Корьев Сергей Юрьевич

Шаг сквозь туман. Дилогия

Корьев С.Ю.

ШАГ СКВОЗЬ ТУМАН

Фурманов 2013

- 1 -

Тёмная пустынная улица, снег, холодно, и лишь одинокая женская фигура

бредёт, неловко лавируя среди разной рухляди, разбросанной повсюду.

Создаётся впечатление, будто здесь недавно были баррикады, и вот, всё

закончилось, а мусор остался. Кругом видны остатки костров, обрывки

каких-то бумаг. На стенах, чёрных в ночи зданий, виднеются лозунги, но

прочесть их не удаётся. Неверный свет луны придавал всему жутковатый

вид.

Женщина приближается, и тут я понимаю, что она это я. Однако, одета

прохожая странно, даже более чем. Такое платье могла бы носить моя

прабабушка, но никак не известная московская художница Светлана Гольц,

к которой выстроилась очередь за картинами длиной года в два-три.

Вглядываюсь внимательнее, - точно я! Пальто с меховым воротником

достаёт почти до самой земли. На голове маленькая шляпка, перевязанная

пуховым платком, на ногах валенки. Чувствуется, что женщине, то есть мне,

холодно. Интересно, куда я направляюсь? Тем временем на улице

появляются вооружённые люди, судя по форме, матросы. Их пятеро.

-Эй, гражданочка, стой,- раздаётся издалека.

Дама не реагирует на окрик и лишь ускоряет шаг.

-Эй, стерва буржуйская, стой, кому говорят.

Женщина бежит. Один из матросов снимает с плеча винтовку и стреляет.

Боже, сейчас он попадёт в эту женщину! В меня попадёт! Звук выстрела я

услышала так отчётливо, словно он прозвучал у меня под окнами спальни.

Женщина падает. По всей видимости, испугавшись, она побежала и,

поскользнувшись, упала, что спасло ей жизнь.

-Васька, подь глянь, чегой - то с ней?- послышался грубый голос.

-Да ну её, пущай бежить куда надоть, пущай, на кой она нам,- отозвался

Васька, парень под два метра ростом.

Другие матросы тоже настроены были миролюбиво, один из них крикнул:

-Ладно уж, давай, буржуйка недобитая, курица мокрая, беги! Повезло тебе. В

следующий раз только не попадайся, а то Васьки не будет с нами. Он у нас

жалостивый. Ну, что, ребята, пошли ужо, - патруль скрылся в ночи.

Женщина поднялась на ноги и, слегка прихрамывая, свернула за угол.

Я открыла глаза и поняла, что-то не так. Правая нога нестерпимо ныла. Всё,

сон ушёл, как будто его и не было. Я попыталась встать, но тут же

повалилась обратно, всё болело так, как будто упала не женщина во сне, а я

сама. И тут произошло самое странное. Я взглянула на свою ногу.

Не может быть! Коленка сбита в кровь, ночная рубашка порвана и заляпана

грязью. Я подумала - какая грязь может быть зимой?

Зимой? Сейчас на улице июнь, жара, тополиный пух, а у меня нога разбита

при падении на заснеженную мостовую. Я посмотрела на кровать и увидела

то, что привело меня в состояние лёгкой оторопи: на шёлковой простынке

дотаивал снег! Причём снег грязный, со следами гари, а рядом лежал

обрывок газеты. Или я сошла сума, или весь мир вокруг меня перевернулся

вверх тормашками! Прихрамывая, прошла на кухню, взяла йод, вату,

перекись водорода, обработала рану. Стало легче.

Из комнаты послышалось мяуканье. Мой красавец Тимофей, котяра,

проснулся, и, конечно сразу захотел есть.

-Ладно, топай сюда, зверь пушистый, - позвала я.

Кот потянулся, подумал, затем подошёл к своей миске и вопросительно

уставился на меня, не заметив и намёка на еду. Пришлось его кормить,

поить, да и себе кофе заваривать. Выпив чашечку любимого «мокко» пришла

в себя. Приснится же! И где меня угораздило коленку раздраконить и

ночнушку разодрать? Странно всё это! Тут я вспомнила об обрывке газеты.

Пойду, взгляну, что там пишут. Похромала в спальню, отыскала клочок

грязной бумаги, прочитала. Как всегда ничего интересного. Тут мой взгляд

упал на дату … ря 1917г. Причём весь шрифт содержал допотопную ять!

Ясно - решили журналюги в очередной раз публику удивить, но я-то здесь

причём? Почему лишь небольшой кусок газеты? А что если….? А вот об

этом «если» мне и стоило серьёзно подумать. Сон я видела? Безусловно,

видела. Себя или же женщину, похожую на себя, видела? Без всяких

сомнений. Что ещё? Женщина упала, повредила правую ногу. По всей

вероятности, ей было больно, она захромала. При чём здесь я? А притом, что

её боль и я почувствовала, да ещё как, вся коленка один сплошной синяк с

красными подтёками! Значит, там, на улице действительно была я, и не во

сне. Возникает другой вопрос - тогда почему я здесь у себя дома в Москве?

Ответа нет. Остались одни вопросительные знаки.

Однако, моя дальнейшая жизнь шла своим чередом. Сегодня мы с моими

подругами Ольгой и Катей решили прогуляться по бутикам на Петровке. От

приятных мыслей меня оторвал телефон. Наверное, Ольга, она обещала

позвонить. Беру трубку. Незнакомый мужчина интересуется, с кем он

разговаривает. Представляюсь. Мужчина радуется и сообщает, что на моё

имя в посольстве великой и могущественной Британии имеется небольшая

бандероль и письмо от Съюзен Гольц. Только вся загвоздка в том, что эта

самая Съюзен уже умерла, а жила она до дня своей кончины на своей ферме

неподалёку от благословенного богом города Лондона. Ещё одна загадка! Не

знаю никакой Съюзен, к тому же Гольц, и знать не хочу. Что? Нет, она не

моя родственница. Нет, никогда не слышала.

Мужчина продолжает. Некая вещь, присланная сейчас бандеролью, долгое

время хранилась в банке Шотландии и по завещанию должна была быть

передана Светлане Гольц, проживающей в Москве. Далее был назван адрес

моего места жительства. Странно! В этот дом я переехала совсем недавно!

Так вы говорите, что к посылке прилагается письмо?

- Всё верно,- ответили мне.

-Не может быть!- ещё раз удивилась я.

- Вы действительно Светлана Гольц?- строго спросила трубка.

- Да, - растерянно пробормотала я.

-Вы могли бы подъехать за посылкой. Предъявите свой паспорт, и вас

пропустят в посольство. Вы адрес знаете? – осведомились на том конце

провода.

-Да,- подтвердила я.

- Придёте?- засомневался мужчина.

- Разумеется. Интересно всё-таки!

-До встречи,- незнакомец положил трубку.

Ого, прошёл уже час! Скоро и подруги подъедут. Надо привести себя в

порядок, накраситься.

Раздался звонок в дверь. Ага, Оля и Катюшка пожаловали. Это мои

закадычные подруги-бездельницы. Обе успели сходить замуж и развестись.

Обеим удалось воспользоваться щедростью бывших мужей, которые

оставили им не только квартиры, дачи, машины, но и солидные счета в

банках. Познакомились мы на одном из моих вернисажей за нашим

любимым ликёром «Бейлис». Божественный напиток нас сблизил, и с тех пор

мы лучшие подруги. Не проходит и дня, чтобы мы не встретились.

-Света, ты ещё не готова?- возмутилась Ольга, входя в квартиру. Небольшого

роста, но с отличной фигурой, она всегда притягивала к себе взоры мужчин.

Её слегка зеленоватые глаза затягивали ухажёров как в омут, а волосы,

можно было назвать рыжими и золотисто-русыми одновременно, поскольку

на солнце они начинали переливаться всеми оттенками жёлтого, красного и

золотистого цветов, оставляли незабываемое впечатление.

Недаром Ольга уже два раза была замужем и оба супруга после развода, не

знаю, почему они решили расстаться с моей подругой, оставили Ольге

довольно много средств, чтобы она могла вести беззаботную жизнь. И что

самое странное, оба её бывших супруга подружились и нередко приглашали

Ольгу в ресторан, а когда у них возникали проблемы, то за советом или

выплакаться в жилетку они бежали к ней. Такие вот дела. На данном этапе

Ольга находилась в свободном полёте. Я имею в виду, что в настоящий

момент ухажёра у неё почему-то не было.

-Да брось ты, пускай докрашивается, а мы с тобой кофейку раздобудем,-

миролюбиво отозвалась Катя, любительница «латте». Екатерина была

полной противоположностью Ольги: высокая, с модельной внешностью,

она всегда стремилась выделиться из общей массы. Вот и теперь её волосы

были выкрашены в три разных цвета, нежно-розовый, бордо и немного

синего. Интересный вариант! Катя даже как-то заметила, что совсем не

помнит, какой она была в юности. Как и Ольга, Екатерина обладала редким

цветом глаз. Они были насыщенно жёлтого цвета. Подозреваю, что она

носила контактные линзы, но проверить это мне никак не удавалось. Если

Ольга, просто, как она выражалась, разбежалась со своими бывшими в

разные стороны, оставаясь с ними в дружеских отношения, то Екатерина,

узнав об измене своего супруга, ушла от него сама, не взяв ничего из

дорогих подарков, которых за три года совместной жизни, накопилось

великое множество. Эта бескорыстие так удивило её бывшего мужа, что он

ко всем этим подаркам присовокупил в качестве прощального дара и

солидный счёт в банке. Катя не была дурой и с благодарностью всё это

приняла. Правда, с бывшим мужем предпочитала больше не общаться и, если

где-то их пути пересекались, то делала вид, что они не знакомы.

-Проходите, девочки. У меня для вас новость,- сообщила я. Подруги встали в

позу гончих, уловивших запах дичи.

-Да, и ты до сих пор молчишь? Что за новости? Рассказывай и побыстрее,

пожалуйста,- в голосе Ольги проскользнули явные нотки нетерпения, и я её

прекрасно понимаю: перед тобой носительница информации и молчит! Я бы

тоже поторопила рассказчика.

-А как же кофе?- улыбнулась я.

-Чёрт с ним, с кофе. Подождёт. Ты о новостях давай, не томи! Не видишь,

загнёмся от нетерпения.

Я рассказала о странных событиях, не забыв при этом показать разбитую

коленку.

-И как это тебя угораздило? - растерянно произнесла Ольга.

-Да, сказать нечего. Ты не можешь обойтись без приключений, -

откликнулась Катя, - вспомни, на днях ты врезалась в витрину, не разглядев

стекла. Теперь вот это! Ну ты и даёшь, подруга!

-Странно всё это! Дело здесь нечистое. Надо ехать к гадалке,- предложила

Ольга, - есть у меня одна такая на примете. Едем!

-Что, прямо сейчас? Мы же хотели по магазинам пробежаться.

-А чего кота за хвост тянуть? Магазины никуда не денутся, а дело у нас

важное.

При упоминании хвоста Тимофей гневно мякнул и демонстративно покинул

нашу компанию.

-Тимош, не обижайся. Пока, до вечера! – крикнула я, запирая квартиру.

Минут через пятнадцать мы уже сидели в такси и направлялись к мадам

Софии, так звали нашу гадалку. Может и прояснится в голове туман,

клубящийся там с самого раннего утра.

Дожила до гадалок! Интересно, какая из себя эта София? Наверное, пожилая

дама в чёрном платье и с хрустальным шаром на столе, покрытом бархатной

скатертью. Горят свечи, чёрный кот бродит по комнате, где-то ухает сова.

Неужели всё так и будет?

-Всё, Светка, приехали! Вставай, пошли. Нас ждут,- уверенно сказала Ольга,

выбираясь из машины.

Опять за меня решили. Ладно, иду.

Старинный особняк, построенный в начале двадцатого века. Шикарный

вестибюль, отделанный мрамором, цветные витражи, ковровая дорожка.

Цветы и даже пальма в кадке. Чувствовалось, что живут в доме люди

состоятельные. Четвертый этаж, дверь обитая натуральной кожей, бронзовая

ручка звонка.

Не успели мы до неё дотронуться, как та распахнулась, и нас пригласили

войти.

-Проходите, мадам София просит всех в кабинет.

Мы вошли и увидели стильно обставленную комнату. Никаких тёмных

тонов, никаких свечей, не было и стола с хрустальным шаром. Нас встретила

элегантная дама лет тридцати, одетая в светлый брючный костюм. Вот тебе и

гадалка!

-Присаживайтесь. Вот сюда, на диван.

Я осмотрелась. Стильно, красиво, современно. Картины модных художников

на стенах. Одна из них подписана Светланой Гольц.

Боже, да это же моя картина! Не помню, что раньше встречалась с Софией.

-Да, Светлана, именно вы написали этот пейзаж. Вы подумали, что раньше со

мной не общались и картин мне не продавали. Вы правы, это подарок,-

сообщила София, усаживаясь за стол напротив нас.

Однако приступим к делу. Вы хотели рассказать мне о странном сне. Так?-

продолжила она.

Я взглянула на подруг. Вот ведь предательницы, успели разболтать. Когда

только?

-Светлана, ваши подруги здесь не причём. Понимаете, я вижу то, что

происходит с людьми.

Я знаю, что вы повредили правую ногу. Может, я не права? Вы хотите

узнать, что происходит с вами кто такая Съюзен Гольц?

Я почувствовала, что всё окружающее меня уплывает куда-то вдаль, а я

остаюсь одна во всём мире. Нереальность окутывает меня со всех сторон. Из

задумчивости меня вырвал голос Софии.

-Светлана, Светлана, что с вами?

Я вздрогнула и вернулась в мир живых.

-Да нет, ничего особенного. Просто задумалась. Продолжайте.

-Впервые не могу дать чёткого ответа, - глухо произнесла гадалка.

-Я не вижу вас здесь, в этом мире, Светлана. Понимаете, вас здесь нет.

Просто нет. Вы где-то там, далеко, очень далеко, и не в России. Ваше место

занято, но и того человека, который занял ваше место, тоже нет в этом

времени. Он, вернее она, исчезает как призрак. Ничего не понимаю. Вы

живы, но вас нет!

Мадам София выглядела потрясённой. Подруги недоумённо

переглядывались.

-Извините, больше ничем не могу помочь! Денег не надо. Раньше такого не

бывало. Впервые я не могу помочь. Не понимаю, в чём дело? Идите, идите

домой. Оставьте меня. Да, и ещё одно, ваши подруги, их тоже нет. Они

исчезают. Их не видно, их нет, нет, нет…

Потрясённые мы поднялись, поблагодарили Софию и вновь вышли в

вестибюль, отделанный мрамором, с консьержкой на страже и дубовой

дверью, ведущей в яркий солнечный день.

-Неудачно как-то получилось,- заметила Ольга, - раньше она всегда

помогала, но сегодня произошло нечто странное.

-Ладно, хватит об этом, - весело отозвалась Катя, - пошли гулять. По

магазинам прошвырнёмся.

-Говорят, новая ювелирка открылась, много интересного, может, что и

купим,- попыталась я отвлечь подруг от грустных мыслей.

Мы поймали такси и вскоре оказались на Тверской. Магазины, магазины,

магазинчики. Мы спустились к петровскому пассажу, и там всё повторилось.

Подруги щебетали как стая птиц сошедших с ума. Пакетики, пакеты,

свёрточки и свёртки. Куда уж больше?

Ага, вот он мой антикварно-ювелирный салон!

-Девчонки, за мной!- воодушевлённо воскликнула я.

Дамский рай. В какой-то газете я прочитала, что в одном из переулков, в

районе Тверской открылся новый ювелирный магазин, где принимали на

комиссию старинные драгоценности. И я, зная свою тягу к побрякушкам,

произведённым из благородных металлов и украшенных натуральными

камешками, поставила своей целью непременно там побывать.

И не прогадала. Глаза разбежались сразу. Хочу! Хочу! Хочу! Брошки,

кулоны, серьги, браслеты, колье и банальные кольца. Я попала в рай.

Ольга и Екатерина, видимо, тоже пришли в полнейший восторг от

увиденного. Так, у меня на карточке имеется тысяч сорок в баксиках за

последние проданные картины. Сейчас найду им применение! Ого, то, что

надо! Я заметила великолепную брошь: белые цветы ландыша на зелёном

стебле. Какое чудо!

-Будьте любезны, покажите брошь. Да, именно эту. Да, да эти ландыши,-

обратилась я к продавцу

-Ювелир Хлебников. Изделие 10-х годов двадцатого века. На платину

наложены изумруды, цветы ландыша выполнены из россыпи мелких

бриллиантов на белой эмалевой основе. К сожалению, имеется небольшой

дефект: потерян маленький изумруд. Посмотрите, вот здесь,- продавец ткнул

пальцем куда-то вниз, и тут я действительно заметила отсутствие совсем

маленького изумруда. Дефект был почти незаметен и вовсе не портил

впечатления от вещи в целом.

-Сколько?

-Учитывая дефект - тридцать тысяч.

-Что тридцать?

-Долларов, конечно.

- Карточки принимаете?

-Естественно. Так вы берёте?

-А вы сомневаетесь? Заверните.

-Зачем заворачивать? У нас сохранилась оригинальная коробочка. Сейчас всё

оформим.

Так я стала обладательницей красивейшей броши с небольшим дефектом.

-Светка, какая прелесть! Дай посмотреть. Хочу такую же. У вас ещё есть?-

мгновенно среагировала Ольга.

-Старинные вещи у нас всегда в единственном экземпляре,– степенно

сообщил продавец.

Вот так, стоит что-то прикупить, как Ольга тут как, тут – и ей подавай то же

самое.

-Ау, девочки, на выход! Не забывайте, что нам ещё необходимо заскочить в

посольство великой Британии. В путь!- воскликнула я.

Всё оказалось гораздо проще, нежели можно было предположить. Охрана,

паспорт, секретарь и мне передали бандерольку с письмом в придачу. Вот и

вся недолга.

Как быстро! Теперь домой и по грамульке «Бейлиса». Надо же обмыть мою

удачную во всех отношениях покупку!

Девочки были не против. Вернувшись ко мне, прошли в гостиную, которую,

несмотря на все новомодные веяния, мне не захотелось соединять с кухней.

Всё-таки я приверженец старого доброго классического стиля.

Итак: ножницы, бечёвка, коробка. Открываем. Письмо, коробочки и, по всей

видимости, с драгоценностями! Что сделать сначала: прочитать письмо или

посмотреть содержимое коробочек? Решили читать.

-Светлана, вы ещё меня не знаете, но вскоре мы познакомимся. Не думайте,

что я сошла сума. Вскоре вы всё сами поймёте. Я решила подарить, даже не

так, не подарить, дать во временное пользование драгоценности, которые вы

найдёте в моей посылке. Наденьте их, когда ступите на борт «Титаника».

Пока всё. До скорой встречи.

Съюзен Гольц. Москва – Лондон, 1941 год.

-Титаник!!! 1941 год? Чушь собачья!

-Ну что, открываем?- нетерпеливо спросила Катя.

-Давай, действуй! Если бомба, спрячемся на балконе, - Ольга, как всегда,

была настроена довольно оптимистично.

Пришлось подчиниться. Какая красота! Браслет и колье, украшенные

великолепными изумрудами. А это что? Открываю последнюю коробочку.

Боже, моя брошь! Не может быть, я только что купила её. Всего часа два

назад на Тверской. Сравним. Всё так. Только одно небольшое

несоответствие. Все изумруды на брошке из посылки на месте. Мистика!

-Девочки, вы что-либо понимаете? - потрясённо пробормотала я. Катя, неси

чего покрепче! Мне для прояснения сознания требуется водочка да под

огурчик.- Катюша метнулась на кухню, пошуровала в холодильнике и быстро

вернулась. Стакан холодной со слезой водочки прошёл на ура. Огурчик на

закуску, бутерброд, ещё стопка, и я засыпаю.

Мне опять снится сон. Я снова вижу ту же женщину, что и в прошлом сне,

или же саму себя?

Действительность напоминала описание из дамского романа: «За окном

поезда медленно проплывал унылый пейзаж. Капли дождя монотонно

стучали по стеклу...». В купе было прохладно, и проводник принес плед.

Укутавшись в него, девушка удобно устроилась на диванчике и задумчиво

рассматривала мелькавшие за окном поля, проносившиеся небольшие

станции с нахохлившимися пассажирами.. Она возвращалась с побережья,

где провела целую неделю, и могла позволить себе выкупить оба места,

чтобы как можно дольше наслаждаться воспоминаниями. В Лондоне покою

придет конец…

Всё равно плед помогал мало. Дама попросила проводника принести

обогреватель. Что за чушь? В купе внесли раскалённый кирпич в железной

коробке. Стало теплее.

-Скоро дома. Увижу маму, бабулю, и снова за работу.

Мысли были такие четкие и ясные, что я ощутила прилив теплоты и любви -

в моём сознании возникли образы мамы и бабушки. К сожалению, со

своими родными у меня возникло явное недопонимание из-за выбранной

мной профессии. Как же – художница, хотя и востребованная, но художница!

-Мисс, «Чаринг-Кросс»!

Состав медленно подплывал к перрону. Пассажирка вынула зеркальце,

поправила шляпку, достала небольшой саквояж и решительно покинула купе.

Поезд остановился, и девушка вышла на перрон. Найти экипаж было сложно.

Извозчик мог получить хорошие чаевые – дама была дорого и с шиком одета,

да и брошь в виде ветки ландыша на лацкане жакета была не из дешевых.

Впрочем, предполагаемый клиент не собирался воспользоваться услугами

экипажа. Девушка явно кого-то ждала, но никто за ней не приехал.

Пришлось брать извозчика. Был назван адрес. Взмах кнутом, экипаж понёсся

по пустынным улицам. Тёмные сады скрывали таинственные особняки,

спрятавшиеся за вычурными решётками. Лишь кое - где виднелись огни в

окнах. Экипаж остановился около одного из таких домов.

-Мы приехали, мисс, – оторвал меня от созерцания ночного пейзажа

извозчик.

Девушка расплатилась, вошла в калитку, поднялась по лестнице, постучала.

Вскоре дверь открылась.

-Мисс, мы вас ждали. Как вы добрались?- услышала она вежливый голос

горничной.

-Спасибо, Бетси! Возьми саквояж, а я пройду к себе. Подготовь ванну.

-Девушка прошла в гостиную и посмотрела на портрет, на котором была

запечатлена дама в старинном платье, украшенном красивой брошью в виде

ветки ландыша.

-Бетси, а почему Ринсли не приехал за мной?

Бетси не услышала вопроса.

-Странно, куда пропал мой шофёр? - подумала девушка и поднялась наверх.

На пороге ванной комнаты её встретил кот.

-Ну, здравствуй, Тимоти! Ты скучал?

Кот замурлыкал, его подхватили на руки и он, подумав, в благодарность

лизнул хозяйку в нос.

Какой странный сон мне приснился! Кстати, а почему Ринсли меня не

встретил на вокзале? Бетси мне так и не ответила. Пронеслось у меня в

голове.

-Какой Ринсли? Какая Бетси? Светик, ау!- попыталась привести меня в

чувство Ольга.

- Мой личный шофер и механик, моя горничная …

- Может, «Скорую» вызвать? Обморок какой-то странный. Да нет, обычный

розыгрыш! Света, хватит придуриваться - ты в Москве и прекрасно

справляешься со своим «Саабом» сама, а горничной у тебя никогда не было,-

весело напомнила Катя.

-В лазарет не надо, но я серьезно, Анабель! Представляешь, - Сьюзен Гольц,

…..- удивлённо воскликнула я.

-Нет, я вызываю «Скорую» - еще и какая-то Анабель вместо Ольги

появилась! Ты еще королеву Викторию вспомни!- засмеялась Катерина.

-С королевой Викторией всё не так просто, она умерла десять лет назад,-

задумчиво протянула я.

-Ничего себе глюки! Точно, «Скорую» надо!- заключила Ольга.

-Я в полном порядке, - приободрилась я.

-Ну ладно, ладно! Это я для бодрости, ты после обморока сама не своя.

Славно мы вчера погуляли!– продолжила Ольга.

-А где Тимоша?- оглянулась я.

-Котяра твой, наверняка, дрыхнет, - предположила Катька.

На кухне стояла пустая бутылка «Бейлиса». Тимофей лежал рядом, приобняв

сосуд и заняв почти весь стол. Нализался, паразит! Но пока пусть спит – не

до него.

-Девочки, вы помните, что было?- осторожно осведомилась я.

-Помним, как ты ухнула стакан водяры, закусила огурчиком, потом схватила

бутерброд и ещё стопочку пропустила внутрь своего ослабленного первой

дозой организма и тут же отрубилась. А теперь какого-то Ринсли

спрашиваешь. Ты что, познакомилась с кем? Давай, колись, проявила

неподдельный интерес Ольга.

-Я же говорю, сон приснился, странный сон. Я видела свою брошь, там во

сне, - пробормотала я.- А ещё, скажите ради бога, какой сегодня день, а то с

пьянкой всё из головы выпало.

-Естественно, если столько пить, то забудешь, как тебя и зовут. Сегодня

среда 15 июня 2012 года. Ясно!- с улыбкой ответила Ольга.

-Ой, девки, я пропала: у меня сегодня встреча с клиентом. Срочно ванну!

Надо успеть привести причёску в надлежащий вид и хоть как-то освежить

мой поблекший макияж,- заторопилась я.

Через час я уже подъезжала к дому очередного заказчика, решившего, что

ему необходим портрет его любимой тёщи, выполненный никем иным, как

мной, Светланой Гольц новомодной московской художницей.

Здесь меня ждал очередной сюрприз. Я получила приглашение на вечеринку

новых русских прожигателей жизни. Приём был намечен на конец июля в

одном из плавучих ресторанов на Москве реке. Не знаю, как моя персона

попала в список супер-супер избранных, приглашённых на борт «Титаника».

Так назвали ресторан, где должна была состояться ретро вечеринка.

Оказалось, что московский бомонд решил отметить столетие со дня гибели

«Титаника» вечеринкой, в точности повторявшей последний день плавания

знаменитого лайнера. Я имею в виду меню, танцы и костюмы начала 20 века.

В доме заказчика я познакомилась с молодым человеком, которому

предстояла быть моим спутником на время вечеринки. Высокий, интересный

парень. Скорее всего, мой ровесник. Возможно, даже года на три-четыре

старше, с отличной фигурой. Наверняка посещал тренажёрный зал, но не

успел перекачаться, всего было в меру. Умные светло-серые глаза смотрели

на меня с любопытством. Как же, настоящая художница! Волосы с

рыжинкой были слегка взъерошены, и создавалось впечатление, что хозяина

шевелюры только что разбудили и он, не успев воспользоваться расчёской,

пригладил непокорные вихры пятернёй. Открытая улыбка сразу же

подкупала. С таким человеком хотелось общаться.

-Вячеслав, - представился он.

Поняв, что Слава мне симпатичен не только как собеседник, но и как

мужчина, я согласилась стать его спутницей на время вечеринки.

-Созвонимся чуть позже, - я протянула молодому человеку визитку.

-До скорой встречи на «Титанике», – послышалось в ответ

На этом мы и расстались.

Время есть. Следует хорошо подготовиться. Я решила заказать себе костюм

по модному каталогу 1912 года и с этой целью отправилась к своей

знакомой, которая сохранила доставшуюся ей от бабушки подписку

журналов «Новая всемирная иллюстрация». Мой будущий наряд

предполагал наличие платья-костюма, состоявшего из козакина (короткий

жакет), доходившего до талии. К нему прилагалась русская блуза из чёрного

бархата, вышитая золотом и перехваченная золотым же кушаком и

отороченная мехом. Узкая юбка должна была доходить до щиколоток. Весь

ансамбль завершала широкополая шляпа, украшенная пером,

позаимствованным, якобы, у страуса. Впрочем, это перо вполне могло быть

настоящим: мне обещали, что его доставят с одной из ферм, где разводили

этих самых птиц. К наряду прилагалась накидка отороченная остатками

шкурок горностая, но в том, что это будет именно горностай, я совсем не

была уверена. За неделю, в течение которой я ожидала изготовления заказа,

мы посетили выставку английских художников начала двадцатого века в

музее изобразительных искусств имени А.С.Пушкина. Среди картин,

представленных там, было несколько полотен Съюзен Гольц. Интересная

живопись, особенно портреты, чем-то похожие на те, что писала и я.

Чувствовалось влияние импрессионистов, но видение мира было своё,

индивидуальное. Картины притягивали внимание. И тут мой взгляд

остановился на её автопортрете. Боже, опять та же брошь, бриллиантовые

ландыши на изумрудной ветке. И лицо - одно в одно с моим. Близнецы-

сёстры, не иначе. Если бы я не знала, что передо мной картина 1910 года, я

бы не поверила своим глазам и задала наивный вопрос «и кто же умудрился

написать меня во всём блеске моей красоты»?

Костюм был готов ровно в указанные сроки. Дни пролетели незаметно и,

наконец, наступил момент моего отбытия на «Титаник». И вдруг мне в

голову пришла «гениальная» мысль: помнится, в 1912 году лайнер затонул в

Атлантике и погибло большое количество пассажиров. Интересно, а наш

«Титаник» запланировали отправить на дно Москвы-реки? Если да, то стоит

приобрести спасательный жилет, так на всякий случай. Впрочем, мысль о

покупке спасательных средств как то сама собой отошла сначала на второй

план, а затем исчезла совсем.

Осталось только надеть костюм и дождаться приезда Вячеслава. Не буду

себя хвалить, но ретро-наряд был мне к лицу. Подруги увивались вокруг

меня в попытках изъять ту или иную часть туалета, чтобы прикинуть её на

себя. Ольга была без ума от широкополой шляпы и тут же выразила желание

приобрести такую же. Екатерина долго вертела ридикуль, расшитый

бисером. Между прочим, это был подлинный экземпляр начала двадцатого

века, позаимствованный мной у одной из моих знакомых. Возвращая мне

сумочку, Катя грустно вздохнула и предложила подарить ридикюль ей. Мне

все эти кручения и примерки порядком надоели. Пришлось скомандовать:

-Стоп, подружки, пора и на выход!

-Счастливая ты, Светка, - с ноткой зависти произнесла Ольга, - кавалера себе

отхватила, а я вот хожу неприкаянная.

Шокировав консьержку моей необычной внешностью, мы вышли на улицу.

Мой новый знакомый оказался пунктуальным и прибыл почти за час до

назначенного времени. Ольга с Екатериной прикрывали меня от

недоумённых взоров прохожих, с любопытством взиравших на мой наряд. В

последние дни погода стояла тёплая. Изредка шли дожди. Вечер выдался

душным. Честно говоря, чувствовала я себя в своём «маскарадном» костюме

не слишком уютно: мешала накидка, а ридикюль всё время норовил куда- то

исчезнуть. Точно, надо было бы его отдать Катюшке. Хорошо, что Вячеслав

приехал со своим другом, согласившимся доставить нас к месту проведения

«юбилейного» вечера. На моё счастье в автомобиле работал кондиционер, и я

почувствовала некоторое облегчение, пристроив свою накидку Вячеславу.

Ридикюль пришлось крепко сжать в руках, в надежде не расстаться с ним

раньше положенного времени. Приблизительно метров за пятьсот до

ресторана нас остановили, и пришлось пройти дресс - код. Бояться было

нечего - я и мой спутник выглядели как самые настоящие жители Туманного

Альбиона начала двадцатого века.

-Неужели придётся идти пешком? - не успела я подумать об этом, как к нам

подъехал автомобиль, наверняка выпущенный в начале двадцатого века. В

своё время я увлекалась ретро-автомобилями и не могла ошибиться в

определении возраста данного авто. Оказалось, что вальяжный «Пежо» с

откидным верхом недавно справил свой столетний юбилей.

-Вот это сервис! – пронеслось у меня в голове.

Теперь я совсем не жалела о принятом решении. Разместившись в

автомобиле, с довольным видом огляделась по сторонам. Нас доставили

прямо к трапу плавучего ресторана, представлявшему собой уменьшенную

копию знаменитого лайнера. У входа собралась разношерстная толпа из

представителей московского бомонда, решительных бизнесменов и их

спутниц. Несколько журналистов, призванных освещать знаменательное

событие, не выпадали за рамки установленных образов: их фотоаппараты

были точными копиями тех, с которыми их коллеги начала века выходили на

охоту за сенсациями.

-Вперёд, приключениям навстречу!- с энтузиазмом произнесла я и

направилась со своим спутником к трапу. Нас встречали вышколенные

стюарты. Один из них, довольно симпатичный молодой человек, проводил

нас в каюту на первом уровне, где мы могли привести себя в порядок и

немного отдохнуть перед началом вечеринки. Подойдя к зеркалу, посмотрела

на себя и вспомнила о записке, полученной от Съюзен Гольц: «Надень это,

когда будешь на Титанике». Ага, я почти забыла об изумрудном гарнитуре.

Мой наряд не предусматривал наличие колье, так как блузка полностью

закрывала грудь, и украшения было бы незаметно, поэтому я решила на

время положить его в ридикюль. Только серьги и браслет дополнили мой

образ.

-Ничего себе! - услышала я восхищённый возглас Вячеслава – прекрасный

вкус. Чудесный браслет и серьги!

-К сожалению, не мои, - улыбнулась я, - мне их дали во временное

пользование. Не пора ли нам присоединиться к гостям? Я заметила

знакомых, и мне хотелось бы поздороваться с ними.

Мы поднялись наверх, меховую накидку я решила оставить в каюте, вечер

был довольно тёплым и меха едва ли могли пригодиться. Действительно, в

кают-компании уже собралось много народу, мой спутник куда-то исчез, а я

решила выпить шампанского, но как всегда мне «повезло»: стюард, подавая

мне бокал, оступился и выплеснул содержимое на козакин.

-Ну вот, придётся вернуться в каюту и замыть пятно, – с огорчением

подумала я.

Внезапно с реки потянуло холодом, и я решила, что ничего не происходит

просто так случайно: приведу себя в порядок, заодно и утеплюсь. Спускаясь

вниз, мне показалось, что запахи и звуки как-то изменились: стало пахнуть не

грязной московской рекой, я ощущала дыхание свежей воды, исчезли звуки

большого города, и появилось что-то непонятно волнующее. У входа в каюту

мне встретилась дама в шикарном платье, она прошла мимо, обдав меня

запахом великолепных, что-то напомнивших мне духов. Знакомый запах, где

и когда я встречала его? И тут я вспомнил - это был любимый парфюм моей

прабабушки, кажется «Коти д’Ор». Странно, эти духи можно было

приобрести только в начале двадцатого века, в настоящее время их выпуск

прекращён. Видимо, один из состоятельных гостей заказал изготовить духи

прошлого столетия для своей спутницы, что и удалось сделать. Откуда же

иначе здесь мог появиться подобный аромат?

Пройдя в каюту, я замыла пятно от шампанского, успев отметить, что

интерьер слегка видоизменился, но не придала этому никакого значения,

взяла свою накидку, подумав, что её фасон не совпадает с тем, который я

заказывала. Выйдя из каюты, я очутилась в широком длинном коридоре. На

стене висела акварель в бронзовой рамке. Подойдя поближе и разглядев её,

прочла подпись, которая гласила, что автором шедевра был Эжен Делакруа

французский художник девятнадцатого века. Что-то не припомню, что

видела эту акварель по пути в свою каюту. Возможно, я заблудилась. Тут на

моё счастье появился стюард и обратился ко мне по-английски.

Или я сошла с ума, или мир перевернулся вверх тормашками, если в центре

Москвы обычный официант изъясняется на языке великого Шекспира.

-Мадам угодно пройти на палубу?

-Пожалуй, да, - потрясённо и тоже по-английски ответила я.

-Я вас провожу.

Мужчина прошёл вперёд и пригласил меня следовать за ним. Решив надеть

накидку, я обомлела – в руках у меня оказалось лёгкое пальто, отделанное

каким-то мехом. Пахло от накидки, как это ни странно, «Коти д’Ор». Выйдя

на палубу, я услышала:

-Светлана, я вас ищу уже минут тридцать. Где вы пропадали?

Странно, я спустилась в каюту, затёрла пятно, взяла накидку и тотчас

поднялась обратно. Отсутствовала я не более десяти минут, а тут слышу, про

получасовые поиски. Ладно, проверим догадку. Сославшись на головную

боль, решила спуститься обратно.

-Извините, Слава, право, неловко опять оставлять вас одного, но я кое-что

забыла в каюте.

Вернувшись обратно, решила отдохнуть минут 10-15 и собраться с мыслями.

-Мисс, - раздался женский голос, - ванна уже готова. Всё, как вы просили.

Разрешите идти?

Я машинально кивнула. Женщина вышла, закрыв за собой дверь. Я

отчётливо помнила, что наша с Вячеславом каюта состояла всего лишь из

одной комнаты, а тут увидела перед собой открытую дверь, ведущую ещё в

одно помещение. Становится всё интереснее. Я прошла в комнату, где на

пороге меня встретил кот, но как Тимофей мог оказаться на корабле? Он

остался дома под присмотром подруг, которые дожидались меня в надежде

узнать последние новости.

Через несколько минут я осознала себя в ванне, наполненной ароматной

пеной. Закрыв глаза, попыталась расслабиться, но тут меня словно пронзило:

женщина, которая только что покинула каюту, разговаривала со мной по-

английски! Что происходит? Я постепенно схожу с ума? И тут почувствовала

мелкую вибрацию. Корабль явно двигался. Неужели ресторан решили

провести по Москве-реке? Вот это сюрприз! Полнейшее погружение в

историю. Кажется, я задремала, разбудил меня голос всё той же женщины,

которую я встретила в каюте.

-Мисс, вас ждут. Скоро ужин, и капитан просил напомнить, что вы сегодня

приглашены к нему за столик. Позвольте вам помочь?

Женщина подала мне полотенце и помогла выбраться из ванны. На минуту

она вышла и вскоре вернулась с платьем в руках.

-Вы просили принести ваш зелёный костюм. Я погладила его. Прошу вас.

Давайте я вас причешу. Ваши драгоценности на туалетном столике.

-Кто вы?- спросила я.

-Мисс, это я, Бетси.

-Ах да, извини, кажется, мне приснился сон.

Я ничего не могла понять, - какая Бетси, какой ужин? И тут мой взгляд упал

на принесённый наряд - это именно то платье, которое было на девушке, чей

портрет я видела во сне и на выставке в музее Пушкина. Съюзен Гольц.?

Кажется, там был её автопортрет. Скорей всего я сплю и вижу сон, в котором

играю одну из ведущих ролей. Раз так, пусть всё идёт своим чередом.

Успокоившись, надела платье, кстати, оно сидело на мне как влитое,

изумрудный гарнитур прекрасно вписался в мой образ.

-Мисс, вы не забыли, капитан ждёт вас.

-Уже иду.

Подхватив кота, я отправилась на ужин. Кот вырвался и убежал. Стараясь

поймать его, я наклонив голову, последовала за своим любимцем, успела

подхватить его на руки и не заметила, как упёрлась в чей-то живот.

-Светлана, вы великолепны! Капитан уже спрашивал о вас, поторопитесь, все

гости прошли в зал, - раздался рядом голос Вячеслава.

Слава богу, я не сплю, абсолютно здорова и вполне адекватна.

-Света, а откуда у вас появилось это очаровательное животное? Как его

зовут?- не унимался Вячеслав.

-Тимофей, - не слишком уверенно сказала я.

Кот недовольно завозился, укоризненно посмотрел на меня, и я поправилась.

-Тимоти, - пришлось поправиться, - не переживайте, кот на удивление

спокойный и не причинит никаких хлопот.

Мы спустились вниз и вошли в красивый просторный зал, где были накрыты

столы. Вячеслав провёл меня к нашему столику, где я и познакомилась с

капитаном. Оказалось, что корабль будет в течение трёх часов курсировать

по Москве-реке и уже снялся с якоря. Капитан по совместительству был

владельцем ресторана, и удостоиться чести поужинать с ним за одним столом

я получила потому, что мне предстояло написать его портрет.

Подошёл официант, забрал у меня кота, сказав, что его накормят, и удалился

из зала.

Москва. Плавучий ресторан. Верхняя палуба. Корма.

-Витёк, посмотри, мне кажется, кто-то плывёт за кораблём!

-Да ладно, кто сунется в воду в такое-то время?

-Олег, глянь, это же котяра припустил за нашим рестораном. Видно мясца

ему захотелось. Слышь, давай поможем животине, бедняга совсем выбился

из сил, сейчас потонет. Давай, тащи спасательный круг.

Виталий бросил круг в воду, кот из последних сил вцепился в него. Матросы

подтянули его к борту и постепенно начали поднимать наверх. Вскоре

спасённое животное оказалось на палубе. Сил у него хватило лишь на то,

чтобы отползти от спасательного круга в сторону.

-Ну что, Олега, зачтётся нам с тобой спасение кошачьей души?

-Как ты думаешь, что ему понадобилось у нас на борту?- задумчиво произнёс

второй спасатель.

-Да чёрт его знает. Может, кто из гостей уронил за борт. Надо будет

поспрашивать.

-И то верно, вдруг и нам с тобой, что перепадёт: придёт какая-нибудь вся из

себя дамочка и, увидев своего котяру, выложит за его спасение пару сотен

баксов, - весело откликнулся Олег.

-Да ладно, неси сухое полотенце, а то не доживёт наш приз до положенной

нам награды,- быстро отреагировал Виталий.

Вскоре Олег вернулся с полотенцем и принялся вытирать спасённое

животное. Кот не вырывался, а воспринимал всю процедуру с завидным

спокойствием. Едва его закончили вытирать, как он замяукал, словно

пытаясь сказать, что он благодарен за спасение, а теперь неплохо было бы

его и отпустить.

Спасённый кот, лизнув Олега в щёку, вырвался и устремился вниз на вторую

палубу, где находились каюты приглашённых гостей.

-Смотри, какой шустрый,- изумился Олег, и умный - меня поблагодарил по–

своему, по-кошачьи, и своих побежал искать. Во даёт! Повезло кому-то с

котиком! Мне бы такого.

Борт «Титаника» и не только. 1912-2012 гг.

Зачем я решилась на это путешествие, к чему мне выставка в этой Америке?

Разве мне было плохо в старой доброй Британии? Дела шли отлично. Заказов

уйма, дома остались мама с бабушкой, мои неугомонные подруги, Анабель и

Кэтрин, многочисленные знакомые, привычный и устроенный быт.

Съюзен прилегла на кровать и задумалась о своей жизни. Вроде всё

складывается вполне удачно: она известная художница, обладательница

солидного состояния, которое позволяло ей, матери и бабушке не

беспокоиться о завтрашнем дне. Втроём они проживали в уютном особняке в

одном из лучших районов Лондона, к тому же не так давно Съюзен

приобрела красивый загородный дом на юге Англии. Посоветовавшись с

бабушкой, девушка решила открыть там небольшоё фермерское хозяйство, с

коровами, множеством грядок с различными овощами, а также небольшим

садом с прекрасными розовыми кустами. Не каждый мог похвастаться таким

благополучием. Нельзя сказать, что Съюзен была очень богата, вовсе нет, но

она могла позволить себе очень многое, даже покупку эксклюзивных

драгоценностей, ибо понимала, что это также являлось прибыльным

вложением капитала.

Она помнила о своём обещании разыскать семью сестры отца в России. Там,

в далёкой варварской стране осталась сестра её отца, отказавшаяся уехать с

братом на Британские острова. Отец часто вспоминал её семью. У тётушки

Розы был муж - инженер и сын, которому теперь должно было исполниться

лет пять-шесть. Перед смертью отец просил её разыскать семью сестры, а

затем привезти в Лондон. Я обещала, и теперь, после выставки в Америке,

придётся ехать в Россию. Правда, последнее письмо из Санкт-Петербурга

было получено года четыре назад, и с тех пор никаких известий. Встречи с

бывшими соотечественниками я не боялась, так как знала русский язык в

совершенстве. Мой отец когда-то настоял на том, чтобы дома говорили

только по-русски. Гувернантка научила меня французскому и немецкому, и

теперь я знала четыре языка в совершенстве. Многие говорили, что у меня

не было акцента, а мои русские заказчики принимали меня за свою

соотечественницу.

Дело осталось за малым – съездить в САШ, возможно, обрести новых

заказчиков, что было бы весьма неплохо: нельзя замыкаться только в узком

кругу английской аристократии и новых буржуа. Вполне вероятно, что и в

Новом Свете найдутся почитатели моего таланта. Я и не заметила, как

задремала. Сон был тревожным и странным: я как будто смотрела на себя со

стороны. Оживлённая улица. Высотный красивый дом в пять этажей с

красивыми керамическими панно по фасаду. Девушка похожая на меня как

две капли воды подходит к парадному, но швейцар почему-то не открывает

дверь, приходится нажимать на кнопки, находящиеся рядом с ручкой. Так,

запомним цифры. А зачем мне это? Я ведь сплю, а знания, полученные в

этом сне, вряд ли когда-нибудь пригодятся. Девушка уже в фойе,

отделанном мрамором. Старушка в стеклянной будке смотрит на неё,

здоровается. Открываются двери лифта, кабинка поднимается на третий

этаж.

Вот незнакомка в какой-то комнате, где много вещей непонятного

назначения, например, вот эта чёрная панель – она может показывать

цветные картинки, на которых люди двигаются и разговаривают. В окно

видна улица, заполненная авто, их слишком много, и выглядят они как-то

необычно. Таких Съюзен никогда не видела, несмотря на то, что всегда

внимательно следила за новинками технических достижений. В кухне

обнаруживается множество предметов, о назначении которых нельзя даже

догадаться. Вот, например, серебристый ящик со стеклянной дверцей; или

вот, большой белый слегка шумящий шкаф, из которого веет зимним

холодом, когда его открываешь. Полки шкафа были заполнены продуктами.

Очевидно, это нечто наподобие ледника. Пройдя по квартире, можно было

обнаружить, что обстановка выглядела какой-то непонятной, никаких

завитушек, позолоты, резьбы по дереву. О боже, даже новомодных

плюшевых занавесок и тех нет! Съюзен отметила, что в её лондонском

особняке, обставленном по последнему слову моды, ничего подобного не

было.

Однако чувствовалось, что все вещи, находившиеся в квартире, были явно

стильными и не из дешевых. Внезапно в гостиной раздаётся звонок. Съюзен,

наконец-то увидела знакомый предмет: это был телефонный аппарат, такой

же недавно она установила у себя дома, и тут же сняла трубку, которая

весело прочирикала

-Светка, куда ты пропала? Понимаешь, мы тут собрались прошвырнуться по

магазинам. Ты с нами?- поинтересовался женский голос.

-Конечно.

Боже, что же это такое? Ах да, я ведь сплю. Мне это всё снится! Зачем же я

обещала некой женщине, как она выразилась, «прошвырнуться» по

магазинам?

-Мисс Съюзен,- голос Бетси вырвал из тревожного сна. - Вы не забыли, что

капитан ждёт вас сегодня вечером на ужин?

-Спасибо, я помню. Кстати, а где Тимоти?

-Только что я видела его здесь.

В это время за дверью каюты раздалось мяуканье.

-А вот и он.

Бетси открыла дверь, и пушистый комок ворвался в спальню. Кот прыгнул на

кровать и словно бы не узнал свою хозяйку.

-Тим, что с тобой? Это я, Съюзен. Иди ко мне.

Однако животное с изумлением смотрело на девушку.

Съюзен взяла кота на руки, и тотчас раздался её негодующий возглас.

-Бетси, где был Тимоти?

-Всё время здесь в каюте.

-Посмотри получше. Он весь мокрый! Боже, Тимоти, ты упал за борт? И кто

тебя спас? Бетси, я накажу тебя. Почему кот мокрый? Сейчас же принеси

полотенце, я приведу моего друга в порядок.

Через минуту кота вытирали большим махровым полотенцем.

-Ну, вот и всё, Тим. Бетси, заберите полотенце.

Казалось, кот пришёл в себя и успокоился, но изредка с подозрением

поглядывал на свою хозяйку.

-Бетси, приготовьте моё платье.

-То, болотного цвета, с вышивкой?

-Сколько раз я могу повторять? У тебя совсем нет памяти! Да, именно то

болотного цвета. Поторопись, кажется, я опаздываю. Перед ужином мне

хотелось бы выйти на палубу, Тимоти возьму с собой, опять он куда-нибудь

пропадёт.

Вскоре платье было принесено.

Пожалуй, надену изумрудный комплект. Да, неплохо, и это ещё слабо

сказано. Возможно, уже сегодня я смогу познакомиться с будущими

заказчиками, и они, увидев меня во всём великолепии, поймут, что со мной

можно иметь дело. Тимоти, за мной!

Я решила пройти на личную палубу (для пассажиров, купивших билеты

первого класса такая предусматривалась), но кот направился к двери,

ведущей в коридор. Хочешь наверх? Тогда, ладно, пошли, проказник.

Мы вышли в коридор, Тимоти бежал впереди, и вскоре мы поднялись на

верхнюю палубу. Что-то здесь было не так: кругом виднелись накрытые

столы, между которыми сновало множество людей, а самое странное, что

были заметны огни большого города на берегу. Не может быть, ведь мы

находимся в открытом океане. На всякий случай я взяла кота на руки. Мои

размышления прервал симпатичный молодой человек, к моему удивлению,

заговоривший по-русски.

-Светлана, вы как Фигаро, то тут, то там, то появляетесь, то исчезаете.

Идёмте же, вы не забыли, что капитан пригласил нас на ужин?

И еще один вопрос, если позволите. Света, откуда у вас появилось это

очаровательное животное? Как его зовут?- не унимался молодой человек.

Воспользовавшись знаниями русского языка, я ответила:

-Тимоти.

Кот недовольно заворочался, пришлось успокоить моего спутника:

-Тимоти не причинит никаких хлопот.

Мы спустились вниз и вошли в красивый просторный зал, где были накрыты

столы. За каждым из них расположилось по шесть человек. Молодой человек

провёл меня к нашему столику, где я и познакомилась с капитаном.

Ничего не понимаю, где я нахожусь, и что за юноша меня сопровождает?

Видимо, я снова заснула. Недаром видела такой странный сон и вот, смотрю

его продолжение. Что же, будем следовать перипетиям неизвестного

сценария.

Вскоре подошёл официант, забрал у меня кота, и, пообещав его накормить,

удалился из зала.

Ситуация всё больше и больше выходила из-под контроля. Явно это был не

сон. Мой спутник и все, кто находился рядом, были живыми, совсем не

такими, как бывают во сне. И тут я с удивлением заметила, что окружавшие

меня люди говорят по-русски. Неужели капитан «Титаника» решил

разыграть меня. Кто мог рассказать ему о том, что я в совершенстве владею

русским языком? Раз уж так вышло, придётся плыть по течению, а когда

шутка закончится, посмеяться вместе со всеми. Капитан заговорил со мной о

сроках исполнения какого-то заказа. Единственный заказ, который я могла

исполнить - это написать портрет капитана, но я не помнила, чтобы давала

подобное обещание моему визави. Капитана интересовала цена. Что же

ответить? Я не нашла ничего лучшего как сказать, что цена на портрет будет

обычной, на что капитан удовлетворённо кивнул головой. Не знаю, куда

смогла бы завести эта беседа, но, на счастье, заиграла музыка и мой кавалер,

его, кажется, звали Вячеслав, пригласил меня на танец. Приглашение я

приняла с превеликой радостью, так как во время танца решила прояснить

обстановку. Играли вальс. Мой спутник оказался неплохим партнёром.

-Вячеслав, могу я вам доверять?

-Разумеется, Светлана. Вы хотели о чём-то меня спросить?

И тут, как мне показалось, я совершила невероятную глупость,

поинтересовавшись.

-Скажите, какой сейчас год?

-Светлана, что с вами? Вам плохо?- встрепенулся мой кавалер.

-Нет, о боже, неужели нельзя просто ответить на мой вопрос? Считайте это

моей маленькой причудой.

То, что я услышала, повергло меня в величайший ужас.

-На борту этого ресторана, как и за его бортом, сейчас 2012 год от рождества

Христова.

По всей видимости, я побледнела, мой спутник слегка обеспокоенным

голосом спросил:

-Светлана, вы уверены, что с вами все в порядке? Может, лучше спуститься

вниз?

-Пожалуй, не стоит,- тут я решилась на маленькую дамскую хитрость:

притворившись больной, слабым голосом пробормотала:

-Вячеслав, вы не будете против, если я сейчас уеду домой? Мне

действительно что-то нездоровится. Пожалуйста, спуститесь вниз и найдите

Тимоти, я буду ждать вас здесь наверху, а потом вы проводите меня домой,

если это, конечно, вас не затруднит.

-Светлана, не забывайте, что покинуть борт весьма проблематично, на реке

нет мест, где можно пришвартоваться.

-Ну и что, придумайте что-нибудь. Ведь вы же мужчина!

Молодой человек сочувственно посмотрел на меня умными серыми глазами,

покачал головой и отправился выполнять мою просьбу. Итак, что мы имеем?

А ничего хорошего! Меня приняли за какую-то Светлану. Неужели я так

похожа на эту неизвестную девушку? Интересно будет узнать её фамилию, и

если она также окажется Гольц, то я начинаю догадываться, где Светлана

может находиться в данный момент. В детстве я читала много волшебных

сказок, в которых главными героями были волшебники и волшебницы,

тролли, эльфы и гномы, и где силой волшебства одного человека могли

перенести за сотни миль от его дома, и там же дурнушки превращались в

прекрасных принцесс. Однако о том, чтобы перебросить человека в другое

столетие, нигде не было сказано. Впрочем, я вру, не так давно появился

роман модного американского писателя Марка Твена «Янки при дворе

короля Артура», в котором главный герой, мой современник, оказался силой

волшебства переброшен в средние века. Впрочем, всё это выдумка, забавная

и удачная выдумка американского писателя. Не может быть такого! Я живу

в современном мире, где есть граммофоны и авто, телефонные аппараты и

океанские лайнеры, а газовые рожки постепенно уходят в прошлое, их

заменяют на электрические лампы, и даже появились первые ватерклозеты.

Чушь какая-то выходит с волшебством! А где Бетси? И тут меня пронзила

ужасная мысль: я никогда не увижу свою матушку и бабулю! Боже, что будет

с ними? Слава богу, что Тимоти остался со мной, хоть один свидетель моей

прошлой жизни. Я посмотрела на воду и заметила, что к нашему кораблю,

или, как его назвал Вячеслав, ресторану, на большой скорости приближаются

какие-то огни, а затем донёсся звук работающего двигателя, послышались

крики и раздался ужасный удар, вспыхнул огонь. Корабль-ресторан начал

медленно крениться на один бок. Не удержавшись, я заскользила вместе со

столами и стульями к борту, находившемуся в опасной близости от воды.

Где-то кричали люди, мимо меня пролетела нарядная дама, и я смогла лишь

рассмотреть её перекошенный рот, раскрывшийся в немом крике. Я

закричала:

-Помогите, кто-нибудь, помогите!

Однако помощи ждать было неоткуда: огонь разливался по палубе, люди

прыгали в воду, внизу, также были пассажиры и оттуда слышались призывы

о помощи. Вода заливала трюм и подобралась к каютам. Корабль медленно,

но верно погружался в воду. Раздался громкий хлопок, похожий на взрыв, и я

оказалась в воде. Сознание медленно покидало меня.

Когда я пришла в себя, то с удивлением я обнаружила, что каким-то чудом

очутилась на крышке от стола, и кто-то толкает эту крышку к берегу.

Сколько прошло времени, не могу сказать. Скорее всего, не очень много.

Очнувшись, поняла, что жива и здорова, сижу на берегу, закутанная в какое-

то одеяло.

По берегу сновали люди, разыскивающие своих знакомых спутников и

спутниц. На воде полыхало пламя, пожирая остатки того, что было кораблем

всего несколько часов тому назад.

Ничего не понимаю, где я и что же произошло с нами? Меня бил озноб, я

постаралась подняться, что с трудом, но удалось.

Следует найти Вячеслава, ведь я практически обрекла его на смерть,

отправив вниз, туда, откуда выбраться было невозможно. Я шла по берегу,

вглядываясь в лица проходивших мимо людей, рассматривала тела лежавших

у воды, но Вячеслава нигде не было. Внезапно что-то мокрое и холодное

прижалось к ногам. Внизу раздалось тихое «мяу».

-Боже, неужели Тимоти?

Я наклонилась и подняла кота. О счастье, это был он, мой Тимоти, мокрый,

напуганный, но живой! Я прижала его к груди и, заливаясь слезами,

отправилась на поиски своего спутника.

-Неужели он погиб? Не может быть! Если Тимоти здесь, а я отправила

Вячеслава за котом, то и молодой человек должен находиться где-то

поблизости.

Внезапно издалека послышался крик:

-Светлана, Светлана, где вы? Светлана Гольц, отзовитесь!

Бог услышал мои молитвы: я узнала голос, это был мой спутник. Я бросилась

туда, откуда доносился голос, и бежала, не разбирая дороги, отталкивая кого-

то, отвечая на вопросы, но перед собой видела лицо только одного близкого

мне человека.

-Слава, Слава, я здесь! Это я, Света! - так я впервые назвала себя чужим

именем. Придётся, несмотря ни на что, начинать новую жизнь

-Вячеслав, слава богу, вы живы! Я так боялась вас потерять!

Молодой человек подошёл ко мне и обнял. Я уткнулась носом в его плечо и

заплакала. Вячеслав внезапно дёрнулся и начал медленно сползать на землю.

Только тут я заметила, что его рубашка была в крови. Тимоти, спрыгнув на

землю, подбежал к молодому человеку и начал лизать лицо. Вячеслав

открыл глаза, произнёс моё имя и вновь потерял сознание.

-Помогите, ради бога, помогите!

Никакой реакции, и тут я почему-то перешла на английский, повторив свой

призыв о помощи. Невероятно, но ко мне тут же подбежал мужчина и

предложил свои услуги. Разговор, естественно вёлся по-английски. Вскоре

появились люди в белой одежде и забрали моего спутника с собой. Я

последовала за ними, и совсем скоро мы оказались в лазарете. То, что я

увидела, поразило меня до глубины души. Доставили нас к месту на

странном авто жёлтого цвета с надписью сбоку «Скорая медицинская

помощь». Последние два слова были понятны для меня, но что касается

первого, почему «скорая»? Возможно, нас доставили до лечебного заведения

довольно быстро?

Вячеслава погрузили на каталку и куда-то повезли. Когда я хотела

проследовать за ним, меня вежливо попросили остаться и предложили

пройти с сестрой милосердия в отдельный покой, что я и сделала. Впереди

меня ждал совершенно непонятный разговор.

-Присаживайтесь, - сестра указала рукой на стул. Я села и тут начался

сплошной кошмар.

-Пожалуйста, страховой полис.

Я удивлённо захлопала глазами.

-Запишем, полиса нет. Страховка? Тоже нет. Имя, фамилия.

Я продолжала с удивлением рассматривать сестру милосердия. О чём это

она? Я, конечно, говорила по-русски, но ничего из того, что было сказано, не

поняла. По всей видимости, моя визави решила по-другому.

-Ах да, я совсем упустила из вида, что вы англичане. Ни черта-то вы не

понимаете по-русски! Чего с вами делать? Да ладно, придёт завтра главный

врач, вот пусть и разбирается. Между прочим, иностранцев бесплатно мы не

лечим. Завтра вам и счёт выставят. Ждите, мадам, да денежки готовьте, и

побольше, - бурчала себе под нос девушка.

Единственное, что я поняла, и очень хорошо, завтра придётся платить за

лечение Вячеслава. В этом ничего удивительного я не видела, поскольку

всегда платила за визит к врачу. Так в чём же дело? Съезжу домой, привезу

деньги, благо они у меня есть и не так уж мало. И тут меня осенило, куда я

поеду, какие деньги? Ведь здесь я чужая и знаю лишь своё новое имя

Светлана Гольц и всё. Где я жила, живу, есть ли у меня деньги и были ли они

вообще?

Стоп, хватит разглагольствовать. Надо действовать. Сначала следует найти

Вячеслава и узнать, как у него дела и, если, нормально, узнать у него, по

крайней мере, свой адрес, затем съездить по тому адресу, что мне назовут, и

привезти необходимую сумму. Опять не то, как я, даже узнав адрес, найду

улицу и дом? Остаётся отыскать моего приятеля и далее действовать по

обстановке.

Так, прежде всего мне необходимо разведать, где Вячеслав. Узнать можно, а

вот пройти в покой, где он находится, довольно затруднительно.

Во-вторых, если поиски увенчаются успехом, то всё будет зависеть от

состояния больного.

В-третьих, если Вячеслав будет в состоянии передвигаться, нам придётся

каким-то образом покинуть сей лазарет.

Приступим к первому пункту. В коридоре я нашла доктора, у которого и

выяснила, что мой друг находится на втором этажа и состояние его довольно

стабильное: лежит, отдыхает, особых травм не имеется, но налицо сильное

депрессивное состояние, (это слово я перевела для себя, как «находится в

состоянии сильнейшей меланхолии») и, возможно, лёгкое сотрясение мозга.

Пункт второй выполнен: состояние больного не внушают опасений.

Переходим к последнему и заключительному этапу, совместив его с пунктом

номер один.

Я отправилась по лестнице на второй этаж, хотя в лазарете была

самодвижущаяся кабинка. Подобную я видела в своём сне, но никогда не

прибегала к их услугам. Выяснить номер покоя, где находился Вячеслав,

удалось у дежурной сестры милосердия. Осторожно заглянув в комнату, я

увидела, что он мирно посапывает, отвернувшись к стене.

Ничего себе, он тут спит, а я бегаю, словно гончая, и стараюсь вызволить

узника из «темницы»! Подожди у меня, тебе придётся проснуться!

-Эй, Слава, просыпайся!

Молодой человек, сонно зевнув, перевернулся на другой бок.

Не подействовало! Придётся прибегать к радикальным мерам: я увидела на

тумбочке стакан с водой. Небольшой холодный душ возымел своё действие.

-Что, что случилось? Кто здесь?- завозился в кровати мой друг.

-Слава, просыпайся.

-О, это ты, Светка, рад тебя видеть! В чём дело? Что случилось и почему я

здесь?- стряхивая воду, поинтересовался молодой человек.

Пришлось вкратце всё ему объяснить. Вячеслав проникся моей идеей побега,

быстро собрался и минут через десять мы, осторожно миновав сестринский

пост, вышли на улицу.

-Куда мы направляемся?- осведомился мой спутник.

-Если вас не затруднит, наймите кэб и проводите меня домой.

Вячеслав с удивлением посмотрел на меня, видимо решив, что у меня не всё

в порядке с головой, но, тем не менее, ушёл искать извозчика.

Интересно, я опять что-то не то сказала?

Ну да, взять кэб и добраться до дома Светланы мне показалось самой

разумной идеей на данный момент.

Вскоре Вячеслав вернулся.

-Извини, Света, кэбов нигде не было, мне пришлось взять такси. Надеюсь, ты

не против?

Мне захотелось спросить, что означает «взять такси», но в последний момент

благоразумно передумала.

Мы прошли по короткой аллее, и оказались на улице, залитой множеством

огней. Было светло, как днём. Я даже слегка растерялась. Ого, сколько

газовых рожков пришлось зажечь! Это наверняка стоит безумных денег.

Правда, задавать вопрос по поводу рожков и их стоимости я не рискнула. Мы

подошли к жёлтому авто, Вячеслав распахнул заднюю дверцу, пропустил

меня и сел рядом.

-Куда ехать?- строго спросил водитель.

-Ко мне домой, - уверенно ответила я.

-Ясно, что не ко мне. Домой, это куда?- невозмутимо уточнил таксист.

Я беспомощно взглянула на своего спутника, и ему пришлось выручать меня.

Кажется, он подумал, что на меня сильно подействовала катастрофа, и я

никак не могу прийти в себя. Мне это было только на руку.

Сюрпризы продолжались: авто так резко набрало скорость, что я испугалась -

не разобьемся ли мы? Посмотрев на Славу, убедилась, что всё в порядке, и

успокоилась. Мимо нас проносились экипажи, такие, о которых писал Жюль

Верн в своих фантастических романах. «Восхитительно, упоительно и в тоже

время страшно»! Иных слов я не смогла подобрать, чтобы описать езду тех

сумасшедших водителей, чьи авто встречались нам по пути. Самое

удивительное, я не заметила ни одного кэба, да и конок тоже не было видно.

Скорей бы прибыть на место, а там…. Я не представляла, что же мне надо

будет делать по прибытии домой, а оно приближалось с каждой секундой.

Моё волнение возрастало.

-Вот и всё, Светлана, мы и дома. Вас проводить?- на всякий случай спросил

Вячеслав.

-Будь так любезен. Я не совсем здорова, извини, - пробормотала я.

-Это и так заметно, без твоих объяснений и извинений.

Мы выбрались из машины, и подошли к дому, у дверей которого

прохаживались две девушки примерно моих лет. Едва заметив нас, они

бросились ко мне. Вид у них был встревоженный.

-Ой, Светка, а мы тебя заждались! Никак не могли тебе дозвониться. Как

дела? Как вечеринка?- тараторила миниатюрная блондинка в тёмно-зелёных

джинсах.

-Действительно, почему ты не позвонила? Мы же волнуемся. Ну, давай,

рассказывай,- скомандовала вторая барышня, высокая стройная с волосами

непонятного оттенка.

И тут они увидели, что я не одна.

-Однако, подруга, ты даёшь! Стоит тебя ненадолго оставить, как ты тут же

отхватишь себе кавалера. Давай, знакомь, - заявила блондинка.

У меня от их щебетанья разболелась голова, но Вячеслав в который раз

выручил меня.

-Это же твои подруги Ольга и Катя, если я не путаю.

-Нет, ты не путаешь,- кокетливо подтвердила блондинка.

-Девушки, милые, вы разве не видите, что Светлане нездоровится? Давайте

пройдём в дом, а там она вам всё расскажет,- предложил Вячеслав.

Дальше я действовала по наитию: набрала код на входной двери,

поздоровалась с консьержкой, прошла на свой этаж, нашла ключ за

обшивкой двери. Вот я и дома. Стоп, мне показалось, что со мной всё это уже

происходило когда-то давным-давно, в другой жизни. Я бывала в этой

квартире, знала расположение комнат, и самое главное цифры на входной

двери были мне известны. Откуда взялись эти знания, я пока не могла

объяснить. Я знакома с этими двумя девушками, Ольгой и Кэтрин. А где же

Тимотии? В суматохе событий я как-то забыла о коте.

-Никто не видел Тимоти?

-Света, кто такой Тимоти?- осведомилась Ольга, чем-то занимаясь на кухне.

-Тимоти - мой кот, разве ты забыла?

-Боже, вспомнила детское прозвище своего пушистика! Теперь это взрослый

кот с солидным именем Тимофей,- напомнила подруга.

-Никто не знает, где Тимофей?- расстроилась я.

А в ответ лишь мерное покачивание головы.

Так, значит, и кот пропал. Этого мне не хватало!

-Всё, господа, делайте, что вам угодно, а я отправляюсь отдыхать. Извините,

я так устала!

С этими словами я отправилась в спальню, а мои гости стояли, с удивлением

глядя на мою удаляющуюся фигуру.

Скинув туфли, я прямо в платье упала на кровать и тут как будто

провалилась в глубокую яму, наполненную кошмарами. Я не спала, а как бы

всё видела со стороны. И вновь странные видения стали преследовать меня.

Я узнала свою каюту на борту настоящего «Титаника».

Бетси, горничная, сидела в гостиной и перебирала какие-то вещи, Тимоти,

свернувшись комочком, устроился спать в одном из кресел. И тут я увидела

саму себя. Точно, это я лежала на кровати в платье, а шляпа и туфли валялись

поблизости. Вообще человек я достаточно аккуратный и редко позволяю

себе, не раздевшись, лечь на кровать и то только в исключительных случаях.

Вероятно, наступил именно такой случай. Что же могло произойти?

Здесь, в этом мире я попала в довольно скверную историю: корабль, на

котором я совершенно случайно оказалась, затонул, я едва спаслась, но во

сне, по крайней мере, в данный момент ничего страшного не наблюдалось.

Значит… Значит обязательно произойдёт и, если я связана с некоей

Светланой Гольц, то и с ней должно случиться то же самое, что и со мной.

Боже, боже, боже! «Титаник», вероятно, уйдёт в морскую пучину, а вместе с

ним сотни пассажиров! Что же будет с моим двойником? Если рассуждать

логически, то она должна спастись, ведь я выжила…

И тут я увидела тонущий лайнер с высоты птичьего полёта - вокруг

виднелось множество лодок с людьми, корма судна задралась вверх, на

палубе метались обезумевшие от ужаса люди.

-Нет! - крикнула я и проснулась.

Вновь на борту «Титаника» 1912 год.

Я ничего не могла понять: только что общалась со своим новым знакомым

Славой, пила «Шампанское» с гостями на верхней палубе, спускалась в

обеденный зал, познакомилась с капитаном, и вдруг случилось нечто

невероятное. Появилась совершенно незнакомая мне Бетси, я была вновь

приглашена на ужин, и вместо скромного ресторанного зала оказалась в

шикарном помещении с лестницей, ведущий на верхний ярус. Я ждала, что

капитан заговорит со мной о заказе своего портрета. Однако, этого не

произошло. К тому же Вячеслав куда-то исчез. Я вернулась в каюту, где и

обнаружила неизвестную Бетси, называвшую меня «мисс».

Сбросив шляпу и туфли, упала на кровать, закрыла глаза, пытаясь хоть на

минуту задремать. Вообще, человек я достаточно аккуратный и редко

позволяю себе, не раздевшись, лечь на кровать. Только в исключительных

случаях. Сегодня наступил именно такой случай. Впрочем, заснуть мне не

удалось. Казалось, моя душа покинула меня, и отправилась в далёкое

странствие… Я находилась в своей квартире. Точно, это была я, на кровати в

платье а, шляпа и туфли валялись поблизости. Не может быть! Далее -

следующая картинка: берег реки, крики людей, девушка на берегу,

закутанная в одеяло. Вглядевшись, поняла, что это тоже я. Пламя пожирало

остатки того, что некогда было красивым кораблем. Я смогла разобрать даже

название, каким-то чудом не затронутое огнём «Титаник». Неужели это тот

ресторан, где должна была находиться и я? Кто же эта девушка, как две

капли воды похожая на меня?

Между тем она встаёт и идёт вдоль воды, видимо, надеясь кого-то найти.

По берегу сновали мужчины и женщины, раздавались крики, лежали люди,

некоторые из них не подавали признаков жизни. Девушка шла, вглядываясь

в лица проходивших мимо бывших пассажиров ретро «Титаника»,

рассматривала тела лежавших у воды, но, по видимости, не могла найти

нужного ей человека. Внезапно что-то мокрое и холодное прижалось к её

ногам. Внизу раздалось тихое «мяу».

Это был кот. Неужели Тимофей?

Девушка наклонилась, и подняла пушистика, прижала его к груди и,

заливаясь слезами, отправилась на дальнейшие поиски.

Внезапно раздался отдалённый крик:

-Светлана, Светлана, где вы? Светлана Гольц, отзовитесь.

И вдруг всё исчезло. Раздался стук в дверь. Я очнулась и ответила.

-Я здесь, в каюте. Кто там?

В спальню вошла Бетси.

-Мисс, вы звали меня?

-Извини, что побеспокоила, мне приснился странный сон. Иди, занимайся

своими делами.

Бетси вышла, задумавшись о необычном поведении своей хозяйки. Какая-то

она странная, вроде бы та же самая, но и в то же время другая. Сегодня и

речь её изменилась, взять хотя бы последний разговор в спальне. Мисс

Съюзен никогда не извинялась перед Бетси и вдруг, на тебе! Бетси всегда

помогала своей хозяйке одеваться, а сегодня та заявила, что справится сама.

Непонятно. Может, влюбилась? Скорее всего, да. Успокоенная этой мыслью,

Бетси вернулась к прерванному занятию.

-Слава богу, ушла, - подумала я.

Значит так, я была приглашена на ретро вечеринку в ресторан под названием

«Титаник». Что-то там произошла. Взрыв? Теракт? Просто пожар? Что бы

это ни было, плавучий ресторан сгорел и, скорее всего, его остатки затонули

в реке. И тут меня словно пронзило током: там, на берегу, была я, ведь кто-то

крикнул:

-Светлана, Светлана, где вы? Светлана Гольц!

Что-то не сходится. Я здесь, а где «здесь»? Вроде бы на корабле, но вот на

каком? Тогда, кто та девушка? Кажется, я начинала понимать. И, если я не

ошибалась, та Светлана Гольц могла быть никем иным как Съюзен Гольц. А

так ли это? С какой радости Съюзен могла оказаться в Москве? Если уж

рассуждать, то следует рассуждать логически. Съюзен не могла быть на

борту плавучего ресторана: она давно умерла, а ведь из моего видения

девушка была такого же возраста, как и я. Значит, около 24 лет, а Съезен

была в этом же возрасте в начале двадцатого века, примерно году в 1912-ом.

Чушь собачья.

-Бетси.

-Слушаю вас, мисс.

-Скажи мне, как называется корабль, на котором мы находимся в данное

время.

Девушка удивлённо посмотрела на меня, но ответила.

-«Титаник», мисс.

-«Титаник»?

-Ну да, «Титаник». Разве вы не помните, что вы отправились в Америку

устраивать выставку своих картин?

-Да, конечно. Спасибо, Бетси, вы можете идти.

Вот это да, «Титаник»! Надо вспомнить, что там случилось с этим

«Титаником». Помнится, я видела документальный фильм о знаменитом

лайнере, но не досмотрела его до конца. Тогда я обратила внимание в одном

из кадров на девушку так похожую на меня.

Значит, сейчас она на том, московском «Титанике», то есть была, поскольку

он затонул. Что же выходит? Она там, а я здесь на настоящем «Титанике».

Надо срочно думать, что же случилось с настоящим лайнером.

Ой, кажется, вспомнила! Где-то когда-то я слышала о том, что самый

современный по тем временам морской лайнер затонул в Атлантике, и

погибло много пассажиров и членов экипажа. Когда же это было? Наверное,

в 1912 или 1913 году. Если память мне не изменяет, а она может, корабль

вышел в свой первый рейс и столкнулся с айсбергом. Ещё я вспомнила, что

тогда было очень и очень холодно, и многие пассажиры, попав в воду,

погибли именно от переохлаждения.

Выходит, что я как раз на борту того самого «Титаника», и вот-вот лайнер

должен пойти ко дну.

-Бетси, скорее сюда! Бетси, быстрее!

-Что случилось, мисс?

-Немедленно собирай вещи! Приготовь тёплое пальто и про своё не забудь.

-Зачем? Я только что разложила всё по своим местам.

-Делай, что тебе сказали. Да, а где сейф?

-Мисс, да что это с вами сегодня? Вы, случайно, не заболели?

-Хватить болтать! Отвечай на мои вопросы!

Увидев, что девушка обиделась, я извинилась.

-Бетси, не обижайся, ладно. Делай просто то, что я тебе сказала.

-Сейф у вас в спальне за картиной, - сказала та и вышла, покачав головой,

что в её понимании означало - хозяйка сошла с ума.

Я отодвинула картину. Слава богу, сейф был не заперт. Открыв дверцу, я

переложила деньги и драгоценности в ридикюль.

Кажется всё. Теперь остаётся только ждать: я абсолютно не помнила, когда

должна произойти катастрофа. Страшно до жути.

- Бетси, ты всё приготовила?

-Да, мисс.

-Сидим, ждём.

-Что ждём, зачем?

-Когда лайнер пойдёт ко дну, Бетси. Какая же ты непонятливая.

-С чего бы это? - усомнилась служанка, - во всех газетах писали, что корабль

никогда не сможет затонуть. Он самый непотопляемый!

-Вот именно, что писали, а я видела странное видение - лайнер столкнётся с

айсбергом и пойдёт ко дну.

-Если так, мисс, то я вам верю. Ваша бабушка говорила о том, что в вашей

семье женщины иногда могут видеть будущее. Какой ужас! Когда же всё

должно произойти?

-Очень и очень скоро. Посмотри, сколько времени?

-Одиннадцать часов пятнадцать минут.

-Будем сидеть и ждать, когда всё и произойдёт. Где Тимоти?

-Спит на кресле.

-Принеси его.

Я прижала кота и не позволила ему вырваться.

С каждой минутой настроение ухудшалось. Ждать и догонять хуже некуда. В

нашем случае – ждать катастрофы. Как вы себе представляете, сидеть и

думать о том, когда корабль погрузится в пучину? И ты во всей этой истории

не более, чем пешка, хотя и знаешь о том, что должно случиться.

Я не могла больше бездействовать, ожидая крушения лайнера.

-Пойду прогуляюсь, - сообщила я и вышла на прогулочную палубу. Лучше

бы я этого не делала! Прямо перед моим носом проплывал гигантский

айсберг.

-Началось,- почему-то совершенно спокойно подумала я. Кусочки льда

задели ограждение палубы и упали к моим ногам. Затем ледяная глыба

проплыла дальше, и тут же послышался ужасный протяжный скрип,

наполнивший мою душу жутким страхом. Все, кто смотрел фильм «Кошмар

на улице Вязов», поймут меня. Представьте, что Фредди Крюгер высотой с

пятиэтажный дом внезапно появился из морских глубин и своими руками-

ножами провёл по металлическому боку «Титаника». Звук ещё тот!

Захотелось куда-нибудь спрятаться, а ещё лучше забраться под одеяло,

укрыться с головой и забыть обо всём на свете. Одновременно с этим

жутким звуком до меня донеслись удары колокола. Что бы это могло быть?

Вполне вероятно, матросы заметили айсберг и теперь предупреждают об

опасности.

