Юлия Гутиева

Ликвидатор

========== Глава 1 ==========

Иной мир

Снег… Кровь на нём казалась вишнёвой и густой, зловеще поблёскивая в свете луны. Мужчина стоял на коленях, тяжело дыша. Слишком много крови для вампира, но цель оправдывала средства. Он прошёл испытание, доказав звание лучшего в этой профессии. Спустя несколько минут, Берк с трудом поднялся. Чёрные волосы, глаза, можно сказать тёмно-карие, но их цвет также приближался к чёрному, красивые черты лица, чётко очерченная линия скул. Лицо трёхсотлетнего вампира, идеально контролирующего свои эмоции и не только… Конечно, Берк учился этому двадцать лет.

Вампир поднял глаза на луну, и, расставив руки, вдохнул полной грудью зимний воздух Иного мира… Мира вампиров, оборотней, магов, троллей, вирканов, гоблинов, драконов и многих других существ: страшных, опасных, способных убить или, в лучшем случае, свести человека с ума, но в Ином мире людей не было. Точнее были, но не в своём обычном виде.

После смерти на планете Земля человек перемещался в мир «сказочных» существ в точной копии посмертной оболочки вместе с душой, но отключалась возможность испытывать физическую боль, остальные процессы могли функционировать в течение некоторого времени, в зависимости от степени испорченности объекта. В большинстве случаев форму не изменяли, но возможность её усовершенствования оставалась. Например, если оборотень или другой монстр хотел себе подружку, он мог улучшить посмертную оболочку и, с согласия человека, обратить его. Но увеличение популяции жёстко контролировалось. В случае отказа, человека съедали или использовали в других целях, но это и было окончательной смертью: форма исчезала, а что было с душой — вопрос оставался без ответа.

Таким образом, люди служили «пищей» для «сказочных» существ, причём, не только в прямом смысле этого слова. Много тысячелетий назад высшей властью Иного мира, называемой Коалицией, была определена иерархия связи монстров и смертей, которая соблюдалась по сегодняшний день, а нарушение каралось немедленным уничтожением сущности.

Самоубийцы с Земли доставались архаи — чёрным магам со способностями телепатов. В силу этих самых способностей другие обитатели Иного мира сторонились архаи и старались с ними не связываться.

Повешенные попадали к урусам — магам низшей категории. Злобным, мерзким существам, страдающим от своей незначительности.

Люди, умершие своей смертью, являлись ведьмам и колдунам, что несказанно радовало последних, так как на Земле ни один человек не вечен и зарядом энергии эта категории монстров была обеспечена до апокалипсиса у людей, а это неизвестно, когда случится.

Утопленников забирали русалки. Коалиция тратила много сил, чтобы периодически успокаивать этих девах. Мужчин в их рядах явно не хватало, точнее, не было вообще. К тому же, обращены могли быть только женщины, погибшему моряку быть «русалом» не светило. В общем, девушек искренне жалели.

Оборотням доставались жертвы катастроф. Приводить такие оболочки в порядок было делом достаточно сложным, а банально съесть — просто. Но, если человек умирал в аварии, а тело оставалось не сильно изуродованным, его забирали вампиры. К тому же, в Ином мире вампиры были единственными, кто имел право отобрать оболочку «мёртвого» человека у других монстров.

* * *

Кровь остановилась, раны начали затягиваться, боль отступала. Ещё несколько глубоких вдохов и Берк будет в порядке. Можно минут десять предаваться воспоминаниям и размышлениям. Улыбка осветила лицо вампира, почему-то он вспомнил громкий скандал, потрясший «сказочную» общественность несколько лет назад.

Забавно, как порой два мира хотели одного и того же. На полнолуние колдуны назначили какой-то жутко важный ритуал, от которого зависела чуть ли не судьба всего их рода. На Земле к обряду должен был скончаться вредный, жадный, злобный, проливший немало невинной крови миллионер девяносто пяти лет.

Все ждали… Ведьмаки в Ином мире и внуки дедули на Земле. Почему внуки? Время детей прошло, всем было за шестьдесят, они состоялись в этой жизни без помощи отца, так что за наследство боролось более молодое поколение. Три дня ожидания… С одной стороны, колдун, потерявший аппетит и сон, практически без чувств, готовился, в лучшем случае, стать жертвой всеобщего позора и осуждения… а как ещё назвать мага, не способного с точностью до одного-двух дней вычислить время смерти человека. С другой стороны, внуки, за три дня поставившие друг другу такое количество синяков и фингалов, что за жизнь не наберёшь. Если бы ведьмаки не затеяли великий ритуал, всё бы обошлось, но в данном случае резонанс получился высоким. Но, ситуацию спасла любовь, точнее дочка одного из членов Коалиции, по совместительству любовница колдуна. Подсуетились нужные люди, на Землю был отдан приказ на ликвидацию, и старика отправили в мир Иной без видимых следов и к удовлетворению двух измерений.

Да, работая на планете людей, монстры ЭТОЙ профессии имели право убивать, и они убивали для поддержания баланса и не только…

Кстати, ритуал состоялся, пусть и не в полнолуние, но никто из колдунов при этом не умер, в общем, все любят преувеличивать свою значимость.

Таким образом, Иным миром контролировалась смертность на Земле и, что самое страшное и циничное, что на Земле об этом было известно. Сверхсекретная организация-призрак, название которой знали единицы, тесно сотрудничала с Коалицией, прикрывая агентов-монстров и давая им практически беспрепятственно выполнять свою работу на планете людей, строго соблюдая правила и лимит.

Между мирами существовало несколько порталов. Иногда, через них просачивались беглецы и существа, не обладающие высшим разумом. Например, как-то на Землю прокрался вокх. Люди прозвали его Снежным человеком. Сколько историй породило это создание, хотя и было поймано через несколько дней после побега специальным подразделением «Гри». Но люди умудрились на пустом месте организовать туристическую зону и, что самое интересное, начали получать прибыль. Забавно, но туристы до сих пор платят деньги за то, не зная что. И подобные «пустые» места растут, как грибы, хотя в некоторых из них вокха даже и не было. В общем, землянам только и нужен повод не заниматься серьёзными делами.

Берка всегда поражала способность людей делать деньги из воздуха, хотя, когда-то давно он сам был человеком… но забыл об этом… потому, что хотел забыть…

* * *

Двадцать лет обучения: мучительных и долгих. Из тысячи новобранцев, в лучшем случае, не ломался только один, остальные не выдерживали и уходили. Самая престижная вампирская профессия на Земле требовала идеального контроля эмоций.

Берк Моран научился этому. В частности, практически ничто не могло заставить его показать клыки. Конечно, методы обучения очень этому способствовали. Сначала дёсна вампира делали сверхчувствительными с помощью специально разработанного препарата, затем туда вставляли тонкие провода и начинали «давить» на эмоции. К каждому ученику подбиралась своя программа: кому-то было достаточно вкуса крови, кого-то злили, кого-то избивали. И когда вампир обнажал клыки, ток подавался в дёсны… после этого половина новобранцев отсеивалась. Другие учились сдерживать эмоции, чтобы не испытывать боли.

А чего стоила возможность разгуливать при дневном свете. На зелье и амулеты в этой профессии полагаться было нельзя: хорош вампирчик — не успел вовремя выпить раствор или потерял колечко и сгорел на глазах у изумлённой публики. В течение двадцати лет каждый день в кровь ученика добавлялся препарат, вырабатывающий у организма особенность противодействия солнечным лучам. Боль была безумной, тело практически разрывало на куски. Но как иначе? Попытка переделать изначальную сущность вампира дорогого стоила. И только через 5 лет начиналось постепенное привыкание. Через двадцать — солнечный свет планеты Земля был абсолютно безвреден подобному экземпляру.

С возможностью входить в дома людей без приглашения было сложнее, но и с этой задачей справились лучшие умы Коалиции. Магия, наука и небольшое изменение сущности… В кости вампира на девятнадцатый год обучения вживлялись частицы «К», которые помогали преодолеть «сопротивление дома». Если владелец был рад или, по крайней мере, равнодушен к гостю, монстр проходил без проблем, если владелец был настроен отрицательно, то приходилось преодолевать небольшое сопротивление, не заметное человеческому глазу.

Года учёбы позади, испытание пройдено… даже раны затянулись…

Чтобы довести Берка до подобного плачевного состояния, в котором он находился около часа назад, потребовалась лучшая команда бойцов, принимающих последний экзамен. Выносливость, умение справляться с болью и драться с себе подобными ценились очень высоко.

В итоге, Берк расквасил лица лучшему подразделению вампиров, завалил дракона «Фри» и закончил обучение в ранге лучшего из лучших, конечно, немного помятым, но это быстро проходит.

В очередной раз вспомнилась сцена убийства дракона: окровавленный Берк с копьём в руке готовился к последнему прыжку. Практически невредимый дракон «Фри», самый опасный из всех в Ином мире по причине невозможности его приручения и специально пойманный для последнего экзамена, также готовился нанести решающий удар. Этот назойливый вампир окончательно достал его. Красная кожа задрожала мелкой рябью, огромные шипы вылезли по всему телу ещё на несколько сантиметров, пасть открылась, изрыгнув струю огня, трёхметровый хвост с силой ударил по земле. Чудовище понеслось к вампиру. Берк выбрал вариант, наиболее безопасный из всех возможных, но самый болезненный: он упал на арену и за несколько секунд до нападения монстра выставил копьё, крупная туша не смогла избежать удара, копьё пронзило сердце, но дракон всей своей массой навалился на Берка, проткнув шипами тело вампира в нескольких местах.

Трибуны скандировали:

— Берк! Берк! Берк!

«О, Боже, ну почему последний экзамен делают публичным? Лучше бы вы перестали орать и помогли мне выбраться отсюда», — думал вампир, трепыхаясь под телом дракона.

Воспоминания вызвали улыбку.

Иногда мистеру Морану казалось, что он стал машиной… очень давно — человек, затем — вампир, а сейчас… Похоже, это плата за возможность работать среди людей тем, кем он хотел…

«Почему человечество так склонно к самоуничтожению?» — думал Берк, смотря на луну и окончательно приходя в себя. Спустя триста лет он говорил о людях отвлечённо, как будто никогда не принадлежал к их числу.

«Странно всё в мире Земля: они так пекутся об увеличении рождаемости, но при этом безрассудно, бесконтрольно стремятся уничтожить друг друга. И мы приходим, чтобы контролировать это».

Крупные хлопья снега успокаивали разгорячённую кожу. В Ином мире времена года были похожи на земные, только без межсезонья. Первого декабря включали зиму — шёл снег, первого марта включали весну — сияло солнце, зеленела трава, включали лето — наступала жара, всё цвело пышным цветом, осень — желтели листья и шёл дождь.

Через несколько дней Берк отправится в мир людей в качестве лучшего из лучших в своей профессии… Земля встретит нового ЛИКВИДАТОРА

========== Глава 2 ==========

Иной мир

Снег… маленькие снежинки падали с неба, поражая прохожих чёткостью формы, как будто кто-то запустил конвейер и порциями выдавал это чудо природы.

«На Земле сейчас осень», — думал Берк, заходя в большое, белое здание Коалиции. Последняя встреча с боссом, учителем, наставником перед долгосрочной командировкой в мир людей.

Моран умел контролировать эмоции: его учили в критических ситуациях не показывать клыки, не двигаться с супер-скоростью, не применять супер-силу, сначала трезво оценить ситуацию, сделать правильные выводы, а затем… можно и убить, если потребуется. В общем, основное правило: не засветиться среди людей. Конечно, зачаровать свидетелей не запрещалось, но не толпу из сотен человек, а в подобные ситуации ликвидаторы попадали не так уж редко.

Но, если ты умеешь скрывать эмоции, это не значит, что ты не умеешь чувствовать… И Берк умел, глубоко и сильно… А, самое противное: его наставник умудрялся выворачивать вампира наизнанку, задевая самые ранимые стороны души, не оставляя попыток напомнить о том, кем он когда-то был…

Маленький, толстенький, лысенький вампир тысячи лет от роду поражал своим жизнелюбием и улыбкой, которая светила всем и каждому, обманывая врагов и подбодряя друзей. Разделять существа на эти две категории Ян Вонг умел безошибочно. Наиболее опасного мужчины Берк не встречал за все свои триста лет.

— Привет, Ян, — поздоровался бывший ученик.

— Рад видеть тебя, малыш.

Берк недовольно скривился. Да, такого малыша встретишь в тёмном переулке, вся жизнь промелькнёт перед глазами. По крайней мере, так говорила подружка-колдунья мистера Морана, познакомившись с ним в подобных обстоятельствах.

— Когда отправляешься?

— Завтра.

— Сейчас посмотрю по документам, куда тебя направляют, — Ян деловито полистал бумаги, хихикнул и хитро посмотрел на любимого ученика. В глазах плясали чертенята, в голове крутилась мысль: «Сколько же сил мне потребовалось, чтобы добиться командировки этого упрямца не в США, а в Россию».

Берк почувствовал неладное:

— Куда я поеду?

Выдержав паузу для создания драматического эффекта, Ян произнёс:

— В Россию, малыш.

Удар… болезненный… ниже пояса…

— Что?.. И кем я там буду? Борисом, на хрен, Ивановичем? — холодный голос, ледяной взгляд.

Учитель отрывисто рассмеялся:

— Ну, если хочешь, то, конечно. Но я предполагал, что ты останешься Берком Мораном, бизнесменом из Нью-Йорка.

— Бред… этого не может быть, — ровный, спокойный тон не смог обмануть Яна. От него не ускользнуло, как ликвидатор побледнел, хотя это мог заметить только опытный вампир, живущий не один век.

Вонг подумал: «Интересно, если бы ему сейчас можно было выключить тормоза, сколько мебели бы уцелело в кабинете? И где у него тормоза? И способен ли кто-либо из живущих в двух мирах выключить их?»

— Ты же знаешь, я ненавижу Россию, — по-прежнему, без эмоций, добавил Берк.

Ян тяжело вздохнул:

— А ещё я знаю, что ты любишь свою работу.

Возразить было нечего. Но… Россия…

Воспоминания навалились тяжёлым грузом. Отец Берка был ликвидатором более ста лет, последние тридцать из которых работал в России…

Семья Моран отличалась весьма забавной возрастной разницей: папе восемьсот, маме — шестьсот и сынуле — триста. Родители поженились полвека назад… Завтра могли бы отметить юбилей, но шлюха из России разрушила их жизнь… вот уже пять лет… По-другому Берк не мог называть эту женщину, именно её он и винил в убийстве отца, зверском, изощрённом и, на первый взгляд, бессмысленном. Почему её? Вампир не знал, он просто чувствовал… а может так было проще…

— Отца убили в Нью-Йорке. Я могу и должен обосноваться там, — твёрдо заявил ликвидатор. — И доберусь до этой сучки оттуда.

Спокойный голос снова не обманул учителя:

— Нет, Берк, завтра ты едешь в Россию, это моё последнее слово.

Моран отвернулся к окну, Вонг заговорил тихим голосом:

— Триста лет назад ты стал одним из нас… оставив своё сердце… — Ян разозлился, — вот только все эти годы я гадаю — где? Где сейчас твоё сердце, Берк?

Тишина заполнила комнату.

— Сначала я думал, что ты отдал его ей… навсегда… той, которую любил… — и снова пауза, — но она тоже здесь, с нами… Нарисовалась через пять лет после тебя… правда, участь её оставляет желать лучшего…

Спустя минуту, Ян продолжал:

— Но я видел, как сейчас ты смотришь на неё… никак, тебе плевать.

Берк повернулся.

— Да, так и есть, она мне безразлична, я уже не помню, за что любил.

— Знаю… в этих вопросах вижу насквозь. Но снова повторюсь, триста лет гадаю: где ты оставил сердце, Берк?

— Ян, что ты пристал? У меня есть Кайла.

Тысячелетний вампир скорчил гримасу:

— Кайла… со своей свободной любовью. Мне жаль её.

— Она сама это предложила, — пытался возразить Моран.

— Нет, страх потерять тебя вынудил её сделать это.

Берк прищурился, в чёрных глазах проскользнула тревога:

— Чего ты боишься, Ян?

— Я боюсь того, что ты пытаешься убрать любовь из уравнения своей жизни, — глаза вампира злобно сверкнули. — А это единственное чувство, которое невозможно КОНТРОЛИРОВАТЬ. Слышишь меня, ликвидатор, НЕВОЗМОЖНО… Я не хочу верить, что ты не любил своего отца.

Спустя минуту он добавил:

— И не верю… В этом деле тобой движет не месть, а любовь и вина, только за неимением сердца они живут в голове, и этого я боюсь больше всего.

Учитель не на шутку разозлился на своего ученика:

— Ты знаешь, как меня называют за глаза?

Берк потупил взгляд.

— Подкаблучник… Да, я подкаблучник и считаю себя счастливчиком. Я люблю свою Берту и выполню любое её желание, — упоминание Берты приводило эмоции Вонга в спокойное состояние, — и, поэтому, я иду домой к своей женщине, а ты… в Россию.

И, довольный собой, вампир удалился из кабинета, сияя лучезарной улыбкой.

Берку ничего не оставалось, как нецензурно выругаться в закрытую дверь.

Земля

Она стояла на кладбище, держась как можно дальше от толпы, но, не выпуская могилу из виду. Чёрные волосы, тёмно-карие глаза, хрупкая девушка тридцати лет оплакивала человека, ближе которого не было в этом мире.

Ричард Моран… вспомнилось окровавленное тело в морге. Странно, лица не тронули, как будто хотели, чтобы жертву опознали без труда. Но всё остальное… Джули замутило, она закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов, тошнота отступила.

Посмотрев в сторону могилы, девушка заметила на себе несколько любопытных пар глаз. «Конечно, они все уверены, что я спала с ним…»

«Шлюха, заработавшая в постели старика московскую квартиру». Джули знала: эта мысль не давала покоя всем присутствующим. Как оправдаться? Кто поверит? Да, и важно ли это? Хотя, квартира, которая досталась ей после смерти мистера Морана по завещанию — серьёзный повод думать о девушке плохо.

Забавно, но большинство из присутствующих были не прочь поменяться с ней местами. Обычно осуждает тот, кто завидует и хочет того же.

Что ж, делать нечего, придётся развлекать подробностями своей личной жизни окружающих.

Толпа на кладбище расходилась, начал накрапывать дождь. Джули медленно двинулась к могиле.

Он заменил ей отца, который бросил их с матерью 15 лет назад. Когда девушки исполнилось восемнадцать, мать последовала примеру папочки, оставив дочь странствовать одну по волнам жизни.

И снова одна, совсем одна… Джули опустилась на колени, не обращая внимания на дождь, превратившийся в ливень, на белый плащ, ставший практически чёрным, на слёзы, стекающие по щекам вперемешку с каплями дождя… Она плакала над своим одиночеством, над потрясающим даром оказываться в ненужное время в ненужном месте, над непревзойдённым умением быть чужой среди своих… Пять лет жизни, полной понимания и заботы, закончились…

Внезапно страх проник в сердце, заставляя его биться сильнее. Девушка быстро огляделась по сторонам. Никого не было видно. Но Джули знала: если не видно, это ещё не значит, что кто-то или что-то реально отсутствует.

— Уходи, — в ушах раздался голос Ричарда.

Джули не впала в ступор, не испытала шок, а просто подняла глаза к небу… ничего…

«О, Боже, кого я хочу там увидеть?»

— Уходи… быстрее…

Почему она слышит голос мёртвого человека? Как такое возможно? Вопросы остались без ответа. Но одно девушка знала точно: это всего лишь голос… тело покоится в могиле. Но, именно, этот голос включил инстинкт самосохранения, заставив Джули подняться и быстрым шагом удалиться с кладбища.

Холодные, зелёные глаза следили за каждым шагом брюнетки, но время для знакомства ещё не пришло.

— Ты всё равно от меня никуда не денешься, крошка, — улыбка исказила лицо оборотня, придав ему вид маски со шрамом над левой бровью, и только глаза выдавали скрывающуюся под маской тварь…

Иной мир

Берк набрал номер Кайлы. Сухой голос в автоответчике сообщил об отсутствии девушки, но пообещал, что она перезвонит, как только вернётся, и зачем-то выдал информацию о прекрасном времяпрепровождении колдуньи в данное время.

Вампир терпеть не мог автоответчиков за их безликость, лучше просто гудки, чем ничего не значащие слова… Что ж, видно проститься с Кайлой не судьба. Хотя не страшно, ликвидатор заглянет к ней в первое возвращение с Земли.

Самое сложное… прощание с Ливоном.

Ливон — оборотень-лев, альфа-самец и просто красавчик: голубоглазый блондин с мужественными чертами лица. Он долгое время не мог найти себе самку, точнее, он менял их, как перчатки, но ни одну так и не возвёл в официальной статус посредством обряда… Пока не встретил Мари, женщину с Земли…

В определённое время в мире людей открывались брачные агентства, через которые существа Иного мира могли выбрать себе пару. Когда невеста определялась, представитель организовывал несчастный случай, человек попадал в мир «сказочных» существ и, с его согласия, проводился процесс обращения. Таким образом, выбирали не только возлюбленных, но и детей.

Ливон владел сетью таких агентств. Всё началось с шутки… сам хозяин решил попробовать подобрать себе альфа-самку… и влюбился…

Три месяца были лучшими в жизни оборотня… за все сто пятьдесят лет… Они любили безумно, растворяясь друг в друге, казалось, только смерть могла разлучить их… Но Ливон знал: смерть — начало…

В случае выбора пары исход определялся двумя путями: ещё при жизни человеку открывали тайну Иного мира, если реакция была адекватной, то наступала смерть с плавным переходом в любовь, если нет, то в силу вступало зачарование, и далее женщина или мужчина продолжали жить так, будто ничего и не было… Второй путь был рискованным: человек умирал, и только после этого узнавал правду… Ливон рискнул и… проиграл… она не согласилась…

Берк вошёл в солнечную гостиную, лев сидел в кресле, фотография Мари стояла на столе… Было больно видеть сильного, волевого друга сломленным… спустя два года…

— Привет. Как ты? — риторический вопрос.

— ОК.

— Не хочешь поехать со мной? — спросил ликвидатор, не ожидая положительного ответа.

— Нет.

— Ливон, так нельзя. Ты уже два года не был на Земле. Зачем хоронить себя заживо?

— Как нельзя? Я выполняю свои обязанности, моя стая процветает, что не так? — безжизненный голос друга мучил Берка. Воспоминания накрыли удушающей волной.

Плачущий лев, умоляющий об услуге:

— Берк, прошу, сделай это. Мари решила умереть, но я не могу съесть её и не могу, чтобы кто-либо сделал это.

Вампир болезненно поморщился:

— Ты просишь о невозможном. Если я выпью её, нашей дружбе конец.

— Нет… нашей дружбе конец, если ты не сделаешь этого, — крикнул оборотень.

Берк сжал зубы:

— Хорошо, — казалось, голос не принадлежит ему.

Ливон покинул комнату. Мари осторожно подошла к вампиру.

— Почему ты хочешь умереть? Ты не любишь его? — последняя попытка, но Моран знал: всё уже решено.

— Люблю… до боли, но я не хочу становиться монстром…. я не знаю, что будет с моей душой…

Девушка положила руки на плечи вампиру, из глаз катились слёзы, но губы улыбались:

— Не думала, что умирать придётся два раза.

Смотреть на неё было невыносимо.

— Берк, ты можешь сделать это быстро?

— Да.

Она убрала волосы, подставив беззащитную шею… клыки впились в плоть… за дверью раздался протяжный вой…

Берк тряхнул головой, отделываясь от воспоминаний, и с тоской посмотрел на Ливона:

— Если передумаешь, приходи… Я всегда буду рад тебя видеть, — с этими словами ликвидатор вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

========== Глава 3 ==========

Иной мир

Портал выглядел, как прямоугольник, излучающий красный неоновый свет. По обе стороны выход охраняли маги архаи с каронами — дикими существами, управляемыми только посредством мысли. Мускулистое, голое, пористое тело на четырёх лапах, с хвостом, длиной около пяти метров, головой акулы и зубами, способными вращаться в пасти и принимать форму, подходящую для наиболее болезненного захвата жертвы. Кожа каронов была прозрачной, выставляя напоказ внутренности и пугая окружающих. Иногда из её пор вылезали толстые, острые шипы, иногда выстреливали струи яда, в секунды разъедающие всё вокруг. Хвост мог превратиться в смертельную удавку с острым кинжалом на конце. Когти впечатляли размерами и возможностью деформации.

Каронов использовали ещё и в качестве палачей: это существо никогда не теряло контроль, терзая жертву, оно выбирало наиболее болезненный уход из жизни и хладнокровно приводило его в исполнение. Одна из загадок Иного мира.

Каждый, кто пытался попасть на Землю, подвергался тщательному анализу содержимого черепной коробки, причём со стороны сразу двух магов. Телепаты беспардонно копались в мыслях, прежде, чем дать положительный ответ. Если обнаруживалось что-то, по меньшей мере, нестандартное, «туристу» оставалось молиться, чтобы карон убил его как можно быстрее.

Дополнительным препятствием лёгкого попадания на Землю являлся свет, исходящий от портала. Без специальной процедуры коварное излучение лишало зрения безвозвратно, причём, не важно, способен монстр к регенерации или нет.

Портал, архаи и кароны были отделены от остальных стеклянной дверью, накачанной магией по самую ручку. Нужно же оградить обычных встречающих и провожающих монстров от дыхания смерти.

Да, рутинная работа охранников обычно была скучна, но не сегодня… Первой причиной являлся приход нового ликвидатора, а второй — яркая, красивая блондинка, которую маги рассматривали через стеклянную дверь.

Длинные, золотистые волосы, огромные зелёные глаза, пухлые губы, упругая грудь, затянутая в корсет и… хвост, покрытый золотой чешуёй. Так выглядела королева русалок — Мелисса. Три часа в неделю она могла находиться на суше. Женщина передвигалась с неземной грацией, балансируя на кончике раздвоенного хвоста. Именно это движение и создавало иллюзию шагов, как у обычного двуногого существа.

— Мелисса, — удивлённо воскликнул Берк, войдя в зал.

— Привет, — медовый голос обволакивал, но вампиру это было безразлично.

— Что ты здесь делаешь?

— Пришла попрощаться с тобой.

Недоумение ликвидатора возросло ещё на пару пунктов. Он недовольно нахмурил брови и скептически произнёс:

— Я не в первый раз отправляюсь на Землю, и ты это знаешь. Так в чём причина?

Мелисса тяжело вздохнула:

— Непробиваемый… Твоего отца убили, ты займёшь его место, и это может быть опасно. Плюс в этот раз тебя не будет дольше обычного.

Прежде чем ответить, Берк немного помолчал:

— В общем, я так и не понял, что ты тут делаешь. Но, если уж пришла, то скажу пока и отчалю, — улыбка играла на лице вампира, но глаза оставались холодными.

— Берк, я хотела увидеть тебя и проводить, — русалка попыталась смягчить расставание.

Если бы ликвидатор не умел контролировать клыки, Мелисса лицезрела бы их во всей красе.

— Ты уже проводила меня… триста лет назад…

Из глаз женщины покатились слёзы, они тоже были золотыми:

— Я была молода и глупа…

— Продолжи список: расчетлива, коварна и жестока.

Русалка в сердцах крикнула:

— Я поплатилась за это. Посмотри, кем я стала… — зелёные глаза горели болью, — русалкой, но я также осталась женщиной с обычными естественными желаниями. Я по-прежнему хочу мужчину, хочу любить и быть любимой, хочу обнимать мужское тело, хочу ощущать его внутри себя, но… я лишена этого. Мне остаётся лишь тереться вокруг тел утонувших моряков…

— Кто ж виноват, что твой благоверный тебя утопил. А затем ты приняла решение стать русалкой, а ещё позже убила королеву, заняв её место, — голос ликвидатора звучал равнодушно, но Мелисса уловила в нём нотки осуждения.

— Это был честный бой… И я хотела жить…

Взгляд Берка стал пустым:

— Я тоже хотел… помнишь…

Женщина резко отвернулась.

Тишину зала нарушил стук каблуков. К Морану подбежала ещё одна красавица и повисла у него на шее.

Девушка с изумрудными волосами. Казалось, безобразный цвет для волос, но он делал её очаровательной. Кайла — повелительница деревьев и растений, другими словами — королева лиан, по совместительству, нынешняя подруга Берка. Вообще-то, лианы были опасным народом, и Коалиция усиленно контролировала их. Хорошего мало, если против тебя ополчится весь растительный мир, и милые цветочки превратятся в диких монстров.

Русалки вели негласную войну с лианами. В воде тоже жили растения, которые не могли определиться, чьим приказам подчиняться, так как умели слышать, как русалок, так и лиан.

Временами Яна Вонга бесило умение Берка выбирать себе подружек. «Что триста лет назад, что сейчас. Разницы — ноль», — частенько ворчал учитель, разбирая скандальные дела этих двух видов существ.

— Я боялась, что опоздаю, — запыхавшись, сказала Кайла.

Берк улыбнулся.

Королева лиан посмотрела на королеву русалок. Ненависть мощной волной прокатилась по залу. Чувство было жгучим, сильным, изнуряющим. Если бы одна из женщин могла убить другую, то сделала бы это, не раздумывая.

— Мне пора, — объявил вампир, направляясь в сторону портала.

— Подожди, — Кайла запечатлела на губах ликвидатора страстный поцелуй, взбесив и без того злую Мелиссу.

Мужчина нежно коснулся лица колдуньи:

— Береги себя.

Спустя несколько секунд он был по ту сторону стеклянной двери.

Покопавшись в голове вампира, маги с облегчением пропустили его в портал. Почему с облегчением? А кому хочется сначала наблюдать хладнокровное убийство нового ликвидатора каронами, а затем объяснять перед Коалицией, из-за каких таких мыслей было позволено свершиться этому убийству.

Две женщины смотрели в опустевший портал… различные сущности, объединённые равнодушием вампира… в разной степени, конечно… но всё же… Ни одну из них ликвидатор не любил, но ни одна из них не собиралась отступать…

Земля

VIP-бар «Соблазн» очаровывал уютом, хорошей музыкой, ненавязчивым освещением и отделкой кабинок в красных тонах.

Джули нуждалась в отдыхе, события минувших дней выбили девушку из колеи.

— Мне очень жаль Ричарда, — в который раз повторила София, держа руку подруги в своей.

— Я знаю, — ответила Джули, стараясь улыбнуться, — спасибо за поддержку.

— Что думаешь делать дальше?

— Жить, — ответила брюнетка.

София Гаремова, да, именно такой была её фамилия, что, кстати, очень точно характеризовало девушку, в сердцах ответила:

— Терпеть не могу, когда ты так отвечаешь.

— Не сердись, что ты хотела услышать в ответ? — смягчила подругу Джули.

Женщина закурила, собираясь с мыслями:

— Ты займёшься своей личной жизнью? Или как?

— Не знаю.

София нахмурилась.

— Хорошо, хорошо, что мне нужно делать?

Со знанием дела Гаремова начала:

— Найти себе кого-нибудь или, в крайнем случае, вернуться к Максу.

Джули скорчила рожицу.

— Я его не люблю.

Тяжёлый вздох, тишина, давящая безысходностью.

— Похоже, я не умею любить, — ответ прозвучал отстранённо, — София, я не виновата… что моё сердце не бьётся и не билось с бешеной скоростью на свиданиях… не виновата, что не таяла и не таю от прикосновений… Влечение — да… лёгкая влюблённость — возможно, но не более…

— Что ж, холодное сердце, любить не умеешь, ну, хоть, трахаться умеешь, и на том спасибо, — спокойно заключила Гаремова.

— Ты совсем… — воскликнула Джули, от возмущения не в силах закончить предложение.

Рыжая красавица с ореховыми глазами ловко оправдалась:

— Ты же любишь говорить то, что думаешь, почему мне нельзя?

Посмотрев на картину, висевшую напротив, с изображением водопада и влюблённой парочки, София продолжала:

— Зато у меня, что ни мужик, то вселенская любовь. И каждого люблю, как в последний раз.

Заявление было сделано с таким показным отчаянием, что подруги невольно рассмеялись.

— Я вот что думаю: если ты не умеешь любить, то зачем всегда носишь каблуки, не выходишь на улицу без макияжа и твои ногти накрашены семь дней в неделю.

Джули нахмурилась:

— Маска… знаешь, она, как вторая кожа… — вдруг сменив тон, Джули продолжала, — у меня каблуки, у тебя сигареты.

— Нет, с тобой сегодня нельзя разговаривать на подобные темы, — выдала София, — лучше ответь, что решила с московской квартирой?

Слёзы заблестели в глазах брюнетки:

— Хотела отказаться, но Ричард учёл это в завещании.

— Молодец! Умный был мужик. Знал твоих тараканов.

Джули сделала глоток вина:

— Скоро должен приехать его сын. Попробую вернуть квартиру ему.

София с грохотом стукнулась лбом о стол, хорошо, тарелка с салатом стояла чуть дальше:

— Ты неисправимая кретинка.

— Какая есть…

Гаремова подняла голову, снисходительно посмотрела на подругу, потёрла ушибленное место и отправилась пудрить нос.

Элегантный мужчина наблюдал за девушками, сидящими в кабинке, через тонкую, почти прозрачную ширму. Его можно было назвать симпатичным, не считая шрама над левой бровью.

Вдруг ширма отодвинулась… похоже, рыжая отправилась в дамскую комнату. Таким шансом нельзя не воспользоваться.

Лёгкий шорох, Джули подняла голову, ожидая увидеть подругу… Страх, безотчётный, необъяснимый страх и… маленькие глаза, почти круглые… ничего другого брюнетка не видела и не ощущала…

Мерзкий, тягучий голос:

— Позволите?

Собрав волю в кулак, Джули произнесла сквозь зубы:

— Убирайтесь отсюда.

Незнакомец опешил:

— А вы не очень галантны.

— А мне плевать.

После этих слов мужчина вынужден был удалиться.

Джули закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться.

Они с Ричардом работали над этой её реакцией на некоторых окружающих. Как перестать испытывать страх? Что он означает? Чем выделяются те, к кому она испытывает подобные эмоции? Вопросы остались без ответов, и… Ричарда больше нет…

========== Глава 4 ==========

Земля

Берк проснулся в холодном поту… Сон вернул в прошлое… далёкое, холодное, человеческое… Ему было тридцать три, ей восемнадцать. Счастливая пара посетила Россию по приглашению друзей… Счастливая?.. Молодой человек так думал… тогда…

Сейчас Берк поражался своей наивности, вере и любви трёхсотлетней давности. Циничная улыбка играла на губах вампира. Он чувствовал себя так, будто посмотрел старый фильм, от которого на душе остаётся осадок горечи и тоски… Но это всего лишь кино… с другими героями… людьми… А Моран давно перестал быть человеком… или…

Безумное желание вычеркнуть воспоминания о прошлом двигало вампиром три столетия, заставляя ломать себя, становиться более твёрдым, расчетливым, холодным, жёстким, а, порой, даже жестоким…

Но в жизни существуют различные НО… они рушат стереотипы, портят мечты, уничтожают радужные планы, в общем, являются своеобразными ложками дёгтя в бочках мёда украшенной нами действительности.

В реальности ликвидатор мог контролировать себя, во снах — нет… Берк часто бывал на Земле, но кошмары преследовали только в России, как будто отодвигали заслон, блокирующий подсознание, и оно заполняло существо болью, тоской и одиночеством, заставляя переживать трагичную историю своей собственной, поломанной, растоптанной любви и… жизни… триста лет спустя. Он уже не любил её… но забыть свою смерть не мог…

Вампир поднялся с кровати… ничто так не помогало отбросить воспоминания, как ледяной душ. Холодная вода смыла остатки сна…

Приезжая в Россию, Берк останавливался в загородном доме отца. Вокруг лес, тишина… Бывали моменты счастья и в этом месте… но не сейчас…

Последние пять лет Ричард Моран проводил больше времени в московской квартире. Дом грустил, скучая по хозяину. Тоска витала в воздухе, оседая на кожаных креслах, тяжёлых шторах, персидских коврах. Яма высушенного бассейна с первыми опавшими листьями на дне давила безысходностью, запущенные клумбы выглядели уныло.

Приезд Берка не принёс в дом радости. Вампир бродил по комнатам, лишённым жизни. Кусочки воспоминаний выстраивались в картинки: приятные, безмятежные, но потерянные… Моран размышлял о законах жизни: почему в России всё становится с ног на голову… Боль постоянно врывается в сны, а спокойствие и безмятежность не остаются дольше, чем вода в дуршлаге. Пять лет для забвения счастливых моментов… вполне достаточно…

Что ж, уснуть уже вряд ли удастся, придётся думать… Выйдя на балкон, ликвидатор почувствовал осенний ветерок на коже.

Оставалась квартира отца, точнее этой… Адвокат старшего Морана говорил, что девушка готова отказаться от неё в пользу Берка. Её имя — Джули Фарион… но вампир решил, как будет называть женщину подобного поведения…

В памяти всплыл последний разговор с отцом.

— Отец, как ты мог? С этой…

Ричард не дал сыну возможности договорить:

— Никогда, слышишь, никогда не смей называть её так.

Ошарашенный Берк смотрел на отца, его представление о семье рушилось на глазах:

— А как же мама?

— Ты всё равно не поверишь… Как я могу объяснить тебе? — Ричард умоляюще смотрел на сына.

Не помогло…

— Ты прав, не поверю…

Старший Моран крикнул, схватив Берка за плечи, боль исказила лицо:

— Не все женщины такие, как Мелисса… Как тебе доказать это? Как?

Вампир спокойно убрал руки отца с плеч, посмотрел в глаза тому, кого любил, по крайней мере, пытался, и отстранённо произнёс:

— Не надо ничего доказывать. Прощай.

Он вышел, закрыв за собой дверь… позже пришло известие о смерти отца…

Вина — страшное чувство, и каждое существо отгораживается от неё, как может, порой, даже на подсознательном уровне… Берк не был исключением… он винил во всём Джули… становилось легче…

«Джули Фарион… да, исконно русские имя и фамилия, добавить нечего… Что ещё скрывает эта особа? Хочет отдать квартиру. Почему? Похоже, она не так проста, как может показаться на первый взгляд… Людям важно имущество, иначе просто не бывает… Что…она… задумала?»

