не знает ли об этом ещё кто-нибудь?

— Оскар... — Закери постарался найти слова, чтобы как можно деликатнее задать интересующие его вопросы, но старый советник не зря занимал свою должность. Он очень хорошо разбирался в людях и сразу понял, что беспокоит его посетителя:

— Не беспокойтесь, ваше высочество, — старик по-отечески улыбнулся. — Я понял, что вы влюбились ещё в тот день, когда проводилась официальная церемония усыновления милордов Лиама и Седрика. Это трудно было бы скрыть. Хоть вы и пытались. И это я дал совет его величеству Эгберту отправить юную леди Монтефиор куда подальше. Простите, если я тогда спутал ваши карты. Но мне казалось, что ей нужно для начала немного подрасти. Да и вам, ваше высочество, необходимо было время и простор для того, чтобы разобраться в ваших чувствах. Если бы леди Боадикея постоянно была у вас перед глазами, рано или поздно вы бы выдали себя. И боюсь как раз того, что это произошло бы рано.

Оскар склонил голову, всем своим видом давая понять, что готов понести наказание за своеволие. И это с его стороны было просто вежливостью. Закери отчетливо понимал, что именно старый советник держит в своих руках реальную власть. Если принц сейчас отстранит его от должности или накажет любым другим способом — знать просто сожрет его с потрохами. И советник это тоже знает. Но все равно дает принцу понять, что знает свое место и не претендует на большее.

— Полно тебе, Оскар, — улыбнулся Закери. — Ты все правильно сделал. Я также благодарен, что ты столько лет хранил мой секрет.

— Для меня это было в радость, ваше высочество, — снова по-отечески улыбнулся советник. — Так, вы намерены просить руки леди Монтефиор у милорда Лиама?

Закери всегда удивляла предельная вежливость и почтительность Оскара в общении с другими, даже с теми, кто намного ниже его самого по рангу. Сколько бы молодой человек не просил обращаться к нему по имени — все бес толку. А ведь Оскар, был ему и учителем, и первым советником, и, можно сказать, лучшим другом. Никогда не осуждал и не указывал. Давал лишь те советы, которые у него просят. И всегда помогал выпутаться из любой неприятности.

Сейчас, оглядываясь назад, Закери невольно задавался мыслью: может советник уже тогда догадывался, что однажды средний принц пожелает взойти на трон?

Молодой человек вздохнул и выложил Оскару все как есть:

— Ни Лиам, ни тем более Седрик не позволят мне жениться на Боадикее. Я попытался заручиться поддержкой Марго, чтобы она повлияла на их решение. Но моя дорогая сестричка категорически против этого брака. Даже больше того, она собралась женить меня не пойми на какой принцессе из Гатриды.

— А как же леди Монтефиор? — деловым тоном спросил Оскар.

— Марго предложила мне сделать из неё мою официальную любовницу, — усмехнулся Закери.

— Оскорбительное предложение, — ничего не выражающим тоном сказал советник. Молодой принц прекрасно знал, что раз старик говорит таким голосом, значит, сейчас активно что-то обдумывает.

— Поэтому, Оскар, — решил изложить свой план действий Закери. — До конца траура по отцу, мы с тобой сделаем так, чтобы ни Маргарита, ни Дьюэйн не могли больше претендовать на трон. Я стану королем, а ты позаботишься о том, чтобы высшая знать не начала вставлять мне палки в колеса. Дальше мы избавимся от Лиама и Седрика.

— Каким образом? — вопросительно приподнял бровь советник.

— Лиама, как старшего, женим на принцессе из Гатриды...

— Но он же не наследный принц, — нахмурился Оскар. — Логичнее было бы отправить туда Седрика...

— Нет, — покачал головой Закери. — Седрик слишком привязан к Боадикее и как мне кажется что-то подозревает. Он может просто забрать её с собой в Гатриду.

— Да, милорд Седрик умен не по годам, — согласился Оскар. — Что ему помешает предложить милорду Лиаму ту же идею?

— Внезапная болезнь их матери, Беатрис, — с улыбкой ответил Закери.

— Королева не здорова? — нахмурился советник. Ему о таком не докладывали.

— Скоро станет, — усмехнулся молодой принц. — Я договорился.

— Хорошо, — кивнул Оскар. — С вашего разрешения. Я подведу итог. Чтобы жениться на леди Боадикее, вы лишите своих сестру и брата права наследовать трон, станете королем, ещё одного брата сошлете в соседнюю страну, а нынешняя королева в добровольно принудительном порядке заболеет, чтобы у вас был повод оставить вашу возлюбленную в стране.

— Совершенно верно, — кивнул головой Закери.

Советник немного помолчал, обдумывая сказанное. Дело в том, что он и раньше планировал посадить на трон именно Закери. У него уже был продуман план действий на тот случай, если бы он сам не захотел претендовать на престол. И собственно, сейчас с помощью этого плана Оскар нейтрализует и Маргариту и Дьюэйна. Только уже с благословения будущего короля. Единственное, чего не продумал советник, так это мотивация. Закери не хочет получить в распоряжение Малеросу, не думает о том, как поднять её с колен, о том, что она на грани войны с Айгеримом и по всей стране вспыхивают восстания. Лучший ученик Оскара продумал сложную комбинацию только для того, чтобы жениться. Все, о чем этот олух влюбленный думает — это Боадикея.

Что же делать? Как вправить этому влюбленному придурку мозги?

— Мой принц, — со своей обычной вежливостью, наконец, сказал он. — В вашем плане есть один существенный недочет.

— Какой? — заинтересовался Закери.

— Милорд Седрик.

Принц усмехнулся.

— Это не недочет. Это моя головная боль, — немного резковато ответил Закери. — Если бы я знал, как от него избавится, то не пришел бы к тебе.

Оскар понимающе кивнул, и снова ненадолго задумался. Средний принц Малеросы явно не намерен убивать пусть и сводного, но брата. А Седрик умом пошел в своего покойного батеньку. Он быстро сообразит, что к чему. Особенно если учесть, что младший сын Эгберта уже давно знает о чувствах своего старшего брата к своей младшей сестре. Седрик не так давно приходил к Оскару с просьбой найти для неё подходящего жениха как можно быстрее, так как опасается, что после смерти Эгберта Закери начнет действовать активнее. И оказался совершенно прав. Иногда Оскар удивлялся парню, насколько точно и правильно он предугадывает дальнейшее развитие событий, и всерьез задумывался на того ли принца поставил. Седрик обладал прекрасным стратегическим умом и как никто чувствовал стоящего рядом человека. А в случае со средним принцем даже чутье не нужно, чтобы все понять.

Это только Закери кажется, что он хорошо все скрывает. А на самом деле, стоит лишь хорошо присмотреться — все его любовницы на одно лицо и фигуру. И хоть сам советник не был лично знаком с юной леди Боадикеей, но прекрасно понимал, что и лицо и фигура принадлежат ей, образно говоря.

— Я не готов так быстро ответить вам на этот вопрос, — наконец, ответил Оскар. И это была чистая правда. Он не мог сходу придумать, как бескровно избавиться от младшего сына Эгберта. Тем более что тот и сам не дурак — в обиду себя не даст.

— Я и не рассчитывал на быстрый ответ, — отмахнулся Закери. — Но, надеюсь, что, в конце концов, ты сможешь решить эту проблему.

Советник лишь согласно кивнул в ответ, и принц продолжил:

— Остаётся нерешенным вопрос с моими братом и сестрой.

— Если вы позволите, — вежливо предложил Оскар. — Я возьму решение этой проблемы на себя. И о высшей знати волноваться вам не стоит. Родственники вашей матушки и их приближенные выступят в вашу поддержку.

— Да, но это лишь половина... — попытался возразить Закери, но собеседник мягко перебил его:

— Остальные также не видят в леди Маргарите достойного лидера. Они понимают, что ваша сестра будет лишь ставленником Гатриды. А это не есть хорошо для Малеросы. Поэтому вас поддержит большая часть...

— А если все же не поддержат? — молодой человек в упор посмотрел на своего старого наставника.

Тот откинулся в кресле, уперся локтями в подлокотники, а пальцы сложил домиком. Закери настолько хорошо знал характер Оскара, что понял — его оскорбило недоверие со стороны собеседника. Однако он как всегда не подал виду. Вместо этого советник твердо ответил:

— Я гарантирую, что когда придет время знать будет на вашей стороне.

— Меня вполне удовлетворяет такой ответ, — кивнул Закери и встал. Он уже почти дошел до двери, как вдруг вспомнил нечто важное. — Кстати, Оскар... Я хотел спросить... Мои брат и сестра...

Советник знал своего будущего короля с пеленок. Буквально. И знал, что в его характере есть многое: упёртость, целеустремленность, неумение отступать. Но кровожадности в этом списке нет. В этом молодой человек пошел в отца. И Оскар был этому несказанно рад. Хватит того террора, который устроила при дворе нынешняя королева Беатрис.

И когда Закери обернулся в дверях, советник уже знал, что именно тот хочет спросить, но не знает, уместно ли это будет.

— Физически они не пострадают, — заверил он пока ещё принца.

Тот ничего не ответил и молча вышел из кабинета, плотно прикрыв за собою дверь.

С уходом принца, Оскар так и остался сидеть, в кресле, отложив все неотложные дела до утра. Ему требовалось время подумать, взвесить ситуацию.

За годы, проведённые около трона, мужчина понял, что ненужно даже пытаться переубеждать власть держащих в том, что они не правы и поступают не рационально. Он не перечил Эгберту, когда тот собрался жениться на Беатрис. Не сказал ни слова, когда бывшая фаворитка ставшая королевой принялась транжирить направо-налево деньги из казны. И сейчас не станет говорить, что желание Закери женится на Боадикее, мягко говоря, не рационально. Тому есть масса веских причин. Знать будет как минимум не довольна, что королевой станет дочь Беатрис. Никто не хочет, чтобы на трон вновь вернулась династия Аттур.

Они начнут подозревать, что если не сама девушка, то её мать точно манипулирует теперь уже королем. И любое решение, необходимое для процветания Малеросы, но в чем-то ужимающее их власть, будет воспринято как написанное под диктовку. И как не жаль Оскару это признавать, но скорее всего, так оно и будет.

Вот если бы Закери одумался и заключил политически выгодный брак с наследницей какого-нибудь знатного и древнего рода, к примеру из Эфраима или Стеркаосты, то заручился бы и их поддержкой. А ещё лучше было бы, женись он на принцессе из Гатриды. В этом Маргарита была права.

Но советник слишком хорошо знал принца, чтобы понимать, что от своего выбора тот не оступится. Остается только придумать, что с этим делать. И не только с этим. Ребром стояло много вопросов. А времени на их решение у Оскара оставалось не так и много. Вчера он тайно посетил замкового лекаря. Тот давал ему от силы три года. И Оскар должен был придумать такую комбинацию, которая вернет Малеросу на путь процветания и приведет к власти сильного лидера.

Спустя несколько часов беспрерывного прокручивания в голове тех и других вариантов, советник, наконец, начал видеть, какой вариант развития будет наиболее приемлем.

К сожалению, Оскару так и не удастся увидеть, чем закончится самая гениальная из его задумок. Но это ещё не повод отступать.

Глава 3

Седрик никогда не любил Закери и не скрывал своего отношения. За все то время, что два принца провели вместе, живя во дворце практически бок о бок, старший брат проявил себя как безответственный разгильдяй, но при этом как ни парадоксально хитрый и коварный интриган. Он вырос при дворе, с самого младенчества варился на этой кухне и отлично понимал кто, что из себя представляет, и как кого ударить побольнее. Эгоист, который ради достижения своей цели пустит любого на фарш. Седрик рос в доме своего приемного отца графа Дастрио Монтефиор и тот успел привить ему несколько другие ценности. Отчим по сегодняшний день оставался его героем. Мужественный, сильный духом, справедливый и умный. Он верил в людей, всегда готов был прийти на помощь другу и молча терпел измены жены. И все для того, чтобы бесславно погибнуть от руки наемного убийцы. В сказку про несчастный случай Седрик никогда не верил.

У Боадикеи глаза отца — такие же голубые. И его характер. Дастрио мог бы гордиться своей дочерью, если бы видел, как она растет.

Седрик знал, что Закери одержим Боадикеей. Видел его несколько раз в саду. И каждый раз сам себе не мог объяснить, что же его удерживает от того, чтобы устроить скандал, или убить вторженца на месте. Возможно, тот факт, что при всех своих недостатках, Закери все же его брат. И пока он только смотрит, ничего страшного не произошло. А возможно Седрик его не убивал, так как понимал, что чувства Закери помогут уберечь Боадикею от неприятностей до поры до времени.

Второй сын Эгберта ни за что не позволил бы Беатрис пустить дочь в расход. Когда на его пути возникало препятствие, Закери умело лгал, подставлял, манипулировал и плел интриги, чтобы избавиться от человека или повернуть обстоятельства в свою сторону. И у него было огромное тактическое преимущество перед всеми во дворце — Оскар Фальче.

Единственная причина, по которой Закери не устроил переворот, не захватил власть или не устроил ещё что-то — банальная лень. Даже Эгберт не строил иллюзий на счет сына и всегда опасался его. А Оскар с самого детства обучал Закери, помогал продумывать любой замысел до мельчайших деталей.

Седрик надеялся, что сможет незаметно выдать Боадикею замуж. В какую-нибудь отдаленную провинцию. Естественно, он бы выбрал для неё самого лучшего супруга, какого только смог бы найти. Того, кто любил бы, ценил и уважал её, как и братья. Все, лишь бы сестричка была вдали от этой клоаки, которая называется королевским двором, и подальше от Закери. И Седрик даже присмотрел несколько подходящих вариантов.

Конечно, он понимал, что Закери может попытаться помешать замужеству Боадикеи. Он не из тех, кто так просто отступается. Поэтому Седрик планировал держать все в секрете так долго, как только мог.

Что он не смог предусмотреть, так это Лиама. Старший брат был просто слеп! Он не видел, что Закери плевать на него хотел. Что практически каждый раз, когда они проводят время вместе, тот расспрашивает его про Боадикею, что напрашивается на визиты в Охотничий дом, чтобы на неё посмотреть. Лиам, простодушный и в чем-то наивный братец... Вот нужно было ему там, в столовой заговорить про Боадикею? И ведь Седрик не мог заставить его замолчать, не привлекая лишнее внимание.

Представить Закери рядом со своей младшей сестрой было выше сил Седрика. Он костьми ляжет, но не допустит этого.

Молодой человек попытался поставить себя на место старшего брата, чтобы понять, что он будет делать. Логичнее всего или попробовать похитить Боадикею и где-то спрятать, чтобы никто и никогда не смог узнать о её судьбе. Или подождать пока девушку выдадут замуж, затем либо избавится от бедняги-мужа, либо запугать его так, что он не станет помехой.

Седрик знал, что делать, если бы Закери решиться действовать по одному из этих сценариев. Но опыт подсказывал молодому человеку — нельзя наедятся, что все пойдет по задумке. Люди на то и люди, чтобы удивлять решениями, которых от них не ждут. А все почему? Правильно. Людям свойственно руководствоваться не логикой, а чувствами.

Поэтому Седрик послал мальчишку-пажа, служащего Лиаму, проследить за Закери. Он был уверен в том, что на этого десятилетнего парня можно положиться. Во-первых, это не первое их сотрудничество. Лиам прекрасно обходился без полагающейся ему по статусу свиты, поэтому не интересовался чем те заняты. Вот паж и нашел себе приработок: то любовные записки за деньги носил, то другие поручения выполнял.

Как бы то ни было, а свою работу паренек сделал на совесть. Он прибежал к нему запыхавшийся с отчетом уже ближе к вечеру. Оказывается, деятельный принц успел побеседовать с принцессой Маргаритой, будущей регентшей, то бишь правительницей. Но, судя по тому, что разговор быстро закончился, да и вид у Закери, когда он покидал покои, был не слишком довольный, у него не вышло добиться желаемого.

Седрик невольно усмехнулся. Вот вам и сюрпризы. А ведь он даже не подумал о том, что Закери может хотя бы попробовать заручиться поддержкой Маргариты. Интересно, почему она ему отказала и понимает ли сестричка, чем это ей грозит?

А вот вторая часть доклада пажа, повергла Седрика в шок на некоторое время. Закери выйдя из покоев Марго, отправился в покои Беатрис.

Зачем? Она уже практически в ссылке. Да даже если бы и не была... Со смертью Эгберта у неё не осталось реальной власти. Скорее даже наоборот. За столько лет у власти Беатрис не смогла найти союзников. Зато приобрела море врагов. Пока ещё королева Малеросы сейчас больше помеха, чем реальная помощь.

Фантазия отказывала Седрику. Поэтому он решительно встал и направился на выход, попутно кинув пажу честно заслуженную золотую монетку.

— А... куда вы, милорд? — спросил мальчишка, выбегая следом.

— Я планирую навестить мою мать, — усмехнулся Седрик. — Ей должно быть сейчас так одиноко. А ты, если хочешь ещё монету, продолжай делать для меня тоже, что и делал. Да смотри, не попадись.

Паж ему усмехнулся, как бы говоря: "Не учи ученого", и убежал.

Седрик, в отличие от Закери, прекрасно знал дорогу в покои матери. Хоть и не часто там бывал. Он вообще предпочитал не иметь ничего общего с той, которая произвела его на свет. Беатрис, и если Седрик обращался к ней по-другому, то это либо ирония, либо насмешка.

Поворот, ещё один поворот, коридор и искомая дверь на горизонте. А возле неё — стража. Хотя, удивительно было бы, не окажись там охраны.

Молодой человек уже собрался привычно пройти мимо, но вход ему неожиданно преградил стражник, с густо поросшей бородой.

— У её королевского величества важный посетитель, — четко отрапортовал он. — Не велено никого пускать.

Что за важная птица залетела в покои матушки, молодой принц прекрасно знал. И интересно, какую песенку эта пташка запоет, если немножко её здесь подождать?

Долго ждать не пришлось. Закери вышел из покоев через считанные минуты. Видимо, Седрик подоспел уже к самому окончанию разговора.

Едва увидев брата, Закери растерялся и, кажется, немного испугался. Однако смог быстро собраться и насочинять правдоподобное вранье. Ну, как ему показалось. Просто Закери не учел, что Седрик был готов к тому, что, чтобы брат сейчас не сказал — это будет ложь. Даже его дыхание во время разговора будет враньем. Также молодой человек был готов к тому, что узнать правду будет трудно. Седрику катастрофически не хватало информации. Поэтому он решил добыть её из единственного доступного источника.

Постучав в дверь костяшками пальцев, он молча вошел в покои матери.

— Вы что-то забыли, ваше величество? — спросила Беатрис, не отрывая голову от вышивки.

И это была её роковая ошибка. Достаточно было этого предложения, чтобы понять, что задумал Закери. Он решил стать королем. Естественно, Оскар в курсе. Седрика вообще удивляло, что советник до сих пор не усадил своего протеже на трон. Хотя, ему выгоднее было видеть там Эгберта. Старый король отлично понимал, что помимо внутренних проблем, у страны огромные внешние проблемы. И если бы это была только Гатрида. С Айгеримом у Малеросы отношения тоже не заладились. Причем давно. И военный конфликт — это лишь дело времени. В этой стране уже шесть лет правит новый король Николас Эйтигерн. Толковый и дальновидный. Он продолжил политику своего отца, направленную на укрепление внутренне-экономического состояния страны и улучшения жизни простого населения. Как результат, Айгерим сейчас как никогда силен. Под стать Гатриде. Эгберт, при всех своих недостатках, все же умудрялся держать отношения с ними достаточно ровными. Даже несмотря на то, что, камень преткновения в этих отношениях был. Да ещё какой! Порт Мацуи. Из-за него идут ожесточенные споры уже не одно поколение.

Дело в том, что Малеросса, Гатрида и Айгерим обладают уникальным географическим положением. Слева от каждой страны горная гряда Те-Санури, а справа океан Адалет. Все три страны имеют выход к океану. Но если у первых двух почти весь берег водоплавный, то Айгериму в этом плане не повезло. Во-первых, Почти весь берег скалистый, ни одно крупное судно не может подойти, а с рыбацкими лодочками сильно не поторгуешь. Во-вторых, даже те несколько портов, которые все же есть, не могут полностью удовлетворить нужды такой большой страны как Айгерим.

Порт Мацуи последние лет двести официально принадлежит Малероссе. До этого он был весьма существенной частью королевства Айгерим. Но в ходе большой войны, которую сопредельное государство с треском проиграло, большой, богатый и процветающий порт перешел к стране-победителю.

Вполне естественно, что король Эйтигерн хочет его вернуть. Без Мацуи Айгерим задыхается. В этой стране много толковых ремесленников и ювелирных дел мастеров, сельское хозяйство организованно на высшем уровне. Одна проблема — все это не куда девать. Их ближайшие соседи это Малеросса, которая в связи с плохой экономической ситуацией в стране не способна давать за товары их реальную стоимость, и Витари, которая сама является развитой аграрной страной, да к тому же одним из самых известных поставщиков мехов и древесины. Четвертая часть этой огромной страны — вековые леса.

Айгериму жизненно необходим порт Мацуи. Это вопрос процветания страны. И Седрик на месте тамошнего правителя, придумал бы повод и устроил войну. Причина, по которой Николас ещё этого не сделал — сильная армия, созданная Эгбертом за годы правления, и военная поддержка Гатриды, которая будет длиться до тех пор, пока у власти родственники Абрахама. И пока собственно сам он жив. Пока что это удерживало Айгерим от активных действий.

Но если на трон взойдет Закери, то Гатрида больше не станет поддерживать Малероссу. Король Эйтигерн, опасающийся бросать вызов двум армиям, со спокойной совестью и уверенностью в победе, выступит против одной. И учитывая, что командует армией его младший брат Айден Эйтигерн, прозванный Свирепым, то победу можно считать делом решенным.

Нет! Нельзя допускать такого варианта развития событий. Закери нужно остановить, или будет беда.

Все эти мысли пронеслись в голове Седрика с сумасшедшей скоростью. Не услышавшая ответ Беатрис, подняла голову от вышивки и побледнела, увидев задумавшегося Седрика. Тот ещё немного постоял, а потом рассеяно спросил:

— Что Закери говорил тебе про Лиама?

— Ни... ничего, — ответила Беатрис, не зная, какой ответ будет в данной ситуации правильным.

Седрик, полностью погруженный в свои мысли пробормотал что-то не членораздельное и вышел, оставив мать в отчаянье кусать нижнюю губу.

Ему все ещё не хватало информации. Что задумал Закери? Причем здесь Лиам и Боадикея?

Молодой человек решил попробовать расспросить более ранние источники. Вечерний коридор уже затягивала прохлада, которая к утру превратиться в холод, но практически бегущий по коридору Седрик её не замечал. Он чувствовал, что упускает что-то важное и подсказка, если и не сам ответ будет там, в крыле, отведенном для первенцев Эгберта, и их свиты.

Седрик буквально взлетел на нужный этаж и тут ненадолго остановился, чтобы отдышаться и немного прийти в себя. Это было просто необходимо сделать, прежде чем начинать допрос будущей королевы.

Справившись с собой, молодой человек подошел к двери и представился охране. Он готов был ждать, сколько понадобится, однако его впустили неожиданно быстро.

Маргарита была несказанно удивлена такому неожиданному интересу к своей скромной персоне. За весь прошедший год ни один из братьев не почтил её своим визитом. А тут сразу оба с интервалом в полчаса. Неужели Седрик тоже собрался жениться?

— Добрый вечер, — вежливо, и с некоторой долей почтения поздоровался Седрик. И за что Марго его уважала, он разговаривал с нею так всегда, а не только тогда, когда ему это выгодно.

— Добрый, — кивнула она ему в ответ, и предложила: — Присаживайся.

Седрик не стал отказываться и сел в небольшое кресло напротив.

— Что же тебя ко мне привело, дорогой братец, — спросила она после нескольких секунд взаимного молчания.

— Я знаю, о чем с тобой говорил Закери, — без обиняков сказал Седрик. Это была военная хитрость: как правило, люди, которые слышат эту фразу, сами додумывают, что он хотел этим сказать.

Вот и Марго не подвела:

— Не переживай, я ему отказала. Затеи глупее у моего брата ещё не было.

— Я рад, что ты это понимаешь, — решил подтолкнуть сестру на откровения Седрик. — И как он аргументировал своё желание?

Девушка выразительно фыркнула:

— Представляешь, начал сочинять, что давно в неё влюблен, — она закатила глаза к потолку. — Ну не бред? Вы с Лиамом первые, кто не позволят этот брак. Да и глянем правде в глаза. Боадикея ему не подходит. Только без обид. Она, конечно милая девочка, и уверена, что красивая, но Закери наследный принц. И должен жениться на своей ровне.

