Александр Галин

Конкурс

Комедия в двух действиях

Действующие лица:

Нинель Карнаухова

Варвара Волкова

Катя Волкова

Лиза Волкова

Тамара Бок

Ольга Пухова

Альберт

Тецудзин Аоки

Борис Карнаухов

Василий Бок

Виктор Пухов

Действие первое

Кинотеатр «Космос», построенный в советские времена с размахом, ныне в запустении. За экраном, среди сваренных в беспорядке рядов старых, разбитых кресел, гудит, усиленный микрофоном, мужской голос, но слов разобрать нельзя. Наконец входит смертельно бледная от волнения НИНЕЛЬ КАРНАУХОВА, в глухом черном трико. За ней КАТЯ и ЛИЗА. Девушки дрожат, то ли от холода, то ли от возбуждения. ТАМАРА БОК, озираясь, вошла вслед за ОЛЬГОЙ ПУХОВОЙ. Последним появляется АЛЬБЕРТ.

АЛЬБЕРТ (быстро). Я вас прошу, пожалуйста… вот здесь… в сторонке подождать… Пожалуйста. Я вам сейчас все объясню… (Уходит).

ТАМАРА. Что он тебе сказал?

КАТЯ. Обещал, объяснит… Молчание.

ТАМАРА (побродив в волнении, приблизилась к ОЛЬГЕ). Видела, там поставили весы? Они будут нас взвешивать, что ли?

ОЛЬГА. Будут.

ТАМАРА. А зачем взвешивать? (Пауза). Не знаешь, какие для них весовые категории предпочтительнее?

ОЛЬГА. Мои.

ТАМАРА смотрит на ОЛЬГУ.

Чего ты смотришь?

ТАМАРА. Не бойся — не сглажу…

ОЛЬГА. Кто тебя знает.

ТАМАРА. Чего ты?

ОЛЬГА. Ничего. Отойди.

ТАМАРА (КАТЕ). Видела, вокруг японцев они поставили обогреватели?!

КАТЯ. Видела.

НИНА. Конечно, они могли бы, элементарно, согреть помещение, в котором находятся женщины.

КАТЯ. Могли бы и нам тут обогреватели поставить.

ЛИЗА. Мы уже, между прочим, час ждем здесь раздетые.

КАТЯ. Условия они для нас, конечно, создали… наши. отечественные, — холод собачий!

ЛИЗА. У нас, вообще-то, живые тела, а не окорока!

ТАМАРА. Загнали, как стадо овец. в кинотеатр… и не говорят ничего. Никто ничего не объяснил толком.

ЛИЗА. Почему нас смотрят в «Космосе», никто не знает?

КАТЯ. Нас там будут на орбиту запускать, без скафандра.

НИНА. Японцы обращались и в кинотеатр «Победа», но там только что закончилась реконструкция под мебельный салон. В картинной галерее выставка «Пиво народов мира». Во Дворце просвещения им сказали: не будем способствовать торговле рабами. В данном случае точнее было бы сказать: рабынями…

КАТЯ. Это мы, что ли, рабыни?

ЛИЗА. Мы свободнее их всех!

НИНА. С тех пор как объявили об этом конкурсе. Курск сошел с ума. Вы заметили толпу у кинотеатра? Я прошла сюда как сквозь строй. Мне стало стыдно…

ТАМАРА. Женщина, а чего вам стыдно стало?

НИНА. Вы меня перебили.

ТАМАРА. А чего вам стало стыдно?

КАТЯ. Стыдно стало — встаньте там, рядом с бабками, и стойте!

НИНА. Откуда такая агрессия?

ТАМАРА. А я тоже прошла сквозь этот строй — и стыдно мне от этого не стало!

КАТЯ. Наоборот!

ЛИЗА. Вот именно!

ТАМАРА. Если вам стыдно, так идите отсюда!

НИНА. Я поняла, что со стыдом у вас нет проблем. Поняла!

ТАМАРА. Ну и не лезьте, когда не с вами говорят!

НИНА. Пожалуйста, переключите ваше внимание на что-то другое…

КАТЯ. Стоят злобные старухи… Да будь они немного помоложе — все бы были здесь!

ТАМАРА. Про японцев говорят, что они с земли едят, как собаки! Говорят, приучат наших девок есть на карачках, с пола собирать рис по зернышку…

НИНА. Япония — удивительная страна. Страна чудес! Там можно встать рано-рано, накинуть на озябшие плечи легкое кимоно и первой на всей земле встретить восход солнца. Интересна и необычна культура Страны восходящего солнца. Это страна детей и цветов. Там все, от мала до велика, увлечены искусством икебаны… Там не просто любят искусство икебаны, это страна, в которой царит культ икебаны…

Молчание.

ЛИЗА. О чем это она?

КАТЯ. Кто о чем, а корова — о сене…

ЛИЗА. А почему они такой конкурс не проводят в Москве?

КАТЯ. Москвички уже давно в Париже, льют на голову «шанель» из ведра.

ТАМАРА. Всю уже, значит, зачистили столицу? Настало время регионов?

КАТЯ. Дошла до нас волна цивилизации.

ЛИЗА. Докатилась…

НИНА. Волна? По-моему, на наш город обрушилось цунами…

ТАМАРА. Сколько я слов новых от нее узнала! Что на наш город обрушилось?

НИНА. На берега Японии обрушиваются громадные волны Тихого океана, цунами. Цунами причиняют огромный вред народному хозяйству этой удивительной страны, площадь которой значительно меньше площади нашей области.

Молчание.

КАТЯ. А кто знает, что японцы конкретно ищут? Ну… каких они подбирают девушек?

НИНА. Вы хотите знать, какой им нужен… тип женщины?

ТАМАРА. Тип женщины? Теперь она про что?

ОЛЬГА. Она экстерьер имеет в виду.

ТАМАРА. Экстерьер… это что такое?

ЛИЗА. Это туловище.

ТАМАРА. А голова?

ЛИЗА. А зачем им голова? На Востоке вообще на лицо никто не смотрит — паранджа…

КАТЯ. Это на Ближнем — паранджа. Мы на Дальний собрались…

ЛИЗА. А на Дальнем дадут только веер… прикрыться.

НИНА. Японцы удивительно тактичны и внимательны к женщине. Япония — это страна, в которой царит культ женщины!

ЛИЗА. Откуда вы все это знаете?

НИНА. Серьезно готовилась к конкурсу. Много прочла о жизни и традициях этого удивительного народа.

ТАМАРА. А вот я про этот народ слышала, что у них там женщина вообще не может внутрь войти, когда мужчина в доме. Она спит на улице, на циновке, как собака. (ОЛЬГЕ). Всем ведено выйти в купальниках, правильно я поняла?

ОЛЬГА. Правильно…

НИНА. Я приготовила на этот случай черное гимнастическое трико, тонкие трикотажные лосины, блузу. По-моему, этого вполне достаточно?

ТАМАРА. Кого она спрашивает?

ОЛЬГА. Для меня достаточно. Как для японцев — не знаю. Я думаю, они захотят все увидеть.

НИНА (удивлена). Все? Что вы имеете в виду?

ОЛЬГА. Женщина, я не пойму… чего вы сюда пришли? Вам каждую минуту стыдно становится, прямо вас аж шатает!

НИНА. Вы к этому готовы?

ОЛЬГА. Это японцы должны быть к этому готовы!

НИНА. Нет, друзья мои, я для себя решила: выступать только в глухом трико.

КАТЯ. Они долго уламывать не будут. Ты не готова — следующая выходи на подиум! Видели, сколько там набралось конкуренток?

ТАМАРА. Прямо все девки как с цепи сорвались!

НИНА. Мне пока еще трудно предстать без верхней одежды перед незнакомыми мужчинами.

Молчание.

ТАМАРА (ОЛЬГЕ). «Предстать»!.. Словечко подобрала — меня аж как током передернуло! Предстать…

ОЛЬГА (НИНЕ). Вы что, туда знакомых с собой повезете, что ли?

НИНА. Я решила увезти туда своего гениального мужа.

Молчание.

ТАМАРА. Вы про мужа шутите так?

НИНА. Ему до сегодняшнего дня тоже казалось. что я шутила.

ТАМАРА. Муж знает, что вы здесь?

НИНА. Конечно.

ТАМАРА. А как же он вас сюда отпустил?

НИНА. Я здесь ради него!

ТАМАРА. Я своему сказала: поехала в Москву к двоюродной сестре, вроде… за сапогами. У меня сестра на оптовом рынке работает. Сказала: куплю у нее пару сапог — у нас продам вдвое дороже. Махнула рукой — на все деньги, что у меня были, имидж поменяла!

ЛИЗА. Какой же он у тебя раньше был?

ТАМАРА. Был ореховый имидж… с рыжеватым таким отливом.

ЛИЗА. А теперь что у тебя?

ТАМАРА. Стилист сказал: имидж называется «одуванчик».

КАТЯ. Ну не знаю, стоило ли тебе деньги на такой одуванчик тратить?

ЛИЗА. Как мужа зовут?

ТАМАРА. Василий… его зовут…

ЛИЗА. Вася, скажешь, сапог моего размера в Москве не оказалось, решила… подъехать в Страну восходящего экибано.

КАТЯ. Сейчас в Москве все есть.

ЛИЗА. Там нас нет!

КАТЯ. А это неправильно, да, Елизавета?!

Появляются АЛЬБЕРТ и ВАРВАРА ВОЛКОВА, одетая в старенькое грязное пальто и вязаную шапку. Она довольно быстро идет между рядов побитых временем кресел.

АЛЬБЕРТ. Кто вас вообще сюда пустил?

ВОЛКОВА. Подожди, командир!

АЛЬБЕРТ. Что вы хотите от меня? Я вам все сказал!

ВОЛКОВА. Я не запомнила!

АЛЬБЕРТ. Все вопросы не ко мне — к Богу! Если он о вас не позаботился — претензии к нему! Паноптикум им не нужен… музей ужасов их тоже не интересует!

ВОЛКОВА. Ты слышишь, командир?!

АЛЬБЕРТ. Не ко мне! Все ему, наверх, Богу!

ВОЛКОВА. Подожди, я к тебе сейчас обращаюсь. Подожди!

ОЛЬГА (ВОЛКОВОЙ). О Господи! Осторожно, ты!

ТАМАРА. Ты-то куда лезешь?

ВОЛКОВА. А там, на двери кинотеатра, написано: приглашаются девушки. А я кто, юноша, что ли? Командир! Ну ты помоги мне поговорить с ними!

АЛЬБЕРТ. О чем? Вы посмотрите на себя!

ВОЛКОВА. Я посмотрю, обязательно посмотрю. Я видела там в вестибюле зеркало, но вокруг — такая толпа! И все толкаются. Такие все наглые девки — локтями толкаются! Там никого не подпускают к японцам — спросить ничего нельзя. Поставили вокруг них лбов этих, охранников! (Остальным). Милиция там пришла. Я все ждала: когда она, наша родная, появится?! Думала: придут соколы, как на Халхин-Голе, защищать вас от японских оккупантов! А те им, видимо, заплатить догадались — вокруг кинотеатра бабок гоняют! Бабки кричат: у нас все лучше, у нас все настоящее! Наши мужики, кричат, лучше! Куда, мол, вы, сучки, собрались? (АЛЬБЕРТУ). Куда?

АЛЬБЕРТ. Это не ко мне. Не ко мне!

ВОЛКОВА. Чего ты заладил: не к тебе, не к тебе?! (КАТЕ и ЛИЗЕ.) Девки, вы еще не выступали?

КАТЯ (тихо). Уйди отсюда!

ЛИЗА (так же). Скройся с глаз!

ВОЛКОВА. Лизка, ты чего так со мной разговариваешь?

АЛЬБЕРТ. Прошу прощения! Я прошу, угомоните эту женщину!

ВОЛКОВА (НИНЕ). Ну, а чего они предлагают взамен, японцы-то?

НИНА. Я так же, как и вы, ничего не знаю.

Молчание.

ВОЛКОВА (АЛЬБЕРТУ). Слушай, ты же с японцами работаешь — узнай, куда они девушек отбирают? Я так и не поняла из разговоров. Никто толком ничего не знает! В городе говорят типа того: брошен клич «алло, мы ищем таланты»!

НИНА. Вот в этой газете написано: солидная японская фирма предлагает престижную работу в элитных ночных шоу! Написано: приглашаются талантливые женщины с художественными способностями. Предпочтителен танец и вокал.

ТАМАРА. Я сюда с аккордеоном пришла!

ВОЛКОВА. Вроде того, что японцы формируют музыкальный киоск… выездной? (АЛЬБЕРТУ). Правильно я поняла?

АЛЬБЕРТ. Здесь отбирают девушек для работы в Сингапуре.

НИНА. В Сингапуре? Не в Японии?

ВОЛКОВА. Женщина, а вы хотите поехать в Японию? Сингапур вам не нравится?!

НИНА. Вы уверены?

АЛЬБЕРТ. Все, кто пройдет конкурс, поедут в Сингапур!

НИНА. Как в Сингапур?

АЛЬБЕРТ. Вот так! В Сингапур. Есть такая страна — там все поют и танцуют.

КАТЯ. Нормально, Лизавета. Сингапур — это отлично! Это нормально!

ВОЛКОВА. А где он расположен, Сингапур?

ТАМАРА. Подожди, не лезь ты со своим Сингапуром!

ВОЛКОВА. Чего, мне спросить нельзя? Не скажешь, командир, в Африке Сингапур?

АЛЬБЕРТ. Сингапур расположен в Азии.

ВОЛКОВА. Сингапурцы, значит, азиаты? Они — азиаты?

АЛЬБЕРТ. Да, азиаты, «с раскосыми и жадными очами»!

ВОЛКОВА. Лиза! Катя! Ну и чего вам туда ехать? Наши татары тоже азиаты. Буряты… Какие у бурятов «припарки» — я знаю, у оленеводов нашего Севера. Я с ними не один рассвет встречала!

АЛЬБЕРТ. Вы дадите мне сказать?

ВОЛКОВА. Калмыки — буквально рукой подать…

ТАМАРА (ВОЛКОВОЙ). Замолчи!

ВОЛКОВА. А в городе про японцев говорят: это наши казахи «косят» под самураев.

КАТЯ. Они настоящие японцы?

АЛЬБЕРТ. Спросите об этом у ваших покупателей.

НИНА. Каких покупателей?

АЛЬБЕРТ. Нанимателей…

Молчание.

НИНА. Действительно, мне хотелось бы знать, что нас ожидает?

Молчание.

АЛЬБЕРТ. Что нас ожидает? Глобальное потепление климата. Таяние льдов Антарктиды… повторение Всемирного Потопа…

Молчание.

НИНА. Видимо, молодой человек, у вас других забот нет, кроме Всемирного Потопа?

ЛИЗА. Да он. вообще уже… ногами нас здесь топчет.

КАТЯ. Скоро нас из щелей придется выковыривать! Вообще уже!

