Павел Меджеви

Zомбофилия

Парень с простым славянским именем Иван Смирнов, скрючившись, тихо лежал в полной темноте на вонючем матрасе в подвале полуразрушенной многоэтажки. Внешность его тоже когда-то была самой наипростейшей для чистокровного славянина — светлая кожа, льняные, средней длины, чуть вьющиеся к концам волосы, светло-голубые глаза и нос-картошка. Сейчас цвет его слипшегося на голове «ежика» мало отличался от цвета кожи, а та уже не пачкалась при взаимодействии с землей, сломанный нос неправильно сросся, образуя «еврейскую» горбинку, и даже глаза, казалось, поблекли и как-то посерели. Иван мерз, но боялся сделать хотя бы одно лишнее движение. Тишину нельзя было нарушать. Из-за холода он не мог заснуть, и потому старался забыться воспоминаниями.

Все началось, видимо, со слова толерантность. Кажется, его придумали гомики, но слово оказалось универсальным. Ведь если назвать человека терпимым — он может и обидеться. Да и возмутиться! С какой стати он должен терпеть? Иное дело, если ты не терпила, а благородно-толерантен. Это не задевает. В 2020 году, на очередной сходке ООН оказалось, что фактическое население Англии, Франции и Германии на восемьдесят процентов состоит из арабов и негров, большинство из которых, к тому же, мусульмане. Наш президент, кстати, тоже из года в год радостно рапортовал, что в страну въезжает по 12–15 миллионов мигрантов. И это при собственном населении страны в 140 миллионов. А теперь угадайте, кто эти миллионы и какого вероисповедания? Нет, к сожалению, не китайцы — сколько их въезжало в страну никто никогда так и не узнал. Можно, конечно, говорить, что все национальности одинаковы, а бывают отдельные плохие люди. Можно точно так же говорить и про религии. Именно в этом суть толерантности. Но тогда назовите мне хоть одну современную террористическую организацию конфуцианского вероисповедания. Или буддистского. Да что там… хоть и христианского. Разве что ирландские «красные бригады», но они боролись за независимость Северной Ирландии, а не за то, что Аллах, как водится, акбар!

В Европе слишком поздно опомнились. У нас проблемы вообще, казалось, не замечали. С другой стороны — а что было делать? Кто-то же должен выполнять черновую малооплачиваемую работу. И решение — получить абсолютно покорную массу исполнителей для самой грязной работы — было найдено. Как всегда, с применением передовых научных достижений.

Штамм вируса NA-17, распространявшийся воздушно-капельным путем, избирательно поражал только людей, у которых на семьдесят процентов преобладал негроидный или арабский типаж. Инкубационный период намеренно сделали длительным — целую неделю (могло быть чуть больше или чуть меньше, в зависимости от иммунитета зараженного организма) болезнь никак себя не проявляла. Обычно при этом больной не заразен для окружающих, но только не в случае с NA-17. Даже небольшое количество этого вируса в выдыхаемом воздухе оказывалось достаточным для заражения. Потом еще неделю больной боролся, казалось бы, с обычной простудой, чихая и кашляя и еще больше заражая окружающих. А затем, в течении трех дней, умирал. Итого семнадцать дней. Но самое интересное начиналось после. Это назвали пробуждением, так как ни одного больного даже не успели закопать. Два-три часа после смерти — и он вставал.

Негры восприняли проблему стоически, виня во всем Вуду. И принялись с азартом отстреливать друг-другу головы. Впрочем, в больших городах, благодаря длительному инкубационному периоду, они оказались почти все заражены и, соответственно, почти все сразу и померли. А те кто остался — в основном жившие в изолированных труднодоступных местах… Сначала им было не до нас, а потом то ли патроны кончились, то ли численность слишком сократилась. В общем — их просто не стало.

Арабы проявили себя более сообразительными, однако их ядерное оружие оказалось просто дорогими понтами. Так что глобально отомстить они не смогли. Зато в локальных конфликтах постреляться с ними пришлось по полной программе. Особенно с наиболее развитыми странами. Эти и карантины успели ввести, и воздух в помещениях фильтровали, и противогазы на армейских напялили. Так что досталось нам хорошо, но главное было просто продержаться. Время работало на нас.

Зомби, в принципе, безобидны. Они не едят ни людей, ни их мозги. Их пищеварительная система, в привычном смысле этого слова, не функционирует. Так же, как и сердце, легкие, кровеносная система. Поэтому они не могут питаться привычным способом. Они не агрессивны, если их не трогать. Да, они медлительны и плохо соображают, зато послушны, если уметь с ними обращаться. Сплошные плюсы, если сравнивать с живыми неграми и арабами. Жизнедеятельность их организмов поддерживают специальные питательные растворы. Штука жутко вонючая, но простая в использовании. Эти же растворы не дают их телам разлагаться. Даже если перестать давать зомби раствор, он все равно не впадет в состояние агрессии. Просто сначала станет малоподвижным, потом, по мере расходования сил организма, впадет в оцепенение, а затем развалится. Так что и проблему численности тоже легко решать. Сплошные плюсы по сравнению с неграми и арабами.