Седрик от сказанного сестрой чуть в обморок не упал. Закери пришел к Марго просить Боадикею в жены! И она ему отказала... После этого он пошел к Беатрис... Зачем?

Он настолько задумался, что слушал рассказ Маргариты в пол уха. Но последнюю фразу все же уловил:

— На ком?

— Ну, я решила предоставить выбор ему, — Марго всем своим видом олицетворяла благородство и сестринскую любовь. — Или Агата , или Селеста Фармер из Гатриды.

Седрик второй раз испытал полнейший шок. Молодой человек решил переспросить, действительно ли он услышал то, что она сказала:

— То есть, Закери пришел к тебе просить руки Боадикеи, а ты ему отказала, сказав, что вместо неё женишь на принцессе из соседнего королевства?

Марго с довольным видом кивнула головой.

— И что он на это сказал?

— О, — девушка улыбнулась. — Он обрадовался. Сказал, что когда станет королем, то сможет делать что захочет...

Маргарита ещё о чем-то радостно щебетала, что-то о коронации Дьюэйна, о планах на правление. Бедняжка ещё не понимала, что сегодня лишилась трона, и нет такой силы в Малероссе, которая смогла бы ей помочь. Закери говорил не о троне Гатриды. Он решил стать королем здесь, вместо Дьюэйна. И хорошо еще, если старший брат и сестра при этом останутся живы.

Седрик все понял, но ещё долгое время не мог принять. Закери настолько сильно хочет жениться на Боадикее, что решил пойти против семьи и стать королем.

Эта мысль никак не укладывалась у него в голове. Дьявол! Да если сейчас кому-то сказать — просто никто не поверит. Этот безумец просто взял и наплевал на все — будущее страны, война с Айгеримом, а возможно и с Гатридой... Да ему же плевать на управление страной. Все, чего он хочет — жениться на Боадикее.

Сославшись на какие-то важные дела, Седрик ушел из покоев Маргариты.

Ситуация складывается ужасная, с какой стороны не посмотри. Закери решил одним махом загубить все, что дорого Седрику: любимую сестру и любимую родину. Да, как бы это не звучало, но он действительно любил Малероссу.

Седрик брел по коридору и думал, есть ли у него возможность остановить Закери. Возможно, если бы средний принц действовал один, то у него были бы шансы. Но Оскар наверняка в курсе. И один, против этих двух прожжённых интриганов Седрик не устоит. На Лиама надеяться бесполезно. Беатрис уже продалась с потрохами. Марго считай, списана со счетов.

Ещё немного подумав, молодой человек пришел к выводу, что ему не хватает сил, чтобы задушить эту проблему в зародыше.

Седрик решил немного подождать и посмотреть, как будут развиваться события.

аться события.

Глава 4

Дворец Ладлен — официальная резиденция королевской семьи в столице, и место траура по шагнувшему за грань королю Эгберту, постепенно оживал в преддверие окончания траура. Дамы и молодые щеголи — дети богатых и не очень родителей, которых при дворе всегда вдоволь, жили в предвкушении будущих балов. Эта публика обсуждала в каких нарядах праздновать коронацию и какие праздники следует посетить в этом сезоне. А ещё и первые, и вторые, как воздуха ждали возможности посплетничать, ведь все события и скандалы, произошедшие до оглашения траура, уже были не просто съедены, обглоданы до костей.

Их родители, как люди постарше и поумнее, ждали совсем другого. Они с не меньшим замиранием сердца ждали перемен, которые последуют за коронацией. Все понимали, что полетят головы, как в прямом, так и переносном смысле слова. Единственное, чего не знал никто — чьи головы. Правда, те, кто был уверен, что ему точно несдобровать, воспользовался периодом траура и сбежал, растворившись в толпе или в соседнем государстве. Были также и те, кто надеялся, что пронесет. Был также определенный процент тех, кто сбежать не смог. Оскар подтвердил свою репутацию, в который раз показав всем, кто в действительности управляет страной.

С большим нетерпением окончания траура ждала Маргарита. Каких-то два дня отделяли её от короны. Девушка всю жизнь знала, что будет королевой. Но знать, что это произойдет, когда-то там, в будущем, и понимать, что самое великое событие в её жизни случится уже вот-вот — это разные вещи.

Марго постоянно испытывала колоссальное напряжение. Приходилось постоянно следить за тем, как ешь, как пьешь чай, как держишь спину. Девушка понимала, то сейчас к ней приковано много внимания. Поэтому старалась не показывать слабину. Это оказалось нелегко, и она, наконец, поняла, откуда у отца появилось пристрастие к выпивке. Маргарита выпивала бокальчик перед сном, иначе тяжелые размышления никак её не отпускали.

Этот вечер не стал исключением. Бокальчик молодого красного вина быстро помог унять разыгравшуюся головную боль. И также быстро ударил в голову. Маргарита едва смогла добраться до кровати. Голова кружилась, тело обмякло. Девушка буквально на ходу засыпала. Слава богу, хоть выпила уже у себя в комнате. И служанки у неё не из болтливых...

Кстати, насчет служанок:

— Кто... ты, — заплетающимся языком спросила Марго у девицы, которую вообще впервые видела. В затуманенном мозгу появилась мысль, что нужно высечь дворецкого розгами, чтобы перестал пускать сюда всякий сброд. Королевская опочивальня — не проходной двор.

— Меня зовут Одетт, — девица почтительно поклонилась. — Грета, ваша постоянная служанка приболела, сегодня я вместо неё. Не извольте гневаться, госпожа.

Марго и не изволила. Ей нужно было срочно прилечь, поэтому она выдавила из себя:

— Просто... уложи меня.

Служанка возилась, кажется, целую вечность. И вот, наконец, голова Маргариты коснулась подушки, и девушка забылась блаженным сном. Или она уснула раньше? Неважно, главное, что этот долгий, долги, долгий день, наконец, закончился...

Девушка, приставленная на сегодня к Маргарите, сидела рядом и прислушивалась к дыханию без пяти минут королевы. В абсолютной тишине комнаты было не трудно уловить тот момент, когда она уснула. И все же, мнимая служанка выждала несколько минут, чтобы окончательно убедится в том, что снотворное подействовало.

После этого Одетт встала, взяла зажженную свечу с ночного столика, и, подойдя к окну, подала условный знак — трижды прикрыла пламя свечи рукой. На этом её работа не заканчивалась. Прошло около десяти минут, прежде чем девушка услышала тихий стук, в стену. Спустя несколько секунд он повторился, и Одетт определив источник шума, подошла к стене, попутно доставая из кармана листочек с инструкцией. Стук снова повторился, и она торопливо развернула свои инструкции. Бегло пробежав глазами несколько пунктов, выведенных аккуратным, разборчивым почерком, Одетт как можно быстрее и в точном порядке выполнила каждый из них: повернула несколько декоративных украшений на стене, и сдвинула канделябр. После этого стена с тихим скрипом отъехала в сторону. Из неё вышли трое мужчин. Один встал у двери, прислушиваясь к шуму снаружи. Двое подошли к кровати, где спала владелица комнаты, и, взяв её за руки и ноги, понесли в тайный проход за спиной.

Одетт пошла за ними следом, замыкающим был мужчина, стоявший у стены. Они прошли совсем немного, и подошли к ещё одной двери. Проход, был достаточно широким, что позволило замыкающему мужчине обойти всех и, подойдя к двери определенным образом постучать. Выждав несколько минут, он снова постучал. За дверями завозились, и спустя несколько секунд дверь отъехала в сторону. Мужчины осторожно внесли Маргариту в комнату, которая тоже была спальней. У них были свои инструкции на этот счет. На Марго не должно быть ни единого следа насилия.

Одетт вошла последней, и осмотрелась. Кроме вновь пришедших в комнате была ещё одна девушка, которая, по всей видимости, и открыла дверь. На ней также была надета форма горничной, однако, это были цвета владельца спальни, храпящего на кровати. Цвета будущего короля, Дьюэйна.

Молча и стараясь не производить шума, мужчины уложили Маргариту на кровать к брату и разбросали одеяла так, как если бы здесь прошла ночь страстной любви. Закончив, они также, не говоря ни слова, ушли назад в тайный проход, оставив двери открытыми. Когда завтра их найдут в одной кровати и обвинят в прелюбодеянии, ни у кого не должно возникать вопросов касательно того, как Маргарита попала в комнату брата. Обоих мнимых служанок мужчины увели с собой.

В этот раз дорога петляла, пока не вывела всех злоумышленников в катакомбы под замком. Здесь было темно и сыро. Если бы не неровный свет от свечей в руках девушек, то передвигаться здесь, не свернув себе шею было бы трудно. А ещё здесь воняло канализацией. Но никто не жаловался, и все просто шли вперед.

Трое мужчин, а вместе с ними и их спутницы остановились только когда вышли к небольшой развилки.

— Пришли, — просто сказал один из них.

— Это здесь? — оживилась девушка в форме служанки Дьюэйна. — Теперь вы, наконец, отдадите мне награду?

— Я все сделала, — тихо сказала Одетт, стараясь ни на кого не смотреть. — Вы обещали, что отпустите моего брата.

— Здесь вы получите свою награду, — он поочередно кивнул в сторону одной и другой девушки. В его голосе не было ни намека на веселье. — А вы соединитесь с братом.

Двое мужчин, до этого стоявшие немного сзади, синхронно шагнули вперед, попутно быстрыми движениями доставая ножи, и четкими, отработанными движениями, практически одновременно перерезали горло своим временным помощницам.

Первой упала замертво девушка из спальни наследника. Одетт же нашла в себе силы посмотреть на первого мужчину. И то сжалился, то ли не посмел отказать ей в последнем желании, но все же ответил на немой вопрос:

— Вашего брата убили сразу же, как только отправили вас на это задание.

Одетт закрыла глаза и осела на пол. Последняя мысль, промелькнувшая в её угасающем была полна сожаления: "Я сломала жизнь Маргарите ни за что...".

Мужчины были профессионалами высшего уровня. Ни один из них больше не проронил ни слова. Выйдя из катакомб, они молча разошлись в разные концы города. Никто и никогда не услышит от них, что это они поспособствовали свержению так и не ставшей королевой принцессы Маргариты. Именно за эти качества их и ценил Оскар. Однако незаменимых людей нет. А для главного советника крайне важно было знать, что никто их них действительно не проболтается. Поэтому троица так и не добралась до своих пунктов назначения. Их ликвидировали другие преданные Оскару люди, те, кто не знал, почему их отправили кого-то убрать. Люди, просто выполнявшие приказ.

Утром, за час до того, как дворец снова начинал жить, к Оскару постучали. Это был Робер — начальник его личной стражи и за одним почти доверенное лицо. Почти, потому, что первый советник отлично знал, что абсолютно доверять нельзя никому.

— Все ваши приказы с точностью выполнены, — четко отрапортовал он и вышел из кабинета.

Вот и все. Оскар достал и нижнего ящика стола бутылку с настойкой полыни и бокал. Ядреное пойло, его пьют бедняки и селяне. Но, как ни странно, советнику нравился его вкус. Кроме того, глоточек всегда помогал собраться с мыслями и скоротать время.

Оскар налил себе бокальчик и принялся ждать. Были ли у него сейчас сомнения или сожаления? Нет. Было только удовлетворение от того, что каждая пешка в его шахматной партии двигается в соответствии с его расчетом.

Спустя час во дворце разразился жуткий скандал, скрыть который было бы не под силу даже Оскару. Если бы он хотел. А он не хотел.

Принцессу Маргариту нашли в кровати её родного брата, принца Дьюэйна, и служанка божилась, что когда вошла, то они как раз занимались противоестественными для брата и сестры вещами.

*****

Маргарита все утро измеряла свою комнату шагами. Несмотря бурю эмоций внутри, лицо девушки оставалось спокойным и по-царски величественным. Её с детства учили, что королева должна вести себя как королева в любой, даже самой плохой ситуации. Хотя, вряд ли хоть один из учителей мог представить, что когда-то их лучшую ученицу будут обвинять в инцесте. Марго и сама с трудом верила, что это не сон и не бред. И сейчас разрывалась между желанием отомстить и удавиться. Именно в таком порядке.

В отличие от покойного отца, ставшего королем по случайности, Маргарита по матери принадлежала к старинному королевскому роду. Среди её предков были сильные лидеры, могучие воители, личности, вершившие судьбы мира. Сейчас кровь предков взывала к ней, требовала отмщения. Марго оклеветали! Унизили! Лишили трона! Кто-то должен за это заплатить!

А разум подсказывал, что этому не бывать. Кто бы её ни подставил, сделал он это мастерски. Как только немного поулеглись страсти, Марго попыталась доказать свою невиновность. Она честно рассказала стражникам о событиях предыдущим вечером: что новая служанка её опоила, что уснула она у себя в комнате, а проснулась уже здесь. Стражник слушал молча, не перебивая. А потом поведал то, что удалось узнать ему. Во-первых, никто не посылал к Маргарите новую служанку. И даже больше того, постоянная служанка Грета божится, что принцесса прислала вечером посыльного с приказом сегодня её не беспокоить. Во-вторых, из бутылки, которую открыла на ночь Марго, сделали по глотку четыре стражника. И ни один из них не уснул. В третьих, та же Грета подтвердила, что Маргарита знала о тайном ходе, так как время от времени им пользовалась.

Это был удар.

Продолжать кому-то что— то доказывать после этого было уже просто бесполезно. Марго и сама понимала, как это выглядит со стороны. Однако не готова была просто сдаться. Она мучительно пыталась придумать выход из сложившейся ситуации, когда в дверь постучались. Маргарита вздрогнула от неожиданности, однако быстро справилась со своими чувствами, и громко велела:

— Войдите.

Двери легко открылись, впуская сначала советника, а и принца Закери. Первому Марго обрадовалась, как родному. Пожалуй, это без преувеличения единственный человек в Малероссе, который способен помочь ей с этой бедой. А вот второй...Второй заставил её насторожиться. Было что-то в том, как он смотрел...

Маргарита в который раз обрадовалась, что её с детства приучили держать себя в руках, чтобы не случилось. Эти двое не просто так пришли сюда вдвоем. Может, Оскар уже что-то придумал?

— Я ждала тебя раньше, Оскар, — Марго даже не удостоила своих гостей приветствием. — Где ты был?

Советник склонился в почтительном поклоне:

— Ваше высочество, я был занят неотложными государственными делами.

— Какие дела тебе показались более важными, чем то, что произошло со мной? — недобро сузила она глаза, в то время как в голосе по прежнему не читалось ни единой эмоции. — Наследник трона Дьюэйн и я оказались в компрометирующей ситуации.

— Ваше высочество, — вежливо ответил Оскар. — Я мог бы детально пересказать список моих дел за это утро. Уверяю, все они были направлены на улучшение экономического положения в стране. Однако я не думаю, что это именно то, что вас по-настоящему интересует.

— Что меня по-настоящему интересует, — холодно сказала Марго, — так это что ты собираешься делать со всем этим.

Если бы Марго получше знала герцога Фальче, то она бы обратила особое внимание на то, с какой холодной вежливостью он сейчас с ней разговаривает. Но принцесса предпочитала не вникать в его дела. Ей казалось, что советник, верно служивший её отцу, априори должен стоять за неё горой. И его ответ стал настоящим шоком:

— Как и в любом другом случае, когда прелюбодеяние становится достоянием гласности, тут есть всего два варианта развития событий: или девушка выходит замуж за соблазнителя, или отправляется в монастырь вымаливать прощение.

Маргарита побагровела от гнева. Только вбитое с детства умение держать себя в руках помогло ей не влепить советнику Фальче пощечину. Невероятным усилием воли, девушка заставила свой голос звучать ровно:

— Между мной и Дьюэйном никогда не было... близости, — она лишь на мгновенье запнулась, подбирая подходящий термин.

— О, тогда у нас есть ещё один вариант, как выручить вас из этого щекотливого положения, — все также вежливо сказал Оскар. — Вам всего лишь нужно позволить матери настоятельнице из монастыря осмотреть вас и подтвердить, что вы все также невинны.

Вот теперь Марго побледнела. От матери она унаследовала происхождение, от отца — пылкость. И в своё время кровь взяла верх над разумом. Ей никогда не пройти обследование законным путем. Только если Оскар подсуетиться. Но почему советник сразу этого не сделал? Неужели ждет от неё указки?

Внезапно пришло осознание. Он ничего не сделал, потому, что не собирается спасать Марго. И Закери стоит за ним, и делает вид, что рассматривает книги, не случайно... Оскар хочет видеть на троне короля, а не королеву.

У Маргариты закружилась голова, и она присела на стоящий рядом пуфик.

— Я так и думал, — без тени издевательства сказал герцог Фальче, глядя на Маргариту. — Что ж, я подберу вам подходящий монастырь после того, как решу все вопросы с коронацией принца Закери. Вы также можете на ней присутствовать, если осмелитесь показаться на людях в столь короткий срок.

— Абрахам не спустит вам этого, — выдавила из себя Марго, каким-то чудом сохранив остатки самообладания. — Для него родная кровь не пустое слово.

— О, — лицо Оскара тут же приняло опечаленный вид. — Правитель Гатриды будет сильно огорчен, узнав о недостойном поведении своих племянников. И это, конечно, осложнит отношения между нашими странами. Но я надеюсь, что он утешится после того, как принц Лиам посватается к одной из его дочерей. Династические союзы для укрепления добрых отношений между Малероссой и Гатридой уже становятся хорошей традицией. А теперь извините, в королевстве столько дел, которые требуют моего непосредственного участия.

Советник поклонился, как того требует этикет и вышел. Закери задержался лишь на мгновение. Только чтобы наклониться и сказать старшей сестре:

— Тебе стоило просто отдать мне Боадикею.

Маргарита вздрогнула и подняла на него ошарашенный взгляд:

— Это все... все ... все... — она даже не смогла закончить фразу, но брат и так все понял:

— Все ради неё.

Он вышел, оставив Марго оплакивать свою судьбу. Только Закери просчитался. Та, в ком текла кровь воителей и самых сильных лидеров страны не собиралась плакать. Маргарита жаждала отмщения. И она его получит.

Глава 5

Закери стоял у окна в своих новых покоях и смотрел на город, виднеющийся в дали. Празднования в столице по поводу его коронации продолжались уже пятый день. Оставались ещё два. Устроить праздник для простолюдинов было идеей Оскара. И хоть изначально Закери был против. Сейчас же он понимал, что советник, как всегда, был прав.

Когда первый раз объявили, что вместо Маргариты на трон взойдет Закери, народ был очень зол. Доходило до потасовок между стражей и простыми горожанами. И семидневный пир, объявленный новым королем в честь своей коронации, помог, как бы подкупить и усмирить недовольный народ. Но это в столице. А за её пределами ситуация оставалась такой же напряженной. На границе с Айгеримом вообще вспыхнуло восстание, которое сейчас пытаются подавить. И во многих других регионах та же ситуация.

Закери волею-неволею пришлось согласиться с Оскаром в том, что женитьба в данной ситуации будет очень неразумным шагом. Плевать на народ и восстания. У него такая армия под руками, что можно просто отлавливать всех недовольных и казнить, бросать в тюрьму, подвергать пыткам. В общем, применить силу и решить проблему раз и навсегда. Но Оскар был прав в том, что если Закери женится в такой обстановке, то Боадикея попадет под удар. Неважно как. Если есть желающие — найдется и возможность. Особенно здесь, при дворе.

Кроме того, его беспокоила Маргарита. Слишком тихо она себя вела. Зная её характер можно было смело предположить, что Марго что-то задумала.

Во избежание неприятностей нужно будет поторопиться с отправкой несостоявшейся королевы в монастырь.

Закери устало потер переносицу. Быть королем — так утомительно. Столько проблем разом навалилось: страну разрывают внутренние проблемы, оказалось у Малероссы есть внешние долги, армия нуждается в реорганизации и обновлении оружейных запасов, проблемы в провинциях. И это все лишь малая толика, лишь часть тех вопросов, которые требуют немедленного решения.

Каждый день Оскар вновь и вновь пытался заставить своего нового короля вникнуть в суть управления государством. Но Закери думал только о Боадикее. Сегодня утром, вопреки здравому смыслу и разумным доводам, высказанным Оскаром, он велел Беатрис придумать повод и привезти её во дворец. Закери просто необходимо было увидеть, ради кого он так старается, нужно знать, что все его усилия не напрасны.

Беатрис не подвела. Сказавшись больной, она приказала привезти свою дочь, чтобы та за ней присмотрела.

И вот он стоит у окна своей спальни и смотрит на город. Именно этой дорогой должна приехать карета с Боадикеей. Закери целый день думал о том, что скажет ей при встрече. Заготовил несколько своих фирменных комплиментов и шуток. Придворные леди от них просто млели. Закери был уверен в себе, как никогда. И если бы рядом не было ни Лиама, ни Седрика, то точно смог бы влюбить её в себя. Это было той самой потаенной мечтой, о которой молодой человек никому не рассказывал — видеть взаимность в её глазах, знать, что она горит той же страстью, что и он.

Его размышления прервал кортеж, показавшийся вдали.

Закери улыбнулся. Оскар постарался чтобы девушку привезли с королевской охраной: шесть стражников спереди, двое сбоку кареты и ещё шестеро сзади. Все вооружены до зубов и готовы отразить практически любое нападение. Советник заверил, что это лучшие из лучших. Что ж... лучше им такими и быть. Воины этого не знают, но сейчас у них в карете его душа и сердце, самое дорогое, что есть в Малероссе. Единственная, ради кого Закери взялся бы решать внутренние и внешнеполитические проблемы страны.

Время, которое понадобилось кортежу, чтобы преодолеть оставшееся расстояние до дворца, показалось ему просто вечностью. Но вот врата открылись, и Закери, приложив немало усилий, чтобы не побежать, спустился вниз к парадному входу. Здесь уже собрались и Беатрис, и Лиам, и Седрик, а также приличная свита из придворных. Всем было интересно посмотреть на девушку, которую привезли с такими почестями.

Карета остановилась у центрального входа и лакеи, кажется, целую вечность возились, открывая двери кареты, выдвигая ступеньки и проводя прочие приготовления. Но, вот один из них подал руку, помогая единственному пассажиру спуститься по лесенке. Им оказалось девушка в легком голубом платье, и с широкополой шляпой для прогулки, из-за которой невозможно было разглядеть лицо. Из-за этого обстоятельства и миниатюрной фигуры, большинство из собравшихся решили, что только что прибывшая во дворец гостья всего лишь подросток. В заблуждение их ввело и легкое платье, чья длинна достигает лишь середины икр, что позволительно подростку и недопустимо для взрослой девушки, или тем более женщины.

Никому из них и в голову прийти не могло, что столь важная гостья оделась так не из-за возраста, а из-за того, что у неё просто нет других платьев. Братья относились к ней, как к маленькой, прислуга по старой памяти сюсюкала с ней, как с ребенком. Вот Боадикея и не воспринимала себя как взрослую. А так как платья она заказывала себе сама, то и заказывала их все одинаковой, привычной длинны.

Закери затаив дыхание смотрел, как любовь всей его жизни выходит из кареты, придерживая свою шляпу и глядя под ноги, чтобы не упасть, и из-за этого невозможно увидеть её лицо. Но вот она спрыгнула с последней ступеньки, увидела встречающих её людей, лучезарно улыбнулась и помахала им рукой. Сердце молодого короля совершило невероятный кульбит. Появилось чувство нереальности происходящего. Она так долго мечтал об этом... Не помня себя Закери чуть было не побежал к ней, такой ослепительно красивой в этом платье. Но его удержала хоть и старая, но твердая рука:

— Ваше величество, леди Монтефиор очень рада встрече с семьей. Давайте поприветствуем её, как пристало королю, и оставим с родными.

Советник говорил как всегда вежливо и тактично и, скрипя зубами, Закери все же пришлось согласиться. Оскар прав. Нельзя так сразу на неё бросаться. Сначала нужно избавиться от Лиама и Седрика. Особенно Седрика. В последние пару дней новоиспечённый король затылком чувствовал взгляд единокровного брата. И ему не нравилось столь пристальное внимание с его стороны. Да, Оскар прав. И Закери хотелось врезать старику, который его воспитал, за эту правоту, за то, что Боадикея была на расстоянии вытянутой руки, но он не мог к ней прикоснуться.