Я вернулась в каюту и увидела широко раскрытые от ужаса глаза Бетси.

-Что это было? – спросила она.

-Айсберг.

-Значит, это всё? Корабль тонет? – воскликнула служанка.

-Пока нет, но это может произойти в любую минуту. Я пойду и постараюсь

всё разузнать. Слышишь, никуда не выходи из каюты, не отпускай Тимоти! Я

скоро вернусь.

Выйдя в коридор, заметила матроса, поднимавшегося на палубу.

-В чём дело, матрос?

-Извините, мэм, - ответил тот – пока ничего не могу сказать. Вернитесь к

себе, пожалуйста.

С этими словами он исчез, а я осталась одна. Вскоре появились и другие

пассажиры, разбуженные неприятным звуком рвущейся стали. Многие были

одеты в пижамы. В основном в коридор вышли мужчины.

-Вы, случайно, не знаете в чём дело?- спросил один из них, обращаясь ко

мне.

-Кажется, догадываюсь - наш корабль столкнулся с айсбергом и вероятно

получил пробоину и может вскоре затонуть, - мрачно вздохнула я.

-Только не это, во всех газетах писали, что наш лайнер не может уйти под

воду, поскольку оснащён новейшей системой водонепроницаемых

перегородок.

Даже, если часть из них будет повреждена, то остальные не дадут воде

попасть внутрь. Так что беспокоиться не о чем, - заключил мой собеседник.

Слегка успокоенные этими словами пассажиры поспешили вернуться в свои

каюты продолжить прерванный сон.

До чего же легковерен народ - написали, что лайнер непотопляем, значит, так

оно и есть…

Особой паники на палубе, куда я поднялась, не наблюдалось. Правда, кругом

виднелись куски льда и снега, а особо любопытные граждане лепили из

остатков айсберга снежки и кидали в темную пучину океана. Так, с этими всё

понятно. Где-то играла музыка. Я вошла в зал и заметила, что никто из

пассажиров даже не среагировал на аварию или же не захотел: люди

танцевали, пили виски, вели светские беседы, мужчины флиртовали со

своим спутницами. Играл судовой оркестр. Все, вероятно, уповали на чудо.

Так ничего не добившись, вернулась обратно.

-Мисс, вы узнали, в чём дело?

-Пока нет, Бетси. Будем ждать. Должен же найтись хоть один

здравомыслящий человек, способный организовать спасение пассажиров. Тут

мне некстати вспомнилась поговорка «Спасение утопающих – дело рук

самих утопающих». Как раз о нас. Около 12 часов ночи в дверь постучали.

-Да, войдите!

На пороге появился офицер, в каком он звании был, не могу сказать: я в этом

совершенно не разбиралась.

-Мадам, прошу вас, возьмите, и он протянул нам какие-то оранжевые

жилеты.

-Что это?

-Прошу вас наденьте, это спасательные жилеты, и пройдите на верхнюю

палубу.

-Хорошо, офицер, через пять минут мы будем на месте.

Мужчина вышел, а я рассматривала принесённые им средства спасения.

Интересно, как их надеть на меховую накидку. Пожалуй, оставлю их здесь.

-Бетси, пора, идём. Возьми саквояж, я заберу Тимоти.

Мы покинули каюту и направились на верхнюю палубу, где собралось

человек тридцать-сорок, в основном женщины. По всей видимости, это были

пассажиры первого класса. Стоило взглянуть на наряды дам, как становилось

понятно, что в эти наряды вложены немалые деньги. Нас попросили подойти

к правому борту. Матросы расчехлили одну из лодок и предложили нам

занять в ней места. Все расселись и, тем не менее, там могло разместиться

ещё человек пятнадцать. На корме место занял один из матросов. Лодка,

поддерживаемая тросами, медленно с помощью лебёдки стала спускаться на

воду. Никто из сидевших не издал ни звука. Все, как зачарованные, смотрели

на могучий лайнер, которому была уготована скорая судьба опуститься на

дно океана. Наконец, лодка коснулась воды. Я заметила, что среди

пассажиров находилось ещё два матроса, которые взялись за весла, и мы

начали удаляться от лайнера. Было холодно; хорошо, что мы позаботились о

тёплой одежде.

Пожалуй, многие создавшуюся ситуацию не воспринимали всерьёз, думая,

что это лишь небольшая прогулка, которая вскоре закончится, и все

вернуться в свои роскошные каюты.

К сожалению, я-то точно знала, что должно произойти. Мы наблюдали за

лайнером. С борта спускалась очередная шлюпка, за ней другая и ещё одна.

Я заметила, что практически во всех шлюпках оставались свободные места.

Шло время, и свободных шлюпок на правом борту не осталось. На палубе

появлялось всё больше и больше народа. Теперь в шлюпки велась посадка

пассажиров не только первого класса. Впрочем, мужчин, за исключением

матросов на вёслах, в шлюпках не было. Корма лайнера постепенно

поднималась вверх, нос наоборот уходил под воду. С лайнера доносились

звуки музыки. Обезумевшие люди метались по палубе, упавшая труба

сметала всех на своём пути.

Приближалось неизбежное. Примерно часа через два после столкновения с

айсбергом огромная махина корабля, предварительно переломившись на две

части, ушла под воду. На поверхности оказалось много тех, кому были

выданы спасательные жилеты и кто надеялся продержаться на воде до

прибытия помощи.

Поскольку в нашей шлюпке оставались места, мы приняли на борт

двенадцать человек и, хотя в воде оставалось ещё много людей, мы отплыли

подальше от места крушения, поскольку, прими мы ещё человек двух и наша

лодка пошла бы ко дну.

Вот и всё, мы оказались один на один с холодными водами Атлантики.

Наступило тринадцатое апреля. Внезапно за борт нашей шлюпки ухватилась

чья-то рука.

-Помогите, ради бога! - произнёс человек за бортом.

Одна из дам в шикарном меховом манто протянула мужчине руку и помогла

ему влезть внутрь. Лодка опасно просела, пассажиры испуганно вскрикнули,

но тут же раздался чей-то голос:

-Сидим тихо, стараемся меньше двигаться. Разве вам не понятно, ведь мы

смогли спасти ещё одного человека?

Этим человеком оказался юноша лет 25. Взглянув на него, я едва не

вскрикнула - это был Слава! Как он мог здесь оказаться? Ну не может быть

такого совпадения! Молодого человека трясло от холода. Я сняла свой

меховой плащ и отдала его спасённому.

-Спасибо, мэм! Меня зовут Сэм, Сэмъюэл.

Вот всё и выяснилось, это не мой знакомый.

Было холодно. Бетси сняла своё пальто и мы, прижавшись, друг к другу,

накинули его на плечи. Стало гораздо теплее. У кого-то оказалась бутылочка

виски, и её протянули спасённому парню.

Я всегда думала, что богатые люди достаточно чёрствые, возможно это так и

было в моём времени, но поведение людей, находившихся в лодке, их

сострадание к чужой беде, убедили меня в обратном.

Постепенно мы разговорились. Одной из женщин оказалась наследница дома

Астеров, богатейшего семейства Америки. Рядом сидела дама, владевшая

алмазными приисками в Южной Африке. Узнав, что я художница

-портретистка, мне тут же, в случае нашего спасения, предложили выгодные,

с моей точки зрения, заказы. Шло время, холодало, всё же была ночь. Ближе

к утру, мы заметили, что к месту крушения подошёл какой-то корабль. На

борту виднелось название судна - «Карпатия». Шлюпки устремились к

кораблю. На воде, то тут, то там попадались тела людей, одетых в

спасательные жилеты. К сожалению, все они были мертвы, хотя казалось, что

они уснули, и стоит крикнуть «подъём», как все они проснутся, и не будет

этого ужасного кошмара.

Нас подняли на борт и разместили - кого на палубе, кого проводили внутрь.

Я почему-то почувствовала ответственность за судьбу спасённого нами

Сэмъюэля и прошла вместе с ним и Бетси в тёплое помещение. Молодого

человека всё время колотил озноб. Чувствовалось, что он держится из

последних сил. Пришлось отправиться на поиски врача и, когда я вернулась

обратно в сопровождении эскулапа, Сэм был без сознания. Он метался на

расстеленном на полу одеяле.

Врач осмотрел больного и покачал головой.

-Тяжёлый случай, - констатировал он. - Возможно воспаление лёгких. Ничего

удивительного - молодой человек получил сильное переохлаждение.

Попробую помочь ему, но не уверен. Здесь, на корабле, я мало смогу сделать.

Молодого человека необходимо доставить в госпиталь. Сейчас его перенесут

в каюту, где организован временный лазарет, я пришлю санитаров. Пойдёмте

со мной, покажите им путь.

Вскоре Сэмъюэль уже находился в специальном помещение, где

разместились тяжёло больные.

-Доктор, я впервые буду в США и поэтому ничего не знаю, грустно

вздохнула я. - Там у меня никого нет. Я ехала организовывать свою выставку,

но, к сожалению, все картины погибли вместе с лайнером, погрузившись на

дно. Вы не посоветуете госпиталь, в котором Сэму смогут оказать

квалифицированную помощь?

-Что же, можете рассчитывать на меня. По прибытии в порт всех больных

распределят по разным лечебницам, но я постараюсь присмотреть за

вашим…..

Тут доктор вопросительно посмотрел на меня. Я, смутившись, ответила:

-За моим хорошим другом.

-Значит, он ваш друг? – врач улыбнувшись, взглянул на меня. – Вам придётся

нелегко в первое время: ему потребуется профессиональный уход и, скорее

всего, придётся нанять сиделку, а это будет стоить денег.

-Не беспокойтесь доктор, я заплачу.

-Вот и хорошо. Итак, до прибытия в порт. А сейчас, извините, мне

необходимо заняться остальными больными.

-До встречи, доктор!

Я вернулась к Бетси, которая с отсутствующим видом сидела на полу,

прислонившись к стене, рядом, свернувшись клубочком, притулился Тимоти.

Девушка пережила сильнейшее нервное потрясение, и мне в этом

совершенно чужом мире придётся теперь рассчитывать только на себя.

Занятая этими нелёгкими размышлениями, я вышла на палубу и вдруг

услышала:

-Съюзен, Съюзен Гольц.

Я обернулась и увидела мисс Астор.

-Слава богу, мы все живы! Пойдёмте со мной, там все наши, - она показала

рукой в сторону кормы. Действительно там разместилось «высшее

общество», к которому, очевидно, отнесли и мою скромную персону.

Оказалось, что женщины не забыли о нашем разговоре, и мы договорились о

заказах на портреты. Я очень удивилась такому повороту событий.

-Как вы можете заказать портрет совершенно незнакомому человеку, поверив

ему на слово?

-Не такому уж незнакомому,- улыбнулась одна из моих будущих заказчиц.

-Я была в Лондоне на вашей выставке, и мне необычайно понравились ваши

картины. Кстати, вы не знакомы с Мэри Кэссет? - спросила одна из дам.

-Нет, мы никогда не встречались,- подумав, ответила я.

-А вы видели работы Дега и Ренуара?

-О да, мне очень нравится их манера живописи!

-У меня есть несколько картин этих живописцев, а теперь будет и ваша! Да, я

не представилась - Джейн Моргенштерн. Мой муж банкир. Приходите к нам,

мы будем рады вас видеть. Что это я о себе и себе. Где вы собираетесь

остановиться?

-Пока не знаю, у меня нет в Нью-Йорке ни родственников, ни друзей. Меня

должен был встретить маршан, но теперь это неважно: все картины погибли,

и я никому не интересна.

-Ну что вы! Я приглашаю остановиться у нас, - любезно предложила Джейн.

-У нас большой дом в пригороде. Вы согласны?

-Даже и не знаю.

Я рассказала Джейн о том, что взялась помогать спасённому нами молодому

человеку.

-Как это благородно! Леди, предлагаю организовать над ним шефство,

предложила одна из дам, присутствовавших при разговоре.

Все согласились и договорились встретиться уже в Нью-Йорке.

Вот так, совершенно не ожидая такого поворота событий, я оказалась

вовлечённый в жизнь высшего света Нью-Йорка, у меня появились

знакомые, возможно, даже подруги.

Что же, жизнь налаживается. Всё бы хорошо, но как хочется домой, к себе в

московскую квартиру, где я могла бы вновь встретиться со своими

взбалмошными, но такими родными и близкими, подругами!

Москва 2012 год

Где я? Ничего не понимаю. Наступило утро. В окно пробивались робкие

лучики солнца. Я поднялась и оглядела комнату. Явно не мой стиль:

слишком широкая кровать, пёстрые обои и …. Тут мой взгляд упёрся в

портрет, в мой собственный портрет! Не может быть, кто бы мог написать

его, ведь я никогда никому не позировала и одета я как-то странно: никаких

украшений. Простое без каких-либо отделок платье чёрного цвета.

Подойдя ближе и вглядевшись, обнаружила подпись «S.Goltz». Картина

написана профессионалом, и явно высокого класса. И тут ко мне пришло

понимание, что это именно та девушка, с которой я поменялась местами.

Вероятно, так же как и я, она профессионально занималась живописью.

Правда, её манера живописи слегка отличается от моей.

Моё платье пребывало в плачевном состоянии: следы вчерашнего купания не

прошли для него даром. Следует подыскать нечто, более подходящее.

Заглянув в шкафу, обнаружила, что не могу подобрать ничего приличного.

Неужели дамы носят это? Я достала жакет с юбкой, которая едва доходила

мне до колен. Или вот этот пиджак и брюки. Конечно, в моё время носили

брюки, но в основном - мужчины. Правда, как-то раз на улицах Лондона

появились женщины в брюках, но их закидали тухлыми яйцами. Не ждёт ли

меня подобная участь, если я облачусь в брючный костюм? Придётся

проконсультироваться с теми двумя девушками, которых мы встретили вчера

вечером. Кажется, их зовут Ольга и Кэйт. За дверью послышался шум и,

решив притвориться спящей, я вновь легла на кровать. Раздался стук, но от

меня не последовало никакой реакции.

-Видимо, ещё не проснулась,- прошептали за дверью.

Затем дверь приоткрылась, и показались девушки, Ольга и Катерина.

-Светик, просыпайся!

Я открыла глаза и сделала вид, что только что открыла глаза.

-Ой, Светка, нам Славик всё рассказал,- присаживаясь в кресло, заявила

Ольга.

-Что «всё»?- удивилась я.

-Всё, что случилось вчера с вами! Кстати, в вечерних новостях по телику

репортаж показывали, а там ты в одеяле ходишь.

-В каком телике?- удивлённо пробормотала я.

-Свет, мы, конечно, понимаем, что вчерашние события очень сильно

отразились на твоём самочувствии. Нам Слава про твои завихи говорил и

предупреждал, что бы мы тебя особо ни о чём не расспрашивали. Но забыть

слово «телик», это, пожалуй, слишком! Света, ау, очнись!

-Извините, я что-то не совсем в себя пришла после вчерашнего. Так что не

обижайтесь на мои провалы в памяти. О’кей?- засмущалась я.

-О’кей, Светка! Давай, вставай, одевайся, пойдём завтракать. Славик

хозяйничает на кухне, - весело откликнулась Ольга.

Девушки вышли, оставив меня в лёгком замешательстве. Легко сказать,

одевайся, а вот как это претворить в жизнь? Естественно, вчерашний костюм

не наденешь, да и не стоит рисковать. Я вновь порылась в шкафу и всё-таки

остановилась на брючном комплекте, этот наряд показался мне наиболее

домашним. Может, всё и пройдёт как надо, и никто не будет возражать

против моего преображения. Так, костюм на месте, а где же корсет? Мой

промок, а нового я нигде не могла найти. Пришлось надевать, как есть. О-ля

ля! Я взглянула на себя в зеркало – вроде ничего, а я боялась. Итак - на

выход. Придётся придерживаться той манеры разговора, которую я слышала

в последнее время.

-А вот и я!

Моё появление не произвело такого эффекта, на который я рассчитывала.

Никто не обратил на мой наряд никакого внимания. Значит, так оно и должно

быть. Вот и ладно, первый шаг в новую жизнь сделан, пойдём дальше. На

кухне пахло свежесваренным кофе, на тарелках лежала аппетитная яичница,

Екатерина налегала на пирожные, Ольга сидела, уставившись в окно.

-Садись, завтрак стынет,- пригласил Вячеслав.-Ты уж извини, похозяйничал

я тут с утра. Ты спала, будить не стал, сварганил из того, что нашёл в

холодильнике.

Что такое холодильник, я решила на всякий случай не спрашивать. По всей

видимости, это был тот самый большой белый, слегка шумящий шкаф, с

холодом внутри, который я видела в своём первом сне, ещё там, на борту

злополучного лайнера.

Необходимо выбрать тактику дальнейшего поведения. Может быть,

рассказать обо всем, и будь, что будет. Нет, это не выход. Мне едва ли

поверят, а скорее решат, что я сошла с ума, и поместят в клинику для

душевнобольных. Туда мне явно не хотелось. Буду молчать, и плыть по

течению.

Завтрак закончился. Мы быстренько помыли посуду, а затем вернулись в

гостиную. Кот лежал, подрёмывая в кресле.

-Итак, теперь всё по порядку,- попросила Ольга, - Слава нам уже всё

рассказал, но хотелось бы услышать о событиях прошедшей ночи от тебя

лично.

Только я собралась с духом, чтобы начать рассказ, как Екатерина вскочила с

дивана и, подбежав к чёрному ящику на стене, нажала на какую-то кнопку,

ящик стал показывать цветные картинки.

-Я совсем забыла, через пару минут будут новости. Вдруг, сейчас расскажут

о событиях, в которых ты принимала не самое последнее участие?

Появилось изображение женщины, она внимательно посмотрела на нас,

поздоровалась. Я ответила ей. На меня почему-то посмотрели с грустью в

глазах, но ничего не сказали. Женщина в ящике начала рассказывать:

-Вчера в Москве случилось чрезвычайное происшествие: группа

представителей московского бомонда решила окунуться в прошлое и

провести вечеринку, посвящённую столетию со дня гибели суперлайнера

«Титаник». Примечательно, что ресторан, где планировалось это

мероприятие, был назван так же как и лайнер, затонувший в ночь на 13

апреля 1912 года по пути в Америку в Атлантическом океане. Вспомним

трагическую историю «Титаника» и его пассажиров, среди которых было

довольно много знаменитых и состоятельных людей того времени.

Посмотрите хронику, снятую кинооператорами во время отплытия

«Титаника» из Саутгемптона.

Показались знакомые мне сцены прошлой жизни. Огромная махина корабля,

толпы пассажиров и просто любопытных на причале. Подъезжают экипажи и

авто, доставляя своих хозяев к месту их дальнейшего путешествия. Толпы

репортёров, кинохроникёры. Суета, толчея, и за всем этим ощущается какая-

то торжественность и предчувствие чего-то необычного, к чему удастся

сейчас прикоснуться.

Боже, да это же я! Вот мы с Бетси поднимаемся по трапу. Внезапно кто-то

окликнул меня. Я обернулась, и тут же попала в объектив камеры. Я

поправила шляпку, соскользнула перчатка, открыв изумрудный браслет.

Боже, боже, как давно и как недавно это было! Где же Бетси? Что случилось

с лайнером, доплыл ли он до Америки?

-К сожалению,- продолжила диктор, многим пассажирам «Титаника», как

известно, так и не удалось добраться до места назначения, более тысячи

человек погибли в холодных водах Атлантики. В основном это были

пассажиры третьего и второго классов, а также обслуживающий персонал.

Как это не покажется удивительным, но ресторан со звучным названием

«Титаник» ожидала та же судьба, что и знаменитый лайнер! В полной

темноте (по неизвестным причинам, на палубе ресторана были погашены все

огни) в корму плавучего заведения врезался прогулочный катер,

арендованный группой молодых людей для ночной прогулки по Москве

-реке. Результат плачевен, затонули оба судна. По предварительным данным,

погибло более сорока человек. Среди пропавших без вести числится 12

человек. Исчезла известная московская художница Светлана Гольц. Более

подробно о трагедии на Москве-реке в нашем вечернем выпуске.

Неужели, я каким-то чудом избежала гибели там, в далёком 1912 году, и

обрела новую в этом мире? Не может быть! А как же мама и бабушка? Им

сообщат о моей смерти! Нет, только не это! Девушка, так похожая на меня,

видимо, и есть Светлана, и она, возможно, спаслась, а Бетси вместе с ней.

-Света, что с тобой? - услышала я встревоженный голос Ольги. - Ты

побледнела и стала говорить по-английски, упомянула маму и бабушку. Ты

не беспокойся: они на даче, там же и твой отец.

Вот эту информацию я не смогла принять и понять: у меня есть семья, папа

жив! Что же будет, когда придёт время встретиться с ними? Последнее, что я

услышала, был крик.

-Скорее скорую, ей плохо! Славик, Скорую!

Очевидно, я потеряла сознание.

Первое, что я помню после слов «скорее скорую» - это ослепительно белый

потолок с единственной лампочкой, тускло освещавшей комнату.

На соседних кроватях спали женщины. За окнами сгустилась темнота, и

угрюмые деревья стучались в единственное незашторенное окно.

Интересно, где я? Скорее всего, в каком-то лечебном заведении, возможно в

лазарете. Тут я вспомнила, что со мной произошло.

Ничего страшного, лёгкое недомогание. Вот пройдёт ночь, наступит утро и

всё встанет на свои места. Надо просто подождать, совсем немного. Я вновь

легла на кровать и погрузилась в лёгкое забытьё. Я замечаю белый особняк с

колоннами, солидный, но слегка обветшавший. У подъезда стоят подводы, в

машину грузят какие-то ящики, бегают санитарки, с крыльца спускается

человек в военной форме, такую я ни разу не видела. Из дверей особняка

выходят люди в белых халатах, помогают больным размещаться на подводах.

Где-то вдалеке слышится шум взрывов. Почему я знала, что это взрывы? Не

могу сказать. Я просто чувствовала, что это именно взрывы, а не что-либо

иное. Люди явно торопятся, в атмосфере присутствовала какая-то

нервозность. Вот из дверей выносят очередные ящики, один из них падает, и

в разные стороны разлетаются какие-то бумаги. Человек в форме кричит, и

его помощники тотчас бросаются их собирать. И тут я вижу саму себя в

каком-то странном халате, босиком, меня поддерживает за руку одна из

сестёр милосердия и провожает к подводе. Едва я уселась, как та тронулась с

места, а за ней и все остальные. Впереди колонны едет автомобиль,

груженный ящиками с бумагами. Я чувствую запах гари. Чем дальше мы

отъезжали от больницы, тем сильнее становился этот запах. Дорога, по

которой идёт наша колонна, вымощена булыжником, и ехать по ней в телеге,

довольно неприятно: доставала ужасная тряска. Кто-то протягивает мне

туфли и говорит, чтобы я обулась. Внезапно раздаётся крик «Внимание,

воздух!». «Причём здесь воздух?» - подумала я и посмотрела на небо. Воздух

как воздух, ничего особенного, правда пахнет гарью, и всё. И тут

послышался шум, там, высоко в небе, что же это такое? Может быть,

аэропланы? Я их видела, когда в Лондоне проводились показательные

полёты аэронавтов. Народу тогда собралось чрезвычайно много, и я в том

числе. Дамы в нарядных платьях, мужчины в котелках. Желающим тогда

предлагали подняться в небо вместе с аэронавтом, но я не смогла преодолеть

свой страх. Правда, были смельчаки, которые рискнули и смогли увидеть

Лондон с высоты птичьего полёта.

Праздная толпа зевак и завораживающая красота полёта.

Значит, сейчас мы увидим то же или нечто подобное тому, что я когда-то

видела в Лондоне. В небе появляются чёрные точки и с каждой минутой они

приближаются. Да, это были именно аэропланы. Всё ближе и ближе. Эти

аэропланы отличались от тех, что я видела прежде.

Внезапно от самолётов (так их назвала, ехавшая со мной в одной повозке

женщина) отделяются чёрные точки и стремительно приближаются к земле.

Раздаётся сильный взрыв, и за столбом дыма и пламени исчезает ехавший

впереди обоза автомобиль. Мы останавливаемся, и люди, находившиеся в

телегах, те, что могли самостоятельно передвигаться, стремительно

разбегаются в разные стороны. Раздаётся ещё один взрыв, не причинивший

никому вреда. Одна из сестёр милосердия бегает рядом с повозками и

хватает пробегавших мимо людей за руки, умоляя помочь тем, кто не мог

ходить. Я выбираюсь из телеги и бегу к медсестре.

-Помоги, ему,- она показывает на мужчину с ногой в гипсе. И только я

протягиваю ему руку, чтобы помочь спуститься с телеги, как раздаётся

третий взрыв. Меня отбрасывает в сторону, и слышится пронзительный крик

«Нет».

Этот крик вывел меня из полудрёмы. Я открыла глаза и увидела перед собой

ту самую сестру, которой старалась помочь там, в моём видении.

-Вам плохо?- с участием спросила она,– вы так кричали!

-Нет, нет, спасибо! Со мной всё в порядке. А где тот мужчина с

забинтованной ногой, где все? Что случилось с автомобилем? Самолёты уже

улетели? И, наконец, где я?

-Вас вчера доставили сюда в госпиталь. Ваш эшелон попал под сильный

авиаобстрел, вы единственная, кто остался в живых. Скорее всего, у вас

контузия. В приёмном отделении вы назвались Съюзен. Это так?- строго

спросила медсестра.

-Абсолютно верно. Я Съюзен Гольц. Это я помню. Вот только, какой сейчас

год, совершенно забыла.

-Ничего страшного, такое часто случается после контузии. А сейчас 1941 год,

23 августа. Наши войска отступают, вот и нам пришёл приказ готовиться к

эвакуации. Собирайтесь, через час за нами должны приехать.

Сказав это, девушка вышла из комнаты. Скорее всего, мы находились не в

госпитале как таковом, а в каком-то старинном здании, приспособленном под

эти нужды. Приглядевшись, можно было заметить остатки былой роскоши:

резные карнизы над высокими окнами, паркетный, довольно грязный пол,

двери с остатками бронзовых накладок. В углу примостился комод красного

дерева с бронзовыми часами, украшенными фигурой женщины, на нём.

Интересно, где же мы находимся? Об этом я и спросила одну из женщин.

-Сама точно не знаю, - тихонько ответила она,- но говорят, свезли нас всех в

старинную усадьбу какого-то буржуя, раньше здесь санаторий был, токмо

всех уже эвакуировали, да и нас скоро должны отправить. Ты, это, давай

вещички свои собирай.

-Какие вещички?- удивилась я.

-Дак пальтецо, коли есть, обувка какая-никакая тоже пригодилась бы. Да ты

не тушуйся. Звать то тебя как?- спросила женщина.

-Съюзен.

-Не наша, что ли?

-Да нет, так меня родители решили назвать в честь прабабушки,- решила я не

раскрывать своей тайны.

-А я - Маша. Будем знакомы, – женщина протянула мне руку и я её пожала.

-Не бойся, деваха, авось не пропадём. Держись меня, я из деревни, много

чего знаю, умею, а ты, как я гляжу, из городских. Чем занимаешься?

-Художница,- пробормотала я.

-Это, что, рисуешь всякие там картинки? И как, на жисть хватало али как?-

поинтересовалась Мария.

-Хватало и ещё оставалось. Только, вижу, что сейчас мои умения никому не

пригодятся,- грустно ответила я.

-Да ты не переживай, вот отгоним супостата, там и твоё время придёт,

постаралась меня успокоить Маша.

В комнату вошла сестра, с которой я недавно разговаривала.

-Ну что, все готовы? За нами пришли подводы. Сейчас отправляемся. Пошли

что ли!

Женщины завозились, стали медленно подниматься со своих мест и брести к

выходу. Я наступила на какую-то деревяшку, нога подвернулась и меня

придержала за руку незнакомая женщина в форме сестры милосердия. Так

мы и вышли из дверей, спустились с лестницы. Поступил приказ

разместиться на подводах, стоявших неподалеку от входа на дороге,

уходившей из бывшей усадьбы. Мария помогла мне забраться на телегу и,

увидев, что я босая, тут же протянула мне пару сапожек и две тряпки

неопределённого цвета. Заметив, что я с удивлением смотрю на них, со

вздохом произнесла.

-Вот ведь горе с вами городскими: ничегошеньки-то вы не знаете и не

умеете. Пододвинься, помогу тебе надеть сапожки - то.

Я подсела к Марии, и та, ловко намотав мне на ноги эти самые тряпки, велела

теперь надевать сапоги. Запахло гарью, видимо, где-то горело, и это «где-то»

было совсем рядом. Впереди нас ехал грузовик, груженный ящиками с

бумагами. В кабине грузовика сидел военный в незнакомой мне форме.

Колонна тронулась с места, запах гари усилился, и тут, взглянув на небо, я

увидела приближающиеся к нам чёрные точки. По всей видимости, это были

аэропланы. Я их уже видела там, в моей прошлой жизни, в Лондоне и знала,

что аэропланы могут передвигаться по небу, но чтобы так быстро! Кто-то

крикнул «Внимание – воздух!». Внезапно от самолётов, так их назвала Маша,

отделились чёрные точки и стали стремительно приближаться к земле.

Раздался сильный взрыв и за столбом дыма и пламени исчез ехавший

впереди обоза автомобиль. В воздухе закружили ранеными птицами

обгоревшие бумаги. Мы остановились, и люди, находившиеся в телегах,

пронзительно закричали, санитарки помогали больным спускаться на землю,

те, кто мог самостоятельно передвигаться, стали стремительно разбегаться в

разные стороны. Раздался ещё один взрыв, не причинивший никому вреда.

Одна из сестёр милосердия бегала рядом с повозками и хватала пробегавших

мимо людей за руки, умоляя помочь тем, кто не мог ходить. Я остановилась и

спросила, чем могу сделать.

-Надо мужчину снять с телеги. Видите, он не может ходить, - воскликнула

она.

Действительно, у мужчины нога была в гипсе. Я помогла ему спуститься на

землю, и вместе с сестрой милосердия мы повели его подальше от дороги. Не

успели мы сделать и нескольких шагов, как раздался очередной взрыв, меня

отбросило в сторону, и я услышала пронзительный крик «Нет!».

Он вернул меня к жизни.

Я открыла глаза и увидела перед собой озабоченное лицо Ольги.

-Света, что случилось? Мы так испугались! По телику показывали репортаж

о твоём ресторане. Ты что, опять всё вспомнила и испугалась? Мы с тобой,

бедняжка! Скорую уже вызвали. Успокойся, Светик!

Боже, неужели это был не сон. Опять в другом мире! Только что я видела

разрывы снарядов, слышала стоны раненых и даже помогала одному из них

спуститься с телеги. Теперь я опять у себя дома, вернее, дома у Светланы

Гольц вместе с её подругами и Вячеславом.

-Оль, - чуть слышно спросила я, – ты не могла бы мне помочь в одном деле?

-Конечно.

-Скажи, тебе ни о чём не говорит дата 23 августа 1941 года?

-Дата как дата. Впрочем, это начало войны.

-Какой войны?- осторожно спросила я.

-Видимо, здорово тебя приложило вчера вечером, если ты и об этом забыла!

Если же ты меня спросишь, какой сейчас на дворе год, то я точно сойду с

ума! - возмутилась Ольга.

-Так какой же всё-таки год на дворе?

Ольга как-то странно взглянула на меня, но ответила:

-23 августа 2012 года от рождества Христова, если тебе от этого легче станет.

Действительно, здорово тебя припечатало.

Развить ей эту мысль не дал звонок в дверь.

-А вот и скорая!

С этими словами Слава отправился открывать дверь.

-Нус, как дела, голубушка?- осведомился доктор, входя в комнату.

-Понимаете, у неё того, провалы в памяти,- с тревогой ответила Екатерина и

подробно рассказала, что произошло. Меня прослушали, попросили показать

язык, задали несколько вопросов, на мой взгляд, довольно глупых, и тут же

был вынесен вердикт.

-Ничего страшного с вашей подругой,- заявил доктор, - ничего страшного, но

необходимо избегать всяких стрессов. Старайтесь не реагировать на все, по

вашему мнению, нелепые, вопросы и тактично давать на них ответы. Вот,

например, о чём она вас спросила перед моим приходом? Подождите

отвечать, постараюсь угадать. Она спросила вас, какой ныне год? Я прав?

-Доктор, вы гений! Именно об этом она нас и спросила,- весело согласилась

Ольга.

-Вот и ладненько. Здесь как раз всё ясно. Такое часто встречается: после

сильных переживаний человек представляет себя личностью, пришедшей из

другой эпохи,- пояснил доктор, усаживаясь за стол.

-Как это понимать?- недоверчиво отозвалась Катя.

-Очень просто. Допустим, вот вы, – врач указал на Вячеслава и продолжил, –

в детстве читали книги про мушкетёров, пиратов, средневековых рыцарей.

Ведь так?

-Да, именно так, но при чём это?- засомневался Слава.

-Вот, вы прочитали книгу о флибустьерах, их приключениях, битвах,

погонях, дуэлях. А дальше наступает некое отождествление себя с образом

героев книг. Вы видите себя на палубе пиратского брига, летящего на всех

парусах навстречу приключениям или со шпагой в руках, поражающим

своих врагов. Потом ваши фантазии начинают воплощаться в детских играх.

Надеюсь, это вам понятно? Вот из таких фантазий и вырастают игры.

Наверное, вы помните нечто подобное казакам-разбойникам, красным и

белым, полёт в космос и другие. Было такое?- продолжил доктор.

-Вы опять угадали, и что из этого?- проворчал Вячеслав.

-Как что? Неужели не понятно? Попав в тяжёлую жизненную ситуацию,

человек старается каким-то образом защититься от воздействия внешних

факторов, плавно переходит из реального в выдуманный ими мир, где всё

гораздо проще: вы герой, вы победитель, вы можете в том, новом

выдуманном мире совершить всё или практически всё. Так легче пережить

возникшие трудности. И вот, в определённый момент мозг выставляет свою

защиту, поскольку является совершенным живым существом. Он забывает

всё, что произошло, и уводит своего хозяина в новый, более спокойный мир.

Теперь наступает период адаптации, который может продлиться сколь

угодно долго, и это будет зависеть от того, как глубоко человек окунулся в

выдуманную им новую реальность.

Так и в этом случае, ваша подруга оказалась где-то там, в своём мире и ей

придётся, возможно, довольно долго приспосабливаться к реалиям нашего,

её настоящего, а не выдуманного, мира. Кстати, вы не помните, какая эпоха

была любимой у Светланы?- поинтересовался доктор.

-Как мне помнится – откликнулась Ольга – она всегда грезила о великих

художниках начала двадцатого века. Импрессионисты были её кумирами.

Думаю, благодаря им она и решила избрать профессию художницы. Так вы

считаете, доктор, что она представила себя человеком начала двадцатого

столетия? То-то я смотрю, слова в её речи появились какие-то чудные, да и

говорить Светлана стала слишком вычурно, не так, как было до вчерашней

трагедии. Значит, теперь наша главная задача вернуть её в наш мир?-

задумчиво произнесла Ольга.

-Вы абсолютно правы, и сделать это следует как можно мягче. Объясняйте ей

самые простые вещи, даже те, которые вам кажутся совершенно

очевидными,- посоветовал доктор

-Ещё одно, почему она задала вопрос о 23 августа 1941 года, хотя, как вы

сказали, живёт временем начала прошлого столетия? - вспомнила Екатерина.

-Ничего странного в этом не вижу. В данном случае сработала генетическая

память. По всей видимости, кто-то из её предков пережил нечто, что

произошло именно в августе 1941 года. А что это было вам, следует

расспросить, например, у бабушки или даже прабабушки вашей подруги.

Тогда, возможно, и будет найден ответ на ваш вопрос. Нус, на этом

позвольте закончить лекцию. К сожалению, мне пора, больные ждать не

могут. То, что необходимо будет давать вашей подруге, я записал. Вот

возьмите, - доктор положил на стол листок бумаги с названиями лекарств,

коими меня предстояло потчевать в ближайшее время.

-Прощайте, барышни! Светлане, скорейшего выздоровления, а, если

случится, такая потребность, звоните, номер телефона я записал там, на

рецепте. Всего хорошего!- попрощался с нами доктор.

С этими словами утешения бригада скорой помощи покинула нас, оставив

меня на попечение Вячеслава и моих подруг. Я решила воспользоваться тем,

что сказал доктор и притворяться потерявшей память до тех пор, пока не

смогу почувствовать себя своей в этом, новом и не понятном для меня

времени.

-Ну, что, подруга ты наша драгоценная, приступим к твоей адаптации, –

бодро сказала Екатерина, – будем постепенно выбираться из твоего

придуманного мира. Катя ещё покрутилась возле меня, а потом упорхнула на

кухню.

С этого самого дня началось моё возвращение в реальность. Узнать

предстояло очень многое.

Ранее неизвестные мне предметы наконец-то приобрели для меня реальное

значение. Я обнаружила, что есть так называемый «телик», тот самый

аппарат, с помощью которого мы смотрели движущиеся картинки, такие же

как и в синематографе, правда в цвете и со звуком. Интересная и полезная

вещь. На кухне, как выяснилось, стоит «холодильник» - шкаф, внутри

которого очень холодно. Про телефон я знала и ранее, да и электрическое

освещение не особо меня удивило. В нашем лондонском доме были все

современные новинки, даже ватерклозет, одно из самых последних

технических достижений.

И наконец, наступил день, когда мои подруги, как оказалось неплохие,

вполне душевные, хотя и с несколько сумбурным мировосприятием, подвели

меня к последней ступени моего образования – компьютеру. Это то же самое,

что и телевизор, но гораздо лучше, как я поняла. Три дня ушло на изучение

азов этого аппарата, а на четвёртый мы подошли к самому интересному, как

мне пояснил Слава, - интернету. Мне рассказали о принципе пользования

«всемирной паутиной» и оставили одну для освоения техники. Самое первое,

что я сделала, набрала на клавиатуре своё имя Съюзен Гольц и на экране

высветилась нужная мне информация. «Съюзен Гольц известная английская

художница начала 20 века, работала под влиянием французских

импрессионистов, однако создала свой индивидуальный стиль. Отправилась

в САШ на «Титанике» для проведения выставки, взяв с собой большую часть

картин. Сохранилось несколько полотен, созданных ей в Нью-Йорке. О

дальнейшей судьбе художницы, к сожалению, никаких сведений нет.

Произведения С.Гольц высоко ценятся на рынке антиквариата. Одно из

самых значительных полотен - «Туман на Темзе» было продано на последнем

аукционе современного искусства за три с половиной миллиона фунтов

стерлингов. Далее приводилось несколько репродукций моих картин, в том

числе и автопортрета, некогда висевшего в гостиной лондонского особняка.

Вот это да! Неужели та девушка, в чьём доме я сейчас нахожусь, погибла

вместо меня, а с ней и Бетси? Бедный Тимоти, и он тоже сгинул в морской

пучине! Правда, у меня появилась замена - кот Тимофей, такой же забавный

и ленивый как и мой Тимоти.

-Свет, как ты? - услышала я голос Ольги, осторожно заглянувшей в комнату.

-Я спрашиваю, ты в норме?

-Вроде бы да.

-Да вот зову тебя, зову, а ты молчишь.

-Здесь я, здесь, задумалась слегка.

-Подойди к телефону,- родители просят предоставить твою персону сию же

минуту.

-Спасибо, иду.

С родителями Светланы я уже неоднократно общалась по телефону вот и на

это раз взяла трубку, не подозревая ни о каком подвохе.

-Доченька, как ты там?- спросил приятный женский голос. – Хорошо,

говоришь? Вот и ладно. А мы с папой собрались на той неделе навестить

тебя. Жди в гости.

Вот это сюрприз!

-Когда вы будете?- осторожно освободилась я.

-Скорее всего, в среду утром. Ты нас не встречай, мы сами доберёмся. Ну

всё, пока, до встречи. Целуем. Да, чуть не забыла, от бабушки привет, целует

тебя. Ну всё. Пока, пока!- весело проворковала трубка.

Я пропала. Что говорить? Как общаться? Всё было замечательно на

расстоянии, а вот встреча тет-а-тет, пожалуй, не предвещает ничего

хорошего. Срочно изучить семейные архивы!

-Оль, ты не помнишь, куда я положила семейный альбом с фотографиями?- Я

постаралась показаться рассеянной.

-Конечно, помню, ты убрала его в платяной шкаф. Посмотри на второй

полке. А зачем он тебе?- удивилась Ольга.

-Да так, мама просила найти кое-что; она обещала кому-то отдать пару фото,-

пришлось срочно придумать мне.

Действительно, я обнаружила альбом в указанном месте и, уединившись в

спальне, приступила к его изучению. Слава богу, под каждым фото имелась

краткая сопроводительная надпись, что значительно облегчило мою работу.

Стала складываться более-менее ясная картина родственных связей

Светланы, а теперь и моих. Ну вот, к встрече с родственниками я худо-бедно

подготовилась.

Теперь дело за малым: пройти проверку на узнавание и не провалиться на

беседе о какой-либо троюродной тётушке.

Нью-Йорк 1912 год.

Наше плавание проходило без происшествий. Сэм по-прежнему нуждался в

уходе, и большую часть времени я проводила с ним. Бетси постепенно

пришла в себя и старалась оказывать мне посильную помощь. Тимофей (или

же Тимоти!), кто их знает, повадился бродить по кораблю, изучая

всевозможные закоулки. Шло время, однако атмосфера на корабле

оставалась довольно напряжённой: слишком много было людей так или

иначе пострадали во время крушения. У одних погибли близкие,

родственники, друзья, просто знакомые. Другие потеряли всё, что имели, и

теперь не представляли, что с ними будет дальше. Были и такие, кто в

холодной воде получил обморожение, и теперь им предстояло длительное

лечение. У каждого человека был свой рок, своя судьба.

Что-то меня потянуло на философские размышления. Раньше я за собой

такого не замечала. Пора и о себе подумать. Как-то там мои подруги?

Наверное, ищут меня, а я вот, здесь в Атлантике, жива и относительно

здорова, если не считать душевного потрясения.

Следует тщательно проанализировать всё, что со мной произошло. Итак, я

отправилась на банкет. Меня сопровождал Вячеслав. Неизвестно каким

образом Тимофей оказался со мной на корабле. Где же та, настоящая Сюзен?

А может… Тут мне в голову пришла крамольная мысль! Съюзен, вероятно,

заняла моё место там, в 2012 году, а я - её, здесь, в 1912. Значит, Съюзен в

Москве, в моей квартире, а Ольга и Екатерина суетятся вокруг неё. Мне

стало грустно. Раньше я как-то недооценивала своих подруг. Я здесь, она –

там. Нас спутали и, возможно, непроизвольный обман сможет какое-то время

вводить окружающих нас людей в заблуждение. Придётся примерять чужую

жизнь на себя. Слава богу, что профессии у нас оказались схожими. Надо

как-то устраиваться на новом месте. Хорошо, что я попала в начало

двадцатого века - как-никак атмосфера более-менее знакомая, а если бы меня

занесло век эдак в тринадцатый? Представить даже страшно.

И тут до меня дошёл весь ужас ситуации: там, в Москве, Съюзен придётся

встретиться с моими родителями, а мне с родителями Съюзен. Я пропала!

Необходимо срочно что-то придумать. Наверняка мои родители сразу же

определят, что перед ними самозванка, а как мне себя вести при встрече с

родственниками Съюзен? Попала, так попала!

Мои размышления о будущем прервало сообщение о том, что «Карпатия»

входит в гавань Нью-Йорка. Прибежала Бетси и принялась собирать наш

незамысловатый багаж.

-Где Тимоти?- забеспокоилась я.

-Бегает где-то,- беспечно отозвалась горничная.

-Найди его, скоро высадка, а потом в суматохе мы его потеряем.

Поиски оказались безрезультатными: Тимоти нигде не было.

Возможно, заигрался, такое с ним бывало и не раз. Лишь бы нашёлся!

Впрочем, чуда не произошло. Пришлось вступить на берег вдвоём с Бетси.

Мой маленький друг исчез.

Заветный Нью-Йорк предстал перед глазами. Впереди по курсу виднелась

статуя Свободы, которую, как мне объяснили, установили не так уж и давно.

Действительно, отсутствовал тот зеленоватый налёт, к которому мы, жители

двадцать первого столетия, так привыкли и считали его неотъемлемой

частью облика знаменитой статуи.

К моему великому изумлению, меня встретили, и это был маршан,

пригласивший Съюзен в это опасное путешествие. Джейн, у которой я хотела

остановиться в загородном особняке, приглашала меня поехать с ней, но я,

поддавшись на уговоры маршана, отправилась в гостиницу, где для нас был

забронирован номер.

Хочу сказать, что я уже посещала Нью-Йорк, но это было почти сто лет тому

вперёд, нет я не оговорилась, не назад, а именно вперёд. Как-то мне

предложили организовать выставку своих картин в одной из галерей Нью-

Йорка, и я приняла приглашение (как видите, судьба повторяется). Правда

тогда, а это был 2011 год, выставка прошла с успехом, которого я не

ожидала, и у меня появилось несколько заказчиков за океаном. Пришлось на

некоторое время задержаться в США. Признаюсь, в тот раз я очень и очень

неплохо заработала, что позволило мне въехать в новую квартиру в Москве

и вести безбедную жизнь. Каюсь, здесь я чуточку приукрасила, и до поездки

я неплохо зарабатывала и никогда не бедствовала, просто после получения

американских гонораров я перестала думать о том, хватит ли мне денег не

очередную прихоть.

Я внимательно всматривалась в улицы, по которым катил наш автомобиль, и

думала, как же изменился город к началу 21 века. Когда мы въезжали в

Гарлем, я ожидала увидеть бедные и запущенные кварталы, населённые

многочисленными выходцами из стран Африки и Азии. Однако то, что

предстало перед моим взором, было для меня неожиданностью.

Сопровождавший меня мистер Валлентайн, (это был мой маршан), сообщил,

что эта часть Нью-Йорка только недавно стала застраиваться и в

проектировании уличных ансамблей приняли участие многие знаменитые

архитекторы. Действительно, здания выглядели новыми и нарядными,

зелёные насаждения радовали своей яркой окраской. Когда-то я слышала, что

начаты работы по реставрации ряда районов Гарлема, но в целом к концу

двадцатого века это место выглядело крайне непрезентабельно и отличалось

скоплением асоциальных элементов. Представляю, как удивился бы мистер

Валлентайн, попади он на ту же улицу, по которой мы проезжали, но только

через сто лет! Как-нибудь надо будет побродить по улочкам Нью-Йорка и

сравнить город прошлого с городом 21 века.

Ладно, это всё потом, а сейчас следует привести себя в порядок, ибо завтра,

как объяснил мистер Валентайн, мне предстояло предстать перед глазами

владельца галереи, где должна была бы состояться выставка моих картин,

если бы они не погибли в водах Атлантики. Завтра же необходимо будет

решить все вопросы моего пребывания в Нью-Йорке. Бесплатно, как я

поняла, нас здесь никто содержать не собирался, поэтому, следует как можно

скорее приняться за работу. Правда, деньги у меня были, но особо уповать

на них не приходилось. С собой я взяла небольшую сумму в надежде

продать часть своих работ. Я не унывала, ведь у меня уже появились первые

заказы, и дня через два я смогу приступить к работе. Мои заказчицы были

дамами состоятельными, и будущее виделось мне в розовом цвете. Хорошо,

что в своё время, несмотря на негативное отношение родителей, я остановила

свой выбор на профессии художника. Мне повезло, что судьба свела меня с

людьми, которые впоследствии мне помогли стать тем, кем я являюсь сейчас,

то есть преуспевающей и довольно востребованной художницей. Мои

родители, как и многие люди, выросшие в Советском Союзе, ничего

хорошего в профессии художника не видели. Они представляли свою

единственную дочь вечно голодной, заляпанной красками, в ужасной

холщевой робе и почему-то с беретом на голове. По их мнению, это и был

образ современного художника. Правда, им пришлось изменить своё мнение,

когда я добилась успеха. Мама иногда ворчала, что не такой судьбы она

желала соей дочери. Хорошо бы сейчас услышать матушкино безвредное

ворчание и во всём согласиться с ней! Удастся ли мне когда-нибудь увидеть

её?

Бетси тем временем приготовила ванну, и я отправилась продолжать свои

размышления в тёплой воде, наполненной благоухающей пеной. Не так уж

всё и плохо, подумала я, погружаясь в ароматный мир. Вода мягко коснулась

тела, мысли сразу же спутались. Хорошо-то как! Глаза закрылись и я

задремала.

-Мадам, очнитесь. Что с вами?- услышала я чей-то голос.

Говорили по-французски. Я открыла глаза и обнаружила, что лежу на

обочине дороги, по которой уныло бредут люди, нагруженные различным

скарбом. Рядом виднелось несколько легковых машин, заполненных до

отказа испуганными людьми. Ехали они очень медленно, скорее просто

ползли. Водители, не переставая, давили на гудки, но толпа не расступалась,

а как-то вяло и медленно брела по пыльной дороге. Ну вот, новое

перевоплощение! Только что я нежилась в тёплой ванне, и, вот, смотрите,

лежу в гордом одиночестве в пыльной траве.

-Нет, нет, со мной всё в порядке. Помогите мне подняться,- пробормотала я.

Оказавшийся рядом мужчина протянул мне руку и представился:

-Меня зовут Жан. Это ваше?- он протянул мне саквояж.

-Вы тоже решили уйти на юг?

Я на всякий случай кивнула, хотя и не поняла, о чём шла речь.

-У вас там родственники?- продолжил Жан.

-Нет, там у меня никого нет, просто я очень боюсь. Я с трудом смогла

выехать из Парижа. Кругом эти боши. Меня выселили из моей квартиры и

объявили врагом Германии. Видите ли, моё творчество объявили

дегенеративным! - воскликнула я.

- Да, нелегко вам придётся. Как же вы собираетесь жить дальше?

- Не знаю. Мне бы добраться до Лондона.

-Значит, вы англичанка! Неплохо. Ваш французский безупречен, -

восхитился Жан.

-Спасибо. Я долгое время прожила в Париже. Может вы слышали имя

Съюзен Гольц?- засмущалась я.

-Неужели вы та самая художница, чьи картины так поразили Пикассо? -

воскликнул мой новый знакомый.

Не понимая, причём здесь знаменитый художник Пабло Пикассо, я всё-таки

кивнула.

-Друзья не поверят, что я встретился и разговаривал с живой легендой, с

самой Съюзен Гольц! Я был на вашей выставке зимой в галерее «Пти

Руаяль». Здорово! Мне очень понравилось. Особенно та композиция, под

названием «Я и Нью-Йорк». Такая экспрессия! Я и сам недавно поступил в

Академию художеств по классу портретной живописи,- сообщил молодой

человек, - теперь вот пробираюсь к другу на юг. В Париж вошли боши – жить

стало невыносимо. Академию закрыли, учеников распустили по домам.

-Вот мы и познакомились. Я рада, что встретила вас, Жан.

-Правда?

-Конечно! А скажите мне, Жан, что со мной произошло?

-Вы знаете, я и сам не очень понял. Случилось нечто странное, - задумчиво

произнёс он.

-Мы шли по дороге, я имею в виду, всех этих людей, и вдруг, откуда-то

появляетесь вы и падаете на обочину. Поверьте, в толпе вас не было. Может,

вы сами объясните, как вы сюда попали?

Ответить я не успела, да и сама не знала, где я и что со мной случилось.

Неужели новое перемещение, и на этот раз во Францию периода второй

мировой. Это, конечно, если я всё правильно поняла?

Раздался крик:

-Наци, наци!

Над колонной пролетели самолёты со свастикой на крыльях. От одного из

них отделилась чёрная точка и устремилась к земле, раздался ужасный

грохот и в разные стороны полетели комья земли. Закричали люди. Когда я

пришла в себя, то не обнаружила рядом Жана.

Не успели познакомиться, как приходится расставаться. Я посмотрела на

небо и увидела, что самолёты идут на второй заход. Боже, что происходит?

Когда-то мне пришлось читать про вторую мировую войну, и я знала, что

фашисты бомбили колонны гражданских беженцев, но попасть самой в

подобную переделку! Это слишком!

-Съюзен, скорее за мной!

Это был мой новый знакомый. Он схватил меня за руку и потянул к

небольшой рощице, видневшейся неподалёку.

-Скорее, бежим! Они будут бомбить и дальше!- воскликнул он.

И снова раздался ужасный вой падающих снарядов. Вновь комья земли

разлетелись в разные стороны, где-то на дороге виднелись клубы дыма.

Слышались крики отчаяния, боли и страха. Появились первые раненные и

убитые. Ужас, какой ужас!

Нам посчастливилось без особых проблем добраться до рощи.

-Ну вот и всё. Мы спасены. Теперь передохнем и пойдём дальше,- Жан

усадил меня под дерево и улыбнулся

-Вам следовало бы умыться.

-Что, такая страшная?- расстроилась я.

-Не так, чтобы очень, но… Я сейчас вернусь. Посидите здесь, принесу вам

воды. Если есть роща, то должен быть и ручей. Ждите меня здесь,-

скомандовал Жан.

Я прислонилась к дереву и закрыла глаза, чтобы не видеть всего этого

кошмара и вдруг в мой сон ворвался женский голос.

-Мисс, вам звонят. Мисс, проснитесь,- попыталась разбудить меня служанка.

Слава богу, это всего лишь сон, и ничего более.

-Мистер Валентайн спрашивает, сможете ли вы сегодня отужинать с ним.

Окончательно очнувшись, я попросила Бетси уточнить место и время

встречи. К сожалению, почти весь мой гардероб остался там, на затонувшем

«Титанике». Придётся прикупить что-нибудь для деловых встреч, для

светских раутов и так, на всякий случай. Одежда нужна немедленно, а у

портных заказать срочно никак не выйдет, придётся несколько дней ожидать

выполнения заказа.

-Бетси, собирайся. Сейчас отправляемся за обновками. Тебе тоже следует

кое-что приобрести.

-Слушаюсь, мисс. Мистер Валентайн заедет за вами в семь вечера, -

напомнила Бетси.

-Тогда в путь.

Выйдя из отеля, я остановила извозчика. Чёрт, это должна была сделать

прислуга отеля, либо Бетси. Буду учиться на ошибках.

Мы попросили отвезти нас в лучший дамский магазин. Извозчик понял и

сообщил, что в таком случае мы поедем на Торговую Милю, а там можно

выбрать всё, что душе угодно. Минут через сорок мы прибыли к месту

назначения. Действительно, сеть самых разнообразных магазинов

протянулась на целую милю. К нашим услугам были и шляпные мастерские,

и магазины, торгующие верхней одеждой, тканями и различными

безделушками. Я присмотрела небольшой магазинчик, где, как мне

показалось, были и наряды хороши и цены более-менее приемлемые.

Услужливый приказчик распахнул двери, и мы вошли внутрь магазина,

заставленного манекенами, демонстрирующими новинки дамской моды.

-Что будет угодно уважаемым леди? - почтительно спросил довольно

пожилой мужчина.

Я объяснила, и началась череда примерок, растянувшихся часа на полтора. В

результате я оказалась обладательницей делового костюма, чёрного в белую

полоску - длинная, узкая юбка с небольшим разрезом сзади и жакет, слегка

прикрывавший бёдра, великолепно сочетались с белой блузкой самого

простого покроя. Вечерний наряд выглядел гораздо интереснее и

представлял собой бархатное платье, отделанное богатой вышивкой. Это

были мои любимые настурции на тёмно-зелёном фоне. К платью прилагалась

меховая накидка благородного серого цвета, отделанная норкой, так ценимой

женщинами двадцатого столетия. Ко всему прочему я приобрела и плащ

бирюзового оттенка с синими цветами по подолу и обшлагам рукавов. Очень

даже мило! Всё это выглядело странно на вкус человека двадцать первого

века, привыкшего к более откровенным нарядам. Но каждая эпоха диктует

свой стиль. Так что мне пришлось смириться со всеми модными новинками,

подобранными под мой привередливый вкус, привыкший к мини и брючным

комплектам.

Естественно, что и Бетси не осталась без обновок! Пришлось и ей купить два

платья и плащ-накидку. Всё гораздо скромнее, но также из последней

коллекции, как нам объяснил хозяин магазина.

Хорошо, что все мои драгоценности сохранились, и я теперь могла быть

спокойной за свой имидж. До встречи с маршаном оставалось ещё около

двух часов, поэтому я заглянула к куаферу (как быстро я вхожу в эпоху!).

Укладка не вписывалась во все привычные для меня параметры, но, судя по

восхищённым взглядам встречных мужчин, получилась удачной. Итак, я

готова к новой и незнакомой жизни. Вернувшись в отель, переоделась и

стала ожидать приезда мистера Валентайна. И тут мне пришла в голову

шальная мысль: я решила набрать номер своего телефона в Москве. Зачем?

Всё равно никто не ответит.

-Ладно, попытка не пытка, - подумала я, присаживаясь на диванчик рядом с

телефонным аппаратом. Трубка голосом телефонной барышни

поинтересовалась, какой номер мне нужен и я назвала. Меня предупредили,

что придётся немного подождать. Я долго слушала тишину в трубке,

простиравшуюся сквозь десятилетия. Наконец, где-то очень далеко женский

голос произнёс:

-Алло, я вас слушаю.

Сердце моё бешено заколотилось и, казалось, выпрыгнет из груди – я

звонила в своё будущее!

-Кто это?- пролепетала я.

-Съзен, ой, извините, Светлана Гольц, - послышалось в ответ, - с кем имею

честь говорить?

-Съюзен, это я, Светлана Гольц.

Гнетущая тишина, что-то щёлкало, посвистывало, шуршало в трубке.

Внезапно телефон вновь ожил.

-Светлана, боже, неужели это действительно вы? Я смотрела картинки по

телевизору, где говорилось, что «Титаник» затонул, и погибло много

пассажиров и матросов. С вами всё хорошо? Как Бетси.? Что с Тимоти?

Умоляю вас, ответьте.

-О нас не беспокойтесь. Как вы там? Что с Тимофеем? Как поживают мои

подруги, Ольга с Катериной? Вы уже встречались с моими родителями?

Неужели получилось? Но как? Почему я смогла дозвониться до Москвы? В

начале двадцатого века, насколько мне известно, телефонной связи между

континентами не существовало.

-Слушайте меня внимательно. Вы должны вернуться в Лондон к моей маме и

бабушке. Они без меня сойдут с ума. Доверяйте во всём бабуле, она

разумный человек. Если понадобится, ей можно рассказать всю правду о том,

что произошло с нами. Ничего не бойтесь, она поймёт. Главное, будет знать,

что я жива и здорова. Маме ни в коем случае ничего говорить не стоит.

Слушайте дальше. Мой отец умер из-за предательства его компаньона.

Когда-то я поклялась отомстить за него. Нити ведут в Петербург.

Подробности узнайте у моей, теперь уже вашей, бабушки. В Петербурге

живёт сестра отца. Найдите её и помогите. Прошу вас, помогите ей и её

семье. Поезжайте в Россию. Там, говорят, сейчас неспокойно. Вы меня

слышите?

-Да, конечно, не волнуйтесь, я постараюсь всё сделать как можно лучше и

постараюсь найти человека, который принёс вашей семье столько горя, - я

продолжила. - Мои родители замечательные люди. Правда, мама несколько

не одобряет моих занятий живописью. Не спорьте с ней, пожалуйста, и

сохраните всё в тайне. Возможно, мы когда-нибудь встретимся, и сможем

вернуться каждая в своё время.

-Я позабочусь о ваших родителях. Постараюсь ……

Раздались длинные гудки, и послышался голос телефонистки.

-Извините, связь прервалась. Прекратить соединение?

-Да, конечно, спасибо.

Всё закончилось. Неужели я только что пообщалась с той самой Съюзен?

Теперь стало всё понятно: она там на моём месте, а я здесь - на её. По всей

видимости, мы так похожи друг на друга, что нас пока ещё не распознали ни

мои подруги, ни Бетси. Тем лучше, буду играть свою роль до конца.

Придётся выполнить обещание и поехать в Санкт Петербург. Как я помнила

из курса школьной истории, мира и спокойствия России оставалось совсем

немного. Пять лет и грядёт великая смута. Царя и его семью расстреляют.

Начнутся тёмные времена и погибнут многие, очень многие. Ничего, где

наша не пропадала! Ехать, так ехать, но сначала мне следует разобраться со

своими делами.

Во-первых, необходимо выполнить контракт, а самое главное -

телеграфировать в Лондон. Пошлю Бетси, она знает лондонский адрес.

Во-вторых, я обещала позаботиться о Сэме, и это дело не из последних.

Наконец, мне необходимо навестить своих новых подруг. Возможно, они и

помогут мне в моих дальнейших поисках.

В Лондоне мне предстоит самое страшное испытание: встреча с

родственниками Съюзен, которые должны на время, или даже навсегда,

статьи моей семьёй.

А дальше – в Петербург, в Санкт-Петербург, выручать тётушку Съюзен и

вершить праведную месть. Вот только, зная о своём везении попадать в

различные непредсказуемые ситуации, мне следует призадуматься. Чую я,

что в России мне придётся побывать в самые критические для её истории

моменты. Однако, раз дано обещание, придётся его сдержать. Поеду одна,

Бетси останется в доброй и такой спокойной Англии, а я отправлюсь домой.

Звучит странно – к себе домой. Пусть с разницей в сто лет, но я буду у себя в

России. А там, чем чёрт не шутит, может, и наступит момент моего

возвращения в ту, мою московскую реальность. Эти размышления придали

мне сил, и теперь я была готова к новой жизни, которую я, пожалуй, начну с

ужина с мистером Валентайном и обсуждения моей дальнейшей судьбы как

художницы. На встречу я явилась в полной боеготовности: в новом

элегантном платье, благоухающая какими-то модными духами и, будучи в

абсолютной уверенности, что всё сложится наилучшим образом. Так оно и

произошло, удалось договориться с мистером Валлентайном о дальнейшем

сотрудничестве. Мне было предоставлено два с половиной месяца

свободного творчества, а затем с наработанным багажом, который окажется у

меня к окончанию указанного срока, он должен будет организовать моё

триумфальное шествие по необъятным просторам САШ. Думается мне, что

за это время я смогу написать не менее тридцати полотен. Что же, зачин

будет завтра, а сегодня следует отдохнуть. Надо узнать, где можно

приобрести всё необходимое для творческого процесса - кисти, холсты,

натянутые на подрамники, краски, мольберт, грунтовка и тому подобную

художественную безделицу.

Узнать оказалось довольно трудно: никто из служащих отеля ничего о

подобном не слышал. Пришлось телефонировать (я уже выражаюсь как

человек начала двадцатого века) мистеру Валлентайну, который подробно

мне всё и объяснил. На следующий день я вышла из отеля в надежде взять

извозчика, но как назло его поблизости не оказалось, поэтому решилась

пройти немного пешком. Солнце приятно пригревало и мне пришлось

вначале пожалеть, что надела накидку, подбитую мехом. Внезапно всё

изменилось: подул прохладный ветер, затем появились снежинки, и вскоре

небо затянули свинцово-серые тучи. Становилось всё холоднее и холоднее.

Такая погода для Нью-Йорка несвойственна. Впрочем, мне в последнее

время везло на разные катаклизмы, вспомнить хотя бы «Титаник». Вы

спросите, какой из них? Да оба! Ведь всё началось с прогулки по Москве-

реке, а закончилось Атлантическим океаном. Так что плохая погода - ещё не

повод унывать. Куда же подевались все извозчики? Лишь изредка пролетали

самоходные экипажи. «Пролетали!» По сравнению с современными

автомобилями, они едва-едва ползли.

Стало довольно сумрачно. Начал спускаться туман, заполняя собой улицы,

переулки, пряча под серой шапкой дома. Мне стало неуютно. Чувствуя, что

сейчас должно произойти нечто из разряда невероятного, я запахнула

накидку и решила больше не отвлекаться на разные пустяки вроде погоды.

Не тут-то было! Внезапно туман исчез, как будто его и не было вовсе, тучи

куда-то унеслись, открыв моему взору яркое солнце. И тут я услышала

голос:

-Эй, ты чего так вырядилась?

-Кто? Я? Ничего не наряжалась! Тут все так ходят! - мгновенно

сориентировалась я.

Ты явно где-то наклюкалась. Разуй глаза, куколка! Через дорогу следует

переходить на зелёный свет, а ты лезешь напропалую и прямо под колёса.

Ширяешь? Так ширяй дома. Нечего прохожих пугать! - возмущённо

продолжал тот же голос.

Я очнулась от размышлений, и тут до меня дошло, что я стою на переходе,

вокруг снуют люди, и меня ругает наглец, сидящий в красном «Феррари». О

боже, «Феррари»! Неужели свершилось, и я вновь дома. Мужчина покрутил

пальцем у виска и укатил, оставив меня в полнейшем недоумении. Я

попыталась остановить первого встречного, но тот как-то странно

отреагировал на мой внешний вид и только ускорил шаг.

-Мужчина, подождите, только скажите, какой это город?- взмолилась я.

Ответ меня удивил!

-С утра нажрутся, потом бегают с белочкой по городу, людей пугают. В

Москве ты, не видишь? Шла бы домой, пока в полицию не забрали. Чего

вылупилась, как страус на новые ворота?- возмутился мужчина.

-Не страус, а баран,- осторожно поправила я.

-Вот я и говорю, шла бы домой от греха подальше,- буркнул мужик.

Ура, я дома, в Москве! Скорее переодеться и рассказать Ольге с Катей о том,

что со мной произошло. Вот они удивятся - побывать на «Титанике»,

приехать в Нью-Йорк начала двадцатого века, пройтись по его улицам,

пообщаться с людьми, которых уже давно нет в живых! А между тем, они

по-прежнему там, далеко, живые, со своими проблемами, радостями и

заботами. Домой, скорее домой! Я огляделась и, о чудо, мой дом находился

практически в пяти минутах ходьбы. Подобрав подол юбки, я припустила со

скоростью гоночного болида. Так, набираем код, дверь открылась.

Консьержка с удивлением посмотрела на меня и протянула ключ от

квартиры:

-Вы так рано? Ольга сказала, что вас не будет до вечера, но на всякий случай

оставила ключи, заявив, что в последнее время вы стали такой рассеянной,

что можете и не вспомнить, куда их положили.

Я поблагодарила служительницу порядка и поднялась к себе в квартиру.

Надо же, ключи оставили, будто знали, что я должна придти. Стоп, значит,

Съюзен здесь в Москве, и я теперь тоже.

Наконец-то я дома! Как будто ничего и не было! Что дальше? Как устроить

Съюзен? Наверное, хороший художник всегда найдёт себе работу. Первое

время она поживёт у меня, а потом решим, что делать. Квартира просторная,

места хватит всем. Я поспешила переодеться и, спрятав свой наряд в шкаф,

прошла на кухню выпить стаканчик сока, но не тут-то было: сюрпризы

продолжались. Раздался звонок в дверь, пришлось открывать.

-О, Светка, а мы решили приехать на день пораньше, думали, тебя дома не

застанем, а ты на месте. Ну, здравствуй, доча!

Отец заключил меня в объятья и сжал так, будто мы не виделись целых сто

лет!

-Мы с мамой стали волноваться после разговора с тобой по телефону. Ты

была какая-то странная. Вот и сорвались с места пораньше. У тебя всё

нормально? Замуж без нас не вышла?

-Пап, мам, что вы встали на пороге? Давайте, проходите. Я сейчас чай

поставлю. Вы пока давайте, располагайтесь. Мы действительно не виделись

целых сто лет.

Я поцеловала сначала маму, потом отца и, весело напевая, убежала на кухню.

-Да, на самом деле с ней что-то не то. Ты видела? Прежде Светка никогда нас

так не встречала. Только «здравствуйте» и «до свидания». «Мне некогда, я

побежала, а вы тут сами распоряжайтесь». Ирин, что с ней?- обеспокоенно

спросил отец

-Право не знаю, может, влюбилась. В разговоре по телефону она упомянула

какого-то Славу. Возможно, всё дело в нём?- не очень уверенно ответила

мама.

-Дай-то бог! Засиделась наша Светка в девках.

-Что ты, что ты! Сначала надо бы с этим Славой познакомиться, а потом о

свадьбе думать, - заключила мама.

-Сейчас всё и узнаем. Дочка!

Отец вошёл в кухню и сел за стол.

-Слушаю, пап. Чай почти готов, а может, кофе? Подай, пожалуйста, печенье.

Вон там, в шкафу. Спасибо! Мам, ты где? У нас всё готово. Пап, ты о чём со

мной хотел поговорить?

Я порхала по кухне словно бабочка. Ещё бы, не видеть своих родителей сто с

лишним лет! Каково? Сейчас я им прощала всё то, что мне когда-то казалось

берлинской стеной на пути к взаимопониманию. Дорогие мои, как же я вас

люблю! Я так растрогалась, что чуть не заплакала и выбежала из кухни,

чтобы совладать со своими чувствами и привести себя в порядок. Из

гостиной послышалось.

-Ирочка, ты что-либо понимаешь? Лично я - нет! Это, вроде, наша дочь и

вроде – нет. Я не узнаю её! Куда делась вечно спешащая деловая леди? Ты,

случайно, не знаешь?

-Юрочка, как я тебя люблю! – мама подошла к сидящему за столом отцу, -

ты, наверное, помнишь, как мы с тобой гуляли по улицам, крепко держа друг

друга за руки и никого не замечая. Помнишь? Теперь наша дочь влюбилась.

С ней тоже самое, что было и с нами, - обняла его мама.

-Ириша, конечно, помню, моя ненаглядная!

Ничего себе, предки и такие нежности! Никогда бы не подумала, что у них

всё так запущено! Я узнаю своих родителей совершенно с другой стороны.

Боже мой, прожить столько лет вместе и любить друг друга как в первый

день знакомства! Это что-то новенькое. Неужели и у меня так будет?

Родители продолжили разговор.

-Ирочка, и всё же, что с нашей дочерью?- задумчиво спросил отец.

-Я сама не знаю, ведь у нас испортились с ней отношения с тех пор, как она

решила заняться этой мазнёй,- откликнулась мама, расставляя чашки на

столе.

Узнаю свою мамочку.

-Так вот, о чём это я? Да, Юра, ты прекрасно, понимаешь, что с дочерью мы

не ладили. Я никогда не думала, что моя Света пойдёт по кривой дорожке.

-Стоп, Ира, по какой это кривой?- в голосе отца появился холодок.

Я всегда была уверена, что он понимает меня.

-Наша дочь - успешная и востребованная художница. Она сама должна

решать, как строить свою жизнь, а ты постоянно стремишься подогнать её

под себя. Пойми, у каждого своя дорога! Света выбрала искусство и

преуспевает в этом.

-Вот это и странно! Я думала, что всё это пустая блажь. Так нет, вышло у нёё

по-своему, – горестно вздохнула Ирина.

-Пусть живёт, как знает, - жёстко заявил отец.

-Юра, ты не понимаешь! Художники эти - такие люди... Не знаю, как и

сказать.

-Да говори уж прямо, что думаешь.

-Они слишком свободны во всех смыслах! Живут себе в мансардах,

встречаются с кем и когда хотят. Случайные связи, а потом появляются дети,

не пойми от кого.

Так вот почему моя мама так долго была против моей профессии! Надо было

бы сразу поставить все точки над «й». Тогда стало бы всё гораздо проще. Не

было бы недопонимания, упрёков, долгой ругани и отчуждения. Мамочка,

как же я тебя люблю! Это я, глупая, тебя не понимала.

-Ирочка, скажи мне на милость, в какой такой мансарде проживает наша

дочь? – загрохотал отец, - у неё прекрасная квартира, замечательная

репутация! Я в первый раз услышал о Славе. Заметь, в первый раз и безумно

рад, что Светлана наконец-то стала встречаться с парнем.

-Я тоже рада, может, скоро и свадьба. Внуков нянчить будем, а, Юр? Ты, как,

готов к внукам?

-Всегда готов! Чем больше, тем лучше. Не будем давить на Светку. Пусть

сама решает.

Я не могла сдержать слёз: сегодня я узнала своих родителей совершенно с

другой стороны. Пришлось отправиться в ванную, чтобы умыться и

поправить макияж: не дай бог, родители заметят мою слабость! Боже, что за

дурой я была все эти годы! У меня ведь нет ближе людей, чем родители, и не

будет. А я? Всё время пыталась доказать свою независимость и право на

самоопределение вплоть до отделения и забвения. Так, я уже начинаю

цитировать классиков эпохи коммунистического общества. Круто я загнула.

-Пап, мам, я скоро вернусь. Туда и обратно. Сбегаю за тортиком и всё. Минут

через пятнадцать вернусь. Вы только никуда не уходите,- попросила я,

доставая ключи.

Мне нужна была передышка, поэтому я и решила сходить в магазин.

-Пока, я скоро! Сбегаю, тортик прикуплю. Я совсем быстро обернусь. Не

скучайте без меня!

-Что, Свет, достали тебя родители?- осведомилась наша церберша на входе.

-Да нет, всё в порядке. Решила за тортом сходить,- весело откликнулась я.

-Наконец-то помирилась! И правильно, нечего было собачиться,-

констатировала консьержка.

Я вышла на улицу и улыбнулась яркому солнцу, людям, которые встречались

мне. Я улыбалась всему, что меня окружало. Ура, я была дома. Нет этих

страшных мгновений катастрофы, нет неизвестности. И всё же - что будет с

Сэмом? Кто о нём позаботиться? А Бетси? Что будет с ней? Как объяснить

родителям появление в квартире моего двойника?

Осталось слишком много незавершённых дел. Там же остались люди, с

которыми я общалась и даже успела кое с кем подружиться. Они стали

частью моей жизни. Что-то я загрустила о прошлом! Неужели, оно так меня

затянуло?

За этими размышлениями я и не заметила, как добралась до кондитерской,

открыла дверь и застыла, сражённая изумительным ароматом

свежесмолотого кофе. На витринах среди огромного разнообразия

кондитерских изделий заметила старую добрую «Прагу», любимый торт

моей мамы, и, конечно же, сразу купила её.

Вышла на улицу, стараясь как можно скорее вернуться обратно. Только бы

не было никаких сюрпризов наподобие снега, тумана и дождя. Ага,

накликала! Не успела я подумать о снеге, как первые снежинки закружили в

небе. И это в августе! Не удивлюсь, если сейчас и туман окутает эту

многострадальную землю. Накаркала! Туман начал медленно, но

неотвратимо поглощать московскую улицу, мою улицу.

-Эй, ненормальная, тебе говорят. Уйди с дороги! Ты что, обкурилась?

Стоишь и стоишь. Бормочешь себе что-то под нос, - послышался голос с

проезжавшей мимо пролётки.

Кто ненормальная? Я? Какое нелепое слово по отношению ко мне! Тут до

меня дошло, что я со своей «Прагой» уже явно не в Москве. Нет, крыша явно

поехала! Стоп. Где я? Неужели снова в Нью-Йорке начала века? Не может

быть! Мой костюм и торт напоминали мне, что минуту назад я была в

столице России, и на тебе, вновь приехали! Сходила, значится, за тортиком!

-Ты что, бомбу кидать задумала?- возмутился извозчик, - чего вылупилась?

Ласковый приём, ничего не скажешь! Хорошо, что я надела брючный

костюм, а не мини юбку. Вот тогда бы я услышала очень много нового и

интересного о себе и своей внешности.

Я развернулась и, судорожно вцепившись в «Прагу», направилась в отель,

где меня встретили с крайним изумлением, но вида не подали. Лишь Бетси

поинтересовалась, куда я дела меховую накидку. Пришлось ответить что-то

неопределённое и поставить торт на стол.

-Что это?- поинтересовалась Бетси.

-Торт, - пробормотала я.

-Я вижу, что торт, но какой-то он странный. Написано не на нашем языке, а

цифра 2012, что означает? Тут вот написано exрr. date 28.08.2012. Не может

быть такого: торт ещё не испечён, а вот он – на столе,- недоверчиво

протянула Бетси.

Прокол с моей стороны! Следует быть осторожней и внимательнее. Я

открыла коробку и попросила Бетси порезать торт.

-Ого, как вкусно. Где вы купили такое чудо?

-Не помню, зашла в кондитерскую, тут за углом. Приготовь мне платье для

походов по магазинам, затем вызови экипаж и поедем за красками.

Через три часа все покупки были успешно сделаны, и я наконец-то была

готова к трудовым подвигам. Уже вечером я набросала небольшой эскиз

«Утро на Манхеттене». Вышло довольно интересно. По крайней мере, Бетси

понравилось. Что же начало положено. Завтра навещу своих новых

знакомых, загляну к Сэму.

Вечером меня ждал ещё один сюрприз: появился Тимоти, а может, и

Тимофей. Совсем я запуталась с этими котами! Кто ты, друг мой? Кот был

мокрым, грязным и голодным, но чрезвычайно довольным, что нашёл свою

хозяйку.

Москва 2012 – 1941 год.

Кажется, я стала постепенно вживаться в эту новую для меня жизнь. Ольга и

Екатерина уговорили меня сходить по магазинам и выбрать что-то новенькое

из последних коллекций осенней модной одежды. Пришлось согласиться. По

правде говоря, не всё в моде этого времени мне нравилось. Однако,

брючные комплекты меня устроили и даже очень. В моё время брюки на

женщине считались чем-то неприличным, и прохожие могли отважную

амазонку, позволившую себе надеть брючный костюм, забросать тухлыми

яйцами. Вот так вот! Я влюбилась в высокие каблуки. Это было моё. Боже,

какой же убогой и допотопной была моя обувь там, в далёком 1912 году!