АЛЬБЕРТ. Ти-хо-о! (Всем). Они вам очень признательны за то. что вы откликнулись на их предложение. Они вас благодарят, они попросили меня от их имени попрощаться с вами.

ТАМАРА. Кому это он?

АЛЬБЕРТ. Всем, и вам тоже! В следующий раз вам больше повезет. (С трудом). Кто не прошел конкурс — может потом фильм посмотреть… бесплатно.

ТАМАРА. Кто не прошел?

АЛЬБЕРТ. Вы.

НИНА. Я не поняла, простите…

АЛЬБЕРТ. Они, я имею в виду японцы, меня попросили передать: всем, кого они не будут смотреть… В общем, идите забирайте свои паспорта, одевайтесь… Кто хочет, может идти домой, кто хочет — смотрите кино бесплатно. (Всем). Замужние женщины, они сказали, могут идти домой к своим мужьям.

Молчание.

ТАМАРА. Как это домой?

ОЛЬГА. Подождите! Тихо! Мы не допущены к конкурсу? Мы что, отсеянные?

АЛЬБЕРТ. Да, можно сказать и так. Они вас не хотят беспокоить, хотят уберечь от ненужных стрессов… потому что ваши шансы практически равны нулю… Они посмотрели ваши паспорта…

ОЛЬГА. Нас забраковали, даже ни разу на нас не взглянув?

Молчание.

КАТЯ. Мы что, самые уродливые?

ЛИЗА. Подожди!

ВОЛКОВА (указав на КАТЮ и ЛИЗУ). А они-то разве замужние? У них-то какие мужья?

ОЛЬГА. Ну, хорошо! Скажем, я сейчас замужем, а завтра — я разведусь!

АЛЬБЕРТ. Я только передаю их слова: не нужны женщины, извините, немолодые… с мужьями, с детьми, с внешними пороками, например, на костылях…

НИНА. А кто тут на костылях?

АЛЬБЕРТ. Повторяю: просмотр этот только для свободных… красивых… и я перевожу дословно — это японцы мне дважды сказали: просмотр только для молодых… девушек…

Молчание.

ОЛЬГА. Извините! Мне еще нет тридцати и, может быть, не скоро будет.

Молчание.

ТАМАРА. Я, вообще, не поняла про кино…

ЛИЗА. Я тоже не поняла.

ТАМАРА. Для кого? Для нас кино?

КАТЯ. Для нас!

ТАМАРА. Да они что, издеваются?! Мы что, такие прокаженные — пришли сюда смотреть кино?!

КАТЯ. Мы что, ради их кино три часа прождали тут голые, на холоде?!

НИНА. Подождите! (АЛЬБЕРТУ). Вам что, не подошла моя анкета?

АЛЬБЕРТ. Повторяю: вас не допускают к конкурсу, потому что им нужны только красивые, молодые девушки. Молодые!

НИНА. Мне кажется, я еще не настолько стара…

АЛЬБЕРТ. Значит, у вас есть муж… или дети…

НИНА. У меня нет детей!

ТАМАРА. Женщина, а вам действительно сколько лет?

НИНА. Что такое? Что за вопросы?!

ТАМАРА. Нет! Ну, действительно… Мне просто интересно!

НИНА. Не так много, как хотелось бы моим врагам и подругам!

АЛЬБЕРТ (ЛИЗЕ). Совсем еще, как вы… молодые девочки должны принести свои паспорта. Они сказали: без этого нельзя… Может быть, вы еще несовершеннолетние…

КАТЯ. Мы уже.

ТАМАРА. При чем тут мой муж? Если бы у меня был нормальный муж, что бы я тут делала?!

НИНА. Прекратите кричать! Прекратите кричать! Прекратите!..

ОЛЬГА. Вы сами кричите!

НИНА. Невозможно продолжать диалог в таком стиле! Скажите, мы что, действительно отсеяны?! Это правда? На нас никто не будет смотреть?

АЛЬБЕРТ. Не будет!

КАТЯ. Предлагают кино бесплатно взамен!

ВОЛКОВА. Это такая самурайская пытка!

АЛЬБЕРТ. Сочувствую вам. Вам не повезло. Придете домой — обрадуете своих мужей. Все! Если я кого-то обидел или не так сказал — извините…

НИНА (АЛЬБЕРТУ). Я просто потрясена! Мы откликнулись на призыв пройти честный, нелицеприятный спор, в котором победят красота и талант. Вы написали, что вам нужны талантливые женщины!

АЛЬБЕРТ. Мы, до вашего Курска, были в Туле, были в Орле — и везде было все нормально. В Курске приходят все кому не лень. Привезли фольклорный хор из деревни!

НИНА. Вы написали: предпочтителен вокал!

АЛЬБЕРТ. Пожалуйста, идите домой, не мешайте остальным.

КАТЯ. Это он нам, что ли?

АЛЬБЕРТ. Повторяю: пожалуйста, идите домой — не мешайте остальным. Мы из-за вас не можем начать!

ОЛЬГА. Я не уйду никуда, пока японцы на меня не посмотрят!

АЛЬБЕРТ. Повторяю: я готов вам посочувствовать…

ОЛЬГА. Если они меня не посмотрят на общих основаниях, как всех, я здесь буду сидеть раздетая и мерзнуть до смерти!

АЛЬБЕРТ. Вы сможете оставаться как угодно — одетыми, вернее раздетыми. — если вам это нравится. Допустим, вы перепутали времена года…

ТАМАРА. Ты из-за нас по тюрьмам будешь скитаться!

АЛЬБЕРТ. Пожалуйста, идите домой, не мешайте остальным.

НИНА. Как вас зовут?

АЛЬБЕРТ. Альберт меня зовут! При чем здесь я? Я только перевожу то, что они вам сказали.

ОЛЬГА. Иди и передай им: мы требуем сюда японца! Мы заплатили так же, как и все.

ТАМАРА. За что они с меня деньги взяли, паспорт мой полистать?!

НИНА. Почему в этом мире всегда побеждает тот, у кого нет души и совести?! Почему? Почему?!

ОЛЬГА. (НИНЕ). Да подождите вы!

КАТЯ. Мы последние — буквально наскребли!

АЛЬБЕРТ. Повторяю, я сочувствую вам.

ОЛЬГА. Передай японцам… иди и скажи им: мы должны участвовать в конкурсе! Мы никуда не уйдем! Мы вам тут такое устроим!.. Мы умрем тут голые на холоде!

АЛЬБЕРТ выходит.

ЛИЗА. Правильно!

ТАМАРА. У меня выхода нет… у меня назад дороги нет!

ВОЛКОВА. Заставляют фильм смотреть! Чего вы им такого сделали?!

ТАМАРА. Слушай, ты бы шла отсюда! Из-за таких, как ты, и к нам такое отношение: у других проходной бал до нуля понижается! Ну, кто тебя такую возьмет?!

ВОЛКОВА. Ты чего, дура, что ли? Я-то тут при чем?

НИНА (ТАМАРЕ). Как вы можете?! Вас они не возьмут, знаете за что? За вашу вульгарность!

ВОЛКОВА. Да не надо, женщина! Я не обиделась!

НИНА (ВОЛКОВОЙ). От вас… хорошая аура исходит…

ВОЛКОВА. Что от меня исходит?

НИНА. Ваше поле… я чувствую. Я греюсь в вашей энергетической ауре.

ВОЛКОВА. Пожалуйста… грейтесь… Значит так, гейши! Какая у меня есть аура?! У меня тут есть бутылка «тминной». Надо вам в борьбе поддержать ослабевший женский организм. Стаканы у меня есть. Я имею кличку такую: Варька-Разлив. Меня хорошо знают на станции Вторая товарная. Эта станция называется из-за меня «Станция Разлив», как у дедушки Володи… Только я там не в шалаше живу. а в котельной у кочегара. Цена: сто граммов — для желающих. Чуть дороже, чем в магазине, но зато — сервис, разлив!.. Стаканы чистые. Согрейтесь, девушки!

КАТЯ (ЛИЗЕ). Поняла, для чего она сюда пришла?

ОЛЬГА. (протянула ВОЛКОВОЙ деньги). Возьми — налей всем! Пейте, я вас угощаю.

ВОЛКОВА. С таких денег сдачи у меня не будет…

ОЛЬГА. Бери себе сдачу. Налей всем. Выпейте, а то мы тут умрем действительно от холода.

ВОЛКОВА. Да вы оделись бы…

ОЛЬГА. Не надо! Иначе японцев сюда не затащишь!

КАТЯ. Налей мне.

ЛИЗА. И мне.

ВОЛКОВА. Где волшебное слово?!

КАТЯ. Наливай! Быстрее только, ну!

ВОЛКОВА. Ты на меня не нукай — не запрягала!

НИНА. Я, пожалуй, тоже выпью глоток… снять стресс…

Женщины выпили.

ВОЛКОВА. И сразу, ни на минуту не переводя дыхания, по второй, по второй…

ОЛЬГА. Это что за ужас я пью?

ВОЛКОВА. Сейчас вам так хорошо станет, что не надо будет никакого Сингапура! (НИНЕ). Женщина, а это что такое — «аура»?

НИНА. Важнее всего для японского мужчины. это аура женщины. Не сама женщина, а то, что вокруг нее.

ВОЛКОВА. Вокруг?

НИНА. Вокруг. Поэт эпохи Синь, император Накакомо. считал, что аура женщины похожа на светящийся нимб. Ее может увидеть каждый мужчина, если очень внимательно посмотрит на женщину.

ВОЛКОВА. То есть, говоря своими словами, если, например, мужчина сильно напряжется и на меня внимательно посмотрит, то он что-то увидит?..

НИНА. Серебристый нимб…

ВОЛКОВА. Нимб?

НИНА. Да!

ВОЛКОВА. Ну чего, девчонки! Заставим самураев внимательно на себя посмотреть?! Стаканы где ваши? (Наливает). Вот тут хлеба немного — закусите.

НИНА (плачет). На меня никто уже не посмотрит… ни там, ни здесь. Пора себе это сказать… пора… Они правы: мое время ушло… Ушло…

ВОЛКОВА. Не грустите, женщина, не надо! Вы чего? Каждая женщина, конечно, считает себя самой молодой и красивой. Вы, например, не страшнее некоторых присутствующих!

ТАМАРА. Ты про кого это?

ВОЛКОВА. Да про тебя! Там все японки уже от страха трясутся в Сингапуре, что ты к ним едешь!

ТАМАРА. Сейчас я тебя так двину, что ты свой Разлив не найдешь!

КАТЯ. Ты не очень выступай только, ладно?!

ТАМАРА. Что?

ЛИЗА. Что слышала!

ОЛЬГА. Пожалуйста, девчонки, не надо ругаться! Мы должны быть вместе.

Появляется АЛЬБЕРТ. Рядом — небольшой, улыбающийся японец. Кланяется, что-то тихо говорит АЛЬБЕРТУ.

ВОЛКОВА (испуганно). Спрячьте стаканы! Давайте стаканы! Давайте… стаканы!..

АЛЬБЕРТ (переводит). Что случилось? Он спрашивает: что случилось? Я перевожу — говорите! (Пауза). Говорите, что вы хотите!

ОЛЬГА. (волнуясь). Знаете, что вы должны ему передать?

Молчание.

АЛЬБЕРТ. Что? (Пауза). Ну, говорите же!

НИНА. Как вас зовут?

АЛЬБЕРТ. Меня зовут Альберт…

НИНА. Вы мне не интересны. Я хочу знать, как зовут японского товарища. Простите, господина… Как зовут этого японца?

АЛЬБЕРТ сгоняется к уху японца, переводит вопрос. Тот отвечает, кланяется, не переставая улыбаться

АЛЬБЕРТ. Его зовут Тецудзин Аоки.

НИНА. Господин Тецудзин! Я имею моральное право участвовать в конкурсе! Мы с мужем отдали этой стране все, а эта страна сделала нас нищими!

АЛЬБЕРТ. Я не буду переводить эту галиматью.

ВОЛКОВА. Нинель… не надо…

НИНА. Подождите!

ВОЛКОВА. Не надо, Нинель! Надо иметь гордость!

НИНА. Понимаете… я не знаю, что мне делать… Разве я могла десять лет назад представить. что нас ожидает такая судьба?!

Японец продолжает улыбаться. Поманил АЛЬБЕРТА.

АЛЬБЕРТ (склонился к нему). Аоки-сан спрашивает, что вы хотите?

НИНА. Господин Тецудзин, у нас четыре высших образования на семью! У мужа три высших гуманитарных образования.

АЛЬБЕРТ. Зачем вы это ему говорите? Если у мужа три образования, он должен свою жену посылать в Сингапур на заработки?! Я не буду это переводить!

НИНА. Господин… Тецудзин! Я столько раз приходила в отчаяние, оттого что мы с мужем никому здесь больше не нужны. А теперь я хочу от всего освободиться! Я хочу быть как все, тупой, ничего не чувствовать…

АЛЬБЕРТ. Подождите! Дайте мне перевести ему, что вы хотите быть тупой! (Переводит, слушает ответ). Аоки-сан удивлен. Он не понимает вашего желания!

НИНА. Мне трудно далось это решение, я его выстрадала, вы-стра-да-а-ла!

АЛЬБЕРТ. Он пытается вас понять.

ОЛЬГА. При чем здесь ваши страдания? Никто им насильно себя не предлагает. Они нас могут не брать — это их право. Пожалуйста! Но пусть они сначала нас увидят. Как минимум! Условия конкурса должны быть одинаковыми для всех! Нам должны присвоить, как всем остальным, порядковые номера!

АЛЬБЕРТ перевел. Японец кивнул.

КАТЯ. Мы что, хуже остальных?

ЛИЗА. Вот именно!

ВОЛКОВА. Да вы лучше их! (АЛЬБЕРТУ). Скажи, вот ты по совести скажи: правда же, у моих девчонок шанс есть? Правда?

ТАМАРА. У меня муж — дурачок! (АЛЬБЕРТУ). Скажи ему, скажи! Поэтому я здесь!

АЛЬБЕРТ (склонился к уху японца, потом выпрямился). Он уверен, что ваш муж не дурачок.

ТАМАРА. Да если бы вы его увидели — не поверили. В нем по весу таких, как вы, штук пять будет, а ума оказалось меньше, чем у курицы.

АЛЬБЕРТ (переводит). «У петуха», — поправил вас Аоки-сан.

ТАМАРА. Петух — он петух, а курица — это курица.

АЛЬБЕРТ (переводит). Он согласен, что между курицей и петухом есть разница.

НИНА. Аоки-сан, мой муж не дурачок. Он уникальный специалист по казням…

Японец испуганно вскидывает руки и смеется.

АЛЬБЕРТ (переводит). Палач? Аоки-сан спрашивает: «Он — палач?»

НИНА. Он автор книг о нашем крае… «Стрельцы и эпоха Петра»…

АЛЬБЕРТ (переводит). Аоки-сан очень уважает Льва Толстого.

ТАМАРА. Если бы наши мужья были нормальными — мы сидели бы дома! Понимаете, господин японец?