Оскар понимал, что вызвал неудовольствие Закери своим поступком. Но он все ещё надеялся вразумить молодого безумца и заставить отступиться от мыслей о том, чтобы сделать это юное создание своей королевой. И советник был преисполнен решимости удержать своего ставленника от публичного выражения симпатии. Судя по взгляду, которым он встретил леди Боадикею, это будет трудно сделать.

Герцог Фальче наблюдал за тем, как девушка радостно щебеча приветствия, обняла сначала братьев, и только потом присела в вежливом поклоне перед матерью, справилась о её здоровье. Невооруженным взглядом видно было, что мать и дочь испытывают неловкость в общении. Беатрис даже не смогла справиться с удивлением. Оскар позволил уголкам своих губ дрогнуть в так и не оформившейся до конца улыбке. Ну, конечно, королева была удивлена. Если память ему не изменяет, то Беатрис не вспомнила о том, что у неё есть дочь около пяти лет. И естественно удивилась, увидев, что ребенок превратился во взрослую и очень красивую девушку. И что не хорошо, для этой девушки — зависть, мелькнувшая в глазах матери.

Оскар хорошо изучил человеческую природу, и в особенности хорошо характер королевы. Материнская любовь? Ею и не пахло. Но черная зависть к молодости и расцветающей красоте, которая уже сейчас может посоперничать с её собственной, а со временем грозит и превзойти — в избытке. О, если бы была на то воля уже не молодой, но все ещё привлекательной Беатрис, то она в жизни не показалась бы с дочерью на людях. Побоялась бы, что их будут сравнивать и сравнение пойдет не в пользу вдовствующей королевы. Если бы Оскару было ведомо это чувство, то он испытывал бы по отношению к Боадикее сострадание и даже жалость. Нелегко придется в жизни бедняжке, которую небеса наградили такой красотой и не дали тех качеств, которые позволили бы ею воспользоваться. Если бы юная сестра Лиама и Седрика была похожа на мать, то Закери уже ползал бы у её ног, готовый подарить королевство. А, может, и нет. Может его воспитанника привлекает как раз чистота этого юного создания? Кто знает. Но одно Оскар знал точно. Боадикея Монтефиор, сама того не зная и не желая, стала для него опасным врагом. Потому, что пусть у неё лично и не было таких качеств, которые угрожали бы короне и власти, но у Беатрис их хватило бы на небольшое королевство. И эта акула, хоть и стареющая, но зубов пока не растеряла, и хватка все та же. Она, не раздумывая, положит дочь хоть под черта лысого. Лишь бы удержаться у власти.

Советник Фальче обратил внимание на повеление Седрика. Тот держался приветливо, и со всеми вел себя сдержанно и тактично. Но в то же время, стоял так, чтобы оказаться между сестрой и Закери. А Лиам, явно инстинктивно, потому, что не замечен был Оскаром в продумывании поведения других, стал между девушкой и матерью. Братья стали на защиту малютки сестрички. Любопытно, что же из этого получится.

Оскар дал своему королю ещё немного времени, чтобы насладится болтовней леди Боадикеи о том, как она добралась, и какой внезапной оказалась эта поездка. А потом вежливо вклинился в разговор:

— Прошу прощение за мою грубость, — он слегка поклонился смутившейся от этого девушке. — Но я думаю, что юная леди хотела бы отдохнуть с дороги.

Лиам согласно кивнул, а Седрик стрельнул в него оценивающим взглядом, но когда заговорил, его голос по-прежнему звучал приветливо:

— Я позаботился об этом и для Боадикеи приготовлены покои рядом с моими...

— Нет, — резче чем следовало сказал Закери и тут же спохватился: — То есть...

— Его величество хочет сказать, что в свете последних событий это вряд ли будет мудрым шагом. Кроме того, её величество не здорова, и нуждается в заботе своей дочери. Поэтому логичнее будет поселить её в женском крыле. Узнав о приезде юной леди Монтефиор, я взял на себя труд и приказал подготовить покои, которые, я уверен, ей вполне подойдут. Но они будут готовы в течение нескольких недель. А пока что наиболее разумным будет поселить леди Монтефиор в комнату смежную с покоями её величества.

— А о каких покоях ты говорил перед этим? — ровным голосом спросил Седрик, кажется, уже зная ответ.

— В течение недели должен приехать нынешний правитель Стеркаосты, — ответил Оскар. — Он планирует заключить брак с принцессой Женевьевой. Её покои освободятся и ...

— Нет, — холодно прервал его Седрик, даже не дав закончить. В отличие от остальных, он сразу понял, что делает старик. Покои Женевьевы находятся на одном этаже с покоями короля, которые сейчас занимает Закери. Оскар хочет, чтобы его любимчику было легче залезть Боадикее под юбку. Но Седрик этого не допустит. Поэтому молодой человек закончил уже более спокойно и аргументировано: — Моя сестра приехала, чтобы ухаживать за нашей матушкой. Это будет затруднительно делать из другого крыла дворца. К тому же покои принцессы Женевьевы находятся рядом с нынешними покоями его величества Закери. И это не самым лучшим образом скажется на репутации Боадикеи.

— Согласен, — выступил с ним единым фронтом Лиам. — Пусть живет с мамой. Не думаю, что она будет против.

Но королева была. Она привыкла к определенному образу жизни, каждую ночь её навещал неутомимый наемник, который днем изображал из себя её поверенного и начальника стражи. И Беатрис не хотела отказываться от этих удовольствий так же, как и не хотела расставаться с короной. Несколько мучительно долгих секунд понадобилось женщине, чтобы решить, чего она хочет больше.

— Кончено, я не буду против, — ласково проворковала королева Беатрис. — Моя дорогая доченька, наконец, со мной. Есть ли для матери большее счастье?

Её сыновья, не сговариваясь, фыркнули, и Лиам покровительственно приобнял сестру за плечи.

— Раз уж, ты так рада её приезду, да и судя по виду, чувствуешь себя отлично, — обратился он к матери, — то не сочти за труд и проследи, чтобы вещи Боадикеи отнесли в её новую комнату и распаковали. А мы с ней поедем в город и слегка приоденем.

— У меня достаточно одежды, — подняла на него удивленные глаза сестра. — Есть много одежды, которую я пока даже не одевала...

Лиам ответил ей с ласковой улыбкой:

— Это одежда подойдет любому подростку, — он заговорщицки подмигнул. — Но не молодой леди, которая скоро дебютирует в свете.

Боадикея радостно взвизгнула и повисла у брата на шее. Она давно мечтала выбраться хоть куда-то из Охотничьего домика, где прожила почти всю свою сознательную жизнь. Но девушка даже не подозревала, что за её реакцией пристально наблюдают. Не только придворные, которые не могли понять, кто эта незнакомка, оказавшаяся столь близкой к правящей семье и почему её столько лет успешно скрывали. За ней наблюдали Закери, Оскар, Беатрис и Седрик. И каждый при этом испытывал свои эмоции. Советник Фальче внимательно следил за девушкой, пытаясь уличить в неискренности, изучая её реакции и пытаясь найти то, что в конечном итоге поможет убедить воспитанника в том, что она не для него. Но к его разочарованию, младшая дочь графа Дастрио Монтефиор пошла в отца, а не в мать. Беатрис смотрела на Боадикею и у женщины в душе все более буйным цветом расцветала зависть.

Седрик смотрел на сестру с опаской. Какая она наивная и непосредственная. Совершенно неподготовленная к жизни, и тем более жизни в этом змеином кубле, которое принято называть королевским двором. Боадикея выросла, как цветочек в саду, не зная забот, тревог, человеческой подлости. Ему хотелось увезти её подальше отсюда, чтобы эта открытая счастливая улыбка не погасла и этот цветочек никто не сорвал. Закери же смотрел на то, как у совершенно юной девушки на губах расцветает улыбка, черты лица становятся мягче и женственнее, а цвет глаз от избытка эмоций становится ещё глубже. И вместе с любовью в нем начинал крепнуть ужас от того, что он мог так и не решиться взять власть в свои руки, а это сокровище могло попасть в руки другому. Для Боадикеи не будет другого. Никого, никогда. Закери сам отрубит те руки, которые решат к ней прикоснуться.

— Её королевское высочество принцесса Маргарита Абиатти, — провозгласил слуга, и следом вошла стройная шатенка среднего роста, с волосами, уложенными в простую, но элегантную прическу, и в легком платье для путешествий.

Все внимание моментально переключилось с Боадикеи на неё.

Девушка вошла в зал, на ходу снимая перчатки, поэтому не сразу заметила повышенный интерес к своей персоне. А подняв глаза, увидела сборище придворных во главе почти со всеми представителями королевской семьи и Оскаром Фальче. Седрик смотрел на неё извиняющимся взглядом, и девушка понимала почему. Марго, после разговора с братом и его советником долго размышляла и пришла к выводу, что он все знал. Даже, наверное, не все. Просто знал, что что-то будет, но не мог ничего сказать, не подставившись под удар. И Маргарита его не винила. Промолчать было тактическим ходом и, несмотря ни на что, Марго предпочитала бы иметь его на своей стороне, когда начнет активные действия по возвращению своего трона. Лиам смотрел на неё с жалостью. Он в своем репертуаре. Не подкован в интригах, прямолинейный и верит в честь, поэтому, скорее всего, ещё не понял, что на самом деле произошло. Закери посмотрел на неё с недовольством. Оскар... Оскар смотрел своим ничего не выражающим взглядом. А девушка стоящая с Лиамом смотрела на неё с восхищением. Маргарита невольно задержала на ней взгляд. Красивая, но очень молодая, а из-за платья так и вовсе смотрится как подросток. Между нею и Лиамом прослеживалось отдаленное внешнее сходство, и Маргарита спросила быстрее, чем подумала:

— Боадикея?

О том, что не ошиблась с предположением, Марго поняла, даже раньше, чем девушка изобразила подобие поклона и прощебетала:

— Да.

Жизнь при дворце учит скрывать эмоции и чувства. А у юной гостьи на лице так живописно отразилась смесь крайней степени удивления, недоумения и радости, как могло быть только с человеком, не привыкший ждать подвоха от других. Единственная девушка этого возраста, которую могла бы встречать всем составом королевская семья — это младшая сестра Лиама и Седрика. Братья всю жизнь продержали её взаперти, в тиши и безопасности. Лучше бы они и дальше держали её там. Или заранее учили тому, чего ждать от дворцовой жизни.

Марго ещё раз критически осмотрела девушку. Лиам был прав, она и впрямь выросла настоящей красавицей: правильные черты лица, темные волосы, подчеркивающие белую кожу и большие, нежно-голубые глаза, бледно розовые губы, дополняющие нежный образ. И уже даже сейчас достаточно развитая фигура. Матушка природа щедро одарила это юное создание, все в её внешности прекрасно сочеталось друг с другом.

Насколько Маргарита знала придворную жизнь такая красота, была скорее злом. А ведь Боадикея ещё даже и не выросла толком. Её красота ещё будет расцветать. А вместе с нею и беды, которые посыплются на голову девушки. Самая страшная из которых сейчас — это влюбленный Закери. Как только о его чувствах узнают при дворе, Боадикея не жилец. Хотя, зачем ждать так долго? Оскар, скорее всего, в вопросе женитьбы молодого короля, будет солидарен с Маргаритой. Любая из принцесс Гатриды подойдет ему во сто крат лучше, чем когда-либо смогла бы младшая дочь графа Дастрио Монтефиор.

У Маргариты не было причин желать зла этому ребенку, который сам того не зная, оказался втянут в политические интриги при дворе Малеросы. Тем более что Боадикея сейчас единственная, кто смотрит на неё с восхищением, а не презрением. Поэтому старшая дочь Эгберта, не кривя душой, проявила к девушке дружелюбие:

— Я Маргарита, — она улыбнулась и присела изящном реверансе. — Хоть мне и не говорили, что ты должна сегодня приехать, я все же рада тебя видеть.

Марго стоило больших усилий, самой не улыбнуться, глядя на то, как по-детски радуется услышанному ,девушка: разулыбалась, повернулась к братьям, как бы спрашивая: "Вы это слышали? Она мне рада!". Кажется, кто-то все ещё хочет стать похожим на прекрасную принцессу.

— Мы и сами были удивлены, узнав, что Боадикея приедет во дворец, — пояснил Седрик нейтральным тоном, но Марго поняла, что он говорил это для неё. — Мама почувствовала себя плохо и позвала её поухаживать за собой. Но пока наша сестрица добралась, матушка почувствовала себя лучше.

— Хочешь сказать, что я слишком долго собираюсь? — подбоченилась его младшая сестра. — Так я же не знала, что мне куда-то нужно будет ехать!

— О, я думаю, что даже если бы ты за неделю знала, что тебе нужно будет ехать, сборы были бы такими же, — фыркнул Лиам, вступая в шуточную перепалку с девушкой. Со стороны было понятно, что он её лишь дразнит, но Боадикея аж притопывала, приводя свои аргументы, и доказывая свою точку зрения.

Пока брат с сестрой пререкались, Марго смогла добавить к мозаике ещё один недостающий кусочек. Беатрис никогда не интересовалась судьбой дочери, поэтому вряд ли сама позвала бы её, даже если находилась при смерти. Судя по здоровому и цветущему виду, пока ещё королева, вряд ли хотя бы от головной боли мучилась. Значит, дочь к себе она позвала по указке Закери или Оскара. Скорее первого, чем второго. Зная любовь Беатрис к власти, Марго могла смело заключить, что ради статуса королевы, она продалась с потрохами. Вероятнее всего это случилось достаточно давно. Возможно, даже тогда же, когда он приходил просить руки Боадикеи.

— Это все очень мило, — сжалилась, наконец, над раскрасневшейся от пыла, с которым пыталась выиграть спор с братом, девушкой, Марго. — И я с удовольствием поболтаю с вами в другой раз. Сейчас прошу меня простить, дела.

Девушка попрощалась со всеми вежливым кивком и ушла в свои покои. У неё сегодня действительно выдался напряженный день. Маргарита навестила глав нескольких высокопоставленных родов, которые в свое время обещали ей свою верность и поддержку. Она надеялась склонить их на свою сторону. Заручившись поддержкой достаточного числа союзников из высшей знати, можно было попробовать бросить вызов Оскару и Закери. Но двое из них решительно отказались, а третий сказал что подумает, но по тону, и по выражению лица, Марго поняла, что думать он не станет. И даже больше того. Пройдет совсем немного времени, и об этих визитах узнает советник Фальче. А уже по его реакции можно будет понять, есть ли у Маргариты шансы вернуть трон. Если начнет принимать меры, по пресечению деятельности принцессы, значит, это верный путь и нужно удвоить усилия. Если же не станет делать нечего — значит вся высшая знать у него в кармане и можно даже не пытаться хоть что-то предпринимать.

Как бы там ни было, но сейчас Маргарита устала и хотела лишь одного — снять с себя дорожный костюм и принять ванну.

Кроме того, нужно приготовиться. Завтра приезжает правитель Стеркаосты, предположительно будущий жених Женевьевы. Марго уже знала о нем достаточно много. Что он дикий и невоспитанный варвар, у него нет манер, нет воспитания, он беспринципен и ужасен, глуп и имеет отвратительную внешность. Всю, эту "ценную" и, безусловно "объективную", информацию Маргарита получила из самого достоверного источника. Женевьева не хочет за него замуж и весь последний год тенью ходила за старшей сестрой с просьбой повлиять на решение отца. А после смерти Эгберта начала заваливать её подарками, стремясь задобрить и уговорить отказаться от брака.

Конечно, Марго в жизни не отказалась бы от выгодного союза с правителем Стеркаосты. Это очень богатая страна, которая находится по ту сторону пролива Гаясе и является соседом скорее Гатриды, чем Малеросы. Однако торговлю ведет она со всеми странами, нашедшими приют вдоль побережья Адалет. Что в принципе неудивительно, ведь почти вся страна размещена на огромном по площади полуострове Стеркаост и обладает самым внушительным военным и торговым флотом. Кроме полуострова, к их территории официально относятся ещё два небольших острова,

Стеркаоста — это многонациональная империя, которая объединила под своим крылом большое количество народов с разными традициями и верованиями. Но, тем не менее, у них не было внутренней вражды. Народы сосуществовали в мире, и уважении друг к другу и разным традициям. Власть правителя Стеркаосты на своей территории абсолютна. Его почитают наравне с богом. И, насколько известно Маргарите, правитель Стеркаосты в свои преклонные года, не обделен ни мудростью, ни житейским опытом. Союз с Малеросой для этой страны не несет ни территориальной, ни собой политической выгоды. Это скорее любезность, с их стороны, которая позволит укрепить экономические связи.

Несмотря на то, что Женевьеве достанется муж достаточно преклонного возраста, ей грех жаловаться. В Стеркаосте практикуется многоженство. Но правитель, по старинному обычаю, может иметь лишь одну жену. Это объясняется просто: один бог, один правитель, одна страна. Много жен в это уравнение не вписывается. Женевьева побудет немного женой старика, овдовеет и станет жить припеваючи, ведь казна будет выплачивать ей щедрое содержание. Чего, спрашивается, её сестре не хватает?

Ах, да!

Женевьева у нас влюблена. Ей хочется замуж за единственного любимого, нарожать ему детишек и встретить с ним старость. Маргарита не понимала всей этой ерунды с любовью. Люби себе кого хочешь! Главное, выйди замуж с пользой для королевства. Хотела выйти замуж по любви — нужно было рождаться в другой семье. Там бы ты была дочерью отца вольной в определенных рамках вершить свою судьбу. Сейчас же ты вершишь судьбу народа. Тут не может быть своих интересов.

За размышлениями о Стеркаосте прошел день. Весь день Маргарита ждала и надеялась, что к ней придет Оскар или кто-то из его подручных. Начнет убеждать отказаться от её затеи. Но никто не пришел.

Что ж... у неё остался последний шанс заполучить трон. Пускай решиться вопрос с замужеством Женевьевы, а потом Маргарита воспользуется последним средством заполучить трон Малеросы. Прецеденты в истории уже были и законодательство страны этого не запрещает. Марго надеялась, что ей не придется прибегать к нему, потому что девушке даже думать о нем было противно.

Ещё несколько столетий назад, в королевской семье Малеросы считалась нормой женитьба брата короля на сестре принцессе, если подходящей кандидатуры не находили в других землях. Называлась эта процедура "Брачное право".

Марго будет королевой, чего бы ей это не стоило. Даже если придется выйти замуж за родного брата.

С такими тяжелыми мыслями девушка и уснула.

*****

Боадикея проводила красавицу Маргариту взглядом. Она ловила в ней каждую черточку: какая прическа, какая одежда, какие украшения. Девушка выросла, лелея надежду стать похожей именно на неё. Ей хотелось такие же карие глаза, гордую осанку, тонкую талию. Большинство девочек вырастают с желанием быть похожими на мать. Волею-неволею копируют её. На кого хотеть быть похожей девочке, которая всю свою жизнь знала лишь двух старших братьев? Нет, Лиам и Седрик её любили, она ни в чем не была обижена и не чувствовала себя брошенным всеми отщепенцем. Но двое парней — это не совсем тот пример, в котором нуждается молодая девушка. Поэтому, когда Боадикея впервые увидела старшую от себя на восемь лет Маргариту, то ей показалось, что красивая принцесса сошла со страниц её любимой книжки со сказками. И девочка выбрала для себя идеал красоты.

К сожалению, сама она до него не дотягивала ни ростом, ни фигурой, ни внешностью. Боадикея ненавидела свои голубые глаза и мечтала о карих. И губы у неё не настолько полные, как у Маргариты. И волосы слишком темные и кучерявые. А красавицы принцессы они прямые и похожи на шелк.

О, да. Боадикея ненавидела свою внешность, так как считала её посредственной. Что бы там не говорили Седрик, Лиам и слуги в Охотничьем домике.

— Боадикея, поздоровайся, — вырвал её из раздумий несносный сегодня Лиам. — Это его величество король Закери Абиатти и его советник Оскар Фальче.

Девушка тут же присела в почтительном реверансе. Хоть она и была знакома с Закери с детства, так как он был дружен с Лиамом, но о манерах не забывал. И уж точно не хотела позорить свою семью.

— Да ладно, к чему, такие церемонии, — обаятельно улыбнулся Закери. — Мы ведь давно знакомы и часто будем видеться при дворе. Я не запрещал Лиаму и Седрику обращаться ко мне по имени без титулов и условностей. И тебе не стану.

Закери подошел к Боадикее и, взяв её руку в свою, поцеловал. Возможно, он делал это немного медленнее, чем велит традиция. Но ничего не мог с этим поделать.

Боадикея очаровательно покраснела, вызвав его улыбку.

— Первый советник короля, Оскар Фальче, — поспешил сменить играющего в гляделки молодого короля старый верный пес. Он повторил действия своего правителя, точно также задержавшись с поцелуем немного дольше положенного, чтобы девушка не думала, что это что-то из ряда вон выходящее. Хотя... при её-то внешности, скорее всего почти все мужчины, с которыми она будет общаться, будут позволять себе подобную вольность. Хоть и не долго. Закери не сможет долго скрывать свои чувства. Поэтому нужно как можно скорее уложить девчонку ему в постель, пусть отведет душу и начнет уже думать теми мозгами, которыми нужно. Для этого необходимо избавиться от Лиама и Седрика.

— Очень приятно, — девушка присела в почтительном реверансе.

— Я думаю, хватит с Боадикеи на сегодня знакомств, — подошел к сестре сзади Седрик и покровительственно положил руки на плечи. — Тем более что до ужина её ещё ждет поездка в город. Завтра прибывает правитель Стеркаосты, хочу, чтобы она поприсутствовала и на официальной встрече и на последующем приеме.

— Тогда до вечера, — поклонился Закери и повернулся, чтобы уйти, но тут Боадикея спросила:

— А куда мне поселить Лапочку? Их с моей горничной Мартой привезет вечером кучер.

— Лапочку? — удивленно переспросила Беатрис. — Это какая-то служанка?

На её вопрос нехотя ответил Лиам:

— Это её домашняя зверушка.

— А-а-а! — как ей показалось, поняла, что имел в виду сын, Беатрис. — Так пусть с ней и живет.

Седрик закатил глаза и ничего не ответил матери. Вместо этого он повернулся к сестре и сказал:

— Мы найдем для него покои рядом с садом.

— Но он должен быть со мной! Лапочка никого не слушается кроме меня! — настаивала Боадикея.

Беатрис закатила глаза и, подойдя к дочери, больно схватила за плечо и повернула к себе:

— Что это за манеры?

— Но... — попыталась объяснить матери Боадикея, но та не слушала.

— Ведешь себя как капризный избалованный ребенок!

— Но...

— Ты немедленно извинишься за свое поведение, извинишься за неудобства, которые доставляешь другим и уйдешь в свои покои...

— Ваше величество, — ледяным тоном осадил её Закери, лишь на мгновенье опередив Седрика. — Вы слишком строги. Леди Боадикея не причиняет никому неудобств, и она совершенно права насчет своего питомца. Оскар, распорядитесь насчет покоев для айро.

Он ещё раз чинно поклонился, прощаясь, и уже собрался уйти. Но тут его взгляд остановился на Боадикее. Девушка смотрела на него, как на своего персонального героя. Какой мужчина устоял бы, увидев полный восхищения взгляд любимой женщины? Вот и Закери не смог. Наплевав на Оскара, на мнение окружающих и на её братьев, он подошел к Боадикее, взял её руку поцеловал и сказал:

— Вы даже не представляете, как вам тут рады.

Глава 6

Когда Боадикее прислали приглашение во дворец, она и не думала, что первые два дня будут настолько полны впечатлений. Лиам действительно свозил её за покупками. Он не только купил ей каждое понравившееся платье и туфли, но и купил многое сверх того: украшения, красивые заколки, веера и прочее. В какой-то момент брат так вошел в азарт, что сам начал таскать ей платья на примерку, комментируя, с каким туфлями оно будет смотреться, и куда сестра сможет его одеть.

Когда уставшие, но довольные жизнью Лиам и Боадикея вышли из последнего салона, на дворе уже был глубокий вечер. К ужину во дворце они опоздали, но особой печали по этому поводу никто из них не ощущал.

Они как раз смотрели на то, как слуги загружают покупки в карету, когда Лиам вдруг повернулся к сестре:

— Знаешь что? А пошли, перекусим, пока они тут управятся.

— Но куда мы пойдем в такое время? — недоверчиво спросила Боадикея.

— Тут неподалеку есть прекрасная кондитерская, которая работает, если мне не изменяет память, до девяти. Съедим по паре пироженных.

Даже в сумерках было видно, как от радости заблестели глаза у Боадикеи.

— Лиам, ты купил мне столько платьев и всего другого, а теперь ещё и мой ужин будет состоять только из сладкого, — девушка бросилась обнимать брата. — Я тебя обожаю!!!