Туфли были удобными, ничего нельзя сказать, но красивые ли? Возможно,

для своего времёни они были и модными, и практичными. Современные

модели превзошли все мои самые смелые мечты. Поход по магазинам удался:

я купила пару платьев, по мнению моих подруг слишком консервативных, но

это было самое лучшее из того, что я могла принять исходя из моих

потребностей. Не так просто перейти от моды начала века к одежде двадцать

первого столетия.

Ольга увлекла Катю в очередной магазин, а я решила немного передохнуть и

присела на скамейку в сквере неподалёку. Рядом продавалось мороженое, и я

выбрала рожок в шоколадной глазури. Вкусно! Такого ещё не пробовала.

После съеденной порции мороженого мне стало холодно, да и туман, до

этого лёгкой дымкой, кружившей над улицей, сгустился так, что стало

практически ничего не видно. На мне был брючный костюм серого цвета, как

сообщили подруги, из последней коллекции Гуччи, туфли-лодочки в тон и

сумка, в которую уместился кошелёк и какая-то карточка, как мне объяснили,

для снятия денег. Но как эти деньги снять, я так и не смогла понять. Чудеса: в

руках картонка, впрочем, на картонку эта карточка не совсем похожа,

гораздо плотнее и приятнее на ощупь. Вот с помощью этого оказывается

можно деньги получить! Я о таком никогда не слышала. Ладно, будет время -

разберусь.

Тем временем туман настолько уплотнился, что я с трудом могла разглядеть

кончики своих пальцев. Вдобавок зарядил мелкий нудный дождь, который и

дождём то назвать трудно, так какая-то изморозь, но очень уж неприятная. Я

поднялась, намереваясь пройти в ближайший магазин и там переждать

непогоду. Не тут-то было. Из тумана показалась нелепая женская фигура,

направившаяся прямо ко мне.

-Светка, тебя всегда искать приходится! Сказала же, стой на площади, а ты

куда упёрла? Нет, бабы, вы на неё только посмотрите, как оделась-то!

Говорила мне твоя мать, что ты блаженная, а я не верила. Так на тебе! Окопы

рыть поедем, а она вырядилась!

Я смотрела на странную женщину и никак не могла понять, что ей от меня

требуется. Куда ехать? Какие окопы? Да и зачем они кому-то нужны? Видя

моё замешательство, женщина продолжила свою, крайне выразительную

речь.

-Ладно, не дрейфь, придумаем чего-нибудь! Эй, бабы, у вас есть чего

накинуть, телогрейку какую что ли. Может и сапоги найдутся? У кого

лишние, давай тащи, а то моя художница как в теантер вырядилась! Чего

стоишь, пошли! За нами ужо и грузовик пришёл.

Женщина подтолкнула меня к группе людей, столпившихся у грузовика. Я

ничего не могла понять: только что я ходила по магазинам и была вполне

довольна своей новой жизнью и положением. И вот, я опять в другом мире!

Попала, так попала! Куда только? Ладно, не так давно мне сон приснился про

войну, так то был лишь сон. Значит, и сейчас я сплю Сон, просто сон и

ничего более.

Я огляделась вокруг. Здания неузнаваемо изменились: фасады были

завешены пятнистыми сетками, в небе виднелись дирижабли. Я знала, что

это такое, подобное я видела в своём времени. Поперёк одной из дорог

стояли какие-то железные конструкции - шпалы перекрещенные друг с

другом. С какой целью их поставили в центре города и зачем? Одни вопросы.

-Свет, ты что, заснула, идём. На, держи! - мне протянули что-то похожее на

мужскую куртку и назвали её телогрейкой. Я была в полном недоумении.

Что с этой телогрейкой делать? Видимо, это носят вместо плащей или

пальто. Ладно, будь что будет, надену. Оказалось, в самый раз и довольно

удобно. Стало теплее.

-Вот и славненько! Теперь, держи сапоги, портянки и давай побыстрее,- ко

мне подошла женщина в старом потрепанном пальто и протянула сапоги.

Хорошо, что я уже знала, как надевать сапоги и что такое портянки. Присев

на ступеньку грузовика, я стала натягивать сапоги и в этот момент

услышала команду:

-По машинам!

Та женщина, которую я встретила первой, протянула мне лопату.

-Держи шанцевый инструмент. Давай забирайся в кузов! Сядем поближе к

кабине. Эй, девки, вы там местечко моей малахольной оставьте поближе к

шоферу, а то не дай бог растрясёт её.

Раздался смех, но не злой, а какой-то свой, добрый, от души. Настроение у

меня поднялось, и я смело подошла к кабине.

-Нет, вы посмотрите на неё, все в кузове, а она в кабину намылилась.

Незамужняя ведь баба-то. Видать, наш лейтенантик ей приглянулся. Оставь

нам Валерика, а сама давай в кузов лезь. Ну, девки, намучаемся мы с ней. И

зачем только таких берут?

-Слышь, Зинаида, ты не особо на неё наезжай. У ней бронь, а она сама

напросилась ехать. Так пущай едеть с нами. Ничё, пообвыкнет, дело и

пойдёт? - беззлобно усмехнулась одна из женщин.

Мне протянули руку, и я влезла в кузов. Самое благоразумное для меня в

этой ситуации было сохранять молчание. Иначе примут меня за

умалишённую со всеми вытекающими из этого последствиями. Машина

тронулась, и женщины затянули песню. Странная была песня: заунывная,

тягучая, но ни в коем случае не печальная. Жаль, что я не знала слов, а то

подхватила бы.

Небо затянуло тучами. Дул пронизывающий ветер, и так называемая

телогрейка была как нельзя кстати. Ехали мы долго, мне думается, около

часа. Постепенно многоэтажные здание исчезли, и вдоль дороги потянулись

одно-двухэтажные деревянные дома, но они вскоре растворились в сером

тумане. Потянулись однообразные поля. Женщины вели неторопливую

беседу. Вспоминали мирные дни, ругали какую-то Фроську и вспоминали

неизвестного мне Альберта Петровича. Как я узнала из разговоров, мою

новую знакомую звали Серафимой, и она была моей соседкой по

коммунальной квартире. А что такое коммунальная квартира? Мои

размышления были прерваны неокрепшим мужским голосом.

-Всё, бабы. Приехали. Слазь!

Из кабины вылез мужчина в военной форме, очевидно, он и подал команду.

Женщины ласково называли его Валериком. Он был молод, слишком молод

для офицера, не старше двадцати пяти лет. Все дружно спрыгнули на

землю, и началась рабочая рутина: мы рыли длинные и довольно глубокие

канавы. Вскоре руки у меня покрылись волдырями, и держать лопату стало

практически невозможно. Одна из женщин увидев, что я натёрла руки, сняла

рукавицы и протянула мне.

-Держи, интеллигенция! Мы, рабочий люд, к труду привычные. Нам скажут

копать - мы копаем, скажут засыпать - мы засыпаем.

Время тянулось невероятно медленно. Интересно, где сейчас мои подруги?

Всё бегают по магазинам или же ищут меня, а я, вот она, здесь, в грязных

сапогах с лопатой в руках траншею копаю.

-Всё, девоньки, перерыв, - объявила одна их женщин.- Перекусить пора.

Давай, доставай, что у кого имеется, и в общий котёл.

Опять я ничего не понимаю, какой такой общий котёл? И вообще, при чём

здесь в открытом поле котёл? Мы что, варить чего-нибудь будем? Положение

спасла Серафима:

-Что, Светка, ничего не догадалась взять с собой? Не дрейфь, я там у тебя

пошарила в тумбочке на кухне и кой чего прихватила. Давай дуй к нам!

Прямо на земле расстелили кусок брезента и на него выложили съестные

припасы: варёную картошку, яйца, лук, сало, хлеб и ещё что-то чему я не

знала названия.

-Садись, не стесняйся! - с улыбкой предложила Серафима.

Мне освободили место. Я сняла рукавицы и с ужасом уставилась на свои

ладони, представлявшие из себя сплошную кровавую мозоль.

-Да, девонька, долго теперь болеть будет. Да ништо, до свадьбе заживёт! А,

что, давайте за эту самую свадьбу по грамульке.

Одна из женщин достала объёмную бутыль с какой-то мутной жидкостью.

Все вокруг оживились кроме меня и, по всей видимости, это было так

заметно, что меня спросили:

-Ты, что, самогон никогда не пила?

-Самогон?- с удивлением переспросила я. - Что это такое?

- Во даёт! Не, вы видали, она не знает, что такое самогон! Да это первое дело

принять внутрь опосля трудового дня. Будешь? Давай, не пожалеешь!

Я посмотрела на Серафиму, но та только кивнула.

-Давай, Светка, дерябни с устатку, и жизнь покажется веселей.

Мне протянули стакан на четверть наполненный этим самым самогоном и я,

закрыв глаза, сумела проглотить жидкость. Ничего себе! Что же это такое?

Горло обожгло огнём. На глазах выступили слёзы, в желудок провалился

какой-то горячий ком.

-Эй, дайте ей воды запить, а то сомлеет девка. Точно не пила она самогон, -

догадалась Серафима.

Стало легче. Голова слегка закружилась, по телу разлилась приятная теплота.

А ничего он этот самогон! Если предложат, можно и ещё попробовать.

Жизнь мне уже не казалась такой ужасной и серой. После обеда мы

продолжили рыть окопы. Ближе к вечеру за нами приехал тот же самый

Валерик на той же самой машине. Мы допили остатки самогона, и я уже

чувствовала себя совершенной счастливой. Мне никуда не хотелось ехать.

Было хорошо среди этих грубых, необразованных, косноязычных женщин.

Ну и что, что они не такие, как я! С ними чувствуешь себя, как дома, среди

родных тебе людей. Стало темнеть, и тут выяснилось, что завтра снова

следует ехать на рытьё окопов.

-Ехать, так ехать, никуда от этого не деться,- подумала я, выбираясь из

машины.

-Свет, ты скоро?- забеспокоилась Серафима.

-Минуточку. Поправлю портянку.

Я присела на скамейку, сняла сапог и почувствовала, что что-то вновь

изменилось. Резко потеплело. Пришлось снять телогрейку, её я положила

рядом с собой.

-Ого, Света, ты ли это? Тебя нельзя оставить и на пять минут!

Я увидела перед собой Ольгу и Екатерину.

-Боже, что с тобой случилось? Где ты умудрилась подцепить эти ужасные

сапоги?- воскликнула Катя.

-Мне их вручили, когда я рыла траншею на подступах к Москве,-

невозмутимо пояснила я.

-Э, да ты, подруга, успела где-то выпить! И что это было?- засмеялась Ольга.

-Как что? Конечно же, самогон! Довольно приятная вещь, должна сказать.

-Всё, хватит приключений! Вставай и домой, распорядилась Катька. - В

таком виде нас ни в одно такси не пустят. Есть идея. Свет, у тебя

сохранилась карточка салона «Элина» на Тверской? Там такие скидки,

обалдеть можно. Оттуда мы сможем такси вызвать. Для постоянных

клиентов у них есть такая услуга – такси бесплатно.

Я оторопело молчала.

-Кать, посмотри у неё в сумке.

-Света, где твоя сумка?

Я пожала плечами.

-Кажется, я её оставила у Серафимы.

-Какой Серафимы? Это ты с ней пила самогон? - поморщилась Ольга.

-Да нет, мы с ней окопы рыли, обедали, потом ехали домой в коммуналку, -

откликнулась я.

Бред, чистейшей воды бред! Хватит! Идём,- скомандовала Ольга.

Я с трудом поднялась, и тут подруги заметили мои ладони.

-Что с тобой приключилось? Ты можешь, наконец, нам рассказать? Где ты

пропадала? – уже с тревогой спросила Ольга. Пришлось всё подробно

объяснить, но, кажется, мне не поверили. Ольга куда-то ушла, но вскоре

вернулась.

-Я позвонила Вячеславу, он сейчас приедет за нами. Садись, горе луковое!

Мы уселись на скамейку. Вновь потянуло холодом. Я предложила подругам

телогрейку, но та с гневом была отвергнута. Впрочем, через минуту

послышался виноватый голос:

-Оль, действительно, что-то похолодало. Правду говорят, что погода

изменилась. В конце августа, и такая холодрыга.

Мела снежная позёмка, какой тут август, скорее конец октября, да и

температура была, наверное, минусовая: градусов семь.

-Я, пожалуй, надену эту саму телогрейку. Давай, Светка!

Оглядевшись по сторонам, я заметила, что и улица, на которой мы только что

находились, изменилась. Вновь я увидела заложенные мешками с песком

витрины магазинов. Прохожих почти не было заметно, лишь изредка

мелькали одинокие фигуры, и тотчас растворялись в снежной позёмке. Что

такое? Только что ярко светило солнце, я рассказывала подругам о своих

похождениях, они меня ругали за беспробудное пьянство, и вот мы уже

сидим, тесно прижавшись друг к другу, укрывшись одной старой и не очень

чистой телогрейкой. Ещё одна несуразица поразила меня: несмотря на

поздний час, ни в одном окне не горел свет. Даже в моём родном Лондоне

сто лет назад и то было гораздо светлее. Нет, пора бы и домой, принять

ванну, и поскорее забыть обо всех перипетиях сегодняшнего дня.

-Гражданочки, ваши документы,- раздалось из-за скамейки.

Мы дружно посмотрели на шутника. Тёмно - синяя шинель с серебристыми

пуговицами, подпоясанная коричневым кожаным ремнём, на голове шапка-

ушанка с кокардой в виде пятиконечной звезды, а центре виднелся какой-то

рисунок синего цвета, на ногах сапоги, сбоку - кобура, и я не сомневалась,

что там был самый настоящий наган. Такой солидный мужчина спрашивает

у трёх прилично одетых дам документы! Хотя с прилично одетыми я явно

поторопилась. Скорее всего, внимание служителя порядка привлекла именно

моя экзотическая внешность. Ольга с Екатериной одеты были совершено

нормально, хотя и выглядели испуганно. Они открыли сумочки и протянули

свои паспорта. Лицо у полицейского вытянулось.

-Пройдёмте со мной! - скомандовал он.

-Свет, я ничего не понимаю, кино, что ли снимают?- изумилась Ольга.

-Какое кино?

-Посмотрите, это не наш полицейский, это какой-то другой. Вон там лошадь.

Конный полицейский! Их в России давно уже нет, - заметила Катя, -

впрочем, вроде совсем недавно появились снова. Правда, форма у них

совершенно другая. А почему он в ушанке?

Мужчина с интересом наблюдал за нами, прислушиваясь к разговору.

-В какой России, гражданочки? Мы живём в СССР и сейчас вам не

семнадцатый год! Россия! Буржуйки недобитые!- пробурчал он

-Кто буржуйки? – встрепенулась я.

Я поглядела на подруг, и меня поразило полнейшее удивление и страх,

застывший в их глазах.

-Милейший, вы не могли бы нам сказать, какой сейчас год? – заплетающимся

языком осведомилась я.

Мужчина, учуяв некие пары, исходившее от меня, сделал очевидный для

него вывод:

-Пъём, когда враг у ворот нашего города! Идите, проспитесь, гражданка, а

ваши товарки пройдут со мной. Документики у них какие-то

подозрительные!

Полицейский положил паспорта моих подруг в карман и явно собирался

достать своё оружие.

-Враг не дремлет, немцы подошли к Москве, а тут сомнительные личности

бродят, другие самогон хлещут. Должно быть стыдно, гражданочки!

Поднимаемся и за мной. Живее!

Тут мне в голову пришла гениальная мысль, и я крикнула:

-Бежим, девчонки! В разные стороны! Нас голыми руками не возьмёшь.

Ольга с Катериной вскочили со скамейки и заметались как курицы в

курятнике, натыкаясь, то друг на друга, то на полицейского. Мужчина впал в

ступор. По всей видимости, с такими решительными гражданками ему ещё

не приходилось встречаться. Я схватила подруг за руки, и мы бросились в

ближайший переулок. Нам, как это ни странно, удалось скрыться.

-Эй, Светка, ты куда пропала? Вроде портянку собралась перемотать, а нет её

и всё тут!

Я оглянулась и увидела Серафиму.

-Ясно: встретила таких же малохольных, как и ты, - проворчала она. Идёмте

домой, а то скоро комендантский час. Не дай бог, подстрелят. Тут разговор

короткий, пулю в лоб и прощай, подруженька!

-Пошли за ней. Это та самая Серафима, о которой я вам говорила. Мы с ней

окопы рыли,- тихонько сказала я, повернувшись к подругам.

Ольга и Катя, взявшись за руки, последовали за мной. В глазах полнейшая

отрешённость и недоумение.

-Свет, где ты их подцепила?- удивилась Серафима.- Октябрь на дворе, а они

вырядились, словно лето наступило. Давайте поторапливайтесь, нам тут

рядышком.

Действительно, идти пришлось совсем не долго, минут десять, не больше.

-Ну вот, мы и дома.- Серафима подошла к двухэтажному особняку, открыла

парадный вход. Некогда шикарными двери, производили жалкое

впечатление: латунные ручки исчезли, на их месте какой-то умелец

приспособил железные скобы. Витражные вставки местами были закрыты

фанерой, да и само дерево было поцарапано и порублено кем-то в припадке

ненависти к красивым вещам. Мраморный пол вестибюля почернел от грязи.

На потолке виднелись разбитые плафоны.

Мы поднялись по лестнице на третий этаж. Серафима отперла входную

дверь, на которой виднелась медная табличка с надписью «Профессор

философии М.В.Старинов». Интересно, причём здесь Серафима? Она явно не

являлась его женой, прислугой тоже, скорее всего, не была: обычно

горничные пользовалась чёрным входом и лишь в исключительных случаях -

парадным.

Мы оказались в длинном коридоре, куда выходило несколько дверей.

-Свет, веди подруг к себе, а я чего-нибудь на ужин сгоношу.

Серафима прошла на кухню. Интересно сказано «Свет, иди к себе», а куда

это – «к себе»? Сзади мялись Ольга и Екатерина. Понимаю, как им трудно

принять всё происходящее. Мне гораздо легче: я уже второй раз попала в

другую эпоху. Можно сказать, что прогулки во времени и пространстве

становятся для меня будничной повседневностью.

-Чего замерла как статуя? Ключи что ли потеряла?

Серафима подошла к нам и вручила ключ.

-На, держи, знала, что рано или поздно его посеешь! Иди, открывай.

Меня подтолкнули к одной из дверей, и ничего не оставалось делать, как

открыть замок. Ура, получилось! Мы прошли в комнату. Из кухни раздался

голос Серафимы:

-Не забудь окно закрыть, а уж потом и свет включай. Чай, помнишь, что

надысь было? Нюрка-то наша забыла окно завесить, так ведь стрельнули,

ироды.! Чуть её саму не убили. Свет, ты слышишь али как?

-Чем закрыть? - крикнула я.

-У тебя же на кровати покрывало валялось, что я тебе вчерась принесла, -

послышалось из кухни, - вот его и вешай. Там гвозди Лексей пришпандорил.

Давай, а я пока скумекаю, чего пожевать. Подружки-то твои тоже, небось,

оголодали. Ну, ничего, у меня тут и бутылочка припрятана, посидим,

поговорим, а то завтра опять поедем на окопы.

Я нашла покрывало неопределённого цвета и с помощью Ольги повесила его

на окно, стёкла которого были крест-накрест заклеены бумагой. Вроде всё,

теперь и свет включить можно. Я оглядела комнату, и мне показалось, что я

вновь очутилась в доброй старой Англии - такая знакомая мебель: кресла на

витых ножках, обитые плюшем. Книжный шкаф красного дерева с

бронзовыми накладками, шифоньер, украшенный резными фигурками

ангелов, бронзовые часы на камине и портрет над ними. Стоп, портрет.

Молодая женщина в платье начала века и изумрудное колье, то самое!

-Сим, ты не знаешь, что за портрет у меня в комнате?

-Здрастьте, приехали, - усмехнулась Серафима, входя в комнату. - Забыла

что ли? Принёс твой родич, уж не знаю, кто он тебе по родству-то

приходится. Принёс и велел хранить, пока он за ним не вернется. Сказал, что

сродственница твоя, вроде как и ты, художница. Только нерусская она,

говорил, что вроде англичанка. Совсем забыла? И то ведь, как не забыть!

Тебя ведь и не было, когда он приходил, портрет-то я и взяла, а всё остальное

он на словах передал. Ты письмецо-от прочитала, али как?

-Что за письмо?- удивилась я.

-Ну, Светка, говорила я, что не от мира сего, вроде баба как баба, красивая

даже, только худа уж больно! Письмо ентот твой сродственник принёс,

велел тебе отдать. Я тебе его…. Ох ты, батюшки, совсем старая стала, всё

тебя уму разуму учу, а сама и забыла письмецо тебе передать! Сейчас

принесу.

Серафима вскоре появилась и протянула мне листок бумаги, сложенный

пополам. По всей видимости, он был вырван из ученической тетради,

Прочитаю чуть позже.

Я вернулась в комнату и увидела, что Екатерина и Ольга, тесно прижавшись

друг к другу, сидели на диване вековой давности. Было видно, что до сих пор

они прибывают в состоянии глубокой задумчивости.

-Света, что случилось? Где мы?

Я положила письмо на секретер и присела за стол.

Ну что же, пришла пора поговорить.

-Не знаю, как вам, но мне ясно, что мы находимся в Москве, и какие-то

немцы собираются её захватить. Что дальше будет, вам лучше знать, –

заявила я.

-Да, Свет, прошлое нашей родины никогда не было твоим коньком,

-заметила Катя. - Помню, как ты всё время выпрашивала тройки по истории,

да и мы с Олей отличницами не были.

-Постойте, девчонки,- перебила нас Ольга.

-Я вроде бы начинаю догадываться. Вы тогда обе прогуляли урок, а нам

рассказывали, что вроде бы в 1941 году началась Всемирная война.

-Оль, ты совсем глупая, не Всемирная, а мировая, Вторая Мировая,

-А ты откуда знаешь?- с умным видом поправила её Катерина.

-Читала вроде где-то. Так вот, на нас напали немцы. Правда, зачем, не

помню. Кажется, они до Москвы дошли, и был потом парад на Красной

площади, - продолжила Екатерина.

-Какой парад? Немцы, что Москву заняли? Я об этом никогда не слышала,-

засомневалась Ольга.

-Тёмная ты, Ольгуша, парад наш был, и там Сталин на трибуне стоял и

смотрел, как войска на фронт шли.

-Про Сталина я тоже знаю. Был такой тиран и сатрап, отправлял людей в

лагеря, - вдруг вспомнила Ольга.

-Видишь, мы уже подходим к главному. Остаётся только припомнить, в

каком месяце началась война и когда немчура до столицы добралась,

-заключила Катя.

-Год точно - 1941. Ещё я помню, вроде лето было, то ли июнь, то ли июль, а

может, и август даже, - продемонстрировала свою эрудицию Ольга.

-Ой, точно, вспомнила! «22 июня нам объявили, немцы Киев бомбили и

началась война». Песня такая была. Мы в школе как-то пели,- радостно

сообщила Катька.

-Слава богу, с одной датой определились. Осталось выяснить, какой сейчас

год. Единственное - ясно, что сейчас осень, а вот год какой? – задумчиво

произнесла Оля.

-Хватит спорить, подружки, сейчас выясним у Симы. Только следует

поаккуратнее вопрос задать,- предложила я.

-Вот в этом ты права, Светик. Да, кстати, у тебя нет какой-никакой кофтёнки

накинуть? Что-то похолодало,- спросила Ольга.

-Вопрос не по адресу. Я, как и вы, здесь оказалась совершенно случайно.

Будем рассуждать логически. Где люди обычно хранят одежду? Правильно, в

платяном шкафу. Что следует сделать? Посмотреть. Давай, Катя, действуй.

Екатерина открыла шкаф и достала меховую безрукавку, протянула её Ольге.

Тебе, Свет, - платок, кажется, пуховой. Держи. Посмотрим, что мне

достанется. Ого, вот и кофточка! Ну что? Все утеплились?

Согревшись, поняли, что жизнь не такая уж и плохая штука. Не успели мы

налюбоваться обновками, как раздался Симин голос:

-Девочки, у меня все готово. Идите ужинать.

-Ну что, пошли? - предложила я, и мы направились на кухню. Стол был

накрыт явно без соблюдения всяких правил. В центре расстелена газета, на

которой стояли тарелки, на одной лежал крупно порезанный хлеб.

-Что удивляешься, Света? Много хлеба что ли? Так я и твои карточки

отоварила. Ты ведь опять забыла про них, а завтра они уже пропадут. Так что

хлебушек выкупать надо было. Да вы садитесь! У меня картошечка как раз

сварилась,- радостно сообщила Серафима.

Я посмотрела кругом и не заметила, чтобы топилась плита. Интересно, как

Серафима умудрилась сварить картошку? Тут мой взгляд упал на какой-то

странный прибор, на котором стояла кастрюля с картошкой. А я ведь

проголодалась. Неудивительно, ведь последний раз мне удалось

полакомиться мороженым почти 70 лет назад. Как тут не проголодаться.

-Ну что, давайте сначала по маленькой. У меня тут бутылочка самогона

запрятана была. По стопочке, а потом картошечки с селёдочкой. Праздник,

ей богу. Жить–то как хорошо!- радостно воскликнула Сима.

Я заметила удивлённый взгляд моих подруг. По всей видимости, они, как и я

не были знакомы с напитком под названием «самогон». Серафима в это

время разлила жидкость по стопкам.

-Давайте, девчонки, за нашу победу!

Я смело опрокинула стопку, Поглядев на меня и убедившись, что со мной

ничего страшного не произошло, Ольга с Екатериной, закрыв глаза, также

опустошили свои ёмкости. Сима поставила кастрюлю на стол, сняла крышку,

поднялся пар. Как же вкусно пахнет!

-Давайте, девчонки, налетайте! Ай, я же селёдочку забыла на окне! Сейчас

лучку покрошу, и всё. Закусон отличный будет!

Я посмотрела на своих подруг и заметила, что самогон уже начал

действовать, щёки порозовели, пропала задумчивость в глазах. Дела пошли

на лад. Мы выпили по второй, закусили. Я видела, что и Ольге с Екатериной

незамысловатая еда пришлась по вкусу.

-Никогда не ела ничего вкуснее,- похвалила Екатерина.

Серафима довольно улыбнулась. Лёд недоверия начинал постепенно

подтаивать.

-Ну что, интеллигенция, понравилась вам наша закусочка?

-Не то слово. Вкуснотища!

Серафима затянула какую-то песню, а затем задала вопрос.

-Как вы думаете, эти нехристи немецкие войдут в Москву?

Заметив, что мои подруги изрядно захмелели, я ответила решительным

«нет»!

-А как ты думаешь, Свет, сколько ещё война продлится? В газетах-то писали,

правда, ещё до войны, что биться с врагом мы будем на его территории, и

война продлится недолго. А тут, гляди, как вышло! Может, в этом же году

всё и закончится? А? – с надеждой посмотрела на меня Серафима.

Я неопределённо пожала плечами, меня так и подмывало спросить, какой же

год на дворе, и тут я заметила календарь на стене с датой «12 октября 1941

год».

-Сим, ты листочек давно не отрывала?- осторожно поинтересовалась я.

-Какой листочек?- не поняла Серафима.

-На календаре.

-Дак надысь.

Что такое «надысь», я не знала, но поняла, что совсем недавно. Значит,

сегодня 13 или 14 октября 1941 года. Хорошо же учились мои подруженьки,

если ничего не знают о жизни своего народа, не такой уж отдалённой от них!

Каких-то 70 лет прошло, а уже всё забыто, странно! Я-то совсем другое дело

Как я могу знать историю другого государства, прибыв сюда из 1912 года, да

к тому же совершенно из другой страны! Не скажу, что я ничего не слышала

о России, но этого было недостаточно. Для меня эта далёкая странна,

представляла себой загадку, которую ещё предстояло разгадать. Мои

заказчики из России, с которыми мне приходилось общаться, были людьми

богатыми, образованными и не производили впечатления людей, приехавших

в Лондон из варварской страны. Спросили бы меня о своём времени, тогда,

пожалуйста! А так… Заметив, что мои подруги задремали, Серафима

предложила мне выпить по последней за нашу скорейшую победу. Я не

отказалась. Хозяйка дома осталась убирать со стола. Я растормошила

подруг, и мы прошли в мою (я уже говорю мою) комнату. Оля с Катей

разместились на кровати, а я легла на диван. Завтра опять на работу, руки

болят, тело гудит.

Представляю, как будут рады подруги, узнав, что с утра пораньше им

уготован героический труд на благо отчизны! Вот тут я слегка и

позлорадствовала: вчера я вкусила всю прелесть тяжёлого физического

труда, пусть и подругам достанется немного радостей незнакомой им жизни.

На этой мысли я и уснула. Казалось, что прошло всего пару часов, а меня уже

будят.

-Просыпайтесь, пора вставать! - возникла в дверях Серафима.- Скоро

транспорт подъедет, а нам ещё позавтракать надо. День тяжёлый будет. Бери

своих подруг, одёжу им найдём. Поторапливайтесь!

Я растолкала подруг, те выглядели не лучшим образом.

-Свет, почему так рано? Помним, помним, что собирались по магазинам

пробежаться, но зачем в такую-то темень? - донёсся до меня заспанный голос

Ольги.

Кажется, мои подруги ещё не совсем пришли в себя. Пусть правда будет

быстрой, хотя и не очень приятной.

-Подъём, подъём! Нам скоро выходить.

Екатерина открыла глаза и, осмотревшись, пробормотала.

-Свет, как голова-то болит! Мы что, вчера в кабак заглянули? И куда это нас

потом занесло? Где мы тусовались? В «Арлекино»? Вроде не похоже, там

коктейли слабенькие! А тут – разрыв голова!

-Держи,- я протянула Екатерине стакан с рассолом, заботливо

предоставленный Серафимой.

-Пей, давай. Хуже явно не будет!

Выпив жидкость, Катька взмолилась:

-Сознавайся, Светка, где мы вчера гуляли? Ты, вроде, самая трезвая была.

Ну, не молчи, говори, в какой дыре мы оказались?

-Неужели ничего не помнишь?- засомневалась я.

-Да нет, наоборот, всё помню и даже очень хорошо. Вчера мы видели какого-

то киношного полицейского в синей шинели, а тётка со странным именем

Серафима напоила нас самогоном. Нас, что на вечеринку в стиле ретро

пригласили? Ещё помню, что на столе была вкуснейшая картошка с

селёдкой. Стоп, так это не сон? Света, ради бога, скажи, где мы находимся?-

взмолилась моя подруга.

-Буди Ольгу, дай и ей рассольчику, а потом я вам обеим всё поясню, чтобы

два раза не повторяться,- заявила я.

Ольга, повозившись в кровати, также поинтересовалась, где это мы так

хорошо вчера погуляли, что даже домой не смогли добраться, а попали в

какую-то антикварную лавку.

-Свет, мы что, на «Мосфильме» вчера кутили?- сонно проворчала Ольга.

-Оля, проснись, наконец-то! На, рассольчику испей - должно полегчать, и

мозги заодно прочистятся,- приободрила я подругу.

-Нет, вы мне всё-таки ответьте, куда нас занесло?- не отставала Ольга.

-Так, обе слушайте и не перебивайте. Вчера было 13 или 14 октября 1941

года, а сегодня, соответственно, наступило 14 или же 15 октября того же

самого года, - сообщила я.

-Хватит заливать. Пошутила, Света, и ладно. Сейчас позвоним Славику, он за

нами заедет,- Ольга взяла сумочку, достала сотовый телефон, набрала номер

и удивлённо сказала:

-Нет связи, вообще нет! Видимо нас занесло в такую глушь, что ни МТС ни

«Билайн» и даже мой любимый «Мегафон» находится вне зоны доступа. А

может, телефон барахлит? Кать, дай твой!

-Держи,- протянула свой мобильник Екатерина.

Ольга вновь набрала номер, и тут произошло чудо, послышался гудок.

-Слава, алло, Слава.

-Слушаю, кто это?- глухо отозвалось в трубке.

-Ольга, помнишь? Светина подруга. Приезжай за нами, скорее!

-А где вы собственно находитесь?

-Свет, где мы?

-Я знаю только то, что мы в Москве, а конкретнее может Сима сказать. Сим,

назови наш точный адрес.

-Сивцев Вражек, пятнадцать.

-Славик, приезжай за нами, дом пятнадцать, не забудь, мы будем ждать у

подъезда. Ну, что я говорила! Мой телефон барахлит. Сейчас за нами

приедут, и всё решится само собой, - с уверенностью произнесла Ольга, с

ехидством посмотрев на нас. Раньше меня слушать надо было!

-Не думаю, что Слава доберётся до нас, - грустно усмехнулась я. - Со мной

подобное уже бывало. Ладно, подождём, а пока приводите себя в порядок,

потом завтракать. Вы, надеюсь, помните, что нас будут ждать, если не

Вячеслав, то трудовые подвиги точно.

Через полчаса, позавтракав, мы оделись потеплее. Хорошо, что Серафима

нашла нам подходящую одежду и сапоги. Ольга с Екатериной пытались

сопротивляться подобному преображению, но я настояла на этом, как

выразились мот подруги, маскараде.

-Вот Славик-то удивится, когда нас увидит!

Однако удивляться пришлось девчонкам, когда им вручили по паре рукавиц

и лопате в придачу к ним. Как можно догадаться, Вячеслав не появился ни

через сорок минут, ни через час, ни по истечении более продолжительного

времени. Зато возник вчерашний грузовик, с тем же Валериком за рулём. Я

привычно забралась в кузов и помогла недоумевающим подругам занять

места поближе к кабине: запомнила, что там трясёт меньше.

Ольга с Катей опять впали в лёгкую степень прострации. Ещё минут

пятнадцать назад всё случившееся они принимали за розыгрыш, а после

звонка Вячеславу вообще воспряли духом, и на тебе, такое невезение.

Вчерашний сон продолжается, и явно всё больше и больше становится

похожим на явь. Как тут не впасть в уныние! Погода не радовала: начал

кружиться мелкий снег, похолодало, небо затянули тёмные, тяжёлые

свинцовые тучи, подул северный ветер. Где-то вдалеке слышались

отдалённые разрывы. Подобное я уже слышала там, в моём сне. Неужели

вновь аэропланы-самолёты? Не хотелось бы новой встречи с ними.

Минут через сорок мы прибыли на то же самое место, что и вчера, да и

женщины были всё те же. Знакомая компания, работать будет легче. Однако

к работе приступать пока никто не стремился. Почему-то все смотрели на

небо, где очень далеко виднелись чёрные точки, которые медленно

приближались к нам.

-Девоньки, кажись, немец летить. Тикать надоть! Сичас сыпанёт, - донёсся до

нас женский голос.

Однако никто не предпринял попыток уйти или спрятаться. Тем временем

уже можно было разглядеть вражеские самолёты (Я так вжилась в эпоху, что

немецкие самолёты стали для меня вражескими). Кто-то подошёл ко мне и

тронул за плечо.

-Съюзен, ты?

Это была Мария, женщина из моего сна. Неужели и тогда всё, что случилось

со мной, не было сном? Но как такое могло произойти?

-Здравствуйте, Маша. Рада вас видеть,- невозмутимо ответила я.

-Ты что меня на «вы» называешь, вместе же под бомбёжку попали! Ты сама-

то как? Я тебя тогда и потеряла. А тут смотрю - вот она!

-Да так, ничего. Вот приехали на окопы, вчера тоже были.

-А я вчера приболела чуток, вот и не поехала, а сегодня решила, что надо

ехать, а как же?

-Маш, почему никто не прячется? Вроде сказали, немец летит.

-Авось, пронесёт! Увидят, что тут гражданские и бонбить не станут.

Услышавшие этот разговор подруги, решили во всём разобраться.

-Света, нам нужно срочно поговорить. Давай отойдём, - предложила Ольга.

-Раз надо, так надо. О чём вы хотели меня спросить?- я сделал вид, что не

понимаю.

-Ответь, только честно, почему та женщина называла тебя Съюзен?- строго

спросила Ольга.

Я подумывала о том, чтобы во всём признаться и лихорадочно соображала,

как это сделать поделикатнее, но ничего не могла придумать.

-Света, мы ждём!

Только я собралась с духом, чтобы сделать признательное заявление и

сообщить, что на самом деле я и есть Съюзен, а не Светлана. а их подруга

вероятнее всего в данное время находится в Нью Йорке, как раздался крик:

-Воздух, ложись!

Я толкнула подруг, и мы упали на землю. Где-то совсем рядом раздались

взрывы. Послышались крики. Ещё взрыв и ещё. На нас посыпались комья

мёрзлой земли.

-Света, что происходит?- испуганно крикнула Катя.

-Ничего особенного, нас немцы бомбят. Я же говорила вам, что сейчас 15

октября 1941 года, а вы не поверили,- постаралась ответить как можно

спокойнее.

-Сейчас уже верим,- испуганно прошептала Екатерина, закрывая голову

руками.

-Ползём в траншею.

И тут раздался очередной взрыв и к тому же совсем рядом. Воздушной

волной меня подняло вверх и швырнуло в сторону. Рядом кричала Ольга.

Только бы их не ранило! Боже, как жить дальше?

Наступила тишина, а затем мужской голос произнёс.

-Ну вот, вроде и всё. Улетели! Все ли живы?

Я поднялась, рядом сидела Ольга, покачивая головой и тихонько скуля.

Екатерины нигде не было видно.

-Оля, что с тобой?

Она посмотрела на меня, но во взгляде была пустота. Я ещё раз повторила

свой вопрос, но Ольга молчала.

-Не переживай, отойдёт подружка. Шандарахнуло её. Ничего, оклемается.

Твоя вторая товарка вон, там ходит, вас видно ищет, - сообщил мужчина.

-Катя, Катя, мы здесь,- закричали я.

Екатерина услышала и, улыбнувшись, побежала к нам.

-Света, какой ужас! Как мы вообще здесь, в этом времени оказались?

-У меня пока нет ответа на твой вопрос. Сейчас самое главное поскорее

попасть домой и показать Ольгу доктору. По всей видимости, у неё

сотрясение мозга.

-Внимание всем!- раздался мужской голос. Это был знакомый нам Валерик.

Женщины притихли, и наш старший продолжил:

-На сегодня никаких работ. Немедленно грузимся на машины и по домам.

Помогая Ольге, мы забрались на один из грузовиков. Вскоре колонна была

готова к выезду.

-Слава богу, всё закончилось! А где же Серафима? В этой суматохе я как то

забыла о своей соседке.

-Кать, ты не видела Серафиму?- забеспокоилась я.

-Кажется, она села в другой грузовик,- неуверенно ответила Екатерина.

-Точно?

-Вроде бы да. Виталий сказал, что все живы. Лишь несколько человек

получили небольшие ранения.

На подъезде к Москве мы заметили, что ранее пустые дороги были

запружены стадами коров, которые почему-то шли по направлению к городу.

Уставшие женщины и подростки сопровождали их. Ни одного мужчины я не

увидела. Странно! Ситуацию прояснила одна из женщин, сидевших рядом со

мной:

-Все мужики, чать, на войну ушли, вот и мой тоже вчера с другом в

военкомат пошёл. Я ему харчей собрала, так он брать не хотел, всё говорил,

что их там накормят, а нам с Анюткой пригодится. Нюрка - моя доча. Ей

всего-то пять годков.

Стада-то гонят из под Можайска. Я слыхала, что немцы уж совсем рядом.

Так и до Москвы дойдут. Вот коров от и гонют, чтоб врагу не достались. Под

Коломну поведут, небось.

-А ты сама-то как думаешь, возьмут Москву аль как?- поинтересовалась одна

из женщин.

-Думаю, что нет. Столица ведь, не должны врагу отдать. (Ничего себе! Всего

ничего как я здесь, в этом времени, а уже «столица», «врагу не отдадут».

Видимо привыкать стала. Понравился мне здешний народ: все как будто

твои родные и близкие. Совершенно незнакомые люди приходят тебе на

помощь и ничего не требуют за это. Я с таким сталкиваюсь впервые. В моём

мире всё решали деньги. Кажется, мне уже и домой не хочется. Я начала

думать о Серафиме, волноваться за неё. А кто она мне? Так, посторонний

человек. А вот приютила моих подруг, помогла и ни о чём не спросила,

приняв всё как должное).

-Спасибо, дочка, я тоже так думаю, но вот всё сомневалась. Вчерась вот мой

сосед, директор гастронома, с семьей пожитки на машину погрузил, тёщу

туда же с тестем, жену с детьми, и укатил куда-то. Говорил, что скоро враг в

Москве будет, тикать надоть.

Мы вернулись к тому месту, откуда и уезжали. Спрыгнув из кузова, помогла

Екатерине и Ольге. Им приходилось гораздо сложнее, чем мне. У меня уже

был опыт путешествий по временам, а они попали сразу в такой переплёт.

Мы дождались, когда подъедут другие машины и увидели, что Серафима

жива и здорова.

-Эй, девчата, а я вас потеряла! У вас всё нормально?

-Симочка!

Я бросилась к ней на встречу и внезапно для себя разрыдалась.

-Ну что ты, дурочка! Что ты. Всё в порядке. Все живы!- постаралась

успокоить меня новая подруга.

-Сима, я так боялась, что с тобой что-то случилось. Симочка!- сквозь слёзы

повторяла я.

Серафима стояла и гладила меня по голове, успокаивая как маленькую

девчонку.

-Сим, с Ольгой там плохо, видно, оглушило её. Помоги, пожалуйста.

-Что же ты молчала! Давай, пошли. У нас в доме старичок живёт. Так он

врачом работал. Да и сейчас ещё изредка в госпиталь ходит. Ему мы Оленьку

и покажем. Он-то знает, что делать, - уверенно ответила Серафима.

Ольга по-прежнему не реагировала на окружающую действительность. Мы

довели подругу до дома, уложили в кровать и стали ждать прихода Василия

Ивановича - так звали доктора, за которым ушла Серафима.

Ждать пришлось недолго, минут через десять появился приятный

интеллигентный мужчина, стариком его назвать было трудно, на вид я дала

бы ему не более 60 лет. Одет аккуратно, с седой бородой клинышком, с

ухоженными руками. Он напомнил мне доброго-доброго дядюшку из моего

прошлого. Тщательно вымыв руки, он подошёл к нам.

-Нус, здравствуйте, барышни! И где у нас больная?

Мы провели его к Ольге.

-Так, прошу вас доложить, что же произошло, - спокойно произнёс доктор.

Мне пришлось рассказать всё, что с нами случилось.

-Всё ясно.

-Посмотрим, посмотрим. Как я понял, пострадали вы от воздушной волны.

Я удивлённо посмотрела на Василия Ивановича, и он счёл нужным

пояснить:

-Вы рассказывали, что после взрыва вас отбросило в сторону, а вот Ольге

досталось сильнее. Видимо, она попала в эпицентр воздушной волны,

которую создал взрыв. При воздушной контузии, а у вашей подруги именно

воздушная контузия, могут возникать кровотечения из ушей и носа. Я вижу,

что у Ольги кровь шла носом. Она не говорит и не реагирует на

окружающую обстановку. Это не так уж и плохо. Было бы хуже, если бы она

потеряла сознание. Вам следует быть более сдержанными по отношению к

вашей подруге. Могут проявиться такие симптомы, как затяжные

психические расстройства, головокружение, головные боли,

раздражительность. Иногда на долгое время остаются повышенная

потливость, сердцебиение, сонливость. Однако, этого может и не быть. А вот

лечение самое простое: полный покой, Хорошо бы её доставить в госпиталь,

но в вашем случае, я думаю, этого не потребуется. Да и в больницу сейчас

попасть непросто, все медицинские учреждения перепрофилировали под

нужды военных. Простому человеку попасть туда затруднительно. Итак,

полный покой, а завтра я загляну навестить нашу больную.

-Всего доброго, Василий Иванович! До завтра,- начала прощаться я.

-Свет, не гони человека. Прошу вас отобедать с нами, чем бог послал.

-Благодарствую, Серафима Львовна.

Вот это да, а я и не знала, что наша Сима ещё и Львовна. Нужно выяснить,

какая у неё фамилия. Мы с Екатериной прошли на кухню, Ольга уснула, что

было очень даже хорошо.

Следующий день выдался свободным: никуда ехать не требовалось.

Серафима решила устроить генеральную уборку и отправила меня с

Екатериной отоварить продуктовые карточки, сообщив, что приберёт и у

меня в комнате, а заодно и за Ольгой присмотрит.

-Идите, девки, да смотрите, чтоб никто карточки не спёр: новых не дадут.

Тогда голодовать придётся. Вон авоську возьмите. Деньги, Свет, возьми. А

то ведь знаю я тебя, вечно что-то да забудешь.

-Не, Серафима Львовна, всё сделаем как надо,- весело откликнулась

Екатерина.

-Ты чего мне «выкать» вздумала? Сима я, и всё. Ну, идите, недосуг мне с

вами языком трепать.

Пришлось ретироваться. В шкафу нашлось два пальто, довольно приличных.

Хорошо, что мы с Екатериной были одного роста и комплекции, так что

экипировались мы довольно прилично в соответствии с модой этого времени.

Только авоська портила всё дело. Да ладно, магазин, куда нам следовало

идти, находился неподалёку, доберёмся как-нибудь. В городе стало гораздо

оживленнее. Мы встречали людей с чемоданами, саквояжами, баулами, все

они куда-то спешили. Казалось, движение было хаотичным, все двигались в

разные стороны, но улавливалась одна закономерность, каждый старался

быстрее покинуть пределы столицы. Слышались разговоры, что буквально к

вечеру немцы займут Москву и всем придётся худо, а посему бежать надо

подальше, так как оставаться здесь становится небезопасно. Изредка

проезжали легковые авто, нагруженные до самого верха чадами и

домочадцами чиновников и всё теми же чемоданами и баулами. Чем дальше

мы отходили от дома, тем оживлённее становилось на улицах. Появились и

грузовики, набитые какими-то ящиками, коробками и прочим конторским

оборудованием. В кузовах, где оставалось место, сидели женщины,

прижимая к себе детей разного возраста.

Что происходит? Неужели это, правда, и к вечеру Москва падёт? Не может

того быть, чтобы вот так, сразу!..

Магазин, куда мы направлялись, был закрыт; мы узнали, что работают

несколько торговых точек ближе к центру. Пришлось воспользоваться

общественным транспортом. Легко сказать- «воспользоваться». Трамваи (это

то же самое что и конка в моё время) только гораздо лучше и удобнее,

практически не ездили. Их просто нигде не было видно. И тут я заметила

двухэтажный автобус, у которого почему-то вверху были две длинные

стрелы, скользившие по проводам, протянутым вдоль улицы. Мне даже

показалось, что я очутилась дома. Помню, как будучи девчонкой, я бегала

смотреть на это чудо техники, правда, у наших автобусов не было никаких

стрел и проводов над улицей тоже не было. Томас Тиллинг пустил по одному

из своих самых старых маршрутов, из Пекема до Оксфорд-серкуса, три

купленных в Германии двухэтажных автобуса Милнес-Даймлер с двигателем

мощностью 20 лошадиных сил, с местами на 14 человек внутри и 18 человек

наверху.

Почему я помню эти подробности? Только потому, что в Лондоне в то время

только и было разговоров как об этом. Правда, первые два автобуса

(пущенные неким Старкером) начали ходить между вокзалом Виктория и

Кеннингтон-Гейт ещё в 1898 году, вскоре после отмены закона о

локомотивах, который ограничивал скорость «безлошадных экипажей» до

двух миль в час. Они продержались на улицах целых два года и оставили у

горожан недобрую о себе память. Что-то я отвлеклась! Вспомнила свою

прошлую жизнь. Виной всему явился синий двухэтажный странного вида

автобус (Катя сказала, что это был троллейбус), правда, он отличался от

автобусов моего времени и цветом, и тем, что верх второго этажа был

закрыт. В моём времени наверху была открытая площадка со скамейками для

пассажиров, огороженная поручнями и закрытая высоким барьерами, на

которых снаружи крепились рекламные щиты.

-Нам сюда,- Екатерина потащила меня за руку к этому подобию автобуса, и

мы успели заскочить на подножку. Тут же к нам подошла женщина и

спросила, куда мы собрались ехать. Интересно, зачем ей об этом знать?

Оказалось, что от протяжённости маршрута зависит стоимость проезда.

Екатерина ответила, что нам в центр. Кондуктор отсчитала сдачу, и мы

прошли наверх, чтобы лучше рассмотреть окружающий нас пейзаж.

Екатерина была слегка удивлена подобным транспортным средством, а я

наоборот как будто вернулась в своё время. Всё это было до боли мне

знакомо. Что же у каждого времени свои преимущества и недостатки.

Я видела, что некоторые здания были закрыты маскировочной сетью, а

витрины крупных магазинов заложены мешками с песком. Практически все

окна были, крест-накрест заклеены бумагой. На улицах много людей в

военной форме. Толпы гражданского населения, нагруженного

многочисленным скарбом, запрудили дороги, и водителю троллейбуса

приходилось проявлять чудеса вождения, чтобы случайно не сбить кого-

нибудь из ретивых пешеходов. Скромно сказано - пешеходов, нет - беглецов.

Ведь все они стремились как можно скорее покинуть город. Казалось, что

мы попали в театр абсурда. Всё движется, всё изменяется, а с какой целью -

никто не может ответить на вопрос.

Инициативу перехватила Екатерина, поскольку являлась коренной

москвичкой. Несомненно, ей и карты в руки. Справедливости ради надо

отметить, что Катя знала ту, далекую Москву начала двадцать первого века, а

вот Москва начала сороковых была ей совсем незнакома. Екатерина как

ребёнок радовалась каждому знакомому зданию. Мы вышли неподалёку от

ГУМа. Катя сразу узнала этот громадный магазин, который, как она

объяснила, являлся самым главным универмагом столицы. Были ещё ЦУМ и

Пассаж, но те поменьше. Екатерина с любопытством разглядывала

окружающую её обстановку.

-Знаешь, Свет, а тут многое изменилось. Смотри, вот здесь должен быть

мавзолей, его нет. Какой-то домик нарисовали, да и стены Кремля покрасили,

нарисовали всяких окон, дверей колонн, а шпили, шпили на башнях, смотри,

их закрыли чехлами и только Большой Кремлёвский дворец и колокольню

Ивана Великого не успели замаскировать. Странно всё это видеть. А вон

люди в шинелях раскрашивают площадь перед Кремлём. Ладно, нам надо в

магазин, пошли.

Мы вошли в ГУМ. Если здание снаружи выглядело каким-то серым и

унылым, то внутри оно словно преобразилось. Великолепная внутренняя

отделка, хотя слегка и пожухшая, производила самое благоприятное

впечатление. В центре зала виднелся фонтан, правда, не работающий. С двух

сторон тянулись прилавки магазинов, по большей части закрытых.

Покупателей было немного, да и те бродили между рядами лавок, в надежде

обнаружить работающую торговую точку.

-Интересно, нам куда? Катя, ты знаешь, где здесь отоваривают карточки.?

-Как я могу знать! Бывала я в этом торговом центре, но только вот в нём

продуктами тогда не торговали. Одни бутики сверху до низу. Помню, я здесь

сумку шикарную прикупила, а Ольга так и не нашла второй такой же! Не

обманули меня, сказав, что моя сумочка в единственном экземпляре была.

Здорово мы тогда погуляли! - вздохнула Екатерина.

-Ладно, Катюш, нам надо настоящим жить, а самое главное для нас запастись

продуктами, - напомнила я.

Пустовавшие прилавки и отсутствие продавцов не настраивало на

оптимистический лад. Тут я заметила небольшую группу, по всей видимости,

таких же отчаявшихся покупателей, как и мы, в самом конце зала.

-Кать, давай туда! Смотри, какое - никакое оживление. Может, чего и узнаем.

За прилавком стояла женщина средних лет и, принимая карточки, выдавала

товар. Оказалось, что кое-что можно было приобрести и без талонов. В

результате нам посчастливилось купить фунтов пять свёклы, пару фунтов

сахара и кулёк конфет.

-Вот Сима обрадуется! Пора уже и нам домой собираться,- заявила я.

Катя не согласилась и предложила немного пройтись по Москве, ей хотелось

вспомнить своё время и сравнить. Я тоже неким образом причастна к 21 веку,

даже знала название улицы Тверская. Катя говорила, что раньше это была

улица Горького. Там в последний раз мы и ходили по магазинам, именно

оттуда и попали в 1941 год. Даже мне стало интересно, как изменилось то

место, с которым мне удалось не так давно познакомиться. Хотя «не так

давно» сказано не слишком точно, ведь всё было почти семьдесят лет тому

вперёд или назад? Совсем запуталась.

Однако вид улицы Горького, или же Тверской, как её следует называть, как

будто вернул нас обратно в 2012 год. Конечно, не всё можно было узнать, но

самые главные здания были те же, но опасность войны наложила свой

отпечаток на облик главной магистрали столицы. Витрины магазинов,

находившихся на первых этажах, были заложены мешками с песком и

землёй, оставался лишь проход к двери, над входом всё ещё висели вывески.

По проезжей части двигались нескончаемым потоком грузовые автомобили,

легковые машины, по тротуарам сновали толпы людей. Всё это

сопровождалось звуками автомобильных клаксонов, криками женщин,

плачем детей. Нам удалось наблюдать довольно типичную картину для дней.

На перекрёстке остановился грузовик, забитый до отказа какими-то

бумагами. В кабине, кроме шофёра, находился старик с седой бородой,

похожий на еврея, и девушка лет двадцати. Какие-то люди открыли дверцу

кабины и выволокли старика на дорогу, крича «Бей жидов, это они во всём

виноваты». На старика посыпался град ударов и он, как мог, прикрывал

руками голову. Девушка выскочила из кабины грузовика и бросилась на

защиту своего спутника.

-Ради бога, не трогайте его. Это профессор Берг. Мы везём архив нашего

института. Пожалуйста, прекратите!- умоляла девушка.

Либо её слова подействовали, либо толпа спустила пар, но люди стали

расходиться. Девушка помогла старику подняться, помогла ему вытереть

кровь. Они сели в кабину, и грузовик влился в общий поток.

Да, неудачное время мы выбрали для прогулки! На перекрёстках стояли

милиционеры (я уже знала, что так следует называть полицейских) и

старались как-то скоординировать беспорядочное движение людских масс,

но это им удавалось с трудом. На одном из зданий виднелась большая буква

«М». Я знала, что там находится подземная железная дорога и называется

она «Метро». Это меня не удивило, у нас в Лондоне подобный вид

транспорта существовал уже с середины 19 века! Как мне рассказывали,

первые вагоны на лошадиной тяге прошли по подземным тоннелям в 1863

году, а к моменту моего появления на свет появились вагоны, работавшие от

электричества. В технические подробности я никогда не вникала. Вот

поэтому московская подземка не слишком меня удивила. Поразили сами

станции метро. В Лондоне всё было гораздо проще, да и пользоваться этим

подземным транспортом мне пришлось всего пару раз и то из чистого

любопытства. В вагонах стоять было не слишком удобно, особенно с боку,

где закруглялась крыша. В московской подземке мне понравилась роскошная

отделка станций и высокие потолки вагонов.

Екатерина шла, словно загипнотизированная, и изредка я слышала обрывки

фраз.

-Смотри, почтамт, дом Советов, Елисеевксий гастроном, памятник Пушкину.

К дальнейшей прогулке не располагала погода. Небо покрылось серыми

тучами, загородившими от прохожих солнце. Падал мелкий снег, дул

пронизывающий до костей холодный ветер. Пора поворачивать обратно,

Серафима наверняка уже заждалась нас. Решив, что по улице Горького нам

слишком долго придётся добираться до дома, мы свернули в переулки,

стараясь избежать толкучки. Правда и прилегающие улицы были заполнены

транспортом и людьми, по всей видимости, из Москвы старался уехать

каждый, кто мог это сделать. Как я поняла, уезжали и работники

предприятий, и «белые воротнички». Внезапно кто-то тронул меня за руку, я

оглянулась и увидела перед собой молодого человека.

-Что, девушки, заблудились? Недавно в Москве?

Я посмотрела на Екатерину, которая попыталась возразить, и ответила сама.

-Вы угадали, мы действительно недавно в Москве, и вот, решили в центр

проехать, продуктов купить. Теперь не можем домой попасть. Сюда

добрались на троллейбусе, а назад никак.

-Меня зовут Олег,- сообщил молодой человек - я послезавтра на фронт иду,

боюсь матушке сказать об этом, а вам помогу. Я коренной москвич, здесь

каждую улочку знаю. Говорите адрес.

Так у нас появился провожатый, неплохой парень, чувствовалось, что из

интеллигентной семьи. По дороге мы разговорились.

-Вы знаете, у меня бронь, я учусь в Гнесинке по классу фортепиано. Нам

всем сказали, чтобы мы собирались в Куйбышев ехать. Все парни отказались

и на фронт пошли. Я последний с курса остался. Ничего, скоро и я пойду

врага бить. Можно узнать, как вас зовут?- смущённо спросил Олег.

-Я Светлана, а моя подруга Екатерина, - с улыбкой ответила я.

-Очень приятно. Я за маму боюсь, она одна остаётся. Отца я не знаю, он рано

умер, а мама воспитала меня одна. Родственников у нас нет, так уж

получилось. Извините, я хотел вас попросить, послезавтра придти проводить

меня и помочь маме, я боюсь, что одной ей будет тяжело. Вы придёте?

Прошу вас,- неожиданно попросил молодой человек.

Идти не хотелось, но, посмотрев в глаза Олега, наполненные немой

просьбой, пришлось согласиться. Екатерина была не против. Олег нам

объяснил, как найти его дом.

-Маму зовут София Парфёновна. Я скажу ей о вас. Она будет рада видеть

моих друзей. Поймёт, что я не один. И ещё одна просьба, если можно.

Я взглянула на Олега и заметила, как он покраснел. Видимо, просьба его

будет странной.

-Да нет, ладно, забудьте! Я так, подумал, ладно, правда, не надо. Пойдёмте.

Смотрите, за разговорами мы незаметно подошли к вашему дому.

-Раз уж начал, договаривай!

Олег покраснел ещё больше.

-Я хотел попросить, чтобы одна из вас представилась моей девушкой.

-Зачем это тебе?- удивилась Катя.

-Это не мне. Это для мамы. Она уверена, что у меня никого нет и говорит,

вот сгинешь, и ждать тебя некому, кроме меня, будет, а умру я, и на могилку

ко мне никто не придёт,- с трудом выговорил наш новый знакомый.

-Никак не поймём всей твоей задумки,- отозвалась я.

-Вот вы подумайте, если завтра вы придёте ко мне, и мама узнает, что у меня

есть девушка, то она не так волноваться будет. Так вы придёте?- с надеждой

спросил Олег.

Я посмотрела на Екатерину, она на меня и мы обе дружно кивнули. Парень

просто просиял.

-Спасибо, спасибо, спасибо! Так я вас буду завтра ждать, ладно?

-Олег, вроде бы ты говорил, что на фронт отправишься послезавтра, а в гости

нас зовёшь уже завтра. Ты уж определись,- улыбнулась я.

-Всё правильно. Завтра будет прощальный обед, и я представлю маме свою

девушку. Послезавтра вы проводите меня на вокзал, вот всё. Приходите,

умоляю вас!- глухо выдохнул молодой человек.

-Кать, вот ведь молодёжь настырная пошла! Что, будем оказывать помощь

слабому мужскому полу?

-А то, как же, придётся! Ладно, Олег, я твоей девушкой буду. Не забудь, меня

Катей зовут,- рассмеялась моя подруга.

-Завтра в два часа я буду вас ждать.

На этом мы и расстались

-Ну что, Света, как тебе прогулочка? Смотри, уже и знакомыми стали

обзаводиться. Знаешь, а мне здесь нравится больше, чем дома. Люди другие,

проще как будто, наивнее. Вот так, в родном 2012 ты бы согласилась к

Парню, заметь – совершенно незнакомому, придти в гости и представиться

его девушкой? Я лично бы ни за что! – заявила Екатерина

-А сейчас почему согласилась? Ведь ты его совсем не знаешь. Сегодня всего

лишь тридцать минут тому назад мы об этом Олеге ничего не слышали и

вдруг, на тебе, завтра в гости идём, - весело откликнулась я.

-Понимаешь, я ему как-то поверила и поверила стазу. И ещё одно, он мне

понравился, смущённо призналась моя подруга.

-Ладно, идём, влюблённая Джульетта,- захохотала я.

-Так уж и Джульетта! А мой Ромео? Где мой Ромео?- притворно вздохнула

Катя.

-Завтра увидитесь, Ромео и Джульетта!- весело откликнулась я.

-Ой, девоньки, а я вас заждалась,- раздался голос Серафимы.

-Кудай-то вы запропастились? Я уж все глаза проглядела, а вас всё нету и

нету.

-Мы в центр за продуктами ездили, а то наш магазин не работал,- сообщила

я.

-Идёмте скорее! У нас тут такое творится, такое!- взволнованно воскликнула

Сима.

-Да в чём же дело?

-Двигай за мной. Магазин наш открыли и всё оттудать тащут и тащут. Я вот

мешок сахару приперла, да макарон коробку припрятала, надо бы домой

занести, а мне одной не в подъём. Пошли, ну!

Серафима, поминутно оглядываясь, повела нас в сторону магазина. Двери

были выломаны, на земле валялось несколько банок с консервами, толпа

осаждала вход, и каждый старался прорваться вперёд, отпихивая других. Две

женщины дрались, таская друг друга за волосы. Рядом лежала раскрытая

коробка с разбитыми бутылками. Чудь дальше кто-то тащил тяжёлый мешок,

поминутно останавливаясь и вытирая пот.

-Что смотрите, идёмте за мной! Я уж тут побывала, еле вырвалась. – И тут

же, заметив валяющиеся банки, - скомандовала. - Девки, консервы валяются,

собирайте, да за макаронами пошли что ли.

Мы быстро подобрали бесхозные банки, сложили их в свою авоську.

Серафима провела нас куда-то за магазин и достала из кучи мусора

деревянный ящик.

-Вы берите его, а я ещё здесь пошукаю.

Мы с Катей подхватили ящик и с трудом дотащили до квартиры. Мне

казалось, что нас арестуют и отведут в каталажку, но все были заняты своими

делами, и на нас никто не обращал внимания.

Ольга уже встала с кровати и ходила по квартире, всё время задавая одни и

тот же вопросы.

-Где я? Почему не работает радио? Куда все пропали? Ничего не понимаю!

Видимо хорошо ей досталось. Придётся с недельку дома посидеть. Возник

ещё один вопрос: у Ольги и Екатерины не было документов. Я же нашла

паспорт неизвестной мне Светланы Аркадьевны Гальпериной. Можно,

конечно, всё объяснить военным положением и всеобщей суматохой, но не

все в эту сказку могут поверить. Паспорта у моих подруг были, но остались у

того милиционера, которого мы встретили в первый свой день нашего

пребывания в этом времени. Хорошо, что Сима помогает, а то совсем было

бы плохо.

-Все, Катя, останься с Ольгой, а я пойду, посмотрю, как там Серафима.

Что же такое происходит? Почему грабят магазины? Где стражи порядка? Я

опять вышла на улицу, пошла навстречу Симе, которая, должна была

находиться в районе магазина.

-Ой, Светка, слава богу, что ты тут. Держи,- услышала я Симин голос за

спиной.

Она протянула мне несколько бутылок с какой-то жёлтой жидкостью.

-Вот, удалось урвать масла растительного. Пригодится. Давай, понесли. Я тут

ещё и сгущенного молока прихватила. Больше не пойдём. Ничего в магазине

не осталось. Всё растащили, ироды. Как жить будем? Вот ещё леденцов

немного есть. Держи, посластись.

Вот так и закончился ещё один день в новом для нас времени. Что будет

дальше? А дальше у нас с Екатериной есть задача: навестим нашего нового

знакомого, потом проводим его, а затем следует жить, если не случиться

ничего необычного. Вот в этом-то я как раз и сомневаюсь.

Моя интуиция меня не подвела. Единственное, что пошло по накатанному

пути, так это наш ужин и последовавшая за ним ночь. С утра пораньше

встревоженная Серафима разбудила меня и, приложив палец к губам,

поманила в коридор.

-Ой, Светка, чё деется, чё деется!

-Сима, выражайся яснее. Что происходит, что делается?

-Нас арестуют.

-Кто?

-Как кто? За нашими жильцами с соседнего подъезда ужоть пришли и всех

подчистую загребли!

-Ничего не пойму.

-А чего тут понимать? Увели всех, посадили в машину и увезли.

-Куда увезли, за что забрали?

-Известно куда, в ЧЕКу! Пришли на ночь глядя, перерыли всё, нашли ящик

макаронов с того магазину, откель и мы принесли, сказали, что оне

расхитители социалистической собственности, и забрали.

-Макароны забрали?

-И макароны, и Людку с Петром тожесть забрали. Подчистую забрали!

Слава богу, начинаю понимать. Значит, увозят тех, кто грабил магазин. Я

правильно поняла?

-Зачем же так сразу - ограбили. Не грабили мы, а брали, что не у места

лежало, - уточнила Серафима.

-Вспомни, мы в магазин входили? То-то же, нет. А где всё взяли? Правильно,

на улице. Значит, ничего не грабили, а взяли то, что просто валялось. Не мы

бы, так кто другой прихватил. Так, где же тот грабёж? Не знаешь? Вот и я о

том!

-Теперь всё ясно. И нас заберут, а если заберут, то вряд ли скоро отпустят, а

то могут и в кутузку засадить. Сима, что будем делать?- ужаснулась я.

-Как что? Прятать всё будем, - объяснила Сима.

-А много всего прятать?

-Идём, покажу.

Серафима провела меня по коридору к какой-то двери, распахнула её,

откинула груду тряпок и, махнув рукой. Сказала.

-Смотри. Всё тут.

«Всем» оказались три мешка, по всей видимости, с мукой, несколько

фанерных ящиков и картонных коробок, а также бутылок десять с постным

маслом. И кое - что по мелочи.

-Сима, когда ты только успела?- удивилась я.

-Сама удивляюсь. Вот так вот получилось. Кормиться-то надоть. - Ну что,

Светка, поможешь?

-Чего делать надо?

-Прятать будем. На чердак снесём, а там и захороним. Не боись, не найдут.

Дом старый. Ещё при царе батюшке построенный. Наш барин тут жили.

Хороший был человек. Так после революции сгинул куда-то. На чердаке

после него комнатка тайная осталась. Туда и снесём. Пошли что ли?

-Пойти-то пойдём, да справимся ли мы вдвоём?

Вот ведь как, даже в рифму вышло.

-Думаю, следует Катю с собой взять. Она поможет, да и дело быстрее с места

сдвинется,- предложила я.

-А не сдаст?- засомневалась Серафима.

-Кого?

-Да нас с тобой. Ты энтих девок хорошо знаешь? По мне, так оне шагопутные

какие-то. Не наши вроде. Хотя ты, Светка, такая же: не от мира сего. Однако,

в тебе я уверена на все сто. Ты у меня на глазах росла, а что малахольной

выросла, то ничего, со временем пройдёт. Только вот что-то по тебе не особо

заметно.

-Сим, мы что болтать и дальше будем, а дело как стояло, так и стоять будет.

Так я Катю зову?- уточнила я.

-Зови, раз уж такое дело. Действительно, быстрее управимся.

Пришлось будить подругу, которая долго не могла понять, что от неё

требуется, но когда всё выяснилось, быстро оделась и присоединилась к

нашей криминальной компании.

-Сюда, девоньки,- Серафима распахнула дверь кладовки и с усмешкой

посмотрела на нас. Да, многовато придётся прятать: пару ящиков с постным

маслом, какие-то коробки, а их было целых пять, банки с рыбными

консервами, стеклянные банки с тушёнкой, мешки с макаронами и мукой.

-Сима, когда ты успела?- пришёл Катин черёд удивляться.

-А чего успевать то было? Бесхозное ведь. Валялось прям на дороге,-

беспечно ответила Серафима.

-Сима, неужели прямо так и на дороге?- засомневалась я.

-Свет, да ты чё? Неужто сама вчерась не видала? Вместе ведь таскали, -

напомнила Серафима.

-Таскать-то таскали, но не столько же. Ладно, чего уж теперь говорить, дело

делать надо. Давай, показывай, куда прятать будем.

Серафима открыла дверь, ведущую на чердак и мы, прихватив кто консервы,

кто муку и макароны, поднялись наверх. Да, чердаки во всех домах

одинаковы. У меня в Лондонском доме на чердаке чего только не встретишь.

Вот и здесь валялись какие-то коробки, связки газет, виднелась громоздкая

потрёпанная временем мебель. Вверху под стропилами сохло чьё-то бельё.

Такое впечатление, словно домой попала. Мои размышления прервал Симин

голос.

-Несите сюда!

Серафима завернула за комод, заваленный тряпьём, и попросила нас помочь

отодвинуть его. Однако дальше оказалась лишь стена и ничего более.

Сима улыбнулась и нажала на один из кирпичей рукой. Стена медленно

повернулась вдоль оси, и перед нами открылся небольшой проход в комнату.

-Прошу, входите, - предложила Серафима.

-Вот мы и на месте. Об этой комнате никто не знает. Барин её специально

устроил для сына. Дурной тот был, с большевиками связался, а охранка за

ним по пятам шла, всё арестовать хотели. Вот евонный батя и устроил здесь

тайный схрон. Сыночек то здесь и прятался, когда за ним приходили из

охранки. Я еду ему носила. Совсем тогда девчонкой была. А барчук-то

молодой красивый был…

Только вот сгинул он, и друзья большевики не помогли. Может, кто и сдал

его,- Сима тяжело вздохнула.

-Последний раз я его в ноябре семнадцатого видела. Прибежал такой

испуганный, бледный, шапка набекрень. Чуть не плачет. Забежал к отцу, а

через полчаса оба вышли в каких-то обносках, попрощались со мной.

Просили прощения, велели за домом смотреть, денег дали и ушли. С тех пор

я их и не видала. Так вот.

Что-то я заговорилась. Заноси!

Мы вошли в комнату, и опять у меня появилось чувство, что я вновь

очутилась дома в далёком Лондоне. Мебель в стиле «ар-нуво», бронзовые

канделябры, картины начала 20 века на стенах, пушистый ковёр на полу. Да,

неплохо жил когда-то молодой барин. Серафима, кажется, следит за

чистотой, поскольку присутствия пыли я не заметила. С чего бы это так

заботиться о делах давно минувших дней? Что-то я задумалась, а дело не

ждёт. Мы внесли все пакеты и коробки, а затем отправились за остатками.

Так минут через тридцать мы управились с переносом продуктов, спустились

вниз. Екатерина заметила, что осталось слишком много следов нашей

деятельности и теперь следовало бы избавиться от них. Серафима принесла

ведро с водой, тряпки, и вскоре ничего не напоминало о складе в кладовке.

Не успели полы просохнуть, как раздался стук в дверь.

-Откройте, милиция!

Я откинула крючок, и на пороге появился мужчина лет сорока в

сопровождении двух вооружённых солдат.

-Гражданка Кузнецова Серафима Львовна?

-Это я, что вам нужно?

Сима вышла вперёд и в упор посмотрела на офицера.

-Так, так. Расхищаем народное добро, гражданочка Кузнецова. Нехорошо

получается.

-Да вы что, товарищ начальник! Какое расхищение? Да кто вам только такое

сказать мог? – изумилась Сима.

-На вас, Серафима Львовна, поступила жалоба от гражданки Морозовой,-

сообщил старший.

-От Аньки что ли? Так брешет она! Известно, что её хлебом не корми, только

дай языком потрепать. Оклеветали меня, как есть оклеветали!- возмутилась

наша подруга.

-Ну что же, не хотите добровольно признаться, придётся делать обыск,-

заявил милиционер.

-Да ради бога, смотрите, где хотите,- спокойно сказала Серафима.

Солдаты прошли в комнаты, заглянули в шкафы, проверили ящики комодов,

Отодвинули кровати и даже выглянули в окно, вероятно надеясь что-то

обнаружить на улице.

-Пусто. Ничего нет.

-Так, значит, получается успели спрятать. Проверьте чердак,- скомандовал

мужчина.

Серафима показала на лестницу, ведущую наверх, и прошла вслед за

солдатами. Офицер подниматься не стал. Вскоре все спустились вниз.

-Ну что, нашли чего?

-Никак нет. Чисто всё. Бельё сушится, мебель поломанная, тряпки, мусор

всякий, а продуктов нету,- сообщил один из солдат.

-Ну что же, гражданочка Кузнецова, на этот раз вам повезло, но смотрите,

если что, то вам не отвертеться,- предупредил старший. - Всё, пошли.

С этими словами милиционеры покинули нашу квартиру.

-Слава богу, пронесло!- вздохнула Екатерина

-На этот раз повезло. Ушли. Вот и ладненько. Пора и за завтрак приниматься.

Зовите Ольгу. Хватит спать. Будите, - скомандовала Серафима.

-Действительно, заспалась наша подруга, - подумала я, открывая дверь.

-Катя, а где Ольга? Ты её не видела?

-Была здесь, когда всё переносили на чердак. Возможно, умывается. Да здесь

она. Куда ей деться. Сим, ты Ольгу не видела?

-А в чём дело?

-Нигде не можем найти её, – отозвалась я, закрывая дверь ванной.

-Ольга исчезла. Что делать? Она никого здесь не знает, а следовательно, с

ней может приключиться беда. Собираемся, идём на поиски. Катя, ты меня

слышишь? Идём искать Ольгу. Немедленно.

Через пару минут мы оказались на улице. Было темно, но только что

выпавший снег несколько освежил серость наступавшего утра.

-Девочки, смотрите, следы!- воскликнула Серафима.

И точно, я заметила следы, оставленные женской ногой. Это была Ольга.

Узнала я это по отпечаткам подошвы туфель, которые мы вместе выбирали в

одном из магазинов на Тверской. Ещё тогда я обратила внимание на

необычный рисунок подошвы. И вот теперь это помогло: мы могли

проследить, куда прошла наша подруга. Дул неприятный северный ветер. Не

скажу, что было очень холодно, но стояла какая-то сырость, которая

пробирала насквозь.

-Смотрите, вон впереди кто-то идёт.

Я увидела одинокую женскую фигуру, бредущую вдоль стены трёхэтажного

старинного особнячка. Женщина была одета не по сезону: туфли лодочки,

платье и какая-то накидка. Явно, это была Ольга. И только я собиралась

окликнуть её, как из-за угла вышли трое военных и направились к женщине.

Так, посмотрим, что будет дальше

-Гражданочка, ваши документы!- отчеканил один из них. Ольга, никак не

отреагировав на это требование, продолжая свой путь.

-Стой, кому говорят!

Опять никакой реакции. Я поняла, что сейчас должно случиться нечто не

ординарное и это произошло. Один из патрульных снял с плеча винтовку и

направил её на Ольгу.

-Стой, ненормальная. Не слышишь что ли?

Ольга остановилась и, покачнувшись, стала оседать на землю.

-Вань, чего это с ней? А?- растерялся парень.

-Не знаю. Может припадочная какая? Чего делать будем?- мрачно вздохнул

другой.

-Давай, берём её и к нам, а там разберёмся,- принял решение старший по

званию.

Ага. Теперь наша очередь действовать.

-Ой, дяденьки,- воскликнула Екатерина, - не трогайте нашу сестричку,

больная она. Контузило её.

-А ты кто такая?- строго спросил один из военных.

-А ну, покажь документы.

Катя обернулась, ища поддержки у Серафимы.

-Так это, мы, как увидели, что сестра наша пропала, так сразу и за ней. Какие

тут документы, что вы! Отпустите бедняжку!

-Смотри, Костян, ещё одна сестра. Так сколько вас сестёр-близняшек? Что-то

не особо похожи. А ну, давай документы кажь, - потребовал тот, которого

назвали Иваном.

Мне что-то стало плохо. Вот попали так попали. Что делать?

Между тем события стали развиваться с пугающей быстротой.

-Всё, гражданочки, раз нет документа, придётся с нами пройти.

Собирайтесь,- приказал Константин. Два его товарища сняли винтовки и

направили их на нас. В это время Серафима закричала:

-Девки, бегом в подворотню, я их отвлеку!

Мы с Катей, с трудом удерживаясь на скользком тротуаре, побежали под

арку. Сзади раздался выстрел. Закричала Серафима. Екатерина схватила меня

за рукав и буквально повисла на мне.

-Светка, не могу больше! Давай сдадимся, может всё и образуется.

-Ну уж нет, давай за мной, а там решать будем, как Серафиме с Ольгой

помочь!

Мне удалось протолкнуть Катю под арку и тут мою руку как будто чем-то

обожгло.

Больно-то как! Неужели ранили? Только не останавливаться. Вперёд, только

вперёд. По всей видимости, патрульные не стали нас преследовать, ибо я не

слышала звуков погони. Естественно, лучше иметь что-то на руках, чем

преследовать неизвестно что, то есть нас с Екатериной.

Нам всё же удалось выбраться из тёмного московского дворика на улицу.

Было еще довольно темно. Серафима что-то говорила про какой-то

комендантский час, а что это такое, мне так и не объяснили. Однако, я

поняла, что нельзя было выходить на улицу до определенного времени. А

почему нельзя? Людям надо добраться до работы, успеть в булочную за

свежей выпечкой, няни поведут своих подопечных в гимназии. Стоп. Что-то

я не о том. Всё это осталось там, в прошлой жизни, там, где сейчас Светлана,

а я Съюзен Гольц, подданная его величества короля Георга Пятого,

вступившего на престол в 1910 году, нахожусь в Москве и как мне выбраться

из создавшейся ситуации, также пока не понятно. Впрочем, есть хорошая

поговорка «Будет день, будет пища». Следует действовать по

обстоятельствам. Прежде всего, нам необходимо попасть домой. Поплутав

минут десять, мы вышли к нашему подъезду и вскоре сидели на кухне,

решая, что делать дальше. Рука ныла, но всё оказалось гораздо проще: пуля

лишь задела её, не причинив какого-либо вреда. Катя перевязала рану, и

теперь мы обдумывали наше совместное, не такое уж и радужное будущее.

