Моджорян Лидия Артемьевна

Терроризм: правда и вымысел

ПРЕДИСЛОВИЕ КО 2-МУ ИЗДАНИЮ

Лидию Артемьевну Моджорян не надо представлять советскому читателю – её работы в стране нашей хорошо известны, не залёживаются на полках книжных магазинов. Свидетельство тому и эта книга, которая выходит уже вторым изданием, так как первое разошлось буквально в считанные дни, не удовлетворив читательского спроса.

У Л. А. Моджорян – редкое для учёного-юриста сочетание научной эрудиции с несомненным публицистическим даром. Это делает её книги доступными и интересными для самого широкого круга читателей. Но есть и ещё одна особенность в её книгах – чрезвычайная актуальность темы, умение работать на самой передовой линии идеологического фронта.

Напомню, что с приходом к власти в США администрации республиканцев в январе 1981 года термин «международный терроризм» замелькал на страницах мировой печати, и притом в весьма выгодном для буржуазной пропаганды аспекте. В «субсидировании и поощрении международного терроризма» (это слова бывшего государственного секретаря США А. Хейга) обвинялись именно социалистические страны, в первую очередь Советский Союз. Столь облыжные обвинения в адрес нашей страны, которая с момента становления Советской власти (и даже раньше – в предреволюционные годы партия большевиков решительно выступала против терроризма как формы революционной борьбы) решительно осуждала терроризм во всех его проявлениях, были расценены в ряде публикаций как переход правящих кругов США от потерпевшей крах кампании Картера «борьбы за права человека в социалистических странах» к новой клеветнической кампании против этих стран под лозунгом «борьбы с терроризмом». Подобное суждение было, прямо скажем, поспешным. Дело в том, что нынешняя вашингтонская администрация использовала и кампанию Картера, и разработанную республиканскими стратегами от пропаганды «кампанию борьбы с международным терроризмом» для организации крупномасштабного «крестового похода против коммунизма». В рамках этого похода была намечена стратегия осуществления социального реванша по самому широкому фронту. Как отмечалось на октябрьском (1985 г.) Пленуме ЦК КПСС, эта стратегия направлена не только против стран социализма, но и против стран социалистической ориентации, национально-освободительных движений, международного коммунистического и рабочего движения. Корни этой стратегии – в имперских амбициях империализма США, который вознамерился вершить судьбы народов по своему усмотрению, решать, каким путём им следует идти, а то и «направлять» их на капиталистический путь развития по «гренадскому сценарию».

В рамках стратегии социального реванша кампания «борьбы» за права человека используется для попыток дискредитации научного коммунизма, практики реального социализма, а кампания по «борьбе с международным терроризмом» для дискредитации национально-освободительных движений, для оправдания и тайных, и явных агрессий империализма США против независимых государств.

В документах КПСС подчёркивается, что империализм породил волну терроризма, захлестнувшую капиталистическое общество. Империализм, а вовсе не социалистические страны – питательная почва и международного терроризма. Л. А. Моджорян убедительно доказывает в своей книге, что эту противоправную форму осуществления внешней политики используют в первую очередь крайне реакционные режимы. Не случайно империализм США, правящие круги Израиля, главари апартеида прибегают сейчас к тем же методам, которые применяли нацисты, обеспечивая себе «жизненное пространство». Показывая преемственность действий практиков международного и государственного терроризма, Л. А. Моджорян вскрывает не только её противоправность, но и абсолютную несовместимость с моралью, с теми цивилизованными отношениями между государствами, которые должны быть нормой жизни мирового сообщества в наш ракетно-ядерный, чрезвычайно опасный век.

Обращение крайней империалистической реакции к терроризму свидетельствует о слабости, загнивающем характере противостоящей социализму системы. «Закон джунглей», на котором она построена, неминуемо, по ходу исторического развития, должен уступить место высшим законам социальной справедливости, а логика насилия – Логике Разума.

Владимир Большаков

ВВЕДЕНИЕ

Антигуманная идеология современного капитализма наносит всё больший ущерб духовному миру людей. Культ индивидуализма и вседозволенности, злобный антикоммунизм, эксплуатация культуры в качестве источника наживы ведут к насаждению бездуховности, к моральной деградации буржуазного общества. Империализм породил волну терроризма, захлестнувшую капиталистические страны. Спецслужбы империалистических государств используют терроризм в международных отношениях для подавления и идеологического разоружения национально-освободительных движений, для ведения подрывной деятельности против стран социализма и молодых национальных государств, физического уничтожения прогрессивных государственных и политических деятелей, а в конечном счёте для подготовки и развязывания империалистических войн и колониальных авантюр.

Террористов вербуют из числа предателей, авантюристов и военных преступников, пользующихся политическим убежищем в США и других империалистических государствах, из числа расистов и уголовников. После специальной подготовки их вооружают и используют для ведения деятельности, подрывающей добрососедские отношения между государствами и дружеские отношения между народами, угрожающей безопасности дипломатических представительств и других органов внешних сношений, а также нормальному функционированию средств сообщения и связи. Террористы сеют страх и панику среди мирных жителей.

Эта деятельность, прочно вошедшая в практику спецслужб империалистических государств, раскрывается и самими буржуазными исследователями и публицистами. Одни разоблачают её, вдохновляемые стремлением покончить с терроризмом, который начал уже подрывать устои не только международного, но и внутригосударственного правопорядка, другие – чтобы создать атмосферу страха, ужаса перед «актами возмездия», как, рассудку вопреки, называют государственный терроризм те, кто держит бразды правления в США и в Израиле.

К первым относится, в частности, бывший офицер французской армии В. Монтейль. В своей книге «Секретное досье об Израиле» он убедительно показывает подрывную деятельность сионистских и израильских спецслужб. Разоблачению американских и израильских спецслужб посвящает свою книгу и американский учёный, в прошлом сотрудник госдепартамента А. М. Лилиенталь. В ней на основе неопровержимых доказательств раскрывается тесная связь американских сионистских организаций с государственной системой США и зависимость их деятельности от политики правящих кругов Израиля, с одной стороны, и американских спецслужб – с другой. Не менее откровенны и составители изданного в США в 1975 году под общей редакцией А. Лестера сборника фактов и документов, констатирующие, что

«за пределами Советского Союза, главным образом в США, имеют место акты антисоветского терроризма, направленные против официальных лиц и других советских граждан»[1].

Публикации писателей и журналистов, правдиво свидетельствующие о причинах и характере терроризма во внешнеполитической практике, деятельности империалистических государств, вносят определённый вклад в борьбу народов с этим преступлением. Но есть и другого рода «литература». Её авторы, преимущественно бывшие агенты спецслужб США и Израиля, наперебой похваляются своими «подвигами» и «подвигами» использующих их спецслужб. Сами того не сознавая, они дают тем самым обширный разоблачительный материал для обвинения, которое рано или поздно будет предъявлено нарушителям мира и спокойствия.

Так, в книге трёх бывших израильских разведчиков, вышедшей в 1978 году в Соединённых Штатах, с удивительным цинизмом предаётся огласке деятельность израильской разведки «Моссад», в которой «почётное место», признают авторы, занимает терроризм. Они пишут, что получили материалы, приводимые в книге, из источников, «которые не могут быть раскрыты»[2]. Особый интерес представляет утверждение авторов, что израильская разведка безотказно обслуживает ЦРУ, снабжая его сведениями, поставляемыми сионистскими организациями в различных странах.

Одновременно с возведением терроризма в ранг государственной политики реакционные государственные и политические деятели и средства массовой информации империалистических государств обвиняют в терроризме участников национально-освободительных движений, борцов за социальные преобразования, против милитаризации и гонки вооружений, а в попустительстве им – страны социализма, неизменно оказывающие помощь и поддержку всем вышеперечисленным лицам и организациям.

В роли одного из наиболее ретивых дезинформаторов выступает американская журналистка, издавна поддерживающая самые тесные связи с ЦРУ К. Стерлинг, антисоветские домыслы которой убедительно разоблачаются её же коллегами, например американским журналистом Б. Хэрденом. Такими же дезинформаторами являются французская публицистка С. Лабэн, английские авторы X. Добсон и Р. Пейн[3] и др.

Наклеивая ярлык «терроризма» на борьбу народов за социальные преобразования в расчёте на то, что ему удастся таким образом оттолкнуть от неё широкие народные массы и одновременно оправдать политику репрессий в отношении прогрессивных политических деятелей, американский публицист Я. Шрайбер выражает своё согласие с теми, кого он называет «теоретиками терроризма», утверждая, будто бы «терроризм – орудие революции»[4].

Злонамеренно характеризуя национально-освободительную борьбу против колониализма как терроризм, профессор Монпельеского университета литературы и общественных наук Ж. Сервье утверждает, что

«истоки терроризма следует искать за пределами Запада. Почти по всей Африке ещё несколько лет тому назад имел место современный терроризм»[5].

Его американский коллега по перу Т. Р. Гурр договаривается до того, что будто бы африканцы, прибегая к актам насилия и террора, «руководствуются врождённой склонностью к ненависти ко всему человечеству»[6]. К числу террористических организаций Сервье относит ФРЕЛИМО, а Гурр – СВАПО, а между тем всем хорошо известно, что первая – всегда возглавляла национально-освободительную борьбу народа Мозамбика, а вторая – борется за освобождение Намибии, которую ЮАР незаконно захватила и в отношении населения которой она проводит политику апартеида и расового угнетения.

Средства массовой информации империалистических государств всячески пропагандируют, что «очагом терроризма» являются арабские государства, а злостными террористами – палестинцы, лишённые родины израильскими агрессорами.

Приведённые выше высказывания, умышленно запутывающие понятие терроризма, наглядно свидетельствуют о том, насколько важное значение имеют общепризнанное определение терроризма и унификация деятельности государств по борьбе с ним. Руководствуясь этим, автор книги не ограничивается приведением фактов, вскрывающих социальные корни и причины, порождающие терроризм в современных буржуазных государствах, а исследует международные договоры и другие международные акты, в которых раскрывается юридический состав преступления терроризма и определяются формы борьбы с ним. Из принципов суверенного равенства государств и признания за всеми народами их права на самоопределение и свободное развитие, предусмотренных в Уставе ООН, следует, что терроризм, направленный на подрыв этих основных принципов, является тягчайшим международным преступлением, за которое государства несут прямую ответственность, если террористические акты подготавливаются и совершаются по заданию их спецслужб, и косвенную ответственность, если государства не принимают предусмотренных в международных соглашениях мер для предотвращения совершения или подготовки совершения террористических актов на своей территории.

АНАТОМИЯ ТЕРРОРИЗМА

Терроризм как преступление международного характера. Сотрудничество государств в борьбе с ним

Терроризм – это акты насилия, совершаемые отдельными лицами, организациями или правительственными органами, направленные на устранение нежелательных государственных и политических деятелей и дестабилизацию государственного правопорядка в целях достижения определённых политических результатов.

Акты терроризма были известны в далёком прошлом. В одном из своих произведений У. Шекспир описывает подготовку и совершение такого преступления – убийства древнеримского диктатора Юлия Цезаря. Средневековье и эпоха Возрождения тоже знали немало внутригосударственных заговоров и убийств политических деятелей. В средние века папы римские в своих эдиктах даже «легализовали» убийство королей и императоров, вышедших из повиновения «Святому престолу» и отлучённых ими от церкви; запрещалось лишь прибегать к ядам. Актом терроризма было и убийство в 1865 году президента США Авраама Линкольна. Его совершил агент плантаторов рабовладельческого Юга, которые не могли простить президенту отмену рабства.

Все названные акты являлись внутригосударственными преступлениями и были подсудны законодательству той страны, в пределах которой совершались. В настоящее время внутригосударственный терроризм повсеместно квалифицируется как тягчайшее уголовное преступление.

Терроризм переходит в плоскость международных отношений (в этих случаях некоторые авторы называют его «транснациональным»[7], а в практике ООН его именуют международным терроризмом), когда: 1) как террорист, так и жертвы терроризма являются гражданами одного и того же государства или разных государств, но преступление совершено за пределами этих государств; 2) террористический акт направлен против лиц, пользующихся международной защитой; 3) подготовка к террористическому акту ведётся в одном государстве, а осуществляется в другом; 4) совершив террористический акт в одном государстве, террорист укрывается в другом и встаёт вопрос о его выдаче.

Тенденция к увеличению числа подобного рода террористических актов наметилась после окончания первой мировой войны.

После победоносной Октябрьской революции за пределами Советского государства осели эмигранты, из числа которых сформировались контрреволюционные банды, вдохновляемые звериной ненавистью к первому в мире государству рабочих и крестьян, финансируемые и снаряжаемые империалистическими государствами, пытавшимися задушить страну Советов в огненном кольце интервенции и блокады. 10 мая 1923 г. в Швейцарии белогвардеец Конради убил полпреда РСФСР в Италии, представителя Советской России на Лозаннской конференции В. В. Воровского. 7 июня 1927 г. в Варшаве белогвардейцем Б. Кавердой был застрелен полпред СССР в Польше П. Л. Войков.

Внутри первого в мире социалистического государства враги Советской власти совершали террористические акты против иностранных дипломатов, добиваясь таким образом его изоляции. Стремясь сорвать исполнение Брест-Литовского мирного договора и вызвать конфликт между РСФСР и Германией, левый эсер Я. Г. Блюмкин 6 июля 1918 г. убил германского посла при правительстве РСФСР В. Мирбаха. 5 марта 1932 г. белогвардеец Штерн выстрелами из револьвера пытался убить германского посла в Москве, но, промахнувшись, ранил советника посольства фон Твардовского. А. Ф. Керенский на страницах белогвардейского органа «Дни», издававшегося в США, призвал усматривать в этом акте терроризма сигнал к повсеместной активизации белоэмигрантской террористической деятельности, с которой, кстати сказать, буржуазные правительства не вели никакой борьбы, несмотря на то, что сами страдали от неё. Так, 5 мая 1932 г. бывший царский офицер П. Горгулов, пользовавшийся убежищем во Франции, смертельно ранил президента Французской Республики П. Думера.

Реакционные силы и движения в ряде стран мира продолжали прибегать к террористическим актам и в дальнейшем, не отказываясь от попыток подорвать позиции Советского Союза на международной арене. 9 октября 1934 г. в Марселе хорватскими террористами были убиты югославский король Александр I Карагеоргиевич и министр иностранных дел Франции Барту, подготавливавший заключение советско-французского договора о взаимопомощи. Договор должен был заложить основы европейской безопасности и преградить путь развязыванию нацистской агрессии. Расследование этого террористического акта, которое проводилось французской юстицией, вскрыло нити, ведущие в Берлин и Рим. В Риме нашёл убежище организатор убийства Анте Павелич. Французское правительство потребовало выдачи Павелича, но получило отказ.

Особенностью современного терроризма, обусловливающей повышенную опасность этого преступления, является его массовый и систематический характер. В отчёте ЦРУ о «международном терроризме», представленном на рассмотрение конгресса к 1 января 1981 г., указывается, что за период 1968–1979 гг. было совершено 3336 террористических актов, за 1976 год – 413, а за 1979 – 760. По тем же данным в результате этих актов было убито 587 человек в 1979 и 646 человек – в 1980 году. В самом отчёте отмечается, что достоверность этих цифр весьма сомнительна, так как «в публикуемых статистических сведениях многое преуменьшается»[8]. Кроме того, следует иметь в виду, что из этого перечня исключается огромное число жертв организованных акций государственного терроризма.

Современный терроризм носит организованный характер. В выступлении на совещании Лондонского института современной истории, посвящённом изучению современного терроризма, доктор философии П. Женке отмечал

«транснациональный характер операций терроризма, задуманных в одной и реализуемых в другой стране, требующих в ряде случаев высокой технической квалификации, как, например, при лишении Лиссабона воды, а Рима – телефонной связи, разрыве всех связей вообще с Буэнос-Айресом, планировании разрушения лондонского метро»[9].

«Транснациональный» характер терроризма вызывает необходимость самого тщательного исследования деятельности террористических организаций, их взаимосвязей, контактов с правительствами и международными организациями империалистических государств.

Весьма разнообразны формы, в которые воплощается современный терроризм.

Если в прошлом он сводился в основном к убийству, ранению или запугиванию государственных и общественных деятелей, то в настоящее время он принимает такие формы, как угон самолётов, захват заложников, повреждение и взрывы путей сообщения и других средств передвижения, взрывы публичных и общественных учреждений и жилых домов; ограбление складов оружия и предприятий, оккупация посольств, нападения на места международных встреч, штаб-квартиры международных организаций, и др.

Весьма разнообразны орудия преступления, используемые террористами. Ныне они располагают всеми последними достижениями современной техники, что свидетельствует о могущественных источниках финансирования террористических организаций. Вместо традиционной в прошлом самодельной бомбы, взрыв которой обрекал чаще всего на мученическую смерть в первую очередь самого террориста, нынешние террористы широко используют бомбы-письма и бомбы-посылки, винтовки со снайперским прицелом, контактные бомбы и бомбы замедленного действия, самонаводящиеся по тепловому излучению виды оружия, что позволяет преступникам оставаться неуловимыми, а следовательно, и безнаказанными, и чрезвычайно затрудняет борьбу с ними.

Всё более расширяющиеся возможности использования террористами химического, биологического и даже термоядерного оружия вызывают серьёзную озабоченность у мировой общественности. Подобные возможности подтверждаются и в высказываниях некоторых государственных деятелей. Так, заместитель министра энергетики США Дональд Керр, отвечая на вопрос журналистов о вероятности использования террористами атомного оружия, сказал, что надёжных гарантий охраны такого оружия от похищения террористами дать невозможно[10]. Аналогичного мнения придерживается и научный руководитель агентства США по контролю над вооружением и разоружению Роберт Купперман, констатировавший даже, что в апреле 1975 года западногерманские террористы уже выкрали 54 литра горчичного газа из военного склада и угрожали распространить его в нескольких городах[11].

Эти опасения разделяют и наиболее дальновидные буржуазные учёные и публицисты. Например, американский журналист Л. Коллинз открыто выступил с призывом бороться против возможности атомного терроризма. Его коллега А. Р. Нортон констатировал нависшую над миром реальную угрозу атомного терроризма[12], а директор Канадского института международного правопрядка Н. Пуланзас утверждает, что похищения атомных материалов якобы уже имели место в США, что атомное оружие может быть взято на вооружение потенциальными террористами так же, как химическое и бактериологическое оружие. Пуланзас не исключает даже возможность захвата террористами платформы для запуска ракет, что привело бы, по его мнению, к «лунному рэкету из сферы космического пространства»[13].

Всё возрастающие масштабы терроризма и всё более опасные средства и методы, к которым прибегают террористы, предопределяют особое значение сотрудничества государств в борьбе с этим преступлением.

В результате совместных усилий государствам удалось заключить ряд международных соглашений, в которых даётся юридическое определение некоторых видов терроризма и координируются меры борьбы с ними.

Одной из первых была заключена 29 апреля 1958 г. многосторонняя Женевская конвенция об открытом море, содержащая ряд статей о борьбе с терроризмом в открытом море – пиратством.

В Конвенции пиратство определяется следующим образом:

«1. Любой неправомерный акт насилия, задержания или грабежа, совершаемый с личными целями экипажем или пассажирами какого-либо частновладельческого судна или частновладельческого летательного аппарата и направленный

а) в открытом море против какого-либо другого судна или летательного аппарата или против лиц или имущества, находящихся на их борту;

в) против какого-либо судна или летательного аппарата, лиц или имущества в месте, находящемся за пределами юрисдикции какого бы то ни было государства.

2. Любой акт добровольного участия в использовании какого-либо судна или летательного аппарата, если тот, кто этот акт совершает, знает обстоятельства, в силу которых это судно или этот летательный аппарат являются пиратским судном или пиратским летательным аппаратом.

3. Любое действие, являющееся подстрекательством или сознательным содействием совершению действия, предусматриваемого в пунктах 1 и 2 настоящей статьи».

Гаагская конвенция от 16 декабря 1970 г. о борьбе с незаконным захватом воздушных судов и Монреальская конвенция от 23 сентября 1971 г. о борьбе с незаконными действиями, направленными против безопасности гражданской авиации, регламентируют сотрудничество государств в борьбе против актов, ставящих под угрозу одно из наиболее уязвимых средств передвижения и «подрывающих веру народов мира в безопасность гражданской авиации».

Преступление, предусмотренное в Гаагской конвенции 1970 года, определяется как совершённый «путём насилия или угрозы применения насилия или путём другой формы запугивания» захват воздушного судна или осуществление контроля над ним с момента, когда преступник или его соучастник «пытается совершить любое такое действие» (ст. 1).

Монреальская конвенция 1971 года охватывает более широкий круг акций. В ней речь идёт о борьбе с такими видами преступлений, как:

a) совершение акта насилия в отношении лица, находящегося на борту воздушного судна в полёте, если такой акт может угрожать безопасности этого воздушного судна;

b) разрушение воздушного судна, находящегося в эксплуатации, или причинение этому судну повреждения, которое выводит его из строя или может угрожать его безопасности в полёте;

c) помещение или совершение действий, приводящих к помещению на воздушное судно, находящееся в эксплуатации, каким бы то ни было способом устройства или вещества, которое может разрушить такое воздушное судно, вывести его из строя или причинить ему повреждения, могущие угрожать его безопасности в полёте;

d) разрушение или повреждение аэронавигационного оборудования или вмешательство в его эксплуатацию, если любой такой акт может угрожать безопасности воздушных судов в полёте;

e) сообщение заведомо ложных сведений и создание тем самым угрозы безопасности воздушного судна в полёте (ст. 1).

14 декабря 1973 г. была принята Конвенция о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов. В указанной Конвенции сделана попытка оградить от террористических актов лиц, более всего страдающих от них. К их числу относятся:

«а) глава государства, в том числе каждый член коллегиального органа, выполняющего функции главы государства согласно конституции соответствующего государства, или глава правительства, или министр иностранных дел, находящиеся в иностранном государстве, а также сопровождающие члены его семьи;

b) любой представитель или должностное лицо государства, или любое должностное лицо, или иной агент межправительственной международной организации, который во время, когда против него, его официальных помещений, его жилого помещения или его транспортных средств было совершено преступление и в месте совершения такого преступления имеет право в соответствии с международным правом на специальную защиту от любого нападения на его личность, свободу и достоинство, а также проживающие с ним члены его семьи» (ст. 1).

Как указывается в самой Конвенции,

«преступления против дипломатических агентов и других лиц, пользующихся международной защитой, угрожая безопасности этих лиц, создают серьёзную угрозу поддержанию нормальных международных отношений, которые необходимы для сотрудничества между государствами» (Преамбула).

Такими преступлениями являются:

а) убийство, похищение или другое нападение против личности или свободы лица, пользующегося международной защитой;

b) насильственное нападение на официальное помещение, жилое помещение или транспортные средства лица, пользующегося международной защитой, которое может угрожать личности или свободе последнего;

с) угроза любого такого нападения;

d) попытка любого такого нападения;

е) соучастие в преступлении (ст. 2).

Наряду с универсальными соглашениями о сотрудничестве государств в борьбе с терроризмом имеются и некоторые региональные соглашения. Процесс их заключения начался на Американском континенте, страны которого особенно сильно страдают от террористических актов, направленных против дипломатических представительств иностранных государств и их персонала.

15 мая 1970 г. Постоянный совет Организации американских государств (ОАГ) принял резолюцию, осуждавшую террористические акты и похищения людей с целью вымогательства, квалифицировав эти акции как преступления против человечности.

30 июня того же года Генеральная ассамблея ОАГ приняла резолюцию, осуждающую терроризм, от которого страдают представители иностранных государств. Во исполнение этой резолюции 2 февраля 1971 г. в Вашингтоне была подписана одобренная Генеральной ассамблеей ОАГ межамериканская Конвенция, в которой предусматривается унификация борьбы с похищениями, убийствами, вымогательствами и другими актами насилия, направленными против лиц, пользующихся международной защитой (ст. 1). Все вышеперечисленные преступления квалифицировались как «общеуголовные преступления, имеющие международное значение, независимо от мотивов их совершения» (ст. 2). Особый интерес представляет ст. 9, в которой содержится положение о том, что Конвенция открыта для присоединения всех государств, не являющихся членами ОАГ[14].

Если в 60-х годах пожар терроризма полыхал в странах Американского континента, то с начала 70-х годов он перекинулся на страны Западной Европы. Правительства этих стран, раздираемых внутриклассовыми и национальными противоречиями, всячески пытались квалифицировать как акты терроризма стачки и демонстрации трудящихся, отстаивающих свои экономические и социальные права, а также национально-освободительную борьбу угнетённых наций и народов за реализацию их права на самоопределение (например, борьбу ирландцев против британской деспотии). В связи с этим западноевропейские государства встали на путь выработки универсальной конвенции о борьбе с терроризмом в целом, которая бы позволила подвести под него все акции, подрывающие устои капиталистической системы.

Выработка договорённостей о борьбе с терроризмом проводилась в рамках Европейского совета. 16 мая 1973 г. Консультативная ассамблея Европейского совета в своей рекомендации № 703 осудила акты международного терроризма, которые безотносительно к вызвавшим их причинам, должны влечь за собой применение уголовных санкций, так как являются тяжкими преступлениями, выражающимися в убийствах или похищениях ни в чём не повинных людей или ставящими их жизнь под угрозу. Консультативная ассамблея призвала к принятию общих срочных мер для выработки государствами – членами Европейского совета «эффективных санкций»[15].

26 января 1977 г. в Страсбурге после длительного обсуждения вопроса в органах Европейского совета была наконец подписана Конвенция о борьбе с терроризмом.

В Страсбургской конвенции перечислены акты терроризма. К ним в ней относятся не только преступления, предусмотренные в Гаагской конвенции от 16 декабря 1970 г., Монреальской конвенции от 23 сентября 1971 г. и Конвенции от 14 декабря 1973 г., но и всякое похищение людей, взятие заложников или незаконное лишение свободы и «использование бомб-посылок, если они направлены на нанесение ущерба людям» (ст. 1). В число актов терроризма включены также преступления против собственности, если они могут создать опасность для людей (ст. 2). Основным недостатком Конвенции является то, что в ней выдача террористов сформулирована таким образом, что позволяет им оставаться безнаказанными (ст. 6).

Страсбургская конвенция вступила в силу 4 августа 1978 г. Однако она действовала только в отношении 7 из 21 ратифицировавшего её государства, которые являются членами Европейского совета[16]. Поэтому 4 декабря 1978 г. члены Европейского Экономического Сообщества заключили в Дублине соглашение, которое ввело Страсбургскую конвенцию в действие среди 9 членов этого Сообщества, являющихся также членами Европейского совета[17].

Практика показывает, что приведённые выше универсальные и региональные соглашения не обеспечивают всеобъемлющей и эффективной борьбы с терроризмом. Одни из них касаются лишь некоторых его аспектов, другие – сформулированы таким образом, что всегда могут быть использованы в борьбе с революционным и национально-освободительным движением под предлогом борьбы с терроризмом.

Поэтому сотрудничество государств в выработке юридической базы для борьбы с терроризмом продолжается. В неё свой вклад вносят международные организации.

Ещё в 1934 году после марсельского убийства Барту и Александра I вопрос об объединении усилий в борьбе с терроризмом был внесён на рассмотрение органов Лиги Наций.

Совет Лиги Наций избрал Комитет экспертов и возложил на него выработку проектов конвенций по борьбе с терроризмом. Доклад Комитета Совету Лиги Наций был опубликован 10 февраля 1936 г., и выводы Комитета легли в основу конвенций, подписанных государствами – членами Лиги Наций – в Женеве 16 ноября 1937 г. Первую из этих конвенций – «О предупреждении и наказании терроризма» – подписали 24 государства[18], вторую – «О создании международного уголовного суда» – 13 государств[19].

В Конвенции о предупреждении и наказании терроризма довольно полно раскрывается состав этого преступления. В ней указывается, что под актами терроризма подразумеваются «преступные действия, направленные против государства и цель или характер которых состоят в том, чтобы вызвать ужас у определённых лиц или среди населения» (ст. 1, п. 2). К их числу относятся следующие акты.

«1. Направленные против жизни, телесной неприкосновенности, здоровья и свободы:

a) глав государств, лиц, пользующихся прерогативами глав государств, их наследственных или назначенных преемников;

b) супругов поименованных выше лиц;

c) лиц, выполняющих общественные функции или публичные должности, когда указанное действие было совершено в связи с функциями или должностью этих лиц.

2. Состоящие в намерении разрушения или нанесения повреждений публичному имуществу или имуществу, предназначенному для публичного пользования, принадлежащему другой Высокой Договаривающейся Стороне или подведомственному ей.

3. Состоящие в намерении добиться гибели человеческих жизней путём создания общей опасности.

4. Покушение на совершение преступлений, предусмотренных в вышеперечисленных пунктах настоящей статьи.

5. Факт изготовления, приобретения, хранения или поставки оружия, вооружения, взрывчатых веществ или вредоносных составов в целях осуществления в какой бы то ни было стране преступлений, предусмотренных в настоящей статье» (ст. 2).

По Конвенции о создании международного уголовного суда, к его юрисдикции относились уголовные дела, перечисленные в Конвенции о предупреждении и наказании терроризма (ст. 1). Передача дела о терроризме на рассмотрение международного уголовного суда могла иметь место, если государство – участник Конвенции почему-либо посчитает нежелательным рассмотрение этого дела в своих национальных судах (ст. 2, п. 1).

Деятельность государств по борьбе с международным терроризмом активизировалась с начала 70-х годов. Генеральная Ассамблея ООН дважды осудила терроризм на своей XXV сессии в декларациях 2625 от 24 октября и 2734 от 16 декабря 1970 г.

В сентябре 1972 года по просьбе Генерального секретаря ООН на сессии Генеральной Ассамблеи был обсуждён вопрос о мерах борьбы с терроризмом. В Шестом комитете по этому поводу выявились серьёзные разногласия.

25 сентября 1972 г. США представили в Шестой комитет проект конвенции, озаглавленный «Меры по предотвращению международного терроризма, который угрожает жизни невинных людей, или приводит к их гибели, или ставит под угрозу основные свободы, и изучение коренных причин этих форм терроризма и актов насилия, которые проистекают из нищеты, безысходности, бед и отчаяния и которые побуждают некоторых людей жертвовать человеческими жизнями, включая и свои собственные, в стремлении добиться коренных перемен». В нём не упоминалось ни о расистских, ни о фашистских и неофашистских организациях. Эти недостатки привели к тому, что проект США был отвергнут Шестым комитетом.

18 декабря 1972 г. на своей XXVII сессии Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию 3034, проект которой был представлен неприсоединившимися странами. Хотя проект имел некоторые недостатки, достоинство его состояло в том, что в нём категорически подчёркивалась необоснованность и противоправность отнесения к актам терроризма национально-освободительной борьбы и к числу террористов – её участников. Приняв этот проект, Генеральная Ассамблея подтверждала неотъемлемое право народов, находящихся под гнётом колониальных и расистских режимов и других форм иностранного господства, на самоопределение и независимость и поддержала «законный характер их борьбы, в частности борьбы, которую ведут национально-освободительные движения в соответствии с целями и принципами Устава ООН и соответствующими резолюциями органов ООН» (п. 3).

В резолюции содержались обращения ко всем государствам с призывом присоединиться к действующим международным конвенциям, касающимся различных аспектов проблемы терроризма, и «принять надлежащие меры на национальном уровне в целях скорейшего и окончательного решения этой проблемы с учётом положений вышеприводимого пункта 3» (п. 6).

Наконец, в резолюции предусматривалось создание комитета по терроризму, в который должны были войти квалифицированные юристы на началах справедливого географического распределения с таким расчётом, чтобы было не более одного гражданина от одного и того же государства. Ассамблея утвердила Специальный комитет в составе 35 членов.

Первый состав Специального комитета по терроризму, функционировавший с 11 августа 1973 г. по 25 марта 1977 г., наметил себе следующие задачи:

1) дать определение понятия терроризма как преступления международного характера;

2) выявить порождающие его причины;

3) установить меры борьбы с ним.

Спецкомитет рассмотрел ряд проектов определения понятия терроризма как преступления международного характера, не добившись, однако, единодушного одобрения ни одного из них. В результате этого Генеральная Ассамблея в резолюции, принятой по отчёту Специального комитета, ограничилась тем, что призвала государства – членов ООН присоединиться к уже имеющимся международным соглашениям по борьбе с различными аспектами терроризма, рекомендовала правительствам высказать конкретные предложения, в частности по вопросу о заключении дополнительной конвенции или конвенций по борьбе с терроризмом. Генеральный секретарь ООН должен был руководить работой по подготовке сборника предложений и замечаний государств и соображений Специального комитета по терроризму, по вопросам процедуры их имплиментации (проведения в жизнь) (резолюция 31/102 от 15 декабря 1976 г.).

В 1977 году, после четырёхлетнего перерыва, Спецкомитет по терроризму возобновил свою работу. В резолюции 32/147 от 16 декабря 1977 г. по отчёту, представленному Спецкомитетом по терроризму XXXV сессии Генеральной Ассамблеи ООН, указывается, что после рассмотрения государствами – членами ООН замечаний и предложений делаются следующие выводы:

1) рекомендовать государствам, которые этого ещё не сделали, присоединиться к действующим международным соглашениям по борьбе с терроризмом;

2) рекомендовать региональным организациям предпринять необходимые шаги для борьбы с терроризмом;

3) настоятельно потребовать от отдельных государств усиления и усовершенствования мер борьбы с терроризмом;

4) обеспечить тесное международное сотрудничество по обмену информацией о деятельности террористов;

5) просить Генерального секретаря составить обзор национального законодательства по борьбе с внутренним и международным терроризмом и обратиться к государствам-членам с просьбой предоставить Генеральному секретарю соответствующую информацию;

6) настоятельно предложить отдельным государствам и международным организациям при выработке действенных мер обеспечения безопасности гарантировать сохранность устройств и сооружений для обеспечения здоровья, безопасности, благополучия и торговли;

7) возложить на все государства обязательства воздерживаться от организации, оказания покровительства или причастности к внутренним беспорядкам или террористическим актам в других государствах и запретить на своей территории деятельность, целью которой является совершение подобных актов.

Как в Спецкомитете по терроризму, так и в других органах ООН, занимающихся разработкой форм и методов сотрудничества государств в борьбе с терроризмом, высказывались призывы присоединиться к уже имеющимся международным соглашениям в этой области и одновременно добиваться выработки общего определения терроризма как преступления международного характера.

Такое определение было сформулировано в проектах, представленных на рассмотрение Спецкомитета по терроризму рядом государств и групп государств. В одних из этих проектов даётся краткое и самое общее определение терроризма как преступления международного характера. Так, во французском проекте он определяется как «гнусный варварский акт, совершённый на территории третьего государства иностранцем против лица, имеющего то же гражданство, что и лицо, совершающее этот акт, с целью оказания давления в конфликте, не носящем исключительно внутреннего характера». В других проектах делается попытка сформулировать понятие терроризма. Например, в проекте, представленном Грецией, после общего определения актов международного терроризма в качестве актов, совершаемых на территории третьих государств, в воздушном пространстве или в открытом море с целью «оказания давления в международном политическом конфликте или с целью получения личной выгоды или эмоционального удовлетворения», приводится перечень террористических актов, который характеризуется авторами проекта как «примерный и неисчерпывающий». Представляется желательным при выработке общего определения отнести к числу террористических актов предусмотренные в греческом проекте «умышленное использование взрывчатых веществ и писем со скрытыми взрывными устройствами», «умышленный поджог культурных центров, промышленных сооружений, помещений для торговой и профессиональной деятельности, а также официальных и частных резиденций», «любой акт диверсии против общественных сооружений».

Терроризм в международных отношениях осуждается не только на всех сессиях Генеральной Ассамблеи ООН. Он был подвергнут резкой критике также на Мадридской встрече 1980 года представителей государств – участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, состоявшейся на основе положений Заключительного акта, относящихся к дальнейшим шагам после Совещания. В итоговом документе Мадридской встречи отмечается, что

«государства-участники осуждают терроризм, в том числе терроризм в международных отношениях, как ставящий под угрозу или уносящий жизни ни в чём не повинных людей или иным образом подвергающий опасности права человека и основные свободы, и подчёркивают необходимость принятия решительных мер по борьбе с ним. Они выражают свою решимость принимать эффективные меры по предотвращению и пресечению актов терроризма как на национальном уровне, так и посредством международного сотрудничества, включая соответствующие двусторонние и многосторонние соглашения, и соответственно расширять и укреплять взаимное сотрудничество в борьбе с такими актами. Они соглашаются делать это в соответствии с Уставом Организации Объединённых Наций, Декларацией Организации Объединённых Наций о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами, и хельсинкским Заключительным актом.

В контексте борьбы против актов терроризма они будут принимать все соответствующие меры к тому, чтобы воспрепятствовать использованию их соответствующих территорий с целью подготовки, организации или совершения террористической деятельности, включая направленную против других государств-участников и их граждан. Это распространяется также на меры по запрещению на их территориях незаконной деятельности лиц, групп и организаций, которые подстрекают, организуют акты терроризма или участвуют в их совершении.

Государства-участники подтверждают, что они будут воздерживаться от оказания прямой или косвенной помощи террористической деятельности или подрывной или другой деятельности, направленной на насильственное свержение режима другого государства-участника. Соответственно они будут воздерживаться, в том числе, от финансирования, поощрения и подстрекательства любой такой деятельности или проявления терпимости к ней.

Они выражают свою решимость сделать всё от них зависящее для обеспечения необходимой безопасности всех официальных представителей и лиц, которые участвуют на их территориях в деятельности в рамках дипломатических, консульских или иных официальных отношений»[20].

Одновременно с выработкой правовой базы борьбы государств с террористической активностью преступных организаций, банд или террористов-одиночек после второй мировой войны развернулась также дипломатическая деятельность, направленная на регламентацию борьбы с государственным терроризмом, принимавшим всё большие масштабы по мере того, как росли гегемонистские аппетиты США и некоторых других империалистических государств.

Государственный терроризм – тягчайшее международное преступление

В проекте Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества, подготовленном Комиссией международного права ООН на её шестой сессии 3 июня – 28 июля 1954 г.[21], к числу преступлений против мира и безопасности человечества были отнесены

«ведение или поощрение властями какого-либо государства террористической деятельности в другом государстве или допущение властями какого-либо государства организованной деятельности, рассчитанной на совершение террористических актов в другом государстве» (п. 6).

Этот проект так и не был принят Генеральной Ассамблеей, но члены ООН не отказались от дальнейшей работы над ним. На XXXIX сессии Генеральной Ассамблеи ООН Шестой комитет (по правовым вопросам) принял решение приступить к выработке нового проекта Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества. При обсуждении его основ совершенно чётко выявилась тенденция различать государственный терроризм, влекущий за собой международную ответственность, и международный терроризм, непосредственные виновники которого должны нести общеуголовную ответственность. Ряд делегаций рекомендовали включить в проект только положение о борьбе с государственным терроризмом. Так, представитель ГДР Мюнх, выступая в Шестом комитете, сказал:

«Международные противоправные деяния, например захват заложников, угон самолётов, угроза насилием или его применение против лиц, пользующихся международной защитой, или грубое нарушение правопорядка государства пребывания дипломатом или лицом, пользующимся международной защитой, могут нанести ущерб существованию государств, однако не могут быть классифицированы как преступления против мира и безопасности человечества в целом. Поэтому их не следует включать в Кодекс»[22].

На государствах лежит обязательство принятия ряда мер по борьбе с терроризмом на национальном уровне. К этим мерам, в частности, относятся: запрещение террористических банд и организаций, установление строгого контроля над производством, владением, распространением, хранением оружия, вооружения, взрывчатых веществ или вредоносных составов, обеспечение такого положения, при котором террористы не могли бы оставаться безнаказанными.

Важный шаг в этом направлении – принятие соответствующих законов. В выступлении 2 декабря 1981 г. в Шестом комитете XXXVI сессии Генеральной Ассамблеи ООН советский представитель отметил, что

«эффективное международное сотрудничество в борьбе с актами международного терроризма во многом зависит от мер по предупреждению подобных актов, принимаемых самими государствами на национальном уровне. Именно на государствах, в первую очередь на законодательных органах, лежит ответственность за обеспечение эффективных средств борьбы с любой террористической деятельностью».

Ещё до этого в Спецкомитете ООН по терроризму ряд юристов предлагали Генеральной Ассамблее рекомендовать всем государствам-членам пересмотреть их законодательство с тем, чтобы принять необходимые меры в том случае, если такое рассмотрение выявит определённые недостатки[23].

Выступая в Спецкомитете по терроризму в 1977 году, представительница Франции подчеркнула, что принятие государствами необходимых мер борьбы с терроризмом имеет огромное значение.

«Со своей стороны, – заявила она, – Франция в 1970 году ввела в действие закон о предотвращении захвата самолётов, находящихся в полёте, и наказании за него, а в области гражданской авиации ратифицировала Гаагскую и Монреальскую конвенции. По закону от 9 июля 1971 г. усиливаются меры наказания за захват заложников, а по закону от 5 июля 1972 г. расширена компетенция судебных властей Франции и предусмотрено более суровое наказание за совершённые акты воздушного терроризма»[24].

Кстати, эти меры оказались недостаточными. В интервью, данном корреспондентам телевидения в августе 1982 года, президент Франции Ф. Миттеран сообщил, что на заседании Правительственного совета по борьбе с терроризмом был принят ряд дополнительных решений в связи с участившимися в стране террористическими актами, с помощью которых делаются попытки дестабилизировать обстановку в стране. Эти решения предусматривают, в частности, усиление контроля за въездом в страну иностранных граждан и выдачей им виз, увеличение численности полицейских и жандармских подразделений, осуществляющих пограничный контроль, а также охрану иностранных представительств. Создаётся центральное управление по борьбе с контрабандой оружия и взрывчатых веществ и по обеспечению запрета продажи некоторых видов оружия. Миттеран объявил об образовании нового поста – государственного секретаря по общественной безопасности при министре внутренних дел и децентрализации. Любая организация на территории Франции, которая «возведёт насилия в систему, – подчеркнул президент, – будет подвергнута преследованию, распущена и запрещена, а её члены будут арестованы».

Отвечая на вопрос корреспондента журнала «Пари-Матч» о том, не слишком ли охотно укрывает Франция террористов, бывший министр внутренних дел и децентрализации Деффер сообщил, что 23 апреля 1982 г. французским дипломатам дана специальная инструкция, в соответствии с которой они должны осторожнее выдавать въездные визы. «Отказывать будут всем тем и высылать будут всех тех, кто угрожает безопасности Франции», – заявил он.

В начале 1985 года во Франции создан специальный новый орган по борьбе с терроризмом – Объединение по координации антитеррористической деятельности (Unité de coordination de lutte antiterroriste – U. C. L. A. 3).

В ФРГ те же функции возложены на специальное ведомство «Бундескриминальамт» (ВКА)[25].

В ряде международных документов содержатся обязательства государств подвергать террористов строгому наказанию.

По Гаагской конвенции 1970 года и Монреальской конвенции 1971 года государства обязуются применять в отношении преступлений, предусмотренных в этих конвенциях, суровые меры наказания (соответственно ст.ст. 3 и 2).

В Конвенции 1973 года предусматривается, что

«государства-участники сотрудничают в деле предотвращения преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, особенно путём:

а) принятия всех практически осуществимых мер по предотвращению подготовки в пределах их соответствующих территорий совершения этих преступлений;

в) обмена информацией и координации принятия административных и других соответствующих мер» (ст. 4).

Обязательства государств в борьбе с терроризмом, направленным против других участников международного общения, были сформулированы ещё до второй мировой войны.

В проекте Конвенции 1937 года о предупреждении и наказании терроризма указывается, что

«Высокие Договаривающиеся Стороны, подтверждая принцип международного права, согласно которому обязанностью каждого государства является воздерживаться самому от всякого акта, направленного на поощрение террористической деятельности против других государств, и препятствовать актам, в которых они проявляются, обязуются предупреждать и пресекать такого рода деятельность и оказывать в этом друг другу помощь» (ст. 1).

Поскольку террористы широко используют свободную продажу в странах капитала оружия и подкуп чиновников для изготовления фальшивых документов, в Женевский проект 1937 года были введены специальные статьи, в которых указывалось, что для борьбы с терроризмом государства должны предусмотреть в своих законах наказуемость:

1) бесконтрольного ношения, владения и отчуждения огнестрельного оружия, иного чем охотничье с гладким стволом, а также взрывчатых веществ и снаряжения, могущих быть использованными террористами (ст. 13);

2) преступного изготовления или подделки паспортов или других равнозначных документов; ввоза в страну или хранение таких фальшивых или фальсифицированных документов, если известно, что они являются таковыми; использование заведомо фальшивых документов или документов, выданных не тем лицам, которые имеют на них право (ст. 14).

В советском законодательстве приняты специальные меры для борьбы с терроризмом. Всякий террористический акт, как внутренний, так и международный, относится к особо опасным государственным преступлениям (ст.ст. 66–67 УК РСФСР и аналогичные статьи УК других союзных республик), владение оружием строго регламентируется, а подлог, т. e. «внесение должностным лицом в корыстных целях или из иных личных побуждений в официальные документы заведомо ложных сведений, подделка, подчистка или пометка другим числом, а равно составление и выдача им заведомо ложных документов или внесение в книги заведомо ложных записей», является должностным преступлением (ст. 175 УК РСФСР и аналогичные статьи УК других союзных республик). Выдача поддельных документов должностным лицом, сознательно допускающим их использование террористами, должна квалифицироваться как пособничество, если она была обещана заранее, или укрывательство, если она не была обещана заранее. Следовательно, она является не только подлогом, но и ещё соучастием в терроризме.

В ряде международных соглашений предусматривается обязательство государств не оставлять безнаказанным ни один акт терроризма.

Вопрос о выдаче террористов, независимо от мотивов совершения ими преступления, государству, против которого это преступление было направлено, впервые встал во второй половине прошлого века в связи с покушением на жизнь Наполеона III, совершённым проживавшими в Бельгии французами Жюлем и Селестеном Жакэнами. После совершения преступления во Франции они бежали в Бельгию. Французское правительство потребовало их выдачи, угрожая военным вторжением. Бельгийский апелляционный суд в выдаче отказал, поскольку право политического убежища получило к тому времени всеобщее признание. Однако, чтобы предотвратить создание подобных ситуаций в будущем, 22 марта 1856 г. в Бельгии был издан закон, изменивший существовавший ранее закон о выдаче преступников и предоставлении политического убежища. Этот закон получил широкое признание под названием «Бельгийская оговорка». Она была включена затем во франко-бельгийский договор о выдаче преступников от 22 сентября 1856 г. «Бельгийская оговорка» сводилась к тому, что

«не будет считаться политическим преступлением, ни фактом, связанным с подготовкой преступления, покушение на главу иностранного государства или на кого-либо из членов его семьи, если это покушение представляет убийство или отравление»[26].

«Бельгийская оговорка» была впоследствии включена в международную Конвенцию, подписанную в Каракасе 18 июля 1911 г., в Кодекс Бустаманте от 20 февраля 1928 г. (ст. 357), в межамериканскую Конвенцию, заключённую в Монтевидео 26 декабря 1933 г. (ст. 3), в региональную Конвенцию о выдаче преступников, подписанную центральноамериканскими государствами 24 апреля 1934 г. (ст. 3), и в межамериканский трактат, подписанный в Монтевидео 19 марта 1940 г., распространяющий действие «Бельгийской оговорки» на глав правительств и других должностных лиц.

«Бельгийская оговорка» не утратила значения и в наши дни. По действующему законодательству ФРГ и в некоторых её договорах, например в договоре с Францией 1951 года, террористический акт, независимо от мотивов его совершения, влечёт за собой выдачу, за исключением случаев совершения этого акта в зоне открытого военного столкновения в условиях восстания или гражданской войны. Аналогичная оговорка содержится в договорах, заключённых Францией с африканскими государствами – бывшими членами Французского сообщества: Берегом Слоновой Кости, Дагомеей (Бенином), Нигером, Верхней Вольтой (Буркина Фасо), Мавританией.

В Конвенции о взаимной выдаче уголовных преступников, заключённой западноевропейскими государствами 13 декабря 1957 г., предусматривается, что выдача лиц, покушающихся на глав государств, должна иметь место независимо от мотивов преступления (ст. 3).

В большинстве документов, регламентирующих поведение государств в отношении террористов, действует принцип aut dedere autjudicare (выдавать или судить), причём государства, как правило, должны включать в экстрадиционные договоры (договоры о выдаче преступников) пункт об их выдаче государствам, против которых террористические акты направлены или в пределах которых они совершаются.

При решении вопроса о выдаче в свою очередь действует принцип территориального применения уголовных законов, согласно которому преступник привлекается к уголовной ответственности, к суду и по законам места совершения преступления. Этот принцип был, в частности, подтверждён на Нюрнбергском процессе над главными немецкими военными преступниками во вступительной речи Главного обвинителя от Франции – де Ментона[27]. Однако от этого общепризнанного принципа отступают в настоящее время США, удерживая и укрывая на своей территории террористов, а значит, уголовных преступников Бразинскасов, несмотря на то, что преступление было совершено в пределах советской территории, на борту советского воздушного судна, советскими гражданами против советских граждан и Советского государства.

Буржуазные правительства не раз делали попытку ввести в международные соглашения статью, на основе которой они могли бы отказаться от обязательства выдачи террористов, укрывающихся в пределах третьего государства, и этим обеспечить их безнаказанность. Так, ещё в ст. 8 проекта Конвенции 1937 года о предупреждении и наказании терроризма предусматривалось, чтобы участвовавшие в ней государства включали во все экстрадиционные договоры обязательство выдачи террористов, но при этом делалась оговорка, что оно может быть ограничено в соответствии с правом или практикой страны, к которой обращена просьба о выдаче. Статья вызвала при обсуждении проекта серьёзные возражения со стороны ряда правительств и явилась одной из причин того, что он не собрал необходимого количества подписей, а Конвенция не вступила в силу. И несмотря на это, в Конвенции ОАГ от 2 февраля 1971 г. и в Страсбургской конвенции от 26 января 1977 г. провозглашается:

«Ничто в настоящей Конвенции не должно толковаться как обязательство выдачи, если государство, от которого выдача требуется, имеет основания полагать, что это требование может поставить данное лицо в тяжёлые условия» (ст. 6 обеих конвенций).

Само собой разумеется, что всякая выдача ставит, преступников в «тяжёлые условия» и что приведённая выше оговорка легализует их безнаказанность.

Однако в связи с участившимися в настоящее время случаями угона самолётов и отказа ряда государств в выдаче преступников 14 июля 1978 г. в Бонне руководители стран – членов Европейского Экономического Сообщества подписали декларацию, в которой провозгласили своё намерение налагать санкции на государства, отказывающиеся от выдачи или уголовного преследования лиц, угоняющих самолёт.

Важнейшим условием обеспечения эффективности борьбы с терроризмом является запрещение на территории государства террористических организаций. Это особенно относится к эмигрантским организациям, которые используют политическое убежище для ведения террористической деятельности против своей бывшей родины. В Декларации о территориальном убежище, принятой XXII сессией Генеральной Ассамблеи ООН 14 декабря 1967 г., специально указывается, что

«государство, предоставляющее убежище, не должно позволять лицам, получившим это убежище, заниматься деятельностью, противоречащей целям и принципам Организации Объединённых Наций» (ст. 4).

В ст. 38 Конституции СССР предусмотрено, что политическое убежище может предоставляться

«иностранцам, преследуемым за защиту интересов трудящихся и дела мира, за участие в революционном и национально-освободительном движении, за прогрессивную общественно-политическую, научную или иную творческую деятельность».

Террористы не могут рассчитывать на то, что получат убежище в СССР, а в советском уголовном законе организации, деятельность которых направлена на совершение ряда преступлений, в том числе актов терроризма, квалифицируются как преступные, одно членство в них даёт уже состав преступления (ст. 72 УК РСФСР и аналогичные статьи УК других союзных республик).

Однако далеко не все государства ведут последовательную и неуклонную борьбу с терроризмом. Выступая в Спецкомитете по терроризму в 1977 году, чехословацкий дипломат Ячек констатировал, что

«некоторые государства предоставляют свободу действий террористическим организациям фашистского, неофашистского и реваншистского толка, проповедующим национальную, расовую и религиозную вражду, а также организациям, которые систематически и совершенно безнаказанно нападают на представителей других стран и групп стран»[28].

Советский дипломат Фокин тогда же подчеркнул, что

«все новые меры, направленные на ликвидацию терроризма, и любой международно-правовой документ, излагающий эти меры, должны затрагивать те области, в которых ещё не существует международного законодательства, и следует прежде всего обратить внимание на всё то, что способствует ухудшению отношений между государствами, а также на акты, совершаемые по преступным мотивам, причём эта категория должна охватывать деятельность сионистских экстремистов, национальных центров иммигрантов и другие организации фашистского толка»[29].

Нарушение или невыполнение государствами своих обязательств по борьбе с терроризмом при всех условиях дают состав международного правонарушения, определяемого в докладе Комиссии международного права XVII сессии Генеральной Ассамблеи ООН как

«нарушение каким-либо государством юридической обязанности, налагаемой на него нормой международного права, независимо от происхождения и сферы действия этой нормы»[30].

Совершение государством международного правонарушения может повлечь за собой его морально-политическую и экономическую ответственность, обязательство загладить нанесённый политический вред и компенсировать причинённый материальный ущерб.

Но в тех случаях, когда (как это имеет место в современной империалистической практике) терроризм возводится в ранг государственной политики, когда спецслужбы или другие органы государства, например органы внешних сношений, организуют и совершают акты терроризма, это государство, ответственное за их действия, может быть обвинено в совершении международного преступления.

На XXXIX сессии Генеральной Ассамблеи ООН Советское правительство представило проект резолюции «О недопустимости политики государственного терроризма и любых действий государств, направленных на подрыв общественно-политического строя в других суверенных государствах».

Выступая по советскому проекту, представитель Анголы Фонсека подчеркнул, что государственный терроризм является одним из аспектов колониалистской и расистской внешнеполитической практики империалистических государств и направлен на подрыв социально-политических систем других государств. Фонсека привёл в качестве примера кровопролитие в Кассинге на территории Анголы, совершённое 4 мая 1978 г. единым налётом южноафриканскими силами и их наёмниками. Вторгшиеся в пределы Анголы банды уничтожили 600 человек, большинство из которых составляли женщины и дети – беженцы из Намибии. Таким образом пытались запугать, терроризировать население Намибии, заставить его отказаться от борьбы за независимость. Предлогом к вторжению явилась «необходимость уничтожения террористов», к числу которых южноафриканские расисты отнесли участников Народной организации Юго-Западной Африки (СВАПО), которая резолюциями Генеральной Ассамблеи 3111/XXVIII (дек. 1973) и 31/146 (1976) была признана единственным законным представителем Намибии.