ВОЛКОВА. Тецудзин… Его зовут Тецудзин…

Японец поманил АЛЬБЕРТА.

АЛЬБЕРТ (склонился к нему). Назовите ему ваши фамилии.

ОЛЬГА. Что?

АЛЬБЕРТ. Говорите ему фамилии. Я пишу для него ваши фамилии!

ТАМАРА. Зачем?

ВОЛКОВА. Ну, фамилии говорите! Господи, как дуры. прямо!

ОЛЬГА. Ольга… Пухова!

АЛЬБЕРТ (ТАМАРЕ). Как фамилия?

ТАМАРА. Бок!

Молчание.

Ну, что вы так смотрите? (Громко). Бок! Бок — это фамилия моя! Я по паспорту Бок. Вы объясните японцу: муж у меня во всем маму слушает. А свекровь ему говорит: «Она за Бок замуж выходит, а не за Бокова». Пришлось мне назваться Боком.

АЛЬБЕРТ. Он не понял, про чью вы маму. Можете повторить эту кровавую сагу?

ОЛЬГА. Не надо.

ТАМАРА. Почему не надо? Бок — это фамилия мужа… Отец его лечился дважды в лечебно-трудовом профилактории. (Не выдержав, заплакала). У меня вся жизнь вышла боком!

АЛЬБЕРТ. У японцев этого выражения нет. Не знаю. как перевести «вышла боком».

ВОЛКОВА. И не надо! Чего ему про нашу жизнь рассказывать?

Японец поманил АЛЬБЕРТА — тот склонился к нему.

АЛЬБЕРТ. Вопрос поступил: отчего женщина плачет?

ВОЛКОВА. Пусть он не обращает внимания, это у нее ячмень на глазу зашевелился!

НИНА. Это просто эмоции! Скажите: она возбуждена… Мы все возбуждены… молодой человек!

ВОЛКОВА. Тебя Тамарой зовут?

ТАМАРА (плача). Тамарой.

ВОЛКОВА. Плюнь на них, Тамарка, на самураев! Плюнь! Ты действительно уже в летах — к чему тебе там ляжками перед ними сверкать? Это вот моим пацанкам нужно: у них все впереди. Катя! Лиза! Ну, что же вы?

НИНА. Нинель Карнаухова. Преподаватель эстетики… в училище швейников. Меня сократили… Мне объяснили: время Ломоносовых прошло…

АЛЬБЕРТ (перевел). Он не знает, кто такой Ломоносов. Он спрашивает, кто такой Ломоносов? Вопрос: кто такой Ломоносов?

НИНА.«…может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов»…

АЛЬБЕРТ (НИНЕ). Платона он тоже не знает — не трудитесь. Он зациклился на Ломоносове. Рассказывайте ему, кто такой Ломоносов!

ВОЛКОВА. Чего, Аоки? Ты не знаешь, кто такой Ломоносов? Ломоносов пешком прошел от Северного Ледовитого океана, чтобы только книжку почитать. Мы, русские, ему всем обязаны, Ломоносову…

АЛЬБЕРТ (ВОЛКОВОЙ). Ваша фамилия?

ВОЛКОВА. Моя? А зачем ему моя фамилия? Не надо…

АЛЬБЕРТ. Фамилия?

ВОЛКОВА. Да не надо…

АЛЬБЕРТ. Он просит.

ВОЛКОВА. Моя фамилия Волкова Варя. В прошлом — я геолог… Чего он так смотрит на меня, Альберт? (Смутилась). Понимаешь, Аоки… Ничего, что я его по фамилии называю? Забыла, как его зовут…

АЛЬБЕРТ. Тецудзин…

ВОЛКОВА. Понимаешь, Тецудзин…

АЛЬБЕРТ. Тецудзин Аоки…

ВОЛКОВА. Аоки… Я сюда за своих девчонок пришла поболеть! Это две дочки мои: Катя и Лиза. Вот увидишь. Аоки, вы мимо моих дочек не пройдете! Не пройдете! Вот запомни, Аоки, мои слова: как увидите, как они танцуют — вы их возьмете. Катя! Лиза! Ну, что же вы!

КАТЯ. Я — Волкова Катерина.

ЛИЗА. Я — Волкова Лиза…

ВОЛКОВА. У меня дерматин вместо кожи, а Лизку — Бог кожей наградил!.. А вы, значит, подбираете девушек для работы в сингапурских клубах, правильно я поняла?

АЛЬБЕРТ. Подождите, я переведу…

ВОЛКОВА. Это что-то будет там, в Сингапуре, вроде художественной самодеятельности?

АЛЬБЕРТ. Подождите, я объясню ему, что такое самодеятельность… (Переводит, слушает ответ японца). Да, это похоже на самодеятельность. В Сингапуре победительниц ожидает интересная работа, как он сказал, «в индустрии развлечений». Он хотел бы помочь русским девушкам найти себя… применить талант… и красоту…

Молчание.

ВОЛКОВА. Спасибо.

АЛЬБЕРТ. Волкова, он готов всех посмотреть и послушать! Пожалуйста, Волкова!

ВОЛКОВА. Я-а? Что я — дура, что ли? Меня сейчас надо врагам показывать, чтобы агрессора пугать. Я не собиралась! Аоки, ты меня в краску не вводи. Не смотри так… Он чего, серьезно… будет меня слушать? Я могу, конечно. Дайте хоть мне расческу голову в порядок… Я совсем не собиралась… У вас на этом конкурсе раздеваться надо?

Молчание.

Я пальто сниму, целиком раздеваться я не буду. Можно я спою ему песню про геологов?

АЛЬБЕРТ. Он сказал: можно…

ВОЛКОВА. Спасибо.

Молчание.

АЛЬБЕРТ. Ну, пойте…

ВОЛКОВА. Сейчас. Тамара, можешь ты мне подыграть… на баяне?

ТАМАРА раскрывает аккордеон. ВОЛКОВА поет песню про геологов. Голос ее хрипловат, но в нем угадывается былая сила и чистота.

Молчание.

Ну, чего?

КАТЯ. Молодец.

АЛЬБЕРТ. Аоки-сан не понял слов, но песня его глубоко взволновала.

ВОЛКОВА. Я эту песню когда-то пела в Кремлевском Дворце съездов, на заключительном смотре…

АЛЬБЕРТ. Аоки-сан любит русские песни…

Молчание.

Пожалуйста, следующий! (НИНЕ). Вы?

НИНА. Аоки-сан. Я тоже участвовала в самодеятельности, в студенческом театре пантомимы. У меня был номер «Танец змеи». Я его вспомнила и приготовила для показа. Я танцевала с партнером. Он представлял укротителя, а я была змеей… Партнера у меня в данный момент нет…

АЛЬБЕРТ переводит. Японец оживленно кивает.

АЛЬБЕРТ. Он спрашивает, где партнер? Где ваш партнер? (НИНЕ). Партнер умер от яда?

НИНА. Партнер мой жив! Это я каждый день умираю из-за его беспомощности… нежелания что-то делать! Мой муж в нашем студенческом спектакле исполнял роль заклинателя змей. Он играл на дудочке-сопелке и этим меня завораживал. (Взволнована). Мне необходим партнер. Мне необходим партнер, Альберт! Могу я попросить вас постоять неподвижно. Единственное неудобство — надо на меня неотрывно смотреть!

АЛЬБЕРТ. Смотреть на вас неотрывно я не смогу.

ВОЛКОВА (возбуждена). Нинель, Тамарка тебе подыграет на баяне! Она тебя так заворожит. что твоя змея забудет, зачем приползла!

ТАМАРА (с аккордеоном, НИНЕ). Что играл твой укротитель?

НИНА. Тему из «Серенады солнечной долины».

ТАМАРА. Напой…

НИНА напевает. ТАМАРА сразу подхватывает тему.

НИНА. Я надеюсь на ваше воображение… (Исполняет пантомиму).

ТАМАРА играет, стараясь не смотреть вниз.

КАТЯ. Аут полный!

ЛИЗА. Стынут ноги!

АЛЬБЕРТ (выслушав комментарии японца). Японец говорит, что он уважает русский балет, поэтому ему это кошмарное зрелище понравилось.

ВОЛКОВА. И мне нравится! Я вообще очарована Нинелью! Прямо не женщина — а статуэтка! Нинель, они мимо тебя не пройдут — вот увидишь!

НИНА (взволнована). Тут нужен мужчина! Мужчина, который может взглядом заворожить женщину!

АЛЬБЕРТ. Переводить?

ТАМАРА. Не надо!

ЛИЗА. Что ни слово — то в аут!

ВОЛКОВА. А я согласна с Нинель: кем бы мы были без мужчины?! Правильно, самурайчик? Девчонки, а он ничего, Тецудзин наш! Маленький только, шибздик…

ОЛЬГА. Аоки-сан, я жду, когда вы и на меня внимание обратите.

АЛЬБЕРТ. Он обратил.

Молчание.

Он видит, что вы очень красивая женщина.

ВОЛКОВА. Для него мы все красавицы. Ты бы нас всех пропустил в Сингапур, Аоки, правда?

АЛЬБЕРТ. Ему придется посоветоваться с товарищами…

ВОЛКОВА. Спасибо.

ОЛЬГА. Муж был моим партнером по номеру. Но он же теперь… тут самый богатый в городе… Пухов со мной практически не живет… Он мне фактически уже не муж: от него осталась только отметка в паспорте. У меня от него дочь трех с половиной лет.

АЛЬБЕРТ. Зачем вы все это ему рассказываете? Кому это интересно?

ОЛЬГА. Пухов не живет со мной. Он сказал: если я подам на развод — с него алименты такие возьмут, что ему проще киллера для меня нанять…

АЛЬБЕРТ. Все понятно. Если хотите, показывайте что-нибудь.

ОЛЬГА, пройдя вокруг АЛЬБЕРТА, достает из-за его спины целый ворох цветных платков. Женщины поддерживают ее — аплодируют.

ОЛЬГА. Да это пустяки! Если бы у меня был под руками Пухов, я могла бы на ваших глазах перепилить его пополам. (Японцу). Я могла бы на ваших глазах перепилить мужчину.

АЛЬБЕРТ переводит. Японец говорит.

Аоки! Альберт, скажи ему: я могу у них там пилить мужчину!

АЛЬБЕРТ. Аоки-сан спрашивает: зачем расчленять мужчину? Женщина может доставить мужчине много удовольствия. Зачем пилить? — такой поступил у него вопрос. Зачем пилить?

ВОЛКОВА. Аоки! У нас на Руси жена мужа пилит — такая традиция!

АЛЬБЕРТ. Он удивлен. «Женщина, прежде всего, источник наслаждения». — говорит он. А я этот бред перевожу…

ОЛЬГА (плача). Он не верит, что я актриса цирка?

НИНА. Оля, вы прекрасно доказали это!

ВОЛКОВА. Оля! Фокусы — класс! Оля!..

ОЛЬГА. Японец что, мне не верит? Я — актриса цирка!

АЛЬБЕРТ. Все вам верят! Успокойтесь!

ОЛЬГА. Японец, ты что, мне не веришь?

ВОЛКОВА (тихо). Подыграй, Тамара! Марш подыграй ей! Марш цирковой какой-нибудь!

ТАМАРА играет. ОЛЬГА вдруг преображается на глазах.

АЛЬБЕРТ. Стоп! Хватит! Он вам верит! (Быстро). Кто следующий?

ОЛЬГА. Альберт, давай я перепилю тебя?

АЛЬБЕРТ. Спасибо, не стоит.

ОЛЬГА. Это ерунда, не бойся!

АЛЬБЕРТ. Спасибо… Я себе нравлюсь целиком.

ОЛЬГА. Иди сюда!

АЛЬБЕРТ. Спасибо, не стоит!

ВОЛКОВА. Оль, ну хочешь… меня перепили… Оль. хочешь? Ты меня как будешь пилить. — чтобы я знала, где себя потом искать — прямо по пупку?

Молчание.

АЛЬБЕРТ. Сто-о-оп! Хватит фокусов! (Быстро). Кто следующий? Кто-то еще хочет выступить?

ВОЛКОВА. Ну, чего вы жметесь там. Катя, Лиза?! Ну, вы чего? Давайте…

КАТЯ (волнуясь). Мы тоже приготовили номер для показа…

ВОЛКОВА. Они занимались в народном коллективе танца Дома культуры «Шинник». Они у меня с детства танцевали.

КАТЯ (волнуясь). У нас номер… Тут нет нормальных шестов…

ЛИЗА. Тамара, ты что-нибудь медленное сыграй…

ВОЛКОВА. Сыграй им, Тома…

ТАМАРА. Я все знаю. (Заиграла).

Девочки сначала танцуют, неловко выполняя движения, имитирующие томление и страсть, потом начинают так же медленно раздеваться.

НИНА (поражена). Что происходит?

ВОЛКОВА. Катя! Лизка! Вы чего это показываете?

Девочки постепенно освободились от бюстгальтеров.

Вы что делаете? А ну-ка прекратите… Прекратите!

Молчание. Девочки всем своим видом показывают. что главное— впереди.

НИНА. Девочки… остановитесь…

ВОЛКОВА. А ну-ка, оденьтесь сейчас же!

НИНА. Однако…

КАТЯ и ЛИЗА продолжают стриптиз.

(Тихо). Скажите, сколько им лет?

ВОЛКОВА. Да пацанки еще!

НИНА. Остановите это, Альберт!

АЛЬБЕРТ (негромко). Достаточно, девочки…

Стриптиз достигает своего апогея, когда на тоненьких девичьих телах, дрожащих от волнения, не остается никакой одежды.

ОЛЬГА (ВОЛКОВОЙ). Не лезь! Тихо!

ВОЛКОВА (страдая). Ольга, пусти меня! Я им по их бесстыдным рожам должна дать! Стойте! Вы что делаете?!

ОЛЬГА. Сиди и молчи! Не дергайся!.. Не мешай, японцам это только и нужно.

НИНА. Что вы говорите?

ОЛЬГА (возбуждена). Замолчите! Не мешайте!

ВОЛКОВА. Аоки, слышишь?.. Альберт… позови его…

АЛЬБЕРТ (не выдержал). Девочки, довольно. Аоки-сан вас просит остановиться. Он все понял.

ВОЛКОВА. Хватит вам говорят! Вы хоть мать бы постеснялись!.. Катя! Лиза! Ефим Натанович вас разве этому учил?! Аоки! У них их танцевальный руководитель. Комуссиди Ефим Натанович, до того. как умер… он меня уговаривал: отвези их в Москву… девочек. А как я могла отвезти?! У меня муж от водки умер… Потом… я сама… лечилась… Я всю жизнь трудилась…

НИНА. «Здравствуй, племя младое, незнакомое!..»

КАТЯ и ЛИЗА быстро оделись. Японец что-то говорит АЛЬБЕРТУ.