Итак, что у нас в плюсе? Во-первых, с голоду не умрём: на чердаке спрятано

много провизии.

Во-вторых, есть крыша над головой. Однако, эта крыша довольно

ненадёжная: нас могут искать, а искать будут именно под этой крышей. Ещё

плюсы? Есть ли они? Ответ однозначный: скорее нет, чем да. Завалится

крыша, пропадёт доступ к продуктам, пропадёт доступ к питанию, пропадём

и мы. Как жить дальше, я не имела ни малейшего представления. До

сегодняшнего дня все заботы о нашем быте брала на себя Серафима. Теперь

её, по всей видимости, арестовали. Оказаться в незнакомом тебе мире

совершенно одной не так то и занимательно, как может кому-то показаться.

Правда, проскользнула у меня одна мысль - попробовать добраться до своих

лондонских капиталов… Наверняка там что-то да сохранилось. Мысль-то

появилась. Но как её осуществить? Скорее, следует похоронить эту идею

вместе с надеждой на моё возвращение домой. Придётся каким-то образом

приспосабливаться. Теперь я в ответственности за Екатерину и Ольгу.

Вероятнее всего, они оказались здесь, в этом времени, по моей вине. Именно

я оказалась тем магнитом, который притянул к себе и двух подруг Светланы

Гольц. От грустных размышлений меня оторвала Екатерина, задав вполне

невинный вопрос.

-Свет, сознайся, что ты это не ты.

-Почему ты так решила?- насторожилась я.

-Понимаешь, в тебе вроде бы всё так и в то же время ты как будто чужая: не

разбираешься в элементарных вещах, задаёшь довольно странные вопросы и,

в конце концов, твоя мимика, твои жесты - они изменились. Света, кто ты?

Почему мы оказались здесь, в Москве сорок первого года?– как клещ

вцепилась Екатерина.

Признаюсь, вопрос поставил меня в тупик. Сказать правду? Не знаю, а нужно

ли это делать. Всё равно не поверят. Соврать? Кажется, я только этим и

занимаюсь последние несколько дней. Придётся выкручиваться.

-Знаешь, Катя, я и сама стала замечать, что после этого происшествия на

Москве-реке, я каким-то образом изменилась. Вероятно, сказалась та

небольшая контузия, которую я получила, ударившись о поручень на том

злополучном корабле. Ты не представляешь, как странно ощущать себя

совершенно беспомощной, не знать того, что было заложено в тебя с раннего

детства. Я всё же думаю, что все те странности, о которых ты говоришь,

являются следствием той самой катастрофы, и не более. А вот почему мы

оказались именно здесь и именно в этом времени, я и сама не могу

объяснить. Так что, извини!

-Света, но это ведь ты? Правда?- с надеждой спросила Екатерина.

-А кто же ещё? Конечно я, собственной персоной. Понимаешь, видимо после

удара у меня проснулась генетическая память, вот и кажется, что я

изменилась. Я и сама чувствую, будто во мне уживаются два человека. Вот

как-то так,- задумчиво произнесла я.

Я не знала, что дальше говорить, но Катя сама попросила извинения за свой

глупый вопрос и предложила обсудить наши дальнейшие действия. Нам

предстояло выяснить, куда пропала Серафима и где находится Ольга. Честно

говоря, никаких конкретных планов у меня не было, не было их и у моей

подруги.

От дальнейших размышлений нас отвлёк ужасный грохот. Посыпалась

штукатурка с потолка.

-Что это было?- поинтересовалась Екатерина.

-Не знаю, не знаю. Может, где-то что-то взорвалось,- предположила я.

-Давай выйдем на улицу, посмотрим, возможно, кому помощь требуется.

Выйдя на улицу, мы остолбенели: на месте дома, стоявшего на

противоположной стороне, виднелись дымящиеся останки. Где-то плакал

ребёнок, женщина в халате стояла перед развалинами, уставившись в одну

точку, и повторяла одно и то же:

-Верочка, дочка, где ты?

И снова:

-Верочка, дочка, где ты?

Мы подошли к женщине, узнать, что же произошло, но толку было мало.

Нам удалось лишь выяснить, что в дом попала бомба и все, кто там

находился, скорее всего, погибли.

Чёрт, я и забыла, что идёт война. Один раз нам удалось пережить бомбёжку.

В тот раз всё обошлось, лишь Ольгу контузило. Страшно представить, если

бы бомба попала в наш дом!

-Света, смотри!

Ольга показала рукой куда-то вверх. Я посмотрела на небо и увидела чёрные

точки, приближавшиеся к нам. О боже, да это же самолёты! Вскоре я

заметила изображение свастики на крыльях. Мыс ужасом наблюдали за тем,

как от самолётов отделяются маленькие чёрные предметы. Это же бомбы и

упадут они, скорее всего, рядом с нами.

-Катя, бежим!

Я схватила подругу за руку и потянула её в подворотню, чтобы там укрыться.

Конечно, глупая затея. Попади бомба в дом, никакая арка не поможет

выжить. Но в этот момент я не думала об этом. Мне хотелось просто куда-

нибудь спрятаться и не видеть этих страшных взрывов, не слышать жуткого

воя падающих бомб. Едва мы вбежали в проём арки, как раздалось два

взрыва. Полетели осколки кирпичей, зазвенели разбитые стёкла. Ещё один

дом рушился прямо у нас на глазах. Клубы пыли на какое-то время скрыли от

нас улицу. Когда она осела, я не поверила своим глазам, на небе светило

яркое солнце, раздавались гудки автомобилей, по своим делам спешили

многочисленные пешеходы. Екатерина стояла рядом и так же, как и я,

ничего не могла понять. Становилось жарко. Из дома мы вышли в морозный

день, надев тёплые пальто и повязав шали. Представляю, как на нас смотрят

люди. Вот ведь вырядились тётки.

-Катя, где мы?

-Кажется, мы дома. Надо узнать, куда нас занесло, но сначала пойдём

приведём себя в порядок,- предложила я.

Я огляделась и с удивлением обнаружила, что мы находимся под аркой того

самого дома, где решили спрятаться от бомбёжки. Значит, мы в Москве, но в

каком году?

-Катя, пойдём во двор, снимем пальто, а там, может, и удастся прояснить

обстановку.

Мы прошли в чистый ухоженный двор, сняли свои пальто. Теперь выглядим

более-менее нормально, и от нас никто не будет шарахаться. Так, аккуратно

свёртываем пальто и кладём их на скамейку, где и сами примостимся с целью

разработки плана дальнейших действий. Ура, на скамейке вроде газета

виднеется. Вот сейчас и получим ответы на все наши вопросы. Первым

делом я взглянула на дату. Так № 147 от 20 августа 2012 года. Уже хорошо.

Мы дома, в своём времени. Мне же необходимо вернуться на сто лет назад,

чтобы время оказалось именно моим.

Теперь необходимо добраться до квартиры, а там видно будет, что делать.

Нехорошо получается, мы с Катериной вернулись домой, а Ольга пропала

там, в далёком сорок первом и Серафиму следовало бы выручить, но как? Я

уже привыкла к тем людям, с которыми меня свела судьба. Да что там

привыкла, они стали мне родными. Если бы не помощь Серафимы, не знаю,

как бы всё обернулось.

-Свет, поехали домой. А?- жалобно протянула Катя.

-Поехать-то поехали, а деньги у нас есть,- засомневалась я.

Екатерина смущённо развела руками и достала из кармана две десятки

выпуска тридцатых годов.

-Только эти.

-Думаю, если мы расплатимся подобными купюрами, то нас доставят

точнёхонько по адресу одной из психиатрических клиник для душевно

больных. Давай попытаемся договориться с частником. Может, упросим

довезти нас, а деньги отдадим по приезду. Кать, ты посидишь в машине, а я

сбегаю за кошельком,- предложила я.

Сказано, сделано. Как ни странно, но нас согласились довезти, согласились и

подождать, только запросили сумму в два раза большую, нежели полагалось.

Выбирать было не из чего, и вскоре мы сидели на кухне в моей квартире,

вернее сказать в квартире Светланы. Мой дом остался там, в Лондоне 1912

года. Ну что же, раз Светлана заняла моё место, теперь хозяйкой её

апартаментов буду я.

Сложилась парадоксальная ситуация: буквально несколько часов назад мне

хотелось оказаться дома в любимой и такой родной Британии. А вот сейчас я

уже мечтаю вернуться в далёкий сорок первый год, где остались мои друзья.

Теперь я должна, нет, не должна, а просто обязана попасть обратно и

позаботиться о Серафиме, Ольге и всем тем, кто в своё время помог мне.

Только как это сделать? Будем пытаться. Возможно, следует вернуться на ту

же улицу, под ту же самую арку и произойдёт чудо: мы окажемся там, в

сорок первом. Надо попытаться. Мы и попытались семь раз подряд, но всё

без толку. Представьте себе, стоят две дамы под аркой, никого не трогают,

стоят себе по пять часов кряду, напялив на себя тёплые устаревшего покроя

пальто, и это в тридцатиградусную жару. Хорошо, что на нас только с

удивлением смотрели, но других действий от добропорядочных граждан не

последовало. Когда я предложила в очередной раз поехать под арку,

Екатерина заговорила о своём варианте действий.

-Давай съездим в архивы поработаем. Поищем старые фото, полистаем

газеты того времени, почитаем мемуары. Может, что и нароем.

Права, права подруга. Почему мне в голову такая мысль раньше не пришла?

Мысль хорошая, но воплотить её в реальность оказалось не так-то просто. В

архив нас не пустили, сообщив, что нужен специальный допуск или на

крайний случай распоряжение вышестоящего начальства. Пришлось напрячь

Екатерину с поиском такого начальства, что она и сделала довольно

успешно. Через три дня мы получили доступ к интересующим нас

материалам.

Я думала, что достаточно будет разок заглянуть в архив, и дело сделано. Всё

оказалось гораздо сложнее: нам пришлось просмотреть кипы газет за

сороковые годы. Я не оговорилась. Мы изучали газеты сразу за несколько

лет, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но всё тщетно. На очередь пришли

архивные документы: справки, отчёты, записки и тому подобное. Честно

говоря, я не могла себе представить подобного объёма работ. Впрочем, всё

напрасно. Мы уже приуныли, когда одна из сотрудниц подбросила нам идею

о просмотре кинохроник тех времён и здесь нас ждала удача: в одном из

кинофрагментов, посвящённых военной Москве, мы заметили знакомое

лицо. Вроде бы это была Ольга. Не ошиблись ли мы? Пришлось просмотреть

эти кадры несколько раз. Точно, это была она. Значит, всё сложится более-

менее благоприятно для нашей подруги, если не считать того, что она

осталась в далёком сорок первом.

Нью – Йорк 1912 год. Странные сны.

Как всё плохо складывается: оставила родителей там, в далёкой Москве, а

сама вот тут в Нью-Йорке. Как-то они там? Наверное, меня ищут - ушла за

тортом и пропала. Всегда так - хочешь как лучше, а выходит как обычно. На

завтра я запланировала много дел: следует навестить Сэма, заплатить за его

лечение, затем заглянуть к Джейн и Клодилии Астор. И в конце концов,

приступлю к работе, напишу ещё один пейзаж, а затем возьмусь за портреты.

-Бетси, приготовь на завтра платье. Да, то с вышивкой,- попросила я.

Хватит о насущном, пора и честь знать. Я прилегла, задумавшись о делах

грядущих, и не заметила, как задремала. Мне приснился тот же самый сон,

который я уже видела там, в Москве 2012 года.

Тёмная улица, снег, холодно, пустынно и лишь одинокая женская фигура

бредёт, неловко лавируя среди разной рухляди, разбросанной по улице.

Создаётся впечатление, будто здесь недавно были баррикады и вот, всё

закончилось, а мусор остался. Кругом видны остатки костров, обрывки

каких-то бумаг, на стенах, чёрных от сумрака ночи зданий, виднеются

лозунги, но прочитать их не удаётся. Женщина приближается, и тут я

понимаю, что она это я. Однако, одета она странно, даже более чем. Такое

платье могла бы носить моя прабабушка, но никак не известная московская

художница Светлана Гольц, к которой выстроилась очередь за картинами

длиной года в два-три. Вглядываюсь внимательнее, точно я. Пальто с

меховым воротником достаёт почти до самой земли. На голове шляпка,

перевязанная пуховым платком, на ногах валенки. Чувствуется, что

женщине, то есть мне, довольно холодно. Интересно, куда я направляюсь?

Пока я наблюдала за самой собой, в моём собственном сне произошли

изменения. На улице появились вооружённые люди, судя по форме, матросы.

Их было пятеро.

-Эй, гражданочка, стой.

Женщина не отреагировала на окрик и лишь ускорила шаг.

-Эй, стерва буржуйская, стой, кому говорят.

Я воспринимала ту женщину как саму себя и, казалось, мыслила так же, как и

она. Нет, останавливаться никак нельзя. Я это понимаю и бегу. Раздался

выстрел, но на моё счастье я поскользнулась и упала. Если бы не это падение,

скорее всего, меня не было бы в живых. Повезло. Поднимаюсь, ужасно болит

нога. Видимо ушибла при падении. Ладно, всё потом, а сейчас скорее уйти и

добраться до дома. Слегка прихрамывая, свернула за угол. Собственно, о

каком таком доме я подумала? Куда идти? Где я? Неужели опять перенеслась

в другое время? Узнать бы, в какое? Хотя, судя по одежде, наверняка где-то

год 1915, а возможно, и чуть попозже. Уже лучше. Теперь определиться с

местоположением. Говорят по-русски. Уже хорошо. И тут меня осенило.

Костры, горы мусора, остатки баррикад, солдаты. Вероятно, я попала в самые

неспокойные для России времена: в период Гражданской войны. Вспомнить

всё о том времени. А что вспоминать, если ничего раньше и не знала. Помню

только год 1918 или же 1917? А кто его знает, когда эта война была, а. может,

вовсе и не война, а просто-напросто революция. Так за размышлениями я не

заметила, как добралась до какого-то дома. Особняк утонул в неверном свете

луны. Ни в одном из окон не горел свет. Странно, но я открыла уверенно

дверь, поднялась на третий этаж, также уверенно вставила в замок ключ и

очутилась в тёмной прихожей, зажгла свечу, сняла пальто, валенки. Открыв

дверь в гостиную, обставленную мебелью красного дерева с бронзовыми

накладками, прошла к окну и задёрнула шторы, зажгла свечи. Холодно.

Накинула шаль, подошла к зеркалу. Интересная картина получается, я

должна быть в Нью-Йорке и вот, очутилась неизвестно где. Мои

размышления прервал тихий стук в дверь. Пошла узнать, кто бы это мог

быть. Открыла, называется. Сколько раз сама себе твердила, узнай, кто

стучит, а потом открывай.

-Гражданка Гольц?

С удивлением разглядываю незваных посетителей. Два вооружённых солдата

и какой-то человек в кожаной тужурке. Стоят, не проходят в квартиру, ждут

чего-то. Ах да. Мне задали вопрос. Отвечаю

-Съюзен Гольц.

-Разрешите пройти.

Посторонилась, пропускаю посетителей, предлагаю присесть.

-В чём дело?

-Извините за беспокойство. Я новый управдом,- представился мужчина в

тужурке, - мы проводим ревизию жилых помещений. Сколько у вас комнат?

-Пять.

-Кто с вами проживает?

-Я одна.

-Непорядок, гражданочка. Трудовой народ ютится в подвалах и

коммунальных клетушках, а вы барствуете в пяти комнатах совсем одна, –

возмутился управдом.

-Конечно, вы правы. Но я эту квартиру купила на честно заработанные

деньги. Причём здесь кто-то ещё?

-Вы проявляете гражданскую несознательность. Завтра к вам подселят семью

рабочего-путиловца. Так что ждите новых квартирантов.

Только этого мне и не хватало, но говорить что-либо совершенно бесполезно.

Мужчина прощается, и все уходят. Интересная картина вырисовывается, ко

мне в квартиру подселят ещё кого-то. Почему? Не понимаю. Я всю жизнь, не

скажу что слишком долгую, работала не покладая рук. Модная художница,

которая достигла всего сама. Стоп, о чём это я? При чём здесь эта квартира?

Да пускай в ней кто угодно живёт. Не моя это жилплощадь! Мои

апартаменты остались там, в Москве, а что здесь я делаю?

Раздалась трель телефонного звонка. Поднимаю трубку:

-Мадам, ванна готова. Всё как вы просили.

Ничего не понимаю, какая ванна? В квартире холод собачий. А тут про ванну

говорят.

-Мадам, просыпайтесь. Вода остынет.

Открываю глаза. Слава богу, это только лишь сон, но какой-то слишком

натуралистичный.

-Спасибо, Бетси. Я сейчас.

Повозившись, встаю с кровати, начинаю раздеваться снимаю брошку.

Чувствую, что-то падает на пол. Какая жалость, выпал маленький изумруд.

Надо будет отдать ювелиру. Вставят. Прохожу в ванную комнату.

Действительно всё готово. Забираюсь в мир ароматной пены и вновь

погружаюсь в дрёму.

Снова вижу ту же квартиру, что и в предыдущем сне. Кажется, наступает

утро. Серые тени пробегают по стёклам окон, чёрные ветки деревьев зловеще

качаются на ветру. Чувствуется, что на улице холодно. Подхожу к окну.

Пешеходов практически не видно. Проходит военный патруль. Слышатся

отдалённые выстрелы. Стук в дверь. Неужели новые жильцы? Не хочу.

Нарочно не реагирую на стук. Но тот повторяется вновь. Рано или поздно, а

придётся открывать. Иду. Открываю. На пороге мужчина в дорогом пальто,

но почему-то без головного убора.

-Ради бога, помогите!

Мужчина делает шаг вперёд и почти падает на меня. С трудом удерживаю

его.

-Что с вами?

-Кажется, я ранен. Можно пройти?

Провожу незнакомца в гостиную. Предлагаю сесть, но тот обессилено

валится на диван. Присматриваюсь. Правая рука мужчины прижата к груди.

Виднеется кровь.

-Вам нужен врач, – попыталась я выпроводить незнакомца, – а я ничего в

медицине не смыслю.

Никакой реакции. Мужчина сидит на диване и мутным взором оглядывает

окружающую его обстановку.

-Ради бога, не надо врача, - жалобно просит он. – Если можно, перевяжите

меня сами,– и теряет сознание.

С трудом удаётся освободить его от пальто и пиджака. Кровь течёт быстрее.

Мужчина стонет. Иду в спальню, рву простыню на полоски и стараюсь

перевязать моего незнакомца. Удаётся, но с трудом. А мужчина красив и тело

накачано. Руки холёные, видимо, с физическим трудом не знакомые. На

пальце дорогой перстень. Камень блестит даже в утренних сумерках. Кто

этот раненый, что с ним случилось?

-Мисс, к вам посетитель,- чёрт, опять задремала.

-Кто там, Бетси?

-Мистер Валлентайн просит вас принять его. Извиняется, что поздно, но

говорит, дело огромной важности.

-Хорошо, пусть подождёт, а ты помоги мне одеться.

Бетси выходит, но скоро возвращается с платьем в руках. Через десяток

минут я готова.

Выхожу в гостиную. Мистер Валлентайн встаёт и извиняется за поздний

визит.

-Мисс Гольц, у меня для вас новость необычайной важности. Не знаю, как и

начать.

-А вы начните сразу с этой самой потрясающей новости, - с улыбкой

предложила я.

-Мне только что телефонировал секретарь Анри Ротшильда и просил о

встрече с вами. Вы с ним знакомы?

-Встречались пару раз в Лондоне. Что он хочет?

Это я вру, конечно. Может, Съюзен и приходилось встречаться с ним, но

явно не мне.

-Говорит, желает иметь портрет своей невесты в вашем божественном

исполнении.

-Так и сказал в «божественном»?

-Так и сказал и предупредил, что будет вас, то есть нас, ждать завтра в

двенадцать в своём загородном особняке.

-Отличная новость! Едем, непременно едем,- с радостью согласилась я.

-Завтра в десять тридцать придёт авто. Я встречу вас в холле. Ещё раз

простите за столь поздний визит,- с этим словами мой маршан покидает

меня. Вот и первый заказ! Анри богат, значит, за портрет я получу

приличную сумму. Откуда я знаю, что Анри богат? Это чисто гипотетически.

Даже в моё время фамилия Ротшильдов отождествлялась с очень большими

деньгами и стала, практически, нарицательной, когда люди, упоминая, что

человек богат, произносили фразу «Богат как Ротшильд». Правда, я где-то

читала, что во время Второй Мировой войны состояние этого семейства

значительно уменьшилось, но всё же время от времени имя Ротшильдов

мелькало в светской хронике, так что на довольно высокий гонорар я могла

рассчитывать. Тем более, что обе мировые войны ещё впереди. Только как с

ним общаться? Если Съюзен встречалась с Анри в Лондоне, то придётся

выкручиваться. А, ладно, где наша не пропадала! Иду спать. Может, на этот

раз удастся выспаться без сновидений. Не тут-то было.

Не успела моя голова коснуться подушки, как я услышала стон. Встаю,

прохожу в гостиную. Всё та же серая промозглая улица за окном. Мой

незнакомец, кажется, пришёл в себя.

-Где я?- с трудом пробормотал он.

-Вы готовы к честному ответу?

-Не понял, – в глазах мужчины промелькнуло удивление.

-Я и сама не знаю, где вы и где я. Может, вы соизволите прояснить

ситуацию?

-С утра я был в Петербурге, не знаю, как вы, но я точно был здесь,-

попытался пошутить незнакомец, что говорило о не слишком серьёзном

ранении.

-Вероятнее всего, вы и находитесь в Петербурге, а вот точнее ничего не могу

сказать,- усмехнулась я.

Мужчина заинтригован. Пытается снова заговорить, но морщится от боли и

вновь падает на диван.

-Что, больно?

-Терпимо. Спасибо за помощь.

-Вы так и не сказали, кто вы и почему оказались здесь, у дверей моей

квартиры,- продолжала я.

-Это довольно длинная история. Давайте завтра. Ладно? - с трудом

выговорил незнакомец.

-Завтра, так завтра. Держите,- даю тёплый плед и помогаю мужчине

укрыться.

-Спокойной ночи.

Пора и самой ко сну, устала.

Звонок. Что опять? Тревожный женский голос.

-Мисс, с вами всё в порядке?

Открываю глаза. Я в своём номере. Боже, неужели снова сон, да ещё и такой

яркий! Мужчина, раненный в грудь, холодная квартира в Петербурге,

жилищная комиссия… Бред! Я же в Нью-Йорке, лежу себе спокойно на

кровати, никому не мешаю, а мешают мне. Мешают странные сны, но такие

достоверные.

Остаток ночи на удивление проходит без сновидений. И то хорошо! Новый

день, новые заботы. Привожу себя в порядок. Узнаю адрес ювелира,

посылаю Бетси с брошкой по названному адресу. Приходит мистер

Валлентайн, и мы отправляемся в особняк Анри Ротшильда. Домик

впечатляет. Скорее, похож на поместье английского лорда 18 века.

Оказалось, что мои предположения абсолютно верны. Действительно

старинное здание было приобретено в южном Уэльсе, а затем разобрано и

вновь смонтировано на новом месте. Чужие причуды, тайна за семью

печатями. Начинаю нервничать: как выстроить линию поведения с Анри?

Впрочем, смело вхожу в открытую слугой дверь и оказываюсь в шикарно

обставленном холле. Конечно, неплохо иметь большие деньги, но гораздо

лучше иметь очень большие и получить возможность любоваться картинами

Тициана, Рафаэля и Рембрандта. Мне предлагают присесть, приносят

прохладительные напитки.

Жду, но не долго. Вскоре появляется барон Анри. Подходит, делаю попытку

встать, что тут же пресекается.

-Рад вас видеть вновь.

Значит, я права: Съюзен встречалась с Анри. Надо держать ухо востро.

Слушаю дальше.

-Как только я узнал, что вы прибыли в Нью-Йорк, то сразу же связался с

вашим маршаном. Портреты, написанные вами, произвели на меня

неизгладимое впечатление. К чему я всё это? Я собираюсь жениться и решил

заказать вам портрет своей невесты Камиллы де’Грамон. Умоляю вас, не

отказывайтесь. Поверьте мне, ваш гонорар впечатлит вас.

-Ну что же. Я думаю, мы с вами договоримся. Хотелось бы установить сроки

и, разумеется, встретиться с вашей невестой.

-Я думаю, что сроки вы определите сами, а пообщаться с Камиллой можно,

хоть сейчас.

В холл вошла миниатюрная девушка лет двадцати, одетая по последней моде.

Конечно, я имею в виду моду начала 20 века. Камилла мне понравилась. Вся

прелесть молодости, наивность во взгляде и заинтересованность от встречи с

новым человеком.

-Давайте начнём завтра. Мне необходимо привезти всё, что потребуется для

работы,- сообщила я.

-Отлично. В десять вас устроит? – уточнил Анри.

-Разумеется. Я ранняя пташка.

-Пришлю за вами авто, а сейчас прошу отобедать со мной и моей невестой.

После обеда я покажу вам коллекцию картин новых французских

художников. Совсем недавно я привез около тридцати полотен из Парижа.

Я наслаждалась пейзажами Моне, натюрмортами и жанровыми работами

Ренуара. С особой гордостью Анри показал мне работы Пикассо, Матисса и

Альбера Марке. Расстались мы как старые добрые знакомые.

Не буду описывать все муки творчества, портрет произвёл должное

впечатление и понравился заказчику. Самое главное, Камилла была в

восторге. Анри заметил, что мой стиль изменился, но в лучшую сторону. Я

получила довольно приличную сумму и с пожеланиями успехов в творчестве

отправилась в гостиницу. Следует отметить, что я не забыла о Сэме и

передала лечащему врачу оговоренную сумму. Всё было сделано вовремя, и

молодой человек шёл на поправку.

Я навестила Джейн и леди Астор. Получила новые заказы. Видимо, судьбой

предначертано стать портретисткой, так как абсолютно не хватало времени

на все остальные жанры живописной деятельности. Впрочем, пару видов

города мне всё же удалось написать. Картины нашли своего покупателя. Дела

постепенно стали налаживаться. Появились деньги, появились клиенты, но

пропало свободное время. Работа захватила меня. Вскоре я стала замечать,

что становлюсь всё более раздражительной, срываясь буквально по пустякам.

Всё, беру тайм-аут. Выходной. Навещу Сэма, ему разрешили короткие

прогулки. Загляну к Джейн, посидим, поболтаем. Наконец-то просто

прогуляюсь по городу. Практически я вижу только дорогу до дома

очередного заказчика. Ни на что другое времени не хватает. Отдыхаю. Два

дня подряд. Ура!

К выходным нужно подготовиться. Помню, в 21 веке жители Нью-Йорка

любили прогулки по Централ Парку. Помню, что и я как-то совершила туда

вылазку в свой прошлый визит. Интересно, как он выглядит сейчас?

Пожалуй, пройдусь одна. Бетси предоставлю внеплановый выходной, только

платье пусть приготовит и всё остальное, что может потребоваться во время

прогулки по большому городу.

И вот он, мой выходной. Надела костюм: юбка до щиколоток, бежевая кофта,

галстук в тон, короткий жакет и, конечно же, шляпка. Куда же без шляпки в

наше время! Незаметно начало 20 века стало для меня своим. А как же

Москва, подруги, квартира там, в веке 21-ом?

Попросила найти экипаж, и вот я готова к походу. Конечно же, я не раз

покидала гостиницу, но никогда не выходила одна на прогулку по городу.

Вперёд, приключениям навстречу! Как бы не сглазить. Сначала решила

посетить центральный почтамт, находившийся на перекрёстке знаменитого

Бродвея и Парк Авеню. Мне посоветовали отправить телеграмму домой, в

Лондон, именно отсюда, так как почтамт был оснащён самыми

современными средствами связи. По мере приближения к центру движение

на дорогах становилось всё более оживлённым. Встречались, устаревшие, на

мой взгляд, виды наземного транспорта типа омнибусов и конные экипажи.

Богатые ландо, заказные извозчики и, конечно же, самодвижущиеся экипажи,

а на языке моего столетия просто-напросто автомобили. На перекрёстке

Пятой авеню с Бродвеем мы даже попали в пробку. Два экипажа столкнулись

и сцепились колёсами друг с другом. Раздавались нетерпеливые крики

извозчиков, слышалась ругань водителей омнибусов, рассерженно взывали к

голосу разума клаксоны автомобилей.

-Да, мэм, мы застряли и наверняка надолго,- растерянно сообщил извозчик,

-я бы посоветовал вам дойти до почтамта пешком. Тут совсем рядом.

Заплатив и лавируя среди этого транспортного потока, я не без труда

выбралась на тротуар. Народу было много, и мне то и дело попадались

мужчины в старомодных котелках и в костюмах, застёгнутых на все

пуговицы, несмотря на тёплую погоду. Я спросила, где находится почтамт, и

мне показали на нелепое здание под громадным куполом, по всей ширине

фасада покрытое многочисленными окнами и декоративными колоннами.

Надпись «Почта» указывала на то, что я на верном пути. Какой-то мужчина

придержал дверь и пропустил меня вперёд. Внутри было уютно и чисто:

кафельный пол, плевательницы для мужской части посетителей и, конечно

же, здесь было новомодное электрическое освещение. В центре зала

находилась панель с вырезами для писем. По всей видимости, письмо

следовало опустить в щель, над которой имелась соответствующая месту

отправления надпись. Так, мне это явно не потребуется: я собралась дать

телеграмму. Заметив окошко с соответствующим указателем, направилась к

нему. Молодой человек поинтересовался, куда я хотела бы отправить

телеграмму. Я назвала адрес и продиктовала текст. Меня заверили, что завтра

днём послание будет доставлено по месту назначения. Заплатила три доллара

и мне пожелали удачи. Всё. Одно дело сделано. Теперь Централ Парк. По

своей прошлой жизни я помнила, что парк был излюбленным местом

прогулок жителей Нью-Йорка и его гостей. Толпы туристов слонялись по

тенистым аллеям, валялись на подстриженных лужайках, пили колу,

уплетали принесённые с собой съестные припасы. Оказалось, Централ Парк

находится не так уж далеко от Гарлема, района, в двадцатом веке,

превратившемся практически в гетто. Сейчас это было престижное место,

застроенное особняками, которые спроектировали знаменитые архитекторы.

В парк я попала через купеческие ворота. Кроме них были и ворота военных,

учёных и артистов, а также многие другие. Правда, почему они так

назывались, не понятно. Через центр парка проходила широкая дорога,

предназначенная для конных прогулок, чуть ниже шли тропинки для

пешеходов. Честно говоря, внешний вид Централ Парка меня не впечатлил.

Везде царили следы запустения и лишь изредка встречались группы людей,

отдыхавших на рассохшихся скамейках. Кое-где виднелись скульптуры.

Одну из них я узнала, это был «Ангел вод». Рядом расположился фонтан с

питьевой водой. Да, что-то случилось с парком. А где гувернантки со своими

воспитанниками и воспитанницами? Где благородные всадники? Ничего

этого я не увидела. Задумавшись, не заметила идущего впереди мужчину и

едва не налетела на него.

-Извините!

-Ничего страшного, мэм, - меня придержали за локоток, и мужчина,

приподняв котелок, попрощался. Как приятно, что есть ещё вежливые люди.

Мне стало грустно от такого запустения, и я решила вернуться назад на

Бродвей, пройтись по нарядной улице, заглянуть в один из многочисленных

театров, расположенных там. Так, следует нанять извозчика. Что-то я

подустала, слишком много впечатлений от увиденного. Вышла из парка,

извозчик, на моё счастье, стоял неподалёку от входа. Сажусь, хочу достать

деньги и тут же впадаю в ступор: кошелёк исчез! Я совершенно точно

помню, что положила его в ридикюль, когда расплачивалась за телеграмму.

Боже, что делать? Явно самостоятельно дорогу к отелю я не найду. Решила

проверить карманы жакета. Удача! Обнаруживаю свою брошь, которую

Бетси, по всей видимости, по рассеянности сунула в карман моего жакета.

Иногда забывчивость играет на руку! Я спасена! Поеду в ломбард, оставлю

брошку, а завтра же вернусь за ней. Прошу извозчика доехать до ближайшей

конторы по скупке и приёму драгоценностей на хранение и объясняю ему

сложившуюся ситуацию.

-Мэм одна гуляла в парке?- удивляется извозчик. Я удрученно киваю.

-Не стоило вам этого делать. Знаете, после того, как умер мистер Вокс, один

из создателей парка, власти перестали выделять деньги на его содержание, и

парк постепенно пришёл в упадок. Я думаю, мэм, вы приезжая, раз

решились придти сюда. Мы же стараемся не показывать там и носа. Стало

опасно. Вам повезло, что вы нарвались на воришку, дело могло закончиться

гораздо плачевнее. Недавно там нашли мёртвую женщину, совершенно

раздетую, и горло у неё было перерезано от уха до уха. Вот так-то. Извините

за болтовню. Вот и контора старого Михаэлса. К нему можете идти безо

всяких сомнений. Он хоть и скупщик, но человек честный. За вашу вещь даст

хорошую цену, да и выкупить её всегда можно. Не сомневайтесь!

Мы остановились около трёхэтажного особняка, на первом этаже которого и

располагалась скупка. Увидев мою брошь, хозяин ломбарда указал мне на

недостаток: не хватало одного изумруда. Было почти незаметно. Неужели

Бетси не успела отнести брошь к ювелиру? Вполне возможно, она что-то мне

говорила, но я практически не слушала, предвкушая скорый отдых. Сошлись

на 300 долларов, оговорили, что завтра вернусь за ней.

-Таки не беспокойтесь за вашу брошь, мисс! Всё будет в полнейшем порядке,

- завтра заберёте, - заверил меня владелец лавки.

Несмотря на то, что время перевалило за 4 часа, народа на улицах было

довольно много. Празднично одетые люди заполняли тротуары.

Всё-таки мы, русские, интересный народ - потерявши не плачем, найдя,-

ищем приключений на свою голову. Так решила и я, попросив извозчика

отвезти меня на Бродвей. Захотелось познакомиться с культурной жизнью

Нью-Йорка.

Вдруг всеобщее внимание привлекла одна дама: одетая в платье цвета

голубиных перьев, она размахивала руками, а на шляпке сидела живая птица.

-Смотрите, голубиная леди, - слышалось отовсюду. Интересно, голубь

привязан или сидит из чистого альтруизма? Пройдя мимо «голубиной леди»,

я услышала, что она курлычет как самый настоящий голубь. Конечно, у

каждого свои завихи, но чтобы вести себя таким образом. Извините! Под

впечатлениями от увиденного, я почувствовала, что проголодалась. Заметив

перед собой вывеску «Отель Плаза», решила зайти и перекусить в кафе.

Откуда-то я знала, что здесь было уютное кафе, в котором подавали неплохое

кофе и свежайшие французские рогалики. Всё это я и заказала. Оказалось,

что и то и другое по-прежнему бесподобно. Отдохнув и подкрепившись,

вышла на улицу, влившись в поток нарядных людей. Вскоре заметила, что

многие пары направляются к двери, над которой красуется вывеска

«Танцевальный зал мадам Жюли». Мне тоже захотелось заглянуть.

Поднявшись на второй этаж, услышала звуки музыки. Танго! Когда-то мне

приходилось танцевать нечто подобное.

Прохожу следом за молодой парой в большой зал, где танцуют человек

тридцать или чуть более. К сожалению, у каждой дамы был свой кавалер, и

только я была совершенно одна. Вдруг чувствую, кто-то дотронулся до моей

руки. Оглядываюсь. Вижу перед собой симпатичного мужчину, высокого,

пахнущего кёльнской водой с атлетической фигурой. Стоп. Я где-то его

встречала, но где? Вроде бы совсем недавно, но не в Москве и явно не в Нью-

Йорке. Не могу вспомнить.

-Разрешите представиться - Виктор Морозов, донёсся до меня приятный

голос.

-Светлана Гольц,- с улыбкой отзываюсь я.

И только ответив, понимаю, что мы говорим по-русски. Удивлённо смотрю

на своего собеседника.

-Кто вы?

-Давайте об этом чуть позже, а сейчас танец. Я вас приглашаю.

Хорошо, когда попадается такой партнёр. Танец явно удался, и это несмотря

на то, что последний раз я танцевала ещё там, в моём 21 веке. Танго

закончилось, Виктор проводил меня на место и отошёл. В центре зала

появился мужчина средних лет и объявил: «Медведь». Интересно, что это

такое? Зазвучала музыка, но какая-то странная. Необычно повели себя и

танцующие: все стали повторять движения медведя, вставшего на задние

лапы. Нет, это не для меня. Закончился этот странный танцевальный тур, и

объявили следующий:

«Цыплята». Снова нечто непонятное. Танец, который когда-то был

популярен в России: участники повторяют движения маленьких цыплят. Всё,

с меня хватит. Повеселилась, посмотрела на богемную жизнь, пора и честь

знать. В этот момент я почувствовала на себе чей-то взгляд. Кажется, это тот

самый мужчина, с которым я танцевала тур танго.

-Я вижу, вам стало скучно? - подходя ко мне, заметил Виктор.

-Да, пожалуй, - улыбаюсь я.

-Разрешите вас проводить?

Я почему-то соглашаюсь, и мы покидаем заведение. Находим извозчика и я

называю адрес отеля. Я решаю выяснить, кто же мой новый знакомый и

узнаю, что он приехал в Нью-Йорк из Москвы по поручению своего отца,

купца первой гильдии, решившего направить сына на торговую разведку по

поводу сбыта в САШ меховых изделий. Отец Виктора занимался экспортом

сибирских мехов в страны Западной Европы и теперь захотел расширить

сферу своей деятельности. Так за разговорами доехали до отеля.

Попрощались, договорились встретиться завтра. Виктор обещал сопроводить

меня в лавку Михаэлса. Ну что же, я была не против: мужчина будет кстати.

Всё-таки я повезу брошь, и довольно дорогую. Это я с утра была такой

храброй, и только сейчас до меня дошло, как я рисковала.

Бетси уже ожидала меня.

-Мисс, что прикажете?

-Как всегда, ванну. Есть новости из дома?

-Да, мисс, пришла телеграмма от вашей бабушки. Принести?

-Будь любезна.

Читаю телеграмму с обычным пожеланием удачи. Прохожу в ванную.

Хорошо-то как! Тянет в сон, и вот опять я вижу ту же квартиру в холодном

Петербурге, на диване спит раненый мужчина. Внимательно смотрю на него.

Боже, это же Виктор, мой новый знакомец. Но как это могло произойти? Нет,

не может быть! Меня не может быть в Петербурге, Виктора не может быть в

Петербурге. Ничего этого не может быть! Ерунда какая-то. С меня хватит и

того, что я потеряла своё время. Перенеслась в начало 20 века, а теперь новое

приключение. Не хочу! Однако, судьба распоряжается иначе. Подхожу к

окну. На улице метёт позёмка, свинцовое небо нависает над рекой,

протекающей неподалёку от дома, где я живу или же снимаю квартиру?

Зябко кутаюсь в шаль. Холодно. Замечаю группу солдат, появившуюся из-за

угла доходного дома. Их шестеро. Где-то вдалеке промелькнула женская

фигура и тут же исчезла. Изредка слышатся выстрелы. Сюрреализм, в общем.

Сюда бы Дали! Вот где бы было раздолье для его творчества!

Интересно, сколько времени? Смотрю на часы – восемь утра, а кажется, что

ещё ночь. Совсем забыла, что сегодня ко мне кого-то подселят. Надо что-то

делать. Во-первых, определить, в какие комнаты пустить семью рабочего

Путиловского завода. Во-вторых, следует решить вопрос с Виктором, а с

Виктором ли? Что-то я совсем запуталась. Раздаётся неуверенный стук в

дверь. Неужели уже пришли новые жильцы? Хочешь, не хочешь, а открывать

придётся. Нехотя подхожу к двери, осторожно спрашиваю.

-Кто?

-Съюзен, открой. Это я, Клавдия.

Не помню такой. Открываю, обнаруживаю даму примерно моих лет. Одета

очень элегантно. Странно, зачем показывать своё благополучие в такое

время?

-Заходите,- растерянно предлагаю я.

-Съюзен, ты меня не узнаёшь? Это же я, Клавдия. Ты написала мой портрет

три года назад. Мы часто встречались, но я уехала в октябре четырнадцатого

в Париж. Неужели совсем не помнишь? - изумляется дама.

Закрываю дверь, приглашаю пройти в гостиную, совсем забыв, что там

раненый мужчина. Конечно, я дура. Совсем не помню, кто такая Клавдия.

Зачем она появилась в моей квартире, как она говорит, по прошествии трёх

лет?

-Ой, кто это, Съюзен?- пугается Клавдия.

-Да так, знакомый один, - на ходу придумываю ответ.- Ты проходи, я сейчас,

попробую чая согреть. У меня немного осталось.

Иду на кухню, разжигаю керогаз. Чай готов. Вхожу в гостиную, мужчина

проснулся, выглядит гораздо лучше, чем вчера вечером. Разговаривает с

Клавдией. Всё-таки что ей надо? Вслушиваюсь в разговор.

-Наконец-то узнаю, что мужчину зовут Александром. Клавдия щебечет.

Оказывается, она только что вернулась в Россию, пошла к себе домой, её не

пускают: в квартире кто-то живёт. Говорят, что хозяйка пропала и квартиру

передали в городской фонд невостребованного жилья. Клавдия вспоминает о

своей знакомой, известной художнице, и решает просить убежища у неё.

Интересно, я одна такая везучая или есть и другие, которые притягивают к

себе практически незнакомых людей и всякие неприятности?

Пьём чай, молчим. Мне не даёт покоя схожесть Александра с моим

знакомым из Нью-Йорка. Боже, как всё это давно было! Клавдия смотрит на

меня и просит уделить ей несколько минут. Говорит, что хочет кое-что

сообщить. Просим прощения у Александра и проходим в спальню.

Жду и, наконец, Клавдия решается:

-Съюзен, не знаю, как и начать.

-А начни с самого простого, - предлагаю с улыбкой.

-Понимаешь, мне нужен мужчина,- прошептала Клавдия.

Я с удивлением посмотрела на мою визави!

-Мужчины нужны всем.

-Съюзен, ты меня не так поняла. Мне нужен не конкретный мужчина, а как

человек, обладающий определённой силой. В общем, мне нужен довольно

сильный мужчина. Вот.

Мои брови от удивления медленно поползли вверх:

-Позволь поинтересоваться, зачем?

Клавдия явно нервничает и не решается продолжить.

-Если уж пришла, то говори. Однако, мне хотелось бы знать, почему ты

обратилась именно ко мне?- поинтересовалась я.

-Я пробовала отыскать своих знакомых, но увы! Многие пропали в первые

дни бунта, а другие исчезли в застенках ВЧК. Те, кто остались, боятся

высунуть нос из квартиры. И тут я вспомнила о тебе, - сообщила Клавдия.

-Почему я? Ведь мы практически не знакомы. Как я понимаю, единственное,

что нас связывает, так это портрет, написанный мной чуть более трёх лет

назад. В чём дело? Либо ты всё рассказываешь как на духу, либо …

-Что «либо»?- осторожно осведомилась Клавдия.

-Либо прошу пройти в гостиную, допить чай и - до свидания,- уверенно

ответила я.

-Хорошо, буду откровенной. Я пришла к тебе потому, что ты подданная его

величества Георга Пятого,- объяснила Клавдия.

-Разве это так важно?- удивилась я.

-Ещё как! Большевики стараются не трогать иностранцев и пока оказывают

им всемерную поддержку. Это ответ на твой первый вопрос. Теперь

перехожу ко второму. Понимаешь, мне нужно попасть в банк, - продолжила

Клавдия.

-Чего проще, иди в свой банк, и все проблемы будут решены,- невозмутимо

предложила я.

-Здесь всё не так-то просто. Ты, наверное, не знаешь, что все старые

банковские служащие либо арестованы, либо не выходят на работу. Кое-где

остались сторожа, но ни один банк не работает. Толпы вкладчиков пытаются

вернуть свои деньги и добраться до банковских ячеек. Не тут-то было! По

очередному декрету, выпущенному большевиками, все вклады арестованы, а

ячейки заблокированы,- пояснила Клавдия.

-А ты здесь причём?- изумилась я.

-В банке Рубинштейна у меня хранилось довольно много денег. Правда,

Лёвушка, сумел перевести их в Париж. Так что я богата, но есть одно но,-

Клавдия замолчала и выжидательно посмотрела на меня.

Раз сказала «А», то говори и «Б»,- заявила я.

-Хорошо, но обещай, что поможешь. Мне больше не к кому обратиться, а тут

я вижу, что и мужчина в наличии имеется. Кстати, ты его хорошо знаешь?-

поинтересовалась Клавдия.

-Так же как и ты,- быстро ответила я.

Теперь пришла очередь Клавдии удивляться.

-Что значит, как и я?

-Я его впервые увидела вчера вечером. Он постучал ко мне и я, поняв, что он

ранен, впустила его,- прояснила я ситуацию.

-Как думаешь, Съюзен, ему можно доверять?- задумчиво поинтересовалась

Клавдия.

Я пожала плечами.

Раздался стук в дверь, и створка приоткрылась. Показался Александр.

-Дамы, извините за вторжение, но вы так увлеклись, что я невольно стал

свидетелем вашего разговора. Отвечу на ваш вопрос, Клавдия. Мне можно

доверять. Если вы будете не против, то я бы хотел услышать продолжение

вашего рассказа.

Мы переглянулись и дружно кивнули в знак согласия.

Клавдия продолжила.

-Александр, интуиция подсказывает мне, что на вас можно положиться. Вы

производите впечатление надёжного человека. Так вот. В этом банке у меня и

у моих друзей имеются ячейки, где хранятся довольно ценные вещи. У меня,

например, там осталось ожерелье Марии Антуанетты, попавшее ко мне в

руки незадолго до октябрьского кошмара. Вывезти во Францию я его не

успела.

-Ничего себе! Это колье ищут многие и уже не один десяток лет.

Алексадр в изумлении посмотрел на Клавдию.

-И что же вы предлагаете, уважаемая? Ограбить банк? Провести

вооружённый налёт?-

-Да нет, всё гораздо проще, с улыбкой откликнулась Клавдия. - Лев

Рубинштей передал мне план банковских хранилищ, а также систему

подземных ходов, подходящих как раз к тому отделению, где и хранятся

наши сокровища, если их так можно назвать. Как мне удалось заполучить

план - отдельная история. Есть только одно препятствие: необходимо

продолбить небольшой участок стены, - и мы на месте.

-Следовательно, мужчина вам нужен для выполнения грубой физической

работы. Я прав?- уточнил Александр.

-Абсолютно.

-Положим, что я сделаю всё, как вы просите. Продолжим. Вот мы попали в

хранилище. Как я понимаю, все ячейки заперты? Полагаю, ваш ключ, и

ключи ваших друзей находятся у вас?

Клавдия утвердительно кивнула.

-А вы знаете, что потребуется и второй ключ, для того, чтобы открыть

ячейки, - пояснил Александр. - Запасные ключи обычно хранятся у

управляющего банком. Они у вас есть?

-Естественно, иначе бы я и не стала говорить об этом,- пожала плечами

Клавдия.

-Хорошо, если мы всё сделаем, как вы просите, то в чём моя выгода?-

полюбопытствовал Александр.

-Об этом не беспокойтесь. Я, как вы слышали, довольно богата, да и мои

друзья не бедствуют. Вы получите на свой счёт достаточно крупную сумму в

одном из указанных вами банков Европы, - успокоила Клавдия.

-Ну, что, по рукам?

Итак, путём переговоров мы пришли к единому мнению, что сначала следует

разведать обстановку. Первым делом сегодня отправляемся к банку.

Необходимо выяснить, есть ли охрана? А если имеется то, сколько и где.

Также посмотрим запасные пути отхода на случай внезапного провала

операции.

-Теперь, когда дело решено, предлагаю перекусить, чем бог послал,

отдохнуть немного, и в путь дорогу.

Я отправилась на кухню, когда услышала стук в дверь.

О боже, кого это опять принесло? Неужели моя квартира постепенно

превращается в общежития? Нет, не пойду открывать, пусть хоть взрывают

мою дверь вместе с домом! Присаживаюсь на стул, и глаза непроизвольно

закрываются: я ведь практически не спала всю ночь. Сквозь дрёму слышу:

-Мисс, с вами всё в порядке? Прошёл почти час, как вы ушли в ванную.

Открываю глаза. Я по-прежнему нахожусь в своём номере в отеле Нью-

Йорка. Снова этот странный сон.

-Спасибо, Бетси, - пролепетала я, - что-то задремала, сейчас выхожу.

Вот ведь ерунда какая приснится! Я собираюсь ограбить банк, да ещё в

составе организованной преступной группы. Скажи мне кто-нибудь о таком

в Москве, ни за что бы не поверила! Выхожу из ванной и вдруг вижу на

столике керогаз. Откуда он мог здесь взяться? Во сне я разогревала чайник с

помощью этого странного аппарата. Ничего не понимаю! Всё повторяется:

снова предмет из моего сна вторгается в мою жизнь! Боюсь подумать, что

ожидает меня в недалёком будущем. Прячу керогаз, возвращаюсь в

гостиную, машинально глажу Тимоти и присаживаюсь в кресло. Необходимо

всё обдумать, но мысли разбегаются. Однако, время позднее, пора спать.

Утро вечера мудрее. Бетси извиняется, что забыла отнести брошь к ювелиру

и говорит, что засунула её в карман одного из моих платьев, так как её

отвлекли, и она не обратила внимания, куда именно положила брошь.

Извиняю и сообщаю, что драгоценность нашлась. Прошу приготовить

кровать и отправляюсь в спальню. Думаю, завтра всё встанет на свои места.

Мысли только о том, как выспаться без всяких сновидений. Если бы я знала,

что меня ждёт завтра, то лучше бы осталась там, в моём сне. По крайней

мере, там было всё понятно: ограбить банк, да и только! Пустяк.

К счастью, первая часть моих замыслов сбылась: я проспала, так и не увидев

продолжения предыдущего сна. И то хорошо. Встала бодрой, умылась, с

помощью Бетси привела себя в порядок и спустилась в кафе позавтракать

моими любимыми французскими булочками с кофе. Его здесь изумительно

готовил повар француз, эмигрировавший в Нью-Йорк несколько лет тому

назад.

Итак, с насущными делами покончено. Осталось встретиться с Виктором и

выкупить брошь. День только начинался, поскольку, будучи ранней пташкой,

я всегда поднималась не позже семи утра; так было и сегодня. В моём

распоряжении оставалось полтора часа, и я решила прогуляться. Хорошо

пройтись утром по безлюдным улицам. Тишина, а воздух пахнет свежестью и

водой. Изредка встречались одинокие прохожие, спешащие по своим делам.

Я почувствовала, как кто-то дёрнул меня за рукав. Оглянувшись, увидела

мальчишку лет семи-восьми, одетого опрятно, с пачкой газет в руках.

-Мадам, купите газету. Она интересная. Вот смотрите,- мальчишка показал

мне заголовок «Таинственное похищение».

-А вот ещё - «Авария в подземке». Ну, купите!

-Ладно, давай свой товар, - улыбнулась я.

-Что?- не понял юный продавец.

-Газету давай.

-Держите. С вас два пенса.

Получив деньги, он побежал навстречу мужчине, и история повторилась

вновь.

-Дяденька, купите газету! Она интересная! Смотрите. Таинственное

похищение русского купца в Бронксе. Ну, купите!

Далеко пойдёт пацан, хорошо работает. Пожалуй, хватит гулять, вскоре и

Виктор подъедет. Вернусь в отель, а пока есть время, газету просмотрю. Да

это «Нью-Йорк Таймс»! Дожила она и до наших дней. Ну что же, сейчас

поднимусь в номер и посмотрю, о чём там пишут.

Так, криминальные новости, это чуть позже. Светская хроника. Ого, статья и

обо мне!

«В Нью-Йорк прибыла известная британская художница Съюзен Гольц.

Мистер Анри Ротшильльд преподнёс в качестве свадебного подарка своей

невесте Камилле портрет её кисти. Леди Астор, известная в кругах нью-

йоркской богемы своим собранием новейшей французской живописи, также

является обладательницей ряда работ британской художницы».

Неплохая реклама. Будем надеяться на наплыв заказчиков. Что ещё? На

одном из перегонов подземного метро два вагона сошли с рельсов. К

счастью, обошлось без жертв. Далее несколько статей о таинственном

призраке, появившемся в одном из небоскрёбов: мужчина, одетый в рабочую

робу, проходил сквозь стены, спускался в холл, пытался подойти к

постояльцам, а затем исчезал. Пожалуй, больше ничего интересного. Вернусь

к статье о похищении русского купца. Соотечественник всё-таки. «Вчера в

одиннадцатом часу вечера прямо из своего номера в отеле «Плаза» был

похищен русский купец Виктор Морозов. Служащие отеля видели, как к

нему в номер вошли двое хорошо одетых мужчин. Затем, захватив с собой

третьего, они спустились вниз. Постоялец сказал, что скоро вернётся и даже

не сдал ключ. Однако, по прошествии ночи, Морозов так и не появился.

Горничная, пришедшая убирать номер, застала там ужасный беспорядок, все

вещи были разбросаны по комнатам, дверцы шкафов распахнуты. Было

принято решение сообщить в полицию, представители которой вскоре и

прибыли. Полицейский чин сделал вывод, что постояльца насильно увели с

собой те два незнакомца, с которыми Виктор Морозов и покинул отель.

Никаких сведений о местонахождении русского купца не имеется.

Следователь предполагает, что русского похитили представители одного из

мафиозных кланов с целью получения выкупа. Однако, до сих пор никаких

требований выдвинуто не было. Следите за следующими выпусками. Мы

расскажем вам всю правду».

Ого, как у нас в Москве девяностых, людей похищают! И тут только до меня

дошел смысл заметки. Похищен русский купец Виктор Морозов. Боже,

неужели тот самый Виктор, с которым я только вчера познакомилась? Не

может быть! Не буду впадать в панику, на всякий случай подожду. Мы с ним

договорились о встрече в девять тридцать, до назначенного времени осталось

всего десять минут. Спускаюсь вниз, жду. Проходит десять минут

пятнадцать, полчаса, Виктор не появляется. Значит, это правда и его

похитили! Единственный соотечественник, которого я встретила в Нью-

Йорке, и тот исчез. Будем надеяться, что всё разрешится в лучшую сторону и

Виктора найдут живым и невредимым.

Придётся одной ехать к Михаэлсу. Меня встретил сам хозяин, предложил

чашечку кофе и тут же вновь попросил продать брошь ему. До чего же

деловой подход: не дал расслабиться и, как говорится, тут же взял быка за

рога. Ну уж нет, пока продавать ничего не буду, но, если что, то я всегда

обращусь непосредственно к почтенному Михаэлсу. На этом мы и

расстались, довольные друг другом. Всё, больше никаких приключений на

мою взбалмошную голову. Хватит и того, что я оказалась в Нью-Йорке 1912

года и тут же успела накликать на себя ряд неприятностей. За работу.

Вернулась в отель, меня встретила Бетси:

-Мисс, не знаю, как и сказать.

-Говори всё как есть,- устало выдохнула я.

-Сразу же после вашего отъезда к вам пришли два солидных мужчины и

поинтересовались, где вы сейчас находитесь и скоро ли вернётесь,- сообщила

служанка.

-А ты, что ответила?

-Сказала, что, вероятнее всего вы поехали к одному из заказчиков и

вернётесь не скоро.

-Дальше что было?

-А дальше мне велено было передать вам эту записку,- Бетси протянула мне

запечатанный конверт.

Так, становится всё интереснее. Чует моё сердце, что мои самые крупные

неприятности только начинаются и гибель «Титаника» по сравнению с ними

покажется сущим пустяком.

Открыв конверт, я обращаю внимание, что письмо написано не от руки, а

напечатано на пишущей машинке. Видела я как-то подобную под гордым

названием «Ундервуд». Может, точно на такой и сиё послание отпечатали?

-Уважаемая. Мисс Гольц! Вам, наверняка, знакомо имя мистера Виктора

Морозова.-

Вот оно, значит, как! Не успела я утром прочитать о похищение моего нового

знакомого, как тут же получаю письмо, в котором содержится информация о

нём. - Если вы хотите с ним встретиться, то вам необходимо…

А кто сказал, что я с ним хочу встретиться? Да, у нас была договорённость о

совместной поездке к ростовщику Михаэлсу, но не более. Причем здесь

новая встреча?

-Из беседы с мистером Морозовым мы узнали, что единственным человеком,

которого он знает в Нью-Йорке, являетесь вы. Мы предлагаем Вам

встретиться с нами по поводу внесения выкупа за вашего друга.

Когда это Виктор успел ко мне в друзья записаться? Конечно, я так и

думала, что всё упрётся в деньги! Почему именно я встретила этого самого

В.Морозова, которого тут же похитили. Наверное, у меня планида такая,

-привлекать к себе всяческие приключения и неприятности! Всё, баста! С

меня хватит, никуда из отеля не выхожу, ни с кем не общаюсь, и наплевать

мне на всех похитителей! Но ведь сама знаю, что любопытство не даст мне

ни секунды покоя. Что же это такое? Это просто-напросто загадочная русская

душа, которой плохо, когда телу, обладающему этой душой, хорошо. Сразу

же хочется найти приключений на свою голову. Наверняка, у меня выйдет то

же самое. Ладно, подремлю пока суд да дело. Не успела я прилечь, как

появилась горничная и сообщила, что меня просят спуститься вниз,

поскольку мне телефонирует некто Виктор Морозов. Спускаюсь вниз, меня

проводят к телефону.

-Съюзен?- слышится в трубке незнакомый голос

-С кем имею честь говорить?

Какой высокопарный слог! Мне это не свойственно. Вероятно, я всё больше

и больше вживаюсь в реалии нового для меня времени.

-Съюзен, это действительно вы?- уточняет трубка.

-А вы в этом сомневаетесь? Если да, то давайте закончим на этом разговор.

Молчание.

-Эй, мужик, ты говорить будешь?- решаю шокировать собеседника.

Через несколько секунд слышу:

-Мисс, Съюзен, с вами хочет поговорить Виктор Морозов.

-Что-то не припомню такого!

Снова пауза удивления.

-Извините, что побеспокоили вас.

Вот это уже лучше. Продолжим давление.

-И что дальше? Я с вами вообще разговаривать не собиралась. Мне сейчас

некогда, перезвоните через час.

На этом я положила трубку. Никуда не денутся! Надо дать понять

похитителям, что я не соглашусь на все их условия.

Вновь звонок, теперь уже в номер и приятный мужской голос произносит.

-Не мог бы я поговорить с мисс Гольц?

Ага, ситуация складывается в мою пользу.

-Да. Я вас внимательно слушаю. Вы что-то хотели мне сказать?

-Вернее не я, а ваш знакомый из России, некий Виктор Морозов. Передать

ему трубку?- осторожно спрашивает голос.

-Так уж и быть, передайте.

-Светлана, извините за беспокойство. Мне больше не к кому обратиться. Я

понимаю, что это звучит странно, но вы единственный человек, которому я

могу доверять. Меня действительно похитили и требуют выкуп. Прошу вас

заплатите. По возвращении в Россию я всё возмещу и возмещу сторицей. К

сожалению, отец мне выделил денег только на необходимые расходы и их не

так уж и много. Помогите, если это возможно,- пробормотал Виктор.

Интересно выходит, человек даже не поинтересовался, есть ли у меня деньги.

Здесь, в Нью-Йорке я недавно и почти ещё ничего не заработала. Хотя,

следует признаться, не бедствую, но и шиковать не приходится.

-Виктор, будьте так любезны, передайте трубку кому-либо, с кем можно

решить вопрос о выкупе,- уверенно отвечаю я.

Опять тот же мужской голос, приятный до приторности. Интересуюсь,

сколько хотят получить денег. Мне называют некую фантастическую сумму.

Ого, таких денег у меня нет даже в Лондоне! Об этом неприятном факте

сообщаю своему собеседнику.

-Вы подумайте, неужели вам не дорога жизнь Виктора Морозова? Он, как я

слышал, обещал вам всё возместить?- напоминает трубка.

-А с чего вы взяли, что я хочу внести выкуп за практически незнакомого мне

человека? Вовсе нет.

Мой собеседник молчит. Видимо осмысливает полученную информацию. Не

ожидали от меня подобного ответа.

-Мисс, Гольц, мы же с вами цивилизованные люди. Всегда можно

договориться, – ласково предлагает трубка.

-Мне не о чем с вами говорить,- заканчиваю разговор.

Рискую, рискую к тому же чужой жизнью. Не рискуешь, не ощутишь радости

победы. Пусть понервничают. Однако, поволноваться пришлось мне.

Напрасно я просидела около телефона почти два часа. А не промахнулась ли

я со своим напором? Буду ждать. Я уже решила, что приму живейшее

участие в судьбе Виктора. Не такая уж я бессердечная.

-Бетси, разбуди меня, если будут телефонировать,- решила я немного

отдохнуть.

-Хорошо, мисс.

Я прошла в спальню и прилегла.

И опять мне приснился этот странный сон! Всё та же квартира и те же лица:

Александр и Клавдия. Петербург. Промозглая погода за окном. Мы

одеваемся и выходим на улицу. Правда, Клавдия заменила свой шикарный

наряд на более простую одежду.

-Пойдёмте на Невский, посмотрим, что творится у банка,- предложила она.

-А не рановато ли мы туда отправимся?- усомнился Александр.

-В самый раз. Люди занимают очередь с ночи, пытаясь получить доступ к

своим вкладам, - парировала Клава.

Прохожих практически не видно. Изредка встречаются вооружённые

патрули, но наша компания их, похоже, не интересует. По-прежнему на

снегу попадаются следы потухших костров, на стенах зданий виднеются

остатки лозунгов, частично содранных порывами ветра. Было заметно, что

улицы давно не убирались, и лишь кое-где была заметна работа дворников.

Всё-таки, кое-кто из этой многочисленной братии не забывал о своих

обязанностях. Идти до банка, некогда принадлежавшего Льву Рубинштейну,

было довольно далеко, но никаких извозчиков не наблюдалось. Я решила

поинтересоваться у Клавдии, как ей удалось достать план подземных

коммуникаций.

-Понимаешь, Съюзен, задумчиво произнесла Клавдия, - Лев был другом

нашей семьи и поэтому мы с отцом хранили большую часть наших капиталов

именно в его банке. Деньги Лев сумел перевести в Париж ещё в годы войны.

Не знаю, как ему это удалось, ведь российское правительство наложило

запрет на работу с зарубежными банками военное время, и перевести деньги

за границу было практически невозможно. Однако, часть драгоценностей

остались в одной из ячеек банка. К тому же Лев просил забрать его бумаги

из сейфа в кабинете, поэтому он и выдал мне схему подземных переходов, по

которым можно пробраться к хранилищам его банка.

-Вы не говорили, что нам необходимо будет проникнуть ещё и в кабинет

владельца банка,- удивился Александр.

-Извините, я как-то забыла об этом,- откликнулась Клавдия.

-Вы понимаете, что это дополнительные риски? Если в хранилище мы

попадём никем не замеченные, то пробраться в кабинет будет гораздо

сложнее. Кстати, на каком этаже он находится? - поинтересовался

Александр.

-На втором и мне кажется, что сейф ещё не вскрыт. А если это случилось, то

на бумаги, надеюсь, никто не обратил внимания,- заявила Клавдия.

-Кстати, что это за бумаги?- полюбопытствовала я.

-Насколько мне известно, это долговые расписки, кредитные договоры и ещё

что-то. Я не совсем хорошо разбираюсь в этом,- растерянно ответила

Клавдия.

За разговорами я и не заметила, что мы добрались до места назначения. Ага,

вот и здание банка. Красивое, высотой в пять этажей, оно выделялось своей

строгой архитектурой и солидностью. На небольшой площади перед входом

виднелись некогда роскошные экипажи и редкие авто. На ступеньках

толпились нарядно одетые дамы, и это несмотря на такое неспокойное время.

У входа стоял, по всей видимости, человек, некогда исполнявший

обязанности сторожа, одетый в ливрею, но по случаю холода и отсутствия

хозяина, накинувший в придачу и тулуп.

-Господа, господа, не напирайте. Банк закрыт и неизвестно, когда его

откроют, - не уставал отбиваться бедный старик, приставленный охранять

вход.

Я обратила внимание на даму, одетую в шикарную соболью шубу. Она

поднялась по ступенькам, подошла к охраннику и что-то сунула ему в руку.

На какую-то секунду дверь приоткрылась, и женщина исчезла внутри.

Вот это да! Значит, есть возможность попасть в банк вполне легально.

Только возникает один вопрос! Попасть, положим, мы попали, а дальше что?

Продолжаю наблюдать. Через несколько минут дверь вновь приоткрылась и

показалась та же дама в красивой шубе. На этот раз она не выглядела такой

уверенной и прижимала к глазам кружевной платок.

Я услышала, как она бормотала:

-Но они ведь обещали! Как же так? Мне обещали, что всё вернут, а тут

забрали последнее. Почему? Как жить дальше?

Спустившись со ступенек, женщина направилась к одному из автомобилей, а

это был солидный «Ролс Ройс». Дама беспомощно оглянулась, видимо,

искала своего шофёра, но его нигде не было. Ещё раз оглядевшись, женщина

в полнейшей безысходности опустилась на подножку автомобиля и горько

зарыдала.

Мне стало жаль ее, и я подошла узнать, нельзя ли чем помочь.

-Я не знаю, что дальше делать. Муж ушёл добровольцем на войну и так и не

вернулся,- вытирая слёзы, сказала дама.

-Я осталась совсем одна, так как родственники мужа считали наш брак

мезальянсом. Он – представитель древней дворянской фамилии, а я из

купеческой семьи, но мы так любили друг друга. Вскоре у нас родился сын,

а затем и дочь Анастасия. И вот теперь я осталась с малышами совсем одна.

Все слуги разбежались, а приказчик, прихватив последние деньги, исчез в

неизвестном направлении. Теперь вот и Жорж, водитель, пропал. Дети дома

совсем одни. Сыну семь лет, а дочери всего четыре года.

Да, грустная история. Немного успокоившись, женщина продолжила:

-Мой муж ещё до начала войны арендовал в этом банке ячейку, куда мы и

положили драгоценности его покойной матушки. Это всё, что у меня

осталось, а ещё особняк на Мойке. Но нам сказали, что его отберут, и

предложили выметаться на улицу.

Внезапно я услышала какой-то шум. К банку подъехал конный отряд

вооружённых людей. Один из них, по всей видимости, начальник, крикнул.

-Что здесь происходит?

Сторож прояснил ситуацию.

-Так, значит, здесь собралась недобитая контра. Ну что же, вам же хуже

будет. Немедленно спуститесь со ступенек и покиньте территорию, банка!

Толпа шелохнулась, но никто и не думал выполнять приказ. Тогда человек в

кожаной тужурке, обернувшись к солдатам, крикнул.

-Приготовсь! Ружья к бою. Пли!

Боже, что они делают! Раздались выстрелы, упали люди, на ступеньках

образовалась давка. Теперь никого не надо было упрашивать уйти от банка, а

солдаты всё стреляли и стреляли. Практически все, кто находился у дверей,

были убиты или ранены. Старик охранник, хрипя и хватаясь окровавленной

рукой за ручку двери, пытался попасть внутрь. Рядом лежала мёртвая

женщина, уставившись стекленеющими глазами в хмурое небо. По

ступенькам медленно, тут же застывая на морозе, стекали струйки крови.

Всё происходило как в страшном сне. Я оглянулась и увидела, что Александр

и Клавдия бегут к машине.

-Скорее, забирайтесь внутрь,- скомандовал Александр. Мы с Клавдией

помогли хозяйке «Ролс Ройса» и успели как раз вовремя. Нас заметили.

-А вот ещё одни буржуйские выродки, давай, братва, стреляй. Нечего им

здесь в нашей новой пролетарской жизни делать!

Вновь раздались выстрелы. Впрочем, Александр успел завести мотор, и

автомобиль выехал на соседнюю улицу. Странно, но нас не преследовали.

Значит, солдаты имели строго определённую цель – попасть внутрь банка. Я

вспомнила, что так поступали группы воинствующих анархистов.

Вовремя же мы выбрались из этой передряги!

-Куда теперь?- поинтересовался Александр.

-Если можно, то ко мне,- откликнулась наша незнакомка.

Вера (так её звали) показала нам путь, и вскоре мы остановились у

роскошного особняка, построенного вероятнее всего, в начале двадцатого

века в популярном тогда стиле «Ар Нуво» или как его называли в Росси

«Модерн».

-Прошу вас, пойдёмте со мной, мне страшно. В доме никого нет.

Ладно, раз уж взялись помогать, то

будем заниматься

благотворительностью. Мы прошли по дорожке к витиеватым ступенькам и

поднялись к парадному входу. Александр открыл дверь, и тут мы увидели

двух детишек, прижавшихся друг к другу и со страхом смотревших на нас.

Мальчик с криком «Мама, мамочка пришла!» бросился к женщине. За ним

последовала и девочка. Прижавшись к матери, они вопросительно

посмотрели на нас.

-Не бойтесь, дорогие мои! Это хорошие люди, они помогли мне, -

постаралась успокоить детей Вера.

Мальчик подошёл к Александру и спросил.

-А вы вправду не обидите мою маму и сестрёнку?

-Правда,- серьёзно ответил Александр. - Давай знакомиться. Меня зовут

дядя Саша, а тебя?

-Миша, а мою сестрёнку - Анастасия, а маму зовут Вера.

-Вот мы и познакомились. Это тётя Клава, а рядом с ней тётя Света.

Ничего себе. Почему Света? Меня так звали там, в Москве в 2012 году мои

родители, мои подруги и знакомые, а здесь меня зовите Съюзен. Однако,

Александр опередил мой вопрос:

-Так ребенку легче запомнить.

Пришлось согласиться.

-Всё. Всё, идите к себе,- распорядилась Вера.

-Сейчас перекусим. Проходите на кухню, там будет теплее.

-Вы идете, Вера, а нам необходимо поговорить.

-Хорошо, когда всё будет готово. Я позвоню в колокольчик. Устраивайтесь

здесь, в гостиной. Зажигайте свечи, спички на столе.

Мы втроём присели к столу и замерли, уставившись друг на друга.

-Что будем делать?- глухо проговорил Александр.- У нас возникают

проблемы.

-Это ты о Вере?- поинтересовалась Клавдия.

-И не только о ней. Здесь, как вы заметили, двое детей. Вот я и спрашиваю,

что будем делать?

-Думаю, следует обо всём рассказать Вере, а затем по возможности оказать

ей помощь. Ведь мы должны проникнуть в хранилище, а там находятся и

драгоценности её покойной свекрови. Подумаешь, вскрыть ещё одну ячейку!

Всех дел на пару минут, - бодро высказала я своё мнение.

-Значит так, - продолжил Александр – вначале нам следует побеседовать с

хозяйкой дома, а потом будем принимать решение. Ну, что, согласны?

-Естественно,- ответила за нас обеих Клавдия,- именно так и поступим. Мы

практически, ничего не знаем о ней. Полагаться на человека, которого

видишь в первый раз и знаешь его не более часа, было бы глупо.

Мы услышали звук колокольчика и прошли на кухню, где был накрыт стол.

Нам предложили выпить чая и слегка перекусить, что мы и сделали.

-Спасибо, Вера, но нам хотелось бы побольше узнать о вас. К тому же

неудобно называть вас по имени, - произнёс Александр.

-Извините, всё произошло так быстро, что я забыла представиться. Вера

Львовна Шухова, к вашим услугам. Как я говорила, мои родители достаточно

состоятельные люди из купеческого сословия. К счастью, ещё до начала

войны они уехали в Париж по делам фирмы отца, занимавшегося оптовыми

поставками колониальных товаров. Отец вёл торговлю табаком, перцем,

пряностями, чаем, кофе, какао и многим другим. У него имеется несколько

магазинов в Петербурге, есть торговые предприятия и за границей, в том

числе и во Франции. Я хочу выбраться в Париж к моим родителям. А для

этого, как вы понимаете, потребуются деньги, много денег. Я решила, что тех

драгоценностей, что находятся в банке, хватит, чтобы добраться до

французской границы. Пожалуй, это всё. Что бы вы хотели ещё узнать?

И тут я задала вопрос, который меня мучил:

-Скажите, Вера, а почему вы надели такую шикарную шубу? На улице

неспокойно, вас могли ограбить или просто убить.

-Разве эта шуба дорогая? Никогда бы не сказала этого. К тому же я ехала в

авто, и у меня был шофер. Так что я находилась в полнейшей безопасности.

Да вы и сами видели, что другие женщины были одеты не хуже. Всё же я

замужем за дворянином, да и род купцов Никольских довольно известен. Не

могла же я опорочить имя моего мужа, одевшись хуже.

Ничего не скажешь, железная логика. Скажите мне, пожалуйста, ну как с

подобными людьми, набитыми под завязку всяческими предрассудками,

иметь дело? Вот и я не знаю, стоит ли связывать нашу дальнейшую судьбу с

Верой Львовной? У нас в двадцать первом веке ходило много анекдотов о

«выдающихся» талантах блондинок и об их «незаурядном» стереотипе

мышления. Так вот, Вера подходила под все эти анекдоты на все сто

процентов. Ничего не скажешь, она красива, даже очень, но имела один

существенный недостаток: была блондинкой.

-Спасибо за откровенный рассказ, Вера Львовна, а сейчас мы хотели бы

немного отдохнуть, если вы позволите,- засмущалась я.

-Да, да, конечно, я покажу ваши комнаты. Правда, везде холодно, а вот в

кабинете мужа можно разжечь камин,- сообщила хозяйка дома.

-Тогда мы за кабинет, показывайте.

Мы поднялись на второй этаж, где и разместились в комнате с большим

камином. О том, что это кабинет, можно было догадаться по обилию бумаг

на письменном столе и множеству книг, заполнявших два книжных шкафа.

-Ну, каково ваше мнение о Вере Львовне?- поинтересовался Александр.

-Лично я бы поостерёгся иметь с ней дело: завалит любое дело сама того не

подозревая и не желая никому зла. Святая простота!

-Мне тоже так показалась,- согласилась Клавдия,- что-либо поручить ей

будет довольно сложно: тут же об этом станет известно всему свету. Так что

будем делать? Я бы попрощалась с этим гостеприимным домом и

отправилась исполнять наш план. А ваше мнение?

-Я с вами согласна,- подумав, негромко сказала я, - но меня смущает вот что.

Если мы её оставим одну с её проблемами, то будет ещё хуже: пропадут дети.

Надо подумать, как им помочь.

-Вот здесь, Съюзен, ты права,- поддержал меня Александр. – Детей

необходимо спасать. Предлагаю сообщить минимум Вере, взять её ключ от

ячейки, а потом отдать ей то, что мы там обнаружим, и адью!

-Ты, пожалуй, прав. Так и поступим. Думаю, можно посвятить Веру Львовну

в наши планы,- заключила Клавдия.

Вскоре состоялся наш маленький «военный» совет, на котором мы обсудили

кое-какие детали. Вот тут-то нас и ждал сюрприз: Вера сообщила, что в

подвале её особняка имеется подземный ход, но вот, куда он ведёт, она точно

не знает, впрочем, имеется карта, и её она сейчас принесёт. Моё мнение о

блондинках начало меняться! Во время обсуждения будущих совместных

действий наша новая подруга проявила себя с наилучшей стороны, высказав

несколько дельных замечаний. Ну что же, вероятно, мы были не правы.

Вскоре Вера принесла схему подземелий, проходящих под её особняком.

Ого! Да это то, что нам требуется: подземный ход вплотную подходил к

банковскому хранилищу. В данном случае отпадала необходимость в грубой

физической работе! Всего лишь в одном месте требовалось убрать

кирпичную кладку, и мы на месте! Правда, было ещё одно препятствие: на

схеме была обозначена стальная дверь.

-Вера Львовна, а вы случайно, не знаете, что это за дверь?- поинтересовалась

я.

-Как не знаю? Знаю, конечно. Её установил мой супруг лет семь назад. Ему

показалось, что подземный ход может представлять некую опасность. Он

думал, что в наш дом могут проникнуть незваные гости. Вот так и появилась

эта дверь. Муж решил, что часть помещений можно использовать в

хозяйственных нуждах, а далее за дверью имеется ход, ведущий к берегу

Невы,- пояснила Вера.

-Может, у вас и ключ найдётся?- в голосе Александра послышалась надежда.

-Разумеется. Вот он!- Вера положила на стол большой ключ интересной

конфигурации.

-Вот это да! Наши проблемы, практически решены!- воскликнула Клавдия.

-Теперь за дело! Осталось только выбрать подходящее время.

-Нам ещё раз необходимо съездить к банку и проверить, на всякий случай,

пути к отступлению. В прошлый раз у нас разведка не удалась по известным

всем причинам. Думаю, ближе к вечеру мы и выдвинемся,- распорядился

Александр. Мы согласились с ним, а я предложила, пока суд да дело,

исследовать подземный ход. Провожать нас вызвалась Вера Львовна. Мы

уложили детей спать, а сами отправились на разведку.

Подвал как подвал, заваленный всяческим хламом: тут была и старая мебель

и какие-то корзины, мешки, стопки газет, куча тряпок. У стены виднелся

рассохшийся платяной шкаф, а вот никакого хода видно не было. Вера

между тем направилась именно к шкафу, открыла дверцу и что-то нажала

внутри. Шкаф отъехал в сторону, и на нас пахнуло затхдостью, в стене

виднелся ход, уводивший в темноту. Вера достала свечки и раздала их нам.