Выступивший вслед за Фонсекой представитель Афганистана Мастаман квалифицировал как государственный терроризм «необъявленную войну» против его страны. Он, в частности, сказал:

«Банды террористов, финансируемые и вооружаемые ЦРУ, проникают в мою страну, чтобы разрушать её школы, больницы, дороги и другую полезную собственность государства и народа. Западные средства массовой информации бесстыдно описывают эту террористическую деятельность как „успешные операции борцов за свободу“»[31].

В поддержку советского проекта выступили представители и других государств. Он был принят 117 голосами. Ни одно государство не голосовало против. В числе 29 воздержавшихся государств были США и их ближайшие союзники по НАТО – Израиль, Чили. В качестве доводов выдвигалось, например, то, что «не существует общепринятого определения государственного терроризма» (представитель Великобритании П. Мексей), или то, что понятие государственного терроризма охватывается понятием невмешательства, уже запрещённого в специальной резолюции ООН, и нет надобности к нему возвращаться (представитель ФРГ Мюцельбург)[32]. Однако никто не решился выступить против советского определения государственного терроризма и необходимости борьбы с ним.

В принятой резолюции, в основу которой был положен советский проект, государственный терроризм определяется как действия, направленные на насильственное изменение или подрыв общественно-политического строя суверенных государств, дестабилизацию и свержение их законных правительств. На государства возлагается, в частности, обязательство «не начинать под каким бы то ни было предлогом военные действия с этой целью и незамедлительно прекратить уже ведущиеся такие действия».

Таким образом, государственный терроризм – акт организованного насилия государства или его органов – экономического давления, психологического воздействия, политического нажима, военного вторжения, – направленный на устранение иностранных политических деятелей, на создание паники среди населения иностранного государства и дестабилизацию его системы управления с целью достижения определённых политических результатов: изменения общественно-политического строя, свержения правительства, предоставления государству-террористу тех или иных выгод и преимуществ.

К числу методов экономического давления может быть отнесена экономическая блокада, обрекающая население на голодную смерть, чтобы заставить правительство принять диктуемые условия. К актам психологического воздействия относится система запугивания политических деятелей и населения иностранного государства или оккупированных территорий. В качестве примера можно привести побоище, учинённое в апреле 1948 года палестинскими сионистами в ряде деревень Палестины, чтобы терроризировать арабов и заставить их бежать в соседние страны[33]. Примерами политического нажима являются столь часто встречающиеся в практике империалистических государств разжигание гражданской войны и уничтожение неугодных политических деятелей путём террористических актов, организуемых спецслужбами государства-террориста. Наконец, государственный терроризм может принимать форму угрозы вторжения или вторжения в пределы иностранного государства, чтобы вынудить его принять ультиматум государства-террориста. Это уже будет прямым актом агрессии.

Раскрывая понятие государственного терроризма при обсуждении советского проекта в первом комитете XXXIX сессии Генеральной Ассамблеи ООН, представитель Польской Народной Республики Наторф заявил:

«Уже многие годы мы являемся свидетелями многочисленных региональных и локальных конфликтов, в которых помимо частного или эпизодического использования полномасштабной войны нередко применяется политика государственного терроризма, а особенно более могущественными государствами против более слабых противников. Это особенно очевидно в Южной части Африки, на Ближнем Востоке и в Центральной Америке».

Представитель Германской Демократической Республики Отт также отметил, что «всё больше и больше народов сегодня подвергаются политике диктата, шантажа и терроризма, санкционированного государствами и организуемого правительственными органами». Акты государственного терроризма определяются Оттом как «провокации, которые готовят возможности для вооружённых рейдов и для прямого вторжения». В качестве примера он приводит оккупацию Израилем ближневосточных стран, колониализм и неоколониализм, расизм и апартеид[34].

Государственный терроризм, выражающийся в угрозе вторжения или во вторжении в пределы иностранного государства, является тягчайшим международным преступлением.

В проекте соглашения об ответственности государств, подготовленном Комиссией международного права ООН, проводится чёткая грань между международным правонарушением и международным преступлением, которое определяется как

«международно-правовое деяние, возникающее в результате нарушения государством международного обязательства, столь основополагающего для обеспечения жизненно важных интересов международного сообщества, что его нарушение рассматривается как преступление перед международным сообществом в целом».

К числу таких международных преступлений в проекте относятся:

a) тяжкое нарушение международного обязательства, имеющего основополагающее значение для обеспечения международного мира и безопасности, такого, как обязательство, запрещающее агрессию;

b) тяжкое нарушение международного обязательства, имеющего основополагающее значение для обеспечения права народов на самоопределение, такого, как обязательство, запрещающее установление и сохранение силой колониального господства;

c) тяжкое и массовое нарушение международного обязательства, имеющего основополагающее значение для защиты человеческой личности, такого, как обязательство, запрещающее рабство, геноцид, апартеид;

d) тяжкое нарушение международного обязательства, имеющего основополагающее значение для защиты окружающей среды, такого, как обязательство, запрещающее массовое загрязнение атмосферы или морей (ст. 19)[35].

Подготовка террористов и их заброска в иностранное государство также могут принимать форму агрессии. В резолюции XXIX сессии Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 г., сформулировавшей понятие агрессии, к актам агрессии относится, в частности, засылка государством или от имени государства вооружённых банд, групп, иррегулярных сил или наёмников, которые осуществляют акты применения вооружённой силы против другого государства, носящие столь серьёзный характер, что это равносильно актам агрессии, или его значительное участие в них. Но даже в тех случаях, когда засылка не имеет требуемого в определении агрессора «серьёзного характера», она может быть квалифицирована как международное преступление, если её цель состоит в насильственном навязывании колониализма или истреблении населения иностранного государства по признаку его национальной, расовой, этнической или религиозной принадлежности, т. е. в геноциде. К тому же, следует иметь в виду, что наёмничество объявлено в ряде международных документов самостоятельным международным преступлением, а в настоящее время в соответствии с рекомендацией Генеральной Ассамблеи ООН создан специальный комитет по выработке проекта международной конвенции, запрещающей вербовку, использование, финансирование и обучение наёмников[36].

То, что государственный терроризм должен рассматриваться как международное преступление, следует из ряда международных документов. Например, акт нападения вооружённых сил одного государства на морские или воздушные силы другого государства рассматривается не в Женевской конвенции 1958 года, содержащей понятие пиратства, и не в конвенциях, регулирующих воздушное передвижение, а в Определении агрессии, принятом XXIX сессией Генеральной Ассамблеи ООН. В нём к числу актов агрессии относится «нападение вооружёнными силами государства на сухопутные, морские или воздушные флоты другого государства» (ст. 3., п. «d»).

Вербовка так называемых диссидентов или засылка спецслужбами империалистических государств агентов для совершения планируемых ими террористических актов является подрывной деятельностью, психологической войной, а иногда и военной интервенцией, т. е. той же агрессией. Ряд учёных из социалистических государств подчёркивают, что терроризм государства составляет часть его психологической войны или политической интервенции. Так, исследователь из ГДР Г. Зазворка определяет психологическую войну как

«империалистический способ ведения идеологической войны. Её основными методами являются демагогия (введение в заблуждение, обман, подстрекательство) и террор (запугивание и физическое уничтожение при помощи насильственных актов)»[37].

Терроризм как один из аспектов психологической войны может выражаться в организации подрывной деятельности террористических банд или в сознательном непринятии необходимых мер для борьбы с ними, в заброске террористов в иностранные государства и возложении на них обязанностей совершения террористических актов против неугодных лиц, в стягивании вооружённых сил к границам иностранного государства и создании угрозы вторжения.

Для современного терроризма характерно то, что он почти всегда осуществляется на чужой территории или против иностранных представительств, финансируется из иностранных источников и сознательно или бессознательно становится орудием иностранной политики. Особенно злостными нарушителями международных обязательств по борьбе с терроризмом являются США и их стратегический союзник – Израиль.

Именно в США находят приют террористические эмигрантские организации. Именно в США безнаказанно действуют расистские организации и широко используемая спецслужбами для совершения террористических актов мафия, главари которой занимают тем не менее почётное место среди респектабельных «отцов нации». Именно в США свободно продаются оружие и материалы, позволяющие изготовлять взрывные устройства.

Сегодня терроризм США и поощряемый США принимает такие формы и масштабы, что ставит под угрозу не только международный правопорядок, но и основы государственного правопорядка своей страны. Поэтому наиболее сознательные государственные деятели Соединённых Штатов всё решительнее ставят вопрос об усилении борьбы с преступностью.

Летом 1963 года Роберт Кеннеди, бывший в то время министром юстиции США, выступая в сенатской комиссии, заявил: «Господа сенаторы, мы крайне нуждаемся в новых законах, которые позволят покончить с преступным миром, с коррупцией в органах правосудия, в полиции. Мы должны сделать так, чтобы ни одно преступление не осталось безнаказанным». Позднее советский публицист В. М. Геворгян писал:

«Роберт Кеннеди не подозревал тогда, что через несколько месяцев его брат – президент США Джон Кеннеди – будет убит. Он не подозревал, что и сам станет жертвой насилия»[38].

Брат погибших сенатор Эдвард Кеннеди летом 1973 года предпринял новую попытку борьбы с организованной преступностью в США, одним из аспектов которой является терроризм. Он внёс в конгресс законопроект, который был направлен на ограничение продажи огнестрельного оружия и который, по его мнению, должен был способствовать сокращению числа вооружённых нападений[39]. Этот законопроект до сих пор нереализован. А между тем в США растёт число актов терроризма, и в военных кругах всё чаще и громче высказываются опасения перед возможностью атомного терроризма.

Возведён терроризм в ранг государственной политики и Израилем. За все его международные преступления несут ответственность как само это государство, так и США, оснащающие Израиль новейшими видами оружия и вооружений, оказывающие ему систематическую экономическую помощь и политическую поддержку.

За терроризм как преступление международного характера террористы несут уголовную ответственность перед национальными судами. Ответственность же государств, возведших терроризм в ранг государственной политики, и непосредственных его виновников – конкретных лиц – регламентируется международными соглашениями, которые были подписаны во время и после окончания второй мировой войны. Принципы ответственности государств, совершающих преступления против человечества (преступления против мира, военные преступления и преступления против человечности), были сформулированы в Ялтинских и Потсдамских соглашениях 1945 года. Государства-агрессоры понесли в соответствии с этими соглашениями морально-политическую и экономическую ответственность. К уголовной же ответственности за международные преступления были привлечены непосредственные их виновники, выступавшие в качестве официальных представителей государства и использовавшие рычаги этого государства для совершения инкриминируемых им преступлений.

Принципы международного права, признанные статутом Нюрнбергского трибунала и нашедшие выражение в его приговоре, были подтверждены 11 ноября 1946 г. Генеральной Ассамблеей ООН. Тем самым государства, входящие в состав ООН, приняли на себя обязательства соблюдать эти принципы. Государственные деятели и другие лица, выступающие и действующие от имени государства и превращающие государство в орудие тягчайших международных преступлений, должны отвечать за совершённые ими преступления перед международным судом или иным судом, созданным международным форумом наций, или по его поручению.

Однако в настоящее время США и Израиль, возведя терроризм в ранг государственной политики, используют методы нацистов, осуждённые международным трибуналом. Особенно широко прибегает к актам государственного терроризма Израиль, находящийся под неусыпным покровительством США. Для борьбы с терроризмом 15 августа 1982 г. под патронатом МИД Кипра была создана в Никозии Международная комиссия по расследованию преступлений Израиля в Ливане. На основе неопровержимых фактов и руководствуясь нормами международного права, морали и гуманизма, члены Комиссии заявили, что государство Израиль и его сионистские руководители виновны в совершении всех тех преступлений, которые были вменены в вину главным немецким военным преступникам на Нюрнбергском процессе:

1) нарушении мира, т. е. совершении актов агрессии,

2) военных преступлениях, т. е. нарушении всех существующих правил ведения войны;

3) преступлениях против человечности, одним из аспектов которых является массовый геноцид.

Но преступление геноцида выступает и как самостоятельное преступление, предусмотренное Конвенцией от 9 декабря 1948 г. о предупреждении преступления геноцида и наказании за него.

Комиссия убедительно доказала совершение правителями Израиля всех вышеперечисленных преступлений.

Члены Комиссии решительно осудили Соединённые Штаты Америки. Поддерживая Израиль, указали они, США в полной мере несут ответственность за совершённые злодеяния.

На своей второй сессии в Женеве в конце февраля 1983 года эта Международная комиссия, ознакомившись с новыми материалами о попрании прав человека и кровавых злодеяниях, совершённых сионистами на ливанской земле, вновь осудила израильских захватчиков и их американских покровителей. Она охарактеризовала трагедию палестинских лагерей Сабра и Шатила как самый настоящий геноцид в отношении палестинского народа.

29–30 марта 1985 г. в Бонне состоялось третье заседание Международной комиссии по расследованию израильских преступлений против ливанского и палестинского народов. На основе тщательного рассмотрения имеющихся материалов и допроса свидетелей, а также основываясь на выводах своей делегации, посетившей Ливан, Международная комиссия пришла к следующим выводам:

«…II. Как оккупационная держава Израиль несёт полную ответственность за все преступные акты своих вооружённых сил и отдельных их лиц. Комиссия подтверждает резолюции компетентных органов ООН, многих государств и организаций, согласно которым Израиль несёт ответственность за постоянное нарушение норм международного права, в частности 4-й Женевской конвенции 1949 года…

III. Комиссия подтверждает своё ранее принятое в Женеве решение: „Она напоминает о деятельности Нюрнбергского трибунала, приговорившего к различным мерам наказания военных преступников периода второй мировой войны. Она обращает внимание на возможность применения статьи 90 дополнительного протокола к Женевской конвенции 1949 года о создании межгосударственной комиссии по расследованию, которая бы расследовала совершённые преступления на терротории Ливана“. Функции этой комиссии должны быть распространены на все оккупированные территории.

IV. Комиссия зарегистрирует имена всех названных свидетелями израильских военнослужащих, которые допустили нарушения норм национального и международного права по отношению к ливанским и палестинским гражданам. Комиссия призывает сообщать ей имена или описание личности тех израильских военнослужащих, которые виновны в совершении вышеназванных правонарушений, чтобы предать их имена соответствующей огласке.

V. Комиссия подтверждает свои прежние резолюции об ответственности США за преступления, совершённые Израилем в Ливане. Эта ответственность распространяется и на преступления, совершённые на территориях, оккупированных в 1967 году…»[40].

Приводимые документы наглядно свидетельствуют о том, что США и Израиль, совершая акты государственного терроризма, широко и открыто прибегают к нацистским методам, осуждённым международным трибуналом. В свете этого представляется необходимым остановиться на рассмотрении тех преступлений, которые послужили основанием для привлечения к уголовной ответственности главных нацистских военных преступников, и сопоставить их с теми международными преступлениями, которые совершают ныне указанные государства.

ТЕРРОРИЗМ В СИСТЕМЕ НАЦИСТСКОЙ АГРЕССИИ

Террористические акты составляли неразрывную часть подрывной деятельности, которую нацисты вели в период подготовки и развязывания второй мировой войны. С помощью этих актов устранялись государственные и общественные деятели, сопротивлявшиеся нацизму, и создавалась атмосфера страха, неуверенности среди населения стран, намечавшихся нацистами в качестве жертв своей агрессии.

Подрывные органы нацистского рейха и внедрение пятой колонны в иностранные государства

Состав и организация спецслужб нацистского рейха определялись преследуемыми ими целями.

Во внутренней политике нацистская клика беспощадно подавляла своих политических противников. После её прихода к власти Германия была превращена частично в казарму и частично в концлагерь, в которых массовый террор сопровождался расистской обработкой всего немецкого населения.

Во внешней политике нацисты первоначально вынуждены были соблюдать некоторую осторожность. В начале 30-х годов гитлеровская Германия тщательно скрывала восстановление своего военно-промышленного потенциала. Ещё не была ремилитаризована Рейнская область, и Германия не приступила к попранию военных статей Версальского договора 1919 года. В этих условиях нацисты вели усиленную психологическую подрывную деятельность против остальных государств: широко использовали свой пропагандистский аппарат для вербовки и внедрения пятой колонны и разложения тыла потенциальных противников, для срыва системы коллективной безопасности, над созданием которой неустанно трудились советские государственные деятели, для раскола региональных организаций – Малой Антанты, Балканской Антанты, Северной Антанты и других, объединивших государства Восточной и Центральной Европы в 1933–1934 гг., после того, как они убедились в бессилии Лиги наций противостоять развязыванию гитлеровской Германией новой войны.

В соответствии с этими целями строилась и система подрывных центров нацистского рейха.

В нацистской Германии к началу второй мировой войны управление разведки и контрразведки главного штаба вермахта состояло из трёх отделов (I отдел – шпионская деятельность в иностранных государствах, II отдел – подрывная деятельность, организация актов саботажа и диверсий, III отдел – контрразведка). Наряду с ними существовала ещё так называемая служба безопасности – СД, вначале функционировавшая в качестве политической службы нацистской партии. Впоследствии её деятельность была расширена. В 1939 году СД вошла в состав Главного управления имперской безопасности (сокращённо РСХА), в котором III управление ведало политической секретной службой внутри страны, а VI – деятельностью секретных служб за границей[41].

К провоцированию террористических акций наряду с этими органами широко прибегали нацистские органы внешних сношений, и в первую очередь дипломатические представительства, грубо нарушавшие свою основную обязанность – поддержание и развитие дружественных отношений между государствами.

Подрывной деятельностью занималась и так называемая «Национал-социалистская организация зарубежных немцев», руководитель которой Болэ вошёл 30 января 1937 г. в состав имперского ведомства иностранных дел, а вскоре был возведён в ранг государственного секретаря. Ему подчинялись все зарубежные немцы и все работники германских дипломатических представительств одновременно по служебной и по партийной линиям. Таким образом, дипломатический аппарат нацистского рейха тесно срастался со спецслужбами.

Уже после оккупации Норвегии нацистскими войсками находившийся в то время в эмиграции в США бывший президент норвежского стортинга Хамбро писал:

«То, что случилось с Норвегией, может случиться с каждой другой страной, которая будет находиться в неведении относительно того, что пятая колонна является особенно опасной, когда она прикрывается дипломатическим иммунитетом, когда каждое германское посольство превращается в потенциальный центр мобилизации пятой колонны, когда каждое германское консульство является арсеналом, опасным центром, привилегированной конюшней для нацистского троянского коня»[42].

Да и сами прикрывавшиеся статусом дипломатов руководители подрывной деятельности не скрывали своей принадлежности к секретной службе. Нацистский агент Курт Липпе в 1940 году, т. е. накануне вступления Соединённых Штатов Америки в войну, прямо указывал свой адрес: «Германское консульство в Сан-Франциско», а германский вице-консул в Нью-Йорке Фридрих Бегер ещё 4 января 1939 г. подписывал свои письма титулом «лидер нацистской партии в Америке», совмещая таким образом консульские функции с функциями фактического руководителя «германо-американского союза», объединявшего американцев немецкого происхождения – членов нацистской партии.

Функции ведения психологической войны, одним из аспектов которой является терроризм, возлагались на нацистские партийные органы и организации. Среди них особое место занимали Центральное бюро фольксдойче – ФОМИ и Управление по внешнеполитическим вопросам – АПА.

ФОМИ ведало нацистской политикой в отношении немецких меньшинств в других государствах. Оно было основано в 1936 году и называлось первоначально «Бюро Курселл». В 1937 году бюро было переименовано и подчинено обергруппенфюреру СС Вернеру Лоренцу. 2 июля 1938 г. Гитлер в связи с подготовкой войны поручил ФОМИ координацию деятельности всех государственных и партийных инстанций, а также координацию использования всех имевшихся в различных ведомствах средств при решении вопросов, связанных с национальной принадлежностью и пограничными странами (немецким меньшинством, проживавшим за границей, и инородческими меньшинствами, проживавшими внутри страны). Центральное бюро фольксдойче осуществляло расовые гонения и руководило диверсионными актами, особенно во время гитлеровского нападения на Чехословакию и Польшу[43].

АПА, возглавляемая Альфредом Розенбергом, казнённым впоследствии в соответствии с приговором Нюрнбергского военного трибунала как один из главных немецких военных преступников, занималась непосредственно сколачиванием пятой колонны и организацией подрывной деятельности против иностранных государств. Для этого АПА широко использовала главарей нацистских партий в иностранных государствах. Дегрель в Бельгии, Муссерт в Голландии, Дорио и Ля Рок во Франции, Освальд Мосли в Англии, Зейс-Инкварт в Австрии, Генлейн и Тисо в Чехословакии, Квислинг в Норвегии, Анте Павелич в Хорватии – таков далеко не полный перечень головорезов-террористов, именовавших себя фюрерами. Главная задача, поставленная АПА перед этими предателями, состояла в разоружении стран, гражданами которых они являлись, дестабилизации режимов этих стран и отдаче их во власть нацистского рейха. Бывший посол США в Москве Дэвис справедливо констатировал, что

«вступление Гитлера в Прагу в 1939 году было подготовлено военными акциями генлейновской организации. То же самое имело место и при вторжении в Норвегию»[44].

Сколачиванию пятой колонны немало способствовала и нацистская расовая теория, согласно которой народ определялся как «политическая общность, основывающаяся на расе и составляющая живой организм, находящийся в постоянной эволюции». Элементами народа объявлялись «расовое происхождение, язык, историческое развитие, нравы и верования». Проповедники расовой теории доказывали:

«Представляя в прошлом, настоящем и будущем ценности расы, понятие народа не укладывается в определённые границы, но составляет подвижную реальность, простирающуюся далеко за пределы понятия государства»[45].

Понятие немецкого народа дополнялось понятием немецкой народности (Volkstum), которая якобы тоже составляла «часть германского народа, проживающего в многочисленных странах: Польше, Чехословакии, Швейцарии, Франции, Люксембурге, Бельгии, Голландии, Дании, Румынии, России, Югославии, Бразилии, Соединённых Штатах и других». Немецкие меньшинства во всех этих странах рассматривались нацистскими «теоретиками» как «народные группы» (Volksgruppen), «лишь временно отделённые от основного корня»[46].

Проживание «национальных групп» на «чужбине» нацистские пропагандисты объясняли недостатком «жизненного пространства». Концепция «жизненного пространства» дополняла нацистскую расовую теорию и призывала к изысканию средств и методов, которые бы позволили нацистам распространить свою юрисдикцию за пределы государственных границ и легализовать изменническую деятельность лиц немецкого происхождения, направленную против государств, гражданами которых они являлись, добиться присоединения части территорий, в которых эти меньшинства проживали, к нацистскому рейху.

В своей речи, произнесённой 5 ноября 1937 г., Гитлер объяснил бесчисленные трудности Германии отсутствием «жизненного пространства» и заявил «о своей несокрушимой решимости разрешить эту германскую проблему насильственным путём»[47].

В книге Вальтера Галя «История для высших учебных заведений» (Бреслау, 1928 год), взятой нацистами на вооружение после их прихода к власти, особенно явно выступала эта неразрывная связь нацистской расовой теории с концепцией «жизненного пространства». Галь вещал:

«Немцы – единственный народ в Европе, сравнительно большая часть которого, целая треть, живёт на чужой земле; это – „народ без пространства“. Из 76 миллионов немцев, проживающих в различных районах Центральной Европы, только 62 миллиона живёт на территории собственно Германии. В настоящее время на немецкой земле расположены пять государств: Германская империя, немецкая Австрия, Люксембург, Лихтенштейн и Данциг; сюда не относится нижнегерманская Голландия. Десять других государств частично занимают немецкую территорию: Дания, Литва, Польша, Чехословакия, Венгрия, Югославия, Италия, Швейцария, Франция и Бельгия»[48].

Все немцы делились на «граждан Германской империи» (Reichsbürger), обладающих полнотой прав[49], «подданных Германской империи» (Reichsangehörige), фактически лишённых политических прав «зарубежных немцев» (Auslandsdeutsche), входивших в состав Германской империи до первой мировой войны, и всех прочих немцев (Volksdeutsche). Всячески препятствуя ассимиляции проживавших за пределами Германии лиц немецкого происхождения, нацисты объединяли их в «народные группы», внушая им, что «кровь сильнее паспорта», вследствие чего каждый зарубежный немец обязан был служить нацистскому рейху независимо от его гражданской принадлежности.

Насаждение нацистской агентуры проводилось также путём широкого поощрения двойного гражданства. В имперском законе от 21 мая 1935 г. устанавливалось, что каждый немец обязан нести воинскую повинность, причём разъяснялось, что немцем в смысле, предусмотренном в настоящей статье, является всякий гражданин, даже если он одновременно состоит в гражданстве иностранного государства. От несения воинской службы не освобождался и тот, кто её отбывал в другом государстве, гражданином которого он одновременно являлся. Гитлеровский декрет от 24 января 1942 г. уполномочивал имперского министра внутренних дел определять страны, в которых германские граждане могут быть натурализованы по их о том заявлению, по заявлению супруга или законного опекуна без утраты при этом германского гражданства.

Созданную зарубежную агентуру нацистский рейх начал использовать в организации актов диверсий и терроризма ещё до начала второй мировой войны для срыва всяких соглашений, направленных на обеспечение безопасности Европы, для создания условий к аншлюсу Австрии и захвату Судетской области Чехословакии, а затем для окончательного закабаления этой страны в 1939 году.

Терроризм во внешнеполитической практике нацизма

В настоящее время установлено, что подготовка и организация марсельского убийства 9 октября 1934 г. активных сторонников создания системы коллективной безопасности в Европе – французского министра иностранных дел Луи Барту и югославского короля Александра I проводились германо-нацистским посольством в Париже, а конкретно – сотрудником службы военного атташе посольства полковником Шпейделем. Примечательно, что после окончания второй мировой войны он стал генералом бундесвера и командующим сухопутными силами НАТО в Центральной Европе. С этого поста Шпейдель был смещён только после того, как прогрессивным силам удалось доказать, что он является военным преступником. А тогда, в 1934 году, Шпейдель совместно с хорватскими фашистами вырабатывал план убийства и информировал исполнителей о пути следования намеченных ими жертв.

Этому гнусному акту нацистские спецслужбы дали высокопарное кодовое название – операция «тевтонский меч». Не менее гнусной была и другая операция, призванная подготовить аншлюс Австрии, – так называемый «план Отто».

В отличие от операции «тевтонский меч», в которой участвовали и хорватские террористы, в «плане Отто» нацистские спецслужбы обошлись без посторонней помощи. Им не понадобилась даже подмога дипломатических представительств. Немецкий учёный из ГДР Ю. Мадер следующим образом описывает события, которые предшествовали вступлению нацистских вооружённых сил в Австрию:

«В середине 1934 года Зейс-Инкварт и его приближённые эсэсовские сообщники в Дунайской столице – Эрнст Кальтенбруннер и Одило Глобочник решили, что час их настал. Был отдан приказ, вскрыты тайники, где хранилось оружие, на рукавах появились повязки со свастикой. 89-й эсэсовский штандарт начал путч; участвовал в нём и Отто Скорцени[50].

В центре бурных событий оказалась резиденция федерального канцлера на Ам Бальхаузплац. И вот здесь-то Скорцени показал, что на него можно „положиться“, что он надёжный участник эсэсовской банды. Отряд заранее отобранных эсэсовских убийц, смяв охрану, ворвался в канцлерский дворец. Сражённый несколькими пулями, рухнул у своего письменного стола канцлер Энгельберт Дольфус…

Однако нацисты не достигли тогда своей цели: им не удалось присоединить Австрию к гитлеровской Германии. Гитлер так и не дождался в тот раз условленного обращения с призывом об аншлюсе. Австрийский народ сумел восстановить порядок и обеспечить безопасность в своей стране. Нацистская партия была запрещена в Австрии. Эсэсовцы предпочли уйти в подполье. Те путчисты, которым грозила наибольшая кара, получили приказ бежать к своим берлинским вдохновителям»[51].

Аншлюс пришлось отложить на четыре года. Это были годы безудержного нацистского террора в отношении австрийских государственных деятелей и австрийского народа. В первых числах февраля 1938 года нацистские войска подошли вплотную к границам Австрии. Гитлер в категорической форме предложил австрийскому канцлеру Шушнигу незамедлительно прибыть в его резиденцию в Берхтесгадене. После выполнения этого требования, 12 февраля 1938 г., Шушнигу было приказано под угрозой вторжения нацистских войск в Австрию назначить на пост министра безопасности предводителя австрийских нацистов Зейс-Инкварта и предоставить им полную свободу в стране. Когда же Шушниг заявил, что намерен провести плебисцит по вопросу о том, желает ли Австрия оставаться независимой, Гитлер направил ему через всё тех же австрийских нацистов ультиматум. В нём Шушнигу предлагалось в течение двух часов под угрозой вторжения двухсоттысячной нацистской армии отказаться от своего поста и уступить его Зейс-Инкварту. Два дня спустя новый канцлер Зейс-Инкварт опубликовал закон о присоединении Австрии к нацистскому рейху в качестве одной из его земель.

К аналогичным методам террора и запугивания, используя созданную на месте агентуру, прибегла нацистская Германия при расчленении и порабощении Чехословацкой Республики. План этого порабощения («план грюн») нацистское руководство утвердило ещё 24 июня 1937 г.

Первый шаг на пути разложения Чехословакии изнутри был сделан во время секретных переговоров Гитлера в декабре 1937 года с президентом Чехословакии Эдуардом Бенешем. Фюрер пытался склонить своего собеседника к заключению соглашения, в котором последний взамен признания существующих границ Чехословакии отказался бы от всех обязательств Чехословакии в отношении других государств Европы, и прежде всего от договоров о взаимопомощи с Францией и СССР. Принятие этого предложения означало изоляцию Чехословакии, что позволило бы гитлеровской клике беспрепятственно ускорить процесс её дезинтеграции и перейти к прямому вторжению в её пределы.

Разделавшись с Австрией, гитлеровцы подошли вплотную к реализации «плана грюн». По команде из Берлина местные фюреры из генлейновской партии в Судетской области развернули в марте-апреле 1938 года бурную деятельность, добиваясь признания за ними права выступать от имени всех граждан Чехословакии немецкого происхождения. Они терроризировали рабочих и служащих угрозой увольнения, организовывали сборища, сопровождавшиеся грубыми выпадами в адрес противников нацизма, рассылали им угрожающие письма, склоняли преподавателей школ к жестокому обращению с детьми, организовывали бойкот товаров в магазинах, лишали практики своих политических противников – врачей, юристов.

Вся кампания направлялась германским дипломатическим представительством в Праге[52].

24 апреля 1938 г. Генлейн выступил в Карловых Варах (Карлсбаде) с речью, в которой излагалась нацистская программа расчленения Чехословакии.

В этой программе Генлейн требовал полной автономии Судетской области, во главе которой должны были бы, по его мнению, стоять исключительно немецкие чиновники, а также признания «полной свободы граждан Чехословакии причислять себя к германской национальности и восприятия ими „германской политической философии“». Особо оговаривалось требование признания чехословацким правительством «судето-немецкой национальной группы в качестве субъекта права».

Генлейновцы добивались установления контроля над большинством пограничных укреплений республики. Они требовали разрушения политического барьера между судето-немецким «субъектом права» и нацистской Германией, коренного пересмотра внешней политики Чехословакии, отказа её от существующих связей с другими славянскими народами.

В мае нацистские войска подошли вплотную к границам Чехословакии. 13 мая генлейновцы объявили себя «добровольной оборонительной организацией». Ситуация стала настолько угрожающей, что 20 мая чехословацкое правительство объявило о проведении частичной мобилизации.

Пользуясь политикой фактического попустительства правительств Англии, Франции и США, гитлеровское правительство направило правительству Чехословакии меморандум, выработанный совместно с генлейновскими фюрерами. В меморандуме содержалось требование, чтобы фолькстаг Судетской области представлял всех лиц немецкого происхождения независимо от того, проживают ли они в этой области или за её пределами. Этот автономный парламент должен был обладать правом распоряжаться судьбой чехов немецкого происхождения, включая предоставление им права на получение нацистского воспитания и военизированную подготовку, а также осуществлять контроль над полицией.

15 июня правительство Чехословакии начало вести переговоры с генлейновцами. 25 июля Гейнлейн довёл до сведения прессы, что он «ни за что не сможет поручиться», если не удастся добиться соглашения об автономии, что он якобы всячески сдерживает свой народ, который хочет присоединиться к Германскому рейху[53].

Правительства Англии и Франции, участвуя в германо-чехословацких «переговорах», практически проводили политику попустительства агрессии. Под их давлением президент Чехословацкой республики Бенеш утвердил 5 сентября проект «четырёхлетнего плана», выработанный чехословацким правительством, в котором выражалось согласие на удовлетворение в основном требований, предъявленных Генлейном: чехословацким гражданам немецкого происхождения предоставлялось местное самоуправление во всех областях, кроме обороны, внешних сношений и финансов. Специальные права получали местные советники, представлявшие немецкое меньшинство: они могли принимать участие в разборе дел, в которых истцом или потерпевшим являлось лицо немецкого происхождения, проживавшее за пределами Судетской области.

Всё более поощряемый попустительством западных держав Генлейн по указке Берлина опубликовал 15 сентября 1938 г. прокламацию, открыто требовавшую присоединения Судетской области к Германии. Эта прокламация, вызвавшая возмущение широких народных масс, вынудила правительства западных держав хоть что-то предпринять. Британский премьер-министр Чемберлен вылетел в Мюнхен для переговоров с Гитлером. В переговорах принял участие также представитель Франции. Результатом этих переговоров было заявление правительств Англии и Франции чехословацкому правительству от 19 сентября 1938 г., в котором они пришли к заключению, что

«поддержание мира и безопасности и жизненных интересов Чехословакии не могут быть эффективно обеспечены, если эти (требуемые нацистами. – Л. М.) районы сейчас же не передать Германской империи»[54].

21 сентября того же года президент Чехословакии имел беседу с дипломатическими представителями Англии и Франции, которые довели до его сведения, что в случае отказа от принятия германского ультиматума представляемые ими страны снимают с себя ответственность за всё, что может произойти.

И только Советское правительство продолжало призывать Лигу Наций, все великие державы к обузданию агрессора и оказанию помощи его жертве.

Исходя из буквы и духа советско-чехословацкого договора о взаимопомощи от 16 мая 1935 г., в котором предоставление Советским Союзом помощи Чехословакии, ставшей жертвой агрессии, обусловливалось предоставлением ей помощи Францией[55], Советское правительство неоднократно предупреждало французское правительство об угрозе, нависшей над Чехословакией, и предлагало совместно выступить для оказания ей помощи. Более того, убедившись, что правительства Франции и Англии практически ничего не предпринимают для оказания помощи Чехословакии, Советское правительство выразило согласие сделать это независимо от Франции. Однако возникло новое препятствие: правительства панской Польши и королевской Румынии решительно воспротивились пересечению советскими войсками их территорий для оказания военной помощи Чехословакии, если она сделается жертвой нападения[56].

Народный комиссар иностранных дел М. М. Литвинов во время беседы с министром иностранных дел Франции Бонне на сессии Совета Лиги Наций заявил, что

«поскольку вопрос об оказании Советским Союзом помощи Чехословакии упирается в позицию Румынии и Польши, французскому правительству надлежит оказать воздействие на этих своих союзниц и обеспечить беспрепятственный пропуск ими Советских Вооружённых Сил».

Особенно явно нарушала свои международные обязательства королевская Румыния, входившая совместно с Чехословакией в состав Малой Антанты, в пакте которой предусматривалось оказание её участниками взаимопомощи в случае нападения. Румыния не только не выполняла лежавших на ней обязательств, но и препятствовала оказанию Чехословакии помощи со стороны Советского Союза.

Что же касается панской Польши, то она пошла на прямой сговор с гитлеровской Германией и хортистской Венгрией, и

«22 сентября, в соответствии с этой договорённостью, польское и венгерское правительства предъявили чехословацкому правительству ультиматум с требованием о передаче Польше и Венгрии территории, на которой проживали польские и венгерские национальные меньшинства. Оба государства, по примеру Германии, готовились к захвату пограничных районов Чехословакии»[57].

Чехословакия была брошена на произвол судьбы своими союзниками, на помощь которых правительство Бенеша возлагало наибольшие надежды: 29 сентября 1938 г. Гитлер, Даладье, Муссолини и Чемберлен подписали Мюнхенское соглашение, ставшее нарицательным для обозначения политики капитуляции перед агрессором и попустительства агрессии. Так начался процесс расчленения, оккупации и порабощения Чехословакии. 5 октября 1938 г. президент Бенеш отказался от своего поста и уехал в США. Новым президентом был избран Гаха, главой кабинета министров стал известный своими пронацистскими симпатиями Р. Беран, портфель министра иностранных дел был вручён симпатизировавшему политике стран оси Фр. Хвалковскому[58]. 11 марта 1939 г., после того, как пражское правительство вынуждено было вывести из состава словацкого правительства несколько министров, в связи с тем, что они вели открыто сепаратистскую пропаганду, на заседание последнего в его новом составе неожиданно явились нацистский губернатор Вены Бюркель, нацистский рейхскомиссар Австрии Зейс-Инкварт и пять германских генералов. Они потребовали, чтобы правительство Словакии провозгласило её независимость. Пока оно раздумывало, принять это требование или нет, вышедший ранее в отставку премьер-министр Словакии римско-католический священник Тисо был вызван к Гитлеру в Берлин, и ему было заявлено, что он должен незамедлительно провозгласить её независимость, в противном случае венгерские войска пересекут словацкую границу. Тисо капитулировал перед подобной угрозой. Парламент Словакии провозгласил «независимость» своей страны, а 15 марта Тисо подписал с Гитлером договор, по которому Словакия ставилась под «покровительство» нацистской Германии, т. е. превращалась, по существу, в протекторат[59].

Расчленив Чехословакию, нацисты приступили к её окончательному порабощению. 14 марта 1939 г. в Берлин были вызваны Гаха и Хвалковский. Вышедший к ним фюрер заявил, что германская армия получила приказ вступить в страну, и предложил Гахе подписать акт о её отдаче под «покровительство» нацистского рейха. Геринг же предупредил, что собирается начать бомбардировку Праги. Наконец, в 4 часа 30 минут утра 15 марта трясущийся от страха Гаха подписал документ о том, что «полностью вверяет судьбу чешского народа и чешской страны в руки фюрера германского народа». В тот же день нацистские войска заполонили страну, на народ которой обрушились неслыханные бедствия. Гитлер издал прокламацию к германской армии и германскому народу, в которой утверждал, что «Чехословакия перестала существовать». 16 марта 1939 г. был издан декрет о включении Чехословакии в состав Германии в качестве протектората Чехия и Моравия[60].

Таким образом, в то время как генлейновцы своей террористической деятельностью, вдохновляемой, организуемой и направляемой из Берлина, взрывали единство чехословацкого народа изнутри и добивались его покорности иноземным поработителям, гитлеровская клика широко прибегала к угрозам и террористическому воздействию на государственных деятелей Чехословакии, требуя легализации генлейновских фюреров, а затем и капитуляции страны перед нацистским рейхом.

Поводом для нападения на Польшу послужили притязания нацистской Германии на Гданьск, население которого объявлялось немецким меньшинством и для которого после окончания первой мировой войны был установлен режим «вольного города Данцига», расположенного на польской территории и находящегося под покровительством Лиги Наций.

На протяжении ряда лет Управление по внешнеполитическим вопросам (АПА) нацистской партии внедряло свою агентуру в Норвегию. С этой целью оно установило тесное сотрудничество с «Национал самлин» – политической группой, возглавляемой Видкуном Квислингом – военным преступником, имя которого стало нарицательным для обозначения предателей и коллаборационистов.

В течение зимы 1938–1939 гг. АПА находилась в постоянном контакте с Квислингом, а позднее он совещался с Гитлером, Редером и Розенбергом. В августе 1939 года специальный 14-дневный курс лекций был прочитан в Берлине для 25 последователей Квислинга. Эти люди должны были стать специалистами по местности и языку в немецких войсках особого назначения; их перевезли в Осло на угольных баржах для организации политических выступлений с целью совершения переворота, во время которого Квислинг намеревался свергнуть своих противников, включая короля, и предотвратить в самом начале военное сопротивление рейхсверу. Одновременно Германия осуществляла военные приготовления с помощью пятой колонны.

4 апреля 1940 г. посланец Гитлера Пикенброк отправился в Копенгаген, чтобы встретиться с Квислингом и передать ему приказ о переходе к действию нацистских пятых колонн, которые затем при вторжении нацистских войск в Данию и Норвегию 9 апреля 1940 г. парализовали сопротивление скандинавских народов[61].

Примерно таким же образом протекала и «операция гельд», приведшая к оккупации Нидерландов, Бельгии и Люксембурга.

В обвинительном заключении по делу главных немецких военных преступников отмечалось, что

«цель плана против Австрии и Чехословакии представлялась не как самоцель, а как подготовительное средство для следующих агрессивных шагов в осуществлении нацистского заговора»[62].

Следовательно, террористические акты, имевшие своей непосредственной целью уничтожение или отстранение государственных деятелей, сопротивлявшихся порабощению их стран нацистами, а также систематические угрозы вторжения, под страхом которого нацистские правители Германии принуждали государственных деятелей Австрии, Чехословакии и других государств к уступкам, являлись звеньями в системе этого заговора, преступлением против мира[63].

Преемники нацистской политики шантажа и террора

Проводимая нацистской Германией политика шантажа и террора, попустительство ей со стороны США, Англии и Франции ввергли человечество в пучину невиданной в прошлом по масштабам, сокрушительным последствиям, разрушениям и количеству жертв войны, в которую в той или иной форме были втянуты все государства мира. Казалось бы, что из этого следовало извлечь серьёзные уроки государственным деятелям Федеративной Республики Германии, то и дело выдающим её за правопреемницу нацистского рейха.

А между тем внешнеполитическая практика Федеративной Республики Германии, распахнувшей свои границы для укрытия военных преступников, поощряющей реваншизм, прибегающей к политике, угрожающей безопасности ГДР и других социалистических государств, вызывает серьёзную тревогу всех тех, кому действительно дороги добрососедские отношения между европейскими государствами.

В ФРГ широко используется бредовая идея «незыблемости германского рейха», исходя из которой правящие круги Бонна, в прямое нарушение договора от 21 декабря 1972 г. об основах отношений между Германской Демократической Республикой и Федеративной Республикой Германии, принимают интервенционистские законы и пытаются их использовать для вмешательства во внутренние дела ГДР, других социалистических государств, а за последнее время и Франции.

В конституции ФРГ, принятой 23 мая 1949 г. и ныне действующей, «немцем» признаётся «каждый, кто обладает немецким гражданством или кто нашёл убежище на территории Германской империи по состоянию её на 31 декабря 1937 г. в качестве беженца или изгнанника германского происхождения, или его супруга, или потомок» (ст. 116, п. 1). Таким образом, к числу «немецких граждан» по конституции относятся граждане не только ФРГ, но и ГДР, а всеми правами и обязанностями граждан ФРГ пользуются те лица германского происхождения, которые пользовались убежищем германского рейха по его состоянию на 31 декабря 1937 г. Ещё 23 июня 1966 г. бундестаг Западной Германии принял так называемый «закон об освобождении от германской юрисдикции на ограниченный срок», замысловатое название которого должно было легализовать подчинение всех немцев, где бы они ни проживали, законодательству и юрисдикции ФРГ. Вот уже более 20 лет, как было учреждено в Зальцгиттере «центральное бюро по регистрации», на которое возложили расследование по делам граждан ГДР в связи с их действиями на территории ГДР[64]. Западногерманская печать отмечает, что с 1961 по 1984 год это ведомство завело против граждан ГДР 31 000 дел. Так в нарушение всех канонов международного права на граждан ГДР была распространена юрисдикция уголовных судов ФРГ. А между тем подобной политикой власти ФРГ нарушают собственную конституцию, в которой записано, что

«общие нормы международного права являются составной частью права Федерации. Они имеют преимущество перед законами и непосредственно порождают права и обязанности для жителей федеральной территории» (ст. 25).

Разоблачая реакционную сущность притязаний на распространение юрисдикции ФРГ на граждан иностранного государства, особенно явно выявившихся в решении суда Дюссельдорфа от 3 ноября 1983 г., ежемесячный журнал ГДР «Нойе юстиц» справедливо констатировал, что под предлогом защиты якобы находящихся под угрозой интересов граждан ГДР практически весь мир объявляется «правовой областью интересов ФРГ». А это не что иное, как форма агрессии.

В то же время власти ФРГ отказывают в выдаче уголовных преступников, которым удалось бежать из ГДР, спасаясь от справедливого наказания.

Гражданам ГДР, находящимся в ФРГ в служебных командировках, присылаются повестки, требующие их участия в выборах, а зарубежные органы внешних сношений ФРГ претендуют на представительство от «всех немцев» и пытаются обращаться с гражданами ГДР как с собственными гражданами.

На граждан ГДР пытаются возложить воинскую повинность. В новой редакции закона ФРГ о воинской повинности 1977 года безоговорочно утверждается, что

«все мужчины, которые являются немцами в духе конституции считаются военнообязанными»[65].

И в соответствии с этим граждане ГДР, находящиеся в ФРГ в служебной командировке, получают повестки… о призыве в бундесвер.

В системе государственных органов ФРГ создано специальное министерство по внутригерманским отношениям, задача которого состоит в том, чтобы

«придать отношениям с суверенным государством – Германской Демократической Республикой – „внутригерманский характер“, как с какой-либо из земель ФРГ»[66].

Пропадают последние сомнения относительно возрождения реваншизма среди правящих кругов ФРГ при изучении доклада канцлера Г. Коля в бундестаге. Основная тенденция доклада выявилась уже в самом его названии «О положении нации в разделённой Германии». Несмотря на заверения в том, что Бонн будет руководствоваться в своих взаимоотношениях с другим германским государством положениями договора об основах отношений между ФРГ и ГДР, Коль фактически перепевает истасканные реваншистские мотивы об «особом характере» отношений между двумя германскими государствами, о якобы

«нерешённом германском вопросе, о том, что границы могут считаться окончательно установленными только в будущем мирном договоре»[67].

Одним из аспектов подрывной деятельности правящих кругов ФРГ в отношении других государств является насаждение в стране реваншистских органов – «восточно-германских землячеств и представительств земель», в которые входят переселенцы, покинувшие после войны территории, находившиеся в составе нацистского рейха[68]. В 1946 году таких переселенцев в ФРГ было 6 миллионов, в 1984 – 11 миллионов, а по заявлению министра внутренних дел – даже 15 миллионов. Вместо того, чтобы способствовать ассимиляции переселенцев, как это имело место для прибывших в ГДР, их объединяли в «землячества» по признаку принадлежности их самих, их родителей и даже прародителей до 1945 года к территориям, входившим в то время в состав Германии.

Основан особый реваншистский орган, который объединяет 22 «землячества», 11 «земельных групп», 450 «окружных групп», 9000 «районных организаций». Этот мощный аппарат выступает с реваншистскими требованиями «возвращения родины изгнанникам»[69]. До 1960 года руководство всеми этими подрывными организациями и координация их деятельности осуществлялись специально созданным «министерством по делам изгнанных». Министром являлся военный преступник Теодор Оберлендер. 20 апреля 1960 г. злодеяния Оберлендера (активного «пропагандиста» пангерманизма, агента нацистской разведки, командовавшего во время войны батальоном «Нахтигаль», состоявшим в основном из украинских националистов) разбирались в Верховном суде ГДР. В результате судебного разбирательства он был полностью изобличён и заочно приговорён к пожизненному заключению. Правительство ФРГ, хотя и сорвало приведение этого приговора в исполнение, тем не менее вынуждено было объявить об уходе Оберлендера в отставку, а в 1960 году возглавлявшееся им ранее министерство было преобразовано в управление министерства внутренних дел ФРГ.

Реваншистские организации «изгнанных» систематически устраивают шумные сборища, на которых выступают, как правило, и официальные представители ФРГ, включая президента и канцлера. Только за лето 1984 года были проведаны: «день выходцев из Верхней Силезии» в Эссене, встреча «союза выходцев из Данцига» в Киле, встреча «землячества немцев из Западной Пруссии» в Мюнстере, «слёт судетских немцев из Бессарабии» в Штутгарте, «собрание банатских швабов» из Румынии в Динкельсбюле, «сбор землячества из Добруджи в Болгарии» в Хайльброне.

Подрывная деятельность «землячеств» всё более активизируется. В феврале 1985 года газета «землячества немцев из Силезии» «Шлезиер» поместила подстрекательскую статью, призывающую к «стремительному прорыву бундесвера к западным границам Советского Союза». Мюнхенская реваншистская газета «Вегвайзер» подняла вопрос о «будущем старой германской имперской земли Эльзас Лотарингии». В статье эта исконно французская территория объявляется «особой землёй между Францией и Германией», а её восточная часть прямо называется «немецкой». Опровержения от официальных лиц не последовало.

В конце мая 1985 года состоялось сборище «землячества судетских немцев» в Штутгарте. Оно проходило под лозунгом «права» так называемых «„изгнанных“ возвратиться на родину». В это же время в Дюссельдорфе собралось на свой слёт «землячество немцев из Восточной Пруссии», на котором выступал министр внутренних дел ФРГ Циммерман, заявивший, что договоры, заключённые в 70-х годах со странами Восточной Европы, не означают признания со стороны Бонна послевоенных границ в Европе.

15 июня 1985 г. в Ганновере состоялось реваншистское сборище «землячества немцев из Силезии», выдвинувшее провокационный девиз «40 лет изгнания – Силезия остаётся нашей родиной в Европе свободных народов». Тон сходке задала речь главаря «землячества» депутата бундестага от ХДС Хупки, проникнутая ненавистью к странам социализма, полная злобной клеветы на систему договоров и соглашений, регулирующих отношения ФРГ с её восточными соседями. На этом сборище выступил также председатель баварской ХСС – одной из партий боннской правительственной коалиции, премьер-министр Баварии и бывший канцлер ФРГ Ф.-Й. Штраус, заявивший, что договоры, заключённые ФРГ с социалистическими государствами Европы, не являются-де соглашениями о границах «в международно-правовом духе». Особенно же знаменательным следует признать то, что в поддержку реваншистских сил фактически выступил канцлер ФРГ Г. Коль. Его речь, несмотря на призывы отказаться от применения силы и соблюдать верность «восточным договорам», содержала утверждения, что «германский вопрос остаётся нерешённым» и «итоговая черта под ним не подведена».

На всех подобного рода сборищах, выдающих себя за «парламенты в изгнании земель», ведётся обработка общественного сознания в расистском духе, раздаются открытые призывы к новому «походу на Восток» и захвату территорий социалистических государств. В одной из публикаций «силезского землячества» прямо указывалось, что целью новой германской восточной политики должна быть дестабилизация коммунистических режимов.

Ещё одним аспектом реваншистской политики ФРГ является совершение или поощрение совершения террористических акций для оправдания милитаризации страны и усиления репрессий против борцов за мир.

Конец 1984 – начало 1985 годов ознаменовались серией взрывов и поджогов на натовских и бундесверовских объектах в ФРГ и Бельгии. Ответственность за эти акции берут на себя левоэкстремистские группы, в первую очередь загадочно возрождённая несмотря на арест её руководителей «Фракция красной армии»[70]. Акции отличаются некоторыми общими чертами: от взрывов и поджогов «по счастливой случайности» никто не страдает; виновники, несмотря на подчёркнутое рвение полиции, остаются неуловимыми; правительственная пропаганда и карательные органы ФРГ обрушивают обвинения в совершении всех этих актов терроризма или в соучастии в них на участников антивоенного движения[71]. Тем самым преследуются провокационные цели – сбить волну протеста народов Западной Европы против превращения их стран в атомных заложников НАТО; добиться дискредитации антивоенного движения и усиления репрессий против его участников.

Вползание ФРГ в политику, угрожающую миру и стабильности в Европе, попрание ею восточных договоров[72], составляющих юридическую основу безопасности и сотрудничества европейских государств, является одним из следствий послевоенной политики США и одним из аспектов политики государственного терроризма современных хозяев Белого дома.

ТЕРРОРИЗМ НА СЛУЖБЕ АМЕРИКАНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА

Немного истории

Американские историки, публицисты и юристы обычно выделяют три основные особенности, которые будто бы характеризуют возникновение США и которыми определяется вся их последующая внутренняя и внешняя политика. Первая – состоит в том, что США представляют собой «страну иммигрантов», в ней, мол, находили приют лучшие люди, вторая – эти «лучшие» люди – первооткрыватели «ничейных земель», третья особенность заключается в том, будто США являются «колыбелью свободы и демократии». Так, один из основателей Института международного права Джеймс Скотт Браун в лекциях, прочитанных в Гаагской академии международного права ещё до второй мировой войны, утверждал, что Американская республика возникла «на исключительно демократических договорных основах», что её государственный строй обусловлен конституцией, выработанной группой «героев-колонистов» на борту легендарного судна «Мейфлауэр», каким-то чудом миновавшего всевозможные превратности судьбы и доставившего «героев-переселенцев на американский континент»[73].

Всем хорошо известно, что земли, в пределах которых возникли Соединённые Штаты Америки, вовсе не были необитаемыми, что высадившиеся на них европейцы огнём и мечом истребили подлинных хозяев этих земель – индейцев.

Иронизируя по поводу ссылок американских представителей в ООН на антиколониальный характер возникновения Соединённых Штатов, французский юрист Фошон-Виллеплей писал:

«Какова судьба индейцев, населявших эту страну? Как могли они исчезнуть до такой степени, что оставшихся едва хватает для демонстрации в красивых парках в качестве музейных экспонатов?»[74].

Массовое истребление индейцев было обусловлено как тем, что они не обладали необходимой физической выносливостью для каторжных условий труда, создаваемых колонизаторами, так и тем, что свободолюбивые индейцы – коренное население Америки – не желали подчиниться завоевателям и оказывали им отчаянное сопротивление. Американский историк Э. Вильямс по этому поводу пишет:

«Первыми жертвами работорговли и рабского труда, возникших в Новом Свете, были не негры, а индейцы. Но индейцы не выдерживали бремени чрезмерного труда, которого от них требовали, и вследствие недостаточного питания, эпидемий, занесённых белыми людьми, и неумения примениться к новым условиям, быстро погибали»[75].

Обращённым в рабство мог быть лишь народ, который не только бы стоял на более низком уровне цивилизации, но и был бы оторван от родины, клана, племени и даже семьи, народ депортированный, поставленный в безысходное положение. Таковыми оказались африканцы, в массовом порядке переправляемые работорговцами в Новый Свет.

Прогрессивный французский автор Ж. Сюре-Канал приводит, по собственному его признанию, далеко не полные данные, согласно которым в XVI веке к Американскому континенту было доставлено 900 тыс. африканцев, в XVII – 2 млн 750 тыс., в XVIII – 7 млн и в XIX – 4 млн, т. е. в общей сложности – 15 млн человек. Тот же автор пишет:

«У нас нет средств, позволяющих проверить эти цифры, но мы должны подчеркнуть, что они не отражают действительно пережитых Африкой демографических потерь, так как к транспортировочным следует добавить гораздо более значительное количество других жертв работорговли: убитых во время разбойничьих набегов и войн для охоты за рабами; тех, кто погиб во время длительной переправы к морю; тех, кто умер на борту рабовладельческих судов. Дю Буа полагает, что на раба, доставленного в Америку, приходится 5 убитых в Африке или умерших на море. Он приходит к выводу, что американская работорговля лишила Африку 60 млн человек»[76].