Проблемы начались примерно спустя месяц после окончательной победы. Вирус NA-17 оказался слишком живучим, и, не найдя новой пищи, мутировал. И стал заражать организмы, в которых было меньше 70 процентов нужных ген. Точнее не так. К тому времени он уже заразил всех людей на планете. И теперь новый штамм просто вступал во взаимодействие с уже имеющимся в организме NA-17, выкашивая жертву за семнадцать дней. Люди с остатками арабского и негроидного типа умерли. Но и это уже было только начало.

Первыми вымерли чистокровные евреи, но таких оказалось очень немного. А затем понеслось… Вирус опять мутировал, следующими должны были стать армяне, азербайджанцы и таджики. Ученые схватились за голову. Появилось несколько теорий. Например, что если не заразиться в течении месяца, то имеющийся в организме NA-17 погибнет, а у тебя выработается иммунитет. Или что нужно убить всех зомби, являвшихся пассивными переносчиками NA-17, и тогда эпидемия закончится. А еще из тел зомби добывали какой-то экстракт, и вкалывали его живым. А еще взрывали атомные бомбы, выстраивали глобальные кордоны и пытались переселиться на необитаемые острова. Государственная система рухнула, наступила анархия.

Иван жил и работал в Архангельске. Пару раз ненадолго выбирался в Москву и Питер, но в целом все родные и друзья его также жили на севере. Поэтому беда добралась до них не сразу. Руководство области ввело карантин, прекратило всякое транспортное сообщение с соседями, однако народ массово бежал на север из зараженных центральных областей страны. Военных для блокпостов оказалось мало, и Ивана, как и многих других мужчин, мобилизовали. Дорог в регионе немного. Точнее, формально только одна М-8, и скооперировавшись с военными из Северодвинска, ее вполне можно перекрыть, как и все возможные объезды. Но вот если кому-то удастся раздобыть лодку…

Иван и его товарищи по патрулированию — Сергей и Олег, под руководством милицейского сержанта Андрея, вооруженные двумя ружьями «ТОЗ-8», одной винтовкой «СВД» и одним автоматом «АКСУ», по двенадцать часов торчали на моторном катере в притоках Северной Двины. Носиться по реке — горючего не хватит. А вот тем, кто хочет пробиться сквозь кордоны, достаточно просто сесть в лодку. И течение могучей северной реки все сделает за тебя. Островов, рукавов, каналов — тысячи. Мест, где спрятаться — еще больше. А если эпидемия не закончится до зимы, то все они покроются льдом, предоставляя отличный санный путь.

Увы, они не продержались до зимы. Продукты в городе заканчивались слишком быстро, порождая грабежи и мародерство. Первым на очередное патрулирование не явился Олег. На следующую смену не пришел уже и Иван. Вместе с выданными на постоянное ношение ружьем и боеприпасами. Он боялся, что за ним придут, но и бросать в квартире одних престарелых родителей и младшую сестру не хотел. За ним не пришли. В городе пылали дома, слышались звуки сирен проносящихся по улицам спецмашин. Скорая на заявки не приезжала, это были только пожарные и милиция. Люди громили магазины, Иван присоединился к ним.

Следующую неделю он провел вместе со стихийно образовавшейся бандой мужиков из его и соседнего дома. Они разгромили несколько магазинов и поучаствовали в растаскивании большой продуктовой базы. Потом магазины кончились и начались перестрелки. Нормальные люди сидели в основном по домам. Иван понимал, что лучше бы их семье бежать из города, но куда? Да и страшно — пока загрузишь даже самое необходимое в старенькую девяносто девятую — заметят, что у вас еще есть чем поживиться. Машину отберут, бензин сольют, да и живыми не отпустят. Лучше переждать.

Самых ретивых отстреляли где-то за неделю, территории переделили, и теперь уцелевшие представители банд, прочно осевших каждая на своей территории, принялись методично грабить простых людей. К Ивану тоже пришли, и забрали все. Что-либо спрятать в перерытой сверху донизу стандартной «трешке» не получилось. Он знал мужика, руководившего бандитами — бывшего участкового Савицкого, но мольбы были бесполезны. Теперь их семье оставалось просто умереть от голода.

Этой же ночью они за одну ходку перенесли все, что еще считали нужным и ценным для себя в гараж, загрузили в машину. Иван оставил родных там, а сам, в темноте, двинулся к квартире обидчика. Савицкий с родными теперь занимал все четыре квартиры на лестничной площадке верхнего этажа в пятиэтажке неподалеку. Ниже этажами, наверняка, располагались члены банды рангом пониже. И Иван воспользовался наружной пожарной лестницей — полезное такое сооружение на торцах старых домов. Снизу, конечно, не дотянуться, но если воспользоваться прихваченной из гаража стремянкой… Студентом Иван подрабатывал наружным мытьем окон в многоэтажных офисах, поэтому не боялся высоты и имел нужные навыки. Один из балконов верхнего этажа оказался не застеклен. Если бы это было не так, Иван бы спустился на какой-нибудь из незастекленных балконов четвертого этажа. Или третьего. В эту ночь такая мелочь не смогла бы его остановить. Самое сложное здесь — несмотря на то, что ты обвязан страховочной веревкой — бесшумно спуститься на нужный балкон. Для этого нужно не упираться руками и ногами, а как бы скользить, ползти всем телом по горизонтальным и вертикальным поверхностям.