Александр запасся заранее спичками, и вот мы уже продвигаемся по

длинному коридору, освещаемому неровным светом свечей. Чувствуется, что

подземным ходом не пользовались довольно долго: на полу скопилось так

много пыли, что ноги практически утопали в ней. Кое-где виднелись боковые

ответвления, но мы, сверившись с картой, шли прямо.

-Осторожно!- воскликнула Вера. – Здесь должна быть ловушка. Муж

предупреждал о ней. Если вы наступите вот на ту плитку, то провалитесь

вниз. Идите строго по моим следам.

Вера уверенно прошла вперёд. Слава богу, мы миновали опасное место, и

вышли в небольшой совершенно пустой зал, в который выходило несколько

дверей. Так, посмотрим на карту. А там, к сожалению, этот зал не обозначен.

Где-то должна быть дверь, установленная по распоряжению супруга Веры.

-Предлагаю разделиться и исследовать всё проходы, - предложила я.

На меня как-то странно посмотрели и, не сговариваясь, повернули назад.

-Подождите, воскликнула Вера, - кажется, муж что-то говорил об этом зале,

и, возможно, в одном из коридоров находится нужный нам ход к банку.

Только вот в каком?

Подумав, я решила действовать, пока все находились на стадии

размышлений. Мне понравился коридор, начинавшийся справа от меня. Я

тихонько прошла к намеченному мной проходу, и смело вошла в него.

Ничего особенного! Коридор, как и все другие - пыли много, света нет. Иду

дальше и вдруг запинаюсь за камушек, такой маленький камушек,

килограммов на пять, не меньше. Падаю. Чёрт, как больно! Падая, ударяюсь

о стену и теряю сознание.

Не знаю, как долго я пребывала в этом бессознательном состоянии, но

очнулась я оттого, что моё лицо протирали какой-то сырой тряпкой.

Открываю глаза. Тимоти забрался ко мне на грудь и тщательно вылизывал

лицо. Откуда здесь взялся мой кот? Огляделась и вижу, что нахожусь в своём

номере в отеле в Нью-Йорке. Опять сон, но на этот раз такой

продолжительный. Ого, голова как болит! Посмотрелась в зеркало и

обнаружила шишку, а дальше – больше: всё платье было в паутине и пыли, к

тому же в подоле появилась дырка. Ничего себе отдохнула! Надо скорее

переодеться, пока никто не заметил, а то неизвестно, что подумают.

И так на меня в последнее время стали странно поглядывать. В комнату

заглядывает Бетси.

-Мисс, к вам пришли,- доложила она.

Интересно, кто это может быть? Скорее всего, по поводу выкупа. Мои акции

поднимаются в цене!

-Пусть пройдёт в гостиную,- отдала я распоряжение.

В комнату вошёл мужчина средних лет довольно приятной наружности.

Бетси держала его пальто, пошитое из дорогой чёрной ткани в серую

полоску, на кресле лежал цилиндр.

Когда я вошла, мужчина встал и представился.

-Моё имя Джейк Коллинз, Джейк Якоб Коллинз к вашим услугам!

Я решила быть вежливой и ответила в том же духе.

-Чему обязана, мистер Коллинз? – и пригласила мужчину присесть.

-Я пришёл поговорить о мистере Морозове,- начал мой собеседник светскую

беседу. Я подхватила:

-Я думаю, речь пойдёт о выкупе?

-Вы не ошибаетесь, именно об этом. Я предлагаю вам проехать со мной,

чтобы на месте мы могли всё урегулировать

-И куда же, если это не секрет? - поинтересовалась я.

-Пока секрет, но, не беспокойтесь, здесь недалеко. Внизу нас ждёт авто, через

сорок минут будем на месте. Прошу вас, одевайтесь и поедем!

Тут меня захлестнула волна гнева: какая бесцеремонность! Пришлось

ответить достаточно резко.

-А вы спросили меня, хочу ли я ехать куда-бы то ни было? Если бы вы это

сделали чуть раньше, то не пришлось бы и время терять. Я никуда с вами не

поеду!

Я заметила, что Бетси смотрит на меня с удивлением. Чёрт, опять сорвалась

на язык двадцать первого века. Следует срочно исправиться.

-Извините, мистер Коллинз, но я не могу проследовать с вами, поскольку на

данный момент занята: жду важного клиента. Ещё раз прошу прошения за

отказ. Возможно, чуть позже.

Я вновь посмотрела на Бетси и заметила, что та, успокоившись, вышла из

комнаты. Ну вот, вроде сыграла роль правильно. Однако гостю мой ответ

явно не понравился, поскольку он встал и гневно выкрикнул. Весь лоск

вежливости слетел с него.

-Ну, ты, художница хренова, живо собирайся! Ждать некогда! Мне приказали

доставить тебя, и я это сделаю, чего бы это мне ни стоило. Давай живее! -

мужчина достал пистолет и направил его на меня.

А вот это он напрасно сделал: в гневе я страшна! Да что вы? Страшна? Не

смешите меня. Я испугалась и уже собралась подчиниться, когда вдруг

вспомнила, что ещё дома, в Москве по телевидению видела программу

«Самооборона для чайников». «Чайник» это я. Так вот, в той программе

показали, как надо действовать, если на вас направили оружие, в данном

случае пистолет. Ведущий программы предложил простой, на его взгляд,

способ самообороны: следовало упасть и, перекатившись, схватить

нападающего за ноги, дёрнуть на себя и всё – дело сделано! Вы же, завладев

его оружием, превращаетесь из жертвы в потенциально опасного

противника, ибо сердиты и к тому очень. Вот как-то так. Попробуем!

Единственное, о чём я забыла - в том сюжете предполагаемая жертва была в

джинсах, и ничто не сковывало её движения. Но я-то одета в костюм,

состоящий из узкого жакета и такой же узкой юбки, в которой едва можно

ходить. Мода, однако! Тем не менее, я попыталась исполнить увиденное

когда-то по телевизору, и результат превзошёл все ожидания. Я, как и

советовал ведущий, рискнула упасть на пол и перекатиться, но вместо этого

запнулась за ножку кресла и начала свободный полёт в неизвестном

направлении. Мужчина, широко раскрыв глаза, уставился на меня. Не

подозревал, сердечный, что это было его последнее удивление. Упала я очень

удачно, ткнувшись куда-то в область живота моего посетителя. Тот, не

ожидая такого коварства со стороны изнеженной викторианской барышни,

лишь тяжело выдохнул, ему явно было больно, и он начал падать, да так

неудачно, что ударился виском о каминную решётку. Падая, непроизвольно

нажал на курок, и хрустальная люстра разлетелась сотнями блестящих

осколков. Бетси, услышав весь этот шум, поспешила узнать, не нужна ли её

помощь? Напрасно она это сделала! Заглянув, обнаружила на полу два тела

и тут же решила упасть в обморок. Этого только не хватало! Мне с трудом

удалось подняться. Вставая, я проклинала современную моду всеми

известными мне нехорошими словами. Тимоти, увидев всё это безобразие,

залез под стол и оттуда злобно шипел. Всегда так, когда нужна сильная

мужская рука, её нет, даже кот от меня отвернулся.

В дверь постучали и вежливо поинтересовались, что за шум доносится у

меня из номера. Пришлось ответить, что упала ваза. Я пообещала возместить

все расходы владельцу отеля. За дверью успокоились и воздержались от

дальнейших расспросов. Подойдя к мужчине, пощупала пульс, но его, к

величайшему сожалению, не было. Из-под головы вытекала тонкая струйка

крови. Мне ещё ко всему прочему трупа не хватало! Лучше бы остаться в

том сне, лежала бы себе спокойненько в подземелье и лежала! Звонок

телефона вернул меня к действительности.

-Кто бы это ещё мог быть?- пронеслось у меня в голове. На том конце

провода поинтересовались, где мистер Коллинз. Мне было как-то неудобно

говорить, что он скорее мёртв, чем жив, и поэтому я решила смягчить

ситуацию:

-Извините, мистер Коллинз в данный момент не может подойти к телефону:

ему нездоровится.

-Что с ним случилось?- удивился незнакомец.

-Он не очень удачно упал,- смущённо ответила я.

-Чёрт побери, что у вас происходит?- рассердился мой собеседник.

-Скорее у вас, чем у меня. Ваш человек внезапно умер, - прошелестела я.

Что!- взревела трубка, - этого не может быть. Кто вы такая, Съюзен Гольц? И

не говорите, что слабая и беззащитная женщина!

Интересно, как догадались, что именно это я и собиралась ответить?

Пришлось вкратце, правда, опустив некоторые детали, описать

происшедшее. На минуту воцарилась тишина, а затем тот же голос

поинтересовался, а не ошиблась ли я, сказав, что Джейк мёртв? Пришлось

ещё раз проверить пульс. Его как не было, так он и не появился.

-Он, к несчастью, действительно мёртв,- констатировала я.

-Ждите, сейчас приедем, – сообщила трубка. - Никому не открывайте дверь.

Я постучу три раза. А потом ещё два!

Легко сказать – ждите, в обществе трупа, горничной, пребывающей в

состоянии полнейшей бессознательности и внезапно одичавшего кота!

Я прошла в ванную, кот проводил меня шипеньем и сверкающим

недоумённым взором. Ну и ладно, сиди себе под столом. В ванной я набрала

стакан воды и выплеснула его на Бетси. Та открыла глаза и задала довольно

глупый вопрос:

-Где я?

-Как где? В Караганде!- решила поиронизировать я.

-Значит, в аду!- сделала вывод служанка.

Пришлось её разочаровать.

-Бетси, вставай, мы у себя в номере.

-Так это вы, мисс Съюзен?- на всякий случай спросила служанка.

-А кто, по-твоему? Я, это Съюзен Гольц! Хватит валяться!

Бетси встала и тут заметила труп на ковре.

-А это что?- ужаснулась она.

-Как что? Разве не заметно, что труп?- буркнула я.

-Откуда он взялся?- удивилась Бетси.

-Тебе лучше знать! Интересно, кто из нас служанка, я или ты?- решила я

разрядить обстановку.

-Мисс, ей богу, я его сюда не приносила и не знаю, откуда он появился!

-похлопав глазами, заявила Бетси.

-Найди кота и унеси его куда-нибудь, а я постараюсь решить проблему с

этим трупом,- заявила я.

Служанка достала Тимоти из-под стола и, спросив разрешения, вышла.

-Да, Бетси, прошу тебя, не возвращайся раньше, чем через два часа: я буду

занята.

Ждать визитёров пришлось около часа. Наконец послышался стук в дверь.

-Мисс Гольц! Откройте. Это я вам звонил недавно.

Пришлось впустить трёх мужчин.

-Ну что же, показывайте, где Джейк,- распорядился старший из них.

Я провела незваных гостей в гостиную и показала на труп мистера Коллинза.

-Ого, быстрая смерть. Это был мой лучший исполнитель. Никогда бы не

подумал, что с ним может справиться слабая и беззащитная женщина.

Эй, ребята, заверните его в ковёр,- скомандовал старший, - нужно незаметно

вынести труп из отеля. Вот, что значит дисциплина: сказали завернуть труп в

ковёр, тут же и завернули. Правда, теперь мне ещё и за ковёр придётся

отвечать перед владельцем отеля. Однако это гораздо лучше, нежели

разбираться с недвижимым телом.

-Пройдёте через чёрный ход. И, смотрите мне, чем меньше свидетелей, тем

лучше. Увезете тело подальше, вы знаете, куда. Ковёр сожжёте, - отдал

распоряжение старший. - Вот и решение проблемы, мисс Съюзен, а теперь

мне хотелось бы, наконец, поговорить с вами, Съюзен Гольц! Вы должны

будете ответить на несколько вопросов.

-Я никому и ничего на данный момент не должна,- взвилась я.

-Не горячитесь, лучше присядьте и выслушайте то, что я вам скажу,-

предложил мой незваный гость.

Я присела на кресло и выжидательно посмотрела на мужчину.

-Слушаю вас,- как можно вежливее произнесла я.

-Вначале позвольте всего лишь один вопрос.

Я кивнула:

-Валяйте!

Мужчина с изумление посмотрел на меня. Чёрт, опять сорвалась. Следует

более внимательно относиться к своей речи.

-Я удивлён и не знаю, как с вами дальше общаться, мисс. Ответьте, кто вы?

И, ради бога, не говорите, что простая художница! Не поверю. Барышни

ваших лет и вашего положения не убивают вот так мимоходом одного из

лучших киллеров Нью-Йорка!

-Вы имеете в виду Джейка Якоба Коллинза?- усомнилась я.

-А вы даже запомнили его имя? Становится всё интереснее. Так кто же вы?

Вот влипла, так влипла! Сказать ему, что я из будущего? Не поверит! Примет

за умалишённую. Решила выкрутиться. Где, наш русский, человек не

пропадал!

-Вы знаете, у меня было трудное детство, - начала импровизировать я.

Приходилось буквально сражаться за каждый кусок хлеба. И лишь, когда мне

исполнилось двенадцать лет, мой отец смог выбраться из нищеты, а я,

наконец, получила возможность заняться своим любимым делом. Моё

прошлое всегда со мной. Отсюда и поведении, как вы заметили, не

соответствующее образу изнеженной барышни.

-Спасибо, вы многое прояснили. Ваша судьба в какой-то степени похожа на

мою. Значит, нам будет легче понять друг друга. А теперь о главном, то есть

о вашем друге мистере Морозове,- напомнил мужчина.

-Опять вы о том же! Повторяю, мистер Морозов не является моим другом. Я

встретила его не более суток тому назад. Не, знаю, о чём он вам там

рассказал? Тем не менее, я решила принять участие в его судьбе,- заявила я.

-Вот мы и подошли к главному: поговорим о внесении выкупа,- буркнул мой

собеседник.

-Та сумма, о которой ранее шла речь, слишком велика. Вы понимаете, что я

не в состоянии её заплатить,- отчеканила я.

-Я согласен с вами. Однако, вижу у вас имеются неплохие драгоценности,-

он кивком головы показал на столик, где я оставила свои изумрудные колье и

браслет. Вот, растяпа!

Мужчина продолжил:

-Учитывая ваше трудное детство и то, что вы поразили меня своей

смелостью, я думаю, эти драгоценности будут достаточной платой за

освобождение вашего знакомого.

Подумав для приличия, я согласилась.

-Забирайте, ваша взяла, - я подошла к столу, и в последний раз взглянув на

колье и браслет, протянула их моему собеседнику. Тот небрежным жестом

отправил мой гарнитур в карман.

-Ну что же, мисс Гольц, поедемте.

-Куда?- поинтересовалась я.

-Минут сорок езды, и вы встретитесь с мистером Морозовым. Авто внизу.

Прошу вас,- мне протянули накидку и я, надев шляпку, спустилась вниз.

Швейцар открыл дверь, и я увидела «Пежо» чёрного цвета, стоявший

напротив входа в отель.

Слегка поколебавшись, я села в машину, которая тут же тронулась с места.

Ехали мы, действительно, не более сорока минут. Автомобиль затормозил

напротив трёхэтажного особняка, окружённого витой чугунной решёткой.

Ворота отворились и авто въехало во двор. Распахнулась резная дубовая

дверь и я, поднявшись по мраморным ступеням, вошла в холл, обставленный

стильной мебелью. Стильной по меркам начала двадцатого века. Широкая

лестница с великолепными канделябрами по бокам вела на второй этаж. Я

заметила панно работы Мориса Дени.

-Неплохо кто-то устроился,- подумала я, оглядывая всё это великолепие. От

созерцания шедевров живописи меня оторвал мужской голос.

-Мисс, прошу вас, пройдёмте со мной. Мистер Паркинсон ждёт вас в своём

кабинете.

Я прошла вслед за мужчиной в кабинет, заставленный книжными шкафами.

Навстречу мне встал солидный мужчина лет сорока-сорока пяти и, любезно

улыбнувшись, предложил присесть.

-Виски, бренди?

-Благодарю вас, но я предпочла бы чёрный кофе.

-Сейчас принесут, а я, если вы позволите, пока мы ждём мистера Морозова,

выпью рюмочку коньяка. Напрасно вы отказались, великолепный напиток. И

так, мисс, рад встречи с вами. Не ожидал столь решительных действий от

такой очаровательной барышни! Я удивлён, а увидев вас, понял, что такая

женщина как вы, способны на многое.

Принесли кофе, очень неплохо сваренный. Ожидание затягивалось, и решила

узнать, когда прибудет Виктор.

-С минуты на минуту,- сообщил мистер Паркинсон. Действительно, едва я

успела допить кофе, как вошедший слуга доложил о прибытии моего

знакомого. В кабинет вошёл Виктор, слегка помятый и заросший

двухдневной щетиной.

-Вот и ваш знакомец. Можете идти, вы свободны!- объявил Паркинсон,

обратившись к Виктору.

-Мистер Паркинсон, а как насчёт того, чтобы доставить нас обратно в отель?-

интересуюсь я, вспомнив, что ридикюль с деньгами оставила в номере.

Вполне невинный вопрос вызвал не совсем понятную реакцию. Виктор

взглянул на меня как на человека далёкого от реальности, а вернее сказать

как на сумасшедшую. Мистер Паркинсон от удивления на время потерял дар

речи.

-Хорошо,- после некоторого колебания произнёс он, - вас доставят до

ближайшей станции подземки. А дальше уж как-нибудь сами. Вы, мисс

Гольц, меня снова удивили. Мне хотелось бы иметь такого решительного

человека, как вы, у себя в команде. Может, надумаете?

-Непременно, а когда созрею, дам вам знать.

На этом пришлось откланяться. Нас, как и было обещано, доставили всё на

том же чёрном «Пежо» до ближайшей станции подземки. Не могу сказать,

что меня порадовала перспектива спуститься в Нью-Йоркское метро. В своё

время я имела такую неосторожность - проехать пару станций…

Впечатление было ещё то! Мусор, облупленные стены, деклассированные

элементы, грязь в вагонах. Наше московское метро могло показаться

дворцом иноземного короля по сравнению с Нью-Йоркской подземкой.

Может, в начале века ситуация несколько отличается от виденной мной в

начале двадцать первого?

-Виктор, у вас есть деньги, чтобы заплатить за проезд? - поинтересовалась я у

своего спутника. - Я всё оставила в отеле.

-Сейчас посмотрю. Меня не обыскивали. Возможно, пара долларов и

завалялась.

Завалялось гораздо больше, хватило бы и на извозчика, но мне почему-то

захотелось сравнить подземку, виденную мной ранее в начале двадцать

первого столетии с подземкой теперешней. Ну что же, приключениям

навстречу! Если бы я знала, что мои слова окажутся пророческими, то

обошла бы эту станцию километра за три, вернее, как сказали бы

американцы, мили за три. Виктор заплатил за проезд, и мы спустились по

грязным ступеням к платформе. Ждали недолго, вскоре появился состав,

работающий, как и современное метро, от электричества. Первые составы на

электрической тяге появились уже в 1904 году. Правда, вагоны очень

отличались от современных, скорее всего, они напоминали мне прогулочные

трамваи где-нибудь в Западной Европе. Это были обычные платформы под

крышей, где сиденья для пассажиров были отгорожены простыми поручнями

и никаких дверей или окон. Интересная конструкция.

Другого варианта не было, и пришлось воспользоваться этим транспортом.

Удовольствие от поездки получилось сомнительным: со всех сторон

продувало и пахло сыростью, грязью, резиной и ещё непонятно чем.

Приятного мало. Над головой проносились почерневшие с обсыпавшейся

штукатуркой потолки. Кое-где виднелись грязные подёки от просочившейся

влаги. Я вспомнила мою поездку в Нью-Йоркском метро 21 века. Мало что

изменилась, только вагоны стали поудобнее, но грязные и расписанные

граффити, как и станции.

Наш путь проходил как под землёй, так и на поверхности. Поездка

напоминала аттракцион под названием «Американские горки». Рельсы то

поднимались, то резко уходили вниз. От «неописуемого» восторга дух

захватывало. Я не раз пожалела о том, что мы не воспользовались услугами

извозчика. Всё, хватит подобного экстрима. Наших бы подростков запустить

сюда, вот где для их молодого и игривого адреналина сплошной простор!

Однако, остальные пассажиры, включая и Виктора, относились к поездке

вполне спокойно, и никто не пытался выпрыгнуть из вагона на ходу. Я же

страшная трусиха, и подобные развлечения не для меня, поэтому на

ближайшей станции я схватила Виктора за руку и потянула к выходу.

-Давай лучше возьмём извозчика,- жалобно попросила я. Мой спутник с

изумлением посмотрел на меня и наверняка подумал, что я не в себе, раз

отказалась от столь экстремального вида транспорта.

Резвая лошадка доставила нас по адресу. Вот и отель. Мы поднялись в номер,

где застали мою рыдающую служанку.

В чём дело, Бетси? – удивилась я,

Та, вытерев слёзы и изредка всхлипывая, ответила, что приходил владелец

отеля и интересовался, куда делся ковёр. - Я не знала, что ответить. Он очень

сердился.

-Ну, это ерунда, за ковёр я, пожалуй, заплачу. Хватит слёз,- попыталась я

успокоить девушку. Не тут-то было. Та вновь расплакалась.

-Пропал Тимоти!

-Как пропал?- изумилась я, - когда мы уходили из отеля, он был с тобой, если

мне не изменяет память.

-Вы правы, мисс. Однако, как только вы вышли за дверь, кот как обезумел,

оцарапал меня и, вырвавшись, стремительно убежал, - шмыгая носом,

пожаловалась Бетси.

Вот это хуже. В последний раз, когда пропал Тимоти, «Титаник» ушёл под

воды Атлантического океана. Даст бог, вернётся котик.

-Бетси, успокойся и, пожалуйста, принеси нам чая,- попросила я.

-Мистер Морозов, присаживайтесь, нам следует обсудить наши дела,-

обратилась я к Виктору.

Мы уселись за стол в ожидании чая, а я продолжила.

-Вы обещали компенсировать мои затраты по вашему освобождению. Выкуп

состоялся, теперь дело за вами. Свою часть уговора я выполнила: мне

пришлось расстаться с моим любимым гарнитуром. Я отдала изумрудное

колье и такой же браслет. Мне хотелось бы получить нечто подобное. Как вы

на это смотрите?

-Смотрю на это весьма положительно, весело согласился Виктор.- А вы не

смогли бы нарисовать ваш гарнитур?

-Я же художниц и вроде бы не плохая. Что-то, а своё колье и браслет я

нарисую по памяти. А зачем вам рисунок?- полюбопытствовала я.

-Знаете, в Москве, как я и говорил, есть много отличных ювелиров. Возьмём,

к примеру, Фаберже, Перхина или Хлебникова. По возвращении я передам

ваш рисунок в одну из этих мастерских, и вы получите ваши драгоценности

такими, какими вы их запомнили. Это вас устроит?- улыбнулся Виктор.

-Пожалуй, это будет наилучший вариант, - всё ещё не веря в происходящее.

Ответила я.

Мой собеседник продолжил:

-К тому же на ваше имя я переведу крупную сумму в любой из указанных

вами банков.

-А вот этого делать, пожалуй, не стоит, я лишилась только украшений, а

деньги я смогу заработать. Уже завтра у меня встреча с очередным

заказчиком. Я думаю, мистер Морозов, что на этом мы можем попрощаться?

Все вопросы обсуждены. До свидания!- я встала и протянула Виктору руку

для прощания. Тут мне показалось, что в его глазах промелькнуло

разочарование.

Он поднялся, слегка пожал мне руку и, немного подумав, предложил завтра

совершить прогулку по Нью-Йорку. Я согласилась.

-Тогда до завтра.

-Встретимся часа в четыре, не раньше. Вы не забывайте, что с утра я должна

работать,- напомнила я.

Виктор ушёл, а я решила урегулировать возникшие неприятности с ковром,

заплатив требуемую сумму. Слава богу, всё налаживается. Жизнь входит в

обычную колею: работа, дом, работа и изредка развлечения. Завтра,

например.

Оставшаяся часть дня прошла без происшествий, если не считать того, что

Тимоти так и не вернулся. Укладываясь спать, я молила бога, чтобы мой

странный сон вновь не вернулся ко мне. Молитва была принята, и я провела

ночь без всяких сновидений. С утра обычная рутина: вновь присланное авто,

вновь роскошный особняк. На этот раз встреча с миссис Левингтон, чей

портрет мне и предстояло написать. Элен оказалась замечательной

собеседницей и время, проведённое с ней, пролетело совершенно незаметно.

Я вернулась в отель к трём часам, и успела подготовиться к встрече с

Виктором. Интересный он человек, вызывает у меня симпатию. Приятный

собеседник и внешне представительный - в моё время сказали бы «качок».

Интересно только, как он позволил, обладая такой силой, похитить себя?

Надо будет поинтересоваться. К четырём часам я была готова и прицепила на

лацкан жакета свою любимую брошь в виде ветки ландыша. А выгляжу

неплохо! Не знаю, как на вкус мужчин начала двадцатого века, но в моём

времени я пользовалась популярностью.

На этот раз Виктора не похитили, прибыл он вовремя и к тому же на

собственном автомобиле. Это был фаэтон с откидным верхом фирмы

«Паккард». В своё время я посещала кружок любителей старинной

автотехники, поэтому неплохо разбиралась в марках автомобилей. Мне даже

как-то удалось посидеть за рулём рариритетной техники. Теперь у меня был

белый «Сааб», сменивший на своём посту бордового «Пежика»,

прослужившего мне верой и правдой целых два года. Пришлось купить

машинку посолиднее, положение обязывало. Эх, сейчас бы за руль, да

прокатиться с ветерком.

-Виктор, разрешите сесть за руль вашего авто,- с мольбой в голосе

произнесла я.

Мой спутник с удивлением посмотрел на меня, покачал головой, но,

вероятно, подумал, что задавать вопросы себе дороже будет. Поэтому без

слов освободил место водителя или как их называли в то время «шоф-фёра».

Сказано, сделано. Поехали! Здорово! Вспомнила былые навыки. Хорошо-то

как! Мы выехали на одну из центральных улиц. Бардак! Другого слова,

чтобы описать то, что там творилась, у меня не нашлось. Не знаю, как кто, а

я - пас! Пришлось вернуть руль Виктору, иначе точно попала бы в аварию.

Представьте себе - никаких светофоров, регулировщиков. У меня сложилось

мнение, что все ехали туда, куда им вздумается, не соблюдая никаких правил

движения. А были ли они? Трудно сказать. На дороге смешались конные

экипажи, пролётки, фиакры, омнибусы, грузовые авто и машины наподобие

нашей. Кто ехал направо, кто налево, нам же нужно было ехать прямо, а как

это сделать? Навстречу неслась пожарная машина, Виктор едва успел

затормозить. Слева две телеги сцепились колёсами и не могли никак

разъехаться. Кричали извозчики, «шоф-фёры» усиленно жали на клаксоны.

Какофония стояла ещё та! Сквозь этот хаос уверенно пробирался маленький

и юркий «Родстер» изумительного белого цвета.

-За ним!- скомандовала я.

Виктору удалось прорваться сквозь эту толкучку, и мы выехали на одну из

боковых улиц.

-Куда едем? - поинтересовался мой спутник.

-А давай-ка в какой-нибудь музей,- подумав предложила я.- Если можно, то в

Метрополитен.

Я знала, что музей был основан в 1870 году, значит, уже был открыт, и вот

туда-то мы и решили отправиться.

В своё время мне посчастливилось посетить этот знаменитый нью-йоркский

музей. Странно, здание ничуть не изменилось, только выглядело чуть

поновее. Мы поднялись по широким ступеням и прошли сквозь колонны к

входу. Я словно вновь очутилась в 21 веке. Всё как прежде. Тот же холл, не

хватает только вооружённых охранников. Мне даже показалось, что я

вернулась в своё время. Но нет, побродив по залам музея, мы вновь

очутились на улицах старого Нью-Йорка, где нас ждал наш верный

«Паккард».

-Куда теперь?- осведомился Виктор.

-Хорошо бы на набережную, люблю смотреть на воду,- задумчиво

произнесла я,– и лучше всего нам проехать на Манхэттен, заодно и на статую

Свободы полюбуемся!

По дороге я обратила внимание на то, что в Нью-Йорке уже построено много

высотных зданий, попиравших своими крышами небо.

-У нас в России таких ещё нет,- прокомментировал Виктор. – Интересно, как

наверх подняться?

-Я слышала, там, внутри есть самодвижущиеся машины, которые

поднимают людей вверх,- пришлось похвалиться своими познаниями.

Да, Нью-Йорк, начала двадцатого века отличался от некогда виденного

мною, но многие здания, особенно высотные, мало изменились и были легко

узнаваемы. Вскоре мы переправились на пароме на остров, где находилась

статуя, подаренная некогда Америке французами. Не думали «лягушатники»,

что их подарок станет символом не только Нью-Йорка, но и всех

американских штатов. Внутри статуя была полой, и мы смогли подняться

наверх, откуда открывался изумительный вид на город. Пахло солёной

водой. Можно было видеть корабли, входящие в гавань. Казалось ещё чуть-

чуть и время перенесёт меня обратно в 21-ый век, настолько всё казалось

знакомым. Виктор отвлёк меня от созерцания красивейшей панорамы.

-Нам пора спускаться, скоро должен быть паром и, если мы задержимся, то,

вероятнее всего, нам придётся здесь и заночевать.

Обидно, но реальность она такая - ей надо подчиняться. Мы спустились вниз,

а вскоре подоспел и паром. Мы вернулись обратно к своему авто.

-А теперь куда?- поинтересовался Виктор.

Впечатления переполняли меня, и я предложила вернуться в отель

И вновь те же улицы, вернее авеню, запруженные транспортом. Я никак не

могла привыкнуть, что наряду с автомобилями встречалось много гужевого

транспорта. Лошади боялись машин, особенно их пугали резкие звуки

клаксонов и поэтому на дорогах часто возникали пробки: испуганные

лошади начинали метаться в разные стороны, потом замирали в ступоре, а

затем, понукаемые своими хозяевами, принимались тащить свои телеги не

туда, куда требовалось. Сплошной бедлам!

Виктор решил проехать по набережной, где движение было не таким

оживлённым, заодно и мне сделать приятное, узнав, что я испытываю

чувство радости при виде водных просторов. Наслаждаться одиночеством

нам пришлось недолго. Внезапно раздался крик:

-Разойдись, с дороги!

Прямо на нас неслась тройка лошадей, запряжённых в старинный экипаж.

Как это ни странно, некоторые жители города, особенно люди старшего

поколения, всё ещё предпочитали ездить по старинке. По все видимости

кучер не справился с управление и лошади, напуганные резкими звуками,

понесли в ужасе по набережной.

-Виктор, сворачивайте! - закричала я и, видя, что он не успевает

среагировать, резко крутанула руль вправо, стараясь избежать столкновения

с экипажем. Наш автомобиль вывернул, взмыленные лошади промчались

вперёд, ландо мотало из стороны в сторону, нас даже слегка задело, но

хватило и этого: «Паккард», ещё не оснащённый современной техникой,

позволяющей моментально затормозить, пробил парапет и медленно, или

мне показалось, что медленно, стал скользить в реку. Виктор что-то кричал.

Как я поняла, он пытался открыть дверцу и выпрыгнуть из автомобиля. По

всей видимости, он предлагал то же сделать и мне, но юбка, за что-то

зацепившись, не позволила мне этого. Вскоре авто, подняв множество брызг,

ушёл под воду, а вместе с ним и я.

А в это время по улицам города метался кот и сердито думал о том, куда же

делась его хозяйка? Последний раз, когда он оставил её одну, та чуть не

утонула. Нельзя оставить человека ни на минуту: опять попадёт в какую-

нибудь неприятность. Надо срочно её найти. Где же она? Вот ведь, уехала с

кем-то, а его оставила на попечении своей испуганной служанки. Слава богу,

удалось удрать от неё.

И тут кот увидел такое знакомее платье. Хозяйка! Нашлась! Автомобиль, в

котором она находилась, внезапно вильнул, пробил чугунный парапет и

начал падать в воду. Кот прыгнул вслед автомобилю и усиленно заработал

лапками, стараясь как можно быстрее добраться до хозяйки. Но всё тщетно!

«паккард» скрылся под водой, утянув за собой в холодные воды Гудзона

женщину и бросившегося её спасать кота.

Москва 2012 - 1941 год.

Ну вот, вроде бы всё прояснилось: Ольга нашлась. Мы стали думать, как

вернуть нашу подругу в её родное время, но ничего хорошего в голову не

приходило. Возможно, Ольге сможет помочь Серафима, но ту, когда мы её

видели в последний раз, забрал военный патруль. Из книг мне было

известно, что человек мог сгинуть в следственном изоляторе. Нужно спасать

Симу и Ольгу, но как это сделать? Может, связаться с Вячеславом и спросить

у него совета? Мужчина всё-таки. Защитник!

Я несколько раз пыталась дозвониться до него, но трубка упорно отвечала,

что абонент находится вне зоны действия сети.

Екатерина как-то отдалилась от меня, да и прежней беззаботной дамой она

уже не была. Мы изредка перезванивались, вспоминали Ольгу. Однажды она

заговорила об Олеге, с которым мы встретились в далёком сорок первом.

-Как-то он там, жив ли? Мы обманули его, пообещав проводить. Не хорошо

это,- с грустью в голосе произнесла она и положила трубку

Дни шли, я принялась за работу. Многие отметили, что мой стиль изменился,

но изменился в лучшую сторону, стал более строгим и лаконичным, что

придавало моим картинам, как выразился один из заказчиков, неповторимую

прелесть. Клиентов прибавилось. Изредка я гуляла по летним и поэтому

немноголюдным московским улицам, вспоминая, как они выглядели

семьдесят лет назад. Многое изменилось, но были переулки, которые жили

своей старой жизнью, так и не смирившись с наступлением нового столетия.

Вот тут мы с Катюшей встретили Олега. А вон там сидели на скамейке. Вот

отсюда я отправилась рыть окопы, а здесь арестовали Серафиму и Ольгу.

Всё чаще я вспоминала то, что со мной произошло. Где все те люди, которых

я когда-то знала?

Решила проверить мои счета в одном из лондонских банков. К моему

удивлению, они сохранились, и деньги можно было получить. Но только как

доказать, что я именно та Съюзен Гольц, которая эти счета и открывала.

Сомневаюсь, что мне поверят. Правда и без лондонских вкладов, денег мне

хватало.

Естественно, что мама и бабушка давно умерли. С огорчением узнала, что в

мой лондонский особняк во время Второй Мировой войны попала авиабомба

и от здания практически ничего не осталось. На том месте теперь разбит

сквер. Вот так-то! Тоскливо и очень грустно!

Одно радовала: фермерское хозяйство, некогда приобретённое мной, до сих

пор существовало и успешно функционировало.

В один из дней раздался телефонный звонок. Я долго не брала трубку, а

когда решилась, услышала незнакомый женский голос:

-Простите, я могу поговорить со Светланой Гольц?

-Я вас слушаю, - нехотя ответила я.

На том конце провода замолчали, а потом вновь тот же голос продолжил:

-Извините за беспокойство, у меня к вам срочное дело: вам знаком Вячеслав

Горелин?

Подумав, я сообщила, что не припоминаю такого.

Моя собеседница смутилась, и мне показалась, что она прекратит разговор,

но я ошиблась.

-Но как же, мне он сказал, что вы с ним плыли на «Титанике». Это правда?

Меня как током ударило. Нашёлся! Слава нашёлся!

-Да, да, знаю такого! Где он? С ним всё в порядке? Кто вы? Откуда звоните?

-заторопилась я, испугавшись, что женщина положит трубку.

-Давайте встретимся, и я вам всё расскажу. Со Славой неприятности: он в

больнице. Вы согласны встретиться завтра? Он много рассказывал о вас,

просил найти, но мы никак не могли с вами связаться. Ещё он сказал, что

только вы сможете ему помочь. Так мы можем увидеться завтра?

В результате встреча была назначена на 15:00 в одном из маленьких летних

кафе на Чистых Прудах. Я едва смогла дождаться условленного часа. Стоял

солнечный, но уже нежаркий день конца августа. Москвичи прогуливались

по аллеям, любовались многоцветьем астр, отдыхали от надоевшего летнего

пекла. Вскоре к моему столику подошла женщина довольно молодая, но всё в

её облике говорило, что жизнь не слишком добра к ней.

-Извините, вы Светлана?- нерешительно спросила она.

-Да, а вы та, с кем я вчера беседовала по телефону, - на всякий случай

уточнила я.

-Меня зовут Люба, женщина присела к столу. Я подозвала официанта и

заказала ещё один сок. Люба благодарно кивнула и начала свой рассказ.

-Недели две назад к нам привезли странного мужчину, который всё время

говорил, что он плыл на «Титанике», а потом была ужасная катастрофа и он

спас девушку по имени Светлана Гольц. В конечном итоге, нам удалось

выяснить, что действительно был такой прогулочный катер, который затонул

на Москве-реке. Однако, дальше началось самое непонятное: он рассказал,

что ему позвонила ваша подруга Ольга и попросила приехать за вами. Слава

тот час собрался и выехал. Вот тут-то и случилось то, во что поверить

трудно. Подъезжая к условленному месту, его автомобиль попал в туман, а

когда он рассеялся, Вячеслав был крайне удивлён: на улице мела позёмка и

это летом! Он подумал, что случился очередной природный катаклизм,

накинул ветровку и вышел из машины, направляясь к указанному адресу. На

тротуаре лежал самый настоящий снег. Внезапно раздался окрик «Стой».

Вячеслав оглянулся и заметил, что к нему приближается военный патруль,

только вот люди были одеты странно. Слава говорил, что подобное он видел

только в кино. Мужчины подошли к нему и потребовали предъявить

документы, Горелин сказал, что надо забрать их из машины и направился к

ней. Тут же раздался выстрел, но, слава богу, пуля не задела его. Вячеслав

побежал к своему автомобилю, раздался ещё один выстрел, и он услышал

крик:

-Держи фашистского шпиёна!

-Может быть, шпиона? - поправила я.

-Нет, он сказал, что кричали именно «шпиёна». Второй выстрел задел ему

плечо. Вашему знакомому удалось забраться в свою машину и он, нажав на

газ, поспешил уехать с места происшествия, чтобы добраться до

ближайшего отделения милиции, извините, полиции – никак не привыкну к

новому названию. Самое странное, по его словам, произошло потом, когда он

выехал на проспект: буквально перед своим «Ауди» он увидел колонну

старых танков. Как он объяснил, такие были в годы Великой Отечественной

войны,- моя собеседница замолчала.

-Возможно, снимали фильм?- предположила я.

-Как вы не можете понять, Вячеслав рассказывал, что летняя погода внезапно

сменилась на унылую предзимнюю! Ладно, в это можно ещё как-то поверить:

наша погода ещё и не такой сюрприз может подбросить. Но танки, много

танков Т-34, ни одному «Мосфильму» не по карману будет столько техники

задействовать,- уверенно ответила Люба.

-А он точно знал, что это танки Т-34?

-Да, потом я посмотрела в интернете и кое-что о том, что он рассказывал,

нашла там. Вот почитайте,- мне протянули листок с небольшим текстом. –

Это я выписала из «Википедии». Читайте, там всё про Т-34.

«Танк Т-34 - боевая гусеничная машина с вращающейся башней,

обеспечивающей круговой обстрел из пушки и спаренного с ней пулемёта.

Танк вооружён пушкой и двумя пулемётами. Экипаж танка Т-34: 4

человека.»

-Ну и что здесь странного?- усомнилась я.

-Опять вы не понимаете. Там было всё так, как здесь написано. Всё тютелька

в тютельку. Вячеслав видел, как поворачивается башня, как танк подминает

под себя его автомобиль, видел пушку. Не могло этого быть в наши дни!

Понимаете, никак не могло! Хорошо, поверим в «Мосфильм». А как вы

объясните мне тот факт, что мужчина едва не погиб под гусеницами танков?-

Люба возмущенно посмотрела на меня.- Так вот, когда Слава заметил танки,

он остановился на обочине и вылез из своей машины посмотреть, что же всё-

таки происходит. Он едва сумел отскочить, когда один из танков подмял под

себя его автомобиль и просто-напросто его раздавил. Что вы можете на это

сказать? Тоже «Мосфильм»? Ну, не могли работники киностудии так

поступить: им ведь иск можно было бы вкатить, да ещё какой, «Ауди»

машина не из дешёвых!

-А дальше что? Как Вячеслав оказался у вас?- подтолкнула я собеседницу к

продолжению разговора.

-После того, как его машина погибла под гусеницами танка, он впал в

состояние шока и несколько секунд стоял не в силах поверить в случившееся,

но. Когда он увидел, что люк танка открывается, то бросился бежать. Как он

потом рассказывал, бежал он сломя голову, лишь бы подальше от этого

кошмара. Простреленное плечо ужасно болело и Вячеслав уже начал впадать

в панику, когда забежал в переулок, затянутый белесым туманом. Выйдя из

переулка, он оказался на залитой солнцем улице. Вот такая история. Его

подобрала в полубессознательном состоянии бригада скорой помощи и

доставила в нашу больницу. Рану, конечно же, мы обработали и пулю

извлекли. Самое странное, пуля была калибром 7,62 мм. От самозарядной

винтовки Токарева образца 1938 года. Опять скажите, «Мосфильм»? У нас

пулю забрали, а потом сообщили, что подобные уже не поставляются в

воинские подразделения. Выстрел был произведён из винтовки образца

военных лет. Можно, конечно, предположить, что нашёлся умелец,

реставрировавший винтовку и решивший с ней прогуляться по московским

улицам. Всё возможно, но никто не верит вашему другу. Рана его почти

зажила и стоит вопрос о том, чтобы отправить его на дальней шее лечении в

одну из психиатрических клиник.

-Чем я могу помочь моему другу?- попыталась я узнать у моей собеседницы.

-Вячеслава можно оформить на выписку под опеку близких родственников,

но сообщил, что у него никого нет, он сирота. Вспомнив о Светлане Гольц,

попросил связаться с ней.

-Извините за бестактный вопрос, почему вы решили принять такое

деятельное участие в судьбе совершенно чужого вам человека?-

поинтересовалась я.

-Всё очень просто, я мать-одиночка, а Вячеслав заплатил мне немалую

сумму. Я не такая уж неблагодарная. Мне помогли, помогла и я.

-И что теперь делать?- грустно спросила я.

-Если вы согласны, мы можем поехать в больницу, а там решить все вопросы.

Возможно, вам и разрешат забрать Вячеслава из клиники, если вы, конечно,

напишите расписку,- объяснила моя собеседница.

Решили ехать прямо сейчас. Хорошо, что документы, подтверждающие

личность, были у меня с собой. Ехали мы недолго, не более часа и это

несмотря на московские пробки.

Впрочем, все наши старания пошли прахом: в больницу приехала какая-то

комиссия, и все посещения были отменены. Придётся ждать до завтра.

Попрощавшись с Любой, позвонила Екатерине и рассказала ей последние

новости. Катя обещала ближе к вечеру подъехать ко мне, чтобы вместе

обсудить наши дальнейшие действия: как-никак, а Слава неким образом

пострадал из-за нас. Теперь наша очередь прийти к нему на выручку.

Вечером за чашкой крепкого кофе устроили «военный совет. Было решено на

следующий день вместе ехать в больницу и действовать по обстановке. На

том и закончился этот суматошный день, а ночью мне приснился сон.

По улицам незнакомого города ехал автомобиль, в котором находилось двое

- мужчина и женщина. Я поняла по их одежде, что это моё время, да и

подобные авто я встречала на улицах Лондона. Значит, я вижу картинку из

моего прошлого, то есть из моей реальной жизни. Внезапно машина резко

дёргается вправо, пробивает парапет, и медленно перевалившись через край,

падает в воду. Мужчина успевает выпрыгнуть из авто и пытается помочь

женщине, но ту, по всей видимости, зажимает между сидениями, и у него

ничего не выходит. Я вижу, что автомобиль скрывается под водой и в этот

момент в реку прыгает какое-то животное. На этом всё! Какой ужасный сон!

Просыпаюсь в холодном поту. Что это? Вновь вещий сон или же я видела

свою гибель? Странно как-то всё это! Пришлось встать и пройти на кухню,

чтобы взбодриться. Поставила варить кофе. Через пару минут на кухне

появляется Екатерина.

Возможно, этот сон был своеобразным предупреждением о том, что может

произойти? А впрочем, забудем! Будет день, будет пища.

Утром мы отправились в больницу. Мне пришлось запастись всеми

возможными бумагами, которые могли потребоваться.

В регистратуре нам назвали имя лечащего врача, к которому мы и прошли.

Постучавшись, вошли в кабинет.

-Извините за ранний визит,- начала я разговор.

-Я весь внимание, - вежливо откликнулся врач и представился, – Савин

Сергей Петрович.

-Очень приятно Светлана Гольц, художница, а это моя подруга Екатерина.

-Что же привело столь очаровательных девушек ко мне? - улыбаясь,

поинтересовался врач.

-Мы пришли узнать о Вячеславе Горелине. Нам известно, что он находится в

вашей клинике,- опередила меня Екатерина.

-Позвольте поинтересоваться, а кем вы ему приходитесь?- осведомился врач.

-Я его невеста,- мне пришлось соврать.

-Ах да, вспоминаю, значит, это вы! Вячеслав часто говорил о вас. У вашего

жениха очень и очень непростое положение. Мы вылечили его физическое

тело, но душевную рану – увы, не смогли! Как мне кажется, ему следует

пройти лечение у психиатра, - задумчиво сказал Савин.

-Я думаю, что смогу справиться с его проблемой, если вы отпустите моего

жениха со мной. Готова подписать любые бумаги и взять всю

ответственность за дальнейшее лечение Вячеслава на себя, - я протянула

Сергею Петровичу конверт с приятно шуршащими зелёными купюрами.

Он вопросительно посмотрел на меня, а я, сделав вид, что смутилась,

ответила на его немой вопрос.

-На лечение моего друга потребовались некие средства, которые я и решила

вам компенсировать.

-Если так,- врач заглянул в конверт, - то вашу проблему можно решить

прямо сейчас.

Он нажал на кнопку, и в кабинет вошла медсестра.

-Алевтина Константиновна, проводите девушек к Горелину. Да, его можно

выписать. Всё вопросы улажены.

-Пройдемте со мной,- скомандовала медсестра.

Мы прошли за Алевтиной Константиновной на третий этаж, где и

обнаружили Вячеслава. Когда мы познакомились, он выглядел гораздо

лучше.

-Вячеслав Сергеевич, вы можете собираться, вас выписывают. Ваша невеста

оформила все бумаги,- обрадовала пациента медсестра.

Вячеслав странно посмотрел на нас с Екатериной, но тем не мене стал

собираться. Вскоре он был готов, и мы покинули клинику.

Уже в машине он поинтересовался, как нам удалось найти его, и я рассказала

про Любу.

-Слава богу, а я уже не верил, что мне когда-либо удастся увидеть вас,

Светлана. Вы не представляете, что со мной было!

-Кое-что нам известно: Люба вкратце рассказала о том, что с тобой

произошло.

-Меня все посчитали сумасшедшим, когда я сообщил о том, что со мной

случилось, - мрачно усмехнулся Вячеслав. - Да и я бы, пожалуй, не поверил,

если бы мне кто-то рассказал, что на улицах Москвы его машину раздавил

танк Т-34, а его самого ранили из винтовки Токарева, времён Великой

Отечественной войны. Вся надежда была на вас, Светлана. Я до сих пор не

могу поверить, что я не попал в руки психиатров. Спасибо за помощь!- А вы

не считаете меня сумасшедшим?

Я с грустью посмотрела на него и предложила продолжить разговор у меня

дома.

Вскоре мы расположились в гостиной. Едва пробивавшиеся сквозь плотные

шторы лучи солнца робко освещали развешенные на стенах картины. Не

успели мы отпить по глотку кофе, как раздался звонок в дверь.

На пороге стояла консьержка и держала на руках страшно исхудавшего кота.

-Кажется, это ваш Тимофей. Сегодня я увидела его у дома, он подходил к

прохожим, затем направлялся к парадному и садился у двери, словно просил

впустить его. Хорошо, что я заметила, держите, - мне протянули Тимофея.

Тот тут же лизнул меня в нос и жалобно замяукал, словно пытаясь что-то

сказать. С котом на руках я прошла в ванную вымыла и вытерла его, затем

налила молока. Тимофей, повозившись, улёгся спать там же у блюдца с

остатками молока. Интересно, где он был? В последний раз я его видела там,

в 1941 году. Неужели и он, как и мы с Екатериной, переместился во времени?

Подумаю об этом позже, а сейчас нам предстоит серьёзный разговор с

Вячеславом. Я решила рассказать ему часть правду, утаив то, что на самом

деле я не Светлана, а Съюзен. Думаю, упоминать об этом ещё рано.

Вячеслав с Катей с нетерпением ждали меня:

-Вячеслав, сначала нам хотелось бы получить информацию о том, что

случилось с вами, как говорится, из первых рук.

Вячеслав, вздохнув, приступил к повествованию.

-Я до сих пор помню то утро, начал Вячеслав, - было рано, я только что

встал и не успел даже умыться, когда услышал звонок сотового телефона.

Раздался женский голос:

-Слава, аллё, Слава!

-Слушаю, кто это?

-Ольга, помнишь? Светина подруга. Приезжай за нами, скорее!

-А где вы находитесь?

-Славик, приезжай на Сивцев Вражек, дом пятнадцать, мы будем ждать у

подъезда.

Я понял, что вы, Светлана, и ваши подруги попали в беду и вас необходимо

выручать. Тотчас я спустился вниз, было тепло, но я захватил с собой

ветровку, так, на всякий случай.

До названного вами адреса, ехать было далековато, но где-то за час я

добрался до места. Уже подъезжая, заметил, что по улице стелется туман. Я

сбавил скорость, проехал дальше, и вот тут-то произошло самое странное:

когда туман рассеялся, я обнаружил, что на улице резко похолодало, и даже

кое-где виднеется снег. Очередной каприз природы! У нас всё ни как у

людей, То жара не продохнуть, то снег в августе выпадает. Если уж

несколько лет назад леса под Москвой горели от несусветной жары, то

почему бы и снегу не выпасть?

-Что за чертовщина? - подумал я и решил выйти из машины. Ого, холодно

как! Надел ветровку, но та плохо грела, и поэтому я поторопился вам

навстречу, но тут услышал окрик:

-Стой! Кому говорят, стой!

Так грубо это было сказано, что я решил не реагировать, а продолжить свой

путь, но тут вновь послышалось:

-Стой! Кажи документы. Кому говорят!

Пришлось остановиться и узнать, кто же так хочет со мной пообщаться.

Когда я увидел говорившего, то впал в ступор: навстречу мне двигались двое

мужчин, одетых как-то странно. Так сейчас никто не одевается. К тому же

оба были вооружены! Я стал вспоминать, когда я мог видеть людей в такой

одежде. Оказалось, что нечто подобное видел в фильмах про войну.

-Точно! Неужели кино снимают?- изумился я.

Если это так, то понятно, что мне дальше идти нельзя, но вот документы,

зачем спрашивают?

Кино, так кино! Я развернулся и решил поехать в объезд. В спину мне

раздалось:

-Стой, шпиён фашистский!

Ничего себе, я и шпион. Хорошо ребята играют. Вжились в роль. Решил не

реагировать, но тут прозвучал выстрел.

Чёрт побери! В чём дело?

Я побежал, стараясь как можно быстрее добраться до машины, и уже

открывал дверцу, когда плечо обожгла острая боль.

Ого, это уже не шутки! Скорее, скорее. Руки дрожали, но мне удалось

завести мотор и выехать на другую улицу. Туман начал рассеиваться, но по-

прежнему видимость была плохая. Я решил найти ближайшее отделение

полиции и рассказать о том, что со мной произошло; и тут услышал какой-то

странный гул. Пришлось остановиться. Прижав машину к обочине, я вышел,

предварительно перевязав рану. Шум приближался и становился всё сильнее.

Вскоре показалась колонна танков. Первая мысль была о том, что проходят

учения, но когда колонна подошла ближе, я рассмотрел, что танки были

какими-то странными. Теперь я могу с уверенностью сказать, что это были Т-

тридцатьчетвёрки, бронемашины, широко использовавшиеся в годы войны.

Вторая мысль была о том, что «Мосфильму» выделили неплохие деньги на

съёмку военного блокбастера.

-Ничего себе развернулись! Ладно, пропущу ребят и дальше в полицию.

Хватит на мою голову приключений!- подумал я.

Однако, судьба преподнесла мне ещё один сюрприз. Первые танки проехали

мимо. Но тут я заметил, что одна тридцатьчетвёрка начала съезжать на

обочину. Танк остановился, повернулась башня, открылся люк, оттуда

показалась голова, затем появился мужчина в комбинезоне.

-Вот и ладно,- пронеслось у меня в голове,- сейчас всё узнаю.

-Ты что здесь делаешь со своей тарантайкой? – раздалось из танка.

-Ничего себе, тарантайка! Так обозвать «Ауди» последней модели! Да твой

танк меньше стоит! Так от жизни отстать! Может, реконструкторы какие? –

пронеслась шальная мысль, но тут же исчезла в недрах подсознания. – Что-

то многовато реконструкторов будет. Нет, здесь явно либо кино снимают,

либо воинская часть всякое старьё в утиль гонит. Дожили, прямо по улицам

столицы на танках разъезжают!

Я стоял, во все глаза уставившись на танкиста. Что-то с ним было не то, а

вот что, я понять не мог. Взгляд вроде бы не такой. Но причём здесь взгляд?

Между тем мужчина продолжал изучать меня. Да в чём, собственно, дело? С

самого утра всё идёт наперекосяк! То документы непонятно кто требует, то

танкисты чересчур любознательные попадаются! Одет я вроде нормально:

джинсы, мокасины последней модели, рубашка-поло и ветровка.

Танкист подумал ещё немного, и его рука потянулась к кобуре.

-Чёрт, тикать нужно!- пронеслось в голове.

Преодолев оцепенение, я помчался прочь от этого кошмара. Туман по-

прежнему стелился над землёй. Было холодно, но я этого не замечал, и лишь

за спиной слышал лязг металла. Оглянувшись, увидел, что танкист, по

видимому, решил преследовать меня, но моя машина помешала маневру. Я

остановился и в полном недоумении смотрел на происходящее. Следовало

бежать, и бежать как можно дальше, а я стоял и смотрел, как моя машина

превращается в груду металлолома.

Повязка, сделанная мной, съехала и из плеча стала сочиться кровь. Из

ступора меня вывел крик.

-Эй, ты, стой на месте! Стреляю!

Ага, как бы не так, он стрелять будет, а я изображать мишень! Не выйдет! Я

ещё раз взглянул на остатки своей «ласточки» и бросился бежать. Ускорения

мне придала пулемётная очередь, раздавшаяся за спиной. Меня мутило,

видимо из-за потери крови, я забежал в какой-то дворик, присел на

скамейку, а когда очнулся, увидел перед собой лицо старушки.

-Вам плохо?- участливо спросила она.

Я смог лишь кивнуть, мимолётно отметив, что на улице вновь лето, и опять

потерял сознание. Окончательно я очнулся уже в больнице после операции.

Мне сказали, чтобы я не беспокоился, операция прошла успешно, пулю

извлекли из плеча и осторожно спросили, смогу ли я поговорить с

полицейским, приехавшим расспросить меня о случившемся. Я кивнул, и в

палату вошёл лейтенант, задавший положенные в таком случае вопросы.

Я постарался подробно рассказать обо всём, что произошло со мной, не

забыв упомянуть о версии с «Мосфильмом».

-Проверим!- успокоил меня страж порядка и ушёл. Позже я стал замечать,

что на меня стали как-то странно посматривать, а медсёстры, кивая головами,

шептались по углам. До меня долетали обрывки их разговоров:

-Какой молодой, а уже того! Жаль, придётся в психушку отправлять, если,

конечно, родственники не заберут его отсюда.

И тут мне пришла в голову мысль связаться с вами, Светлана. Родственников

у меня нет. Родители погибли, когда я был совсем маленьким, меня

воспитала бабушку, но год назад и она приказала долго жить. Таким

образом, вы оказались единственным близким мне человеком, - закончил

свой рассказ Вячеслав.

-А как же коллеги по работе?- поинтересовалась Екатерина.

-Тоже мне скажете, коллеги по работе! Там все готовы друг друга с костями

проглотить, и никто не подавится! Сказал с досадой Вячеслав.

Теперь вы знаете, что со мной произошло. Сам никак не могу понять, что бы

всё это значило? Я порылся в интернете и выяснил кое-какие факты. Те

танки, что я встретил на проспекте, явно были военных лет, и их было много.

Такое количество не осилит никакая киностудия и никакой клуб

реконструктров. К тому же форма патруля, запросившего мои документы, по

описанию соответствовала первым месяцам войны. Хотите верьте, хотите

нет, но мне кажется, что меня каким-то ветром занесло в военную Москву. Я

читал о подобном, но до сих пор считал это бредом писателей-фантастов. Ну,

не может быть такого! Не может, и всё тут! Я рассказал вам всё как на духу.

Теперь ваша очередь объявить меня сумасшедшим. Может, мне всё это

приснилось? Тогда, где моя «Ауди»? Почему в меня стреляли? Почему пуля,

которую извлекли из моего плеча, была выпущена из винтовки Токарева

образца сороковых годов прошлого века?

Да, логика в его словах явно присутствовала.

-Вячеслав, мы ненадолго оставим тебя одного. Хорошо? А ты пока, налей

себе чего-нибудь покрепче, разговор нам предстоит трудный! - угрюмо

сказала я.

-Я всё понимаю, вы хотите решить, как мне объявить о том, что я сошёл

сума? Идите, совещайтесь,- вдруг рассердился Вячеслав.

Мы с Катей прошли на кухню, и я предложила выпить по стопочке коньяка

для храбрости.

-Что делать будем?- поинтересовалась Екатерина, доставая «Нenеssy».

Оставить Славу в неведении было бы непорядочно с нашей стороны: он и так

в стрессовом состоянии. Если ему сказать всю правду, поверит ли он в неё?

Хороший коньяк быстро прочистил мозги и придал уверенности.

Действительно, пора рассказать всю правду.

Мне кажется, что правда всегда лучше лжи и недосказанности. А вот

говорить о том, что я не Светлана, а Съюзен Гольц и родным для меня

является начало двадцатого века, пока следует повременить.

-Идём, Катюша, объявим гостю наше решение.

Екатерина согласилась, и мы прошли в гостиную, где ожидал вынесения

вердикта наш гость.

-Ну что вы решили?- мрачно спросил Вячеслав.

Катя уютно расположилась в большом кресле. Я подошла к открытому окну.

-Знаешь, Слава,- нерешительно начала я, - мы хотели бы кое-что рассказать

тебе, но не знаем, как начать? Боюсь, что ты нас не поймёшь.

-Говорите уж всё сразу, я ничему не удивлюсь, и приму правду какой бы она

не была,- грустно ответил наш друг.

Была, не была, и я бросилась в омут с головой! Однако, едва решилась

произнести то, что мы решили сообщить Вячеславу, как раздался ужасный

грохот и на пол рухнула шикарная люстра, висевшая в гостиной, наполняя

всё вокруг весёлым звоном разбившихся стекляшек. На кухне жалобно

заскрипела дверца шкафчика. Тимофей, словно ужаленный, выбежал из

спальни и забился под диван, телевизор отключился и стал мигать красный

сигнальный огонёк.

-Что случилось? – пробормотала Екатерина.

-Сама ничего не могу понять,- испуганно ответила я.

Вячеслав с ужасом смотрел на нас.

-Всё повторяется!- чуть слышно прошептал он.

Я подбежала к окну и выглянула на улицу. О боже! Соседний дом, постройки

начала двадцатого века, исчез, а на его месте клубилась столетняя пыль. Что

же могло произойти? Первое, что пришло на ум – теракт!

-Девочки, скорее на улицу, дома оставаться опасно!- раздался уверенный

голос Вячеслава.

Он прав. Я пробежала в спальню, открыла секретер, нашла документы, взяла

банковскую карточку и всю наличность, которую удалось найти, накинула на

плечи кофту и последовала за моими друзьями.

На улице царил хаос: люди метались из стороны в сторону, натыкаясь друг

на друга, задавали какие-то вопросы, на которые никто не отвечал, и всё

повторялось.

Мы остановились у входа, и только тут до меня дошло, что мне холодно.

Вдоль тротуара лежал снег! Я посмотрела на своих спутников. Вячеславу

явно было не по себе. Он обхватил плечи руками и, покачивался из стороны в

сторону, бормотал:

-Я же говорил, что видел снег, я никого не обманывал! Вы ведь видите снег?-

задал он вопрос одной из женщин, проходивших мимо.

Та лишь пожала плечами и спросила его.

-А вы нигде не встречали мою Анечку? Девочку пяти лет. Вы её не видели?

Екатерина, уставившись в одну точку, стояла, прислонившись к двери.

Я взглянула на дом, где находилась моя квартира и не узнала его: некогда

шикарный, теперь он представлял жалкое зрелище. Выбитые стёкла,

осыпавшаяся штукатурка; атланты, украшавшие парадный вход, потеряли

своё величие. Ничего не могу понять! Где мы? Что произошло? И тут я

услышала обрывок разговора:

-Сегодня не обещали налёта. А они, фрицы проклятые, бонбу снова скинули!

Как теперь жить? От нашего дома ничего не осталось,- горестно сообщила

пожилая женщина своей соседке.

-Ничего уж не поделать! Петровна, не переживай так, давай ко мне.

Женщины повернули за угол и исчезли из поля зрения.

-Неужели, - пронеслось у меня в голове, - мы снова попали в далёкий сорок

первый? Вот ведь как получается: мы с Екатериной столько времени

пытались вернуться обратно, чтобы помочь Ольге и Серафиме, но у нас

ничего не выходило, тут - на тебе, мы на месте!

Я подошла к Кате, и мы вдвоём едва успокоили Вячеслава.

-Что будем делать?- тихонько спросила Екатерина.

-Я думаю, надо вернуться в квартиру, а там обсудить наши дальнейшие

действия,- предложила я.

Все согласились, и мы вошли в подъезд, который кардинальным образом

отличался от того, к которому я уже привыкла. Исчезли цветы и ковры, не

было консьержки, всё покрыто пылью, и воздух какой-то спёртый.

Мы поднялись на мой этаж, я толкнула дверь квартиры, но та не открылась.

-В чём дело? Уходя, я нарочно не запирала квартиру. Кто же это мог сделать?

Я попробовала ещё раз, но результат был тем же.

-Свет, а ты уверена, что это твоя квартира?- поинтересовалась Екатерина.

-Ну конечно, а чья же ещё?- буркнула я.

-Посмотри внимательно на дверь. Ничего не замечаешь?- подначил меня

Вячеслав.

-Дверь как дверь, ничего особенного!

И только тут до меня дошла вся нелепость ситуации: дверь была крашеной,

старинной резной, но крашеной! У меня дверь в точности повторяла эту, но

была покрыта лаком. Значит, все, как и я предполагала. Мы вновь оказались

в прошлом, а в таком уж ли далёком от меня прошлом?

-Так, что дальше?

Катя выглядела совершенно растерянной.

-А что ты предлагаешь?- поинтересовался Слава.

-А вот что, - воскликнула я, вытаскивая из-под коврика ключ. – Нам следует

войти в квартиру и там, в спокойной обстановке всё обсудить.

-Ты что, с ума сошла?- воскликнула Екатерина. – Придут хозяева, и всё –

прощай свобода! Нет, нам туда нельзя!- подруга кивнула на дверь. – Разве ты

не понимаешь, что с нами может случиться?

-Ещё как понимаю. Нас просто-напросто могут расстрелять как мародёров,

-спокойно ответила я, поворачивая ключ в замке. - Между прочим, чем

скорей мы войдём в квартиру, тем быстрее оттуда выйдем,- и я пригласила

всех войти, приоткрыв дверь.

Первым проскользнул Вячеслав, затем Екатерина, а я, оглянувшись, не видит

ли нас кто-нибудь, прошмыгнула последней. Обстановка этой квартиры

разительно отличалась от той, что была у меня. Для своего времени, конечно,

мебель была то, что надо. Однако, мне она не понравилась. Слишком простая

и массивная, хотя и было заметно, что сделана была из цельного дерева, что

само по себе говорило о её стоимости.

Мы прошли в зал, где посредине стоял круглый стол, покрытый бархатной

скатертью, явно старой, но в хорошем состоянии. Вокруг были расставлены

светлые стулья, обтянутые коричневой кожей. У одной из стен виднелся

громоздкий диван с полочкой вверху спинки, на которой друг за другом

выстроилось пять фарфоровых слоников. Над диваном висела неплохая

репродукция в старинной позолоченной раме. Подойдя поближе, я

убедилась, что это подлинник, и даже прочитала подпись «Шишкинъ». Не

плохой художник, надо сказать! В высоком буфете напоказ были выставлены

разнообразные фарфоровые чашки, сахарницы и даже чайник. Подушки,

лежавшие на диване, как и спинки стульев, были накрыты белоснежными

ажурными салфетками. На полу красовался овальный ковёр с большими

цветами. В углу висела чёрная тарелка. Я уже знала, что это радио. У окна

расположился небольшой письменный стол с пододвинутым к нему

старинным креслом, и опять же на кресле лежала ажурная салфетка на этот

раз кремового цвета.

Мы с Катей расположились на диване, наш друг предпочёл кресло,

предварительно сняв с него салфетку.

-И так, что мы имеем?- решила начать разговор Катя.

-Мне кажется, что я вновь попал в тот же день, когда со мной случилась

очень странная история, о которой вы уже слышали, заявил Вячеслав. - Вы

могли бы мне объяснить, что всё это значит? Как я посмотрю, вы подобному

повороту событий не особенно удивлены!

-Знаешь, Слава, в чём-то ты и прав, согласилась я. - Мы на самом деле

поражены тем, что сейчас увидели, но подобное нам не в диковинку. Я, Катя

и Ольга уже бывали здесь. Только вот вернуться удалось не всем. Ольга где-

то здесь, в этом времени. Мы расстались при довольно печальных

обстоятельствах: её арестовали, нам же с Екатериной каким-то образом

удалось вернуться в наше время (знал бы Вячеслав, каким родным является

для меня двадцать первый век!).

-Значит, всё, что я видел в тот день, было правдой и мне ничего не

привиделось, и я не сошёл с ума!- воскликнул наш друг.

-Ты абсолютно прав! На дворе сейчас осень 1941 года. Идёт война, а мы в

Москве. Такие вот дела,- заметила Катя.

-Теперь нам необходимо переодеться, чтобы не вызывать недоумённых

взглядов. Документы, думаю, нам не достать. Даже если мы найдём что-то в

этой квартире, пользоваться этими документами не следует: мы подвергнем

опасности их истинных владельцев. А вот одежду действительно нужно

поискать.

Я прошла в спальню и увидела там объёмный платяной шкаф, у

противоположной стены стояла двуспальная кровать с целой горкой

разнообразных подушек и подушечек. Рядом притулились две тумбочки с

лампами под зелёными абажурами. В углу примостилось трюмо с целым

набором духов и кремов. На пуфике лежал небрежно брошенный пеньюар.

Заглянув внутрь шкафа, я обнаружила перед собой своеобразную выставку

ретроодежды. Интересно, а давно ли она для меня стала ретро? Всего месяц

назад я с Катей, одетые в допотопные пальто, регулярно ездили под арку того

дома, откуда мы надеялись вернуться в день ареста Ольги.

Так, посмотрим, выбор впечатляет! Есть и мужские вещи, а вот и шубка из

беличьего меха! Нет, это нам ни к чему.

-Ребята, - позвала я,- идите сюда, здесь есть всё необходимое.

Вскоре мы уже примеряли одежду сороковых годов. Слава натянул широкие

брюки коричневого цвета, рубашку менять он не стал, а вместо пиджака

надел толстовку. Мы с Катей нашли платья чуть длиннее колен, одно тёмно-

бежевого цвета, а другое синее. Выглядели мы в них своеобразно, но я не

сказала бы, что нелепо. Обнаружили мы и тёплые кофты, а в прихожей

отыскали только одно женское пальто; волей - неволей мне пришлось надеть

беличью шубку длиной до середины бёдер. Нашему другу нашлась тужурка

и кепка, мы же предпочли обычные платки. Вот с обувью была проблемы.

Слава остался в своей, а нам пришлось надеть нечто, напоминавшее

утеплённые боты. И так, мы готовы, теперь можно и на выход. Заперев за

дсобой дверь, я положили ключ под коврик туда, где и взяла его ранее.

Выйдя на улицу, мы заметили, что погода лучше не стала. Шёл снег с

дождём, дул пронизывающий ветер. У соседних домов уже работали

спасательные бригады. Стояла карета скорой помощи, а место, куда упала

бомба, было оцеплено вооружёнными людьми. Мы не стали задерживаться, а

решили пройти туда, где некогда жили вместе с Серафимой.

Интересно, а где она сейчас? Возможно, ей удалось каким-то образом

выкрутиться из той ситуации, в которую она попала, пытаясь помочь Ольге.

Хотя мало вероятно. Ладно, сначала нужно добраться до места, а потом

думать. Я посмотрела на Вячеслава и заметила, что он ведёт себя как турист.

Наш друг постоянно вертел головой, как человек, впервые попавший за

границу - рассматривал прохожих. Казалось, Вячеславу хотелось увидеть и

узнать всё и сразу. Нет, так дело не пойдёт, он начал привлекать к себе

внимание. А нам это нужно? Документов ведь наша троица не имеет!

Достаточно заинтересовать хотя бы один проходящий мимо патруль и пиши,

пропало – арестуют, как пить дать! Пришлось сделать Славе замечание. На

некоторое время он успокоился. Улицы Москвы отличались от того, какими

я их видела в первый раз. Появилось много домов, от которых остались лишь

стены, а пустые глазницы окон словно вопрошали «А что с нами случилось?

Куда пропали жильцы?». Да, немецкая авиация постаралась! То тут, то там

встречались надписи, предупреждавшие о возможности обрушения остатков

зданий. Кое-где виднелись руины, появившиеся совсем недавно, рядом

бродили поникшие люди, некоторые копались в развалинах, пытаясь

отыскать уцелевшие вещи. Странно и страшно было всё это видеть.

Внезапно я услышала сзади шум мотора и, оглянувшись, заметила, что к нам

приближается грузовик, в кузове которого сидели молодые парни с

рюкзаками, чемоданами и сумками на коленях. У борта с двух сторон

расположились вооружённые военные, в кабине находился, по всей

видимости, офицер, я заметила у него в петлицах кубики. Мне Серафима как-

то рассказала о воинских знаках отличия. Правда, в то время офицеров не

было, а на службе состояли командиры. Это я так назвала мужчину

офицером по старой памяти. Внезапно до нас донёсся крик.

-Славка, чёрт, ты где пропал? Мы тебя обыскались! Все наши ребята в армию

идут, ты тоже обещал к военкомату подойти, а сам пропал!

Наш спутник, услышав это, не обратил на слова никакого внимания и

продолжил путь. Мало ли парней по имени Слава! Здесь, по крайней мере, он

никого не знает и его никто знать не должен.

Тем временем грузовик остановился, и на землю спрыгнул парень в тужурке

и в кепке набекрень. Он подбежал к нашему Вячеславу и схватил его за руку.

-Славка, да что с тобой? Это же я, Толик! Так ты едешь с нами? Мы прямо

сейчас на вокзал, а потом на фронт! Давай, залезай в кузов. Смотри, вон

Митька, Колян, а вон Никита. Да ты сам глянь, там все наши.

Вячеслав недоумённо пожал плечами, но парень не отставал.

-А, я вижу, ты не хочешь с подругами прощаться. Так бы сразу и сказал. Вон,

каких девчат отхватил, одна другой краше! Может, познакомишь,- молодой

человек подошёл к нам и протянул руку, – давайте знакомиться, я Егор, а вас

как зовут?

-Катя,- растерянно ответила моя подруга.

-А вас?- спросил Егор у меня.

-Света.

Парень проявил настойчивость и продолжил:

-Всё. Слав, давай прощайся и айда с нами!

Из кузова выпрыгнули, если я правильно запомнила, Николай и Никита. Они

подхватили Вячеслава под руки, потащили к машине и помогли ему

забраться в кузов.

Мы с Катей стояли ошеломлённые происходящим. Я ничего не могла понять.

Кто такой Егор, откуда он взялся и, причём здесь наш друг? Скорее всего,

Егор обознался, приняв нашего спутника за своего товарища. Вячеслав

попытался выбраться из кузова, но все его попытки были тщетны. Раздались

голоса.

-Смотри, как девки его приворожили, о друзьях даже забыл! Всё, прощайте,

девчонки, встретимся на этом же месте после войны!

-Вы нас ждите, и мы вернёмся,- прокричал Егор, когда грузовик тронулся с

места.

Мы посмотрели на Славу, но ничего, кроме тоски в его глазах, не заметили.

Он, вероятно, понял, что сопротивляться бесполезно, а то ещё хуже будет.

Вскоре грузовик скрылся за поворотом, а мы всё стояли и стояли не в силах

поверить в случившееся. Буквально несколько часов назад мы ездили за

Славой в поликлинику, искали одежду в чужой квартире, - и на тебе,

Вячеслава уже нет с нами!

-Ну, что, Катюш, пошли и мы,- потянула я подругу в сторону дома, где жила

Серафима. Подойдя, мы едва узнали то место. Напротив нашего (ого, уже

говорю нашего) дома виднелись развалины. Я помнила, что дом был

разрушен прямым попаданием авиабомбы. И мы, услышав звук взрыва,

выбежали на улицу. Интересно, а та женщина, которая искала Веру, нашла

свою дочь?

Рядом с домом появились и новые развалины: исчез магазин, из которого

Серафима принесла коробки с макаронами, а тот дом, под аркой которого мы

прятались от обстрела, был совершенно цел, не хватало только стёкол в

окнах, впрочем, и наше жилище выглядело не лучшим образом.

Мы поднялись в квартиру, но никого там не обнаружили. Лишь остатки еды

в кухне напоминали о том, что здесь когда-то были люди. Наша обувь

оставляла чёткие отпечатки на пыльном полу.

Ничего не поделаешь, надо жить дальше! Хорошо, что Серафима показала

нам тайник на чердаке. Значит, с голоду не умрём. Следует найти старых

соседей и расспросить их о том, не видел ли кто Серафиму, или знает, где она

находится.

В моей комнате на комоде, прислоненный к стене, стоял портрет,

написанный мной сорок лет тому назад в Лондоне. Как давно это было и как

недавно! Екатерина тоже обратила внимание на картину, и заметила, что

изображённая на нём девушка точная моя копия. Если бы Катя знала, что это

я и есть!

Несмотря на все наши приключения, желудок требовал своего. Пока

Екатерина разжигала плиту на кухне, я сходила на чердак и принесла

макарон и банку тушёнки, заварку мы нашли в шкафчике на кухне. Открыв

дверцу буфета в поисках соли, обнаружила бутыль с мутной жидкостью. Ого,

да это же самогон!

-Кать, давай по чуть-чуть,- предложила я, и тут же на столе появились

гранёные стаканы, - выпьем за наших друзей.

На плите закипела вода, макароны заняли своё законное место, на столе

появились тарелки, банка тушёнки, два стакана, а украшением стала бутылка

самогона.

-За Серафиму. Олю и Вячеслава! За то, чтобы они все были живы!

предложила я тост.- Эх, хорошо пошла!

И это говорю я, Съюзен Гольц, раньше не соприкасавшаяся с алкоголем

крепче десяти градусов.

Вскоре на тарелках лежали макароны, сдобренные тушёнкой. Жизнь

налаживается.

-Ну, что, по второй? - предложила Екатерина.

Внезапно раздался голос:

-Ага, пьете, а обо мне забыли! Наливайте за встречу. Да не жалейте!

Я оглянулась. Серафима собственной персоной!

-Сима!- вскрикнули мы и бросились к ней.

-Ну, хватит, хватит, - остановила нас подруга.- И я рада вас видеть! Всё

переживала за тебя, Светка, как ты тут одна, а вон, смотрю, ничего, хорошо

устроилась! Мы что, так и будем стоять? К столу зовите.

Катя тут же наполнила третий стакан.

-Лей, не жалей, до ободка давай!

Серафима выпила залпом и, занюхав рукавом, уселась за стол, взяла вилку и

принялась за наш кулинарный шедевр.

-А вы чего, девки, застыли? Наливай ещё за встречу! - подстегнула нас Сима.

Вскоре на кухне установилась тишина, вся компания с удовольствием

поглощала знаменитое российское блюдо – макароны с тушёнкой.

-Всё, накормили! – отодвинула Серафима тарелку. – Рассказывайте, как вы

тут без меня?

-Да более-менее, а вот что с тобой произошло? Мы тебя искали, уже

собирались в органы идти выручать,- перебила Екатерина.

-Мне удалось всё-таки доказать, что я это я, Серафима Львовна Кузнецова

собственной персоной, а вот с вашей подругой дела хуже. Документа нет и

человека нет. Хоть я и объясняла, что Ольга попала под бомбёжку и все

документы потеряла, обещали проверить. Там таких, как она, набралось

десятка два и все бедолаги говорят, что потеряли бумаги удостоверяющие

личность. Одни во время бомбёжки, у других сгорели, третьи ничего не

помнят, амнезия, говорят, какая-то. Так вот их всех решили, пока суд да дело,

отправить ближе к фронту окопы рыть. Только подругу вашу, видать,

шандарахнуло здорово, заговариваться стала. Всё твердит, что баретки

потеряла какие-то гуччивые. Девки, а енто что такое, гуччивые? Ещё всё

переживает, что карточку забыла в булике.