Таким образом, основная масса белых «первооткрывателей» Америки – это конкистадоры или их потомки, залившие кровью мирный материк, истребившие его коренное население и обогатившиеся за счёт рабовладельческого труда, который продержался здесь дольше крепостного права, существовавшего в европейских странах.

По мере того как открывались естественные богатства Америки, волна иммигрантов в США поднималась всё выше. В период с 1820 по 1950 год в США прибыли 39 млн 325 тыс. человек[77].

«Среди иммигрантов первого поколения, живших в США в 1860 году, 38,9% составляли ирландцы, 31,5% – немцы, 14,2% – выходцы из Англии, Шотландии и Уэльса, 6% – из британской Америки, т. е. Канады и отчасти Вест-Индии, 2,7% – из Франции. С этого же периода ведёт начало китайская иммиграция, начавшаяся в связи с открытием золота в Калифорнии»[78].

Отдельные национальные группировки отчаянно сопротивлялись ассимиляции и конкурировали друг с другом в освоении богатств обживаемой ими страны. Однако все они выступали в качестве единой монолитной нации, когда противопоставляли себя так называемым «цветным». Расизм получил в США широкое распространение, выражаясь, в частности, в куклуксклановских расправах с неграми и индейцами, выливаясь в такие формы, как сионизм и антисемитизм.

Расизм во внутренней политике неизменно сопровождался расизмом во внешней политике. Но в отличие от идеологов нацистского рейха, открыто проповедовавших идею о том, что немецкая «раса господ» призвана властвовать над Европой, идеологи американского расизма неизменно выступают под лицемерной маской «покровителей» и «благотворителей» других народов. И если нацистские спецслужбы вербовали свою агентуру среди зарубежных немцев, внушая им, что «кровь сильнее паспорта», то спецслужбы США вербуют свою агентуру, выступая в роли «защитников» прав человека и свободы личности, свободы торговли и передвижения. Под прикрытием свободы информации спецслужбы США организуют злобные клеветнические кампании против неугодных им режимов. Бесконтрольная торговля оружием используется для вооружения террористов, получающих от спецслужб задания уничтожить «нежелательных» иностранцев, причём даже из числа пользующихся дипломатическим иммунитетом. Так называемая «свобода передвижения» служит для укрытия террористов от справедливого возмездия. Под предлогом того, что США являются страной иммигрантов, в ней находят приют и укрываются от наказания разоблачённые шпионы. США добиваются освобождения арестованных и привлечённых к уголовной ответственности лиц и признания за ними «права» на выезд из страны, против которой была направлена их подрывная деятельность, поднимая против этой страны крикливую кампанию по обвинению её в «нарушении» прав человека.

Лицемерная практика прикрывать самые реакционные противоправные действия ссылками на «право и демократию» – характерная особенность американской дипломатии. Эта особенность находила и находит своё выражение, в частности, в так называемых внешнеполитических «доктринах» США.

Каждое государство имеет свои исторические традиции. В числе «исторических традиций» США следует отметить формулирование основных направлений внешней политики в «доктринах», развиваемых в «директивных» выступлениях президентов и руководителей ведомства иностранных дел. При помощи таких «доктрин» США и определяют свою внешнюю политику, обосновывают свои притязания, камуфлируют агрессивные акции и колониальные захваты.

Первой в истории США «доктриной» подобного рода была «доктрина Монро», провозглашённая в послании американского президента Дж. Монро конгрессу 2 декабря 1823 г.

«Американские континенты в результате свободного и независимого положения, которое они у себя установили и поддерживают отныне, не должны считаться объектами дальнейшей колонизации какими-либо европейскими государствами»,

– заявил американский президент, выступая отнюдь не против колониализма вообще, но лишь против экспансии европейских государств на Американском континенте. Взамен этого Монро обещал европейским великим державам:

«Мы не вмешивались и не будем вмешиваться в жизнь существующих колоний и владений какой-либо европейской державы»[79].

В период провозглашения «доктрины Монро» США должны были считаться с могуществом прежде всего Великобритании и собственной слабостью, с недосягаемостью для них колоний и иных территориальных приобретений на других континентах. Кроме того, они учитывали благоприятно сложившиеся для них условия экспансии на Американском континенте, отдалённом от европейских государств, из которых, например, Франция и Испания настолько ослабли, что с трудом справлялись со своими владениями в Новом Свете. Соединённые Штаты до конца прошлого века были преимущественно заняты созданием колониальной империи на Американском континенте и требовали от европейских держав одного – невмешательства в дела Америки и признания за США монопольного права на овладение ею. Вынужденные в то время в силу не зависевших от них обстоятельств воздерживаться от притязаний на территориальные приобретения в Европе, Азии и Африке, Соединённые Штаты рассматривали «доктрину Монро» как средство легализации их вмешательства во внутренние дела остальных стран Американского континента, т. е. раздела сфер влияния, или так называемых «сфер интересов». И действительно, вскоре после провозглашения «доктрины Монро» в 1823 году государственный секретарь США Джон Квинси Адамс заявил представителю США в Мадриде, что географическое положение Кубы и Пуэрто-Рико

«делает эти острова естественно зависимыми от североамериканского континента, а один из них – Куба, почти видимая с наших берегов, является предметом капитальной важности для коммерческих и политических интересов нашего союза»[80].

С тех пор «доктрина Монро» неизменно используется для обоснования вмешательства США во внутренние дела других стран Американского континента и включения их в сферу внешней политики Соединённых Штатов в системе созданного под их эгидой в 1889 году Панамериканского союза. При этом американские президенты не скрывали своего намерения прибегать к вооружённой силе. Так, президент Теодор Рузвельт (1901–1909 гг.), известный как основатель политики «большой дубинки», говорил:

«Доктрина Монро может обязать Соединённые Штаты, даже помимо их желания, осуществлять функции международной политики в случае беспорядков в остальных странах Нового Света или в случае их неспособности положить конец этим беспорядкам»[81].

В 1913 году «доктрина Монро» была дополнена «доктриной Вильсона», объявлявшей о непризнании правительств, возникающих в странах Американского континента «неконституционным путём», т. е. неугодных США. Президент В. Вильсон, ссылаясь на эту «доктрину», предпринял ряд вооружённых интервенций для восстановления угодных ему правительств, свергнутых народами латиноамериканских стран[82].

После второй мировой войны, когда даже конституционная процедура не могла быть больше использована Соединёнными Штатами для того, чтобы навязывать странам Латинской Америки послушных американскому империализму диктаторов, особенно после того, как в Западном полушарии возникло первое социалистическое государство – героическая Куба, была выдвинута новая «доктрина» – так называемая «доктрина Джонсона». Сформулированная в выступлении президента 2 мая 1965 г., она провозглашала, что

«американские страны не могут допустить, не должны допустить и не допустят создания в Западном полушарии ещё одного коммунистического правительства»[83].

Президент Р. Никсон распространил «доктрину Джонсона» на страны Юго-Восточной Азии, а Г. Киссинджер в речи, произнесённой 10 июня 1977 г. в Вашингтоне, заявил, что

«участие в результате демократических выборов коммунистов в западноевропейских правительствах угрожает безопасности Америки».

Приводящая это высказывание газета французских коммунистов писала:

«Он – знаток вопроса, так как был советником президента США по вопросам национальной безопасности, когда в 1973 году генерал Пиночет утопил чилийскую демократию в море крови с помощью Вашингтона. Теперь нет больше и речи о выборах в Чили. Так во имя „безопасности“ своей страны правая рука Ричарда Никсона приняла на себя ответственность за заключение целого народа в огромный концентрационный лагерь, где вот уже на протяжении около четырёх лет продолжаются похищения людей, убийства и пытки»[84].

Взяв после окончания второй мировой войны курс на установление мирового господства, США открыто отказались от провозглашённого в «доктрине Монро» принципа невмешательства в дела Европы. Этот новый курс внешней политики США нашёл первоначально свою объективную форму выражения в новой внешнеполитической доктрине – так называемой «доктрине Трумэна».

Президент Г. Трумэн, выступая в роли «благотворителя», изложил в послании к конгрессу 12 марта 1947 г. программу «помощи» правительствам Турции и Греции. Эта программа, утверждённая конгрессом 24 мая того же года, предусматривала оказание материальной и военной помощи реакционной греческой клике, пришедшей к власти после окончания войны благодаря вводу в Грецию британских войск и кровавому подавлению национально-освободительного движения греческого народа, а также турецкому правительству, добровольно включившему свою страну в фарватер американской внешней политики.

Одновременно с ассигнованием Греции и Турции 400 миллионов долларов в виде «срочной» помощи в эти страны направлялся американский военный и гражданский персонал под предлогом «наблюдения» за её осуществлением. Но речь шла не только о вмешательстве во внутренние дела обеих стран. В послании президента содержались грубые клеветнические выпады против социалистических государств. Это явно свидетельствовало о том, что США взяли на себя роль всемирного жандарма, выступающего на стороне реакции и контрреволюции, подавляющего стремление народов к национальному освобождению и социальному прогрессу. «Трумэн фактически предложил, чтобы американцы несли полицейскую службу вдоль всех границ России», – заявил в те дни тогдашний вице-президент США Генри Уоллес.

В своём декабрьском 1947 года послании к конгрессу президент Трумэн провозгласил, что отношения Соединённых Штатов со странами Западной Европы должны строиться по образцу их отношений с латиноамериканскими государствами, т. е. на началах господства и подчинения, навязывания партнёрам угодных США правительств, вовлечения их в военно-политические группировки и создания в пределах их территорий американских военных баз. По мере того, как обострялись капиталистические противоречия, притязания США на роль диктатора в сфере международных отношений всё более и более усиливались.

В наши дни американское правительство, возрождая «доктрину Трумэна», вновь использует экономические рычаги для воздействия на своих партнёров по военно-политическим группировкам.

В канун 1982 года американская администрация объявила об экономических санкциях против Польши и Советского Союза и призвала своих западноевропейских союзников последовать её примеру и поддержать санкции. Поводом для «мер воздействия», а фактически для вмешательства во внутренние дела суверенного государства, стал провал контрреволюции в Польше.

Но противодействие стран Западной Европы диктату США всё усиливается. 12 августа 1982 г. делегация ЕЭС вручила в Вашингтоне представителям госдепартамента и министерства торговли США ноту, в которой критиковалось решение Соединённых Штатов запретить западноевропейским компаниям поставлять оборудование для строительства газопровода Сибирь – Западная Европа. Нота была одобрена всеми 10 государствами – участниками Общего рынка на заседании в Брюсселе. В ней подчёркивалось, что Европейское сообщество считает эти меры противоречащими международному праву и явно расходящимися с правилами и принципами, зафиксированными в законах США[85].

Одновременно с гегемонистскими устремлениями на Европейском континенте США после второй мировой войны всячески пытались и пытаются закрепить своё господство в молодых национальных государствах, освободившихся от колониальной зависимости. И тут они выступают под лживой маской «спасителей от коммунистического проникновения». Это направление внешней политики США нашло своё выражение в так называемой «доктрине Эйзенхауэра».

Попытки американских монополий колонизовать страны Ближнего и Среднего Востока предпринимались ещё в то время, когда народы этого региона одержали свои первые победы в борьбе за независимость против английских и французских поработителей и их ставленников из местной реакции. 14 октября 1951 г. по инициативе США были выдвинуты совместные предложения Вашингтона, Лондона и Анкары правительству Египта о создании так называемого «союзного средневосточного командования для совместной обороны Ближнего и Среднего Востока». Аналогичные предложения были переданы правительствам Сирии, Ливана, Ирака, Саудовской Аравии, Йемена, Израиля и Трансиордании. 10 ноября 1951 г. была опубликована декларация правительств США, Англии, Франции и Турции по тому же вопросу. Все четыре державы – авторы предложений – даже не скрывали намерения укрепить свои позиции в странах Ближнего и Среднего Востока, чтобы остановить процесс деколонизации этого региона, начавшийся после второй мировой войны. В предложениях предусматривалось: наводнение Ближнего и Среднего Востока вооружёнными силами государств – членов НАТО, передача в их распоряжение вооружённых сил, военных баз, коммуникаций, портов и других сооружений стран данного региона. Неудивительно, что народы Ближнего и Среднего Востока решительно отвергли идею создания «союзного средневосточного командования».

Тем не менее колониалистский пыл США это поражение отнюдь не умерило. В 1954–1955 гг. они приступили к сколачиванию так называемой Организации центрального договора (СЕНТО) – военно-политической группировки, в состав которой входили Англия, Турция, Пакистан, Ирак и Иран. США, хотя формально не состояли в СЕНТО, фактически заправляли в ней. Договор СЕНТО «пристегнул» три средневосточных государства к политике стран НАТО, разрешил ввод в пределы государств-членов вооружённых сил великих держав, если того потребует «объединённое военное командование СЕНТО». Такое командование было создано в апреле 1961 года. Однако и этот военный блок рухнул под ударами национально-освободительных движений в ряде включённых в него стран. В 1958 году после победоносной революции из СЕНТО вышел Ирак, в 1979 году после свержения шахского режима – Иран, за которым последовал Пакистан. В том же 1979 году правительство Турции, куда перебазировались руководящие органы СЕНТО, заявило о «самороспуске» этого проимпериалистического блока.

После прихода в Белый дом генерала Эйзенхауэра колониалистские происки США на Ближнем и Среднем Востоке резко активизировались. В конце 1956 года Эйзенхауэр выступил с заявлением о том, что страны этого региона «нуждаются в дополнительной силе для обеспечения своей безопасности». Американская печать в комментариях к заявлению заговорила о том, что на Ближнем Востоке после вынужденного ухода оттуда англо-французских колонизаторов образовался некий «вакуум силы», который должен быть обязательно заполнен американской военной и политической мощью.

«Доктрина вакуума силы» так напоминала только что освободившимся народам расистскую теорию «ничейных земель» (под которыми в начале колониального разбоя подразумевались территории, ещё не захваченные одной из колониальных держав), что тогдашний государственный секретарь США Д. Ф. Даллес просил американских государственных деятелей и публицистов воздерживаться от слишком частого её упоминания.

Тем не менее в своём послании конгрессу 5 января 1957 г. Эйзенхауэр сформулировал принципы ближневосточной политики США, получившие название «доктрина Эйзенхауэра». В ней Вашингтон заявил претензии на распространение «покровительства» США на страны Ближнего и Среднего Востока. Президент просил у конгресса разрешения направить в эти страны американские вооружённые силы в любой момент, когда он сочтёт нужным, не спрашивая каждый раз его согласия, требуемого конституцией США. Цель доктрины была сформулирована, как всегда в практике США, на пределе политической демагогии:

«Наметить меры на случай коммунистической агрессии – будь то прямой или косвенной».

Из содержания ряда международных актов, составленных под эгидой США (межамериканского договора о взаимной помощи, подписанного в Рио-де-Жанейро 2 сентября 1947 г.; так называемой антикоммунистической резолюции, принятой американской конференцией в Каракасе в марте 1954 года; статьи IV Манильского договора об обороне Юго-Восточной Азии (СЕАТО) от 8 сентября 1954 г., ныне утратившего силу, и других актов), видно, что под «коммунистической косвенной агрессией» США понимают национально-освободительную борьбу народов, не желающих больше подчиняться диктату иностранных или отечественных империалистических монополий; ссылка на «коммунистическую агрессию» используется для оправдания самых кровавых преступлений империализма.

Авторы «доктрины Эйзенхауэра» выступили в роли непрошенных «защитников» не только ближневосточных стран, но и стран Западной Европы, которой они обещали помочь «не потерять» источники снабжения нефтью. Притязания США на роль верховного руководителя европейских держав Эйзенхауэр выразил в очередном послании конгрессу 10 января 1957 г.:

«Наши обязательства, наши собственные просвещённые интересы, наш характер как нации обязывают нас взять на себя высокую роль в мировых делах – роль энергичного руководства».

«Доктрина Эйзенхауэра» служила обоснованием многих предпринятых в 50-е годы американским империализмом военных авантюр против стран Ближнего и Среднего Востока. Они осуществлялись как силами присоединившегося к «доктрине Эйзенхауэра» в мае 1957 года Израиля, так и собственными армиями (например, путём совместного с Англией вторжения США в Ливан и Иорданию летом 1958 года). Если до середины 70-х годов президенты США неизменно мотивировали свои попытки порабощения стран Ближнего и Среднего Востока необходимостью их «защиты» от мифического агрессора, то уже после прихода в Белый дом Дж. Картера они отбросили всякую демагогическую маскировку и стали проводить агрессивную политику в этом регионе во имя «защиты сферы жизненно важных интересов США». Так, в принятой в августе 1977 года директиве № 18 президента Картера предусматривалось, что

«одной из стратегических проблем первостепенной важности, стоящих перед творцами политики США, является сохранение Ближнего Востока и Средиземноморья как района, в котором может быть эффективно размещена американская мощь»[86].

Тем самым без всяких на то оснований Ближний Восток, Персидский залив и Средиземноморье были объявлены «сферой жизненно важных интересов США» и, более того, «третьей стратегической зоной наряду с европейской и тихоокеанской». Планируя свою ближневосточную стратегию, сменявшиеся хозяева Белого дома учитывали, что народы всех континентов и регионов мира добровольно не оденут на себя снова колониальное ярмо. Поэтому параллельно со словесными заявками на мировое господство создавались средства подавления сопротивления свободолюбивых народов – флоты, воздушно-десантные соединения и, наконец, силы быстрого развёртывания.

Беззастенчиво попирая элементарнейшие права человека в своей стране, американские президенты с фарисейским лицемерием выступают на международной арене в роли «защитников» этих прав. Уже после окончания второй мировой войны они начали создавать на своей территории и на территории ряда других западных стран лагеря перемещённых лиц, всячески препятствуя их возвращению на родину, и укрывать у себя военных преступников и отщепенцев, выброшенных из своих государств победоносными социальными революциями или покинувших родину в поисках «лёгкой» жизни. Используя безысходное положение одних и готовность к предательству других, США вербовали и продолжают вербовать из них агентуру, готовую на любую подлость, на любую диверсию.

Притязания на «защиту» прав человека во всех странах, только не в своей собственной, государственные деятели США начали предъявлять сразу после окончания второй мировой войны. Однако особенно энергично использовали «доктрину прав человека» для вмешательства во внутренние дела стран социализма президент Картер и члены его администрации. Об этом свидетельствует пресловутая «поправка» ныне покойного сенатора Джексона, требовавшая обусловить распространение Соединёнными Штатами на торговлю с Советским Союзом режима наибольшего благоприятствования изменениями эмиграционного законодательства СССР. В 1976 году был даже образован «специальный комитет конгресса» якобы в целях «наблюдения за выполнением Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе». Этот комитет был наводнён петициями и жалобами всякого рода отщепенцев на Советское правительство, будто бы нарушающее права советских евреев. Основываясь на этих петициях и жалобах, президент Картер составил свой полугодовой доклад конгрессу.

Нынешняя администрация США восприняла без особых изменений «доктрину Картера» о «защите» прав человека с той лишь разницей, что при Картере она была направлена главным образом против советских законов об эмиграции, а теперь и на выгораживание польских контрреволюционеров, чуть не доведших Польшу до катастрофы. В Заявлении ТАСС по этому поводу указывалось, что

«лицемерные рассуждения о „правах человека“ не могут затушевать того факта, что США и некоторые другие страны НАТО лишь усугубляют те тяготы, которые принесла полякам деятельность сил контрреволюции, вдохновляемой и поддерживаемой извне»[87].

Несмотря на протесты стран социализма, вмешательство США в их внутренние дела продолжается. Это рельефно выявилось при опубликовании в феврале 1985 года «доклада» государственного департамента США «о положении в области соблюдения прав человека за рубежом». Прежде всего следует отметить, что самоё составление, а тем более опубликование подобного доклада уже является попыткой вмешательства во внутренние дела иностранных государств, т. е. грубейшим нарушением международного права. Выступая на состоявшейся в Варшаве пресс-конференции, уполномоченный правительства Польской Народной Республики по печати расценил «доклад» как инструмент политической конфронтации с социалистическими и другими государствами. Судя по разделу «доклада», посвящённому Польше, отметил выступавший, США не отказываются от попыток дестабилизации внутреннего положения в ПНР и подрыва доверия к правительству, к его политике, от инспирирования антипольских кампаний в некоторых международных организациях. Этот «доклад» содержит немало порочащих Польшу сведений, а зачастую и просто измышления о её внутренней политике[88].

Наряду с затасканной «доктриной о защите прав человека», по-прежнему широко используемой в борьбе против социалистических государств, новая администрация США выдвинула свою собственную, новую доктрину – «борьбы с международным терроризмом».

Терроризм действительно принимает в настоящее время в странах капитала невиданные доселе масштабы. Более того, терроризм, как уже отмечалось в гл. I, возводится в ранг государственной политики рядом стран Запада и прежде всего США, которые под предлогом борьбы с ним жестоко расправляются с национально-освободительными и революционными движениями.

О том, что понимают правящие круги Соединённых Штатов под терроризмом, можно получить представление при самом поверхностном рассмотрении хотя бы одной секретной директивы Совета национальной безопасности, подписанной президентом 3 апреля 1984 г. Эта директива разрешала наносить «упреждающие удары» по «базам террористов» в других странах. Для её осуществления Белый дом направил конгрессу США «пакет законодательных инициатив», призванных легализовать военный произвол внутри страны и за её пределами под предлогом «борьбы с терроризмом»[89].

Комментируя понимание Соединёнными Штатами терроризма, государственный секретарь Дж. Шульц в речи, произнесённой в октябре 1984 года в синагоге на Парк-авеню в Нью-Йорке, с циничной откровенностью заявил, что его правительство готово прибегать к вооружённой силе против терроризма даже в том случае, если у него отсутствуют полные доказательства того, что оно имеет дело с террористами[90].

Заявление Шульца конкретизирует бывший помощник президента США по национальной безопасности Р. Макфарлейн. Выступая в марте 1985 года в Национальном центре стратегической информации, он сказал, что США не могут и не будут воздерживаться от «упреждающих ударов» против террористов в любой стране мира, причём уточнил, что для нанесения ударов совсем не обязательно иметь «неопровержимые доказательства» того, что они наносятся по объектам, используемым террористами[91].

А так как к числу террористов США относят всех тех политических деятелей, все организации и целые народы, которые не желают идти на поводу у американских империалистических монополий, отстаивают свою независимость, не подчиняются американскому диктату, то и «упреждающие удары» нацеливаются на них.

Верные своей практике взваливать все беды человечества с больной головы на здоровую руководящие деятели США обвиняют в попустительстве терроризму страны социализма, неизменно поддерживающие борцов за национальное и социальное раскрепощение. Возлагая ответственность за преступления терроризма на прогрессивных деятелей, США пытаются очернить их в глазах широких народных масс и выступают под благообразной маской блюстителей порядка в международных отношениях.

Одновременно Белый дом упорно продолжает выдавать США за «колыбель демократии», стремясь навязать американскую модель демократии всем странам мира. Так, в октябре 1982 года в госдепартаменте проводилась конференция «по проблемам демократизации в социалистических странах», на которой открыто обсуждались конкретные мероприятия, направленные на подрыв социалистического строя в СССР и других странах социалистического содружества. В ноябре 1982 года состоялась так называемая «конференция по свободным выборам», в которой участвовали официальные представители американской администрации, представители ряда других государств. Наконец, в феврале 1983 года в Вашингтоне собралась конференция, организованная Информационным агентством США (ЮСИА) совместно с Центром стратегических и международных исследований Джорджтаунского университета. Эта конференция выдвинула так называемую «программу демократии и публичной дипломатии» в качестве «новых направлений во внешней политике США». В связи с этим в советской печати 18 февраля 1983 г. было опубликовано заявление ТАСС. В нём отмечалось, что

«новым является, пожалуй, то, что правительство США теперь в открытую – в качестве официальной государственной установки – заявляет о своём намерении навязать остальному миру американские порядки как единственно возможные и обязательные».

Эта «официальная государственная установка» нашла свою объективную форму выражения в опубликованном 6 февраля 1985 г. послании американского президента к конгрессу, получившем название «доктрина Рейгана». В послании была обещана поддержка со стороны американского империализма всем «борцам за свободу», под которыми подразумевалось ультраправое отребье, подрывающее социализм, разрушающее демократические институты, организующее и осуществляющее террористические акты против истинных патриотов, которые борются за независимость и свободу своих народов. «Наша миссия состоит в том, чтобы лелеять и защищать свободу и демократию и распространять эти идеалы повсюду, где это только возможно», а «поддержка борцов за свободу – это самооборона», – с фарисейским лицемерием вещалось в послании. В нём перечислялись так называемые «борцы за свободу»: афганские басмачи, полпотовские палачи, эфиопские и ангольские мятежники, низложенные народом никарагуанские сомосовцы, т. е. все те, кто вооружался, снаряжался, обучался и забрасывался Соединёнными Штатами Америки в ввергнутую ими в пекло гражданской войны страну для борьбы против собственного народа[92].

Как сообщало агентство АП, на одной из секретных баз антиангольской группировки УНИТА собрались главари контрреволюционных террористических банд, действующих против законных правительств Анголы, Афганистана, Никарагуа и других независимых государств. На повестке дня этого сборища стоял вопрос об обсуждении и выработке «стратегии совместной борьбы». То же агентство подчёркивало, что сборище террористов было созвано с ведома и одобрения Белого дома, а непосредственные контакты с его участниками были возложены на реакционную организацию «Граждане – за Америку», основанную в 1983 году с одобрения администрации США и тесно связанную с сионистскими кругами. Один из руководителей этой организации, названный агентством «анонимным миллионером», доставил на это сборище личное послание президента, в котором заявлялось:

«Ваши цели – наши цели. Желаю удачи и благослови вас господь. Искренне ваш Рональд Рейган».

Само собой разумеется, что послание не ограничилось выражением моральной поддержки. Со ссылками на «надёжные источники в Белом доме» калифорнийская газета «Меркьюри ньюс» сообщала, что администрация США одобрила новую программу оказания поддержки, как выразилась сама газета, «антикоммунистическим группировкам по всему миру». Та же газета писала, что на оказание финансовой помощи антиправительственным силам в Афганистане, Кампучии и Никарагуа планируется выделить уже в 1986 году 250 млн долларов. Но антикоммунистическая подрывная деятельность развёртывалась Соединёнными Штатами уже в 1985 году. По сведениям центральной американской газеты «Вашингтон пост», администрация США приступила к созданию специального управления при Белом доме по поддержке антикоммунистических сил «от Индокитая и юга Африки до Центральной Америки»[93].

Имперские притязания на мировое господство США подкрепляют тем, что опоясывают военными базами земной шар и содержат свои вооружённые силы в государствах, не способных по тем или иным причинам этому противодействовать. По явно преуменьшенным данным Пентагона, американские вооружённые силы находятся в настоящее время в ФРГ, Англии, Италии, Испании, Турции, Греции, Исландии, Нидерландах, Бельгии, Португалии, Японии, Южной Корее, на Филиппинах, острове Гуам, в Австралии, на острове Мидуэй, в зоне Панамского канала, Пуэрто-Рико, Гуантанамо, на Бермудах, в Диего-Гарсия, Египте, Саудовской Аравии, Канаде. После вооружённого нападения на Гренаду вооружённые силы США продолжают оккупировать эту страну.

И в то самое время, когда американские военные «ястребы» проникают в перечисленные выше страны, правящие круги Соединённых Штатов и их идеологи оглушают мир ханжескими декларациями о невмешательстве, «защите» прав человека, «свободе» личности, «континентальной» или «атлантической» солидарности, «защите стратегически важных зон» и «жизненно важных интересов», возводя при этом вмешательство, расизм, нарушение прав человека, колониализм и терроризм в ранг государственной политики.

Штабы террористической деятельности США

После окончания второй мировой войны, когда Соединённые Штаты Америки открыто взяли курс на установление мирового господства, их разведывательные подрывные центры были существенно реорганизованы. В настоящее время так называемое «разведывательное сообщество» США складывается из Центрального разведывательного управления (ЦРУ), Разведывательного управления министерства обороны (РУМО), разведок ВВС, ВМС, армии, Агентства национальной безопасности, Управления разведки и исследований госдепартамента, разведки Комиссии по атомной энергии и Федерального бюро расследований (ФБР). Строгую координацию деятельности этого «сообщества» осуществляет совет национальной безопасности (СНБ), созданный при президенте в качестве главного консультативного органа по вопросам внешней и военной политики. В соответствии с законом о национальной безопасности 1947 года и поправками к нему президент является председателем СНБ, в состав которого входят также вице-президент, государственный секретарь, министр обороны и директор управления чрезвычайной готовности, а советниками являются директор ЦРУ и председатель комитета начальников штабов. В начале 70-х годов в рамках ЦРУ был создан Штаб разведывательного сообщества, возглавляемый заместителем директора управления. Этот штаб за подписью директора ЦРУ готовит ежегодный доклад президенту о деятельности всех элементов разведывательного сообщества[94]. В октябре 1951 года в Соединённых Штатах был принят так называемый закон о взаимной безопасности, в котором, в частности, предусматривалось, что терроризм правомерен как инструмент государственной политики.

После прихода к власти президента Р. Рейгана было принято решение о создании нового органа – Национального совета по делам разведки. В него вошли 12 должностных лиц, специализирующихся по отдельным странам и регионам. Новый совет представляет доклады, содержащие оценку международных событий за определённый период, непосредственно директору ЦРУ. Одновременно был создан пост консультанта государственного секретаря по терроризму, контртерроризму и вопросам нераспространения ядерного оружия. Особенно настораживает всех сторонников мира то, что на этот пост назначен Э. Лефевр, стяжавший себе настолько широкую известность своими ультраправыми взглядами, что в начале 1981 года сенатская комиссия по иностранным делам конгресса отказалась утвердить его помощником государственного секретаря по правам человека и гуманитарным вопросам, главой так называемого бюро по правам человека.

В системе самой администрации США имеется человек, весьма искушённый в вопросах разведки, – вице-президент Дж. Буш, который занимал в прошлом должность директора ЦРУ.

С начала 1982 года администрация США приступила к пересмотру всей системы американской разведывательной службы. По свидетельству американской газеты «Уолл-стрит джорнэл», особый упор делается теперь на резкое расширение штата сотрудников центрального аппарата, а также увеличение числа агентов, забрасываемых нелегально на территорию других государств.

Для ведения подрывной и террористической деятельности США в не меньшей степени, чем гитлеровская Германия, используют дипломатический аппарат. Как отмечает советский публицист А. А. Бессменных,

«глубокий процесс бюрократизации всей государственной машины США выразился в чрезмерном разбухании заграничных учреждений… Пожалуй, нигде столь очевидно не проявляется тенденция к слиянию дипломатической и военной деятельности, к усилению роли Пентагона во внешнеполитических делах, как в структурно-функциональных особенностях американских посольств»[95].

Бывший директор ЦРУ адмирал Уильям Ф. Рейборн в своём интервью, данном 18 июля 1966 г. корреспонденту еженедельника «Юнайтед стейтс ньюс энд Уорлд рипорт», откровенно признал, что ЦРУ собирает свои разведывательные данные в основном через лиц, состоящих на дипломатической службе[96]. Как сообщал американский журнал «Каверт экшн», только до 1981 года 69 кадровых агентов ЦРУ были посланы под видом дипломатов в 45 стран мира. Их деятельность, пишет журнал, направлена на разработку и осуществление «секретных операций» против иностранных народов и правительств, а также «тайных интервенций» США в разных районах. Особое внимание подрывные центры США уделяют сейчас странам Западной Европы, где развернулось мощное движение протеста против агрессивной политики Вашингтона, против размещения новых американских ядерных ракет.

Примеров разоблачения американских дипломатов-шпионов можно было бы привести бесчисленное множество. Так, в марте 1981 года органы безопасности Мозамбика раскрыли группу агентов ЦРУ, действовавших под прикрытием посольства США в Мапуту. Сотрудники посольства, уличённые в шпионско-подрывной деятельности, были выдворены из страны. В сентябре 1981 года правительство Индии не дало согласия на назначение Джорджа Гриффина политическим советником американского посольства в Дели, так как стало известно, что Гриффин – кадровый сотрудник ЦРУ, работавший в посольствах США в Пакистане и Афганистане. Он, в частности, организовывал обучение афганских басмаческих банд в многочисленных диверсионных лагерях, расположенных в Пакистане, и их последующую заброску на территорию Афганистана.

«В посольствах США, – заявляют авторы статьи, опубликованной в журнале „Лук“ в июне 1964 года, – по всему свету имеется секретный этаж или отдел, где размещается миссия ЦРУ. Каждую миссию возглавляет начальник, в распоряжении которого несколько разведчиков. Эти разведчики сами вербуют для себя местных агентов для сбора разведывательной информации».

Советским людям хорошо известны постыдные шпионско-подрывные акции военно-воздушного атташе в Москве Керстена, военного атташе США в Москве генерал-майора Р. У. Гроу, атташе посольства США Рассела Ланджели, работников посольства США в Москве – второго секретаря В. Джонса, атташе X. Монгольмери, помощника военно-воздушного атташе А. Дэвисона, атташе Карлстона и секретаря-архивиста Р. Джэкоба, которые занимались шпионско-подрывной деятельностью, используя своё официальное положение дипломатов. Все они по требованию МИД СССР были выдворены из Советского Союза[97].

Подрывная деятельность ведётся и против других стран социализма. Так, в апреле 1957 года из Венгрии был выдворен за шпионаж военный атташе США капитан Глизон, а в середине того же года в шпионаже был уличён авиационный атташе США в ЧССР полковник Теберг[98]. Особенно же широко развернулась подрывная деятельность против социалистической Польши. Министерство иностранных дел ПНР объявило персона нон грата американских дипломатов: первого секретаря посольства США в Варшаве Д. Говарда и атташе по науке этого посольства Д. Джеролиса. Как передавало агентство ПАП, эти лица занимались деятельностью, противоречившей их дипломатическому статусу. Они были уличены на месте преступления в момент передачи им материалов, затрагивающих интересы Польской Народной Республики. В январе 1983 года МИД ПНР приняло решение выдворить из Польши гражданку США журналистку агентства ЮПИ Р. Грубер, занимавшуюся сбором шпионских сведений и поддерживавшую тесные связи с антисоциалистической организацией «КОС – КОР». В октябре того же года советская печать отмечала, что в 1982 году органы государственной безопасности Польши разоблачили шпионскую деятельность некоторых американских дипломатов, на деле оказавшихся агентами ЦРУ. Среди них – второй секретарь посольства США П. Берг и третий секретарь посольства США Л. Стенберг. В действиях, несовместимых с дипломатическим статусом, изобличены также пресс-атташе посольства США в Варшаве Р. Вирден и С. Даброу, пытавшиеся склонить некоторых польских граждан к шпионской деятельности. В мае 1984 года суд Варшавского военного округа признал виновными в шпионаже в пользу ЦРУ польских граждан Я. Южака и Н. Адамащека. В феврале 1985 года был пойман с поличным при сборе шпионских сведений военный атташе посольства США в Варшаве Ф. Майер. 1 мая 1985 г. в Нова-Гуте близ Кракова в числе задержанных сотрудниками милиции лиц, которые пытались вызвать беспорядки, распространяли подстрекательские листовки, несли транспаранты с антипольскими лозунгами, оказались первый секретарь посольства США в Варшаве В. Хэрвуд и консул США в Кракове Д. Хоппер. Агентство ПАП сообщило, что Министерство иностранных дел ПНР направило правительству США ноту, в которой действия Хэрвуда и Хоппера расцениваются как недопустимое вмешательство во внутренние дела Польши.

Как видно из приведённого перечня, что ни год, то новое покушение на безопасность народной Польши американских дипломатов, не перестающих при этом лицемерно выступать под маской оскорблённой «добродетели». В декабре 1984 года польский еженедельник «Право и жиче» писал, что западные спецслужбы уже в течение долгих лет ведут в отношении Польской Народной Республики активную шпионскую деятельность.

ЦРУ широко использует в своей подрывной деятельности против стран социализма также американских дипломатов в других капиталистических государствах. Как отмечали в своём интересном исследовании советские публицисты Ю. Корнилов, В. Кузнецов, Ю. Николаев, среди этих дипломатов: первый секретарь посольства США в Стокгольме М. Брайт, первый секретарь одной из американских дипломатических служб, расположенной в Кёльне, М. Меркес, атташе посольства США в Швейцарии С. Мэклаут, третий секретарь посольства США в Токио Р. Малыш, третий секретарь посольства США в Непале Р. Стоуэн. Завершая этот перечень, авторы справедливо констатируют:

«На первый взгляд респектабельные господа, дипломаты. А в действительности те, кого на жаргоне ЦРУ именуют „загонщиками“, т. е. вербовщики шпионов»[99].

От подрывной деятельности США не гарантированы и их союзники по НАТО. Так, газета «Темпо» (Рим) 22 января 1976 г. указывала, что военный атташе американского посольства в Италии получил задание внимательно следить за любыми изменениями в руководстве итальянской разведки, а в феврале 1985 года из Испании были высланы второй секретарь посольства США в Мадриде Д. Макмахэн и гражданский сотрудник американской базы ВВС в Торрехоне-де-Ардос Дж. Мэсси. Их арестовали, когда они фотографировали антенны дворца Монклоа. Шпионы, как сообщает агентство ЭФЭ, хотели получить технологические данные о линиях правительственной связи для перехвата и расшифровки секретной информации, касающейся безопасности и военной политики Испании.

В отношении стран Латинской Америки Соединённые Штаты не стесняются в применении военной силы, широко прибегая к услугам подготавливаемых ими же наёмников. Но и здесь используются дипломаты для ведения подрывной деятельности. В январе – феврале 1971 года был раскрыт заговор, направленный на свержение правительства Коста-Рики. Его организовали сотрудники посольства США: первый секретарь Уильямсон, советник по экономическим вопросам Блайль и консул Керр. Как писала газета «Вос» (Буэнос-Айрес),

«шпион и крупный эксперт в области пыток и допросов – именно таков новый представитель президента в Аргентине. Занявший пост посла США в Буэнос-Айресе, Фрэнсис Ортис принимал активнейшее участие в реализации шпионских планов Центрального разведывательного управления США в Перу, Уругвае и Гватемале. Будучи в семидесятых годах советником посольства США в Уругвае, Ортис участвовал в подавлении выступлений противников правительства, оказывая помощь службам безопасности этой страны. Его приезд в Гватемалу в конце 1979 года вызвал взрыв политического насилия, в результате чего погибло 20 тысяч человек. В 1981 году Ортис возглавил американское посольство в Перу, а теперь получил назначение в Буэнос-Айрес»[100].

Следует отметить, что США широко используют спецслужбы и органы внешних сношений государств – членов НАТО для ведения подрывной деятельности против социалистических и развивающихся стран, для вербовки, финансирования и использования с этой целью предателей народа, для насаждения антиправительственных группировок, подготовки и совершения террористических актов.

Приёмы и методы психологической войны разрабатываются в различных научно-исследовательских учреждениях США (например, в Центре по исследованию американской внешней политики при Чикагском университете, Центре стратегических и международных исследований Джорджтаунского университета Вашингтона и других), в формально благотворительных учреждениях (например, «Джойнт»), в туристских агентствах и др.

Видное место в системе органов, ведущих психологическую войну, занимает Информационное агентство США (ЮСИА) – гигантское ведомство, созданное в 1953 году на правах самостоятельного министерства. В его составе: штаб-квартира, размещённая в 11 зданиях в Вашингтоне и 4 зданиях в Нью-Йорке; свыше 80 редакций периодических изданий, рассчитанных на зарубежные страны, радиокорпорация «Голос Америки»[101].

Радиостанции «Свобода» и «Свободная Европа», находящиеся в подчинении ЦРУ, обрушивают на европейские социалистические государства свой зловещий пропагандистский аппарат «холодной войны». Он изрыгает потоки лжи и клеветы, пытаясь добиться разложения стран социализма и облегчения вербовки агентуры среди их граждан.

В настоящее время «Свободная Европа» ведёт особенно яростную кампанию против социалистической Польши, выступая, в частности, с открыто реваншистскими притязаниями так называемых «изгнанных». Как сообщало агентство ПАП в мае 1983 года, в суде Варшавского военного округа завершился процесс по делу изменника родины Здислава Найдера, находящегося с декабря 1981 года за рубежом и руководящего так называемой польской секцией радиостанции «Свободная Европа». Преступник был заочно приговорён к смертной казни[102].

Террористические организации в США

Правящие круги США широко используют пропагандистский аппарат для прославления «свободы собраний и организаций», выдаваемой за основу основ прав человека. При этом имеется в виду, конечно, не свобода собраний и организаций трудящихся и борцов за мир и разоружение, а свобода, которая позволяет ЦРУ и другим секретным службам использовать террористические организации, весьма расплодившиеся в США, для ведения войны против прогрессивных стран, деятелей и организаций.

Целый ряд террористических организаций существует в США совершенно легально. А на террористическую деятельность формально нелегальных организаций американские власти закрывают глаза, так как широко используют их в своих подрывных целях.

К числу особенно активных, чаще всего прибегающих к актам терроризма, относятся эмигрантские и расистские организации, действующие вполне легально, и мафии, считающиеся формально преступными и нелегальными, а в действительности пользующиеся в США полной безнаказанностью.

Реакционные эмигрантские организации давно стяжали себе славу нарушителей мира и порядка в международных отношениях.

После окончания второй мировой войны правящие круги США пытались активизировать деятельность группы русских эмигрантов. В августе 1951 года А. Ф. Керенский был направлен в Западную Европу, чтобы организовать из бывших белогвардейцев филиалы руководимых им белоэмигрантских комитетов и включить их в активную шпионско-диверсионную деятельность против Советского Союза. Однако эта «командировка» была весьма мало эффективной: большинство белоэмигрантов отказались от участия в антисоветской деятельности. Многие из них участвовали в подпольных организациях, ведших борьбу против фашистских оккупантов, некоторые после окончания войны стремились возвратиться в СССР. Что же касается той части, которая сотрудничала с нацистскими палачами, то она настолько дискредитировала себя в глазах мировой общественности, что её нельзя было использовать даже в качестве агентуры.

Спецслужбы США пытались привлечь к подрывной деятельности против социалистических государств и так называемых перемещённых лиц.

Впервые в истории международных отношений нацистская Германия прибегла к массовой депортации населения и военнопленных, широко используя их не только в сельском хозяйстве и промышленности, имеющей мирное назначение, в качестве домашней прислуги, но и для строительства военных объектов и в военной промышленности, что всегда запрещалось международными соглашениями. При этом нацисты преследовали помимо всего прочего цель оторвать людей от родины, семьи, друзей, привычного уклада жизни, что должно было сломить их сопротивление. После окончания войны количество перемещённых лиц только в Европе составляло 11 млн 780 тыс. В связи с этим в 1945 году Советский Союз заключил соглашения с США и Великобританией (11 февраля), с Францией (29 июня) и с Бельгией (13 марта), предусматривавшие обязательство сторон репатриировать перемещённых лиц, причём подчёркивалось значение скорейшего их возвращения на родину. Если Советский Союз честно выполнил принятые на себя обязательства, то остальные государства этого не сделали. Так, США перевели измученных неволей и концлагерями людей в созданные в американской зоне оккупации лагеря для перемещённых лиц и, используя методы травли и запугивания, препятствовали их возвращению на родину. 22 декабря 1945 г. президент Г. Трумэн издал директиву, в соответствии с которой перемещённые лица, находившиеся в Германии, Австрии, Италии, получили преимущественное право на иммиграционные визы. Со времени издания этой директивы и до 30 июня 1948 г. в США было допущено около 40 тыс. перемещённых лиц.

1 июля 1948 г. вступил в силу закон, предусматривавший допуск в США 205 тыс. перемещённых лиц в течение следующих двух лет. Ряд дополнений к этому закону, действовавшему до конца 1951 года, увеличил число перемещённых лиц, допущенных в США, до 400 тыс. человек.

О том, что американские «освободители» руководствовались при этом отнюдь не гуманными соображениями, свидетельствует хотя бы то, что решение участи перемещённых лиц, как, впрочем, и всех других иммигрантов, было отнесено к исключительной компетенции спецслужб. «Закон ЦРУ», принятый конгрессом США 20 июня 1949 г., давал разведке США право ежегодно ввозить в Соединённые Штаты на правах иммигрантов 100 человек, если она считала, что их прибытие в страну «соответствует интересам национальной безопасности или укреплению национальной разведки»[103]. А «укрепление разведки» США при их гегемонистских устремлениях означало ослабление безопасности других стран и охлаждение добрососедских с ними отношений.

Вовлечение эмигрантов в террористическую деятельность против бывшей родины было легализовано в США «законом о взаимном обеспечении безопасности», подписанным президентом 10 октября 1951 г. В одной из статей этого закона предусматривалось ассигнование до 100 млн долларов на финансирование

«любых отобранных лиц, проживающих в Советском Союзе, Польше, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии и Албании… или лиц, бежавших из этих стран, либо для объединения в подразделения вооружённых сил, поддерживающих организацию Североатлантического договора, либо для других целей».

Непосредственно после окончания второй мировой войны ЦРУ широко пользовалось услугами нацистов – военных преступников, укрывшихся от заслуженного наказания в Соединённых Штатах. Недавно рассекреченные и переданные в национальные архивы США документы неопровержимо свидетельствуют о том, что американскими (а также британскими) разведывательными службами были приняты все меры к тому, чтобы выгородить «полезных» им нацистских преступников, отвести от них меч справедливого возмездия. Как указывает в связи с этим газета «Вашингтон пост», военным преступникам Фридриху Бухардту и Францу Альфреду Зиксу, «виновным в массовых убийствах, попросту помогли избежать правосудия в обмен на согласие сотрудничать с разведслужбами в послевоенные годы»[104].

В настоящее время Соединённые Штаты Америки стали прибежищем реакционеров-иммигрантов, создающих легальные организации, беспрепятственно скупающих оружие, а иногда, когда они выполняют задания спецслужб, получающих его безвозмездно. Эти организации подрывают деятельность иностранных официальных представительств и государственных деятелей и ставят их жизнь под угрозу.

Особенно активными являются кубинские эмигрантские террористические организации «Омега-7» и «Альфа-66». Их штаб-квартиры расположены в основном в штатах Нью-Джерси и Флорида, власти которых оказывают этим организациям всяческую поддержку.

Между двумя указанными террористическими организациями существует своеобразное «разделение труда».

«Омега-7» специализируется в основном на политических убийствах и диверсиях. Так, в сентябре 1980 года пуля снайпера сразила атташе представительства Кубы при ООН Феликса Гарсиа Родригеса, когда он проезжал на машине в час пик по одной из улиц Нью-Йорка. Ответственность за убийство дипломата, аккредитованного при ООН, немедленно приняла на себя террористическая организация «Омега-7». От рук убийц погибли Карлос Мунис и Эулалио Негрин – члены «Комитета-75», выступавшего за улучшение отношений с Кубой. За несколько дней до гибели Негрин сообщил полиции, что один из руководителей «Омеги-7» Тенрейро готовит на него покушение. Тем не менее полиция ничего не предприняла для предотвращения преступления, а убийцы до сих пор не найдены. Та же террористическая организация свыше 40 раз взрывала бомбы в помещениях кубинских дипломатических миссий при ООН, представительств авиакомпаний, информационного агентства и торгпредства Республики Куба. Она осуществила взрыв кубинского самолёта в 1976 году, в результате которого погибли более 70 человек. Для расследования взрывов в Нью-Йорке была создана специальная группа агентов ФБР и полицейских детективов. Однако до сих пор ни одно из преступлений не раскрыто, а их виновники разгуливают на свободе.

28 декабря 1978 г. произошёл мощный взрыв у постоянного представительства Кубы при ООН. В 1980 году был раскрыт заговор с целью убийства постоянного представителя Кубы при ООН Р. Роа Коури. «Омега-7» не скрывала своей причастности к этим акциям, а также к 14 другим взрывам в Нью-Йорке и Флориде. Только в декабре 1983 года федеральное бюро официально предъявило обвинение в организации и совершении всех указанных преступлений главарю «Омеги-7» Э. Аросене. Знаменательно отметить, что этот главарь преступной банды в интервью газете «Нью-Йорк пост» намекнул о своих близких отношениях с сотрудниками ФБР, с которыми он продолжал встречаться, когда скрывался от правосудия.

«Омега-7» ведёт свою террористическую деятельность не только против Республики Куба, но и против других латиноамериканских стран. Так, в 1976 году кубинские эмигранты Г. Ново и А. Росса участвовали в злодейском убийстве в Вашингтоне известного политического деятеля Чили Орландо Летельера – бывшего министра обороны и посла Чили в Вашингтоне в годы правления Сальвадора Альенде. Вместе с ним погибла Ронни Моффит – его сослуживица по Институту изучения политики, в котором Летельер работал после эмиграции. К машине Летельера, в которой они ехали, снизу была прикреплена бомба, приводимая в действие дистанционным устройством[105]. Убийцы предстали перед американским судом, приговорившим их к пожизненному заключению. Однако на выручку им подоспел официальный Вашингтон: федеральный апелляционный суд, сославшись на якобы имевшие место нарушения юридических формальностей, отменил приговор, и окружной суд при повторном рассмотрении дела снял с них все обвинения в терроризме.

«Альфа-66» избрала путь вооружённых диверсий против Кубы. Первоначально члены её укрывались в горах Эскамбрая, но вскоре бежали с Кубы. В 1962 году главарь «Альфы» Насарио Андрес, являющийся агентом ЦРУ, сказал корреспонденту газеты «Дейли Мейл»:

«Наша задача – добиться полного прекращения морских перевозок с Кубы и на Кубу».

Но если первоначально «Альфа-66» совершала вооружённые нападения на кубинские суда, точь-в-точь как флибустьеры времён Фрэнсиса Дрейка и Генри Моргана, то в настоящее время она начала действовать с американской базы Гуантанамо на территории Кубы. «Альфа-66» готовится к вторжению на остров Свободы. Американская газета «Балтимор сан» сообщала, что эта организация проводит военные учения на одном из островов Атлантики близ Флориды.

«Кубинские эмигранты, – писала газета, – отрабатывают приёмы рукопашного боя, берегового десанта и молниеносной атаки. Таким военным учениям предшествует, как правило, долговременный курс обучения».

Головорезы из «Альфы-66» не скрывают, что действуют по заданию спецслужб США. Так, один из главарей «Альфы-66» откровенно заявил:

«Наши люди должны быть в любой момент готовы к высадке на Кубу группами по 6–8 человек, чтобы затем укрепиться на острове. Мы готовы отправиться в любое место, куда нас пошлют Соединённые Штаты, чтобы уничтожить коммунизм».

Гостеприимством США пользуются также югославские контрреволюционеры, которые систематически совершают нападения на официальных представителей социалистической Югославии в Нью-Йорке и Вашингтоне. В письмах в Комитет ООН по сношениям со страной пребывания от 15 июня и 11 июля 1977 г. постоянный представитель СФРЮ при ООН высказал жалобу по поводу вооружённого налёта на представительство его страны и относительно того, как власти США восприняли эту акцию. В результате одного из таких налётов сотрудник представительства Рабомир Медич был тяжело ранен, а жизнь других сотрудников представительства была поставлена под угрозу. Но официальные власти США не приняли никаких мер для предотвращения подобных инцидентов и, по существу, обеспечили безнаказанность террористов. Так, если террористы Иозо Брекало, Мариан Буконжич, Владимир Диздар и были задержаны и даже привлечены к уголовной ответственности, то они были вскоре освобождены под залог судебными властями. В письмах указывалось,

«что такое поведение со стороны властей страны пребывания показывает, что преступная деятельность против югославских представителей не только допускается, но и поощряется страной пребывания, а это представляет собой нарушение Соединёнными Штатами своих международных обязательств»[106].

Очередной жертвой одной из эмигрантских террористических групп, свободно и безнаказанно действующих в США, оказался в июле 1981 года журналист Лам Чанг Донг – вьетнамец по происхождению, который был убит среди бела дня выстрелом в упор на пороге своего дома в Сан-Франциско. Он вёл разъяснительную работу во вьетнамской общине в США, не скрывая своего восхищения строительством нового общества в Социалистической Республике Вьетнам. Отделение американского информационного агентства «Ассошиэйтед пресс» в Нью-Йорке получило письмо из Сан-Диего (Калифорния) от террористической организации вьетнамских эмигрантов, заявивших, что это убийство – дело их рук. Расчёты террористов на свою безнаказанность оправдались, так как американская полиция проявила удивительную беспомощность – «не смогла» задержать преступников.

Особенно часто террористические акты совершаются в отношении представителей Советского Союза. Например, в вербальной ноте от 19 января 1979 г. представительство СССР при ООН довело до сведения правительства США о демонстрации, состоявшейся у здания представительства СССР 26 ноября 1978 г. Демонстранты выкрикивали злобные клеветнические антисоветские лозунги и угрожали расправой советским официальным представителям. В ноте указывалось, что

«меры, принятые полицией во время демонстрации, были явно недостаточными и что активные участники группы, организовавшей эти демонстрации, в годы второй мировой войны сотрудничали с гитлеровцами в преступной деятельности против украинского народа и в составе гитлеровских войск участвовали в боях против Советской Армии и её союзников. Существование и деятельность подобного рода организаций в США несовместимы с советско-американским соглашением 1933 года».

Представительство СССР настаивало на том, чтобы американские власти приняли все необходимые и эффективные меры для пресечения деятельности антисоветских организаций и не допускали таких враждебно-провокационных демонстраций. Выступая на заседании Комитета ООН по сношениям со страной пребывания по поводу советской ноты, представитель США лицемерно выразил своё «недоумение» по поводу советской претензии, мотивируя это тем, что «советской собственности и персоналу не было нанесено никакого ущерба»[107]. Он проигнорировал тот общеизвестный факт, что терроризм определяется как акты насилия, имеющие цель вызвать ужас у тех, против кого эти акты совершаются. Таким образом, преступным результатом терроризма будет в данном случае самый ужас, вызванный террористическим актом. Однако и те террористы, действия которых повлекли за собой лишение жизни советских людей, пользуются покровительством США. Как иначе можно расценить пребывание на территории Соединённых Штатов террористов Принаса и Альгирдаса Бразинскасов, угнавших советский самолёт, убивших бортпроводницу Надежду Курченко, тяжело ранивших членов экипажа? Убийцы не только разгуливают на свободе, но и претендуют на получение в США статуса политических эмигрантов.

В одном из выступлений в Комитете ООН по сношениям со страной пребывания представитель США, пытаясь увести прения в сторону от претензий членов Комитета к органам страны пребывания, сказал, что «терроризм является проблемой всемирного масштаба», и призвал к установлению более широкого сотрудничества в усилении борьбы с ним во всех странах[108].

Но первым шагом на пути такого сотрудничества должны бы были быть незамедлительная и безусловная выдача Бразинскасов, строгое наказание лиц, совершающих в США акты терроризма, запрещение эмигрантских организаций, деятельность которых направлена против их бывшей родины и на совершение террористических актов против её официальных представительств и их персонала.