Лиам отдал распоряжение дождаться их, и повел сестру в место, которое ему показала одна из его последних любовниц. В первый раз увидев это место, он сразу подумал, что ей здесь понравится. Хоть Боадикеяи мало где бывала, но её было тяжело чем-то по-настоящему удивить. Она оставалась равнодушной к украшениям, техническим новшествам, романтическим балладам, архитектурным шедеврам и прочим вещам, которыми восхищается современное общество. Зато её приводило в восторг все необычное. У неё даже домашний зверь и тот айро. Лиам подозревал, что его сестра немного сумасшедшая. Но она как никто умела разбавить каждодневную обыденность, она приносила с собой тепло и свежесть. Не в смысле свежий воздух. А в смысле новизну. За это братья её и любили.

А кондитерская, про которую он так неожиданно вспомнил, будто создавалась для того, чтобы заинтересовать его сестру. Снаружи это было ничем не примечательное серое помещение. Но внутри оно причудливым образом было украшено мозаикой цветного стекла и зеркальной мозаики. Тени от цветных стекол, изображали на стенах и на полу разные фигуры. Время от времени мозаики приходили в движение, с помощью сложного механизма, спрятанного за ними, и фигуры будто оживали, меняя свое положение в пространстве.

Напитки и пироженное подавали не в фарфоровой посуде, а в стеклянной, изготовленной под заказ. Каким-то образом стеклодувам удалось вплавить туда веточки листьев, цветы и даже бабочек. И даже столы и стулья в этом месте были необычными. Вместо деревянное мебели, посетителям предлагали присесть на пни и пониже и поменьше, а огромные, просто необъятные пни были вместо столов.

Как и предвидел Лиам, Боадикея была просто в восторге. Забыв о пироженных, девушка носилась от одного витража к другому. А когда увидела, как двигаются фиуры, её восхищению просто не было предела. Но самым большим восторгом за вечер стали именно тарелки. Она жевала пироженные и постоянно давилась ими, потому, что выдвигала различные теории того, как животные попали в стекло, от вполне разумных, до абсолютно абсурдных.

Боадикея так радовалась этому небольшому приключению, что этим невозможно было не заразиться. Лиам был счастлив тому, что она была в его жизни. Вот так запросто радуясь простым, в сущности, вещам, она напоминала ему о том, что в этой жизни по-настоящему важно. И это не деньги и статус.

Когда Лиам и Боадикея, наконец, вернулись во дворец, было уже глубоко за полночь. Но, несмотря на это, в нем бурлила жизнь. Ладлен — большой дворец и официальная королевская резиденция никогда не засыпал. Не спал и Седрик, который ждал их возвращения. Он со спокойным выражением лица проводил их в покои Боадикеи и уже там устроил выволочку. Только хорошенько поставив на место загулявших родственничков, Седрик спросил:

— Так, что вы там накупили?

Почти всю оставшуюся ночь Боадикея и Лиам показывали свои покупки, с жаром доказывая, что все это очень нужно. И тарелки с бабочками из кондитерской тоже. Пока Боадикея увлеченно рассказывала про посиделки в кондитерской, Лиам жаловался, что ему за эту тарелку пришлось выложить едва ли не столько же, сколько за все платья вместе взятые.

Это могло продолжаться ещё бог знает сколько времени, если бы в комнату не постучалась Марта и не возвестила, что леди пора собираться к завтраку.

На прощанье Седрик посоветовал, что одеть на официальный прием по случаю прибытия правителя Стеркаосты и что лучше надеть вечером, на первый в её жизни бал.

*****

Днем приехавшая накануне Марта помогла Боадикее одеться и уложить прическу. Это было трудновато сделать с учетом постоянно путающегося под ногами Лапочки. Они едва управились к приходу Лиама. Он проводил её по дворцовым лабиринтам. Всю дорогу с ними здоровались незнакомые люди. Сама Боадикея не видела ничего предосудительного в том, чтобы с кем-то поздороваться. Но Лиам объяснил, что у неё при дворе такой статус, который не позволяет приветствовать каждого. С близкими к ней по статусу можно здороваться. К более низким — лучше снисходительно кивнуть. А тех, кто находится совсем низко по иерархической лестнице, лучше вообще не замечать.

Для Боадикеи это было дико. Но она старательно копировала реакцию брата на тех, или иных людей, встречавшихся по дороге.

О том, чтобы запомнить хоть кого-то из них, девушка даже не мечтала. Она не привыкла видеть вокруг себя так много людей сразу. И, положа руку на сердце, Боадикея могла признаться, что они все её пугают. Не до ужаса и обморока. Но она не знала здесь никого, кроме братьев и матери. Хотя вряд ли можно сказать, что мать она знает. О ней сохранились смутные обрывки воспоминаний с детства и небольшой шрам на щеке, который становится заметным, только когда у Боадикеи сильно загорает лицо. Она спрашивала братьев про него, но те отнекивались. Правду девушка узнала от той же Марты, которая была с ней с самого детства. Оказалось, что пока Беатрис не переехала во дворец и не стала королевой, дочь жила в её покоях. Когда Боадикее было около трех, за ней не усмотрела няня, и девочка добралась до маминой косметики, разворотив там все и разрисовав снежно белое платье, которое было приготовлено на бал вечером. Беатрис в гневе сильно избила дочь. Марта по секрету рассказала, что если бы не вмешался Лиам, то это избиение могло закончиться как угодно.

Самого избиения Боадикея не помнила. Она про неё вообще очень мало помнила. И не считала, что слишком обижена. У неё было много времени для своих увлечений: книги, иностранные языки, которые она учила с помощью слуг, у которых были корни из других стран садоводство. К последнему у девушки была особая слабость. Само садоводство было ей по боку. Но в саду росла карликовая желтая вишня. И все то время, что она плодоносила, Боадикея обрывала ягоды. Садовник, если заставал её за этим делом, немилосердно гонял. Во-первых, она рвала ягоды достаточно неосторожно, и ему приходилось постоянно подравнивать поломанные ветки. Во-вторых, если она переедала вишен, у неё болел живот. Седрик несколько раз, понаблюдав за мучениями сестры, дал садовнику распоряжение, чтобы тот вообще её к вишням не подпускал. Ну, и, конечно, у неё был Лапочка. Уход за взрослым айро занимает много времени.

Чего ждать сегодня, от первого официального мероприятия в своей сознательной жизни, Боадикея не знала, поэтому очень боялась опозорить братьев. Она так волновалась, что даже несмотря на бессонную ночь, не то, что не устала, вообще не могла расслабиться. Не способствовало расслаблению и то, что на неё все глазели. Девушка, кажется, раз сто спросила у Лиама как выглядит. А тот, смеясь, отвечал, что она великолепна.

Наконец, они вышли в тронный зал. В основном кивая всем направо и налево, Лиам и Боадикея прошли по залу и заняли свои места рядом с троном. Ближе стояли только Женевьева и Беатрис. Когда они пришли Седрик уже был здесь. Но поговорить с ним не получилось, потому, что он что-то активно обсуждал с высоким статным молодым брюнетом.

Все ждали, что глашатай сейчас объявит о приезде правителя Стеркаосты. Но вместо этого в зал вошла Маргарита. Двор замер при виде бывшей регентши. Никто не ожидал, что после постигшего её позора, принцесса не побоится показаться на люди. Но она не побоялась. И даже больше того, Маргарита шла с расправленными плечами, прямой спиной и высоко поднятой головой. Она не ждала, что с ней хоть кто-то заговорит. Но Седрик выступил ей навстречу и подал руку, помогая подняться по ступенькам на положенное ей как принцессе место, рядом с Женевьевой. Марго ответила ему благодарным взглядом, и краешки её губ дрогнули в подобии улыбки.

Закери ничего не успел сказать по этому поводу, потому что по залу раздались несколько ударов колокола, и глашатай объявил:

— Его императорское величество Экейн Тизон правитель империи Стеркаосты, островов...

Он не договорил, так как к нему подбежал ребенок и сунул в руки свернутый свиток. Такой же свиток передали в руки Закери. Сначала его молодой король читал его с неподдельным изумлением на лице, пока глашатай откашлявшись представил:

— Его императорское величество Уисдом Тизон, правитель объединенной империи Стеркаосты и присоединенных островов Амитоль и Мальва, ...

Глашатай ещё долго перечислял родовую нового короля и его титулы, но это уже никого особо не волновало. Все вокруг взволновано обсуждали смену власти в Стеркаосте. Когда это случилось? А главное, почему трон унаследовал второй сын, а не первый Гриер Тизон? В Стеркаосте произошел переворот?

Пока глашатай говорил, Закери читал, а затем передавал свиток Оскару, входная дверь открылась, и в зал вошел император. Все ждали появления старика Экейна. Вместо него прибыл молодой, высокий и широкоплечий мужчина. Судя по статной фигуре и осанке, а также по тому, как уверенно его правая рука лежала на рукоятке сабли — как минимум хороший воин. Прямая спина, гордо поднятая голова — все в нем говорило о том, что этот мужчина привык быть лидером и не иначе. Он шел по залу уверенно и неторопливо, как идет хозяин по своему дому. От него просто веяло силой и уверенностью. И придворные невольно отступали от него на шаг назад, давая большую дорогу. Лицо незнакомого императора было непроницаемой маской, прочитать какие мысли или переживания одолевали его, было просто невозможно. А черные глаза, и длинные и черные, как вороново крыло, волосы, небрежно связанные простой лентой, делали его похожим на демона, а не человека.

Боадикея подергала Лиама за руку:

— Что происходит?

— Как и у нас, в Стеркаосте новый король, — шепотом объяснил тот. — Но почему-то не старший сын, а второй. Всем интересно, что там произошло.

Изредка пришелец, которого представили как Уисдома Тизона, поглядывал на зал. А потом его глаза сосредоточились на членах королевской семьи. Он осмотрел всех, и его взгляд остановился на Маргарите и Седрике, что-то увлеченно обсуждающих в полголоса. Но ненадолго.

Император, наконец, подошел на предписанное этикетом расстояние к трону. Как и полагается вежливому гостю, он склонил голову в небольшом поклоне. Закери ответил на него легким кивком. Невозможно было не сравнивать двоих монархов, впервые встретившихся. Молодой и сильный Закери, одетый в специально пошитый для встречи костюм из самых дорогих тканей и с огромной золотой короной, украшенной россыпью дорогих камней, проигрывал, одетому в простую шелковую рубаху и черные кожаные брюки для путешествий, императору Стеркаосты. И дело было не в росте. Хотя Уисдом и был на голову выше каждого из присутствующих, да и в плечах по шире. Дело в том, что у Закери не было той внутренней силы и уверенности, которая была у его венценосного гостя.

Закери решил поскорее покончить с официальной частью, поэтому добавил в свои речи как можно больше конкретики:

— Я безмерно сожалею о безвременной кончине реайд-сина Экейна Тизона, — как и полагается начал с соболезнований Закери, намеренно употребив титул, которым принято называть императора в самой Стеркаосте. Уисдом дал понять, что оценил любезность, ответив на неё легким поклоном. — И, конечно, приветствуем на троне нового реайд-сина.

В зале раздались неуверенные аплодисменты. Закери немного выждав, дал знак всем умолкнуть и спросил:

— Так что привело вас к нам? Это визит вежливости, или у вас были другие причины навестить наше скромное королевство.

Лиам наклонился к Боадикее и перевел:

— На самом деле он спрашивает сделка о замужестве Женевьевы ещё в силе или он от неё отказывается.

Новоявленный император ответил сам, без переводчика на чистейшем гейсе — самом распространенном в Малероссе языке:

— Я сильный воин и могущественный правитель, но даже мне не обойтись без королевы. Поэтому я прибыл для того, чтобы предложить вашей сестре стать моей единственной супругой.

— Что ж, Женевьева согласна, — недослушав, удовлетворенно сказал Закери и жестом велел сестре выйти вперед, что она смиренно и выполнила. Хоть и было видно, что девушка вот-вот разрыдается.

Но император не сделал ни шага вперед, чтобы одеть на будущую невесту обручальный браслет, как заведено в Стеркаосте. Вместо этого он сказал:

— Я имел в виду не эту вашу сестру, — и он в упор посмотрел на Маргариту. — Если, конечно, она согласится стать моей королевой.

В зале стало так тихо, что слышно было незначительный шум за закрытыми входными дверями. Марго не могла поверить, то он говорит о ней. Неужели император абсолютно серьезно предлагает ей стать королевой в такой большой и богатой стране, как Стеркаоста? Это стало для неё настоящим шоком. Маргарита росла с мыслью, что будет правительницей Малероссы. Она любила свою страну, хотела для неё только лучшего. Даже зная, что у неё мало шансов удержаться при власти, Маргарита готова была бороться до конца.

И тут этот император со своим предложением.

Пока Марго пыталась собраться с мыслями и решить, что ответить, к Уисдому на полусогнутых подошел посол Стеркаосты в Малероссе, и принялся что-то торопливо рассказывать. Все поняли что именно. Закери даже не сдержал улыбку. Марго тоже понимала, что сейчас немного отставшего от жизни монарха просвещают по поводу истории с Дьюэйном. И ей уже не нужно будет выбирать, потому, что император не станет связывать себя узами брака с принцессой, имеющей настолько запятнанную репутацию.

Но, ко всеобщему удивлению, Уисдом лишь отмахнулся от посла, как от надоедливой мухи и сказал, глядя в упор на Марго:

— Я жду вашего ответа.

Зал вторично замер.

В разговор вклинился Оскар:

— Я не думаю, что её высочество Маргарита согласится...

— Я согласна, — быстро ответила она и спустилась вниз по ступенькам к императору. Пока никто не вмешался и не помешал. Марго родилась, чтобы быть королевой. Если корона Малероссы ей пока не светит, то она согласна на другую.

Уисдом взял её руку и поцеловал, как заведено в Малероссе. И только после этого одел на неё браслет.

Раньше Марго считала себя очень высокой. Но оказавшись в непосредственной близости с новым правителем Стеркаосты, поняла, что не знала точного определения этого понятия. Вот кто и вправду высокий. Рядом с ним девушка впервые почувствовала себя по настоящему слабой и нуждающейся в защите. Причем от него самого в первую очередь. От действительно напоминал большого и опасного хищника, который выглядел спокойно и расслаблено, но в любой момент готов был атаковать.

И все же Марго встретила его взгляд спокойно и ровно. Она не чувствовала за собой никакой вины и держалась с чувством собственного достоинства.

— А они красиво смотрятся вместе, — заметила Боадикея, и Лиам улыбнулся ей в знак согласия.

И в этот момент прозвучал спокойный, но звенящий от холода голос Закери:

— Я вынужден отказать вам в праве жениться на Маргарите.

Казалось бы, это не возможно, но в зале стало ещё тише, чем тогда, когда все ждали что ответит Марго. Придворные переводили взгляд со своего короля, на недавно прибывшего императора и свою бывшую регентшу. Напряжение в зале можно было резать ножом.

Реайд— син нехотя оторвал взгляд от лица Маргариты и небрежно, почти лениво повернулся к Закери:

— Минуту назад вы были не против, что бы я женился на вашей сестре. Что изменилось? — его голос был спокоен, поза расслаблена, но каким-то образом всем удалось почувствовать угрозу в заданном вопросе.

Закери, тем не менее, либо не испугался, либо сумел не подать виду, что испугался.

— В переписке с вашим отцом речь шла о Женевьеве и я до сих пор не против, чтобы вы на ней женились. О Маргарите не может быть и речи, — не терпящим возражений тоном ответил он.

— Я — не мой отец. Ваша Женевьева мне не подходит, — небрежно ответил Уисдом. — Я одел свой браслет на леди Маргариту.

Закери набрал полную грудь воздуха и после некоторой паузы ответил:

— О женитьбе на Маргарите не может быть и речи. Моя сестра покрыла свое имя страшным позором, и я не могу позволить, чтобы вы женились на падшей женщине.

Не сказать, чтобы Марго удивили слова брата. Она ждала от него чего-то подобного. Но все равно это публичное унижение жгло изнутри раскаленным железом.

Слава небесам, девушку с детства учили, как держать свои эмоции в узде. Учителя могли ею гордиться — ни один мускул на её лице не дрогнул. Она по-прежнему держалась с высоко поднятой головой и чувством собственного достоинства.

— Зачем он так с ней? — шепотом спросила Лиама Боадикея, неприятно удивленная поведением молодого короля. Вчера он показался ей героем, вступившись перед разъярённой Беатрис. Но глядя на то, как он унижает сестру, Боадикея стремительно теряла к нему всякую симпатию.

— Это политика, — брат рассеяно поцеловал ей руку, чтобы успокоить, но взгляд его был прикован к происходящему в зале. С одной стороны он понимал мотив поступка Закери. Он переживал о том, что если у Маргариты в руках окажется власть над таким королевством, то она может просто силой забрать трон, принадлежащий ей по праву. С другой стороны, Уисдом Тизон не производил впечатление человека, которым может вертеть женщина. Зато производил впечатление того, кто может развязать войну и стереть королевство Малеросса с лица земли, если не получит желаемое. Ну, и, наконец, Лиам понимал, что корона меняет людей и приоритеты. Но Маргарита родная сестра Закери. Это возможно её единственный шанс вернуть себе честь и достоинство. Как он может препятствовать этому?

Лиам представить себе не мог, чтобы поступил подобным образом с Боадикеей. Что бы он своими руками загасил это маленькое солнышко ради какой-то короны? Да, никогда!

Тем временем, услышав ответ Закери, Уисдом повернулся к Маргарите и вопросительно приподнял бровь:

— Меня обвиняют в кровосмесительной связи с братом, — ровным тоном ответила она на немой вопрос.

Уисдом кивнул, а затем повернулся к Закери:

— Насколько я помню историю Малероссы, то ещё несколько поколений назад, в рамках королевской семьи считалась нормальной женитьба брата на сестре. А в моей стране отношения до брака так и вовсе не относятся к разряду чего-то предосудительного.

Закери снова глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем спокойно ответить:

— Варварский обычай, и сейчас Оскар готовит закон, который запретит кровосмесительные союзы, — не моргнув глазом соврал Закери.

— Ну, — отмахнулся от его слов Уисдом. И добавил в своей небрежно ленивой манере выражаться, но так, чтобы все поняли, что это угроза. — Меня законы вашего государства не очень волнуют. Признаюсь, меня сейчас особенно увлекают лишь две вещи — женщины и война. Сюда меня привела одна из них...

Закери готов был стоять на своем до последнего, но тут в разговор вклинился Оскар.

— Что ж, — старик выступил вперед и доброжелательно улыбнулся. — Уважаемый реайд-син Тизон. Ваше предложение застало нас врасплох. Даже ваше появление — огромный сюрприз. Прошу вас погостить у нас какое-то время. Его величество Закери обдумает ваше предложение и примет по нему разумное решение уже завтра.

Уисдом на несколько секунд посмотрел в пол, призадумавшись. Предложение Оскара явно шло в разрез с его планами. С другой стороны, молодой император понимал, что старый советник собирается вправить мозги молодому мальчишке на троне и не хочет это делать публично.

Наконец, он принял решение и сказал:

— Что ж, я могу подождать один день, — и поклонившись на прощание, как того требует этикет, повернулся к Маргарите. Мужчина снова взял её за руку и поцеловал:

— Моя королева.

Он ушел из зала, не оглядываясь, свита и охрана последовала за ним.

Маргарита посмотрела на Оскара. Для посторонних лишь взгляд. Но для них двоих — целый разговор. В отличие от Закери они понимали, что ТАКОЙ мужчина не отступится просто так. Он уедет отсюда или с женой или с войной, как и обещал. И оба понимали, какой ответ даст Закери. Ведь рассчитывать на военную помощь Гатриды ему в данной ситуации просто бессмысленно. Гатрида скорее поможет Стеркаосте уничтожить Малероссу за публичное унижение племянницы Абрахама.

Решение, которое советник заставит принять короля в данной ситуации вполне очевидно. Оскар интересовался, известно ли что Марго о смене власти и почему новый король выбрал именно её. Но у неё не было ответа на эти вопросы. И девушка просто ушла в свои покои.

*****

Несмотря на то, что официальная часть была достаточно короткой и насыщенной, Боадикея чувствовала себя после неё необыкновенно уставшей. Поэтому, как только представилась такая возможность — юркнула к себе в покои, сняла очень красивое, но не очень удобное платье, новые, как заверял Лиам, очень модные и очень натирающие ноги лаковые туфли и легла поспать. Айро тут же привычно запрыгнул на кровать и лег под бок. Его мерное сопение быстро убаюкало, уже очень давно не спавшую не в своей постели из Охотничего домика, девушку.

Вечером её разбудил Седрик. Из-за того, что перед этим сутки провела на ногах, а потом спала в неурочное время, в голове ощущалась тяжесть. Но девушка, все-таки проснулась, и собралась, чтобы выгулять, стойко переносящего все свалившиеся на его лохматую голову тяготы, айро. Седрик напросился ей в спутники.

— Как тебе официальная часть? — задал он нейтральный вопрос, когда они вышли в сад.

Боадикея отвязала поводок и пустила Лапочку побегать по саду.

— По-разному было, — манеру отвечать нейтрально или вопросом на вопрос она переняла как раз у Седрика.

Как правило, он поощрял в ней это качество и придумывал замысловатые способы все-таки выпытать у неё то, что нужно. И даже испытывал гордость от того, что ему все труднее это сделать. Но сейчас у него было немного времени и ему нужно было серьезно поговорить. И впервые эта манера выражаться начала немножко раздражать.

— Боадикея, мне нужно с тобой серьезно поговорить, — решил прямо, без обиняков приступить к делу Седрик.

— О чем? — осторожно спросила она.

— Боадикея, ты уже давно не ребенок, ты выросла в молодую и очень красивую девушку... — начал свою заготовленную в течение дня речь Седрик, но потом плюнул, и решил сказать, как есть. — Боадикея, я нашел тебе жениха.

Конечно, можно было сказать об этом поделикатнее, но почему-то в тот момент идея сказать все в лоб показалась хорошей.

Как оказалось — зря!

Боадикея ждала от брата все, что угодно. Но в свои пятнадцать она и представить не могла, что её выдадут замуж. Нет, конечно, девушка понимала, что со временем это случится. Когда она станет взрослой и все такое. Кроме того, Лиам обещал, что она сама выберет себе мужа. Почему же Седрик собрался выдать её за незнакомца?

И Боадикея сделала то, чего не делала почти никогда — устроила истерику. И это у неё даже вышло не специально.

— Седрик не надо, пожалуйста! — рыдала она на весь сад, не заботясь, что их услышат. — Я не хочу-у-у-у!!!! Я тебя-я-я-я умоляю-у-у-у!!!!

Старший брат ума не мог приложить, что с ней сейчас делать. Особенно в такой ситуации. Её нужно было выдать замуж и увести от двора подальше. И в то же время, он не хотел пугать, доводить до слез или уж точно делать её несчастной. Пока Боадикея отсыпалась в своей комнате, Лиама осаждали желающие потанцевать с его юной красавицей-сестрой. А вот Седрик ещё раньше успел переговорил с герцогом Александром Патио. Идеальная кандидатура, с какой стороны не посмотри — достойный человек, воспитан, молод, ему всего двадцать пять, происходит из древнего рода и очень обеспеченный. Опять же, женщины находят его остроумным и привлекательным. Он бы вполне подошел Боадикее. Седрик пытался договориться с ним о браке последние пару недель. Сегодня герцог увидел Боадикею на приеме и теперь уже сам нашел Седрика и попросил её руку.

Но ничего не выйдет, если Боадикея будет так категорично настроена.

— Что здесь происходит?

Прозвучавший рядом спокойный мужской голос чуть не заставил Седрика взвыть. Ну, надо же, как легок на помине. Герцог Патио собственной персоной. И как не вовремя. Хотя, хоть что-то полезное своим появлением он сделал. Увидев высокого и широкоплечего молодого мужчину, который широким шагом подходил к ним с обеспокоенным лицом, Боадикея, как по команде перестала голосить и испуганно юркнула к брату за спину.

— Ничего такого, на что бы вам стоило обращать внимание. Так, семейные вопросы, — туманно ответил Седрик, надеясь, что герцог поймет намек и умотает восвояси.

Но то ли Патио был тугодумом, то ли намек оказался недостаточно прозрачным, он не только никуда не ушел, но и наоборот заявил:

— Если здесь не происходит ничего важного, то вы будете не против, если я останусь и поприсутствую?

Седрик стиснул зубы и сказал:

— Мы вообще-то выгуливаем домашнее животное...