Оказавшись на балконе, Иван принялся ножом ковырять дерево балконной двери. Обычно, если балкон не застеклен, то и дверь в квартиру далеко не металлопластиковая. То ли он делал все достаточно тихо, то ли у тех, кто был в квартире, сон оказался слишком безмятежен. Но он проник внутрь. Стандартная «двушка». В одной из комнат, на разных кроватях, укутавшись в одеяла, спали двое. У ближайшего подушка упала, и Иван просто полоснул ему ножом по горлу, тут же глуша булькающие звуки этой подобранной с полу подушкой. Легкая смерть. Когда тело перестало слабо подергиваться, Иван перерезал горло второму бандиту. Здесь шума получилось чуть-чуть побольше, но тихариться уже было не от кого. Хлынувшая кровь забрызгала Ивану руки, лицо и одежду, но это не произвело на него никакого впечатления.

Искать в темной квартире, при этом стараясь не шуметь, даже несмотря на привыкшие к мраку глаза, оказалось сложной задачей. Но Иван справился. Он сделал большие мешки из двух пододеяльников, складывая туда все ценное: еду, лекарства и оружие. Он собрал намного больше, чем украли у него, а затем спустил это на веревках с балкона на землю. И потом спустился сам.

Выезжая из города по темному Ленинградскому проспекту, они впервые увидели зомби. Тот бессмысленно стоял на пересечении проспекта с улицей Русанова, увидев их машину, двинулся навстречу, а когда они плавно объехали мертвеца, некоторое время ковылял за ними следом. У товарища отца, уже куда-то пропавшего, был домик в деревне Бор. Именно туда они и направились.

Им повезло. Дом был на краю деревни, а местные мужики, объединившиеся для отпора чужакам, как-то их проглядели. Иначе им просто не дали бы вселиться. Где-то с неделю их продержали на импровизированном карантине, не позволяя никуда выходить, а потом приняли в общину. Помогло наличие у Ивана оружия, а также то, что им ничего ни от кого не было нужно. Так они прожили остатки осени и зиму. Телевидение не работало, электричества не было. Иван влился в деревенское ополчение, они перегородили дорогу и постреливали из оборудованных окопов во всех, приближавшихся слишком близко. Остальные подходы к деревне перегородили лесными засеками и проволокой. Местный радиолюбитель вроде бы ловил какие-то переговоры от людей, живших на севере за Уралом. По слухам там не было заразившихся, а народы крайнего севера так и вообще не заметили каких-либо перемен в жизни.

А по весне в деревню пришли военные. Окрашенный в светло-зеленый цвет бронетранспортер разметал баррикаду и въехал в центр поселка, из приехавших следом двух армейских грузовиков посыпались камуфлированные солдаты в противогазах, прочесали дома, забрали всех трудоспособных и всё ценное. Остальных оставили умирать. Так Иван остался без отца и матери. Сестру забрали вместе с ним.

Иван аккуратно, стараясь не делать лишних движений, смахнул набежавшую слезу. В подвале становилось светлее, и он уловил пока еще далекие звуки приближавшихся шагов. Зомби никогда не пререкаются, берутся за любую работу, они настоящие, искренние друзья человека, ничего не требующие взамен. С ними можно даже заняться сексом, если они умерли недавно. Именно так Иван и поступил с Марией — белокожей голубоглазой большегрудой поморкой с румяными щеками и длинной русой косой толщиной с кулак, умершей позавчера. А ведь казалось, что ей, с ее то генами, ничего не грозит.

Шаги, теперь Иван уже мог различить, что идут два человека, приблизились к его двери. Ключ плавно вошел в замочную скважину, механизм замка дважды провернулся, и на порог его камеры вошли два косоглазых.

— Вьсьтавай, беляя цюрка! Работай пара! — громко крикнул один из солдат, на всякий случай, для острастки, направляя на Ивана автомат.

И Иван, бригадир отряда из двадцати зомби, приступил к ежедневному четырнадцатичасовому рабочему дню на благо Великой Китайской Империи. Он больше не боялся заразиться, его не пугали трудности работы и запах, исходящий от его рабочих, его не выворачивало от грубой омерзительной пищи. В этой жизни он боялся только пыток. И еще ему было интересно — чьи гены окажутся крепче — его или китайцев. Да, они предохранялись, стараясь держаться от зараженных подальше и повсюду расхаживая в респираторах. А их ученые, по слухам, работали еще напряженнее, чем Иван. Вот только все эти меры пока еще никому на этой планете не помогли.

Content

Павел Меджеви
Zомбофилия