Берка бесило, что в истории с убийством отца замешана женщина. В Ином мире слабый пол играл не последнюю роль, но там всё решала смерть, в мире людей этот выход рассматривался, как последний вариант.

Внезапно злость охватила вампира: ему придётся задержаться в этой ненавистной стране, в этом запущенном доме, иметь дело с этой мерзкой женщиной. Что можно изменить? Только обстановку в месте, где он собирается жить…. И Берк принялся строить планы по привидению особняка в приемлемый вид.

* * *

Оборотень долго рассматривал себя в зеркало… красив, только шрам. Хотя на Земле говорят, что шрамы украшают мужчину.

Такер был зол: почему она так среагировала на него? Что чувствует? Что знает об убийстве Ричарда? Что она, вообще знает? Похоже, Арон оказался прав: её необходимо убрать, причём быстрее, пока новый ликвидатор не занялся этой особой всерьёз. Убрать и сделать своей женой… Но не сегодня… сегодня он не успеет, к тому же «самоубийство» Джули привлечёт внимание Морана, а это ни к чему… и стоит ли использовать «самоубийство»? Нужно обсудить другой вариант с хозяином…

Конечно, убить девушку можно было и каким-нибудь обычным способом, по лицензии, но тратить последнюю лицензию на человека со светлой аурой не хотелось. Ведь выбор жертвы по разрешению не может преследоваться даже ликвидатором, если соблюдены все условия. «Последний билет на смерть, новых придётся ждать около года, — думал мужчина, — это должно быть что-то выдающееся. Оставлю лицензию на сладкое».

Если не она, то другая, но хозяину нужна жертва с тёмной аурой… За что Арон терпел тупого оборотня Такера, так это за его дар видеть ауры людей. Редкая способность, присущая троим в Ином мире: Такеру, Берку и какому-то колдуну, о котором оборотень не знал.

Монстр отправился на поиски. Его цель должна быть сговорчивой, иначе мужчину ждал полный провал.

Бар… осмотр аур потенциальных жертв… короткий разговор, анализ жестов, выяснение подробностей личной жизни… В шестом баре Такеру повезло… девушка подходила идеально. Изобразив богатого бизнесмена, уставшего от помпезных приёмов и правил, и отдыхающего среди обычных людей, оборотень затратил на обработку мадам около сорока минут. Через час они были на квартире красавицы, ищущей лёгких путей.

— Я в душ, — кокетливо сообщила девушка.

— Подожди, я хочу кое-что тебе показать.

— Ах ты, шалун, — улыбка заиграла на красивом лице… несколько секунд… и на нём застыла маска страха… Женщина неотрывно смотрела на Такера, как кролик на удава.

Глаза мужчины округлились и почернели, уши и волосы вросли в голову, скрывшись под кожей. Лицо вытянулось, язык стал тонким, длинным, раздвоенным на конце, руки и ноги слились с телом, вытягиваясь.

Через несколько минут комнату заполнило тело огромной змеи, длинное, толстое, блестящее, тёмно-зелёное с яркими беспорядочными красными пятнами. Голова покачивалась из стороны в сторону, продолжая гипнотизировать жертву, глаза сводили с ума… Пот стекал по телу девушки, она не могла кричать, не могла бежать, страх… дикий, безотчётный, леденящий душу, завладел существом, заставляя повиноваться. Такер подполз поближе, языком коснувшись перекошенного ужасом лица. Она хотела закричать, но не смогла… Змея выбирала место для укуса, чтобы следы зубов не бросились в глаза. Кожа головы, покрытая волосами, — идеальный вариант. Два клыка, тонкие и острые, проткнули плоть, накачивая жертву ядом. От боли на глазах девушки выступили слёзы, но постепенно всё прошло… разум желал выполнять приказы, душа обрела покой… перед смертью…

«Ты хочешь умереть», — голос звучал в голове, такой мягкий и обволакивающий.

С блаженной улыбкой девушка направилась к окну.

«Ты поняла, почему ты хочешь умереть?»

«Я устала от одиночества в этом бездушном мире, где, на самом деле, я ни на минуту не могу остаться одна… Я устала от тоски среди людского шума… Я устала от горечи расставаний», — эти слова говорила не ОНА, а что-то внутри неё. В своей короткой и глупой жизни девушка и двух слов связать не могла, не говоря уже о предложениях. А зачем? Ведь красота обеспечила ей всё: квартиру, машину, деньги, мужчин… слишком много мужчин… Но с каждым годом пустота внутри росла… росла пропорционально страху: она уже не самая молодая и красивая в этом баре… в этом клубе… на этой вечеринке… Семья, жизнь с любимым человеком почему-то были недосягаемы… Яркий калейдоскоп событий, безостановочный путь в никуда… а голос обещает покой…

«Напиши… почему…»

Девушка вырвала лист из записной книжки, твёрдой рукой вывела слова «Я устала от одиночества» и вновь направилась к окну.

«Нет, хозяину не нужно изуродованное тело…Таблетки…»

Она красиво легла на кровать, красиво закрыла глаза, даже разбросанные на полу бутыльки из-под лекарств выглядели красиво…

Спустя несколько минут Такер набрал номер:

— Сообщи Арону: пусть встречает новенькую. В самоубийстве никто не усомнится.

* * *

Джули мерила шагами гостиную. Слова Софии о том, что Максу нужно уделять больше внимания не выходили из головы. Он поддерживал её после смерти Ричарда, старался не оставлять одну, но в последнее время они отдалились друг от друга. Джули ушла в себя, а у него не хватило сил искать её там. Мужчина и женщина не расстались, просто виделись реже.

«Да, Макс не виноват, что у меня одни проблемы, что я сама одна большая проблема».

Красное платье, каблуки, сегодня выше обычных, дорогие духи. Макса ожидает сюрприз… Открыв дверь своим ключом, девушка окунулась в романтическую музыку, доносящуюся из спальни. Сердце радостно забилось в предвкушении встречи… их любимая песня… Скинув плащ, Джули подошла к комнате…

Картина поразила деталями… Два красивых тела, сжимающих друг друга в страстных объятиях… Одно их них Джули было до боли знакомо, о втором думать не хотелось… А какой это имеет смысл? В акте любви участвуют двое и сейчас никто никого не заставляет… значит, нечего винить женщину, тем более она может ничего и не знать…

«Макс… Если ты устал от меня, почему не сказал об этом? Почему просто не порвал со мной? Да, в последнее время я отдалилась от тебя, но разве смерть близкого человека не является достаточным оправданием…»

Девушка прислонилась к стене, в висках стучало, ноги подкашивались… слёзы, предательские слёзы о том, кто их не достоин, катились из глаз… бешеный ритм тел, звуки любви… мысли путались, а может их накрыла одна большая боль, не подчиняющаяся разуму, не поддающаяся логическому объяснению, а просто пульсирующая внутри, испытывая сознание на прочность…

Держаться… не упасть… не закричать… не выглядеть слабой и беззащитной перед чужим счастьем… стиснуть зубы и уйти, оставив прошлое позади…

С третьей попытки удалось надеть плащ… Взгляд, случайно брошенный на ключи, лежащие на трюмо… её рука больше никогда не коснётся их… Внезапно боль сменилась апатией, как будто заменили один слайд на другой… Пустота заполнила душу, не оставляя возможности чувствовать, переживать, думать, позволяя лишь механически двигаться… Осторожно прикрыв за собой дверь, Джули покинула квартиру.

Холодный ветер освежил лицо, первые капли дождя упали на разгорячённую кожу… Хмурое утро, разбитое сердце, поломанная жизнь — три составляющие стали единым целым, взорвавшись минутой отчаяния, жалости к себе и обиды. Ты одна на пустынной улице, одна в бездушном мире, хочется бежать… бежать, не разбирая дороги… бежать, обгоняя боль и одиночество… и она побежала… в никуда, навстречу дождю и ветру… навстречу судьбе…

Слёзы застилали глаза… убегая от боли, Джули не подумала о возможности появления препятствий на своём пути. Врезавшись в одно из них, девушка почти упала, но сильные руки подхватили, встряхнули…

Голос просочился в сознание:

— С вами всё в порядке? — Берк смотрел на заплаканное, страдающее человеческое существо и поражался его хрупкости.

Пытаясь сфокусировать взгляд, Джули несколько раз моргнула, лицо мужчины из расплывчатого превратилось в красивое… Но взгляд… внимательный, обеспокоенный и, одновременно, холодный и безразличный… Почему он так проницательно смотрит на неё? Как будто видит одну, но из сотен, тысяч, миллионов…

— С вами всё в порядке? — повторил мужчина.

Вот она — капля, переполнившая сосуд чувств, и самым ярким из них стала злость… злость на всех представителей сильного пола в общем и на этого в частности.

Джули резким движением вырвалась из рук незнакомца.

— Идите к чёрту, — прошипела фурия сквозь зубы и пошла прочь.

«Я там был, — мысленно отметил Берк, и, посмотрев девушке вслед, также мысленно добавил, — стерва, однако».

========== Глава 5 ==========

Земля

Берк появился в офисе за час до начала рабочего дня. Хотелось вспомнить… и свыкнуться с мыслью о постоянной работе в Москве, в этих кабинетах, с этими людьми. Сотрудников своего подразделения ликвидатор знал давно, обучаясь своей жестокой профессии, сын проходил практику у отца. Тринадцать подчинённых — по количеству территорий, на которые разделена Россия. У каждого из тринадцати ещё по пять-шесть сотрудников. Людей среди них не было. Основной контингент: оборотни, вампиры, пара-тройка колдунов и маг-патологоанатом, весьма ворчливый старикашка-вампир, более 150-ти лет ковыряющийся в человеческих останках.

Все представители Иного мира неплохо уживались между собой, располагаясь в огромном помещении, разделённом перегородками на тринадцать частей. Для конфиденциальных случаев достаточно было поставить магическую защиту от посторонних, и проблема относительно открытого пространства решалась сама собой.

Кабинет ликвидатора располагался внутри основного офиса. Берк входил через приёмную со стороны улицы, но наличие второй двери свидетельствовало о возможности выхода в общий офис для непосредственного общения с сотрудниками. Таким образом, с двух сторон кабинет окружали две секретарши: одна для посетителей, другая для подчинённых. В отделке помещения преобладали тёмные тона: серые обои, чёрный стол, кресла, диван для гостей, шкафы и полки серебристого оттенка.

Года проходят… в этом месте ничего не меняется. Всё кажется чужим, требующим твоей энергии и тепла, но ты не в силах их дать…

Новый этап жизни… вообще, путь ликвидатора был весьма интересен: 33 года и плачевный конец на Земле, 15 лет — трудный «подросток» у мудрых родителей, Берк поражался, как отцу и матери хватило терпения на усыновлённого вампира… хватило, спасли, научили жить дальше… Затем 280 лет относительного покоя и борьбы с прошлым, обретение семьи, конечно, не совсем обычная, но не требующая ничего взамен, не вызывающая боли, жизнь… И снова 5 лет непонимания и ненависти к той, которая разбила его мир… Следующий этап непростого пути ликвидатора был покрыт тайной. Берк даже не мог предположить, какая жесть ждёт его впереди…

Шорох вывел вампира из задумчивости… Сейма, милая, добрая, нежная, понимающая Сейма… Один их самых талантливых сотрудников ликвидатора, прирождённый спасатель, а не убийца… Голубоглазая брюнетка, погибла в возрасте 38-и лет, пытаясь отомстить за убийство сына, после смерти стала оборотнем.

— Привет, Берк!

— Привет, милая, — вампир заключил хрупкую женщину в крепкие объятья.

— Как я счастлива тебя видеть, — мимолётная радость в глазах сменилась глубокой печалью, — мне жаль твоего отца.

Мужчина на мгновенье стиснул зубы, это движение не укрылось от Сеймы.

— Я найду его убийцу и придумаю самую мучительную смерть, на которую будет способно моё больное воображение, — чёрные глаза блеснули лихорадочным огнём… взмах ресниц и спокойный взгляд остановился на оборотне. Не знай женщина Берка, она бы решила, что дикий огонь мести, бушевавший в ликвидаторе несколько секунд назад, ей просто привиделся.

— Давай пока что не будем об этом, — вампир тяжело вздохнул и попытался сменить тему, — я вижу, у тебя всё в порядке.

Лицо женщины в миг преобразилось, внутренний свет озарил красивые черты, улыбка растянулась от уха до уха.

— На моей территории, стремясь уничтожить друг друга, люди устроили перебор, поэтому пришлось поднимать двоих.

Берк почувствовал начало весёлой истории:

— Кто поднимал?

— Иван, — ответила Сейма, хохотнув.

— Что он устроил на этот раз? — ликвидатор усердно пытался состроить сердитую гримасу.

— Одного вытащил из петли. Так тот, решив, что это чудо, бросился в церковь благодарить Бога за спасение. За его дальнейшую жизнь я не беспокоюсь, предсмертная дымка исчезла.

Оборотень продолжала, лукаво улыбаясь:

— А второго поднял в морге, — глаза женщины стали виноватыми.

Берк издал возглас возмущения, на слова сил не хватило.

С виноватым видом Сейма продолжала:

— Не ругайся. Мы все в крови и смерти… в убийствах… редко выпадает случай спасти чью-то жизнь.

— И поэтому это нужно делать в морге, пугая мед. персонал и задавая людям неразрешимые задачки. Так?

— Именно! — довольный возглас ворвался в разговор.

Вампир Иван нарисовался собственной персоной. Смазливый блондин, весельчак, создатель проблем, ложка дёгтя в бочке мёда, в общем, заноза сами понимаете где.

— Берк, я рад тебя видеть!

— Я тоже, но не уходи от темы. Что ты сотворил в морге?

Иван скорчил уморительную гримасу, ликвидатору стоило огромных усилий сдержать смех, Сейма хихикнула, прикрыв рот рукой.

— Ещё не прошло пятнадцати минут после смерти, я сделал укол своей крови, покойник встал… Всё, — невинные глаза смотрели на Морана.

— Ага, только потом упал патологоанатом, — пояснила Сейма, — пришлось дать крови и ему.

— Слабенький оказался мужичок, — подвёл итог Иван.

— Блеск, — выдал босс, ничего более умного в голову не приходило.

Серьёзно наказывать за подобные шалости не хотелось, особенно, если учесть, что их работа — убивать. Хорошо, ликвидатор подумает об этом позже.

— Слушайте, а что это за новые сиськи сидят в приёмной? — блондин в своём репертуаре.

— Эти сиськи зовут Наташа. Она тритон.

Иван скорчил гримасу ужаса, затем игривым тоном произнёс:

— Когда это меня останавливали животные, в которых превращаются оборотни? Ах, да, один раз было, — вампир внимательно посмотрел на Сейму, на секунду в глазах промелькнуло подобие печали… а может, показалось, — твоё животное настолько чистое и невинное, что я не смею даже мечтать о тебе.

Элегантно поклонившись, обольститель удалился в сторону Натальи.

— Он до сих пор сохнет по тебе, — удивлённо заметил Берк.

— Нет. Иван шут, позёр и отличный работник, не более.

— Как хочешь.

Но Сейма не смогла скрыться от проницательного взгляда чёрных глаз, пришлось отвернуться.

* * *

Джули подходила к подъезду, неожиданно её внимание привлекли звуки борьбы. Свернув за угол, девушка увидела картину избиения мальчишки лет 11–12. Трое подростков: двое держали, один чётко и методично наносил удары. Стоило отдать должное мальчугану, он вырывался, плевался, ругался, в общем, не сдавался без боя.

— А один на один слабо, — грозно крикнула Джули, всем своим видом показывая, что готова ринуться в бой, причём наплевав на ногти и каблуки, а, наоборот, задействовав сиё достояние женщины, как главное оружие.

— Не лезьте, — грубо крикнул избивавший, но поток ударов остановился.

Волна гнева захлестнула девушку.

— Или отпусти его, или на твоей физиономии будут красоваться следы от моих ногтей, а чуть позже, от каблуков, а по окончании процесса мы отправимся в полицию и я заявлю по полной. Выбирай, урод, — вид разъярённой фурии говорил о том, что всё запланированное свершится, причём достаточно в короткий срок.

Компания удалилась, осыпая двоих угрозами.

— Как тебя зовут?

— Игорь. Игорь Конев.

Они сидели на лавочке, мальчик вытирал платком окровавленный нос.

— За что они тебя?

Игорь серьёзно посмотрел на Джули и не менее серьёзно произнёс:

— Так, пустяки. Наши мужские разборки.

— О! — ответ приятно удивил, в парнишке просыпался мужчина.

— А я вас знаю, — заявил Игорь. — Вы живёте в соседнем подъезде.

Девушка не успела ничего ответить, возгласы мамы мальчугана наполнили улицу. После рассказов, благодарностей и прочих выяснений отношений участники драмы разошлись по домам.

* * *

У дверей квартиры Джули ожидал ещё один сюрприз. На лестнице курила София, сверкая нижним бельём из-под короткой мини юбки.

— Неплохо смотришься, непосредственная ты моя, — улыбнулась Джули.

— А что? Проблемы не у меня, а у тех, кто смотрит, — философски подметила София, поднимаясь со ступенек. — По делам приехала в этот район, решила забежать к тебе.

— Молодец! Спасибо, — история с ребёнком ненадолго вытеснила измену Макса, но случившееся вновь навалилось тяжёлым грузом, что не укрылось от глаз Гаремовой.

— С тобой всё в порядке?

— Нет, — девушка впустила подругу в квартиру и закрыла дверь.

Привычка говорить прямо и то, что думаешь, была у Джули с детства. Конечно, это порой вызывало проблемы, но, в какой-то мере, облегчало жизнь.

— Я застукала Макса с другой, у него дома.

София поперхнулась, издала невнятный возглас, похватала ртом воздух, поразмахивала руками и, наконец, собравшись, спросила:

— И что ты сделала?

— Ушла, оставив ключ на тумбочке.

Гаремова издала стон:

— Поэтому тебе так хреново. Нужно было дать ему по морде, выдрать ей волосы, побить посуду, а может, что ещё более ценное. И, вуаля, довольная собой, покинуть гнездо разврата.

— Они это делали под нашу песню, — с грустью в голосе добавила девушка.

— Значит, требовалось ещё и разбить музыкальный центр… У тебя вино есть?

— Ага.

— Пошли, — и Гаремова по-хозяйски направилась в кухню.

Телефонный звонок резанул по нервам.

— Привет, котёнок. Как ты? — подлый, мерзкий голос Макса раздался в трубке.

Джули вдохнула и выдохнула разом:

— Привет, сволочь. Сегодня утром я видела тебя с другой. Забудь меня. Ключи на тумбочке, — короткие гудки означали отбой, для успокоения шнур жестоко выдернут из розетки, но спокойней не стало… слёзы побежали по щекам, девушка опустилась на пол, опираясь на стену… Как заставить сердце не испытывать почти физическую боль? Как заставить разум забыть? Как изменить хоть что-нибудь?

Через пару минут Джули почувствовала, как София прижимает её к себе… стало легче… Похоже, только одно живое существо способно облегчить боль другого…

Спустя полчаса из кухни раздавались обрывки восклицаний: урод… да… скотина… и не говори… сволочь… точно… животное… ага… самец… и всё в том же духе… разумеется, не обошлось без коронного: все мужики…

* * *

Тучный мужчина лет тридцати, расталкивая прохожих, спешил на станцию метро «Тёплый стан».

«Если засекут опоздание, точно лишат премии… на этот раз — точно…».

Хвост уходящего поезда возвестил: премии не видать. Злобно топнув ногой, человек оглянулся по сторонам. Никого. Следующий через три минуты. Присев на скамейку, мужчина нервно закурил.

Странный звук, доносившийся из туннеля, привлёк внимание несчастного. Он напоминал шипение, хлюпанье, чавканье, причём, одновременно.

Любопытство — порок, способный лишить жизни… Затушив сигарету, человек решил посмотреть… Несколько шагов… и во всей красе, а точнее, уродстве, монстр вышел навстречу… Ужас, первобытный, нечеловеческий ужас ударил липкой волной, заставляя замереть… крик застрял в горле, вырвавшись изо рта лишь тихим бульканьем… глаза смотрели на чудовище, не в силах оторваться, казалось, их медленно покидал рассудок… Сорок пять секунд ушло на то, чтобы превратить живого человека в кусок мяса, залив станцию метро тёплой, солёной кровью…

========== Глава 6 ==========

Земля

Ощущение чуждости окружающего мира приходит вместе с болью. Мир меняется, люди кажутся другими, да и не только люди.

Провожая Софию до метро, Джули ловила себя на том, что всё вокруг иное… как в тумане… в тумане собственных невесёлых мыслей и тоски.

Но с Гаремовой в тоску надолго не впадают.

— Ой, совсем забыла тебе сказать! Помнишь мою однокурсницу, Ольгу Иванову?

Джули отрицательно покачала головой.

— Ну, — требовала София.

Девушка нахмурила лоб, усердно изображая работу мозга. Но почему близкие люди упорно заставляют нас вспоминать то, до чего порой нет никакого дела?

Виновато взглянув на подругу, Джули неопределённо пожала плечами.

— Ну, как ты не помнишь? — Гаремова в нетерпении закатила глаза, — красивая блондинка с тонкими чертами лица. На Дне Рождения моего бывшего мелькала.

Хитрая улыбка на губах, лукавый взгляд, направленный в небо и ироничный тон:

— София, у какого из твоих бывших это было?

Гаремова громко рассмеялась, заставив обернуться проходивших мимо мужчин.

— Ладно, замяли, но суть не в этом. Пару дней назад она покончила собой.

— Почему?

— В записке говорилось «Я устала от одиночества».

Джули тяжело вздохнула, стало жаль незнакомую девушку… просто жаль, без знания деталей, без объяснения причин.

— Что ж, бывает.

— Ага, бывает, — иронично выдала София, — только у неё мужиков было больше, чем волос на моей голове.

Оценивающий взгляд скользнул по густой копне рыжих волос.

— Да, многовато… Но это ничего не значит.

Гаремова не унималась.

— Или я ни хрена не понимаю, или здесь какая-то фигня.

— А, возможно, и то и другое.

— Точно!

На этой пессимистичной ноте девушки расстались, отправившись каждая по своим делам.

* * *

Джули опустилась на колени перед могилой Ричарда, бережно положив на камень двенадцать бардовых роз. Слёзы покатились по щекам, губы зашептали о предательстве близкого человека… через несколько минут стало легче.

Рука коснулась холодного камня, глаза обратились к небу. Что ожидала она увидеть, а может… услышать? Голос… родной, любимый, ласковый голос… голос Ричарда, который заменил ей отца, всегда поддерживал в трудную минуту, понимал, знал ответы на все вопросы.

Моран читал её, как открытую книгу, и это не злило, даже, наоборот, странное чувство того, что ты кому-то нужна просто так, не в сексуальном смысле, окрыляло, помогало быть немного счастливей в холодном мире вынужденного одиночества среди людей. Но всё проходит… прошло и это…

Джули смотрела в небо, оно отвечало тишиной… Небо бывает жестоким: сколько глаз обращены к нему с надеждой… хотя, что оно может…

Иной мир

Рождение нового существа… Грандиозное событие Иного мира, обычно живущего за счёт смерти. Но сегодняшний день стал исключением.

Стая Ливона праздновала рождение львёнка. Редкое явление среди оборотней: в большинстве случаев детишек усыновляли с Земли, и только в одном случае из 100 000 женщина-львица могла выносить и родить малыша самостоятельно. И это случилось у кошек! Через несколько дней ребёнок пройдёт обряд и станет полноправным членом стаи.

Счастливые родители — Мейбилин и Кросс держали кроху на руках, принимая поздравления.

Ощущение праздника поселилось в душе каждого, казалось, весь мир радовался рождению мальчика.

Солнечные лучи переливались всеми цветами радуги на белом снегу, внося свою лепту в атмосферу праздника. Поляна, размером с большой стадион, выглядела огромным, ярким муравейником: столы с угощением и напитками, детишки, дружной толпой носившиеся по снегу, беззаботные лица взрослых, звонкий, счастливый смех.

Оборотни-кошки старались как можно больше походить на людей, в отличие от вампиров.

Вскоре к стае львов подтянулись тигры с поздравлениями и подарками для малыша. В эти минуты Иной мир светился счастьем и любовью. Улыбки оборотней, радость, витавшая в воздухе, всё создавало картину идеального существования «сказочных» существ.

Огромную роль в создании такой атмосферы сыграл Ливон. Предводитель стаи львов, в которой царил закон и порядок. Лучший друг, страшный враг. У него была одна особенность, поражающая окружающих: вчера лев мог пить пиво в компании друга, поддержать его в трудную минуту, разделить печаль и радость, а завтра жестоко наказать за нарушение законов стаи. Ливон мог убить, если этого требовали обстоятельства. Справедливость, честность и дисциплина не возможны без жёсткости, а порой и крайних мер, в число которых входит жестокость. Вожак нравился далеко не всем, но это его не волновало. Десять лет лев правил стаей, и большинство её членов не хотели ничего менять.

После пяти лет власти Ливона к стае присоединилась небольшая группа пум, затем подтянулись рыси, гепарды, леопарды, пантеры. В любой момент времени один из кошачьих видов мог вновь стать самостоятельным, но никто этого не желал. Два года назад стая пополнилась тиграми… Тяжёлый период в жизни вожака: смерть любимой женщины, но, как оказалось, даже это не было способно свалить мужчину. Мало кто знал, что творилось в заживо похороненной душе льва.

Прошло время, и тигры стали лучшими друзьями львов. Это объединение не вызвало особой радости у других обитателей Иного мира. Сила и численность диких кошек пугала, но несколько рыков Ливона, и недовольным пришлось смириться.

В данный момент Ливон и Крис — вожак стаи тигров, обсуждали перспективы открытия совместных детских садов, где тигрята и львята могут вместе общаться и обучаться, конечно, под бдительным надзором старших.

Громкий голос с хрипотцой нарушил беседу:

— Привет, счастливчик! Поздравляю с пополнением!

Седой мужчина с тонкими чертами лица, проницательными карими глазами и открытой улыбкой подошёл к Ливону, протянув руку.

Рукопожатие получилось крепким. Оно и не могло быть иным у двух вожаков львиной стаи: действующего и бывшего.

Доминик Моран — оборотень-лев, отошедший от управления стаей, сейчас член Коалиции, играющий одну из ведущих ролей в управлении Иным миром. Родной брат Ричарда Морана.

— Спасибо, Доминик. Этот день войдёт в историю стаи. — Ливон с гордостью осмотрел поляну. Голубые глаза излучали свет и тепло, но где-то в глубине Доминик уловил тихую грусть: лев думал о Мари, о том, что сейчас он мог быть с ней… без удушающего чувства одиночества… даже среди друзей.

— Что-нибудь слышно от Берка?

— Пока нет, — Моран тревожно нахмурил брови, — я боюсь за него.

— Почему?

— Он слишком сильно любил отца и потерял так… любовь, ненависть, вина — опасный коктейль.

Лев ощущал тоже самое: ликвидатор, умеющий скрывать эмоции, умел и чувствовать… сильно… глубоко… долго…

Тяжело вздохнув, оборотень попробовал сменить тему:

— Как Адель?

— После смерти Ричарда было тяжело, после отъезда Берка стало ещё тяжелее. Эти двое серьёзно поссорились, но она держится.

Ливона всегда восхищала мать Берка, и в данный момент его одолело желание как следует стукнуть ликвидатора. Если тебе больно, это не значит, что нужно мучить других.

— Надеюсь, всё будет хорошо. Сегодня здесь царят добро, радость и счастье, так пусть это передастся каждому в нашем мире.

Но у всего есть пара, причём, противоположная. Зло не может равнодушно наблюдать за добром, такова его природа.

С очаровательной улыбкой Мейбилин обратилась к Кроссу:

— У малыша закончилась смесь, сходи в дом, принеси, пожалуйста.

— Не надо, счастливый папаша, я принесу, — выдав тираду скороговоркой, младший брат Кросса рванул к дому.

Минут пять ушло на поиски бутылочки, три — на туалет, по пути к выходу парень замер, ужас охватил всё существо…

Пятнадцатилетний подросток был слишком молод, чтобы ранее видеть монстра в живую, но слышал о нём достаточно…

Пульс бешено стучал в висках, сердце выпрыгивало из груди, загнанная мысль билась в голове, раздавливая волю безысходностью: «Ни одно существо не может убить его в одиночку». Ноги вдруг подкосились, побелевшие губы прошептали:

— Я хочу жить…

Но зверь не разделял желания юного оборотня. Монстр прыгнул, повалив юношу на пол, острые зубы вцепились в горло, когти начали методично разрывать тело. Через минуту гостиная окрасилась в алый цвет…

Земля

По мере приближения к могиле чувство вины усиливалось, оно захлёстывало огненной и, одновременно, ледяной волной, блокируя другие эмоции, сбивая дыхание, застилая глаза пеленой слёз. Как давно по щекам Берка текли слёзы? Ликвидатор не помнил. Но сейчас… женский силуэт, одиноко сидящий у могилы, притупил боль, вызвав злость. Догадка ударила острым кинжалом, вина сменилась ненавистью. Мужчине показалось, что его личное пространство отравлено… осквернено… украдено… Конечно, кладбище — место общественное, но она — не сотрудница, не соседка, этих Берк знал. И она не просто знакомая. Восприятие Морана обострилось в разы, ликвидатор почувствовал аромат, исходящий от этой женщины, запах её волос, дрожь в теле, учащённый пульс, слёзы, стекающие по щекам. Она дышала болью, и каждый удар сердца девушки причинял боль мужчине.

«Шлюха… моего… отца».

Джули повернула голову, их глаза встретились: боль схлестнулась с ненавистью. Мир замер, поразившись противостоянию… Он узнал её: хрупкое, заплаканное человеческое существо, пославшее его к чёрту. «К тому же, ещё и стерва», — Берк констатировал факт, продолжая испепелять взглядом Джули.

Не понимая происходящего, девушка пыталась собраться с мыслями: его лицо казалось знакомым, но вспомнить не получалось. Да и враждебный вид незнакомца сбивал с толку. Рука непроизвольно сжала цветок, шип вонзился в ладонь, Джули вскрикнула. Кровь стекала по руке на холодный камень… Ричард Моран…

— Вы его знали? — вопрос сорвался с губ, нарушив гнетущую тишину. Достав платок, Джули обмотала ладонь, ожидая ответа мужчины.

Берк не был готов к разговору с ней… с женщиной, разрушившей их жизнь. Не так ликвидатор представлял первую встречу. И не здесь…

— Целую вечность, — слова затопили горечью… двоих.

Девушка нежно провела рукой по надписи, коснулась фотографии. Берк отвернулся, невыносимо смотреть, как она… невыносимо быть здесь… сейчас… Даже после смерти отца Джули Фарион стояла между ними…

Спустя минуту девушка с облегчением обнаружила, что незнакомец исчез так же внезапно, как и появился.

========== Глава 7 ==========

Земля

Ночь окутала Москву, пытаясь скрыть струи дождя и порывы ветра под своим покровом. Ночь хотела покоя… но частные молнии над кладбищем вгрызались в глубины тьмы, разбивая мрак на осколки, напоминая о сущности.

Невозможно спрятать часть души, томящейся от вины и боли в тёмной половине самого себя.

Коленопреклоненный силуэт мужчины, скрючившийся над каменной плитой… руки сжимают мокрую землю, лоб касается холодного камня, сильное тело сотрясается от судорог и рыданий.

Длинные нити ливня беспощадно хлещут человека, уже давно не считающего себя таковым…

Ликвидатор у могилы своего отца… вой ветра и шум дождя заглушают тихое «Прости»…

Иной мир

Смерть ворвалась в спокойную стаю. Белое стало чёрным, счастье обернулось горем. Что бы ни убило юного оборотня и по чьей воле, Ливон понимал главное: мирному существованию кошек c другими обитателями Иного мира пришёл конец. Он найдёт убийцу и отомстит, заставив содрогнуться остальных.

Основных версий трагедии было несколько: нападение зверя, случайно забредшего в дом, убийство с использованием магии и карон. Вожак львов был уверен: только карон мог так изуродовать тело. Никогда ранее эти существа не нападали на других, только под руководством магов из клана архаи. Поговаривали и о сумасшествии монстра, что делало его неуправляемым и опасным для окружающих.

Но ни одно существо не убивает просто так — этот урок лев усвоил много лет назад, изучив историю своего мира и его обитателей. Значит, смерть спланировали… значит, им тоже придётся умереть.

Холодная, зимняя ночь окутала оборотня, но горячая кровь с бешеной скоростью неслась по венам, клокоча и безумствуя в теле царя зверей, бегущего навстречу пронизывающему ветру, боли и одиночеству. Убили члена его стаи: жестоко и, на первый взгляд, спонтанно, но Ливон не мог отделаться от мысли, что убийство является некой демонстрацией, только вот чего… Он обдумает это позже, а сейчас огромный оборотень, слившись с мраком ночи, отдастся на волю эмоций…

На вершине скалы тёмный силуэт зверя с опущенной головой… проходят минуты, то замедляя бег времени, то ускоряя его. Лев медленно поднимает голову, рёв, полный боли и дикой ярости, разносится над долиной, проникая в сердца всех обитателей Иного мира… включая тех, кто далеко… в эту минуту каждое живое существо ЧУВСТВУЕТ его горе, понимая: месть вожака кошек будет страшной.

* * *

Мелисса вздрагивает, страх постепенно наполняет каждую клеточку тела русалки, немой вопрос во взгляде, обращённом к Арону — повелителю клана архаи.

Отблески огня играют на красивом лице колдуна, отражаясь в серых глазах и придавая им дьявольское выражение. Чёрные волосы спутаны после бессонной ночи, но это не портит впечатление от красивого лица. Тонкие губы сложены в одну линию, ноздри длинного, прямого носа подрагивают, от напряжения пульсирует вена на виске.

— Успокойся, Мелисса, паниковать нельзя, — но слова не соответствуют внутреннему состоянию мага. Тело, будто натянутая струна, вихри мыслей проносятся в голове, ситуация выходит из-под контроля.

Внезапно гримаса злости искажает лицо мага. Крик сотрясает стены пещеры:

— Свона ко мне! Быстро!

Бледный юноша, дрожа всем телом, предстаёт перед учителем.

— Ты додумался натравить карона на оборотня-льва? — спокойный голос не предвещает ничего хорошего.

Архаи не могут читать мысли друг друга, отчего злость Арона с каждой секундой возрастает.

— Отвечай!

— Да.

Руки мага сжимаются в кулаки, нечто, похожее на рык, проносится по пещере. Повелителю требуется несколько минут, чтобы вернуться в нормальное состояние и не убить ученика.

— Я много рассказывал о кошках и их вожаке. Но ты так и не понял: они единственные в Ином мире, с кем я не хочу иметь ничего общего, — минута тишины, более спокойный тон, — что ж, заварил кашу, значит, будешь расхлёбывать. Земли кошек граничат с землями русалок, создадим иллюзию самостоятельного передвижения карона. Мелисса — назови имя жертвы… следующей погибнет русалка.

Земля

Станция метро «Тёплый стан», всё ещё закрытая для посторонних, поражала чистотой, тишиной и наличием начальников с ведущими специалистами секретного подразделения. На платформе, лавочках, рельсах возились люди, изображая бурную деятельность.

«И что они пытаются найти в этом идеальном порядке», — мысль вертелась в голове ликвидатора, заставляя злиться на некоторых представителей власти, — «это ж надо так всё отдраить, а потом вызвать нас». Анализируя ситуацию, Берк поражался масштабам операции по зачистке, одновременно ища глазами старшего. Наконец, взгляд Морана выцепил худощавую фигуру в чёрном плаще.

«Да, судя по описанию, это он», — прикинул ликвидатор, направившись к мужчине. Лицо человека напоминало мордочку летучей мыши, с таким поразительным сходством Берку ранее сталкиваться не приходилось. Жидкие пепельные волосы и торчащие уши дополняли картину. Неприятное ощущение прокатилось холодком по спине. Сильное рукопожатие: худая, костлявая рука на ощупь оказалась ледяной. Всё встало на свои места: перед вампиром находился оборотень, причём в лучшей маскировке температурного режима и следами искусственно изменённой внешности. Единичные случаи в Ином мире.

«Неплохо, очень неплохо, но зачем? Или свихнувшийся учёный или фанат. Да, выбор — отпад. Похоже, события приобретают интересный оборот», — отметил Моран, внимательнее всматриваясь в летучую мышь. Внезапно оборотень виновато улыбнулся, обнажив безупречные белые зубы.

— Пётр Неменцев. Это я вас вызвал, — улыбка не исчезала, подчёркивая искорки в карих глазах, но в их глубине таилось что-то холодное, тёмное, что оставалось для ликвидатора загадкой, пока оставалось…

— Берк Моран, — и после паузы, сменив тон на ироничный — смотрю и думаю: зачем я здесь?

Пётр заговорил, в голосе проскальзывало оправдание:

— Мои люди сделали всё, что могли…

Ликвидатор перебил:

— Вижу, отмыли они всё, особенно тщательно потрудились над пятнами крови. Не понимаю, что можно сейчас найти. Следов почти нет, мастерски уничтожены толпой идиотов.

Неменцев демонстративно откашлялся, дав себе время собраться с мыслями:

— Меня не было в городе… подчинённые столкнулись с подобным впервые. Не смогли правильно сориентироваться. Также давит руководство, требуя быстрее открыть станцию.

— Это не оправдание, — Берк пронзил оборотня ледяным взглядом и прошептал, выделяя каждое слово, — они может и не сориентировались, но вы должны были… учитывая, кто вы.

Ударение на последние слова заставило лицо мыши побледнеть, затем покрыться серыми пятнами.

В глазах застыл страх, злость и что-то ещё, непонятное, что не смог уловить даже ликвидатор. Бледные губы прошептали:

— Как вы… — через несколько секунд, — кто вы?

Человеческие секретные службы во главе с оборотнями — плохое решение. Берк в очередной раз удостоверился в данной истине.

— Очистите станцию. Дело переходит к нам, — короткой приказ, объяснений не будет.