— А я как раз искал хорошую компанию, чтобы прогуляться, — лучезарно улыбнулся тот.

Тут в беседу вмешалась Боадикея:

— Я не думаю, что вам стоит тут быть, когда Лапочка вернётся, — девушка уже успела кое-как привести себя в порядок и теперь несмело выглянула из-за спины брата. — Он не любит чужих.

— Лапочка? Он? — удивленно переспросил Александр.

— А что вам не нравится? — моментально подбоченилась Боадикея, которую братья с детства дразнили выбором имени для питомца.

— Ничего, — примирительно поднял вверх руки герцог Патио. — Прекрасное имя, идеально подходит вашему зверю.

Боадикея победно посмотрела на Седрика, но тот лишь глаза к небу закатил. Он-то понимал, что, во-первых, Патио сейчас бы подтвердил, что трава голубая, лишь бы произвести на неё хорошее впечатление. А во-вторых, парень просто ещё не видел этого зверя.

Возможность познакомиться представилась практически мгновенно, после того, как Седрик об этом подумал. Из-за кустов послышалось рычание. Затем перед успевшим вытащить саблю герцогом, выпрыгнул молодой, рослый, сильный и готовый атаковать айро.

Только Патио собрался мужественно броситься на животное, чтобы спасти двух, явно оцепеневших от страха людей, как прекрасная, юная Боадикея вышла вперед перед зверем, ростом, почти достигающим её груди и, топнув ножкой, велела:

— Лапочка, фу!

Седрику стоило огромных усилий, чтобы не рассмеяться — так смешно вытянулось от удивления лицо герцога. Особенно, когда айро послушно перестал скалить зубы и просто сел на землю. И тут Боадикея повернулась и добила бедолагу:

— Не бойтесь, он не кусается.

Давно Седрик так не хохотал.

И себя порадовал и делу пользу принес. Боадикея тут же прониклась симпатией к кандидату в будущие мужья:

— Не обращайте на него внимание...

— И ему таки подходит имя Лапочка! — сквозь смех прокомментировал слова герцога Седрик.

Боадикея скосила на него глаза, а потом, взяв Патио за руку в ободряющем жесте сказала:

— Вы поступили очень мужественно, выхватив саблю и собираясь защищать других. А вот мой брат после того, как подарил мне Лапочку, почти полгода не появлялся в Охотничьем домике. И когда он, наконец, почтил меня своим присутствием, Лапочка уже вымахал почти до своих теперешних размеров...

— Боадикея, не надо докучать герцогу, — быстро посерьезнел Седрик. Он, конечно, хотел, чтобы сестра прониклась теплыми чувствами к будущему мужу и была счастлива. Но не готов был ради этого выглядеть дураком.

Но девушку это не остановило, и она закончила:

— Лапочка помнил его запах и подбежал поздороваться. Седрик так испугался, что с пуфика свалился.

Александр тихо рассмеялся на пару с Боадикеей.

— Как так получилось, что мы с вами не встречались? — спросил герцог, осторожно беря девушку под локоток и направляясь вглубь сада.

— Я выросла в Охотничьем домике, — охотно начала рассказывать Боадикея. А Седрик угрюмо поплелся за ними. Нужно проконтролировать, чтобы она чего лишнего не взболтнула. В том, что Александр Патио не начнет распускать руки, молодой человек был уверен. У него совсем другой склад характера и воспитание. Да и Лапочка опять же рядом. Кто рискнет хотя бы пробовать обижать его хозяйку?

Спустя несколько часов, Седрик выяснил, что как он и предполагал, Боадикея и Александр удивительно подходят друг другу. Они оба одинаково унылые заучки и ботаны. Седрик даже успел поспать вовремя пламенного спора о склонении глаголов в айгеримском.

Слава небесам, на улице, наконец, стемнело, и Седрик, потягиваясь всем телом, чтобы размять затекшие мышцы, напомнил:

— Боадикея, у тебя сегодня бал-дебют.

— Ох, я совсем забыла! — всполошилась девушка. — Платье, прическа, туфли... Я же ничего не успею...

— Идите на бал в этом платье, — языковед недоделанный, из-за которого Седрик застрял на улице на несколько часов, галантно поцеловал ей руку. — Вы в нем просто восхитительны.

Даже в вечерних сумерках было видно, как покраснела Боадикея и как она неловко пытается спрятать улыбку.

— И все же, ей лучше приодеться, ведь на балу будут присутствовать официальные лица из других стран, — разрушил очарование момента Седрик.

Боадикея снова засуетилась. На том их вечерняя встреча и закончилась. Но перед тем как уходить, Седрик на прощание дал герцогу наставление, пока девушка ушла искать своего питомца:

— Если хотите благополучно жениться на моей сестре, то ради её и своего блага — не ухаживайте за ней открыто.

— Вы сами предложили её мне в жены, а теперь угрожаете? — неправильно истолковал его предупреждение Александр.

Седрик понял, что в данном случае самым правильным сказать ему хотя бы частичную правду:

— У Боадикеи есть поклонник, о котором она не знает. Этот поклонник очень высокопоставлен и ревнив. Если он узнает о ваших ухаживаниях до помолвки — добром это не кончится.

Герцог собрался возразить, но Седрик поднял вверх руку, останавливая его и призывая дослушать:

— У него больше власти, чем у вас. Он вас попросту уничтожит. Поверьте, я знаю, о чем говорю.

Патио смерил его подозрительным взглядом, но ничего не сказал, потому, что вернулась Боадикея с Лапочкой. Присев в вежливом поклоне, она сказала:

— Это был восхитительный вечер, надеюсь, увидеть вас на балу.

— Я тоже давно не проводил время так хорошо, — галантно поцеловал ей руку Александр. — До встречи.

Когда Седрик и Боадикея вернулись во дворец, у девушки было такое мечтательно-глуповатое выражение лица, какое может быть только у влюбленных людей. Даже если бы брат попросил, она вряд ли смогла бы его спрятать. С одной стороны, Седрик был рад, что все так получилось. Теперь он, по крайней мере, мог быть уверен, что Боадикея сможет быть счастлива с герцогом Патио. С другой стороны, все произошло слишком сумбурно, у него не получается это контролировать. И если Закери узнает, что Боадикея встретила свою первую любовь, и это не он, то закончиться все может весьма и весьма грустно.

По пути во временные покои Боадикеи, им встретился Лиам. Он заметил изменения в сестре, но ничего не спросил прямо, просто вопросительно посмотрел на брата. Тот вместо ответа изобразил бьющееся сердце.

— Боадикея, родная, когда за тобой зайти? — пряча улыбку спросил Лиам.

— Зайти? — будто очнулась от сна девушка.

— Бал и все такое, — пространно повертел пальцем вокруг себя он в ответ, и не сдержал улыбку, когда сестра, вчера нывшая по поводу того, что у неё слишком много одежды и все такое неудобное, и зачем ей столько , сегодня испуганно воскликнула:

— Бал! Мне же совершенно нечего одеть! Я буду выглядеть как пугало...

Седрик закашлялся, маскируя смех, а Лиам взял сестру под руку и повел по направлению к покоям:

— Сейчас что-нибудь подберем. Так как, говоришь, его зовут?

— О! Я даже имя его не спросила... — огорченно воскликнула Боадикея.

Лиам тихо рассмеялся.

Седрик проводил взглядом свернувших за угол брата и сестру, а затем поспешил по своим делам. Сегодня вечером у него до бала назначена встреча, на которую нужно отправляться инкогнито и в обстановке строжайшей секретности.

*****

Закери появился на балу к девяти. Практически сразу после него появился и реайд-син Уисдом Тизон. Император был одет в одежду простого покроя, но из очень дорогих тканей. При этом он держался так просто и естественно, будто банный халат одел. Закери, же приоделся по случаю. И сейчас чувствовал себя рядом с новоприбывшим императором, едва ли не клоуном расфуфыренным. Но, как того и требовал статус — виду не подавал.

Как почетного гостя императора Тизона усадили по правую руку от Закери. По левую руку сидел Оскар. Как советник не старался создать хотя бы видимость дружественной атмосферы, разговор между двумя монархами не клеился. Закери никогда не думал о короне, поэтому никогда не прислушивался к тому, о чем отец говорит с другими правителями. Уисдома он видит впервые в жизни и ума не мог приложить, какие у них могут быть общие темы для обсуждения.

Но одна все-таки нашлась. В какой-то момент император Тизон не очень вежливо перебил что-то рассказывающего Оскара:

— Принцесса Маргарита почтит нас своим присутствием?

— Нет, — после некоторой паузы ответил Закери. — Моя сестра редко посещает балы.

Уисдом встал:

— Что ж, тогда и я откланяюсь. Я так и не успел отдохнуть с дороги, а завтра мне потребуется ясность мысли.

Закери решил поступить в излюбленной манере своего отца и спросил в лоб:

— То есть ради Маргариты вы согласны были посетить этот праздник, а для всех остальных вы слишком устали?

Император усмехнулся краешком губ, но ответил вежливое:

— Доброй ночи.

Закери такого ответа показалось недостаточно:

— Чем же она так хороша?

— Вам не понять, — отмахнулся Уисдом.

— Попробуйте объясните, — усмехнулся Закери, потягивая вино. — Я очень постараюсь понять. Почему именно Маргарита. Женевьева моложе, также хороша, как и старшая сестра. Да и с чувством юмора у неё будет получше. Так почему именно Марго?

— Марго, — медленно, будто смакуя это слово, повторил Уисдом, потом все же снизошел до ответа: — Я всегда знаю, чего хочу. Я знал, на каких лошадях буду ездить, какие языки изучать, на каком оружие учится сражаться. И я всегда, с самого детства знал, что если судьба возведет меня на трон Стеркаосты, то я буду свято чтить традиции моей страны. Одна из них: один бог, один правитель, одна страна. Негласно, к этому правилу добавляют: один правитель — одна жена.

— Это все очень интересно, — слегка прихмелевший Закери терпением не отличался. — Но почему именно Марго?

— Каждый правитель Стеркаосты сам выбирал себе жену, — будто и не перебил его так грубо Закери, продолжил реайд-син. — Красивую или богатую, или по любви. Каждый выбирал себе достойную пару. Я свою выбрал очень давно, ещё в детстве. И я всегда знал, что если у меня будет супруга — это будет она.

Закери не смог скрыть своего удивления:

— Где вы могли повстречать мою сестру в детстве?

Уисдом ответил нехотя:

— В Гатриде. У моего отца были дела с Абрахамом. Меня он взял с собой, чтобы я мог выбрать себе скакуна в подарок. Там мы и встретились. А теперь извините, мне действительно стоит отдохнуть. Я рассчитываю выехать уже завтра.

— Вам не понравилось наше гостеприимство? — Закери широким жестом обвел все вокруг, намекая на пышный праздник, который закатали в честь гостя.

— Что вы, я всем доволен, — вежливо поклонился Уисдом. — Но под моим управлением огромная империя, которая без меня не обойдется.

— Я вас понимаю, — усмехнулся Закери, которого достало управление страной. — Не буду задерживать.

Как только реайд-син ушел, Закери наклонился к Оскару и сказал:

— И ты ему веришь?

Советник неопределенно пожал плечами:

— Нет причин сомневаться в его словах. Стеаркоста торгует со всеми и территориально она все же ближе к Гатриде чем к нам. А принцесса Маргарита в детстве часто навещала свою родню по материнской линии.

— И что нам делать? — Закери одним махом выпил содержимое кубка. — Марго может захотеть отомстить, когда власть окажется в руках императора.

— Я бы не беспокоился на этот счет, — покачал головой Оскар. — Власть в Стеркаосте принадлежит реайд-сину, императору. А Уисдом Тизон не производит впечатления подкаблучника.

Закери подозвал пажа, жестом велел подлить вина и продолжил разговор с советником:

— Марго хитрая, тебе ли не знать. Что если моя сестрица заморочит голову Тизону? И так видно, что он от неё без ума.

— Не думаю, что так будет, — покачал головой Оскар. Но чтобы успокоить паникующего Закери предложил: — Но мы можем извлечь пользу от этого брака. Пусть император Стеркаосты подпишет документ о том, что никогда не нападет на нашу страну и в случае военной агрессии касательно Малероссы обязуется прийти нам на помощь.

— Это гениально! — восхитился икнувший Закери. И тут же задал вопрос, который волновал его с самого начала вечера: — Где она?

Оскар подавил вздох. Не стоило называть имя, чтобы понять о ком говорит его молодой король. Леди Боадикея задерживалась. Традиция предписывала гостям собраться к девяти. Сейчас уже почти одиннадцать. Или она задерживается на неприлично долгий срок, или решила и вовсе не ходить.

— Ваше величество, — попытался успокоить захмелевшего Закери советник. — Это же женщины. Они всегда опаздывают. Леди Монтефиор наверняка сейчас не может решить, что лучше будет смотреться с платьем: туфельки или сандалии.

— Ей всегда… ик… было плевать, как она выглядит, — попытался возразить Закери, у которого перед глазами медленно плыл зал.

— Это первый в её жизни бал, Ваше величество. Уверяю, ей не плевать, — заверил Оскар, подсовывая своему королю ещё один бокал, чтобы тот напился поскорее. В таком состоянии как сейчас он ещё может натворить глупостей.

Закери не отказался от предложенного старым учителем бокала. Нужно же что-то делать, пока ждешь? И уже допив понял, что слишком пьян. Его начало мутить, тело не слушалось. А главное, он не понимал, когда успел так надраться?

Оскар дал слугам знак, что король на сегодня уже наотмечался и его пора отвести в свои покои. Но тут в зал вошли они: Лиам под руку с Боадикеей. На них оглядывались все, и даже Оскар вынужден был признать, что у Закери отменный вкус. Девушка выглядела великолепно в фиалковом платье из легкой струящейся ткани. Высокая вечерняя прическа и легкий макияж не делали Боадикею старше, как большинство девушек в зале. Они лишь подчеркивали её юность и красоту, а также придавали образу элегантность и изящество. А смущение от всеобщего внимания не могло не вызвать умиления. Дополняли образ золотой браслет на запястье и изящное колье, вьющее словно плющ, среди веток которого запутались алмазы и бирюза, так гармонично сочетающиеся не только с платьем, но и с голубыми глазами Боадикеи.

И все же, для своего первого бала, юная леди Монтефиор держалась великолепно: не пряталась за брата, не спотыкалась на каждом шагу. Боадикея напомнила Оскару Маргариту. У неё тоже чувствовался внутренний стержень. Не такой, как у принцессы, но какие её годы? Немного времени при дворце, и у девушки воспитался бы стальной характер.

Закери тоже увидел её, и велел слугам убираться.

— Ваше величество, — советник попытался привести доводы, которые Закери посчитал бы разумными. — Вы пьяны. Неужели хотите, чтобы она видела вас в таком состоянии?

Как и всегда, Оскар достиг своей цели. Новоиспеченный король перестал сопротивляться, позволив слугам увести себя. Сам советник не любил такие сборища. Но все же немного задержался. Просто в какой-то момент он увидел, что к юной дебютантке подошел герцог Патио, и у неё на губах просто таки расцвела улыбка, а глаза засияли. Немного понаблюдав за ними, советник Фальче безошибочно пришел к выводу, что у этих двоих взаимная влюбленность. Как они познакомились? Когда? За ней ведь следят его люди.

Тут Оскар вспомнил, что из-за сегодняшнего приема и бала так и не выслушал отчет. А значит, мог пропустить важные сведенья.

В голове старого лиса быстро сложилась новая комбинация, которая вполне себе логично вписалась в общую канву его замысла. Нужно придумать способ убедить Закери в том, что ему не нужно жениться на Боадикее. Лучше выдать её замуж за другого, а потом сделать из неё официальную фаворитку. Герцог Патио — идеальная кандидатура.

Осталось только придумать, как скрыть чувства между этой парочкой до поры до времени. Оскар даже представить не мог, на что пойдет молодой король, узнав, что между ними чувства. Закери с детства не привык делиться любимыми игрушками.

*****

Лиам провел Боадикею в её покои, помог выбрать платье и не без труда убедил её в том, что оно идеально подходит случаю, дал распоряжение Марте по поводу прически и украшений, и не торопясь удалился к себе. Там молодой человек также неспешно собрался и вновь вернулся в покои сестры. Как он и предполагал с самого начала, девушка все ещё была не готова.

Ему пришлось подождать ещё добрых полтора часа, прежде, чем смущенная, и, как никогда, взволнованная Баодикея явилась перед его очи.

В любой другой день Лиам не упустил бы возможность поддразнить сестричку по поводу того, что она так долго собирается. Но сегодня у него язык не повернулся бы такое сказать. У Боадикеи и так было сегодня предостаточно волнений и многое для неё впервые: первый бал, первые танцы, первая любовь. Да, сама она назвала это по-другому: интересный собеседник с широким кругозором и возможно он очень красив и очарователен. Но у Лиама достаточно опыта чтобы распознать любовь, если это она. И помогите боги этому образованному и воспитанному кому-то, если он решил поиграть с его сестрой, или продвинуться в обществе за её счет.

Лиаму показалось, что путь от покоев сестры до главного зала занял целую вечность. Он гордился тем, какой выросла его сестра, и хотел, всем её показать.

И вот, наконец, и главный зал.

Стоило только видеть, какие лица были у придворных, когда он вошел с Боадикеей под руку. И хоть её уже все видели на официальном приеме, но только сейчас по-настоящему обратили внимание, из-за того, что днем все внимание было сосредоточено на Маргарите и императоре Тизоне.

И вот, наконец, тот момент, которого ждал сам Лиам. Из-за того, что Седрик куда-то запропастился, Лиам не смог выведать у него с кем болтала в саду Боадикея. И вот этот кто-то объявился сам.

— Добрый вечер, милорд Абиатти, — вежливо поздоровался неизвестно откуда возникший рядом герцог Патио, и тут же переключил все свое внимание на сестру Лиама. — Леди Боадикея, — он галантно поцеловал ей ручку, она очаровательно зарделась. — Как же я рад, что вы скрасили своим присутствием этот унылый вечер.

— Прямо-таки унылый? — усмехнулся Лиам, но его реплику попросту не заметили.

— Вы не любитель балов? — удивилась Боадикея.

— Я пришел сюда исключительно ради возможности увидеться с вами, — ответил герцог и Лиам только глаза к небу закатил: уж кто-то, а Александр прям "ненавидит" балы. Так ненавидит, что посещает все великосветские мероприятия. Хотя в его оправдание можно сказать, что его должность обязывает. Он представитель купеческой гильдии при дворе. Так что сюда он пришел не "исключительно ради возможности увидеться с Боадикеей". Но вслух Лиам, конечно, ничего не сказал. Подумаешь, пытается произвести как самое лучшее впечатление на понравившуюся девушку? Разве он сам не поступал также как и Александр? Тем более что симпатия взаимная. А сам герцог Патио — далеко не худшая кандидатура для замужества. Умен, знатен, богат, имеет хорошее положение при дворе. И опять же, как тут Лиаму недавно стало известно из достоверного источника, герцог помимо всего прочего "возможно очень красив и очарователен".

Так что Лиам не против, если Александр Патио будет из кожи вон лезть, завоевывая благосклонность его сестрички. Тем более, что крепость, кажется, и так пала без боя, потому, что Боадикея сделала умное лицо и сказала:

— О, вы знаете, я тоже никогда не любила балы. Меня вся эта суета также утомляет, — она даже вздохнула. — Ели бы не Лиам, я бы сюда и не пришла.

Лиаму даже пришлось покашлять в кулак, чтобы скрыть смех. Ага, как же! Не любит она балы. Это вообще её первый в жизни бал!

— Рад что мы сошлись во мнении в этом вопросе, — обрадовался Александр. — Как вы смотрите на то, чтобы потанцевать немного?

— О, — на личико Боадикеи набежала тень. — Я знаете ли неважно танцую...

— Да и я как бы не огонь, — весело отозвался герцог Патио. — Так что думаю вместе у нас получиться что-то стоящее. Если, конечно, милорд Абиатти позволит вас похитить ненадолго.

Милорд Абиатти в который раз за вечер проявил благоразумие и не стал уточнять, что собственно Патио прекрасно танцует и практики у него хоть отбавляй. И милостиво позволил увести сестру на танец. Чтобы самому весь оставшийся вечер подпирать колонну, глядя на то, как она веселится. А ей и правда было весело. Патио поддерживал Боадикею и направлял твердою рукою. И ему хватило опыта, ума и такта вести в танце так, чтобы партнерше казалось, что у неё все получается очень легко.

Первый в жизни Боадикеи бал прошел великолепно, даже лучше, чем мог предположить Лиам. Единственное, что немного портило общую радостную картину — отсутствие Седрика. Младший брат так и не появился. Где же его носило всю ночь?

*****

Седрик не таясь выехал из замка. Он знал, что за ним следят и даже не предпринимал попыток уйти от слежки. Молодой человек ехал по знакомому маршруту и никакой шпион не заподозрит его в тайном замысле. Дело в том, что сейчас он ехал к своей постоянной любовнице, о которой все знали, и на чье место претендовала не одна придворная дама — графине Елизавете Малони.

Елизавета родом из Мацуи. Она третья дочь графа Альфредо Малони, известного в тех краях картежника. Он даже умудрился проиграть первую ночь свой старшей дочери. Средняя не стала дожидаться той же участи и ушла в монастырь. Младшая Елизавета, убежала в столицу Хилэри и поступила на обучение в пансион благородных девиц. Обучение там стоило достаточно дорого, и девушка никогда не смогла бы себе его позволить, если бы не её ныне покойная тетя Дэлфина. Она нежно любила племянницу и не только взяла на себя хлопоты по устройству девочки в пансионе, но и оставила ей львиную долю наследства. Которое, Елизавета, к сожалению, не получила, потому, что у её тети было двое сыновей, присвоивших все себе, предъявив суду поддельное завещание, якобы составленное Дэлфиной в последние дни жизни. Елизавете тогда было пятнадцать, одна одинешенька, она не могла позволить себе адвоката, и помощи просить было не у кого.

Так и получилось, что закончив престижный пансионат для благородных девиц, девушка вынуждена была или искать богатого покровителя, или поступить на обучение в единственный в городе университет где есть квота для бедняков. Там было несколько проффесий, которым обучали бесплатно. В том числе и учительница в элементарной школе. Для женщины это было едва ли не единственное место, где она могла бы худо бедно заработать себе на жизнь. Хотя сам Седрик, которому всего несколько раз приходилось посещать эти школы, считал их клоаками не иначе. Мальчики и девочки из богатых и бедных семей учились вместе. Детей было слишком много для одного учителя. Их могло быть от сорока и больше. Аудитории были переполнены до такой степени, что ученика приходилось и стоять все занятия у порога, и сидеть на подоконниках.

Седрик пытался несколько раз поговорить с отцом о том, что пора бы с этим что-то сделать. Но Эгберт лишь на смех его поднимал. У Маргариты было несколько дельных идей на этот счет. На нескольких школах она их даже опробовала. И весьма успешно.

С Елизаветой Седрик познакомился случайно. Молодой человек уже не помнил, по какой причине, но ему потребовалось заехать в тот самый университет. И вот представьте его изумление, когда пробираясь через разношерстую толпу учеников, он заметил потрясающе красивую шатенку, в пусть и бедной, но весьма аккуратной одежде, прилежно переписывающую расписание занятий в потрепанную тетрадь. Изящная фигура, прямая осанка. Седрик сразу же попытался за ней приударить. Он был уверен, что девушка обрадуется возможности получить богатого покровителя и выбраться из этой нищеты. Но не тут-то было!

Елизавета сразу дала ему отворот поворот. На какие бы ухищрение не шел Седрик, красавица с ореховыми глазами оставалась непреклонна. Она возвращала ему все подарки и даже разговаривать с ним не хотела. Молодой человек встречал её после занятий, и шел рядом, хотя она всем своим видом давала понять, что не замечает его присутствие и болтовню.

Лед дрогнул, когда уже даже ослиное упрямство Седрика стало опускать руки. Все произошло также случайно, как и их первая встреча.

Седрик, как и весь последний вечер шел рядом с Елизаветой, болтая обо всем подряд и делая вид, что у них идет беседа, хотя девушка его полностью игнорировала. Идя по обычному маршруту, они выбрались на одну из наиболее оживленных улиц в Хилэри. Здесь по широкой обочине двигались пешеходы, а по мощеной дороге ехали кареты и повозки. Отсюда до пансиона, где временно жила Елизавета оставалось совсем ничего. Он как раз рассказывал о какой-то ерунде про двигающиеся рядом кареты, когда увидел бездомного мальчишку, который увлекся игрой с палкой и колесом, что не заметил, как выбежал на прямо на дорогу, под копыта лошадей. Седрик не раздумывая бросился следом и едва успел с мальчишкой отскочить. Проверив все ли в порядке с мальчонкой, и дав ему пару монет, он отпустил его и дальше проводил Елизавету до ступеней пансиона. Девушка по-прежнему молчала всю дорогу. Но уже на пороге оглянулась и сказала:

— Если хочешь, приходи за мной завтра. Можем где-нибудь пообедать.