Наряду с реакционными эмигрантскими организациями терроризм используют в своей деятельности легально существующие в США расистские организации.

Соединённые Штаты, претендующие на роль главного «защитника» прав человека, являются расистским государством. США участвуют только в пяти универсальных соглашениях и конвенциях о защите прав человека (всего их в мире 21): Протоколе 1967 года относительно статуса беженцев, легализующем возможность использования ЦРУ эмигрантов в подрывной деятельности против их бывшей родины, Конвенции о политических правах женщин 1953 года; Конвенции относительно рабства 1926 года; Протоколе 1953 года о внесении изменений в Конвенцию 1926 года; Дополнительной конвенции 1956 года об упразднении рабства, работорговли и институтов и обычаев, сходных с рабством. Они до сих пор не ратифицировали ни Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 года, ни Пактов о правах человека 1966 года, ни Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации 1966 года, ни Международной конвенции о пресечении преступления апартеида и наказании за него 1973 года. США не только не ратифицировали, но и даже не подписали Конвенцию о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества от 26 ноября 1968 г.

Отказ от участия во всех вышеперечисленных конвенциях уже сам по себе свидетельствует о нежелании США связывать себя какими-либо международными обязательствами в проведении расовой политики.

Одной из старейших террористических расистских организаций США является Ку-клукс-клан, возникший ещё в 1865 году.

Ку-клукс-клан фактически существует вполне легально: преследует негров, организует антисемитские погромы, поставляет штрейкбрехеров во время забастовок. Он неоднократно пытался сколотить международную расистскую террористическую организацию. Так, хотя его устав запрещает приём в члены лиц, родившихся вне США, клан ставил себе цель распространить своё влияние на Англию и даже пропагандировал идею создания «всемирной невидимой империи», для чего в Англию была направлена специальная делегация. Несмотря на то, что указанная затея потерпела неудачу, планы клана продолжают простираться за пределы страны. В органах печати ФРГ отмечалось, что на её территории действует «филиал» американского Ку-клукс-клана, в котором насчитывается около тысячи членов. В сентябре 1980 года в одном из правоэкстремистских журналов, издающихся в Западной Германии, было опубликовано объявление, призывавшее вступать в ряды этой расистской организации. Наблюдается резкий рост её активности среди военнослужащих США, находящихся на территории ФРГ. Там куклуксклановцы устраивают «традиционные» сборища со сжиганием крестов, терроризируют темнокожих солдат американской армии. Руководитель западногерманского «филиала» организации 27-летний сержант заявил, что получил задание из США «вербовать сторонников в ФРГ для создания в Европе „второй линии борьбы“».

Куклуксклановцы широко прибегают к антисемитским вылазкам. Как писала «Дейли уорлд», они запалили крест перед синагогой «Бет шалом» в Атланте и осквернили синагогу «Ада бнай» в Эвансвилле (штат Индиана), намалевав на её стенах свастику.

По данным журнала «Ньюсуик», в 1980 году в США было зарегистрировано 377 актов, направленных против граждан еврейского происхождения и против еврейских организаций. В их числе поджоги, взрывы зажигательных бомб, угрозы, ранения, убийства, появление порочащих надписей. А в начале 1982 года «Нью-Йорк таймс» писала:

«Более чем вдвое число преступлений антисемитского характера превысило в Соединённых Штатах в прошлом году аналогичный показатель за 1980 год. Зафиксировано 974 акта вандализма в отношении частной или общественной собственности и 350 случаев физического насилия или оскорблений в отношении отдельных евреев или еврейских учреждений. Инциденты имели место в 31 штате и в федеральном округе Колумбия. Второй год подряд штаты Нью-Йорк, Калифорния, Нью-Джерси и Массачусетс лидируют по числу антисемитских выходок – на них приходится 65% эпизодов такого характера».

По данным еврейских общественных организаций в США ими зарегистрировано в 1984 году 715 антисемитских акций, в том числе таких, как поджоги синагог, осквернение еврейских кладбищ, малевание свастик и нацистских лозунгов на домах, в которых проживают евреи, угрозы физической расправы, и др. А в ноябре 1985 года группа неизвестных устроила погром принадлежащих евреям магазинов в одном из районов Нью-Йорка – Бруклине. Вандалы разбили витрины в 13 еврейских лавках, нанеся значительный материальный ущерб[109].

Казалось бы, борьбе с антисемитскими организациями должны посвятить свою деятельность сионистские организации, легально существующие в США и выдающие себя за блюстителей интересов евреев всего мира. Однако сионистские организации ведут борьбу совсем не с антисемитскими выпадами. Расизм в отношении «гоев» (презрительный термин, которым сионисты обозначают всех неевреев) и антикоммунизм как внутри США, так и за их пределами – таковы характерные черты идеологии и практики сионистских организаций.

Рассмотрение и осуждение деятельности сионистских организаций не сходит с повестки дня Комитета ООН по сношениям со страной пребывания.

Противопоставляя себя правительствам, сионистские организации пытаются утвердить за собой статус экстерриториальности, к которому ещё призывал основоположник политического сионизма Теодор Герцль. Герцль мыслил себе международную сионистскую организацию как «сообщество евреев» (society of jews), которое должно было объединить всех евреев мира и создать своеобразное внегосударственное правительство по еврейским делам. Характеризуя его, Герцль писал:

«Евреи, согласно с нашей идеей о государстве, группируются вокруг Society of jews. Таким образом оно получает авторитет и право говорить и действовать от имени евреев. Society of jews признаётся, выражась языком международного права, государственной силой, державой своего рода»[110].

Выступая под личиной независимости от каких-либо правительств, а в действительности выражая интересы американского империализма, сионистские организации США вмешиваются во внутренние дела иностранных государств под прикрытием «защиты» прав евреев, ставя под угрозу жизнь и достоинство иностранных дипломатов и членов их семей, подрывают добрососедские отношения между государствами. Кроме того, выдавая себя за борцов с антисемитизмом, эти организации выгораживают своих агентов, оказавшихся на скамье подсудимых, обвиняя в антисемитизме правительства, не желающие терпеть у себя сионистские организации и сионистскую пропаганду.

По явно устаревшим и преуменьшенным данным, приводимым профессором политических наук Детройтского университета в Мичигане, членом Американской ассоциации политических наук С. Гальпериным, ко времени окончания второй мировой войны в США насчитывалось 44 сионистских и иудаистских организации, т. е. явно сионистских или взявших на вооружение сионистский постулат «всемирной еврейской нации»[111].

В настоящее время в США действуют около 500 сионистских объединений, в которые входят несколько миллионов человек. Приводящий эти данные известный советский публицист В. В. Большаков констатирует:

«В силу того, что многие участвуют не в одной, а сразу в нескольких сионистских организациях, общее число их членов, согласно официальным источникам, даже превышает численность американских граждан еврейского происхождения. Мозговые центры международного сионизма, базирующиеся в США, неизменно действуют в унисон с американскими правящими кругами, по сути дела, составляют с ними одно целое»[112].

Деятельность сионистских организаций, в том числе и террористических, координируется в международном плане: все они преследуют далеко идущие расистские цели и оказывают влияние на внешнюю политику реакционных правительств. Так, «Агудат Исроэль» имеет своих делегатов в израильском кнессете, и её деятельность, как и деятельность других израильских сионистских организаций, направлена на территориальное расширение и укрепление государства Израиль. Ей в этом помогают её филиалы в других странах, особенно в США. Консультативный совет еврейских организаций, штаб-квартира которого расположена в Нью-Йорке и который объединяет Англо-еврейскую ассоциацию, Всемирный союз исроэлитов, дислоцированный в Париже, и Американский еврейский комитет, является каналом воздействия британских, французских и американских сионистов на парламенты и правительства своих стран. Координационный комитет еврейских организаций, базирующийся в Вашингтоне, включает в свой состав открыто расистские организации «Бнай-брит», Совет представителей английских евреев и Южноафриканский совет представителей. В 1984 году в «крестовый поход» против коммунизма включилась новая организация, созданная по инициативе спецслужб США и Израиля. Её участники претенциозно именуют себя «межпарламентской группой по правам человека в СССР». Но слова «по правам» лишь камуфляж. Истинная цель организации – дать возможность ЦРУ и израильской разведке «Моссад» воздействовать на парламентариев разных стран с тем, чтобы вовлечь их в проводимые ими антисоветские акции. Судя по сообщениям иностранной печати, «группа» наметила, в частности, следующие задачи: оживить направленную против стран социализма клеветническую кампанию «в защиту» прав человека, снизить антивоенную активность европейских парламентов и обеспечить дальнейшее беспрепятственное размещение новых американских ракет в Европе; намечено также инспирировать враждебные Советскому Союзу акции, направленные на дискредитацию его политики мира и дружбы народов, продолжать кампанию в защиту так называемых «узников Сиона» и прочих отщепенцев[113].

Среди сионистских организаций США имеются открыто террористические. В числе этих последних особенно злобными и антисоветскими являются «Лига защиты евреев» и «Джуиш директ экшн».

«Лига защиты евреев» возникла в 1968 году. Её возглавляет раввин Меир Кахане. В настоящее время «Лига» имеет филиалы в ряде стран, однако основная её деятельность развёртывается в США, где она систематически срывает своими террористическими акциями нормальную работу официальных представительств социалистических государств, и в первую очередь Советского Союза. Достаточно привести несколько примеров.

18 марта 1979 г. перед зданием представительства СССР в Нью-Йорке было организовано враждебно-провокационное выступление сионистских элементов. Часть участников сборища приблизилась к входу в здание представительства и блокировала его, препятствуя в течение некоторого времени его нормальной деятельности. Эта акция явилась ещё одним нарушением запрета на пикетирование и другие демонстрации на расстоянии менее чем 100 футов от любого представительства. Запрет содержится в федеральном законе о защите иностранных должностных лиц и официальных гостей США. Акция противоречит также постановлению 1972 года Верховного суда штата Нью-Йорк[114].

17 декабря 1979 г. в непосредственной близости от представительства СССР состоялось новое сборище сионистских элементов. Его участники выкрикивали угрозы и нецензурную брань в адрес сотрудников представительства и членов их семей, а также бросали различные предметы во входивших или выходивших из его помещения советских граждан. Несмотря на неоднократные требования сотрудников представительства пресечь эту преступную акцию и задержать лиц, виновных в её совершении, полиция бездействовала. Советское правительство потребовало наказания организаторов акции и принятия мер, не допускающих подобных действий в будущем.

Вопрос об этих и других актах насилия в отношении лиц, пользующихся международной защитой, был поставлен на обсуждение ряда сессий Генеральной Ассамблеи ООН. В результате обсуждения были приняты резолюции, в которых с глубоким беспокойством отмечается увеличение числа террористических актов, направленных против помещений и персонала представительств, аккредитованных при ООН[115]. Такого рода деятельность не только не пресекается, но и прямо поощряется официальными властями США. Как же иначе можно расценивать официальное разрешение Верховного суда штата Нью-Йорк на проведение в декабре 1980 года у здания советского представительства многолюдных и шумных сборищ и демонстраций? Суд мотивировал своё решение тем, будто он руководствовался заботой о «выполнении неотъемлемого права американцев на подобные действия, гарантированного им первой поправкой к конституции», которая предусматривает «право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями о прекращении злоупотреблений». Как видно из текста, поправка не имеет ничего общего с разрешением бандитских налётов на иностранных дипломатов, но это не смущает блюстителей законности в США.

Вдохновлённые декабрьским решением Верховного суда члены «Лиги защиты евреев» ещё более распоясались.

3 сентября 1981 г. её агенты подложили две зажигательные бомбы под машины советских дипломатов, своевременно обнаруженные и обезвреженные.

14 ноября того же года было произведено 12 выстрелов из автоматического оружия большой убойной силы по резиденции постоянного представительства СССР при ООН в пригороде Гленкове. Немедленно после обстрела раздался телефонный звонок в редакцию агентства «Юнайтед пресс интернэшнл». Звонивший сообщил, что нападение было произведено «Лигой защиты евреев».

В своей вербальной ноте от 2 ноября 1982 г. постоянное представительство СССР при ООН заявило, что в период с 15 по 29 октября 1982 г. сионистские хулиганы в количестве приблизительно 3 тыс. человек ежедневно собирались в районе представительства, пытаясь прорваться через поставленные вокруг входа в него полицейские заграждения и выкрикивая угрозы и оскорбления в адрес советских граждан. Представительство СССР обратило также внимание на продолжающиеся телефонные звонки с угрозами взорвать здание представительства и подложить взрывные устройства в автомашины работников. В ноте указывалось, что ежедневно в адрес представительства поступало до 270 телефонных звонков. Представительство СССР заявило протест и потребовало, чтобы страна пребывания приняла необходимые меры по созданию нормальных условий работы представительства, подчеркнув необходимость строгого соблюдения Соединёнными Штатами элементарных норм международного права[116].

В сентябре 1983 года группа молодчиков из «Джуиш директ экшн», сломав железные ворота, ворвалась на территорию резиденции советского представителя при ООН в Гленкове. В декабре того же года на территорию резиденции была брошена бутылка с зажигательной смесью, а неделю спустя после этого под автомобилем, принадлежащим советскому дипломату, было найдено взрывное устройство. Наконец, 23 февраля 1984 г. в Нью-Йорке на территорию близ дома, в котором живут работающие в США советские граждане, из проезжавшей мимо машины были брошены три пластиковые бомбы, в результате чего стоявшая во дворе машина сгорела, а две другие были серьёзно повреждены.

Предводитель «Лиги защиты евреев» Меир Кахане – приверженец основоположника сионистского терроризма Вл. Жаботинского (Зеева), тесно связанный со спецслужбами США. Своих связей не скрывает и сам Кахане, проговорившийся в интервью корреспонденту одного из американских журналов, что он состоял в 1963 году в крайне правой американской организации «Общество Джона Берча», причём входил в неё по заданию ФБР. «Я там находился два с половиной года под именем Майкла Кинга, и за это время многому научился», – заявил Кахане в интервью американскому журналу «Плэйбой» в 1963 году[117].

В США Кахане арестовывался 62 раза, но определённое ему наказание составило лишь 90 дней заключения. В 1972 году, когда очередная акция «Лиги защиты евреев» получила столь широкую огласку, что власти США не могли более гарантировать Кахане безнаказанность, он перебазировался в Израиль, где ему присвоили израильское гражданство без утраты при этом гражданства США. После трёхкратных попыток Кахане в 1984 году прошёл в кнессет. В Израиле он основал и возглавил банду головорезов, назвавшую себя «КАХ» и выступающую в роли организатора арабских погромов.

Как отмечала 1 января 1985 г., ссылаясь на сообщение Народного Фронта освобождения Палестины, газета французских коммунистов «Юманите», «КАХ» учредила в Галилее «концентрационный лагерь», в котором подвергает пыткам молодых палестинцев.

Направленную на истребление палестинцев политику ведёт Кахане и за пределами Израиля. Разъезжая по США уже в качестве депутата израильского кнессета, он выступает с призывами выбросить из Израиля арабов точно так же, как во время второй мировой войны евреи были выброшены из Германии, Польши и Чехословакии.

«Когда я стану премьер-министром, – без намёков на скромность заявил в одной из любезно предоставленных в его распоряжение американскими единомышленниками аудиторий этот распоясавшийся террорист, – в Израиле не будет убит ни один араб, потому что их там уже не останется»[118].

Двойное гражданство Меира Кахане делает его особенно опасным. В издающемся в Париже периодическом издании «Израиль и Палестина» указывалось, что

«опасный характер деятельности „Лиги защиты евреев“ усилился, так как Кахане и его люди, путешествуя по странам Западной Европы с американскими паспортами, могут поджигать советские посольства, одновременно раздувая пламя антисемитской истерии»[119].

«Лига» поддерживает самые тесные связи с мафией. Этого она даже не собирается скрывать. Действительно, весьма удобно иметь под рукой наёмных убийц, которые под предлогом борьбы с антисемитизмом расправляются с дипломатами социалистических и арабских государств.

Мафия –

«широко разветвлённая преступная организация, подчиняющаяся железным законам. Круговая порука, лжесвидетельство, понятие „чести“, всевозможные преступления – традиционные орудия „онората сочиента“ („благородного общества“), как именует себя мафия».

Так характеризует мафию итальянский коммунист А. Боффи[120].

Услугами мафии пользуются не только всякого рода реакционные политические организации, но и ЦРУ, ФБР и другие спецслужбы США. Ряд авторов считает, что убийство президента Кеннеди было совершено по указке американских спецслужб руками мафиози. Мотивы преступления они усматривают в следующем:

«Месть за отказ Кеннеди санкционировать прямое участие ВВС США в прикрытии кубинских контрреволюционеров в заливе Кочинос (апрель 1961 года); намерение Кеннеди начать сокращение вмешательства США во Вьетнаме и вывести из Южного Вьетнама находящихся там американских военных советников; попытки Кеннеди перейти от конфронтации к переговорам с СССР, что затрагивало бюджет Пентагона, интересы и прибыли военно-промышленного комплекса; подготовка президентом отмены через конгресс налоговой скидки нефтяным компаниям на так называемое истощение скважин, что ощутимо ударило бы прежде всего по интересам техасских и луизианских нефтепромышленников»[121].

Тесные связи с мафией поддерживают и официальные государственные деятели США. Так, бывший до последнего времени министром труда США Р. Донован выплачивал головорезам из преступного мира вознаграждение от строительной фирмы «Шиавон констракшин К°» в штате Нью-Джерси, вице-президентом которой Донован являлся. Преступные связи Донована с мафией были разоблачены при расследовании его прочих преступлений. Когда стало ясно, что Доновану предстоит предстать перед судом по 137 пунктам обвинения, один из основных свидетелей по делу Ф. Фурино, являвшийся связным Донована с мафией, был «обезврежен»: его труп с огнестрельной раной на затылке обнаружили в багажнике автомобиля. Аналогичная участь постигла и другого свидетеля по тому же делу – сына известного нью-йоркского мафиози Ната Месселли.

Самыми старыми и зловещими являются в США итальянская и еврейская мафии. Менее влиятельны ирландские, уэльские и китайские кланы, возникшие за последние 10–15 лет на Западном побережье США[122]. За последнее время на международную арену вышла израильская мафия.

Итальянская мафия носит название «Cosa nostra» («Коза ностра» – «Наше дело»). Она оформилась в США в конце 20-х – начале 30-х годов под предводительством Сальваторе Лаки Лючано. В ней участвуют около пяти тысяч членов гангстерского синдиката. Её ежегодные доходы не уступают прибылям девяти крупнейших концернов США, среди которых можно назвать «Юнайтед стейтс стил», «Дженерал моторс», «Стандарт ойл». По некоторым подсчётам, в 1976 году доход гангстерского концерна достигал размеров, равных доходу Канады[123].

Несколько раньше итальянской возникла еврейская мафия. В начале текущего века она состояла из оголтелых налётчиков, шантажистов, контрабандистов, но нынешние главари еврейской мафии весьма отдалённо походят на своих предшественников. Это – благообразные деятели, которые имеют в своём распоряжении убийц и других преступников, выполняющих за определённую мзду всю «черновую работу». Один из основателей мафии, её главарь до самой своей смерти[124] Меир Лански (он же Меир Сухомлянский) был другом, а затем и компаньоном Лючано, его «серым кардиналом», «ключевой фигурой почти во всех событиях, в которых замешаны другие главари организованной преступности». Именно Лански помог этой преступной организации «внедриться во многие страны Карибского моря, а затем и в другие районы, развернуть финансовые операции в швейцарских банках»[125]. Именно он являлся инициатором проникновения грязных денег мафии в так называемый «легальный бизнес».

Лански был одним из таких главарей преступной банды, которые никогда не сидели в тюрьме и всегда имеют облик буржуазной респектабельности. Он был миллионером, владельцем многочисленных домов, отелей, притонов разврата и казино и вместе с тем ярым сионистом, щедро финансировавшим сионистские организации и участвовавшим в их подрывной деятельности, – связанной с самыми грязными делами – убийствами.

Привлечённый в США к уголовной ответственности «за неуплату налогов», Лански бежал в Израиль, где обратился к властям с просьбой предоставить ему гражданство этой страны. Но его репутация была настолько подмочена, что даже Израиль, где не слишком разборчиво относятся к прошлому своих единоверцев, отказал ему в этом. Лански выждал, пока в США улягутся страсти, вызванные его беззастенчивым поведением, затем возвратился в эту страну, где его больше никто не тревожил.

Израильская мафия стяжала себе на мировой арене позорную известность торговлей наркотиками, содержанием игорных домов, притонов разврата и увеселительных заведений, аферами с брильянтами, бандитскими налётами и часто убийствами. Центрами её деятельности являются в Европе Франкфурт, Амстердам, Лондон, в США – Лос-Анджелес. В Нью-Йорке и Чикаго израильской мафии приходится конкурировать с еврейской мафией, причём эта конкуренция нередко кончается междоусобными побоищами. В июне 1982 года в США была раскрыта большая группа торговцев наркотиками. Все они оказались выходцами из Израиля. Дипломатические и консульские представители Израиля могли бы оказать американской фемиде существенную помощь в раскрытии преступлений этой группы, но делали всё от них зависящее для сокрытия преступников, которые не понесли наказания даже за убийство своих же сообщников супругов Эстер и Эмилгу Реувен и одного из главарей израильской мафии Иегошуа Леви[126].

Тесно связаны с ЦРУ и выполняющие по его заданию террористические акты масонские организации как США, так и других стран НАТО. Несмотря на кажущееся различие, между ними и мафией много общего. Они являются, как правило, преступными организациями, запрещёнными законодательством тех государств, в пределах которых действуют. И те, и другие широко используются ЦРУ для борьбы с прогрессивными силами, для разгрома революционных и национально-освободительных движений, преследования и уничтожения прогрессивных государственных и политических деятелей.

Деятельность масонов тщательно укрывается от постороннего глаза, но довольно часто предаётся огласке. К числу таких всплывших на поверхность тайн относится тайна ложи «Пропаганда-2» («П-2») в Италии.

Весной 1981 года следственные органы Милана, при расследовании дела о банкротстве итальянского «Банко Амброзиано», направили в разные города Италии свои подразделения с ордерами на обыск. Итальянская полиция заинтересовалась этим делом по доносу Микеле Синдоны – бывшего банкира мафии и по совместительству масона, члена ложи «П-2», арестованного в Нью-Йорке и мстившего таким образом ложе за то, что она бросила его на произвол судьбы. В числе прочих обыску подверглась 6 мая 1981 г. «вилла Ванда» в небольшом тосканском городе Ареццо, принадлежащая основателю и «великому магистру» ложи «П-2» Личо Джелли. Заблаговременно предупреждённый владелец виллы успел покинуть Италию, но на вилле было обнаружено несколько сотен папок секретного архива ложи «П-2». В архиве хранился и список членов ложи, в числе которых три министра, 23 депутата парламента, 10 префектов, 10 генералов корпуса карабинеров (в том числе руководитель секретных служб Грассини), 6 адмиралов, 7 предводителей финансовой гвардии, 83 президента – генеральных директора государственных компаний и 12 президентов – генеральных директоров частных компаний, 47 директоров банков, множество судей и прокуроров, высокопоставленных чиновников и дипломатов, несколько профсоюзных деятелей. В архиве были обнаружены также документы, удостоверявшие, что 4 издательства (в том числе самое крупное в стране – газетно-издательский трест «Риццоли»), 22 газеты, два десятка руководителей итальянского радио и телевидения входят в состав масонской ложи «П-2»[127].

Обыск обнаружил также теснейшую связь «П-2» с мафией, одним из руководителей которой являлся Микеле Синдона[128].

«П-2», оказавшаяся самой значительной масонской организацией Италии, теснейшим образом связана с ЦРУ и секретными службами НАТО. Арестованный по делу «П-2» главарь итальянской террористической организации «Роза ветров» подполковник А. Спьяцци заявил на допросе, что именно масоны организовывали контакты между мафией, неофашистами, итальянскими секретными службами и ЦРУ.

Преступная связь между ложей «П-2» и ЦРУ особенно чётко выявилась после того, как 13 сентября 1982 г. был арестован при попытке снять несколько миллионов долларов со своего счёта в одном из женевских банков «почётный магистр» «П-2» Личо Джелли.

После окончания второй мировой войны разведывательные органы США создали в Западной Европе немало послушных им масонских объединений. К числу наиболее законспирированных и влиятельных и относилась ложа «П-2». Личо Джелли, бывший фашистский офицер, обеспечил её процветание в 70-е годы, когда начал пополнять ложу фашиствующим генералитетом, шефами секретных служб и полиции, судьями и прокурорами, банкирами и промышленниками, руководителями средств массовой информации. Членами ложи являлись также, как это было показано выше, лидеры правящих партий, министры, представители парламента. Сам Джелли был своим человеком у американцев. Картер, а затем и Рейган приглашали его на торжества по случаю вступления их в должность президента США. Скандальный провал ложи весной 1981 года, когда компрометирующие материалы вынудили итальянское правительство объявить её запрещённой, обнаружил тесную связь итальянских масонов с американскими. Последние, объединённые в «лиги» и «федерации» прав человека, объявили запрещение «П-2» и арест её предводителей «грубым и безрассудным нарушением прав человека». Во время судебного процесса над членами сицилийской мафии в декабре 1982 года, американо-итальянский банкир Микеле Синдона проходил как финансист и связной не только между сицилийской мафией и американской «Коза ностра», но и между масонской ложей «П-2» и ЦРУ.

Международные контакты «П-2» легко прослеживаются и при рассмотрении загадочного исчезновения в начале августа 1983 года Личо Джелли из женевской тюрьмы Шан-Долон, которая признаётся одной из самых надёжных в Швейцарии. В этой тюрьме предводитель итальянских масонов ожидал исхода итало-швейцарских переговоров по вопросу о его выдаче.

Изучая подрывную деятельность всех выше рассмотренных американских организаций, поневоле задаёшься вопросом: чем объяснить их возникновение и беспрепятственное функционирование, наглую преступную активность их участников и безнаказанность их главарей? Ответ даётся советскими исследователями И. А. Геевским, В. М. Геворгяном и Б. С. Никифоровым[129], убедительно доказывающими, что США являются государством организованной преступности. Возведение преступности в ранг государственной политики объясняет терпимость к нелегальным террористическим организациям и легализацию организаций, совершающих террористические акции под благообразным прикрытием «защитников» прав человека или «борцов за идеалы американской демократии». За деятельность тех и других США в лице их официальных представителей несут полную и прямую ответственность как за тяжкое нарушение основополагающих принципов и норм международного права.

Использование террористов для ведения подрывной деятельности против иностранных государств

Секретные службы США не только поощряют террористические акции реакционных организаций и используют их для ведения подрывной деятельности против иностранных государств, но и осуществляют подготовку террористов, снабжают их оружием, дают им определённые задания.

Ещё в начале 1961 года бывший в то время заместителем директора ЦРУ Ричард Биссел отдал распоряжение развернуть «потенциал исполнительных акций», под прикрытием которых спецслужбы и намеревались начать широкую подготовку профессиональных террористов. С тех пор Центральным разведывательным управлением создано на территории США и за их пределами немало специальных школ, в которых обучаются террористы всех мастей. Например, в Неаполе такая школа действует под вывеской «Медицинский центр американских военно-морских сил». По соседству с Никарагуа на территории Гондураса (точнее в пограничном гондурасском департаменте Эль-Параисо) имеется пять военных лагерей, где инструкторы из США обучают террористов из числа бывших сомосовских гвардейцев убийствам из-за угла, поджогам, диверсиям и засылают их в Никарагуа, чтобы чинить разбой в мирных городах и сёлах.

Подготовка террористов и наёмников ведётся в США в Академии ФБР и Международной полицейской академии в Вашингтоне, в школе ЦРУ при Пограничной академии (штат Техас), на специальных международных курсах при университете Южного Иллинойса. В этих учебных заведениях обучаются и американцы, и иностранцы.

В американском журнале «Севендейз» опубликовано интервью бывшего заместителя начальника управления безопасности шахского Ирана (САВАК) Хасана Заны. Беседа проходила в бывшей саваковской тюрьме Эвин на севере Ирана. Отвечая на вопросы корреспондента, Зана показал, что организаторами САВАК были американские, английские и израильские советники, а его сотрудники для повышения своей квалификации ездили в США в Международную полицейскую академию и другие учебные заведения. САВАК поддерживал весьма тесные и сугубо секретные отношения с посольством США в Тегеране. Контакты САВАК с американской агентурой сохранились и после низложения шаха.

Имеются также специальные «национальные» школы по подготовке террористов. Например, для кубинских контрреволюционеров созданы диверсионно-террористические школы в различных районах Соединённых Штатов, в частности одна из них – в Майами на берегу озера Окичоби (штат Флорида), возглавляемая сотрудником ЦРУ Гонсальвесом. Филиппинские антиправительственные группировки, нашедшие приют в штате Аризона, где расположен их секретный фонд по подготовке террористов, перебазировались летом 1981 года в Калифорнию. Выступая в г. Тарлаке на острове Лусон, министр национальной обороны Филиппин Хуан Понсе Энриле заявил, что эмигранты с Филиппин проходят в США усиленную военно-тактическую подготовку, изучают методы ведения «партизанской войны» и саботажа. Манильская «Дейли экспресс» указывала 23 июня 1981 г., что эти лица подготавливаются для организации свержения правительства, возглавляемого президентом Маркосом.

Осенью 1980 года в г. Колумбии (штат Миссури) проходил «съезд» профессиональных убийц. Этот «съезд» учредил журнал «Солджерс оф форчун» («солдаты удачи»). Его редакция расположена в г. Боулдере по Арапахуавеню в доме № 5735 (штат Колорадо). На фронтоне дома можно прочесть: «Стань наёмником. Повидай мир. Встречай разных людей. Убивай их». Главным редактором журнала является подполковник запаса войск особого назначения, участник карательных операций во время агрессии США во Вьетнаме Роберт Браун.

Для ведения террористической деятельности против иностранных государств ЦРУ часто использует наёмников. Наёмничество категорически запрещено современным международным правом. После неоднократного осуждения наёмничества Генеральной Ассамблеей ООН его международная противоправность была юридически закреплена в Дополнительном протоколе № 1 к Женевским конвенциям 1949 года, подписанном 10 июня 1977 г. В ст. 47 даётся следующее определение наёмника:

«Наёмник – это любое лицо, которое:

а) специально завербовано на месте или за границей для того, чтобы сражаться в вооружённом конфликте;

b) фактически принимает непосредственное участие в военных действиях;

с) принимает участие в военных действиях, руководствуясь главным образом желанием получить личную выгоду, и которому в действительности обещано стороной или по поручению стороны, находящейся в конфликте, материальное вознаграждение, существенно превышающее вознаграждение, обещанное или выплачиваемое комбатантам такого же ранга и функций, входящим в личный состав вооружённых сил данной стороны;

d) не является ни гражданином стороны, находящейся в конфликте, ни лицом, постоянно проживающим на территории, контролируемой стороной, находящейся в конфликте;

е) не входит в личный состав вооружённых сил стороны, находящейся в конфликте, и

f) не послано государством, которое не является стороной, находящейся в конфликте, для выполнения официальных обязанностей в качестве лица, входящего в состав его вооружённых сил».

В той же статье подчёркивается, что «наёмник не имеет права на статус комбатанта или военнопленного», т. е. не находится под покровительством правил ведения войны.

Соединённые Штаты грубо попирают не только эту норму международного права, получившую ныне широкое признание, но и собственное законодательство, запрещающее гражданам США в частном порядке за плату участвовать в боевых операциях на стороне иностранных правительств. Этот запрет был закреплён в Панамериканской конвенции об обязанностях и правах государств в обстоятельствах гражданской войны, подписанной в феврале 1928 года, обязывавшей договаривающиеся стороны использовать все имеющиеся в их распоряжении средства, чтобы удержать жителей своих территорий, собственных граждан или иностранцев от участия в гражданской войне путём перехода через границу или выхода в море из порта с целью начать гражданскую войну или способствовать ей (§ 36)[130].

Все эти документы преданы полному забвению современной администрацией Вашингтона.

Ещё в декабре 1947 года совет национальной безопасности принял специальную директиву «СНБ-4А», передававшую ЦРУ монополию на ведение психологической войны и следующим образом определившую её содержание:

«Ведение пропаганды, в том числе с использованием анонимных фальсифицированных или негласно субсидируемых публикаций; политические действия с привлечением лиц без гражданства, изменников и поддержка политических партий; квазивоенные методы, включая помощь повстанцам и саботаж; экономические действия, связанные с валютными операциями».

Тогда, когда была принята эта директива, ЦРУ только что возникло и потому его компетенция определялась ещё весьма сдержанно и осторожно. Впоследствии к ней добавились «прямые превентивные действия» (например, поддержка банд мятежников и организаций, занимающихся саботажем), а вместо «политических и экономических действий» появилось понятие «политическая и экономическая война»[131]. В 1969 году в центре обучения так называемых «зелёных беретов» (войск специального назначения) Форт-Брагге (штат Северная Калифорния) были изданы «Инструкции по ведению антипартизанской воины»[132].

Белый дом, возведший терроризм в ранг государственной политики, издал ряд новых легализовавших эту политику актов. Комментируя подписанную хозяином Белого дома директиву 138, директор ЦРУ Уильям Кейси в опубликованном журналом «Ю. С. ньюс энд Уорлд рипорт» интервью с циничной откровенностью приводит перечень зарубежных организаций США – свыше 50 крупных и сотни небольших, которые могут быть мишенями для «упреждающих ударов государственного терроризма США». Сфера расположения этих мишеней весьма широка, она распространяется на Европу, Азию, Африку, Латинскую Америку[133]. Таким образом, под предлогом «упреждающих ударов» американская военщина держит под прицелом все государства мира.

В первую очередь в объекты военного воздействия США предполагают превратить страны американского континента. Так, в октябре 1984 года в США были опубликованы выдержки из «специального наставления», подготовленного за год до этого ЦРУ для никарагуанских «контрас» с рекомендацией разрушать промышленные объекты, организовывать уличные беспорядки и манифестации, похищать и шантажировать государственных и партийных руководителей, вплоть до применения мер по «нейтрализации», иными словами, вплоть до их убийства[134]. Положения этого «специального наставления» воспроизводятся в уточнённом виде в инструкции, захваченной у афганских душманов[135]. Как видно, в необъявленной войне против Никарагуа и в тайной войне против Афганистана применяются аналогичные методы.

Типичным примером использования террористов для дестабилизации режима иностранных государств является политика США в Афганистане.

Базой для заброски в Афганистан душманов-террористов является Пакистан, имеющий с Афганистаном границу протяжённостью в 1400 миль. Постоянная связь между контрреволюционными бандами и ЦРУ поддерживается афганскими эмигрантами Зия Ханом Насири – «консультантом по сбыту», получившим в США не только диплом о высшем образовании, но и гражданство, Баширом Закарией – афганцем, постоянно проживающим в Нью-Йорке[136][138], и др.

В Пакистане создана специальная оперативная группа ЦРУ для руководства действиями афганских террористов.

По сообщению журнала «Каунтерспай», в стране под различными прикрытиями активно действуют агенты американской разведки. Например, из ставшего достоянием прессы письма руководителя американского управления по борьбе с распространением наркотиков явствует, что эта оперативная группа почти легально выполняет задания ЦРУ на пакистанской территории.

Однако для совершения подрывных акций против иностранных государств использования одних наёмников недостаточно. Они являются, как правило, вспомогательной силой для вторжения американских войск особого назначения. Как пишет «Сан-Франциско икзэминер», министр обороны США Уайнбергер приказал активизировать деятельность имеющихся контингентов войск специального назначения. К ним относятся «зелёные береты», авиакрыло специальных операций[137] и десантно-диверсионные подразделения военно-морских сил, разведывательные роты корпуса морской пехоты. Все они будут доведены до полной штатной численности и оснащены новыми вооружениями и вспомогательным снаряжением. В Руководящих указаниях по вопросам обороны на 1984–1988 финансовые годы, разработанных Уайнбергером, планы повышения боеспособности частей специального назначения излагаются следующим образом:

«Мы должны возродить, активизировать и укрепить войска специального назначения, чтобы демонстрировать мощь Соединённых Штатов там, где применение обычных вооружённых сил было бы преждевременным, неуместным или невозможным… Войска специального назначения будут проводить операции в Восточной Европе, а также в северном и южном секторах зоны действия НАТО»[138].

Как указывала та же газета, эти войска уже сейчас используются в Латинской Америке. Широкое присутствие «зелёных беретов» наблюдается в Гондурасе, где Соединённые Штаты помогают сколачивать армию антисандинистских «командос» для нанесения ударов по объектам в Никарагуа.

Кроме Центральной Америки, к возможным районам деятельности «зелёных беретов» относятся Ангола и Кампучия; операции с применением специальных методов и оружия уже велись, ведутся или готовятся против Афганистана, Ливии, Ливана и Южного Йемена.

Что же касается проведения «специальных операций» в Восточной Европе, то «Сан-Франциско икзэминер» не без оснований предупреждает: это

«несёт риск особого характера. Советский Союз, несомненно, отреагирует на любые инспирированные Соединёнными Штатами подрывные действия на территории его европейских союзников. Результатом может оказаться общее усиление напряжённости в отношениях между великими державами с непредвиденными последствиями»[139].

В Персидском заливе находятся так называемые «силы быстрого развёртывания». Эскалация военных приготовлений США в этом жизненно важном в стратегическом отношении регионе проводится под предлогом защиты «нефтяных интересов» Соединённых Штатов. А между тем нефть Ирана, как и всех других государств этого региона, является естественным богатством государств Ближнего и Среднего Востока, исключительным достоянием их народов. Ещё в декабре 1952 года Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию 626/VII о праве народов свободно распоряжаться естественными богатствами и ресурсами своей страны и свободно их эксплуатировать. Генеральная Ассамблея призвала государства воздерживаться от действий, нарушающих суверенные права других государств в этом отношении. Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах человека от 19 декабря 1966 г. к числу основных прав народов относит их право «свободно распоряжаться своими естественными богатствами и ресурсами». Так называемые «интересы США» не могут простираться на естественные богатства иностранных государств, а притязания на завладение ими путём применения или угрозы применения силы представляют собой нарушение всех международных обязательств и, в частности, ст. 2, п. 4, Устава ООН.

Не имея никаких правовых оснований для вмешательства во внутренние дела Ирана, США пытались использовать инцидент с захватом в Иране в качестве заложников американских дипломатов для вторжения в эту страну, где бы их поддержала банда наёмников и контрреволюционеров из САВАК, приведённая в готовность для совершения государственного переворота. В этой операции, получившей наименование «Блю лайт», принимали участие шесть военно-транспортных самолётов «С-130» и восемь специально оборудованных вертолётов с повышенной дальностью полёта. Один из самолётов был оборудован в качестве заправщика. Вертолёты базировались на авианосце «Нимиц», вошедшем в Аравийское море. Подготовка операции началась ещё в ноябре 1979 года на военной базе США в Форт-Брагге (в Северной Калифорнии) и включала имитацию захвата здания американского посольства, макет которого был построен на этой базе. На макете диверсионная группа провела свыше 30 тренировок в условиях, максимально приближённых к реальным.

В ночь с 24 на 25 апреля 1980 г. с египетского аэродрома, расположенного к западу от Каира, вылетела группа самолётов «С-130», маршрут которых проходил через Оман и Пакистан и вёл в район Большой Соляной пустыни (430 км юго-восточнее Тегерана). С авианосца «Нимиц» вылетела группа тяжёлых вертолётов с 90 десантниками на борту.

По сообщению американских газет, операцию в Тегеране планировалось осуществить с помощью заранее заброшенной в Иран американской агентуры, обосновавшейся в районе столицы и её окрестностей. Имелось в виду, что налёт на Тегеран будет осуществлён в момент спровоцированных этой агентурой волнений и беспорядков в районе посольства. Вертолёты же предполагалось закамуфлировать под вертолёты ВВС Ирана, снабдив их соответствующими опознавательными знаками.

Тщательно подготовленная операция сорвалась, поскольку заранее заброшенная в Тегеран агентура была своевременно выявлена и обезврежена иранскими органами безопасности, а также из-за чисто технических неполадок при высадке.

Очередной акцией вооружённых сил США явилось вторжение в Ливию. 19 августа 1981 г. восемью американскими истребителями «F-14», участвовавшими в манёврах 6-го флота, дислоцированного в Средиземном море, были атакованы два ливийских истребителя, совершавших обычный патрульный полёт над заливом Сидра в пределах территориальных вод Ливии.

ЦРУ широко прибегает к организации и совершению террористических актов против политических деятелей.

Операция «Аякс» – так была названа ЦРУ акция, организованная в 1953 году в Иране и направленная на то, чтобы разделаться с Мохамедом Мосаддыком, возглавившим правительство. Он проводил ряд политических и экономических преобразований, которые были призваны способствовать упрочению независимости Ирана от иностранного капитала и укреплению добрососедских отношений между Ираном и Советским Союзом.

Операцией руководил тогдашний шеф ближневосточного бюро ЦРУ Кермит Рузвельт – внук Теодора Рузвельта, бывшего президентом США с 1901 по 1909 год. Кермит выступал под кличкой Ким. Как он утверждал, это была первая из тайных операций ЦРУ против иностранного правительства, что, конечно, далеко не так. Для руководства операцией Ким лично прибыл в Тегеран, куда предварительно была заслана его агентура. Ему помогали два высших чиновника шахской разведки. Сам шах вынужден был покинуть страну и находился в Риме, туда же для встречи с ним прилетел руководитель американской разведки Аллен Даллес. А в самой стране события развёртывались по плану, разработанному американскими спецслужбами. Ким и его агентура принимали самое активное участие в разгоне демонстраций, пуская в ход оружие. Реакция восторжествовала, шах возвратился в страну, Мосаддык был отправлен в тюрьму, а его соратники – казнены. Шах и его правительство являлись верными союзниками США, неизменно выполнявшими функции жандарма на Ближнем и Среднем Востоке. Шах предпринял по заданию США военную интервенцию в Омане и в кратчайшие сроки предоставил Соединённым Штатам реактивные самолёты для ведения войны против вьетнамского народа. Он тайно снабжал Сомали оружием, которое использовалось против Эфиопии, выполняя и тут задание США. Шах согласился выполнять функции тайного поставщика оружия в Чад, когда Соединённые Штаты попросили об этом. Шах предоставил американцам базы на иранской территории на границе с СССР. Иран был единственной страной на Ближнем и Среднем Востоке, поставлявшей нефть Израилю. Естественно поэтому, что когда шахский режим был низложен и на сей раз окончательно, сам шах Мохаммед Реза Пехлеви 16 января 1979 г. бежал из страны, а САВАК вынужден был уйти в подполье, ЦРУ начало предпринимать одну террористическую акцию за другой для того, чтобы посеять ужас среди государственных и политических деятелей Ирана, устраняя наиболее решительных и принципиальных и пытаясь заставить остальных сложить оружие и вновь повести страну на поводу у США.

В апреле 1981 года серия взрывов бомб потрясла центральный район Тегерана. Бомбы были подложены в здания кинотеатра, аптеки и в стоявший на улице автомобиль. В итоге – трое убитых и много раненых. Тегеранские газеты писали, что эти взрывы являются результатом террора американских агентов и их пособников в отместку за провал операции «Блю лайт».

28 июня 1981 г. вечером в штаб-квартире правящей Исламской республиканской партии (ИРП) произошёл мощный взрыв. В это время там проходило заседание руководства партии, и от взрыва погибло 64 человека, в том числе председатель Верховного суда, член временного президентского совета и лидер ИРП аятолла М. Бехешти, 4 министра, 6 заместителей министров, 20 депутатов парламента. Как отмечало агентство ЮПИ, тегеранское радио сообщило, что бомба была заложена «наёмниками, связанными с США».

30 августа того же года был произведён взрыв в здании канцелярии премьер-министра, в результате которого погибли президент Ирана Мохаммед Али Раджаи и премьер-министр Мохаммед Джавад Бахонор. В изданном в связи с этим Послании к народу руководитель Исламской Республики Иран аятолла Хомейни заявил:

«Соединённые Штаты ведут яростную подрывную кампанию против Ирана. Американские наёмники виновны в организации взрывов в Тегеране, в результате которых погибли президент Раджаи и премьер-министр Бахонор, а также ряд высокопоставленных государственных и правительственных деятелей страны. Преступные руки Америки и её марионеток, использующих в ожесточённой борьбе против иранской революции все средства – от оружия до клеветы, обагрены кровью нашего народа»[140].

5 сентября 1981 г. произошёл взрыв в канцелярии Генерального прокурора Исламской революции А. Коддуси.

В том же месяце в результате взрыва во время молитвы на центральной площади Тебриза был убит один из видных деятелей страны аятолла А. Мадани. От взрыва гранаты пострадали 12 человек.

22 февраля 1982 г. в Тегеране произошёл мощный взрыв, в результате которого погибли 15 человек и были ранены более 60. Пострадали расположенные вблизи от места взрыва строения, а также несколько автомашин.

25 февраля 1982 г. было совершено покушение на шефа иранской полиции полковника Ибрагима Хеджази. Его предшественник X. Дастгерди погиб от взрыва бомбы.

Американские спецслужбы оставляют свои кровавые следы и в странах Африки.

ЦРУ – организатор убийства видного деятеля национально-освободительного движения в Африке Патриса Лумумбы. Слухи об этом убийстве принимали столь настойчивый и компрометирующий США характер, что была создана специальная сенатская комиссия под председательством Фрэнка Черча по расследованию деятельности разведывательных органов. Отчёт комиссии в 1975 году полностью подтвердил факт убийства.

Патрис Лумумба создал национальную партию Конго и привёл её к победе.

Администрация США в расчёте на то, что удастся придать новому правительству проамериканскую ориентацию, приняла Лумумбу 27 июля 1960 г. в Вашингтоне. 15 лет спустя заместитель государственного секретаря Дуглас Диллон заявил в комиссии Черча:

«Мы надеялись посмотреть и узнать, что можно сделать, чтобы добиться лучшего взаимопонимания… Однако создалось впечатление, что это человек, с которым невозможно иметь дело. В результате точка зрения правительства на Лумумбу с того момента стала гораздо более определённой».

Диллон показал также, что идея убийства Лумумбы обсуждалась и на совещании в Пентагоне. «Вопрос о возможности убийства Лумумбы был мимоходом поднят, но его тут же приглушили сотрудники ЦРУ», – заявил Диллон. Такое отношение ЦРУ вполне понятно, так как подготовка убийства не подлежала обсуждению в сколько-нибудь широком собрании, а велась под покровом глубокой тайны самими сотрудниками управления.

14 июля 1960 г. Совет Безопасности ООН принял резолюцию, осуждавшую колониальную войну, развязанную Бельгией против молодой Республики Конго, и уполномочил Генерального секретаря ООН

«принять все необходимые меры в консультации с правительством Республики Конго для предоставления ему требуемой военной помощи до тех пор, пока национальные силы не будут, по мнению правительства, способны справиться со своими задачами»[141].

Эти вооружённые силы и были использованы ЦРУ для убийства Патриса Лумумбы. В Заявлении Советского правительства от 6 декабря 1960 г. указывалось, что вооружённые силы ООН используются не для того, чтобы проводить в жизнь решения Совета Безопасности от 14 июля 1960 г., направленные на поддержку законного правительства Конго, а на то, чтобы содействовать планам колониальных держав. Представитель Советского Союза в Совете Безопасности охарактеризовал действия вооружённых сил ООН в Конго как «открытое нарушение резолюции Совета Безопасности и откровенную попытку заменить в Конго одних колонизаторов другими»[142]. Этими другими колонизаторами были американцы, которые первоначально пытались «договориться» с Лумумбой, а убедившись в его неподкупности, приступили к организации убийства.

В телеграмме, направленной в Леопольдвиль (теперь Киншаса), упоминавшийся выше заместитель директора ЦРУ Ричард Биссел предписывал резиденту ЦРУ в Конго Лоренцу Девлину осуществить «план замены Лумумбы прозападным политическим деятелем». В сентябре 1960 года президент Республики Конго (теперь Заир) Касавубу, действуя по подсказке Девлина, сместил премьер-министра Лумумбу и предложил полковнику Жозефу Дезире Мобуту, занимавшему второй по значению пост в армии, взять власть в свои руки. Однако и после этого Девлин в своих докладах центру не возлагал особых надежд на стабильность нового режима в связи с огромной популярностью Лумумбы. Учитывая обстановку, он в своих докладах заявлял, что «единственное решение» – «как можно скорее убрать его со сцены». Аллен Даллес сказал президенту Д. Эйзенхауэру 21 сентября 1960 г., что Лумумба «остаётся серьёзнейшей угрозой до тех пор, пока он не устранён»[143].

13 сентября 1960 г. Лумумба был арестован солдатами Мобуту, но те же солдаты его освободили. В связи с этим Мобуту вызвал к себе посол США в Леопольдвиле Тимберлейк и имел с ним «крупный разговор». «Вы держали Лумумбу в своих руках и дали ему уйти. Это мне непонятно», – заявил он. После этого Мобуту приказал своим войскам сломить сопротивление конголезского народа.

15 сентября 1960 г. Лумумба отдал себя под покровительство подразделения Ганы, входившего в состав вооружённых сил ООН, так как его лишили всякой связи с конголезцами. 27 сентября он бежал из Леопольдвиля со своими ближайшими друзьями. В ту же ночь офицер безопасности и Мобуту получили приказ его найти. 3 декабря 1960 г. им удалось арестовать Патриса Лумумбу. Арест привёл не к изоляции Лумумбы, а к расширению круга приверженцев вождя конголезского народа как внутри страны, так и за её пределами. Два министра правительства Лумумбы организовали 9 ноября 1960 г. захват города Маноно и провозгласили новую провинцию Лулуабу, охватывавшую всю северную Катангу. 13 декабря Антуан Гизенга, бывший до этого заместителем Лумумбы, принял на себя обязанности премьер-министра и учредил резиденцию правительства в Стэнливиле (ныне Кисангани). Три недели спустя сторонники Лумумбы овладели провинцией Киву. 7 января 1961 г. участвовавшие в Касабланкской конференции африканские государства обратились в ООН с требованием обеспечить безопасность Лумумбы. Одновременно в Совет Безопасности обратилось Советское правительство, потребовав предоставить Лумумбе помощь и моральную поддержку.

13 февраля 1961 г. Девлин направил в Вашингтон тревожную телеграмму.

«Агенты ЦРУ и посольство полагают, – писал он, – что правительство может пасть в течение нескольких дней. Результатом будет почти наверняка хаос и возвращение (Лумумбы. – Л. М.) к власти».

Он сообщал также, что «отказ от решительных шагов в данный момент приведёт к провалу политики (США. – Л. М.) в Конго». Мобуту и Касавубу было предписано действовать со всей решительностью, а вооружённые силы ООН продолжали бездействовать. На заключённого в тюрьму Лумумбу пытались вновь оказать давление, чтобы склонить его к измене делу народа и сговору с колонизаторами. Но он гневно отверг эти предложения. В течение нескольких недель никто не знал о месте нахождения Лумумбы. 13 февраля 1961 г. власти Катанги сообщили, что Лумумба бежал, а день спустя – что он схвачен и убит жителями глухой деревушки. При чисто формальном расследовании, инсценированном вооружёнными силами ООН, было сделано заключение, что убийство совершено официальными лицами Катанги и бельгийскими наёмниками с личного одобрения Чомбе или даже при его участии. Таким образом пытались выгородить ЦРУ – истинного организатора и вдохновителя убийства.

В настоящее время завеса над обстоятельствами гибели Лумумбы начинает приоткрываться. Английская газета «Дейли телеграф» в 1981 году поместила статью своего нью-йоркского корреспондента Хью Дэвиса, который сообщил, что в США вскоре будут опубликованы сведения о том, что президент Эйзенхауэр в своё время лично отдал приказ об убийстве Лумумбы. Корреспондент ссылался на готовившуюся к печати книгу Мадлен Гелб «Конголезские телеграммы», в которой рассказывается о прибытии в Конго перед убийством Лумумбы высокопоставленного сотрудника ЦРУ Сиднея Готлиба. По словам последнего, планы убийства конголезского лидера рассматривались на одном из заседаний американского совета национальной безопасности. На этом заседании присутствовали сотрудники ЦРУ и госдепартамента, а председательствовал – сам Эйзенхауэр.

Организация убийства Лумумбы – наиболее известный, но далеко не единственный образец подрывной деятельности США в Африке. В интересах сил реакции, надеявшихся установить в молодых государствах этого континента новые формы и разновидности колониализма при формальном признании их независимости, были проведены операции ЦРУ, приведшие к убийствам председателя Фронта освобождения Мозамбика (ФРЕЛИМО) Э. Мондлане в 1969 году, Генерального секретаря Африканской партии независимости Гвинеи и островов Зелёного Мыса А. Кабрала в 1973 году, прогрессивного деятеля Кении Дж. Кариуки в 1975 году.

В настоящее время смертельная опасность нависла над лидером ливийской революции Муамаром Каддафи, который провёл ряд важнейших социально-экономических преобразований в стране и неустанно борется с последствиями колониализма, что вызывает к нему ненависть американского империализма. Кроме того, США не желают отказаться от всех выгод, которые они могли бы получить, если бы в этой богатой нефтью стране правил послушный их воле диктатор. В июне 1985 года газета «Вашингтон пост» со ссылкой на осведомлённых представителей американской разведки сообщила, что в мае прошлого года было совершено покушение на жизнь Каддафи, причём за спиной террористов стояло ЦРУ.

С целью установления или сохранения зависимости некоторых государств от США террористические акты совершаются ими или с их ведома и на других континентах. Так, хорошо известны организованные ЦРУ убийства премьер-министра Цейлона (ныне Шри-Ланка) С. Бандаранаике в 1959 году и первого президента Народной Республики Бангладеш М. Рахмана в 1975 году.

31 октября 1984 г. была убита славная дочь индийского народа Индира Ганди. Убийцами являлись сикхские сепаратисты из штата Пенджаб, но нити заговора явно тянулись за пределы страны. Французская газета «Юманите диманш» 2 ноября 1984 г. писала: «Совершенно очевидно, что стратегическое положение Пенджаба не ускользнуло от внимания экспертов директора ЦРУ Уильяма Кейси», что США не могли простить Индиру Ганди, которая «смела сопротивляться давлению Вашингтона и поддерживала дружественные связи со своими соседями». Нью-Йоркская «Дейли уорлд» также отмечала:

«Убийство Индиры Ганди произошло в момент, когда отношения между США и Индией постоянно ухудшались на протяжении последних двух недель… Так, И. Ганди потребовала разъяснений по поводу сообщений о предложении Белого дома распространить американский „ядерный зонт“ на Пакистан и подвергла критике наращивание Пентагоном поставок этой стране крупных партий современных вооружений, включая истребители-бомбардировщики „F-16“».