АЛЬБЕРТ. Девушки понравились… Они могут участвовать в конкурсе…

ВОЛКОВА. Да как же этот срам может понравиться! Аоки, они у меня без отца росли… понимаешь, Аоки! Ты извини их…

АЛЬБЕРТ (склонившись к японцу на короткое время, выпрямился). Аоки-сан просит тишины! Он немного устал. Слишком много сильных эстетических потрясений.

ВОЛКОВА. Альберт, ты объясни ему: без отца росли, понимаешь?..

АЛЬБЕРТ. Он вас всех благодарит…

НИНА. Тамара, а вы?

ТАМАРА. Я уже выступала. Не глухой он…

НИНА. Сыграйте что-нибудь еще…

ТАМАРА. Да ладно! Если им только такое откровенное нужно, чего мне им зря играть!.. Я сюда с аккордеоном пришла…

АЛЬБЕРТ. Вы ему все очень понравились. Он попробует поговорить со своими коллегами, похлопотать, чтобы вы приняли участие в конкурсе. В любом случае вам придется подождать, пока они посмотрят тех, у кого нет проблем с паспортами, мужьями и с возрастом.

ВОЛКОВА. Спасибо ему скажи. Мы не торопимся. скажи…

НИНА. Благодарим вас за надежду, милый Тецудзин Аоки!

КАТЯ. Как там насчет отопления?

ВОЛКОВА. Не надо, этого не переводи… Мы потерпим!

НИНА. Скажите ему: у него удивительные глаза!..

АЛЬБЕРТ. Скажу… Не очень понятно, как вы их рассмотрели сквозь щели… Но скажу.

ВОЛКОВА. Он нам тоже понравился, скажи… Молодой он такой… Аоки!

Японец, выслушав АЛЬБЕРТА, смеется и грозит женщинам пальцем.

АЛЬБЕРТ. Он грозит вам пальцем.

ВОЛКОВА. Да мы видим. Такой простой японец… славный такой…

АЛЬБЕРТ. Он вас покидает.

НИНА. Мы остаемся с надеждой на встречу.

ВОЛКОВА. Альберт, тебе спасибо.

АЛЬБЕРТ. За что?

ВОЛКОВА. Спасибо, что девчонкам моим помог. Я могу прийти постирать бесплатно. Я хорошо стираю… все руками…

АЛЬБЕРТ и японец выходят. Некоторое время женщины молчат.

Что я поняла: они вас возьмут — помяните мое слово!

НИНА. Мне тоже показалось… ему не скучно было…

ВОЛКОВА. Возьмут-возьмут!

ОЛЬГА. Рано радуешься! По-моему, от нас просто хотят отвязаться.

ТАМАРА (указав на НИНЕЛЬ). А эта стала ему чего-то такое про мужчину скулить.

НИНА. Если вам так не нравятся мужчины — смело меняйте ориентацию! Теперь это все стало совершенно доступно!

ТАМАРА. Слушайте. Нинель! Вы, пожалуйста, не трогайте меня, ладно?! У меня по поводу вас такие слова застревают на зубах — едва сдерживаюсь!

ВОЛКОВА. Я согласна с Нинель! Что бы мы без мужчины делали? Я деревенская, и я знаю: есть петелька, и есть крючочек…

КАТЯ. Наливай, «петелька»!

ВОЛКОВА. Без замечаний, модель! Я только то и делаю, что вам наливаю. Даже поцеловать мать не хотите…

ЛИЗА. Не лезь.

ВОЛКОВА. Это вас теперь там, в клубе, такому учат?!

КАТЯ. Тебе-то что до этого?

ВОЛКОВА. Катя, как ты все время разговариваешь?! Я же мать!..

ЛИЗА. Тоже мне, мать!

ВОЛКОВА. Вот так вот они со мной…

НИНА. Не надо, девочки!

КАТЯ. Пусть она к нам не лезет!

НИНА. Не надо, девочки!

ВОЛКОВА. Ладно, девки! Не надо. Нинель, им еще мать понадобится! (Остальным). Вот вам еще одна бутылка «тминной»!

ОЛЬГА. Возьми деньги.

ВОЛКОВА. Да ладно, Оля! Что я — спекулянтка?! Ты мне уже и так за пол-ларька проплатила.

ОЛЬГА. Бери!

ВОЛКОВА. Душа у меня за вас изболелась! Куда же вы, девчонки, собрались?! За границей же все ненатуральное. Мне один милиционер рассказал про пробирку… с этими… Они там их взяли от лауреата Нобелевской премии, и — если, например, тебе деньги позволяют, — ты можешь спокойно себя покрыть лауреатом.

КАТЯ. Ты про овцу, что ли, говоришь? По телевизору показывали… овцу…

НИНА. Некоторые женщины так заботятся о своих детях! Я читала, что богатые женщины приходят к врачу с мужьями. Им подают меню на выбор… Можешь выбрать — они тебя физиком, как вы говорите, «покроют» или лириком…

ОЛЬГА. Что они могут, лирики?!

КАТЯ. С физиками тоже теперь не разгуляешься.

ЛИЗА. Вообще, что за жизнь в отечестве настала — покрыться некем! Вообще, одни бандиты вокруг и инкассаторы!

НИНА. Я уже перестала чему-либо удивляться.

ТАМАРА. С мужьями заходят? Да ладно!

ОЛЬГА. И правильно! Если ты сам не лауреат — уступи дорогу лауреату. Там женщина сумела себя поставить.

НИНА. Увы, деньги определяют все! Увы! Есть уже и рынок этого товара. Бурно развивается экспорт…

ВОЛКОВА. Рынок? Скоро, значит, можно ожидать этот товар и у нас? Дожили!

ЛИЗА. Да давно пора!

КАТЯ. А то ведь здесь дурак на дураке…

ЛИЗА. Представляешь: наша пришла из сельпо, принесла их в банке из-под майонеза и говорит: «Ваня, тут у нас в хозяйственном давали живчиков импортных. Я взяла баночку. Вот думаю: не переплатила?»

НИНА. Нет-нет! Запад холоден и опустошен! В результате, куда ни посмотришь — из каждого окна на тебя смотрит транссексуал! Абсолютно невозможно понять половую принадлежность целых народов, населяющих некоторые государства Европы! Где храбрые гунны?! Что с вами. могучие римляне?! Аттила умер в объятиях женщины! От чего умирают наши мужчины, наши знаменитые варвары… наши сибирские медведи?! От комплекса неполноценности!

ТАМАРА. Пошла скулить про экебану!

НИНА. Я принимаю идеи либерализма, но не до такой же степени! Эти западные либералы просто решили избавиться от своих женщин, от их постоянного неутоленного желания: делайте что хотите, только нас не трогайте! Я поняла: истоки либерализма в элементарном страхе мужчины перед женщиной!

ВОЛКОВА. Я согласна с Нинель!

НИНА. Все чаще приходит мысль о живом, жарком, тоталитарном мужчине!

ТАМАРА (не выдержка). Знаешь что? Для тебя жаркие, знаешь где лежат? В крематории!

ВОЛКОВА (хохочет). Тамарка, да ты раньше ее умрешь…

ТАМАРА. Да я сейчас умру. чтобы только ее не видеть!

ВОЛКОВА. Стаканы давайте! (Разливает). Мне одна чумовая баба рассказывала, — когда мою квартиру сожитель пропил, мы с ней вместе в подвале ночевали на улице Котовского: она в той нашей, прежней, жизни была страховым агентом. Специально себя так застраховала, что сделала себе инвалидность. чтобы раз в год ездить от мужа на лечение, в эти… — ну, как их теперь называют — в горячие точки. А куда сейчас, говорит, поедешь? Там воюют…

ТАМАРА. Мне лично мужчина теперь сто лет не нужен. Иногда едешь в трамвае с работы, какого-нибудь дурака примнет к тебе… думаешь: чем же таким от него пахнет? Динатур смешай со скипидаром, добавь сапожный крем…

НИНА. Не надо! Не надо так говорить о мужчинах! Мужчина потрясающе пахнет!

ТАМАРА. Ой, Нинель, лучше бы вы молчали!

ЛИЗА. Что ни слово — то в аут!

ВОЛКОВА. Какой бы он ни был, а я считаю, что мужчина нужен. И я их запахи, Тома, не хуже тебя представляю. Нормально развитый мужчина начинает пахнуть лет так с двадцати пяти. Один перегар постепенно наслаивается на другой: и я могу угадать, что он пил неделю назад. Есть такие сильные запахи — они до-о-лго стоят вокруг него… вроде, как Нинель говорит… как аура. Например, недели полторы-две стоят плодово-ягодные вина…

ОЛЬГА. В России сейчас есть разные мужчины! Богатые следят за собой! У моего Пухова в машине дезодоранты.

ЛИЗА. Просто тюльпаны ездят!

КАТЯ. Нас один на «Вольво» вез — выходить не хотелось. Дышала-дышала…

ТАМАРА. А зачем богатым дезодоранты — деньги не пахнут?!

ВОЛКОВА. Девчонки, я предлагаю вам выпить за него, за нашего россиянина!

Появляется АЛЬБЕРТ.

Стой. АЛЬБЕРТ… подожди! Посмотри на меня внимательно. (Пауза). Внимательно смотри… Что ты видишь?

АЛЬБЕРТ. Я вижу у вас в руках бутылку.

ВОЛКОВА. Еще что? На бутылку ты не смотри. Ты у меня за спиной ничего не видишь? За спиной у меня ничего не светится? Внимательно смотри…

АЛЬБЕРТ. За спиной стоят… коллеги по кошмару…

ВОЛКОВА. Альберт, может быть, тебе дома убрать надо, полы помыть надо… Я могу прийти тебе постирать… бесплатно… Ты наш местный или москвич?

АЛЬБЕРТ. Москвич.

ВОЛКОВА. А жена есть? Или она уже в Сингапуре?

ОЛЬГА. Мы вас слушаем…

Молчание.

ВОЛКОВА. Подождите, дайте я ему налью! Альбертик, не побрезгуй выпить с нами! Нами эти самураи побрезговали — а ты нас не втирай в грязь. Пожалуйста, выпей!

АЛЬБЕРТ. Успокойтесь, Волкова.

ВОЛКОВА. А чего ты Варей меня не зовешь?

АЛЬБЕРТ. Варя, успокойтесь!

ВОЛКОВА. Ты откуда так японский знаешь? Я по-русски говорить не умею — а он такой умный, Альберт! Ох, какой ты умный. Альбертик! Скажи, а что они там пьют, в Японии?

АЛЬБЕРТ. Саке.

ВОЛКОВА. Саке?

НИНА. Говорите же!

ВОЛКОВА. Подожди, Альберт! Мы тебя тут женим! Знаешь, какие у нас в Курске девки?! Под соловьиными кущами такие тугие перепелки ходят, перьями играют!.. Посмотри на моих. Катя, иди сюда!

КАТЯ. Утихни!

НИНА. Говорите же!

ВОЛКОВА. Не орите на него, сучки! Перед японцем последнюю рубашку готовы скинуть, а на своего орете…

АЛЬБЕРТ. Аоки-сан просил вам передать, что если вы настаиваете… вы все можете… конечно… участвовать в конкурсе…

Общий вопль восторга.

ОЛЬГА. Ты гений! Ты гений! Спасибо!

НИНА. Как нам отблагодарить вас?!

ВОЛКОВА. Молодец, Альберт! Молодец!

ОЛЬГА. Ну-ка тихо!

АЛЬБЕРТ. Больше всего ему понравилась песня про геологов.

ВОЛКОВА (смущена). Да ладно…

АЛЬБЕРТ. Подождите! Аоки готов… вам помочь как-нибудь добраться… до Сингапура… Волкова, он меня попросил объяснить вам: в Сингапуре есть всякая работа…

ВОЛКОВА. Да ладно, какая мне разница!

АЛЬБЕРТ. Можете там… в ресторане, на кухне, мыть посуду. Много платить вам не будут за такую работу, но если у вас ничего здесь нет…

ВОЛКОВА. Да ладно! (Пауза). Правда? Не шутишь ты?

АЛЬБЕРТ. Не шучу. Молчание.

НИНА. Ну, говорите же…

ВОЛКОВА. Подождите! Альберт, чего ты так… это говоришь? Я не пойму. Альберт, мне радоваться или нет?

АЛЬБЕРТ. Дело ваше. Я только перевожу, я не знаю.

ВОЛКОВА. И я не знаю…

Молчание.

АЛЬБЕРТ. Неплохое впечатление… от змеи…

НИНА. Господи, неужели мне первый раз в жизни повезло?

АЛЬБЕРТ. Нинель Андреевна… я должен вам передать…

НИНА. Да… Вы мне что-то хотите сказать?

ОЛЬГА. Подождите! А мне вы ничего не сообщите?

АЛЬБЕРТ. Против вас никаких возражений — вы можете участвовать в конкурсе.

ОЛЬГА. Спасибо!

КАТЯ. А что про нас?

АЛЬБЕРТ. Я думаю, вас возьмут…

ЛИЗА. Возьмут?

АЛЬБЕРТ. Да, возьмут!

ЛИЗА. Нас берут? Берут?!

ВОЛКОВА. Лизка, правда, вас… возьмут?! Альберт, возьмут их?! Правда, Альберт? Не шутишь?

АЛЬБЕРТ. Подождите. Тихо! У вас у всех вот какая ситуация. Как я понял, всем еще придется представить доказательства, как бы это сказать… ну. что вы здесь никому не нужны…

НИНА. Доказательства?

ВОЛКОВА. А кому я тут нужна? Ну, девки. теперь у меня шанс есть… Большой шанс! Когда я тут кому-нибудь была нужна?! Когда?

АЛЬБЕРТ. Подождите, Волкова!

ОЛЬГА. Тихо!

НИНА. Разве необходимы еще какие-то доказательства в моем случае? Вы скажите им, что Нинель Карнаухова, российская интеллигентка, никому не нужна. Я заметила, что меня даже кровососущие облетают в последнее время!

ОЛЬГА. Тихо!

АЛЬБЕРТ. Там мужья появились. Один, буйный, возражает против этого… вашего занятия. Поэтому японцы сказали: без разрешения мужей они не смогут вас взять.

Молчание.

ТАМАРА. Чьи мужья?!

НИНА. Боже мой, кто?! Светлые волосы?!

АЛЬБЕРТ. В головном уборе… трудно было понять про волосы…

ВОЛКОВА. Твой, Оля?

ОЛЬГА. Мой — круглый год без шапки, мозги отмораживает…

ВОЛКОВА. Твой, Нинель?

НИНА. Борис не мог прийти! Это невозможно!

АЛЬБЕРТ (НИНЕ). Борис Александрович… попросил меня передать вам… лекарства…

НИНА (вскрикнула). Борис?! Он здесь?!

АЛЬБЕРТ. Он принес ваши лекарства… Я, говорит, просто рядовой зритель — случайно набрел… на кинотеатр. Думал, фильм посмотреть… Потом, говорит, прошу передать привет Нинель. Стал бледен… руки полчаса не мог успокоить. «Как она?» — спрашивает. «Жива», — говорю. Может быть, я не то что-то сказал?