Спустя 5 минут натёртая до блеска станция была предоставлена команде ликвидатора. Конечно, с оборудованием Иного мира можно было по остаточным признакам попытаться воссоздать кровавое месиво, но реальность заменить трудно.

— Иван, установи слежку за Петром Неменцевым. Он кор. Хочу знать о нём всё.

Вампир присвистнул:

— Кор? Но это же…

— Да, именно это. Оборотень со способностями постепенного изменения внешности, стремящейся к объекту превращения. Только почему он так стремится походить на летучую мышь остаётся вопросом.

— Наконец-то, что-то стоящее: псих, а может маньяк? Эх, разомну косточки, — серые глаза светились жаждой охоты.

— Будь осторожнее. Он намного опаснее, чем кажется, — предупредил Берк, направившись к туннелю.

Сейма настороженно вглядывалась в тёмноту. Приближение ликвидатора отвлекло женщину от неприятных мыслей.

— Берк, здесь что-то не так.

— Ты потрясающе проницательна. Кишки на потолке — это необычно даже для людей.

Женщина осуждающе посмотрела на босса.

— Извини. Добила команда чистильщиков, нам не за что зацепиться.

— Да уж, любой другой на твоём месте поотрывал бы…

Внезапно взгляд Сеймы стал напряжённым, волосы упали на лицо, но оборотень ничего не замечала, пытаясь «заглянуть» во тьму: уловить, прочувствовать, понять. Спустя минуту, женщина тряхнула головой:

— Не могу… я не могу проникнуть в ауру этого места, ощутить природу силы. Как-будто установлен щит, блокирующий все попытки… Здесь нужна она.

— Кто она? — ликвидатор непонимающе уставился на подчинённую, в уме перебирая всех членов команды: способностью чувствовать зло лучше, чем Сейма, не обладал никто.

— Джули Фарион.

Образ девушки у могилы всплыл в памяти, резанув по сердцу: большие карие глаза, слёзы, стекающие по бледным щекам, тонкие, дрожащие губы, прядь чёрных волос, выбившись из причёски, едва касается виска. Красивое видение, вызывающее восхищение большинства мужчин, накрыло Берка жгущей волной ненависти.

— И чем она может помочь? — и не дожидаясь ответа, вампир продолжал, — я читал отчёты: ничего конкретного, природа её силы непонятна и не поддаётся объяснению…Сомневаюсь, что она вообще обладает какими-то сверхъестественными способностями.

— Но твой отец… — Сейма замолчала, опустив глаза.

Берку хотелось крикнуть: «Что мой отец? Искал способ держать эту девку поближе к себе и ночью и днём, не более». Но вместо этого прозвучали слова:

— Я подумаю над этим.

«Ты не представляешь, какую ошибку можешь совершить. Ричард не мог ошибаться, по крайней мере, в таких вопросах», — произнести фразу вслух не хватило смелости.

========== Глава 8 ==========

Земля

Джули нервно поправляла макияж, собираясь на встречу с сыном Ричарда. Как он отреагирует на её отношения с отцом? Внутренний голос подсказывал: ничего хорошего не будет. Жаль… Эта работа не являлась основной, но впечатляла секретностью, возможностями, ощущением хождения на грани неопознанного, к тому же девушка привыкла к команде Морана, хотя и пересекалась с ней не очень часто и не всегда полностью представляла, чем занимается данное подразделение. Фарион просто верила Ричарду и всё.

«Интересно, он умён? И как выглядит? — думала Джули, — хотя, что это меняет. В любом случае сын предпочтёт избавиться от любовницы отца, поверить в иное невозможно… Что ж, по крайней мере, нужно принять удар судьбы во все оружии».

* * *

Подходя к внушительному зданию, брюнетка услышала знакомый голос:

— Джули, постой, — её бывший выглядел хуже побитой собаки. Спутанные волосы, тёмные круги под глазами.

Несмотря на жалкий вид мужчины, девушкой овладел гнев… У каждого своя защитная реакция на боль. Смерив Макса ледяным взглядом, разъярённая фурия попыталась пройти, не останавливаясь, но рука в чёрной перчатке легла на ручку двери, преградив путь.

— Отойди.

— Прошу… дай мне минуту, — гнетущее молчание собеседницы, свирепый взгляд, — пожалуйста… умоляю…

— Я готова была отдать тебе всё время своей жизни, но ты предпочёл иной выбор, — попытка прорваться сквозь Макса не увенчалась успехом.

В эту секунду дверь открылась, и на парочку обрушился Иван с очаровательной ухмылкой и холодным взглядом серых глаз:

— Проблемы, Джули?

— Пока нет, но если этот кретин не уберётся, то будут… и большие… у него.

Намёк остался непонятым, Макс не двинулся с места, по-прежнему не позволяя девушке пройти и, к сожалению, недооценил Ивана.

— Это закрытое учреждение, для посторонних вход с другой стороны.

Презрительный взгляд в сторону вампира:

— Иди куда шёл, мне нужно поговорить с ней.

Комедия положений со слезами на глазах и болью в сердце.

— Нам не о чём с тобой разговаривать. Хочешь сделать меня счастливой? — девушка запнулась, — устрой так, чтобы я тебя больше никогда не увидела, — выдала брюнетка, пытаясь в очередной раз войти в здание… безуспешно.

Видя праведный гнев в глазах Джули, смешанный с обидой, вампир взял ситуацию в своих руки: отодвинув Макса лёгким движением, правда, чуть не сломав тому руку, Иван пропустил Фарион и, внимательно посмотрев в глаза мужчине, тихо произнёс:

— Ты больше никогда не подойдёшь к ней ближе, чем на расстояние 15-ти метров.

Макс не мог оторвать взгляд от смазливого лица с пустыми глазами, холод побежал по венам, вливаясь в кровь… он больше никогда не подойдёт к Джули Фарион… никогда…

Довольный результатом вампир и не догадывался, какую страшную ошибку только что совершил…

* * *

В просторном помещении раздавался звонкий смех.

«Марья», — пронеслось в голове у Джули, прежде чем она увидела сестру Ивана — молодую женщину с прямыми чёрными волосами по пояс, серыми раскосыми глазами, идеальным носом и чуть тонкими губами. Фигура вампира считалась эталоном красоты. Марья, болтая с Сеймой, развлекалась с новой игрушкой, по форме напоминающей обычный пистолет 38-го калибра. С тем лишь отличием, что многофункциональное оружие могло убить любое существо Иного мира, точнее… почти любое.

Джули улыбнулась девушкам. Сейма обняла брюнетку:

— Как ты? — казалось бы, два обычных слова, но тон заставил предательские слёзы заблестеть на глазах.

— Всё хорошо, — голос дрожал.

Подошедший Иван снял напряжение, обратившись к сестре:

— Слушай, тебе не надоело развлекаться с оружием? Вот бы что женское было в моей сестре. Машина для секса, — вампир чуть было не добавил «и для убийства», но, взглянув на Джули, вовремя остановился.

— Что тебя так колбасит с утра? — лениво протянула Марья, незаметно наблюдая за братом и Сеймой.

Иван страдальчески улыбнулся:

— Скажем так, я из-за тебя плохо выспался. Точнее, из-за вас.

— Ой, извини, братик, но сомневаюсь, что из-за нас, — красноречивый взгляд в сторону оборотня, — мы старались не шуметь.

Марья честно пыталась придать своему лицу скорбное выражение. Мужчина махнул рукой:

— Перестань гримасничать, лучше сними себе квартиру.

— Ага, а кто тогда будет решать проблемы твоей симпатичной задницы, которая без приключений и суток прожить не может?

Мужчина тяжело вздохнул, разговаривать с ней было бесполезно:

— У меня всё под контролем.

Сестра сурово посмотрела на брата:

— Будь осторожен с последним объектом. Не нравится мне мышь.

Фарион слушала ни к чему не обязывающий разговор, на сердце становилось тепло и уютно.

Внезапно вампиры замолчали, почувствовав себя неуютно… В нескольких метрах стоял ликвидатор, испепеляя Джули взглядом. Словно при замедленном просмотре, брюнетка повернула голову… их глаза встретились. Пустота, сквозь которую сквозила ненависть… Яркая вспышка озарила сознание: Фарион вдруг поняла — кто перед ней и вспомнила, где и когда видела младшего Морана и как успела послать его к черту. Жизнь повернулась к девушке пятой точкой, показав, как это выглядит.

Иной мир

Оборотни скользили по лесу… бесшумно, осторожно, дерзко… контролируя каждый шаг… вздох… биение сердца. Монстры двигались, растворяясь в окружающем мире, сливаясь с природой… теряя человечность… Звери выслеживали жертву, превратившись в палачей, готовых убивать… безжалостно и быстро. Управляемые первобытными инстинктами, дикие кошки представляли опасность для любого, кто случайно встретиться им на пути. Жажда крови, желание защитить потомство и прогнать врага с территории, в данном случае, убив, затмили «ненужную» на охоте часть сознания… только жертва и всё, что с ней связано: следы, запахи, звуки.

Сегодня терпение было вознаграждено, умело организованная засада принесла плоды. Оставалось одно: догнать и убить, разорвав на тысячи кусков точно так же, как чудовище разорвало молодого оборотня.

Мелисса не могла слышать приближающихся кошек, к тому же русалку полностью поглотило кровавое зрелище: карон методично расправлялся с её соперницей. Жертва уже не могла кричать: изуродованное лицо с ямой вместо рта, порванное горло, часть хвоста, в предсмертных судорогах бьющая по земле, но она была ещё жива… Зверь не спешил, превращая несчастную в кашу из мяса, костей и чешуи.

Свон контролировал процесс, прячась в тени деревьев. Внезапно архаи с криком упал на колени, обхватив голову руками. Голос Арона прозвучал в ушах: «Уходите, немедленно!» Придя в себя, колдун крикнул:

— Мелисса, уходим, быстро! Приближаются кошки, — и, отозвав карона, умчался прочь.

Насилие всегда притягивало королеву русалок. Драгоценные секунды уходили, а девушка не могла оторваться от созерцания последствия бойни, устроенной монстром. Красный, вишнёвый, бардовый… на белом снегу… В голове созрел план. Русалка бросилась на колени возле умирающей жертвы, измазавшись в крови, и жалобно завыла.

Спустя минуту, на поляне появились оборотни: лев, тигр, пума, леопард и пантера. Страшная картина предстала перед глазами, запах свежего мяса и крови ударил в нос. Но они опоздали. Первая облава не увенчалась успехом, монстр ушёл.

Девушка краем глаза следила за животными, не переставая рыдать. Оценив ситуацию, Ливон перекинулся первым, остальные последовали его примеру.

— Что ты видела? — властно спросил лев, надев плавки. Маленький мешочек с данной вещью был всегда привязан к ноге. Ливон отличался предусмотрительностью.

«Ох, вот это тело… Только наличие трусов всё портит, но как можно так быстро их напяливать», — отметила Мелисса, внутреннее готовясь к диалогу с мужчиной.

— Я…я…я… — русалка с трудом сдерживала рыдания, — я, наверное, спугнула его… Не знаю, как это возможно… Я пришла, а она здесь… вот так… и никого…

Девушка нежно коснулась волос поверженной соперницы, золотые слёзы с удвоенной силой заструились по щекам:

— Она была моей лучшей подругой.

Хрупкое тело затряслось от новой порции рыданий. Ливон осторожно обнял несчастную за плечи, Мелисса прильнула к горячей груди мужчины.

«Какой удачный день: избавилась от этой вертихвостки, налаживаю отношения с вожаком львов», — размышляла красавица, смотря в застывшие глаза уже мёртвой русалки.

Земля

Трудный день. Автомобильная авария, 8 человек погибли, среди них один ребёнок. Когда Берк, подойдя к машине, осматривал результат своих трудов, женщина ещё была жива. Дотянувшись до малыша, мать с криком схватила мёртвое тельце и прижала к себе… успокаивая, убаюкивая… Безумный взгляд остановился на застывшем лице ликвидатора, зелёные глаза смотрели с мольбой, отчего-то понимая: перед ней палач… Через две минуты всё было кончено. Восемь жертв… Авария спланировал сам Моран, пытаясь включить убийство человека с тёмной аурой в число тех, кто сегодня найдёт смерть в России или кого найдёт она, иначе, умирая в одиночестве, «тёмный» всё равно забирал несколько человек с собой, но определяя его в массу, ликвидатор мог сам подобрать жертв с нужной аурой… так осуществлялось равновесие между мирами… получилось… Но просчёт с женщиной дорого стоил, ликвидатор не любил убивать сам, лучше протягивать нити судьбы, подстраивая несчастные случаи, которые люди называют случайными… наивные… В мире нет случайностей, есть только судьба, диктующая закономерности. Сегодня он убил… своими руками… У всякой работы есть своя чёрная сторона, только с разными оттенками…

Ненавидя неудачно начавшийся день, Берк вернулся в офис в надежде окунуться в атмосферу относительного покоя и понимания… Джули Фарион… Лицо застыло, превратившись в камень. Показное отсутствие чувств и эмоций, но одно ликвидатор не мог контролировать: ненависть, струящуюся из глаз. В глубине души возникла ноющая боль, медленно отравляя разум и сердце.

Макияж, причёска, каблуки… Сквозь пелену пустоты Берк отмечал детали внешнего облика женщины. Она медленно повернулась… Удивление… возможно, с оттенком страха, значит, вспомнила… узнала… поняла…

«Что ж, стерва, ты сама пришла ко мне…». Походкой хищника Моран приблизился к девушке.

========== Глава 9 ==========

Земля

В очередной раз предчувствие Джули не подвело. Ничего хорошего не будет… Девушка оглянулась, с удивлением обнаружив, что всех сотрудников подразделения, как ветром сдуло. Берк смерил «любовницу» отца оценивающим взглядом, задержавшись на груди. Фарион порадовалась, что не умеет краснеть. Нельзя доставлять этому монстру удовольствие. А в том, что Моран чудовище, девушка не сомневалась, по крайней мере, с человеческой точки зрения. Чёрные холодные глаза, чувственный рот, чётко очерченная линия скул.

«Да, обычно все скоты отпадно выглядят», — подумала Джули, давая мужчине понять: она готова начать разговор. Ликвидатор подозрительно галантно открыл перед брюнеткой дверь, пропуская вперёд. Несколько пар глаз с тревогой смотрели им вслед.

Швырнув куртку на один из стульев для посетителей, вампир сел в кресло. Джинсы и обтягивающая футболка подчёркивали сильное тело, но что-то еле уловимое говорило об усталости. Фарион отметила это практически на подсознательном уровне, но…

«Как сложно быть рядом с ним… просто находится рядом. Я не могу сосредоточиться ни на чём. Странное ощущение чего-то глубокого, отвлекающего сознание», — Джули пыталась собраться, но безуспешно. Берк молча рассматривал девушку, не предлагая ни снять верхнюю одежду, ни сесть.

Мысли путались, ей не было страшно, но хотелось уйти от него… уйти, как можно быстрее… уйти далеко и навсегда. Оставался один вариант: переходить в наступление, а затем молниеносно ретироваться.

— Если я правильно понимаю, вы — сын Ричарда?

— Да, — голос без каких-либо интонаций.

— Я хочу вернуть вам квартиру, которую оставил отец.

Такого поворота событий Берк никак не ожидал, потребовалась пара секунд на ответ:

— Она мне не нужна.

— Мне тоже, — в твёрдом намерении девушки сомневаться не приходилось.

— Странно, — лёгкая усмешка, — по моей информации очень даже нужна.

Джули пыталась возразить, но Моран грубо перебил её:

— У меня дом в Подмосковье, несколько квартир в Москве, квартиры в Нью-Йорке, Париже, Берлине, вилла на Гавайях, и это далеко не полный список… Будь добра, выполни последнюю волю моего отца, — улыбка одними губами, пустой взгляд, — к тому же, ты честно заработала её.

От колкой фразы слёзы заблестели на глазах, брюнетка тяжело вздохнула. Что ж, с одним вопросом покончено, пора переходить ко второму. Но как? Просто. Швырнуть грубые слова ему в лицо и уйти навсегда. Пока Джули морально собиралась, Берк задал неожиданный вопрос:

— Что ты знаешь о его смерти?

Воспоминания накрыли ударной волной, разбивая остатки самообладания. Она не будет говорить с ним об этом… она не может… не сейчас…

— Вся информация есть в отчёте.

Ликвидатор разозлился, укрощённая ранее ненависть полыхнула огнём из чёрных глаз, но голос по-прежнему оставался спокойным:

— Ты не забыла, кто здесь начальник?

— Моим начальником был Ричард Моран. О новом кадры не уведомляли, — собственная дерзость придала сил.

Задуманная игра выходила из-под контроля:

— Значит, тебе плевать на его смерть, плевать, что убийца до сих пор на свободе… Хотя, да, я забыл, ведь ты получила всё, что хотела, — удар ниже пояса.

Ликвидатор мастерски умел причинять боль. Но, обычно, чем больнее били Джули, тем агрессивнее она становилась:

— Я не понимаю: как у такого доброго, чуткого, мудрого человека, как Ричард, мог быть такой бесчеловечный, жестокий сын.

— Что ты знаешь обо мне? — рявкнул Берк.

— Достаточно, чтобы понять: тебе плевать на окружающих, ты составляешь мнение о человеке, даже не зная его, а потом слепо веришь в то, что придумал… Ты ещё и глуп.

Он не ответил, но молчание пугало сильнее любых слов. Возможно, Фарион переборщила, но тормозить, не доехав до цели, было не в её характере.

Напряжение в воздухе достигло предела, стало трудно дышать. Не разговор… поединок… Берк медленно встал, подошёл в девушке вплотную, она не двинулась с места, смотря в лицо человеку, который так быстро научил ненавидеть.

— Что ты знаешь о его смерти?

Теперь молчала она.

— Если не скажешь сейчас, я не уволю тебя, а устрою ад. Конечно, через некоторое время хождения по инстанциям ты добьёшься своего, но, представь, — ухмылка, напоминающая угрозу, — сколько раз тебе придётся встретиться со мной.

Да, перспектива вырисовывалась жёсткая.

— Расскажи, и ты больше никогда меня не увидишь, — и снова улыбка одними губами, — ну, может быть, случайно.

Взять себя в руки, рассказать и забыть об этом человеке, как о самом неприятном эпизоде в своей жизни.

— Хорошо, но я знаю немного.

Джули глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Вампир облокотился о подоконник, скрестив руки на груди:

— Он уехал в Нью-Йорк решать вопрос по работе. Позже пришло известие о смерти, меня вызвали на опознание, — мелкая дрожь прокатилась по телу, воспоминания причинили боль.

— Они не тронули лицо, но тело…

Девушке потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться и попытаться изгнать страшную картину вывернутого тела из памяти. Вампир терпеливо ждал.

— Оно выглядело так, будто на нём изучали анатомию. Кровь смешалась с чем-то фиолетовым и застыла. Вырезанное сердце лежало рядом, — силы иссякли, слёзы заструились по щекам, но Джули продолжала стоять, не шевелясь, невидящим взглядом смотря в окно… сквозь Морана.

Ликвидатор сталкивался с этим раньше: находясь в таком состоянии, человек вновь переживал события, видел детали, погружался в воспоминания. Боль, исходящая от неё, медленно перетекала в него, чувство потери росло прямо пропорционально её слезам. Что-то неприятно кольнуло внутри. Но, отбросив непонятное ощущение, мужчина спросил:

— Почему ты сказала они?

— Потому, что один человек не смог бы этого сделать.

— Но почему?

— Не знаю. Просто… стоя у тела Ричарда, я поняла одно: это не случайная смерть, это чётко спланированное, хладнокровное убийство. В последнее время он был чем-то обеспокоен, но не говорил со мной об этом.

Тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов.

— Почему ты поехала на опознание? — в вопросе сквозило подозрение.

Что ж, не только Берку бить ниже пояса:

— Не смогли найти сына.

И снова боль, и снова тоска, и снова отчаяние и чувство вины, разрывающее на куски… но ради чего… Проклятые частицы «К»… Именно в это время младший Моран лежал в одном из лучших центров Иного мира, готовый к последней дозе препарата. Два дня искусственной комы, пока частицы вводятся в кровь и начинают функционировать. Но что об этом знала она — человеческая любовница его отца…

— Что ещё ты знаешь? — грубый, унизительный тон.

«О, Боже, как тяжело рядом с ним… дышать… думать… говорить. Мне плохо, безумно плохо, а он злится и ненавидит. Похоже, на нечто большее этот монстр в принципе не способен».

Ей захотелось крикнуть: «Я любила Ричарда, как отца, он и был мне отцом. Я не спала с ним», но вместо этого раздались бездушные слова, принесшие очередную порцию боли:

— Ничего. И не смей требовать от меня того, что не в силах отдать сам… — и спустя несколько секунд, — заявление я оставлю в кадрах.

После этих слов Джули выскочила из кабинета, слёзы застилали глаза. Она мысленно попрощалась с Сеймой, Иваном, Марьей… с местом, которое стало почти родным. На большее сил не хватило, возможно, позже…

Берк откинулся на спинку стула, закрыл глаза.

Всё пошло не так. Игра не по правилам… не по его правилам… Не такой он представлял любовницу отца, далеко не такой. Ненависть, злость, чувство проигранной битвы смешались в единое целое, подтачивая нервы, заставляя мысленно прокручивать разговор снова и снова… Дерзкая, яркая, смелая, причиняющая боль, Джули Фарион не давала ликвидатору покоя. Никогда ни одна женщина не позволяла себе такого по отношению к вампиру. Она ни в чём не считала себя виноватой, только его. Стерва. Холодная, расчётливая стерва.

Моран с силой нажал кнопку вызова секретаря:

— Марью ко мне, быстро.

Спустя минуту, сестра Ивана предстала перед начальником.

— Я хочу, чтобы ты установила слежку за Джули Фарион. Я хочу знать о ней всё: куда ходит, о чём говорит, с кем, когда… Всё. Поставить прослушку. Докладывай каждый день.

— Хорошо, — лаконичный ответ солдата.

— Начинай прямо сейчас.

Направившись к выходу, женщина на секунду обернулась. Сегодня он был другим… Внешне тот же, но что-то надломлено внутри… Марья слишком хорошо чувствовала ликвидатора… Через секунду за вампиром захлопнулась дверь, оставляя Берка наедине со своими мыслями.

* * *

Такер разрывался между «довольствуйся тем, что есть» и «получи больше, но будь готов заплатить судьбе по двойному тарифу». В последнее время оборотень потерял осторожность, упиваясь лёгкими победами на фронте смерти. Новая жертва привлекала темнотой своей ауры: мечта колдуна. К тому же недавно она поссорилась с любовником, чему Такер не удивился, увидев непричёсанного мужчину с тёмными кругами под глазами. Значит, есть повод покончить собой. Не женщина, а шоколадная конфетка в тёмной оболочке. Если доставить такую Арону, возможно, маг, наконец-то, отбросит ненужные детали и разрешит взять в жёны Джули.

«Что ж, стоит рискнуть». Купив букет из 17 роз, оборотень решительно направился к своей жертве.

* * *

В это же время Макс, как обычный среднестатистический мужчина, потерявший доступ на один аэродром, кинулся на запасной. В общем, мужчина набрал номер любовницы.

Двух минут давления на жалость оказалось достаточно, чтобы страдальца вновь ожидал тёплый приём.

* * *

Настойчивый звонок вывел женщину из приятной задумчивости. Открыв дверь, мадам замерла перед очаровательным мужчиной с букетом роз. В голове всплыло короткое знакомство в одном из баров, но на такой быстрый успех красавица не смела и рассчитывать.

«Всё же придётся обломать Макса», — решила блондинка, приглашая Такера войти.

========== Глава 10 ==========

Земля

После разговора с Джули Берку требовалось отвлечься, перестать думать о ней и отце, а что может быть лучше смены деятельности. Спустившись на «минус второй этаж», Ликвидатор оказался в длинном, холодном, пустом коридоре. В дальней комнате слышались возня и недовольное бормотание.

«Леонид в своём репертуаре», — усмехнулся Моран, открывая дверь.

Картина поразила смесью комедии с трагедией и насыщенностью красок. Леонид — 150-ий маг, вампир и патологоанатом в халате, с ног до головы забрызганном кровью, пытался поймать кишки, практически «убегающие» из цепких рук и норовящие смешаться с желудком в соседнем сосуде.

— Я тебя недооценил. Думал, ты будешь спокойно работать над останками нашей жертвы, а не пытаться оживить их, — улыбка Берка стала последней каплей терпения Леонида.

— Всё. Хватит, — кишки всё же соединились с желудком. — Потом разберу.

Пухленький, розовощёкий, седой и кудрявый патологоанатом с серыми, чуть раскосыми, как у кошки глазами, тоненькими усиками и такими же тонкими губами, готов был расплакаться.

— Ты обещал останки, — грустно выдал Леонид, — а не кашу.

Вампир в отчаянии всплеснул руками:

— Берк, пойми, пазл складывается из частей, а не из молекул.

Моран знал цену своему сотруднику, который, при желании мог сложить пазл не то, что из молекул, но и из атомов. Следовало добавить мёда.

— Лёня, ты лучший в своём деле. Ты незаменим… И я уверен, ты справишься.

Вампир заулыбался, но начинающее устанавливаться равновесие испортили кишки, с противным чваканьем отделившиеся от желудка и скользнувшие на пол.

— Ну, уж нет! — из груди Леонида вырвался рык, вампир с остервенением бросился наводить порядок, пытаясь уложить непослушный орган в положенный для него сосуд. Берк посчитал за благо сменить тему.

— Кто-нибудь приходил из других подразделений?

Наконец-то, довольный победой, мужчина ответил:

— Да, целое утро ходили, — хитрая улыбка осветило пухлое лицо, щёки порозовели ещё сильнее (что несвойственно вампирам, но… собственный рецепт Леонида), — проблевались знатно. Я даже ведро специальное приготовил.

Затем добавил более ворчливым тоном:

— Зато не будут больше здесь появляться.

Патологоанатом не любил гостей в своём маленьком мирке, конечно, кроме некоторых исключений.

Берк скользнул взглядом по столам… Мозг впал в ступор, трёхсотлетний опыт не мог дать ответ… Зачем 150-ему вампиру обычный, человеческий бутерброд с колбасой и сыром, лежащий рядом с останками, да ещё и надкусанный?

Перехватив взгляд ликвидатора, Леонид объяснил:

— Я должен производить впечатление обычного человека… для гостей, по крайней мере. А патологоанатомы все так делают… сам видел… в кино.

— Понятно. Я думал, что уже не могу удивляться, — Берк задумался, — что-нибудь можешь сказать?

Вмиг Леонид стал серьёзным, для вампира не было ничего, важнее работы.

— Тебе не понравится.

Моран тяжело вздохнул, да, день явно не задался:

— Говори.

— То, что убило его… не отсюда.

Берк замер:

— Не с Земли, — уточнил вампир.

Страшная догадка шевельнулась в мозгу ликвидатора, пугая невозможностью и, одновременно, масштабами разрушения:

— От нас?

— Да… Следы зубов и когтей указывают на… — мужчина запнулся, но, сглотнув, смог продолжить, — карона… Я хотел сообщить тебе позже, когда буду уверен на сто процентов, сейчас — на восемьдесят.

Моран думал о плохом, но не настолько:

— Нет… Карон не может появиться здесь.

Леонид немигающим взглядом уставился в стену.

— Я тоже так подумал, Берк… сначала подумал… А потом задал себе вопрос: а почему и нет?

Повисло тяжёлое молчание. Но вдруг вампир вспомнил о чём-то приятном и весело спросил:

— Кстати, Берк, а где моя девочка? Давно её не видел. Загрузил бедняжку работой?

Моран пытался ответить на вопрос «Почему нет?», попутно размышляя, о какой девочке идёт речь? Мужчина подсказал:

— Джули, давно её не видел.

По выражению лица ликвидатора патологоанатом понял свою ошибку, быстро отвернувшись к заждавшимся кишкам.

За спиной раздалась фраза:

— Она здесь больше не работает, — дверь захлопнулась.

— Идиот, — Леонид никогда не позволял себе так отзываться о Берке, но всё бывает в первый раз.

Иной мир

В комнате, освещаемой несколькими десятками свечей, безмолвно сидели три фигуры. На каждого давил груз прошлого… настоящего… будущего. Сотни столетий… знания, приобретённые в интригах, изменах, лжи и обмане… Одним словом, существа, определяющие уклад жизни других существ Иного мира — члены Коалиции.

Ян Вонг. Как всегда, улыбка играла на полных губах, но глаза оставались холодными. Опасность, нависшая над миром, заставляла кровь стынуть в жилах.

Доминик Моран. Оборотень сидел, пустым взглядом уставившись во тьму за окном, и пытался найти выход из сложившейся ситуации.

Адель Моран. Мать Берка не соответствовала понятию красоты в общепринятом смысле этого слова: каштановые волосы, мелкие черты лица, ничего особенного, но карие глаза излучали свет, способный согреть всё живое вокруг, если их обладательница этого хотела. Волны нежности исходили от миссис Моран, заставляя мужчин сходить с ума. Незаурядная женщина с незаурядным умом. Но сейчас её взгляд казался потухшим. В сердце закралась боль… боль от потери мужа, от осознания совершённой ошибки….боль матери о сыне, нежелающем слушать голос разума…

Вонг первым нарушил молчание:

— Берк уволил Джули.

Присутствующие вновь погрузились в раздумья. Вонга бесило поведение и решения младшего Морана. Доминик до сих пор не мог определиться: хорошо это или плохо, но то, что проблем не уменьшится, оборотень знал точно. После имени Джули, произнесённого вслух, боль в груди женщины усилилась, вновь напомнив об ошибке… роковой ошибке Адель Моран…

— Я считаю, Берк должен вернуть её, несмотря ни на что, — не унимался Ян.

— Насколько мне известно, он установил за ней слежку. Может этого достаточно? — Доминик ещё не определился.

— Дело касается смерти Ричарда, и это связано с тем, что твориться сейчас в двух мирах… Я это чувствую… и думаю, она может помочь.

Доминик тяжело вздохнул:

— Если сама не виновата в его смерти.

Ян и Адель с неодобрением взглянули на оборотня:

— Я не верю в это, — выдал Вонг.

Адель согласно кивнула. Ян продолжал:

— Плюс нужно разобраться с её способностями… Я всегда доверял чутью Ричарда, оно никогда не подводило.

Доминик наклонил голову, закрыв глаза руками:

— Почти никогда.

Тень смерти одного из лучших ликвидаторов окутала каждого, затронув в душах струны печали и отчаяния… возможно, заставляя принять правильное решение…

Доминик подвёл итог:

— Хорошо, Берк должен вернуть Джули.

Вонг ехидно хмыкнул:

— Только маленькая проблема: как заставить этого упрямца изменить своё решение?

— И не только его, насколько мне известно, Джули не лучше, а расстались они не самым благоприятным образом, — добавил Доминик.

И взгляды двух мужчин обратились к женщине.

Адель побледнела, как только может побледнеть вампир. Холодные губы прошептали:

— Нет, я не могу.

Мужчины не нарушили молчания, продолжая умолять взглядом мать Берка.

— Я не могу причинить сыну ещё большую боль, — руки женщины дрожали, слёзы катились из глаз, выжигая на сердце след ошибки, о которой она будет жалеть до конца своих дней.

— Он заслуживает правды, Адель. Хватит лжи. И дело не только в этой девчонке, дело в твоём сыне, — Ян умолял.

В разговор вступил Доминик:

— Пойми: то, что сейчас делает Берк… вызвано болью, безысходностью, отчаянием и ложью, которыми вы с Ричардом решили защитить своего взрослого сына…

Рыдания рвались из груди, но вампир, сжав руки в кулаки, твёрдо произнесла, понимая… Берк не простит:

— Хорошо, я сделаю это…

Земля

Поднимаясь по лестнице в предвкушении романтической встречи, Макс практически врезался в шикарного мужчину с рыжей шевелюрой.

— Извините, — пробормотал бывший парень Джули. В голове пронеслась мысль: «И к кому в этом подъезде ходят такие обеспеченные? К тому же в нём чувствуется порода». Но быстро выкинув незнакомца из головы, Макс позвонил в дверь. Тишина.

«Наверное, ждёт меня в спальне». Мужчина открыл дверь, стараясь не шуметь. Пройдя в комнату, Макс замер. Его подруга любила антиквариат. Рукоять кинжала XVIII столетия торчала в груди, гармонируя с цветом платья. Рядом лежала записка «Я устала от одиночества».

* * *

Такер долго размышлял, как организовать самоубийство женщины. Частые случаи применения таблеток могут вызвать подозрения. Прыжок с балкона — тело вдребезги, в результате недовольный Арон. Смерть через повешение — не в стиле красавиц. Оставалось ещё несколько способов, например, отравление газом, утопление. Но острый, сверкающий кинжал, одиноко висящий на стене, не давал оборотню покоя. Пусть будет так…

========== Глава 11 ==========

Земля

Берк с тоской опустил телефонную трубку. Далёкий Иной мир… Ликвидатор скучал по его природе, друзьям, другой жизни. Мужчина знал: на Земле в России будет тяжело, очень тяжело, но такого Берк не ожидал… Вонг с Домиником требовали вернуть Фарион, основываясь на интуиции и типа здравом смысле. Похоже, факты и реалии не имели значения. Зачем она здесь нужна? Моран в очередной раз перечитал дела, в которых фигурировала Джули. Ничего. Пять лет — немалый срок, и ничего, только ощущения, намёки, чутьё. Конечно, ликвидатор мог и не воспользоваться советом членов Коалиции, найдя правильный ответ на вопрос: как далеко они могут зайти и зачем это нужно?

Организовать встречу заинтересованных лиц в VIP-баре «Соблазн». Почему не в кабинете? В нормальной, деловой обстановке. И как прикажете затащить эту девку в бар? Берк откинулся на спинку стула. Видеть Фарион не хотелось, не говоря уже о том, чтобы просить вернуться. Ликвидатор пытался отпустить… просто отпустить любовницу своего отца, как женщину, оставив лишь объект для изучения и слежки. Реши она вернуться — задача усложнялась.

Что ж, если тебе нужно сделать что-то крайне неприятное, лучше покончить с этим быстрее, а не мучиться, долго готовясь к свершению предстоящего. Смысл не изменится, как, впрочем, и результат.

В трубке слышались длинные гудки, на седьмом включился автоответчик, мужской голос произнёс: «Вы позвонили в квартиру Ричарда Морана. Меня сейчас нет дома, оставьте сообщение после гудка». У Берка перехватило дыхание… голос отца, такой близкий и родной… на несколько секунд ликвидатор был дезориентирован, только боль, тоска, отчаяние и любовь владели существом. Ухищрения самого опасного врага не возымели бы действия, подобного «неожиданному посланию с того света».

«Почему эта стерва не изменила запись». Потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями:

— Это Берк Моран. Нам необходимо встретиться. Если тебе не безразлична смерть отца и дорога его память, будь завтра в VIP-баре «Соблазн» в девять вечера.

Хотелось крикнуть: «И сотри запись на автоответчике. Это сводит с ума». Но какое он имеет право диктовать ей, как жить.

Да, шантаж памятью отца — не очень-то красивое решение, в некотором смысле даже подлое. Но мыслями Берка практически всецело владел карон, возможно, убивающий людей на Земле. И искать гуманные подходы к Джули Фарион ликвидатор не посчитал нужным.

* * *

Проснувшись, Иван почувствовал знакомый запах, исходящий из кухни.

«Моя сестра и зелёный чай. Да, в мире всё же есть постоянство». Вампир часто задумывался: зачем Марья пьёт эту дрянь, разве крови недостаточно? Затем забил на поиск решения головоломки, у парня была потрясающая способность воспринимать близких людей и друзей такими, какие они есть.

Сестричка в ультра коротких шортах и топике устроилась на подоконнике с чашкой в руках, предаваясь размышлениям.

— Привет. Ночевала одна?

— Ты же выспался, — вампир лукаво улыбнулась, — хотя, судя по недовольной физиономии — нет.

Иван потянулся к пакету с кровью, любезно приготовленному Марьей.

— Не понимаю, о чём ты?

— О том, что хреново выглядишь. У тебя обострение тайных чувств и нереализованных желаний?.. Из-за неё.

— Кого?

Девушка соскочила с подоконника.

— Может хватит притворяться. Я о Сейме. Признайся ей, невыносимо видеть тебя таким.

Иван пытался возразить, но сестра грубо перебила:

— Хватит. Можешь лгать кому угодно, но только не мне.

Мужчина коснулся виска, тупо уставившись в окно. Сердце Марьи сжалось, что случалось не часто.

— Я не могу. Ты ведь знаешь, в кого она превращается.

— Знаю. И что? — сестра непонимающе уставилась на брата.

Иван продолжал, пытаясь тщательно подобрать слова, получалось не очень.

— Это как приблизиться к чему-то священному, беззащитному, доброму и умудриться не испачкать это.

Глаза сестры округлились.

— Вань, ты чего такого знатного покурил. Я тоже хочу.

Открытая, искренняя улыбка тронула губы парня:

— Молчи, о женщина-вампир, пьющая зелёный чай. Ты позоришь весь наш вид.

— Сейчас кто-то будет отмываться от этого самого чая, — Марья угрожающего подняла чашку, усердно пытаясь скрыть улыбку.

— Ты меня не понимаешь, сестричка.

— Куда уж мне, убогой. Одно хорошо: хоть ты и упиваешься своим горем, но при этом не перестаёшь любить всё, что движется, носит юбки и имеет грудь более нулевого размера.

— Не всё. Я к Джули не подкатывал.

Марья скорчила забавную рожицу, дразня брата.

— Ну, во-первых, Джули практически всегда ходит в штанах, во-вторых, ты бы не посмел сделать это под носом у Ричарда.

Иван непонимающе уставился на сестру:

— Так вроде у них ничего не было.

— Да, не было. Но Ричард видел насквозь смазливого бабника и думаю, не позволил бы разбивать сердце той, кто была ему как дочь.

Иван издал невнятный возглас.

— Чего ты мычишь?

— Теперь понимаешь, Маня, почему я не могу приблизиться к Сейме. Моя натура ловеласа…

Девушка на минуту уставилась в потолок, обдумывая что-то крайне серьёзное, затем произнесла:

— Знаешь, у Пушкина до Гончаровой было более сотни женщин, но на ней он остановился.