Никогда прежде Седрик так не радовался свиданию с женщиной и никогда так к нему не готовился. Он примчался к университету задолго до окончания занятий и с нетерпением ходил туда-сюда возле её аудитории. Пока Елизавета все же вышла с уроков, цветы, которые Седрик принес с собой успели завянуть. Но девушка все равно была им рада.

— Куда пойдем? — спросил он.

— Давай сходим в кафе на улице Локиен, — предложила Елизавета. Седрик был только рад. Тихое, уединенное место. Здесь собирается публика среднего достатка, никаких студентов. Поэтому на них особо никто не обратит внимание.

Седрику казалось, что сегодня его день рождения. Елизавета была с ним как никогда мила и приветлива. Да что там! Девушка кокетничала и заигрывала. В тот день их отношения кардинально изменились.

И как бы странно это не звучало, Седрик не торопился сделать из Елизаветы свою любовницу. Молодой человек вынужден был признать, что, кажется, влюбился. А его любимая женщина достойна большего, чем быть официальной любовницей принца. Она заслуживает дом, мужа, семью.

Решение за него приняла сама Елизавета. Спустя где-то месяц обедов и ужинов, когда Седрик проводил её до двери, она оглянулась и спросила:

— Зайдешь?

Впервые он растерялся, не зная, что на это ответить. Пока он мялся, Елизавета подошла к нему и поцеловала, и, взяв за руку, попыталась повести за собой. Но он остался стоять, полный решимости поступить, как и полагается благородному человеку:

— Лиз, я не могу, — не глядя на неё, нетвердым голосом ответил он.

— Я больше не желанна для тебя? — напряженно спросила Елизавета, повернувшись у нему спиной.

— Не говори так, — почти обиделся Седрик. — Ты даже больше чем желанна. Я люблю тебя и не хочу лишить будущего!

Он подошел и обнял её за плечи, притягивая к себе:

— Если я сейчас поднимусь к тебе, то обратной дороги не будет. Ты ещё можешь прогнать меня, как делала прежде. И в этот раз я уйду, обещаю. Твоя репутация не пострадает, ты сможешь выйти замуж, и ни о чем не будешь жалеть.

— Выйдя замуж за нелюбимого человека, я буду жалеть всю жизнь, — Елизавета повернулась и обняла его, прижимаясь теснее. — А проведя хотя бы одну ночь с любимым — действительно стану счастливой. Ведь у меня будет хотя бы одна ночь, когда я любила и была любимой.

Седрик лишь мгновенье колебался, глядя в прекрасные ореховые глаза. А затем поцеловал её и свистнул стоящему в конце улицы кучеру, чтобы подъехал.

— Ты уходишь? — всполошилась Елизавета. — Седрик…

— Мы уходим, — поправил её он. — Ты сделала мне самый драгоценный подарок, который только могла. И я не приму его здесь.

Девушка вспыхнула. Никогда прежде Седрик не говорил так прямо о том, в каких условиях она живет, и Елизавета даже успела немного позабыть о том, как же он знатен и богат.

Седрик понял, как прозвучали его слова, и постарался смягчить их:

— Ты — едва ли не самое лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь. И я хочу, сделать эту ночь незабываемой для тебя. Эту и многие другие.

— Другие? — подняла на него глаза Елизавета.

— Не думаю, что нам с тобой хватит всего одного раза, чтобы насладиться друг другом, — усмехнулся он и открыл дверь подъехавшей кареты.

Елизавета несколько секунд колебалась, прежде чем принять руку Седрика и зайти в неё. Девушка понимала, что после этого её жизнь окончательно измениться. Она думала об одной ночи, а дальше можно было бы смотреть по обстоятельствам. О приняв руку Седрика, девушка согласилась бы стать его постоянной любовницей, содержанкой. Она уже не вернулась бы ни в этот пансион, ни в университет. Другого будущего, кроме того, которое ей даст Седрик уже не будет.

Поколебавшись, девушка все же приняла руку Седрика, понимая, что уже давно окончательно и бесповоротно влюблена и без него будущего у неё все равно нет.

Так Седрик обзавелся официальной любовницей — графиней Елизаветой Малони. Сначала она жила в его личном доме в центре города.

Глава 7

Когда Закери велел привезти Боадикею во дворец, то рассчитывал на то, что теперь сможет постоянно её видеть. Но события вокруг закружились ужасающей скоростью и, как и предупреждал Оскар, ему действительно стало не голубоглазой красавицы.

Сначала свадьба Маргариты, будь она неладна. Реайд-син Тизон согласился на подписание мирного договора. Но, кажется, у него в империи и правда были неотложные дела, потому, что он уехал почти на месяц. Закери уже даже начал надеяться, что тот вообще не вернется.

Но император сдержал слово. И ещё как! Прибыл в Хилэри во главе целой армады кораблей. Якобы, чтобы произвести впечатление на Маргариту. На самом деле (и это Закери понял и без Оскара), Уисдом просто играл мышцами, намекал, что вся эта мощь может или дружить с Малероссой, или стереть её с лица земли, если реайд-син не получит, наконец, свою королеву.

Что ж ему свет клином сошелся на Марго?

Ещё два месяца ушло на организацию свадьбы. Обычно так не делается, но император Тизон намекнул, что два месяца и так слишком долго. И хоть Закери этого и не понимал, но, кажется, Уисдом и правда влюбился в Марго. Потому, что этот олух приезжал во дворец практически каждую неделю. Учитывая, что ему до Малероссы день пути, день тут и день назад, ему нужно очень хотеть увидеть Марго, чтобы совершать это еженедельное паломничество.

Закери понимал, что его тянет сюда. Сам чтобы увидеть любимую совершал немыслимые для принца поступки. Но как Тизона угораздило влюбиться именно в Марго? Вот это у него в голове не укладывалось.

Неделя перед свадьбой, когда дворец спешно украшали и готовили к предстоящему событию, была просто невыносимой. Закери король! Но не мог спокойно пройти по своему дворцу. Казалось, конца и края этому не будет! Под конец недели он уже всерьез подумывал о том, чтобы издать указ, разрешающий вешать тех, болтает о свадьбе.

Но, слава богам, свадьба настала раньше, чем не так давно занявший трон Малероссы король, сошел с ума.

Закери чуть не уснул во время муторной проповеди на тему любви в браке и всего такого. Единственное, что его спасало, это возможность наблюдать за Боадикеей. Чем бы Марго не руководствовалась, но она очень зря выбрала себе в подружки невесты Боадикею и Женевьеву. Первая затмевала её красотой, а белое платье подружки невесты лишь подчеркивало её молодость и невинность. Вторая — выглядела так, что краше в гроб кладут. Она была почти желтая и еле стояла на ногах. Кажется, Женевьева очень близко к сердцу приняла роль подружки невесты и перегуляла накануне на девичнике.

Хотя, справедливости ради, Закери все же должен был отметить, что Марго в традиционном красном платье невесты была очаровательна. И все же, он не мог не представлять на её месте Боадикею. Он смотрел и видел, вместо Тизона себя. Представлял, что это ему и ей пускают кровь на ладони и велят крепко взяться за руки. И это им повязывают руки шелковой лентой в знак нерушимости союза.

Закери не смог сдержать улыбку при мысли о том, что когда-то он также точно поцелует Боадикею, в знак того, что теперь она его жена. А она в отличии от Марго засмущается, покраснеет, а не будет стоять, улыбаясь и махать все ручкой. Закери так долго мечтал о том моменте, когда сможет провозгласить, что больше она не Монтефиор. Теперь она Боадикея Абиатти, его законная жена и королева Малероссы.

Ему только сейчас пришло в голову как это красиво звучит — королева Боадикея Абиатти.

Ничего, осталось совсем не много. Скоро все успокоится и Закери сможет действовать. А пока нужно разобраться с этим снежным комом из срочных нерешенных дел.

Первую брачную Тизон и Марго провели во дворце. На следующий день, презрев все традиции и этикет, Уисдом увез свою новоиспеченную королеву в свой дворец.

Закери перевел дух и... снова окунулся в государственные дела. Абрахам не смог присутствовать на свадьбе племянницы, но прислал вместо себя свою младшую дочь, Агату. Это был прозрачный, неприкрытый намек. Который Закери успешно не заметил и отправил принцессу назад в Гатриду. Как и предрекал Оскар, Абрахам был просто в бешенстве. Он слал письма за письмом. И хоть Закери и не планировал делать этого так быстро, но пришлось пообещать Абрахаму, что скоро к нему приедет с ответным визитом один из принцев.

Осталось только убедить в этом Лиама, который уперся как последний баран. Он в кого-то там влюбился, из-за этого пропустил свадьбу Марго и наотрез отказался ехать в Гатриду и жениться на ком-либо.

Ситуация медленно подходила к черте кризиса. Если так и дальше пойдет, то Закери придется отсылать в Гатриду Седрика. Что ну вообще никак не вяжется с его планами.

Закери оставалось надеяться на Оскара. Советник выслушал своего находящегося практически на грани истерики монарха, и только после этого сказал, что в курсе проблемы и сейчас работает над её решением. Что он хотел этим сказать известно только небесам. Оскар сделал то, что делал всегда, когда Закери задавал вопросы. На которые тот не хотел давать прямые ответы — просто переключил внимание своего монарха на другие вопросы требующие его срочного вмешательства. Откуда они только берутся, если Закери каждый день по горло в делах?

А по вечерам, лежа в своей кровати в одиночестве после тяжелого дня или после того, как расслабится с очередной фавориткой, Закери думал о Боадикее. Ему каждый день ложились на стол отчеты, сделанные шпионами: где была, что делала, с кем разговаривала, что ела. Отчеты были настолько подробными, что легко было представить себя рядом с нею. И читая эти отчеты, Закери понимал, что этого недостаточно. Каждый раз он читал и думал, что с него хватит, и с завтрашнего дня он будет завтракать с нею омлетом с мясом или салатом. В конце концов, король он или как? Зачем нужна корона, если у него по-прежнему нет возможности поступать по-своему. Но наступало очередное завтра, настолько заваленное неотложными делами, что все, что молодому монарху оставалось только мечтать о голубых глазах любимой женщины.

Почти месяц ушел на то, чтобы разобраться с Лиамом.

Оскар довольно скупо рассказывал Закери о развитии ситуации: принц Лиам влюбился и везде разыскивает свою возлюбленную, выяснилось, что девушка не местная, она прибыла в Малероссу со свитой принцессы и сейчас ведутся работы по выяснению личности загадочной девушки.

Поэтому, когда находящийся практически в неадекватном состоянии брат с ноги открыл дверь его кабинета и в ультимативной форме заявил:

— Я женюсь на Агате! — Закери, мягко говоря, опешил. Ему даже стало казаться, что Оскар слишком сильно надавил на Лиама и тот тронулся умом. Все признаки были на лицо: лихорадочно блестящие глаза, неспособность внятно формировать свои мысли.

Видимо, в молодом короле ещё жило что-то похожее на совесть, потому, что видя в каком состоянии находится брат, Закери милосердно решил освободить его от этой свадьбы с нелюбимой. О чем тут же сообщил:

— Лиам, я пересмотрел свое решение и теперь тебе не нужно заключать династический союз во благо Малероссы.

Что тут началось! Лиам с жаром доказывал, что влюблен в Агату и должен на ней жениться. Чем больше Закери его слушал, тем больше понимал, что бедняга точно сошел с ума. Не так давно в этом же кабинете, этими же словами и с такой же горячностью, молодой человек доказывал, что влюблен в другую, и нет такой силы, которая заставит его жениться на принцессе из Гатриды. Единственное разумное объяснение, которое пришло на ум Закери — это Оскар как-то одурманил Лиама и теперь тот не отдает себе отчет в собственных действиях.

Не иначе, как от большого переутомления и припадка братской любви, Закери принялся излагать ему свои соображения. Какое-то время Лиам делал вид, что слушает его. Но терпение молодого человека быстро иссякло, и он спросил:

— Зачем ты мне все это говоришь?

Закери ему честно ответил:

— Я пытаюсь тебе объяснить, что на самом деле Агата, на которой ты так жаждешь жениться — это не твоя любовь и судьба. А всего лишь очередная высокородная пустоголовая бабенка, готовая выскочить за любого, лишь бы не коротать век в одиночестве.

За что и схлопотал в зубы от Лиама. Удар у Лиама был что нужно, Закери даже отлетел за свой стол. Братец на этом не угомонился. Пришлось звать охрану, которая утащила его в покои, чтобы поостыл.

Закери как раз заканчивал приводить себя в порядок после инцидента, когда в двери его кабинета постучался очередной незваный гость. Этот стук ему так надоел за последние несколько месяцев, что он безошибочно определил его владельца:

— Входи, Оскар, — мученически вздохнул молодой король Малероссы.

— Ваше величество, — ровным тоном обратился к нему советник.

Хотя, чему удивляться? Закери никогда не слышал, чтобы он говорил иначе. Интересно, герцог Фальче вообще способен чувствовать хоть что-нибудь? Проведя со свои советником бок о бок несколько месяцев, молодой король обоснованно начал в этом сомневаться. Старик, словно не уставал, никогда не повышал голос, не вздыхал и никогда не менял выражения лица. Разве что тон иногда менялся. Но кем нужно быть, чтобы понять, что значат эти изменения? Закери провел рядом с ним практически всю свою жизнь и то может понять в лучшем случае треть.

— Я весь во внимании, — Закери сел в кресло и закинул ноги на стоящий рядом пуфик. Это превратилось в хобби — пытаться вывести старика из себя.

Но советник, словно не заметил этого, сев на стул для посетителей с самым невозмутимым видом и продолжил своим обычно ровным тоном:

— Я знаю о ситуации, которая возникла с принцем Лиамом...

— Если ты про то, как он мне врезал, — перебил его Закери. — То я уже принял решение. Лиам мой брат, но я также и его король. Если сейчас спущу ему этот поступок, то дальше будет только хуже.

— Ваше величество, — Оскар положил руки на подлокотник. — У меня нет желания оправдывать поступок принца Лиама. Вы король и никакие обстоятельства не давали ему права забываться и идти против вас...

— Обстоятельства? — заинтересованно приподнял бровь молодой король.

— Девушка, в которую он влюбился — это, скорее всего, принцесса Агата. И её по неизвестной причине в течение ближайшего месяца собираются выдать замуж.

— Так вот почему он тут сходил с ума, — наконец, понял Закери. — Я сказал, что ей все равно за кого, лишь бы выйти замуж. Вот он и взбесился.

Он тихо рассмеялся и добавил:

— Если бы я узнал, что Боадикею выдают за кого-то, я бы и не так разозлился.

Оскар промолчал. Советник надеялся, что сработает правило "С глаз долой из сердца вон". Но, Закери, кажется, безнадежно влюблен и не отступится. Оставалась робкая надежда, что получится сделать так, чтобы король согласился выдать её за другого. Но как его в этом убедить? На данный момент герцог Фальче не видел ни одной возможности. Пока ему удавалось завалить молодого короля работой и держать подальше от зазнобы. Но судя его настроению в последнее время — это ненадолго. Закери теряет терпение. Он одел корону ради юной леди Монтефиор. Но пока её так и не получил.

Свадьба сестры и ситуация с Лиамом его немного отвлекла. А что делать теперь, когда ухаживания герцога Патио и то, с какой радостью юная леди их принимает, скрывать практически невозможно?

Советник Фальче уже подумывал, как бы намекнуть милорду Седрику, что пора бы поторопить герцога Патио с его ухаживаниями. В начале следующего месяца девушке исполняется шестнадцать и Закери твердо намерен начать ухаживать. Тот факт, что Лиама уже не будет, только подстегнет его.

Оскара раздражало, что в то время, когда Малеросса находится в таком тяжелом положении, ему приходится разбираться с делами сердечными. Советник решил попробовать сосредоточить внимание монарха на действительно важных вещах:

— Ваше величество, так как вы намерены поступить с милордом Лиамом?

— А? — переспросил он. — А, конечно отправить его в Гатриду и как можно скорее. Пусть себе женится во благо Малероссы.

Такое решение вполне устраивало Оскара. И он попытался обратить внимание Закери на главный вопрос, который привел его сюда:

— Ваше величество, я хотел бы обсудить с вами проблему с портом Мацуи...

Попытка с треском провалилась, потому, что все мысли Закери сейчас утекали в одном направлении:

— Как думаешь, что мне подарить ей на день рождения? Шестнадцать лет — это все же возраст. Что принято дарить женщинам по такому случаю?

У Оскара на лице не дрогнул ни один мускул. Хотя знал бы кто, сколько раз подобные разговоры возникали за последнее время.

— Я думаю, подойдет что-то нейтральное. Не слишком дорогое украшение или картина, — вежливо ответил он.

Закери капризно сморщил нос и, взяв со стола какой-то документ, бегло пробегая по нему взглядом, сказал:

— Я хотел подарить что-то достойное будущей королевы.

— Боюсь, милорд Седрик этого не позволит, — вежливо напомнил Оскар.

Закери разочарованно фыркнул, скомкал лист бумаги, который держал в руках и раздраженно буркнул:

— Седрик то, Седрик это... Всегда между мною и нею стоит Седрик, — он поднял разозленные глаза на своего старого наставника и первого советника. — Когда ты от него избавишься?

— Я работаю над этим, — склонил голову Оскар, всем своим видом выражая покорность и смирение. Как правило, этого хватало, чтобы Закери успокоился. Но не в этот раз.

— Я постоянно от тебя это слышу, — раздраженно бросил Закери, настроение которого с каждой секундой портилось все больше. — Но не вижу результатов. Четыре месяца уже прошло! Сколько можно?!

Советник Фальче отвел глаза. К подобным перепадам настроения покойного Эгберта Абиатти он привык. И эта черта в характере его сына в последнее время начинала доминировать.

Оскар по опыту знал, что в таких случаях необходимо показать, что он услышал приказ своего короля, но есть обстоятельства сильнее:

— Ваше величество, я бы рад переключить свое внимание полностью на милорда Седрика, но есть более важные вопросы, которые я никак не могу отодвинуть.

— Что может быть важнее? — раздраженно стукнул по столу Закери.

Герцог Фальче никак не отреагировал на этот крик, и спокойно ответил:

— К примеру, восстание в порте Мацуи, — высказал, наконец, причину своего визита он.

— Мы же его подавили? — насторожено переспросил Закери, чей пыл мгновенно поубавился. — И поставили своего управляющего.

— Мы не подавили восстание полностью, а заставили его уйти в подполье, — пояснил Оскар. — А нашего управляющего не так давно убили.

— Так давай назначим другого, — снова начал раздражаться молодой король. Необходимость решать столь очевидные вопросы выводила его из себя.

— Мы назначали уже четверых и сейчас довольно трудно найти пятого, — вежливо пояснил советник Фальче. — Ряды добровольцев сильно поредели.

— И что ты от меня хочешь? — раздраженно откинулся в кресле Закери. — Что бы я сам поехал с этим разобрался?

— Я пришел посоветоваться с вами насчет нескольких возможных кандидатур, которым можно приказать, — ответил Оскар. — Можно было бы попробовать отправить кого-то из молодежи. Но сейчас начало сезона и вряд ли кто захочет отправиться добровольно, да и для того, чтобы удержать столь важный порт как Мацуи под контролем требуется опыт и сильная рука.

— И кого мы можем отправить? — деловито поинтересовался Закери, чье раздражение постепенно ушло и сейчас молодой человек начал сосредотачиваться на делах.

— Из преданных нам людей, — вежливо ответил советник. — Никого. Все уже полегли там. И каждый понимает, что та же участь будет ждать и следующего ставленника короля.

— Не может быть, что преданных мне людей так мало.

— Они задействованы в подавлении восстаний в других участках Малероссы, — ответил Оскар и переложил руки с подлокотника на стол. — Повстанцы активизировались. Их действия стали необыкновенно продуманными и слаженными, поэтому нашим ребятам стало труднее с ними справляться. Боюсь, произошло то, чего мы так боялись. У повстанцев появился лидер, способный всех сплотить.

— Проклятье! — выругался Закери и прикрыл глаза рукой. — Оскар, оставь меня ненадолго. Мне нужно подумать.

Советник молча встал и вышел.

Закери честно собирался думать о деле государственной важности. Но как только он снова остался одни — мысли сами собой вернулись к Боадикее. В последнее время она превратилась для него в навязчивую идею. Он смотрел в документы, и думал про неё, обедал и думал про голубоглазую красавицу, закрывал глаза и в мыслях всплывал её образ.

Сейчас мысленно всплывали два образа: юная брюнетка, которая сейчас скорее всего играет в саду со взрослым айро, который может ударом одной лапы её убить и Седрик, стоящий рядом и зорко следящий, чтобы к ней никто не приставал. Вот бы его куда-нибудь убрать...

Закери как умный и образованный человек не редко выдавал умные мысли по делу, хотя, случалось, и нет. Но вот озарения с ним случались крайне редко и в основном в такие моменты, когда и не ждешь.

Как, например, сейчас.

Закери смотрел и думал о том, куда бы деть Седрика, и перед ним лежал отчет о том, как погиб последний человек, назначенный на должность управляющего портом Мацуи. Почему-то вспомнилось, что фаворитка Седрика тоже оттуда. Невольно появилась мысль, что та девушка, наверное, будет рада, если Седрик свозит её домой...

И тут к нему, наконец, пришло озарение. Седрик — идеальный кандидат для управления портом Мацуи! Он не глуп, и если отправить его туда, то вполне даже может навести порядок. Да и повстанцы пусть и отчаянны, но не так глупы, чтобы убивать принца. Понимают ведь, что последствия будут плачевными. Их город просто по кирпичику разберут. А карать будут всех подряд: и правых и виноватых. Они не станут так подставляться сами и подставлять других. Эти люди повстанцы, а не идиоты.

Но главное — никто больше не будет стоять между ним и Боадикеей.

Закери быстро написал письмо Оскару и, позвав пажа, велел отнести его советнику. С недавнего времени он пользовался любой возможностью не встречаться со своим старым наставником.

Чувствуя, что на сегодня закончил, Закери велел запрячь экипаж. Он ещё должен найти подарок достойный королевы.

Глава 8

Когда в жизни появилась некая определенность, Закери даже дышать стало намного легче. Он знал, что и как будет делать, а главное, знал, что теперь сможет быть с Боадикеей.

Закери потратил много времени и денег у ювелира, но все же выбрал прекрасное сапфировое ожерелье. Он уже представлял, как оденет его на тонкую шейку, и как эти камни будут сочетаться с самыми красивыми голубыми глазами в мире.

Настроение было более чем прекрасное, и Закери решил прогуляться в саду, велев охране идти другой дорогой. Ему хотелось погулять в саду в полном одиночестве. Раньше он любил так делать, но сейчас навалилось столько работы, что на это просто не оставалось времени. Не так ему виделось управление страной. Когда на троне был отец, правление казалось чередой не прекращающихся праздников. Почему же его правление сводится к бесконечной работе? Постоянные проблемы, то внешняя, то внутренняя политика, то повстанцы, то не урожай. И указы, постоянные, бесконечные указы. Как он от всего этого устал. Почему король должен за все это отвечать?

Иногда, когда Оскар битый час объясняет, почему нужно снижать налоги в одной части королевства, или оказывать государственную помощь другой, невольно приходят в голову мысли, что лучше бы правила Маргарита. Закери то завидовал ей, что она такая умная, то ненавидел её за это. Но не мог не признать, что будь королевой Марго, то девушка справилась бы куда лучше него.

Трудно это признавать, но так оно и есть. Единственная причина, по которой он ещё не бросил все — это Боадикея. Она словно свет в окне. Ради неё можно работать как проклятый, поднимать эту страну…

От размышлений его отвлек смех где-то впереди. Закери узнал бы его из тысячи. Это его будущая королева, видимо играет со своим айро.

Он решил подойти поближе. Но шел осторожно, чтобы этот пушистый засранец его не услышал. С каким удовольствием Закери свернул бы ему шею. Эта тварь его ненавидела. Лапочка. Какое на самом деле идиотское имя. Но раз Боадикее оно нравится — то пока пусть будет. После свадьбы эта тварь все равно исчезнет. И будет уже не важно, как звали мертвого айро.