-В бутике, - поправила я.

-Вот-вот, в бутике, так и она говорила. Выручать девку надо, пропадёт! Ой,

Светка, знала ведь, что ты не от мира сего, вот и подруг таких же нашла! Ну

что делать будем?

-Как что? Спасать будем!- воскликнули мы с Катей.

-Значит, так, слушайте меня,- строго сказала Серафима,- завтра всех, у кого

нет документа, отправят на вокзал, погрузят в один вагон и прицепят его к

пассажирскому, а на одной из станций высадят и дальше на работы.

-А после что будет,- встревожилась я,- их отпустят?

-А вот это бабушка надвое сказала. Возможно, и отпустят, но это в том

случае, если придут ответы на запросы. Только вот какое дело, не все

документы сохранились, кое-что вывезти сумели, а что и просто пожгли,

чтобы врагу не досталось. Вот так вот! А у вашей Ольги, где документ?

-Честно говоря, мы и сами не знаем. Вроде с собой брала, когда мы ездили

окопы рыть, а когда её оглушило, возможно, бумаги и потерялись,- пояснила

Екатерина.

-Значит так - завтра едем на вокзал. Садимся в поезд, к которому прицепят

вагон СС всеми арестованными, а там решим, что сделать можно, - изложила

свой план Сима. – А сейчас, - спать! День завтра тяжёлый.

Спать, так спать. Действительно, нам завтра необходимо выручить нашу

подругу, а дело это, как мне кажется, нелёгкое. Мы с Катей прошли в

комнату и приготовились ко сну, предварительно закрыв окно тёмной

шторой. Мне вновь приснился странный сон. В прошлый раз я видела, как

автомобиль, пробив парапет набережной, упал в воду, увлекая за собой

женщину.

На этот раз я видела продолжение. Автомобиль, рухнув в реку, стал

медленно погружаться в тёмные воды. Женщина, задержав дыхание,

пытается освободить подол платья, зацепившийся за какой-то крючок. Ей это

удаётся, но тяжелое платье тянет вниз. Каким-то образом ей удаётся

отцепиться и женщина начинает медленно подниматься кверху. Рядом с ней

вижу маленький живой комочек, это кот. Внезапно тёмнота воды взрывается

яркой вспышкой, и женщина исчезает. А вместе с ней и кот. В последний миг

я вижу блеск изумрудов на брошке, изображавшей ветку ландыша. Боже, да

это же моя брошь! Неужели я видела то, что со мной может произойти? Да

нет, не может этого быть! Я видела авто из моей прошлой жизни. Значит, это

Светлана, и мне приснилась именно она. Что же с ней могло случиться?

Хотелось бы надеяться, что она жива!

Досмотреть мне помешал стук в дверь.

-Свет, вставайте, уже пора. Давайте завтракать и на выход, - скомандовала

Серафима.

Пришлось подчиниться, хотя после увиденного сна, я чувствовала себя не

очень хорошо – не выспалась.

Было ещё совсем темно, когда мы вышли из дома и направились на

Казанский вокзал. Дождя уже не было. Но стало гораздо холоднее. На улице

виднелись немногочисленные прохожие, зябко кутавшиеся в воротники

своих пальто. Мела позёмка, дул ветер, а тяжёлое серое небо пригибало к

земле. Серафима пошла первой, предупредив, что к вокзалу придётся идти

пешком, поскольку автобуса мы не дождёмся. В последнее время с

транспортом случались перебои.

Пару раз нам встречался патруль, но всё обошлось. Первой шла Серафима, и

все разговоры велись с ней. Что она там говорила, неизвестно, но в

результате мы через час с небольшим беспрепятственно добрались до

вокзала. На площади перед зданием вокзала было многолюдно, То тут, то там

встречались многочисленные группы военных, каждую минуту подъезжали

грузовики с новобранцами.

Серафима, уверенно лавируя среди этой массы людей, прошла к кассам. Мы,

как два послушных цыплёнка, следовали за ней. Мне показалось, что мы

попали в преисподнюю. Толпы народа осаждали кассы, и было непонятно,

существовала ли какая-либо очередь. Женщины, подвязанные платками, с

баулами за спиной тянули за руки чумазых плачущих детей, мужчины с

остервенением расталкивали тех, кому посчастливилось подойти ближе к

долгожданному окошечку кассы. Стоял невозможный шум, и было неясно,

как люди могли общаться друг с другом. Я растерялась, меня подхватила

толпа и понесла в известном только ей направлении. Екатерина с Серафимой

исчезли из вида. Я запаниковала. Только этого мне и не хватало! Внезапно

кто-то схватил меня за руку, и сквозь весь этот гвалт я услышала знакомый

голос:

-Светка, глазами не хлопай, держись за нами, - Катя потянула меня за собой.

Слава богу, а то Серафима испугалась. В такой толчее тебя найти было

трудно. Теперь стой здесь, Сима скоро подойдёт.

Я огляделась и заметила, что у одной кассы практически не было народа,

только изредка подходили военные с кубиками в петлицах, протягивали

деньги и уходили, получив билеты. Вот туда-то и направилась Серафима.

Наверное, там продавались билеты первого класса. Интересно, почему же все

остальные не подходили к этому окошку? Вероятно, у них не было денег. Я

редко пользовалась услугами железнодорожного транспорта, но всегда

старалась выкупать билеты во всём купе, так как я предпочитала

путешествовать в одиночестве. Вот и сейчас мне вспомнилось, как я

возвращалась в Лондон из Брайтона, где прожила около месяца, работая на

пленёре. Тогда мне удалось написать несколько удачных «марин». Да, как

это давно было. Остались лишь одни воспоминания!

Между тем Серафима подошла к кассе, просунула в окошечко какую-то

бумагу и вскоре вернулась к нам, зажимая в руке билеты.

-Ну всё, полдела сделано. Теперь самое главное - в вагон попасть.

Я ничего не поняла. Ведь есть билеты, так в чём проблема?

-Сим, я надеюсь, что ты взяла первый класс?- задала я вопрос, повергший её

в крайнее изумление.

-Светка, ты, что, совсем сбрендила? Какой первый класс? Скажи спасибо, что

вообще билеты удалось достать. Знала я, что ты витаешь в облаках, но не

настолько высоко! Ладно, чего уж теперь лясы точить, пошли. Нам ещё бой

выдержать придётся. Держитесь за меня! Особо, ты Света, знаю я твою

привычку глазеть по сторонам. Не зевай, поехали!

Только попав на перрон, я поняла смысл слов «нам ещё бой выдержать

придётся». Толпы народа осаждали вагоны. Кто-то старался влезть через

окна, женщины с детьми толпились перед входом в вагоны, а мужчины

упорно не хотели их пропускать вперёд. Такого я ещё не видела. Интересно,

а мы как попадём внутрь?

Теперь становились понятными слова «штурмовать поезд» Штурмовать, так

штурмовать. Правда, мне этого ни разу делать не приходилось.

-Симочка, а ты уверена, что мы туда сможем войти? - показала я рукой на

состав.

-Не дрейфь, прорвёмся! Айда за мной! - Серафима уверенно заработала

локтями, пробиваясь к вагону. Слышались возмущённые крики, ругань,

откровенные угрозы, но мы на такие мелочи не обращали внимания.

Оглянувшись, я заметила, что на пути выкатывают вагон под названием

«теплушка». Когда я первый раз услышала про такое название, то подумала,

что оно происходит от слова тепло, поэтому я настаивала, чтобы Сима взяла

билеты именно в «теплушку», но мне популярно объяснили, что это за

вагоны. Оказалось, что в них перевозили животных, а теперь за неимением

лучшего те были приспособлены для перевозки людей. Вот такой вагон и

цепляли к нашему составу. Вскоре появились и его пассажиры: на перрон

выехал крытый брезентом грузовик в сопровождении вооружённой охраны,

остановился около вагона, один из охранников отодвинул тяжёлые створки, и

тут я заметила Ольгу, вылезавшую из грузовика.

Сзади послышался шёпот.

-Смотри, фашистских шпиёнов привезли. Видать на расстрел!

-А чего их к нам цепляють?- раздался мужской голос.

-Да за город вывезут, и там шлёпнуть. Так- то вот! Не зевай, а то вона, бабы

какие нахальные, вперёд пролезли, а ты, Фанасий, всё сопли жуёшь!

-Светка, ты чего остановилась?- услышала я Симин голос.

-Да вон, Ольгу увидела, в последний вагон всех загнали. Что теперь делать?

-Как что?- Возмутилась Серафима – В вагон садиться!

С этими словами она ещё усерднее заработала руками и вскоре мы

пробрались к поезду. Сначала мы протиснулись на подножку, потом

оказались в тамбуре. А затем с боем и матюгами прорвались внутрь. Вагон

был забит людьми под завязку, вдобавок кругом стояли сумки, сумочки,

баулы, рюкзаки, чемоданы. Казалось, наметилось великое переселение

народов. В этой толчее Симе каким-то образом удалось отыскать сидячие

места, которые мы и не замедлили занять. Слава богу, сели, теперь и ехать

можно. Действительно, минут через пять раздался гудок, показались клубы,

дыма и состав тронулся. По вагону пронёсся вздох облегчения, люди начали

притираться друг к другу, послышались разговоры, кое-где уже слышались

шутки и смех. Правду говорят, что тяжёлые времена сближают людей.

Ещё несколько месяцев назад я ни за что бы не поверила, что поеду третьим

классом, а вот, на тебе, еду! Жить можно. Тесно, душно, пахнет не особо

приятно, но не смертельно.

-Сим, - тихонько поинтересовалась я, - а ехать нам долго?

-Да не особо, думаю, около часу, если ничего такого не случится.

-А что такое может произойти? - удивилась Екатерина.

-Как это что? Вдруг фашист какой налетит, да бомбу на нас сбросит.

-Эй, тётка не каркай!- раздался приглушённый мужской голос. – Не ровен

час, накличешь!

Я поглядела в окно. Всё как-то уныло и блекло. Серые невзрачные

деревушки, чёрные ветви деревьев, покрытые снегом поля, редкие огни

полустанков. Вагоны мерно покачивались, колёса тихонько стучали по

рельсам, и я задремала. Хотя бы на время забыться и не видеть окружающей

действительности. Приснилась мне добрая, старая Британия, мой дом,

бабушка. Однако сказка ненадолго задержалась в моём сне. Проснулась я от

страшного грохота. Вначале ничего не поняла, но взглянув в окно, увидела

невдалеке чёрные точки аэропланов, неумолимо приближавшиеся к нашему

эшелону. Неужели повторится тот ужас, который мне удалось испытать не

так уж и давно?

Вскоре над нашим составом проплывали самолёты с нарисованными на

крыльях крестами. От одного из них отделились бомбы и медленно, но

неумолимо приближались к земле. Взрывы раздались совсем рядом. Паровоз,

продолжая нещадно дымить, стал набирать скорость, пытаясь уйти от

бомбёжки. Однако это не помогло, а только на несколько минут отсрочило

неизбежное: одна из бомб упала, по всей видимости, на рельсы прямо перед

паровозом. Состав дёрнулся и остановился. Люди, находившиеся в вагоне, на

секунду замерли в немом ожидании новых взрывов. Тишину разорвал голос

Серафимы:

-Давай за мной! Катька, Светка, бежим! Да не сидите вы как истуканши!

Двигай к выходу!

Не обращая внимания на ругань, злые выкрики и даже удары, мы спешно

пробирались к своему спасению. За нами потянулись и другие. Совсем рядом

раздался взрыв, и осколки испуганными птицами ворвались в вагон, поражая

своими острыми клювами людей. Прямо перед нами женщина пошатнулась,

схватившись за грудь, осела на пол. На телогрейке расплылось кровавое

пятно, и женщина умоляюще посмотрела на нас.

-Помогите, - прошептали её губы.

Серафима, схватив меня за руку, потащила меня к выходу, несмотря на мои

протесты.

Убедившись, что раненая женщина её не слышит, Сима тихонько сказала.

-Отбегалась, сердешная! Не жилица! Помрёт скоро. Ей уже не помочь.

Самим бы выбраться. Пошли ужо!

Вскоре нам удалось выбраться из вагона, остальные следовали за нами.

Выпрыгнув на снег, все старались как можно дальше отойти от поезда. Кто

пытался вытащить свои вещи, кто-то помогал раненым, некоторые,

отталкивая женщин и детей, торопились отбежать как можно дальше от

места взрывов. Мы заметили язычки пламени, появившиеся над одним из

вагонов, и вскоре огонь перебрался на теплушку, где находилась наша

подруга. Надо спасать Ольгу, и не только её, там, вместе с ней, ещё человек

двадцать. Сгореть ведь могут! Неужели никто не догадается открыть засов на

двери и выпустить людей. Оказалось, что никому до этого нет никакого дела.

Надо действовать самим, и мы побежали спасать находящихся в горящем

вагоне людей.

Около теплушки, испуганно озираясь, стоял молоденький солдат с винтовкой

наперевес. Выглядел он довольно странно: великоватая шинель едва не

волочилась по земле. Голова на тощей шее болталась в слишком широком

воротнике, а на ногах ботинки, заправленные в галифе. Тем не менее, он

старался придать себе грозный вид и, едва завидев, что мы приближаемся,

вскинул винтовку и тонким фальцетом выкрикнул.

-Стой, стрелять буду!

Сима не обратила внимания на его «грозный» окрик и подошла ближе,

участливо спросив:

-Тебя как зовут то, сынок?

Солдат ещё больше вытянув шею, пробормотал.

-Костя я, - а затем, вспомнив, что он солдат, отчеканил. – Рядовой

Константин Зимин.

Серафима подошла ещё ближе, и Костя чуть ли не плача постарался придать

своему голосу строгости:

-Тётенька, вам туда нельзя. Стрелять ведь буду! Не велено никого к вагону

подпускать. Там преступников арестованных везут, а я их охранять

приставлен. Пожалуйста, стойте!

-Слушай, солдат, ну какие же они преступники? Бабы да девки молодые.

Одна беда, нет у них документа, – напирала Серафима. – Выпустить бы их

надоть. Смотри, вагон вот уж занялся, горит, и люди в нём сгорят. На твоей

совести будут невинные смерти. Открой дверь!

-Не велено,- упорствовал он. – Не велено! Отойдите от греха подальше.

Христом Богом прошу!

-А кем не велено? – поинтересовалась Екатерина.

-Как это кем? Мишка, сержант, сказал!

-А где он, твой, Мишка?

Мне захотелось увидеть этого таинственного Михаила.

-Как это где? Вона, мёртвый лежит, - на глазах у Константина явно

выступили слёзы – Их всех поубивало, и Никитку, и Вадимку, и друга моего

Витальку. Всё - там, бомбой накрыло. Я один остался.

-Слышь, Костя, - Серафима схватила рукой винтовку,- Мишку уже не

вернёшь, мёртвый он, понимаешь? А в вагоне люди, живые люди! Неужто ты

хочешь, чтоб они также мёртвые лежали, как и твои друзья?

Солдат разжал руки, выпустил винтовку и, опустившись, на корточки,

зарыдал. Совсем ведь молодой парень и, по всей видимости, подобное он

видел впервые.

-Сынок, - обратилась к нему Серафима,- лет то тебе сколь?

-Семнадцать, восемнадцатый пошёл!

-Как же тебя в армию взяли?

Парень стушевался и, потупив глаза, объяснил.

-Так я в военкомате год себе прибавил. Сам я из деревни, паспорта у меня не

было, только справка, я там и подправил.

-На, держи!- Сима протянула ему винтовку. – Негоже солдату без оружия! А

теперь помоги запор отодвинуть.

Успокоившись, Константин принял решение, и вскоре на снег спрыгнули все,

кто находился в теплушке.

-Кого благодарить за спасение?- спросила молодая цыганка, державшая на

руках плачущего младенца.

-Солдатика вон того, ему спасибо скажи, нас пропустил, стрелять не стал,

вам вот помог!

-Спасибо тебе, солдат, и вам спасибо! Хочу вас отблагодарить, но денег у

меня нет, а вот будущее я вижу. Марой меня зовут. Всё вам скажу как на

духу. Тебе,- цыганка повернулась к Константину, – судьба подготовила

много испытаний. Домой ты больше не вернешься, отца с матерью увидишь,

но не скоро. Не бойся! Живой, здоровый будешь, до вражеской столицы

дойдёшь, а там свою любовь встретишь, немка она. Домой тебе нельзя будет,

за океан поедешь.

Константин удивлённо посмотрел на цыганку и с недоверием помотал

головой, а Мара тем временем продолжила, глядя на Екатерину: - Ты,

обещание свое выполнишь. Какое, сама знаешь. Вижу, это тревожит тебя.

Всё хорошо будет. Только ты не ходи фотографироваться. Беда может

случиться. Тебя, - она обратилась к Симе, - ждут испытания и встреча,

которую ты ждёшь почти двадцать лет. Вижу, что и ты хочешь фото сделать.

Не надо! Не ходи. Может позже. Через год-два, но не сейчас. Прошу, не

ходи! А теперь про подругу вашу скажу, - Мара поглядела на Ольгу, -

Странная она какая-то. Вернётся домой, если повезёт ей в тот день раньше из

дома выйти, а вы за ней бегите, не задерживайтесь. Тогда всё хорошо будет,

но подруга ваша не успокоится. Станет её терзать что-то. Стремиться

обратно будет, но не скоро это случится. Теперь о тебе, - наконец очередь

дошла и до меня. - Не вижу тебя, не знаю, в чём дело. Горе вроде у тебя

будет, а вроде и мимо пройдёт. Запутано с тобой всё как-то. Увидишь свой

мир, не волнуйся, но не рада будешь, обратно вернуться захочешь. Для тебя

главное, не потеряться. Смотри, не потеряй себя!

Сказав это, цыганка, не попрощавшись, развернулась и зашагала в сторону

леса. Странные они люди, цыгане! Если верить всем их словам, то и жить

страшно становится. Вот, например. Её слова «Не ходи фотографироваться».

А когда, куда не ходи, не сказала ведь! Теперь думаться будет.

-И что всё это значит? – пробормотала Катя.- Какое-такое обещание?

И тут, словно, очнувшись, тихонько воскликнула:

-А ведь цыганка права, было обещание! Помнишь, Свет, тогда Олега мы

встретили. Может, она его в виду имела?

Константин стоял и в удивлении хлопал глазами.

-А как же маманька с батей? Не влюблюсь я во вражину! Ни за что! Я домой

хочу.

-Ладно, Аника-воин! Пора нам идти, как бы снова супостаты не налетели,-

заявила Серафима.

Не успела она произнести это, как совсем рядом раздался новый взрыв

Последнее, что я запомнила, были удивлённые взгляды моих подруг, а

дальше меня окутала тьма.

Не знаю, сколько времени прошло, а разбудил меня тихий голос,

принадлежавший довольно пожилой женщине. Она сидела около печки и

что-то напевала. Я попыталась встать, но тут же упала обратно.

-Что, очнулась, дочка?- ласково спросила старушка.

Я попыталась оглядеться и увидела, что нахожусь в простой деревенской

избе и лежу на кровати, укрытая разноцветным лоскутным одеялом.

-Ты, дочка, лежи, вставать тебе пока рано. На, выпей, полегче станет.

Мне протянули кружку с какой-то тёплой пахучей жидкостью.

-А вы кто?- решила я прояснить ситуацию.

-Я то? Знахарка я. Теперяча одна в деревне осталась. Все уехали, а я стара уж

стала, куда мне! А ты пей, пей, не смотри, что горько. Хорошее лекарство,

сама делала из трав разных настойку.

Раз надо, придётся выпить. Едва был сделан последний глоток, как я

провалилась в спасительный сон.

Следующий день встретил меня довольно прохладно. Это я к тому, что в избе

было холодно. Как пояснила Аглая, моя хозяйка, печь она протопить ещё не

успела, так что чуток помёрзнуть придётся. На табурете, стоявшем рядом с

кроватью, сидел совершенно чёрный кот и с интересом наблюдал за мной, в

то же время умудряясь вылизывать шёрстку.

-Погодь, сейчас помогу подняться,- увидев, что я хочу встать, произнесла

Аглая.- Удобства все у меня во дворе. Телогрейку накинь, а там всё сама

найдёшь.

Я вышла на улицу. Где-то метрах в двадцати от дома виднелась

покосившаяся деревянная будка с вырезанным сердечком на двери.

-Чего встала? Не видела никогда что-ли? Иди, иди, тебе туда, - направила

меня старушка, потом умоешься, я печь затопила, а там и завтракать будем.

Минут через сорок мы уже сидели за столом, на котором виднелся чугунок с

отварной картошкой, а миска с квашеной капустой и солёными огурчиками

притягивала к себе взгляд.

-Хлеба, извини, нету, - засмущалась Аглая, – хотела вот в Ивановку за мукой

сходить, да не досуг был. А ты ешь, тебе сил набираться надоть.

И только тут я поняла, как проголодалась. Простая картошка с капустой и

огурцами показалась королевской пищей.

- Ну, что дальше делать будешь? – поинтересовалась хозяйка, убирая посуду

со стола.

-Надо подруг найти, они, наверное, в Москве. Мне туда идти надо, -

произнесла я задумчиво.

-Надо, так надо, но только до Москвы далековато будет, километров двести с

гаком. Транспорта туда никакого нету, не ходит по войне-то. Я-то сама вот,

что кумекаю: оставайся у меня на недельку. Окрепнешь, может чего к тому

времени и прояснится. Заодно со мной в Ивановку завтра сходишь,

поможешь. Старая уж стала. Много мне не донесть. Вдвоём сподручней

будет.

Соглашайся! Мне и самой повеселей будет, а потом я что-нибудь придумаю!

Я-то вот всё одна, да одна, даже, когда народ в деревне был. Все меня за

колдунью держали. А я кто? Я просто травы хорошо знаю, лечить могу.

Люди, хоть и боялись меня, но со всяческой хворью ко мне бегали. Не скрою,

и ворожить могу, но редко это делаю. Смотри, да и кот мой, Васька,

нелюдимый ужасть, от тебя не шарахается. Видно, по душе ты ему пришлась,

а животные хорошего человека видють. Ужо, коли ластиться придёт, ты его

за ушком почеши, он не обидит. Ну ладно, заболталась я что-то. Делов ещё

прорва. А ты отдыхай пока. Завтра пойдём, - не спрашивая меня, согласна ли

я остаться, завершила своё монолог знахарка.

Раз за меня всё решили, хлопот меньше.

-Останусь, - подумала я, да и хозяйка была доброй женщиной, не видела я

ней никакой корысти. Почему бы и не задержаться на пару дней.

Успокоившись, решила отдохнуть, поскольку чувствовала некую слабость.

Выпила настой, который мне оставила Аглая, и спать. Проснулась лишь

ближе к вечеру, самочувствие было отличное, слабость исчезла. Хозяйка

суетилась у печки, видимо готовила ужин.

-Что, проснулась?- услышала я её голос. – Давай. Вставай, есть будем, завтра

работы много.

На этот раз я самостоятельно поднялась и оделась. После ужина я решилась

задать вопрос, который давно засел в моей голове, не давая покоя.

-Аглая, а как я к вам попала?

Старушка внимательно посмотрела на меня, и её ответ поразил меня.

-А тебе действительно хочется это знать?

Поколебавшись немного, я утвердительно кивнула головой.

-Три дня назад я тебя нашла, - начала женщина

-Как это три дня назад? - в удивлении воскликнула я, - не может этого быть!

-Ты не перебивай, а уж коли решила что узнать, слушай. Так вот, три дня

назад пошла я в Ивановку за мукой, там меня знают, я договорилась,

обещались продать. Да вот, не дошла. Дорога к селу проходит рядом с

путями, где поезда ходят. Гляжу, боже мой, вагоны горять, люди мёртвые

лежат, ужасть! Пошла посмотреть, нету ли кого живого. Ходила, ходила, да

всё без толку, кого не посмотрю - мертвый. Ужо уходить собралась, вдруг

слышу, вроде кто стонет. Посмотрела, посмотрела, ты лежишь рядом с

теплушкой, кровь на снегу и женщина неподалёку, не живая. Хорошо, санки

со мной были, заволокла я тебя на них и привезла к себе. Так вот. Ну что, всё

узнала?

-Аглая, а что за женщина рядом со мной лежала? Как была одета?

-Да так обычно, пальто темно-синее с воротником меховым. Мех лисий. На

голове платок пуховый старый, на ногах боты зимние. Знакомая что-ли?

Я покачала головой, стараясь вспомнить, как была одета Серафима. Вроде не

она, пальто было, кажется, коричневым. Ольга, точно помню, была в

телогрейке, Екатерина надела меховой полушубок. Слава богу, подруги

живы, но где они?

-Скисла что-то ты, ложись, утро вечера мудрее,- посоветовала мне Аглая.

Я улеглась, кот прыгнул на кровать, забрался мне на грудь, свернулся

клубком, замурлыкал. Я не заметила, как и заснула.

Утром меня разбудил пристальный взгляд. Я открыла глаза, кот сидел на

табурете и внимательно смотрел на меня. Увидев, что я проснулась, мяукнул,

словно говоря «С добрым утром, вставать пора»

-Встаю, встаю,- ответила я коту.

-Ага, уже проснулась,- послышалось из-за печки, - одевайся, завтракать

будем, нам ещё за мукой идти.

После завтрака мы быстро собрались. Кот, решив, что нам без его помощи не

обойтись, увязался с нами.

Погода резко испортилась: подул северный ветер, закружила позёмка. Даже

деревья, как мне показалось, обхватили себя ветками, словно пытаясь

защититься от холода.

Аглая вынесла из сараюшки санки, кот тут же запрыгнул на них, решив

провести весь путь до Ивановки с максимально возможными удобствами.

-Ну, что, поехали!- Аглая взялась за веревку, и мы вышли на дорогу,

ведущую к деревне.

-Там у меня кум, сначала мы к нему, а потом уж и к мельнику за мукой

заедем,- пояснила мне знахарка.

-Ты, как я посмотрю, - продолжила она, - городская. Чем же ты занималась,

там, в своём городе?

-В Москве?- уточнила я.

-Да нет, в своём родном городе. Ведь я тебе говорила, что ворожить могу.

Прошлой ночью раскинула я карты на тебя и по всему выходит, что ты

нездешняя.

-Как это? – я уже начала догадываться, что Аглая не так проста, как

старалась казаться.

-Да так вот, просто. Вижу я, да и карты сказали, что пришла ты издалёка, не

отсюда. Не наша ты! Если хочешь - расскажешь, а если нет, то на то и суда

нет!

-До войны была художницей, - пролепетала я, решив утаить часть правды.

Неужели мне поверят, если я скажу, что жила в далёком 1912 году в

Лондоне. Нет! Думаю, даже Аглая усомнится, несмотря на все карточные

предсказания.

-Художница, значица, - едва слышно произнесла моя спутница.- А ты,

случаем, не врёшь? Помню, году этак, не дай соврать, в восемнадцатом

останавливалась у нас одна такая художница. Уж не знаю, что она делала в

нашей глухомани, но мой портрет нарисовала.

-Написала, - машинально поправила я.

-Вот, вот и та говорила: «Написала я ваш портрет, держите и за приют вам

спасибо!» - С этим и ушла, а вместе с ней мужик и девка были. Клавой

кликали её. Красивая аж жуть.

-Кто красивая? - поинтересовалась я.

-Да Клавка та! Пока они у меня гостевали, парни наши деревенские всё к ней

подкатить пытались.

-Что это такое подкатить?

-Это значится, закадрить!

-Света я, - решив не называть своего настоящего имени, ответила я. Впрочем,

и это было правдой. Для всех в этом времени я была Светланой Гольц.

-Светлана, так Светлана. Только сдаётся мне, что зовут тебя иначе. Да бог с

тобой, не хочешь говорить и не надо! Кажется мне, что встречала я тебя

раньше. Что-то знакомое. Слушай, кажись, я поняла, на ту художницу ты, как

две капли воды, похожа. Случайно не сродственницы? Да что это я? Откель

знать тебе, коль не виделись вы ни разу. Да и откуда? Тебе, чать, лет

двадцать, двадцать пять от силы. Когда они пришли ко мне, тебя, наверное, и

в помине не было. А похожа ты на неё, аж жуть берёт. Если бы не прошло

почти двадцать лет с тех пор, то и я бы подумала, что встретила ту

художницу снова. Странные твои дела, господи!

Ну ладно, пошли, чего лясы точить. Нам ещё и обратно успеть надоть.

Сейчас темнеет рано. Смотри, Васька мордой закрутил. Чует, зараза этакая,

что скоро придём, а там ему сметанки отвалят чуток. Вот он и ждёт, не

дождётся, когда дойдём. Сейчас соскочит, сам побежит, не терпится ему

лакомства отведать. Пущай бежит, кум хоть заранее узнает, что я иду.

Действительно кот спрыгнул на снег и, посмотрев на хозяйку, дождался

разрешающего кивка и побежал к деревне.

Вскоре мы подошли к довольно большой избе, из трубы которой вился

дымок.

-Нам туда, - указала рукой старушка, - давай, не бойся. Кум у меня мужик

добрый. Примет, накормит.

Мы уже отряхивали снег с валенок, когда из избы вышел мужчина средних

лет в накинутом на плечи полушубке.

-Кума, рад тебя видеть, проходи! А это кто с тобой?

Договорить он не успел, лицо у него вытянулось:

-Светка, что ли? Ну, точно, она, художница, мгновенно сориентировался

Пётр. - Но как? Дай вспомню, когда последний раз её видал. Ну да, году в

восемнадцатом. Я тогда молодой был, на её подругу Клавку заглядывался,

но ничего у меня не вышло тогда. А ты не изменилась, всё такая же молодая.

-Слышь, Пётр, чего гостей на холоде держишь? – Аглая прервала своего

кума, - веди в дом давай!

-Да ладно, чего шуметь! Заходьте, - Пётр приоткрыл дверь, пропуская нас

внутрь.

В избе было тепло. Мы прошли в комнату и сели за стол, на котором вскоре

появилась ароматная жареная картошка с салом.

Аглая изумленно посмотрела на кума, словно спрашивая, когда это он успел

нажарить. Пётр объяснил, когда в доме появился кот, понял, что кума на

подходе, вот и расстарался.

На столе оказались и огурчики, и капуста, а центральное место заняла

литровая бутыль с желтоватой жидкостью. Кажется, я догадывалась, что в

ней.

-За встречу!- произнёс хозяин дома, разливая самогон по стаканам.

-Светка, ты пила ли когда такое? - поинтересовалась Аглая.

-Приходилось,- развеяла я её сомнения.

-Ну, вздрогнули, - Пётр первым осушил свой стакан, а за ним и мы. Тепло

обожгло желудок, и приятная истома ударила в голову.

-Жизнь удалась,- подумала я, нацеливаясь на вторую порцию горячительного

напитка.

Впрочем, увлекаться не стоит. Завтра голова болеть будет, а мне так много

следует узнать: кто же был в гостях у Петра и Аглаи двадцать лет назад. И

кто такая Клавдия? Поэтому я отказалась от третьего тоста и решила тут же,

не вставая от стола, всё и разузнать. Пётр, приняв и третий стакан, правда, не

полный, стал разговорчивым и вот, что он поведал:

-Случилось это толи в восемнадцатом, толи в девятнадцатом году, точно уж

и не припомню. У нас тогда было неспокойно. Недавно закончилась

Гражданская война, и в деревню наведывались то белые, то красные, иногда

появлялись бывшие владельцы усадьбы, той, что неподалёку от Ивановки. И

всем им было что-то нужно! Как-то ноябрьской ночью я услышал стук в

окно. Больно уж вставать не хотелось, но чем чёрт не шутит, пальнут вдруг

или ещё хуже, дом подпалят. Подойдя к окошку и приоткрыв занавеску,

увидел троих, одного мужчину и двух женщин. Было заметно, что одной из

женщин нездоровится. Решив, что особой беды от них, не будет, открыл

дверь. Выяснилось, пробираются в Москву, а в дороге одна из женщин

приболела. Я пустил их переночевать, а утром мы увидели, что Светлане, так

больную-то и звали, стало совсем худо: она не могла встать с постели. Я

потрогал её лоб и понял, что дело плохо.

-Вы можете помочь нашей подруге? - спросила вторая женщина, Клавдия.

-Я точно не смогу, но моя кума может попытаться,- ответил я.

-Умоляем вас, спасите её! Мы заплатим, - и мужчина протянул мне брошку,

как он объяснил, очень дорогую.

-Сейчас принесу, покажу.

Пётр поднялся и, пошатываясь, скрылся в соседней комнате. Вскоре он

появился, бережно прижимая к груди небольшую коробочку, и тут мне

показалось, что я эту коробочку уже где-то видела.

-Вот, глянь, - и Пётр протянул мне брошку. Это была ветка ландыша -

зелёные изумрудные листья и бриллиантовые цветы украшали платиновый

стебель. Боже, так это же моя брошь, я её купила когда-то в Лондоне!

Пётр продолжил свой рассказ.

-Я сначала хотел отказаться, но Александр (так звали того мужчину) заставил

взять её в качестве подарка за оказанную помощь. Ближе к полудню, как

перестало вьюжить, я запряг лошадь, да отправился за Аглаей. Живёт она,

как ты знаешь, не так уж и далеко. Так что мы вернулись часа через два.

Осмотрев Светлану, кума сказала, что у той, лёгкие болят и потребуется

долгое лечение.

Задержались они у меня дней, может, на десять, пока Светлане не стало

лучше, а затем Аглая убедила всех, что той надо бы переехать к ней в дом,

чтобы закончить лечение. Я собрал сани, запряг лошадь и увёз их. Такие вот

дела. Через неделю кума сообщила, что со Светой всё хорошо, и они

отправились в Москву. Аглае предлагали царских червонцев, но она не взяла,

тогда Светлана, сказавшись художницей, нарисовала ейный портрет.

Попросите, вам Аглая его покажет. А уж Клавдея такая раскрасавица была,

все наши парни за ней табуном ходили. И я сам пару раз к ней подкатывал, а

она так вежливо нет, да нет, и в сторонку отойдёт. Да,.. Так о чём это я? Вот

память осталась, брошка да портрет кумы. И чего это я тебе всё рассказываю,

- пьяно пробормотал Пётр, - сама всё знаешь. Вернулась ведь. За брошкой

пришла? Говори!

Я пыталась слабо возразить, но мой собеседник уже не слушал,- он заснул,

уронив голову на стол.

-Помоги,- Аглая указала на Петра, - нечего ему здесь рассиживаться, очнётся,

опять к бутылке приложится. Знаю я его. Давай-ка, на кровать его отведём.

Аглая растормошила Петра, тот что-то пробурчал, но очнулся. Мы

подхватили его под руки и с трудом, но всё же довели до места.

-Навестили кума! Нечего сказать, посидели! Какая тепереча мука? Самим

тоже нужно прилечь. Ты, Свет, иди вон туда, на диван ложись, а я здесь

приберу и найду себе местечко, - распорядилась Аглая.

Я уже и сама почувствовала, что стала клевать носом.

Я прилегла, но сон, несмотря на выпитое, не шёл, и я стала размышлять над

рассказом Петра.

Значит так, по всей видимости, здесь была настоящая Светлана, но как она

здесь очутилась? Она должна быть в Нью-Йорке, а при чём здесь Москва?

Правда, помнится мне, что я просила помочь семье сестры моего отца.

Неужели она не забыла? Опять нестыковка, тётя Роза жила в Петербурге.

Ничего не понимаю. Самое главное, Светлана жива и, по всей видимости,

познакомилась с людьми, которые ей стали близки и она оказалась им не

безразлична.

Наконец сон одолел меня и я задремала. Разбудила меня Аглая.

-Вставай, Света, вставай. Скорее, беда! Фашисты пожаловали. По домам

ходют,- выпалила Аглая.

Наконец и до меня дошло.

-А как же Пётр?

-Проснулся уж, и ты давай собирайся. Уходить надо. Глянь, людей к сараю

гонют. Не к добру это. Хорошо, что наш дом на отшибе стоит, не сразу до

нас доберутся.

В комнате появился Пётр в полушубке и рюкзаком в руках.

-Чего квохчете, как две курицы? Скорее, скорее, и до нас очередь дойдёт.

Пришлось поторопиться. Наскоро оделась, и мне в руки сунули мешок,

перевязанный верёвкой.

-Всё, идём, неси, Светка, там продукты. Это так, на всякий случай. Может

пригодиться, - пояснила Аглая.

Мы вышли через сарай и сделали это вовремя, солдаты уже ломились в

дверь. Пётр провёл нас неприметной тропкой, ведущей к расположенному

неподалёку лесу. Я заметила, что он взял в руки несколько веток и стал

заметать снег на тропинке, по которой мы только сто прошли. Зачем

интересно? Мне пояснили, чтобы как-то избавиться от наших следов, по

которым нас могли бы обнаружить. Вот тут я и поняла смысл поговорки

«Замести следы». Действительно мы замели наши следы, хотя и было

заметно, что здесь кто-то был, но вот определить когда, было трудно. Вскоре

появились первые заросли кустарника, слегка запорошенные снегом. Мы

двинулись вглубь леса, наблюдая, не следует ли кто за нами. Повезло, что мы

вовремя заметили приближающуюся опасность.

Уходили мы второпях и не смогли много захватить с собой, только

необходимые продукты на первое время. Тем не менее, пришлось

остановиться, чтобы немного отдохнуть. Укрывшись за ближайшими

деревьями, мы в последний раз решили взглянуть на то место, которое

недавно покинули. Вначале ничего необычно не заметили, единственное, что

привлекло моё внимание – полная тишина, даже птицы, напуганные

внезапным появлением большого количества людей, поспешили спрятаться в

укромных местах. На фоне этой тишины одиночные выстрелы со стороны

деревни производили жуткое впечатление. Выстрел и собачий визг, выстрел

и визг.

-Что происходит?- с ужасом спросила я.

-Собак стреляют, сволочи!- мрачно ответил Пётр.

-Зачем? - изумилась я.

Аглая пожала плечами, и тут я заметила дым, поднимающийся со стороны

деревни. Вскоре показались языки пламени, которые с каждой минутой

становилось всё больше и больше.

-Дома-то зачем поджигать?- пронеслось у меня в голове.

-Света, пошли, хватит смотреть!- позвал меня Пётр.

Внезапно тишину разорвал дикий вопль, настолько страшный, что казалось,

будто бы лес сошёл с ума.

Аглая побледнела, Пётр грязно выругался.

-Что это было?- удивилась я.

-Тебе этого знать не нужно, хватит пялиться! - грубо оборвали меня. Мои

спутники развернулись и зашагали вглубь леса, так и не ответив на мой

вопрос. Что-то странное и ужасное происходит, пронеслось у меня в голове,

но времени на размышления не было, и пришлось срочно догонять своих

попутчиков.

Хорошо, что снега пока ещё было мало, идти было не трудно. Единственным

препятствием оказались поваленные деревья и заросли кустарника. Пётр

уверенно продвигался вперёд, за ним его кума, а я замыкала нашу маленькую

колонну. Вскоре показалась изба Аглаи, и мы прибавили шагу. Из-за кустов

появился Василий, но как он выглядел! Грязный с обгоревшей местами

шерстью, припадая на правую лапу. Оглядевшись, поняли, что можно

продолжать путь.

Минут через пять хозяйка уже хлопотала у печки, стараясь её растопить, в

избе было холодно.

Пётр присел за стол и, обхватив голову руками, раскачивался из стороны в

сторону. Только я, прижав к себе израненного кота, ничего не могла понять.

Неужели, всё так плохо, если Пётр не хочет разговаривать, а Аглая делает

вид, что меня не замечает?

Вскоре печка разгорелась, в избе заметно потеплело. Пётр присел за стол,

перед ним появилась бутылка с водкой и стакан. На столе уже стояла миска

с солёными огурцами. Кум время от времени наливал себе порцию спиртного

и, пробормотав что-то наподобие «Ну за что?», выпивал.

-Подожди, сейчас и мы их помянем!- сказала Аглая.

Аглая выставив на стол вторую бутылку, грустно сообщила:

-Вот, хранила про запас. Думала, не пригодится. А вот - поди ведь! Садись,

Светлана, выпьем за тех, кто остался там, в Ивановке. Всех ведь пожгли,

супостаты окаянные, собак и тех даже постреляли, ироды!

-Помянем, пусть земля будет им пухом, - тихо сказал Пётр, и мы выпили за

упокой невинных душ жителей Ивановки.

Поев, решили, что на месте оставаться опасно, завтра покинуть эти края.

Только вот куда идти? Ещё меня беспокоил вопрос, где мои подруги. Ольга

ведь ещё не совсем оправилась от болезни, Екатерина озабочена поисками

Олега и лишь одна Серафима способна на более-менее осмысленные

действия.

Ближе к ночи я подошла к Аглае и, смущаясь, попросила её по картам узнать,

где находятся мои подруги.

-Садись,- женщина разложила на столе гадание и продолжила, - вижу вагон,

много людей, двое мужчин разговаривают друг с другом.

-Николай Петрович, вы всех раненых посмотрели? - спрашивает пожилой

мужчина в белом халате своего молодого коллегу.

-Военных всех, Семён Ильич. Остались гражданские.

-А эти как к нам в эшелон попали?

-Их всего человек пять. Вы, наверное, помните, состав пассажирский

разбомбили тут неподалёку, так вот мы всех к нам в вагон и решили взять.

Тут нет тяжёлых. Только одна женщина после контузии не в себе, Ольгой

вроде зовут. Всё время сотовый какой-то просит. Вы, Семён Ильич, не

знаете, что это такое?

-Да нет, в первый раз слышу. Николай Петрович, думаю это последствия

контузии. Да вы не переживайте, мы всех гражданских на первой станции

отправим в госпиталь. Вроде здесь неподалёку должен быть.

-Ну вот и ладненько! Действуйте, батенька, действуйте!

Ольга лежала и слушала разговор этих двух врачей.

Несколько дней назад она уже потеряла надежду, что когда-либо вновь

увидит своих подруг и эту женщину со странным именем Серафима.

Последняя неделя её жизни представляла собой череду непрекращающихся

кошмаров. Она великолепно помнила и ту летнюю прогулку по тверским

бутикам, и тот странный туман, и непонятного полицейского, забравшего её

документы, и поездку на рытьё окопов, и взрывы, и свою внезапную болезнь.

Помнит она и звонок Вячеславу, после которого отправилась его встречать, а

вместо этого оказалась в камере, где находилось человек двадцать таких же

бедолаг, как и она. Весь этот кошмар теперь постоянно преследовал её, и

Ольга боялась, что может сойти с ума. Однако, на вокзале, куда их привезли,

она увидела знакомые лица, и у неё затеплилась надежда, рухнувшая вместе

с налётом немецкой авиации на их эшелон.

Теперь ещё одна напасть - пропала Светлана. Она вот лежит на больничной

койке, правда, в более-менее нормальных условиях, а поезд куда-то всё едет

и едет. Неужели всё это происходит с ней, любительницей посплетничать о

том, о сём, побегать по магазинам., посидеть у Светланы за чашечкой

крепкого «латте», который она так изумительно готовит.

Ольга открыла глаза и увидела, что Катя с Серафимой сидят неподалеку за

небольшим откидным столиком и о чём-то беседуют.

-Кать, мне больно об этом говорить, но кажется, что Светлана всё-таки

погибла: бомба взорвалась рядом с ней. Сама помнишь, потом, как мы её не

искали, найти так и не смогли.

-Нет, Света так не могла поступить, никак она не могла погибнуть,- с трудом

произнесла Ольг, приподнимаясь на полке, - пропасть да, а вот умереть ни за

что! Её искать нужно. Нам надо вернуться на то же место, где мы её видели в

последний раз. Мы обязательно её найдём!

-Я думаю, что Ольга права, - решительно сказала Екатерина. - Рядом с

железной дорогой обязательно должны находиться какие-то деревни. Люди,

наверняка слышали про налёт и, возможно, пришли посмотреть, нельзя ли

кому помочь. Может быть, кто и нашу Свету обнаружил. Искать нужно!

-Раз так, - встряла в разговор Серафима, – обязательно найдём! А сейчас

давайте отдохнём чуток, неизвестно, что нас ждёт завтра.

Ближе к вечеру состав подошёл к какой-то станции. Здесь военные врачи и

оставили гражданских больных, которых тут же и отправили в ближайший

госпиталь, расположившийся километрах в пяти-семи от станции в

старинной усадьбе. Сейчас это был пересылочный пункт, куда доставляли

раненых, а затем их распределяли в зависимости от степени ранения по

другим лечебным учреждениям.

Несмотря на поздний час в санатории кипела жизнь: подъезжали и уезжали

грузовики с крытыми брезентом бортами, кого-то привозили, кого-то

увозили, вносили в здание, или же, наоборот, увозили.

Появлялись подводы, запряжённые лошадьми, и тоже доставляли раненых

или привозили продукты и воду.

Ольга к этому времени уже проснулась и даже сама попыталась встать, но не

удалось, пришлось Серафиме помочь ей подняться на второй этаж в палату,

где находились легкораненые.

Под потолком слабо мерцала единственная лампочка, подвешенная на

потёртом проводе, вырывая из мрака спинки кроватей, бросая их

причудливыми тенями на стены палаты. В тусклом свете виднелся потолок с

остатками некогда великолепной лепнины и росписи, изображавшей райские

кущи и нежных ангелов, обитающих там. Хлопала дверь, ведущая на балкон

и это, несмотря на то, что на улице было холодно. Вдоль стен стояли

заправленные койки. На некоторых лежали люди, укрытые одеялами. Ольге

отвели место в углу, где над изголовьем висел старинный канделябр. По всей

видимости, раньше в здании находилась богатая усадьба: остатки былой

роскоши прямо кричали об этом.

-Ну что, Катя? Нам бы тут до завтрашнего утра перекантоваться надо, -

задумчиво сказала Серафима, - Ольгу придётся оставить здесь. Всё-таки как-

то спокойнее, да и уход за ней будет. Нам же с утра в дорогу. Ольге с нами

не дойти, сама видишь, еще слаба она. Пока, давай-ка кухню разыщем.

Перекусить неплохо было бы.

Кухню нашли по запаху. Располагалась она в одном из боковых флигелей,

окружавших внутренний двор. Рядом царило броуновское движение: в дверь

входили люди, что-то приносили, что-то выносили, изредка подъезжали

крытые брезентом грузовики, доставлявшие новые партии раненых в

сопровождении санитаров.

По дороге обратно Екатерина заметила, что большая часть машин старается

как можно быстрее покинуть территорию санатория. Странно. Вроде бы с

десяток минут назад всё было по-другому. Серафима разжилась буханкой

хлеба, двумя банками тушёнки и миской отварных макарон, приправленных

постным маслом.

-Живём! Пошли Ольге поесть отнесём, а то силов у ней не осталось совсем.

Ты, Кать, бери продукты, а ещё тут пошукаю,- предложила Серафима.

Я не успела затолкать хлеб и тушёнку в сидор, как раздался крик.

-Братцы, тикать надоть, немец!

-Какой к чёрту немец? – удивилась Сима, - откуда ему взяться?

-Говорят, оборону прорвали где-то, вот и прёт вражина, тепереча сюда

направляется! - воскликнул тот же голос.

-Слышь, Катерина, беги галопом к Ольге и собирай её! Не ровен час, всё

правдой окажется, и немчура до нас доберётся. Тикать надо будет и чем

скорее, тем лучше. Иди уж, давай. А я всё разузнаю!- Сима подтолкнула

Катю к лестнице на второй этаж.

Не успела Серафима исчезнуть в темноте, как во двор въехало несколько

грузовиков, и свет фар осветил всё вокруг. Едва Екатерина успела захлопнуть

за собой дверь, как раздались выстрелы, послышались крики. Кто-то за

спиной Кати приказал:

-Выводите раненых в парк через чёрный вход. Там немцев пока нет, может,

удастся незаметно уйти.

Екатерина поспешила к Ольге, а та уже, одетая, сидела на кровати, видимо,

услышав непонятный шум, решила на всякий случай приготовиться.

-Нам туда,- Ольга показала на балконную дверь,- там есть пожарная лестница

и мы можем спуститься вниз. Девушки не стали долго рассуждать и

поспешили скрыться за дверью, предварительно плотно прикрыв её. Едва

они это успели сделать, как в палату вошли немецкие солдаты и стали

ударами прикладов выгонять людей на улицу. Один из солдат подошёл к

балкону, заглянул в окно, но ночная темнота не позволила ему ничего

рассмотреть.

-Не торопись, Кать, Серафима просила её подождать и никуда не уходить без

неё. Давай пройдём в парк. Там можно укрыться, я видела беседку за

деревьями.

-Оля, Оля, какая же ты наивная! Беседка только кажется надёжной защитой,

но скоро здесь будет светло как днём и нам наверняка не удастся нигде

спрятаться. Нужно как можно скорее покинуть территорию санатория.

Сможем выбраться, будем ждать Серафиму.

Внезапно кто-то дотронулся до Екатерины, та вскрикнула, но тут же,

испуганно озираясь, замолчала. Перед ней стояла Сима собственной

персоной.

-Всё, мы влипли! Скорее за мной, пока не перекрыли все пути отхода!

Серафима быстрыми шагами направилась куда-то в темноту парка и, пока

совсем не исчезла из вида, девушки были вынуждены последовать за ней.

Впереди виднелись остатки некогда красивых ворот, от которых остались

лишь покорёженные створки. Серафима выбежала за ворота и, поманив

девушек рукой, позвала их следовать за ней. Через несколько минут три

тёмные фигуры исчезли в сумраке ночи.

-Вот и всё,- произнесла Аглая, собирая карты,- подруги твои живы, а что

дальше будет, не знаю. Карты показали мне всё, что с ними произошло

буквально до последней минуты. Значит так, подруги собрались вернуться за

тобой, но мы не можем оставаться здесь. Сама знаешь, что произошло в

Ивановке. Не дай бог, немчура и до нас доберётся. Они разбираться, кто есть,

кто не будут. Им совершенно наплевать, что ты художница, я – ведунья, а

Пётр мой кум. Стрельнут и все дела! Вот задачку-то задали нам твои

подружки! Надо всё прикинуть. Сегодня ночью они вышли в путь. Однако,

ночью идти трудно, не видно ни зги. Значит, в дороге они будут завтра целый

день, и, возможно, ещё один день на дорогу потребуется. Слушай

внимательно. Мы тебе оставим продукты, печь знаешь, как растопить.

Оставайся, жди подруг, а мы с Петром пойдём. Опасно становится. Или с

нами отправишься?

Я покачала головой, что однозначно означало - нет, не пойду, останусь и

буду ждать близких мне людей. А затем в Москву, если, конечно, удастся.

Аглая и Пётр остались со мной до утра, а когда рассвело, взяли всё, что им

требуется, и оставили меня одну. В доме пока было тепло, Аглая хорошо

протопила печь и оставила мне приготовленный ею обед. Дня на два

питанием я обеспечена, дров Пётр натаскал. Не пропаду, если ничего не

произойдёт. Потянулся однообразный серый зимний день, плавно

перешедший в вечер. А затем наступила и ночь. Ночевать одной было

страшновато.

Петроград зима 1918 год

Единственное, что мне запомнилось это то, как попыталась уйти от

столкновения с каретой, выхватив у Виктора руль и решив вывернуть авто,

но оно заартачилось и выбрало свою линию поведения, пробив парапет

набережной и начиная погружаться в воду. Виктор что-то кричал и пытался

помочь мне выбраться из машины, но моя юбка, вот ведь чёртова мода,

зацепилась за что-то и не давала мне шанса выкарабкаться. Ещё я помнила,

что какое-то животное, прыгнувшее в воду, подплывало ко мне. Боже, да это

же Тимофей! Он с трудом держится на воде. Я рванула к нему. Платье

треснуло по шву, мне удалось освободиться, избавившись от туфель, которые

только мешали, и я стала подниматься вверх. Тут меня ослепила яркая

вспышка света, и тут сознание оставило меня.

Не знаю, как долго я пребывала в этом бессознательном состоянии, но

очнулась я оттого, что моё лицо протирали какой-то сырой тряпкой.

Открываю глаза. Тимофей, грязный и мокрый забрался ко мне на грудь и

тщательно вылизывал лицо. Откуда здесь взялся мой кот? Огляделась и

обнаружила себя в какой-то яме с водой. Чёрт, темно и холодно! Как я

умудрилась сюда попасть? Ведь отчётливо помню, что мне удалось

выбраться из автомобиля, свалившегося в реку, и я уже начала выплывать,

когда меня ослепила вспышка света. Совсем можно запутаться! Может быть,

это снова сон и сейчас появится Клавдия, а за ней и Александр с Верой? Если

так, тогда всё в порядке: я проснусь и окажется, что это был сон. Всего лишь

очередной сон. От размышлений меня оторвали голоса.

-Съюзен, ты где?

Я попыталась крикнуть, но едва смогла разжать губы, издав совсем тихий

звук. Видимо, падая, я сильно ударилась, и последствия этого падения

сказались на моём самочувствии.

На выручку пришёл кот, издав такой пронзительный и мерзкий звук, что я

подумала, будто попала в ад. Однако, это принесло свои плоды: вскоре надо

мной показалась чья-то голова, которая попросила принести факел.

-Съюзен, - произнесла голова голосом Виктора,- я же предупреждал тебя,

чтобы ты никуда одна не ходили.

Вскоре появился свет, и я смогла разглядеть, что кроме Виктора надо мной

склонились Вера и Клавдия.

-Съюзен, что ты здесь делаешь? Мы тебя повсюду ищем, а ты разлеглась, не

пойми где, - проворчала Клавдия. – Как теперь тебя отсюда достать?

-Я сейчас принесу верёвку. Где-то видела моток, - Вера, развернувшись,

побежала. По всей видимости, за верёвкой.

Вернувшись, она протянула её Виктору. Тот размотал связку и попросил

Веру и Клавдию покрепче ухватиться за один из концов, второй кинул мне.

-Держи, мы постараемся вытянуть тебя наверх.

Попыталась встать, с трудом, но удалось. Кот, поняв, что сейчас нас будут

спасать, залез ко мне на плечо и там уцепился когтями за платье. Схватив

конец верёвки, я намотала его на левую руку, а второй рукой как можно

крепче ухватилась за неё.

-Я готова! - крикнула я и почувствовала, что меня потянули. Помогая себе

ногами, вскоре оказалась наверху в каком-то пыльном коридоре.

-Слава богу, всё в порядке!- воскликнула Клавдия. - Сюзи, а где твои туфли?

Во всём надо знать меру, а не разбрасываться обувью. Так не пойдёт. Вера, у

тебя найдётся запасная пара?

-Естественно, найдётся и не одна.

-Ну что, хватит приключений? – осведомился Виктор. – Идём назад, а завтра

во всём разберёмся.

Мы прошли всё по тому же коридору к двери, которая нас привела опять в

уютный особняк. Помню, такой же мне приснился, тогда в Нью-Йорке.

Пройдя на кухню, Клавдия разожгла керогаз и предложила всем согреться

кофе. Вера пригласила меня с собой, сказав, что мне сейчас необходимо

переодеться. Мы поднялись по мраморной лестнице, украшенной

бронзовыми канделябрами, на второй этаж. Я заметила, что один из пролётов

лестницы украшало панно Анри Матисса, известного французского

художника. Вера, перехватив мой недоумённый взгляд, объяснила, что муж

заказал картину в Париже, а потом привёз её в Петербург. Хозяйка провела

меня в свой будуар и, распахнув неприметную дверцу, предложила пройти в

комнату, служившую гардеробной.

-Выбирай, - улыбаясь, предложила Вера, - бери, что хочешь!

Я осмотрелась и поняла, что, несмотря на богатство разнообразия фасонов,

выбор у меня невелик. Вся одежда была помпезно нарядной и модно, но мало

приспособленной к повседневной жизни. Тем не менее, в самом конце

комнаты я заметила то, что было мне необходимо: тёмную прямую юбку с

вышивкой по подолу, к которой прилагался жакет с широкими отворотами с

такой же вышивкой, что и на юбке. Туфли на невысоком каблуке чёрного

цвета пришлись мне впору.

-Возьми шубку, вон та подойдёт, - предложила Вера, показав рукой на

норковую шубку благородного серо-голубого цвета.

Хороша! Но не для нашего случая. Нам необходимо выглядеть как можно

незаметнее, поэтому я спросила, нет ли чего-нибудь попроще. Вера

предложила пальто, некогда привезённое из Берлина. Вот это то, что нужно,-

недлинное, всего лишь до щиколоток, оно идеально подошло по фигуре. Я

благоразумно отказалась от великолепной шляпки, поменяв её на шаль.

Закончив с нарядами, мы спустились вниз, где нас уже ждали.

-Съюзен, рад, что с тобой всё в порядке, - глаза Виктора восхищённо сияли, -

великолепно выглядишь! Платье тебе к лицу! Садись, поговорить надо.

Клава предлагает выйти сегодня в город и опять проехать к банку, чтобы ещё

раз выяснить всё на месте. Что ты на это скажешь?

Мне не особо хотелось покидать гостеприимный особняк, но спорить с

друзьями я не стала.

-Тогда собираемся и через минут двадцать на выход, - поторопил нас Виктор.

Несмотря на своё недавнее падение, чувствовала я себя хорошо. Тимофея

вытерли, накормили, а спать он улёгся сам, удобно устроившись у камина.

Хозяйка дома поднялась к себе, предупредив, что скоро вернётся. Прошло

около получаса, а Веры всё не было. Виктор отправился за ней, чтобы

поторопить, а вернулся злой до чрезвычайности: видите ли, Вера Львовна

решила привести себя в порядок и навести то, что в моём времени

называлось, макияжем. Не в силах понять женской логики, Виктор направил

нас с Клавдией к ней. Когда мы вошли в комнату, она успела завершить

работу лишь с одной половиной лица и принималась за вторую.

-Вера, пожалуйста, поторопись.

Женщина с удивлением посмотрела на нас одним накрашенным глазом:

-А что, если меня в таком виде встретит кто-то из знакомых, что они тогда

скажут?

Боже знакомые её увидят! Да твои знакомые, скорее всего, расселись по

углам и прячутся за занавесками, ожидая, когда всё вернётся на круги своя.

Наскоро подкрасив губы, Вера накинула на себя соболью шубу. Пришлось и

тут повоевать, заставив заменить её на нечто более простое, но вот платок

повязать удалось уговорить не скоро. Когда мы спустились в холл, Виктор

дремал в кресле. Да, его понять можно, вместо запланированных двадцати

минут, мы задержались на целый час.

На улице было заметно некое оживление. Прохожие спешили по

неотложным делам. Открылся ряд магазинов, куда, наконец, завезли кое-

какие продукты. Вот народ и решил потихоньку вернуться к прежней жизни.

В очередях можно было обсудить последние новости, которые, похоже,

были не особо радостными. Как и в прошлый раз, мы пошли пешком,

стараясь обходить места возможного патрулирования.

К банку вышли, порядком продрогнув, поскольку начало вьюжить и

усилился ветер.

Подойдя ближе, заметили, что двери, возле которых в прошлый раз стоял

старик-охранник, были заколочены досками крест-накрест, а рядом дежурил

военный патруль, состоявший из двух вооружённых винтовками солдат.

Рядом притулся пулемёт. Так, наша задача осложняется. Мы не думали, что

появится вооружённая охрана. Надо бы как-то разузнать, что творится

внутри. Только я подумала об этом, как к зданию подъехал грузовик, и из

кузова стали выпрыгивать вооружённые матросы. Один из них, по всей

видимости главный, стал подниматься по ступеням к входу, но был

остановлен солдатами, потребовавшими предъявить какой-то непонятный

мандат, дававший право на вход в банк. Такового у матросов не оказалось и

они, вновь погрузившись в грузовик, куда-то укатили, решил пока не

связываться с охраной банка. Вероятно, наличие пулемёта поубавило у них

решимости проникнуть внутрь здания. Да, что-то тут не так. Вчера подобной

охраны не было. Скорее всего, меры по сохранению активов банка

Рубинштейна были приняты в связи со вчерашними событиями. Вероятно,

было новое пришествие товарищей-анархистов.

-Так… Обстановка более-менее ясная, и в тоже время непонятно, что или же

кто находится внутри, - прокомментировал ситуацию Виктор, - наше дело

нельзя откладывать на длительный срок. Я думаю, что сегодня ночью

следует непременно действовать. Нового нападения, наверняка, не ждут.

Охрана, как мне кажется, поставлена для отпугивания подобных бригад, типа

тех матросов, попытку которых проникнуть в банк мы только что наблюдали.

Ну что же, будет вечер, будет пища, а с пищей и наши действия, кстати,

станут более осмысленными.

Нам сегодня везло, мы заметили извозчика, решившего попытать удачу. Его -

то мы и наняли для возвращения домой. За риск владелец пролётки запросил

золотой червонец, с которым не без некоторых колебаний мы всё же

расстались. Всем жить надо, к тому же вечером, как мы надеялись, нас ждала

некая добыча. Вот тогда мы и компенсируем наши непредвиденные расходы.

-Поехали, залётные! – взмахнув кнутом, крикнул извозчик.

Хорошо-то как! Гораздо лучше, чем на своих двоих! Смеркалось… Шёл

тихий снег, обволакивая чёрные деревья белым кружевом. Мы неслись по

замершему в предвкушении зимнего чуда городу. Мелькали гранитные

набережные и фасады особняков, укрывшихся за ажурными решётками.

Воздух пах свежестью. Красавец-город с невозмутимым спокойствием

наблюдал за всем происходившим на его тёмных улицах и, казалось, что

исподтишка подглядывал и за нами.

Вскоре мы входили в дом, ставший для всей нашей компании временным

приютом. А вот здесь нас ожидал очередной сюрприз. Пока мы ездили на

разведку, «Петроградский Жилком», решивший, что для Веры Львовны и её

детей особняк слишком велик, приступил к его реструктуризации, как бы

сказали в наше время. Проще говоря, нас решили выселить и даже без

предоставления временной жилплощади. Жизнь вносила свои коррективы в

радужные планы. Однако у этой горькой пилюли оказалась в приложении и

ложка мёда: выселять нас будут, но не прямо сейчас, а через три дня, когда

«Резснабпроммаш» будет готов к переезду. Я пыталась узнать, что такое

«Резснабпроммаш», но так и не смогла получить более-менее внятного

ответа. Как мне объяснили, сюда въедет именно вот эта контора, а вместе с

ней и её служащие в количестве сорока трёх человек и вот именно для них

следует освободить помещение.

Вера не знала, куда ей деваться с детьми, но Виктор обнадёжил, сказав, что в

случае удачи, мы все двинемся в Москву, где можно будет укрыться у него

на некоторое время. Если же и в Москве нас ждёт провал, то неподалёку в

одной из деревень у Виктора была небольшая усадебка. Вот там-то легче

всего переждать лихие времена. Вера благодарно улыбнулась, и отправилась

укладывать детей спать. Минут через пятнадцать она вернулась, и мы начали

готовиться к нашему рискованному мероприятию. Следовало запастись

оружием. Вера заявила, что у мужа в кабинете что-то вроде было, что точно,

она не помнит, но сейчас принесёт. Вернулась она довольно быстро,

положила на стол пару винтовок и тут же убежала, сказав, что принесёт ещё.

Ничего себе, запасливый у неё муженёк был!

Окончательный набор, принесённого хозяйкой дома, был довольно

внушительным: два револьвера типа «Наган», «Браунинг» - скорострельный,

семизарядный пистолет, с особой гордостью Вера показала свой бельгийский

«Велодог», совершенно миниатюрный пистолетик, предназначенный для

защиты от собак, которые в начале двадцатого века крайне неодобрительно

относились как к велосипедистам, так и к автомобилистам. Вера Львовна не

избежала новомодного увлечения велосипедным спортом, и муж приобрёл

для неё этот самый «Велодог». Еще она присовокупила пару винтовок, одна

из них была, как сообщил Виктор, «Автоматическая Винтовка Мегрена», а

вторая винтовка системы Банга, ко всему вдобавок прилагалась пара шашек

и даже фехтовальная рапира. Хороший арсенал! Поблагодарив хозяйку,

Виктор сразу же забраковал шашки и рапиру, как оружие явно устаревшее и

громоздкое. Выбор мы остановили на «Браунинге», и револьверах «Наган», а

Вера положила в сумочку, которую она непременно хотела взять с собой,

свой «Велодог». Выяснилось, что стрелять умеем только мы с Виктором.

Вера, несмотря на наличие своего любимого пистолета, так и ни разу им не

воспользовалась. Клавдия пробормотала что-то невнятное насчёт женской

модели «Браунинга», заявив, что такой большой пистолет, какой нам

принесли, она видит впервые. Я же, как любительница всякой техники, была

знакома с основами стрельбы и довольно часто посещала тир так, для

интереса. С экипировкой разобрались. Дальше что? А дальше кто-то говорил

про необходимость ломать стену, значит, потребуется и ломик, который

также нашёлся в хозяйстве Вериного мужа. Клавдия проверила, все ли

ключи от ячеек у неё в ридикюле и не забыла ли она записи шифров. Виктор

проконтролировал наличие плана, я напомнила о спичках и свечках, которые

Вера тут же и принесла. Вроде всё, ничего не забыли. Передохнем с часок, и

в путь. Время пролетело незаметно, и вскоре мы уже спускались вниз в

подвал, из которого и начинался наш путь к большому разбою. Думала ли я,

что когда-нибудь под покровом ночи, аки тать какой, буду пробираться по

мрачному подземелью, имея перед собой цель незаконно проникнуть в банк!

Вначале мы шли уже по знакомому нам маршруту, но вскоре, начался путь,

который был нам не знаком, и всё чаще приходилось сверяться с картой.

Наконец, перед нами оказалась стальная дверь, о которой нам говорила Вера.

Достав ключ из своей сумочки (всё-таки взяла с собой, как мы её не

отговаривали), она протянула его Виктору. Без особых проблем тот отпер

замок, и мы очутились в новом коридоре, утонувшем во мраке темноты.

Зажгли свечи и вперёд! Судя по плану, означенному на карте, идти нам

осталось довольно долго, и на нашем пути не должно было встретиться

никаких неожиданностей, если не принимать во внимание ту стену, которую

придётся разбирать. Почему-то пыли на полу было меньше, чем на прежнем

этапе пути. Странно. Хотя, возможно, этой дорогой пользовались гораздо

чаще. Изредка встречались двери, но на нашей карте они отмечены не были,

да и нам было недосуг разглядывать то, что за ними скрывалось. Очередной

поворот, и Виктор внезапно останавливается так резко, что я едва не

налетела на него.

-Впереди кто-то движется, - предупредил он.

Мы замерли в ожидании. Внезапно Вера побежала вперёд и с криком

«Николаша, слава богу, живой!», бросилась обнимать мужчину. Тот словно

впал в ступор, он явно не ожидал никого встретить, но, увидев, что ему

ничего не угрожает, на мгновение отстранил от себя Веру, а затем,

внимательно посмотрев на неё, заплакал и прижался к ней головой,

непрерывно говоря «Верочка, Веруша, милая моя! Дорогая, как ты здесь

очутилась?

Ничего себе, кажется, объявился пропавший на войне муж Веры Львовны!

Когда супруги, наконец, успокоились, Вера решила представить нас своему

мужу.

-Николай Павлович Шухов, мой муж,- Вера снова прильнула к нему и теперь,

не сдерживаясь, плакала, поглаживая мужа по плечу. Затем, вытерев слёзы,

представила и нас.

-Знакомься, это мои друзья Виктор, Клавдия и Съюзен.

Я оторопела, когда Николай поинтересовался:

-Извините, а вы, не та ли аглицкая (он так сказал не английская, а аглицкая)

художница Съюзен Гольц?

Я растерянно кивнула в знак согласия, а Николай объяснил:

-Как же бывал в Лондоне и видел ваши картины. Очень и очень даже

неплохо! Извините меня за столь непрезентабельный вид. Но так уж

получилось. А теперь разрешите поинтересоваться, как вы сюда попали?

Пришлось вкратце рассказать, что с нами произошло в последнее время и с

какой целью мы оказались в подземелье. Николай тут же внёс свои

коррективы в наш план, предложив свою помощь. Как он пояснил, о том, что

произошло в Петрограде, он слышал, но не думал, что его семья теперь стала

практически бездомной. Вера объяснила ему, что и денег теперь у них нет и,

следовательно, необходимо забрать то, что находится в банке и по праву

принадлежит им.

Двинулись дальше, время от времени сверяясь с картой. Судя по плану, идти

нам осталось совсем немного, вскоре должно было показаться то место, где

пришлось бы долбить стену. Николай внезапно остановился и прижал палец

к губам, что означала не шуметь.

-В чём дело?- прошептала я.

Николай повернулся ко мне и также шёпотом ответил:

-Мне кажется, за углом кто-то есть. Идите за мной, но будьте настороже.

Мы гуськом двинулись следом, каждую минуту ожидая какого-либо подвоха.

Вот и поворот, за которым и конечный пункт нашего похода. Осторожно

заглянув за стену, я увидела страшную картину: около пролома в стене

лежали два трупа. Никого больше не было видно. Все подошли ко мне и

стали разглядывать открывшуюся перед ними картину. Интересно, что же

здесь произошло? Стена, которую мы собирались долбить, смотрела нас

чёрным зевом проёма, а рядом два мужских трупа, лежавших совсем рядом.

Мёртвые руки сжимали винтовки.

-Мосинки!- с видом знатока констатировал Виктор. – Хорошая вещь! Ими

всю армию вооружили в четырнадцатом.

Николай подошёл к проходу и заглянул в него:

-Вроде никого не видно, темнота сплошная. Если кто и был, то их давно тут

нет, - произнёс он и, наклонившись к трупам, потрогал один из них.

-Остыли, и, по всей видимости, давно. Значит, застрелили их не раньше, чем

часов десять тому назад. Всё, можно идти вперёд, а там будь, что будет. Если

кто и проник в хранилище, то открыть сейфы врядли смогли, в хранилище

тоже пробраться проблематично. Значит что? Я думаю, тем, кто опередил

нас, нужны были не деньги и не золото, а вот что? Думаю, скорее всего, они

как и мы, искали что-то из разряда документов, хранившихся в банке.

-Ладно, давайте за мной, - Николай исчез в проёме, мы последовали за ним.

Прямо перед нами простирался коридор с полом, покрытом керамической

плиткой. В конце коридора мы обнаружили приоткрытую стальную дверь,

что значительно облегчило нашу задачу. За этой самой дверью оказался

громадный холл с великолепной отделкой. С потолка свисала изумительной

работы бронзовая люстра, некогда освещавшая операционный зал. В центре

располагалась лестница, ведущая на второй этаж, а под мраморными

ступенями я заметила дверь.

-Нам туда,- указал направление Николай.- Там хранилище, где находятся

сейфы частных вкладчиков. Клавдия, спокойно выслушав это, заявила, что

присоединится к нам чуть позже, а пока отправится по своим делам. С этими

словами она стала подниматься по лестнице, всё ещё устланной красивой

ковровой дорожкой.

-Я с тобой, Клава, - Виктор последовал также на второй этаж. Обернувшись,

он спокойно сказал:

-Наверху могут быть люди, в случае чего я помогу Клавдии, а у вас за

старшего остаётся Николай. Пока, до встречи!

До встречи так до встречи, ведь она не за горами и пятнадцати минут не

пройдёт, как мы воссоединимся вновь. Разделившись на две группы, мы

продолжили путь. Виктор отправился с Клавдией, (вот ведь чёрт, совсем

забыла взять у неё ключи и коды от сейфов её знакомых). А может, она

просто не захотела их отдавать, не доверяет, что вполне возможно. Знала бы

она, какие у меня в Лондоне активы. Стоп, а что это я рот раскрыла на чужие

деньги? Ага, активы и к тому же в Лондоне. Только вот у кого? Раскатала

губу. Однако, вжилась, чувствую себя воистину настоящей Съюзен, ведь все

только так меня и называют, своё имя скоро забуду! Кажется, Николай

пытается открыть дверь в хранилище. На первый взгляд, это самая обычная

дубовая дверь, однако, как оказалось, за ней имеется ещё и стальная. Вот её-

то открыть, никак не удаётся. Николай повернулся ко мне и, пожав плечами,

пробормотал.

-Извините, никак не выходит.

На глазах у Веры появились слёзы.

-Николаша, попробуй ещё раз, пожалуйста! Ведь там, внутри, наше будущее.

Сам понимаешь, что в России нам уже не место. Необходимо бежать и как

можно быстрее. Мои родители в Париже. Там у них и особняк, а на юге и

поместье имеется. Поедем? Здесь нам не выжить. Подумай о детях!

-Верунь, не выходит, ну ни в какую! Сама видишь, не раз уж пробовал.

Тут вмешалась и я, вспомнив, что как-то мне пришлось вскрывать дверь в

свою квартиру, когда в очередной раз потеряла ключ от входной двери. Тогда

вышло. Может и сейчас получится.

-Отойдите,- попросила я Николая и Веру, а сама придвинулась к двери.

Внимательно посмотрела на неё и потянула за ручку на себя. Дверь чуть

дёрнулась и открылась. Мои спутники стояли, широко раскрыв глаза. Внутри

оказалось как-то скучно. Темно, душно, и это несмотря на зимний холод

снаружи. По всему периметру стояли бронированные ряды сейфов с

вмонтированными туда ячейками, которые и арендовали добропорядочные и

не очень граждане. Я пожала плечами и жестом пригласила всех войти

внутрь. Свечи у нас были, каждый взял по одной, и Николай прошёл, по всей

видимости, к своему сейфу.

-Вера, ключи!- попросил он, и его супруга, пошарив в сумочке, в которой

оказалось много всяческой женской мелочи, обнаружила их не сразу.

-Держи, - минут через пять протянула она два ключа.

Николай открыл замок и извлёк металлический ящик, открыл его, и я

увидела там ряд коробок и коробочек, в которых, очевидно, и находились

фамильные драгоценности семью Шуховых.

-Вера, давай свою сумочку, - попросил Николай. Та, удивлённо взглянув на

него, спросила.

-А как же мои духи и помада?

Узнаю блондинок.

-Вера!

-Николай! Ну ладно, я оставлю помаду, но мои любимые духи?

-Вера, выбрось свои побрякушки.

-Ни за что!

Не знаю, как долго продолжались бы эти пререкания. Моё вмешательство

привело к логическому завершению этой семейной сцены. Вера согласилась

с доводами мужа, но флакон с духами всё-таки засунула в карман пальто.

-Съюзен, это вам,- Николай протянул мне коробочку, раскрыв которую я

увидела изумрудное ожерелье. На первый взгляд это было то самое, которое

я надевала во время путешествия на «Титанике» и которое оставила в

качестве выкупа за Александра.

-Это слишком дорогая вещь, - засмущалась я.

Вера сжала мою ладонь, таким образом, зажав в ней коробочку:

-Съюзен, жизнь дороже всех драгоценностей вместе взятых, так что, берите!

Это от чистого сердца!

Вот ведь как получается, - с одной стороны человек не может расстаться с

флаконом духов, правда, недешёвых, и сразу же дарит вещь стоимостью в

несколько десятков тысяч. Всё-таки я не права по поводу блондинок.

-А где наши друзья? – поинтересовался Николай, - их нет слишком долго.

Не успел он произнести эти слова, как мы услышали глухие выстрелы,

раздавшиеся где-то над нами. Видимо, не всё удачно складывалось у

Виктора и Клавдии. Вскоре послышался топот ног, и на пороге показались

наши спутники. Клавдия прижимала к груди пухлый натуральной кожи

портфель.

-Скорее, Съюзен, держи ключи,- мне протянули связку, а Клавдия ринулась к

сейфам,- нам следует поторопиться. Кажется, мы нашумели. Слава богу, что

Виктор пошёл со мной. Иначе, не знаю, как бы всё повернулось.

Виктор протянул сумку, куда Клавдия начала складывать вещи, изъятые из

ячеек.

К последнему сейфу Клавдия подошла, как мне показалось, с неким

трепетом.

-Вот и мой. Всё, последний!

Когда сейф был открыт, Клавдия извлекла на свет несколько коробочек и,

раскрыв их, вытряхнула в свой ридикюль несколько брошей, пару колье и

перстней. Самую большую коробку открывать она не стала.

-Ну всё, господа, дело сделано, пора и домой, - произнёс Николай и вдруг мы

услышали слова, которые буквально пригвоздили нас к полу.

-Стоять на месте! Вещи на пол, руки вверх!

Ничего себе, мы работали, трудились, так сказать, в поте лица и вдруг, на

тебе, отдай кому-то продукты нашего нелёгкого труда! Я повернулась к

сказавшему эти слова и увидела мужчину с кровоподтёками на лице, его

правый глаз украшал приличных размеров синяк, а в руке он держал наган,

вроде такого же, каким мне пытались угрожать там, в Нью-Йорке. Всё это

так изумило меня, что непроизвольно я взмахнула рукой, в которой была

зажата коробочка с колье. Не выдержав столь вольного обращения, она

вырвалась у меня из руки и впечаталась прямо в лоб грабителю, или кем он

там был. Как не называй, а мужчина от неожиданности выстрелил, но пуля

ушла вверх. Минутного замешательства хватило на то, чтобы Виктор

бросился вперёд и вышиб наган из рук незнакомца. Повалив его на пол,

перевернул на живот и связал руки за спиной. Теперь всё в порядке. Мы

оставили теперь уже пленника лежать на холодной керамической плитке.

Клавдия тут же выступила со своим предложением утеплить нашего

незадачливого грабителя, постольку тот может замёрзнуть, но после того, как

все осуждающе посмотрели на неё, решила дальше тему милосердия не

развивать.

-И что будем делать с этим?- Виктор указал на мужчину, который уже

пришёл в себя и начал извиваться на полу, стараясь что-то нам сказать.