— И чем это для него закончилось?

Дружный смех заполнил кухню. Посмеявшись, Марья предупредила:

— По-прежнему не советую клеится к Джули, у них с Берком что-то не так.

— Признаться честно, даже и не думал. Я люблю Фарион, как друга. А что у неё с боссом?

Вампир пожала плечами:

— Точно не скажу, но между ними такое напряжение… Сейчас я веду её. В ближайшее время можно ожидать взрыва. Похоже, Берк считает, что она была любовницей его отца.

— Ревнуешь? — простой вопрос, но девушка напряглась.

— С чего ты взял?

Иван продолжал, не обращая внимания на сестру, начинавшую злиться:

— Потому что любишь его, — вампир внимательно смотрел в глаза самого близкого человека.

На миг что-то едва уловимое прыгнуло со дна души, отразившись во взгляде, но сразу же исчезло. Раздался спокойный, ничего не выражающий голос:

— Послушай, Иван. Я — киллер, способный легко убить любого: ребёнка, женщину, старика. Слышишь, любого. Я — лучший наёмник в России, да и не только, — голос женщины стал громче, — поэтому не говори мне о любви. В машине для секса и убийства эта функция не предусмотрена… она может помешать…

Но Иван был не из тех, кто легко сдаётся:

— А как же любовь ко мне?

Марья отвесила братцу крепкий подзатыльник.

— Оу.

— Вот заноза… Ты исключение из всех правил, горемычный кретин. Ради тебя убью, не задумываясь о своей безопасности и прочих составляющих.

— Да ты и в других случаях особо не думаешь.

— Но если только секунды две-три о качестве исполнения.

Внезапно лицо парня стало серьёзным.

— Сколько жертв у тебя на счету?

Марья терпеть не могла подобных разговоров, но брату ответила:

— Я давно не считаю, Иван. Не вижу смысла. Они не трофеи, они — моя работа. Не более.

Поставив чашку на стол, девушка отправилась в душ.

— И почему я — красавец, обольститель и звезда выгляжу рядом с ней полным идиотом?

Из ванны раздалось весёлое:

— Потому что так и есть.

Иван облокотился о дверь, продолжая разговор:

— Сегодня можешь привести очередного любовника. Ночью я веду мышь. Похоже, парнишка назначил встречу.

— Хочешь, пойду с тобой?

— Ну уж нет. Тоже мне, нянька.

Марья устало вздохнула:

— Тогда будь осторожнее. Не люблю убивать в нерабочее время.

Иной мир

Мелисса с удовольствием отметила новый бассейн в одном из залов особняка Арона, созданный специально для неё. Нежно голубой цвет воды притягивал взгляд, отражаясь в зеркалах, развешенных на всех четырёх стенах в порядке, понятном только магу. Зеркала поражали причудливостью: овальные, в форме трапеций и звёзд, некоторые казались осколками, разбросанными по светлому орнаменту стен. Покрытие пола, напоминающее зелёную траву с осенними листьями, на ощупь было мягким и слегка щекочущим. Потолок превзошёл все ожидания русалки: золотые пески пустыни… Вода и песок, влага и жар… Мелисса любила сочетание противоречий…

Послышался лёгкий шелест одежды, Арон возник в дверях, у ног архаи тёрся детёныш карона. Монстр ласково лизал руку человека, осторожно покусывая кончики пальцев. Игра… их игра… не хозяина и раба, а двух равных монстров, различных внешне, но безумно схожих по сущности. Только рядом с палачом Иного мира Арон чувствовал тёплое спокойствие, способное лечить мятущуюся душу мужчины.

Мелисса бросилась к магу, но сильный удар по лицу отбросил русалку к стене, хвост несколько раз конвульсивно дёрнулся.

В страхе уставившись на колдуна, женщина прижалась к стене, в уголке рта запеклась кровь. В широко распахнутых глазах застыл немой вопрос.

— Запомни впредь: если я говорю уходить, значит, нужно уходить, не раздумывая.

Мелисса попыталась оправдаться:

— Но я старалась отвлечь их внимание на себя и наладить отношения с Ливоном.

Маг обозлился ещё сильнее:

— В первом не было необходимости, я контролирую процесс. А второе — ты никогда не наладишь отношения с Ливоном потому, что ты виновна в смерти его друга, настоящего друга. Понимаешь меня?

— Но прошло уже более трёхсот лет, — лёгкая улыбка тронула губы женщины, — и, кажется, у меня получилось.

Глаза Арона метнули молнии:

— Поверь, милая, тебе только кажется. Сегодня лев приобнимет тебя, а завтра разорвёт на тысячи маленьких Мелисс.

Собственные слова и страх русалки развеселили мага, напряжение отпустило, взгляд стал спокойным. Но женщина слишком хорошо знала цену этому спокойствию.

— Арон, прости. Больше никакой самодеятельности… Обещаю.

— Отлично. Я был уверен: ты послушная и умная ученица.

Погладив карона, по-прежнему играющего с пальцами своего друга, колдун произнёс:

— Извини, малыш, но скоро твою маму придётся убить, — на несколько секунд монстр оставил руку мага в покое, но после внимательного взгляда Арона продолжил своё занятие.

— Он понимает? — Мелисса казалась растерянной.

Маг усмехнулся:

— Даже больше, чем ты думаешь… И ему не надо повторять дважды… Я объяснил малышу, что его мать погибнет ради высших целей… Он понял.

Мужчина задумался, смотря в одно из зеркал, спустя минуту продолжил:

— Как думаешь, кого следует выбрать в качестве следующей жертвы?

Тело русалки напряглось, глаза злобно сверкнули:

— Я понимаю, что Кайлу трогать нельзя, последствия коснутся каждого… Но знал бы ты, как я её ненавижу.

— Знаю и обожаю тебя за такие горячие чувства.

Мелисса часто не понимала, когда он говорил всерьёз, а когда — нет. В этот раз женщина рискнула:

— Давай кого-нибудь из её народа.

Маг невольно залюбовался безупречными чертами лица золотоволосой красавицы:

— Хорошо, — улыбка тронула губы мужчины, глаза весело заблестели, — если тебе так хочется, крошка.

— Очень, — русалка хищно облизнула губы и, предвкушая скорую бойню, счастливая нырнула в бассейн.

========== Глава 12 ==========

Земля

Джули нервными, отрывистыми шагами мерила комнату. София наблюдала за разъяренной подругой, мучившейся от попыток сделать правильный выбор, если при данных условиях это представлялось возможным.

В очередной раз брюнетка бросилась к окну, надеясь найти ответ в темноте московской ночи. Слова звучали в пустоту, но Гаремова была прекрасным слушателем:

— Я не понимаю… не понимаю. Как можно шантажировать человека смертью другого, памятью о другом, — девушка на секунду запнулась, — скорее я бы назвала это болезненными воспоминаниями, и… назначать встречу в VIP-баре.

Всплеснув руками, Джули продолжала:

— Чем кабинет не устраивает?

София лукаво улыбнулась:

— Не сравнивай обстановку.

Взрыв последовал незамедлительно:

— Обстановку для чего? Объясни мне, София, для чего? Он обещал, что оставит меня в покое, если я расскажу всё, что знаю о смерти Ричарда… я рассказала. И что? Этот монстр назначает встречу в «Соблазне».

— Пожалуйста, успокойся.

— Не могу, потому что не понимаю происходящего, — Джули налила в бокал ром, добавила ананасовый сок, и, медленно потягивая коктейль, продолжала размышления вслух:

— Иногда мне кажется… будто… кто-то управляет всем этим, пытаясь создать неоднозначную ситуацию… А, иногда, думаю, что несу бред.

София подошла к измученной подруге, взяла за руки, усадила рядом с собой:

— Сейчас ты ничего не можешь изменить. Милая, у нас недостаточно информации. Просто пойди туда, всё выясни и перестань мучиться.

Джули вновь вскочила, во взгляде гнев смешался с болью, воспоминаниями о Ричарде и боязнью сделать неправильный выбор:

— Пойду, и что я там буду делать? Сидеть в кабинке VIP-бара с сыном человека, который заменил мне отца и пытаться доказать сыну, что я не спала с его отцом… Во как завернула.

Гаремова посмотрела на подругу спокойным, рассудительным взглядом:

— А почему нет? Кабинки там очень даже ничего.

Фарион в бессилии опустила голову:

— Софи, ты не понимаешь, ты не присутствовала при нашем первом разговоре… Такого дикого, животного напряжения я не чувствовала никогда. Мы просто убьём друг друга.

Глаза Гаремовой стали круглыми, как блюдца:

— Животного говоришь. Дорогая, что я упустила?

Силы Джули были на исходе, подруга наотрез отказывалась понимать брюнетку. Фарион подняла полные слёз глаза на фотографию Ричарда, стоящую на журнальном столике и тихо прошептала в пустоту:

— Что мне делать с твоим сыном?

Чувство жалости не было чуждо Софии, но она слишком хорошо знала его настоящую и опасную цену, возможно, поэтому дружба девушек поражала окружающих твёрдостью и силой. Гаремова могла погасить вулкан страстей под именем Фарион, периодически грозящий затопить всех раскалённой лавой, но могла и заставить растаять лёд в «холодном», но ранимом сердце подруги. Джули же в свою очередь тонко чувствовала настроение Софии, принимала её недостатки, и говорила всё, что думает без предисловий и жалости.

Гаремова морально приготовилась, набрала воздуха в лёгкие и выдала на одном дыхании:

— Спрашиваешь, что делать с сыном? Познакомиться с ним поближе, — видя реакцию разъярённой фурии, девушка поспешила добавить, — судя по твоим рассказам, он не собирается приставать к тебе, здесь всё гораздо сложнее… поверь мне, Джули, намного глубже и сложнее…

София задумалась, изучая фотографию Ричарда:

— У такого человека и отца не может быть плохого сына.

Брюнетка издала нечленораздельный звук, на слова не хватило моральных сил.

— Джули! Соберись, отбрось обиды, эмоции и расскажи, что ты думаешь о нём, — девушка хитро улыбнулась своим мыслям, — о внешности можешь не говорить, я поняла, что это породистый самец-производитель, привлекающий потрясающим телом, недоступностью и силой.

Фарион так и осталась сидеть с открытым ртом и брезгливым выражением на лице:

— Я не говорила тебе об этом.

— Знаю, но я права, ведь так?

Тишина… пустая, ничего не значащая… та тишина, которой не должно возникать между подругами. Гаремова сообразила это раньше Фарион, поспешив воззвать к разуму брюнетки:

— Давай отбросим эмоции и попробуем оценить всё трезво. Он такой?

Как бывает неприятно признавать очевидное.

— Да, — ответ прозвучал холодно и отстранённо, в эту минуту Джули приняла окончательное решение.

София оценила, сколько сил потребовалось подруге для такого признания.

— Я не пойду на эту встречу.

«Вот те раз. Где-то сил прибавилась, а где-то сразу же убыло. Чёртов закон равновесия, — подумала Гаремова, с этого момента понимая тщетность попыток переубедить подругу. — Что ж, придётся двигаться мелкими шагами».

— Я не позволю так обращаться с собой, шантаж чувствами к Ричарду ничего не даст, — почти крик.

Софи поспешила успокоить брюнетку:

— Хорошо, хорошо, ты никуда не пойдёшь. Можешь не кричать об этом, я и так знаю, что заставить тебя сделать что-либо против воли бесполезно, — осторожно взяв подругу за руки, девушка тихо произнесла, — почему ты боишься приблизиться к нему?

Одно неверное слово и взрыв эмоций обеспечен:

— Я не боюсь!

— Хорошо, хорошо. Заменим «боишься» на «не хочешь». Я поспешила и ошиблась. ОК?

Джули на секунду закрыла глаза, отрешившись от ненужных мыслей, попытавшись отдаться воспоминаниям, вернуться на волну чувств, пусть и не приятных. В комнате зазвучал как будто чужой, совершенно спокойный голос:

— Я теряюсь в его присутствии, он давит на меня с такой силой, что становится трудно дышать. И я хочу убежать… как можно быстрее и как можно дальше… Это не панические приступы страха, которые я испытываю в присутствии некоторых людей по непонятным причинам… это что-то другое… В нём есть свет, но он тьма, глубокая и тяжёлая, способная затянуть и раствориться в тебе, превращая в своё оружие… В нём есть добро, но он зло, не мелкое и безрассудное, тявкающее из-за угла, а глобальное, расчетливое, беспощадное, если того потребуют обстоятельства… В нём есть жизнь, но он смерть, порой влекущая своей лёгкостью…

При этих словах София вздрогнула, посмотрев на подругу долгим, проницательным взглядом. Джули продолжала, всё глубже погружаясь в свои ощущения:

— В нём есть воздух, но он кровь, густая и вязкая, способная лишить тебя возможности дышать… Показное спокойствие скрывает чувства, текущие по венам… чувства, способные ударить, как оголённый провод, вырвавшийся на свободу и безжалостный в своём слепом выборе… И ещё… я не боюсь его, но не хочу ощущать то, что у него внутри: бешеную, первобытную, практически идеально контролируемую силу и боль…

Внезапно Фарион тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения, вырваться из пелены тумана и отчаяния, что несло с собой признание. Гаремова с тревогой смотрела на подругу:

— Дорогая, что это было?

Слёзы катились по щекам брюнетки, она беспомощно прошептала:

— Я не знаю… и мне страшно… — через минуту в комнате послышались сдавленные рыдания.

И только Ричард, нежно смотревший с фотографии на свою малышку, знал правду… Его улыбка говорила о радости — Джули сделала шаг вперёд на долгом пути познания своего дара… Его улыбка говорила о печали — девушка точно описала состояние его сына… слишком точно…

* * *

Целый день Сейма не находила себе места, постоянно наводя справки, что-то уточняя, перепроверяя, с кем-то созваниваясь. С каждым часом настроение женщины ухудшалось, она выглядела подавленной, обречённой, одним словом, несчастной.

О способности Берка улавливать настроения своих подчинённых относительно рабочего процесса ходили легенды. И сейчас оборотень не стала исключением. Удобно устроившись напротив своей сотрудницы, вампир молча уставился в глаза, полные слёз. Выдержать этот взгляд не представлялось возможным. Женщина замялась, пытаясь подобрать нужные слова:

— Я не уверена.

Прямота, с которой ликвидатор расставлял точки над i, часто шокировала беспощадностью:

— Лжёшь. Была бы не уверена, не собиралась бы заплакать в присутствии всего подразделения.

Слёзы предательски покатились из глаз, женщина всхлипнула. Берк осторожно накрыл руку Сеймы своей:

— Ребёнок?

Моран шокировал не только прямотой, но и проницательностью.

— Мальчик… маленький… с чёрной аурой, — оборотень достала платок, — с такими аурами мы обязаны…

Она замолчала, не в силах закончить предложение. Берк сделал это за неё:

— Ликвидировать.

— Да, — выдох, сопровождаемый громким всхлипом.

— Сейма, мы и раньше… — Моран не стал договаривать, смысл угадывался без труда, — но ты так не реагировала. В чём дело?

Молчание. Взгляд в никуда, мимо босса.

Неприятная догадка пронзила Берка, принеся ощущение лёгкого холода в груди.

— Он похож на твоего сына? Так?

Не в состоянии вымолвить ни слова, женщина кивнула в ответ. Спустя минуту Сейму будто прорвало:

— Что я здесь делаю со своими эмоциями и переживаниями? Здесь, в обители смерти и расчёта.

Пытаясь подавить рыдания, оборотень вскочила, теребя в руках платок. Берк подошёл к сотруднице, осторожно обнял, прижимая к себе. Рыдания вырвались наружу. Ликвидатор гладил волосы женщины, пытаясь подобрать слова утешения. Она — совесть и человечность подразделения, существо, контролирующее хрупкое равновесие жизни и смерти, добра и зла, воздуха и крови. Она, как ребёнок, радовалась каждой возможности вернуть человека с того света. Кажется, мужчине удалось подобрать нужные слова:

— Ты — мой спасатель. Вспомни, сколько аварий и несчастных случаев ты просчитала и предотвратила. Иногда я думаю, что без моей Сеймы люди давно бы уничтожили друг друга, по крайней мере, в России точно. Пожар в метрополитене, которого не было, взрыв газового баллона в многоквартирном доме, которого не было, самолёт, упавший на детский садик, который не упал. Все спасённые жизни — они твои. Ты нужна нам… ты нужна мне… Помни об этом.

Ему хотелось сказать: «Ты нужна местному раздолбаю, который торчит неподалёку, испепеляя меня взглядом, и отдаст всё на свете, чтобы сейчас оказаться на моём месте». Но вмешиваться в личные отношения Сеймы и Ивана Берк не посчитал нужным. Через несколько минут ликвидатор почувствовал, как оборотень начала успокаиваться. Мужчина отпустил женщину, тихо сказав:

— Держись. Я не смогу без тебя… А мальчиком займусь сам.

Земля

Он в поисках нового места преступления, в предвкушении бойни и крови. Он планирует, просчитывая каждый шаг, обдумывая детали, он рисует яркие картины убийства в своём воображении. Скоро, совсем скоро… Возможно, он болен, но зло не может всегда находиться в здравом рассудке, иначе, оно перестанет быть злом…

========== Глава 13 ==========

Земля

VIP-комната в баре «Соблазн» поражала смешением стилей, вызывая у посетителей неоднозначные чувства. Светло-бардовые стены, манящие теплом, вводящие в заблуждение спокойствием. Тёмно-бежевые кожаные диваны, стол красного дерева… искусно подобранная мебель, как немой страж мнимого постоянства… И только картина Айвазовского «Девятый вал» пыталась кричать о ловушке для тела и рассудка, но безуспешно. Нежный свет софитов гасил пытливый разум, заставляя забыть… отпустить… подчиниться…

Три неподвижные фигуры, одной из которых придётся снять маску.

Открыв дверь, Берк замер, с губ сорвалось чуть слышное:

— Мама, — спустя пару секунд более строгим тоном, — что ты здесь делаешь?

Адель Моран в лёгком, сером платье, подчёркивающем безупречную фигуру, выглядела загадочной, беззащитной и обречённой, как добровольная жертва, готовая расплатиться за свою ошибку.

— Здравствуй, Берк. Извини, что не предупредила о своём приходе, так было нужно.

Вампир отметил отсутствие в глазах матери тёплого, согревающего света, ставшего таким родным и привычным. Моран скользнул осуждающим взглядом в сторону Вонга и Доминика, двое мужчин упорно делали вид полной непричастности к происходящему, их время ещё не пришло.

Ликвидатор напрягся, атмосфера в комнате давила на нервы. Адель начала без вступления:

— Берк, ты должен вернуть Джули в своё подразделение.

Морана как ледяной водой окатили:

— Мама, и ты туда же.

Мужчина непонимающим взглядом уставился на молчаливые фигуры:

— Может мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? И почему я позвал Фарион к девяти, а мы собрались в восемь?

Тревога вползала в комнату, заставляя тела напрягаться, а сердца биться чаще. Вонг прервал затянувшееся молчание, рассудив, что непонимание грозит серьёзными последствиями:

— Берк, она нужна нам. В ней скрыта сила, способная помочь, и эту силу выявил твой отец.

Что ж, Моран ожидал чего-то подобного и пришёл подготовленным: на стол упала папка с отчётами по делам с участием Джули Фарион.

— Я искал… Ян, ты не поверишь, как тщательно я перечитывал страницу за страницей, пытаясь вытащить хоть крупицу информации о её даре… Ничего.

Доминик демонстративно откашлялся, Вонг даже не взглянул на бумаги, Адель сильнее вжалась в кресло, казалось, оно поглотило женщину.

— Я склонен доверять чутью твоего отца, Берк. Теперь эта девушка может помочь в расследовании его смерти.

И больше ничего: ни объяснений, ни фактов…. ничего… Берк устал, безумно устал быть использованным, чувствовать себя пешкой в игре членов Коалиции, он до сих пор не мог понять, чем вызвано присутствие матери, почему местом встречи стал VIP-бар, зачем здесь нужна Фарион? И, похоже, никто не собирался вдаваться в подробности. Оставалось последнее средство — нападение. Моран скривился в ехидной ухмылке:

— Возможно, в выборе любовниц отец и был хорош…

Вздох Доминика походил на пощёчину, молчание наставника давило осуждением, фраза ударила по Адель, обнажая горечь предательства. Женщина заговорила, тщательно подбирая слова:

— Ты не должен во всём винить отца.

Готовясь к дальнейшему разговору, Берк снисходительно улыбнулся.

— Я виновата в разрыве отношений с Ричардом.

Адель опешила, увидев реакцию сына на её признание, но последующие слова расставили всё по своим местам:

— Я знаю, мама. Он изменил, а ты не смогла с этим смириться.

«О, Боже, как трудно произносить истины, осознавая, что с предательства только началась цепь ошибок. Ричард, зачем мы скрыли правду от сына? Ты пожалел меня, а Берк до сих пор расплачивается за это».

Закончив мысленный монолог с покойным мужем, Адель с силой вцепилась в подлокотники кресла, глаза вампира загорелись недобрым огнём. Холодные, жестокие слова прозвучали в тишине комнаты, разорвав сердце младшего Морана на куски:

— Я изменила, а Ричард не смог с этим смириться, — и свет в карих глазах погас, в один миг женщина постарела на несколько лет.

А Берк… Берк был морально уничтожен… Невидящим взглядом ликвидатор смотрел на картину Айвазовского… шторм, уничтожающий всё живое на своём пути, выхолостил душу ликвидатора, оставив лишь пустоту и сильную, ноющую боль где-то глубоко внутри, как постоянное напоминание о предательстве матери. Пять лет он винил отца, пять лет он находился в заблуждении относительно мотивов его поступков… пять долгих, мучительных лет…

Но слишком хорошо зная своего сына, Адель не остановилась на достигнутом: женщина молча подошла к тайной панели…

«Вот почему встреча назначена в VIP-баре. Тайник… Ответ на один из вопросов», — Берк отметил это автоматически, такие мелочи уже не интересовали Морана.

В полном молчании Адель протянула сыну письмо.

Ликвидатор считал, что хуже быть не может. Он ошибся… ровный, каллиграфический почерк матери… слова безумной любви и неудержимой страсти… имя счастливчика тщательно перечёркнуто… Сомнений не осталось — письмо писала Адель… письмо другому… не отцу…

Сын молча вернул листок владелице…

— Спасибо, что не спрашиваешь — кто он, — голос женщины дрожал, выдавая эмоции, готовые в любой момент вырваться наружу неконтролируемым потоком.

— Ты сама научила меня этому, — равнодушный тон Морана действовал, словно парализующий яд.

По выражению лица сына, мать поняла: разговор окончен. Адель судорожно сглотнула, но не смогла промолчать:

— Не будешь обвинять меня? Не спросишь, почему?

Бекр внимательно посмотрел матери в глаза и тихо ответил:

— Я знаю почему, мама… Предательство заложено в женской натуре, и рано или поздно этому суждено было случиться.

Ни Доминик, ни Ян не ожидали подобного развития событий. Новая проблема поразила глубиной и масштабами.

— Возможно, ты и прав, — еле слышно произнесла Адель, с болью и отчаянием посмотрела на сына, и, пошатываясь, вышла из комнаты.

Ян Вонг, опытный член Коалиции был раздавлен, если не сказать больше:

— Берк, скажи хоть что-нибудь.

Вопрос придавил сильнее:

— Вы знали?

«О, Боже, лучше бы молчал», — пронеслось в голове Вонга.

Вот они — моменты, говорящие красноречивее любых слов. Морану оставалось только усмехнуться своей наивности, глупости и поразительной способности узнавать о важных вещах, непосредственно его касающихся, последним.

Похоже, настала очередь Доминика попытаться успокоить или, наоборот, посыпать солью открытую рану.

— Берк, ты не должен…

Глаза ликвидатора полыхнули зловещим огнём, присутствующие ощутили лёгкую дрожь, они впервые видели младшего Морана таким… впервые осознали его силу… впервые реально оценили, на что способен сын Ричарда… и это знание не понравилось…обоим…

— Чего вы ждёте от меня? Разбитой мебели… или исповеди? Разочарую, не будет ни того, ни другого.

В полном молчании потянулись минуты… десять… двадцать… тридцать… сорок…

Доминика бесила сложившаяся ситуация. Вонг решил вышибить клин клином:

— Милая, добрая, нежная, беззащитная девочка Джули Фарион, похоже, забила на нас. Или я не прав?

Берк заставил себя вернуться в реальность, гнев закипел в нём с новой силой. Довольный произведённым эффектом, Ян продолжал, как ни в чём не бывало:

— Да, вижу, она способна вырвать сердце, растоптать душу и сделать вид, что так и было.

Собственный просчёт окончательно вернул ликвидатора на грешную землю. Фарион открывала новые способы достать мужчину, даже находясь на расстоянии. Морана бесило отсутствие возможности просчитать её поведение. Он ни капли не сомневался в том, что девушка явится на встречу.

«Я не могу предугадать её следующий шаг, я не знаю, что она выкинет в ближайшее время. Что ж, ликвидатор, распишитесь в собственной беспомощности против обычной, человеческой женщины». Конечно, по поводу обычной Берк слукавил, но сути это не меняло. Моран находился в бешенстве:

— Если вы согласны подождать до завтра, я любой ценой приведу эту девку сюда. Но разбираться с ней будете сами.

— Уже можно и в кабинет, — предложил Доминик.

Глаза Берка метнули молнии, Ян внутренне порадовался, но виду не подал.

— Нет, завтра она придёт сюда сама или я притащу её силой.

Доминик тяжело вздохнул:

— Блестяще! Эта смертная, сама того не осознавая, рушит планы членов Коалиции Иного мира. Сильна, ничего не скажешь… Я остаюсь до завтра.

— Я тоже, — подтвердил Ян. — Берк, только перестань винить её во всём, ты понимаешь, что это не так.

— Почему? Разве кто-то успел изменить продажную, женскую натуру, — выдал ликвидатор, и дверь за ним закрылась.

«Хорошо, что этого не слышала Адель», — мысль посетила двух оставшихся в комнате мужчин почти одновременно.

Доминик тяжело вздохнул:

— Похоже, Фарион достанется.

Лицо Яна осветила фирменная улыбка:

— Поверь мне, я чувствую, эта женщина не останется в долгу… Сейчас меня больше волнует Берк… Кого мы создали, Доминик?

— Пока что я вижу машину для контроля смертности на Земле, причём опасную в своей бесконтрольности.

Иной мир

— Кайла, ради нашего мира услышь меня, пожалуйста, — голос Ливона звучал умоляюще, но женщина оставалась непоколебимой.

Лев поднял глаза к небу, мысленно готовясь к последней попытке:

— Архаи не могут справиться с этим кароном, они признали поражение. На свободе разгуливает обезумевший монстр, убивающий всё живое на своём пути.

Кайла наклонила голову, нахмурив брови:

— Это ещё не доказано, зверя никто не видел.

Почему-то в этот момент Ливону в голову пришла мысль, особо не относящаяся к теме разговора: «Где Берк находит таких стерв, и как он с ними строит отношения? Или ликвидатор строит их? Вопрос вопросов, однако».

Но быстро отбросив ненужный мусор разума, мужчина произнёс, с отчаянием и мольбой в голосе:

— Привлеки Шори, это наша последняя надежда.

Лицо Кайлы исказилось гневом:

— Я никогда не использовала Шори в подобных целях и сейчас не собираюсь этого делать, — женщина грациозно тряхнула головой, убрав упавшую на лицо прядь, — я многие годы обеспечиваю безопасность своего народа, и нам удаётся жить без насилия и крови только потому, что я — нейтральная Швейцария.

— Что ж, нейтральная Швейцария, насмотревшаяся новостей с Земли, пусть будет по-твоему. Только знай, это угроза для всех нас, в том числе и для твоего народа. Часть вины в следующей смерти будет лежать на тебе, Кайла, и этого ты не сможешь изменить… будет слишком поздно, — Ливон резко повернулся и зашагал прочь, понимая, что лесную королеву никто не в силах убедить, разве только ещё одна смерть…

Вожак стаи львов был вынужден признать временное поражение: дикие кошки, лучшие из лучших, десятки раз нападали на след зверя, но всегда оставались ни с чем. Чудовище опережало преследователей на один шаг, но этого было достаточно… Льва всё чаще посещала мысль о плане… чётком, коварном, бездушном плане, страшном в жестокости исполнения… Но мнения в стае разделились, конечно, обезумевший карон — версия удобная, незаметно усыпляющая разум, и, обостряющая инстинкты охотников, не более… Но для чего? Вопрос, лишивший Ливона сна, но, по-прежнему, остающийся без ответа.

Земля

Сырым, промозглым утром Джули устало брела по улице, пытаясь прийти в себя.

Кто он? Сын Ричарда? Не только.

Глава секретного военного подразделения, занявший место отца после его смерти? Не только.

Красивый, наглый самец, топчущий чувства других людей в угоду своим целям — не только.

Так кто же он ещё?

Правда… зыбкая, тонкая, так внезапно открывшаяся девушке на уровне ощущений, не давала покоя, автоматически поднимая второй вопрос — кто я?

«Да, хороши вопросики в начале рабочего дня. Блеск!»

Дойдя до дверей редакции, девушка решила задержаться на свежем воздухе ещё на пару-тройку минут, морально готовясь окунуться с головой в свою основную работу, тем более там накопилось порядочно дел.

Внезапно страх закрался в сердце… потёк по венам… сковал существо… Оглянувшись, Фарион увидела в нескольких метрах от себя рыжеволосого мужчину со шрамом над левой бровью. Судорожно сглотнув и не зная, как с этим бороться, девушка скрылась за дверями офиса.

Такер почувствовал её панику… К ощущениям примешивалась злость, генерируя главный вопрос — почему? Бывали минуты, когда у оборотня сводило зубы от желания обладать этой женщиной. Любовь? Такер не знал, но это и не было важным. Он хотел её, хотел безумно и навсегда.

Арону понравилась последняя жертва, маг обещал, что скоро… уже очень скоро… Оборотню оставалось терпеливо ждать, гася желание в объятиях других женщин.

* * *

Порой Максу казалось, что его вывернули наизнанку. Парень устал доказывать очевидную истину: она не могла покончить собой. Но объяснения и разговоры ничего не дали. Факты говорили сами за себя, дело скоро закроют со штампом «Самоубийство».

Плюс мужчину в последнее время бесила какая-то чертовщина: пытаясь поговорить с Джули, он натыкался на невидимую стену, не доходя до девушки 15–20 метров. Это раздражало, злило, выматывало. Вот и сейчас, пожалуйста, стой и любуйся издалека.

«Похоже, не я один интересуюсь Фарион. Привет тебе, незнакомец». Казалось, Такер прочитал мысли Макса, обернулся, задержал взгляд на пару секунд и зашагал прочь.

Воспоминания зацепили далёкий уголок сознания… Красивый, ухоженный, рыжий незнакомец… в подъезде… мнимое самоубийство… Фарион… В этом что-то есть, просто должно быть… Пытаясь держаться на расстоянии, Макс последовал за оборотнем. Бывает и так: мы приближаем смерть, используя себя в качестве приманки.

========== Глава 14 ==========

Земля

Сидя в своём кабинете, Моран просматривал информацию по Джули, собранную Марьей за пару дней. Её встречи, передвижения, точные записи разговоров, и не только телефонных.

Он поставил цель, определил средства её достижения, оставался сбор материалов и анализ. Попытаться понять кого-нибудь другого, пусть даже её, но только не себя. Работа — верный способ уйти от боли и терзаний в трудный период жизни.

Мир ликвидатора рушился в очередной раз, прописные истины оборачивались ложью, белое становилось чёрным. И практически все пытались приложить к этому руку. Вампир покинул «Соблазн» в не совсем адекватном состоянии. Безумно хотелось ворваться домой к Фарион и придушить эту стерву, причём быстро и без объяснений.

Конечно, Берк умел скрывать эмоции, но платил за это неумением их отключать, пытаясь лишь снизить влияние чувств на свою жизнь. С другой стороны, он не мог оторваться и убить кого-нибудь в порыве злости, как бы этого не хотел. Во-вторых, такого нельзя делать, находясь на работе по контролю смертности… и во-первых, Берк не видел в этом никакого смысла, минутная слабость и куча ненужных, а, порой, и опасных последствий.

Поэтому Моран погасил порыв нанести тяжкие телесные повреждения Фарион и заставил себя сосредоточиться на главном — анализе причин её поведения. Холодный подход ко всему — одна из основных составляющих жизни ликвидатора.

Итак, отбросим личности, тем более в свете предыдущих признаний матери… Странно, перестать ненавидеть Фарион мужчина не мог, но к девушке следовало поменять подход, иначе кто-то пострадает, и, судя по не равным силам, это будет не ликвидатор. А покалеченная любовница отца пока что не входила в планы сына.

— Так… Гаремова, несущая бред, затем Фарион, делающая то же самое, — читая вслух распечатки разговоров, ликвидатор не узнал о себе ничего нового: сволочь, скотина, самец, животное, топчущее чувства других людей. Всё как всегда. Даже скучно, но вот она отказывается идти на встречу и дальше…

«Я теряюсь в его присутствии, он давит на меня с такой силой, что становится трудно дышать. И я хочу убежать…как можно быстрее и как можно дальше… Это не панические приступы страха, которые я испытываю в присутствии некоторых людей по непонятным причинам… это что-то другое… В нём есть свет, но он тьма, глубокая и тяжёлая, способная затянуть и раствориться в тебе, превращая в своё оружие… В нём есть добро, но он зло, не мелкое и безрассудное, тявкающее из-за угла, а глобальное, расчетливое, беспощадное, если того потребуют обстоятельства… В нём есть жизнь, но он смерть, порой влекущая своей лёгкостью…

В нём есть воздух, но он кровь, густая и вязкая, способная лишить тебя возможности дышать… Показное спокойствие скрывает чувства, текущие по венам… чувства, способные ударить, как оголённый провод, вырвавшийся на свободу и безжалостный в своём слепом выборе… И ещё… я не боюсь его, но не хочу ощущать то, что у него внутри: бешеную, первобытную, практически идеально контролируемую силу и боль…»

Удар в солнечное сплетение… слова, обжигающие всё существо… точные… меткие… Ничем не прикрытая правда, которую невозможно отрицать…

Ещё долгое время ликвидатор смотрел в пустоту, задаваясь вопросами: «Кто ты, Джули Фарион? Кто же ты? Как ты смогла отчётливо увидеть меня и, одновременно, не увидеть? Понять и не понять?»

В отчёте Марьи также говорилось, что Джули часто прослушивает голос Ричарда на автоответчике. Вампир не знала, важно это или нет, просто наблюдение, швырнувшее Берка в пучину противоречий: хотелось избавиться от неё навсегда, но и понять суть дара, позволившего увидеть ликвидатора в истинном свете. Перечитывая раз за разом свою «характеристику», Берк принял окончательное решение — вернуть Фарион в подразделение.

* * *

Тёмные, холодные улицы Москвы… Иван крался за Неменцевым, обострив чувства до предела, вампир, управляемый инстинктами охотника, — состояние, сводящее с ума свободой, заставляющее испытывать драйв, ощущать адреналин, текущий по венам.

«Петруша, похоже, тебя несёт в один из самых мерзких районов Москвы. Тем лучше для меня, давно пора размяться, может, удастся поужинать кем-нибудь стоящим».

Поворот… ещё и ещё… знакомый плащ летучей мыши мелькнул за углом. Вампир ускорил шаг, свернув налево, и замер от неожиданности. Тупик… грязный, вонючий уличный тупик с мусорными баками. Иван огляделся по сторонам. Запахи отбросов перебили запах объекта, но слабый шелест, напоминающий хлопанье крыльев друг о друга, раздавался откуда-то сверху. Вампир поднял голову, в следующую секунду мышь материализовалась в человека, яркий луч света ударил Ивана в грудь. Неменцев уже был на земле, тщательно контролируя смертельное оружие. Блондин упал на колени, скорчившись от боли, слабея с каждой секундой. Энергия жизни покидала тело, лёгкой красной дымкой повисая в воздухе. На крик не хватало сил, сквозь пелену боли, застилающую глаза, мужчина видел своего убийцу, его уродливые черты лица и улыбку с безупречными, белыми зубами. Это было последнее, что запомнил Иван перед тем, как потерять сознание. Но мышь не остановился на достигнутом, подойдя ближе, он направил поток в самое сердце вампира, отбирая жизнь… навсегда…

Внезапный порыв ветра выбил оружие из рук, тело Неменцева отлетело в сторону, сбитое кем-то тяжёлым и ловким, она вцепилась в него, оба покатились по асфальту. Но способность перевоплощаться, доведённая до высшего уровня мастерства, заставила Марью ощутить пустоту в руках, только лёгкое, едва уловимое касание крыла говорило о наличии оборотня в этом злачном месте несколько секунд назад.

Упав на колени возле брата, Марья принялась осматривать Ивана, пытаясь вернуть его к жизни. Вампиру понадобилось около минуты, чтобы убедится — мышь не успел убить… Злость накатила тяжёлой волной, появилось непреодолимое желание стукнуть этого агента 007, когда он придёт в себя.

Лёгкий шорох отвлёк женщину от грустных мыслей.

«Змей! И ты здесь!»

Секунда на то, чтобы завалить Такера и «оседлать» его, вторая — чтобы как следует стукнуть оборотня головой об асфальт. Результат — стонущий мужчина с разбитой головой под красивой женщиной в грязном тупике столицы нашей Родины.

— Что ты, сволочь, здесь делаешь? — Такер не спешил с ответом, тем самым заработав ещё один удар, проломивший череп.

— Марья, я не могу говорить, когда ты сидишь на моём… и бьёшь меня головой об асфальт, — простонал оборотень, держась за голову.

Сестра Ивана нехотя слезла со своей жертвы, усевшись рядом. Прошло две минуты.

— Я жду.

— Ты не хочешь дать моей голове небольшую передышку? Лучше посмотри, как там Иван.

Женщина злобно огрызнулась:

— Ему тоже достанется, когда очухается. Сейчас меня интересуешь ты.

Такер попытался улыбнуться:

— О, в другой ситуации это бы звучало многообещающе.