Когда Закери уже подходил, то услышал незнакомый мужской голос. Его шаги мгновенно стали тише и осторожнее. Это не Лиам и Седрик. С кем же Боадикея?

Он почувствовал острый укол ревности в сердце. Стараясь гнать от себя плохие мысли подальше, и крепко сжимая небольшую шкатулку с подарком, молодой человек прошел вперед и остановился в нескольких шагах так, что все было видно, но его никто не заметил.

Боадикея расчесывала айро и смеялась шуткам высокого широкоплечего брюнета, сидящего спиной к Закери. Ничего криминального. Девушка всего лишь играет с Лапушкой, а какой-то любопытный придворный пришел поглазеть на диковинного зверя. А чтобы хозяйка не прогнала — развлекает её шутками.

Но вот айро вырвался и убежал. Боадикея и брюнет встали и подошли к скамейке, оказавшись ближе к Закери, и он увидел, что этот неизвестный — герцог Александр Патио. От неприятного предчувствия, желудок скрутило узлом. Впоследствии, анализируя тот момент, мужчина понимал, что уже знал правду, но просто не желал в неё верить.

Патио сел на скамейку, а Боадикея села ему на колени. С этого места Закери хорошо слышал каждое слово.

— Любовь моя, до сих пор поверить не могу, что небеса послали мне такое сокровище, как ты.

Боадикея сделала вид что задумалась, а затем согласилась:

— Да, ты прав. Это и действительно странно.

Мужчина рассмеялся и поцеловал её.

Закери казалось, что ему всадили нож в сердце. А когда Боадикея, его любимая Боадикея, обвила шею другого и ответила на поцелуй, нож провернули. Хотя нет. С болью от ножа можно справиться. Но с болью от увиденного справиться невозможно. Закери словно умер. Разве могло быть хуже?

Оказалось — могло.

В какой-то момент Патио оторвался от неё и спросил:

— Скоро тебе шестнадцать и я хотел спросить, прежде, чем пойду к Лиаму: ты выйдешь за меня?

Девушка в его объятиях счастливо улыбнулась:

— Ах, Алекс! Я могла только мечтать об этом! Конечно, да!

У Закери в руках треснула коробочка с украшением, когда он смотрел на то, как его любимая целует другого.

Как будто что-то внутри умерло. Закери вдруг начал смотреть на происходящее отрешенно: судя по тому, что она назвала его «Алекс», Патио давно ухаживал. Вот и добился взаимности. А Закери докладывали про Боадикею все, кроме того, что у неё воздыхатель. И что у них начались отношения. Значит… Значит Оскар зачем-то утаил это от него. Зачем? Понятно зачем! Этот старый хрыч с самого начала не планировал ему помогать. Просто манипулировал его чувствами к Боадикее. А он, дурак, верил, что советник блюдет его интересы так же, как и соблюдал интересы Эгберта.

С другой стороны, отказываться от Боадикеи Закери не собирался. Он король, а Патио всего лишь герцог. Ничтожество, которое ничего не стоит растоптать.

Только это не решит проблему. Проблемой был Оскар.

Избавиться от него сейчас нельзя. Закери не справится один с высшей знатью. Они сотрут его в порошок. И тогда ему точно не видать Боадикею. Да и Патио убивать не стоит. Он официальный представитель купеческой гильдии. Должность бесполезная и главное, что делает занимающий её — просто появляется на всех официальных мероприятиях, представляя гильдию. Но сами купцы — далеко не так безобидны. Половина из них действительно сколотила состояние, занимаясь торговлей. Вторая половина — это головорезы, пираты и иже с ними. Если убить Патио, то последствия могут быть ужасными. Но, благодаря отцу, Закери узнал одну, очень простую истину — чтобы избавится от человека убивать не обязательно.

И касательно герцога Патио у него было одно решение.

Закери некоторое время понаблюдал за воркующей парочкой. Он не чувствовал ни ревности, по отношению к Боадикее, ни ненависти. Патио не виноват, что влюбился прекрасную графиню Монтефиор. Если даже Закери был покорен этой красотой с первого взгляда, то какие были шансы у этого несчастного?

А Боадикея всего лишь юная и наивная девушка. Она всю жизнь прожила в отдалении. Вполне естественно, что она влюбилась в первого, кто проявил к ней хоть немного тепла. Этим первым должен был стать Закери. Из-за Оскара, его место занял герцог Патио. Но, как говориться, с глаз долой и с сердца вон.

Патио исчезнет, Боадикея будет горевать, и тут появится принц на белом коне. Закери будет обходительным и внимательным. Поддержит несчастную, завалит подарками, цветами, украшениями и что там женщины ещё любят. Её сердце, конечно, дрогнет. Не пройдет и пары месяцев, Боадикея начнет улыбаться только ему. Пройдет ещё немного времени и у Малероссы будет новая королева. Боадикея Абиатти. Черт! А красиво же звучит!

Заливистый смех предмета его мечтаний привлек его внимание. Боадикея все ещё сидела на руках у герцога, а лицо мужчины облизывал счастливый айро. Как только Лапушка закончил, Патио попытался снова наклониться к девушке для поцелуя и снова был облизан. Боадикея не прекращая хохотала, пока Патио уговаривал:

— Лапушка, ты же тоже мужчина! Дай же мне побыть наедине с твоей хозяйкой!

— Кажется, он тебя очень любит, — сквозь смех сказала она.

— Или ревнует тебя, — смирился с неизбежным Александр и выпустил свою почти невесту из рук. — Кто бы мне полгода назад сказал, что моим главным соперником в борьбе за внимание любимой будет огромный айро…

Боадикея снова рассмеялась, ласково почесывая лапочку за ухом. Он тут же облизал и её.

Глядя на эту умилительную картину, Закери думал, что о своем главном сопернике Александр ещё не знает. И впервые он был даже рад, что это косматое чудовище рядом с Боадикеей. Если будет себя хорошо, что может Закери прикажет убить его быстро, а не медленно, как планировал.

Никем незамеченный, Закери вернулся в начало сада и позволил охране сопроводить себя до кабинета. Там он велел пажу позвать к себе советника Фальче и налил себе выпить. Пока Оскар пришел, прошло чуть больше получаса. За это время Закери успел выпить уже несколько бокалов. Алкоголь возымел на него странное действие. Как правило, вино или что покрепче помогли ему успокоиться или забыться. Но сегодня чем больше Закери пил, тех хуже становилось его настроение. После увиденного в саду он ничего не чувствовал. А сейчас постепенно просыпались обида, ярость, жгучая ненависть к более удачливому сопернику, безумная злость на собственного советника, который не просто знал, что з девушкой, которую Закери любит, ухаживает другой. Оскар сделал все, чтобы скрыть это от него. Хотелось кричать и бить все вокруг, хотелось всадить нож под ребра Патио. И боги свидетели, если бы герцог сейчас попался ему на глаза, то этим все и закончилось бы.

К счастью для Александра, Закери смог сорвать зло на другом герцоге, которого повстречал намного раньше.

Когда Оскар вошел, в кабинет, ничего не говорило о том, что скоро грянет гроза. Разве только терпкий запах рябинового вина, которое Закери предпочитал виноградному, когда находился в скверном настроении или когда у него болела голова. В последние несколько месяцев король Малероссы частенько бывал в плохом расположении духа, поэтому советник уже привык. Да и бывший ученик выглядел совершенно спокойно, если не сказать безмятежно и умиротворенно.

Как мог советник Фальче предположить, что едва он присядет, как Закери скажет:

— Оскар, я подумал, что нам нужно отправить с Лиамом доверенного человека, способного позаботиться о благополучии моего брата и наладить торговые отношения между Малероссой и Гатридой.

После слов про торговые интересы, неясное подозрение коснулось ума старого герцога, но оно так и не оформилось в понятную, разумную мысль. Ему пришло в голову, что, скорее всего, кто-то из бывших знакомых, попросил Закери послать его туда под каким-либо предлогом. Оскар не видел этому особых препятствий. Поэтому своим привычным спокойным тоном ответил:

— Это разумно. И кого ваше величество планирует туда направить?

— Герцога Александра Патио, — прежде чем отхлебнуть вина, ответил Закери.

На лице советника не дрогнул ни единый мускул, хотя старик испытал то, чего давно не испытывал — удивление. Почему Закери решил отослать его? Не из-за леди Монтефиор, это точно. Оскар тщательно следил, чтобы к молодому королю на стол не попало ни одно потенциально опасное донесение. Тогда что? Может, милорд Седрик нашел её кого-то, кого посчитал более подходящей парой и руками двоих других братьев решил убрать его от неё подальше?

Это предположение выглядело вполне разумным, поэтому решил отговорить Закери, приводя веские аргументы:

— Я не думаю, что это будет разумным шагом. У герцога Патио имеется множество обязанностей при нашем дворе и …

— Прости Оскар, наверное, тебе послышалось, что я тебя спрашивал, — улыбнулся Закери, в этот момент, как никогда прежде, похожий на своего отца. — Но нет, советник Фальче. Это был приказ.

Старый герцог никак не отреагировал и на эти слова. Ему было очевидно, что что-то произошло, пока его не было. Поэтому он решил прояснить ситуацию, чтобы знать, как дальше реагировать и что можно с этим сделать.

— Могу я спросить, почему ваше величество выбрал именно герцога Патио?

Закери отпил глоток вина и поставил перед собой, затем глядя в сторону спокойно сказал:

— Он собирается сделать предложение Боадикее на её совершеннолетие.

Так вот что произошло сегодня днем. Он узнал. Оскар чувствовал досаду. Ещё бы немного — и все могло получиться. Что ж, советник давно привык, к тому, что на удачу полгаться нельзя. Только на хорошо продуманный план. И он у него был.

— Ваше величество, разрешите мне идти? — как всегда вежливо спросил он.

— Куда? — спросил Закери, мысленно, будучи далеко.

— Выполнять ваше распоряжение, — пояснил тот.

Когда кивком дал ему знак уходить, Закери даже не пытался сделать вид, что питает к своему советнику почтение.

Глава 9

Влюбленный Лиам маялся от того, что не может быть со своей возлюбленной из-за совершеннолетия младшей сестры. Но со свойственным ему благородством молчал об этом.

Боадикея видела, что с ним что-то не так. Но на все расспросы он отвечал или уклончиво, или не отвечал и вовсе. А Седрик постоянно где-то пропадал, поэтому у него узнать не получалось.

Впрочем, девушка не так часто об этом думала, как должна была бы любящая сестра. Все мысли девушки были связанны с предстоящим днем рождения. Точнее, с тем, что последует после: Александр сделает ей предложение.

То, что сейчас происходило между нею и Алексом, было для Боадикеи в новинку. В том числе и новые чувства, захлестнувшие её с головой. Первые дни это было больше похоже на болезнь: она ходила как сомнамбула, потеряла аппетит и мало на кого реагировала. Все вокруг казалось ненастоящим. Юная графиня жила от встречи к встрече с молодым герцогом. Прошло несколько месяцев, и Боадикея немного привыкла к этим чувствам. Она уже нормально воспринимала мир вокруг, пока не виделась с Александром. И только при встрече с ним превращалась в слабовольную дурочку. Впрочем, у красавца герцога дела обстояли не лучше, если верить его словам. А он при каждой встрече признавался в любви, рассказывал, как тяжело мучается вдали от неё, что каждая разлука — это маленькая смерть. Ну и много другого в этом же ключе.

Боадикея была счастлива. Казалось лучше, чем сейчас быть не может. Оказалось — может. Улучив момент, когда Седрик оставил их вдвоем, убежав по неотложным делам, Алекс поцеловал её. Это был первый в жизни Боадикеи поцелуй. И это было не похоже ни на что из испытываемого ранее: чувство нереальности происходящего и счастье, растекающееся по венам, заставляющее ноги дрожать и подгибаться, а голову кружиться.

Позже были и другие поцелуи. Были поцелуи украдкой, были и жаркие, полные страсти, когда влюбленные оставались наедине. Но именно этот поцелуй навсегда остался в памяти Боадикеи как самый лучший.

Девушке казалось, что лучше быть просто не может. И однажды, в саду она сказала об этом Александру. Тот лишь загадочно улыбнулся в ответ:

— Может. Придет время — и ты узнаешь об этом.

Тогда Боадикея не стала спрашивать, когда это случиться. От Марты она уже знала, что между мужем и женой происходит некое таинство, но об остальном служанка умолчала. Девушке было понятно — любимый говорил о том, что будет после свадьбы. Тогда у неё впервые в душе зародилась несмелая надежда, что Александр сделает предложение. Но прошло ещё несколько месяцев, а он все молчал. И вот, наконец, он решился.

Девушка невольно улыбнулась: глупый, неужели он и правда боялся, что она откажет?

Осталось лишь дождаться дня рождения.

*****

Седрик вернулся в королевский дворец в отличном настроении. В плане поднятия восстания все шло хорошо. Сейчас набором рекрутов заведовал Тибольд. И нужно признать — если ставишь перед этим мужчиной конкретную задачу, даешь четкие наставления касательно того, как эту задачу выполнять и объясняешь, какой результат желаешь получить, то он справляется блестяще. А после внесения корректив касательно внутренней иерархии в организации у Седрика, наконец, появилось больше свободного времени. И вчерашний вечер он действительно провел с Елизаветой. Боги! Как Седрик по ней соскучился. Ему, казалось, ночи будет мало. А потом поутру он долго разговаривал с Лиз обо всем понемногу. А она делала ему тосты и подливала чаю. И это было настоящим счастьем. До встречи с Елизаветой Седрик понятия не имел, как это любить кого-то. Точнее, любимый человечек у него был — сестра, Боадикея. Он баловал её, защищал и, конечно же, любил. Как и Лиам, Седрик, глядя на улыбку девочки чувствовал умиротворение и то, что ноша на его плечах не так и тяжела.

А затем появилась Лиз. И Седрик впервые почувствовал себя дома. Теперь молодой человек понимал, что имеют в виду, говоря, что дом — это не место. Дом — это люди.

Иногда ему становилось стыдно. Елизавета дала ему так много. Намного больше, чем он заслуживает и намного больше, чем сможет дать ей. Но когда Седрик начинал думать о том, что придется отпустить её, то быстро приходило осознание, что он или не настолько альтруист, или настолько эгоист, но прекрасные ореховые глаза графини Малони будут смотреть только на него.

Молодой принц Абиатти шел по дворцовому коридору, что-то насвистывая себе под нос, когда к нему подбежал паж и передал послание от короля. Тот ждет его к себе незамедлительно. Недоброе предчувствие кольнуло Седрика. Что могло потребоваться Закери от него так срочно?

То, что за ним не прислали вооруженный отряд, успокаивало. Значит, о его делах никто пока не знает. Иначе без разговоров бросили бы в Биленгон — тюрьму для привилегированных. Седрик решил не гадать и быстрым шагом направился в кабинет к братцу.

Закери принял его практически сразу. Когда Седрик вошел, молодой король сидел за столом и заканчивал читать какой-то документ. Когда его взгляд пробежал по последним строчкам, он удовлетворенно хмыкнул и велел своему секретарю:

— Напиши ответ: мы очень рады предложению правителя Марияди и Женевьева с радостью его примет.

— Правитель Эфраима хочет жениться на Женевьеве? — удивился Седрик, присаживаясь в кресло для посетителей.

Эфраим не является ближайшим соседом Малероссы. По сути — это огромный остров, приходящийся соседом Стеркаосте. Но в отличие от империи, эта страна не отличалась ни богатством, ни особой военной мощью. Ещё поколение назад там правил кровожадный тиран, ярый последователь какого-то культа, требующего человеческих жертвоприношений. И что самое страшное — с его подачи этот культ распространился по всему острову. В какой-то момент король дошел до того, что начал убивать собственных детей. Тогда собственная жена его тихо прирезала во сне. И сама начала тиранить народ не хуже мужа: людей сжигали на кострах, за принадлежность к культу, топили, пытали, заставляя признаться во всех смертных грехах. В общем, там было то ещё веселье. Один плюс — кровавых жертв уже больше не приносили.

Потом царствовать начал ныне покойный Чезаре Марияди. Вот его Седрик немного помнил уже стариком. Скользкий, отвратительный и во всех отношениях неприятный тип. Слава богам уже лет восемь Эфраимом правит Галиен Марияди. Седрик не был с ним лично знаком, но по слухам мужик толковый. Вроде при нем страна начала немного свободнее дышать.

Но при этом Эфраим оставался увеличенной копией Малероссы, практически с теми же социальными и экономическими проблемами.

Все ставили на то, что правитель Марияди женится на одной из гатридских принцесс. Учитывая, какое за ними дают приданое, этот брак стал бы для них очень выгодным. Опять же, Гатрида могла бы стать для него сильным союзником.

Спрашивается, что толкнуло его на заключение династического союза со страной, которая находится в едва ли не худшем положении, чем его собственная?

Может Закери позвал его поговорить именно об этом?

Но все оказалось куда хуже.

— Сам удивился, — ответил Закери. — Но это хорошо. Лишних союзников быть не может.

Он отложил документы и напустил на себя серьезный вид:

— Седрик, я хотел поговорить с тобой о порте Мацуи.

Седрик мысленно вздохнул с облегчением. В порте находится сильный блок из ополченцев. Но они пока никак не идут на контакт ни с Леброном, ни с ним. А значит, Закери ничего не знает про работу с ополченцами.

— Я не против, — кивнул Седрик. — О чем именно ты хочешь поговорить?

Закери кратко пересказал ему разговор с Оскаром: про то, что наместников убивают, про то, что никак не получается справиться с подпольем, про то, что всех, кого можно было из доверенных лиц уже отправили туда и сейчас.

— Так, — внимательно выслушал его Седрик и спросил, все ещё не очень понимая, при чем тут он: — Так ты хочешь, чтобы я помог выбрать нового наместника?

Закери усмехнулся, так, словно чего-то подобного он и ждал, а затем ответил:

— Нет, мой дорогой брат. Я хочу, чтобы новым наместником стал ты.

Седрик долго жил при дворе и, как ему казалось, научился носить маску невозмутимости. Но это предложение показало ему, что нет. У молодого человека непроизвольно поползли брови вверх.

— Как это… наместником… — не мог до конца осознать слова своего брата и короля он. — Ты шутишь?

Закери улыбнулся, но тут же принял серьезный вид:

— Увы — нет. Я рассмотрел все за и против и решил, что кандидатуры лучше тебя нет. Ты умен, образован и сможешь справиться с управлением портом. Подполье не станет тебя трогать — ведь ты не рядовой наместник, а принц королевской крови. Кроме того, как мне докладывали — твоя фаворитка родом из Мацуи. Думаю, она с радостью поможет тебе там освоиться.

Во время этой речи Седрик успел взять себя в руки и быстро проанализировать ситуацию. Закери его отсылает, чтобы очистить себе дорогу. Лиам уезжает в Гатриду. Боадикея останется беззащитной. Её нужно выдать замуж так быстро, как только можно, или отправить с Лиамом в Гатриду. Кроме того, необходимо будет в срочном порядке перекраивать планы с восстанием. Что делать с Леброном? Придется оставить его здесь. Кто-то должен руководить подготовкой и сбором рекрутов. Как же не вовремя появился Закери с его предложением.

— Сколько у меня времени? — напряженно спросил Седрик.

На этот вопрос Закери ответил не без удовольствия:

— У тебя будет время на подготовку. Уедешь после совершеннолетия сестры. Так же, как и Лиам.

Седрику хотелось выть. Этого слишком мало. Но вместо этого он встал и крепко пожал Закери руку, улыбнувшись:

— Спасибо за это назначение. Я знаю, как значима эта должность и для меня очень ценно, что ты доверил её мне.

Ценою огромных усилий Седрик смог скрыть злорадство и удовлетворение при виде того, как удивленно вытянулось лицо молодого короля.

— Не за что, — немного растерянно ответил он, и прежде, чем Закери успел хоть что-то сказать, Седрик ещё раз поблагодарил его и поспешил откланяться:

— Пойду, обрадую Елизавету. Она давно хотела вернуться домой.

— Да, конечно, — рассеяно кивнул вслед уходящему брату Закери. Поведение брата казалось как минимум странным. Привычно хотелось спросить у Оскара, что делать. Но идти к этому старому интригану нельзя.

Закери решил, что пока пустит это дело на самотек и посмотрит, что из этого получится.

Глава 10

Женевьева Абиатти сидела в своих покоях и пыталась читать книгу. Получалось скверно. Мысли девушки то и дело возвращались к тайне, которую ей приходилось тщательно хранить ото всех вот уже несколько недель. Все тревоги и переживания одной из самых красивых женщин Малероссы касались того, как скрыть этот секрет, и как дальше с ним поступить.

В конце концов, девушка сдалась. Она заправила выбившийся из прически локон, отложила книгу и решила спуститься в сад погулять. Собственная комната сейчас казалась ей тесной и душной. В последние дни даже стены давили на неё.

Раньше Женевьева нередко гуляла в саду и находила в это утешение.

Может, сегодня прогулка поможет ей набраться смелости для того, чтобы поговорить со своим возлюбленным Дайоном. Блистательный граф Киприан, один из самых молодых дворцовых распорядителей в истории Малероссы. Уж он точно придумает, что делать.

Женевьева успела переодеть туфли для прогулки в саду, когда принесли записку от Закери. Впервые после своего восхождения на трон, брат желал видеть её у себя в кабинете для очень важного разговора.

Принцесса прочитала записку, села на небольшой пуфик и молча уставилась в пространство перед собой. Так она и просидела несколько минут, просто глядя перед собой, пока личная горничная не привела её в чувство.

В голове проносилось море мыслей. Что если брат знает про неё и Дайона? Что если её сошлют в монастырь? Что теперь будет с Дайоном? А что если Закери узнает об остальном?

И где-то, очень глубоко тлела надежда, что Закери поймет и простит свою сестру-близняшку. Ведь были же они когда-то очень близки! Близнецы до шести лет жили в одной комнате и воспитывались вместе. У них были одни наставники, гувернантки и игрушки, одни интересы и вкусы, одна жизнь на двоих. Затем Закери переселили и начали учить владеть мечом, военному искусству тактике, стратегии и прочему. А Женевьеву научили читать и писать на нескольких языках, этикету, вышивке и оставили в покое. В буквальном смысле.

Про девушку все забыли. Она не наследница трона и не нуждалась в усиленной опеке и обучении, как Маргарита. Женевьева также не нуждалась в защите от поклонников мужского пола, ведь каждая, даже случайно пробегающая дворняжка знала, что её в десятилетнем возрасте обручили с королем Стеркаосты. Поэтому ухаживать за ней бессмысленно. А потом началось. Признание внебрачных детей, которое несколько лет обсуждали во всех уголках обитаемого мира. Мыслимое ли дело? Король признал своего бастарда и если бы тот был на несколько лет старше, то первый брак короля могли бы признать недействительным, а порядок престолонаследования изменился бы! Случись такое, и бастарды в разных странах могли бы начать требовать своего признания и включения в завещание. Одно время все абсолютно серьезно опасались, что Лиам попробует узурпировать трон. Ведь Дьюэйн не дееспособен, Маргарита, несмотря на все свои достоинства всего лишь женщина, а Лиам и Закери — одногодки. Значит, сын последней жены Эгберта Абиатти вполне мог заявить права на трон, даже не смотря на то, что он всего лишь пасынок, а не родной сын. Ведь покойный король усыновил его, а значит, практически уравнял в правах с остальными своими детьми. А учитывая, что его мать Беатрис, опасения выглядели более чем реально.

На фоне таких драматичных поворотов судьбы Малероссы, до судьбы Женевьевы Абиатти, в которой ничего драматичного не происходило, никому при дворе не было дела. Кроме главного распорядителя, старше неё само почти на восемь лет. Между ними не вспыхнула мгновенная страсть, и девушка не потеряла голову. Она даже не замечала графа до определенного момента. Но в семнадцать лет Женевьева таки заметила высокого, широкоплечего графа с орлиным профилем и такими острыми скулами, что кажется, коснешься и порезаться можно. Девушка начала осторожно расспрашивать подруг: что они про него знают, откуда родом и так дальше. И ей тут же рассказали про него много. Оказалось, граф Киприан — один из наиболее завидных женихов при дворе. Происходит из очень старого рода, богат, и имеет одну из наиболее почетных должностей при дворе — распорядителя. Ведь именно он решает, кто и где будет сидеть или стоять, и кого вообще можно допускать на те, или иные мероприятия. И так как это является значительным показателем статуса для придворного, то с распорядителем никто не ссорится, и даже более того, ищут его расположения с помощью подарков и взяток.