Николай помог Виктору поднять мужчину и дать тому возможность

высказаться. Осмотрев всю нашу компанию, он произнёс, совсем не то, что

мы ожидали.

-Ну, вы даёте, ребята!

Так. Это что-то из фольклора двадцать первого века. Сейчас так не

выражаются. Неужели ещё один попаданец? Не может быть! Мои

размышления были прерваны всё тем же незнакомцем.

-Съюзен, неужели ты меня не узнаёшь?

Вот это да, грабитель, несколько минут назад угрожавший моей жизни, знает

меня по имени. Я всмотрелась в его лицо и что-то знакомое промелькнуло в

его взгляде, но вот кто это, я пока не могла понять.

-Александр,- проворчал тот, и ты туда же? Не узнать своего брата!

Александр внимательно присмотрелся, подумал и с сомнением в голосе

спросил.

-Виктор, это ты?

-Слава богу, наконец-то!

-Но ты же исчез почти шесть лет тому назад! Как уехал в Нью-Йорк, так

пропал. До отца дошли слухи, что ты разбился на авто.

-Как видишь, я жив и вполне здоров. Рад видеть вас, Съюзен, вежливо

произнес Виктор. – После той злополучной прогулки я долго нырял, пытаясь

добраться до «Паккрада», но всё было напрасно и вот, когда мне удалось

заметить авто, внезапно появилась белая вспышка, и всё исчезло. Меня

выбросило на поверхность, и я ударился головой о парапет. Очнулся лишь

через несколько дней в больнице для бедных. Случилось так, что я потерял

память и довольно долго не мог вспомнить даже своего имени. Так прошло

почти пять лет. Мне пришлось искать работу, ибо денег не было. Вероятно,

они и были в моём гостиничном номере, но я не мог вспомнить, где

находится тот отель. Работал грузчиком в порту, затем шофёром, устроился

моряком на один из лайнеров, следовавших в Британию. Не знаю почему, но

решил остаться в Лондоне. Вот там и ввязался в драку. Меня огрели

бутылкой по голове. Очнувшись, понял, что память возвратилась. До

Лондона дошли слухи о беспорядках в России, и я решил вернуться домой.

Впрочем одного моего желания было мало, необходимо было добыть денег и

тут случай свёл меня с одним из русских купцов, который обещал оплатить

все мои расходы, если я смогу забрать важные бумаги из его ячейки в банке

Льва Рубинштейна в Санкт Петербурге. Пришлось согласиться. Оказывается,

этот купец некогда имел дела с нашим отцом и поэтому решил довериться

мне. Вот такие дела. А сейчас не будете ли вы так добры, развязать мне

руки?- осведомился Виктор.

Мы все пребывали в состоянии лёгкой отрешённости и совсем забыли о том,

что наш пленник ещё не обрел долгожданной свободы. Александр достал

нож и, недолго думая, перерезал верёвки, которые не так давно сам же и

завязал.

-Если вы позволите, господа, мне хотелось бы выполнить мою часть задания,

- сообщил Виктор, проходя в хранилище.

Я вдруг вспомнила, что моя коробочка с брошью упала и решила найти её.

Оглядевшись, заметила, что под одним из диванчиков, стоявших в холле чуть

в стороне от остальных, что-то красиво поблескивало. Я прошла к нему и на

некоторое время скрылась за колонной, что, вероятнее всего, спасло мне

жизнь. Входная дверь банка распахнулась, и в холл ворвалось несколько

человек, одетых в матросскую форму. Один из них выхватил наган и, не

говоря ни слова, выстрелил. Пуля пролетела совсем рядом со мной, выбив

кусочек мраморной крошки из колонны, за которой я стояла.

Очевидно, они меня не заметили, поскольку, подойдя к моим друзьям,

приказали им следовать за ними. Я увидела, что Виктор как раз выходит из

хранилища.

-Как бы мне его предупредить? – подумала я, отступая вглубь зала. Впрочем,

тот, увидев, что события вышли из-под контроля, благоразумно успел

спрятаться за дверью, пока его не заметили.

-Ну что, господа хорошие, попались, голубчики! – воскликнул один из

матросов, по всей видимости, главный, - прошу поднять ручки вверх!

Быстрее, быстрее!

Он подошёл к Николаю и ловко прощупал его одежду на предмет наличия

оружия. Обнаружив «маузер», он передал его своим товарищам. То же самое

он проделал и с Александром.

-Вот теперь всё, прошу следовать за мной, и не забудьте захватить вон тот

портфельчик, - матрос указал на кожаный портфель, хранивший бумаги, за

которыми охотилась Клавдия. Сумку, где лежали изъятые нами

драгоценности, Вера каким-то образом умудрилась оттолкнуть ногой под

стойку. Александр, за ним Николай с Верой под руку и Клавдия покинули

здание банка, сопровождаемые вооружённой охраной.

Чувствую, что Клавдия рассказала не всю правду о добытых ею документах:

слишком многие хотят заполучить их в свои руки.

Думаю, что и наших друзей арестовали именно из-за них. Не думаю, что

кто-то из охраны мог вызвать патруль: телефонная связь не работала.

Я наконец-то подняла брошь и вышла из своего укрытия. Виктор,

осмотревшись, подошёл ко мне:

-Съюзен, ты что-либо понимаешь?

-Вероятно, всё дело в тех бумагах, которые были в кабинете владельца банка.

Клавдия явно что-то не договорила. Ладно, бог с этими документами. Нам

следует поумать о том, куда увезли наших друзей.

-Я думаю, нам во-первых, нужно вернуться к Вере домой, но сначала

выясним, куда всех увезли, - ответила я.

-Это к какой из них, блондинке или брюнетке?- полюбопытствовал он – И

почему именно к ней? У тебя есть более надёжное место, о котором знает не

так много народа?

-У меня квартира на Васильевском острове, но туда должны скоро заселить

какого-то путиловца с семьёй. Правда, мне подсказали один выход, как

избежать подобного подселения. Не забывай, что я подданная его величества

Георга Пятого, а нам, иностранцам, пока ещё положены привилегии.

-Что положено?- не понял Виктор.

-Как что? Привилегии.

-Не совсем понятно изъясняетесь, мисс Съюзен,- улыбнувшись покачал

головой Виктор.

И тут я поняла, что его не смутило само слово привилегии, а контекст, в

котором я его употребила. Такое типичное для жителя двадцать первого века

и такое необычное для тех, кто не привык к вульгаризму в речи. Я пояснила,

что в данном случае слово «привилегии» означает лишь одно: мне, как

иностранной подданной, положено обратиться в посольство, а там выдадут

охранную грамоту и тогда в квартиру никого не смогут подселить.

-Тогда идём прямо к тебе, - быстро сориентировался Виктор.

-Нет, ты меня не понял, мы едем или идём, это как получится, к Вере.

-Но почему именно туда?

-Понимаешь, там остались её дети. Их двое, мальчик постарше и совсем

маленькая девчушка. Все слуги разбежались, а дети не смогут долго

оставаться одни, за ними нужен пригляд,- объяснила я.

-Раз так, то конечно, согласен!

Славно мы поговорили! Нет, чтобы выйти из банка и на улице решить все

проблемы - так мы устроили диспут на месте преступления, и на тебе,

дождались!

Было слышно, как кто-то поднимается по ступеням и уже собирается открыть

дверь.

-Скорее, за портьеру!- Виктор схватил меня за руку и потянул к одному из

ближайших окон, где сохранилась длинная бархатная занавеска. Мы успели

укрыться и тут же увидели в небольшую прорезь, что дверь открылась и

показалась рука с револьвером в ней. Вслед за рукой протиснулся и мужчина

лет сорока в довольно затрапезной одежде. Оглядевшись, он направился к

лестнице, ведущей на второй этаж. Не слишком ли много нежданных гостей?

Интересно, а этому что понадобилось? Думается мне, всё те же бумаги.

Выяснять это мы не стали, а проследив за тем, когда мужчина скроется из

вида, потихоньку выскользнули из-за портьеры и наконец-то покинули банк.

Естественно, ни о каких извозчиках не могло быть и речи, поэтому решили

добираться на своих двоих. Перед собой мы видели отпечатки, оставленные

протекторами грузовика, и старались, пока это было возможно, идти по этим

следам. Возможно, нам удастся проследить, куда увезли наших друзей. Мы

шли, вглядываясь в дорогу, пока не оказались на перекрёстке, где и

остановились, так как невозможно было определить, в какую сторону

направился грузовик. Растерянно оглянувшись, я внезапно заметила какой-то

золотистый блеск на обочине. Подойдя поближе, обнаружила, что это тюбик

с губной помадой Веры. Догадалась, как помочь нам! Пошли дальше, и вновь

подарок судьбы. На этот раз - флакон духов, которым так дорожила его

хозяйка. А Вера не так уж наивна, как это мне показалось. Мы двигались по

дороге, подбирая различные вещи из сумочки Веры. Пройдя таким образом

километра три-четыре, мы подошли к мрачному доходному дому, на первом

этаже которого, судя по вывеске, когда-то располагалась контора «Русского

Страхового Общества». Сюда, к этому зданию нас и привели подсказки

Веры.

У запоздалого прохожего мы выяснили, что всех жильцов выселили, и теперь

здесь располагалось местное отделение ВЧК. Да, попали наши друзья! Будем

думать, как их выручить из этой конторы.

-А теперь пошли домой,- заявила я, увлекая Виктора в переулок, заметив, что

к зданию приближался вооружённый отряд солдат. Встреча с ними была для

нас крайне нежелательной. Виктор спорить не стал, и мы отправились в

особняк Шуховых. Подойдя ближе, заметили, что в окнах дома горит свет и

снуют люди, что-то занося внутрь. Мы переглянулись и поспешили узнать, в

чём дело. Вроде бы служащие «Резснабпроммаша» должны были въехать

сюда дня через два-три. Подойдя к воротам, мы попытались пройти во двор,

но наткнулись на вооружённую охрану.

-Куды прёшь?- крикнул мужчина, одетый в овчинный полушубок и с

винтовкой через плечо. – Не вишь чтоль, ходу нету.

Ничего себе, а как же дети?

-Позовите старшего,- попросила я, пытаясь проникнуть за ворота.

-Ещё чаго!- возмутился охранник. – Буду я тябе сапоги топтать. Подь

отсюды, а то пальну. Бушь знать! Ну, пошла!

На наше счастье, мимо проходил моложавый мужчина в кожаной тужурке.

-Палыч, ты чего разбушевался?- спокойно спросил он у грубияна.

-Вон, вишь, она хочет, вродя, сюда пройтить, а я не пущаю, говорю нельзя.

Вот!

-Пропусти их. Сейчас я узнаю, в чём дело и что им нужно. Проходите.

-Мы вошли, мужчина поднялся по ступенькам и пригласил нас пройти

внутрь. Очутившись внутри, мы увидели, что некогда шикарная гостиная

совершено изменилась: мебель была сдвинута к стенам, кругом стояли какие-

то ящики, валялись бумаги, на коврах виднелись грязные следы, оставленные

многочисленными людьми, сновавшими в непонятном для меня

направлении.

-Так что вас привело сюда?- вежливо поинтересовался мужчина.

-Дети, просто дети,- ответила я.

-Какие дети?- не понял наш собеседник.

Пришлось пояснить, что в особняке оставалось двое детей, мальчик Михаил

семи лет и девочка Настя четырёх. Вот этих детей мы бы и хотели найти и

забрать с собой. Мужчина удивлённо посмотрел на нас и пояснил, что о

детях ничего не слышал, а, если они и были в доме, то следует спросить у

Палыча. Да, именно у того, что на входе с винтовкой на страже стоит. Нам

посоветовали всё узнать у него.

-Извините, дела,- мужчина встал, дав понять, что разговор окончен.

Нам ничего не оставалось, как опять идти к этому нелюбезному мужчине.

Увидев, что тот с кем-то разговаривает, решили, как бы это не казалось

неприличным, послушать, о чём он говорит своему полупьяному

собеседнику.

-Слышь Митяй, ты где так набрался? Неуж, где бутылочку нашёл?-

поинтересовался Палыч у своего собеседника.

Тот, пьяно икнув, ответил.

-Да чего там искать. В общем так, - икнув продолжал Митяй, - слухай.

Только никому. Лады?

Ты меня знаешь, я – могила! Давай, не томи душу, а то жуть, как

приложиться хотца. С утра душа просит.

-Щас, - Митяй пошатнулся, достал из кармана полупустую бутылку и

протянул своему напарнику, - на, глотни. Дык ты это, о чём?

Палыч сделал глоток, блаженно улыбнулся, занюхал рукавом полушубка и

снова приложился к бутылке, затем что-то вспомнив, вернул её Митяю.

-Хорошо пошла!- с улыбкой произнёс он.

-Коньяк енто. Ты, небось, такого и не пивал?- похвалился Митяй.

-Ты мне мозг не пудри, а давай говори, где взял! – буркнул Палыч.

-Где, где? Известно где, в доме чать. В хозяйской кабинете, в шкафу. Пойдём,

там исчё осталось, - предложил Митяй.

-Ты, энто, погодь, я сичас, этих щенков буржуйских к ногтю, а то чай пищать

будут, паскуды!

-Ты это о ком?- заинтересовался Митяй.

-Как о ком, неуж не знашь? Нашёл я тут, значица, пацана та девку, сидели

под кроватью. Ну, я их вытащил и спрашиваю, кто мол, такие? Так пацан

стал кусаться, сестру видать защищал. Так я ему оплеуху отвесил, он и

сомлел, я его в сарай вместе с девкой закинул, нехай там сидят. Всё одно в

расход, - мрачно усмехнулся Палыч.

-Как так в расход? – Испугался Митяй. – Ведь дети малые! Не по божески

енто. Палыч, ну их, пусть в сарае сидять, не бери греха на душу. Пошли

лучше, хватим ещё по одной, а то боюсь, как бы кто не пронюхал про

коньячок от. Пошли давай!

Мужчина, почесав затылок, ответил:

-А ты ведь и прав, не буду грех не душу брать. Энто ведь хоть и буржуята, да

ведь души христианские. Ладно, пошли, чего там. Сами от холода сдохнуть!-

и, прихватив с собой винтовку, последовал за Митяем в дом. Я стояла,

широко открыв глаза от ужаса, услышав эти откровения Палыча. Детей надо

спасать и как можно скорее. Только узнать бы, где этот самый сарай

находится. Рядом с особняком располагалось много хозяйственных построек,

и нам потребовалось бы много времени, чтобы обнаружить нужное нам

помещение, да и двери могли оказаться на запоре. На улице было слишком

холодно, дети могут замёрзнуть! Как мне кажется, надеть зимнюю одежду им

не удалось, и в сарай их препроводили в том, что на них было, в домашних

костюмчиках, не приспособленных к защите от холода. Как назло ничего

путного не приходило в голову! Ситуацию спас Виктор, предложив

действовать нахально и быстро.

-Как это?- изумилась я.

-Всё очень просто! Здесь царит сплошной хаос, и я не думаю, что все знают

друг друга в лицо. Этим мы и воспользуемся. Нам нужно найти сторожа и

узнать у него, где находятся дети,- пояснил мой спутник.

-Согласна, - подумав, ответила я. – А где мы найдём этого ирода?

-Помнится, Митяй сказал, что нашёл коньяк в хозяйском кабинете. Туда и

пойдём. Да, Съюзен, ты случайно не знаешь, где этот самый кабинет?

осведомился Виктор.

Я вспомнила, что мой спутник никогда не был в особняке, и сообщила, что

кабинет Николая на втором этаже и там, кроме вина, в сейфе имеется кое-

какой запас огнестрельного оружия.

-Ну что же, вперёд! – бодро воскликнул Виктор, открывая дверь.

Он оказался прав, нас никто не замечал и не пытался остановить. На всякий

случай Виктор взял одну из коробок, стоявших на полу, и стал подниматься

на второй этаж. Я подобрала несколько листов бумаги и, сделав вид, что

очень озабочена их доставкой начальству, последовала за моим

компаньоном. Люди спускались и поднимались по лестнице, каждый был

занят своим делом. Я шла и думала о том, чтобы не встретить того мужчину,

с которым мы недавно разговаривали. Накаркала, именно он направлялся к

лестнице. Я окликнула Виктора, показав на нашего знакомца.

Мой спутник заметил приоткрытую дверь и, схватив меня за руку, втянул в

комнату. Едва мы успели войти, как услышали приближающиеся шаги.

-Скорее туда, - Виктор указал на большой платяной шкаф.

В комнату вошли два человека. Я прислушалась и, о чудо, это были те, кого

мы искали.

-Слава тебе, господи, успели, - послышался голос Митяя, - во время мы, а то

наш комиссар не дал бы нам коньячку, - захихикал он.

-Ладно, давай, разливай,- поторопил Палыч.

Послышалось бульканье и довольное кряхтенье.

-Давай по второй, - предложил Митяй, - чего тянуть-то.

Вновь бульканье и кряхтенье.

-Пора, - прошептал Виктор, и резко распахнув дверь шкафа, выпрыгнул в

комнату, обескуражив незадачливых выпивох. Те замерли в изумлении, не

успев донести до рта благородный напиток, разлитый по гранёным стаканам.

-Вы, энто чегой то?- оторопел Митяй, пытаясь достать наган. - Вы того,

зачем сюда пришли? А ну, давай, руки кверху, а то пальну. Вот!

-Ага, как же, жди больше!- мгновенно отреагировал, Виктор, нанося удар по

скуле Палычу. Тот, ойкнув, стал оседать и в то же время старался удержать

стакан с коньяком. Упав, он умудрился вытянуть руку так, что не пролилось

ни капли драгоценной жидкости.

-Ты, чегой дерёшьси, мужик, - просипел он.

-Да так ничего, захотелось! - откликнулся Виктор. Я увлеклась забавной

картиной и не заметила, что Митяй, наконец-то справился с кобурой,

выхватил оружие, до сих пор находившееся там, и направил его на моего

спутника.

-Стой, где стоишь, не двигайся, руки в гору!

Виктор замер, я, озираясь, заметила рядом с собой небольшую китайскую

вазу. Как мне повезло! Быстро схватила и метнула её в Митяя. Удачно! Ваза

разлетелась на кусочки, не причинив никакого вреда мужчине. Реакция того

была неожиданной.

-Стой, лярва, стой. Не двигайси! - сорвавшимся голосом прокричал он,

-Палыч, ты этого, того, присмотри за ними, а я побегу за подмогой.

Митяй спешно развернулся и рванул к двери. Вот тут его и ждала засада:

наступив на один из черепков разбитой вазы, он, неловко взмахнув руками,

нажал на курок, прозвучал оглушительный выстрел, а сам Митяй,

испугавшись, произведённого им шума, завалился на пол и пропищал:

-Я чего, я ничего, енто всё он, старый,- показал Митяй на своего

собутыльника.

-Это я-то старый? - возмутился Палыч, сам на себя посмотри, а то старый!

-Э, хватит, того этого, - стушевался Виктор, - не за этим мы пришли.

-Ага, не за энтим, а челюсть покой ломать, ирод окаянный?- прогундосил

Палыч.

Я поняла, что эти пререкания могут продолжаться бесконечно, бросила

Виктору моток верёвки, обнаруженный мной в шкафу.

-Давай, вяжи их! Не видишь, время тянут, ждут, что кто-то выстрел слышал и

придёт им на помощь.

Виктор спорить не стал и, надёжно связал обеим руки за спиной.

-Эй, вы чегой задумали? - ошарашено спросил Митяй.

-Да так, ничего особенно, - невозмутимо ответил Виктор, - только отстрелим

вам мужское хозяйство, и на этом пойдём спокойно по домам.

Наши пленники ошарашено посмотрели на нас, и глаза у них, казалось,

медленно поползли кверху.

-Не надоть!- проблеял Митяй и постарался хоть как-то прикрыть это самое

хозяйство.

-А если не надо, говорите, где дети! - припугнул Виктор.

-Какие дети?- удивился Митяй.

-А ты у Палыча спроси, - подкинула я ему идею.

-Палыч, какие дети то?

-Знамо какие, буржуйские, пацан с девкой, - проворчал тот.

-Вот, уже ближе к делу! Так, где они? - нетерпеливо спросила я.

-Ты, девка, не балуй! Лучше развяжи меня, и я всё тебе покажу, что и как.

Понятно?- внёс своё предложение Палыч. Митяй же недоуменно вращал

глазами, не совсем понимая, что происходит. Видимо падение произвело на

него неизгладимое впечатление, и он до сих пор не мог понять, что же с ними

произошло.

-А ведь он прав, - мрачно вздохнул Виктор, - без него, - он показал на

Палыча, - нам не выбраться отсюда. Придётся его брать с нами. Эй, старый

хрыч, вставай, нечего разлёживаться.

-Дык, как я встану? Вы же, ироды окаянные, связали меня. Тепереча сами

подымайте, - разразился гневной тирадой Палыч.

-Ничего, как нибудь справишься, - Виктор поднял его на ноги и подтолкнул к

двери.

-А я как же? Со мной что будет? - раздалось у нас за спиной.

Я оглянулась, Митяй, опираясь спиной о стену, пытался подняться на ноги.

-А чего со мной-то, говорю, будет? - вновь поинтересовался он,

утвердившись на ногах.

Ещё незадача! Митяй ведь прав, с ним надо что-то делать. Иначе шум

поднимет и тогда, пиши – пропало!

-А не прикончить ли его прямо здесь?- задал невинный вопрос Виктор.

-Не надоть, пожалуйста, не надоть! - проскулил Митяй, опустив глаза. Я

проследила за его взглядом и заметила, что на брюках у него растеклось

мокрое пятно. Ничего себе, обделался со страху. Сразу же запахло мочой.

Виктор усмехнулся.

-Да ладно, чего с него взять, с мокрого-то? Давай привяжем его к столу, и

кляп в рот. Вот и вся недолга, - вынес свой вердикт Виктор.

Мы так и сделали.

-Вы бы мне того, сухие штаны дали какие, а то конфуз выходит! - жалобно

попросил Митяй до того, как мы засунули ему кляп.

-Ничего и так сойдёт, - сказала я, выходя из комнаты. Сзади раздалось

невнятное мычание.

Впереди шёл Палыч, за ним Виктор, а я замыкала шествие с наганом в руке,

прихватив его с собой, так на всякий случай. Оружие пришлось отдать

Виктору, мужчина как-никак. Виктор поблагодарил и, ткнув дулом в спину

нашему невольному проводнику, заставил того ускорить шаг. Мы прошли на

первый этаж без проблем. Всем было наплевать на нас, у каждого были свои

дела и заботы. Спустившись вниз, наш пленник заметил знакомого, и было

рванулся к нему, но Виктор злобно прошипел.

-Ещё раз дернешься, стреляю!

Мужчина как-то сразу сник, и больше попыток ускользнуть от нас не делал.

Вот входная дверь, Виктор пропустил нас, мы оказались во дворе, и Палыч

повёл нас к каретному сараю, где должны были находиться дети. Открыв

замок, он сказал, что буржуйчики здесь и кивком головы показал на

дальнюю стену, у которой стоял знакомый мне «Роллс-ройс».

Решив, что он выполнил свою миссию, попытался отколоться от нашей

дружной компании. Заметив его поползновения, Виктор подтолкнул того

внутрь сарая и приказал найти ребят, пригрозив всеми возможными карами в

случае неудачного исхода поисков. Осознав всю опасность этих кар, Палыч

уверенно прошёл в глубь помещения и крикнул нам, что дети сидят в

машине.

-Скулять аки кутята, - заметил он, - выродки буржуйские. Их бы да кверх

ногами подвесить, как и ихних родителёв. Вешать всех недобитков надоть, -

зло выкрикнул он и побежал к выходу.

-Это крах, - пронеслось у меня в голове, - если он успеет выбежать во двор,

нам конец! Застрелят, как пить дать. Мысли бешеным хороводом

закружились у меня в голове.

Положение спас Виктор. Вскинув руку, он выстрелил в спину убегавшему

мужчине. Тот, вскинув руки, удивлённо обернулся и тут же упал, широко

раскинув ноги. Глаза Палыча подёрнулись пеленой, по телу прошла судорога

и всё, человек мёртв. Впрочем, этой сволочи туда и дорога.

Я помогла Виктору оттащить труп в сторону от входа. Странно, но никто так

и не отреагировал на выстрел.

Мы подошли к автомобилю и, открыв дверцу, увидели Мишу и Настю,

сидевших на заднем сиденье и закутанных в какое-то тряпье. Михаил,

взглянув на нас, инстинктивно загородил собой свою сестру.

-Дяденька, только не убивайте Настю, отпустите её. Она совсем маленькая.

Лучше меня застрелите,- мальчик подтолкнул сестру к выходу и только,

когда та вылезла из автомобиля, зажмурился и сказал:

-Теперь можно.

Я подхватила его на руки и прижала к себе, поглаживая по голове.

-Ну всё, всё успокойся, это же я, тётя Света.

Виктор как-то странно посмотрел на меня. Я сказала, что потом всё объясню.

Он подхватил на руки Настю, с удивлением взиравшую на всё происходящее.

-Вас мама прислала? - с надеждой спросила она.

-Да, маленькая, мама прислала нас за вами. Сейчас мы пойдём к ней. Она нас

ждёт, - решилась я на маленькую ложь.

С детьми на руках мы пошли к выходу, но тут какая-то слишком

любопытная дама решила проверить, что же находится в каретном сарае и

увидела труп Палыча. Я никогда не подозревала, что человек может так

громко кричать. На шум стал сбегаться народ. Это уже хуже! Виктор

повернул назад, и побежал к машине.

-Скорее, за мной! Это наша последняя надежда, - выкрикнул он.

Я последовала за ним. Мы посадили детей на заднее сиденье, Виктор завёл

мотор, и «Роллс-ройс» рванул вперёд. На пути кто-то стоял. Но выбора не

было, либо они, либо мы. Виктор направил автомобиль в толпу любопытных,

собравшихся у входа в сарай. Женщина внезапно перестала кричать, в немом

удивлении уставившись на неизвестно откуда взявшийся автомобиль.

-Только не тормози,- крикнула я Виктору, - иначе нам не вырваться.

Погибнем не только мы, но и дети.

Я заметила, что двери сарая стали закрываться, ловушка захлопнулась. Всё,

мы пропали. Виктор нажал на газ, мотор взревел, и «Роллс-ройс», набрав

максимальную скорость, быстрее ветра помчался на таран. «Быстрее ветра»

-это я загнула, ехали мы не более двадцати пяти километров в час, но для

того время подобная скорость была просто потрясающей.

-Давай, закрывай, – послышался чей-то испуганный голос.

Створки всё ближе друг к другу. Но и наше авто, разогнавшись, врезалось в

ворота и, сбив одну из створок, вылетело во двор. Кто-то кричал, кто-то

хлопотал около раненых, сбитых машиной.

-Быстрее, на улицу, - прокричала я.

Виктор, казалось, не слышал меня, вцепившись в руль, он не мог выбрать

правильного пути. Пришлось взять инициативу в свои руки. Ухватившись за

руль правой рукой, я резко вывернула его и автомобиль, влетев в толпу

преследователей, протаранил створки чугунных ворот, выскочил на

пустынную улицу, оставив сзади себя сплошной бедлам. Люди бегали,

суетились, кричали, раздавались выстрелы, но уже было поздно, мы успели

отъехать на безопасное расстояние. Я всё ещё держалась за руль и, взглянув

на Виктора, поняла, что с ним что-то не так. Он побледнел и сидел,

бессильно прислонившись к дверце автомобиля.

-Кажется, меня ранили, - сквозь зубы пролепетал он и потерял сознание. Я

ухватилась за руль двумя руками и постаралась выровнять ход авто. Стало

меньше бросать из стороны в сторону, скорость уменьшилась, и мне удалось

удерживать «Роллс-ройс» на дороге. Так, кажется, я где-то поблизости от

своей квартиры. Скорее, скорее добраться до неё! Виктор может потерять

много крови, и тогда последствия могут быть катастрофическими.

Вскоре показался и дом, где располагалось моё жильё. С трудом притормозив

у подъезда, я вылезла из авто, посмотрела, как там Миша и Настя. Слава

богу, с ними было всё в порядке.

-Ну вот, мы и дома. Выходите.

Ребятишки неуверенно покинули машину. Виктор, застонав, открыл глаза и

поинтересовался, где мы. Я быстро ему объяснила, что привезла его к себе на

квартиру.

-Ты как, сможешь идти?- спросила я, надеясь на утвердительный ответ. Без

посторонней помощи мне было не справиться, и вдруг я услышала тонкий

мальчишеский голосок.

-Тётя Света, я вам помогу,- предложил свою помощь Миша.

-Ну что же, давай попробуем, - согласилась я.

Виктор с моей помощью выбрался из машины, Миша, придерживая его за

руку, зашагал рядом. С трудом нам удалось добраться до подъезда, а там уже

и до дверей квартиры. Всё, мы на месте. Теперь бы избежать встречи с тем

самым путиловцем. Однако, судьба подбросила нам новый сюрприз: эта

самая дверь была открыта, а из коридора раздавались чьи-то голоса. Войдя, я

застыла на месте, увидев там совершенно незнакомых людей.

В своём времени я бы подумала, что успела как раз к завершающему этапу

выноса вещей честными любителями чужого имущества. В нашем случае на

банальный грабёж было не похоже. Из кухни доносились запахи

приготовляемой пищи, правда, не совсем аппетитные, но они напомнили

мне, что сегодня удалось лишь позавтракать. Казалась, никому не было дело

до вновь прибывших, то есть до меня, Виктора и двух детей. Наконец в

коридор вышла женщина лет тридцати пяти и обратила на нас внимание.

-А это кто ещё кто? – возмутилась она, – а ну, давай отсюдова! Это наша

квартира!- грозно, нахмурив брови, двинулась на меня, старясь вытеснить за

порог.

-Ничего себе, заявочки! Вот так бомжами и становятся. Из своей собственной

квартиры гонят! Я поняла, что, если не предприму решительных действий, то

ночевать нам, скорее всего, придётся на улице. Посему, не обращая на

женщину никакого внимания, решительно отодвинула её и прошла в

гостиную, где за моим любимым столом сидели два мужика и распивали, так

называемый «первач». Я решительно подошла к столу, предварительно

прихватив из буфета чашку, взяла бутылку, плеснула себе самогона и залпом

выпила, успев отметить удивлённые взгляды мужчин, устремлённые на мою

героическую личность. Знали бы они, что в свою студенческую пору и не

такое пойло приходилось пробовать.

-Ты, это чегой-то?- изумился один из мужчин, - ты, это, того, зачем у нас

литраж уменьшила? Тепереча Витёк, - он указал на своего собутыльника, - не

доволен будет, а когда он недовольный, то ужасть какой буйный.

Этот самый Витёк, который недоволен будет, сидел весь из себя поникший и

грустными глазами провожал очередную порцию горячительного, которую я

снова налила себе в кружку.

-А закусон где? - невинно поинтересовалась я.

-Тебе исчё и закусон подавай, лярва! - разъяренной фурией влетела в комнату

женщина, минутой ранее старавшаяся вытеснить меня из квартиры.

-А ты, кобель проклятый, - накинулась она на мужчину, который так

возмутился моими поползновениями на самогон, - уже проституток домой

водишь! Не успели заселить, как твоя полюбовница тут как тут!

Женщина замахнулась полотенцем на мужчину, тот как-то сразу сник и

буквально проблеял:

-Галюшенька, ты не так всё поняла! Я енту бабу впервой вижу, ну,

Галюнчик!

-Это точно? - сменила гнев на милость Галина, - не врёшь? А то твоё

хозяйство кобелиное выдерну и на улицу выкину!

-А ты чего стоишь? - мужчина повернулся ко мне, - вишь, семья рушится,

скажи чего, а то самогон выхлестала будто воду какую, хлеб сожрала и стоит

себе, как столп египетский! Скажи, что не моя ты полюбовница, а то Галка

точно меня мужской силы лишит.

Выслушав эту тираду, я рассмеялась, чем привела всех присутствовавших в

полнейшее недоумение. Галина, по всей видимости, хотела что-то сказать, но

тут послышался шум из коридора.

-А это чегой-то? - удивилась она, - что, ещё такое?

Выглянув в коридор, она всплеснула руками.

-Боже мой, тут мужик какой-то валятси! Не дышит вроде.

Вот ведь дура! За разговорами и выяснениями, кто здесь главный, совсем

забыла о своих попутчиках!

-Не, вроде, дышит, - раздался голос Виталия.

-Ой, а здеся и двое детишек! Твои, что ли? – удивлённо спросила Галина,

обращаясь ко мне. - А мужик кто, муж али хахаль?

Я не ответила, а попросила помочь перенести Виктора на кровать.

-Чегой-то с ним? - решил прояснить ситуацию Никифор, муж Галины, -

кровищи-то натекло!

Уложив Виктора на кровать, я попросила Галину принести горячей воды,

сама разорвала чистую простыню, чтобы сделать перевязку. Виктор вновь

потерял сознание, сказывалась большая потеря крови. Галина, ещё недавно

грозившая прибить своего мужа и разобраться с наглой бабой, то есть со

мной, засуетилась, стремясь всеми силами помочь. Когда с перевязкой было

закончено, а Виктор заснул, мы все прошли в гостиную. Детей Галина повела

на кухню, положила им каши, всё время причитая:

-Ой. Какие же вы маленькие, голодные наверное, ешьте, ешьте.

Вскоре Миша и Настя, наевшись, заклевали носами.

-Умаялись, сердешные! Пойдём отведём детишек спать, - Галина взяла за

руки Мишу и Настю и отвела в мою бывшую спальню.

Мы раздели детей и уложили на диван. Устав от всего пережитого за день, те

моментально уснули. Галина с умилением смотрела на них.

-Моему бы сейчас годков пятнадцать было бы, но не судьба. Пропал

Гришаня.

-Как пропал?- удивилась я.

-А так и пропал. Мы же не городские, сюды приехали как раз накануне

войны, ехали-то долго, всё поездом. Так вот на одной станции побёг мой

Гришка кипяточку принестиь, а поезд, возьми, да и тронься, поехал, значица.

Смотрю, сынок бежить с чайником в руке, уже и до вагона добёг, да

запнулся, видать. Поезд от и уехал, а он там остался. Мы с отцом уж искали,

искали, но так ничего, как сгинул сынок наш. Как думаешь, жив? Ему тогда

десятый годок шёл.

-Думаю, жив ваш Гриша. Свидитесь ещё.

-Спасибо, хоть я уж и отчаялась свидеться с ним. А ты счастливая, у тебя,

вишь двое, пацан - да девка. Береги их. Смахнув слезу, Галина прошла в

гостиную. Я последовала за ней.

-Ну что, давай за знакомство, - предложил Виталий, тот самый, что буйный

очень. - Ты это, на Петровича то вниманья не обращай. Пустозвон он.

-Тебя-то как звать? - спросила Галина.

-Светланой родители нарекли.

-Вот и лады, давай за тебя, мужика твого и за детей.

Мы подняли стаканы, чокнулись, выпили. Быстро же я забыла про свой

любимый «Бейлис.

-А тепереча, давай, рассказывай, что случилось-то с вами?- подперев голову

руками, начала расспросы Галина.

-Да чего там рассказывать, - как-то неохотно начала я, а потом, выложила

всю правду, ну почти всю, естественно утаив эпизод с посещением банка.

-А мужик-то, кто тебе приходится? Муж али кто?

Чёрт, про Виктора я как то не подумала! Теперь придётся определять его

статус по отношению ко мне. Я, конечно, сказала, что нас остановили какие-

то молодчики и потребовали вывернуть карманы. Виктор оказал

сопротивление и был ранен. Налётчики скрылись. По всей видимости,

подобная картина была вполне обычной для Петербурга того времени,

поскольку никто не удивился подобному происшествию.

Виталий переглянулся с Никифором и тот, прокашлявшись, буркнул:

-Ты это, Свет, не держи на нас зла. Значица, говоришь, друзей твоих в ВЧК

забрали. Плохо дело Долго там никто не задерживается. День, два и всё.

- Что всё? – с испугом переспросила я.

-Неуж не понимаешь? Всё, значица, всё. В расход пустят.

-Как же так? Там ведь мои подруги! Их то за что?

-Знамо за что. За просто так. За компанью.

Кошмарный ужас! Всё обстоит гораздо хуже, чем я предполагала. Мне

казалось, что у нас в запасе дня три, а то и четыре, а тут выясняется, что беда

поджидает нас за ближайшим углом.

Мои размышления прервал Никифор.

-Есть у меня одна задумка. Так ты говоришь, что не помнишь, на какой улице

твоя ВЧК находится?

Я покачала головой.

-А путь-то чай запомнила?- осведомился он.

-На машине проеду, я на дорогу в основном смотрела. Как бы, куда не

слететь.

-А машина-то есть у тебя?

-На улице перед домом стоит, - я подошла к окну и выглянула, – вон, сами

посмотрите.

-Уже лучше, вот с утра пораньше, пока народ из домов ещё не повылазит,

надо будет съездить туда, да и всё как следует рассмотреть на месте.

Я согласилась. Галина предложила укладываться спать, отправив мужчин в

комнату к Виктору, а мы с ней расположились в гостиной. Несмотря на

суматошный день и усталость, я не могла долго уснуть, вспоминая свою

тихую и размеренную жизнь в Москве. Тихую – да, размеренную – да, но

такую предсказуемую и скучную. Бесконечные заказы, портреты, реже

пейзажи и натюрморты. Походы по модным лавкам, встреча с подругами,

бокал «Бейлиса» на ночь. Итак, практически, каждый день.

Теперь моя жизнь была насыщена событиями до такой степени, что я даже не

успевала следить за ними. Снилась мне моя квартира в Москве, и во сне я

даже посмотрела фильм по телевизору, а когда проснулась, не могла

вспомнить, о чём он был.

Галина уже хлопотала на кухне, мужчины о чём-то шептались в коридоре.

Миша и Настя, нахохлившись, сидели на диване.

-Тётя Света, вы же обещали, что вы отвезёте нас к маме,- укоризненно глядя

на меня, произнесла Настя.

-Если я обещала, то всё так и будет, - успокоила я девочку.

-А где наша мама?- внёс свою лепту в разговор Михаил.

-Маме срочно надо было уехать, и она попросила за вами приглядеть, -

объяснила я.

-А вы не обманываете?

-Вот честное слово, клянусь!

Дети повеселели, и стали о чём-то спорить.

Я прошла к Виктору и, убедившись, что с ним всё в порядке, отправилась на

кухню помочь Галине. Вскоре завтрак был готов, и мы уселись за стол.

Изысков не было, но поели довольно сытно отварной картошки, не знаю, где

Галина умудрилась её достать. В Петрограде было голодно. Порезали на

мелкие кусочки селёдку, и на каждого пришлось по паре кусков хлеба.

Галина, грустно вздохнув, пожаловалась, что продуктов осталось совсем

мало, и чем кормить нас, она не знает. Я пообещала что-нибудь придумать и

с Никифором и Виталием отправились на разведку. Немного поплутав, мы

обнаружили искомое здание ВЧК. Мужчины, выйдя из машины,

предупредили меня, чтобы я оставалась на месте и в случае чего была готова

к отъезду. Минут через двадцать они вернулись и уселись на заднее сиденье.

-Значица так, - начал Никифор, кое-что удалось разузнать. Ваших держат в

бывшей кладовке, что уже не так и плохо. К ней можно подобраться с

чёрного хода, а там, охраны всего один человек. С парадного входить не с

руки будет, слишком много народу снуёт туды-сюды. Вернуться нам бы

поскорее домой, а то сейчас разъезды начнутся. Вишь, машин ажник три

штуки подогнали. А это что значица? А вот что - вскорости многие уедут, и

останется только охрана. Вот тогда и наш черёд придёт. Всё, поехали. Я

завела мотор, и мы тронулись в путь. На этот раз обошлось без приключений.

Мужчины решили, что лучше всего сыграть на внезапности и наглости, то

есть ворвёмся в здание, пока всё разъехались, а дальше будем смотреть, что

да как. Я же предложила запасной вариант: войти через чёрный ход,

пробраться к тому месту, где заперты мои друзья, и попытаться их

освободить. Может, всё и без шума обойдётся. Действовать надо было

немедленно. Виталий, покопавшись в каком-то сидоре, выудил оттуда

комплект отмычек, заявив, что они могут пригодиться. Раз так, его дело.

Возможно, и пригодятся. Я вспомнила свои студенческие годы, когда мои

друзья посеяли ключ от комнаты, а я с помощью обычной шпильки вскрыла

дверь. Вот, где талант пропал! Так что нечего других осуждать. Сама не

лучше.

Итак, выпив чайку, мы отправились на дело. Поехали на том же «Роллс-

ройсе», пусть слегка и покорёженном, но не пешком. Прибыв на место,

первым делом выяснили, не прибыла ли новая охрана, но, слава богу, всё

осталось по-прежнему.

Я пошла к входу, где скучал одинокий охранник. Вспомнив фразу из фильма

«Шурик или Операция «Ы», я задала вопрос:

-Уважаемый, не подскажете, как пройти в библиотеку?

«Уважаемый» в немом изумлении посмотрел на меня и, наверняка собирался

покрутить пальцем у виска, но Никифор, мгновенно сориентировался,

отключив того ударом кастета по голове. Затем, открыв дверь, заглянул

внутрь и, обнаружив, что там никого нет, быстро вошел в помещение.

Однако прыткие оказались у меня новые знакомые!

-А дальше куда? – поинтересовалась я, когда мы очутились в комнате, из

которой выходило несколько дверей.

-Кажись сюда,- не очень уверенно ответил Виталий, - мой друг здеся работал

ещё до революции, дык, он мне показывал. Коли я не запамятовал, то точно

здесь. Пошли, что ли?

-Веди давай, Сусанин, - распорядилась я.

Виталий подёргал ручку одной из дверей и, взглянув на нас, растерянно

произнёс:

-Кажися, здесь. Только как узнать?

-А чего узнавать,- я подошла к двери и спросила:

-Клава, вы здесь?

Молчание растянулось секунд на пять, затем женский голос из-за двери

неуверенно спросил:

-А вы кто?

-Клава, это ты?

-Да я это. Съюзен, неужели, ты? Как ты нас нашла?

Услышав имя Съюзен, мои спутники с удивлением посмотрели на меня.

Теперь предстоит ещё одно объяснение - по поводу имени. Ладно, что-

нибудь придумаю. Версия о сложности произношения имени по-русски

должна сработать.

-Клава, - вновь я обратилась к подруге через дверь, - как вы там?

-Да вроде всё нормально. Нас здесь шестеро. Недавно вот ещё какого-то

мальчишку к нам кинули. Горячий весь. Боюсь, не тиф ли? Николай с Верой

постоянно то ругаются, то мирятся, а так вроде ничего. Только когда нас

сюда посадили ни разу воды даже не дали!

-Клав, вы потерпите, мы сейчас.

Виталий подошёл к двери, осмотрел замок и достал свои отмычки.

-Я же говорил, что пригодятся, - удовлетворённо произнёс он, приступая к

работе.

Минут через пять дверь со скрипом отворилась, и на нас пахнуло спёртым

воздухом.

-Всё, граждане арестованные, выходим на свободу, - с воодушевлением

указал на коридор Никифор.

Вначале показалась Клавдия и со слезами на глазах бросилась ко мне. За ней

появилась незнакомая мне женщина в платке, завязанном так, что тот

практически скрывал всё её лицо. В коридор вышел Александр, за ним Вера

с мужем, последней оказалась молодая девушка, одетая в лёгкое пальто не

по сезону.

-А где пацан, про которого вы говорили? - поинтересовался Виталий.

-Ой, совсем забыли, - Вера, повернув обратно, через минуту появилась вновь,

ведя с собой парнишку лет четырнадцати-пятнадцати. Тому, по всей

видимости, было трудно идти. Я заметила, что лоб у него покрылся

испариной, вероятно, была высокая температура. Мальчишка мутным

взглядом обвел всех нас и, увидев Никифора, прошептал:

-Батя, я всё же нашёл вас!- и тут же обвис на руках у Веры.

Никифор, подбежав к нему, вгляделся в его лицо, и я заметила, как слёзы

покатились у него из глаз.

-Гришаня, сынок, нашёлся, слава тебе, господи!

Да, всё как в бразильском сериале. Я украдкой смахнула появившиеся слёзы.

Пора было уходить, мы и так долго здесь задержались.

- Мне домой надо, негромко сказала девушка, - родители волнуются. Вчера я

только из дома на минутку за водой вышла, как меня схватили и в машину

посадили, буржуйкой недобитой обозвали, а мой папа профессор.

Никифор подхватил на руки сына и понёс его к выходу, всё время повторяя:

-Вот радость-то какая! Мать от обрадуется! Гришаня, как же так, сынок?

Однако всё было не так просто: не успели мы добраться до выхода, как

послышался топот множества ног, который становился всё громче.

-Скорее за мной, - скомандовала я, приближаясь к заветному выходу. Вот и

дверь. Я толкнула её, но та как была закрытой, так ею и осталась. Вера

обессилено прислонилась к двери и безнадежно вздохнула. Все замерли,

ожидая прибытия вооружённой охраны. По всей видимости, нас заметили:

либо оглушённый нами охранник, пришёл в себя и успел сообщить о

нападении, либо мы нашумели и на шум охрана сбежалась.

-Всем отойти в сторону!- приказал Виталий и склонился над замком. –

Скорее!

Никифор, за ним вышли Вера и Николай, затем женщина, закутанная в

платок, тихой мышкой выскользнула на улицу и торопливым шагом

удалилась в направлении ближайшего перекрёстка. Так, сколько же нас?

Восемь человек. Многовато для одного автомобиля, все не поместимся. Я

предложила в первую очередь отправить Никифора с сыном. Вера с мужем

хотели заглянуть в свой особняк, но я им рассказала, что там произошло, и

они решили повременить с визитом. Мы помогли Никифору донести сына до

машины, Григория уложили на заднее сиденье, Никифор сел туда же, рядом с

ним Александр, а я – за руль. Остальным пришлось добираться пешком.

-Скорее, скорее, – поторопил Александр. Из здания бывшего страхового

общества стали появляться вооружённые солдаты.

-Стой, стой, кому говорят! – послышалось с крыльца.

Ага, как же, всю жизнь мечтали! В капот многострадально «Роллс-ройса»

ударила пуля. Руки задрожали, но мне удалось завести авто и мы, набирая

скорость, выехали за угол здания, тем самым избежав опасности попасть под

дальнейший обстрел.

Судя по звукам, доносившимся от здания ВЧК, нашим друзьям приходилось

несладко. Не дай бог, кого-либо ранят или снова отправят в застенки этой

опасной организации! Не успела я вывернуть руль, чтобы проехать на

ближайшую улицу, как к машине подбежала девушка, ранее

представившаяся дочерью профессора.

-Спасите! Кажется, я ранена, - прокричала она, зажимая рукой пятно крови

на правом боку.

-Сюда. Садись рядом со мной, - скомандовала я.

Едва девушка уселась на сиденье, из-за угла появились солдаты, и пули

весело зачирикали у нас над головами.

Медленно, слишком медленно! Хорошо, что шины были литыми, а то бы нам

не удалось вырваться. Внезапно раздался звук, который испугал меня, а из

радиатора вырвался целый фонтан пара. «Роллс-ройс» дёрнулся и замер.

Солдаты приближались с пугающей быстротой. Я выскочила из машины,

помогла Никифору, хорошо, что Григорий пришёл в себя и мог

передвигаться самостоятельно. Девушке было плохо. Из-за потери крови она

с трудом держалась на ногах, и я видела, что ещё несколько минут, и она не

сможет идти. Я схватила её за руку и, как мне показалось, быстро потащила в

ближайшую подворотню, за нами бежал Никифор с сыном и Алекесандр.

Лишь бы нам удалось спрятаться, лишь бы удалось! Я оглянулась, кое-где за

занавесками мелькнули испуганные лица, но тут же исчезли. Люди боялись,

как бы им самим хуже не было! А преследователи были всё ближе. Ситуация

складывалась патовая. Внезапно я заметила приоткрытую дверь в дальнем

конце двора-колодца. Поторапливая остальных, первой открыла створки и

пропустила своих спутников. Войдя в подъезд, мы замерли в полном

напряжении. Только бы нас не заметили! И тут до меня дошло, что нас могут

обнаружить по следам, оставленным на снегу.

-Поднимаемся наверх,- скомандовал Никифор.

Легко сказать поднимаемся, когда двое из нас не то что ходить не могли, а

держались на ногах с трудом. Кое-как удалось добраться до третьего этажа.

Раненая девушка стала оседать на пол. Дальше нам не подняться. Можно,

конечно, оставить её здесь, а самим скрыться, но это как-то не по-людски.

Мы замерли в ожидании неминуемого ареста, когда одна из дверей,

выходивших на лестничную площадку, приоткрылась и в проёме показалась

седая голова.

-Господа, таки я понимаю, это за вами охотятся те неприятные люди с

винтовками. Скоро они будут здесь. Если вы не против, я бы пригласил вас к

себе.

Этого человека послал нам наши ангелы хранители. Естественно, мы

воспользовались его приглашением и незамедлительно прошли в квартиру.

Мужчина вышел на лестничную площадку, огляделся, что-то подобрал с

пола и только тогда закрыл за собой дверь.

-Проходите, прошу вас, - он указал рукой на дверь, видневшуюся в конце

коридора. Мы вошли в гостиную, обставленную современной, по меркам

этого времени, мебелью. В начале двадцатого века в мире царил так

называемый стиль «Модерн», известный своими вычурными формами. В

центре стоял массивный овальный стол, покрытый бархатной скатертью с

бахромой. По скатерти шли вышитые жёлтые цветы с причудливо

изогнутыми стеблями. Вокруг стола разместились стулья с высокими

сужающимися кверху спинками. У окна виднелся рояль с разбросанными на

нём нотами. Неподалёку от него довольно удачно вписался массивный

кожаный диван с подушками, в художественном беспорядке раскиданными

по всей поверхности. На стенах виднелось несколько неплохих картин, среди

которых я узнала работы Нестерова и Левитана.

Хозяин квартиры, открыв дверь, ведущую в спальню, предложил перенести

туда девушку, пребывавшую в беспамятстве. Гришу мы устроили на диване,

а сами уселись за стол. Старик подошёл к нам и представился:

-Профессор медицины Леопольд Станиславович Вишневский.

-Светлана Гольц, художница, - решила я не называть уже ставшего

привычным мне имени.

-Никифор, слесарь,- засмущался мой новый знакомый, - а енто мой сын

Гришка!

Профессор поинтересовался, что случилось с нашими товарищами. Я вкратце

всё ему объяснила. Он осмотрел Григория и вынес свой вердикт.

-Пневмония. Очень серьёзно. До утра может и не дотянуть.

На Никифора было страшно смотреть, так изменилось его лицо, когда он

услышал о болезни сына. Он как будто постарел сразу лет на десять.

-Постараюсь помочью, - успокоил профессор,- но сами понимаете, что

необходимых лекарств у меня нет, так кое-что могу предложить, но всё в

руках божьих.

Затем он осмотрел Татьяну, (так звали спасённую нами, девушку) у которой

оказалось несложное ранение таза. Пуля прошла навылет, не задев жизненно

важных органов. Но кровотечение было обильным. Это и объяснило потерю

девушкой сознания.

Леопольд Станиславович вновь вернулся к Григорию, поставил градусник,

прослушал, покачал головой, и вышел в соседнюю комнату. Я прошла за ним

и осторожно осведомилась, на самом ли деле всё так плохо.

-Я думаю, что молодой организм должен справиться, но болезнь запущена и,

по всей видимости, тянется слишком долго. Ему бы чуть раньше попасть в

госпиталь, тогда бы не было сомнений в его выздоровлении. Поговорите с

отцом, я не бог, но постараюсь сделать всё, что зависит от меня, однако,

предупредите его, что сегодняшняя ночь будет самой трудной. Если молодой

человек сможет побороть болезнь, то будет жить. Всё будет видно завтра. А

теперь идёмте, поможете мне. Нужно нагреть воды, на кухне возьмёте

кастрюлю, залейте туда четыреста миллилитров воды, положите вот это, -

Леопольд Станиславович протянул мне пакетик с какой-то травой или ёще с

чем-то, - возьмёте три столовых ложки, всыпьте в кипяток и кипятите под

закрытой крышкой минут десять. Затем всё процедите, остудите и принесите

мне, а я пока займусь больным. Да, вот ещё пакетики, возьмите их с собой.

Завтра приготовим другой отвар.

-Профессор, а что в этих пакетах?- осторожно осведомилась я.

-Не бойтесь, это измельчённый корень аира болотного. Помогает как

отхаркивающее и противовоспалительное средство. Идите же. Мне

необходимо привести больного в сознание, а на это потребуется некоторое

время. Ему мы дадим выпить отвара, а там уж видно будет. Также Григорию,

если я правильно понял, так его зовут, следует хорошенько пропотеть, чтобы

сбить температуру. Впрочем, всё это вспомогательные средства, которые

помогут лишь облегчить симптомы болезни. Но главного лекарства у меня

нет. Извините, голубушка, будем надеяться, что молодой организм

справится!

Я прошла на кухню и занялась приготовление отвара. Никифор с

профессором раздели Гришу, укрыли его тёплыми одеялами. Осталось

только ждать.

Александр тихонько кашлянув, попросил у меня разрешения войти. Я

кивнула ему на стул. Примостившись на краешек стула, сказал смущаясь:

-Знаете, Съюзен, вы как ангел хранитель, всё время появляетесь в трудную

минуту, именно тогда, когда требуется ваша помощь. Спасибо вам за всё, что

вы для нас делаете и уже сделали. Если бы не вы…

Александр замолк, задумчиво уставившись в тёмное окно.

-Не стоит благодарности, на моём месте, я думаю, так поступил бы каждый.

-А я не уверен. Вам не кажется, что люди сейчас как-то ожесточились? Стали

черствее душой.

-Не все, не все. Взять хотя бы нашего профессора - он, ни о чем, не спросив

нас, впустил в свою квартиру, подвергая себя опасности. Вот вам и мой

ответ. Не все стали изменять своей совести, - грустно откликнулась я.

-Александр, подайте мне столовую ложку и вон тот пакетик. Да, именно тот

серый с жёлтой полоской. А теперь три ложки того, что находится в этом

пакете, аккуратно положите в кипящую воду и следите за отваром ровно

десять минут, затем всё можно снять с огня и процедить. Справитесь?

Александр кивнул и я, выходя из кухни, заметила, что он в точности

выполняет рекомендации доктора.

-Как дела?- спросила я, входя в гостиную.

-Татьяна спит. Гришу, как вы видите, мы раздели, растёрли спиртом,-

ответил Леопольд Станиславович, - а у вас отвар готов?

-Да, через несколько минут будет. Там Александр колдует.

-Будем надеяться, что всё обойдётся. Дыхание у больного выровнялось,

сейчас он спит. Жаль даже будить, но это необходимо для его же блага,-

пояснил профессор.

Я спросила, есть ли в доме телефонный аппарат. Леопольд Станиславович

показал куда-то вглубь большой квартиры.

Перехватив мой изумлённый взгляд, он сообщил, что до октябрьского

переворота у него была обширная клиентура и в основном люди

состоятельные. Так что зарабатывал он очень неплохо.

-А зачем вам телефон? - проявил любопытство Никифор.

-Хочу позвонить к себе домой и предупредить, что снами всё в порядке.

Галина, наверняка, волнуется.

-Милая барышня, а вы так уверены, что аппарат работает? Вчера, к примеру,

весь день молчал,- остановил мой порыв профессор.

-Попытка не пытка,- парировала я и отправилась на поиски телефона,

который и обнаружила в кабинете хозяина квартиры. Сняла трубку, на

другом конце ответил женский голос, поинтересовавшийся тем, какой номер

мне нужен. Я назвала и стала ждать. Трубку долго не брали и, когда я совсем

отчаялась, услышала.

-Ктой-то там?

-Это я, Светлана.

-Какая такая Светлана?- меня явно не узнали.

-Извините, с кем я разговариваю?- поинтересовалась я.

-Как с кем? - изумился голос, - Галина я.

-Ну, слава богу, Галя, с вашим мужем всё в порядке.

-Ха, с ним с энтим, кобелюкой всё в порядке! И где енто его черти носют?

-Галя, вы не так меня поняли. Я Светлана, и сегодня с Никифором и

Виталием мы отправились на выручку моих друзей. Вспомнили?

-Так ты - та Светка. Ну, слава тебе, а то я подумала, что мой-то снова загулял.

-Галина, а Виталий, а с ним ещё люди не появлялись?

-Ни, одиношенька я с дитями сижу. Оне всё про матку спрашивают.

-Галина, теперь самое главное - ваш сын нашёлся.

На том конце провода долго молчали, а затем послышался взволнованный

голос Галины.

-Не брешешь?

Вот такой реакции я не ожидала. Всего, чего угодно, истерики, слёз и даже

обморока. Но, чтобы вот так спросить, не брешу ли я?

-Такими вещами не шутят.

Вновь непродолжительное молчание, затем раздались причитания и

всхлипывания.

-Ой, кровинушка моя! Сиротинушка ты моя, нашёлся, Гришенька! - и дальше

всё повторилось, словно пластинку заело.

-Галь, а кто сирота?- женщина задумалась и ответила.

-Как кто? Гришка разумеется!

-Галь, ты не забыла, что у него и родители вроде имеются?

-Да, а кто?- всё, шиза подкралась незаметно.

-Галя, Галя, ну кто его родители? Ты, да Никифор.

-Ой, горюшко моё! - вновь раздались причитания, а дальше абсолютно

спокойным голосом, - мой-то где?

-Да здесь он, у Гришиной постели сидит.

Ой, проговорилась! Язык мой. Враг мой, и не только. Галина испуганно

продолжала:

-А что с ним, с Гришенькой-то моим? Живой ли? Ой-ой, горюшко моё!

-Все, Галя, до завтра. Жди, я позвоню, - и мне пришлось нажать на отбой,

чтобы больше не слышать женщину, потерявшую разум от радости. Ну вот,

мавр сделал своё дело! Я вышла в гостиную и рассказала о своём разговоре с

Галиной. Вскоре появился Александр и радостно объявил, что отвар готов.

Мы с трудом разбудили спящего Григория.

-Горько,- скривился он и снова упал на подушку.

-А теперь, господа, не мешайте, больному нужен покой, - предупредил нас

Леопольд Станиславович.- Простите меня. Я должен вас покинуть. Дела.

Знаете ли.

Я присела за стол рядом с Александром.

-Меня беспокоят наши товарищи, с ними что-то случилось. За то время, что

мы провели здесь, они давно должны были добраться до места.

-Мне кажется, Вера с Николаем решили всё же заглянуть к себе домой, -

негромко отозвался Александр.

-Но я же предупредила их, что там небезопасно.

-А то ты Веру не знаешь, что вбила себе в голову, то и будет делать несмотря

ни на что!

Александр прав. Я вспомнила спор Веры с мужем по поводу помады и духов.

Совершенно непредсказуемая женщина. Интересно, кто у них в семье

главный? Кажется мне, что Николай не напрасно скрывался от неё, с такой

особой долго не протянешь

-А не сходить ли нам на разведку? - предложил Александр, - мы знаем, где

особняк этой семейной пары. Я думаю, они там и Виталий с ними. Вера и

мёртвого уговорит.

-Да, пожалуй, - вздохнула я.

Мне пришлось объяснить Никифору, куда и с какой целью мы идём.

-Витька возьмите с собой. Он - мужик ушлый. Его на мякине проведёшь! Вы

это там к нему прислушивайтесь, он ни себя, ни вас в обиду не даст, -

напутствовал нас Никифор.

В том, что Виталий - мужик ушлый, я уже убедилась, увидев, как он

обращается с отмычками. Только вот где он сейчас? Александр уже ждал

меня у дверей. Пришлось и мне поторопиться и вскоре мы вышли на улицу.

Казалось, с момента нашего бегства прошла целая вечность. А между тем

вечер только-только вступал в свои права, окутывая серой дымкой всё

вокруг. Изредка слышались отдалённые выстрелы, но нам пока ничего не

грозило, улица была пустынна, и лишь северный ветер старался поглубже

проникнуть под одежду и отговорить нас от дальнейшей прогулки. Подняв

воротники, мы двинулись навстречу злым снежинкам, кружившим вокруг

нас. Идти пришлось долго, и я успела продрогнуть так, что зуб на зуб не

попадал. Спасибо моде начала двадцатого века за длинные юбки, ибо они

спасали нежные женские ножки от холода.

-Съюзен, перестань витать в облаках, - проворчал Александр, - кажется мы на

месте. Посмотри.

Я взглянула перед собой и поняла, что ещё чуть-чуть, и мы бы прямым

ходом, благодаря моей задумчивости, попали в ловушку. Перед воротами

особняка дежурил усиленный вооружённый наряд, останавливая всех

проходящих мимо людей, которых, несмотря на наступившие сумерки, было

не так уж и мало.

Мы отошли к соседнему дому, стараясь быть незаметными. Пришлось играть

роль влюблённой парочки. Саша прижал меня к себе, а сам пристально

наблюдал за входом в особняк. Люди, предъявляя пропуск, входили и

выходили за ворота, но как нам туда попасть?

-Как ты думаешь, они там?- прошептала я Саше на ухо.

-Не знаю, - растерянно проговорил он, - нам бы проникнуть в дом, а там что-

нибудь да узнаем.

Тут мне пришла в голову шальная мысль пробраться в особняк через

подземный ход, которым мы уже один раз воспользовались, но тут же

пришлось отказаться от этой идеи: неизвестно, что в банке творится, да и

добраться до него сложно. Надо действовать, а не раздумывать.

-Всё, я пошла, - сделав шаг вперёд, сказала я, - женщину врядли будут

досматривать, а там что-нибудь по ходу придумаю.

Александр не успел ничего возразить, а я уже вышла на тротуар, ведущий к

воротам особняка. Внезапно послышался знакомый голос.

-Светлана, стойте!

Оглянувшись, поняла, что это Виталий. Пришлось возвратиться.

-Не торопитесь! Ваши друзья там и, по всей видимости, в опасности. Я знаю,

где их содержат. Вера попросила меня пройти с ними к их дому. Я остался на

улице, а они прошли внутрь, и до сих пор не появились. Подождём ещё

немного, пока совсем не стемнеет. Кстати, я обнаружил сзади дома

неприметную калитку, охраны там нет, вот через неё мы, и проникнем

внутрь. Но обязательно следует дождаться темноты, чтобы нас случайно

никто не заметил. День зимой короток, и ждать пришлось не особо долго.

Виталий провёл нас к входу, и мы проникли незаметно в здание. Это было

просто невероятно, потому, что у входа во внутренний двор стояла охрана и

проверяла всех проходивших мимо, тем не менее, здесь никакой охраны не

наблюдалось, и всякий мог свободно пройти внутрь.

Всё было нам уже знакомо: люди сновали в разных направлениях, разнося

различные коробки, ящики, папки с бумагами.

-Но что дальше? Куда идти?- растерялась я.

-Всё очень просто, сейчас кого-нибудь спросим, - вынес бесшабашное

предложение Виталий.

Интересно, а кого он решил расспросить? Не всякий знает, куда поместили

пленников, да мы могли ещё и встретиться с нашими старыми знакомыми.

Нам помог, как это ни странно, его величество случай. Пока мы тихонько

рассуждали, где искать Веру с мужем, невдалеке появились две мужские

фигуры. Мужчины о чём-то ожесточённо спорили. Проскользнув в открытую

поблизости дверь, мы стали наблюдать за приближающимися незнакомцами,

стараясь услышать, о чём они говорят. А разговор оказался довольно

интересным.

-Слушай, Степан, ты этих-то куда отвёл?- поинтересовался один из мужчин,

более старший и одетый в некое подобие костюма. Второй, лет двадцати

двух, в кепке и тужурке, пробурчал:

-Тебе-то чего? Ну, запер их в кабинете на втором этаже. Пусть там посидят.

Куда им оттуда деться?

-Э нет, они же всё в этом доме знают, все ходы и выходы, могут сбежать.

Тогда нас по головке не погладят, точно тебе говорю. Надо бы их перевести

куда-нибудь в более надёжное место.

-А ведь ты, Агафон, прав. Сейчас кликну Матвеича, он их и отведёт в

кладовку на первом этаже. Там окно маленькое, разве только ребёнок и

пролезет. Войти туда можно лишь с кухни, а там постоянно кто-то есть.

Значит, и охраны особой не потребуется.

-Ладно, давай зови своего Матвеича, самим надо бы перекусить, а то целый

день всё ходим, ходим, а толку никакого.

Мужчины спустились на первый этаж, где и находилась кухня. Интересно,

что они сделают сначала, пообедают или Матвеича начнут искать? Лучше бы

поели, а потом на поиски отправились, тогда у нас больше времени появится.

Всё, пора действовать. Мы вышли в коридор и направились к комнате, где

должны были находиться наши друзья. Ага, кажется здесь! Если дверь

заперта, её придётся выбивать, а это не желательно. Так как мы привлечём к

нашим действиям всеобщее внимание. Оказалось что дверь заперта на засов

со стороны коридора, Александр отодвинул его, и мы вошли внутрь. В

кабинете было темно, и рассмотреть что-либо было невозможно. Тут же

раздался голос.

-Стойте, где стоите, либо я стреляю!- и послышался звук взводимого курка.

-Николай! Это вы?- воскликнула я.

-Хватит разговоров, стреляю! - сказали из темноты.

Как говорится из огня да в полымя!

-Николай, подождите, мы пришли за вами. Это я, Съюзен, а со мной мой друг

Александр, - с Виталием вы знакомы. Вспомните, он отправился с вами

после того как нам удалось бежать из ВЧК.

-Съюзен, так это действительно вы?

-Ну, наконец-то вспомнили! Вера Львовна где?

-Я здесь, ноготь сломала! - раздался расстроенный женский голос.

-Нам необходимо срочно покинуть особняк,- поторопил нас Виталий.

-Да, да, - растерянно произнёс Николай, - естественно, как можно скорее.

Подождите.

Он подошёл к шкафу, пошуровал в нём, и протянул мужчинам свои

коллекционные винтовки, мне достался дамский «Браунинг». Подошла Вера,

сжимая в руках свой любимый «Велодог». Интересно, а почему оружие не

забрали раньше, поместив арестованных в кабинет, и не проверили их на

наличие колюще-режуще-стреляющих предметов.

Николай, как будто прочитав мои мысли, пояснил, что винтовки проверили,

но они были не заряжены и тогда решили, что никакой опасности они не

представляют. Ещё он сообщил охранникам, что всё это коллекционные

экземпляры и для стрельбы не предназначены. На этом все и успокоились.

Патроны же находились в сейфе, до которого новые обитатели особняка ещё

не успели добраться.

-Такая вот вышла история, - закончил свой рассказ Николай.

-Тогда в путь, господа, и побыстрее, - открывая дверь, произнёс Александр.

Однако, как продолжить этот самый путь, если тебе навстречу идут три

человека, и направляются они, без всяких сомнений, туда, откуда мы хотим

уйти? По всей видимости, Агафон со Степаном нашли-таки того самого

Матвеича и теперь решили перевести пленников в их новую «камеру».

Александр успел закрыть дверь, пока нас не заметили.

-Что теперь делать?- испуганно спросил он.

-Как что, прорываться! - выдвинул свою версию Николай.

Прорываться! Думается мне, что без боя тут не обойтись. Мы встали по обе

стороны от двери, приготовившись встретить незваных гостей, которые и не

замедлили появиться.

-Чёрт, темень какая! Ни зги не видно! Степан, свечку, что ли зажги, а то ноги

переломаем.

Затем раздался второй голос, по всей видимости, Степана.

-Ты, это, Матвеич, сбегай побыстренькому на первый этаж, там я видел пару

подсвечников на столе. Так вот принеси их оба.

Послышался шум удаляющихся шагов, на мгновение всё стихло, а затем нас

спросили.

-Эй, вы там, живы ли хоть?

-Зачем спрашивать, куда они денутся, сидят, ждут. От страха чай поджилки

трясутся. Стёп, ты зашёл бы посмотрел, чего там внутри-то, а то больно тихо.

Может, сбежали уже!

-А я чего, куда им идти? Там они, но проверить всё же надо. Так, Агафон,

иди сам, если хочешь, ты человек опытный, должен пример показывать, –

польстил своему собеседнику Степан.

-Ну и пойду, а ты тут стой и никого наружу не выпускай.

Это хорошо, что Агафон решил один зайти, нам и флаг в руки, то есть и все

полномочия по изоляции этого Агафона от общества.

В дверь просунулась голова, а затем показались и остальные части тела.

-Эй, вы где? Выходите,- раздались истерические нотки в голосе. Мужчина

явно боялся.

Вера и на этот раз проявила смекалку:

-Здесь мы, у стола, темно же, куда нам идти?

-Ладно, - успокоившись, сказал Агафон, - стойте там, сейчас подойду.

А вот это уже гораздо лучше! Александр передал мне свою винтовку, а сам,

встав за спину мужчины, схватил того за плечи и зажал ему рот. Агафон

пытался что-то сказать, но раздалось лишь невнятное мычание. Степан,

оставшийся на страже, услышав это, поинтересовался, в чём дело.

-Тихо, и без глупостей, - ткнув в бок Агафона ствол «Брауннга», прошипела

я, - позови Степана сюда и будешь жить.

По всей видимости, Агафону жить хотелось, но и свой пролетарский долг он

также не забывал, поэтому вместо того, чтобы вежливо попросить Степана

подойти к нему. Крикнул:

-Стёпка, беги!

Договорить он не успел, поскольку Александр ударил его чем-то по затылку

и мужчина мягким кулем опустился на пол.

Степан, вместо того, чтобы поднять тревогу, решил сначала

поинтересоваться, что же произошло с его товарищем, и необдуманно

просунул голову в дверь. И сразу же за эту самую не слишком разумную

голову был втянут в комнату.

-Ну что, вяжем или как?- на откуда-то взявшемся сленге спросила Вера.

-Или как это «как»?- испуганно озираясь по сторонам, еле слышно

прошептал Степан.

-Или как это и есть - или как, - ещё больше напугала пленника Вера, а я

пояснила, что возможен и летальный исход. Степана заинтересовало слово

«летальный», и он попросил пояснить, что оно означает. Николаю надоели

все эти разглагольствования, и он ответил просто и ёмко:

-«Или как» означает, что вам, ребята дурные ваши бошки набок свернут. Вот

и всё «или как». Понял?

Степан утвердительно затряс головой.

-А вот будете вести себя как следует, там посмотрим, что с вами делать.

Степан оказался мужиком любопытным и поинтересовался, что Николай

подразумевает под словами «вести себя как следует»? На это Николай

предложил вырубить и Степана, чтобы тот не досаждал своими вопросами.

На это предложение тот среагировал мгновенно и вполне адекватно, обещав

по большей части молчать и во всём слушаться Николая. Я не поняла,

почему именно Николая. Вероятно, он принял его за старшего. Вера достала

откуда-то моток верёвки и, посадив мужчин спиной друг к другу, мы связали

их. Агафон начал приходить в себя, всё время мотал головой, стараясь

понять, что же произошло и где он находится. Наконец осознав, что теперь

он выступает в качестве пленного, заметно приуныл, растеряв былую

уверенность.

-Ну ты, Стёпка, и дурак, сказал же тебе беги, а ты?

-А я что? Я побежал, но ты ведь не сказал, куда. Вот я к тебе и побёг.

-Еще раз дурак. Теперь уж чего кулаками махать, сиди, давай, сопли жуй!-

вынес свой вердикт Агафон, а Степан продолжил разговор:

-Если бы не я, мы бы уже с богом беседовали. Знаешь, как я их уговаривал,

оставить нас в живых? Обещал, что будем вести себя смирно, а ты – «дурак,

дурак». Лучше бы спасибо сказал!

-Спасибо, дурак.

Степан, надувшись, замолчал. Видимо, неплохой парень, но уж слишком

разговорчивый.

Теперь приступим к последнему этапу нашего побега - дождёмся Матвеича,

упакуем его, присоединив к приятелям, а сами – дёру из этого дурдома.

Я выглянула в коридор, чтобы посмотреть, не появился ли третий участник

нашего «спектакля». Как раз вовремя, там виднелись колышущиеся тени,

отбрасываемые двумя свечами.

-Идёт! - предупредила я своих товарищей. И тут случилось неожиданное.

Пленников-то мы связать связали, а вот про кляпы как-то забыли. Этим и

воспользовался Агафон, закричав из всех сил:

-Матвеич, беги за помощью!

Дальше он договорить не успел, Николай прикладом ударил его по голове,

заодно досталось и Степану.

-Меня то за что? - возмутился он.

-За всё хорошее, - отпарировал Александор,- точно, если ещё раз вякните,

пристрелим и думать даже не будем.

Степан задумался, толкнув локтём своего сотоварища по несчастью.

-Эй, Агафон, ты меня слышишь? Зачем ты так-то?

Агафон его не слышал, пребывая в надёжной отключке.

Матвеич, услышав вопль Агафона, с испуга уронил один из подсвечников и

припустил вниз по лестнице, беспрестанно вопя:

-Воры, тати, скорей спасайся, кто может!

Подсвечник упал вблизи окна, и пламя свечи перебросилось на портьеру,

которая тут же весело и без затей решила загореться. Дело запахло

керосином. Бежать отсюда надо и как можно скорее. С криком «пожар,

горим!», мы бросились к лестнице, но тут Вера удивила меня ещё раз.

-А что будет с теми? – она указала на комнату, где остались связанные

мужчины, - они могут задохнуться.

-Да чёрт с ними! Давай скорее! - крикнул Александр.

-Нет, так дело не пойдёт, - возмутилась Вера, - они же живые люди, их надо

развязать.

-Бог с тобой, держи,- Николай передал Вере нож, и та убежала в комнату.

Вскоре она вернулась, но не одна. С ней был Степан.

-Возьмите меня с собой,– бесхитростно попросил он, - я ещё пригожусь.

Всё как в сказке про Ивана-царевича и серого волка. Там тоже было так

«Возьми меня с собой и я тебе пригожусь». Ага, как же, «пригожусь»

втягивать в разные неприятности!

Раздумывать было некогда. Огонь добрался до второй портьеры и, пожалуй,

если срочно не вмешаться, может разгореться настоящий пожар.

-Ладно, побежали,- согласились мы, и тут я вспомнила про Агафона.

-Вер, а второй где?

Вера обречённо махнула рукой и сказала, что идиота только могилой

исправишь. Спрашивается, куда же делось её человеколюбие?

Продолжая кричать «пожар, горим», мы спускались на первый этаж поближе

к выходу. На нас никто не обращал внимания, мы благополучно подошли к

выходу и уже собирались открыть дверь, как она распахнулась, и перед нами

во всей красе предстал давешний человек в тужурке, с которым мы с

Виктором познакомились, когда приехали за детьми.

Мужчина удивлённо посмотрел на меня и спросил:

-А вы что тут делаете?

-Детей ищем, - оттолкнув его, я выбежала на улицу.

Неожиданность и натиск, проявленный мной, на этот раз оказали нам

неплохую услугу.

-За мной, - скомандовал Николай, - в гараже должен быть «Руссо – Балт».

Мы должны поместиться

Подбежав к гаражу и распахнув створки ворот, мы увидели чёрный

автомобиль с двумя большими фарами вверху почти у самого капота, рулём

справа и клаксоном слева. Интересно, что сигналить должен был не шофёр, а

пассажир, находившийся на переднем сиденье, сзади виднелся сложенный

кожаный верх. Единственное, что давало возможность продавать автомобили

«Руссо-Балт» в России - это их исключительная добротность. Конструкцию

отличали поршни и картеры из алюминиевого сплава, цепной привод

распределительного вала, шарикоподшипники, электроосвещение. Это я так

для общего развития, ведь не зря я когда-то интересовалась автомобильным

антиквариатом.

Мы подбежали к машине, и тут я вспомнила, что Галина сообщила, что

заканчиваются продукты, а поедем мы, наверняка, в мою, теперь уже

бывшую квартиру.

-Николай, случайно, у вас здесь никаких съестных припасов позаимствовать

нельзя?

-Как это нельзя? Как раз можно, кое-что у меня припрятано на чёрный день -

встряла в разговор Вера, - идёмте, покажу.

Мужчины, возглавляемые Верой, исчезли, оставив меня одну. Может, это и к

лучшему, разберусь с этим «Руссо_- Балтом», что к чему.

Посмотрев на особняк, заметила усилившееся оживление. Кто-то вбегал в

дом, кто-то, наоборот, с криками «помогите, горим» выбегал. Я увидела, как

мои спутники прошмыгнули внутрь. Значит, не всё ещё потеряно и,

откинувшись на сиденье, закрыла глаза, задумавшись о последних месяцах

моей жизни. До ужаса захотелось оказаться в Москве в своей квартире,

принять горячую ванну, полную ароматной пены. Мне показалась, что я

задремала и тут, словно набатом ударили, я услышала звук мобильного

телефона. Открыла глаза и чуть не закричала от радости. Я нежилась в ванне,

наполненной пеной с моим любимым лавандовым запахом, только всю

идиллию портил сотовый, издававший звуки, отдалённо напоминавшие что-

то из классической музыки времён великого Баха. Взяла трубку и услышала

женский голос, такой на удивление знакомый:

-Сюзен, проснись, пора ехать. Эй, хватит спать!

С трудом разлепила глаза и поняла, что нечаянно заснула. Сказались

переживания последних дней. Вера трясла меня за плечо.

-Давай, заводи, у нас всё готово.

Несмотря на то, что автомобиль был четырехместным, вшестером мы всё же

смогли разместиться, не скажу, что слишком комфортно, да ещё и мешки с

продуктами положили в ноги сзади.