Наконец, газета «Нью-Йорк таймс», излагая интервью, данное Радживом Ганди группе иностранных журналистов в Дели, сообщала, что следственные органы США скрывали от Индии важнейшую информацию о готовившемся покушении и других действиях индийских экстремистов. Более того, газета приводила слова Р. Ганди о том, что ФБР в течение нескольких месяцев поддерживало контакты с ними.

Главарь сепаратистов Джагджит Сингх Чаухан, тесно связанный со спецслужбами Запада, ещё 12 июня 1984 г. заявлял, что Индира Ганди и члены её семьи в определённое время будут физически уничтожены. И, несмотря на это, Чаухан нашёл постоянное пристанище в Лондоне, объявив себя «президентом» несуществующего «государства Халистан», которое, по замыслу сепаратистов, должно было быть создано на базе штата Пенджаб. При поддержке империалистических покровителей главарь террористов-сепаратистов и его подручные открыли в США, Канаде и Англии «консульства Халистана», которые печатают паспорта для индийских террористов, а также деньги мифического государства.

А между тем от деятельности сикхских сепаратистов страдает не только Индия. Делом их рук явилась трагедия с индийским самолётом «Боинг-747», взорвавшимся в последних числах июня 1985 года в воздухе на пути из Торонто в Лондон, в результате чего погибло 329 человек. Такое предположение высказывает, в частности, английская газета «Таймс», отмечающая, что Канада, откуда вылетел самолёт, на протяжении долгого времени предоставляла политическое убежище сикхским экстремистам. По имеющимся в Великобритании сведениям, указывает «Таймс», в отдалённых и малонаселённых районах Канады они создали базы подготовки террористов[144].

Особенно часто страдают от террористической деятельности ЦРУ латиноамериканские страны, в большинстве которых до второй мировой войны господствовали марионеточные диктаторы, послушные Вашингтону и слетавшие со своих постов при проявлении малейшего неповиновения[145]. В настоящее время народы Латинской Америки становятся хозяевами своей судьбы и не желают больше терпеть навязываемых им диктаторов.

Первой встала на путь освобождения Куба. Естественно поэтому, что ЦРУ начало спешно готовить операции против острова Свободы и его народного вождя Фиделя Кастро. Первая попытка организовать покушение на него имела место уже в 1960 году. В общей сложности до 1981 года были предприняты 24 таких попытки[146]. Летом 1981 года в провинции Матансас была задержана группа прибывших с территории США диверсантов для подготовки покушения на жизнь кубинских руководителей. Все эти акции планируются и совершаются террористами из окопавшейся на территории США «Омеги-7», о которой уже рассказывалось в этой главе. Она пользуется услугами американских инструкторов и находится под непосредственным руководством ЦРУ.

В 1967 году ЦРУ приложило руку к заговору, приведшему к гибели выдающегося латиноамериканского революционера – Че Гевары; в 1973 году агенты ЦРУ убили отстаивавшего независимость своей страны президента Чили С. Альенде, в 1974 году – бывшего министра в кабинете Альенде К. Пратса; наконец, ещё два года спустя погиб бывший министр в правительстве Альенде О. Летельер. По делу об убийстве Орландо Летельера был привлечён к уголовной ответственности американский гражданин М. Таунли, и в ходе судебного разбирательства были представлены многочисленные доказательства того, что обвиняемый являлся агентом чилийской секретной службы, называвшейся ранее ДИНА, и что именно по её приказу он совершил в сентябре 1976 года убийство Летельера. После завершения процесса в распоряжении ведущей американской газеты «Вашингтон пост» оказались документы, подтверждавшие, что убийство Летельера готовилось непосредственно шефом ДИНА генералом Контрерасом по личному указанию Пиночета и что о планах этой операции в деталях было известно в госдепартаменте США и в ЦРУ, которые в немалой степени содействовали её организации. То же подтверждается и рядом других документов[147].

Организации террористических актов в странах Латинской Америки активно содействует администрация США.

В 1980 году, ещё будучи кандидатом в президенты США, Р. Рейган поручил разработку основ будущей политики в Латинской Америке так называемому комитету Санта-Фе. В него вошли придерживающиеся крайне правых политических взглядов специалисты по Латинской Америке из университета Санта-Фе и других центров консервативной мысли США. Этот комитет, многие члены которого ныне работают в администрации США и входят в число советников президента, разработал ряд рекомендаций. В них утверждается, что «доктрина Монро» полностью сохраняет свою актуальность в настоящее время и должна явиться краеугольным камнем латиноамериканской политики Вашингтона.

Большинство рекомендаций комитета Санта-Фе были засекречены. Некоторые из них, например осуществляемый ныне Вашингтоном план дестабилизации Никарагуа, стали известны благодаря сведениям, просочившимся в печать. Достоянием гласности оказалось также предупреждение об «особой опасности для интересов США» деятельности президента Эквадора Хайме Рольдоса Агилеры, начальника объединённого командования вооружёнными силами Перу генерала Рафаэля Ойоса Рубио и главы правительства Панамы генерала Омара Торрихоса Эрреры, активно боровшегося за восстановление суверенитета его страны над каналом, прорытым на панамской территории.

21 января 1981 г. Рейган стал президентом США, а 24 мая, т. е. всего спустя четыре месяца, в авиационной катастрофе погиб президент Эквадора. Через несколько дней та же участь постигла генерала Ойоса Рубио, а 31 июля произошла авиакатастрофа, оборвавшая жизнь Омара Торрихоса. Рассматривая эти катастрофы и сопоставляя их, американская газета «Дейли уорлд» задаёт вопрос:

«Является ли случайным совпадением то, что в течение семидесяти дней погибли три латиноамериканских лидера, которых счёл „опасными“ комитет Санта-Фе, разработавший латиноамериканскую политику Рейгана?»

На этот вопрос сама газета даёт отрицательный ответ, приводя доказательства, подтверждающие прямое участие ЦРУ в организации всех трёх авиакатастроф[148].

Та же практика физического устранения иностранных прогрессивных политических деятелей предшествовала кровавой авантюре США против Гренады. 19 октября 1983 г. были убиты министр революционного правительства Гренады Морис Бишоп и восемь других членов его правительства, возглавлявшие борьбу острова против британских колонизаторов и пришедших к власти в завоевавшем свободу островном государстве 13 марта 1970 года. Выходящий в Дели еженедельник «Нью уэйв» в декабре 1983 года опубликовал факты, неопровержимо свидетельствующие о том, что убийство премьер-министра и членов его правительства было совершено по указке Белого дома. Ссылаясь на свидетельство очевидцев из числа гренадцев, покинувших остров после его оккупации американцами, еженедельник писал, что ЦРУ удалось завербовать начальника личной охраны премьер-министра некоего Сефаса Сент Поля и одного из его подчинённых, которые, выполняя полученный из Вашингтона приказ, совершили все эти террористические акты. Заметая следы кровавого преступления, ЦРУ уничтожило своего агента-убийцу[149]. Непосредственно за этим последовало вторжение американских вооружённых сил на Гренаду. Это вооружённое нападение было заранее спланировано, чего не могут скрыть и сами подручные Вашингтона. Премьер-министр Барбадоса Дж. Адамс и премьер-министр Ямайки Э. Сиага в своих выступлениях по телевидению признали, что впервые идею вооружённого вторжения на Гренаду выдвинул за две недели до начала агрессии совершивший вояж по региону неназванный высокопоставленный деятель администрации Белого дома.

Вторжение на Гренаду представляет собой типичный акт государственного терроризма США, преследующий такие несовместимые с Уставом ООН цели, как:

1) свержение неугодного Вашингтону прогрессивного правительства и навязывание народу Гренады режима, готового плестись на поводу у США;

2) запугивание других свободолюбивых народов западного полушария, охваченных пламенем национально-освободительной борьбы.

В Заявлении Совещания коммунистических партий стран Южной Америки, состоявшегося в июле 1984 года в Буэнос-Айресе, прямо указывается, что

«варварская интервенция против Гренады – этого небольшого государства – является составной частью политики эскалации прямого вооружённого вмешательства в дела других государств, призванного упрочить власть олигархических и милитаристских клик»[150].

Типичным актом государственного терроризма является также захват в Риме 1 августа 1985 г. агентами ЦРУ советского дипломата Виталия Юрченко. После того как Юрченко был приведён в бессознательное состояние, он был переправлен из Италии в США, где на протяжении трёх месяцев подвергался воздействию наркотиков, шантажу, угрозам, путём применения которых дипломата пытались превратить в «перебежчика» и склонить к измене родине. Только изобретательность похищенного и счастливый случай помогли ему вырваться из застенков ЦРУ и возвратиться на родину.

Отвечая на вопросы корреспондентов на пресс-конференции, организованной в пресс-центре МИД СССР 14 ноября 1985 г., один из участников пресс-конференции директор Института государства и права АН СССР В. Н. Кудрявцев отметил, что случай насильственного похищения В. С. Юрченко должен быть квалифицирован как акт государственного терроризма со стороны властей США. Налицо нарушение Венской конвенции о дипломатических сношениях, нарушение суверенитета Италии, откуда был тайно вывезен советский дипломат, нарушение международного пакта о гражданских и политических правах. Учёный подчеркнул также, что абсолютно противоправными являются и методы воздействия спецслужб ЦРУ на советского гражданина и дипломата[151].

Как видно, акции государственного терроризма США принимают самые разнообразные формы: от похищений и убийств иностранных политических деятелей и дипломатов до вооружённых вторжений в пределы иностранных государств. Эти акции неизменно свидетельствуют о всё возрастающих имперских амбициях империалистических монополий Соединённых Штатов, всегда в той или иной степени нарушают международный правопорядок, угрожают миру и безопасности других государств.

Преступления американских претендентов на управление миром принимают и такую форму, как вооружение и направление террористической деятельности младших партнёров США, в числе которых особенно заметную роль играет государство Израиль.

ТЕРРОРИЗМ ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ ИЗРАИЛЯ

Терроризм в практике сионистской колонизации Палестины

Сионизм – это расистская идеология, разветвлённая система организаций, политическая, а в Израиле и государственно-правовая, практика крупной еврейской буржуазии. Главным содержанием современного сионизма являются воинствующий шовинизм, расизм, колониализм, антикоммунизм и антисоветизм.

Современный сионизм теснейшим образом связан с монополистической буржуазией империалистических государств. Однако он имеет и некоторые специфические особенности, к числу которых относится, в частности, то, что одну из основ, присущих идеологии и практике сионизма, составляют догмы иудаизма о «богоизбранности» и мессианстве евреев, существовании «единой всемирной еврейской нации» и её «исторической родине» – Палестине.

Эти постулаты были широко использованы колониальными державами – Англией, а затем США – при проникновении на Ближний Восток ещё накануне первой мировой войны. Причём сионизм мыслил себе создать в Палестине одно национальное еврейское государство, что означало истребление или терроризирование и изгнание коренного арабского населения. Таким образом, террор и насилие с самого начала легли в основу сионистского плана колонизации Палестины. Этого не скрывают сами сионистские идеологи. Например, У. Лакер, выступающий в роли историографа сионизма, не верит даже в самую возможность возникновения нации и национального государства без применения насилия. Он пишет:

«В истории национальные государства не возникают в результате мирного развития и юридических контрактов. Они развиваются в результате вторжений, колонизаций, насилия и вооружённой борьбы… Создание национальных государств требует совершения актов несправедливости. Местное население должно быть поглощено или ассимилировано, истреблено или изгнано»[152].

Цель сионизма не сводится к созданию еврейского государства. Один из основоположников сионизма Ахад Гаам (Ашер Гинцбург) заявлял:

«Евреям необходимо государство не для того, чтобы сконцентрировать там всех евреев, а лишь для того, чтобы укрепить единство духа и целей»[153].

Подобные концепции ещё настойчивей проповедуются и современными идеологами сионизма. Так, американский сионист профессор Детройтского университета (Мичиган) С. Гальперин утверждает, что «евреи повсеместно составляют единый народ»[154], а недавно умерший Наум Гольдман, бывший на протяжении многих лет президентом Всемирного еврейского конгресса (ВЕК) и одновременно президентом Всемирной сионистской организации (ВСО), в интервью французскому корреспонденту газеты «Комба» заявил, что мыслит себе Израиль «не только как суверенное государство, но и как моральный и духовный центр для всего еврейского народа».

«Однако, – продолжал Гольдман, – сионисты были вынуждены об этом умалчивать на второй сессии Генеральной Ассамблеи ООН[155], поскольку при всех трудностях в достижении согласия большинства наций на основание еврейского государства говорить об особом характере этого государства значило бы требовать слишком многого»[156].

Таким образом, сионистские идеологи, как до них нацистские идеологи в отношении немцев, выдвигают концепцию «всемирного еврейского народа», центром которого является так называемая «библейская родина», т. е. государство Израиль. Что же касается евреев «диаспоры»[157], то они должны, по концепции сионистов, пользоваться широкими правами автономии и нести обязательства верности по отношению к сионистским центрам и государству Израиль. В связи с тем, что они являются гражданами иностранных государств, сионисты приписывают им обязательство «двойной лояльности», приоритет которой далеко не за государством-родиной. Так, Гольдман поучал в 1959 году:

«Американские евреи должны иметь мужество открыто заявить, что они придерживаются двойной лояльности: одной – в отношении страны, в которой они живут, и одной – в отношении Израиля. Евреи не должны поддаваться патриотическим разговорам о том, что они несут обязательства только в отношении страны, в которой они живут… Они должны быть патриотами не только страны-домициля, но и Израиля»[158].

Бывший председатель Еврейского агентства, составлявшего в то время часть ВСО, А. Пинкус в речи, произнесённой на открытии Генерального сионистского совета в Иерусалиме в феврале 1970 года, высказался ещё более категорично.

«Мы хотим, – заявил он, – чтобы еврейский народ полностью отождествлял себя с трудной борьбой, которую ведём мы (израильтяне. – Л. М.). Это отождествление предполагает не только финансовую поддержку, но и абсолютную готовность выполнить любое требование Израиля, активную защиту его политики, создание дружественной по отношению к нему атмосферы. Оно означает борьбу за политические интересы Израиля, даже если такая борьба противоречит интересам той страны, где живут евреи».

Приводящий это высказывание член ЦК Компартии Израиля Э. Тума подчёркивает, что

«этот наглый призыв требует от евреев, где бы они ни находились, отождествлять себя с курсом агрессии и экспансии, который проводят правящие круги Израиля»[159].

Принцип «двойной лояльности» широко используется сионистами, как некогда аналогичный принцип использовался применительно к немцам нацистами, при вербовке агентуры среди лиц еврейского происхождения для давления на правительства и беспрекословного выполнения заданий сионистских центров.

Чтобы добиться соблюдения евреями принципа «двойной лояльности», в ход пускаются все средства воздействия: навязчивая, оглушительная пропаганда, которая облегчается тем, что средства массовой информации в империалистических государствах в значительной степени находятся в собственности, под контролем или под воздействием сионистских центров; подкупы, устройство на работу или, наоборот, организация бойкота; шантаж, запугивание. Дело доходит и до физического уничтожения лиц, не желающих подчиняться требованиям сионистских организаций. Так, французский историк О. Карре, который говорит даже о «тройной лояльности» евреев – в отношении государства-родины, сионизма и государства Израиль, – подчёркивает, что если французский еврей вздумает открыто высказать своё нежелание быть солидарным с государством Израиль, а тем более осуждать его поведение, то «сионисты ему угрожают не больше и не меньше, как убийством в самом центре Парижа»[160].

Сионистские центры дают установки руководству еврейских общин буржуазных государств, и эти общины обязаны им слепо повиноваться. Например, в связи с принятием Ассамблеей Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) на своей женевской сессии в мае 1975 года резолюции, осуждавшей поведение Израиля в отношении арабов оккупированных территорий, руководство ВЕК обратилось к сионистским организациям с призывом воздействовать на свои правительства, чтобы они заставили ВОЗ отказаться от «вмешательства во внутренние дела Израиля». Ассамблея ВОЗ в мае 1976 года вновь осудила антисанитарные условия, в которых содержатся арабы на оккупированных территориях, и руководство ВЕК предложило организациям – членам ВЕК «заставить» медицинские организации своих стран заявить соответствующие протесты в ВОЗ и сделать соответствующие представления в свои министерства здравоохранения. Для этого широко использовались врачи еврейского происхождения.

Теснейшие связи сионистских организаций буржуазных государств с сионистскими центрами и Израилем как публично-правовым центром сионизма особенно явно выявились во время агрессивной войны против Ливана и проведения израильской военщиной политики массового геноцида в этой стране. «Штурмовые отряды», созданные «Лигой защиты евреев» в южноафриканском Витватерсрандском университете в Иоганнесбурге, развернули кампанию травли студентов, которые осуждали преступления Израиля в Ливане. Эти отряды устроили настоящую охоту на участников митинга солидарности с Организацией освобождения Палестины (ООП), состоявшегося 5 августа 1982 г. в этом крупнейшем высшем учебном заведении ЮАР. На аллеях университетского парка, писала иоганнесбургская газета «Дейли ньюс», группы сионистов нападают на африканских и «цветных» студентов, угрожают им физической расправой[161].

В то время как израильские агрессоры сбрасывали бомбы на мирных жителей Ливана, сея смерть среди беззащитных детей, женщин и стариков, уничтожая целые селения и города, бесчинствующие сионистские молодчики совершали очередные провокации в США. 5 июля 1982 г. поздно вечером с промежутком в несколько секунд мощные бомбы были взорваны у зданий консульств Франции и Ливана в Нью-Йорке. Агентство АП отмечало, что взрывы бомб совершили боевики из «Лиги защиты евреев». Позвонивший в агентство неизвестный от имени этой организации заявил, что террористические акты «должны послужить предупреждением правительству Франции». Информационное агентство ЮПИ прямо связывает провокации в Нью-Йорке с предложенным за неделю до этого Францией проектом резолюции Совета Безопасности ООН о выводе израильских войск из Бейрута. Своё отношение к израильской агрессии президент Франции Ф. Миттеран с достаточной ясностью изложил на пресс-конференции в ходе официального визита в Венгрию в 1982 году. Президент указал, что Франция признаёт «право палестинцев на родину», и в связи с этим газета «Матэн» отмечала, что Ф. Миттеран сравнил создавшееся в результате израильской агрессии положение в Бейруте с ситуацией, возникшей во время второй мировой войны во французском городке Орадур, который был разрушен фашистскими войсками, а его население полностью истреблено[162]. По всей Франции развернулась широкая кампания протеста против варварской агрессии Израиля. В этой кампании приняли участие и французские еврейские группировки. Многочисленные подписи французов еврейского происхождения, в числе которых много участников Сопротивления во время второй мировой войны, были поставлены под призывом бороться за прекращение израильской политики геноцида. И тут во Франции произошла серия террористических актов, подтверждающих справедливость высказывания О. Карре о террористической деятельности сионистских организаций во Франции.

9 августа 1982 г. в 13 часов 15 минут в наиболее популярном еврейском ресторане Парижа «Жо Гольдберг» на улице Розье четверо посетителей открыли стрельбу из автоматов, в результате которой 6 человек были убиты и 22 – ранены. День спустя, 10 августа, тогдашний премьер-министр Израиля М. Бегин обратился к французской молодёжи еврейского происхождения с призывом организовать «отряды самообороны», мотивируя это тем, что террористический акт на улице Розье являлся следствием вспышки антисемитизма. На пресс-конференции, организованной в связи с этим призывом, главный раввин Франции Сира призвал еврейскую общину к соблюдению спокойствия и заявил, что не может быть и речи о создании «милицейских отрядов». С аналогичным заявлением выступил тогдашний президент Представительного совета еврейских организаций Франции Ротшильд, призвавший еврейскую молодёжь Франции к «благоразумию»[163]. Несмотря на эти призывы, сионистскому руководству во Франции удалось организовать демонстрацию, участники которой выкрикивали произраильские лозунги. Одновременно организовывались и осуществлялись новые террористические акты. 10 августа 1982 г. на улице де ля Бом в результате взрыва была тяжело ранена проходившая по улице ни в чём не повинная женщина, 11 августа того же года в результате взрыва бомбы, помещённой в автомашину, произошёл пожар в посольстве Ирака в Париже и были ранены четыре пешехода.

А между тем в Израиле началась яростная кампания по обвинению Организации освобождения Палестины (ООП) в совершении всех этих преступлений. Было очевидно, что таким образом сионистские главари пытались поссорить ООП с Францией и настроить французское население, возмущённое подобными террористическими актами, против арабов.

Идеология сионистского государства основывается не только на нацистской концепции «единого народа» и «двойной лояльности», но и на американской концепции завоевания «ничейных земель», под которыми имеются в виду земли, населённые более слабыми народами.

Критики сионизма с иронией констатируют, что основоположник сионизма Т. Герцль,

«посетив Палестину, никого в ней не нашёл, кроме своих друзей – евреев. Арабы, по-видимому, погрузились у него на глазах в их собственную арабскую мглу»[164].

Вследствие этой удивительной «слепоты» Герцлем был брошен клич о завоевании «земли без народа для народа без земли», который ничем не отличался от лозунгов колонизаторов.

Единомышленники Герцля с самого начала проникновения в Палестину представляли себе создание еврейского государства как колониальную авантюру. Например, один из них Вл. Жаботинский писал:

«Сионизм – это колониальная авантюра, а потому он уцелеет или погибнет в зависимости от решения вопроса о военной силе. Важно уметь говорить на иврите, но, к сожалению, гораздо важнее уметь стрелять. Без этого надо кончать игру в колонизацию»[165].

Колониализм сионизма имел в период складывания еврейской общины Палестины (ишува[166]) ряд особенностей, обусловленных тем, что у сионистских колонизаторов не было государственности и армии и они вынуждены были прибегнуть к помощи империалистических государств, усматривавших в нём средство для проникновения в богатые нефтью страны Ближнего Востока. Сионизм должен был играть роль форпоста, чего не скрывали сами сионистские лидеры. Ещё Герцль вещал:

«Если бы турецкий султан отдал нам Палестину, мы могли бы взять на себя обязательство привести в порядок финансы Турции. По отношению к Европе мы служили бы валом, ограждающим её от Азии. Мы представляли бы форпост цивилизации против варварства»[167].

Не скрывал колониалистской сущности сионистского проникновения на Восток и другой его «пророк» – Бен Гурион:

«Хотя мы являемся народом Востока, но мы стали европейцами и хотим возвратиться в Палестину исключительно в географическом смысле этого термина; наша цель состоит в установлении здесь исключительно европейской культуры»[168].

Хотелось бы знать, какой колонизатор не выступает в роли «носителя культуры» и почему европейскую культуру надо навязывать народам других континентов?

Как и всем колонизаторам, сионистам нужны были армия, спецслужбы, аппарат управления. Всего этого у них в конце прошлого века ещё не имелось. Зато в ведущих капиталистических странах – Англии, Франции, России, а несколько позднее и в США – были крупные капиталисты-евреи: Ротшильды, Гирши, Зелигманы, Оппенгеймы, Гинзбурги, Высоцкие, Поляковы и другие, которые организовывали переселение евреев в Палестину, финансировали их, приобретали для них путём скупки и прямого захвата турецкие и арабские земли, всячески способствовали созданию аппарата управления «ишува». Это в значительной степени облегчалось тем, что в ст. 4-й британского мандата на Палестину предусматривалось, что

«соответствующий еврейский орган будет признан общественным учреждением, имеющим своей задачей давать советы и сотрудничать с администрацией Палестины в тех экономических, социальных и других вопросах, которые могут касаться создания еврейского национального очага и интересов еврейского населения Палестины, и при условии постоянного контроля со стороны администрации содействовать развитию страны и принимать в нём участие».

Особо подчёркивалось в той же статье, что

«сионистская организация, поскольку её организация и устройство, по мнению мандатария, являются соответствующими, будет признана таким органом. Она примет меры после консультации с правительством его Британского Величества по обеспечению сотрудничества евреев, желающих содействовать созданию еврейского национального очага».

Таким органом стал специально созданный орган ВСО – Еврейское агентство («Сохнут»), деятельность которого находилась под контролем назначенного под воздействием британских сионистов верховного комиссара Англии Герберта Самюэля.

«Постепенно Еврейское агентство всё более превращалось в еврейское правительство в системе британского мандатного управления, пользовавшееся влиянием и опиравшееся на пропаганду и финансовую помощь евреев всего мира»[169],

– констатирует американский исследователь А. Лилиенталь.

Ещё в первые годы колонизации Палестины, точнее в марте 1909 года, сионистская партия «Паолейцион» приняла решение об учреждении в Палестине военной организации «Хашомер» («Охранники») и утвердила её программу. В 1914 году Жаботинский развернул кипучую деятельность, направленную на создание еврейских вооружённых сил. Прикрываясь патриотической фразеологией о необходимости борьбы против центрально-европейской коалиции, Жаботинский в действительности пытался вооружить «ишув» и обучить евреев Палестины владеть оружием для борьбы с арабами, а в дальнейшем и с британскими колонизаторами. Эти далеко идущие замыслы были разгаданы англичанами, которые согласились только на создание безоружного вспомогательного сионистского корпуса – «отряда погонщиков мулов», который никакого участия в военных действиях не принимал. Однако это не удовлетворило сионистов, добивавшихся собственной вооружённой силы, что позволило бы им обосноваться в Палестине. Это удалось в феврале 1918 года, когда был основан «еврейский полк», оснащённый новейшими видами оружия, причём сионистские руководители добились согласия британского командования на участие полка в военных действиях, правда, только в Палестине.

Из этих вооружённых сил было создано два воинских формирования (всего 50 тыс. человек, из которых одна треть прибыла из Великобритании, а остальные – из Канады и США). Организатором их был Вл. Жаботинский. Он основал, кроме того, в Иерусалиме «вооружённый отряд обороны», который сам же и возглавил. Этот отряд столь жестоко расправлялся в 1920 году с сопротивлявшимися сионистской колонизации арабами, что британская администрация была вынуждена привлечь Жаботинского к суду. Он был обвинён в том, что «вооружил жителей Османской империи друг против друга с преступным намерением спровоцировать грабежи, хищения, опустошения и убийства», и осуждён на 15 лет тюремного заключения. Апелляционный суд отменил этот приговор. Жаботинский после отбытия одного года тюремного заключения в Аккре был освобождён, но из Палестины его выслали.

В 1920 году сионистскими организациями Палестины, в основном партией «Ахдут-Гаавода» (сионистская центристская социалистическая партия), была создана «Хагана» – «Вооружённая сила еврейской обороны», которая объявила распущенной военную организацию «Хашомер». Первоначально основная задача «Хаганы» состояла в насаждении на территории всей Палестины самостоятельных тайных военизированных сионистских отрядов. Одновременно руководство «Хаганы» лихорадочно закупало оружие, главным образом в Австрии, и переправляло его в Палестину через Бейрут (Ливан являлся в то время французской подмандатной территорией) и Хайфу. Британское правительство широко использовало сионистские отряды для подавления восстаний арабов, но оно не было заинтересовано в сколько-нибудь значительном вооружении этих отрядов, которое могло поставить под угрозу его собственное господство. Вот почему сионистские лидеры приобретали оружие тайно, на средства, ассигнованные их единомышленниками среди буржуазии Англии, США и ряда других стран.

В связи с разногласиями между руководителями «Хаганы» из её состава выделилась группа сторонников Жаботинского, образовавшая новую военную организацию, крайне агрессивно настроенную и широко прибегавшую к террору. Она была названа «Хагана бет», а затем переименована в «Хагана леуми», или «Иргун цвай леуми» («Национальная военная организация»). Так как сам Жаботинский был в то время лишён права проживать в Палестине, он являлся только идейным вдохновителем «Иргуна», непосредственно же руководили этой организацией раввин Меир Берлин и бургомистр Тель-Авива Израиль Коках, а с 1942 года – Менахем Бегин. К «Иргуну» примкнула и другая террористическая организация – «Бетар», состоявшая из еврейской молодёжи и имевшая свои подразделения в других странах.

15 мая 1941 г. центральное командование «Хаганы» приняло решение о создании ударных отрядов под названием «Пальмах».

Период с 1930 по 1939 год ознаменовался англо-сионистским сотрудничеством в подавлении расширявшегося из года в год национально-освободительного движения арабского населения Палестины. Опираясь на поддержку англичан, сионистские лидеры учредили специальный орган – «национальную комендатуру», которая подчинялась непосредственно исполкому ВСО. Количество еврейских военизированных отрядов всё более возрастало, в связи с этим были созданы специальные курсы для обучения членов «Хаганы» военному делу. (Большинство же теперешних израильских генералов получили военное образование в учебных заведениях капиталистических государств.)

Во время арабских выступлений 1936–1939 гг. британские власти создали при поддержке Еврейского агентства полевую полицию, вербовка в которую проводилась по территориальному принципу. Характеризуя её, западногерманский учёный К. Г. Мааг пишет:

«Сержанты этой полевой полиции, к числу которой принадлежал и Даян, все были членами „Хаганы“, на сто процентов контролируемой Еврейским агентством… Это был эмбрион настоящей кадровой армии, обладавший даже бронеавтомобилями. Те виды оружия, которые британская администрация не предоставляла, Еврейское агентство покупало на собственные деньги и распределяло тайным образом среди полицейских, у которых были свои секретные задания»[170].

Стремясь подавить борьбу арабов за свою независимость, британские колонизаторы укрепляли военно-политическое сотрудничество с сионистскими вооружёнными силами. Так, в мае 1938 года офицеру британской армии Орду Уингейту, прикреплённому к иерусалимскому штабу, было поручено создать «специальное ночное отделение», в состав которого вошли штурмовики из «Хаганы». Это были смешанные англо-еврейские патрули, совершавшие совместные набеги на арабских партизан и особенно зорко наблюдавшие за безопасностью нефтепроводов. Патрули являлись, по существу, зачатками будущего израильского генерального штаба; заместителем Уингейта был Моше Даян[171].

Американский учёный А. Перлмуттер отмечает, что «легализовавшись, „Хагана“ превратилась в военную организацию всемирного сионизма»[172], а «легализоваться» она смогла благодаря использованию британскими колонизаторами входивших в её состав террористов для кровавого подавления национально-освободительной борьбы палестинских арабов.

С начала второй мировой войны, в 1940 году, от «Иргуна» откололась особо злобная террористическая группировка, основанная Абрахамом Штерном, называвшая себя «борцом за свободу Израиля», или «группой Штерн»; её вдохновителем был Бен Гурион, которого сионистские лидеры величали «вооружённым пророком», а одним из руководителей – сменивший Бегина на посту премьер-министра, а теперешний министр иностранных дел Израиля Ицхак Шамир, носивший в 1937 году, когда он прибыл из Польши, где в то время постоянно проживал, фамилию Изертинский.

Все эти террористические организации создавались и действовали под руководством вчерашних и сегодняшних правителей Израиля. «Хагану» возглавляли хорошо известные своими воинственными настроениями министр обороны в правительстве Г. Меир и министр иностранных дел в правительстве Бегина – М. Даян, бывший начальник Генерального штаба израильской армии X. Барлев, а также бывший министр обороны Израиля, а ныне министр промышленности и торговли Ариэль Шарон; «Бетар» в Палестине – лично Бен Гурион, а в Европе (до 1939 года) бывший премьер-министр Израиля М. Бегин; «Пальмах» – бывший министр иностранных дел Израиля Игал Аллон; «Иргун цвай леуми» – с 1942 года М. Бегин; одним из основателей и руководителей наиболее экстремистской террористической сионистской организации «группы Штерн» являлся, как указывалось выше, И. Шамир. Констатируя столь симптоматический состав правительства Израиля, А. Лилиенталь пишет:

«Вчерашние террористы стали премьер-министрами, генералами и другими ведущими деятелями сегодняшнего государства Израиль, а вооружённые силы, которые привели к „освобождению“ Израиля и широко применяли терроризм, – „Хагана“, „Иргун“ и отряды „Штерна“, – стали теперь победоносной армией Израиля»[173].

К этому можно было бы добавить, что один из них – М. Бегин – получил в 1978 году вместе с Садатом Нобелевскую премию мира за подписание предавшего интересы арабского народа Палестины кэмп-дэвидского соглашения.

В состав теперешнего правительства Израиля, образованного в результате сговора между сионистскими группировками, ключевые позиции вновь заняли генералы и террористы. Так, премьер-министром является бывший генеральный директор министерства обороны Шимон Перес, носивший до его прибытия из Польши в Палестину в 1923 году фамилию Перский; новоиспечённым министром промышленности и торговли стал уже упоминавшийся палач ливанского и палестинского народов генерал Шарон; министром обороны – бывший начальник генерального штаба, который готовил и вёл агрессивную войну 1967 года, генерал И. Рабин[174]; министром иностранных дел – И. Шамир; министром здравоохранения оказался руководивший в 1967 году «группой захвата» Восточного Иерусалима генерал М. Гур. Генерал М. Аренс, сменивший Шарона на посту министра обороны, после его ухода в отставку остался в составе правительства в ранге министра без портфеля.

Создание в Израиле правительства «ястребов» явилось логическим следствием политики США, вдохновляемой и направляемой реакционными империалистическими силами этой страны, среди которых особо активную роль играют сионистские организации.

Секретные службы Израиля тоже возникли до создания его государственности. Они были основаны сионистами в период колонизации Палестины и занимались скупкой оружия, вербовкой агентуры среди симпатизирующих сионизму евреев, нелегальным ввозом в Палестину иммигрантов (чему тщетно пытались воспрепятствовать британские колонизаторы), разведкой, для которой под ширмой «двойной лояльности» широко использовались сионисты и их приверженцы, организацией террористических актов против арабов Палестины, а начиная с 1944 года – и против британских колонизаторов, вытесняя их для закрепления собственного колониального порабощения Палестины под эгидой США.

Израильская спецслужба к началу второй мировой войны состояла из следующих управлений:

1) «Шай» – разведывательное управление «Хаганы», или, иначе говоря, военная разведка. После образования государства Израиль, когда «Хагана» была инкорпорирована в состав израильской регулярной армии, «Шай» продолжала существовать в составе этой армии под названием «Аман»;

2) «Шерут модиин шинбет», или, как её обычно называют, «Шинбет», – контрразведка, на которую возлагалась ответственность за внутреннюю безопасность Палестины;

3) «Алиабет» – нелегальный орган, созданный в подмандатной Палестине сионистским руководством для тайного ввоза в страну еврейских иммигрантов, оружия и обмундирования, закупленных за границей.

С 1939 года, когда под влиянием восстания арабов была опубликована «Белая книга», ограничивавшая въезд евреев в Палестину, между британским правительством и сионистским руководством отношения начали осложняться. После начала второй мировой войны сионистское руководство добилось согласия державы-мандатария на создание еврейской армии. 20 сентября 1944 г. военное министерство Великобритании разрешило создать бригаду, которая бы выступала под сионистским флагом и действовала бы вблизи Палестины. Месяц спустя после создания такой армии, полностью состоявшей из членов «Хаганы», в октябре 1944 года Лондонское отделение Еврейского агентства потребовало от британского правительства признания Палестины в качестве еврейского «коммонвельта» – общины и разрешения на въезд в страну полутора миллионам еврейских иммигрантов. Британское правительство имело все основания опасаться, что удовлетворение требования сионистской верхушки приведёт к потере Великобританией всякого контроля над Палестиной. Отношения между британским правительством и сионистским руководством становились всё прохладнее и испортились окончательно, когда англичане убедились в том, что сионисты выходят из их повиновения, а сионисты – в том, что англичане никогда не откажутся добровольно от мандата на Палестину и не пойдут на признание на её территории независимого еврейского государства. Однако это государство фактически уже существовало. Американский учёный А. Р. Тейлор пишет:

«Еврейское агентство силой обстоятельств развилось в теневое правительство, в государство в государстве. Оно контролировало еврейский экономический сектор внутри страны, оно имело собственные госпитали и социальные ведомства, собственные школы, собственную разведку, в которой фактически информаторами являлись все евреи-чиновники, оно контролировало собственную полувоенную организацию, знаменитую „Хагану“ – зачаток будущей армии Израиля. Фактически Израиль уже существовал»[175].

Когда война подходила к завершению, сионистские спецслужбы и террористические организации произвели серию террористических актов против англичан, арабов, а после образования Организации Объединённых Наций – против тех её деятелей, которые стояли на пути создания исключительно еврейского государства в Палестине.

В феврале 1944 года произошли взрывы в эмигрантских ведомствах Иерусалима, Хайфы и Тель-Авива, а месяц спустя – в следственных департаментах Яффы и Хайфы, которые должны были заняться расследованием преступлений «Иргуна». В апреле того же года сионистские террористы захватили радиостанцию мандатария в Рамалахе, а в августе было совершено покушение на жизнь британского военного комиссара Палестины Гарольда Мак-Майкла.

6 ноября 1944 г. два члена банды «Штерн» Элиаху Хаким и Элиаху бет Цури убили в Каире лорда Вальтера Гиннеса Мойна – британского министра-резидента на Ближнем Востоке. Год спустя британский суд в Египте приговорил убийц к смертной казни, приговор был приведён в исполнение.

25 июня 1975 г. израильское правительство обменяло тела казнённых террористов на 20 египетских военнопленных, возвело их посмертно в ранг майоров израильской армии и похоронило их прах в «галерее героев» иерусалимского музея, в котором хранятся «реликвии борьбы за независимость Израиля».

4 октября 1945 г. радио «Хаганы» «Голос Израиля» начало бешеную кампанию против британской политики. Сионистский террор, направленный против Англии, длился до ноября 1947 года. 127 британских солдат были убиты сионистскими террористами, которые закладывали бомбы и взрывные устройства в кафе, автобусы и отели. В июне 1946 года были похищены и повешены в Натании два британских солдата, тела которых затем опустили в нечистоты в знак возмездия за казнь Хакима и Цури.

21 июля 1946 г. террористы из «Иргуна» заложили бомбу в отель «Царь Давид», в котором располагались штаб-квартиры центральных учреждений мандатария. В результате взрыва, организованного под непосредственным руководством М. Бегина, погибли 200 человек (в основном англичан, но также обслуживающих штаб-квартиру арабов и евреев), многие были ранены.

1 марта 1947 г. «Иргун» организовал взрыв и нападение на дом Гольдшмидта в Иерусалиме, в котором располагался клуб британских офицеров, – в результате были убиты и ранены 80 англичан. В марте того же года в Иерусалиме было взорвано здание, в котором находились Генеральный штаб и гарнизон мандатария.

В апреле 1948 года перед самой эвакуацией британских вооружённых сил произошли взрывы в отеле «Семирамида» в Иерусалиме и в Тибериасе, повлёкшие человеческие жертвы.

Сионистские террористы широко использовали письма-бомбы. Первая такая бомба взорвалась 3 сентября 1947 г. досрочно в Лондонском почтовом отделении, ранив двух человек и нанеся значительный ущерб зданию. Она была адресована офицеру британской разведки высокого ранга и отправлена из Эйре, чтобы создать впечатление, что её адресатами являются ирландцы. Однако никаких сомнений не было по поводу происхождения писем-бомб, отправленных из Турина (Италия) 5 сентября 1947 г. видным британским политикам и высшим армейским офицерам: Артуру Гринвуду – тогдашнему министру без портфеля, Клименту Эттли – премьер-министру, министрам Стаффорду Криппсу и Джону Старчейю, генералу Эдуарду Спирсу – бывшему британскому резиденту в Сирии и Ливане.

Сионистские террористы продолжали посылать свои смертоносные письма и после того, как Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию об окончании мандата и создании двух государств на территории Палестины. Они мотивировали свои действия «жаждой мщения». Одна из посылок-бомб в мае 1948 года убила в Англии Рэкса Феррана. Это была месть за действия его брата в антитеррористических акциях в Палестине. «Штерн» откровенно угрожала ему убийством. Две недели спустя посылка-бомба была доставлена в Англию в дом генерала Эвелика Бэркера – бывшего главнокомандующего в Палестине. Его супруга осторожно открыла посылку, показавшуюся ей подозрительной, и тотчас же вызвала полицию. Попытки убийства были сделаны и в отношении других видных деятелей, например Эрнста Бевина – британского министра иностранных дел, выступавшего против создания еврейского государства. Эти попытки провалились, так как были своевременно разоблачены.

Почва горела под ногами британских колонизаторов, вытесняемых новыми колонизаторами – сионистами, в своё время набравшими силу под их крылышком и при неизменной помощи и поддержке США. Но основным и постоянным объектом сионистского терроризма являлись подлинные хозяева Палестины – арабы, на которых со страшной силой ополчились сионистские террористы, добиваясь либо их бегства в соседние арабские страны, либо массового истребления, либо беспрекословного подчинения поработителям.

Так, в начале 1939 года два сионистских террориста, о которых известны только их имена, – Ири и Яков, поместили среди толпы на арабском базаре снаряд, начинённый стальными болтами и пластинками, который, взорвавшись, привёл к массовым жертвам.

После принятия Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1947 г. резолюции 181/11 о разделе Палестины на два государства – арабское и еврейское – сионистский антиарабский терроризм принял чудовищные формы. 31 декабря 1947 г. была взорвана бомба в квартале арабских рабочих в Яффе. 4 января 1948 г. взрыв бомбы разрушил генеральный штаб арабского национального комитета. На рассвете 8 апреля 1948 г. отряды «Иргуна» и группы «Штерн» окружили деревню Дейр-Яссин вблизи Иерусалима и начали кровавую резню. Член Международного комитета Красного Креста швейцарец Жорж Воше следующим образом описывает эту расправу:

«Люди „Иргуна“, вооружённые автоматами и ножами, оккупировали маленькое селение Дейр-Яссин вблизи Иерусалима, безоружные жители которого в количестве 400 человек жили в мире с окружающими их евреями. По громкоговорителям населению было приказано в течение четверти часа сдаться. Несколько человек вышло вперёд и их перебросили на территорию арабских государств. Остальное население – мужчины, женщины, дети – все были хладнокровно уничтожены»[176].

С лица земли были стёрты также арабские населённые пункты Вади Диоз, Пардес-Абу, Ляван и Кфао-Тобиас.

23 апреля 1948 г. еврейские вооружённые отряды напали на порт Яффу и начали обстреливать населённые арабами районы. Эти акции сопровождались передачей по громкоговорителям угроз с ультимативным требованием к жителям покинуть свои дома и бежать в другие арабские государства[177].

Упоминая о всех вышеперечисленных фактах, французский историк Карре добавляет, что

«на протяжении двух месяцев до окончания британского мандата на всю Палестину сыпались листовки, под которыми стояла подпись „Хаганы“ и в которых можно было прочесть: „Все те, кто хочет избежать этой войны, кто желает сохранить себе жизнь, должны бежать со своими жёнами и детьми. Это будет жестокая, беспощадная война“»[178].

Факты свидетельствуют о том, что сионисты в Палестине широко прибегали к геноциду, называя свою варварскую политику в отношении арабов приобретением «земли без народа для народа без земли».

И, наконец, жертвами сионистского террора пали Фольке Бернадотт и его сотрудники – должностные лица ООН, направленные в Палестину для выявления причин и виновных в арабо-еврейских столкновениях и для определения условий претворения в жизнь резолюции 181/11 Генеральной Ассамблеи.

131 человек – таков был персонал миссии, руководимой шведским представителем графом Бернадоттом. Это были офицеры шведских, французских, бельгийских и американских вооружённых сил. Из них 63% размещались в той части Палестины, которая отводилась, согласно резолюции Генеральной Ассамблеи, для еврейского государства, 29% – в части, отведённой для арабского государства, и 8% – в Иерусалиме.

Убийство было совершено 17 сентября 1948 г., когда Бернадотт ехал из демилитаризованной зоны и приближался к контрольному посту еврейской зоны Иерусалима (Новый город). Впереди следовала машина, в которой находились Флаш де Гейром и Массар; их сопровождал офицер связи сионистского руководства Палестины капитан Хильман.

На переднем сиденье автомобиля Бернадотта находились два американских офицера – комендант Кокс и полковник Беглей, управлявший машиной. Заднее сиденье занимали сам Бернадотт, начальник группы французских наблюдателей в Иерусалиме полковник Серо и шведский генерал Ааж Лундстрем. Бернадотт должен был встретиться с доктором Б. Жозефом – военным губернатором еврейской зоны Иерусалима, комендантом которой являлся в то время Моше Даян.

При въезде в еврейский квартал Иерусалима путь машинам наблюдателей преградил военный «джип». Один из находившихся в нём военных, вооружённый автоматом, подошёл к автомобилю Бернадотта, несмотря на то, что на этом автомобиле были флаг ООН и эмблема Красного Креста и Красного Полумесяца, и выстрелил в руководителя миссии 6 раз, в Серо – 20 раз, Беглей же выпрыгнул из машины и был только тяжело ранен. Убийца бежал.

20 сентября французский корреспондентский пункт в Тель-Авиве получил письмо, подписанное «Национальный фронт» (Hazit Modeleth); в нём выражалось сожаление по поводу «роковой ошибки», повлёкшей за собой смерть полковника Серо, которого убийцы якобы приняли за генерала Аажа Лундстрема, называемого авторами письма «агентом британского антисемитизма».

Сионистские правители Палестины не торопились начать расследование этого убийства. Только по истечении 19 часов была объявлена тревога. Но общественное мнение во всём мире было настолько возмущено происшедшим, что сама целесообразность образования еврейского государства ставилась многими государственными деятелями под сомнение. Чтобы предотвратить нависшую над ними угрозу, сионистские власти арестовали главаря банды «Штерн» Натана Фридмана-Елина и его адъютанта Матихиагу Шмулевича. В декабре 1948 года, т. е. два месяца спустя после совершения преступления, в Аккре был инсценирован суд. Елин доказывал, что «покарал» Бернадотта потому, что тот якобы сотрудничал с нацистами во время войны и являлся «врагом Израиля». Суд приговорил Елина к пяти годам лишения свободы, но вскоре он был амнистирован, а в 1950 году даже избран в кнессет, заняв подобающее ему место среди сионистской элиты Израиля[179].

Французская газета «Монд» 4 и 5 июля 1971 г. поместила новые материалы об убийстве Бернадотта и Серо, представленные Барухом Наделем – бывшим начальником контрразведки группы «Штерн», на которого руководство этой организации возложило в августе 1948 года совершение террористического акта. Во главе «Штерна» стояли в то время Натан Фридман-Елин, сменивший впоследствии фамилию на Ялин-Мур, и идеолог организации доктор Шейб. Оба они благополучно проживают в Израиле, где по сей день занимают высокие посты и пользуются всеми благами жизни. Третьим членом руководящего органа «Штерн» и организатором убийства Бернадотта являлся не перестающий до сих пор претендовать на пост премьер-министра Израиля Ицхак Шамир. Та же троица заплечных дел мастеров была и организатором убийства лорда Мойна.

Как видно, сионистам было мало убить Бернадотта и Серо. Они всячески пытались их оклеветать, обвиняя первого в сотрудничестве с нацистами, а второго выдавая за своего агента, который якобы указывал маршрут следования машин наблюдателей ООН[180]. Серо не мог этого сделать, поскольку сам находился в машине Бернадотта, убийство которого ставило и его собственную жизнь под угрозу. Маршрут следования автомобиля Бернадотта определяли специальные агенты «Штерна». Что же касается Бернадотта, то во время второй мировой войны он был активным деятелем Международного Красного Креста и получил знак отличия от стокгольмского раввина Вальтера Якобсона, большой крест почётного легиона от французского правительства и Командорский крест легиона заслуг от генерала США Эдварда за спасение 10 тыс. евреев от истребления в лагерях смерти, благодарственное послание от польского министра социального обеспечения Мориса Корниоля за спасение 7 тыс. поляков, вызволив их из нацистских лагерей смерти. Голландская королева Юлиана, бывшая в то время ещё наследной принцессой, выразила ему благодарность за спасение голландских военнопленных и оказание Красным Крестом помощи Голландии[181].

Факты говорят о том, что сионисты ненавидели этих двух людей за их активное участие в разоблачении далеко идущих сионистских планов в отношении земель Палестины и её народа.

16 июня 1948 г. Бернадотт встретился с арабской делегацией и выразил своё согласие с выдвинутыми ею аргументами по поводу того, что:

«а) всякое решение должно основываться на демократических принципах учёта интересов всех народов этого региона;

б) исторические аргументы, выдвигаемые сионистами для обоснования их притязаний на всю Палестину, беспочвенны, так как если исходить из исторического прошлого, то у арабов гораздо больше было бы оснований претендовать на возвращение им Испании, которой они в далёком прошлом владели на протяжении более длительного времени, чем евреи Палестиной;

в) создавшееся в Палестине критическое положение обусловлено политикой агрессии и насилия, к которой прибегает меньшая часть её населения, притязания которой лишены всяких правовых оснований, тем более, что еврейская часть Палестины состоит в основном из иммигрантов, не имеющих никакого отношения к ближневосточному региону».

В докладе Бернадотта Организации Объединённых Наций говорилось:

«Еврейское государство родилось не в атмосфере мира, как выражалась надежда в резолюции от 29 ноября, но в насилии и кровопролитии».

Касаясь вопроса о палестинцах, изгнанных израильскими агрессорами из родной земли, посредник писал:

«Никакое решение не может быть справедливым и полным, если не будет признано право арабских беженцев вернуться в свои дома, из которых они были выселены».

В 1948 году Генеральная Ассамблея приняла по докладу Бернадотта резолюцию, обязывавшую Израиль допустить возвращение на родину изгнанных палестинцев.

Попытки сионистов выдать приведённые выше факты за проявление национально-освободительной борьбы лишены всяких оснований.

Схватка с британским мандатарием, с которым сионисты на протяжении долгого времени теснейшим образом сотрудничали в подавлении национально-освободительного движения палестинцев, является формой вытеснения старых колонизаторов более молодыми и зубастыми, опирающимися на могущественного союзника – США.

Свирепый террор против коренного арабского населения Палестины является формой подавления истинно национально-освободительного движения, принимавшей с самого начала характер геноцида.

Расправа с представителями ООН – тягчайшее международное преступление, так как была совершена против лиц, пользовавшихся международной защитой и пытавшихся добиться восстановления законных прав палестинцев, Как видно, колониалистскими методами претворяли сионисты в жизнь провозглашённый ими лозунг:

«Через кровь и огонь пала Иудея, через кровь и огонь возродится Иудея».

Терроризм во внешней политике Израиля

Особенностью израильского терроризма, роднящей его с нацистским терроризмом, является его организованный характер. В системе государственных служб Израиля создаются специальные органы, которые готовят акты терроризма против иностранных государств, их политических деятелей и официальных представителей.

Реорганизация израильских спецслужб, проведённая Бен Гурионом в 1951 году, не затронула «Алиабет», «Шинбет» и полицейскую разведку; они сохранились в неизменном виде. Остальные подразделения размежевались на две основные группы: «Аман» (полное название «Аман шерут модин») – военную разведку – и «Моссад», характеризуемую её бывшими сотрудниками и историографами как

«разведка и спецслужба, первостепенной задачей которой являются сбор и анализ информации за рубежом во всех областях, могущих заинтересовать Израиль»[182].

Одновременно был создан Координационный разведывательный комитет, объединяющий все израильские разведывательные службы и возглавляемый руководителем «Моссад». В середине 1972 года, когда борьба палестинских арабов стала более интенсивной и начала пользоваться поддержкой среди свободолюбивых народов во всём мире, возникла новая группа – «Мивцах элохим» («Божий гнев», другое название этой группы – «Сквад-101»), на которую возлагалось физическое уничтожение лидеров Организации освобождения Палестины во всех странах мира. Руководили деятельностью группы лично шеф «Моссад» Цви Замир и тогдашний начальник «Амана» генерал-майор Арон Ярив. Специалисты, включённые в эту группу, вербовались из «Моссад», армии и других организаций. Ярив был подчинён только трём лицам: премьер-министру Г. Меир, её заместителю Игалу Аллону и министру без портфеля, бывшему руководителю «Хаганы» Галили. Ярив должен был ежедневно докладывать Аллону о работе группы. «Мивцах элохим» имела секцию убийц «Алеф» (первая буква ивритского алфавита) и секцию «Бэт» (вторая буква ивритского алфавита), задача которой состояла в том, чтобы, используя различного рода диверсии, дать возможность участникам секции «Алеф» после совершения убийства скрыться[183].

Если первой особенностью израильской разведки является её возникновение до образования государства Израиль, то вторая особенность заключается в том, что её бывшие руководители выходят на международную арену уже в качестве официальных представителей этого государства, наделённых дипломатическим статусом. Так, Цви Замир – опытный разведчик – был назначен в 1956 году военным атташе в Великобритании; руководитель одного из подразделений «Моссад» Иегуда Авриель был послом Израиля в Италии, Арон Ярив занимал с 1957 по 1964 год пост военного атташе Израиля в Вашингтоне; Тувиа Араци, выполнявший во время второй мировой войны задания «Интеллидженс сервис» в Риме, являлся затем специальным советником израильской делегации в ООН; один из основателей и руководителей разведывательных служб Хаим Герцог был с 1975 по 1978 год постоянным представителем Израиля в ООН; Цви Аллон, находясь на посту военного атташе Израиля в Париже, настолько беззастенчиво выполнял свои функции разведчика, что был даже выдворен из страны в 1970 году. И это не случайно. Основные задачи израильских дипломатов состоят в «поисках контактов» с евреями страны пребывания; вовлечении их в сионистскую деятельность; во внушении им, что они несут обязательства «двойной» и даже «тройной лояльности» в отношении собственного государства, международного сионизма и государства Израиль; склонении к деятельности, направленной на измену государству, гражданами которого они являются. Только испытанные разведчики, прошедшие специальную подготовку в учебных заведениях империалистических государств и имеющие практику подрывной деятельности, могут выполнять те функции, которые возлагаются на официальных представителей государства Израиль. Дипломатический паспорт позволяет им безнаказанно нарушать законы страны пребывания. Это положение широко использует сионизм, усматривающий в Израиле свой публично-правовой центр.

Рассматривая вопрос о деятельности разведывательных органов Израиля, американский учёный Э. О'Бэлленс пишет:

«Еврейские общины в арабских странах являлись богатым источником информации. Даже после того, как эти общины переправились в Израиль, за его пределами осталось достаточно агентов и контактов с ними. В течение короткого времени информация, которой располагала израильская разведка, получила репутацию высоко эффективной и точной, и вскоре некоторые национальные службы безопасности были готовы покупать у неё эту информацию»[184].

18 апреля 1961 г. правительство Израиля подписало Венскую конвенцию о дипломатических сношениях. В Конвенции к числу основных функций дипломатических представительств относятся поощрение дружественных отношений между аккредитующим государством и государством пребывания и развитие их взаимоотношений в области экономики, культуры и науки (ст. 3, п. «е»). Согласно Конвенции, дипломатические представительства выполняют в стране пребывания функции защиты интересов своих граждан, естественно «в пределах, допускаемых международным правом» (ст. 3, п. «b»). Дипломаты же Израиля в нарушение Конвенции пытаются устанавливать контакты и даже «оказывать покровительство» всем иностранным гражданам еврейского происхождения. Наконец, информационная функция дипломатов ограничивается в Конвенции правом на выяснение условий и событий в государстве пребывания «только законными средствами»[185]. И эти общепризнанные каноны дипломатических сношений постоянно нарушаются израильскими дипломатами.