Не говоря ни слова, Марья сделала два метких выстрела в колено. Змей взвыл:

— Ты с ума сошла?

— Нет, просто знаю твою способность к восстановлению и умение пудрить мозги… Итак, я слушаю.

Корчившись от боли, Такер решил не рисковать:

— Арон просил присмотреть за мышью. Недавно он был в Ином мире по каким-то делам. На обратном пути архаи, покопавшись в мозгах, засекли нечто подозрительное, но ничего конкретного предъявить не смогли, пришлось отпустить.

— Что маги засекли?

Такер устало пожал плечами:

— Я не знаю. Арон не посвящает меня в свои дела, — боль отступала, раны затягивались, мужчина приободрился. — В общем, милая, я ухожу. Ты мне не можешь ничего пришить.

— Не могу… пока…

Такер с любопытством уставился на вампира.

— Проваливай, пока вышивать не начала.

Долго уговаривать змея не пришлось. Через минуту после его ухода со стороны Ивана раздался слабый стон.

— Ещё один, — с тяжёлым вздохом Марья направилась к еле живому братцу.

* * *

Мальчик с тёмной аурой, следовало взглянуть на него лично. Узнав адрес, Берк выругался: соседний подъезд с Фарион.

Если судьбе что-то нужно, то она вывернет наизнанку твою сущность, не гнушаясь созданием неприглядных ситуаций и подтасовкой фактов.

Припарковав машину недалеко от подъезда, ликвидатор прикидывал, где и как лучше организовать встречу с ребёнком, когда из-за угла вышла парочка — Джули и Игорь Конев. Они ели мороженое и весело болтали, направляясь к лавочке возле подъезда.

«Она везде… и это необратимо… Ничего, на тебе я отыграюсь вечером, сейчас следует заняться мальчиком», — как ни старался Берк глушить эмоции и размышлять трезво, ненависть к этой женщине проскальзывала даже в мыслях. Между тем парочка смеялась, удобно устроившись на скамейке.

Ликвидатор сосредоточился… мир постепенно стал сужаться до двух человек, остальное перестало существовать. Свет вокруг утратил оттенки, окружающие предметы расплылись в кляксу, создавая фон для ауры. Время замедлилось… на чистом листе сознания стали проступать тёмные пятна, они размножались и увеличивались, заполняя белое чёрным. Мрак… холодный и расчётливый, как хлыст опытного палача растерзал остатки светлого, поглотив их навеки…

Такой ауры Берку видеть не приходилось. Мальчик ещё не ощущал зла внутри себя, но до этого момента оставалось несколько месяцев. Скоро монстр начнёт просыпаться, лениво потягиваясь, и осторожно щекоча острыми когтями беззащитную душу ребёнка. К сожалению, процесс необратимый, и ничто в мире не способно его остановить… кроме смерти…

Фарион отступила на второй план, только реки крови, которые прольёт этот малыш, оставшись в живых, всецело завладели Мораном… Сейма… ей будет больно, но в таких случаях выбора быть не должно…

Продолжая изучать тьму, Берк расширил сознание до второй ауры. Яркий, слепящий свет ударил по глазам, тепло скользнула в душу и устроилось в одном из уголков, согревая, успокаивая, даря надежду. Ликвидатор закрыл глаза: «Что ж, теперь и я кое-что знаю о тебе, Джули Фарион, но даже твоя сильная и светлая аура не способна справиться с его тьмой. Спустя пару лет мальчик сможет «поглотить» тебя за несколько секунд».

========== Глава 15 ==========

Земля

Приближение неизбежного будоражило. Новое убийство… совсем скоро… Он мог делать это хоть каждый день, но Арон просил придерживаться плана. Что ж, это он тоже умел.

Будучи ребёнком, мальчик открыл в себе дар: понимать животных. Неприметный сын лесника часами просиживал с кошками и собаками, общаясь, учась, иногда угадывая. Но со временем домашние животные надоели: послушные, безынициативные игрушки, которым чужда свобода в диком её представлении. Другое дело — волки, лисицы, медведи, рыси. Потрясающие представители мира природы, готовые биться до смерти за себя и своих детенышей, животные, движимые инстинктами… чистое зло естественного отбора, не испорченное человеком.

Он понимал их, чувствовал их голод, искал единения душ. Он просил… просил посмотреть, как они убивают… и они позволяли.

У растущего монстра была одна интересная особенность: на него не действовала магия в любом её проявлении. Именно это и привлекло Арона. Будучи отличным психологом, маг не стал приказывать, повелитель архаи попросил. Далее дело за малым: спрятать мальчишку от посторонних глаз и ждать. Проходили годы, юное создание росло и крепло в лесах Сибири под присмотром глухо-немого лесника, учась убивать силой и ловкостью диких животных, становясь с ними единым целым. Периодически Арон навещал ученика, тщательно занимаясь его образованием. Жизнь среди людей дело трудное, особенно, для подобного экземпляра, но на пути к цели требуются терпение, воля и адский труд. Зато результаты превзошли все ожидания. Убийство в метро выбило подразделение ликвидатора из колеи, рядом со случившимся самоубийцы Москвы выглядели само собой разумеющимся явлением.

Но время шло, пора переходить ко второму удару. Арон просил не повторяться, но ещё одно убийство в метро можно допустить. Последняя станция одной из веток, поздний вечер или раннее утро… Монстр часто приходил на «Тёплый стан», садился на дальнюю скамейку и погружался в мир крови. Как бы люди не отмыли чарующую субстанцию, он чувствовал её… тёплую, вязкую, переливающуюся всеми оттенками красного… Он смотрел на граждан, бегающих туда-сюда по платформе, а видел карона, терзающего свою жертву: вот кишки с силой ударились о потолок, да так там и повисли, а вот сердце, намертво припечатанное к стене, почки на рельсах, печень на скамейке, да, именно, на той, на которой сидит монстр, предаваясь воспоминаниям. Художник, рисующий картину кровью.

Он представлял, как на лицах многих от подобных описаний возникнет гримаса отвращения, но никому не дано в один миг узнать человека, идущего рядом в метро. Утром он помог старушке донести сумку, а вечером убил невинного человека… ни за что, просто так, желая удовлетворить свою потребность. Если мы не видим зла, это не значит, что зла нет. Оно среди нас, оно так похоже на нас. Как жаль, что нельзя разглядеть бездну порока, искалеченную душу, извращённый мозг, стремящиеся вырваться наружу и несущие боль и тьму в этот несовершенный мир.

Он — живой и реальный, среди других, таких же живых и реальных… он сидит на скамейке, ест мороженое, отвечает на вопросы о времени и планирует убийство.

За несколько километров отсюда карон улавливал мысли друга, показывая свою версию убийства, свои запомнившиеся моменты, они обменивались воспоминаниями, делились, наслаждались. Карон впервые был другом человека и наоборот. Это возбуждало и будоражило обоих, заставляя раскрывать друг в друге грани безумного. Страшный тандем, какого не знал мир. Что объединяло человека и зверя? Любовь к красной жидкости, как основе всего живого на земле.

* * *

Настойчивый звонок застал девушку в душе. Накинув халат, Джули открыла дверь:

— София, прохо… — слова застряли в горле.

На пороге стоял Берк Моран собственной персоной.

— Лучше впусти меня, и мы поговорим, иначе я буду звонить, не переставая, и вести себя неадекватным образом, привлекая внимание соседей. А ты этого терпеть не можешь, ведь так, правильная Джули Фарион, — лёгкая улыбка коснулась губ, но глаза оставались холодными.

Ликвидатор отлично подготовился, направляясь к девушке. Джули чувствовала себя прижатой к стенке без возможности сопротивления. Конечно, выбор есть всегда, но почему-то брюнетка не сомневалась в способности монстра устроить показательное выступление на лестничной клетке.

Что ж, вечно от него не побегаешь, придётся поговорить, так лучше на своей территории. Отойдя в сторону, девушка молча впустила незваного гостя в квартиру.

Приглашения не прозвучало, частицы «К» дали возможность ликвидатору пройти, но такого напряжения мужчина не ощущал довольно давно. Обычно перемещение по дому хозяина, не жаждущего общения с Мораном, напоминало движение в воде: приходилось преодолевать лишь небольшое сопротивление. Но здесь… Ликвидатору казалось, что он насекомое в банке с мёдом, только годы тренировок и сила позволяли делать шаг за шагом. Зато очевиден вывод: до какой степени Фарион не хочет его видеть. Внутри что-то болезненно кольнуло… когда-то эта квартира была его родным домом…

Джули замерла посреди комнаты, не предлагая гостю присесть:

— Мне нужно переодеться.

Берк скользнул взглядом по халату, облегающему стройную фигуру, мокрым волосам, лицу без косметики. Девушка вдруг почувствовала себя беззащитной и поспешила скрыться в спальне.

«Она боится, но не меня… возможно, того монстра, что живёт во мне, монстра, которого она почувствовала… Да, разговор обещает быть интересным… Только нельзя неприязни позволить всё испортить, не хотелось бы скручивать эту девку и силой тащить на встречу с членами Коалиции» — размышляя таким образом, Берк рассматривал комнату, отмечая детали.

Почти ничего не изменилось. Похоже, после смерти отца, брюнетка не стремилась что-либо переделать… Слишком много вещей, напоминающих о нём: журналы, которые он любил читать, мини-бар, сконструированный его руками… телефон… где-то внутри его голос… и фотографии… на столике у дивана их было слишком много. Всматриваясь в родное лицо, Моран ощутил всю горечь предательства матери, горечь своей ошибки, отдалившей их друг от друга… а эта женщина на фото — она мило улыбается, смотря на Ричарда, и после этого кто-то посмеет сказать, что они не были любовниками. Берк вздрогнул, сзади раздались шаги той, которая украла пять лет его жизни.

Чёрные брюки, водолазка, строгий короткий жакет, волосы аккуратно уложены, макияж, словно маска, защищающая от внешнего мира, в данном случае, от него. Из спальни вышла женщина, готовая к нападению, но она по-прежнему боялась, и ликвидатор чувствовал это.

Берк облокотился спиной о подоконник, скрестив руки на груди. Джули застыла в дверном проёме.

— Ты не пришла.

— И?

«Да, будет сложно», — подумал Берк, а вслух произнёс:

— Почему?

Девушка чувствовала себя, как в клетке с тигром. Хотя зверь вёл себя спокойно, сути это не меняло.

— Назови одну причину, по которой я должна была прийти.

Холодный взгляд проницательных глаз прожёг Фарион:

— Мой отец… Разве этого недостаточно.

У Джули возникло ощущение, будто её начинают засасывать зыбучие пески, потребовалось собрать волю в кулак, чтобы ответить:

— Я не позволю шантажировать себя чувствами к кому бы то ни было.

Берк усмехнулся:

— Ты, только ты и никто другой. Неужели отец не заслужил быть выше этого. Неужели ты не смогла поставить его смерть выше своих амбиций. Ты твердишь о том, как он был дорог тебе. Но на самом деле тебе всё равно.

Фарион терзали противоречия: она не хотела связываться с сыном Ричарда, не могла позволить такого обращения с собой, но он вёл игру по своим правилам, ударяя в самые слабые места и не давая противнику прийти в себя. И самое плохое: в его словах была часть правды, от этого становилось скверно на душе. Но позволить ему вести и дальше девушка не могла:

— Тебе не дано понять то, что я испытывала, находясь рядом с твоим отцом. Ты ничего не знаешь.

«Почему все женщины несут один и тот же бред?» — думал Моран, но сказал другое:

— Хорошо, я не знаю. Пусть будет так, но что это меняет. Сейчас ты не хочешь помочь. Ты не удосужилась прийти и просто поинтересоваться, о чём речь. Неужели щедрый жест отца — эта квартира не вызвал в твоём сердце обычного чувства благодарности, ради которого следовало согласиться на встречу. О самом отце я уже не говорю.

— Не смей…

Берк озверел:

— Что не сметь. Говорить, что ты эгоистка, которой безразлична смерть Ричарда, безразлична поимка его убийцы.

— Нет… — предательские слёзы заблестели в глазах.

Он профессионально терзал открытые раны, не давая противнику опомниться:

— Ты думаешь, я хочу общаться с тобой, — Моран усмехнулся собственным мыслям, затем продолжал, — я готов на всё лишь бы никогда, слышишь, никогда больше не видеть тебя. Но ради отца я пришёл сюда и трачу время на уговоры девчонки, которой плевать на всех, кроме себя.

— Плевать на всех? Ты не имеешь права говорить мне такие слова после того, как не общался с отцом пять лет. Сколько праздничных вечеров он прождал тебя, скрывая боль. А чего стоило ожидание телефонных звонков. На это было невыносимо смотреть.

Нож в сердце и повернуть, причинить боль, и не суметь остановиться:

— Ты не представляешь: сколько всего я знаю о тебе. В первые три года холодными, зимними вечерами Ричард рассказывал о своём Берке, — девушка на секунду запнулась, — я думала, что когда-нибудь он познакомит меня с тобой, я увижу достойного сына своего отца. Но позже истории прекратились, он молча ждал, молча надеялся, молча верил… а затем его убили.

Комнату заполнила пустота. Кто сказал, что хуже быть не может… в его случае может.

То, что осталось от сердца разорвали на куски… на молекулы, медленно и мучительно, заставляя расплачиваться за чужие ошибки. Осталась лишь пустая, никому не нужная оболочка. Попытки понять ни к чему не привели…

Джули тихо плакала, Берк ненавидел… её… себя. В эту минуту он безумно хотел, чтобы у него тоже по щекам потекли слёзы… обычные человеческие слёзы, способные облегчить боль. Но слёз не было… только кровь, застывшая в жилах от тоски и отчаяния, только мёртвое сердце, механически отмеряющее удары, только душа, растерзанная в клочья словами этой женщины.

— Ты всё сказала? — спокойный голос, обычный вопрос.

«Неужели тебя совсем ничего не трогает? — Джули смотрела на мужчину широко раскрытыми глазами. — Сын Ричарда — холодный, расчетливый монстр». Ей вдруг стало невыносимо обидно и больно за старшего Морана, за все его мучения и тревоги, за ожидание, за надежду.

— Нет, я не…

Настойчивый звонок прервал тираду. Ликвидатор нахмурился.

— А сейчас ты молча уберёшься отсюда, позже я приеду, куда скажешь.

Берк твёрдо произнёс:

— Не пойдёт. Я сам доставлю тебя в «Соблазн», причём немедленно.

В дверь продолжали трезвонить, не переставая. Моран ухмыльнулся:

— Я уйду, но только с тобой, иначе придётся познакомиться с твоей подругой. Думаю, это она… И что-то мне подсказывает, девушка не будет против, — наслаждаясь растерянностью Джули, мужчина добавил, — в отличии от тебя.

— Хорошо, — рявкнула брюнетка и скрылась в прихожей. Ликвидатор последовал за ней.

Джули впустила Софию, накинула куртку со словами:

— Я скоро буду, подожди здесь, — и собралась выйти из квартиры.

Но глухой голос, раздавшийся из-за спины, нарушил планы:

— Похоже, нас не хотят знакомить. Придётся действовать самому. Берк Моран.

Ликвидатор нежно взял руку Гаремовой и коснулся её губами, во взгляде мужчины отразилось восхищение.

— Тот самый… — пролепетала девушка, продолжая рассматривать одного из ярких представителей рода самцов, — я — София.

— Очень приятно, — глухой, соблазняющий голос.

— Мне тоже, — многообещающая улыбка Гаремовой.

Фарион стояла с открытым ртом, переводя взгляд с одного на другую. Его наглость и полное отсутствие женской солидарности с её стороны бесили брюнетку, боль отступала, уступая место гневу.

Моран подарил одну из своих самых очаровательных улыбок Софии, бросил Джули:

— Жду внизу, — и скрылся за дверью.

Гаремова смотрела вслед мужчине, периодически моргая.

Морально раздавленная и злая Фарион схватила сумочку и прошипев подруге:

— Милая, челюсть с пола подними, — отправилась вслед за ликвидатором.

* * *

Пятый час Макс метался по квартире, периодически прикладываясь к бутылке с водкой. Сначала всё шло отлично: почувствовав себя специальным агентом сверхсекретной правительственной службы, молодой человек следил за рыжим, стараясь оставаться в тени. Уровень адреналина в крови повысился после осознания факта, что объект тоже за кем-то следит. Ух, всё как в кино! Наконец-то, настоящее мужское дело. Макс переоценивал свою жизнь и строил планы по смене места работы, рисовал перспективы, одним словом, стал мужчиной-ребёнком. Но ненадолго…

Объект замер… вспышки света, брюнетка, пронёсшаяся мимо со скоростью света… борьба, выстрелы, крики… Страх самым подлым образом овладел Максом, заставляя замереть и стараться не дышать… Обрывки разговоров, как раскалённые угли врезались в память, ставя в тупик.

Иной мир… архаи… маги… способность к восстановлению… мышь… Раз за разом Макс прокручивал в голове слова. Похоже на какой-то код, наверное, секретный, военный, специальный, только для избранных.

Кто они такие? Что делают? И как с этим связана Фарион?

Вопросы, вопросы, вопросы и… водка.

========== Глава 16 ==========

С ехидной улыбкой на губах Берк ожидал Джули в машине. BMW 750iL. Cнят с производства в ноябре 2001, но к авто ликвидатора это не относилось, машину усовершенствовали каждые полгода. Берк ласково называл её своей девочкой БМВ — боевой машиной вампира. Чёрная красавица, которая никогда не подведёт, не предаст и не обманет.

Разъярённая Джули плюхнулась на первое сидение, при попытке пристегнуться получила пряжкой ремня безопасности в висок, чем несказанно удивила ликвидатора: за много лет ни с одним живым существом не случалось ничего подобного. Наконец, пристегнувшись, злобно посмотрела на Берка, процедив сквозь зубы:

— Кого ждём?

Машина тронулась.

Дорога до «Соблазна» заняла немного времени. Моран развлекал себя тем, что настроился на волну брюнетки, ощущая учащённое сердцебиение, частый пульс, сжимание, разжимание пальцами сумочки, периодические движения ногами и затруднённое дыхание. Разозлить девушку оказалось намного легче, чем он думал ранее. Поставив виртуальную галочку в деле «Фарион», ликвидатор принялся размышлять о предстоящей встрече. Похоже, будет интересно.

Джули чувствовала себя скверно: тяжёлое моральное состояние на фоне подавленности готово было перейти в физическое. Несколько раз Фарион готова была просить остановить машину и доехать на метро, но гордость и упрямство заставили вытерпеть.

Галантный ликвидатор, пропускающий даму вперёд на входе в VIP-бар, насторожил, хотя пора было бы привыкнуть. Возникло ощущение, что ловушка захлопнулась.

«Хреново, — подумала Джули, — но в этом есть один важный плюс: он отключил мне тормоза, значит, справлюсь, а на остальных…»

Мысль прервала открывшаяся дверь в VIP-комнату и энергия, исходившая от членов Коалиции: Доминика и Яна. Джули почувствовала себя объектом изучения двух мужчин. Что ж, им же хуже.

Ян пытался скрыть интерес, Доминик — нет. Она не понравилась ему: сразу и навсегда. Хуже того, оборотень поймал себя на том, что неприязнь растёт с каждый жестом этой странной женщины.

Представив девушку друзьям, Берк сел на диван, закинул ногу на ногу, и приготовился наблюдать.

Первым заговорил Ян:

— Наконец-то, Джули, рад видеть. Ричард много о вас рассказывал, — Вонг слукавил: он видел девушку много раз, но на расстоянии.

Фарион хотелось ответить: «Не понимаю вашей радости, тем более, не разделяю её». Но воспитание — великая вещь, брюнетка промолчала.

Ян выдержал паузу, затем продолжил, тщательно подбирая слова:

— Буду говорит прямо… Я знаю, у вас с Берком возникли разногласия, но прошу вас вернуться в подразделение, — вновь пауза, через несколько секунд более властным голосом, — вы должны и можете помочь в расследовании смерти Ричарда.

Противоречия — источники большинства проблем и мучители совести… С одной стороны, находится рядом с ним невыносимо, не говоря уже о том, что бы работать, с другой стороны — Ричард.

— Разногласия — мягко сказано для индивидуальной непереносимости друг друга. А в остальном… — Джули размышляла, изо всех сил стараясь подавить гнев с обидой, и принять верное решение, — можете подробнее рассказать о себе, о работе, которой я должна буду заниматься?

Доминик посчитал нужным вмешаться в разговор:

— Вам не нужны детали. Достаточно знать лишь то, что мы — друзья Ричарда.

Внутри кольнуло, девушка ожидала другого ответа.

— Мне… не… достаточно. Я не буду делать то, о чём не имею точного представления. Для расследования смерти… — голос предательски задрожал, — Ричарда… я должна знать всё, иначе ничем не смогу помочь. Согласна сотрудничать, но не вслепую.

Лицо Доминика исказила гримаса недовольства. Вонг поспешил вмешаться:

— Джули, вы нужны нам… Я знаю, это прозвучит пафосно, но вы нужны Ричарду, — ошибка члена Коалиции.

Фарион сжала подлокотники кресла, пытаясь успокоиться:

— Вы рассказываете мне всё, в противном случае, совместной работы не будет. Шантаж чувствами к Ричарду не поможет.

Доминик начал злиться, Вонг выглядел невозмутимым. Берк забавлялся происходящим. Тень улыбки не сходила с лица ликвидатора.

Ян демонстративно вздохнул:

— Что вы знаете на данный момент и что вы хотите знать?

«Боже, помоги мне принять правильное решение».

— Ричард был главой секретного правительственного подразделения, занимающегося расследованием дел на грани… — девушка запнулась.

Скрестив пальцы и поднеся их к подбородку, словно в некоем молитвенном жесте, Джули пыталась как можно понятнее объяснить сложившуюся ситуацию:

— В общем, я мало знаю о подразделении, я была, как слепой котёнок, познающий другой мир. Понимаю, звучит странно, но это так.

Доминик властно перебил девушку, окончательно определив её роль во всей истории:

— Так в чём разница? С чего вы решили поломаться перед нами? Может зарплата не устраивает? — пылкая речь оборотня оказалась неожиданной для всех.

После этих слов Джули не считала себя обязанной кому бы то ни было. И Ричард здесь не причём. Девушка встала, напоминая пантеру, в любой момент готовую к прыжку.

— Меня не устраивает начальник, — красноречивый взгляд в сторону Берка. — Я доверяла Ричарду, шаг за шагом он открывал мне тайны, недоступные многим, шаг за шагом он помогал понять мой дар, шаг за шагом он вводил в какой-то иной мир, у ворот которого я стояла.

Выражение лиц трёх мужчин заставили Фарион остро ощутить себя чужой, отвергнутой… подопытной… Двоим и в голову не приходило, что она может отказать в такой форме, Моран же искренне веселился, но у них было одна общая деталь — немой вопрос «Кто ты, чтобы осмелиться так разговаривать с нами?»

Что ж, тем лучше. Финальный аккорд:

— С Ричардом и ради Ричарда я была готова на всё… Я любила его. С вами, — холодный взгляд переходил с одного лица на другое, — ни за что.

Берк издал смешок.

Джули остановила взгляд на ликвидаторе и тихо произнесла:

— Если тебе не дано понять, что такое любовь, то хотя бы не оскорбляй этим память своего отца.

Берк медленно поднялся, их взгляды встретились. Напряжение достигло предела, время остановилось. Казалось, бушующее море с картины Айвазовского ворвётся в комнату, вдруг ставшую маленькой, и обезумевшие волны поглотят всех, не разбирая жертв и палачей. Девятый вал царил в душах двоих. Тьма внутри Берка на секунду вырвалась на свободу, отразившись в чёрных глазах. Остро и почему-то болезненно Джули почувствовала его мрак, готовый накрыть с головой. Но страха не было. Только непреодолимое желание бороться и выстоять… для начала… Глаза Фарион полыхнули ответным огнём… С этой минуты девушка знала точно: его тьма не в силах подчинить её свет.

Тихое «Прощайте», и дверь за ней закрылась. Спустя минуту вышел Берк, поставив перед собой задачу — вышвырнуть Фарион из головы, хотя бы на сегодня. Разбираться в том, что только что произошло, не было сил.

Доминик презрительно выдал:

— Глупая идея. Она не нужна нам.

Ян позволил себе расслабиться:

— Она подходит Берку больше, чем я думал, — услышав удивлённый возглас оборотня, многозначительно добавил, — да, могут быть проблемы, но это того стоит.

— Надеюсь, ты не всерьёз? Она — обычный представитель хищниц слабого пола. Выжала Ричарда, и больше её ничто не интересует.

— Ты ошибаешься.

Доминик резко встал и заходил по комнате:

— Чем? Чем она может нам помочь?

Последовал безмятежный ответ:

— Думаю, такая женщина способна отыскать сердце ликвидатора и не только…

Оборотень задохнулся от странного предположения своего коллеги.

— Ты в своём уме? У Берка всё в порядке с личной жизнью. Эта девка умеет усложнять, не более.

Ян победно улыбнулся:

— Значит, ты признаешь: она сильна!

Доминик подумал около минуты:

— Возможно, ну и что. Она может сделать силу слабостью. И Моран будет слаб в этой силе.

Ян отрицательно покачал головой:

— Ты не прав. Он будет силён в этой слабости.

Берк вошёл в комнату со стаканом коньяка в руке. Опустив предисловия, Вонг решительно потребовал:

— Ты должен вернуть её.

Доминик пытался возразить, но ему не дали договорить:

— Я выше тебя по должности. Это приказ, — затем обращаясь к ликвидатору, — ты понял?

— Да, — ответ прозвучал на удивление спокойно.

Ликвидатор знал, как вернуть Фарион: подло и бесчеловечно, наплевав на её чувства, но зато просто и с наименьшей затратой душевных сил. Улыбка коснулась губ:

— Не волнуйся, Ян. Не пройдёт и пары дней, как Фарион будет с нами.

Никто никогда не мог понять по лицу Вонга: разъярён вампир или доволен. Моран и не стал вникать в настроения руководства, удобно расположившись на диване и потягивая коньяк в ожидании Светланы. Он устал, безумно устал от всего, что связано с любовницей отца. Запущена программа «забыть и отдохнуть», осталось дождаться ту, которая способна в этом помочь.

Оборотень ушёл раздражённым. Прощаясь с ликвидатором, Яна терзала мысль: «И он, и она одинаково реагируют на нас с Домиником… это плохо».

* * *

Джули почти бегом добралась до метро, тщетно пытаясь проанализировать и понять происшедшие события. Только у входа девушка сообразила, что забыла сумочку в «Соблазне». Как и у большинства женщин, там было всё. Развернувшись на каблуках, решительным шагом брюнетка направилась обратно.

* * *

После всего случившегося, Берк хотел расслабиться в объятьях нормальной, по его мнению, женщины, возможно, перекусить ею. Для этих целей наилучшим образом подходила Света — милая шатенка с короткой стрижкой и выдающимися формами. Губы нашли друг друга в страстном поцелуе, руки ласкали упругое тело… Дверь открылась.

— Какого… — взревел ликвидатор.

Фарион с глазами, как у самой набожной ученицы церковной школы, попавшей в обитель разврата, замерла на пороге.

— Я… я… забыла сумочку.

Во взгляде ликвидатора, кроме первобытного желания и дикого голода не отражалось ничего… Схватив сумку, Джули поспешила ретироваться.

Рука Берка властно провела по бедру, скользнула под платье, острые клыки со злостью впились в нежную шею, стон женщины нарушил тишину комнаты.

* * *

Арон с силой ударил кулаком по стене.

— Они узнали про ребёнка с чёрной аурой раньше меня. Как? Почему?

Два карона (мать и детёныш) подняли головы, издали горловые звуки, выражая полную солидарность с другом, и продолжили заниматься своим самым любимым занятием: предаваться безделию.

Арон перехватил печальный взгляд Свона, горе ученика зацепило, вдруг захотелось сменить тему: о просчёте с Игорем Коневым потом.

Глядя на крупное животное, нежащееся в лучах зимнего солнца, проникающих сквозь открытое окно, маг произнёс:

— Она скоро умрёт, и ты должен принять это.

Свон отвернулся, пытаясь скрыть слёзы.

— И она знает это, и её малыш знает, они смирились, ты тоже должен.

Ученик прошептал, уставившись в стену:

— Не могу.

Связь архаи с каронами отличалась нерушимостью, чувственностью и, главное, искренностью. Ни с каким другим существом достичь подобного не представлялось возможным.

— Я знаю, ты привязался к ней, но, Свон, пойми: она — палач, в самом страшном смысле этого слова. Это машина, созданная для убийства.

Арон ненадолго замолчал, смотря в окно, затем произнёс слова, повергшие ученика в шок:

— Если когда-нибудь я решу покинуть этот мир, то попрошу Шайтана убить меня… И он сделает это… красиво и методично, как и положено палачу Иного мира.

Детёныш оторвался от безделия, подошёл к магу, несколько минут проницательно смотрел в глаза, затем молча лёг, положив голову на ботинки Арона. Он сделает всё, что попросит друг. В такие моменты два монстра становились единым целым.

Мурашки неорганизованной толпой революционеров пронеслись по спине Свона, он поспешил сменить тему:

— А где сейчас Мелисса?

Арон заметно повеселел:

— О, моя крошка копается в родословной Кайлы, подбирая на роль жертвы кого-нибудь из её дальних родственников, чтобы причинить ощутимую боль, но и не спровоцировать недовольство народа лиан.

* * *

Станция метро «Планерная» — идеальное место для следующего убийства во благо тьмы, зла и порока. Осталось подобрать подходящую жертву. В лесу, изучая диких животных и их добычу, он поразился интересному факту: кровь разных групп людей, собранных по определённым признакам, отличается по цвету. Он даже составил классификацию.

В нежном и, одновременном, холодном свете «Планерной» лучше всего будет смотреться кровь проститутки, а совсем идеально — проститутки со светлыми волосами.

========== Глава 17 ==========

Земля

Марья с Иваном направлялись в кабинет шефа, каждый в своём настроении.

«Он зол, — думал морально раздавленный брат, — плохо. Меня снимут с интересного дела и поставят на фигню, типа слежки за Фарион».

«Он зол, — думала неунывающая сестра, — хорошо. Меня снимут с фигни, типа слежки за Фарион, и поставят на более интересное дело».

Но в каком бы состоянии не находилась парочка вампиров, природу изменить невозможно. Иван хлопнул Наталью по заднице, игриво задержав взгляд на роскошной груди. В ответ тритон хищно облизнула губы, обещая массу удовольствий сегодня ночью в утешение за будущую взбучку, которую устроит шеф. А в этом ни у кого сомнений не осталось: Берку с утра здорово досталось от вышестоящего руководства.

Но Ванюша любил жить сегодняшним моментом: через минуту ему достанется по полной, а сейчас мысли о женской груди заполнили существо, расслабляя нервную систему перед бурей. С таким пошло-блаженным выражением лица его и застала Сейма. Оборотень спокойно поздоровалась и последовала дальше, уткнувшись в бумаги. Иван чертыхнулся.

— Когда ты займёшься с ней сексом? — Марья не заставила себя долго ждать.

— Что ты орёшь, — вампир быстро оглянулся по сторонам. — И почему всё всегда сводишь к сексу?

Сестра широко раскрыла глаза, невинно бросив в брата народной мудростью:

— Солнышко, к этому всё и сводится.

Настроение испортилось окончательно, Иван открыл дверь в кабинет Берка, галантно пропустив сестру вперёд.

Выражение лица босса уничтожило остатки позитивных эмоций у подчинённых.

— Что ж, дети ночи — Ивановы, вы хорошо повеселились вчера, — ликвидатор швырнул отчёты своих сотрудников на стол. — Иногда мне хочется, чтобы ваши побои не заживали так быстро… тогда смогу реально оценить причинённый ущерб.

Иван опустил глаза, Марья сделала тоже самое, из солидарности с братом.

— Иван, я предупреждал тебя… Ты не первый год в подразделении, ты знаешь улицы Москвы, как свои пять пальцев, и позволил заманить себя в тупик… подвергся нападению сверху?

Берк сверкнул глазами:

— Он мог убить тебя… одного из моих лучших людей… Марья, спасибо за умение оказываться в нужное время в нужном месте.

В комнате повисла тишина, угнетающая подтекстом. Берк тупо смотрел в стену:

— Я получил приказ сверху — оставить Неменцева в покое.

Иван издал некое подобие мычания. Марья смогла пойти дальше:

— Как? Почему? За что? Он чуть не убил брата, — гнев заполнил девушку, что случалось крайне редко.

Берк скривился:

— Самооборона… в чистом виде. Его преследовали, причём долго. Врагов у Неменцева хватает, судя по должности.

Моран задал вопрос, от которого Ивану стало стыдно:

— Ты не заметил, что объект тебя вёл? — холодный тон ликвидатора ранил сильнее, чем сотни слов горячей брани. — Ты не заметил, что сам стал объектом?

Вампир молчал. Сестра попыталась вступиться за брата:

— Но у него было оружие. Я видела.

Тон Берка не изменился:

— Которое ты не нашла… — Моран сделал паузу, затем продолжал более суровым тоном, — если бы вы удосужились тщательнее изучить инструкции, то поняли: стандартное оружие мелких оборотней, популярное два века назад. Кристалл Киори на невесомой цепочке, носить под силу, как человеку, так и летучей мыши. Правда, будучи мышью, сложнее управлять, но Неменцев владеет этим виртуозно.

Берк встал с кресла, прошёлся по комнате.

— Приказ есть приказ. Мы оставляем Неменцева в покое.

Зная своего босса, но, не контролируя порыв, Марья в сердцах воскликнула:

— И вы подчинитесь?

Ликвидатор уставился на подчинённую взглядом, которым несколько минут назад смотрел в стену.

— Извините, — прошептала девушка.

Для полного понимания Берк расставил точки над i:

— Вы оставите это дело… Я достаточно ясно объяснил.

Семья Ивановых согласно кивнула.

— Но это ещё не всё, — Берк вновь сел, посмотрел на Марью, как строгий родитель на нашкодившего ребёнка, — милая, что тебе сделал Такер?

— Он следил за нами, — бросила Марья слишком поспешно.

— За вами? — ликвидатор изогнул правую бровь.

— Точнее… за Петром. Но я выяснила это только тогда, когда… — девушка запнулась.

Моран закончил за неё:

— Когда разбила ему голову и прострелила колено.

Последняя попытка:

— А с каких пор Такер стал таким нежным? Подлая сволочь, каких свет не видывал. Мразь. Там, где он появляется, ничего хорошего не происходит, только предательство, обман, афёры и проблемы для нашего подразделения.

Марья замерла в ожидании ответа шефа:

— Ну, ничего нового ты не сказала, — Берк медленно поднялся, пронизывая Марью взглядом, в котором отразились блики тьмы. Мурашки пробежали по спине девушки.

«Ему плохо… но не только из-за меня… не только… он полностью выбит из колеи… Кем…», — мысли пронеслись в голове, оставив в душе мерзкое ощущение пустоты. Интуиция никогда не подводила лучшего наёмника, а, может, дело было не только в интуиции? Отвечать на этот вопрос Марья не собиралась… никогда…

Между тем Берк продолжал, со стороны могло показаться, что начальник просто ругает подчинённых, не более:

— Отпусти ты его, я нашёл бы способ притащить змея сюда и вытрясти из него всё, что нужно, — Моран устало опустился в кресло. — А сейчас он под личной защитой Арона, и мы будем наказаны за превышение полномочий: змей на Земле с целью использовать лицензии на смерть, всё по закону.

Вампиры молча стояли с видом учеников, пойманных с поличным при попытке сжечь классный журнал в туалете. Ночные приключения показались глупыми. Два лучших сотрудника подразделения совершили непростительные ошибки.

— Что с вами происходит?

Ликвидатору хотелось крикнуть: «Что, вообще, с нами со всеми происходит?»

Не мой день, не мой город, не моя страна… не моя жизнь…

Взяв себя в руки, Моран устало произнёс:

— Присаживайтесь. Это только начало, сейчас подойдут Сейма с Леонидом, и мы продолжим.

Иной мир

Кайла приблизилась к монстру, одиноко сидящему на вершине скалы. Красивый, крупный лев с роскошной гривой, мощные лапы отличались величиной и силой, поза — грациозностью и исходящей опасностью. В последнее время Ливону было проще находиться в облике льва. Оборотень почувствовал боль королевы народа лиан, но головы не повернул. Теперь она понимала его… Два монстра молча смотрели в даль, манящую и чужую, магическую и опасную, зовущую и кровавую. Где-то там притаилось зло, готовое нанести следующий удар.

Ярко-красный закат цеплялся густыми красками за вершины скал, пытаясь заполнить собой тёмные осколки камней. В страшном свете сумерек снег казался светло-серым покровом, укрывшим Иной мир пеленой тоски и печали. Царство смерти… неконтролируемой, животной, яростной и дикой… Сущности в нём привыкли «добивать» прибывших с Земли, как бы страшно это не звучало, но убивать так просто… даже монстры, во всём их коварстве и звериной сущности, не были готовы к подобному…

Женщина заговорила, голос поразил Ливона отчуждённостью. Создалось впечатление, что подруга Берка рассказывает историю, произошедшею с кем-то другим, не с ней:

— Я отправилась навестить дальнюю родственницу, живущую на болоте в крохотном, милом доме, который построил для неё мой отец.

Дороги тяжёлых воспоминаний причиняют сильную боль. Слёзы катились по щекам Кайлы.

— Вокруг её жилища царил поразительный порядок, впрочем, как и всегда. Оазис цветов в тухлом болоте. Но внутри…

Вновь молчание, взгляд в никуда.

— Всё в крови, всё… — голос задрожал, — понимаешь, всё, абсолютно всё… всё… всё…

Женщина повторяла это слово, снова и снова… изматывая себя… осознавая… принимая… Не в силах справиться с болью, Кайла рухнула на колени и затряслась в рыданиях.

Сердце вожак диких кошек разрывалось на части, но Ливон не шелохнулся. Сейчас ей мог помочь только Берк, но ликвидатора не было рядом. А у льва — своя цель.

Внезапно рыдания стихли. Спиной Ливон почувствовал её злость, гнев, ярость и дикое желание отомстить.

— Я натравлю на него Шори.