-Да, чуть не забыл! - Александр выпрыгнул из автомобиля и натянул крышу,

закрепив её спереди над ветровым стеклом.

-С богом!- благословила я поездку, и мы тронулись.

Все были заняты тушением разгорающегося пожара, и на нас никто,

абсолютно никто, не обратил внимания. К тому же со двора выехал грузовик,

набитый вооружёнными людьми, а мы последовали за ними. Вскоре мы

оторвались от грузовика, он – в одну сторону, а мы - в другую. Все притихли,

находясь под впечатлением побега с препятствиями. Хорошо, что Вера была

запасливым человеком, и все автомобили, находившиеся в гараже, были

заправлены под завязку, а то бы худо нам пришлось.

Скорость у «Руссо-Балта» была для своего времени приличная. Авто могло

разогнаться аж до пятидесяти километров в час. Я решила не гнать,

поскольку дорогу знала плохо. Поэтому выжимала не более тридцати-

тридцати пяти километров, но и этого было достаточно, чтобы через сорок

минут добраться до моего дома. Поднявшись, вручили Галине продукты.

В коридор вышел Михаил, за его спиной пряталась сестрёнка.

Едва увидев Веру Львовну, она бросилась ей навстречу.

-Мама. Мамочка, а мы тебя так долго ждали! Почему ты не приходила к нам?

Однако, увидев мужчину рядом с матерью, испуганно отстранилась и опять

спряталась за спину брата. Вера, заметив испуг дочери, сказала:

-Это же твой папа!

Когда Николай отправлялся на фронт, девочке было не больше года.

Естественно, что она не помнила его. Миша, внимательно посмотрев на

Николая, степенно приблизился к нему и очень серьёзно спросил:

-А ты, правда, наш папа и пришёл за нами?

-Правда, правда!

Мальчик подошёл ближе и, уткнувшись в живот Николая, неумело обнял его.

Тот, смахнув слезу, подхватил сына на руки и прижал к себе.

Настя наконец-то поверила, что видит своего отца и, подойдя ближе,

потянула Николая за штанину:

-А ты теперь никуда не уйдёшь?

-Теперь – никуда!

-Правда. Правда? А то у всех моих подружек были папы. Только у меня не

было. А теперь есть!

На Николая было больно смотреть, он с трудом сдерживал слёзы, прижимая

к себе детей. Вера с любовью взирала на них и, казалось, не верила в то, что

они сейчас снова вместе. Прошли первые радостные минуты встречи.

Однако, нас беспокоило состояние Григория, поэтому мы решили навестить

Леопольда Станиславовича.

Николай с супругой и Виталий остались, а мы с Александром решили

вернуться, чтобы узнать как дела у наших товарищей. Степан увязался с

нами. Вот вам и серый волк, который пригодится. Не хватило, видимо на его

голову приключений. А может, он просто ищет «Василису Прекрасную»?

Думала, что скоро доберёмся, но не тут-то было. Подъезжая к дому, где

остались наши товарищи, заметила на улице некое оживление и это в такую-

то темень. Не иначе что-то случилось, и опять накаркала! Ну почему со мной

всегда что-то происходит? Вернее, пока не произошло, но чувствую, что не

долго ждать осталось. Около дома стояли вооружённые солдаты чего-то

ожидая или, вернее сказать, кого-то. Проход к парадному был закрыт, во

внутреннем дворе-колодце так же делать было нечего. Будем искать

обходные пути. У каждого дома должен быть парадный и чёрный вход.

Парадный – для жителей, а чёрный - для обслуги и прочего люда. Нам

следует, скорее всего, воспользоваться именно запасным входом. Степан

вызвался быть разведчиком и со своей миссией справился, позвал нас,

обнаружив дверь, которую никто не охранял. Конечно, мраморной лестницы

там не наблюдалось, не было и ковровых дорожек, но подняться на нужный

этаж нам удалось без всяких приключений. Я тихонько поскреблась в дверь,

изнутри осторожно спросили:

-Кто там?

Как будто неизвестно - те, кто придёт вас арестовывать, скрестись в дверь не

будет.

-Леопольд Станиславович, это я, Светлана, а со мной Александр. Откройте.

Дверь приоткрылась и показалась всклоченная голова.

-Слава богу, вы! У нас тут такое творится, по квартирам ходят, ищут каких-

то беглецов. Случайно, не вас?- лукаво поинтересовался он - Ладно, входите.

Мы тенью, или так мне показалось, проскользнули в квартиру, сняли

верхнюю одежду и прошли в гостиную.

-Как дела? Как Григорий? - устало спросила я, присаживаясь на первый

попавшийся стул.

-Вроде всё хорошо, - ответил профессор, - температура спала, пропотел он

знатно, три раза постельное бельё меняли. А так всё по-прежнему, не считая

тотального обыска. До моей квартиры ещё не добрались.

Тут профессор замолк, поражённый идеей, пришедшей ему на ум.

-Если ко мне придут, то, естественно, обнаружат Григория, его отца и вас,

уважаемые, - с удивлением произнёс он.- Что делать будем?

-Сваливать! – выдохнула я.

-Не понял вас, барышня, что делать будем?

-Бежать, и как можно дальше,- пояснила я. Всё-таки язык двадцать первого

века не совсем понятен в вначале века двадцатого.

Действительно, ситуация не из приятных. Если к профессору, впрочем, как и

к другим жильцам дома, придут с обыском, как он объяснит наличие

неизвестных граждан в его квартире? Остаётся только одно - исчезнуть всем,

разумеется, кроме Леопольда Станиславовича, из квартиры и из дома в

целом. Мы наскоро одели Григория, разбудили Татьяну и, попрощавшись с

профессором, направились к выходу.

Опять уходить в неизвестном направлении. Боже, как это тяжело! Как я

устала от всего этого!

-Подождите, вам не следует идти через чёрный вход, думаю, они уже

догадались поставить там охрану. Я покажу вам путь к отступлению,-

профессор попытался пошутить и тем самым разрядить обстановку. – Вы

знаете, наш дом был построен на фундаменте палат восемнадцатого века и

сохранились старые подвалы, которыми в наше время никто не пользовался,

а зря: - там много интересного. Когда-то подземные переходы связывали

боярские палаты с берегом Невы. Времена тогда были неспокойные, и

зачастую приходилось спасаться бегством. Я вам покажу, как попасть в

подвалы, а дальше уж сами. Да, Григорий пока останется у меня, ему нужен

покой. Едва удалось вырвать его из цепких рук смерти. Длительной дороги

он явно не выдержит. Пойдёмте.

-А как же вы, профессор? Вам, наверное, опасно оставаться, могут

поинтересоваться, почему посторонний находится у вас в квартире?-

заботливо спросила Татьяна.

-Об этом не беспокойтесь. Иногда маленькая ложь может быть во благо.

Скажу, что у моего больного тиф. А это, знаете ли, голубушка, отпугнёт кого

угодно. Хватит разговоров. За мной!

Леопольд Станиславович, накинув пальто, прошёл на кухню и открыл дверь,

ведущую на лестницу, которой раньше пользовалась прислуга. Мы

спустились на первый этаж и увидели небольшую чугунную дверь, на

которой красовался амбарный замок.

-Мы практически на месте, - показав рукой на дверь, сказал профессор, - вам

туда.

Он достал старинный ключ, отпер замок, открылась дверь, и на нас пахнуло

затхлостью.

-Поторопитесь, вот спички, - нам протянули коробок производства фабрики

Лапшина,- там внизу найдёте факел, зажгите его. Теперь идите. За Григорием

прошу дней через пять, шесть,- попрощался с нами Леопольд Станиславович.

Захлопнулась дверь, послышался звук запираемого замка. Всё, путь назад

отрезан. Мы несколько минут постояли, подождав пока глаза не привыкнут к

темноте. Привыкнув, огляделись и заметили на стене обещанный нам факел,

зажгли его, теперь можно было двигаться вперёд. Пока всё было ясно,

вперёд вёл длинный коридор, теряющийся во мраке, пол устилал толстый

слой пыли. Хорошо, что нет никаких боковых ответвлений. Огонь факела

высветил видневшуюся в конце коридора дверь, запертую на проржавевший

засов. Подошли ближе, и с трудом отодвинув засов, оказались в небольшом

зале, перекрытым массивными старинными сводами. По всей видимости, мы

уже находились в подвале восемнадцатого века. Куда же теперь?

Внимательно осмотревшись, заметили в противоположном конце зала

деревянную дверь, обитую железными полосами.

-Скорее всего, нам туда, - показал рукой Александр,- пошли.

Степан задержался и, закрыв дверь, в которую мы только что вошли, запер её

на засов.

-Так надёжней,- прокомментировал он свои действия, - а вдруг за нами

погоня! Засов задержит её.

Подойдя к деревянной двери, заметили, что она заперта. Мы в ловушке.

-Подождите, я посмотрю, - вышел вперёд Степан.

Внимательно осмотрев дверь, нажал на какой-то болт, и замок раскрылся.

-«Вуаля!» Прошу вас, - молодой человек сделал приглашающий жест.

-А парень-то не прост, ой как не прост. Всё-таки мы не зря взяли его с собой!

- подумала я, проходя вперёд. Мы шли сквозь маленькие и большие

подземные залы, массивные своды давили сверху, словно стараясь

избавиться от незваных гостей. Воздух постепенно становился прохладнее, и

уже не так пахло затхлостью. Видимо, мы приближались к завершающему

этапу нашего пути. В одном из переходов я заметила нишу с каким-то

предметом, видневшимся в ней. Подойдя ближе, заметила, что это

небольшой сундучок. Интересно, что в нём?

-Саша, посвети, пожалуйста,– попросила я своего спутника.

Интересно стало всем, и за моей спиной собралась вся наша компания.

-Я откинула крышку и на мгновение закрыла глаза, стараясь защититься от

неимоверного блеска, вырвавшегося из-под крышки.

-Ого! - услышала я за своей спиной и решила проверить, что это ого

означает. Открыла глаза и сама так же непроизвольно произнесла: «Ого!».

Сундучок наполовину был заполнен самоцветами различной окраски и

конфигурации. Перед нами находилось богатство, которое с трудом можно

было перевести в денежный эквивалент. Мы стояли и зачарованно смотрели

на драгоценные камни. Правду говорят, что свет, исходящий от самоцветов,

может заворожить.

-Всё, хватит любоваться! - я захлопнула крышку и тут же услышала вздох

разочарования, будто бы у ребёнка отобрали любимую игрушку. – И что со

всем эти делать будем?- спросила я, указав на нишу с сундучком. Впрочем,

какой это сундучок? Скорее, ларец с затейливой резьбой на островерхой

крышке, случайно забытый хозяевами в восемнадцатом веке и с тех

пылившийся никем не востребованный, пока дело до нас не дошло.

-Заберём с собой, а там поделим, - предложил Никифор.

-Он прав, - заявил Александр,- забираем.

-Подождите, подождите, - встрял в разговор Степан, кое-что я слышал про

ловушки.. -А ну-ка, поподробней, - попросила я.

-Так вот, - продолжил молодой человек, - поднимаем мы, например, ларец, а

на нас опускается плита и всё, как говорят немцы, полный «аллес капут»!

-Хватит заливать-то,- перебил Степана Никифор, - кому это надо?

-Как кому? Бывшим владельцам сокровищ, чтобы никому не достались. - Я

вот что предлагаю - ищем сейчас камни, складываем в мешок, а затем, когда

забираем ларец, на его место кладём наш мешочек с камушками. Только надо

всё это сделать синхронно.

-Это как так?- не понял Никифор.

-То есть одновременно, поднимаем ларец и моментально на его место кладём

мешок с камнями. Теперь понятно?

-Теперь да!

Ох, и много загадок таит в себе Степан! Чую, что ещё не один сюрприз он

нам подкинет. Однако, совет дельный. Чем чёрт не шутит? Лучше

перестараться, чем потом отдуваться. За дело! Камушков насобирали

превеликое множество, выбрали покрупнее и, прикинув приблизительный

вес ларца вместе с самоцветами, загрузили в рюкзак. Степан, как главный

генератор идей, вместе с Александром, стали поднимать ларец, а Николай с

Никифором выполняли почётную миссии по замене драгоценностей на

камушки, причём обычные, не представлявшие никакой ценности. Ура! Всё

вышло. Ларец у нас, рюкзак на месте ларца. Теперь можно и дальше двигать.

Не успели мы сделать и пары шагов, как воздух в подвале заметно

завибрировал, пробежали всполохи нервной дрожи по стенам.

-Я же говорил, что тут дело нечисто! - вскрикнул Степан и побежал в

коридор, видневшийся неподалёку. Мы спешно последовали за ним. Едва мы

добежали до него, как раздался грохот падающих камней. Теперь только

вперёд, назад путь отрезан. Хорошо, что коридор был коротким, и мы

оказались перед простой деревянной дверью, которую без труда и открыли,

оказавшись на заснеженной улице. Боже, как хорошо дышится! Падали

лёгкие снежинки, робкие лучики солнца пытались пробиться сквозь мрак

свинцового неба.

-Теперь домой, нам следует поторопиться, - отряхнувшись, скомандовала я.

На этот раз нам удалось добраться без приключений. Татьяна, заявив, что

живёт неподалёку, покинула нас, напоследок пригласив в гости, (правда,

забыв назвать адрес, но этом мы и не настаивали). Степан печально

посмотрел вслед удаляющейся девичьей фигурки. Поднялись наверх, нас

встретила Галину, за спиной которой прятались Миша и его сестрёнка.

-Ой, тётя Света пришла! - увидев меня, радостно воскликнул Михаил.

-Мама, мама,- закричала Настя - тётя Света вернулась.

-Ой, вы, наверное, проголодались, - воскликнула Галина и пригласила всех

на кухню, всё время поглядывая на мужа, словно боялась задать вопрос о

сыне.

Никифор, поняв её состояние, шепнул, что с Гришей всё хорошо, только

придётся пока подлечиться.

Пообедав, решили обсудить план действий. Я уже привыкла к этим людям и

мне была небезразлична их дальнейшая судьба.

Нужно было поровну поделить самоцветы, и дальше все собирались

действовать в соответствии со своими планами. Вера с мужем и детьми хотят

перебраться в Париж. Мне предстояло найти родственников настоящей

Съюзен. Клавдия и Виктор получили свои документы и постараются

доставить их по назначению в Лондон. Александр планировал вернуться в

Москву. Галина с мужем и Виталием, оказавшимся её двоюродным братом,

останутся в моей квартире, да и я, пожалуй, задержусь у них в гостях на

некоторое время.

-Как вы думаете выбраться из Петербурга?- обратилась я к Николаю. - У вас

двое детей, они не выдержат долгой дороги.

-Есть у меня одна задумка, - заявил Николай, - ещё до войны, в тринадцатом

году, здесь в Петербурге году инженер Сикорский представил свой аэроплан,

который назвали «Русский Витязь». Помнишь, Вера, наши знакомые

поднимались на нём в небо?

-Кажется, начинаю понимать, о чём ты. Хочешь воспользоваться этим

аэропланом и добраться на нём до Парижа?- перебила мужа Вера.

-И да и нет,- задумчиво сказал Николай. - У нас в полку была пара подобных

аэропланов, но боле быстроходных и назывались они по имени легендарного

русского богатыря «Илья Муромец». Я знаю, один такой находится в

Гатчине. Туда его перебросили ещё в начале войны, он там так и остался. Я

проверял. Вот на нём мы и полетим. Одно плохо, знакомых аэронавтов у

меня нет.

-Как это нет? - послышался голос Степана, - а я?

-А что ты?- поинтересовались сразу все находившиеся в комнате.

-Я один из них и летал на «Илье». Мы с моим другом загорелись

воздухоплаванием и решили, что небо ждёт нас. Записались на курсы

аэронавтов и вот, пожалуйста, он перед вами!

Вот тебе и серый волк! Ох, Степан, Степан, какие ещё сюрпризы он

подготовил для нас?

Юный воздухоплаватель, почесав в задумчивости лоб, пояснил, что для

управления аэропланом потребуется четыре лётчика. Друга он уговорит, а

где взять ещё двоих?

Виктор поинтересовался, трудно ли управлять воздушным аппаратом. Степан

пояснил, что не труднее, чем автомобилем. Тогда Виктор предложил свою

кандидатуру на роль третьего пилота.

-Я тоже умею управлять авто, - вдруг сообщила Вера.

Николай с удивлением посмотрел на супругу и покачал головой. Да, с такой

женой не пропадёшь: из горящего особняка уйдёт и авто на ходу остановит,

-всё, как у Некрасова.

На следующий день решили выбраться в Гатчину, «Руссо-Балт» стоит у

подъезда, так что доберемся без проблем. А пока суд да дело, надо

разобраться с самоцветами. Следует поделить их поровну, никого при этом

не забыв. Вере с мужем и детьми, естественно, потребуются деньги в

Париже, если, конечно, они туда попадут. Никифору с Галиной также нужны

будут некоторые суммы на лечение сына. Я свою долю положу на счёт в

один из лондонских банков, поручив это дело Виктору. Остальные, я думаю,

также без труда найдут применение своей части драгоценностей.

Ночь прошла спокойно, а на следующее утро мы отправились в Гатчину на

военный аэродром. Мы - это Николай, Степан и я. Аэродромом, как я поняла

из разъяснений Николая, это можно было назвать с трудом. Единственный

ангар, где хранилась модель переделанного под военные нужды «Ильи

Муромца», и взлетная полоса. Вот и весь аэродром. Ещё в шестнадцатом

году самолёт охранялся, даже присутствовала некая обслуга по ремонту.

После октябрьской революции все разбежались, и ангар оказался временно

заброшенным.

По дороге попадались конные разъезды, но к нам у них претензий не

возникло: автомобили были редкостью и на них разъезжало начальство,

наделённое полномочиями новой властью. От Петербурга до Гатчины было

приблизительно 45 километров, так что добрались мы туда часа через

полтора, ещё минут двадцать искали подъезды к ангару. Действительно, все

дороги к взлётной полосе были занесены снегом. Значит, придётся ехать

сюда ещё раз, разгребать подходы к ангару и освобождать путь для взлёта.

Николай предложил всё-таки посмотреть на самолёт, сказав, что в ангар

можно попасть не только через основные ворота, но также через маленькую

дверцу, которой в своё время пользовался технический персонал.

Мы вошли внутрь, и только тут я впервые в жизни увидела это чудо

российского авиастроения. Это был шестистоечный биплан с крыльями

очень большого размаха. Четыре внутренние стойки были попарно сближены

и между их парами установлены двигатели, стоявшие совершенно открыто,

без обтекателей. Ко всем двигателям был обеспечен доступ в полете, для чего

по нижнему крылу шла фанерная дорожка с проволочными перилами.

Стеклянная кабина возвышалась высоко под потолком, за ней виднелся

своеобразный салон, предназначенный для перевозки пассажиров, а по бокам

от кабины были расположены пулемёты. Уловив мой удивлённый взгляд,

Степан пояснил, что пассажирский аэроплан в годы войны был

переоборудован под нужды военных и использовался на фронте.

Достав лестницу, Степеан проворно забрался внутрь и уже сверху,

обследовав кабину, крикнул, что лететь можно хоть сейчас, даже баки

заправлены. Правда, потребуется время для прогрева мотора, а так всё в

норме.

- Ну что, завтра на расчистку взлётной полосы, и через день в путь. Съюзен,

может с нами, домой в добрую Англию? - предложил Николай.

- Чуть позже, у меня ещё остались дела здесь, в России. Я когда-то обещала

отцу, что займусь поисками его сестры и её семьи. Пришло время выполнить

свой долг.

Домой мы вернулись как раз к обеду и, предупредив всю компанию, что

завтра едем снова в Гатчину, приступили к дележу драгоценных камней. Всё

прошло без каких-либо неожиданностей. Все остались довольны, каждый

получил причитающеюся ему долю. Степан заявил, что должен сходить к

своему другу и предупредил, что ночевать сегодня будет у него, а завтра

утром они вместе отправится с нами в Гатчину. Что-то стало грустно, вскоре

мы расстанемся. Николай с семьей, Клавдия и Виктор покинут Петербург.

Жаль, мы вместе пережили так много! Мне остаётся найти тётушку Съюзен и

постараться доставить её в Лондон. Александр уедет в Москву. Вот и всё, я

останусь опять одна! Грустно. Впервые за много дней я опять загрустила о

своей прошлой жизни, и мне захотелось оказаться в Лондоне.

На следующее утро Степан приехал со своим другом Антоновым, и мы

дружной компанией, едва вместившись в авто, отправились в Гатчину снег

разгребать. Это кажется, что снег легко раскидывать, а тут почти полдня

провозились. Степан даже попробовал мотор запустить. Удалось! Антонов,

друг Степана, заядлый фотолюбитель, предложил сфотографироваться на

память, даже камера у него с собой оказалась. А что, неплохая идея! Мы

открыли ворота ангара и выстроились напротив самолёта. Галина с мужем,

Виталий, Николай и Вера, Клавдия, Степан и я.

-Сейчас птичка вылетит. Смотрим на меня,- скомандовал Антонов. Все, как и

в моё время. Вроде и разница почти в сто лет, а слова те же. Вспышка магния

и мы, счастливые и довольные проделанной работой отправились домой.

Осталось меньше суток быть вместе.

Вечером решили устроить прощальный ужин. Антонов отправился домой

забрать свои вещи. А мы, посоветовавшись, решили выделить и ему толику

камушков. Человек ведь летит в страну, где у него нет ни знакомых, ни

родственников, а жить на что-то надо. Правильно решили.

Вернувшись, Антонов выставил на стол бутылку шустовского коньяка. Ого,

вот это подарочек! Ведь Шустов, основатель знаменитой винно-коньячной

империи "Шустовъ и сыновья", поставлял свою продукцию английскому

королевскому двору, и коньячок его, будучи одним из самых лучших, стоил

довольно дорого. Для женщин достали из моих запасов «Рябиновую» в

длинной с гранёным низом бутылке.

-За нас, за нашу дружбу!- прозвучал первый тост.

Несмотря на то, что на столе было спиртное, веселья не было. Все понимали,

что скоро мы расстанемся и, наверняка, больше никогда не встретимся.

Антонов попросил нас записать наши адреса, обещав, когда будут готовы

фото, выслать их нам. Верилось в это с трудом, но чем чёрт не шутит. Не

знаю почему, но я написала свой московский адрес того далёкого 2012 года.

Зачем я это сделала? Сама не знаю, просто наитие какое-то.

-Ну, всё, пора, давайте отдыхать, - распорядилась Галина, - завтра трудный

день. Ещё раз проверьте, всё ли собрали.

На этом мы разошлись, думая каждый о своём. Меня удивила Клавдия – она

обратилась к Виктору с просьбой передать бумаги, за которыми она и

приезжала в Петербург, сообщив, кому их следует вручить.

-Мне необходимо попасть в Москву, - заявила она, не объяснив причины.

Однако, я начала догадываться, что она положила глаз на Александра, да и

тот всё время поглядывал на неё. Ну что же, пусть у них всё сложится!

На следующее утро, позавтракав, стали собираться. Поехали не все. Галина с

мужем и Виталием остались дома. Клавдия и Александр проводили нас до

машины. Я села за руль, «Руссо-Балт» мог ещё понадобиться, и мне

предстояло доставить его обратно в Петербург. Попрощавшись, расселись по

местам. Галина перекрестила нас.

-С богом, - сказала она, и мы тронулись.

Ночью выпал снег, но не настолько много, чтобы можно было переживать за

взлётную полосу. Из города выехала без помех. По дороге в Гатчину нас

остановил конный разъезд, но, увидев детей на заднем сиденье, документов

предъявить, не потребовали. Вот и конечный пункт нашего следования.

Подогнав машину к ангару, остановились, посидели пару минут, собираясь с

духом.

-Ну, всё, пора!

Я выбралась из машины первой. Степан с Антоновым прошли в ангар, а мы

открыли ворота. Вскоре послышался шум работающего мотора, и самолёт

медленно выполз на взлётную полосу.

-Давайте прощаться, - Вера подошла ко мне и передала записку с парижским

адресом родителей.

Николай принёс лестницу, и все поднялись на борт. Виктор, задержавшись,

подошёл ко мне.

-Съюзен, я…,- он не договорил и, махнув рукой, пошёл к самолёту. Затем,

обернувшись, продолжил незаконченную фразу:

-Съюзен, я люблю вас! – и скрылся в кабине.

-Что, что ты сказал? - не совсем расслышав, крикнула я в ответ. Но самолёт

вздрогнул и медленно покатился по взлётной полосе.

Вот и всё. Я боялась себе признаться, что Виктор мне нравился и даже очень

и я собиралась сама сделать первый шаг, сказав ему, что он мне не

безразличен. Оказалось, что и я ему дорога, но мы расстались и неизвестно,

когда встретимся вновь.

Самолёт оторвался от земли и устремился в небо. Вдруг небо разорвала яркая

вспышка. Не может быть, нет, только не это!

Аэроплан исчез в огненном вихре. Что могло произойти? Я стояла и

смотрела, как на землю падают обломки летательного аппарата.

-Нет!- Закричала я, - не надо!!! Только не это! Вера, Виктор, Миша, Настя!

На земле догорали обломки того, что некогда было большим и грозным

аэропланом.

-Боже, как жить дальше?

Постояв несколько минут, поняла, что делать здесь мне больше нечего. Села

за руль и, медленно выехав на дорогу, отправилась в Петербург, решив

ничего никому о произошедшей трагедии не говорить.

Через пять дней съездили за Григорием, который уже оправился после

болезни. Александр стал поторапливать Клавдию с отправлением в Москву.

Я, навестив адрес, сообщённый мне настоящей Съюзен, выяснила, что сестра

её отца вместе с сыном и мужем ещё в пятнадцатом году уехали в Москву и

теперь, по всей видимости, там и находятся. Посему и я намерилась вместе с

Клавой и Александром добраться до Москвы и там продолжить свои поиски.

Собрав необходимы вещи и попрощавшись с Галиной, её мужем, Гришей и

Виталием, мы сели в «Руссо-Балт» и отправились навстречу новой жизни.

Москва 1941 год.

Да, когда Аглая с кумом были со мной, всё казалось проще и было не

так боязно, а теперь… Оставшись одна, я начала сомневаться,

правильно ли я поступила? Завтра посмотрю, как дела сложатся, а то

сама буду в Москву пробираться. Интересно, где сейчас Серафима,

Ольга и Катя? Хорошо бы с ними встретиться.

Я не заметила, как заснула, а утром меня разбудил холод, за ночь изба

вымерзла. Я, конечно, видела, как Аглая топила печку, но сама никогда не

пробовала. Так, с чего начать? Кажется, следует какую-то заслонку открыть.

Ага, вот и она. А дальше надо идти за дровами, а дрова во дворе. Выйдя на

улицу, прошла сразу к сараю, где и набрала охапку дров, принесла их в дом,

положила в печь, взяла старую газету, засунула ту между поленьев и

постаралась разжечь, но не тут – то было! Газета прогорела, а дрова как

лежали, так и лежат. Может, керосинчику плеснуть. Где-то тут стояла

бутылочка. Сказано-сделано. Слава богу, огонь разгорелся. Теперь за водой

на колодец.

Выйдя из дома, увидела вдалеке грузовик, двигавшийся к моему дому. Мне

вовсе не хотелось встречаться с теми, кто находится в том грузовике.

Забежала в дом, схватила свои вещи и незаметной тропочкой поспешила к

лесу, видневшемуся неподалёку.

Автомобиль подъехал к избе и остановился. Из кабины вышел офицер в

чёрной форме. В кузове сидели солдаты. Хорошо, что мне удалось их

вовремя заметить. Офицер что-то крикнул, и солдаты, спрыгнув на землю,

окружили дом. Офицер зашёл внутрь, но, тут же вышел и махнул рукой.

Один из солдат взял из кузова канистру, отвинтил крышку и плеснул

жидкостью на стену избы. Офицер щёлкнул зажигалкой, и весёлый огонёк

побежал к дому, а вскоре перекинулся на стену, и изба запылала. Солдаты,

посчитав свою миссию выполненной, загрузились в машину и уехали.

Меня охватила паника, я совершенно не знала, куда следует идти.

Убедившись, что грузовик с солдатами скрылся из вида, вышла к

полыхавшей избе и в растерянности застыла, глядя на дорогу.

Конечно, вот она, дорога. Значит, по ней и пойду. Должна же она куда-то

привести? Взглянув последний раз на горящий дом, медленно побрела

вперёд. Не дай бог немцев встретить! Впрочем, объясниться с ними смогу,

немецкий знаю неплохо. За размышлениями не заметила, как из-за поворота

появился мотоцикл. Бежать было абсолютно некуда, поэтому решила

дождаться, пока ко мне подъедут. За рулём сидел солдат, а в коляске офицер.

Приблизившись, мотоцикл остановился, и офицер на ломаном русском языке

поинтересовался, как проехать к Ивановке. Я неопределённо махнула рукой в

сторону сгоревшей деревни. Поблагодарив меня, они уехали. Я шла уже часа

два, когда справа послышался шум проходящего поезда. То, что нужно!

Выйду на железную дорогу и по шпалам доберусь до какого-либо

населённого пункта, а там разузнаю, как добраться до Москвы. Проваливаясь

в глубокий снег, пробралась к железнодорожному полотну и бодро зашагала

по нему, постоянно прислушиваясь, не приближается ли поезд. Идти было

неудобно, переставлять ноги в валенках по шпалам то ещё удовольствие.

Пару раз пришлось прятаться в ближайшем кустарнике, когда мимо

проезжали военные эшелоны. Один раз я увидела дым, поднимающийся из

трубы деревенского дома, но идти туда, где заметила дым, было далековато,

и поэтому пришлось продолжить путь.

Внезапно я заметила невдалеке двух мужчин, одетых в старые застиранные

телогрейки. Те были увлечены каким-то делом, и моё приближение не

заметили, да и они особо не стремилась к этому. Когда до мужчин осталось

метра два, один из них оглянулся, увидел меня и тут же вскинул винтовку:

-Стоять! Ты кто такая?

Решив на всякий не называть своего настоящего имени, назвалась Светланой,

заодно пояснила, что иду из Ивановки, которую вчера немцы сожгли вместе

с жителями.

-А тебе как удалось спастись?- недоверчиво спросил один из мужчин.

Я объяснила, что в это время ходила за хворостом и вернулась, когда всё уже

было закончено. Сейчас вот пытаюсь добраться до ближайшего населённого

пункта, а дальше попробую попасть в Москву, где у меня родственники.

-Извини, Света, но отпустить мы тебя не можем. Придётся пройти с нами, -

твёрдым, не терпящим возражений голосом, сообщил один из мужчин.

-А вы кто такие?- осторожно осведомилась я.

-Неуж не догадалась?

Я пожала плечами.

-Партизаны мы. Семён, как дела?

-Погодь чуток, как раз заканчиваю. Вот и вся недолга!

Мужчины спустились с насыпи, Семён тянул за собой какоё-то провод

Скрывшись за деревьями, присоединил провода к зажимам, показал рукой

рядом с ним.

-Ложись! Теперь ждать будем. Рванём поезд, тогда и в лагерь!- негромко

сказал он.

Ждать пришлось недолго. Из-за поворота появился состав. Впереди паровоза

была прицеплена открытая платформа с мешками, уложенными по

периметру. За мешками укрылись солдаты. Пулемёты уставились стволами в

сторону леса. Когда платформа и паровоз проехали вперёд, Семён повернул

ручку, и раздался взрыв. Вагоны и платформы, наезжая друг на друга, с

грохотом скатывались под откос. Кричали раненые, раздались выстрелы. В

целом картину представляла собой иллюстрацию к всемирной катастрофе. Я,

перепуганная и несчастная, с ужасом смотрела на весь этот ужас.

-Всё, пошли, пока нас не заметили, а то поздно будет.

Ползком скрылись за деревьями, и лишь только когда нас невозможно было

разглядеть с железнодорожного полотна, встали на ноги и последовали в

глубь леса. Шли довольно долго, но, в конце концов, вышли к партизанскому

лагерю, представлявшему из себя полуподземный городок, состоявший по

большей части из землянок.

-Иди пока к женщинам. Командир тебя после позовёт,- показал Семён на

одну из землянок, над которой вился едва заметный дымок. Я заметила, что в

стороне над костром висел большой чан, в котором растопляли снег. Мне

объяснили, что сегодня как раз банный день, вот снег и топят, чтобы воды

побольше было. Как наберут достаточно, мужики пойдут мыться, опосля и

женщины.

-Ты, это, давай иди, неча по сторонам глазеть, - велела одна из женщин. Я

вошла в землянку, и тут же глаза заслезились от дыма, который несмотря на

наличие трубы, находил в печке лазейки и с удовольствием вился под

потолком. Землянка была небольшой, всего человек на пять-шесть, но сейчас

в ней находилась всего одна женщина, лежавшая на топчане неподалёку от

печки.

- Простыла я чегой-то, - хрипло пробормотала она.

Обстановка в землянке была более, чем скромной. Вдоль стен разместились

грубо сколоченные лежаки, покрытые соломой и застеленные солдатскими

одеялами. В центре стоял самодельный стол, на нем виднелось несколько

алюминиевых кружек, на печке кипел чайник.

-Налей кипяточку,- попросила меня больная, - моя кружка вон, с красной

отметиной.

Я выполнила её просьбу и присела на ящик, служивший стулом.

-А где все остальные, - полюбопытствовала я.

-Так на работе все и заняты, - просипела женщина, протянув пустую кружку,

- кто чем. Одни воду для бани греют, другие грязное бельё кипятят, третьи

кашеварят. Одна я, вишь, бездельничаю. А ты-то как к нам попала?

Пришлось повторить всё то, что я рассказала партизанам при встрече.

-А по профессии, ты кто? – поинтересовалась больная.

-Художница, - коротко ответила я.

-Художница, значица! А чего рисуешь?

-Да всё помаленьку, а в основном портреты.

-А не врёшь?- засомневалась женщина.

-А зачем?

-Живёшь-то чем? Неуж картинками своими?

-Ими самыми на жизнь и зарабатываю.

Меня не возмутили и не озадачили её вопросы. В моё время женщина-

художница выглядела экзотической белой вороной. Очень немногие из них

добивались успеха. Вероятно и здесь такое же отношение к живописцам.

Всем кажется - что это за труд намалевать картинку да денег за неё

получить? И я так смогу. Название профессии «художник», по мнению

подобных людей, происходило от слова «худо». Значит, человек больной,

если ничем другим заниматься не может.

Наш диалог был прерван появлением пожилого мужчины.

-Эй, новенькая, пошли, командир кличет.

Я последовала за своим провожатым, который и отвёл меня в такую же

землянку, где можно было топор вешать - так там было накурено.

-Проходи, чего встала?- распорядился мужчина лет сорока – сорока пяти,

оказавшийся командиром партизанского отряда.

-Ну, давай рассказывай.

-О чём рассказывать?- растерялась я.

-Сама не понимаешь?

-Вроде ничего плохого совершить ещё не успела.

-Ты, это, дурочкой-то не прикидывайся, а давай по порядку говори, как здесь

очутилась и зачем к нам в отряд шла?

От такой постановки вопроса у меня чуть глаза на лоб не вылезли. Я ни сном,

ни духом не помышляла, чтобы в отряд попасть, а тут на тебе, - зачем к ним

шла!?

Пришлось ещё раз повторить придуманную мной версию.

-Чувствую, что врёшь! – рассердился командир, - бывал я в Ивановке, а тебя

там не встречал. Говоришь, жила там? У кого?

-Ничего я такого не говорила!- возмущённо парировала я.

-Как же не говорила? Только что сказала, что жила в Ивановке!- злорадно

напомнил мужчина, вероятно, видевший во мне немецкую шпионку.

-Ещё раз повторяю, что была в гостях в Ивановке, когда появились немцы. И

только благодаря тому, что мы их вовремя заметили, нам удалось спастись.

Потом ушли на хутор, там и остались. Днём хозяйка с кумом ушли, а я

осталась ждать своих подруг, которых потеряла во время бомбёжки

пассажирского эшелона. Утром следующего дня немцы до хутора добрались

и дом сожгли. Я в это время за дровами ходила, вот и удалось спастись.

-Как говоришь, звали хозяйку хутора? Мария что ли?- глядя мне прямо в

глаза, спросил командир.

-Да нет, не Мария. Аглая.

Мужчина облегчённо вздохнул.

-Ты уж извини меня за допрос. Сама понимать должна, что время такое

сейчас, не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Не раз уж к нам в отряд

фашисты своих людей засылали. Вот и приходится с каждым новичком вот

так обходиться, чтоб потом чего не вышло. А по профессии ты кто?

Мой ответ удивил всех находившихся в землянке.

-Художница, значит, - обрадовался командир отряда, - вот это то, что нам

нужно! Ладно, об этом попозже. Ты, наверное, голодная?

Я кивнула. Говорить уже не было сил, какая-то усталость накатилась на меня

волной. Командир, заметив это, велел привести какую-то Елену. Вскоре

появилась женщина гренадёрского роста и размера. Про таких говорят «бой-

баба».

-Слушай, покорми Светлану, пусть отдохнёт. Потом в баньку её, а ближе к

вечеру доставь ко мне. Разговор у меня к ней серьёзный будет. Ну, всё,

идите. С трудом поднявшись, я последовала за Еленой на кухню, где мне

вручили тарелку с кашей. Я и забыла, что последний раз ела позавчера. Так

что каша показалась мне необычайно вкусной, хотя и была сварена на воде и

только слегка сдобрена постным маслом. Затем передо мной поставили

кружку с кипятком. Горячий! Сделав глоток, почувствовала необычный, но

приятный вкус.

-Что, не нравится?- удивилась Елена.

-Наоборот, ничего вкуснее не пила.

Женщина просветлела лицом и пояснила, что заварила вместо чая травы,

собранные ею ещё летом. На самом деле было вкусно.

-Теперь иди, отдыхай.

Меня направили уже в знакомую землянку. Едва опустившись на топчан, тут

же провалилась в сон, сказалось беспокойство предыдущих дней.

Мне снилась Москва, Красная площадь. Вокруг весёлые нарядно одетые

люди. В небе вспыхивают разноцветные огни фейерверков. Незнакомые

мужчины и женщины подходили ко мне, поздравляли, обнимали. Слышались

хлопки от открываемых бутылок «Шампанского». Всем было весело, кроме

меня. Я стояла и ждала, но кого - не могла понять. Увидев нового человека,

проходившего мимо меня, внимательно вглядывалась в его лицо.

-Эй, ты чего такая грустная? Война ведь закончилась! Понимаешь, нет

больше войны!- закружил меня один из прохожих, но, заметив моё

настроение, спросил.

-Что, не вернулся твой-то?

Я грустно кивнула головой.

-А ты не переживай, может всё и сладится, и он вернётся. Слышал я, что

наших на Восток отправляют. Наверняка и твоего туда послали. Улыбнись!

Войне конец!- и мужчина скрылся в толпе веселящихся людей.

-Эй!- кто-то потряс меня за плечо. Я оглянулась…

-Эй, просыпайся. Мужики уже отмылись, наш черёд.

Заметив у меня на глазах слёзы, женщина покачала головой и спросила.

-Приснилось чего?

Я кивнула, вытерев слёзы.

-Ладно, пойдём. Я вот от своего мужа уже год весточек не получаю. Не знаю,

жив ли, нет. Хватит о грустном, пошли. Запасное бельё есть ли у тебя?

-Не успела взять.

-Ничего, сейчас чего-нибудь найдём,- мне протянули старое, но чистое

нижнее бельё, кофту и юбку.

-Вот, держи. Извини, что не новое, но какое уж есть.

Мы отправились в баню, устроенную в такой же землянке, только чуть

больше размером. Было жарко, пар витал под потолком. Мне протянули

тазик с горячей водой и предупредили, чтобы особо воду не расходовала.

Мыла не было и пришлось воспользоваться щёлоком. Вымылась и, между

прочим, неплохо. После бани пили чай из трав. Как хорошо! Впервые за

несколько дней я испытала чувство полнейшего спокойствия и

удовлетворения от жизни.

-Далеко не уходи, - предупредили меня, - скоро ужин.

Интересно, куда я могла пойти прогуляться, весь лагерь был как на ладони.

-Отхожее место вон, там,- показала рукой Елена. – Там уж сама разберёшься.

В центре партизанского городка находилась кухня, где постоянно кипела

работа. Ели в несколько очередей, поскольку постоянно кто-то уходил на

задание, а кто-то, наоборот, возвращался. Были и дежурные, приносившие

воду из ближайшей речки, коловшие дрова и занимавшиеся различными

вполне будничными делами. Чуть на отшибе находилась баня. Вокруг

землянки командира приютились жилища остальных членов отряда. Рядом с

лазаретом сушились бинты и кипели котлы с водой, в которых

стерилизовались перевязочные материалы. Особняком стояла землянка, где

проводились операции. Раненых лечили и выхаживали три женщины и

старичок-доктор, бежавший из города старый еврей.

После ужина за мной пришли, и пришлось вновь идти к командиру отряда.

-Светлана, нам потребуется ваша помощь как художника. Скажите, по

памяти вы сможете нарисовать портрет человека?- сразу же озадачили меня.

-Вполне, - не вдаваясь в подробности, ответила я, - а что требуется сделать?

-Завтра вы отправитесь в город, а с вами двое моих ребят. Появилась

информация, что недавно туда прибыл высокий чин. Вот его портрет нам и

нужен. До сих пор не удавалось выяснить, кто он и с какой целью прибыл.

Получив его портрет, мы сможем отправить его изображение в центр, а там

решат, что нам дальше делать. Как, согласны?

-А у меня есть выход?

-Выход есть всегда. Вы остаётесь в лагере, но за вами будет установлен

жёсткий контроль. Возможно, мы определим вас в помощь нашим

санитарочкам, возможно на кухню, а там отправим запрос о вашей личности

и будем решать в зависимости от полученных результатов, что с вами делать.

А так сможете проявить себя и тем доказать свою преданность трудовому

народу, запрос подождёт до лучших времён, - невозмутимо сообщил

командир.

-Мне боятся нечего, я сказала вам чистую правду. Теперь можете проверять.

Я не могу оставаться в стороне, когда трудовой народ сражается с врагом, и

согласна с вашим предложением.

-Тогда до завтра. Утром получите все необходимые инструкции,

познакомитесь со своими провожатыми. Теперь всё. Да, всё то, о чём мы

говорили, должно остаться между нами.

Попрощавшись, я ушла в свою землянку. Быстро что-то я стала привыкать к

реалиям нового времени. Ночь прошла спокойно. Позавтракав, хотела

немного привести себя в порядок, но меня вновь вызвали к командиру и там

представили двум моим ровесникам, с которыми мне предстояло идти на

задание.

Через несколько минут мы покинули лагерь. Идти по заснеженному лесу

было трудно, но партизаны, не останавливаясь, двигались уверенно вперёд и

вскоре мы оказались на дороге, ведущей в город.

Через час пути показались первые дома небольшого городка, куда мы и

направились. Деревянные дома постепенно стали уступать место каменным

собратьям. На главной площади виднелся собор, поостренный по моим

прикидкам, лет двести назад. Площадь окружали многочисленные магазины,

магазинчики и торговые лавки. Народ сновал туда-сюда, занятый обычными

житейскими делами. Мои спутники, оставив меня дожидаться их, куда-то

исчезли. Я присела на скамеечку в сквере и стала осматриваться. Пробежала

девчушка с корзинкой в руках, наверняка послали за продуктами, которыми

торговали крестьяне из окрестных сёл. Пожилой мужчина с сапогами,

перекинутыми через плечо, направился к сапожнику. Женщина тащила куда-

то упирающегося мальчишку, который всё время как заведённый повторял

одну фразу.

-Не пойду я к нему. Пусти, зуб уж почти и не болит. Ну, пусти!

Идиллия, да и только, если не знать, что идёт жестокая война. Немцев, как

это ни странно, нигде видно не было. Изредка проходили мужчины в чёрной

форме с белыми повязками на рукавах и с винтовками, перекинутыми через

плечо. Проехала телега, запряжённая старой лошадью, с трудом тащившей

свой груз. Где-то затявкала собака; зашипев, кошка вскарабкалась на дерево.

Мои спутники задерживались. Пора бы им уже и подойти. Внезапно эту

мирную картину нарушил крик, раздавшийся как гром среди ясного неба.

- Тикайте, люди добрые, облава!

На мгновение над площадью повисла вязкая тишина. Кошка испуганно

смотрела с дерева, девчушка от неожиданности уронила свою корзину, а

мальчишка, до этого, сопротивлявшийся изо всех сил попыткам матери

затащить его к зубному врачу, перестал ныть и испуганно посмотрел на

собор, из-за которого появился грузовик с вооружёнными солдатами.

Тишина взорвалась многочисленным разноголосьем.

-Тимофевна, чего застыла? Тикай, твою мать!

Эта самая Тимофеевна, женщина лет шестидесяти, вдруг заголосила:

-Ой, боженьки, что деятся-то! Ироды окаянные, людям жить спокойно не

дають!- и побежала, придерживая рукой юбку. Убежать ей не удалось.

Солдаты выгрузились из машины и стали загораживать выход с площади.

Увидев, что один из переулков перекрыт, народ бросился к другому, но было

поздно – там тоже стоял грузовик, и солдаты дружно спрыгивали на землю,

направляя оружие в сторону толпы, пытавшейся покинуть площади.

-Всё, не уйти, - кто-то обречённо произнес у меня за спиной.

Я оглянулась и увидела молодую женщину, прислонившуюся к дереву сзади

меня. В глазах у неё стояла вселенская тоска.

-Это конец, - со слезами на глазах сказала она.

-Оглянувшись, я заметила, что сзади скамейки виднелся большой сугроб. А

что, вариант. Схватив девушку за руку, потянула её, пока нас не заметили, в

сторону сугроба.

-Скорее, есть шанс укрыться, - прошептала я.

Укрывшись за сугробом, руками накидали на себя сверху снега. Едва успели

это сделать, как услышали совсем рядом с собой голос.

-Не, герр Шульц¸ здеся никого нету. Сугроб толькось и всё!

-Сугроб, так сугроб. Всех собрали?

-Кажись всех!

-Тогда – по машинам.

Услышав разговор, я обрадовалась, что вскоре всё закончится, и можно будет

выбираться из снега. Скажу, что лежать на холодной земле удовольствие

малоприятное.

Послышался шум моторов, крики солдат и плач людей. Вскоре все звуки

начали отдаляться, становясь всё глуше и глуше. Раздалось жалобное

кошачье мяуканье, неуверенный собачий лай, и где-то рядом прошелестел

голос:

-Митька, вылазь, можно ужо, всё разъехались.

Ну что же, и нам пора. Стряхнув с себя снег, мы поднялись на ноги.

-Зина,- представилась девушка.

-Светлана, - ответила я и огляделась в растерянности по сторонам.

-Как я понимаю, тебе некуда идти, - предположила Зинаида, - если не против,

пошли ко мне. У меня переночуешь. И спасибо тебе!

-За что? - удивилась я. - Вроде бы ничего такого и не сделала.

-А ты, как я вижу ничего так и не поняла! Думаешь, зачем облаву устроили?

Зинаида объяснила ситуацию, пока мы добирались до её дома, - немцы тоже

люди и не дураки к тому же. Зачем им народ? А вот зачем. Молодых и

здоровых девок и парней на работы в треклятую Германию отправят. Тех,

кто постарше, возможно, и отпустят. Пару – тройку человек партизанами

объявят. Вот и все дела. Загребли бы нас с тобой как миленьких и прямиком

к какой-нибудь фрау в услужение!

-Слышь, а про партизан я что-то не поняла!- постаралась я изобразить

сплошную дремучесть

-Явно ты не от мира сего! Недавно что-ли к нам попала?

-Я из Москвы неделю как.

-Тогда всё ясно. Вы там ни сном, ни духом о том, что у нас творится.

Объясняю. Объявят вот так партизанами, а назавтра казнят этих людей,

запросто так. Для острастки, чтобы другим боязно было, - пояснила Зинаида.

Интересная картина получается. Человека можно просто так вот взять и

казнить.

Наконец мы подошли к небольшому деревянному домику в три окна по

фасаду. За забором забрехал пёс.

-Цыц, Шарик! - успокоила его хозяйка,

-Чего встала, пошли, - Зинаида, открыв калитку, пропустила меня вперёд.

Вскоре мы сидели за столом, и пили чай.

-Ты пока отдохни, а я пока ужином займусь, - захлопотала Зина, - завтра с

тобой в город выйдем, посмотрим, что к чему. А ты, что делать думаешь?

Я пожала плечами.

-В Москву бы добраться.

-Аусвайс у тебя есть ли?

-Что это такое?

-Ах, да, вы москвичи, к такому не привыкли. Аусвайс, он и в Африке

аусвайс.

Бумага это, типа нашего паспорта. С ней можешь свободно ходить, и никто

тебя не тронет, наверное, никто. В наше время ни в чём нельзя быть

уверенным.

-Нет, такой бумаги у меня нет. В Москве пока как-то не требовалось.

-Ладно, давай ужинать, а завтра в город. А там посмотрим, может, и в

Москву тебя проведу. Не простое это дело, но думаю, справимся. Ты как, в

столицу пехарем дотянешь?

-Если потребуется, то дотяну.

Утром после лёгкого завтрака отправились в город, на разведку.

Подойдя к центру, почувствовали, что атмосфера начинает накаляться.

Несмотря на то, что народу на улицах было мало, во всём, как мне

показалось, была печать напряжённости. Жители города, старательно пряча

глаза, блеклыми теням скользили мимо нас. Немцы усилили патрулирование

улиц. Выйдя на площадь, мы увидели, что в самом центре, где до недавнего

времени располагались лотки торговцев, возвышалось некое деревянное

сооружение, напоминавшее виселицу. Неужели это то, о чём я подумала?

Какой ужас, значит, была права моя новая знакомая, предположившая, что

для устрашения населения будут казнено несколько человек.

К виселице подошёл человек в военной форме и, окинув взглядом площадь,

достал из кармана листок бумаги, развернул его и зачитал короткий текст, в

котором говорилось, что вчера были захвачены три партизана, которых и

повесят в полдень на базарной площади.

Жителям города настоятельно советовали присутствовать на акции

устрашения, а дабы никто не отлынивал от намеченного мероприятия,

патруль пройдётся по домам проверить наличие там гражданского населения,

призванного присутствовать на площади.

-Ну что. Света, и нам, хочешь, не хочешь, придётся быть здесь в полдень,- с

грустью сказала Зинаида.

-А что, если нам до обеда выйти из города?- предложила я.

-Не выйдет. Наверное, ты заметила, что усилено патрулирование.

Следовательно, и все возможные выходы из города будут перекрыты.

Отсидеться дома тоже не удастся. Если нас там найдут, мало не покажется.

Торговли в этот день не было. Ближе к полудню на площади стал появляться

народ, вынужденный присутствовать на казни. Ровно в двенадцать появился

грузовик с солдатами. У кабины в кузове сидели три человека, одетых в

потёртые пальто и поношенные шапки. На груди у каждого красовались

таблички с надписью «партизан».

Грузовик остановился, и осуждённых спустили на землю. Сами они этого

сделать не могли, поскольку руки у них были связаны. Лица были в

кровоподтёках. Да, несладко им пришлось! Приглядевшись, я узнала в двух

из них тех, с кем пришла в город из партизанского отряда. Неужели их

повесят? Надо что-то делать. Людей спасать надо! Вот только, что я могу

сделать против десятка вооруженных солдат? Вот, если бы у меня был

автомат, тогда бы…. Автомата у меня не было. Появилась шальная мысль

выхватить оружие у одного из солдат и расстрелять охрану. Легко подумать,

а вот сделать! Мужчин ввели на помост, откуда-то появилась скамейка, на

которую и поставили осуждённых. Один из моих провожатых, встретившись

со мной взглядом, видимо прочёл решимость в моих глазах, и отрицательно

покачал головой.

Слёзы непроизвольно навернулись на глаза. Тем временем на шеи

приговорённых к смерти надели верёвочные петли. На помост поднялся

офицер и зачитал приговор, суть которого сводилась к тому, что стоящие

перед нами преступники приговорены к смертной казни через повешение за

подрывную деятельность против великой германской нации. Затем он

вытащил платок, поднял его вверх и приготовился взмахнуть, подав сигнал

палачу. От ужаса я закрыла глаза. Тишину, повисшую над площадью,

разорвала автоматная очередь. Послышались крики людей, кто-то, схватив

меня за руку, потянул за собой. Открыв глаза, поняла, что произошли

изменения в расстановке сил. Кто-то снимал с осуждённых петли и

поторапливал их спуститься вниз. Офицер, недавно читавший приговор,

широко раскинув ноги, лежал на снегу около помоста, потухшими глазами

уставившись в небо, под головой у него расплылось кровавое пятно. Солдаты

охраны в самых разнообразных позах разместились неподалёку от своего

начальника. Все они были мертвы.

Зинаида тащила меня прочь с площади.

-Давай, скорее, партизаны в городе! Немцы не простят им этого налёта.

Расправа будет жестокой. Не думаю, что нам следует оставаться здесь.

Смотри, уже и подмога на подходе, - показала она на грузовики,

появившиеся на площади.

Солдаты спрыгивали на землю и, не разбирая, кто где находится, открыли

стрельбу по находившимся на площади людям.

Пожалуй, Зинаида права. Бежать надо и как можно скорее. Я последовала за

Зиной, и мы успели выбраться в ближайший переулок до того, как все

выходы были перекрыты. За нами следовали ещё несколько человек, и мы, не

останавливаясь, поспешили к дому, где остались наши вещи. Собрав всё

необходимое, направились к окраине, чтобы выбраться на дорогу, ведущую

из города. Побег состоялся. Мне было обидно, что задание, порученное мне,

не было выполнено. Что обо мне подумают люди, отправившиеся со мной в

город? Хорошо, что всё благополучно закончилось.

Город удалялся и мы, не оглядываясь, постепенно ускоряя шаг, двинулись в

сторону столицы. Дорога была пустынной, и лишь изредка встречались

одинокие путники, направлявшиеся в город, но, выслушав наш рассказ о

событиях произошедших там, разворачивались назад. К вечеру мы вышли к

небольшой деревеньке, где и решили заночевать. Постучавшись в одну из

изб, попросились на постой. Подозрительно взглянув на нас, хозяин, тем не

менее, распахнул дверь и пригласил нас войти внутрь, предупредив, что у

него мало места, и спать придётся на полу. Вчерашние постояльцы там же

спали. Я так устала, что согласилась бы спать хоть на чердаке, лишь бы тепло

было.

-Проходьте к столу, - пригласил нас хозяин избы, - извините, хозяйка то

приболела – не выйдет к вам. Вот, поешьте.

На столе появился чугунок с отварной картошкой и тарелка, накрытая

чистым полотенцем. Перекусив, стали устраиваться на ночь. Перед сном я

решила разузнать, как нам быстрее добраться до Москвы. Нам объяснили,

что лучше всего держаться просёлочных дорог, не заходя в города и крупные

сёла. Перед линией фронта придётся прятаться в лесу и тогда, возможно, нам

повезёт.

Утром мы продолжили свой путь.

Временами по дорогам проезжали вооружённые патрули, и нам приходилось

укрываться в ближайшем лесу. Днём шли, ближе к вечеру высматривали

небольшую деревеньку и останавливались там на ночёвку. Изредка удавалось

разжиться продуктами, за которые мы были так благодарны местным

жителям, ведь им самим не всегда удавалось поесть досыта.

Зачастую нам приходилось углубляться в лес и пробираться, утопая по

колени в снегу. Постоянно опасались попасть на глаза как немецким, так и

нашим воинским подразделениям. В обоих случаях нас бы ждал неминуемый

арест и допросы. Это был бы лучший вариант исхода событий. В противном

случае с нами не стали бы разбираться, а просто напросто расстреляли.

Приходилось постоянно быть начеку. На фронте воцарилось временное

затишье, которое пугало своей неизвестностью. Вот так и шли, пока не

показались окраины столицы. Слава богу, добрались!

-Ну, вот и всё, прощай, подруга!- остановилась Зина, когда мы вышли к

первым домам, утопавшим в снегу, - теперь у меня своя дорога, у тебя – своя.

Может, когда и свидимся.

Мы обнялись на прощанье и Зинаида, оставив меня одну, скрылась в

ближайшем переулке. Я оказалась совершенно одна и без документов в

городе, осаждённом вражескими войсками. Не дай бог, патруль встретить!

Пришлось пробираться самыми безлюдными переулками и улочками. Едва

завидев впереди людей, пряталась, но уверенно приближалась к центру, где

когда-то проживала Серафима. Хорошо бы застать её и подруг дома!

Ночевать пришлось в подвале разрушенного дома. Спички у меня были, но

костёр не разжигала, боясь быть замеченной. Естественно, спать не могла,

пропрыгав всю ночь, стараясь не замёрзнуть. Утром, едва рассвело,

продолжила путь и вот, наконец, я увидела тот дом, откуда две недели назад

уехала выручать Ольгу. Огляделась, вроде бы никого не видно. Вошла в

парадное. Кругом запустение. Поднялась к дверям квартиры, толкнула дверь.

Та не поддалась. Вспомнив, что Серафима показала, куда спрятала ключ,

достала его и вошла внутрь. Если ключ на месте, значит, подруг и Симы нет

дома. Возможно, они ушли куда-нибудь? Увидев пыль на полу, поняла, что

тут давно никого не было. Я прошла на кухню, растопила печь и села за стол,

задумчиво глядя на огонь. Как теперь жить? Документов у меня нет,

следовательно, на работу устроиться не удастся. Продукты, как мне известно,

выдаются по карточкам. С этим также проблемы.

Посмотрела по шкафам – никаких следов съестных припасов. Правда, тут же

вспомнила, как мы с Серафимой относили принесённые нами продукты на

чердак и прятали их в тайник. Хорошо хоть это, с голода не умру!

Поднялась на чердак, нашла вход в потайную комнату и прихватила с собой

немного макарон, банку тушёнки и бутылку постного масла. Спасибо, тебе,

Серафима! Ты заботишься обо мне даже в своё отсутствие. Приготовила

ужин, поела, убрала со стола и прошла в свою комнату. В верхнем ящике

комода я взяла шкатулку, в которую когда-то и положила найденные мной

документы. Вот пришёл черёд воспользоваться ими, чужими, но дающими

мне право на полноценную жизнь. Теперь можно без опаски выходить на

улицу.

Без работы долго не обойтись. Так, что я умею делать? Практически ничего.

Впрочем, унывать не стоит, я же рисую и к тому же неплохо. Вот он, выход!

Думается мне, художником можно куда-нибудь устроиться. Завтра же и

займусь поисками. Может и повезёт. Вот только куда обратиться в поисках

этой самой работы? Наверняка, в Москве выпускаются газеты, а там, в

редакциях, наверняка, требуются художники. Можно обратиться и в

издательства, попробовать иллюстрировать книги. На этом моя

мыслительная деятельность дала сбой, и я решила выспаться.

На следующий день отправилась на поиски работы. Говорят, новичкам везёт.

Не буду долго рассказывать, куда я только не заходила, но мне удалось

получить заказ в одном из издательств на иллюстрации к детским сказкам. Я

оформила все необходимые документы, и мне даже выдали продуктовые

карточки, по которым можно было кое-что получить.

Шли дни, и я постепенно втянулась в работу, познакомилась кое с кем из

сотрудников редакции, через которых позднее получила заказ для «Красной

Звезды» на ряд карикатур. С работой я справилась на отлично, и была

включена в штат сотрудников, в основном, состоявшем из представителей

мужского пола, зачастую выезжавших на передовую или в партизанские

отряды в служебные командировки.

В начале января вышла книга сказок с моими иллюстрациями. Я отправилась

в редакцию, чтобы получить причитающиеся мне экземпляры, оставив, как и

всегда делала, ключ в том месте, куда его когда-то положила Серафима.

Вернувшись, ключа на месте не обнаружила. Толкнула дверь, заперто!

-Неужели!....- пронеслось у меня в голове, и я забарабанила по створкам.

Через несколько секунд послышались шаги, и я услышала такой знакомый

голос.

-Ну и кого там принесло? Мы все дома, слава господи, никого не ждём.

Дверь распахнулась. На пороге стояла Серафима, а из-за её спины

выглядывали Ольга с Катей!

-Светка, ты что ли? То-то я смотрю, в квартире кто-то похозяйничал! А мы

уж и не надеялись тебя разыскать. Заходь давай!

Я бросилась Симе на шею и заревела. Та гладила меня по голове, повторяя.

-Не плачь, дочка. Все живы, и ты с нами.

Мои подруги также не смогли сдержать слёз и стояли, умилённо глядя на

меня.

-Ну, всё, хватит сырость разводить, - отстранила меня Серафима, - а давайте-

ка отметим нашу встречу. За стопочкой и поговорим.

Все прошли на кухню. На столе появилась бутыль с самогоном и закуска. Мы

расселись, Серафима разлила спиртное по стаканам.

-Ну, что, чокнемся? За нас, девки! – предложила она тост.- Ты-то как,

Светка, жила без нас?

Я рассказала, что со мной произошло после аварии на железной дороге.

Ольга с Катей поведали мне о своих приключениях.

-Совсем забыла, - я прошла в свою комнату и принесла книгу с моими

иллюстрациями. – Смотрите.

Я с радостью раскрыла книгу и показала надпись «Моим подругам от автора

иллюстраций».

Посидели ещё немного, а на следующий день решили сходить в фотоателье и

сделать фотографию на память. У меня промелькнула какая-то неясная

мысль по поводу фотографий. Вроде бы я уже что-то об этом слышала, но

только вот что? Всплыло имя Мара. Но вот откуда оно взялось? Я загнала эту

навязчивую идею вглубь сознания

Время было позднее и мы решили, что с пьянкой пора заканчивать.

Серафима ушла к себе, а мы с подругами устроились в нашей комнате.

Проговорили мы часа три, вспоминая всё, что с нами произошло в последнее

время. Я и не заметила, как заснула.

Утром, надев самые нарядные платья, отправились в близлежащую

фотографию. Минут через пятнадцать добрались до открытого фотоателье.

Нас встретил старичок, единственный оставшийся из работников.

-Что будем делать?- заинтересованно спросил он.

- Как что? Фотографироваться, конечно, - улыбнулась Ольга.

-Я понимаю, что фотографироваться. Я хочу узнать, как будем

фотографироваться? Поодиночке или все вместе?

-Все вместе.

-Тогда пошли за мной. Пальто и платки - вот сюда на эту вешалку. Зеркало

сразу за вами. Прихорашивайтесь. Фон какой сделать? Есть старинная

беседка, есть интерьер, а есть и Красная площадь с видом на Кремль, - с

гордостью сообщил старичок.

Мы переглянулись и решили, что с видом на Кремль.

-Внимание, все смотрим сюда. Сейчас птичка вылетит.

Вспышка магния и нам велели придти за готовыми фотографиями дней через

пять.

-Свет, ты с нами? Мы вот решили ещё поодиночке сфотографироваться,

-услышала я Катин голос.

-Вы давайте, фотографируйтесь, а я потом, попозже. На улице вас дождусь.

Вновь в голове зазвучал колокольчик «Мара. Нельзя фотографироваться!»,

но тут же я заставила его замолчать. Всё моё сознание переполняла радость

от встречи с подругами. Я вышла из ателье. Было тихо, медленно падал снег,

перейдя через дорогу, стала ждать, когда освободятся мои подруги. И тут

меня осенило. Я, наконец-то, вспомнила, когда и при каких обстоятельствах

слышала про фотографии. Я словно перед собой увидела цыганку с

младенцем на руках. Её звали Маара. Вот она обращается к Екатерине:

-Только ты не ходи фотографироваться. Беда может случиться. Тебя, - она

обращается к Симе, - ждут испытания и встреча, которую ты ждёшь почти

двадцать лет. Вижу, что и ты хочешь фото сделать. Не надо! Не ходи. Может

позже. Через год-два, но не сейчас. Прошу, не ходи!

Скорее бежать в ателье. Срочно вывести подруг оттуда. Возможно, это то, о

чём когда-то предупредила нас цыганка. Бегом через дорогу предупредить

Симу, Катю и Ольгу, но ноги как будто приросли к земле. Внезапно

послышался гул, и над улицей пронеслась тень, затем раздался ужасный вой

и вспышка взрыва. Там, где было здание фотоателье, виднелась большая

воронка.

-Нет!!! - закричала я.

Только что мы разговаривали, улыбались, шутили, а теперь никого нет! Я

осталась одна.

Через два дня я узнала, что случайный бомбардировщик прорвался через

кольцо воздушной обороны и сбросил оставшуюся бомбу на Москву. Было

разрушено только одно здание - то, в котором находилось фотоателье. Я не

смогла даже похоронить своих подруг.

Целую неделю я не могла придти в себя, но жизнь продолжалась. Я

подписала договор о создании иллюстраций к книге Алексея Толстого

«Хождение по мукам». С удовольствием принялась за работу. Вскоре заказ

был выполнен, и я отнесла готовые эскизы в редакцию. Через несколько дней

мне сообщили, что моя работа получила одобрение художественного совета

и скоро книгу отдадут в набор.

Я шла по улице, вспоминая подруг и вытирая набегающие слёзы, когда

услышала окрик.

-Светлана. Светлана Гольц!

Я обернулась, чтобы посмотреть, кто это был, а дальше наступила темнота.

Москва 2012 год

Самолёт оторвался от земли и устремился в небо, а я всё стояла и смотрела.

Вдруг небо разорвала яркая вспышка. Не может быть, нет, только не это!

Аэроплан исчез в огненном вихре. Что могло произойти? Замерев от ужаса, я

смотрела, как на землю падают обломки самолёта.

-Нет!- Закричала я, - не надо! Только не это!

Я знала, что погибли мои друзья, среди них был человек, которым я очень

дорожила. Ещё раз крикнув «Нет», я проснулась. Слава богу, это был всего

лишь сон, страшный, невероятно правдоподобный, но сон. Открыв глаза,

увидела, что напуганный моим криком, Тимофей, мой любимый котяра

соскочил с кресла, где спал и гневно вякнул «Мяу».

-Ладно, пойдём, пушистик. Поглядим, чем тебя накормить.

Кот снова недовольно мяукнул.

-Хорошо, больше не буду тебя называть пушистиком. Знаю, тебе не

нравится.

Мы с котом прошли на кухню, и тут я заметила на столе полупустую

бутылку «Бейлиса». Теперь всё ясно. Вот откуда такой страшный сон. Вывод

один – пить меньше надо, тогда и жутких сновидений не будет. Тимофей

вопросительно взглянул на меня. Потом перевёл взгляд на бутылку с

ликёром. Всё ясно с тобой, алкаш, - ладно, не мячи, сейчас пару капель

выдам и самой неплохо бы принять.

Взяла блюдце и, как обещала, капнула пару капель «Бейлиса» коту. Тот

заурчал и радостно слизнул свою порцию. Только я налила и себе стопочку,

как раздался звонок в дверь.

-Кого принесло в такую рань?- удивилась я, и пошла узнать, кто решился

осчастливить меня визитом.

На пороге стоял незнакомый молодой человек с плоской картонной коробкой

в руках.

-Съюзен Гольц? – поинтересовался он.

-Не угадали. Не Съюзен, а Светлана Гольц.

-Съюзен, Светлана, какая разница! Вам посылка. Распишитесь.

Мне протянули бланк и ручку. Я очень удивилась, но расписалась.

-Всего хорошего, - попрощался курьер и ушёл.

Интересно, от кого может быть эта посылка? Что-то не видно обратного

адреса. Послушала, не тикает ли внутри? Нет, всё нормально. Развязала

бечёвку, открыла крышку, развернула упаковку и чуть не упала от

изумления: в коробке была чёрно-белая фотография в старинной рамке, а на

фото… не может этого быть! На фоне самолёта стоят люди, которых я видела

во сне. - Галина с мужем, Виталий, Николай и Вера, Клавдия, Степан и я.

Нет, это просто невероятно! Значит, это был не сон, а всё произошло на

самом деле и практически все эти люди погибли, чему я была

свидетельницей. Я уронила фотографию и разрыдалась. Виктор, человек,

которого я полюбила, погиб. Стоп, прекратить панику. Если самолёт

взорвался, как фотография очутилась у меня? Значит, кто-то выжил! Мне

нестерпимо захотелось встретиться с теми, кто был изображён на

фотографии. Я на минуту закрыла глаза, и мне показалось, что я стою на

взлётной полосе, мне холодно. Из ангара выходит Виктор и протягивает

пальто.

-Надень, замёрзнешь.

Я надеваю пальто и вдруг вижу, что под днищем самолёта течёт какая-то

тёмная жидкость. Принюхавшись, понимаю, что это керосин.

-Стёп, посмотри, что там такое.

Степан наклоняется и, покачав головой, говорит, что прорвался топливный

шланг.

-Сейчас всё исправлю.

Через пару минут вновь слышится его голос.

-Готово! Можно лететь. Спасибо, Съюзен!

Все поднимаются на борт самолёта. Виктор что-то мне кричит, но из-за шума

мотора я ничего не слышу. Самолёт разбегается и медленно взлетает. И

только тут я поняла, что Виктор сказал мне:

-Я люблю тебя, Съюзен!

Мои губы шепчут в ответ.

-Я тоже тебя люблю, Виктор.

Самолёт исчезает в свинцовом мраке неба.

Лондон 1912 год

-Вы оставайтесь, а я выйду на улицу,- сказала я Серафиме.

-Иди, иди, а мы сфотографируемся по отдельности, – заявили Ольга с

Екатериной.

Пошёл небольшой снег, я перешла на другую сторону улицы и стала ждать,

когда освободятся мои подруги. Внезапно послышался гул, и над улицей

пронеслась тень, затем раздался ужасный вой и вспышка взрыва. Там, где

было здание фотоателье, виднелась большая воронка.

-Нет! - закричала я и проснулась.

Испуганный моим криком с кресла соскочил кот Тимоти.

-Успокойся, пушистик, мне сон ужасный приснился.

Кот обиженно мяукнул. Я, конечно, знала, что ему не нравилось, когда его

называли пушистиком, но не могла отказать себе в маленьком удовольствии

посмотреть, как гневается кот.

Прошла умыться, привела себя в порядок. Послышался осторожный стук в

дверь, и на пороге появилась моя горничная Бетси.

-Мисс, к вам посыльный.

-Иди, узнай, что ему нужно.

Мисс, он просил позвать хозяйку и сказал, что ему велено передать посылку

лично хозяйке дома в руки.

-Сейчас спущусь. Пусть подождёт.

В гостиной стоял незнакомый молодой человек с плоской картонной

коробкой в руках.

-Светлана Гольц?- уточнил он.

-Гольц, но не Светлана. Съюзен Гольц.

-Вам посылка. Распишитесь,- мне протянули бланк и карандаш.

-Всего хорошо, - молодой человек откланялся и удалился.

Интересно, от кого посылка? Что-то не видно обратного адреса. Посмотрим,

что внутри. Ого, фотография в рамке. От волнения я чуть не выронила фото.

На фоне задника, изображавшего башни московского Кремля, стояли четыре

женщины: Серафима, Ольга, Екатерина и я. Значит, это был не сон. Но как

фотография могла очутиться у меня? Я сама видела, что в фотоателье попала

бомба, и все погибли. Ничего не понятно.

-Мисс, вам нехорошо? - спустившись ко мне, спросила Бетси.

-Нет, всё отлично.

-Мисс, а почему вы тогда плачете?

Я и сама не заметила, что слёзы катились у меня из глаз, но как объяснить,

что мне захотелось увидеть таких дорогих мне людей, поговорить с ними.

Как это сделать? Мне нестерпимо захотелось вновь оказаться на московских

улицах, посидеть за стаканчиком самогона с моими подругами. Как бы всё

было хорошо, если бы не этот страшный взрыв! Я закрыла глаза, и на минуту

мне показалось, что мы снова все вместе. Серафима во главе стола поднимает

стакан с неизвестно где добытым коньяком. Я, Ольга и Екатерина сидим за

столом и почему-то улыбаемся. Я чувствую себя совершенно счастливой.

-За Родину, за победу! За нас, девчонки!- произносит тост Сима.

Если бы я в этот момент взглянула в окно, то, конечно же, заметила бы, что

по улице, окружая мой особняк непонятными тенями, расплывается какой-то

странный туман…

Эпилог.

Париж 2013 год

Жизнь шла своим чередом. Я больше никогда не видела ни Ольги, ни Кати,

ни Вячеслава. Они исчезли, словно их никогда и не было на этом свете. Мне

не хватало минут общения с моими подругами, и я часто вспоминала наши

посиделки за стопочкой «Бейлиса». Тимофей окончательно разленился: его

перестали интересовать прогулки по парку около моего дома, не реагировал

он также на голубей изредка пролетавших мимо. Казалось, что жизнь

проходит мимо меня, а я её не замечаю. Всё чаще меня стали посещать

воспоминания о моём пребывании в прошлом. Я до безумия мечтала

оказаться вновь в компании с белокурой красавицей Верой, увидеть её детей,

называвших меня «тётя Света», поговорить с Клавой, почувствовать твёрдую

руку Виктора и услышать его голос. К сожалению, всё это оставалось в

мечтах.

Как-то ближе к концу августа мне пришло предложение устроить свою

выставку в одной из галерей Парижа. Некто Серж Горелин предоставлял

выставочные площади под мои картины. Немного поколебавшись,

согласилась. Так уж вышло, что все хлопоты уместились в две недели. И вот

– Париж передо мной! Хозяином галереи оказался мужчина лет тридцати,

весёлый с задорными вихрами, которые он всё время пытался пригладить. В

глазах плескались бесенята. Кого-то он мне напомнил, но вот кого, никак не

могла вспомнить.

Выставка имела несомненный успех и вскоре большая часть картин была

продана. Я решила, что дома меня никто не ждёт (Тимофея я взяла с собой,

родители, как всегда, возились на своём любимом огороде), и посему

осталась в Париже до конца сентября. Погода благоприятствовала мне: осень

выдалась тёплой, и мне так захотелось продлить очарование лета. Серж

организовал для меня несколько чудесных экскурсий по музеям и памятным

местам. Довольно часто я отправлялась побродить по тихим старинным

улочкам, любуясь нетронутой седой стариной.

В один из таких дней мне почему-то захотелось съездить в Сен-Женевьев-де-

Буа, где на кладбище были захоронены многие православные русские

эмигранты. Как я знала, на территории кладбища находилась церковь

Успения Божьей Матери, и я решила заглянуть туда, чтобы поклониться

праху всех русских людей, покоящихся во французской земле. С собой я

взяла и Тимофея. Кот почему-то, когда я выходила из дома, занервничал и

стал кидаться на дверь, словно говоря «Возьми и меня, может, на что и

сгожусь».

День клонился к закату, посетителей на кладбище было мало и старушки,

торговавшие цветами у ворот, собирались домой. Я купила букет осенних

белых астр, зашла в церковь, оставив Тимофея у входа, поставила свечку за

упокой всех тех, кто покоила здесь в чужой земле.

Выйдя, не застала кота на месте. Внезапно увидела невдалеке мелькнувшую

тень.

-Тимоша, подожди, Тимофей.

Я побежала за котом и заметила, что он остановился у одной из могил.

Интересно, что его могло там заинтересовать. Подойдя поближе, прочитала

надпись.

«Николай и Вера Шуховы. 1944 год».

Я покачнулась, вот оно моё прошлое, астры выпали из рук и веером

рассыпались по могильной плите. В растерянности я присела на скамейку.

Ноги как будто обожгло холодом. Откуда-то издалека послышался детский

голос:

-Мамочка, смотри, кто пришёл. Тётя Света!

Слёзы непроизвольно покатились по щекам. Я поднялась и медленно побрела

к выходу. Я так мечтала встретиться с Верой, её детьми, её мужем и вот –

встретилась. Я никогда их не увижу!

-Извините, вам нехорошо? – послышался мужской голос. Меня аккуратно

придержали за локоток.

Я подняла глаза и увидела перед собой совершенно седого старика, худого

как жердь. Он с изумлением смотрел на меня, а потом неуверенно спросил:

-Тётя Света, неужели это вы? Мама с папой вас всё время ждали в гости.

Внезапно стал накрапывать мелкий нудный дождь, повеяло холодом, из-за

оград появилась белесая дымка тумана, окутавшая меня и старика с головы

до ног. Всё это продолжалось не более пяти-десяти секунд. Когда туман

рассеялся, никакого старика не было видно. Вероятно, всё это мне

привиделось.

-Тимофей. Тимоша, нам пора домой.

Кот подбежал ко мне и, встав на задние лапки, попросился на руки.

-Ладно, давай прыгай, лентяй, - я взяла своего питомца и пошла к выходу. И

тут мне показалось, что в окружающем меня пейзаже что-то неуловимо

изменилось, но вот, что понять я никак не могла. И только, приехав домой,

поняла, что церковь Успения Божьей Матери выглядит так, как будто её

только что построили и время не успело наложить на неё свой отпечаток.

Казалось, что со времени постройки церкви прошло не более двух-трёх лет.

Я где-то читала, что построили её только в 1938 году.

Неужели у меня получилось, и я вновь была в прошлом? Не может быть!

Тогда почему я здесь, в своей комнате смотрю в окно на пролетающие по

улице автомобили. Автомобили! Я покачала головой. Действительно,

автомобили, но было их на удивление мало. Прохожие торопливо сновали по

улицам и так же торопливо исчезали в подъездах. На стенах домов виднелись

полотнища и флаги с изображением свастики на них. А между тем верхушки

деревьев стал заволакивать белесый кружевной туман, моросящий мелким

нудным дождём. Неужели…?

Content

Корьев Сергей Юрьевич Шаг сквозь туман. Дилогия