НИНА. Нет-нет…

ОЛЬГА. Все правильно, она жива. Здесь никто умирать не намерен.

АЛЬБЕРТ. Я его попросил подождать здесь… Сказал: «Вы можете Нинель понадобиться…» Я правильно сказал?

НИНА. Спасибо вам, Альберт!

АЛЬБЕРТ (передает лекарства). Он сказал: здесь успокоительное и снотворное…

НИНА. Я такое количество их приняла за последнее время — вряд ли они мне помогут!.. Он хотел уберечь меня от этого ужасного испытания…

Молчание.

Выходя из дома, я ему сказала: «Прощай, вдовец!»

ВОЛКОВА. Да уж, Нинель, ты нашла что сказать!

НИНА. Где он?

АЛЬБЕРТ. Он ждет вас…

НИНА. Зачем он пришел? Зачем? Зачем он мучает и себя и меня… зачем?

ОЛЬГА. Не нойте только!

ТАМАРА (АЛЬБЕРТУ). А тот, который с волосами, он какой? Здоровый?

АЛЬБЕРТ. Не маленький… Вам — в самый раз.

Молчание.

ВОЛКОВА. По приметам — твой, да. Тома?

АЛЬБЕРТ. Вашего мужа зовут Василий?

ТАМАРА. Василий…

АЛЬБЕРТ. Он решил… вас всех расстрелять, без суда и следствия! Рвался в кинотеатр… Досталось милиционерам…

ТАМАРА. Пьяный он?

ВОЛКОВА. Подожди… не волнуйся, Тома, выпей. Сядь! Сиди, ты свое дело уже сделала…

АЛЬБЕРТ. Его сначала связали… Он, видимо, объяснил милиционерам про жену… Они тоже мужчины — вошли в положение, отпустили. Ну и он рванул вас искать… Ворвался в зал, увидел там на сцене очередное эротическое болеро… Он там мечется по кинотеатру — вас ищет!

ОЛЬГА. Не бойся, Томка! Запомни: победителей не судят!

ТАМАРА. Кого я победила? Они разрешения от Бока требуют…

ОЛЬГА. Разрешит — никуда он не денется!

ТАМАРА. Свекровь ему там, наверно, наговорила. что я тут голая… А я с аккордеоном пришла!

ВОЛКОВА. Ты давай-ка одевайся быстрее, Тамарка.

ТАМАРА. Я с аккордеоном пришла!

ВОЛКОВА. Я же буду во всем виновата!

ОЛЬГА. Ты ни в чем не виновата!

АЛЬБЕРТ. Может быть, вам все-таки… отказаться… и пойти домой?

Молчание.

ТАМАРА. Должны разрешить мужья?

АЛЬБЕРТ. Да! Они сказали… в том случае, если девушка замужем… Так просил передать Тецудзин…

ВОЛКОВА. Так это уже конкурс мужей будет, так что ли?..

ТАМАРА. Да ты знаешь, какой у моего мужа размер кулака? Как он может меня отпустить?! Он же от этого Тецудзина ничего живого не оставит!

ВОЛКОВА. Слушай, Альберт, а я могу одного кочегара знакомого привести? Он меня за четверть бутылки отпустит. Понимаешь, нет у меня сейчас мужа. Кого я могу им привести?!

АЛЬБЕРТ. Мужья… родственники… кочегары — им все равно.

КАТЯ. А что про нас?

АЛЬБЕРТ. Они хотят, чтобы вас там никто не искал, чтобы их потом не дергали. Пусть им напишут расписку родители… Мать или отец.

КАТЯ. А где он, мой отец?

АЛЬБЕРТ. Я повторяю: вам надо им доказать, что вы тут никому не нужны… Волкова, вы их мать?

ВОЛКОВА. Мать…

АЛЬБЕРТ. Волкова, вы отпускаете их? (Пауза). Волкова, вы их мать?

ЛИЗА. Да какая она нам мать?!

НИНА. Не надо так, девочки!

КАТЯ. А ваше какое дело?! (ВОЛКОВОЙ). Уйди отсюда! Чего ты вообще сюда пришла?!

ТАМАРА. Хватит вам орать на нее!

ВОЛКОВА. Отец у Кати умер… ему сорока не было… А Лизкин…

АЛЬБЕРТ. Вы знаете, чем им там придется заниматься?

КАТЯ. Знаем…

ВОЛКОВА. Чем? Они там в клубах будут выступать.

АЛЬБЕРТ. В мужских клубах…

ВОЛКОВА. В каких клубах?

КАТЯ. Мы знаем, в каких!

АЛЬБЕРТ. Девочки, я сейчас говорю с вашей матерью!

КАТЯ. Чего вы с ней говорите?! Вы с нами говорите.

АЛЬБЕРТ. У вас нет паспортов.

КАТЯ. Мой паспорт у нашей тетки… у сутенера…

ЛИЗА. Это она шутит…

КАТЯ. Ничего я не шучу! Ее паспорт тоже у сутенера… Мы в Ростове сейчас обитаем… Людмила Ивановна, отца сестра, нас к себе забрала… Она — наш сутенер. Она администратор в гостинице. Нам она обещала: если мы конкурс пройдем, она наши паспорта продаст японцам…

ВОЛКОВА. Я гибла по подвалам… Брат мой приезжал, хотел забрать их в Вышний Волочек!

КАТЯ. В Вышний Волочек пусть едет дурачок!

ВОЛКОВА. Они сбежали в Ростов… к тетке…

ЛИЗА. Нам она сказала: деньги тебе за нас послала — ты взяла!

ВОЛКОВА. Какие деньги? Людка, сволочь! Мне сказала: девочки будут работать в гостинице! В номерах убираться! Потом поступят в Педагогический институт. Я прямо на нее молилась!

ЛИЗА. Не беспокойся: мы в гостинице работаем!

ВОЛКОВА. Кем вы работаете?

ЛИЗА. В номерах работаем — не волнуйся!

ВОЛКОВА. Помоги им, Альберт!

КАТЯ. Вообще-то Сингапур — это не Ростов!

Молчание.

ТАМАРА. Вот он какой оказался, культ экибаны! (Неожиданно с плеча, вниз и вправо. рванула мехи инструмента). Не боюсь я больше ничего: у меня назад дороги нет!

И вдруг экран ожил, донеслась музыка. Все обернулись и увидели, как по экрану побежали световые пятна.

ЛИЗА. Началось! Пошли буренки!

КАТЯ. Мы тут… ждем, мерзнем, а там девушек уже отбирают!..

ЛИЗА. Подсветочку сделали заразам!

НИНА. Почему мой муж должен за меня что-то решать? Я свой выбор сделала! Мы теперь свободные женщины свободной страны!

АЛЬБЕРТ. Все! Тише! Там начинается конкурс!

ТАМАРА. А я пойду туда! Пусть он меня убивает на глазах у жюри!..

НИНА. Тамара, не надо! Альберт, подождите… помогите!

АЛЬБЕРТ. Тише! Я прошу вас, не кричите!

ОЛЬГА. Выхода нет. Нет у нас выхода, девочки! Альберт, приводи их сюда! Скажите им, что они нищие, что они депрессивные. Я своему специально утром позвонила: хотела, чтобы он меня, скот, увидел здесь, что я без него не умираю!..

НИНА. Я должна просить Бориса? Он и так пережил ужасный стресс, когда меня уговаривал остаться. Мы столько ночей не спали… рыдал… передо мной на коленях… Мне что, убить его?!

АЛЬБЕРТ. Кажется, кто-то сюда идет!

НИНА. Боже мой, слышите мужские голоса?

ОЛЬГА. Твой, Тома! Твой!

ТАМАРА. Пустите меня! Вот так прямо с инструментом и пойду!

АЛЬБЕРТ. Оденьтесь, пожалуйста! Мне еще не хватает здесь поножовщины!

ТАМАРА. Нет! Я теперь никогда не оденусь!

АЛЬБЕРТ. Вам, Тамара, не стоит такой показываться! Пожалуйста, оденьтесь!

ОЛЬГА. Не одевайся, Тамарка! Пусть смотрит!

АЛЬБЕРТ. Он убьет ее!

ТАМАРА. Мне теперь все равно не жить!

АЛЬБЕРТ. Он убьет ее!

ОЛЬГА. Не бойтесь!

ВОЛКОВА. Ох, чего-то вы, девки, перегуляли! Разве так можно с мужьями-то! А ну-ка вспомни, Варя, что ты электромеханический техникум закончила! Где-то я видела здесь ельник… Сейчас мы твоему мужику усложним условия поиска!

АЛЬБЕРТ. Этого не надо делать! В зале начинается конкурс!

КАТЯ. Правильно! Давай, туши свет! Давай!

ЛИЗА. А то там они всех буренок при свете отберут. — нам мест не хватит!

ОЛЬГА. Пусть на ощупь выбирают свой кордебалет!

АЛЬБЕРТ. Остановитесь!

ВОЛКОВА, во главе остальных, идет между рядов, пробирается между щитами. АЛЬБЕРТ остается один лишь на секунду. Появляется ВАСИЛИЙ с висящим на нем БОРИСОМ КАРНАУХОВЫМ. Тот что-то говорит богатырю, но тут гаснет свет и обрывается музыка, шедшая из-за экрана.

Действие второе

Прошло не больше получаса. ВАСИЛИЙ, с горящим лицом, в возбуждении ходит между рядов старых кресел, на одном из которых сидит окаменевший от горя БОРИС КАРНАУХОВ.

ВАСИЛИЙ. У вас там дочь?

БОРИС. Жена!

ВАСИЛИЙ. Жена? А я думал, дочь. Жить оставите?

БОРИС. Василий, вы не правы…

ВАСИЛИЙ. Этот пацан… тут между ногами вертелся… Альберт… не знаешь, где он?

БОРИС. Этот юноша мне не знаком.

ВАСИЛИЙ. Я говорю: где он? Где он?

БОРИС. Он обещал, что найдет вам вашу жену. Прошло не так много времени… Здесь чинили свет…

Молчание.

Вы знаете, что удивительно? Я, до сегодняшнего дня, никогда не пил у ларька.

ВАСИЛИЙ. За ларьком…

БОРИС. Вы считаете, что география этого события важна?

ВАСИЛИЙ. Мы топтались за ларьком… Надо было купить гранату! Там подошел подполковник, за бутылку молдавского кагора предлагал гранату.

БОРИС. Василий! Хватит жестокости и насилия над человеческой природой. Хватит!

ВАСИЛИЙ. Мужчина, я ее пальцем никогда не трогал!

БОРИС. Вы подумайте, почему их там так много? Почему они там?

ВАСИЛИЙ. Вы о них не думайте! У них есть свои отцы, братья — пусть они думают.

БОРИС. А ведь все эти девушки — потенциальные носители нашего генофонда.

ВАСИЛИЙ. Вам пиво не надо было пить после водки. Все, что слабее, надо пить — до. А после — ничего путного, кроме икоты, не бывает.

БОРИС. Вы открываете для меня законы этого мира!

ВАСИЛИЙ. Да какие это законы?! Эту русскую водку делают джигиты и гонят сюда по трубам.

БОРИС. О Боже, везде обман!

ВАСИЛИЙ. Везде, друг, везде!..

Молчание.

БОРИС. Лицо и тело женщины написаны величайшим художником…

ВАСИЛИЙ. Мужчина, я не знаю художников.

БОРИС. Одни называют этого художника Богом, другие — природой, третьи — Вселенским Разумом…

ВАСИЛИЙ. Какой у них разум?

БОРИС. Василий! Зачем нам так было меняться, отменять крепостное право, переживать революции и войны… миллионы раз рождаться и умирать? Ради чего?!

ВАСИЛИЙ. Мужчина, я не против… Когда телевизор она попросила поменять, я полтора гора у шурина горбатился в гараже — купил ей большой экран. Смотри, если тебе нравится, что они по ночам показывают… Я выпью и сплю, а она сидит смотрит…

БОРИС. Василий, они верят, что их там что-то ждет! Им лучше, чем нам. Я больше ничего не жду и ни во что не верю. Я наивно верил, что пройдет совсем немного времени — пять, десять лет, — и наши люди станут счастливыми… Все эти жалкие дома, сараи, грязь, нищета, бездомные собаки, пьянство… дикость… — вся эта проказа на теле Земли когда-нибудь превратится в цветущий сад. Мне ведь казалось, что я дождался. Я приветствовал свободу, я плакал от счастья… от гордости… Понимаете?

ВАСИЛИЙ. А я матери говорил: «В доме должна быть одна хозяйка. Мать, ты свое уж отпахала». Нас было четверо братьев… — и никто никогда в тюрьме не был…

БОРИС. Кто мне скажет: кто мы?!

ВАСИЛИЙ. Потерпи, браток! Мы у них все спросим!

БОРИС. Она подошла утром… сегодня… с белыми губами, и плача… сказала: «Мне нечего больше продать. Карнаухов, кроме своего тела…»

ВАСИЛИЙ. Твари!

БОРИС. Нет! Мы должны все это понять.

ВАСИЛИЙ. Мужчина, я понимаю: вам обидно…

БОРИС. Когда она ушла, я взял ее фотографию, и знаете, что я увидел? Вы не можете себе представить…

ВАСИЛИЙ. Почему? Могу я представить…

БОРИС. Вы смотрите на фотографию своей жены и кого вы на ней видите?

ВАСИЛИЙ. Я раньше никого, кроме себя, не видел. А теперь я на ней кого только не вижу!

БОРИС. Вы меня не поняли.

Василий. Да понял я вас! Ни на ней, ни рядом никого я не видел… Я никогда ее не проверял. До того как завод закрыли, я работал, она работала… Вечером приходили… мать чего-нибудь сготовит, говорит, пусть невестка отдохнет. А надо было ее каждый день по роже!

БОРИС. Опять вы за свое!

Входит ВОЛКОВА.

ВОЛКОВА (мягко). Здравствуйте…

БОРИС (слегка удивлен). Добрый день…

ВОЛКОВА. Здравствуйте, мальчики! Здравствуй, Боренька…

БОРИС. Откуда вы меня знаете?

ВОЛКОВА. Как ты тут, Васенька?

ВАСИЛИЙ. Ты кто? Чего тебе?

ВОЛКОВА. Моя фамилия Камикадзе. Сегодня взяла себе артистическое имя Изабель…

БОРИС. Кто это? Мираж?

ВОЛКОВА. За что ты так про меня, Боря?

БОРИС. Я не имею чести быть знакомым…

ВОЛКОВА. В миру зовут меня просто Варя Волкова. Мы тут ломали голову, кому к вам выйти… выбирали, кому быть камикадзе. Из всех нас самая пропашая оказалась я. Остальные все моложе меня — им жить, становиться на ноги.

БОРИС. Начало интересное, но требует продолжения…

ВАСИЛИЙ. Ну!

ВОЛКОВА. Не запрягай, соколик. Пахать — не сеять…

ВАСИЛИЙ. Ну! Ну!