Лев обернулся. Потрясающая женщина на коленях, в слезах, но с глазами, горящими страшным огнём мести. Красиво очерченные, кроваво-красные губы прошептали:

— Прости… ты предупреждал…

Кайла осторожно коснулась лапы зверя:

— Ты мне поможешь?

Полурёв-полурык пронёсся над долиной…

* * *

Вой заполнил пещеру, жутким эхом отразившись от стен.

— Началось, — Арон с тоской посмотрел на карона. Последние часы жизни палача… отчёт начался…

Свон не смог сдержать слёз. Монстр подошёл к ученику мага, посмотрел в глаза… парень почувствовал тёплый язык на своей щеке, палач слизывал слёзы друга… Глухие рыдания мужчины сотрясали мощное тело… Арон отвернулся…

Земля

— Леонид, мы тебя слушаем.

Патологоанатом поправил галстук, стряхнул несуществующие пылинки с рукавов белоснежного халата и серьёзно произнёс:

— На Земле действует карон.

Лица присутствующих в наступившей тишине были лучшей наградой мужчине. Про себя Леонид отметил: «Иван завис с открытым ртом. Отлично, герой-любовник, выглядишь глупо перед дамой своего сердца. Только причини боль Сейме — убью.

Машуня, солнце моё. Киллер по призванию, умеешь делать хорошую мину при плохой игре. Лёгкий след удивления, не более. Малышка, наверное, уже думаешь, как убить эту тварь. Молодец!

Сейма… Только на твоём лице искренняя боль и переживания за людей. Как же тебе тяжело серди нас, но мы без тебя — никак.

Берк… тебе плохо, видно невооружённым глазом. Да уж, не до хорошего. Смерь отца, целое подразделение свалилось на голову и проблемы… количеством — легион.

Ладно, впечатление произвёл, теперь за работу».

— Ты уверен? — Моран задал вопрос, чувствуя, что тот более тянет на риторический.

— К сожалению, да. Я провёл тщательный анализ, установив опытным путём, что никакая сила на Земле не способна за короткий промежуток времени так разделать человека и раскидать по всей станции.

— Ставил опыты? — глаза Марьи лихорадочно блеснули.

— Конечно, малышка, — Леонид лукаво подмигнул.

Моран подвёл итог:

— Итак, проблема поражает масштабами. На ваши компьютеры отправлен файл с информацией по карону. Для начала изучить, позже более подробные инструкции.

Ликвидатору причиняла боль мысль о том, что они мало что могут предпринять до следующего убийства, а в его реальности Берк не сомневался.

Далее по списку:

1. Игорь Конев. Собрать команду, провести нить судьбы, проконтролировать полное исчезновение оболочки.

2. Пётр Неменцев. При упоминании этого имени сердце ликвидатора наполнялось холодом. После случившего с Иваном и Марьей, Берк чувствовал связь летучей мыши с убийством отца. Как? Ответа не было, но Моран привык доверять инстинктам.

«Прости, отец. Мы не сдвинулись в расследовании твоего убийства ни на миллиметр, но я справлюсь. Клянусь».

— Марья, прекращаешь вести Джули. Завтра она будет с нами.

Присутствующим сильно не старались скрыть радость от известия. Берк про себя чертыхнулся.

— Все свободны.

Леонид поманил Марью за собой со словами:

— Пойдём, покажу, как я определил силу, с которой нужно подбросить кишки на определённую высоту, чтобы они там и зависли.

Берк хитро улыбнулся:

— Кстати, Иванова, Такер ждёт извинений.

Девушка остановилась, молча указав пальцем правой руки на себя любимую, немой вопрос застыл в глазах.

Берк с удовольствием ответил:

— Что за вопрос? От тебя, конечно. С меня хватило утренних разборок, — довольный ликвидатор с невозмутимым видом стал перебирать бумаги на столе.

Леонид застыл в тоске и печали. Но Марья поспешила успокоить светилу морга:

— Лёня, сначала кишки, мразь — потом.

Моран вдруг позавидовал Марье, у него выбора не было, только цель — вернуть Фарион, причём, немедленно. Что ж, начнём…

========== Глава 18 ==========

Земля

Главный редактор газеты «На лезвии», по совместительству, её владелец — Денис Юрьевич Ситников отличался пунктуальностью, порядочностью и честностью. Любому другому человеку эти качества мешали бы сделать карьеру и добиться чего-либо в сфере средств массовой информации, но с сыном одного из самых богатых людей России предпочитали не ссориться. Поэтому молодой человек с детства мог позволить себе заниматься любимым делом, не думая о прибыли, хотя таковая тоже имелась. Газета имела круг постоянных читателей, отличалась нестандартностью мышления и крупной спонсорской поддержкой.

Название «На лезвии» не менялось более десяти лет, с тех пор, как после автомобильной аварии, чудом уцелевший Денис, почувствовал «холодное лезвие смерти у себя на горле». На самом деле Иван Иванов (некий вампир из подразделения ликвидатора) вернул мёртвого парня с того света по просьбе Сеймы, аура главного редактора отличалась яркостью, позитивом и добротой.

И с тех пор практически все странные случаи, не поддающиеся научному объяснению, публиковались в данном издании. Причём Ситникову удавалось не опускаться до уровня жёлтой прессы.

Находкой Дениса стала Джули Фарион, готовящая статьи на интересные темы, касающиеся нападения животных (тщательно скрываемые эксперименты военных), странных явлений, происходящих в разных точках России, но объединённых, например, влиянием электромагнитных волн на группу людей одной профессии. Случай двухлетней давности: подразделение ликвидатора устроило охоту на оборотня, убившего без лицензии. Волк был загнан в одну из больниц, ликвидатор отдал приказ, а, точнее, внушил медицинскому персоналу «Срочно покинуть помещение». Сотрудники учреждения убегали с такой скоростью, что умудрились снести ОМОН, готовящийся к штурму здания. Приличные побои получили обе стороны, несмотря на то, что ОМОН был экипирован по полной, мед. персонал — нет. Вот Фарион и пришлось объяснять это странное поведение мирных, на первый взгляд, людей. Конечно, не обошлось без «пояснений» Ричарда, но инцидент замяли.

Между Джули и Денисом существовало негласное соглашение о пределе доверия. Он знал о некой секретной организации, в которой работает девушка, соответственно, полной правды не дождёшься, но и бред опубликован не будет, а более-менее реальное объяснение вполне устраивало главного редактора. Взамен Фарион пользовалась свободой выбора в работе над материалом.

Берк пожал руку владельцу «На лезвии». Худой, высокий, с роскошной шевелюрой кудрявых, каштановых волос, раскосыми карими глазами, идеальным греческим носом, тонкими губами и чуть вздёрнутым подбородком. Внешность ничего, но Моран определил тип, как «глиста в корсете».

Чёрные глаза пронзили карие. Денис послушно замер, холод тонкими струями окутал тело, заставляя ощутить всей кожей странную смесь зависимости и безысходности.

Тишину кабинета нарушил спокойный, ничего не выражающий голос:

— Фарион ушла из подразделения. Она больше не сможет писать статьи для газеты.

Ситников задумался, переваривая услышанное. Реакция не устроила Морана. Что ж, придётся идти до конца.

— Ты скажешь ей об этом. И уволишь, если она не согласится вернуться ко мне.

Денис безмолвно открывал и закрывал рот, напоминая рыбу, вытащенную из воды, но звука не было.

— Ты сделаешь это жёстко, давая Фарион понять — она теряет всё. Слышишь… всё. И напомнишь о странной смерти Ричарда, её бывшего начальника.

— Да, — покорный ответ человека, у которого на несколько мгновений украли душу.

Тщательно изучив личное дело девушки, Берк понял: это будет последней каплей, способной довести брюнетку до точки. Лишиться любимого человека, затем любимой работы, включая друзей, а в последнем Моран был уверен на все сто процентов, видя реакцию его сотрудников на известие о её возвращении. Выбить из-под ног последнее пристанище уютного прошлого — жестокий, но точно рассчитанный удар, отказаться от этого Фарион не сможет. У неё просто не хватит сил. Конечно, Джули сможет начать всё с нуля, но не сейчас. И Берк сделал ставку на время.

Ликвидатор направился к двери, бросив на ходу:

— А обо мне ты забудешь через несколько секунд.

Частое моргание «глисты в корсете» было тому подтверждением.

Земля

Пётр Неменцев, абсолютный голый, с оружием Киори на шее стоял посреди заброшенного чердака. Тусклый свет луны пробивался сквозь маленькое, грязное окно, освещая идеально натренированное тело оборотня-кора.

Адель невольно залюбовалась игрой мускулов, в одежде он выглядел совсем иначе. Знание того, кем является этот человек, пугало и одновременно восхищало женщину.

Доминик поймал взгляд вдовы Морана, недовольство лёгкой тенью накрыло красивые черты, но он не имел права вмешиваться… пока что…

Адель приблизилась к Петру. Губы замерли в сантиметре от губ мыши, нежная рука коснулась груди мужчины.

— Я сделаю всё, что ты захочешь, только не трогай Берка.

Доминик вспылил, не в силах вынести сцену:

— Адель, может хватит. Мы выбили твоего сына из игры.

Женщина резко повернулась, холодный взгляд смерил Морана с головы до ног, оборотень невольно вздрогнул.

— Ваши мужские игры не для меня. Ты плохо знаешь Берка, если думаешь, что он отступит.

К Петру повернулась уже другая Адель. Обольстительный голос томно прошептал:

— Я прошу тебя… Помни… всё, что захочешь… — нежная рука проследовала по животу вниз, замерев в ожидании ответа.

— Постараюсь, — хриплый голос Неменцева выдал его волнение.

Адель резко отстранилась, довольная ответом, глаза вампира блеснули во мраке. Доминик стиснул зубы. Мышь, в секунду обратившись, исчез.

Луна скрылась за облаками, две одинокие фигуры слились с тьмой, объединённые общей целью, но каждая преследовала свои.

* * *

Шеф позвонил Джули домой, что случалось крайне редко, и потребовал срочно приехать в редакцию для важного разговора. Добираясь до места работы, девушка прокручивала в голове вчерашний разговор с Гаремовой.

Злая, не понимающая происходящего после встречи в VIP-баре, Джули высказывала подруге:

— София, как ты могла…

— У меня есть оправдание: он потрясающий представитель рода самцов, я впала в экстаз… Вот… Кстати, я представляю, как он обнимал ту красотку в баре… Сила, страсть… Ах, — Гаремова мечтательно посмотрела в потолок.

Картинка чужого мужика, как называла Берка Джули, прижимающего к себе красивую женщину, почему-то стояла у Фарион перед глазами, не давая покоя. При воспоминании о нём, о его чувствах в кабинете возникало странное ощущение, некий сплав горечи и холода. Да и почему её волнуют его чувства? Девушка в бессилии упала в кресло:

— Так забирай его себе, только избавь меня от этих дурацких сцен.

Гаремова хитро и, одновременно, грустно улыбнулась:

— Не могу.

— Почему это? — воскликнула Джули.

— Если он и закрутит со мной, то только для того, чтобы добраться до тебя.

Круглые глаза брюнетки — весьма забавное зрелище.

— Милая, он просто использует меня.

Глаза стали ещё круглее. Это был тот редкий случай, когда Фарион не находила слов. Между тем Гаремова продолжала:

— Хотя я и не против быть использованной таким способом, но ты — моя подруга… Не могу.

В комнате воцарилась гнетущая тишина. София разрядила обстановку:

— Спасибо, что не кричишь о том, что у вас с ним никогда ничего не может быть.

Фарион задохнулась от возмущения, диванная подушка полетела в Гаремову.

* * *

Бесцеремонно расположившись на кухне у Такера, Марья начала процесс извинений в своей манере.

— Я прошу прощения за инцидент, — вампир закурила, вальяжно выпустила струю дыма в потолок, метнула взгляд в сторону оборотня, — знаешь, нервы иногда шалят.

Такер кивнул головой в подтверждение своих мыслей:

— Берк тебя послал?

— Конечно.

— Если я правильно понимаю, ты — верный пёс ликвидатора, — утверждение, не вопрос, сказанный с целью обидеть женщину.

Любая другая и обиделась бы, но не профессиональный наёмник в лице Ивановой:

— Да, — спокойный взгляд, подтверждающий слова, — только тебя это как касается?

Тема закрыта, быстро и навсегда.

Такер смерил киллера оценивающим взглядом, ехидная улыбка заиграла на губах:

— Тебе в плаще не жарко?

Не говоря ни слова, Марья скинула плащ, заставив змея на секунду затаить дыхание: чёрные кожаные сапоги выше колен, красная мини юбка, красный топ… и всё… в холодный, осенний день.

Эффектно закинув ногу на ногу, вампир потянулась за конфетой, медленно поднесла её к губам, томно посмотрев на змея. Зажав обречённый кусок шоколада зубами так, чтобы часть конфеты выглядывала изо рта, Марья призывно подняла голову, шокируя Такера взглядом, полным первобытного желания.

Как известно, оборотни, хоть и монстры, но не железные. И… если ты не можешь получить желаемого, почему не воспользоваться тем, что имеешь, причём в первоклассном качестве. Они любили других… тех, которые не любили их…

И, кстати, смешивать секс и любовь крайне непрофессионально, а мужчина и женщина в уютной кухне были профессионалами, и не только в работе.

Такер прильнул к губам девушки, ощутив горький вкус шоколада, запах «Шанель?5» и ментола.

Яркий, динамичный, спортивный секс двух опытных сущностей на полу в кухне, знающих, как доставить удовольствие партнёру, не обделив при этом себя…

Натягивая юбку, Марья с серьёзным видом уточнила:

— Значит, инцидент замяли.

У змея не осталось выбора. Рассматривая одевающуюся женщину с тенью улыбки, мужчина лениво произнёс:

— Похоже на то.

Дверь за вампиром закрылась.

Никогда Такер не чувствовал себя таким использованным, ощущение продлилось целых 5 секунд, сменившись намерением повторить сиё приятное времяпрепровождение.

========== Глава 19 ==========

Иной мир

Жёлтый туман клочьями висел над болотом, превращая обычный пасмурный день в пограничные сумерки, затягивающие всё живое в бездонную бездну мутной реальности. Зыбкая почва под ногами представляла калейдоскоп оттенков белого, серого, жёлтого и чёрного. Такое дикое сочетание цветов обеспечивали: снег, местами покрывающий топи, жёлтая трава, не погибшая от мороза благодаря тёплым испарениям, серая плесень, устилавшая землю затейливыми узорами и чёрные пятна различных размеров, так называемые воронки Иного мира, при попадании в которые жертва была обречена на мучительную смерть. Об умирающих напоминали лишь крики, долго разносившиеся над болотом.

Притиллы — «подболотные» жители, превращающие живое существо, попавшее к ним в лапы, в оболочку, наполненную супом-пюре из костей, мяса и крови посредством яда — вязкой, белой массы, которой сущности накачивали пленников. Монстры ждали, когда жертва сама свалится в одну из чёрный ям или, проголодавшись, выходили на охоту ночью. Подобное создание могло напугать кого угодно. Белая толстая палка длиной около пятидесяти сантиметров мирно лежала на земле, привлекая внимание забредших странников гладкостью формы и дурманящим цветочным ароматом. Наклонившись посмотреть повнимательнее, жертва попадалась моментально, парализованная гипнотическим взглядом внезапно проявлявшихся красных глаз без зрачков, затем проступала хищная улыбка, демонстрирующая острые зубы. Если притилла хотела поиграть с добычей, то над болотами раздавался сумасшедший смех, «палка» начинала изгибаться, двигаясь вокруг несчастного плавно и медленно, то заворачиваясь в кольцо, то растекаясь, словно блин. Точной формы данного существа так и не удалось определить, оно могло превращаться практически во всё, что угодно, в пределах своих размеров. Развлёкшись как следует, монстр подгонял трясущуюся от страха жертву к яме и мысленно приказывал прыгать вниз. Если по каким-то причинам сценарий нарушался, существо выстреливало сотнями игл в несчастного, и процесс приготовления начинался.

Несколько столетий назад Коалиция пыталась очистить болото от притилл, но сделать это оказалось не просто. Быстрые, ловкие, меняющие форму, обладающие гипнотическими способностями и умением выстреливать смертоносными иглами на расстоянии пятидесяти метров, монстры были неуловимы. Потратив лучшие силы в борьбе с данным видом нечисти, власти приняли решение отступить, тем более притиллы никогда не покидали своих владений и не нападали днём. А травить атмосферу Иного мира химическим оружием Коалиция не посчитала нужным: слишком маленькая выгода и необратимые последствия для жителей близ лежащих селений.

Вожаки кошек молча вдыхали запах болот — смесь валерьяны, корицы и ила. Каждый из них вспоминал историю мерзких «подболотных» жителей и задавался вопросом: «Почему Кайла назначила решающую встречу перед битвой именно в этом месте?»

Ливон — вожак стаи львов, Крис — вожак тигров, Демьян — предводитель пум, Джонатан — повелитель гепардов, Селеста — королева пантер. Сильные, ловкие, смелые мужчины и, ни в чём не уступающая им женщина.

Арон, настоявший на своём участии в операции, наблюдал за происходящим, дистанцируясь от основной массы собравшихся. Архаи чувствовал их плохо скрываемую ненависть, ярость и боль, которые скоро выплеснутся наружу и убьют его любимца. В таком исходе маг не сомневался, да это и входило в его планы, вот только, кто пострадает в решающем бою и сколько их будет — маг прикидывал в уме, просчитывая различные комбинации. Ненависть к дикому льву, бескомпромиссному и безжалостному к врагам, когда дело касалось его стаи, начинала омрачать дни и ночи колдуна…

Кайла появилась из тумана, одетая в длинный, белый плащ. Женщина выглядела королевой болот с распущенными, изумрудными волосами, но таковой не являлась. На плече красавицы сидел крохотный кактус, моргая розовыми глазками-бусинками.

У Криса (вожака стаи тигров) невольно вырвалось:

— Это и есть Шори?

Кайла сердито сдвинула брови, кактус моргнул несколько раз, не проявляя никаких признаков агрессии. Практически все слышали об оружии королевы лиан, но мало кто его видел. Женщина сделала несколько шагов назад, предупредив остальных:

— Не подходите! За последствия не ручаюсь.

Затем нежно посмотрела на Шори, спросив:

— Ты готов?

Кактус моргнул в ответ, удобнее устроившись на плече королевы.

Медленно потянулись секунды, несколько пар глаз были прикованы к Шори. Ничего не происходило.

Но внезапно из растения показались сотни тонких ниточек, покрывших каждый сантиметр его маленького тела. Нити увеличивались с молниеносной быстротой, постепенно становясь толще. Спустя минуту присутствующим показалось, что из плеча Кайлы выросли щупальца гигантского морского чудовища, они извивались вокруг женщины, злобным шипением отгоняя врага. Одни — мокрые и склизкие, другие покрыты чешуёй, третьи снабжены присосками, их четвёртых торчали иглы. Но всех объединяло одно — изумрудный цвет и способность высосать из живого существа кости, находящиеся в его теле. Шори был идеальным убийцей: обхватывая жертву, щупальца начинали притягивать к себе эти самые кости, оставляя оболочку в неподвижности, как магнит, собирающий железо. Таким образом, в конце процесса кости врага падали к ногам Кайлы одной кучкой, а всё остальное — другой. Затем Шори вновь становился крохотным кактусом, мирно моргающим на плече королевы.

Кошки замерли, боясь пошевелиться. Смертельные конечности крутились в нескольких сантиметрах от их лиц.

Кайла мелодично произнесла, стараясь успокоить монстра:

— Шори, не пугай моих друзей. Отойди.

Клубок смерти плавно и грациозно сполз с плеча повелительницы, устроившись в нескольких метрах от неё, извиваясь и шипя.

— Вижу, вы впечатлены, но это ещё не всё, — обращаясь к кактусу, — принеси мне притиллу.

Бровь Арона удивлённо изогнулась. Кошки замерли в ожидании.

Одна из щупалец с липкой поверхностью, по виду напоминающая человеческую плоть, лишённую кожи, метнулась в небо. Через несколько секунд с силой ударилась о землю, пропоров её, и устремилась вглубь. Пронзительный визг наполнил болото, раздражая слух поражённых зрителей. Через несколько секунд конечность вынырнула, оставив после себя воронку с кусками грязи. Щупальца плотно обвилась вокруг вопящей притиллы. Чудовище пыталось изменить форму, но «приклеилось» к врагу основательно. Мелкие, словно паутина, кости существа вырывались из плоти, уродуя монстра, и прилипали к другой конечности Шори. Вскоре вопли стихли. К ногам Кайлы упали две кучки когда-то смертельно опасного «подболотного» жителя. Сотни игл чудовища, наполненных ядом, не спасли его от страшной смерти.

Смесь восхищения и ужаса читалась в глазах кошек. Арон скрыл взгляд, полный ненависти, маг увидел, какой страшной смертью умрёт его друг.

— Шори трудно убить, он способен к молниеносной регенерации. Карон не сильно навредит ему.

Женщина замолчала, смотря вдаль. Никогда ранее она не выпускала своего любимца в открытый бой.

— Есть одна проблема: мой друг не может очень быстро перемещаться по лесу. И если нет конкретной цели, он начнёт убивать всех каронов, встречающихся на пути. Необходимо указать нужного… — минутная задумчивость, пронзительный взгляд в сторону Арона. — Ведь убийца — палач Иного мира? Это точно?

Маг согласно кивнул.

— Да, сомнений нет, невинных существ убивает обезумевший карон, — архаи отвернулся, стиснув зубы. — С помощью магии я выйду на него и укажу вам путь. Кошки подгонят чудовище к Шори.

Гнетущая тишина повисла над болотом. Но не гнетущая для друга Кайлы: крохотный кактус устроился на плече королевы, невинно моргая розовыми глазками-бусинками.

Земля

Джули стояла посреди кабинета главного редактора, с трудом сдерживая слёзы. Она не узнавала Дениса Ситникова, проработав с ним более четырёх лет. Холодные, ядовитые слова незнакомого мужчины, деловито перебирающего бумаги на рабочем столе, разрушали остатки спокойного мира, когда-то созданного брюнеткой в надежде обрести маленький кусочек счастья. На большой Джули не рассчитывала уже давно.

— Как ты могла так поступить? О чём думала?

Девушка молчала, не в силах поверить в происходящее. Денис возмущённо продолжал, свято веря в правоту своих слов:

— А я скажу — о чём. О себе! Да, дорогая, только о себе. Не о редакции! Не о нашем общем деле! И даже не о Ричарде Моране!

Удар ниже пояса. Что за дежавю? Где она слышала нечто подобное? Или от кого?

Фарион попыталась открыть рот, но была сбита напором главного редактора:

— Ты любила Ричарда… Признаюсь, Джули, я на многое закрывал глаза, зная о ваших отношениях с главой секретной службы… Ведь главное для меня — газета и, как следствие, информация. Его таинственная смерть оставила тебя равнодушной?

Чувство омерзения заползло в душу, отравляя существование рядом с этим мужчиной. Но Ситников быстро исправил ошибку:

— Я не прошу писать об этом статью, но неужели ты сама не хочешь разобраться во всём? Ведь можешь же, но упираешься.

Ему внушили выдать информацию Фарион в жёсткой форме, норму он выполнил, дав приличную дозу жёсткости, но Денис не хотел причинять ей боль, главное, добиться цели — вернуть в подразделение ликвидатора. К тому же виртуозное владение кнутом и пряником помогало главному редактору во многих ситуациях. Интуиция подсказывала: с брюнеткой кнут не прокатит, в ответ на мелкую обиду она огреет ломом, поэтому мужчина сменил тактику, украсив пряник вареньем:

— Послушай меня, как друга… Твой ум, умение анализировать, исследовать, вникать в проблемы, не боясь ломать стереотипы, необходимы в этой работе. Но все твои статьи — о них. Вспомни, когда ты писала о чём-то другом? Я не считаю мелких заметок о влиянии органов ЗАГС на поведение особей женского пола… Ты нужна мне, но… ты должна вернуться к нему…

«Звучит, как мольбы о возвращении к брошенному любовнику», — мысль возникла в голове девушки, заставляя содрогнуться.

— Это твоё условие?

— Да.

Денис смотрел в карие глаза, понимая, что потерял её, как друга, навсегда. Почему? Почему так случилось? Мужчина не находил ответа.

Джули не могла позволить рухнуть тому единственному, что осталось от уютного прошлого. По крайней мере, не сейчас. Они все сговорились: Берк, Денис и даже Гаремова. Бороться не было сил. Думать над этим — только причинять себе боль. Фарион вдруг почувствовала себя зверем, загнанным в ловушку. Решение тяжёлым грузом легло на сердце.

— Хорошо, я вернусь к Морану.

Ситников облегчённо улыбнулся, Джули не смогла: одним другом стало меньше, как прежде уже не будет.

Она молча стояла с видом человека, обречённого на борьбу в ближайшие несколько… да, трудно определить время, которое придётся провести с ликвидатором в поисках правды.

* * *

Осмелевший, дерзкий красавчик — новый агент 007, другими словами — Макс, продолжал слежку за Такером, с каждым днём набирая обороты по качеству данного процесса. По крайней мере, так ему казалось.

Одевшись во всё чёрное, парень следовал за парочкой к одному из домов в центре Москвы. Определив квартиру, в которую вошёл рыжий со своей пассией, Макс с бутербродом устроился на лестничной клетке этажом выше. Да, именно с бутербродом. Только в кино агенты 007 могут не есть сутками.

Прошёл час… Такер покинул квартиру.

Два часа… У Макса разболелась голова и спина, тело сотрясала мелкая дрожь. Он боялся, что постучав, ему никто не откроет дверь.

«А правильно ли я поступил? А если она умерла, а я мог спасти невинную девушку», — отбросив страшные мысли, молодой человек нажал на дверной звонок.

Тишина. Он звонил, стучал… снова и снова, пока не выглянула соседка.

— Молодой человек, что случилось?

Макс достал блокнот, который заблаговременно позаимствовал, точнее, украл у девушки в кафе, когда Такер отлучился, практически «сняв» красавицу.

— Понимаете, она забыла ежедневник. Она официантка, — рассказ получался сбивчивым. — Я хотел вернуть, и бармен дал мне её адрес. Она была дома, бармен позвонил, узнал. Она должна меня ждать. А сейчас не открывает, я ехал через всю Москву, чтобы… А может, что-то случилось?

Соседка заволновалась:

— Да, она больна диабетом, недавно был приступ, приезжала скорая. У меня есть ключи. Подождите.

Через минуту картина смерти поразила воображение агента 007. Такер решил не повторяться: красивое тело с перерезанными венами в ванной, полной воды и крови. Рядом записка с простым текстом: «Я устала от одиночества».

* * *

Если день не задался, значит, нужно прожить его остаток так, что бы ни о чём не пожалеть вечером. И лучше всё плохое оставить в этом «трудном» дне. С таким настроением Фарион без стука ввалилась в кабинет Берка. Пусть злится, кричит, издевается, ей было всё равно.

Но Моран лишь замер, пытаясь выработать правильную линию поведения. Похоже, разговор с главным редактором состоялся, значит, настал момент истины.

Холодный расчетливый ум ликвидатора подсказывал: обижать её нельзя, как бы велико не было желание, эта особь может озвереть, всё бросить и начать с нуля, за ней не заржавеет. Терпение, Берк, терпение. Работать с Фарион совсем не то, что работать с Сеймой или Марьей. Она, как хрупкий сосуд с серной кислотой, разобьёшь — мало не покажется, а выльешь на врага — тому конец.

Ликвидатор вздохнул, пожалел себя и спокойно произнёс:

— Слушаю.

При всём своём воинственном виде Джули выглядела обречённой.

«Барашек, добровольно идущий на заклание», — мысль кольнула, и Берк предпочёл вытеснить её из головы. Но вдруг вспомнились карие глаза в тот момент, когда брюнетка застукала его со Светланой.

Моран попытался возвести между ними стену, Джули делала тоже самое. Она, конечно, вернулась, но планировала, по меньшей мере, нахамить и нагрубить.

— Я ещё нужна здесь?

— Да, — ответ поразил спокойствием.

Моран выглядел усталым, измотанным, возможно, надломленным. И это сбивало Фарион с толку.

— Я могу вернуться?

— Да.

Спокойный, смирившийся Берк. Воинственный настрой постепенно покидал девушку.

— Я уйду, когда мы выясним, кто убил Ричарда.

— Хорошо.

Джули замялась. Моран молчал.

— Значит, до завтра. Быть в 10, как и обычно?

— Да. Я подготовлю необходимые документы.

Дверь за ней закрылась, оставив ликвидатора наедине с убийственной мыслью: «Как рассказать ей о кароне и сохранить в тайне, кто он и откуда?»

И ещё одной: «Боже, отец, на что ты обрёк меня?»

========== Глава 20 ==========

Иной мир

Алая заря окрасила утро Иного мира в кровавый цвет, переливаясь на фоне природы всеми оттенками красного. Деревья, скалы и даже снег отсвечивали багряным, предупреждая об одном из самых страшных дней в истории. Дне, когда свои вышли на бой против своих…

В течение многих столетий в мире «сказочных» существ происходили мелкие битвы между различными группами монстров, в основном, за владение территорией. И Коалиция, наблюдая расклад сил, анализировала позиции и расставляла всё по своим местам.

Конечно, и раньше случались нападения животных, и раньше открывалась охота на нечисть, потерявшую контроль, но такого всплеска магического воздействия не ощущали никогда. Некая сила запустила механизм уничтожения, возможно, до конца не осознавая последствий.

За тьмой скрывалась тьма… Микс крови и магии давил на каждого. Эфемерно, призрачно, туманно, на грани интуиции, восприятия и догадок. Чувство тревоги поселилось в сердцах, готовое в любой момент выплеснуться наружу в борьбе не на жизнь, а на смерть.

С рассветом начнётся травля…

Арон подсказал примерное место нахождения карона в радиусе 10–15 км, точнее маг не мог, зверь был слишком непредсказуем.

Чтобы охватить территорию кошкам пришлось разделиться на четыре стаи.

Селеста контролировала восток — самое безопасное место, вероятность появления монстра в котором практически равнялась нулю. Но, благодаря Ливону, пантера не знала об этом. Яркая брюнетка с короткой стрижкой, карими глазами, острым носиком и тонкими губами воинственно осматривала окрестности. Жгучий, дерзкий взгляд выцеплял детали, острый слух улавливал малейшее движение, но пока ничего не происходило. Её стая расположилась по периметру восточной стороны леса.

На расстоянии нескольких километров, настроясь на одну волну, кошки могли читать мысли друг друга. Одежда женщины упала к её ногам, глухой, еле сдерживаемый стон вырвался из горла, спустя мгновение грациозная чёрная пантера злобным рыком оповестила стаю о своём обращении и полной готовности к сражению. Глаза зверя засветились янтарным блеском в кровавых отблесках зари.

Южную часть территории контролировала стая Криса. Рыжий атлет с раскосыми ореховыми глазами, чуть полными губами и греческим носом отличался бескомпромиссностью, жёсткостью и дерзким нравом. Обратившись в тигра сразу после Селесты, хищник передвигался вдоль периметра, периодически скалясь в сторону тёмных, голых деревьев. Крис любил схватки и, несмотря на ужас происходящего, сердце вожака бешено билось в предвкушении бойни, адреналин приятно щекотал нервы. Эти ощущения быстро передавались остальным, стая тигров была полностью готова порвать противника.

Джонатан… С виду спокойный гепард, который предпочитал молчать, нападая сразу, без предупреждения, не давая жертве и минуты на размышления и глупые разговоры. Увлекаясь восточными единоборствами, лысый вожак с серыми кошачьими глазами и тонкими аристократическими чертами лица вносил это искусство в природу своей сущности, оттачивая мастерство хищника-убийцы. От него веяло опасностью.

Таким образом, стая гепардов, контролируя северную часть леса, выглядела на удивление мирно. Со стороны могло показаться: кисы на отдыхе. Но все обитатели данной территории предпочли на время убраться подальше, не жалея попадаться в мясорубку, которую собирались устроить хищники. К слову сказать, именно после бойни с этим видом кошек проливалось больше всего крови.

Как следствие, западная окраина леса осталась для контроля Ливону и Демьяну.

Лев крепко пожал руку друга со словами:

— Спасибо.

Демьян подавил тяжёлый вздох:

— Я понимаю тебя. И это правильное решение. Если что-то пойдёт не так, то трое из нас останутся живы.

Ливон усмехнулся своим мыслям, пума вопросительно посмотрел на друга.

— Я тут подумал, если выживу, то Селеста, Джонатан и Крис закончат начатое кароном: они не простят мне вывод их из игры.

Смех Демьяна разнёсся по лесу:

— Это факт.

Для этого боя Ливон не случайно выбрал вожака пум. Демьян напоминал вышибалу в баре, двухметровый шкаф, убойного телохранителя и прочих парней подобного типа. Тёмные волосы, карие глаза, мясистый нос, капризно изогнутый рот, торчащие уши. В облике мужчины чувствовалась мощь и сила. Единственный представитель кошек, убивающий врага одним ударом лапы с наименьшей затратой сил. Причём, у мужчины получалось лишь слегка припечатать жертву, а у той уже рёбра проламывали позвоночник, смешавшись воедино. В общем, убить, как чихнуть.

Лев с тоской посмотрел на друга. Спустя минуту раздалось тихое:

— Пора.

Предводитель пум с грозным рыком обратился в огромного зверя с могучими лапами. Ливон наклонился к кошке, коснулся довольной морды.

— Он выскочит на нас. И нас будет только двое, остальные придут вместе с Шори, других жертв быть не должно… Ты готов?

Зверь злобно зарычал.

Ливон быстро перекинулся в монстра, ожидая неминуемого.

И только Шори мирно сидел на плече королевы, моргая розовыми глазками. Кайла расположилась в середине так называемого круга, окружённая кошками, под охраной двух стай без вожаков: пум и львов. Лианы убрались из леса… когда в дело вступал Шори, в наличии остальных лесных жителях терялся смысл.

Только феи, розовые создания, размером с человеческую детскую игрушку «пупсик обыкновенный», состоящие из головы, ног и крыльев, облепили ветви деревьев, желая поддержать кошек. Тепло и свет, исходящие от них, действовали успокаивающе, одновременно, позволяя собраться с мыслями и настроиться на бой.

Нежные слова Кайлы в тишине:

— Вперёд, милый, — и многие кошки впервые увидели монстра королевы.

Земля

Когда утром Джули вошла в кабинет к Берку, ликвидатор так и не решил задачку: как рассказать девушке о кароне. Убрав из её копии слова «Иной мир», «магия» и всё в том же духе, осталось совсем чуть-чуть — объяснить природу происхождения монстра и его появления на Земле.

Зато в другом Берк перестарался: в эмоциональном плане Моран был готов к встрече и разговору, полностью сосредоточившись на работе.

Что ж, придётся действовать экспромтом.

— Здравствуй, — Фарион уверенно села в кресло в ожидании указаний. — Чем я буду заниматься?

«И почему в очередной раз я не могу просчитать линию её поведения? Ввалилась, как к себе домой и… все проблемы решать мне. Откуда я знаю, чем ты будешь заниматься?»

Но Моран начал издалека:

— Судя по отчётам моего отца, он подключал тебя в определённый момент ведения очередного дела, но когда именно, понять не могу. Поэтому, будешь с нами с самого начала. Сейчас подразделение работает сразу над несколькими делами, но самое важное из них — карон. Подробная информация на твоём компьютере. Я расскажу в общих чертах.

Черты были настолько общими и расплывчатыми, что Джули задала важный вопрос прямо в лоб:

— Откуда он вообще появился?

Моран собрался с мыслями, пытаясь изложить более или менее правдивую ложь, как девушка ответила за него:

— Наверное, эксперименты военных?

«Какая прелесть. Так вот что отец нашёл в тебе: логический ум и, вместе с тем, наивность. Похоже, будет не сложно», — если бы ликвидатор только знал, как ошибается.

Джули целое утро связывала нервы и эмоции в тугой узел под названием «нужно». Вроде получилось. Оказалось, эти двое умеют нормально разговаривать или, по крайней мере, делать вид.

Но внезапная волна страха накрыла девушку, заставив побледнеть, губы задрожали, глаза расширились. Она с ужасом смотрела на закрытую дверь. Берк замер, обострив чувства, словно хищник, готовый к прыжку. Дверь осторожно открылась, на пороге показалась секретарь, за её спиной маячила рыжая шевелюра Такера.

— Берк, назойливый оборотень желает быть принятым немедленно, он настаивает и говорит, что ты ждёшь его.

Джули резко вскочила, дрожа всем телом, и начала медленно отступать вглубь комнаты. В одно мгновение ликвидатор оказался позади Фарион, практически охваченной приступом паники. Руки мужчины осторожно легли на плечи девушки. Тепло и спокойствие лёгкими волнами разошлись по дрожащему телу. Дикий, неконтролируемый напор её страха разбился о Берка, осколками заставляя Морана почувствовать глубину ужаса, только что испытанного брюнеткой.

Холодный голос строго произнёс:

— Пусть ждёт. Я позову, — дверь закрылась.

* * *

Станция метро «Планерная». У него было лишь несколько секунд, чтобы насладиться кровавым шедевром искусства, доведённого до мастерства. Картина не оставит сомнений для подразделения Морана: с такой силой, быстротой и ловкостью разделать живое человеческое существо способен только один монстр… Органы стандартно разбросаны по территории около 100–150 метров, украшая полы, стены и потолок. Лужи крови, поломанные кости с острыми краями, и на всём этом покоятся белые пряди волос несчастной жертвы, символизируя извращённое понятие о красоте маньяка, так полюбившего смерть.

Скоро придут люди, понаставят таблички, оцепив место преступления, и испортят картину своей блевотиной. А её будет немало… Лёгкая улыбка коснулась губ, и два монстра беззвучно скрылись в туннеле…

* * *

Вот у же который день Сейме не давал покоя маленький мальчик Игорь с тёмной аурой, обречённый на смерть. Оборотень даже подкараулила его на улице, наблюдая издалека.

Поразительное сходство с её сыном. Сердце женщины отмеряло удары, и каждый причинял боль, мучительную, ноющую, не проходящую.