Случаи использования дипломатами-разведчиками сионистов страны пребывания для ведения против неё подрывной деятельности весьма многочисленны. Особенно нашумели дела о похищении израильской агентурой схем французского истребителя «Мираж» в Швейцарии и об угоне ракетных катеров из французских верфей в Шербурге, запланированном израильской разведкой под кодовым названием «Ноев ковчег».

В связи с израильской агрессией 1967 года против арабских государств де Голль наложил запрет на ввоз в Израиль оружия и вооружения. Лишившись возможности покупать французские самолёты «Мираж», израильское правительство начало искать выход из положения. Поиски привели в Цюрих, где спецслужбам Израиля удалось завербовать Фрауенкнехта – главного инженера фирмы «Братья Сульцер», производившей самолёты истребительной авиации. Вербовка состоялась 6 декабря 1967 г. во время совещания в Париже представителей различных стран – покупателей «Миража», собравшихся обсудить, какие усовершенствования необходимо внести в конструкцию самолёта с учётом опыта израильско-арабской войны 1967 года. Фрауенкнехт был участником этого совещания в качестве представителя своей фирмы. В начале апреля 1968 года Фрауенкнехта навестили в Цюрихе представитель израильского военного атташе в Париже полковник Цви Аллон и специально откомандированный «Моссад» агент Нехемиа Кайн. Договорились о продаже Фрауенкнехтом израильским агентам чертежей «Миража». Он должен был поддерживать связи с израильской разведкой через специально прикомандированного к нему Ганса Штрейкера. Чертежи были похищены и переправлены в Израиль.

Фрауенкнехт был всё же разоблачён, но получил по приговору суда всего четыре с половиной года принудительных работ, причём, по свидетельству израильских разведчиков, в базельской тюрьме, где он отбывал наказание, с ним обращались, как с привилегированным заключённым[186]. Не подлежит сомнению, что об этом позаботились швейцарские сионисты.

В 1967 году французские власти, руководствуясь распоряжением президента страны, отказались выпустить из шербургских верфей ракетные катера, изготовленные по заказу израильского правительства, и наложили запрет на всякую поставку оружия государству-агрессору. Тем не менее израильские дипломаты в Париже решили всё же добиться выхода в океан трёх построенных катеров для их переправки в Израиль. Эта операция, которой руководил представитель Тель-Авива генерал Лимон, была осуществлена 4 января 1969 г. Но в Шербурге оставалось ещё пять судов, готовых к отплытию. Тогда Лимон организовал сфальсифицированную коммерческую операцию, инспирируя покупку судов норвежской судовой компанией «Стэрбот энд Уэйл». Французское правительство против этой сделки не возражало, и только после отплытия судов выяснилось, что компания «Стэрбот энд Уэйл» была создана за несколько дней до заключения сделки, а её представитель Мартин Сим теснейшим образом связан с израильскими правящими кругами. Суда ушли на Ближний Восток. После этого французское правительство предложило Лимону покинуть страну[187].

Эти два эпизода ещё раз показывают, что израильская разведка широко использует не только сионистскую агентуру, рассеянную по всему свету, но и дипломатический персонал Израиля, прошедший, как правило, превосходную школу подрывной деятельности в составе разведок империалистических государств.

Как уже указывалось, главная цель сионистского терроризма по-прежнему состоит в том, чтобы истребить как можно больше палестинских арабов, а оставшихся в живых запугать и вынудить к бегству из страны, которая с самого начала мыслилась сионистами как исключительно еврейское государство.

В отчётах ООН перечисляются методы, используемые Израилем после войны 1967 года для изгнания арабов. Это, например, сопровождающиеся угрозами требования покинуть оккупированные территории, передаваемые по громкоговорителям; или массовые взрывы домов, целых селений и городских районов. Два основных квартала части Иерусалима, которые были захвачены в 1967 году, оккупанты сравняли с землёй, а арабское население, выгнанное из домов, превратилось в бездомных беженцев, которым израильские власти в категорической форме предложили уходить в Иорданию. В Киликии было взорвано 850 домов. В Латруне 12 тыс. жителям трёх сёл было предложено покинуть их дома, так как они «подлежали разрушению». В декабре 1967 года 800 домов и укрытий в иорданской долине недалеко от Дамше были срыты бульдозерами, в результате чего 6 тыс. жителей остались без крова.

Организация Объединённых Наций решительно осудила разрушение израильскими войсками Кунейтры, которая должна была быть возвращена Сирии по соглашению о разъединении 1974 года. Это было после Дейр-Яссина самое варварское преступление Израиля. Очевидец Стевард Уэст, член австрийской делегации, направленной сюда по просьбе правительства Сирии, пишет:

«Город был разрушен полностью за два дня, непосредственно предшествовавших израильской эвакуации 24 июня 1974 г. Многие дома были взорваны взрывчатым веществом или разрушены бульдозерами… Разрушение Кунейтры должно быть отнесено к той же категории, что и разрушение бывшего Карфагена, разрушение европейских городов гуннами и монголами, Хиросима и нацистские разрушения во время второй мировой войны»[188].

Израильские сионисты не ограничиваются изгнанием палестинских арабов из родной страны. Они пытаются лишить их приюта в соседних арабских государствах. Непрерывным обстрелам и налётам подвергалась Иордания, пока в её пределах находились лагеря палестинских организаций сопротивления. В соответствии с заключённым в Каире в 1969 году соглашением между ливанскими властями и руководителями Палестинского движения сопротивления на юге Ливана были выделены зоны, куда в 1970 году передислоцировались палестинские отряды. С тех пор израильская военщина стала предпринимать бесконечные провокации против Ливана, а заодно и против Сирии, на территории которой тоже находятся палестинские беженцы, стремясь не только ослабить Палестинское движение сопротивления, но и разжечь конфликт между палестинцами и властями страны их пребывания.

Осенью 1972 года сосредоточение на границе с арабскими государствами большого контингента израильских войск свидетельствовало о подготовке нового вторжения в их пределы… Нужен был лишь повод для этого вторжения, и он удивительно «кстати» для Израиля представился: в сентябре 1972 года на XX Олимпийских играх в Мюнхене были похищены и убиты израильские спортсмены. 8 и 9 сентября 1972 г. Израиль начал военные действия, мотивируя их возмездием за гибель спортсменов. Израильская авиация совершила самые крупные после июльской войны 1967 года налёты на территории Сирии, Ливана и Иордании. Среди убитых и раненых были сотни ни в чём не повинных женщин, детей и стариков.

В Заявлении Советского правительства по этому поводу говорилось:

«Дымовая завеса израильской пропаганды, раздувающей шумиху вокруг известного трагического случая в Мюнхене, никого не может ввести в заблуждение. Ни Ливан, ни Сирия не несут никакой ответственности за эти события. Нельзя скрыть того очевидного факта, что налицо заранее спланированные военные операции Израиля против арабских народов»[189].

После перемещения баз Палестинского движения сопротивления из Иордании в Ливан военные акции израильской военщины против этой страны не прекратились. 11 и 12 декабря 1977 г. отряды израильской армии совершили ряд нападений на южноливанские сёла, в пределах которых якобы нашло приют командование ООП. 15 марта 1978 г. израильская армия совершила новое нападение на Ливан и проникла в глубь страны. По данным Красного Креста, во время этого налёта тысяча ливанцев была убита и три тыс. ранены. 19 марта Совет Безопасности принял решение, предписывавшее Израилю вывести свои войска и предусматривавшее направление в Ливан вооружённых сил ООН. Но тут на сцену выступил некий Саад Хаддад, выдававший себя за дезертировавшего офицера ливанской армии и завербовавший около 2 тыс. милицейских, обмундированных и вооружённых Израилем. Этот квислинг отказался допустить вооружённые силы ООН в пределы отведённых ему вынужденными покинуть ливанский Юг израильтянами 800 кв. км и 18 апреля 1979 г. провозгласил образование государства «Свободный Ливан». Территория этого марионеточного «государства» должна была служить трамплином для следующей военной акции сионистов. Президент Ливана Башир Жмайель объявил Хаддада предателем, подлежавшим преданию суду за измену родине. Этим он подписал собственный смертный приговор: фалангистские террористы убили его 14 сентября 1982 г. Однако решение Жмайеля подтвердил занявший пост президента Ливана старший брат Башира Амин Жмайель.

Создав себе аванпост на ливанской территории в 1979 году в виде так называемого «Свободного Ливана», Израиль приступил к следующей фазе запланированной операции порабощения Ливана. В связи с этим 3 марта 1981 г. Ливан поставил на рассмотрение Совета Безопасности ООН вопрос о «повторяющихся актах израильской агрессии». Не успел Совет Безопасности принять решение, как 28 апреля и в последующие дни израильская авиация вновь произвела ряд налётов в глубь Ливана, сбила два сирийских самолёта из межарабских сил, расположенных в стране по решению Лиги арабских государств и по просьбе ливанского правительства ещё с 1976 года. 12 мая 1981 г. два израильских самолёта без пилотов были сбиты ракетами земля – воздух, расположенными Сирией в долине Бекаа. 17 июля того же года израильская авиация подвергла бомбардировке места расположения Палестинской освободительной армии в Бейруте, в результате которой были убиты 32 человека и ранены 97. 17 сентября израильские террористы организовали взрыв на овощном рынке в южноливанском городе Сайда, в результате которого были убиты 25 и ранены 108 человек.

2 октября 1981 г. на улице Афиф ат-Тыба в западной части Бейрута ими же был произведён взрыв, унёсший жизни 250 человек, среди которых было большое число детей и женщин.

В начале 1982 года израильский генеральный штаб, полностью согласовав свои действия с Пентагоном, приступил вплотную к подготовке операции нападения на Ливан, лицемерно маскируемой под кодовым названием «мир Галилее».

9 февраля газета «Нью-Йорк таймс» опубликовала сообщение из Израиля о том, что Тель-Авив выработал планы широкого вторжения в Ливан, причём это сообщение прошло через израильскую цензуру; 18 февраля тогдашний министр обороны Израиля Шарон заявил, что израильские вооружённые силы находятся в состоянии «повышенной боевой готовности» с декабря 1981 года; 11 апреля самолёты израильских военно-воздушных сил совершали полёты над Бейрутом и были встречены зенитным огнём; 10 мая израильские самолёты произвели бомбардировку приморских районов Ливана, в результате чего потери с арабской стороны составили 16 человек убитыми и 56 ранеными.

К концу мая 1982 года израильские вооружённые силы были сконцентрированы у ливанских границ. И снова, как и в 1972 году, Израилю не хватало только повода к вторжению, но так же, как и тогда, он «представился».

3 июня при выходе из гостиницы «Дорчестер» в Лондоне при загадочных обстоятельствах был ранен посол Шломо Аргов. Несмотря на то, что ООП решительно отмежевалась от этого акта и резко его осудила, израильское правительство обвинило ООП в его совершении, а ливанское правительство – в «попустительстве террористам». Под этим предлогом Израиль развязал кровопролитную войну против палестинского и ливанского народов. 4 июня израильские военно-воздушные силы нанесли массированные удары по отрядам ООП в Ливане, а 6 июня началось вторжение в эту страну израильских сухопутных сил.

На арабский народ Палестины и на ливанцев обрушились неслыханные бедствия. Израильские агрессоры прибегли к запрещённым средствам и методам ведения военных действий: сбрасывали на густонаселённые районы ливанских городов, сёл и лагеря палестинцев, т. е. на мирное население, кассетные, фосфорные и вакуумные авиабомбы и снаряды, стирали с лица земли бесценные памятники мировой культуры – всеобщее достояние человечества; древние города – Тир, Сайда, Набатия – были превращены в руины; военнопленных расстреливали; палестинцев заставляли носить на спине белые кресты, как некогда нацисты заставляли евреев оккупированных территорий носить нашитую на одежду жёлтую шестиконечную звезду; широко применялся напалм; массовое истребление мирного населения приняло характер геноцида.

Чтобы спасти население Бейрута от повального уничтожения в результате варварских бомбардировок израильской авиации, отряды Палестинского движения сопротивления согласились покинуть Западный Бейрут. Одновременно американский эмиссар Филипп Хабиб добился заключения соглашения с ливанским правительством о посылке в Бейрут небольших контингентов американских войск «для разъединения враждующих сторон». Вместе с американскими вводились французские и итальянские войска. Администрации США под давлением конгресса пришлось ограничить численность американских войск 800 человеками и срок их пребывания в Ливане – одним месяцем. Войска были введены в августе 1982 года, а в сентябре того же года, до предусмотренного для этого срока, выведены из Бейрута. Под нажимом Вашингтона за американскими последовали французские и итальянские части.

Это было сделано для того, чтобы задуманная израильской разведкой операция под кодовым названием «Железные мозги» могла быть осуществлена без помех. В 2 часа ночи 15 сентября 1982 г. в бейрутский международный порт «Хальда», находящийся недалеко от лагерей палестинских беженцев Сабра и Шатила, прибыли израильские солдаты. Одновременно в Западный Бейрут двинулись израильские танки и пехота. Сабра, Шатила, Бурдж аль-Баражна и Факхони были окружены. Со свойственным им лицемерием израильские сионисты поручили наиболее «грязную» часть своей операции верным союзникам – правохристианским отрядам «фалангистов», возглавляемым уже упоминавшимся выше Саадом Хаддадом. Они приступили с помощью израильских солдат к массовому истреблению населения лагерей, в которых проживали палестинцы после их изгнания израильскими агрессорами с родной земли. Во время организованной 36-часовой резни погибло свыше 5 тыс. мирных жителей. В Заявлении ТАСС резня в Бейруте справедливо квалифицируется как чудовищное преступление, имеющее своей целью уничтожение палестинцев как нации и стоящее

«в одном ряду с такими злодеяниями фашистов, как массовое уничтожение людей в Бабьем Яру во время второй мировой войны»[190].

Резня в Сабре и Шатиле была использована США для того, чтобы оправдать возвращение под лицемерным прикрытием «миротворческой миссии» американских морских пехотинцев, на этот раз в значительно большем количестве и на неопределённый срок. Возвратились также контингенты «многонациональных сил», в состав которых помимо американских воинских частей вошли воинские части Англии, Франции и Италии. Общее число «многонациональных сил» в период их высадки составляло 4860 человек, из которых 1200 – от США.

Ещё до начала истребительной войны против Ливана Израиль предпринял ряд акций для его изоляции от других государств. В этих целях «Моссад» широко использовала терроризм, направленный против иностранных дипломатических представительств в Бейруте и их персонала.

4 сентября 1981 г. был убит посол Франции в Ливане Л. Ф. Деламар. Французский посол скончался от ран. Газета французских коммунистов «Юманите» писала в связи с этим, что убийство было совершено вскоре после встречи министра внешних сношений Франции Клода Шейсона с руководителями ООП, в ходе которой французский министр подчеркнул необходимость создания независимого палестинского государства. Это вызвало резкое недовольство в Тель-Авиве. Высказывалось мнение, что путём убийства посла спецслужбы Израиля пытались одновременно запугать французских дипломатов и поссорить Францию с Ливаном и палестинцами.

24 мая 1982 г. агенты «Моссад» в Ливане – правохристианские фалангисты – организовали взрыв бомбы во французском посольстве в Бейруте, в результате которого 11 человек были убиты и 25 ранены.

15 декабря 1981 г. был произведён мощный взрыв в здании иракского посольства в Бейруте, в результате которого погибли 20 человек и более 60 были ранены. Тогда же было совершено покушение на министра-резидента Алжира.

В ходе захвата Западной части Бейрута израильские агрессоры разрушили здание посольства Италии в ливанской столице[191].

Вероятно, был весьма близок к истине тогдашний министр иностранных дел Ливана Сауд Бутрос, который так поставил вопрос: «Не существует ли плана лишения Ливана всех дипломатических представительств?».

После Иордании и Ливана жертвой израильского терроризма стал Тунис, куда перебазировались из Ливана часть палестинцев и их штаб-квартира. 1 октября 1985 г. израильские ястребы запустили шесть самолётов, подвергших варварской бомбардировке тунисскую штаб-квартиру ООП в пригороде тунисской столицы – Хамаме. В результате налёта были убиты более 60 человек и нанесены значительные разрушения. Израильские сионисты, как обычно, объясняли свой бандитский акт «самообороной». А между тем Тунис отдалён от Израиля расстоянием в 2400 км, что уже гарантирует Израиль от неожиданного нападения, а Устав ООН допускает самооборону лишь в случае, «если произойдёт вооружённое нападение» (ст. 51). Срочно созванный по требованию Туниса и других арабских стран Совет Безопасности ООН подверг этот акт терроризма обсуждению, в котором приняло участие более 30 государств. Все выступавшие требовали обуздать зарвавшегося агрессора. Под влиянием этого взрыва всеобщего возмущения США, первоначально назвавшие бандитский рейс израильских самолётов «законным актом самообороны», вынуждены были воздержаться при принятии 14 голосами Советом Безопасности резолюции, осуждавшей акт терроризма израильской авиации против штаб-квартиры ООП в Тунисе[192].

Но от израильских террористических акций страдают не только те государства, гостеприимством которых пользуются палестинцы, но и другие арабские страны. Свидетельство тому – налёт, совершённый израильскими самолётами 7 июня 1981 г. на Багдад с целью нанесения удара по иракским ядерным объектам. Этот беспрецедентный по своей наглости акт можно сравнить только с так называемой «операцией Энтеббе», ставшей нарицательной для обозначения практики политического бандитизма и попрания элементарнейших норм международного права. Суть этой операции заключалась в следующем.

3 июля 1976 г. три израильских самолёта «Геркюль-З-С-130», на борту которых находились примерно 200 человек военных, и два «Боинга-707» (один – санитарный, второй – командирский), вылетели из Израиля. Они перелетели Красное море и через юг Судана прибыли в Кению. Примерно в 23 часа санитарный «Боинг» приземлился в аэропорту Найроби без формального разрешения, а три «Геркюля» вылетели в угандийский порт Энтеббе. Эта бандитская акция была проделана якобы с целью освобождения израильских заложников, захваченных «палестинскими экстремистами» над территорией Греции (102 пассажира и члены экипажа лайнера компании «Эр Франс», курсировавшего по линии Тель-Авив – Париж).

В Кувейте кто-то в провокационных целях сделал заявление для печати, будто бы от имени одной из организаций Палестинского движения сопротивления о том, что она берёт на себя ответственность за угон самолёта. Лидер Национального фронта освобождения Палестины (НФОП) Жорж Хабаш в официальном заявлении журналистам решительно осудил этот акт. Столь же решительно отмежевалась от него и Организация освобождения Палестины.

Предводителем банды, угнавшей лайнер, оказался некий Вильфрид Безе – немец по национальности, гражданин ФРГ и член террористической банды Баадера-Майнхоф.

Похитители под угрозой оружия заставили лайнер изменить курс. Несколько стран, к которым похитители обращались за разрешением на посадку, отказались принять их. Самолёт находился вблизи территории Уганды, когда топливо было на исходе. Правительство этой страны из чувства гуманности удовлетворило просьбу о посадке. Похитители потребовали освобождения 53 «борцов за свободу», находившихся в тюрьмах Израиля, Франции, ФРГ, Швейцарии, Кении и Уганды. В результате длительных, переговоров удалось добиться освобождения части пассажиров, летевших во Францию. Оставшуюся группу, в основном граждан Израиля, похитители отказались выпустить до тех пор, пока их требования не будут удовлетворены. Израиль заявил о согласии вступить в переговоры, и они начались в Кампале при посредничестве французских дипломатов и английских представителей. Однако израильские парламентёры преследовали лишь одну цель – усыпить бдительность угандийских властей, пока они под покровом абсолютной секретности подготавливали свою «операцию Энтеббе».

В ночь на 4 июля три «Геркюля» приземлились в Энтеббе. Из первого выкатился чёрный «Мерседес», точно такой, каким пользовался президент Уганды. Израильтяне выкрасили в чёрный цвет свои лица и оделись в форму охраны аэродрома. Автомобиль подъехал к командному посту штаба сил безопасности аэропорта вблизи от контрольной башни. Предполагая, что это президент, угандийские солдаты его приветствовали. Все они были застигнуты врасплох и перебиты. Сионистские террористы обстреляли угандийские самолёты, расстреляли угонщиков лайнера. Во время перестрелки были убиты также некоторые заложники и смертельно ранен израильский подполковник[193]. И эту «операцию», кровавую, бессмысленную, основанную на лжи и вероломстве, прославляют некоторые сионистски настроенные публицисты, например С. Лабэн, называя её «освободительной операцией»[194]. А известная своими давними заслугами перед сионизмом американская голливудская компания «XX век ФОКС» поставила даже фильм «Победа в Энтеббе». Это лишний раз подтверждает, что терроризм и бандитизм, возведённые в ранг государственной политики Израиля, являются одним из основных аспектов подрывной деятельности сионизма.

Президент Лиги защиты прав человека – гражданин Израиля профессор Иерусалимского ивритского университета доктор И. Шахак задаёт вопрос: «В силу каких законов арабы содержатся в концлагерях?» И отвечает:

«На основании чрезвычайных законов 1945 года, т. е. периода британского мандата. Они теперь применяются не только в Израиле и на оккупированных территориях, но также на Синае и Голанских высотах, где прежде никогда не действовали»[195].

Массовое выселение, истребление и заключение в концлагеря арабов сопровождается лихорадочным заселением освобождающихся земель евреями и созданием там военизированных поселений. 2 июля 1980 г. израильский кнессет принял закон об аннексии Иерусалима и превращении его в столицу Израиля. 14 сентября 1981 г. был принят закон об аннексии Голанских высот.

Беспрестанно прибегая к терроризму, сионисты не перестают выдавать его за ответную меру против «арабского терроризма» и призывают весь мир «вести борьбу с ним». Сионисты без конца напоминают о так называемой «хрустальной ночи» – массовой акции, предпринятой нацистами против евреев в ночь с 9 на 10 ноября 1938 г. Она выдавалась нацистами за акт возмездия, якобы обусловленный террористическим актом, совершённым Герцлем Гринцпаном, ворвавшимся в германское посольство в Париже и убившим советника посольства Эрнста фон Раата в отместку за переселение нацистами группы евреев, в числе которых были и его родители. В результате нацистской «хрустальной ночи» в Германии было убито, по данным бывшего израильского генерального прокурора Г. Хаузнера, 34 человека. Ссылаясь на эту действительно преступную акцию, сионисты не перестают повторять об ответственности за неё всего человечества. И в то же самое время израильские захватчики в отместку арабским патриотам, борющимся за освобождение оккупированных израильскими захватчиками территорий и совершившим в процессе этой борьбы нападение на израильских военнослужащих на автомобильной дороге Хайфа – Тель-Авив 11 марта 1978 г., вторглись в пределы Ливана, подвергли его варварским бомбардировкам и артиллерийским обстрелам, в результате которых десятки деревень и многие лагеря палестинских беженцев были стёрты с лица земли, множество ни в чём не повинных людей погибли, свыше 265 тыс. ливанцев и палестинцев остались без крова, а весь южный Ливан был оккупирован. Таким образом, если уничтожение нацистами евреев совершенно правильно квалифицируется как геноцид, то массовое истребление палестинцев и ливанцев выдаётся израильскими захватчиками уже за «борьбу с терроризмом».

«Борьбой с терроризмом» и интересами «безопасности» объясняют израильские правители варварское истребление палестинцев и ливанцев во время агрессивной войны 1982 года.

«Борьбой с терроризмом» объясняют сионисты и истребление руководителей Палестинского движения сопротивления, которым они в действительности пытаются обезглавить это движение. Достаточно привести хотя бы несколько примеров.

В октябре 1972 года в Триполи в результате взрыва письма-ловушки был тяжело ранен секретарь представительства ООП Мустафа Абу Зеид. Тогда же получил ранение сотрудник представительства ООП в Алжире Абу Халиль: в его руках неожиданно взорвалось адресованное в представительство письмо. 29 ноября 1972 г. письмо-бомбу получил обучавшийся в ФРГ медицине палестинский студент Аднан Хаммад, который в результате взрыва лишился обеих рук. 30 ноября того же года от взрыва письма-бомбы был ранен в Копенгагене палестинец Ахмад Авад.

Широкий размах получил сионистский терроризм во Франции. 8 сентября 1972 г. погиб от взрыва бомбы с дистанционным управлением, подложенной под телефонный аппарат, представитель ООП в Париже Махмух аль-Хамшари; 6 апреля 1973 г. пал от рук убийц при выходе из отеля в самом центре Парижа один из руководителей Палестинского движения сопротивления Базиль эль-Кубаси; 28 июня 1973 г. стал жертвой взрыва бомбы с дистанционным управлением, прикреплённой к его автомобилю, Мохамед Будиа – алжирец по национальности, один из активистов Палестинского движения сопротивления; осенью 1972 года руководитель ООП в Париже Эззедин Калак чудом избежал гибели при взрыве письма-ловушки; в ночь с 12 на 13 января 1976 г. группа террористов, именовавшая себя «еврейским фронтом самообороны», забросала бутылками с горючей смесью магазин арабской книги, директором которого являлся бывший представитель ООП во Франции Махмуд Салех. В январе 1977 года выстрелами из револьвера Махмуд Салех был убит. 23 июля 1982 г. от взрыва бомбы, брошенной в его автомашину, погиб заместитель представителя директора ООП в Париже Фадл Дани. В газете «Юманите» от 24 июля 1982 г. с возмущением отмечается, что за последние 10 лет из восьми представителей ООП, ставших жертвами террористических актов, семь погибли в Париже, а последний случай дополняет серию террористических актов, причастность к которым «Моссад» получила широкую огласку.

Израильские спецслужбы пустили глубокие корни в Италии. Как указывала итальянская газета «Паэзе сера» 11 января 1974 г., секретные службы Израиля организовали в общей сложности 18 покушений на руководителей национально-освободительной борьбы палестинцев. Газета отмечала, что израильские агенты действуют с такой наглостью в западноевропейских странах потому, что они пользуются поддержкой ЦРУ. Среди жертв сионистского террора в Италии следует прежде всего назвать Абделя Зуэйтера – представителя ООП в Риме, зверски убитого 16 октября 1972 г., и египтянина Юзуфа Камеля, труп которого был найден в феврале 1973 года у подножья Колизея. В первой половине ноября 1981 года в Риме был убит член ЦК палестинской организации ФАТХ М. Абу Шарар. В декабре 1984 года в самом центре Рима был убит член Политбюро Организации освобождения Палестины Исмаил Дервиш. В распространённом в связи с этим заявлении Политбюро ООП прямо указывается, что организаторами этого убийства являются спецслужбы Израиля.

«Уже не первый раз израильские секретные службы совершают свои преступления, – говорится в документе. – В числе палестинцев, погибших в Риме от рук убийц, – глава представительства ООП в Италии Абдель Зуэйтер и член представительства Камель Хуссейн, известный палестинский поэт и публицист Абу Шарар, корреспондент кувейтской газеты Назис Маттар. Фактически израильские секретные службы ведут в Риме „необъявленную войну“ против представителей ООП, грубо нарушая суверенитет Италии».

Сионистский терроризм получил широкое распространение и в других странах: в 1978 году в Лондоне сионистами был убит представитель ООП Саид Хаммами, в 1979 году в Бейруте – видный деятель Палестинского движения сопротивления Хасан Саляма, в том же году на Кипре – два активных члена ООП – Абу Саффат и Самира Тука, в 1981 году в Брюсселе – представитель ООП в Бельгии Наим Хадер, в апреле 1983 года в Монтешору (Португалия) – представитель ООП Исам Сартауи, присутствовавший в качестве наблюдателя на XVI конгрессе Социалистического интернационала.

Причастность к актам терроризма дипломатического персонала израильских посольств особенно отчётливо выявилась при убийстве 23 июля 1973 г. в норвежском городе Лиллехаммере марокканца Ахмеда Бухики, которого сионистские террористы ошибочно приняли за преследуемого ими видного палестинского деятеля Али Хасана Саламеха: двое из шести террористов были задержаны на квартире шефа службы безопасности посольства Израиля в Осло, который в связи с этим был выдворен из Норвегии.

Приведённый перечень далеко не является исчерпывающим, но и он достаточно полно иллюстрирует подрывную деятельность государства Израиль и международного сионизма, направленную на то, чтобы обезглавить национально-освободительное движение палестинцев, уничтожить их как нацию и завершить таким образом начатую ещё в 80-х годах прошлого века политику геноцида.

Государство Израиль широко использует терроризм в качестве средства дезинформации, шантажа и запугивания.

Одним из средств дезинформации общественного мнения явилось получение в октябре 1972 года двумя американками, бывшими активистками американской женской сионистской организации, писем-бомб, посланных якобы палестинской организацией. Одно из них было адресовано Розе Хаприн, являвшейся до 1952 года председательницей «Хадассы»[196], второе – Ханне Розенберг (в некоторых газетах её называют Ханной Гольдберг), в прошлом исполнительному директору той же «Хадассы». Провокационный характер этой акции виден по крайней мере из двух фактов: во-первых, ни одно из писем-бомб не взорвалось (взрывной механизм был «своевременно» обнаружен), во-вторых, как справедливо отмечает американский исследователь А. Лилиенталь,

«совершенно невероятно, что палестинцы, находящиеся за 5000 миль от США, могли узнать адреса деятельниц, имена которых не были даже занесены в телефонные справочники».

Тем не менее сионистская пресса в США подняла крикливую кампанию по обвинению палестинцев в совершении террористических актов против американцев. Знаменателен и тот факт, что в то же самое время множество писем-бомб было направлено в израильское представительство при ООН в Нью-Йорке, причём все они были каким-то непостижимым образом своевременно обнаружены и обезврежены. Подводя итоги кампании, А. Лилиенталь ставит вопрос:

«Является ли случайным то, что эти письма, направленные в „Хадассу“ и в израильское представительство и так своевременно вскрытые, совпали с координацией усилий Израиля и США в Юридическом комитете ООН, чтобы заставить его принять проект такого антитеррористического пакта, который бы служил средством ограничения деятельности палестинских партизан»[197].

Провокационные цели преследовали и террористические акции Израиля против Египта. Когда в результате национально-освободительной революции в Египте к власти пришёл Насер, израильские террористы сделали всё от них зависящее, чтобы поссорить с ним правительства США, Великобритании и Советского Союза. Этой их деятельностью, развёртывавшейся под кодовым названием «операция Сюзанна», руководил из Тель-Авива полковник «Моссад» Гибли, а непосредственно на месте – агент «Моссад», работавший в Египте под именем Пауля Франка, выдававший себя за немца и бывшего офицера СС. Под их непосредственным руководством были подложены бомбы, вызвавшие взрывы в Центре информации США в Каире, а также в публичных зданиях Англии и США в Каире и Александрии. Сионистские средства информации подняли широкую пропагандистскую кампанию по обвинению арабов в совершении всех акций. Э. О. Бэлленс писал позже:

«Израильтяне провели эту террористическую операцию, чтобы добиться разрыва дипломатических отношений между США и Египтом, которые в тот период становились дружественными. Они надеялись, что серия налётов на американскую собственность в Египте, которые должны были создать видимость враждебности Египта к политике США, приведут к такому разрыву. Они надеялись, что, создавая видимость внутренних беспорядков, они будут поощрять сохранение британских войск в зоне Суэцкого канала в качестве гарантии от восстаний и неустойчивости в Египте, а сохранение британских войск могло в свою очередь вызвать политический пожар в других ближневосточных государствах»[198].

Совершая вышеперечисленные террористические акты, «Моссад» преследовала и ещё одну цель: поссорить Египет с СССР. Для этого захваченный египетской полицией на месте преступления израильский подрывник Филипп Натансон во время допросов, упорно развивая выработанную в Тель-Авиве на случай провала «легенду», доказывал, что он, мол, действовал по секретному заданию спецслужб Москвы. Однако показания других привлечённых к ответственности террористов заставили его признаться в том, что он является агентом «Моссад».

Сионистский терроризм широко используется и в качестве средства запугивания. В 1962–1963 гг. израильскому правительству нужно было обязательно заставить иностранных специалистов, работавших в Каире, покинуть Египет. В это время там работали несколько инженеров из ФРГ, и они больше всего страдали от новой волны терроризма «Моссад». Руководство так называемой «операцией Домоклов меч» было возложено на агента «Моссад» в Египте Вольфа Ганса Лоца, выдававшего себя за богатого западногерманского туриста. Вращаясь в высших египетских кругах, в которых были и западногерманские учёные, Лоц узнавал их фамилии и адреса и одновременно с этим снабжал взрывчаткой непосредственных исполнителей террористических актов. Взорвавшаяся бомба, вложенная в подарочную посылку, убила западногерманского учёного Михаила Кхаури и пять человек из его окружения. Посылка-бомба, направленная доктору Паулю Герке, была вскрыта его дочерью, взорвалась и ранила девушку, ставшую калекой. Посылка-бомба, направленная работавшему в Каире западногерманскому профессору Вольфгангу Пильцу, взорвавшись, серьёзно покалечила его секретаря.

По адресам, добытым Лоцем, западногерманским специалистам рассылались письма-ультиматумы. Вот содержание одного из них, обращённого к Генриху Брауну:

«Мы пишем вам, чтобы сообщить, что ваше имя занесено в наш чёрный список германских учёных, используемых в Египте. Нам хочется думать, что вам дороги ваша безопасность и безопасность вашей супруги Елизаветы и ваших детей – Нильса и Труды. Было бы в ваших интересах прекратить работать для египетского военного производства».

Эти угрозы не являлись пустым запугиванием. 11 сентября 1962 г. в Мюнхене был похищен доктор Гейнц Круг – бывший кадровый офицер вермахта, которому египтяне поручили закупку в Европе оборудования и материалов для египетской программы производства метательных снарядов. С тех пор о нём ничего не было известно. Вскоре затем два западногерманских учёных, согласившихся работать на египетских предприятиях, тоже исчезли при таинственных обстоятельствах.

Однако подрывная деятельность «Моссад» получила всеобщую огласку, когда её агенты убили западногерманского специалиста Клейнвахтера. Убийство произошло в Лоррахе (Западная Германия), вблизи от швейцарской границы. По требованию западногерманского правительства швейцарская полиция провела расследование. Преступников по делу Клейнвахтера она не обнаружила, но зато раскрыла другое преступление сионистов, проливавшее свет и на убийство Клейнвахтера. Было установлено, что 2 марта 1963 г. в Базеле состоялась встреча между дочерью профессора из ФРГ Герке, работавшего в Каирском университете, и двумя агентами «Моссад», которые, прибегая к угрозам, уговаривали её поехать в Египет и убедить отца возвратиться в ФРГ. Агентами «Моссад» были австрийский учёный-атомщик Отто Жоклик и израильтянин Иосиф Бен-Гал. Обоих арестовала швейцарская полиция. После того как об этом было официально объявлено, тогдашний министр иностранных дел Израиля Г. Меир выступила в кнессете с резкой речью, обвинявшей западногерманских учёных в вооружении Египта запрещёнными средствами ведения войны, и в ультимативной форме потребовала их отозвания из этой страны. Правительство ФРГ рассмотрело обвинения, предъявленные Меир западногерманским специалистам, и установила, что они не принимают никакого участия в производстве Египтом атомного, химического или биологического оружия. Швейцарский суд полностью доказал вину Жоклика и Бен-Гала и приговорил их к двум годам тюремного заключения каждого. Сионисты как внутри ФРГ, так и за её пределами развернули столь яростную кампанию по обвинению Западной Германии в антисемитизме, что 7 марта 1965 г. канцлер ФРГ вынужден был заявить о своей готовности установить дипломатические отношения с Израилем. Они были установлены 12 мая 1965 г. В связи с этим Египет порвал дипломатические отношения с ФРГ и отозвал своего посла из Бонна[199]. Таким образом, сионисты всё же добились отъезда западногерманских специалистов из Египта.

Наряду с физическим уничтожением лиц, стоящих на пути достижения сионистами их преступных целей, правящие круги Израиля широко используют компрометацию иностранных государственных деятелей, устранение которых им представляется желательным. Так, в 1979 году «Моссад» провела операцию против постоянного представителя США в ООН Эндрю Янга, который до этого дал понять представителю ООП, что не возражает против неофициальной встречи с ним, если она будет организована третьим лицом. Такая встреча состоялась. Разговор Янга с представителем ООП был записан на магнитофонную ленту агентами «Моссад», и вся история «случайно просочилась» в журнал «Ньюсуик», в результате чего США вынуждены были предложить Янгу уйти в отставку[200].

Подводя итоги сказанному, можно сделать следующие выводы.

Во-первых, Израиль возвёл терроризм в ранг государственной политики и, следовательно, бросил вызов миру, попирая все существующие принципы и нормы международного права.

Во-вторых, израильский терроризм особенно опасен, так как принцип «двойной» или даже «тройной» «лояльности» позволяет правителям Израиля широко использовать сионистские организации и отдельных их членов в других государствах для совершения террористических актов и укрытия террористов.

В-третьих, государство Израиль и его правители пользуются широкой поддержкой правящих кругов США, что в значительной степени позволяет им оставаться безнаказанными.

На этом последнем выводе следует остановиться несколько подробнее.

Ответственность США за возведение Израилем терроризма в ранг государственной политики

Американский сионизм сыграл решающую роль в создании «еврейского очага» в Палестине.

Раздел территорий, отвоёванных у стран, которые потерпели поражение в первой мировой войне, между странами Антанты был предрешён в ряде соглашений, и в частности в соглашении Сайкс-Пико, заключённом в марте 1915 года. Кроме того, британское правительство заключило в том же году с правителем Мекки шерифом Хуссейном в форме обмена письмами соглашение, по которому Хуссейн обязался поднять арабов против тогдашних обладателей Палестины – турок взамен обязательства Англии признать независимость арабов. Как обязательства в отношении стран Антанты, так, особенно, обязательства в отношении Хуссейна обусловили колебания британского правительства в вопросе о признании каких-то особых прав за еврейской общиной Палестины. Всем становилось очевидно, что одного воздействия английских сионистов, даже пользовавшихся широкой поддержкой всесильного банкира Лайонеля Ротшильда, было недостаточно, чтобы сломить эти колебания. Возражали против создания «еврейского очага» и некоторые видные английские капиталисты еврейского происхождения. Так, один из них – Монтегю в заявлении на имя британского правительства доказывал, что считает еврейство религиозной общиной, а себя – «англичанином еврейского происхождения» и не видит надобности создавать «еврейский очаг» в другом месте[201].

Но вот в дело вмешались правящие круги США, для которых создание «еврейского очага» открывало возможности проникновения в Палестину.

Руководитель Сионистской организации Америки (СОА) и председатель созданного во время войны в Нью-Йорке временного исполкома ВСО Луи Д. Брандейс оказал влияние на президента Вудро Вильсона, ближайшим советником которого он являлся, и 16 октября 1917 г. Вильсон направил в Лондон телеграмму, торопившую британский кабинет принять решение[202].

2 ноября 1917 г. было опубликовано письмо министра иностранных дел Великобритании Бальфура к лорду Ротшильду, получившее название Декларации Бальфура. В этом письме констатировалось, что

«правительство Его Величества относится благоприятно к созданию в Палестине национального очага для еврейского народа и готово принять все меры, чтобы облегчить достижение этой цели, причём само собою разумеется, что не будет предпринято ничего, что могло бы причинить ущерб гражданским и религиозным правам существующих нееврейских общин в Палестине или правам и политическому статусу, которыми пользуются евреи в какой-либо другой стране».

Бальфур просил довести Декларацию до сведения ВСО и сообщил, что её текст будет передан президенту Вильсону и одобрен им.

14 февраля и 9 мая 1918 г. Франция и Италия также публично одобрили Декларацию Бальфура.

Объясняя причины, побудившие британское правительство опубликовать Декларацию Бальфура, тогдашний премьер-министр Ллойд Джордж в своих воспоминаниях писал:

«Мы считали, что опубликование британской декларации о Палестине окажет большое влияние на евреев всех стран и обеспечит Антанте помощь еврейских банкиров. Особенно важна была такая помощь в Соединённых Штатах, так как союзники почти истощили свои золотые, и валютные запасы для оплаты закупок в Америке. Таковы были главные соображения, заставившие в 1917 году британское правительство заключить соглашение с евреями»[203].

В ходе второй мировой войны США широко использовали сионистов для окончательного вытеснения Великобритании из Палестины и проникновения на Ближний Восток.

Следует отметить, что отнюдь не «сопротивлением» англичан еврейской иммиграции в Палестину был обусловлен поворот в сторону США, как это пытаются доказать сионистские деятели. Во-первых, это сопротивление легко преодолевалось взятками и сговорами сионистских лидеров с колониальной администрацией. Во-вторых, британское правительство в условиях войны не могло сколько-нибудь последовательно придерживаться собственных постановлений в Палестине.

Дело заключалось в том, что с открытием месторождений нефти в странах Ближнего Востока он стал в значительной степени сферой приложения капитала США. Еврейский капитал всё глубже проникал в нефтяную промышленность Соединённых Штатов, а так как сионизм верно служил крупной еврейской буржуазии, то центр тяжести сионистского влияния переместился к концу 30-х годов из Европы в Америку. Крупнейшими капиталистами США, которым сионисты верно прислуживали и которые безоговорочно поддерживали их идею создания в Палестине еврейского государства, были фирмы Гейдельбахов, Лимэнов, Зелигманов, Гугенхеймов, Лазаров, Лэбов, Биттенфизеров, Гольдманов, Уорбергов, Дрейфусов, Саксов, Ротшильдов, Лазарусов[204].

По предписанию этих истинных хозяев лидеры сионизма учредили в апреле 1941 года Американо-палестинское общество, в состав которого вошли 700 человек. В их числе были 6 сенаторов и 143 конгрессмена США. В мае 1942 года американские сионисты созвали в нью-йоркском отеле «Билтмор» конференцию, в которой приняли участие американские, европейские и палестинские сионисты. Конференция приняла так называемую Билтморскую декларацию, в которой выдвигались следующие требования:

1) подтверждение исторической связи евреев с Палестиной и претворение в жизнь требований Базельской программы об учреждении еврейского государства в Палестине;

2) признание недействительности британской «Белой книги» и установление над иммиграцией в Палестину исключительного контроля Еврейского агентства.

В октябре 1942 года Сионистская организация Америки официально признала Билтморскую декларацию своей программой действий. В 1943 году президент американской организации сионистской элиты «Бнай Брит» Генри Монски выступил инициатором созыва конференции американских евреев, которая приняла решение о создании в Палестине «еврейского сообщества» и выступила в поддержку Билтморской программы.

Планы сионизма и его могущественного американского филиала не только не составляли тайны для правительства США, но и всячески им поощрялись. Характеризуя цели, преследуемые в тот период сионизмом, личный представитель президента Рузвельта на Ближнем Востоке Патрик Дж. Херли в докладе, составленном в Каире в мае 1943 года, писал:

«Сионистская организация в Палестине сообщила о своих проектах расширенной программы, состоящей из:

1) создания суверенного еврейского государства, которое включало бы в себя Палестину, а возможно и Трансиорданию;

2) дальнейшего переселения арабского населения Палестины в Ирак;

3) еврейской гегемонии на всём Ближнем Востоке в вопросах, касающихся экономического развития и контроля»[205].

Вскоре после закрытия Билтморской конференции Бен Гурион заявил, что

«если до последнего времени американское сионистское движение сводилось к предоставлению финансовой помощи Израилю, то война радикальным образом изменила это положение… Членство в Сионистской организации Америки (СОА) возросло с 8400 человек в 1936 году до 43 000 – в 1939 году»[206].

Знаменательно отметить, что если у истоков образования «еврейского очага» в Палестине стоял Луи Брандейс, то у истоков образования государства Израиль стоял Э. Нейман, президент Сионистской организации Америки, выступавший в 1947–1948 гг. в органах ООН от имени «ишува» и открыто заявлявший в своих речах, что «Израиль – детище сионистского движения». После возникновения государства Израиль правительство США неизменно оказывает ему экономическую и военную помощь и политическую поддержку, которые из года в год увеличиваются.

Это обусловлено, помимо всего прочего, ещё и тем, что давление на американское правительство осуществляется через созданный американскими сионистами в 1957 году Американо-израильский комитет по общественным отношениям (А. I. Р. А. С.), в состав которого входит свыше 44 тыс. членов, среди которых 67 сенаторов и 143 конгрессмена как от республиканской, так и от демократической партий. Он имеет ударную группу в составе лидеров основных сионистских организаций. В их компетенцию входит воздействие на американское правительство, когда речь идёт о предоставлении финансовой помощи и оказании политической поддержки Израилю. При необходимости они организуют с этой целью широкие политические кампании, используя свой печатный орган «Ниар ист рипорт» и другие средства массовой информации США.

7 октября 1973 г. сенатор Фулбрайт – председатель комиссии по иностранным делам сената – в официальном выступлении сказал, что сионисты «контролируют политику в конгрессе и в сенате… Около 80% сенаторов в Соединённых Штатах полностью поддерживают Израиль во всём, чего бы израильтяне ни захотели». В ответ на это признание сионисты – крупные банкиры и промышленники – в избирательной кампании 1974 года оказали финансовую поддержку конкуренту Фулбрайта на избрание в сенат – Дейлу Бемперсу. В результате Фулбрайт в сенат не прошёл.

18 октября 1973 г. депутат от Денвера Джемс Джонсон предложил прекратить поставки оружия Израилю, рассматривая их как «акт войны» против арабов. Он предупредил:

«Мы сделаем серьёзную ошибку, если будем продолжать отталкивать от себя арабов».

Против него ополчилось большинство палаты представителей: ему угрожали, его открыто называли антисемитом и единомышленником Гитлера.

На XXX сессии Генеральной Ассамблеи ООН 10 ноября 1975 г. была принята резолюция 3379, заклеймившая сионизм как форму расизма и расовой дискриминации. Тогдашний представитель Израиля и нынешний его президент Хаим Герцог порвал текст резолюции, растоптал его ногами и заявил, что его принять могли только антисемиты. Представитель США в ООН Давид Мойнихен, который на протяжении всего обсуждения этого вопроса резко выступал против арабов и поддерживал Израиль, демонстративно обнял разбушевавшегося Герцога, выражая ему сочувствие и разделяя его «возмущение». Поведение Мойнихена сделало его настолько непопулярным среди освободившихся от колониальной зависимости стран, составляющих в настоящее время основное большинство членов ООН, что правительство США было вынуждено его отозвать. Однако он ничего не потерял, так как американские сионисты должным образом оценили его услуги. В 1976 году Мойнихен был избран в сенат от демократической партии США.

Сенатор Абурек, характеризуя влияние сионистов на произраильскую политику США, отмечал их стремление законодательным путём добиться оказания военной и экономической помощи Израилю[207]. А помощь эта растёт из года в год. В постоянном укреплении израильского военного потенциала администрация Белого дома видит один из основных путей расширения своего военного присутствия в районе, являющемся предметом вожделений американских монополий.

Арсеналы Израиля настолько завалены поступающим из-за океана оружием и вооружением, что израильское правительство, естественно, с ведома и согласия правительства США, а иногда и по прямому его предписанию поставляет это оружие и вооружение реакционным силам и движениям во всём мире: афганским басмачам, южноафриканским расистам, южноливанским сепаратистам, ряду латиноамериканских диктаторских режимов, в частности чилийскому режиму, и др.

Наряду со всё возрастающей финансовой, экономической и военной помощью США неизменно оказывают государству Израиль политическую поддержку. Так, в связи с тем, что Генеральная конференция ЮНЕСКО в 1974 году приняла ряд резолюций, осуждающих действия Израиля в отношении арабского населения на оккупированных территориях, а также предоставила статус наблюдателя Организации освобождения Палестины (ООП), США прибегли к «карательным санкциям». Это выразилось в том, что правительство США на протяжении двух лет отказывалось участвовать в расходах ЮНЕСКО. А поскольку эта организация продолжала вести самостоятельную политику и не желала идти на поводу у США, то в конце 1983 года администрация Белого дома заявила о прекращении членства своей страны в ЮНЕСКО с 31 декабря 1984 г.

США на протяжении ряда лет срывали все попытки Совета Безопасности обуздать израильского агрессора, неизменно накладывая «вето» на проекты резолюций, предусматривавшие принятие санкций или даже исключение из состава ООН государства, попирающего элементарнейшие предписания её Устава.

Сознание полной безнаказанности вдохновляло агрессора на всё новые «подвиги».

После того как израильский кнессет принял 2 июля 1980 г. закон, провозгласивший Иерусалим «вечной и неделимой столицей Израиля», т. е. легализовавший аннексию «вечного города», для которого ранее резолюцией Генеральной Ассамблеи 181/11 предусматривалось установление особого статуса под опекой Совета Безопасности ООН, последний был срочно созван для расследования этой новой противоправной акции Израиля. Общественное мнение во всех государствах мира, особенно в социалистических и развивающихся странах, было настолько возмущено, а арабские государства настолько решительно выражали свой гнев и возмущение, что, когда Совет Безопасности призвал государства, открывшие свои дипломатические представительства в Иерусалиме, их отозвать, представитель США не решился голосовать против и ограничился тем, что воздержался от голосования. Но он тут же заявил, что

«США будут продолжать твёрдо и решительно выступать против любых попыток применить санкции против Израиля»[208].

Одновременно с противодействием попыткам обуздания агрессора путём применения в отношении него санкций Белый дом начал подготавливать заключение военно-политического союза с Израилем. 30 ноября 1981 г. шеф Пентагона К. Уайнбергер и министр обороны Израиля обменялись текстом так называемого «меморандума о взаимопонимании в области стратегического сотрудничества»[209]. В нарушение принятого при подписании документов такого рода порядка текст «меморандума» был скреплён визами двух министров. Как подчёркивали американские и израильские газеты, данный «меморандум» имеет силу соглашения. Было решено создать «координационный совет», который будет определять конкретные формы «стратегического сотрудничества», например подготовку и проведение совместных манёвров. Израиль обязался взять на себя воздушное прикрытие при переброске американских войск в Восточное Средиземноморье и на Ближний Восток, предоставить израильскую территорию для складирования американского военного снаряжения, сделать областью стратегического сотрудничества активный обмен разведывательными данными.

Израильские агрессоры, поощряемые союзом с США, сделали ещё один шаг на пути аннексии оккупированных арабских территорий: 14 декабря 1981 г. кнессет принял закон о «распространении полной юрисдикции Израиля» на сирийские Голанские высоты[210]. Эта акция была расценена в Заявлении ТАСС как

«грубое нарушение Устава ООН и международного права и, в частности, известных резолюций Совета Безопасности по вопросам ближневосточного урегулирования. Эта провокационная, враждебная в отношении арабов и непосредственно в отношении суверенной Сирийской Арабской Республики акция, предпринятая Израилем, ведёт к ещё более опасному обострению обстановки на Ближнем Востоке».

«Новый агрессивный акт Израиля, – указывалось в Заявлении, – тесно связан с милитаристским курсом США, является прямым следствием антиарабского кэмп-дэвидского сговора и политики сепаратных сделок. Это – конкретное проявление американо-израильского „стратегического сотрудничества“, результат срастания империалистических интересов США и экспансионистских амбиций Израиля»[211].

Когда израильское руководство объявило об аннексии Голанских высот, в Вашингтоне лицемерно провозгласили, что действие соглашения о «сотрудничестве» временно приостанавливается[212]. Однако вскоре после этого выявилось, что американская администрация только инсценировала «охлаждение» к Израилю, чтобы сохранить свой престиж среди умеренных арабских режимов. По мере того как подготавливалась и развязывалась агрессия против Ливана, становилось всё более явным, что «стратегическое сотрудничество» никогда не «приостанавливалось», а, наоборот, всё более укреплялось.

В интервью итальянской журналистке О. Фалаччи в 1985 году тогдашний министр обороны Израиля и палач Сабры и Шатилы А. Шарон, возмущённый тем, что в Вашингтоне изображают изумление и огорчение по поводу израильского вторжения в Ливан, заявил:

«С сентября 1981 г. я обсуждал с ними возможность подобной операции. В частности, я обсуждал этот вопрос с министром обороны Уайнбергером. Я предупреждал их: „Не изображайте, будто вы потрясены, когда мы это сделаем“»[213].

В апреле 1982 года в письме к Рейгану тогдашний премьер-министр Израиля М. Бегин подчеркнул, что

«если в результате террористического акта будет убит или ранен хотя бы один израильтянин, ЦАХАЛ[214] войдёт в Ливан, чтобы раз и навсегда уничтожить палестинские базы».

В ответном письме тогдашний госсекретарь США Хейг писал, что

«вместе с министром обороны Каспаром Уайнбергером хотели бы видеть г-на Шарона в Вашингтоне, чтобы обсудить возвращение к принципам меморандума о „стратегическом сотрудничестве“ и решить вопрос относительно будущих поставок оружия»[215].

3 июня при самых загадочных обстоятельствах совершается террористический акт против израильского посла в Лондоне Шломо Аргова, а 6 июня начинается самая длительная и кровопролитная война Израиля против ливанского и палестинского народов.

В то время как прибывший в Ливан представитель Белого дома выступал в лицемерной роли арбитра и примирителя, Д. Киркпатрик – постоянный представитель США в ООН – срывала в органах ООН все попытки принять в отношении агрессора сколько-нибудь эффективные меры воздействия, а в Вашингтоне делали всё возможное для укрепления американо-израильского военного союза.

В ноябре 1983 года в Вашингтон прибыл с визитом новый, сменивший Бегина, премьер-министр Ицхак Шамир, которого сопровождал сменивший Шарона на посту министра обороны Моше Аренс. Накануне их отъезда 22 ноября израильский министр энергетики Ицхак Модей официально заявил, что речь будет идти о заключении «оборонительного пакта», который заменит «меморандум о взаимопонимании в области стратегического сотрудничества».

Действительно, в результате визита Шамира американо-израильское военное сотрудничество переросло в сколачивание агрессивной оси США – Израиль. Был сформирован военно-политический комитет двух стран, занимающийся такими вопросами, как объединённое планирование, проведение совместных манёвров, заблаговременное размещение американского снаряжения и техники в Израиле, обмен разведывательными данными. Практически создавался координационный центр по руководству совместными агрессивными операциями на Ближнем Востоке с широким использованием израильских портов кораблями 6-го флота США. Значительно увеличились размеры безвозмездной военной помощи Израилю. Возобновились поставки шариковых бомб и снарядов – тех самых средств массового уничтожения, которые израильская военщина широко использовала против арабского мирного населения Ливана[216].

Давая оценку этому новому американо-израильскому откровенно агрессивному альянсу, дамасская газета «Сирия таймс» 28 ноября 1983 г. писала:

«Целью этого „оборонительного пакта“ являлось увековечение статус-кво на Ближнем Востоке, т. е. оккупация арабских территорий, включая Южный Ливан, подготовка новой объединённой агрессии в весьма близком будущем, что подтверждается провокационными полётами израильских и американских военных самолётов над сирийскими позициями в долине Бекаа».

Совместными американо-израильскими усилиями ливанскому правительству было навязано 17 мая 1983 г. «соглашение о мире», такое же кабальное для Ливана, как и сепаратный «мирный договор», подписанный «стратегическими союзниками» с Египтом 26 марта 1979 г.