ВОЛКОВА. Один вот так тоже мне все говорил: «Ну-ну! Я тебя на другой бок переверну»… Начал переворачивать — пришлось его заколачивать. Это такая барнаульская шутка. Знаешь город романтиков Барнаул? Не приходил сюда муж по фамилии Пухов?

БОРИС. Приходил…

ВОЛКОВА. Ну и где он?

БОРИС. В зале. Смотрит на остальных претенденток…

ВОЛКОВА. Вот молодец! Хоть один нормальный мужчина нашелся. А вы чего здесь сидите? Шли бы тоже туда…

ВАСИЛИЙ. Тебе что надо?

ВОЛКОВА. Пришла рассказать, как им бедным тут тяжело без вас было. Тамарочка пришла с аккордеоном. Оля пришла с пилой. Нинель так вся наглухо закрылась — не хуже водолаза. Все кричала: «Мне необходим партнер, необходим партнер!» Плачет! Борис, зовет, Борис! Тамара вместо вас, Боря, была у нее укротителем. Я им предлагала: за бутылку «тминной» такое количество партнеров сюда приведу — на каждую по четыре будет. Нет! Никого, кроме вас, не хотели видеть. Очень они скучают…

ВАСИЛИЙ. Чего тебе? Выпить?

ВОЛКОВА. А у вас есть?

ВАСИЛИЙ. Нет…

ВОЛКОВА. А что же ты предлагаешь? Я-то вам принесла!

ВАСИЛИЙ. За что ты нас поишь?

ВОЛКОВА. А кого еще нам, русским женщинам, поить? Не этих же, которые лягушек и червей едят, правильно?!

ВАСИЛИЙ. Со своими стаканами ходит, действительно — Изабель…

ВОЛКОВА. Вася, Тамара у тебя — золотая, золотая!.. Тецудзин от восторга прямо с ног валился…

ВАСИЛИЙ (грозно). Кто валился?

ВОЛКОВА. Ой, да этот… Аоки Тецудзин! Аоки — имя, Тецудзин — фамилия. Она, Тамарочка твоя, вышла вперед на все пуговицы застегнутая… аккуратная такая… и говорит японцам: «Имейте в виду, гады, я сюда только с аккордеоном пришла!»

ВАСИЛИЙ. С аккордеоном?

ВОЛКОВА. Закуску девочки вам прислали рыбную… Все волнуются: как они там одни, некормленые? Тамара все вскрикивала: «Найдет ли то в холодильнике, найдет ли это?»

ВАСИЛИЙ. Пустой холодильник — что там искать?

ВОЛКОВА. Тамара — самородок… не хуже Ломоносова… Японцы как начали вокруг нее дрожать: элитное шоу, элитное шоу! Идут на любые условия… Она, так холодно, с таким презрением к ним: «Вы должны увидеть моего мужа… Без моего любимого мужа я вам ничего обещать не могу!..»

БОРИС. Нас уже предупредил Альберт. Вот мы об этом как раз и говорим…

ВОЛКОВА. И все женщины им твердо сказали: «У нас есть законные мужья… Прежде всего — мы жены, а потом артистки в вашем музыкальном киоске… Мы должны спросить у них разрешения, иначе мы никогда и никуда не поедем!» Японцы прямо тут руки ломали, и так просили и эдак! Ваши — ни в какую: «Просите письменное разрешение у мужей!»

Входят АЛЬБЕРТ и ПУХОВ.

ПУХОВ. Ты бы мне сказал, я бы тебе подобрал девок!

АЛЬБЕРТ. Я никого не подбираю. Я перевожу с японского и обратно…

ПУХОВ. Я одно в ум не возьму! Ты, паренек. скажи мне… Я посмотрел на сцену — мне захотелось рыдать! Это кто же на таких будет там смотреть? Это что будет там. принудительное шоу под пыткой? Нет, ты скажи: сингапурцы будут сами за это платить?

АЛЬБЕРТ. Это не ко мне.

ПУХОВ. Зачем они этот паноптикум берут — не возьму в ум!

АЛЬБЕРТ. Не ко мне.

ПУХОВ. Нет, ты объясни мне!

АЛЬБЕРТ. Японцы хотят вам помочь…

ПУХОВ. Кому помочь?

АЛЬБЕРТ. Вашей жене, вам… мне… нашим людям…

ПУХОВ. Кому помочь? Мне-е? Может, им самим помощь нужна? Иди-ка спроси: у них, в Японии, с питанием сейчас как? Иди-иди, спроси!

АЛЬБЕРТ. Спрошу!

ПУХОВ. Ты спроси: может, этим японцам денег дать? Спроси. Я дам!

АЛЬБЕРТ. Если у вас есть такое острое желание — дайте денег мне…

ВОЛКОВА. Это Пухов?

ПУХОВ. Пухов!

ВОЛКОВА. Орел! Орел! Как зовут?

ПУХОВ. Виктор Иванович!

ВОЛКОВА. А по-нашему, по-французски, вы — Викто-о-р! Когда мне Олька чуть харакири не сделала, я тебя Витек поняла! Я тебя не осуждаю, Витя! Я тебя не осуждаю!

ПУХОВ. Это что за придурь тут приблудная?

ВОЛКОВА. Знаешь, что я Ольге сказала? Ты мужчину все время по частям разрезала, а другая-то дурой не была. потихонечку собирала — и целого-то забрала! Она там ломает руки… головой бьется о стену, кричит: «Я неправильно с Витей себя вела!» Плачет, говорит, я бы перед ним с колен не поднималась… ползала за ним… ноги мыла и воду эту бы пила!

АЛЬБЕРТ. Подождите, Волкова!

ПУХОВ. Профессор, ты японцам скажи: я им готов заплатить, если они ее отсюда заберут!

АЛЬБЕРТ. Я не профессор, я студент.

ПУХОВ (АЛЬБЕРТУ). Чего ей от меня нужно — я в ум не возьму!

АЛЬБЕРТ. Женщины хотят получить ваши разрешения участвовать в конкурсе. Японцам нужно ваше согласие, потому что тут есть мужья, которые возражают… и устраивают дебоши.

БОРИС (вскочил). Альберт, передайте Нине, что я ее не удерживаю от этого шага!

АЛЬБЕРТ. Борис Александрович, вам надо жену забрать домой. Остальных жен тоже заберите. Мы из-за них не можем начать!

ВОЛКОВА. Альберт, пойду Нинель обрадую: Борис согласен…

БОРИС. Я не согласен! Я не могу быть согласен с тем. что здесь происходит! Но если ее личная свобода зависит только от моей подписи, я подпишу все что угодно! Прежде всего, человек должен быть свободен! Если он хочет быть так унижен и так оскорблен — никто не вправе ему помешать. Значит, надо через это пройти. Вот я уже написал заявление. На трех языках. По-английски, по-французски и внизу — русский перевод. «Я, Карнаухов Борис Александрович, глубоко возражаю против превращения России в сырьевой придаток планеты Земля. Я протестую вдвойне, когда таким сырьем становятся молодые женщины. Но мешать моей жене, Нинель Андреевне Карнауховой (в девичестве Снеговая), сделать ее собственный свободный выбор считаю для себя невозможным!» Возьмите передайте ей, а я пойду прочь отсюда!

ВОЛКОВА. Боря, не уходи!

АЛЬБЕРТ. Подождите, Борис Александрович!

БОРИС. Отпустите меня!

ВАСИЛИЙ. Подожди…

БОРИС. Пожалуйста, дайте мне уйти! Пожалуйста!

ВОЛКОВА. Не делай эту ошибку. Боря. Нинель… там вся на пределе возможного. Только слезы и крики. Крики и слезы!

БОРИС. Я думал: зачем меня позвали сюда? Думал, что меня хотят видеть…

ВОЛКОВА. Хотят-хотят!

БОРИС. Я не знаю, господа, что вам сказал Альберт, мне этот молодой человек сказал: меня хочет видеть жена. Я пришел! Я сижу здесь и жду ее… А оказывается, нужна только моя подпись!

ВАСИЛИЙ. Я спал дома. Отец растолкал, кричит: «Куда твоя собралась?» Ее соседские бабки здесь видели…

ВОЛКОВА. Ну и чего ты прибежал? Чего ты всполошился?

Молчание.

БОРИС. До свидания, Василий!

ВАСИЛИЙ. Подожди!

БОРИС. Не могу! И не хочу!

АЛЬБЕРТ. Борис Александрович, я вас прошу, заберите отсюда жену! Остальных жен тоже заберите! Повторяю: мы из-за них не можем нормально работать!

ВОЛКОВА. Господи, да он на ногах не стоит! Держи его, Альберт, сейчас я приведу Нинель!

БОРИС. Не надо. Я не хочу ее видеть!

ВОЛКОВА. Боря, да она здесь из-за тебя! Пришла сюда ради тебя.

БОРИС. Что?

ВОЛКОВА. Да она этому Тецудзину чуть ли не в ноги валилась, рыдала: «Помогите моему мужу, он гений!»

БОРИС. Что-о? Боже мой, какой позор! Какой позор! Кто-нибудь убейте меня!

ПУХОВ. С чего он стонет тут? Мужик, ты чего?

БОРИС. Позор! Позор!

ПУХОВ (БОРИСУ). А ну-ка сядь! Сядь!

ВАСИЛИЙ. Борис, не переживай! Я отведу тебя домой. Не надо, Борис!

БОРИС. У меня нет больше дома. Меня раздавили. Я знаю все казни, которые были на этой земле, но никогда еще людей так не казнили!

ВОЛКОВА. Борис, не плачь, дорогой! Бо-ря, Нинель тебя так любит!

АЛЬБЕРТ. Я вас прошу, не кричите: там идет конкурс!

ПУХОВ. Конкурс? Паренек, ты объясни-ка мне, что там выбирают? Что они смотрят?!

ВОЛКОВА. Они танец смотрят с вокалом! Альберт, скажи: они ничего больше не смотрят, правда?

АЛЬБЕРТ. Волкова, уйдите отсюда!

ВОЛКОВА. Боря, не мучайся! Боря! Вася, держи его… Их вдвоем с Нинель надо привязать друг к дружке — и пусть вдвоем бьются!

БОРИС. Пустите меня!

ВОЛКОВА. Боря, Нинель тебя любит! Бо-о-ря!

ПУХОВ. Да не ори ты, чумичка! А ну-ка всем тихо! (БОРИСУ). А ну-ка, дядя, сядь. Сядь!

ВАСИЛИЙ. Ты давай поаккуратнее с ним, пока я тебя из души не вытряхнул.

ПУХОВ. Ты мне это, валенок тамбовский?!

ВОЛКОВА. Мальчики, только без мордобоя! Без мордобоя!

АЛЬБЕРТ. Послушайте меня! Мне японцы сказали: пусть мужья забирают их! Пусть они наконец все уйдут отсюда семьями! Пожалуйста. заберите ваших жен и уходите!

ВОЛКОВА. Ты, Альберт, скажи ребятам, как девчонки себя вели…

АЛЬБЕРТ. Волкова, где женщины?

ВОЛКОВА. Они там тоже все это время без дела не сидели. Я им еще бутылку «тминной» дала. Они уже тоже скрипят зубами, рвутся в бой!

АЛЬБЕРТ. Почему от меня требуют, чтобы я навел порядок? Почему я должен бегать по кинотеатру мирить жен и мужей? Меня наняли как переводчика. (Вышел).

ВОЛКОВА. Мальчишки, ну вот честное слово: японцы эти хорошие. Это все бабки чертовы вас настроили! Никакого разврата нет! Никакого! Я сама тут песню пела. Никто меня не раздевал, не щупал! Они по художественной самодеятельности: формируют выездной музыкальный киоск, собирают русское экибано…

ВАСИЛИЙ. Что-о они собирают?

ВОЛКОВА. Я тоже не знала, что это, экибано? Мне объяснили: экибано — это букет. Правильно, Боря?

БОРИС. Мы на краю пропасти! Мы летим в бездну!

ВОЛКОВА. Борис, пусть Вася нам даст слово. иначе я их не приведу!

БОРИС. Вы хотите мораторий? Вы этого хотите?

ВОЛКОВА. Я не знаю, что это, мораторий?

БОРИС. Вы пьяны, или мне это кажется?

ВОЛКОВА. Я тоже не знаю, Боря, это ты качаешься или это я качаюсь? Мораторий, это что?

ПУХОВ. Ну-ка, придурь, утихни!

ВОЛКОВА. Ну я не знаю, Витя, что за «мораторий»? Я половину слов теперь не понимаю. Когда я в школе училась, нас этим всем словам не учили! Я знаю. что такое крематорий, профилакторий знаю, лечебно-трудовой. Ну, скажите, что такое мораторий?

ПУХОВ. Это когда никто никого не бьет по роже…

БОРИС. Я вам обещаю: в моем присутствии никто на женщину не поднимет руки.

ВАСИЛИЙ. Будем бить ногами…

ПУХОВ. Всем тихо! Тихо-о!

Молчание.

Так, парни, для начала давайте решим, кому идти за бутылкой? (ВОЛКОВОЙ). Придурь, иди сюда!

ВОЛКОВА. Вот, все-таки я вам скажу: один из вас мужик — это Виктор! Правильно, нечего бабу долго слушать — надо ее сразу за бутылкой посылать.

ПУХОВ (достал деньги). Иди принеси сюда пару бутылочек…

ВОЛКОВА. Никуда ходить не надо. Она всегда со мной, «тминная»! Вот она — и все, и все разговоры! Я вас угощаю…

ПУХОВ протянул деньги.

Не надо. Я угощаю.

ПУХОВ. Бери!

ВОЛКОВА. Не надо, Витя! Мне даже неприятно это. Мне Ольга на полгода вперед уже проплатила. Можешь приходить ко мне на станцию Вторая товарная, я тебя всегда угощу.

ПУХОВ. Может, и приду. Кто знает, как тут жизнь повернется?!

ВОЛКОВА. Такому мужчине, как ты, я всегда бесплатно налью.

ПУХОВ. Серьезный комплимент.

ВОЛКОВА. На дворе капитализм крепчает, народ вокруг торгует, как с цепи сорвавшись, поэтому я взялась за голову и пошла вразнос торговать.

ПУХОВ. Молодец! С прибылью торгуешь?

ВОЛКОВА. Не жалуюсь. Мне надо моих девок у одной паскуды выкупить.

ПУХОВ. Ларек осилишь?

ВОЛКОВА. Витя, у меня среднетехническое образование. Ты Варю не застал в лучшие годы.

ПУХОВ (достал визитную карточку). Позвони, я что-нибудь придумаю.

ВОЛКОВА наливает. Мужчины выпили.