Телефонный звонок отвлёк от печальных мыслей. Женский голос на другом конце провода был незнакомым:

— Сейма?

— Да.

В трубке воцарилась тишина, затем послышались сдавленные рыдания.

— Кто вы? — взволнованно задала вопрос Сейма.

Незнакомка попыталась успокоиться, но голос остался дрожащим и жалобным:

— Вы не позволите умереть этому мальчику. Я знаю… не позволите…

В трубке послышались короткие гудки.

========== Глава 21 ==========

Земля

Сейма металась по комнате, пытаясь привести мысли в порядок. Разрыв между «должна» и «могу помочь» грозил довести до безумия. Состояние усложнялось привычкой к железному самоконтролю…

Монстры в подразделение ликвидатора отбирались в течение долгих лет, обучаясь и проходя испытания, уровень за уровнем, пока не достигали, по мнению Коалиции, готовности к данной работе. Можно сказать, на Земле выполняли свою миссию каменные существа, максимально похожие на людей. Но и им нужно было периодически отрываться. VIP-бар «Соблазн» отвечал большинству требований для полноценного отдыха вампиров. Сильные телом женщины и мужчины, предназначенные для плотских утех и утоления голода обычной человеческой кровью. Берк, Марья, Иван и многие другие могли найти там практически полное удовлетворение своих потребностей. Несмотря на бурную сексуальную жизнь, Марья умудрялась быть постоянной клиенткой в баре, от сестры не отставал и брат. Но некоторые вампиры позволяли себе и отужинать где-нибудь в тёмном переулке, заворожив жертву, но обязательно оставив её в живых. Семья Ивановых исключением не являлась.

К сожалению, оборотни в команде Берка считались исключениями. Сейма — одна из них. Конечно, женщина могла оторваться в баре с симпатичным мужчиной на любой вкус, но это случалось крайне редко и кроме физического наслаждения не приносило ничего.

Бывали моменты, когда нежной, милой, спокойной брюнетке хотелось порвать кого-нибудь на тысячи мелких кусочков, чтобы хоть как-то успокоить тоску, снедающую изнутри. Но даже в обличии оборотня это было невозможно.

После смерти Ричарда девушка так и не смогла прийти в себя. Сейма часто задавалась вопросом: «Почему?»

Может быть, она любила своего начальника. А, может, просто нуждалась в постоянной заботе и любви другого мужчины. Своё последнее свидание женщина вспоминала с трудом, всё выглядело, как в немом кино, причём, при быстрой перемотке. Или ответ был рядом, но пугал откровенностью: она не могла больше выносить убийства и кровь… свою работу… И последней каплей стал Игорь Конев.

Не зная, что делать дальше, Сейма выскочила из квартиры. Холодный осенний воздух обжёг лёгкие, спустя десять минут мысли стали упорядочиваться. Об этом странном звонке следовало сообщить ликвидатору, мало того — утечка информации, а ещё и страшные последствия. Но что-то внутри удерживало, кричало о возможности спасти ребёнка. А Сейма действительно могла… Спрятать Игоря на пару недель, а затем предъявить Морану, который уже ничего не сможет сделать: тёмная аура «захватит» мальчишку и потребуется много времени на договоры с Ароном и Коалицией. Тем временем можно будет проследить за Игорем, вдруг ситуация изменится и парень не перейдёт на сторону зла. Но так поступить с Берком…

Хорошо, она подумает об этом немного позже, а сейчас позволит себе оторваться, как может…

Подойдя к холодным водам реки, женщина внимательно огляделась по сторонам. Ни души. Скинув одежду, Сейма немного постояла на мосту, позволяя холоду прикоснуться к коже, наслаждаясь свободой, своей сущностью. Луна показалась из-за облаков, осветив стройной тело одинокой красавицы в ночи. Оборотень прыгнула, в лунном свете в воду нырнул серебристый дельфин.

Пусть и в грязных водах Москвы-реки, но в подобные минуты дельфин чувствовала себя счастливой. Вода, вода и только вода… чёрная, холодная, но такая родная, скользящая по гладкой серебристой коже… вода дарила забвение, туманила разум, ласкала тело, заставляла забыть обо всех проблемах… Сейчас сущность правила её миром, сейчас она была собой… единение со стихией, в котором нет места боли, тоске и одиночеству…

* * *

Джули медленно приходила в себя, Берк не убирал рук с плеч девушки. Ему хотелось увидеть реакцию брюнетки, когда она сообразит, в чём дело. Ожидая сего чуда, ликвидатор поражался силе её страха и тому, как страх плавно перетёк в него, будь на его месте обычный человек, он бы сейчас бился в истерике. Хотя, возможно, обычный бы этого и не почувствовал. Всё-таки интересно, что повергло Фарион в такую бездну, неужели Такер? Оборотень? Но Сейма тоже оборотень, и никакой реакции, а они общаются довольно близко. Странно… как это всё странно… Что понял отец? Какие выводы сделал? Вопросы, вопросы, вопросы… и абсолютно все без ответов.

Моран чувствовал, как она успокаивается, и, следует признать, ему льстила внезапная причина её изменившегося состояния. Ощущать власть над этой женщиной, пусть и небольшую — это многого стоило. Интересно, с отцом было также? Да что ж такое, всё время отец и сравнение с ним… Что это? Злость…

Из неприятных мыслей ликвидатора вывел дрожащий голос Джули:

— Я ненавижу себя за это.

— За что? — Моран не убрал рук с плеч девушки.

— За панический страх, за то, кем становлюсь в эти моменты: слабым, безвольным, ничего не контролирующим существом. Почему это происходит?

Берк отметил: она не пытается отстраниться от него, что ж, сейчас самое время.

— Но меня ты не боишься, даже наоборот, — слова были сказаны с приличной долей иронии.

До Джули дошёл смысл… его руки, до сих пор лежащие у неё на плечах… Брюнетка, как ошпаренная, отшатнулась от мужчины. Послышался глухой смех.

«Да, на это стоило посмотреть, — пронеслось в голове у ликвидатора, — это потерянное выражение лица…»

— И спасибо не скажешь? — бровь игриво изогнулась на красивом, ухмыляющемся лице.

— За что? — огрызнулась девушка, приходя в себя.

— А у тебя короткая память… Или упрямое запирательство… Признай, рядом со мной ты почувствовала себя спокойно.

И это было правдой, но прежде солнце посинеет, чем Фарион признается этому монстру в чём-то подобном.

— Размечтался… — да, глупое начало, нужно менять тактику, — я не знаю, что со мной, я не знаю, почему и на кого я так реагирую, но…

Внезапно Джули вспомнила Ричарда, с ним она могла говорить часами о своих страхах, пытаясь найти причину, с ним ей становилось легче…

— Твой отец, он… начинал понимать… — закончить предложение не хватило сил.

У этих двоих была потрясающая способность кардинально менять спектр эмоций за считанные секунды.

Берк обрёчённо произнёс:

— Изучай материалы по карону, я хочу услышать твоё мнение, — затем тихо добавил, — выйди через другую дверь, думаю, дело в Такере.

Джули молча удалилась.

«И почему после себя она всегда оставляет привкус горечи».

Через несколько минут состоялся разговор со змеем. По словам оборотня, он пришёл утрясти проблемы, возникшие при недавнем его задержании, при этом недвусмысленно намекнув, что имеет право на личную жизнь… свобода выбора, как говорится. Из разговора Берк сделал вывод: Такер, чувствуя своё временное превосходство, приходил поиздеваться. И ещё… похоже, в дело замешана не только личная жизнь змея, но и личная жизнь его сотрудницы. Даже гадать не нужно, Иванова вляпалась в очередную любовь…

Иной мир

Палач нёсся навстречу смерти, подстёгиваемый только одной мыслью: на всё воля… общая воля двух друзей, давно ставших единым целым, двух злобных тварей, понимающих и сочувствующих друг другу на уровне, которого не дано достичь ни одному обитателю Иного мира. Перед глазами проносились картины жизни, принадлежащие только им двоим, начиная с рождения. Арон берёт на руки крохотного, орущего детёныша карона, ласково прижимает к груди, целует в нос… первое кормление, первые игры… первый раз великий архаи позволяет коснуться своего разума, проникнуть в него… они открыты друг другу отныне и навеки, пока смерть…

Монстр не умел плакать, но он умел понимать и выполнять желания мага, мог чувствовать его эмоции. И сейчас, ощущая яростную боль архаи, зверь с диким рёвом выскочил на поляну, сгорая одним желанием — убивать. Последний бой, но палач не собирался умирать в одиночестве…

Кошки оказались застигнуты врасплох, Арон позаботился о том, чтобы враги не услышали приближение его любимца. Вцепившись в голову огромной пумы, карон направил острые когти в грудь вожаку, одновременно ощутив острую боль в спине: лев напал на монстра сзади. Но боль не способна остановить машину для убийства.

Почему их всего двое? Мысль передалась магу и калёным железом прожгла сердце Арона. Мерзкий лев приготовился умереть с пумой, но не подставил под удар остальных вожаков. Злость заполнила существо колдуна, такого хода он предугадать не мог.

Единый клубок из трёх существ катался по снегу, оставляя кровавые следы. Демьян с трудом дышал, в глазах темнело, только острые ощущения зубов и когтей по всему телу и привкус крови во рту, но сильные лапы пумы продолжали ломать кости врага. Он помнил, как при появлении карона розовые феи передали весть Кайле… Шори начал движение…

В какой-то момент Демьяну показалось, что он видит бойню со стороны: кровь, клочья шерсти и куски мяса летели во все стороны, превращая снег вокруг в кровавое месиво… Ещё немного, и скоро всё закончится… конец близок, очень близок…

Внезапно Ливон почувствовал, как часть его сердца забрали… забрали навсегда… Лапы пумы ослабели, последний удар карона, и когда-то сильное тело бесстрашной кошки безвольной тушей замерло на снегу… Рык боли и ярости потряс лес. Лев с удвоенной силой вгрызся в спину карона, но силы покидали вожака, острые когти раздирали бока, а кинжал на хвосте монстра не переставал наносить безжалостные удары.

Внезапно на поляне появился ещё один лев, яростно бросившись на помощь Ливону.

«Нет, какого чёрта! Только не Доминик, член Коалиции», — мысль ударила по нервам, заставляя Арона изменить первоначальный план. Послав мысленный сигнал карону: «Не убивай второго льва, но постарайся прикончить первого», маг испугался. Коалиция не должна быть замешана в этой потасовке. Если Доминик погибнет, его плану — конец.

Секунда, ещё и ещё… на поляне возник Свон… Глупый мальчишка отдался на волю чувствам, не смог удержаться и не смог отпустить… Он с ужасом смотрел на кровавое месиво, не в силах поверить в происходящее, не в силах пошевелиться…

Решение пришло само собой, бледные губы Арона прошептали: «Прости, Свон, но так нужно», и карону был отдан приказ — убить ученика. Хвост взметнулся вверх, кинжал с силой ударил в сердце. Свон замер, пытаясь понять происходящее… тонкая струйка крови стекала по одежде, парень упал на колени… он видел своего любимца, так просто убившего его и продолжающего упорно и методично терзать Ливона и Доминика… снег стал багровым… Огромная щупальца обхватила карона, подняв в воздух… визг палача разнёсся по лесу… Свон умер, так и не узнав, — почему?

Спустя несколько минут две кучки монстра упали к ногам королевы. Доминик обратился в человека и, тяжело дыша, подполз к неподвижному телу Ливона.

Вскоре подтянулись обманутые львом остальные кошки. Селеста завыла у мёртвого тела Демьяна. Джонатан и Крис молча смотрели на вожака, лежащего в луже собственной крови…

========== Глава 22 ==========

Земля

Известие об убийстве на «Планерной» пробудило звериные инстинкты в сотрудниках подразделения ликвидатора. Злость, желание поскорее разделаться с этой тварью и возможность ничего не упустить заставили собраться в считанные минуты и выехать на место преступления.

Берк на своей девочке БМВ, остальные — в специально оборудованном фургоне.

Леонид примерно представлял картину преступления, стиль карона патологоанатому, к сожалению, был слишком хорошо знаком. Долгие годы работы над восстановлением особо важных и сложных оболочек в Ином мире, затем изучение технологии убийства палачей. Коалицию не устраивало, что архаи практически полностью контролировали монстров, не позволяя никому приблизиться к их истинной сущности. Тогда Леонид и стал работать с каронами и магами в тесном сотрудничестве. Если так можно было назвать процесс, когда одни толкают, а другие тормозят. Спустя годы, вампир-маг знал привычки палачей, технологию, методы их умерщвления противника и тесную связь с архаи, от которой врача до сих пор бросало в дрожь.

Мужчина тряхнул головой, пытаясь выбросить из головы тяжёлые мысли, но это не всегда получалось, иногда кароны приходили к нему в ночных кошмарах, делая воспоминания яркими и реальными… жить с тем, что он делал, было трудно, но Леонид жил…

Всю дорогу Иван не спускал глаз с Сеймы. За время работы вместе он ни разу не видел женщину в подобном состоянии, а в наблюдательности вампиру было не отказать. Обострив чувства, мужчина уловил бешеное сердцебиение, частый пульс, что, конечно, было характерно для оборотня, но в данном случае показатели зашкаливали. Сейма напоминала раненого зверя, загнанного в угол, ещё немного, и она бросится на того, кто довёл её до такого состояния. Вампир подумал о Берке… нет, не только Моран, похоже, оборотня гложет что-то ещё, но ликвидатор имеет к этому отношение. В памяти всплыла картина объятий Сеймы и их шефа, тупая боль в сердце стала ощутимей, но вампир давно к ней привык.

От грустных воспоминаний отвлёк шёпот Марьи:

— Если ты продолжишь истязать себя и дальше, я приму меры.

Брат прошипел сквозь зубы наглой сестре, сующей нос не в своё дело:

— Только попробуй.

— Знаешь, попробую. Тебе и в голову не приходит, что она не железная, ей нужны забота, тепло и внимание, как и любой другой женщине.

Иван снисходительно посмотрел на девушку:

— Я — исключение.

— Маня, перестань, — тяжёлый вздох.

Но, похоже, киллер вошла во вкус, желая, в который раз, открыть брату истину:

— Ты трахаешь всё, что движется только потому, что не можешь получить её. Идиот!

«За круглыми глазами братца наблюдать одно удовольствие», — веселилась Марья и продолжала твердить своё:

— Ты просто не пытался приблизился к ней, придумывая сказки о том, что она недотрога. Мой брат — законченный, трусливый кретин, которому проще плыть по течению, чем побороться за свою любовь. Конечно, так же легче. Знаешь, Иван, если бы ты не любил её, давно бы закрыли тему, но ты любишь, а это надо ценить.

Вампир не узнавал свою сестру, чувствуя: подколки Марьи граничат с колоссальным напряжением. Мужчина попытался разрядить обстановку, но не успел открыть рот, как был жёстко остановлен серьёзным:

— Замолчи. Ты вообще её недостоин, но с отсутствием выбора выглядишь удовлетворительно.

Поражаясь резкой смене настроения сестры, брат посчитал за лучшее промолчать.

«Вот, пыталась пошутить, и чем всё закончилось?» — корила себя Марья, анализируя причины происходящего. От злости киллер ощутила собственные клыки во рту… А, может, дело было в том, что после удачной попытки так называемого «извинения», женщина не могла выбросить Такера из головы…

Измученная душа Сеймы металась в теле, споря с безжалостным рассудком. Вопросы морали, долга, веры и справедливости появлялись один за другим, но оставались без ответа, причём, все…

Она пыталась понять Берка, пыталась угадать, как бы поступил Ричард с несчастным мальчишкой. Жестоко приговорил к смерти и привёл приговор в исполнение или… нет? Поддавшись эмоциям, оборотень выпустила из виду огромный опыт Ричарда… старший Моран, не задумываясь, избавил бы Землю от опасности в лице Игоря, но обставив это по-другому. Да, Берку пока что не хватало дипломатичности.

К тому же, их разговор перед выездом оставил у оборотня неприятный осадок.

— Сейма, ты Фарион не видела?

— Нет, думаю, у себя, — спокойно ответила женщина, но увидев взгляд ликвидатора, ошарашено произнесла, — Берк, ты же не думаешь, что её нужно взять с собой?

Тень улыбки скользнула по губам, что-то едва уловимое от монстра отразилось во взгляде:

— А почему нет? Коалиция настаивает, чтобы она принимала участие в нашей работе, — взгляд стал жёстким, — точнее, чтобы работала с нами. Так в чём же проблема?

Сейма не узнавала своего шефа. Схватив его за руку, оборотень умоляюще прошептала:

— Берк, что ты делаешь? Пожалуйста, не надо. Она не выдержит подобного зрелища.

Брови удивлённо поползли вверх:

— А чем она занималась до этого? Какая от неё вообще польза? — Моран не узнавал себя, ему казалось, что он успокоился, но неведомая сила как будто засасывала в болото, и ликвидатор ничего не мог с этим поделать.

— Отвези её на станцию позже, когда всё хоть немного уберут, — Сейма продолжала упрашивать, не сводя глаз, полных грусти и надежды, с начальника.

— Хорошо, но чувствую, пользы от неё там будет, как от стеклянной двери в туалете, — злобно выдал Берк и вышел из офиса.

Картина убийства потрясла даже Леонида. Извращённая, дикая, жестокая и страшная красота бросалась в глаза. Казалось, чёрная, призрачная тень окутала станцию, накачивая сердца присутствующих тревогой и безысходностью. Аура… Монстр смог создать сильную ауру, способную давить на людей, не зависимо от того, верили они в возможность подобного или нет…

И эта аура ставила Сейму в тупик… идеальное творение без следов своего творца…

— По-прежнему думаешь, это сделал карон? — голос ликвидатора вывел из задумчивости. — Так «оформил» преступление. Это, в принципе, возможно?

Патологоанатом обречённо произнёс, углубляясь в воспоминания:

— Вполне. Всё зависит от того, кто был другом твари до того, как он свихнулся и сбежал на Землю.

— Я думал, хуже быть не может, но это…

Берк закрыл глаза рукой.

«Облава на ещё одну такую мерзость у нас. Как там Ливон и остальные?»

Но из-за временной разницы ликвидатор пока что не знал последствий жестокой бойни в Ином мире.

А сейчас… сложная, скрупулезная работа на долбанной станции в поисках следов, которых нет…

Подойдя к краю платформы, Берк сосредоточился, пытаясь уловить края ауры… взгляд прожигал тьму, но природа силы не поддавалась определению… Моран шагнул в темноту туннеля… Проходили минуты, что-то холодное и тёмное коснулось сердца, давя и извиваясь в попытке проникнуть внутрь, захватив пленника. Ликвидатор не двигался, ощущая нарастающую силу… но внезапно смех… глухой, издевательский смех раздался где-то внутри, в глубинах сознания, чужой смех у него в голове… клыки вырвались из дёсен, глаза засветились насыщенным, синим цветом… Два монстра на расстоянии несколько десятков километров пробовали друг друга на прочность… Ответом на глухой смех стал глухой рёв… воцарившаяся тишина резанула по нервам, сила исчезла…

Сейма с испугом и немым вопросом смотрела на шефа.

— Мы столкнулись с чем-то грандиозным, с чем раньше никогда не сталкивались, по крайней мере, на Земле. Но его аура просто мелочь по сравнению с аурой Игоря.

Женщине показалось, что кто-то воткнул нож в её сердце по самую рукоять и медленно поворачивал, при этом оборотень продолжала жить…

Берк направился к Леониду. Патологоанатом активно взялся за работу, раздавая команды помощникам:

— Итак, я взял на себя самое сложное. Неужели, так трудно нормально собрать внутренние органы? — искренне поражался вампир.

— О, нет! Ты что, не можешь отличить тонкую кишку от толстой? — терпение Леонида подходило к концу. — Что, по-твоему, у тебя в руках?

И то, что было в руках, смешалось с остатками завтрака несчастного судебно-медицинского эксперта.

Вампир запричитал ещё сильнее:

— Нет, они не на что не способны, только портят мне материал. Берк, мне нужен помощник, а не эти приглашённые звёзды.

— Хорошо, не ругайся, — ликвидатор задумался, собираясь задать не простой вопрос, — Лёня, кароны могут смеяться в твоей голове.

Лицо вампира-мага моментально осунулось, в глазах отразились годы, проведённые с этими существами.

— Да, эти твари ещё и не то могут.

«Тогда почему мне кажется, что этот смех я уже где-то слышал?»

* * *

Неменцев проснулся в холодном поту, крепко сжимая руками влажные простыни. Кор мало чего боялся в этой жизни, но вид растерзанного тела Ричарда до сих пор стоял перед глазами, не позволяя забыть… После смерти старшего Морана его жизнь изменилась навсегда…

Как часто судьба смеётся над нами, и обстоятельства заставляют стать теми, от кого мы бежим долгие годы…

Иной мир

Арон выглядел постаревшим лет на десять. Потерять любимого друга и любимого ученика в один час… Тупо уставившись в окно, маг размышлял о цене, которую они заплатили… Но цель оправдывала средства…

Мелисса неслышно подошла к колдуну, присела рядом, нежно положив голову ему на плечо. Невыносимо видеть Арона таким, но хорошие новости подбодрят кого угодно:

— Я тут подумала, — победная улыбка, сводящая мужчин с ума, — можно попытаться помешать Берку уничтожить Игоря, точнее, его ауру…

Глаза архаи зажглись лихорадочным огнём, с последними событиями он почти забыл о мальчишке, а женщина, сидящая перед ним, слов на ветер не бросала.

— Но Моран уже знает о нём.

Русалка нежно провела тонким пальчиком по губам мужчины:

— У него в подразделении есть слабое звено. И ей был сделан шокирующий звонок. Разведка доложила: Сейма на грани.

— Разведка? — улыбка Арона выражала восхищение.

— Но не только у тебя везде свои люди, — соблазнительные губы коснулись уголка рта мага, призывно заигрывая с огнём.

Да, Мелисса действительно умела быстро и качественно поднять настроение практически любому мужчине…

========== Глава 23 ==========

Земля

Фарион постаралась как можно аккуратнее сесть на переднее сидение БМВ (прошлый позорный опыт до сих пор не давал покоя, хотя синяка уже не было видно). Положив ногу на ногу и скрестив руки на груди, Джули уставилась в окно, всем своим видом давая понять, что поддерживать никому не нужный разговор по дороге на станцию она не намерена.

Берк отметил закрытую позу, взрывоопасное настроение сотрудницы, в очередной раз пожалел себя и молча завёл мотор.

Никогда и ни с кем Моран не находился в такой близости и одновременно был безумно далёк, словно отделённый каменной стеной от женщины, от которой не знал чего ожидать, к которой не понимал, что чувствовать, с которой не имел ни малейшего представления, как себя вести. Планы, манёвры, игры… всё катилось в бездну, стоило брюнетке выкинуть даже самый крохотный фортельчик, например, сесть в машину в подавленном, но напряжённом настроении и начать игнорировать своего босса, когда тот настроился на серьёзный разговор.

Стоит признаться, хоть Джули и была до сих пор обижена на весь мир за подставу в виде ненавистного начальника, но она пыталась смириться и наладить общение с Берком. Пыталась… а всё кричало об обратном… Девушка тоже решила поговорить с ним по дороге на «Планерную», просто поговорить… так, ни о чём… но стоило ему сесть в машину, как брюнетку тяжёлой волной накрыло тупое безразличие, граничащее с возможностью быстрого воспламенения. Казалось бы, одно противоречило другому, но в сосуде по имени Фарион одновременно умудрялись размещаться такие чувства, смесь которых и не снилась обычному человеку, а если бы и снилась, то грозила разорвать душу несчастного на куски. Ей было плохо, но степень такова: «Мне на всё плевать, всё безразлично, и не трогайте меня, а если тронете — голову оторву… О последствиях подумаю позже». И Берк молчал.

Разумеется, как всегда, чтобы жизнь не была столь «райски притягательна», стало трудно дышать.

«Первый закон Берка: если находиться рядом с монстром более десяти минут в замкнутом пространстве, что-то происходит с дыханием», — подвела итог Фарион и решила — займётся законами Морана более тщательно, чтобы обезопасить себя от… От чего? Этого девушка ещё не поняла.

Джули напрасно жала на кнопку — окно предательски не хотело открываться. Водитель делал вид, что не замечает происходящего. Вопрос вопросов: как эти двое в полном молчании умудрились так накалить атмосферу в БМВ, что стоило щёлкнуть зажигалкой, и любимица Берка взлетела бы на воздух.

«Что ж, придётся говорить».

Сдерживая себя из последних сил (только от чего сдерживая, Джули опять-таки отказывалась понимать), брюнетка глухо произнесла:

— Почему не открывается окно?

— Его может открыть только водитель.

И тишина… Моран внутренне улыбался, умудряясь повышать градус напряжённости до предела.

«Скоро она не сможет сдерживать злость… забавно…»

Голос из разряда на грани:

— Открой, пожалуйста.

«Ух, ты! Мы даже на «пожалуйста» решились. К чему бы это?»

Берк понимал, что уже ничего не понимает и просто отдался на волю течению, получая удовольствие от доведения брюнетки до точки кипения, к тому же, особых усилий прилагать не требовалось.

— Зачем? В машине отлично работает кондиционер, а на улице холодно, приятного будет мало.

Дыхание девушки участилось, сердце забилось быстрее.

— Я прошу, просто открой окно, — внезапная смена настроения, ехидная улыбка, — или ты боишься замёрзнуть? Ой, извини, тогда не нужно.

Незаметное движение, вмиг стекло сползло вниз до конца, злосчастное окно было открыто полностью, и ледяной ветер заставил Джули вскрикнуть от внезапного холода, и, разумеется, причёска… в общем, волосы оказались практически перпендикулярно голове…

— Подышала? — с издёвкой произнёс Моран. — Отлично выглядишь. Хочешь продолжать в том же духе или закрыть?

С соседнего сидения раздалось злобное фырканье. Мужчина вернул стекло в прежнее положение.

— В этой машине я чувствую себя пленницей. Нельзя открыть ни окна, ни двери. Как это ещё пристегнуться самостоятельно можно.

Берк улыбнулся, вспомнив прошлую поездку.

— Я думал и об этом, по крайней мере, в отношении тебя: ведь такая простейшая операция может быть крайне опасной, но, похоже, синяк уже прошёл.

Помолчав минуту, ликвидатор добавил:

— Эта машина создана для водителя, пассажиры здесь делают только то, что я им позволяю.

Джули не преминула злобно подметить:

— В следующий раз поеду на такси.

Внезапная смена настроения и, как следствие, тона заставила девушку вздрогнуть.

— Нет, ты будешь ездить на задания со мной и никак иначе, — суровый взгляд смерил Фарион с головы до ног, — и это не просьба.

Берк злился на себя. Какого… он только что обрёк себя на лишнее, никому не нужное пребывание с ней.

«Когда же ты поймёшь, девочка, что я частично готов играть по твоим правилам? Не зли меня, и мы поладим».

Поразительно, как наивны порой бывают даже вампиры, которым не одна сотня лет.

Машина остановилась у входа в метро. Джули проследила, что бы Моран разблокировал двери, и выдала финт ушами (без этого она чувствовала себя уязвлённой).

— Признайся, сейчас бы ты не отказался от пары-тройки конфет: горький шоколад с миндалём и коньяком.

Ликвидатор умел скрывать эмоции, но сейчас не особо старался.

«Откуда она могла это узнать?»

Стараясь влиться в ряды людей в силу своей профессии, вампир приучал себя к нормальным человеческим привычкам и слабостям, некоторые ему даже нравились. Например, эти конфеты, особенно, после приступа гнева, раздражения или злости.

Фарион продолжала:

— Гадаешь?.. — внезапно на лице брюнетки промелькнуло нечто странное, что мужчина не смог уловить, но уже через секунду он видел обычную Джули.

Брюнетка продолжала:

— Ты даже не представляешь, сколько всего я знаю о тебе, — нечто едва уловимое в голосе вновь ускользнуло от ликвидатора.

И, на первый взгляд, с довольным видом девушка выскользнула из авто.

Вновь потребовалось несколько секунд, чтобы «стереть» грусть с лица, вспоминая о Ричарде, рассказывающем о своём сыне. Джули знала многое, но старалась загнать это как можно дальше…

Желая поиграть с младшим, Фарион окунулась в омут старшего… со всеми вытекающими последствиями…

В подавленном настроении две одинокие фигуры вошли в метро…

* * *

Такер метался по комнате, не находя себе места. Он чувствовал присутствие Фарион… тогда… в кабинете Берка… и не только её… что-то ещё витало в воздухе… между ними… Змей ощущал это каждой клеточкой своего тела… невыносимо больно… С тех пор прошло несколько часов, но чувства только обострялись…

Он потерял это в прошлой жизни… Красивые глаза затуманились, унося душу в глубины воспоминаний… минуты скользили в пространстве, одна за другой, не смея нарушить хрупкое равновесие между прошлым и настоящим… На лбу мужчины проступила испарина… внезапно Такер тряхнул головой, ударил кулаком по стене… Значит, нужно сделать всё, чтобы не позволить ускользнуть этому сейчас.

Наконец, Арон вышел на связь. Такер глухо прошептал:

— Когда я смогу убить и получить её?

Холодный голос невозмутимо ответил:

— Ещё рано. Я хочу знать всё, что знает она.

В трубке послышались короткие гудки, змей с силой швырнул телефон о стену.

Вновь ожидание… в голову пришла мысль о Марье…

* * *

Сидя в уютной квартире, но будучи одинокой и, причём, довольно давно, Гаремова предавалась размышлениям на тему «Пора что-то менять».

Необходимо срочно расширить круг знакомых мужчин. Как? Просто. Сколько новых, неисследованных объектов на новой-старой работе Фарион.

«Итак, решено. Иду знакомиться. И не важно, что не звали. Джули нет дома, сотовый не отвечает. Могу же я, в конце концов, волноваться за подругу? Она с Берком на задании. А я этого не знаю, точнее, не помню. И пока Джули будет краснеть за моё поведение и пытаться выпихнуть меня из офиса, я всё успею» — проведя щёткой по роскошным волосам, София весело подмигнула своему отражению в зеркале.

Охранник у красивой, напуганной женщины не вызвал особых проблем: Гаремова устроила сцену на проходной на тему «Бедная моя девочка Джули, она недавно пережила потерю, я боюсь за неё, мы договаривались созваниваться каждые три часа, но она не отвечает уже шесть». В общем, после подобных объяснений мнение о Фарион у молодого человека сложилось крайне негативное: девушка на грани нервного срыва со слабой психикой и склонностью к суициду.

Затем София привлекла внимание Сеймы, и добрая, всех и вся понимающая, Сейма разрешила бестии подождать в приёмной.

Он просто проходил мимо… В белом халате, слегка забрызганном кровью, в одной руке бумаги, в другой — банка с чем-то красным. Хорошо, Гаремова не удосужилась детально рассмотреть её содержимое. Леонид сосредоточенно читал отчёты экспертов с места преступления, про себя критикуя ошибки и недочёты. Взгляд на несколько секунд оторвался от бумаг, скользнул по Софии и вернулся к документам. Через минуту мужчина скрылся в лифте.

Гаремова, как зачарованная, продолжала смотреть в закрытые двери. Немое кино… замедленный показ… с ней никогда не случалось ничего подобного, но какая-то мысль подтачивала мозг, убивая эйфорию… Удар, будто ломом по голове… и эйфория сменилась злостью: девушка вспомнила равнодушный взгляд мужчины, случайно скользнувший по ней…

Казалось, по всему офису загорелись таблички с надписью «Внимание!», и завыли сирены, но всё это было лишь в голове Софии. Война началась… Ещё ни один мужчина не смел так НЕ смотреть на Гаремову… Что ж, патологоанатом, посмотрим…

========== Глава 24 ==========

Земля

Станция по-прежнему была оцеплена. Джули и Берк прошли мимо охранника, спустились по эскалатору. Следы крови и прочих человеческих останков подверглись тщательной ликвидации после того, как здесь поработал Леонид с бригадой.

Но в воздухе висело напряжение… странное, необъяснимое напряжение, которое не предшествует событию, а возникает после него, разделяя пространство с пустотой и оставляя в душах присутствующих налёт от смеси тоски по когда-то живому и мерзости от способа его уничтожения.

Берк не сводил с Джули внимательного взгляда, попутно отметив про себя, что ей идут короткие куртки.

— Что будешь делать?

Девушка посмотрела на мужчину, в глазах затаилась грусть.

— Я точно не знаю. Мне всегда помогал Ричард.

Берк тяжело вздохнул. Атмосфера станции давила на обоих: нужно начинать действовать или убираться отсюда, пока внезапная злость на бесполезность Фарион не привела к серьёзным последствиям.

— Хорошо, что ты раньше делала в подобных ситуациях?

Джули попыталась собраться с мыслями:

— Ричард рассказывал о деле, я знакомилась с материалами, затем мы отправлялись на место преступления, в каждом случае всё было по-разному: иногда просто ходила, изучая детали, иногда я занималась опросом свидетелей, если таковые имелись, иногда пытаясь сосредоточиться и почувствовать… — девушка запнулась, — энергию, силу… я не знаю, как это назвать.

— Думаю, начнём с третьего.

Джули растерянно взглянула на Морана.

— Что? — мужчина изогнул бровь. — Что-то не так?

Её казалось, что будет легче, что она справится с его влиянием, но — нет. Брюнетка не чувствовала ничего, кроме силы или ещё чего-то, исходящего от младшего Морана и сбивавшего её с толку, мешая сосредоточиться. И сейчас в этом нужно признаться своему начальнику. Похоже, нашлась причина странного поведения Джули в машине.

«Прости, но когда ты рядом, я не могу нормально соображать, конечно, всё не так хреново, как при виде того рыжего, но очень близко. Главное, результаты одинаковы — я выбита из колеи… И как меня угораздило работать с тем, с кем работать физически невозможно?»

Джули набрала побольше воздуха в лёгкие и выдала на одном дыхании:

— Я не могу даже попытаться воспринять что-либо энергетическое на станции, пока ты рядом.

На лице Берка застыло каменное выражение, но мозг лихорадочно искал ответы на вопросы: «Она, вообще, в своём уме? И если да, то что с ней происходит?»

Опасно-равнодушный взгляд начальника не предвещал ничего хорошего, и девушка поспешила объяснить:

— Когда рыжий близко, я впадаю в панику… Ты помнишь, как это… Когда близко ты, неведомая сила давит на меня, — Джули с трудом подбирала слова, пытаясь описать то, чего не могла понять, а воспринимала на уровне ощущений, — всё так сложно… в общем, мне даже дышать тяжело, когда ты рядом.

Берк не знал, как правильно реагировать, поэтому продолжал, не меняя выражения лица:

— И сейчас?

— Да, особенно когда вокруг нет других людей.

— Поэтому ты просила открыть окно в машине?

— Да.

Ликвидатор коснулся рукой лба, тяжело вздохнул. Признание обескуражило его.

— Почему не сказала об этом раньше?

— Не было подходящего момента. Твои постоянные нападки, попытки вывести меня из себя, осознание того, что сын Ричарда так не похож… — Джули резко замолчала.

«Так вот, значит, как ты видишь происходящее… Ещё и дышать нормально не можешь в моём присутствии… С бывшим начальником подобных проблем, разумеется, не было».

— Извини, но работать с любовницей отца изначально не входило в мои планы, — обидные слова, произнесённые ехидным тоном.

На глазах Джули заблестели слёзы, она быстро отвернулась.

Равнодушный голос произнёс:

— Я поднимусь наверх, попробуй сосредоточиться и сделать хоть что-нибудь, — девушка услышала удаляющиеся шаги.

Воспоминания о Ричарде обожгли внезапно накрывшей волной, перед глазами пронеслись сцены из их жизни: День Рождения Марьи, которая не хотела праздника, но старший Моран настоял… походы в кино, долгие прогулки по парку. Они могли говорить часами, понимая друг друга… они могли молчать часами, понимая друг друга…

Джули тряхнула головой, пытаясь прогнать непрошенные воспоминания, принесшие глухую боль в сердце.

«Нужно приниматься за дело», — скомандовала девушка самой себе и отправилась в путешествие по станции.

С каждой минутой после ухода Берка становилось легче, общее напряжение по-прежнему витало в воздухе, но Фарион ощутила себя открытой для других чувств. Она медленно брела по перрону, вникая, впитывая, улавливая… Спустя несколько минут Джули поняла, что её путь подчинён определённой цели — тьме в начале туннеля. Мрак манил тишиной, призывал неизвестностью, пугал неизбежностью… мрак ожидал… ожидал человека…

Поддавшись внутреннему порыву, брюнетка спрыгнула на рельсы. Медленно, шаг за шагом, девушка приближалась к едва уловимой границе света и тьмы. Сердце бешено билось в груди, пульс зашкаливал, но чувства обострились до предела… границы расширились… что-то маячило на краю сознания, стучалось в двери разума, готовое разнести их в щепки и прорваться, неся с собой… что? Правду. А, может, разрушение и зло? Джули не знала, но ответ казался настолько близким, реальным, что девушка забыла об осторожности… Она дошла до границы… незримая, нечеловеческая сила коснулась разума, словно лёгкий тюль, потревоженный ветром, касается плеча смотрящего в окно… Но лёгкость оказалась обманчивой… следующий удар заставил двери разума пошатнуться… Фарион с криком схватилась за голову, зажмурив глаза… спустя несколько секунд боль отступила, но брюнетка чётко осознала — штурм сознания только начался… Открыв глаза, девушка решила бежать, но страх лишил сил, заставив замереть… В нескольких шагах от Джули стоял карон…

Иной мир

Угроза уничтожена, но смерть унесла достойного и сцепилась с жизнью за лидера…

Стая кошек ступила на тонкий лёд и замерла в ожидании. Замер и Иной мир, со страхом и надеждой наблюдая за слабыми ударами сердца вожака львов. Лучшие силы и умы были брошены на спасение Ливона, но он по-прежнему ходил по краю бездны… и видел Мари… Мужчина не спешил покидать сумеречную зону… Любовь, облегчение, мечта, боль, долг, друзья… всё смешалось в нечто неясное, манящее, подталкивающее… а противоречия разрывали беззащитный разум Ливона, издеваясь на слабостью вожака и пугая безысходностью… но Мари была там…

Пумы оплакивали Демьяна, но жестокого правила «Король умер, да здравствует король» никто не отменял. Чужая боль проходит быстро, иногда даже слишком…

Вмешательство Доминика взбудоражило Коалицию. Возможно, Иному миру грозили перемены.