Национально-патриотические силы Ливана расценили подписание «соглашения о мире» как предательство. Председатель Прогрессивно-социалистической партии Валид Джумблат, Генеральный секретарь ЦК Ливанской коммунистической партии Жорж Хауи, бывший президент Республики Сулейман Франжье, бывший премьер-министр Рашид Караме и другие, собравшись на совещание в городе Згорта, решительно отвергли это так называемое соглашение, охарактеризовав его как «противоречащее национальным интересам Ливана, угрожающее его независимости и суверенитету». Возглавляемые ими организации, образовавшие единый национально-патриотический фронт, поднялись на решительную борьбу против этого соглашения, а следовательно, и против подписавшего его правительства Ливана.

5 марта 1984 г. собравшееся под председательством президента Амина Жмайеля чрезвычайное заседание правительства приняло решение об аннулировании кабального «соглашения о мире».

Казалось, с наступлением умиротворения в Ливане «многонациональным силам» оставалось только покинуть его пределы. Однако именно умиротворение меньше всего входило в расчёты американских интервентов. Из состава «многонациональных сил» страну покинули только английские и итальянские подразделения, но отнюдь не американские вооружённые силы. Более того, к ливанским берегам стягивалась военная армада США, которая к февралю 1984 года насчитывала 30 кораблей с примерно 30 тыс. военнослужащих на борту[217]. 8 февраля корабли 6-го флота, включая стоявший на бейрутском рейде линкор «Нью-Джерси», подвергли интенсивному артиллерийскому обстрелу горные районы и пригороды Бейрута – места дислокации основных баз ливанских национально-патриотических сил. Американская военщина впервые применила при этом комбинированные удары палубной авиации и артиллерии.

Ни у кого не могло больше вызывать сомнений, что США не только попустительствуют израильской агрессии, но и выступают в качестве стороны в вооружённом конфликте, ими же спровоцированном.

В Ливане США, как и их «стратегический союзник» Израиль, потерпели поражение. Им не удалось навязать ливанскому народу кабальное «соглашение о мире». Американские вооружённые силы вслед за остальными контингентами «многонациональных сил» вынуждены были покинуть страну. В Ливане было создано возглавляемое одним из руководителей Фронта национального спасения Рашидом Караме правительство национального единства, в котором представлены все патриотические группировки, боровшиеся против израильско-американских оккупантов.

В июле 1984 года ливанское правительство потребовало от Тель-Авива ликвидировать незаконное «бюро по связям», выдающее себя за «дипломатическое представительство» при так называемом южноливанском «правительстве»[218]. Вскоре затем в южноливанском местечке Ан-Накура начались встречи военных делегаций Израиля и Ливана. Переговоры прерывались и осложнялись тактикой проволочек и практикой свирепого террора в отношении южноливанского населения со стороны израильской военщины, но Тель-Авив всё же был вынужден приступить к выводу своих войск.

Сионисты всячески рекламируют это как «акт доброй воли». Однако он обусловлен тяжким положением, в котором оказался сам агрессор. Согласно официальным данным министерства обороны Израиля, за 1099 дней войны было убито 654 солдата и офицера израильской армии, ранено – 3890 и пропало без вести 4. Как проговорился министр обороны Ицхак Рабин, 21 солдат покончил жизнь самоубийством, не выдержав, по его словам, «ливанской трясины»[219]. Экономика Израиля переживает глубокий кризис. По подсчётам министра финансов Израиля война против Ливана обошлась Израилю в 1,2 млрд долларов[220]. По данным агентства Рейтер, ежегодный уровень инфляции в стране превышает 300%, внешний долг достиг 23 млрд долларов, число безработных всё более увеличивается.

Пытаясь маневрировать, правительство наносит удар за ударом по жизненным интересам трудящихся: урезаны ассигнования на социальные нужды, образование, культуру, науку. Экономический кризис сопровождается политическим кризисом: расширяется забастовочная борьба, в которой принимает в настоящее время участие более 200 тыс. человек[221], антивоенные демонстрации и манифестации охватывают всё большее число участников, усиливаются противоречия между отдельными слоями населения и политическими партиями. Преследуемые безработицей и неуверенностью в завтрашнем дне бегут с «родины предков». По явно преуменьшенным данным, опубликованным министерством внутренних дел Израиля, за последние три года 4700 человек отказались от израильского гражданства и, несмотря на чинимые израильскими властями препятствия, покинули страну. Приводящий эти данные парижский журнал констатирует, что круг лиц, отказавшихся от израильского гражданства, расширяется из года в год. Если в 1984 году их было 1700 человек, то только за первые месяцы 1985 года их число достигло 1200 человек[222].

Всё более и более усиливаются репрессии. Как сообщала парижская печать, среди правящей верхушки Израиля всё громче раздаются голоса в пользу назначения на пост министра полиции палача Сабры и Шатилы Ариэля Шарона, а претендующий на пост премьер-министра Ицхак Шамир призывает кнессет и правительство к восстановлению смертной казни, формально отменённой в Израиле[223]. Политический кризис особенно чётко выявился во время избирательной кампании 1984 года, когда ни одной из политических партий и даже коалиции партий не удалось собрать необходимое большинство. Война и неуверенность в завтрашнем дне привели к тому, что эмиграция из Израиля начала всё более и более превышать иммиграцию. Никого больше не привлекает сионистский постулат об Израиле, как «исторической родине еврейского народа».

Вынужденные приступить к выводу своих войск из Ливана сионисты пытались сделать это с таким расчётом, чтобы фактически можно было безнаказанно продолжать его оккупировать. Для этого по мере отступления израильских войск на юге Ливана создавалась так называемая «зона безопасности», оккупированная коллаборационистами – предателями ливанского народа из возглавляемой Антуаном Лахадом «армии южного Ливана», вооружаемой, снаряжаемой и обучаемой Израилем. Кроме того, израильская армия сохраняла за собой несколько наблюдательных пунктов на ливанской территории, предоставляя «армии южного Ливана» сотни своих «советников», и резервировала за собой «право» вторжения по любому поводу, на выдумку которых сионисты столь изобретательны[224].

Наёмники Тель-Авива из «армии южного Ливана» не только угрожают жизни населения, но и препятствуют обеспечению его безопасности. Так, 7 июня 1985 г. они захватили 24 финских солдата и офицера из состава временных сил ООН, находящихся в Ливане по решению Организации Объединённых Наций («голубых касок»). Это было выдано за «акцию возмездия» за укрытие бойцами ливанского сопротивления 11 лахадовцев, перешедших из «армии южного Ливана» и пожелавших участвовать в обороне страны в составе сил сопротивления оккупантам. Коллаборационисты действовали по сговору с Тель-Авивом, давно мечтавшим об изгнании «голубых касок» из районов южного Ливана, объявленных «поясом безопасности», который должен был контролироваться только «армией южного Ливана»[225].

Совершенно очевидно, что оставление коллаборационистов в пределах эвакуируемых израильскими войсками территорий означает создание предпосылок для дестабилизации государственной системы Ливана, чревато новыми взрывами терроризма и никак не может рассматриваться в качестве «акта доброй воли» израильского правительства и выражать его стремление установить мир в Ливане.

Утратив возможность поставить на колени Ливан, США и Израиль вновь объединили свои военные усилия на сей раз против Ливии. Без всяких на то оснований обвинив её в том, что она является якобы «центром международного терроризма в мире», правительства США и Израиля развязали против этой страны враждебную кампанию, которая может со дня на день вылиться в вооружённый конфликт. В районе Средиземного моря сосредоточилась грозная военно-морская армада США (более 40 кораблей). К агрессивным действиям своего партнёра приготовился подключиться и Израиль.

Таким образом, над миром нависает новая угроза агрессии.

ФАКТЫ ПРОТИВ ВЫМЫСЛА

Обвинения в «терроризме» на службе антикоммунизма и колониализма

С начала 70-х годов, когда государственный терроризм принял небывалые в прошлом масштабы, реакционные юристы и публицисты, выполняя указания правящих кругов империалистических государств, начали вопреки рассудку яростную кампанию по обвинению Советского Союза и других стран социализма в гонке вооружений, в поддержке и обучении террористов и даже их засылке в ведущие капиталистические, а также развивающиеся страны. При этом ставились следующие цели: во-первых, отвлечь внимание широких народных масс от действительных вдохновителей и организаторов терроризма – спецслужб капиталистических государств; во-вторых, использовать терроризм для очередной кампании, направленной против социалистических государств и освободившихся стран; в-третьих, очернить действительно революционные демократические организации в глазах широких трудящихся масс путём обвинения их в совершении актов терроризма, от которых больше всего страдают именно эти массы; в-четвёртых, подготовить общественное мнение для оправдания расправы с национально-освободительными движениями, борьба которых выдаётся за террористическую деятельность, а участники этой борьбы – за террористов.

Так, французская публицистка С. Лабэн утверждала, что основными организаторами терроризма являются якобы Куба, Алжир, Ливия, Ирак, Уганда, Южный Йемен, а за их спиной стоят-де вдохновляющие, направляющие и вооружающие их Советский Союз и ЧССР. О том же пишут и более авторитетные авторы. Американский автор У. Лакер совершенно бездоказательно заявляет, будто

«СССР поставляет оружие, оказывает финансовую помощь, обеспечивает тренировку, а при случае предоставляет и политическую поддержку различным террористическим группировкам».

От французов и американцев не отстают и англичане. Так, X. Добсон и Р. Пейн абсурдно утверждают, будто бы

«Прага стала центром пластических операций, которые делают себе наиболее известные террористы».

Некоторые авторы добавляют к списку государств, якобы оказывающих помощь и поддержку террористам, ещё и Германскую Демократическую Республику[226].

До тех пор пока все эти измышления исходили от отдельных частных лиц, они могли только вызывать снисходительную усмешку. Но, как оказалось, это была лишь артподготовка, на которую возлагалась предварительная обработка общественного мнения. Настоящее наступление началось позднее. О начале кампании возвестил на пресс-конференции 28 января 1981 г. тогдашний государственный секретарь США А. Хейг. Он заявил:

«Когда вы посмотрите вглубь, то увидите, что Советский Союз несёт главную ответственность за распространение в настоящее время терроризма и за совершаемые им кровопролития».

Так как подобные выступления вызывали недоумение, а их достоверность – серьёзные сомнения даже у самых консервативно настроенных государственных деятелей США и Западной Европы, спецслужбам был дан приказ представить доказательства «руки Москвы» в подготовке и организации террористических актов[227].

Рассмотрением вопроса о «причастности» Советского Союза к поощрению и организации терроризма занялись сразу три ведомства: ЦРУ, ФБР и военная разведка. Однако самые тщательные изыскания не дали никаких результатов. Директор ЦРУ Уильям Кейси заявил, что никакими данными по этому вопросу не располагает, а чиновник разведки Дженкинс сказал:

«Я не могу вам дать окончательного ответа относительно существования заговора, так как мне о нём ничего не известно. У меня просто нет доказательств на этот счёт».

Что же касается ФБР, то его директор Уильям Уэбстер в официальном выступлении по телевидению заявил:

«Нет реальных доказательств того, что СССР организует терроризм в США»[228].

Попытки обвинить Советский Союз в попустительстве терроризму скандально провалились. И тут на подмогу Хейгу подключились журналисты. Ведь от них не требуется никаких доказательств, а пошуметь можно – наивные авось да поверят.

Клэр Стерлинг – американская журналистка, прожила 30 лет в Италии. В течение двух лет она объездила 10 стран Западной Европы. Стремясь посеять недоверие этих стран к социалистическим государствам, Стерлинг заявила в своей книге «Сеть терроризма», что Советский Союз якобы «использует палестинцев, ливийцев и особенно кубинцев, поддерживая в широком масштабе мировой терроризм»[229].

Правда, Стерлинг признаёт, что обладает весьма ничтожной информацией о «прямых контактах» между Советским Союзом и западноевропейскими террористами: она исходит лишь из «успешности террористической тактики большевиков в царской России до 1917 года», а тем не менее сделанное ею «открытие» было подхвачено рядом журналистов и даже государственных деятелей.

Желая разжечь шумиху вокруг этого вопроса, подкомитет Юридического комитета сената США заслушал показания К. Стерлинг, а также разделяющих её мнение и развивающих аналогичные концепции бывшего корреспондента «Ньюсуик» и соавтора политического романа «Остриё» Арманда А. де Боршгрева, историка и издателя М. Ледина и бывшего директора ЦРУ У. Колби. Все они голословно утверждали, будто Советский Союз оказывает помощь и поддержку террористам.

Однако наиболее объективные органы печати поднимают всю эту шумиху на смех. Так, журналист Б. Харден в статье, озаглавленной «Терроризм… так ли просты его причины, как полагают Рональд Рейган, Александр Хейг и Клэр Стерлинг?», объяснял позицию Хейга желанием заменить характерное для администрации Картера наступление на социалистические государства под лозунгом «защиты» прав человека программой борьбы с терроризмом. Харден отмечает, что приказ Хейга начать поиски «руки Москвы» поставил американскую разведку в затруднительное положение, что «ЦРУ после произведённых поисков признало, что „оно не видит „руки Москвы“ где бы то ни было“». Харден иронизирует по поводу «сенсационных открытий» Стерлинг и делает следующий вывод:

«Дипломаты США опасаются, что их позиция будет отрицательно воспринята в странах третьего мира, которые рассматривают партизан как борцов за свободу. Сообщение Хейга вызвало также пренебрежительное недоумение в ЦРУ, которое заявило, что оно провело расследование, в результате которого обвинение Хейга было опровергнуто»[230].

Сенатский комитет по безопасности и терроризму, рассмотрев 20 апреля 1981 г. вопрос о «поддержке Советским Союзом терроризма», не смог принять никакого обличающего СССР решения. И несмотря на это, американские спецслужбы развернули в США и в других государствах капиталистического мира широкую кампанию по обвинению Советского Союза в терроризме.

Так, британский журналист Р. Мосс, за которым в собственной стране и за её пределами упорно укрепилась репутация платного агента американских спецслужб и который участвовал в июле 1979 года вместе с кадровыми разведчиками в иерусалимской конференции по «международному терроризму», разрабатывавшей тезисы будущей антисоветской кампании, поместил в парижском журнале «Пари-матч» от 30 января 1981 г. статью, положения которой сводятся в основном к следующему: 1) уже в 1879 году организация «Народная воля» в России начала осуществлять террористические акты. Следовательно, «склонность к терроризму» – национальная особенность русских; 2) террористы всех политических окрасок, как правые, так и «левые», по всему миру – послушное орудие Москвы; 3) повсеместно следует проводить мысль о том, что базы по подготовке террористов находятся в Москве, Баку, Симферополе, Ташкенте, Одессе; 4) центром по подготовке террористов является университет им. Патриса Лумумбы в Москве.

Эта кампания была подхвачена швейцарскими газетами «Бунд», «Нойе цюрхер цайтунг», австрийскими – «Зальцбургер нахрихтен» и др. В начале 1982 года на конференции Всемирного союза христианских демократов в Риме, на которой обсуждались проблемы терроризма и политического насилия, «первый директор» западногерманского федерального ведомства по уголовным делам Г. Беден в резких выражениях обвинил Советский Союз в попустительстве терроризму. Его выступление послужило сигналом для антисоветской кампании на страницах боннских газет «Ди вельт», «Боннер рундшау» и др. Однако на следующий же день после появления подобного рода статей правительство ФРГ публично от них отмежевалось. В Бонне было официально заявлено, что западногерманским органам безопасности неизвестны факты поддержки Советским Союзом правоэкстремистских и левацких террористических группировок в ФРГ. В феврале 1985 года начальник судебной полиции ФРГ (ВКА) Генрих Бож в интервью корреспонденту журнала «Нувель обсерватер» сказал:

«Западногерманские специалисты не имеют ни малейшего доказательства того, что восточноевропейские страны являются соучастниками евротерроризма»[231].

Судя по тому, что во всех вышеперечисленных органах печати в качестве основного аргумента приводятся выступления американских государственных деятелей, совершенно очевидно, что сценарий новой антисоветской кампании был разработан в Вашингтоне.

Социалистические государства в борьбе с терроризмом

Марксизм-ленинизм всегда относился резко отрицательно как к терроризму внутреннему, так и к терроризму в международных отношениях. Те буржуазные авторы, которые приписывают большевикам акты терроризма в период их борьбы за власть, сознательно или по незнанию истории искажают истину. Наоборот, партия Ленина решительно боролась с эсеровской идеологией террора и единичных выступлений террористов. Она считала, что эти акты только отвлекают широкие народные массы от мобилизации на борьбу с насквозь прогнившим царизмом. Обращаясь к так называемым «героям эсеровского террора», В. И. Ленин писал:

«Ваш терроризм, господа, не есть следствие вашей революционности. Ваша революционность ограничивается терроризмом»[232].

Называя терроризм «революционным авантюризмом», В. И. Ленин писал:

«Соц.-рев. наивно не замечают того, что их склонность к террору связана самой тесной причинной связью с тем фактом, что они с самого начала стали и продолжают стоять в стороне от рабочего движения, не стремясь даже сделаться партией ведущего свою классовую борьбу революционного класса»[233].

Таким образом, большевики решительно отвергали терроризм, так как опирались на широкую массовую базу, отражали интересы широких народных масс и считали своим долгом вести эти массы к революции путём большой разъяснительной и организационной работы, а не единичных выступлений, которые не приносили никакой пользы движению в целом.

В разделе, посвящённом вопросу о терроре как методе борьбы, составленного В. И. Лениным проекта резолюции к II съезду РСДРП можно прочесть:

«Съезд решительно отвергает террор, т. е. систему единичных политических убийств, как способ политической борьбы, в высшей степени нецелесообразный в настоящее время, отвлекающий лучшие силы от насущной и настоятельно необходимой организационной и агитационной работы, разрушающий связь революционеров с массами революционных классов населения, поселяющий и среди самих революционеров и среди населения вообще самые превратные представления о задачах и способах борьбы с самодержавием»[234].

Если обратиться к истории, то нельзя привести ни одного факта, который бы свидетельствовал о том, что совершение террористических актов входило в программу действия большевиков. И, наоборот, философия и практика терроризма всегда были свойственны буржуазным и мелкобуржуазным партиям царской России, за спиной которых нередко стояла охранка[235].

«Народная воля» подготовила и реализовала убийство Александра II в 1881 году, жандармского подполковника Судейкина в 1883 году и других. Партия социалистов-революционеров (эсеров) организовала и осуществила убийства министра Сипягина в 1902 году, уфимского губернатора генерала Богдановича в 1903 году, министра внутренних дел Плеве в 1904 году, великого князя Сергея в 1905 году, министра внутренних дел и председателя Совета министров Столыпина в 1911 году.

После Великой Октябрьской социалистической революции борьба партий, лишённых всякой массовой базы, против Советской власти неизменно сопровождалась террористическими актами, характерными для антисоветской деятельности эсеров. Так был совершён акт терроризма эсеркой Каплан против вождя первой в мире социалистической революции В. И. Ленина. Так был убит германский посол фон Мирбах эсером Блюмкиным, пытавшимся таким образом сорвать Брест-Литовский мирный договор. Так был убит эсером Канигисером председатель Петроградской ЧК М. С. Урицкий.

В социалистических государствах не может быть террористов-бомбистов и человеконенавистников. Господствующая социалистическая идеология делает людей ревностными хранителями основного права человека – его права на жизнь и безопасность. Граждане стран социализма – хозяева собственной судьбы. Они созидают, а не разрушают. В социалистических странах находятся под запретом и преследуются по закону террористические организации: расистские, неонацистские и неофашистские; не могут пользоваться политическим убежищем члены террористических организаций.

Существует чёткое различие между революционером-эмигрантом и контрреволюционером-эмигрантом.

«Представители революционных сил той или иной нации, очутившись в эмиграции в результате временного поражения революции, не перестают быть частью своего народа и своей политической деятельностью участвуют в революционной борьбе народа своей страны против реакции. С собственным народом их связывают общие идеалы и стремления, общие социальные и политические интересы… Иначе обстоит дело с контрреволюционными эксплуататорскими группировками, эмигрировавшими за рубеж в результате победы революции в стране… С нацией их связывают лишь общность языка, часть традиций, унаследованных от прошлого, и некоторые другие этнические признаки… Поэтому вся политическая, культурная деятельность реакционной эмиграции направлена против интересов народа той страны, из которой контрреволюционеры сбежали»[236].

Тесная связь со своим народом, от которого революционера временно отдалили события, продолжает сохраняться и после эмиграции, а народный характер борьбы исключает надобность прибегать к индивидуальному террору.

Контрреволюционер, находясь в эмиграции, оторван от своего народа не только расстоянием, но и идеологическим настроем. Он одинок в чужой стране, где всегда может быть использован спецслужбами для совершения террористических актов.

В социалистических государствах установлен строгий контроль за хранением, и использованием взрывчатых и радиоактивных веществ, за ношением, хранением, приобретением, изготовлением или сбытом оружия, боевых припасов.

Правительства социалистических стран подписали и ратифицировали действующие международные конвенции по борьбе с терроризмом (Гаагскую 1970 года, Монреальскую 1971 года и Конвенцию 1973 года). Советское правительство было инициатором заключения многосторонней Конвенции о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества от 26 ноября 1968 г., в которой до сих пор не участвуют ни Соединённые Штаты Америки, ни Федеративная Республика Германии. Советские дипломаты ведут последовательную и неуклонную борьбу на международных форумах за заключение универсальной международной конвенции, которая бы предусматривала сотрудничество государств в их совместной борьбе против терроризма, особенно против государственного терроризма, принимающего на современном этапе характер подрывной деятельности или даже агрессии.

В Заявлении ТАСС, опубликованном 3 февраля 1981 г. в связи с клеветнической кампанией по обвинению Советского Союза в причастности к «международному терроризму», подчёркивается, что

«Советский Союз всегда был и остаётся принципиальным противником теории и практики терроризма, в том числе в международных отношениях. Терроризм органически чужд мировоззрению советских людей, политике Советского государства. СССР выступал и выступает против террористических актов, влекущих бессмысленную гибель людей, нарушающих дипломатическую деятельность государств и их представителей, нормальный ход международных контактов и встреч, транспортные связи между государствами».

Кто стоит за спиной «левых» террористов

Так называемый «правый» терроризм свирепствует в странах, народы которых отстаивают свои демократические завоевания. В печати отмечалась целая серия террористических актов, совершаемых неофашистами в Италии, где они всячески пытаются подавить и обезглавить растущее демократическое, революционное движение и добиться установления вновь фашистской диктатуры. Взрыв заряда в сельскохозяйственном банке на площади Фонтана в Милане в 1969 году, взрыв поезда в Колабрии в 1970 году, взрыв бомбы на площади Лоджиа в городе Брешиа и в экспрессе «Италикус» в 1974 году, взрыв в здании городского железнодорожного вокзала в Болонье в 1980 году, взрыв в скором поезде № 904, следовавшем по маршруту Неаполь – Милан, в 1984 году – таков перечень наиболее чудовищных актов, совершённых итальянскими неофашистами, в результате которых погибло 140 человек и несколько сот человек было ранено.

Активизация деятельности «правых» террористов и крайняя медлительность властей в деле её пресечения вызывают растущую тревогу демократической общественности Италии. Как отмечалось в распространённом в стране документе исполнительной джунты национальной ассоциации судей, «чёрный» терроризм представляет серьёзную угрозу демократическим институтам итальянского государства. Однако до сих пор почти ни одно из совершённых неофашистами с 1969 года кровавых преступлений, унёсших сотни человеческих жизней, так и не было раскрыто. Это объясняется во многом тем, указывается в документе, что определённые государственные учреждения, в первую очередь секретные службы, попустительствуют и даже покровительствуют преступникам. Справедливость этого объяснения особенно наглядно выявилась в ходе открывшегося в апреле 1985 года в Болонье судебного процесса по делу об упоминавшемся выше взрыве мощной бомбы, заложенной неофашистами в августе 1980 года в здание городского железнодорожного вокзала, в результате чего 85 человек было убито и более 200 – получили ранения. Для расследования потребовалось около пяти лет; непосредственных исполнителей на скамье подсудимых не оказалось, но зато перед судом предстали два высокопоставленных офицера секретной службы СИСМИ: бывший заместитель директора генерал П. Музумечи и полковник Дж. Бельмонте, обвиняемые в причастности к организации взрыва, а также в том, что, воспользовавшись занимаемым ими положением, они намеренно направили следствие по ложному пути[237].

Наряду с «правым» терроризмом, к которому прибегают расистские, неонацистские и неофашистские партии и другие аналогичные им организации, широкое развитие получила деятельность так называемых террористических организаций «левого» толка, выдающих себя за «красных» и весьма активно пользующихся терминологией рабочего движения. К их числу относятся, например, «Красные бригады» – в Италии, «Фракция красной армии» (так называет себя организация, созданная Баадером и Майнхоф в 1970 году) – в ФРГ, «Турецкая народно-освободительная армия», японская «Красная гвардия».

Участниками этих и подобных им организаций являются выходцы из мелкой, средней и даже крупной буржуазии. Они нередко создаются, инспирируются, финансируются, вооружаются спецслужбами капиталистических государств. Характеризуя участников этих террористических организаций, итальянские коммунисты А. Боффи и Л. Сорони отмечают, что «почти все они из среды мелкой и средней буржуазии». Французская публицистка С. Лабэн, не скупящаяся на обвинения Советского Союза и других стран социализма в «попустительстве» терроризму, вступает в противоречие с собственными утверждениями, признавая, что

«двое из трёх этих террористов происходят из состоятельных классов и им не от чего освобождаться, кроме как от контроля над собственными волосами, галстуками и сексуальными эмоциями».

Та же публицистка следующим образом характеризует идеалы Баадера:

«Об Андреасе Баадере его летописец Жильян Беккер писал: „Баадер – отчаянный человек, освободившийся от каких-либо моральных устоев и угрызений совести. Он никогда не читал ни Маркса, ни Маркузе, ни Мао. Он вообще никогда ничего не читал. Он никогда не делал политики. Он только всегда всё охаивал“».

К банде Баадера – Майнхоф принадлежали и выходцы из крупной буржуазии, например Сюзанна Альбрехт, дочь известного юриста-международника и крестница банкира Понто, застрелившая 31 июля 1977 г. своего крёстного отца, после того как он отказался снабдить деньгами её организацию.

Участницей одной из выдававших себя за «левую» террористических организаций США являлась и Патриция Херст (Патти), дочь крупнейшего американского миллиардера Рандольфа Херста, заснятая на киноплёнку участниками банды 15 апреля 1971 г., когда она вместе с ними участвовала в ограблении банка. Предъявив плёнку её отцу, террористы пытались использовать этот документ, чтобы обеспечить свою безнаказанность[238].

«Революционная» фразеология, к которой прибегают «левые» террористы, широко используется спецслужбами для дискредитации в глазах широких трудящихся масс действительных борцов за социальные преобразования и участников национально-освободительных движений, выдаваемых за «скопище террористов», и для ужесточения борьбы с ними под предлогом «обеспечения всеобщей безопасности». Так, характеризуя последствия бандитской деятельности «левых» террористов, английский автор Г. Уордлоу констатирует, что

«перипетии с группой Баадера – Майнхоф вынудили правительство ФРГ принять ряд специфических антитеррористических мер, к числу которых относится, например, „закон о запрете на профессию“ („Berufsverbot“)»[239].

А между тем всем хорошо известно, что от этого закона страдают не «левые» террористы, являющиеся по всеобщему признанию выходцами из состоятельных классов и не нуждающиеся в силу этого в труде «за хлеб насущный», а подлинные борцы за интересы трудящихся – члены коммунистических и рабочих партий, решительно отвергающих террор как метод политической борьбы.

Под предлогом борьбы с терроризмом чинятся жестокие расправы над участниками национально-освободительных движений, над организаторами антимилитаристских выступлений и борьбы за мир. Например, убийство в Париже высокопоставленного чиновника министерства обороны Франции генерала Ренэ Одрана 25 января 1985 г. буржуазная печать всячески пыталась выдать за дело рук «бесконтрольных молодчиков, вовлечённых в антиимпериалистический крестовый поход». Ссылающийся на это событие прогрессивный французский журналист Ж. П. Равери констатирует, что

«между убийством Индиры Ганди, сплетением сети шпионажа в Индии и экзекуцией Ренэ Одрана существует связь. И мозги, изобретшие все эти авантюры, вполне могли бы быть американскими»[240].

Американский след при рассмотрении убийства генерала Одрана ещё более чётко прослеживается советским публицистом В. Цоппи, который отмечает, что генерал был шефом подполковника Болле, изобличённого до этого в шпионаже и в деятельности, направленной на дестабилизацию Индии, и что «смерть генерала оказалась весьма своевременной для тех, кто хотел бы замести следы убийц Индиры Ганди».

«Анализ сообщений печати, – пишет Цоппи, – логически приводит к мнению: вовсе не исключено, что „Аксьон директ“, столь поспешно взявшая на себя ответственность за террористический акт, – всего лишь ширма для профессиональных убийц из ЦРУ»[241].

Констатируя, что «убийцы и закладчики бомб, действующие на протяжении нескольких недель в Западной Европе, выдают свои действия за совершённые „Аксьон директ“, „Фракцией красной армии“, или „Коммунистическими революционными ячейками“», Ж. П. Равери указывает на сопровождающее усиление терроризма давление Соединённых Штатов на своих европейских союзников для вынуждения их принять безоговорочно американскую стратегию вооружений, а также для усиления координации деятельности спецслужб стран Запада и установления над ними ещё более эффективного контроля США. С этой целью было созвано 12 февраля 1985 г. в Риме совещание министров иностранных дел стран – членов ЕЭС, посвящённое борьбе с терроризмом, принявшее решение о расширении сотрудничества в этой области[242].

Реакционную сущность «левого» терроризма особенно явно раскрывает то, что (если исключить единичные случаи, когда он используется в качестве прикрытия экзекуции, направленной против ставших почему-либо нежелательными или даже опасными деятелей буржуазного механизма власти, например, Одрана и офицера французской разведки подполковника Нюта, найденного убитым вблизи Ниццы 15 февраля 1983 г.[243]) главными объектами преследований со стороны «левых» террористов являются прогрессивные государственные и политические деятели.

Так называемые «Французские революционные бригады», похитившие 25 апреля 1982 г. писателя Ж.-Э. Халье, за его освобождение потребовали вывести из состава французского правительства всех коммунистов и аннулировать франко-советские соглашения о советском газе. Спрашивается, можно ли считать революционной организацию, выдвигающую подобные требования и обусловливающую их выполнение сохранением жизни похищенного писателя?!

Особенно широкий размах принял терроризм в Италии, где только в 1977 году было зафиксировано 2128 покушений, в результате которых погиб 31 человек и было ранено 377 человек. А только в первом квартале 1978 года было совершено 1140 покушений, в результате которых было убито 25 и ранено 325 человек[244].

Для того чтобы получить представление о действительном политическом облике членов выдающей себя за «левую» организации «красных бригад», достаточно рассмотреть три совершённые ими и противоположные по целям, методам и последствиям акции.

Особенно жестоким следует признать убийство председателя Национального совета Христианско-демократической партии, бывшего премьер-министра Италии Альдо Моро, похищенного 16 марта 1978 г., т. е. именно в тот день, когда в парламенте Италии должно было состояться важное голосование, в котором коммунисты впервые выступали в качестве составной части «парламентского большинства». В прошлом, будучи министром иностранных дел, Альдо Моро выступал против участия Италии в создававшемся тогда Североатлантическом пакте. 4 апреля 1949 г. Моро не явился на заседание парламента, когда проводилось голосование по данному вопросу. Этот демарш обошёлся ему дорого. Де Гаспери вывел его из состава правительства. На политическую сцену «провинившийся» смог вернуться лишь после поражения де Гаспери на выборах 1953 года.

«Красные бригады» приняли убийство Альдо Моро на себя, заявив о том во всеуслышание, а между тем жертвой террористов стал не ярый антикоммунист, неофашист, банкир или крупный промышленник, олицетворяющий собой облик эксплуататорской системы, каковых, кстати сказать, в Италии предостаточно, а политический деятель, понявший, что вывести Италию из экономического, политического и социального тупика невозможно без участия в парламенте такой влиятёльной силы, как ИКП. Альдо Моро прекрасно понимал также, что независимую внешнюю политику, отвечающую национальным интересам страны, Италия могла проводить, лишь находясь вне военных блоков, сколачиваемых США и им подчинённых.

Всё это свидетельствует о том, что «красные бригады» никак не могли действовать «по указке Москвы», а процедура похищения и убийства говорит о причастности к этому ЦРУ и, если не о соучастии, то во всяком случае о «бездействии» итальянских спецслужб.

Вот как описывает события, связанные с этим похищением и убийством, французский публицист Робер Солэ[245].

Моро ехал в своём автомобиле в сопровождении автомашин с телохранителями. Перед ними затормозил белый «фиат» с дипломатическим номером. Не дав никому опомниться, выскочили два человека и, совместно с убийцами из второй подоспевшей голубой машины, открыли стрельбу по телохранителям. После того как все телохранители были убиты, Альдо Моро увезли на голубой машине в неизвестном направлении.

Солэ повествует далее, что в течение 40 дней после похищения преступники рассылали во все газеты сообщения о том, что они выполняли задание «красных бригад». Наконец, 20 апреля похитители вдруг выдвинули ультиматум, потребовав освободить в течение 48 часов всех заключённых коммунистов. Это была явная провокация – попытка возложить ответственность за похищение на компартию Италии и выдать «красные бригады» за коммунистическую организацию. Похитители опубликовали в печати коммюнике с приложением фотографий похищенного. Промучив похищенного в течение двух месяцев, террористы 9 мая убили его. Труп Моро полиция обнаружила в ярко-красном «Рено» у фасада дома, в котором он жил.

Итальянский буржуазный журнал «Эуропео» в связи с похищением и убийством Моро писал: «Предположение о международном заговоре… вновь встаёт на повестку дня». Указывалось и на причастность итальянских и западных спецслужб к этому заговору, в котором террористам была отведена лишь роль исполнителей. Приводя эти высказывания, итальянские публицисты А. Боффи и Л. Сорони пишут:

«Оставляя в стороне весьма профессионально организованную операцию похищения, а затем убийства лидера ХДП (многочисленные силы полиции и армии в течение почти двух месяцев не сумели напасть на след преступников), нельзя не видеть, что исполнители этой операции опирались на поддержку стоявших в тени сил, которые были заинтересованы в её успехе»[246].

В опубликованном в книге итальянского писателя Л. Шаша «Дело Моро» письме от 10 апреля 1978 г. Моро писал:

«Возможно, в этой жестокой по отношению ко мне позиции скрывается американское или западногерманское влияние»[247].

Во время судебного процесса над членами «красных бригад» один из обвиняемых П. Галлинари откровенно заявил, что А. Моро был похищен и убит, поскольку стремился к созданию в Италии правящего большинства с участием коммунистов.

Не успели улечься страсти, разгоревшиеся вокруг судебного процесса над убийцами Моро, как «красные бригады» совершили новый террористический акт: 27 марта 1985 г. в Риме ими же был убит экономист профессор Римского университета Эцио Тарантелли. После его гибели вдова Тарантелли сообщила, что во время последней избирательной кампании покойный голосовал за коммунистов. Он вёл большую исследовательскую работу по выработке мер борьбы с инфляцией. Искажая смысл его научной деятельности, некоторые органы печати, играя на руку террористам, выдавали его за поборника сокращения заработной платы любой ценой. При рассмотрении этого дела итальянские чиновники констатировали, что лица, ответственные за убийство Тарантелли, прибыли из Парижа, где они пользовались убежищем. Ими названо, в частности, имя бывшего главаря римской колонны «красных бригад» Скарфо, возвратившегося после восьмимесячного пребывания в Париже, где он укрывался от преследования за террористическую деятельность в Италии[248].

Если при похищении Моро и убийстве Тарантелли явно выступает желание отделаться от пользовавшихся общепризнанным авторитетом политических деятелей и видных учёных, то иные цели преследовали «красные бригады» при похищении генерала Джеймса Ли Доузера – заместителя начальника штаба объединённых сухопутных сил НАТО в южной зоне Европы, ответственного за тыловое обеспечение и административные вопросы. Тут похищение проходило проще, без особой шумихи и театральности.

17 декабря 1981 г., как сообщили газеты, «холодным и дождливым вечером» группа «краснобригадцев» проникла в дом Джеймса Ли Доузера, связала его жену, а самого генерала увезла. Вскоре в миланской редакции итальянского информационного агентства АНСА раздался телефонный звонок, и неизвестный сообщил, что похищение произведено «красными бригадами». Аналогичное сообщение было сделано также по телефону в редакцию агентства АНСА в Вероне.

Этот случай широко использовался США: Италию наводнили агенты ЦРУ и других американских спецслужб, якобы устремившихся на поиски пропавшего генерала. Никаких требований, как бывало прежде, похитители не предъявляли, а 28 января 1982 г., т. е. полтора месяца спустя, похищенный целый и невредимый был освобождён.

Объясняя причины похищения натовского генерала, советская печать отмечала, что «красные бригады» и им подобные экстремистские группировки активизировались именно в то время, когда коммунисты и другие демократические силы Италии завоёвывали всё большее влияние, а свои провокации для дискредитации подлинно народных демократических движений террористы прикрывали «левыми» лозунгами. Так было и при похищении Доузера, вслед за которым «красные бригады» распространили в Риме документ, где говорилось, что НАТО является

«движущим центром империалистической контрреволюции в Европе и в Средиземноморье и что только организованный и милитаризованный пролетариат может оторвать Италию от НАТО»[249].

Примерно в то же время по тем же причинам был похищен «краснобригадцами» высокопоставленный чиновник Дж. д'Урсо, который отвечал в министерстве юстиции за контроль над тюрьмами и исправительными колониями. В обмен на сохранение жизни д'Урсо террористы потребовали сначала закрыть специальную тюрьму на острове Асинара, где в изоляции содержалось несколько их главарей, а когда власти фактически удовлетворили это требование, экстремисты выдвинули новый ультиматум, потребовав, чтобы ведущие итальянские газеты опубликовали документы «красных бригад», пропагандировавшие идеи экстремистов. Хотя большинство издателей отказалось уступить шантажу, две крупные газеты, в том числе орган социалистической партии газета «Аванти», поместили на своих страницах «манифесты» террористов. Продержав д'Урсо более месяца в заключении, его «помиловали» и освободили: он был найден связанным в автомобиле вблизи здания министерства юстиции.

Как эти, так и целый ряд других последовавших за ними террористических актов (операция по освобождению сообщников «красных бригад», проведённая 3 января 1982 г. в городе Ровиго, взрыв в женской тюрьме и организация побега четырёх отбывавших наказание заключённых, ранение заместителя начальника римских карабинеров Николе Симоне) послужили поводом для постановки вопроса о терроризме в Италии на рассмотрение палаты депутатов. Выступавший с сообщением председатель Совета министров Италии Дж. Спадолини заявил, что существует некая «зарубежная централь, которая направляет подрывную деятельность в Италии». Бывший глава итальянского правительства не стал повторять американский вздор об ответственности Советского Союза за «международный терроризм». Он, как и ряд других ораторов, предпочёл ограничиться намёками на воображаемые «дестабилизирующие манёвры Москвы». А между тем целый ряд фактов мог бы помочь увидеть спецслужбам Италии действительные движущие силы «красного» терроризма. Например, арестованный спецслужбами Италии 19 февраля 1980 г. Патрицио Печи – 27-летний начальник «колонны» Турина и член «стратегического руководства» «красных бригад» – в своих показаниях признал контакты «красных бригад» со спецслужбами Израиля и с ЦРУ.

О связях «красных бригад» с израильской секретной службой «Моссад» пишет миланская газета «Панорама», приводя рассказ об этом члена «красных бригад» Альфредо Буанавиты, который ранее принадлежал к так называемой «исторической ячейке» этой организации, а ныне отбывает шестой год заключения. В мае 1981 года он отрёкся от своих бывших товарищей и решил рассказать обо всём, что знал.

«В 1973 году в Милане агенты израильской разведки, – сообщил Буанавита следователю Ф. Импозимато, – вступили в контакт с „красными бригадами“. Они предложили поставлять им оружие, финансировать их и обеспечить им поддержку даже в некоторых органах государственного аппарата. Была также обещана помощь в организации курсов военной подготовки. Взамен они требовали усиления террористических акций, направленных на дестабилизацию политической обстановки в Италии».

Чтобы показать степень своей осведомлённости, агенты «Моссад» указали террористам место, где скрывался Марко Пизетта, заклятый враг «красных бригад», который согласился сотрудничать с итальянской службой безопасности. Спустя несколько лет, а точнее в конце 1977 года, поступило новое предложение.

Об этом следователям рассказал Патрицио Печи, первый из раскаявшихся «краснобригадовцев».

«В качестве доказательства того, что „Моссад“ была зинтересована поддерживать с нами связи, нам сообщили имена двух людей, собиравшихся вступить в наши ряды, но которым, по её утверждению, нельзя было доверять».

И на этот раз информация израильтян оказалась верной.

При обсуждении в парламенте вопроса о терроризме представители демократических сил страны в своих выступлениях напомнили, что Дж. Бертоли, совершивший в 1973 году ряд террористических покушений в Милане, незадолго до этого вернулся из Израиля.

Ф. Импозимато, расследовавший в течение длительного времени деятельность «красных бригад», сообщил в интервью газете «Мессаджеро», что в «красные бригады» внедрились агенты секретных служб Израиля, которые обеспечивают снабжение «бригадистов» оружием, деньгами и информацией. Замысел Израиля, по мнению Импозимато, состоял в том, чтобы дестабилизировать политическое положение в Италии, привести страну к гражданской войне, а в конечном итоге – закрепить её на ультраправых, проамериканских позициях.

Американские спецслужбы действуют, конечно, не только при помощи «Моссад». Итальянский журналист Г. Каппато писал в своё время в журнале «Джорни – Вие нуове»:

«Сегодня уже никто не сомневается, что за спиной итальянских террористов стоит Центральное разведывательное управление США… Мы можем назвать одно имя: Маркус Раскин – генеральный директор „Инститьют фор полиси стадиз“, частной организации, которая финансируется семейством Рокфеллеров. Именно эта организация вот уже 10 лет управляет как правыми, так и „левыми“ подрывными группировками, действующими в Западной Европе».

Направленность терроризма против коммунистического и рабочего движения, против стран социализма особенно явно выявилась в так называемом «деле Антонова».

13 мая 1981 г. на площади Св. Петра в Риме произошло покушение на папу римского Иоанна Павла II. Стрелявший был задержан на месте преступления. Им оказался турецкий гражданин Мехмет Али Агджа, первоначально выдававший себя за «террориста-одиночку», уже однажды привлекавшийся к уголовной ответственности за убийство 1 февраля 1979 г. прогрессивного турецкого журналиста Абди Ипекчи, бежавший ещё во время судебного процесса с помощью сообщников из тщательно охраняемой стамбульской тюрьмы и заочно приговорённый в апреле 1980 года стамбульским судом к смертной казни[250].

Следствие по делу о покушении на главу католической церкви длилось 53 дня, судебный процесс – 3 дня. Преступник был приговорён к пожизненному заключению и отбывал наказание в строго изолированной тюрьме в г. Асколи-Пичено.

Решив использовать этот террористический акт в подрывной деятельности против стран социализма, реакционные силы подвергли Агджу усиленной обработке. В ней приняли участие: один из арестантов тюрьмы босс неаполитанской «каморры» Раффаэле Кутоло, тюремный католический священник Мариано Сантини – связной кутоло, арестованный впоследствии за оказание услуг «каморре», и один из главарей «красных бригад» Джованни Пичено, известный тесными связями с неофашистскими группировками в Западной Европе. Как передавал западногерманский журнал «Шпигель», 21 декабря 1981 г. майор Петручелли из военной разведки Италии (СИСМИ) и инспектор гражданской секретной службы (СИСДЕ) посетили Агджу в его тюремной камере. Как турецкий террорист впоследствии рассказывал своему итальянскому защитнику, оба агента обещали ему за «болгарские сведения» существенное сокращение срока тюремного заключения[251].

В конце апреля 1982 года, т. е. почти год спустя после ареста, молчаливый до этого Агджа заговорил. Он признал своё членство в организации «серые волки» – военизированного филиала ультраправой турецкой «Партии националистического движения», руководителем которой являлся полковник Альпарслан Тюркеш – убеждённый антикоммунист, сотрудничавший с нацистами во время второй мировой войны, и в показаниях Агджи начали проскальзывать первые намёки на «причастность» к террористическому акту против папы граждан Народной Республики Болгарии.

И тут снова выступила с подстрекательской акцией Клэр Стерлинг. Подогревая общественное мнение в затеваемой её хозяевами против стран социализма провокации, она поместила в сентябре 1982 года в консервативном американском журнале «Ридерс дайджест» тенденциозную статью, в которой намекала, что за преступлением на площади Св. Петра таится якобы «рука Болгарии». За этой статьёй последовали и другие, а в 1983 году Стерлинг объединила свои «изыскания» в пасквиль под названием «Время убийств», в котором на сей раз открыто и категорично обвинила Болгарию и Советский Союз в организации покушения на папу римского. К её голосу присоединил свой голос консультант крупного антисоветского центра «Рэнд корпорейшн» Пол Хенце, значащийся в двухтомном справочнике по ЦРУ, выпущенном в 1979 году американским издательством «Лайл Стюард инкорпорейтед», как кадровый сотрудник этого ведомства. В 1958–1959 годах он работал в Анкаре в качестве «советника посольства», и некоторые журналисты приписывают ему значительно более существенную роль, чем распространение фальшивок[252].

Эти два журналиста начали накалять обстановку, упорно и всё более открыто проповедуя «причастность» Болгарии к покушению, и машина завертелась в диктуемом спецслужбами США направлении. Агджа вдруг «вспомнил» о том, что был участником «болгарского заговора», а в ноябре 1982 года «опознал» своих болгарских «соучастников»: сотрудника представительства авиакомпании «Балкан» Сергея Антонова, помощника болгарского военного атташе майора Жельво Василева и кассира болгарского посольства в Риме Тодора Айвазова. На основании этих бездоказательных обвинений Антонов был арестован, а Василев и Айвазов избежали той же участи, так как, отработав в Италии положенный срок, возвратились на родину.

А между тем всё более вырисовывался круг лиц, действительно заинтересованных в устранении Иоанна Павла II. С одной стороны, избранный в октябре 1978 года епископ Кракова Кароль Войтыла был первым за 455 лет «иностранцем», а не итальянским «священнослужителем», начавшим к тому же производить кадровые перестановки, привлекая к управлению церковными делами кардиналов и епископов различных стран. Это вызывало недовольство ватиканского руководства, заинтересованного в устранении Иоанна Павла II. С другой стороны, в его устранении были заинтересованы и «серые волки», неоднократно высказывавшие мнение, что Ватикан открывает «крестовый поход против ислама». Кстати сказать, год спустя после покушения на площади Св. Петра произошла новая попытка покушения на того же папу. На сей раз покушавшийся был представителем духовенства. Во время паломничества главы католической церкви в Фатиму 13 мая 1982 г. некий аббат Жуан Фернандес Кроон, испанец по происхождению, пробился сквозь толпу к Иоанну Павлу II и уже поднял оружие, но был схвачен полицией. Во время допроса он признал, что «прибыл в Фатиму, чтобы убить папу»[253].

Бездоказательность обвинения и то, что Агджой манипулируют закулисные силы, были ясны ещё в ходе предварительного расследования. Его показания постоянно корректировались.

Несмотря на нагромождение лжи, несмотря на то, что единственным свидетелем обвинения являлся уголовный преступник и террорист, «дело Антонова» было всё же передано в суд. 27 мая 1985 г. под председательством Северино Сантиапики начался судебный процесс над ни в чём не повинным человеком[254].

В ходе судебного процесса был совершенно чётко выявлен отнюдь не «болгарский след» и не «советский след», а след турецкий[255].

В связи с этим процессом ТАСС сделал заявление, в котором указывалось:

«Постыдный судебный фарс, в котором лжесвидетельства, клевета и мистические бредни нагромождаются друг на друга, вызывает негодование у советской и мировой общественности, у всех честных и здравомыслящих людей.

По поступающим из Рима сообщениям, в ходе показаний на этом процессе выступающий в качестве главного „свидетеля обвинения“ турецкий неофашист Агджа утверждал, что он якобы поддерживал контакт с советскими дипломатами в Софии. Абсурдность этих измышлений патологического лжеца прямо-таки бросается в глаза. Тем не менее в Риме по-прежнему предоставляется трибуна для его инсинуаций, очевидно, только потому, что это нравится кому-то за океаном. Неужели в итальянской столице не видят, что это бьёт по авторитету страны?

ТАСС уполномочен заявить следующее: в Советском Союзе ожидают, что всей этой нечистоплотной затее, нацеленной на отравление международной атмосферы, на нанесение ущерба взаимоотношениям Италии с Советским Союзом и с другими социалистическими странами, будет положен конец, и чем скорее, тем лучше»[256].

Принципиальное отличие национально-освободительной борьбы от терроризма

Буржуазные публицисты весьма часто относят к числу террористических все организации, применяющие оружие против власть имущих, а также против иноземных оккупантов и насильственно навязываемых народам расистских, неофашистских и неонацистских режимов. Так, в книге «Оружие международного терроризма в действии» X. Добсона и Р. Пейна к числу террористов относятся и палестинцы и ирландские борцы за независимость, и банда Баадера – Майнхоф и латиноамериканские организации, отстаивающие свою независимость от навязываемых США диктаторских режимов, и баски и турецкие террористы. При этом даже не упоминаются такие террористические эмигрантские организации, как, например, «Омега-7» и «Альфа-66» в США, расистские организации, например, ку-клукс-клан, и сионистские организации[257]. А некоторые буржуазные публицисты восхваляют даже тот факт, что терроризм стал государственной политикой Израиля.

Чтобы опорочить участников национально-освободительных движений, С. Лабэн не делает различия между хиппи, наркоманами и американскими неграми, борющимися против расовой дискриминации за свои права (в частности, «чёрными пантерами»); психопатическими участниками банды Баадера – Майнхоф и героическими фидаинами ООП и ливанцами, ведущими самоотверженную борьбу за освобождение своей родины от оккупантов[258].

А. Хейг внёс в этот вопрос «ясность», заявив в интервью итальянской газете «Джорнале»:

«Я утверждаю, что в настоящее время явление, представляющее собой главную угрозу и главный источник озабоченности для всех свободных стран, – это взрыв международного терроризма и связанные с ним случаи незаконного вмешательства – так называемые национально-освободительные войны, которые ведут Советский Союз или его подставные лица»[259].

Ещё более чётко показал, что члены правящей администрации понимают под «международным терроризмом», сенатор А. Дентон, который при обсуждении этого вопроса в сенате заявил, что терроризм, – это акции военных, паравоенных и повстанческих отрядов, в операции которых входит совершение террористических актов. «Это, по-видимому, охватывает некоторые войны национального освобождения», – так закончил свою речь Дентон[260].

Таким образом террористическими организациями объявляются национально-освободительные армии, террористами – доблестные борцы за независимость, а организаторами терроризма – социалистические государства, выполняющие свой долг пролетарского интернационализма, во имя которого они оказывают материальную и техническую помощь и политическую поддержку странам и народам, ведущим борьбу против колонизаторов и иноземных поработителей.

В уже цитированном Заявлении ТАСС от 3 февраля 1981 г. сказано:

«К бесчестному приёму организаторы нынешней кампании в США прибегают и тогда, когда они ставят знак равенства между терроризмом и законной борьбой народов за своё национальное, экономическое и социальное освобождение. Лишь по невежеству или по злобному умыслу можно проводить параллель между этими двумя совершенно разными явлениями»[261].

Обвинение участников национально-освободительной борьбы в терроризме является очередной колониальной доктриной империализма.

На протяжении всех шестнадцати десятилетий колониальной истории народы слаборазвитых стран не признавались колониальными державами субъектами международного права. Они объявлялись объектами сделок между колониальными державами или субъектами неравноправных соглашений с великими державами, навязывавшими им ту или иную форму колониальной зависимости. До принятия Устава ООН отношения между метрополиями и колониями регулировались так называемым «колониальным правом» метрополии, их установление и развитие относились к её исключительной компетенции и всякая попытка поднять голос в защиту угнетённых народов расценивалась как вмешательство во внутренние дела колониальных держав. В соответствии с так называемым «международным правом цивилизованных народов» только участники регулярных армий в войнах между государствами, во главе которых стояли династические государи «божьей милостью» или правительства, образованные «конституционным путём», пользовались покровительством «законов и обычаев войны».

Чтобы «упорядочить» раздел мира между капиталистическими государствами в период перерастания капитализма в империализм, была созвана Берлинская конференция (1884–1885), на которой было решено считать «законными» колониальные захваты, если они «реальны, эффективны и о них доведено до сведения остальных держав». Что же касается народов превращаемых в колонии стран, то их воля вообще не принималась в расчёт и их территории объявлялись «ничейными землями» на том лишь основании, что они не принадлежали какой-либо колониальной державе и считались поэтому «законными объектами» колониальных грабежей и территориальных захватов. Национально-освободительная борьба народов колоний и полуколоний квалифицировалась как бунт непокорных подданных, расправа с которыми объявлялась относящейся исключительно к внутренней компетенции метрополии, не касалась международной общности и не знала никаких ограничений.

Объявляя участников национально-освободительных войн террористами, А. Хейг и его единомышленники возрождают концепции «колониальной эры». Но теперь времена изменились. После Великой Октябрьской социалистической революции начался кризис колониальной системы империализма. Под влиянием полной победы Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов над силами мракобесия, нацизма и фашизма все народы, стонавшие под сапогом фашистской оккупации, а вслед за ними и народы колоний и полуколоний поднялись на непримиримую борьбу с инонациональным гнётом.

В Уставе ООН и принятых в его развитие актах были закреплены право всех без исключения наций и народов на самоопределение, их право распоряжаться своей политической судьбой и своими естественными богатствами. Преступность колониализма предполагает законность национально-освободительной борьбы.

Принципиальное отличие национально-освободительных войн от терроризма было определено ещё В. И. Лениным.

«Террор был заговором интеллигентских групп. Террор был совершенно не связан ни с каким настроением масс. Террор не подготовлял никаких боевых руководителей масс. Террор был результатом – а также симптомом и спутником – неверия в восстание… Партизанские действия боевых дружин непосредственно готовят боевых руководителей масс. Партизанские действия боевых дружин теперь не только не являются результатом неверия в восстание или невозможности восстания, а, напротив, являются необходимой составной частью происходящего восстания. Конечно, во всём и всегда возможны ошибки, возможны неуместные попытки выступлений не вовремя; возможны увлечения и крайности, которые всегда и безусловно вредны и способны повредить самой верной тактике»[262].

Терроризм, с одной стороны, и национально-освободительная война – с другой, – принципиально различные категории. Как совершенно правильно отмечал болгарский учёный П. М. Радойнов,

«революционная классовая борьба пролетариата и национально-освободительное движение порабощённых народов являются правомерными актами, и их следует отличать от таких неправомерных актов, каким является международный терроризм».