Граф Киприан блестяще справлялся со своими обязанностями. Поэтому был обласкан королевской милостью.

В этого мужчину Женевьева влюбилась заочно. Просто слушая о нем рассказы. Затем представился случай познакомиться с ним поближе. На ежегодном маскараде. Дайон не знал, что девушка, с которой он танцевал весь вечер — принцесса. Когда в полночь все сняли маски, граф очень удивлен и поспешил откланяться.

Несколько недель Дайон вел себя с ней подчеркнуто вежливо, давая понять, что знает, кто он и кто она. А затем Женевьева начала находить адресованные ей письма со стихами. Чудесные, полные любви и обожания стихи, которые она по много раз перечитывала. Впервые все внимание было обращено не на братьев и сестер, не на корону и не на отца. Впервые кто-то смотрел и видел только её.

Естественно, Женевьева выследила того, кто присылает письма. Им оказался Дайон.

Вот так и началась их любовная связь, которая длилась уже несколько лет. Император Стеркаосты отказался жениться на Женевьеве, и сейчас девушка надеялась, что брат позволит ей выйти за Дайона, раз уж других претендентов нет. Но никак не решалась сама об этом заговорить. И вот он сам прислал записку.

Девушка могла бы ещё долго тянуть время, не решаясь увидеться с братом, но слуга, принесший послание, имел четкие инструкции на этот счет. Женевьева должна была явиться к королю незамедлительно. Пришлось отложить прогулку и последовать за ним.

Женевьева шла по коридору на негнущихся ногах. Она старалась не подавать виду, что сильно взволнована. Но дрожащие руки выдавали её, поэтому пришлось вцепиться руками в подол платья, якобы для того, чтобы удобнее было следовать за слугой. Хотя каждый, кто потрудился бы присмотреться, увидел бы, как побелели костяшки пальцев принцессы Абиатти.

Перед дверью кабинета Закери, Женевьеве казалось, что она вот-вот упадет в обморок. Больше всего на свете девушка боялась, что он уже знает и про отношения с Дайоном, и про секрет под сердцем. Сейчас перед нею положат голову графа, посмевшего покуситься на честь принцессы, а её саму, как испорченный товар сошлют в монастырь.

Слуга не дал ей ни одного лишнего мгновения, чтобы подготовиться. Как только они подошли к двери, он постучал и, дождавшись ответа, открыл перед своей принцессой дверь.

Женевьева замешкалась лишь на мгновенье. Всего на один удар сердца, в течение которого успело появиться безумное желание спрятаться за широкую спину Дайона и дать ему во всем разобраться, и тут же пришло осознание, что возлюбленный здесь ей не поможет. Она должна сама разобраться с этой проблемой.

Пропустив один удар сердца, Женевьева смело вошла в кабинет. Ради себя. Ради Дайона. Ради их будущего.

Вопреки всем ожиданиям Закери встретил её достаточно приветливо:

— Вив! — он встал навстречу сестре и, в несколько шагов преодолев разделяющее их расстояние, обнял деревянное от напряжения тело девушки. — Как я рад тебя видеть!

Услышав имя, которым с детства её называл только брат, Женевьева немного расслабилась. Появилась мысль, что может он просто соскучился, вот и решил так срочно её позвать. Покойный батюшка также был очень эмоциональной личностью. Если он очень хотел чего-то, то требовал это сейчас и немедленно.

— И я рада вас видеть, — Женевьева все же не забывала о приличиях и о том кто она, и кто теперь он.

Закери поморщился:

— Вив, прошу, хоть ты не выкай. Я все тот же твой брат, которым был год назад.

— Как скажете… шь, — тут же поправилась девушка и смущенно улыбнулась. Закери вернул ей улыбку:

— Вот, так-то лучше. Вив, — решил сразу перейти к делу он. — Я знаю, ты расстроилась из-за того, что Марго самым непостижимым образом увела у тебя из-под носа такого молодого и богатого жениха, как реайд-син Стеркаосты…

— На самом деле, — позволила себе перебить брата Женевьева. — Я даже обрадовалась.

О чем тут же пожалела. Закери нахмурился и сузил глаза. Но вскоре отмахнулся от какой-то мысли и продолжил в приподнятом тоне:

— Ты знаешь, как я тебя люблю. Я не мог позволить, чтобы моя старшая сестра, запятнавшая свое имя позором, выгодно вышла замуж, в то время как ты, моя любимая сестра, которая мне ближе всех на белом свете, прозябала без достойного супруга.

У Женевьевы все замерло внутри. Её самые страшные ночные кошмары становились явью. И все же девушка нашла в себе силы спросить брата:

— Вы собираетесь выдать меня замуж?

Она знала, что собирается. Знала намного раньше, чем слуга постучал в комнату и возвестил, что король просит её к себе. Знала. Но пока эти слова не произнесены вслух, девушка оставляла за собой роскошь надеяться. Женевьева так любила Дайона, что просто не могла не надеяться. Даже зная, что она принцесса, а он, пусть и высокопоставленный, пусть и родословной, способной сделать честь даже королям, но все же граф. Женевьева продолжала надеяться, и если бы появился даже призрачный шанс на то, что они смогут сочетаться законным браком — ухватилась бы за него, как утопающий за соломинку.

Но Закери не протянул ей соломинку. Тем же приподнятым тоном король Малероссы пожурил сестру:

— А я думал, что ты перестала мне «выкать», — и сообщил: — Сегодня я получил известие от Галиена Марияди — правителя Эфраима. Он хочет жениться на тебе.

Женевьеве показалось, что кто-то выбил у неё воздух из легких, и снова вдохнуть не получалось, в глазах потемнело и только подскочивший Закери, испуганно бьющий её по щекам, не дал упасть в обморок.

Девушка открыла глаза и посмотрела в глаза брата, такого же мутно-зеленого цвета, что и у неё самой:

— Прошу вас… тебя… не нужно, — пугаясь собственной смелости принялась просить она. — Я не могу… Я не люблю его…

Закери закатил глаза и, оставив сестру, вернулся к своему креслу:

— Какая чушь, — раздраженно сказал он. — Причем тут любовь? Брак нужен Малероссе. Тем более что ты не первая и не последняя девушка, вышедшая замуж не по любви. Со временем чувства появятся.

Женевьева всхлипнула и сказала, не зная, на что надеется:

— Я люблю другого. Я умру без него.

Закери на мгновение замер. Потом с раздражением отмахнулся:

— Детская влюбленность. Рядом со зрелым мужем все быстро забудется.

Если бы Женевьева знала, о чем сейчас думал Закери, то ни за что не стала бы продолжать разговор. Если бы знала, что прошло не так много времени с тех пор, как он увидел свою любимую в объятиях другого. Сейчас ему было больно и неприятно слышать, что кто-то вокруг счастлив, тогда, когда глубоко в его сердце вонзили острый шип, и рана лишь сильнее болит.

Но Женевьева всего этого не знала. Поэтому продолжила:

— Закери, я прошу вас… тебя… мы любим друг друга, мы так счастливы вместе! Позволь мне выйти за него замуж. Не поступай со мной как с вещью! Не продавай меня повелителю Марияди! Я же твоя сестра…

— А я король, — холодно перебил её Закери. — И я должен думать, прежде всего, о благополучии королевства, а уже потом о своей семье. В данном случае — я могу убить двух зайцев одним ударом: выгодно выдать тебя замуж и получить верного союзника в лице Эфраима.

Женевьева не осмелилась больше возражать. Сиплым от еле сдерживаемых слез голосом девушка спросила:

— Могу я идти?

Закери отпустил её кивком, словно слугу и склонился над каким-то документом.

Девушка встала и на негнущихся ногах вышла из его кабинета. Едва дверь за ней закрылась, Женевьева дала волю слезам. Она понимала, что нельзя выставлять свои чувства напоказ, но ничего не могла с собой поделать. Закери только что лишил её всего. Просто потому, что захотел.

Женевьева брела по коридору, не разбирая дороги из-за слез, когда кто-то взял её под локоть и куда-то повел. Впрочем, ей было все равно кто и зачем. У неё просто не было ни сил, ни желания сопротивляться или рассматривать этого кого-то. Девушка была настолько поглощена собственным горем, что даже не заметила, как её завели в небольшой кабинет.

Опомнилась она только тогда, когда кто-то заставил её выпить горькую жидкость, обжигающую горло. Прокашлявшись, принцесса сказала:

— Боже, какая гадость! Что это? — и только сейчас потрудилась поднять глаза на того, кто стоит рядом.

Оскар легко поклонился:

— Прошу меня простить, ваше высочество. Но вы были чем-то очень расстроены, и мне пришлось принять меры, пока вас не увидели придворные. Это, — он указал на опустевший бокал, который все ещё держал в руках, — настойка полыни. Не самый изысканный напиток, особенно для принцессы. Но ситуация была экстренной, а ничего другого у меня в кабинете не оказалось. Как вы?

Женевьева смутилась. Сейчас стало стыдно, что старый советник увидел её истерику. А потом она вспомнила, из-за чего плакала. Правда, плакать уже не хотелось. Возможно, из-за приятного тепла, разливающегося в желудке. А может слезы просто закончились. Сейчас девушка чувствовала лишь опустошение.

— Спасибо, Оскар, — бесцветным голосом поблагодарила она. — Мне уже лучше. Я пойду.

— Ваше высочество чем-то обеспокоены? — тактично спросил старый советник. На самом деле он знал, из-за чего с принцессой случилась такая неподобающая статусу истерика в коридоре. И знал, что она случится. Люди Оскара следили за развитием романа между графом Киприаном и её королевским высочеством принцессой Абиатти. Даже более того, покойный король Эгберт прекрасно знал об этих отношениях и не видел в этом ничего зазорного.

— Пусть порезвится, — сказал он, узнав об этом. Что сказать? Предыдущий король Малероссы не был великим моралистом, сам не редко грешил с разными женщинами и не требовал от своих детей точного следования всех догмам морали или этики. Оскар исправно сообщал Эгберту об увлечениях всех его детей. У принцессы Женевьевы оно было всего одно. Из чего старый советник, многое повидавший на этом свете, заключал, что оно серьезное.

И когда пришло известие от короля Эфраима, тайно доставленное сначала ему, а уж потом Закери, Оскар был на девяносто процентов уверен в том, что дальше будет и не ошибся. Знал старый советник также и то, о чем Женевьева, уверенна, ещё никто не знает, кроме неё. Но старый паук ни за что об этом не скажет первый. Нет. Сети плетутся не так. Да и жертву к ним нужно сначала подманить.

— Нет, Оскар, — тихо ответила Женевьева и встала. — Я пойду.

Старик удержал её за руку и участливо заглянул в глаза:

— И все же? Ваше высочество, возможно я смогу помочь?

— Вы? — переспросила девушка, ничего не выражающим тоном.

Оскар приосанился и спокойно ответил:

— Я много лет соблюдаю интересы семьи Абиатти. Ни один из доверенных мне секретов не стал достоянием гласности и у меня скопился большой опыт по части… — он на мгновенье замешкался, подбирая более деликатный термин, — решения проблем.

Женевьева словно только сейчас поняла, кто стоит перед нею. Если кто и способен помочь — то это только Оскар. В глазах девушки зажегся огонь надежды, когда она взмолилась:

— Спасите меня, Оскар! Иначе я пропала.

По-хорошему стоило влить в снова начинающую шмыгать носом девушку ещё настойки полыни. Но это очень коварный напиток. Очень трудно узнать правильную дозу. Оскару нужно было, чтобы Женевьева заговорила, а не напилась. Поэтому он решил использовать более традиционные способы успокоения:

— Ваше высочество, чтобы помочь, мне необходимо знать, в чем ваша беда.

Женевьева правильно поняла намек и принялась лихорадочно рассказывать:

— Оскар, Закери собирается выдать меня замуж за наследника Эфраима. Но я не могу выйти за него замуж! Я не люблю его! Я люблю другого и мы… мы… мы…

Она так и не смогла закончить, густо покраснев, поэтому советник додумал сам:

— Вы разделили с ним ложе?

Вместо ответа девушка энергично закивала головой, ещё сильнее покраснев.

— Что ж, — задумчиво протянул он. — Если вы переживаете, что король Марияди узнает об этом в первую брачную ночь…

— Ах, Оскар, — принцесса разочарованно вытащила свои руки из рук Оскара. — Простите мне столь вольное высказывание, но плевать король Марияди хотел на мою невинность. Ему нужна не я, а Малеросса в союзниках. Но я не хочу за него замуж. Я люблю Дайона! А он любит меня! И я… и он…

Тайна, которую девушка хранила, давила на неё тяжелым грузом. В этот конкретный момент ей вдруг начало казаться, что она больше не выдержит, если не поделится хоть с кем-то. А Оскара она знала всю свою жизнь. Сейчас старик казался таким близким и родным. Да и его участливые глаза сыграли свою роль. Женевьеве стало казаться, что он поймет и поможет. И девушка призналась:

— Оскар, я от него беременна. Ещё немного и скрывать это будет никак нельзя. Но я не хочу избавляться от ребенка! Я его уже люблю, как люблю Дайона! Что мне делать?

Оскар сделал вид, что тщательно обдумывает эту ситуацию, хотя уже давно знал, какой выход из этого положения будет наиболее подходящим. Лично для него.

Наконец, он сказал, заметно разволновавшейся из-за его молчания, принцессе:

— Выход есть, но он вам не понравится.

— Оскар, — нетерпеливо сказала Женевьева и схватила старика за руку. — Прошу вас, говорите!

— Когда его величество узнает о вашей связи с графом Киприаном, — сознательно понизил голос Оскар, чтобы его собеседнице пришлось вслушиваться в его слова. Старик давно заметил, что сказанные более тихим голосом слова имеют больший вес в глазах людей, чем крики или эмоциональные высказывания. — То велит казнить его за измену, а вас отправит в монастырь замаливать грехи или заставит избавиться от ребенка, а потом все равно выдаст замуж. В зависимости от того, насколько ему нужен этот союз.

Оскар сочувственно поглаживал по руке мужественно пытающуюся сдержать слезы Женевьеву. Он сознательно промолчал о том, что узнай Закери про ребенка, то никогда не заставил бы сестру от него избавляться. И может даже согласился бы на брак с Дайоном, если бы его попросили об этом в благоприятный момент. Несмотря на то, что Закери уже начал показывать зубки, он все тот же сентиментальный мальчишка. А Оскар был достаточно дальновидным политиком, чтобы понимать: брак Женевьевы и Дайона принесет пользу только им двоим, тогда как брак Женевьевы и короля Марияди принесет пользу всей Малероссе. Поэтому он сделает все, что от него зависит, чтобы не допустить этого.

Старый советник наклонился к ней и вкрадчиво сказал:

— Теперь о наилучшем для вас выходе из данного положения…

— Сбежать с Дайоном? — с надеждой спросила Женевьева, подняв на кажущегося ей спасителем старика заплаканные, а от того ещё больше помутневшие зеленые глаза.

Её предположение слегка удивило Оскара. Видимо, из-за возраста и болезни он начал терять хватку, потому, что даже не подумал об этом. Собери эта парочка все украшения и все имеющееся у них золото, да сбеги тайком, то их бы не сразу хватились. А при умении графа Киприана заметать следы так и вовсе могли бы не найти, успей они укрыться в другой стране.

Хорошо, что глупышка Женевьева сама сказала ему об этом раньше, чем графу Киприану. Оскар успеет принять меры.

— Сбежать у вас не получится, — уверенно сказал он. — Даже моей власти не хватит, чтобы такое организовать и провернуть. А ведь я — второе по власти лицо в государстве. Нет, ваше высочество. Единственный разумный выход в данной ситуации — это согласится на брак, но на ваших условиях.

Женевьева замерла.

— Я пойду к вашему брату, объясню, в какой ситуации вы оказались по неосмотрительности, — продолжил Оскар, стараясь говорить так, чтобы его слова звучали как можно разумнее. — Затем скажу, что вы согласны выйти замуж за правителя Марияди, но только после того, как родите ребенка.

Девушка снова начала всхлипывать:

— Но как же мой ребенок? Как же Дайон?

— Это будет второе условие, — тем же тоном продолжил Оскар. — После рождения ребенка передадут отцу, чтобы он мог вырастить малыша.

Женевьева не выдержала и, наконец, расплакалась. Старик предлагал ей отказаться от всего, от ребенка, которого она уже любила, от единственного человека, без которого жизнь в тягость. За что ей эти испытания? Чем она так согрешила перед богами, что они даже её не родившееся дитя наказывают?

Оскар понял, с чем связана очередная истерика и понял, что уже наполовину добился своего, и начал закреплять успех:

— Ваше высочество! Я знаю, это будет большая жертва с вашей стороны. Вы больше никогда не увидите ни ребенка, ни его отца. Зато вы будете знать, что они в безопасности. Разве не это главное? Что люди, которых вы так любите, целы и невредимы.

Его слова достигли цели. Девушка постепенно начала успокаиваться. Теперь ей казалось, что Оскар прав. Она сможет обеспечить безопасность ребенку и Дайону. Ведь её слабость, её ошибка может стоить им жизни. А так Женевьева, по крайней мере, будет знать, что ребенок будет с любящим отцом. В том, что он будет любящим, девушка не сомневалась ни на мгновенье.

Она вытерла глаза платком, услужливо поданным советником, и тихо сказала:

— Я согласна.

Оскар и не сомневался, в том, какое решение она примет. Единственное, что нужно сделать — это обеспечить изоляцию принцессы, чтобы граф Киприан не узнал ни про ребенка, ни про то, куда её увезут. В планы советника не входило отдавать ребенка королевских кровей на воспитание кому-то такому, как граф Киприан. Оскар побаивался, что он попробует использовать малыша в качестве козыря для давления на короля и получения большей власти. Женевьева видела в нем рыцаря. Оскар видел в нем выросшего при дворе человека, точно знающего его реалии, и умело манипулирующего другими. Не зря же он получил должность дворцового распорядителя в столь раннем возрасте и даже больше того: умело скрывал свою связь с Женевьевой больше года. Оскар так и не решил — использует ли граф принцессу для того, чтобы иметь влияние при дворе, или действительно влюблен. Одно советник понимал: если Дайон Киприан узнает, что Женевьева носит под сердцем его ребенка, то сумеет что-то предпринять.

А Оскару это не нужно. Ему нужно, чтобы принцесса Абиатти стала королевой Марияди.

Советник погладил дрожащую ручку Женевьевы и похвалил:

— Вы сделали правильный выбор, ваше высочество.

Девушка даже носом не шмыгнула. Так и сидела с поникшими плечами и опущенной головой, глядя в пол.

— Посидите в моем кабинете, ваше высочество, — участливо предложил Оскар. — На вас так много свалилось. А я обо всем позабочусь.

Женевьева посмотрела на него с благодарностью. Она была счастлива, что нашелся хоть кто-то, кому можно переложить на плечи свои проблемы.

Оскар ушел, попутно приказав страже у двери не выпускать принцессу, если вдруг та захочет уйти, а кому-то из слуг принести чай в свой кабинет. Пусть почувствует себя в безопасности. Так ей легче будет смириться с принятым решением. А у Оскара будет меньше проблем и отпадет необходимость использовать силу или альтернативные способы убеждения. В конце концов, если есть легкий путь, то почему бы не сделать свою жизнь проще? Вокруг и так достаточно вопросов, у которых есть лишь сложные пути решения.

Советник быстро преодолел путь от своего кабинета, до кабинета нового короля. Благо, они располагались недалеко друг от друга, потому, что Закери постоянно требовалась помощь, а Оскару так легче было держать его под контролем.

Как и предполагалось, молодой правитель Малероссы все также находился в своем кабинете и занимался какими-то своими делами. Раньше Оскар мог свободно входить и выходить из кабинета. Но сейчас охрана его не пропустила. Сначала слуга вошел и доложил о его приходе, потом уточнил причину визита и только после этого советник смог увидеть Закери.

Со стороны молодого короля Абиатти это конечно было полное ребячество: показать таким образом, что он тут главный и указать Оскару на его место. Наивный. Если бы спустя столько лет при власти советник все ещё принимал близко к сердцу вот такие выходки, то свою должность вряд ли получилось бы удержать.

В кабинет он вошел как всегда спокойным и собранным. Иногда мужчина всерьез задумывался: способен ли он ещё хоть на какие-то чувства? И сам не мог дать себе однозначного ответа.

Закери все так же сидел за своим столом и даже голову на гостя не поднял. Может и правда был чем-то занят, а может просто не желал разговаривать. Хорошо, что Оскар знал, как привлечь его внимание:

— Ваше величество, у меня к вам дело, не терпящее отлагательства.

Молодой человек за столом вздохнул и отложил перо. Он поднял на своего гостя усталый взгляд. И это был не взгляд человека, уставшего физически. В позе, взгляде, в поджатых губах читалось, что устал он именно от Оскара.

— Я не займу много вашего времени, — советник сделал шаг вперед и кратко изложил суть вопроса, который его сюда привел. — Свадьбу с правителем Эфраима придется отложить, так как ваша сестра беременна от своего любовника, имени которого так и не назвала.

Закери несколько раз растеряно моргнул, затем его лицо изумленно вытянулось. Такого развития разговора он не ожидал. Затем его посетила догадка:

— Если ты пытаешься расстроить свадьбу…

— Ваше величество, — своим привычно бесстрастным голосом возразил Оскар. — Я заинтересован в том, чтобы принцесса Женевьева вышла замуж за правителя Марияди. Но в данный момент это будет затруднительно сделать. Она действительно беременна. Правитель Эфраима согласится жениться на потерявшей невинность принцессе, ведь этот союз для него политически выгоден больше, чем нам. Но он не согласится воспитывать чужого бастарда.

Вот теперь Оскар увидел то, что и ожидал. На лице Закери появилась полная растерянность. Вот она, ситуация, с которой молодой монарх ни разу не сталкивался, поэтому не знает, что вообще можно предпринять и как с достоинством выйти из этого непростого положения. Вот он, момент, когда ему нужен кто-то кому можно доверять, и кто может его подстраховать. А никого кроме Оскара у него нет.

— И что теперь делать? — вполне ожидаемо спросил Закери, глядя на своего старого учителя почти испуганно.

Оскар с задумчивым видом прошелся по коридору. Он сознательно заставлял Закери нервничать, чтобы не повадно было излишнюю самостоятельность проявлять. Затем тихо сказал:

— Тянуть время. Я сделаю так, что когда принцесса Женевьева родит, она безропотно выйдет замуж и будет хорошей женой. А ребенка мы отдадим на воспитание в хорошую семью, которая и знать не будет, чьего малыша им доверили.

Закери лихорадочно соображал. Слова Оскара действительно выбили его из колеи и теперь он разрывался между «о, господи, как она могла?», « я начищу рожу мерзавцу, который обрюхатил мою младшую сестру» и «что делать с Эфраимом, этот союз очень нужен, ведь на этом чертовом острове большие залежи железной руды».

Когда советник предложил нечто похожее на план, Закери ухватился за него, как за соломинку. Но одно его волновало:

— А если Женевьева не согласится?

Оскар посмотрел на своего молодого собеседника и с холодной вежливостью произнес:

— Принцесса Женевьева согласится на брак. Но на время до родов её нужно изолировать и ограничить все возможные контакты с внешним миром. Это позволит позорному секрету вашей сестры остаться секретом. Все необходимые меры я приму самостоятельно. Её высочество сегодня же покинет дворец.

Закери согласно кивнул и благодарно посмотрел на своего советника:

— Оскар, спасибо тебе. Извини, что я был с тобой холоден и резок.

— Я этого не заметил ваше величество, — поклонился Оскар. — Вам не за что извиняться. Разрешите, я пойду заниматься этим деликатным вопросом?

— Да-да, конечно, — быстро ответил Закери, чувствуя себя очень виноватым. Ведь Оскар всю жизнь заботился о нем как отец. Не стоило ему срываться. Наверное, тому, что советник умолчал об отношениях Боадикеи и Патио, была разумная причина.

Нет, нужно будет ещё извиниться.

Советник вышел из кабинета и пошел по направлению к своему. Пока все складывалось удачно. Ребенок, который по достижению совершеннолетия мог бы претендовать на трон так и не узнает из какой он семьи, Женевьеву увезут сегодня же и до свадьбы они с Закери больше не увидятся, так что можно не бояться, что она попытается уговорить его оставить ребенка. Дайон Киприонис так и не узнает, что стал отцом.

Оставалось решить, что делать с юной графиней Монтефиор и герцогом Патио.

Content

Сокол Зоя Младшая принцесса Боадикея

Зоя Константиновна Сокол Младшая принцесса Боадикея

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10