ВОЛКОВА. Из закуски, ребята, у меня есть рыбное ассорти. Я девушкам побоялась предложить, а вы попробуйте. К нам в подвал кот ходит. Дали ему мужскую кличку Змей. Потом смотрим: а чего-то Змей наш толстеть стал?.. Как он родил, так оказалась — кошка. Так она и ходит теперь с именем Змей. Я к тому, что утром Змей пробовала ассорти и не отказалась… Я считаю, что если Змей съела, я тоже могу… Животное никогда не станет есть себе во вред. Ешьте-ешьте, ребята. Я утром поела, и видите — жива…

После некоторого колебания первым закусил ВАСИЛИЙ. БОРИС последовал его примеру. ПУХОВ закурил. Появились НИНА, ТАМАРА, ОЛЬГА, КАТЯ и ЛИЗА. Женщины пьяны, воинственны и независимы. С ними произошла перемена: чувствуется, они уже на пути в Сингапур. Долгое молчание.

(Женщинам). Девчонки, совсем мальчишки без вас оголодали. Ну что же вы руку на полпути остановили, мальчики? Вторая ждать не должна…

Молчание.

Мужчины на женщин не смотрят.

ПУХОВ (негромко). Ну, со знакомством! Тебя Василий зовут?

ВАСИЛИЙ (так же). Василий…

ПУХОВ. А вы, значит, тот самый Карнаухов?

БОРИС. Тот самый.

ПУХОВ. Личность в городе известная…

ВОЛКОВА. Пожалуйста, по второй!

Мужчины выпили.

НИНА (волнуясь). Карнаухов, ты делаешь вид, что меня не знаешь?

БОРИС. Да, Нина, я тебя не узнал.

НИНА. Забыл, как я выгляжу?

КАРНАУХОВ подошел к ней.

БОРИС (тихо). Нина… что с тобой? Ты раздета!

НИНА. Я участвую в конкурсе.

БОРИС. Что с тобой, Нина?

НИНА. Со мной ничего. Кто этот человек рядом с тобой?

БОРИС. Мой друг Василий.

НИНА. Здравствуйте, Василий. Рада с вами познакомиться…

ВАСИЛИЙ. А я не рад.

БОРИС. Василий!

ВАСИЛИЙ. Я молчу… ни к кому не лезу… Я только отвечаю…

ЛИЗА. Еще бы полез бы ты!..

ОЛЬГА (неожиданно). Всем встать!

ВОЛКОВА. О Господи, ты что, Оля?!

ОЛЬГА. Встать!

ВОЛКОВА. Ладно, Оля, дай им выпить. Сидите, ребята, сидите!

ОЛЬГА. Я сказала: всем встать! Господин Пухов, встаньте!

ПУХОВ. Ты что, в суде?

ОЛЬГА. Встаньте! Сюда пришли женщины!

ПУХОВ. Дурдом! Мужики, давайте стаканы…

ОЛЬГА. Всем встать!

ПУХОВ. Сидите, мужики!

ВАСИЛИЙ молча усадил БОРИСА. БОРИС поднялся.

ВАСИЛИЙ (усадил). Борис, сядь!

БОРИС. Я считаю, что мы не должны уподобляться… Мне трудно стоять, но я не сяду…

ПУХОВ (усадил БОРИСА). Сядьте!..

НИНА. Я попрошу вас — без рук!

ПУХОВ (БОРИСУ). Сидите…

НИНА. Это ваш муж, Ольга…? Попросите его быть повежливее.

БОРИС. Нет, господа… позвольте… мне стоять…

ВАСИЛИЙ и ПУХОВ держат КАРНАУХОВА. Тот сопротивляется.

ВОЛКОВА. Тихо-тихо! Садитесь, мужчины… Садитесь, женщины. Надо все спокойно… Спокойно. Нам сказали ждать Тецудзина. Такая у нас сегодня программа: ждать, что нам скажет Тецудзин Аоки… Аоки Тецудзин!

Молчание.

ТАМАРА (тихо). Вася…

ВОЛКОВА. Ну, откликнись-то хоть…

ТАМАРА. Вася, ты слышишь меня?

ВАСИЛИЙ. Не слышу…

ВОЛКОВА. А видишь?

ВАСИЛИЙ. Не вижу…

НИНА. Не слышит, не видит… Он что, у вас, Тамара, Гомер?

ТАМАРА. Ты, давай, своим занимайся, моего не трогай.

Долгое молчание.

ОЛЬГА подошла к ПУХОВУ.

ОЛЬГА (волнуясь). Пухов…

ПУХОВ (тяжело). Что?

ОЛЬГА. Ты мне нужен, Пухов. Поговорим?

ПУХОВ (сидит). Что ты отрываешь меня по всякой ерунде?

ОЛЬГА (женщинам). Слышали? Мои дела для него ерунда! Я ничего другого не ожидала! Пухов, нам надо поговорить, я прошу тебя!

ПУХОВ. Ну что?

Молчание.

Чего ты меня каждый день по всякой ерунде срываешь? Чего ты мне каждый день что-нибудь обещаешь?.. То ты будешь в петле, то в Сингапуре… У меня каждая минута денег стоит!

ОЛЬГА. Не обеднеет твоя любовница! Не купишь ей очередной брильянт!

ПУХОВ. Короче, что тебе тут надо подписать?

ОЛЬГА (волнуясь). Пухов, ты разговариваешь со мной последний раз! Я уже, практически, в Сингапуре!

ПУХОВ. Испугала! Мы тут в Курске… без вас как-нибудь перекантуемся. Да, мужики? «Не нужен нам берег турецкий и Африка нам не нужна».

ВОЛКОВА. Витя, Сингапур расположен в Азии.

ОЛЬГА. Ну… тогда прощай!

ПУХОВ. «Прощай-прощай… и помни обо мне!»

Молчание.

НИНА. Мне сказали, что ты, Карнаухов, тоже с легкостью согласился со мной расстаться.

БОРИС. Нина, мне трудно продолжать этот диалог. Не могла бы ты одеться?

НИНА. Что тебя смущает?

БОРИС. И все-таки… я прошу тебя, оденься.

ЛИЗА. А она не оденется!

НИНА. Позвольте мне самой это решить…

ЛИЗА. Она не оденется!

КАТЯ. Вот именно!

НИНА. Борис, дружок… пойми меня правильно: у нас нет выбора.

БОРИС. Есть! У меня, во всяком случае…

НИНА. Что ты имеешь в виду?

БОРИС (поднялся). Несмотря ни на что, господа… я считаю… перед нами все-таки женщины! Я буду стоять в их присутствии, но думать я буду о Рафаэле, о Данте, о Моцарте. Я буду думать о Пушкине! Никто не запретит мне думать о тех женщинах, которых они воспели…

НИНА. А мы, оказывается, не такие женщины!

ПУХОВ (не выдержал). Вы — женщины? Я в прошлом году был в Майями на крокодиловой ферме — тот же эффект! Только из тех хоть сумки делают.

ОЛЬГА. Что ты хочешь сказать, Пухов? Я для тебя не женщина?! А кто женщина? Это бывшая буфетчица, которая научила тебя торговать селедкой?!

ПУХОВ. А ты ее не ешь, селедку?! Она с утра до ночи тюки на себе таскала, а ты до сих пор лежишь на диване и ноешь, «артистка»!..

ОЛЬГА. Я осталась без работы. Мне нужна была от тебя моральная поддержка. Больше ничего!

ПУХОВ. Я тебе предложил с нами работать. Ты мне что сказала: я родилась не для этого?! Для чего ты родилась? Вот для этого?..

ОЛЬГА. Для этого! Для этого! Я больше ничего не умею… В чем моя вина перед вами?

ПУХОВ. Она — мой партнер! Я уважаю ее!

ОЛЬГА. Нет, милый мой! Мы женщины! Мы женщины с большой буквы!

ВАСИЛИЙ. Какие вы женщины? Крысы позорные!

БОРИС. Василий! Не смейте!

НИНА. Как меня здесь назвали?

БОРИС. Василий, вы должны извиниться!

КАТЯ. Амбал!

ЛИЗА. Мешок!

ВОЛКОВА. Да куда вы лезете?! Идите отсюда! Вы еще пока холостые!

НИНА. Спасибо, девочки. Я не нуждаюсь в вашей защите! Мне есть. от кого ждать помощи. Карнаухов, извини! Ты сейчас о ком думаешь. о Дульсинее Тобосской или о Беатриче?

БОРИС. Да, Нина, представь себе, я думаю о Беатриче! Постоянно!

НИНА. Ах вот как! Не надо так на меня смотреть! Ты думаешь, мне не стыдно! Мне стыдно!

ТАМАРА. Этой все стыдно!

НИНА. Да! Мне стыдно! Но я принципиально не оденусь!

ВАСИЛИЙ. Твари!

БОРИС. Василий! Вы дали слово!

ВАСИЛИЙ. Я остальных спрашиваю: они тоже не оденутся?

Молчание.

Остальные, я спросил, тоже не оденутся?

БОРИС. Василий!

ОЛЬГА. Тамара не оденется!

ВОЛКОВА. Тома, оденься!

ОЛЬГА. Она не оденется!

ВОЛКОВА. Ольга, вы чего им такую корриду устраиваете?! Они мужчины — нельзя так! И так у них все жилы напряжены!

ТАМАРА (плачет). А во что мне одеться, Вася? Я себе нового платья десять лет не покупала… Меня твоя мама попрекнула, когда я прошлым летом босоножки купила из кожзаменителя… Я их понесла сдала. Ты вместо этого пошел мне тапочки купил, войлочные. Когда я плакала с этими тапочками на кухне, что ты мне сказал: мать после оккупации, с отцом инвалидом, — и то не плакала?! А знаешь, отчего я плакала? Я спросила: ты мне эти тапочки войлочные принес, чтобы в этих тапочках меня похоронить — ты мне что ответил?!

ВАСИЛИЙ. Для тебя кто важнее, я или эта… экибана?!

БОРИС. Василий!

ВОЛКОВА. Вася, экибана — это не то, что ты думаешь!

ТАМАРА. Что ты мне ответил?

ВАСИЛИЙ. Кто важнее?

ТАМАРА. Помнишь, что ты мне ответил? «Для похорон дешевле можно купить, а в этих жить можно!»

ВАСИЛИЙ. Я все деньги, что у меня были, отдал за эти тапочки!

ТАМАРА. Так, значит, мне на босоножки можно не рассчитывать? Я босоножек уже не достойна?! Меня на войлочные тапочки списали?! Какие мои годы?!

ВОЛКОВА. Томка, да не дергай ты его!

ТАМАРА. Вася! Пойми меня!

Молчание.

Прости меня, Вася!

ОЛЬГА. Ты перед ним не виновата!

ТАМАРА. Виновата! Вася! Прости! Я на колени готова стать перед тобой. Но что же нам делать?! Скажи! Ты больше зарабатывать не можешь, кормить семью не можешь. Я туда съезжу, поработаю в ихнем шоу — хоть денег домой привезу…

ВОЛКОВА. Васька! Да прости ты ее, слышишь?! Пусть она съездит в этот Сингапур!

ВАСИЛИЙ уронил голову. Затих.

ТАМАРА. Вася! Ну что ты, Вася! Это я виновата! (Плачет). Он никогда таким не был… Вася!

ВОЛКОВА. Не лезь, не трогай его. Не трогай его! Не трогай! Вы что думаете, мужикам легко свое отдавать?! Тамарка, а ведь он любит тебя! Дура ты дура, что же ты делаешь?!

ТАМАРА (плачет). Не знаю… я уже ничего не знаю!

БОРИС. Василий… милый… дорогой… Вы должны выдержать это испытание, Василий! Отпустите ее в Сингапур! Отпустите!

ВАСИЛИЙ. Все у меня отобрали! Последнее отбирают — жену!

БОРИС. Васенька! Дружок… крепитесь… У меня тоже ничего теперь нет! У меня отобрали жизнь! Что делать? Значит, мы больше — не нужны. Нам всем это надо понять… надо через это пройти!

ПУХОВ. Парни… Спокойно! Не надо умирать! Спокойно! Мужики! Пусть они едут в этот Сингапур! Баба с воза — кобыле легче! Я вас сейчас к себе повезу. У меня кабак в бывшем партийном санатории. Я вам сегодня такой досуг с солярием устрою!.. На каждого — по восемь телок… По восемь!

ОЛЬГА. Вот ты наконец открылся. Вот твой идеал — восемь телок!

ПУХОВ. Мой идеал?! Да вы знаете, как я ее любил, мужики?! Боготворил, унижался! Все от нее терпел. (ОЛЬГЕ). Ты меня никогда не считала человеком… Я доказал, что я тоже что-то могу в этой жизни! И вот это тебя бесит. Ты привыкла, что успех был только у тебя. Меня по частям распилят и увезут, а ты оставалась кланяться… Ты думаешь, я не понимаю. зачем ты сюда пришла! Чтобы по городу потом говорили: у Пухова жена… ходила голая по сцене. У заслуженного человека, у депутата… Никуда ты не уедешь от моих денег! Какой Сингапур?! Я был в этих клубах. (Неожиданно ЛИЗЕ). Ты, пацанка… куда собралась? Ты знаешь, что такое плясать голой целую ночь за гроши?!

ЛИЗА. Знаю!

ПУХОВ. Что ты знаешь?

ЛИЗА. Знаю!

ВАСИЛИЙ. Сучки…

КАТЯ. Кто мы?

ЛИЗА. Амбал…

КАТЯ. Духарь…

ЛИЗА. Бок!

КАТЯ. Бык!

ТАМАРА. А вы заткнитесь и не лезьте!

ЛИЗА. Попробуй только, подойди к ним! Попробуй только, тронь их!

ПУХОВ. Плюньте на них, мужики! Пусть они едут. Пусть они попробуют все сами, если мы им так мешаем. Поехали ко мне, парни! Поехали!

НИНА. Карнаухов! Извини, я, видимо, тебя отвлекаю от диалога с Беатриче…

БОРИС. От диалога с Беатриче отвлечь нельзя! Я думаю, что Данте вряд ли нашел Беатриче на конкурсе бедер и коленей…

НИНА. Борис, куда тебя приглашает этот человек?

БОРИС. В чем дело. Нина! Ты сделала свой выбор — позволь и мне сделать свой!

ПУХОВ. Молодец! За этот ваш поступок… я вас спонсирую!

НИНА. Ах вот как! Ну что же… В Сингапуре я смогу наконец заснуть спокойно… Не надо будет держать твою руку, боясь, что ты выпрыгнешь из окна. Не надо будет каждое утро заглядывать тебе в глаза: в депрессии ты или нет. Я смогу наконец не думать о крюках и веревках. Я поздравляю тебя: наконец-то нашел ту, кому можно каждый день повторять, что ты не хочешь жить…

БОРИС (с болью). Я хочу жить!

ПУХОВ. Молодец! Восемь телок!

НИНА. Карнаухов, милый, ты так и не понял, что мы живем в новую эпоху!