Понятие национально-освободительной войны было определено в ряде резолюций Генеральной Ассамблеи ООН. Так, в резолюции 3103 от 12 декабря 1973 г. подчёркивается, что

«борьба народов, находящихся под колониальным и иностранным господством и игом расистских режимов, за осуществление своего права на самоопределение и независимость соответствует принципам международного права».

В статье 7 резолюции 3114/XXIX от 14 декабря 1974 г. об определении агрессии подчёркивается право народов, находящихся под господством колониальных или расистских режимов или под другими формами иностранного господства, испрашивать и получать поддержку в соответствии с принципами Устава ООН и Декларацией о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами. В резолюции 3328/XXIX от 16 декабря 1974 г. Генеральная Ассамблея ООН вновь подтвердила, что она

«признаёт законность борьбы народов, находящихся под колониальным и иностранным господством, за осуществление своего права на самоопределение и независимость».

Из приводимых документов следует, что национально-освободительные войны ведутся за освобождение родины от иностранного господства (колонизаторов, расистов, оккупантов или интервентов), они являются обороной от агрессии, т. е. законными войнами.

Это положение находит своё дальнейшее развитие в ряде документов ООН, предписывающих рассматривать национально-освободительные войны как конфликты, имеющие международный характер и ставящие их участников под покровительство правил ведения войны. Так, в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 3103/XXVIII содержится прямое указание на то, что

«вооружённые конфликты, связанные с борьбой народов против колониального и иностранного режимов, следует рассматривать как международные вооружённые конфликты по смыслу Женевских конвенций 1949 года, и на лиц, ведущих вооружённую борьбу против колониального и иностранного господства и расистских режимов, должен быть распространён правовой режим, предусмотренный для комбатантов в Женевских конвенциях 1949 года и в других международных документах».

Исходя из изменившихся взглядов на национально-освободительные войны и правовое положение их участников, а также из необходимости дополнения действующих законов и обычаев войны в свете новых политических реальностей, Генеральная Ассамблея ООН неоднократно выражала мнение о необходимости созыва специальной конференции по этому вопросу. Руководствуясь этим пожеланием, XXI Международная конференция Красного Креста и Красного Полумесяца, собравшаяся в Стамбуле в сентябре 1969 года, единогласно постановила, что необходимо «подтверждение и развитие законов и обычаев войны, применяемых в вооружённых конфликтах».

В соответствии с этим решением, подтверждённым XXII Международной конференцией Красного Креста, собравшейся в Тегеране в 1973 году, Федеральный совет Швейцарии созвал конференцию, работа которой завершилась 10 июня 1977 г. Были разработаны и приняты два дополнительных протокола к Женевским конвенциям 1949 года, касающихся защиты жертв международных вооружённых конфликтов (Протокол I) и вооружённых конфликтов немеждународного характера (Протокол II).

Протокол I относит к конфликтам, носящим международный характер и предусмотренным в ст. 2 всех четырёх Женевских конвенций, не только войны между государствами, но и вооружённые конфликты, в которых народы ведут борьбу против колониального господства и иностранной оккупации и против расистских режимов в осуществление своего права на самоопределение, закреплённого в Уставе Организации Объединённых Наций и в Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединённых Наций (ст. 1, п. 4).

Если Протокол I юридически оформил международную правосубъектность наций, ведущих борьбу за своё государственное становление и освобождение оккупированных территорий, то в Протоколе II подчёркивается, что он применяется ко всем вооружённым конфликтам,

«не подпадающим под действие ст. 1 Дополнительного протокола к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 г., касающегося защиты жертв международных вооружённых конфликтов (Протокол I), и происходящим на территории какой-либо Высокой Договаривающейся Стороны между её вооружёнными силами и антиправительственными вооружёнными силами или другими организованными вооружёнными группами, которые, находясь под ответственным командованием, осуществляют такой контроль над частью её территории, который позволяет им осуществлять непрерывные и согласованные военные действия и применять настоящий Протокол» (ст. 1, п. 1).

В Протоколе II особо отмечается, что он

«не применяется к случаям нарушения внутреннего порядка и возникновения обстановки внутренней напряжённости – таким, как беспорядки, отдельные и спорадические акты насилия и иные акты аналогичного характера, поскольку таковые не являются вооружёнными конфликтами» (ст. 1, п. 2).

Совершенно очевидно, что к числу «отдельных и спорадических актов насилия» относятся в первую очередь акты единичного терроризма, исполнители которых ни при каких обстоятельствах не могут рассчитывать на покровительство международного права.

Участники освободительных войн ведут справедливую борьбу, опираясь на симпатии, помощь и поддержку широких народных масс всего мира, и, следовательно, уже в силу этого не могут участвовать в террористических эксцессах. Справедливая цель предопределяет и использование незапрещённых средств и методов ведения военных действий. К индивидуальному или коллективному террору участникам национально-освободительных войн нет надобности прибегать и потому, что эти войны направлены не на замену одной кастовой хунты другой, а на завоевание подлинной независимости в результате изгнания оккупантов и иностранных интервентов или низложения расистских режимов[263].

Конечно, участники национально-освободительных войн не только пользуются покровительством международного права, но и несут, как и все прочие комбатанты, возлагаемые на них тем же международным правом обязательства. Но самая ответственность за нарушение этих обязательств находится в совершенно иной плоскости, чем ответственность террористов. Оно даёт состав военных преступлений или преступлений против человечности, предусмотренных рядом особых международно-правовых актов. Ряд национально-освободительных организаций принял на себя обязательство соблюдать правила ведения войны, предусмотренные в Женевских конвенциях 1949 года и в дополняющих их протоколах. Это выразилось, в частности, в том, что принимавшие участие в Женевской конференции 1977 года четыре национально-освободительные организации подписали Заключительный акт конференции. Это были: Организация освобождения Палестины (ООП), Союз африканского народа Зимбабве (ЗАПУ), Народная организация Юго-Западной Африки (СВАПО) и Панафриканский конгресс (ПАК).

Национально-освободительные организации и отношение к ним социалистических государств

Несмотря на существование приведённых выше документов, буржуазные государственные деятели, юристы и публицисты с удивительным упорством относят к числу террористических организаций Ирландскую Республиканскую Армию (ИРА), ООП и некоторые другие организации, отстаивающие национальную независимость и право народов на самоопределение. К числу террористов после начала войны против Ливана был отнесён весь многострадальный народ этой страны.

Чаще и злобнее всего обрушиваются буржуазные политические деятели на ирландцев, на протяжении нескольких веков ведущих героическую борьбу против британских колонизаторов, на палестинцев, лишённых родины сионистскими оккупантами, захватившими страну, и ливанцев, ведущих героическую борьбу с оккупантами.

Борьба ирландского народа за независимость началась в XII веке. Прогрессивный парижский профессор Мориц Гольдринг, специализирующийся по истории Ирландии, пишет:

«Как и всякий колонизатор, английский завоеватель хотел сделать из Ирландии народ без истории, народ без души. В связи с тем, что завоеватель отрицал историю, освобождение страны означало и восстановление этой истории, включая и самую древнюю. Археология превратилась в революционное оружие в битвах за национальную независимость»[264].

Начало завоевания Ирландии английскими феодалами было положено буллой папы Адриана IV, объявившего в 1156 году, что он «дарит» Ирландию королю Генриху II, как лен, пожалованный им на условиях уплаты Риму динария Святого Петра. Римский папа, выступавший в роли «ставленника бога» на земле, арбитра в спорах между государствами, оплотом феодальной системы, присваивал таким образом себе «право» распоряжаться политическими судьбами народов и раздаривать их земли покорным себе государям. Английские феодалы во главе с Генрихом II, искавшие предлога ограбить Ирландию, воспользовались происходившими там в то время смутами и вторглись в страну. Завоевание Ирландии началось в тот период, когда в Англии складывалась централизованная феодальная монархия. Ирландия же в XII веке была раздробленной страной, стоявшей на более низкой ступени развития.

И с тех пор национально-освободительная борьба ирландского народа никогда не прекращалась. Иногда она затихала под тяжестью расправы или благодаря ничтожным подачкам колонизаторов, но всегда вспыхивала с новой силой.

Ирландское восстание 1641–1652 годов вылилось в длительную национально-освободительную войну. В результате победы англичан в Ирландии – первой английской колонии – был установлен режим национального и социального гнёта. Восстания 1798 года (организовано обществом «Объединённые ирландцы»), 1848 года (организовано «Ирландской конфедерацией»), 1867 года (организовано «Фениями»), 1916 года свидетельствовали о решимости ирландцев отстоять свою независимость. В 1919–1921 годах развернулась настолько широкая освободительная война, что лондонский кабинет пошёл на уступки: в 1921 году был заключён англо-ирландский договор о предоставлении Ирландии статуса доминиона. Из этого статуса была исключена Северная Ирландия (Ольстер), занимающая северо-восточную часть острова, которая продолжала оставаться под неограниченным господством Великобритании. Однако ни доминион, ни тем более Северная Ирландия не были удовлетворены новым статусом. Наконец, в 1949 году Ирландия была провозглашена республикой, и теперь прогрессивные силы Ирландской Республики и Северной Ирландии борются за объединение страны, за экономическую и политическую независимость, за гражданские права и свободы.

Глубоко исследовав ситуацию, сложившуюся в Северной Ирландии, генеральный секретарь Компартии Ирландии Майкл О'Риордан и член Национального исполкома Компартии Ирландии Бетти Синклэр констатируют, что если руководство ИРА в конце 60-х годов вместе с коммунистами и другими прогрессивными силами приняло участие в создании широкого движения под руководством Ассоциации защиты гражданских прав в Северной Ирландии, то часть руководящей верхушки ИРА продолжала делать ставку на тактику террора, считая себя той «элитой», которая способна в одиночку довести до конца борьбу за национальное освобождение, чтобы затем «народ смог решить, какой он желает видеть свою страну»[265].

Критикуя приверженцев «бомбометания», руководители Компартии Ирландии указывают на последствия их тактики.

«Независимо от субъективных намерений отдельных участников террористических актов, – пишут они, – их действия нередко побуждают людей отдавать свои симпатии и поддержку тем, кто выступает под фальшивыми лозунгами „восстановления порядка и законности“ (как будто они когда-нибудь существовали в юнионистской современной Ирландии). Так произошло в Дублине, когда 21 июля 1976 г. террористы организовали там убийство вновь назначенного посла Великобритании в Ирландии. Всё сочувствие общественности сразу оказалось на стороне жертв террора и в конечном счёте – на стороне британской администрации. В такой атмосфере началась крупнейшая в истории страны „охота“ за организаторами покушения, в которой по решению правительства приняли участие три тысячи гражданских гвардейцев и солдат. Угроза массовых облав нависла и над Северной Ирландией, и самой Британией»[266].

Следует отметить, что буржуазные юристы – «борцы с терроризмом» не проводят никакого различия между одиночками-«бомбистами», деятельность которых осуждается коммунистическими партиями и странами социализма, с одной стороны, и участниками широкой национально-освободительной борьбы ирландского народа, противостоящего, иногда с оружием в руках, карательным экспедициям правительственных войск, – с другой. Вызывает гневное возмущение юристов социалистических государств и тот факт, что юристы, обличающие «ирландских террористов», обходят молчанием вопиющие преступления Великобритании в отношении населения Ольстера.

После 1969 года в связи с резким обострением обстановки в Северной Ирландии, вызванным жестоким притеснением католического меньшинства, Англия ввела в пределы Ольстера 19-тысячную оккупационную армию. Аресты, пытки, преследования приняли в стране такие масштабы, что вопрос о них по инициативе правительства Ирландской Республики был поставлен на рассмотрение Европейского суда по защите прав человека в Страсбурге. Суд изучил представленные письменные доказательства, заслушал показания свидетелей и заключения экспертов. В докладе, сделанном врачом-хирургом министерства здравоохранения и социального обеспечения Англии Р. Ирвином в 1979 году, в частности, указывалось на то, что он, обследуя узников в центре допросов Каслри, зарегистрировал 130 случаев пыток и побоев арестованных полицией ирландцев. Врач конкретизировал эти жестокости: переломы рук, пальцев, проколы барабанных перепонок, множественные травмы от ударов дубинками и др. Несмываемым позором Англии стала и тюрьма Мейз. Этот зловонный концлагерь наших дней тюремных дел мастера считают самым «современным» местом заточения во всей Западной Европе. Сюда отправляют непокорных республиканцев. Здесь их нещадно избивают, подвергают изощрённым издевательствам. В этих военно-полицейских бараках устраиваются психологические пытки, чтобы вырвать у заключённых фальшивые «признания». Пребывавший в тюрьме Мейз глава ирландской католической церкви О'Фиах отметил:

«Власти отказываются признать, что эти заключённые представляют собой иную категорию, нежели обычные уголовники»[267].

18 января 1978 г. Европейский суд признал, что Соединённое Королевство полностью виновно в нарушении ст. 3 Европейской конвенции о правах человека и несёт ответственность за жестокое и унижающее достоинство человека обращение с задержанными и заключёнными лицами в Северной Ирландии. Следовательно, судом были установлены акты варварства и вандализма, к которым прибегают британские колонизаторы. Уже одно это делает законной в свете действующего международного права национально-освободительную борьбу североирландского народа. Отдельные акты терроризма являются вопросами тактики, а не существа, и могут рассматриваться как нарушения правил войны, предусмотренных в Женевских конвенциях 1949 года и в прилегающих к ним протоколах 1977 года, но отнюдь не как основание для отнесения участников этой национально-освободительной войны к числу «бандитов», «убийц» и «террористов».

К числу «убийц и террористов» относят реакционные государственные деятели, юристы и публицисты также ливанских патриотов, борющихся за изгнание из страны сионистских оккупантов.

Израиль и США пытались навязать Ливану кабальное «соглашение о мире», которое должно было легализовать окончание «состояния войны» и «сдачу на милость победителя». Это «соглашение» было подписано 17 мая 1983 г. в ливанском городе Хальде, затем в израильском городе Кирьят-Шмона на четырёх языках – английском, французском, иврите и арабском. Текст этого документа был «засвидетельствован» Соединёнными Штатами Америки и ратифицирован израильским кнессетом с головокружительной быстротой – 22 мая 1983 г.

«Соглашение о мире» являлось таким же неправомерным актом, как и сепаратный израильско-египетский «мирный» договор.

Во-первых, как и в «соглашении о мире», так и в израильско-египетском «мирном договоре» имело место неравноправное положение сторон, из которых одна – оккупирующая держава, а другая – подвергающаяся оккупации страна. Следовательно, как и израильско-египетский «мирный договор», «соглашение о мире» являлось не соглашением, а диктатом.

Во-вторых, «соглашение о мире» существенно ограничивало суверенитет Ливана. Это выражалось прежде всего в том, что значительная часть южного Ливана превращалась в «зону безопасности», в пределах которой могло размещаться лишь ограниченное количество ливанских вооружённых сил (ст. 3 соглашения и п. 2 приложения к нему). Ограничение суверенитета заключалось также в том, что Ливан в случае нападения или угрозы нападения мог обращаться за помощью только к тем государствам, которые поддерживают дипломатические отношения с Израилем (ст. 7 соглашения).

Это исключало для Ливана возможность обратиться за помощью ко всем другим арабским государствам, так как все они, за исключением Египта, порвали дипломатические отношения с Израилем.

В-третьих, «соглашение о мире» обязывало Ливан в нарушение всех принятых им на себя ранее союзнических обязательств в отношении арабских государств и Организации освобождения Палестины

«не допускать присутствия или создания незаконных сил или вооружённых групп, а также организаций, баз, представительств и учреждений, намерениями или целями которых являются посягательства на другую договаривающуюся сторону, ведение какой-либо террористической деятельности в её пределах или любых действий, создающих угрозу или наносящих ущерб безопасности другой стороны или её населению. Ввиду этого становятся недействительными и лишёнными силы все соглашения и мероприятия, которые позволяли, чтобы на территории какой-либо из сторон находились и действовали враждебные другой стороне элементы» (ст. 4).

Как известно, на территории Ливана до сих пор размещаются палаточные лагеря и основные базы Палестинского движения сопротивления. «Соглашение о мире» имело в виду их изгнание из страны, т. е. лишение помощи бесприютных изгнанников и борцов за правое дело – возвращение палестинцам родины, отнятой у них сионистскими агрессорами. Вне закона ставились также соглашения Ливана с другими арабскими государствами о статусе палестинцев на ливанской земле, о межарабских силах, временно введённых в пределы Ливана по просьбе о том его правительства.

В «соглашении о мире» не было даже намёка на компенсацию ущерба, нанесённого Ливану и его столице агрессорами, достигающего 15 млрд долл.[268].

В «соглашении о мире» Израиль обязывался вывести свои вооружённые силы из Ливана не окончательно и не безусловно, а лишь «в соответствии с приложением к настоящему соглашению» (п. 3 ст. 1). В приложении к соглашению предусматривалось, что возле южноливанских деревень Хасбайя и Мэй-Федун будут созданы «центры безопасности», в которых расположатся израильские солдаты[269].

В Заявлении ТАСС от 10 мая 1983 г. указывалось, что

«обстановка в Ливане и вокруг него всё более обостряется. США и Израиль сообща навязывают ему такие условия урегулирования, которые на деле вели бы если не к расчленению, то к превращению этой страны в вассала Израиля.

От Ливана требуют, чтобы он поступился своими независимостью и суверенитетом, чтобы войска израильского агрессора, а вместе с ними и войска США продолжали фактически оставаться на ливанской земле. Эту арабскую страну стремятся превратить в плацдарм для агрессивных акций против соседних арабских государств, в опорный пункт военного присутствия США на Ближнем Востоке.

Разве не об этом свидетельствует стремление Израиля с помощью Соединённых Штатов образовать на юге Ливана т. н. зону безопасности, в которой в той или иной форме – путём ли её патрулирования или создания там наблюдательных постов – распоряжалась бы израильская военщина»[270].

«Соглашение о мире» грубо попирало резолюции Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи ООН, а также основополагающие принципы международного права. Оно ставило под угрозу безопасность других арабских государств, легализуя военное присутствие так называемых «межнациональных сил», под которыми подразумевались вооружённые силы США и их союзников по военным блокам, и вместе с тем лишая Ливан возможности объединиться с другими арабскими государствами, чтобы дать отпор агрессору. А между тем Израиль не скрывает своих агрессивных намерений в отношении Сирии. США, открыто рекламируя свою приверженность Израилю, располагают возможностью пользоваться военными базами и аэродромами Израиля. Полным ходом идёт модернизация американских военных баз и опорных пунктов в Омане, Кении и Сомали, на острове Диего-Гарсия, наращиваются военно-морские силы США в Средиземном море, Персидском заливе и Индийском океане. Советский публицист А. Мидцев пишет:

«Можно легко представить, какой бронированный кулак создаётся ныне Вашингтоном на Ближнем Востоке и в прилегающих к нему районах. Теперь в эту зону баз, полигонов, военных складов попадает и Ливан. Уже один этот факт говорит о прямом ущемлении его суверенитета и независимости»[271].

Таким образом «соглашение о мире» давало все преимущества государству-агрессору и естественно, что национально-патриотические силы Ливана оценили его подписание как предательство.

Председатель Прогрессивно-социалистической партии Валид Джумблат, генеральный секретарь ЦК Ливанской компартии Жорж Хауи, бывший президент Ливана Сулейман Франжье, бывший премьер-министр Рашид Караме и другие, собравшиеся на совещание в городе Згорта, решительно отвергли это так называемое соглашение, охарактеризовав его как «противоречащее национальным интересам Ливана, угрожающее его независимости и суверенитету»[272]. Возглавляемые ими организации, образовавшие единый национально-патриотический фронт, поднялись на решительную борьбу против этого соглашения, а следовательно, и против подписавшего его правительства Ливана. Под давлением общественного мнения правительство приняло 5 марта 1984 г. решение об аннулировании кабального «соглашения о мире». После его отставки было образовано новое правительство во главе с Рашидом Караме, преисполненное решимости не идти ни на какие капитулянтские компромиссы с неприятелем и добиваться полной эвакуации оккупационных войск.

Следовательно, состояние войны, возникшее в результате израильской агрессии, продолжало сохраняться, что давало населению право продолжать борьбу.

С давних времён попытки легализовать на международных конференциях отказ населения оккупированных территорий от сопротивления оккупантам подвергались решительному осуждению. Более того, авторы подобных попыток рассматривались как предатели. Например, Брюссельская конференция 1874 года, собравшаяся вскоре после окончания франко-прусской войны, во время которой вооружённый для борьбы с прусскими войсками пролетариат повернул оружие против собственных эксплуататоров и установил Парижскую коммуну, руководствуясь тем, что, как заявил один из участников конференции, «легче раздать народу оружие, чем взять его обратно», стояла в основном на позиции прекращения сопротивления населения оккупанту после отступления регулярной армии. В специальной статье 46 выработанного на конференции проекта конвенции предусматривалось:

«Представители населения в местности, в которой уже воцарилась власть неприятеля, восставшие против него с оружием в руках, могут быть преданы суду и не считаться военнопленными».

Эта статья, лишавшая народ права на сопротивление оккупантам, подверглась решительной критике со стороны патриотически настроенной интеллигенции всех стран мира. Особенно резкой критике подверглась она в России[273]. В результате этого Брюссельский проект так и не был принят.

Сионисты же идут дальше даже тех условий, которые предъявлялись оккупантам капитулянтским Брюссельским проектом: они обрушивали на головы населения оккупированных ливанских территорий массовый террор, без всякого суда и следствия уничтожали не только лиц, участвующих в сопротивлении оккупантам, но и ни в чём не повинных беззащитных детей, женщин, стариков. В нарушение Женевских конвенций 1949 года оккупанты вывезли из Ливана около 700 мусульман-шиитов и заключили их в израильские тюрьмы. 2 марта 1985 г. под предлогом «карательной акции» в южноливанском селении было много убито и подверглось арестам[274]. Во время «карательной акции» против южноливанского селения Зрария 13 марта 1985 г. были расстреляны и раздавлены танками 50 крестьян и десятки домов разрушены[275]. Министр обороны Израиля Ицхак Рабин, как и во время резни в лагерях Сабры и Шатилы его предшественник Шарон, открыто одобрил это варварское нападение на мирное население Зрарии. Посетив воинскую часть, участвовавшую в резне, Рабин сказал: «Вы хорошо поработали». Он тогда же подчеркнул, что эту расправу над мирным населением следует рассматривать не как единичную акцию, а как «проявление долгосрочной политики»[276].

Естественно поэтому, что борьба ливанского народа против оккупантов, а тем более та её часть, которая развёртывается в пределах ливанской территории, является законной, независимо от мер, к которым ливанцы вынуждены прибегать для изгнания иноземных поработителей.

Если ирландцы и ливанцы ведут борьбу на своей территории (первые – против колонизаторов, вторые – против оккупантов), то палестинцам приходится сражаться либо на территории других арабских государств, либо в пределах узурпированной у них родины. Особенности условий их борьбы не исключают возможности эксцессов, широко используемых агрессорами для усиления под предлогом «карательных операций» варварской политики выжженной земли и геноцида – тягчайших преступлений против человечности.

Становится всё более очевидным, что ближневосточное урегулирование не может быть основано на сепаратных сделках и капитулянтских соглашениях, что никакие «карательные операции» не могут сломить сопротивление жизнеспособного народа, преисполненного решимости отстоять своё право на самостоятельное государство, что без справедливого решения искусственно созданного «палестинского вопроса» не может быть установлен сколько-нибудь прочный мир на Ближнем Востоке Основные контуры такого урегулирования были намечены на конференции арабских государств в Фессе, собравшейся в сентябре 1982 года. Они были уточнены и конкретизированы в Предложениях Советского Союза по ближневосточному урегулированию от 30 июля 1984 г.

Отвечая на вопросы корреспондентов во время совместной пресс-конференции М. С. Горбачёва и Ф. Миттерана в Париже, Генеральный секретарь ЦК КПСС, выражая мнение Советского государства и советского народа, подчеркнул, что

«должны быть выведены войска с оккупированных территорий, должна быть решена палестинская проблема на основе самоопределения, обеспечены неделимость Ливана и его мирное развитие и законные права израильского народа, израильского государства. Вот в этом направлении и надо искать решение. Думаю, другие подходы – путём сепаратных сделок, обходных манёвров – могут привести только к какому-то временному урегулированию, но это не даст решения проблемы, с тем чтобы создать прочный мир на Ближнем Востоке»[277].

Никто из расположенных за пределами этого региона государств больше Советского Союза не заинтересован в мире на Ближнем Востоке. Но для народов этого региона, как и для всех других народов, мир неотделим от свободы и независимости. Поэтому борьба за независимость является одним из аспектов борьбы за установление прочного мира. И совершенно справедливыми следует признать слова, содержащиеся в Заявлении Советского правительства:

«Нет, не Советский Союз и не национально-освободительные движения несут ответственность за возникновение очагов напряжённости, за культ силы, который насаждается определёнными кругами на международной арене, с которыми приходится сталкиваться тем или иным государствам. Питательной средой для произвола, насилия, терроризма на международной арене является деятельность и политика тех, кто попирает законные права и интересы суверенных государств и народов, кто насаждает идеологию расовой и национальной ненависти, кто поддерживает реакционные диктаторские режимы, которые держатся у власти только с помощью террора, кто ведёт линию на рост напряжённости в мире и подхлёстывание вооружений, кто нагнетает атмосферу военного психоза. Адреса тех, о ком идёт речь, хорошо известны»[278].

Что же касается политической поддержки и оказания всяческой помощи странам и народам, ведущим борьбу за независимость, против оккупантов, интервентов и расистских режимов, то социалистические государства никогда от них не отказывались. И это подтвердил М. С. Горбачёв, когда во время Парижской пресс-конференции сказал:

«Мы не скрываем своей позиции. Когда в той или иной стране народ избирает путь прогрессивных преобразований, стремится вырабатывать свою самостоятельную политику, формировать своё понимание в духовной сфере, создавать свои экономические институты, мы это приветствуем. Мы на стороне этих народов»[279].

Высказанная М. С. Горбачёвым позиция является не только претворением в жизнь марксистско-ленинского принципа пролетарского интернационализма, но и прямой обязанностью каждого государства – члена ООН, в Уставе которой юридически закреплено право всех без исключения народов и наций на самоопределение и независимость (ст. 1, п. 2; ст. ст. 55, 73, 76) и в решениях которой народы и нации, ведущие борьбу против колониализма, расизма и иностранной оккупации, признаются находящимися под покровительством международного права.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Приведённые в книге факты и события наглядно свидетельствуют о том, что современный империализм, и в первую очередь одержимый манией величия и стремлением к мировому господству американский империализм, не гнушается никакими средствами для восстановления своих рухнувших под ударами национально-освободительных и социальных революций позиций в мире. В арсенале этих средств особое значение придаётся терроризму, используемому в качестве идеологического, политического и военного оружия.

Так называемый «левый» терроризм, нередко вдохновляемый и организуемый спецслужбами империалистических государств, широко используется для дискредитации действительно прогрессивных партий и движений в глазах широких народных масс и оправдания репрессивных мер в отношении их руководителей под предлогом борьбы с терроризмом. Вместе с тем неизменную бескорыстную помощь и поддержку, оказываемые социалистическими государствами национально-освободительным движениям, реакционные государственные деятели и их идеологи выдают за попустительство терроризму, а иногда даже за его организацию и поддержку.

Терроризм, к которому систематически прибегают спецслужбы империалистических государств, имеет своей целью устранение с мировой арены иностранных авторитетных прогрессивных политических и государственных деятелей, преисполненных решимости отстоять подлинную независимость своей родины, и насаждение марионеточных правительств, состоящих из коллаборационистов, готовых послушно плестись на поводу у иностранных монополий.

Государственный терроризм, т. е. подрывная деятельность в отношении иностранного государства, крайней формой которой является вооружённое нападение, т. е. прямая агрессия, направлен на дестабилизацию государственного правопорядка, запугивание населения, ставшего жертвой подрывной деятельности, и принуждение его правительства к принятию ультиматума государства-террориста. Вооружённое нападение широко используется также для запугивания других государств региона в расчёте на то, что они примут любой ультиматум для предотвращения участи государства, ставшего жертвой террористической акции. Именно подобные цели преследовало вторжение США на Гренаду.

На разных международных форумах вопрос о борьбе с терроризмом теснейшим образом увязывается с вопросом о возложении на государства обязанности принятия необходимых мер для борьбы с терроризмом на национальном уровне. К числу этих мер относятся: запрещение террористических организаций, обеспечение такого положения, при котором террористы не оставались бы безнаказанными, установление строгого контроля над приобретением, продажей и хранением оружия и взрывных устройств, могущих быть использованными террористами, обеспечение особой охраны дипломатических и других представительств иностранных государств и их персонала, чаще и больше всего страдающих от преступлений террористов.

Было бы весьма полезно выработать унификацию на международном уровне мер борьбы с терроризмом, а также необходимо возложить на все государства обязательства подписать уже действующие международные соглашения по борьбе с терроризмом.

Следует признать своевременной выработку кодекса преступлений против мира, в котором бы акты государственного терроризма квалифицировались как тяжкое международное правонарушение, ставящее под угрозу всеобщий мир и безопасность народов.

Примечания

1

См.: Моntеl V. Dossier secret sur Israel. Le terrorisme. P., 1978; LiIienthaI A. The Zionist Connection. What Price Peace. N.-Y., 1978, pp. 359–382; Political Terrorism. N.-Y., 1975, p. 267.

2

Eisenberg D., Dan U., Landau E. The Mossad. Israel's Secret Intelligence Service incide Stories. N.-Y. – L., 1978, p. 7.

3

См.: Washington Post Magazine, 1981, 15 march; Labin S. La violence politique. P., 1978, p. 186; Dobson Ch., Payn R. The Weapon of Terror. International Terrorism at Work. L., 1979, p. 65.

4

Schreiber J. The Ultimate Weapon: Terrorists and World Order. N.-Y., 1978, p. 33.

5

Servier Y. Le terrorisme. P., 1979, p. 15.

6

Gurr H. R. The Teoretical approaches to the Study of Political Terrorism (The Politics of Terrorism). N.-Y., 1979, p. 23.

7

См.: Chesnais J. C. Histoire de la violence en Occident de 1800 a nos jours. P., 1981, p. 301; Wardlaw G. Political Terrorism. Theorie Tactics and Countermeasures. Cambr. 1982, p. 25, и др.

8

См.: WardIaw J. Op. cit., p. 51.

9

Ten years to terrorism. Collected views. L.–N.-Y., 1979, pp. 25–26.

10

Cm.: United States News and World Report, 1979, 12 march, p. 45.

11

Cm.: WardIaw J. Op. cit., p. 26.

12

Cm.: National Defence, 1980, № 362, p. 44 The New York Times Magazine, 1980, 4 december, pp. 37–38.

13

Revue de Science criminelle et de droit penal compare, 1979, № 3, pp. 472–479.

14

Cm.: Guillaume G., Levasseur G. Terrorisme international. P., 1977, p. 88.

15

Guillaume G., Levasseur G. Op. cit., p. 20.

16

Страсбургскую конвенцию ратифицировали: ФРГ, Дания, Лихтенштейн, Австрия, Швеция, Англия, Кипр (Revue de droit international public, 1978, t. 82, №4, p. 970).

17

Cm.: Zeitschrift fur auslandisches offentliches Recht und Volkerrecht. Stuttqart, 1980, № 40/2, s. 314–321.

18

Албания, Аргентина, Бельгия, Болгария, Венесуэла, Гаити, Греция, Доминиканская Республика, Египет, Индия, Испания, Куба, Монако, Нидерланды, Норвегия, Перу, Румыния, СССР, Турция, Чехословакия, Франция, Эквадор, Эстония, Югославия.

19

Бельгия, Болгария, Греция, Испания, Куба, Монако, Нидерланды, Румыния, СССР, Турция, Франция, Чехословакия, Югославия.

20

Новое время, 1983, № 39, с. 40, приложение.

21

См.: Международное право в избранных документах. Т. III. М., 1957, с. 407.

22

Distr. Gen. A/C.6/39/SR. 48, 30 nov., 1984, p. 8.

23

Доп. № 28/A/9028, 1973, с. 11.

24

Доп. № 37/А/37, 1977, с. 24.

25

См.: Известия, 1982, 19 авг.; Le nouvel observateur, 1985, 8 fev., p. 20; Paris-Match, 1982, 7 mai, № 1718, p. 30.

26

Цит. по: Лист Ф. Международное право в систематическом изложении. Юрьев, 1902, с. 269.

27

См.: Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками. Сборник материалов. Т. I. М., 1957, с. 400.

28

Доп. № 37/А/37, 1977, с. 34.

29

Доп. № 37/А/37, 1977, с. 36.

30

Доп. 9/А/,5509, с. 69.

31

A/C.1/39/PV.60, с. 30, 38.

32

A/C.1/39/PV.60, с. 30, 38, 73; Известия, 1985, 30 сентября.

33

См.: Schmid А. P. and Graaf J. Violence as communication, insurent Terrorism and Western News Media. L., 1982, p. 18.

34

Distr. Gen. A/C.1.39/PV.62, c. 21, 36–37.

35

Доп. № 10/A/32, 1977, c. 20.

36

A/37/43. Доп.

37

Zazworka G. Psychologische Kriegsfuhrung. Berlin, 1962, s. 530.

38

Гeвоpгян В. М. Организованная преступность в США. М., 1980, с. 166.

39

См. там же.

40

Новое время, 1985, № 16, с. 32.

41

Мадер Ю. Тайное становится явным. М., 1970, с. 31–32.

42

Hambro С. J. I saw it Happen in Norway. N.-Y.–L., 1941, p. 4.

43

См.: Мадер Ю. Указ. работа, с. 32–33.

44

Zazworka G. Op. cit., s. 124.

45

Цит. no: Fournier J. La conception nationai-socialiste du droit des gents. P., 1938, p. 24.

46

КeIleг H. К. E. L. Nationalismus und Ctatismus. – Zeitschrift fur Geopolitik, 1938, Heft 2, s. 120; WaIz. Minderheitenrecht oder Volksgruppenrecht. – Volkerrecht und Volkerbund, 1936. Heft 1, s. 594.

47

Rothstein A. The Munich conspiracy. L., 1958, p. 51.

48

Цит. по: Мадер Ю. Серая рука. М., 1962, с. 22.

49

В имперском законе о гражданстве от 15 сентября 1935 г. германское гражданство признавалось лишь за теми, «в ком течёт германская или родственная германской кровь» и кто «своим поведением доказал, что он действительно хочет и может служить Германской империи».

50

Нацист-эсэсовец, террорист и головорез, совершивший и позднее ряд нашумевших террористических актов.

51

Мадер Ю. По следам человека со шрамом. М., 1964, с. 21–22.

52

См.: Rothstein A. Op. cit., pp. 50, 54–55.

53

См.: Daily Telegraph, 1938, 26 g july.

54

Документы по истории Мюнхенского сговора. 1937–1939. М., 1979, с. 228.

55

Пункт 2 Протокола, подписанного одновременно с договором о взаимопомощи между СССР и Чехословацкой Республикой от 16 мая 1935 г.

56

См. там же, с. 186, 263.

57

Там же, с. 265.

58

См.: Ripka Н. Munich before and after. L., 1939, p. 246.

59

Cm.: Rothstein A. Op. cit., pp. 273–274.

60

Cm.: ibid, p. 274.

61

См.: Мадер Ю. Империализм: шпионаж в Европе вчера и сегодня. М., 1984, с. 36.

62

Нюрнбергский процесс… т. 1, с. 111.

63

См. там же, с. 102.

64

См.: Известия, 1966, 15 октября; 1984, 19 апреля.

65

Известия, 1985, 1 февраля.

66

Правда, 1984, 17 мая.

67

Красная Звезда, 1985, 1 марта.

68

См.: Моджорян Л. А. Геополитика на службе военных авантюр. М., 1974, с. 75–79.

69

Красная Звезда, 1983, 26 июня.

70

См.: L'Humanite, 1985, 3 janvier.

71

См.: Гущин В. Взрывы как политика. – Новое время, 1985, № 5, с. 14.

72

Договор между СССР и ФРГ от 12 августа 1970 г., Договор между ПНР и ФРГ от 7 декабря 1970 г., Договор об основах отношений между ГДР и ФРГ от 21 декабря 1972 г., Договор между ЧССР и ФРГ от 11 декабря 1973 г., Четырёхстороннее соглашение между СССР, Великобританией, США и Францией по Западному Берлину от 3 сентября 1971 г.

73

Brown Y. Le principe de l'égalité juridique dans les rapports internationaux. Recueit des cours de I' Academie de droit international. P., 1932, vol. 1Y, p. 301.

74

Fauchon-Villeplée A. Constitution et Union Francaise. P., 1953, p. 84.

75

Вильямс Э. Капитализм и рабство. М., 1950, с. 29.

76

Suret-Canale J. Afrique noire. Geographie, Civilisations, Histoire. P., 1961, p. 15.

77

См.: Соединённые Штаты Америки. Словарь-справочник. М., 1969, с. 29.

78

Богина Ш. Иммиграция в США. М., 1965, с. 39.

79

Международное право в избранных документах. М., 1957, т. 1, с. 113.

80

Viоllatе A. Essais d'histoire diplomatique américaine. P., 1905, p. 210.

81

Sedillоt R. Histoire des colonisations. P., 1958, p. 546.

82

См.: Хайд Ч. Ч. Международное право. Его понимание и применение Соединёнными Штатами Америки. Т. 1. М., 1950, с. 302.

83

Washington post, 1965, 4 may.

84

L'Humanite, 1977, 11 juin.

85

Правда, 1982, 13, 14 августа.

86

Человек и закон, 1984, № 7, с. 91–92.

87

Правда, 1982, 14 января.

88

См.: Правда, 1985, 23 февраля.

89

См.: Правда, 1984, 19 апреля; Красная Звезда, 1984, 23 декабря.

90

См.: Правда, 1984, 27 октября.

91

См.: Известия, 1985, 30 марта.

92

См.: Правда, 1985, 26 апреля.

93

См.: Виноградов В. Альянс террористов. – Красная Звезда, 1985, 20 июня.

94

См.: США: внешнеполитический механизм, организация, функции, управление. М., 1972, с. 42–43, 162–167; Петрусенко В. В. Белый дом и ЦРУ. М., 1985, с. 18.

95

Там же, с. 126–127.

96

См.: Morris G. CIA and American Labour. N.-Y., 1967, p. 32.

97

См.: Цыбов С. И., Чистяков Н. Ф. Фронт тайной войны. М., 1968, с. 114–116.

98

См.: Zazwоrka G. Op. cit., s. 215–216.

99

Корнилов Ю., Кузнецов В., Николаев Ю. Как делается заговор. М., 1985, с. 120.

100

За рубежом, 1983, № 42, с. 6.

101

См.: Стрепетов В. Зловещая паутина. М., 1977, с. 42.

102

См.: Большаков В. В. Агрессия против разума. М., 1984, с. 227–228.

103

Филиппов С. В. Иммиграция и гражданство. М., 1973, с. 52–53.

104

Цит. по: Красная Звезда, 1982, 30 ноября.

105

См.: Машкин В. «Кондор» оставляет следы. М., 1983, с. 6, 64, 66.

106

Ген. Ас. Оф. отчёты. XXXII сессия. Доп. № 21/А/32/26. ООН. Нью-Йорк, 1977, с. 3–4.

107

Ген. Ас. Оф. отчёты. XXXV сессия. Доп. № 26/А/34/26. ООН. Нью-Йорк, 1979, с. 10.

108

См.: Ген. Ас. Оф. отчёты. XXXII сессия. Доп. № 26/А/32/26. ООН Нью-Йорк, 1977, с. 5.

109

Цит. по: Правда, 1985, 14 ноября.

110

Герцль Т. Еврейское государство. Опыт современного решения еврейского вопроса (пер. с нем.). СПб., 1896, с. 31–32, 29.

111

НаIрегiп S. The Political World of American Zionism. Michigan, 1961, p. 32.

112

Большаков В. В. Указ работа, с. 152.

113

См.: Новое время, 1984, № 33, с. 24–25.

114

Ген. Ас. Оф. отчёты. XXXIV сессия. Доп. 6/А/34/26. ООН. Нью-Йорк. 1979, с. 9.

115

См., например, резолюцию 37/113 XXXVII сессии Генеральной Ассамблеи ООН.

116

См.: Док. ООН. А/37/26, с. 4.

117

МоntеI V. Op. cit., р. 244.

118

Известия, 1985, 27 марта.

119

Israel et Palestine, 1971, № 5, pp. 131–135.

120

Боффи А. Мафия – синдикат преступников на службе реакции. – Проблемы мира и социализма, 1976, № 12, с. 90.

121

Комиссаров В. П. Эскалация насилия: мафия. М., 1984, с. 45. См. также: Лосев С., Петрусенко В. Преступление без наказания. М., 1981, с. 37–38.

122

См.: Геворгян В. М. Организованная преступность в США. М., 1980 с. 19.

123

См.: Проблемы мира и социализма, 1976, № 12, с. 90.

124

Он умер недавно в возрасте 82 лет.

125

Геевский И. А. Мафия, ЦРУ, Уотергейт. М., 1980, с. 46, 48–49.

126

См.: Derogt J. Israel connection. La Mafia en Israel. P., 1980, pp. 189–191.

127

См.: Ардатовский В. В. В сетях ложи «П-2». – Новое время, 1981, № 23; За рубежом, 1983, № 39, с. 17.

128

См.: Колосов А. В. В тени масонских лож. – Неделя, 1981, № 31, с. 17. См. также Ковалёв Э., Малышев В. Террор: вдохновители и исполнители. М., 1984, с. 166–169.

129

См.: Никифоров Б. С. Организованная преступность США на службе монополий. М., 1954; Геворгян В. М. Указ работа; Геевский И. А. Указ. работа; он же. Мафия, ЦРУ, Уотергейт. М., 1983.

130

См.: Оппенгейм Л. Международное право. Пер. с англ. Т. 1, полутом 1. М., 1948, с. 266.

131

Белят М. «Психологи» с миномётами. – Сов. Россия, 1985, 7 июня.

132

См.: Большаков В. Пирамида насилия. – Правда, 1985, 25 февраля.

133

См.: Вишневский С. Торчат уши террористов. – Правда, 1984, 19 апреля.

134

См.: Красная Звезда, 1984, 20 октября.

135

См.: За рубежом, 1984, № 50, с. 8.

136

См.: Новое время, 1980, № 8, с. 25.

137

Воинская авиационная часть.

138

Подробно см.: Большаков В. В. Терроризм по-американски. М., 1983, с. 45–47.

139

За рубежом, 1982, № 38, с. 25.

140

Цит. по: За рубежом, 1981, № 39, с. 14.

141

Семёнов В. С. Вооружённые силы ООН. М., 1976, с. 137.

142

См.: Фёдоров В. Н. Совет Безопасности ООН. М., 1965, с. 135.

143

За рубежом, 1981, № 38, с. 18.

144

См.: За рубежом, 1984, № 46, с. 5; Известия, 1985, 6 июня; Сов. Россия, 1984, 4 ноября; Правда, 1985, 25 июня.

145

См.: Лазарев М. И. Дворцовые перевороты в странах Латинской Америки. М., 1967, с. 3.

146

См.: Проблемы мира и социализма, 1982, № 4, с. 94.

147

См.: За рубежом, 1982, № 20, с. 11.

148

См.: Известия, 1982, 23 марта; Литературная газета, 1982, 17 февраля.

149

См.: Правда, 1983, 20 декабря.

150

Правда, 1984, 8 августа.

151

Известия, 1985, 15 ноября; Советская Россия, 1985, 15 ноября.

152

Laqueuг W. A. A. History of Zionism. L., 1972, pp. 596–597.

153

Haam Ahad. Nationalism and Jewish Ethics. N.-Y., 1962, p. 72.

154

Halperin S. The Political World of American Zionism. Mich., 1961, p. 255.

155

Генеральная Ассамблея ООН в резолюции 181/11 от 29 ноября 1947 г. предусмотрела создание двух государств на территории бывшей подмандатной Палестины – еврейского и арабского – с выделением Иерусалима в особую территориальную единицу.

156

Le Combat, 1973, 2 sept.

157

«Диаспора» – рассеяние; сионистский термин, служащий для обозначения евреев, находящихся за пределами Израиля и не являющихся его гражданами.

158

LiIienthal A. Op. cit., p. 720.

159

Тума Э. Ложь сионистов. – Новое время, 1970, № 51, с. 25.

160

Саrré О. Orient entre la guerre et lá paix. P., 1974, p. 52.

161

Известия, 1982, 13 августа.

162

См.: Правда, 1982, 7, 14 июля.

163

L'Humanité, 1982, 12 août.

164

Yeffries J. N. Palestine. The Reality. L., 1939, p. 40.

165

Цит. no: Brenner L. Zionism in the Age of the Dictators. N.-Y., 1983.

166

Сионистский термин, служащий для обозначения еврейской общины в Палестине.

167

Герцль Т. Указ. работа, с. 32.

168

EImaIeh E. Le sionisme vu par Noam Chomsky et Ben Gourion. – Le Monde Diplomatique, 1975, mars, p. 15.

169

LiIienthal A. Op. cit., p. 25.

170

Maag К. H. Militarische und paramilitarische Konception im politischen Zionismus 1936 bis 1948. Bonn, 1971, s. 91–92.

171

Cm.: Weinstock N. Le sionisme contre Israel. P., 1969, p. 139.

172

Perlmutter A. Politics and the military in Israel 1963–1977. L., p. 9.

173

LiIienthal A. Op. cit., p. 372.

174

Ицхак Рабин являлся с 1973 по 1977 год премьер-министром Израиля. Он был вынужден подать в отставку в связи с тем, что разоблачили незаконное хранение им валюты в иностранных банках.

175

TауIоr A. R. Prelude to Israel. An Analysis of Zionist Diplomacy 1897–1947, Beirut, 1970, pp. 76–77.

176

L'Humanite, 1967, 29 juin.

177

См.: AIlem P. Juifset arabes: 3000 ans d'histoire. P., 1968, p. 56.

178

Сarre O. Op. cit., p. 70.

179

См.: MоnteI V. Op. cit., p. 242.

180

Cm.: ibid, p. 77.

181

См.: Hewins R. Count Folke Bernadott. His life and work. L., 1949 p. 128; Вernadоtt F. The Jerusalem. L., 1951, p. 100.

182

Eisenberg D., Dan U., Landau E. Op. cit., p. 10.

183

См.: O'BaIIanсe E. Language of violence. The blood politics of terrorism. California, 1979, p. 173.

184

Ibid, p. 30.

185

Международное право в документах. М., 1982, с. 125–126.

186

См.: Eisenberg D., Dan U., Landau E. Op. cit., pp. 209, 213–216, 225.

187

Cm.: ibid, pp. 196–208.

188

LiIienthal A. Op. cit., p. 393.

189

Правда, 1972, 18 сентября.

190

Правда, 1983, 16 февраля; Известия, 1982, 20 сентября.

191

См.: L'Humanite, 1981, 5 sept.; 1982, 25 mai; Известия, 1982, 17 сентября.

192

См.: Известия, 1985, 2 октября; Правда, 1985, 6, 14 ноября.

193

См.: МоntеI V. Op. cit., pp. 148–149.

194

Labin S. La violence politique. P., 1978, p. 177.

195

Shahak Y. Le racisme de I'Etat d'lsrael. P., 1975, p. 22.

196

«Хадасса» – организация женщин-сионисток в США.

197

Cm.: LiIienthaI A. Op. cit., p. 368.

198

O'Ballance E. Op. cit., p. 33.

199

Eisenberg D., Dan U., Landau E. Op. cit., p. 79.

200

См.: За рубежом, 1982, № 16, с. 14.

201

См.: Ллойд Джордж. Правда о мирных договорах. Т. 2. М., 1956, с. 298.

202

См.: Soustelle J. La longue marche d'lsrael. P., 1969, p. 73.

203

Ллойд Джордж. Указ. работа, с. 299–300, 289.

204

См.: Большаков В. В. Сионизм на службе антикоммунизма. М., 1972, с. 48–58.

205

The Near East and Africa. Wash., 1964, p. 777.

206

Laqueur W. A. History of Zionism. L., 1972, pp. 596–597.

207

Cm.: LiIienthaI A. Op. cit., pp. 252, 257, 265.

208

Известия, 1980, 21 августа.

209

См.: Правда, 1982, 6 января.

210

См.: Известия, 1981, 15 декабря; Правда, 1982, 10 января.

211

Известия, 1981, 19 декабря.

212

См.: Известия, 1983, 1 декабря.

213

См.: Известия, 1985, 2 марта.

214

Название израильской армии.

215

Литературная газета, 1985, 14 марта.

216

См.: Правда, 1983, 10 декабря.

217

См.: Известия, 1984, 8 февраля.

218

См.: Правда, 1984, 22 июля.

219

См.: L'Humanite, 1985, 11 juin.

220

Le Monde, 1982, 11 aout.

221

См.: Степанов А. Бумеранг агрессии. – Правда, 1984, 23 января; Известия, 1985, 20 июня.

222

Le novel observateur, 1985, № 2228, p. 38.

223

La presse nouvelle (Magazine Progressiste juif, 1985, № 30, p. 3).

224

Cm.: Le Drapeau rouge, 1985, 12 juin.

225

Коршунов E. О провокации наёмников Тель-Авива. – Известия, 1985, 10 июня.

226

См.: Labin S. Op. cit., pp. 185–186, 191; Laqueur W. Terrorismus. Bost. 1977, p. 197; Dobson Ch., Payne R. Op. cit., pp. 65, 153.

227

Cm.: Wickert T. The greet terrorist Hunt. – International Herald Tribune, 1981, 7 may, p. 4.

228

Washington Post Magazine, 1981, 15 march, p. 20; International Herald Tribune, 1981, 7 may, p. 4.

229

Ibid, 27 april, p. 3.

230

Cm.: Washington Post Magazine, 1981, 15 march, p. 20.

231

Литературная газета, 1982, 25 мая; Новое время, 1982, № 18, с. 25; L'Humanite, 1985, 8 febr.

232

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 16, с. 166.

233

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 6, с. 380.

234

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 7, с. 251.

235

См.: Лонге Ж. и Зильбер Г. Террористы и охранка. М., 1924.

236

Прибалтийская реакционная эмиграция сегодня. Литовская, латышская и эстонская антисоветская эмиграция на службе империализма. Рига, 1979, с. 31–32.

237

См.: Правда, 1985, 23 апреля; Советская Россия, 1985, 23 февраля.

238

См.: Labin S. Op. cit., pp. 245–246, 137.

239

См.: Wardlaw. Op. cit., pp. 121–122.

240

L'Humanité, 1985, 14 fév.

241

Цоппи В. Террористы и антитеррористы. – Новое время, 1985, № 9. с. 22.

242

См.: L'Humanité, 14 fév.

243

См.: L'Humanité, 1984, 31 déc.

244

См.: L'Humanité, 1982, 29 avril; Проблемы мира и социализма, 1978. № 12, с. 89.

245

См:: Solé R. Le défi terroriste. Lecons italiennes а l'usage de I'Europe. P., 1978, pp. 37–67.

246

L'Europeo, 1978, 13 oct.; Проблемы мира и социализма, 1978, № 12, с. 89.

247

Литературная газета, 1984, 16 апреля.

248

См.: Le Nouvel observateur, 1985, 5 avril, p. 33.

249

Советская Россия, 1982, 8 января.

250

См.: Паклин Н. Анатомия одной провокации. – Известия, 1985, 28 марта.

251

Der Spiegel, 1985, № 21, s. 87.

252

См.: За рубежом, 1985, № 23, с. 12; Советская Россия, 1985, 4, 28 октября.

253

См.: Der Spiegel, 1985, № 21, s. 68–69, 74.

254

См.: Известия, 1985, 1, 5 июня; Красная Звезда, 1985, 31 мая.

255

Правда, 1985, 9 июня.

256

Известия, 1985, 15 июня.

257

См.: Dobson Ch., Payne R. Op. cit., pp. 135, 151, 156, 162–165.

258

Cm.: Labin S. Op. cit., pp. 107, 109, 177.

259

Правда, 1981, 13 февраля.

260

См.: United States News and World Report, 1981, 4 may, p. 28.

261

Правда, 1981, 3 февраля.

262

Лeнин В. И. Полн. собр. соч., т. 12, с. 180–181.

263

См.: Моджорян Л. А. Колониализм вчера и сегодня. М., 1967, с. 142–146.

264

Goldring М. L'lrlande. Idéologie d'une révolution nationale. P., 1975, pp. 123–124.

265

Проблемы мира и социализма, 1976, № 10, с. 60.

266

Там же, с. 63.

267

Известия, 1981, 25 августа.

268

См.: Известия, 1983, 4 июня.

269

См.: Демченко П. Под нажимом Вашингтона. – Правда, 1983, 19 мая.

270

Известия, 1983, 10 мая.

271

Мидцев В. «Аргументы» заговора. – Сов. Россия, 1984, 28 мая.

272

Цит. по: Агарышев А. А. Указ работа, с. 53.

273

См.: Panaeff V. A propos de la conférence de Bruxelles. Bruxelles et Leipzig, 1975, p. 5.

274

L'Humanité, 1985, 4, 5, 6 mars.

275

Новое время, 1985, № 13, с. 10; L'Humanité, 1985, 14 mars.

276

Красная Звезда, 1985, 14 марта.

277

Горбачёв М. С. Избранные речи и статьи. М., 1985, с. 345–346.

278

Правда, 1972, 18 октября.

279

Горбачёв М. С. Указ. соч., с. 346.

Content

Моджорян Лидия Артемьевна Терроризм: правда и вымысел

ПРЕДИСЛОВИЕ КО 2-МУ ИЗДАНИЮ

ВВЕДЕНИЕ

АНАТОМИЯ ТЕРРОРИЗМА

Терроризм как преступление международного характера. Сотрудничество государств в борьбе с ним

Государственный терроризм – тягчайшее международное преступление

ТЕРРОРИЗМ В СИСТЕМЕ НАЦИСТСКОЙ АГРЕССИИ

Подрывные органы нацистского рейха и внедрение пятой колонны в иностранные государства

Терроризм во внешнеполитической практике нацизма

Преемники нацистской политики шантажа и террора

ТЕРРОРИЗМ НА СЛУЖБЕ АМЕРИКАНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА

Немного истории

Штабы террористической деятельности США

Террористические организации в США

Использование террористов для ведения подрывной деятельности против иностранных государств

ТЕРРОРИЗМ ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ ИЗРАИЛЯ

Терроризм в практике сионистской колонизации Палестины

Терроризм во внешней политике Израиля

Ответственность США за возведение Израилем терроризма в ранг государственной политики

ФАКТЫ ПРОТИВ ВЫМЫСЛА

Обвинения в «терроризме» на службе антикоммунизма и колониализма

Социалистические государства в борьбе с терроризмом

Кто стоит за спиной «левых» террористов

Принципиальное отличие национально-освободительной борьбы от терроризма

Национально-освободительные организации и отношение к ним социалистических государств

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Примечания