БОРИС. Живите! Живите! Живите! А я себе подыщу более приличное время. Там я не должен буду подсчитывать в уме, сколько я стою, страдать, что больше никому не нужен…

ПУХОВ. Борис! Восемь молодых… без высшего образования…

БОРИС. Милые мои соотечественники! Я потратил жизнь на то, чтобы рассказать вам о казнях и пытках, потому что вся наша история состояла в основном из них. Впрочем, многие народы в этом преуспели не меньше нас. Но теперь никто больше не хочет слушать об этом… История повторяется…

НИНА. Карнаухов! Люди хотят жить. а не слушать, как их пытали!

БОРИС. Живите!

ВАСИЛИЙ. Я вас, сучки, всех в такой киоск определю! В травмпункте будете выступать, на конкурсе черепно-мозговых повреждений.

ВАСИЛИЙ, рыча, со стоном, набрасывается на ряды старых кресел. Крушит ни в чем не повинную мебель. Общий крик. Входят АЛЬБЕРТ и ТЕЦУДЗИН АОКИ. Японец улыбается, кланяется. АЛЬБЕРТ мрачен.

ОЛЬГА. Вот они! Вот они перед вами! Альберт, скажи японцу: вот кому отдают решение нашей судьбы!

ПУХОВ. Парни! Пусть они развлекают азиатов, а я звоню, чтобы нам сауну включили.

ОЛЬГА. Тецудзин, ты слышишь?! Про нас здесь уже забыли. А вы волновались: не ущемим ли мы их права, не нанесем ли им обиду?..

НИНА. Аоки, милый… Аоки, мы тут никому не нужны…

АЛЬБЕРТ. Сделайте паузу, чтобы я мог перевести!

ВОЛКОВА. Не надо переводить про азиатов. Не надо — обидится еще!

ОЛЬГА. Переводите все!

ВОЛКОВА. Не надо, не переводи ему этого!

НИНА. Женщин всегда завоевывали в борьбе! Умирали воины, и захватчики уводили полонянок. Наших женщин угоняли… шли вагоны на Запад…

ОЛЬГА. А теперь вагоны пошли на Восток!

НИНА. Но их мужья и братья были на тропе войны, они сражались!

ОЛЬГА. А эти нас сдали без боя!

НИНА. Я задаю вопрос: а что делают сейчас наши мужчины? С кем они воюют?

АЛЬБЕРТ. Кому вопрос?

НИНА. Всем! Что вы все делаете? Почему мы так страдаем? Кто мне ответит, для чего я родилась на этот свет?

ВОЛКОВА. Нинель, почему ты им такие вопросы задаешь? Ты у своего папы спроси, чего он так сильно старался?

АЛЬБЕРТ. Тихо! Вы все должны замолчать! Тихо! Все должны сейчас молчать и слушать! Аоки-сан все вам сейчас объяснит. Вот уже два часа вы не даете им начать конкурс!

ВОЛКОВА. Какой ты хороший, Аоки! Надо давно было тебе тоже налить! Аоки, прими нашу саке! Тминная саке у меня есть…

АЛЬБЕРТ. Замолчите, Волкова!

Молчание.

Аоки-сан сказал, что он имел счастливую возможность видеть, как он выразился, прекрасную половину человечества… и он очень рад, что может увидеть… другую…

ОЛЬГА. Безобразную…

ТАМАРА. Да ладно! Не безобразней они его…

АЛЬБЕРТ. Не перебивайте. Он хотел, чтобы его поняли. Они уже потратили много денег. Аоки-сан и его брат Уно-сан приехали сюда из далекого Сингапура. Они работают в Сингапуре… в ресторане у своего отца…

ОЛЬГА. В ресторане?

АЛЬБЕРТ. Вы, вероятно, думали, что голливудский продюсер к вам приедет? В следующий раз. У их отца есть и ночной клуб. Русские женщины сейчас очень популярны в Азии. Решили они сделать русское шоу. Отец послал их в Москву. Они с братом долго искали партнеров и нашли фирму «Шанс»… Город Подольск… Московская область…

ПУХОВ. Подольских я не знаю…

АЛЬБЕРТ. Вы не много потеряли. В Туле все было спокойно. В Орле — никаких проблем. Собиралась толпа отмороженных девушек… ходили взад-вперед под музыку… Девушкам, которым повезло, обещали выслать приглашения на работу, и мы двигались дальше. Но вот добрались до Курска, в котором, видимо, живут одни кретины!

ВОЛКОВА. Аоки, это все из-за нашего курского саке…

АЛЬБЕРТ. Подождите, Волкова, не перебивайте! Одни кретины… Кре-ти-ны! Объявление в газете написали неправильно. Вместо «девушек» написали «женщины», ни слова про возраст, про красоту…

Молчание.

Поэтому Аоки… приносит извинения… за причиненное беспокойство женщинам, как он тонко вас назвал, не соответствующим возрастным стандартам, и главное, семейным. Однако Аоки-сан искренне готов помочь и вам, и вашим мужчинам.

ПУХОВ. Так-так!

АЛЬБЕРТ. Он готов похлопотать. Для тех, кто готов трудиться, в Сингапуре всегда найдется работа. Можно убирать улицы… переносить тяжести… Он повторяет, что очень хочет вам помочь…

ПУХОВ. Кому помочь?

АЛЬБЕРТ. Вам.

ПУХОВ. Мне? (Пауза). Ты спросил: у него с питанием как? Спросил?!

АЛЬБЕРТ переводит.

АЛЬБЕРТ. Аоки-сан не понял вопроса и никогда не поймет!

ПУХОВ. Денег ему дать? Спроси: дать?

АЛЬБЕРТ переводит.

АЛЬБЕРТ. Аоки-сан удивлен, но деньги с благодарностью готов принять.

ПУХОВ. Скажи ему: я завтра еду в Москву, беру билет в Токио. Соберу там японок, привезу сюда, раздену и буду на рынках бесплатно показывать нашим! Бесплатно!

ВОЛКОВА. Альберт, не переводи!

ПУХОВ. Ничего! Они распахнут здесь свои кимоно!

ВАСИЛИЙ (достал из-за пазухи кусок железа). А ну-ка, веди его сюда! Веди сюда! Видишь арматуру? Сейчас мы танец и вокал у этого Тецудзина посмотрим…

Общий крик. Женщины окружичи японца. ПУХОВ и КАРНАУХОВ держат ВАСИЛИЯ.

БОРИС. Отдайте мне это железо, Василий!

НИНА. Борис, отойди… от него! Борис!

ВОЛКОВА (ВАСИЛИЮ). Дурак! Если ты его только пальцем тронешь — живым отсюда не уйдешь! Тебя там девки разорвут за Тецудзина! Он для них — последняя надежда! Понял? Он — свет в тоннеле, Аоки!

ПУХОВ. Тихо-о! Дурдом! Страна дураков… тихо-о!

АЛЬБЕРТ. Не кричите, Волкова!

БОРИС. Василий! Хватит революций! Хватит крови!

НИНА. Боренька… отойди от него!

БОРИС. Василий, ты дал слово! Держись, Василий! Держись!

ВАСИЛИЙ. Я сказал, иди сюда… самурай! Иди сюда! Смеешься? Ты не смейся!

ОЛЬГА. Вы только поглядите на них!

ВАСИЛИЙ. Самурай! Иди сюда, я сказал! Забирай ее!

ТАМАРА. Вася! Зачем я тебе теперь такая?

ВАСИЛИЙ. Забирай! Я эти тапочки сейчас приду — сожгу! Чтобы следов от нее не осталось!

ВОЛКОВА. Зачем сжигать? Лучше мне отдай!

ТАМАРА. Вася, я хочу домой! Хочу домой! Я хочу домой! Хочу домой!

ВАСИЛИЙ (страдая). Не куплю я тебе босоножки, не куплю…

ТАМАРА. Да я и босиком похожу!..

ПУХОВ. За этот поступок я ее спонсирую. Завтра еду в Москву, одеваю Тамару с ног до головы. (ВАСИЛИЮ). Твоей жене Тамаре какая подходит обувь? Итальянская или французская?

ВАСИЛИЙ. Какая подходит тебе?

ТАМАРА. Я не понимаю, Вася! Голова кругом идет!

ПУХОВ. Все! Одежда — французская, обувь — итальянская! Вечером пришлю помощника обмерять!

ВОЛКОВА (ликует). Пухов, Пухов! Дай мне поцеловать тебя! Родной! Да ты же князь! Девчонки! Он — князь!

ПУХОВ (ОЛЬГЕ). И ты иди домой.

ОЛЬГА. Пухов, я домой не пойду!

ПУХОВ. Ты домой поедешь. Ты сюда-то с шофером приехала!

ОЛЬГА. Пухов, меня допустили к конкурсу, и я его пройду! Как ты понимаешь, с легкостью! Сначала ты поймешь, что я не завишу от твоих денег, а потом поговорим!

НИНА. Карнаухов, что мне делать? Реши за меня!

БОРИС. Нет, Нина! Ты решишь сама!

НИНА (обреченно). Знаешь, что я поняла, чего тебе так не хватает, Карнаухов? Тебе не хватает тоталитаризма! Я не могу быть и женщиной, и мужчиной одновременно. У меня не получается. Реши, что мне делать, или я пойду и пройду конкурс. Я пойду — и буду там первой! Аоки-сан, мы ведь допущены к конкурсу?

Японец наклонился к АЛЬБЕРТУ. Тот переводит.

АЛЬБЕРТ. Аоки-сан уже второй час пытается объяснить вам: конечно, он допустит вас к конкурсу, но вы его никогда не про-й-де-те… Ни-ко-гда! Вам всем уже слишком много лет!

Молчание.

ОЛЬГА. Что?

ПУХОВ. Сколько лет моей жене — не его дело… Ну-ка, передай ему!

АЛЬБЕРТ. Аоки-сан прощается с вами! Он должен наконец вернуться в зал и начать конкурс. Как вы сами видели, желающих там очень много, а мест под жарким сингапурским солнцем, как, впрочем, и под любым другим, значительно меньше…

ВОЛКОВА. Он что, уходит. Аоки?

АЛЬБЕРТ. Уходит…

ВОЛКОВА. Подожди, Аоки! (Волнуясь). Аоки, а что девкам моим сказали… вроде их берут? Скоро им туда ехать, Альберт? Назад им в Ростов ехать, или как?

АЛЬБЕРТ. Аоки-сан обещает, что конкурс будет справедливым, и в Сингапур попадут самые красивые… самые талантливые.

ВОЛКОВА. Ты, Альберт, поддержи меня. Пусть они ждут здесь, а не в Ростове. А с паспортами мы разберемся… скажи ему… найдем деньги…

Молчание.

АЛЬБЕРТ. Аоки-сан предложил мне остаться и выслушать ваши претензии, но передать их уже не ему, а партнерам. Фирма «Шанс», уточняет Аоки-сан, город Подольск. Московская область. Все претензии направляйте туда. Я, видимо, остаток жизни проведу здесь с вами…

ВОЛКОВА. Спасибо, Тецудзин… Я очень тебе, Аоки, благодарна. Альберт, ты передай от меня Аоки бутылочку — осталась последняя бутылка тминного саке.

АЛЬБЕРТ. Аоки-сан глубоко тронут.

ВОЛКОВА. Альберт, скажи ему так: Тецудзин, ты не в то время застал Варю Волкову. Сказал?

АЛЬБЕРТ. Сказал. Он вам поможет, как и обещал, дайте ему ваш адрес…

ВОЛКОВА. Адрес? Пожалуйста: подвал, станция Вторая товарная. Варе Волковой.

АОКИ ТЕЦУДЗИН уходит. Молчание.

А вы-то чего здесь? Катька! Лиза! Вам там надо быть, на конкурсе. Я сказала, идите туда и стойте перед Тецудзином. Стойте перед ним, пусть он вас все время видит!

НИНА. Идите, девочки! Ни пуха вам ни пера.

КАТЯ и ЛИЗА уходят.

БОРИС. Сколько вам лет, молодой человек?

АЛЬБЕРТ. Я молод, свеж… великолепен. При чем здесь я? При чем здесь мой возраст? Что вы смотрите на меня как на врага! Мне они предложили работу — я хотел заработать…

БОРИС. Вы же интеллигентный юноша. Вам не жалко себя?

Молчание.

Мы скоро уйдем… мы не будем вам больше мешать.

Молчание.

Нина, я… предлагаю тебе вернуться домой.

НИНА. Я обдумаю это предложение. Но вы, кажется, собирались мужской компанией куда-то пойти. Кажется, на сельскохозяйственную выставку.

БОРИС. Разве?

НИНА. Этот человек говорил о каких-то телках или телках. Я рада, что у тебя появилась тяга к досугу, — это внушает мне некоторые надежды. Я готова пойти с тобой, хотя и далека от животноводства.

ВОЛКОВА. Альберт, не хочу я, чтоб мои девчонки в Ростов ехали. Я им скажу, что от Аоки быстро весточка придет… Нельзя жить без надежды. Вот нашему поколению сказали: будете жить при коммунизме, а им сказали: будете жить при капитализме. Пусть надеются. Нельзя, чтобы детям было хуже, чем нам, правда?

АЛЬБЕРТ. Волкова! Если бы я сразу вас выгнал, все могло бы кончиться по-другому. Из-за вас японцы мне ни копейки не заплатят!

ВОЛКОВА. Что из-за меня?

АЛЬБЕРТ. Подольские мне сказали: «В Москву можешь не возвращаться — голову оторвем!»

ВОЛКОВА. Чью голову? За что?

АЛЬБЕРТ. Мою голову. Потому что мне вас стало жалко. На вас всех ушло столько времени! Они давно уже должны были закончить в Курске и успеть к вечеру в Белгород. Они туда звонили: там их толпы ждут. А они еще здесь практически не начинали. Кто виноват? Я оказался виноват. Мне сказали вас всех выгнать — я вас оставил…

ВОЛКОВА. У меня дневная выручка за «тминную» сегодня перевалила за годовую. (Нерешительно). Я тебе дам.

АЛЬБЕРТ (благодарен). Оставьте… вам нужнее…

ВОЛКОВА (с облегчением). Спасибо… Альберт. Это так хорошо, что вы к нам заехали. Правда, девчонки?

Остальные в ответ молчат.

Нинель, да не грусти ты! Не зря ты собиралась в Сингапур. Боря пить начал — хоть на человека стал похож. И Тамарка, ты не за просто так подбирала имидж: ты теперь с босоножками. Мне Пухов обещал помочь. (Смеется). Год пройдет, другой. Тамарка скажет Василию своему: «Вот ты меня не пускал, а меня в Сингапур приглашали, в элитное шоу… Может быть, мне весь мир рукоплескал бы стоя…»

Вдруг опять стал слышен усиленный микрофоном мужской голос. Возникла и все громче зазвучала музыка, которая указывала на то, что конкурс наконец начался.

Пойти посмотреть, как там мои выступать будут? Или я их собью? (Остальным). А вы чего сидите? Пошли посмотрим, как она там выступает, наша молодежь… (Подошла к экрану, постояла, потом вернулась. Села). Ладно, посижу здесь… Чего домой не идете? Не охота уходить?

Все сидят молча.

Занавес

Content

Александр Галин
Конкурс

Действие первое

Действие второе