Арон потерял лучшего ученика, но Мелисса быстро отвлекла архаи от печали новыми перспективами, к тому же, парочка практически не отклонилась от плана.

Крис с Джонатаном пытались поддерживать дисциплину в рядах кошек, пока что получалось, но серьёзные опасения вызывало поведение Селесты, пантере требовалась помощь, но никто не в силах помочь, когда…

Многим показалось, что оборотень сойдёт с ума у разодранного тела Демьяна. Пантера ревела, не переставая, сотрясая лес дикими воплями, рождающимися где-то в глубине потерянной и уже одинокой души. Когда вожака уносили, Селеста бросила прощальный взгляд в сторону мёртвой пумы… карие глаза застыли в немой мольбе о невозможном, в них отразились мечты, которым не суждено сбыться… и жизнь покинула их… Остались льдинки, равнодушно смотрящие на мир… В этот момент Доминик, наблюдавший за Селестой и повидавший многое за сотни лет, содрогнулся. Издав прощальный рык, сопроводивший Демьяна в последний путь, пантера скрылась в лесу. Она закрыла эмоции от стаи и чёрной тенью неслась по лесу, не разбирая дороги и разрывая на куски всё живое, что попадалось на пути…

Только одно чувство способно вызвать такую боль… только одно чувство способно превратить демона в ангела и наоборот… Селеста любила Демьяна, но не успела сказать ему об этом.

Земля

Сейма пыталась сосредоточиться на деле, анализируя данные, полученные во время осмотра места преступления, но мысли неумолимо возвращались к маленькому мальчику, обречённому на смерть. Ликвидатор полностью взял дело в свои руки, закрыв женщине доступ к любой информации об Игоре Коневе и готовящейся операции. Моран слишком хорошо представлял состояние своей сотрудницы и пытался всеми способами отгородить её от переживаний. Но обрывок разговора Берка с Марьей, случайно подслушанный оборотнем, унёс остатки покоя.

— У нас осталось мало времени. Я продумал все детали, «нити судьбы» приведут к неминуемой гибели с максимальным уничтожением оболочки, — холодные, расчетливые слова причинили Сейме нестерпимую боль. — Свою работу ты знаешь.

— Хорошо, — чёткий, равнодушный ответ киллера.

— Иван будет на подстраховке.

Сейма знала: если Марья — одно из звеньев в цепи событий, влекущих к убийству, значит, осечки не будет.

Находясь на грани трудного выбора, путаясь в оттенках добра и зла, Сейма встретилась взглядом с глазами Ивана. Их разделяло расстояние в несколько метров… В эту минуту женщина остро ощутила своё одиночество, но вместе с ним пришла и надежда быть понятой, рассказать о своих чувствах другому человеку, заглушить боль… Мир вокруг них перестал существовать, минуты рассыпались ненужной пылью времени… только двое в миге замершей вечности… Глаза женщины излучали свет, будто первый луч солнца пробился сквозь тучи в надежде отдать тепло мужчине, стоящем в нескольких шагах от неё… Иван не мог поверить: его мечта касалась души хрупким, ангельским крылом… Но внезапно чья-то рука легла на плечо вампира, соблазнительный голос нежно прошептал в ухо:

— Ты идёшь?

Иван повернул голову, Наташа стояла в манящей близости, призывно облизывая губы и ласково щекоча шею мужчины своим дыханием. Взгляд искусительницы обжёг с головы до ног. Вампир смущённо посмотрел на Сейму, но женщина отвернулась… решение было принято…

========== Глава 25 ==========

Земля

Жалобный крик, острые вращающиеся зубы со стекающими по ним каплями крови, страх и мольба о быстрой смерти в глазах жертвы, точный расчет палача… Леонид проснулся в холодном поту, сердце в бешеном ритме отмеряло удары, отдающиеся в висках, в горле пересохло. Потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться.

Он вспомнил туманное утро казни уруса. Накрапывал мелкий дождь, пытаясь смочить сухую, пыльную землю. Одно из самых страшных преступлений Иного мира — воровство человеческой оболочки. Жестокий приговор был приведён в исполнение равнодушным убийцей. Монстр превратил казнь в публичное выступление, демонстрируя умения и навыки профессионального палача. Он кусал, терзал, рвал, колол, резал, царапал… медленно, мучительно, болезненно… И с каждой казнью зверь всё более совершенствовался в том, что было заложено природой в жестокой, извращённой сущности, изысканно превращающей смерть в ритуал.

А Леонид… Леонид молча наблюдал, пытаясь понять эмоции двух участников кровавой драмы. Жертва не представляла особого интереса, карон же был бездной неизведанного, мрачного и манящего. Исследуя все грани предназначения этого загадочного существа, патологоанатом пытался проникнуть в его разум, понять его чувства, стать им… Леонид вздрогнул, вспомнив, как был близок к этому… Иного способа изучить монстра не существовало… Те, кто мог отдавать приказы, мысленно общаясь со своими питомцами, предпочли остаться в стороне, и заставить их сотрудничать не смогли даже силы Коалиции.

Поднявшись с кровати, вампир-маг отправился в душ, желая смыть дурманящую дымку неприятных воспоминаний. Под прохладными струями тело расслабилось, пришла пора расслабить и душу. Перед глазами предстал образ рыжей бестии.

Мужчина давно приметил подругу Фарион — броскую красотку с неоднозначным характером. Но с такими женщинами обычные схемы знакомства не действуют или действуют, но не дают желаемого эффекта. Времени у Леонида хватало, оставалось лишь последовать совету одного мудреца, который сказал: «Успокойся, просто сядь на берегу реки и подожди, когда мимо проплывёт труп твоего врага». Немного жёстко, но вампир уловил суть и стал ждать. В итоге его терпение было вознаграждено. Правильно рассчитанное действие — «не заметить» мадам Гаремову, и вуаля, она почти твоя.

* * *

Его кожа была прозрачной… Джули не могла оторвать взгляд от страшной, но до боли завораживающей картины: кровь циркулировала по венам, играя оттенками от нежно-розового до багряного, лёгкие, словно два живых существа, деформировались при дыхании, отмеряя чёткий, постоянный ритм, и сердце, почему-то оно казалось запертым в грудной клетке, нелепые попытки вырваться на свободу заканчивались глухими ударами о рёбра…

В первые секунды страх поселился в душе Фарион… страх обездвижил, заставляя молча созерцать монстра… Минута, вторая… К своему удивлению, Джули начала испытывать жгучий, ненормальный интерес к существу, и это чувство нездорового любопытства оставляло горечь в холодном, но беззащитном сердце девушки…

Противоречия… они способны выбить из колеи, медленно, но верно смести жалкие потуги разума при попытке восстановить естественный баланс, загнать абсолютно нормального человека в рамки сводов и правил… и уничтожить морально, заставив потерять веру в себя и свой рассудок…

Брюнетке и в голову не приходило, что карон испытывает похожие чувства, только не обременённые противоречиями, моралью и правилами. Идеальный анализатор эмоций, в какой-то степени имитатор и притворщик… Он заинтересовался объектом, который не кричал при его появлении, не просил о пощаде, а просто с любопытством разглядывал… в общем, вёл себя не стандартно. Монстр делал то же самое… он просто пришёл посмотреть на место преступления и порадовать своего друга послевкусием убийства…

Скажи Фарион год назад, что в тёмном туннеле метро она будет молча пялиться на зверя, Джули бы посчитала такого человека психом. Закричать, убежать и вернуться с отрядом спецназа — вот план действий брюнетки при встрече со зверем 12 месяцев назад, но сейчас…

Находясь в странном состоянии духа и тела, девушка не осознавала, что чувство опасности притупилось до недопустимых пределов, исчезло банальное самосохранение… Тому виной — непонимание своего дара и неумение им управлять.

Джули напрочь забыла о, так называемом, штурме разума… кто-то просто остановил его, внимательно наблюдая за происходящим… забавляясь, изучая, строя планы… убить её сейчас или позже… одна мысль, и карон порвёт эту симпатичную куклу на сотни кусочков… в подарок ликвидатору, а что, интересная идея, но эта странная аура… пожалуй, сначала стоит залезть в голову…

Необъяснимое возбуждение стало постепенно покидать девушку: кто-то далёкий, но родной и любимый пытался достучаться до брюнетки… Джули ощутила это, как тихий шорох в безмолвной ночи, как лёгкое дуновение ветра в пустыне… Голос… знакомый, исцеляющий раны голос Ричарда…

— Позови его… позови…

Джули тряхнула головой, дурман осколками разбился у ног, вернулся страх, продиктованный самосохранением. И Фарион позвала, позвала того, на кого ещё не привыкла рассчитывать, с кем было тяжело и сложно…

— Берк, — имя разнеслось по станции. Девушка бросилась к свету, но, запнувшись о шпалы, с силой ударилась о железные рельсы. Боль на секунду затуманила сознание.

Сильные руки подхватили, поставили на ноги и довольно ощутимо встряхнули.

— Что случилось? Ты в порядке?

Фарион подняла голову, его лицо было непроницаемо, но глаза казались чёрными и зловещими, будто часть тьмы из туннеля скользнула в них, чтобы укрыться где-то в глубине души… девушка машинально отодвинулась от мужчины.

— Я… я видела карона?

— Где? — в голосе слышалось невероятное напряжение.

Это заставило Джули вновь взглянуть в лицо мужчине… Глаза охотника, хищника, зверя…

«Я не знаю его, я совсем не знаю его…», — с этой мыслью брюнетка указала в мрачную пасть туннеля, на словесный ответ не хватило сил.

Берк безрезультатно вглядывался во тьму. Ничего… уже ничего…

Они вышли на свет. Моран внимательно изучал лицо своей сотрудницы, пытаясь понять её чувства. Несмотря на слабость и пережитый шок, она выглядела горячей, полной жизненных сил, эмоции бушевали внутри маленькой женщины, касаясь его холодной, давно похороненной души. Жизнь и смерть стояли рядом… смерть проигрывала…

Постепенно уровень адреналина у Фарион снижался, пережитое напряжение начинало сказываться, тяжестью наваливаясь на брюнетку, но она пыталась держаться.

Обычное выражение лица шефа, спокойный взгляд, может там, в туннеле, ей всё это привиделось.

Стоя рядом с младшим Мораном, Джули ощутила исходящие от него тепло и покой, захотелось прижаться к нему и постоять так минут пять… Чудовищность собственного желания окатила, будто холодной водой, брюнетка моментально взяла себя в руки, настроилась на серьёзный разговор, чтобы побыстрее уйти отсюда. Продержаться, ещё немного продержаться, пока он рядом… Она не позволит ему видеть слабость…

— Ты не веришь мне?

— Почему? Верю… Просто это выглядит неправдоподобным… — ликвидатор тяжело вздохнул. — Сколько секунд ты видела его? Хорошо успела разглядеть? Ведь было темно.

— Я наблюдала за ним несколько минут…

Фарион собиралась продолжать, но ледяной голос перебил рассказ:

— Несколько минут? Ты разглядывала монстра несколько минут? — плохо скрываемая злость и повышенные тона зацепили Джули.

— А что я, по-твоему, должна была делать?

— Позвать меня, немедленно.

Конечно, сейчас разум подсказывал девушке, что так и следовало поступить, но признаться в этом…

— И что бы ты сделал? — вопрос поверг ликвидатора в пучину безысходности, он слабо застонал.

— Тебе повезло, что я был рядом, — Берк вспомнил страх, пронзивший сердце, когда, стоя на улице у входа в метро, услышал её крик. — Ты могла умереть. Ты это понимаешь?

«Вот только заботу разыгрывать не нужно». Ей вдруг захотелось причинить ему боль. Чтобы стало так же плохо, как ей сейчас.

— Для тебя это был бы отличный вариант. Карон убивает меня, ты избавляешься от столь ненавистной любовницы отца, затем убиваешь монстра.

Лёгкая тень боли коснулась красивого лица, но Джули этого не заметила. А Берк лишь тихо произнёс:

— Я бы не смог его убить, это физически невозможно.

Брюнетка уставилась в темноту туннеля.

— Тогда ты должен быть мне благодарен. Он не убил меня, а будь со мной ты, неизвестно, чем бы всё закончилось.

Берк обессилел против такой логики.

— Велика вероятность — двумя трупами.

Джули странно фыркнула, напряжение начало спадать.

— Вот только не говори, что карон подавился бы мной, — выдал ликвидатор, смотря на часы.

— Нет, бедное животное, возможно, не подавилось бы тобой, но отравилось — это точно.

Моран замер с открытым ртом:

— Меня шокируют границы твоего восприятия: он — убийца, монстр, жестокая тварь, рвущая людей на куски, и ты называешь это бедным животным.

Фарион посмотрела в чёрные глаза, желая увидеть хоть часть души их хозяина, проникнуть в его мысли, понять его. Слова давались с трудом:

— Он лишь хорошо обученное оружие, выполняющее приказы, — глаза мужчины казались декорацией, яркой, качественной, живой, но декорацией… Джули внезапно отвернулась, — пойми, я не оправдываю его, но он — палач… Настоящий убийца тот, кто отдаёт приказы.

Ликвидатор замер, не в силах поверить в услышанное. Палач… Не зная о существовании Иного мира, о его законах и существах, Фарион дала чёткую характеристику одного из самых страшных, неизученных и опасных представителей его реальности. Да, именно его реальности…

— Ты ошибаешься. По нашим сведениям карон — потерянное, сумасшедшее существо, неудавшийся эксперимент военных… — от собственной лжи стало противно.

— Нет, ошибаешься ты.

Берк молчал, ожидая дальнейших объяснений.

— Там, во мраке был кто-то ещё… кто-то, кто пытался влезть мне в голову… кто-то, кто может говорить с кароном… кто-то сильный, хитрый и коварный, способный притупить эмоции, усыпить инстинкты и загнать в ловушку… И я почти попалась… если бы не Ричард…

— Что?

Джули вновь посмотрела на ликвидатора, неужели он способен удивляться:

— Когда я в опасности, я слышу голос твоего отца… Это он просил позвать тебя.

Берк выглядел растерянным.

— Ты слышишь его голос? Как?

— Не знаю, я просто чувствую и верю.

Тяжёлый день тяжёлой жизни… Эмоции нахлынули, но Моран, собрав волю в кулак, пытался переключиться… позже, о личном позже…

— Ты уверена, что карон не действует в одиночку?

— Да.

— Но как ты поняла это? — почти выкрикнул ликвидатор.

Джули не могла аргументировать, разве только используя имя Ричарда:

— Не знаю, — одинокая слеза скатилась по щеке, — но твой отец верил мне… всегда… и никогда не ошибался…

Они молча направились к выходу. Маленькая летучая мышь, притаившаяся на потолке, позволила себе расслабиться, обдумывая услышанное.

Брюнетка не могла избавиться от воспоминаний: чёрные глаза Берка в тусклом свете туннеля не выходили из головы, но, одновременно, чувство покоя, исходящее от мужчины… Сделав несколько шагов, Джули внезапно остановилась и, уставившись в пустоту, произнесла:

— Знаешь, хорошо, что ты не встретился с кароном и тем, что там ещё было… Вас что-то объединяет… А когда монстр сталкивается лицом к лицу с другим… — Джули запнулась, — ничего хорошего не происходит…

Она не хотела причинить боль, сейчас она просто констатировала факт. Что заставило сказать жестокие слова? Фарион не знала.

Второй раз за один вечер ликвидатор не мог поверить… За довольно короткое время она распознала в нём… монстра… но как же было с отцом…

— Ты считаешь меня… — заканчивать предложение не потребовалось.

— В тебе есть что-то от него… — Джули по-прежнему не смотрела на Берка, — я совсем запуталась… но ЭТО ощущение невозможно забыть, особенно там, в туннеле…

Холодный ветер ударил в лицо, заставив окунуться в реальность и приводя мысли в порядок…

Дорога до офиса прошла в полном молчании… Окно в машине со стороны пассажира было наполовину открыто в течение всего пути…

========== Глава 26 ==========

Земля

Когда каждый прожитый день становится невыносимее предыдущего, когда обстоятельства твоего скромного существования запутываются дальше некуда, когда ты теряешься в догадках о происходящем, которое уже не выглядит простым и безобидным… и собственные чувства кажутся коконом, завлёкшим душу в тесную ловушку… В общем, при всех этих «когда» нужно поговорить с тем, кто умеет слушать, понимать и сопереживать, к тому же, не обделён умом, проницательностью, хорошо тебя знает, и, в случае особой надобности, может дать здоровый подзатыльник для возвращения тебя любимой в нормальное состояние.

Таким человеком для Фарион была Гаремова.

Ванна, затем ром, сок, София, разговор…

После событий дня Джули чувствовала свою причастность к чему-то нереальному, потустороннему, странному и страшному… Она рассуждала вслух, давая подруге пищу для размышлений:

— Я окончательно запуталась в понимании Морана… Я пытаюсь пробиться сквозь стену, которой он себя окружил, но, узнавая его больше, прихожу к выводу, что нет никакой стены… он то, что я вижу… Пять лет назад я бы сказала, что он — маньяк, но после знакомства с Ричардом это как-то не вяжется…

Гаремова издала нервный смешок, закуривая очередную сигарету:

— Ты его человеком-то считаешь? Или так: чем ниже опущу, тем проще ненавидеть?

Фарион изогнула бровь, в недоумении посмотрев на подругу.

— Джули, заметь, ты говоришь о нём «что», а не «кто». Конечно, вариант, что он — мужчина, ты отмела сразу. На крайний случай, самец-производитель. Но человек? Не кажется, что это уже слишком.

— Ты защищаешь его?! — резкий выпад брюнетки. Настало время удивляться Гаремовой.

— Если хочешь, то — да… Защищаю. Без обид, но от тебя всех мужиков защищать нужно. У тебя дар делать из них слабых, неуверенных в себе особей.

Джули отпила глоток, задумавшись над словами подруги, затем довольно грубо выдала:

— А у тебя дар делать из них любовников, причём, не особо разбираясь в качестве последних. Извини, но у нас сегодня откровенный разговор. Так?

София улыбнулась своим мыслям:

— Скажи, а как реагирует Берк, когда ты выделываешь с ним подобные финты?

Вопрос застал Фарион врасплох. Гаремова внимательно посмотрела в глаза подруге:

— Он реагирует не так, как остальные. Да? Ты не можешь просчитать его, как до этого просчитывала остальных, и они тебе быстро надоедали. Не доходило даже до секса, пара его фраз, мальчик расколот, пара твоих фраз, и мальчик опущен ниже плинтуса. Но с Мораном иначе. И это злит тебя.

София чувствовала себя прокурором на процессе, но заставить Джули прислушаться можно было лишь таким способом.

— С Ричардом тоже было не так, но в тебе он увидел дочь, и это не угрожало твоему спокойствию. И Макс не угрожал… по причине своей слабости, податливости, бесхребетности, если можно так выразиться. К тому же, ты не любила Макса, а лишь привязалась к нему, как к тому, с кем иногда хорошо и комфортно, не более. Но Берк…

Гаремова многозначительно замолчала. Милый, вечерний разговор двух подруг принял опасный оборот.

— Что Берк? — не выдержала Фарион, градус её гнева был близок к предельному. — Говори.

— Ты не понимаешь его потому, что не хочешь понять. Ты говоришь, что боишься Морана, боишься его тьмы, но тьма есть в каждом из нас, в каждом, Джули, в каждом… И не коснувшись её, ты не поймёшь, сможешь с ней смириться или нет… Ты боишься его потому, что он сильный, властный лидер, такой же, как и ты… А два разнополых лидера рядом… или любовь, или битва на смерть… Вы оба воздвигли стены и пытаетесь что-то выяснить…

София замялась, усиленно пытаясь подобрать правильные слова:

— Помнишь, когда я увидела его в первый раз… я почувствовала броню, которую он ослабил при виде другой женщины… меня, но не тебя… Пара комплиментов, лёгкий флирт, обычный обмен любезностями… В тот момент он вздохнул с облегчением, дал себе передышку, а с тобой он застёгнут на все пуговицы, будто находится рядом с опасностью, и требуется максимальная концентрация и собранность, чтобы не быть застигнутым врасплох.

Джули очень хорошо помнила ту сцену в прихожей. Моран изменился у неё на глазах при виде яркой, раскованной, сексуальной Гаремовой. Но Фарион иначе объясняла причину этих изменений.

— Или любовь, или смерть… — Джули нарочно растягивала слова. — Почему ты всегда всё сводишь к любви? Или ещё того хуже, к банальному сексу.

Внезапно нахлынувшие воспоминания вызвали горькую усмешку:

— Знаешь, София, сегодня мне было стыдно вытаскивать тебя за шкирку из подразделения. Кто твоя новая игрушка? Леонид. Хороший выбор… Судя по тому, что я о нём слышала: в постели не подкачает. Но впредь избавь меня от своих игр, я не хочу в этом участвовать.

И когда это Гаремову можно было пристыдить, а тем более сбить с поставленной цели.

— Не переходи на другую тему. О Леониде поговорим позже. Замечу лишь одно: я живая, хочу любить и радоваться жизни, а ты в последнее время прячешься от чувств.

Джули скривила губы в презрительной ухмылке:

— Ещё скажи, что мне нужно переспать с Мораном, и всё станет намного проще.

— А ты права. Всё стало бы намного проще, — София демонстративно вздохнула. — Фарион, куда бы ты ни пришла, все вокруг рано или поздно начинают играть по твоим правилам, но Берк не будет этого делать, но и ты не будешь играть по его, значит, вам нужно искать компромисс. Готовы ли вы к этому? Не мне судить.

Не выдерживая напряжения, Гаремова вскочила с дивана и зашагала по комнате, пытаясь донести до подруги хоть каплю разумного, на большее девушка не рассчитывала:

— Ты себя-то слышишь: «От него веет опасностью, но рядом с ним так хорошо и спокойно». Привет последовательности и нокаут логике. Из всего того, что ты мне рассказала, я делаю вывод: вас тянет друг к другу вопреки всему. Вопреки вашим желаниям и планам. Посмотрите на себя со стороны: не так ведут себя безразличные друг другу люди.

— Да, конечно, — Фарион горько усмехнулась. — Наше сотрудничество основано на ненависти. Он ненавидит любовницу своего отца и учит эту самую любовницу ненавидеть себя. И знаешь, в этом Моран делает успехи.

София сделала глубокую затяжку, выпустив струю дыма в пол:

— Извини, дорогая, но я тебе не верю. Вы хотите ненавидеть, но не можете… и не сможете… Я знаю: когда ты ненавидишь мужчину, у тебя на лице появляется отвращение, но с ним…

— Перестань. Речь не об этом, совсем не об этом.

София сдалась:

— Ты не слушаешь меня… Между вами встало нечто личное, и, не разобравшись с этим, вы не сможете идти дальше. И дело не только в Ричарде… Анализируй его и свои поступки до утра, но ты не найдёшь объяснения происходящему, не выйдя за рамки, в которые сама себя загнала.

— Хватит… уходи, — резкий голос, взгляд, устремлённый в пустоту.

— Хорошо.

Гаремова накинула пальто, взяла сумочку, но внезапно остановилась, взявшись за ручку двери:

— Джули, ты боишься не его, а себя. Ты боишься, что ледяное сердце оттает и станет уязвимым для боли…

Щелчок замка, шаги на лестнице…

Фарион осталась одна… в холодную, бессонную ночь… И в эти долгие, мучительные часы ей хотелось только одного: никогда не знать Берка Морана.

* * *

Удовлетворённый Такер добавил к списку Арона ещё одну жертву. Конечно, аура не совсем тёмная, но и такая пригодится. «Осторожность — прежде всего», — успокаивал себя змей, маскируя этой самой осторожностью банальную лень. Ему не хотелось таскаться по барам, и выбор пал на первую попавшуюся развязную блондинку. Несчастный случай… удар током… это ж какой надо быть глупой, чтобы держать фен в ванне, да ещё и рискнуть воспользоваться им в момент… хотя уже не важно.

«Пока что всё идёт по плану, — подвёл итог рыжий, но внезапные воспоминания заставили нахмуриться, — вот только новоявленный Джеймс Бонд начинает действовать на нервы. Хорошо, в полиции его бред никто не стал слушать. Эх, за что люблю Россию…»

Взгляд змея переместился на последнюю лицензию, лежащую на столе. Не долго думая, убийца внёс имя… И приняв это нехитрое решение, переключился на более приятные моменты.

Одной из особенностей Такера было умение делить мир на «хочу» и «здесь и сейчас». «Хочу» была Фарион, а «здесь и сейчас» — Марья. Расслабляясь в тёплой ванне с бокалом вина, змей думал о сексе с лучшим киллером ликвидатора. С этой женщиной не нужны предисловия, прелюдии и недомолвки. Рука автоматически потянулась к телефону…

— Привет. Ничего личного и связанного с работой, но секс с тобой не выходит у меня из головы. Повторим…

Иной мир

Яркий свет первых солнечных лучей осветил больничную палату. Свежий ветерок лёгким порывом ворвался в открытое окно, раздвигая занавески и касаясь лица Ливона. Ночью вожак львов пришёл в себя. Он вернулся из тьмы, разорвал порочный круг мечты и долга, оставив частицу себя в другом измерении…

Мужчина лежал с закрытыми глазами. Раны, покрывавшие всё тело, нещадно болели, но медицина Иного мира творила чудеса: пять-шесть дней и на теле льва не только не останется шрамов (хотя кароны могли украсить оборотня мерзкими рубцами), но и оно будет полностью восстановлено физически. А что касалось морального состояния…

Смерть Демьяна, побег Селесты, цена победы… да и сама победа временами казалась бессмысленной, как будто уничтожили нечто поверхностное, маленький кусок пазла, притом целая картина оставалась загадкой…

Но решать эту головоломку следовало на здоровую голову. О боли, потерях, ошибках — позже. Будучи вожаком стаи не один год, Ливон научился выстраивать последовательность пережитых эмоций в своей голове, выделяя каждой определённое место и время. Он мог отодвинуть их, но не навсегда… Позже… всё позже…

Сейчас необходимо заняться собой. Лев попытался обострить чувства, начав со слуха: ветер за окном волнует деревья, занавески касаются окна, раздаются шаги в дальнем коридоре, и только приборы в палате издают не обычный шум, а настоящий грохот, и сквозь него доносится чьё-то дыхание. Открыв глаза, Ливон увидел Берка, расположившегося в кресле рядом с кроватью. Проницательный взгляд изучал льва, отмечая малейшие перемены во внешности и состоянии, губ коснулась лёгкая улыбка.

— Рад тебя видеть. Как ты?

— Нормально. Давно ты здесь?

Берк взглянул на часы.

— Три часа.

— Почему не разбудил? Я уже не сплю…

Моран закончил предложение за друга:

— Минут тридцать.

Пришло время Ливону улыбнуться.

— И как я иногда умудряюсь забыть, что ты вампир.

Ликвидатор откинулся в кресле, продолжая внимательно наблюдать за другом.

— Похоже, ты не до конца пришёл в себя. Я всё ждал, когда лев почует, что в палате не один?

Ливон болезненно поморщился:

— Не издевайся. Я ещё не в форме.

Вампир вдруг стал серьёзным.

— Врачи долго не могли вернуть тебя, хотя физические показатели вышли на стабильный уровень, — на несколько секунд Берк замолчал. — Ты всех нас здорово напугал.

Тень боли коснулась красивого лица льва. Подобное трудно держать в себе…

— Дай, пожалуйста, воды.

Ликвидатор протянул стакан. Сделав несколько глотков, блондин заговорил.

— Я могу рассказать об этом только тебе… — минутная пауза, — я видел её… Мари… когда был на грани… или за гранью…

В палате воцарилось молчание, Моран ждал.

— Она была там… И я не хотел возвращаться…

Берк наклонился к больному. Чувство возможной потери не переставало преследовать с тех пор, как ликвидатор узнал об исходе битвы. Даже сейчас, видя друга живым и относительно здоровым, мужчина чувствовал грозящую опасность. Ту страшную опасность, когда ты не в силах помочь человеку… когда всё зависит только от него самого.

Возможно, Берк поступал жестокого, но иного пути не было.

— Ливон, тебе надо жить дальше. Ты завис на событиях двухлетней давности, но так нельзя… Я понимаю, ты занимаешься делами стаи, ты спас Иной мир от сумасшедшего зверя… ты выжил, — голос Берка изменил тональность, — но ты не живёшь…

Лев воспользовался возникшей паузой, желая уйти от темы:

— Кто бы говорил… Ричард рассказывал о своём сыне, который сходил с ума не один год…

Но встретившись с глазами Берка, Ливон замолчал. Они поняли друг друга без слов. Дружба двух мужчин, объединённых силой и болью… Моран попытался скрасить неловкость.

— Я был моложе тебя, глупее тебя, и мой стаж, как монстра, равнялся нулю.

Слова заставили льва улыбнуться. Ликвидатор продолжал:

— Время лечит?.. Ничего подобного, — мужчина ненадолго задумался, — но лечат события, обстоятельства, перемена обстановки. Уловил?

Лев молчал.

— Ливон, ты заставил меня пережить страшные часы… — Берк отвёл взгляд в сторону, слова давались с трудом, — такое было только после смерти Ричарда. Не делай так больше…

Блондин виновато улыбнулся:

— Не буду.

Напряжение постепенно исчезало, растворяясь в красках жизни, какой бы она ни была. Но говорить о серьёзном уже не хватало ни сил, ни желания, и двое мужчин чувствовали это.

— Спасибо, что не выясняешь подробности.

Ликвидатор критически оглядел друга:

— Думаю, тебе сейчас не до них. Поговорим о проблемах позже. Давай о чём-нибудь отвлечённом, возможно, незначительном, но хорошем.

Глаза Ливона хитро блеснули:

— Как тебе Фарион?

От такого вопроса Берк замер, своим видом рассмешив больного.

«Ничего себе: отвлечённое, незначительное и хорошее», — с досадой подумал Моран. Между тем, Ливон продолжал:

— Доминик от неё не в восторге, Ян — наоборот. Вот я и спрашиваю, как она тебе? Ничего личного, — внимательно посмотрев на брюнета, — интересная у тебя, однако, реакция.

Лицо ликвидатора исказила недовольная гримаса.

— Давай не будем о ней сейчас. Мы же договорились: о проблемах позже.

— Хорошо, — быстро согласился мужчина, про себя подумав: «Забавно… хотелось бы познакомиться с женщиной, при упоминании которой лицо Морана становится таким».

========== Глава 27 ==========

Иной мир

Сумерки Иного мира всегда привлекали красивую, хрупкую женщину, одиноко стоящую на балконе. Тёмно-серое небо с багряными разводами… возникало ощущение, будто ребёнок испортил картину, щедро размазав красную краску на полотне. Чёрно-кровавые оттенки, периодически освещаемые молниями, могли сыграть злую шутку с психикой обычного человека, заставляя видеть чёткие очертания мрачных фигур. Но с ней всё было иначе…

Будучи человеком, Адель Моран никогда не любила эти цвета. Жизнерадостная, солнечная женщина излучала свет, дарила тепло, вселяла надежду…

Она вспомнила обстоятельства своей смерти… тень лёгкой печали легла на лицо, некоторые воспоминания не способны стереть даже века…

Открыв глаза в новом мире, первое, что увидела испуганная девушка — лицо красивого мужчины, нежный голос шептал слова утешения, рука гладила волосы… Ричард Моран…

Ошибка больно резанула по нервам, Адель стиснула зубы… сверкнула молния… женщина горько улыбнулась…

Сумерки… они встретились в сумерки… кроваво-чёрные, зловещие, готовые поглотить любое беззащитное существо… но она полюбила их, всем сердцем, всей душой, как и Ричарда…

Сила и нежность, тьма и свет, мрак и власть… устоять невозможно, только подчиниться и идти дальше рука об руку… Любовь приняла решение стать вампиром…

Женщина на балконе вглядывалась в манящую, иссиня-черную даль, перелистывая в памяти прожитые годы. Страдания, боль, счастье, печаль, радость… эмоции касались лица, оставляя едва уловимые отпечатки в глазах…

Со стороны леса послышался странный шум, казалось, ветви тысяч деревьев изворачиваются в ритуальном танце смерти. В следующую секунду мощная молния с десятками щупалец осветила небо, разбив несчастное на сотню осколков. Надрывный рёв резанул слух… огромное дерево рухнуло на землю… казалось, поверженный великан, прижавшись к камням, бьётся в предсмертных судорогах, рыдая над своей судьбой…

— Моя жизнь, — два слова слетели с губ женщины.

Потоки ливня сорвались с небес… но Адель продолжала стоять, как прекрасное изваяние, оставленное хозяином на погибель среди дождя и ветров… А хозяин — сама жизнь…

Вода остудила разгорячённую кожу, смывая воспоминания и приводя мысли в порядок…

Ричард в прошлом, как бы больно это не звучало, но Берк в настоящем, и ради него мать готова на всё…

Тихий, властный голос строго произнёс:

— Адель, ты промокла, пойдём.

Женщина повернула голову. Слёзы смешались с каплями дождя. Мёртвое сердце Доминика забилось сильнее. Оборотень ненавидел себя за это, но сопротивляться не мог… Адель не сдвинулась с места.

— О чём ты думаешь?

В глазах леди Моран мелькнул вызов:

— О Берке… Я боюсь за него…

В отсутствии проницательности Доминика нельзя было упрекнуть.

— Или ты боишься того, как он отреагирует… после предательства.

Улыбка хищницы заиграла на чувственных губах. Перевоплощение — один из многочисленных талантов Адель Моран.

— Мне нравится твоя прямота… И да, ты отчасти прав. Я боюсь и за него, и его реакции.

— Утешает одно: твой сын — воспитанный вампир.

Лицо женщины стало каменным:

— Бывают минуты, когда я жалею об этом… нет ничего страшнее, чем его холодное, равнодушное молчание.

Две одинокие фигуры смотрели в небо, ставшее чёрным. Пришло время поговорить о главном.

— Что ты решила по поводу Петра?

На лице женщины проступила маска игрока, умеющего терпеть боль поражений.

— Я сделаю всё, что он захочет в обмен на обещание не убивать Берка.

Доминик с силой сжал кулаки.

— Всё?

Адель всмотрелась в лицо оборотня, слабый свет фонаря играл в холодных глазах.

— Всё, Доминик. И секс не будет исключением…

Мужчина сжал зубы, движение не укрылось от взгляда вампира. Леди Моран спокойно заметила:

— Ты не в силах заставить Петра действовать по нашим законам… и никто не в силах, даже Коалиция. Ты знал его условия и согласился с ними… А я знаю своего сына, который нарвётся на неприятности, когда всё начнётся… Он хочет найти убийцу отца и может попасть под перекрёстный огонь, а остановить ликвидатора способна только смерть. На переговоры с Неменцевым Берк не пойдёт, да и я не хочу этого… Поэтому, обеспечу безопасность сына своими методами.

Адель резко отвернулась.

— Пётр — человек слова, — черты красивого лица исказились злобной решимостью, — я добьюсь того, что Берк не погибнет в результате его операции и всего, что с ней связано.

Отрывистый смех прозвучал неестественно.

— Браво! Я недооценил тебя. Заставить этого монстра работать в защиту Берка, да так, что он это и не сразу поймёт — задача невыполнимая, но, похоже, ты с ней справишься, — в голосе оборотня звучало презрение.

Сильная рука властно легла на плечо Адель. Тонкие женские пальцы нежно, но твёрдо коснулись мужского запястья, сбросив непрошенную гостью. Чуть хриплый голос прошептал оборотню в самое ухо, дразня горячим дыханием:

— Может, ты и считаешь меня шлюхой, но твоей я не буду.

Карие глаза излучали гнев, обдавая Доминика огнём и… вызывая ещё большее желание.

Земля

Убедившись в причастности рыжего мужчины к серии самоубийств, Макс принял трудное решение: рассказать обо всём Джули. С одной стороны, «агент 007» не хотел подвергать хрупкую, беззащитную девушку опасности, которую влечёт данное знание, но с другой — кусочки пазла кровавой драмы явно связаны с подразделением, являющимся местом работы Фарион.

Начались трудности — попытки приблизиться к девушке не увенчались успехом. Макс останавливался, как вкопанный, в метрах десяти-пятнадцати от неё и не мог сделать ни шагу. Необъяснимое явление…

Однажды ему почти повезло. Мужчина подкараулил Фарион, позвал по имени и, сложив руки в молитвенном жесте, замер в ожидании. Не понимая происходящего, Джули сделала шаг навстречу бывшему любовнику, Макс отступил… её шаг вперёд — его назад… Раздражённая брюнетка бросила в сторону несчастного испепеляющий взгляд и ушла в противоположном направлении.

«Что ж, придётся позвонить».

* * *

Такер с улыбкой осматривал нанесённый ущерб и виновницу данного ущерба, довольно лежащую посреди сломанной кровати.

— Давно у меня не было по-настоящему выходного дня, — улыбнулся змей и, уверенно подвинув Марью, улёгся рядом.

Киллер с интересом принялась рассматривать любовника (тремя часами ранее им было не до этого). Рыжие волосы, властные, красиво очерченные губы, ярко выраженная линия скул и глаза… зелёные, сводящие с ума глаза, способные заманить жертву, как безвольного кролика и привести к своей участи… От него веяло опасностью, дикой, животной, неконтролируемой силой, но и чем-то ещё, что тщательно скрывалось за жестокой, змеиной сущностью.

«Будь я человеком, — Иванова улыбнулась собственным мыслям, — нырнула бы в омут, не раздумывая. Ну, и, конечно, заставила его пострадать».

Забавно, но Такер также рассматривал Марью, менее откровенно, но всё же… Идеальное тело, идеальная внешность, идеальный киллер с холодными, серыми глазами… её взгляд — бездна смерти, тьмы и расчёта…

«Будь я человеком…» — змей прервал странную мысль, смысл думать о несбыточном… Лицо Фарион внезапно всплыло в памяти очень отчётливо, сердце мужчины болезненно сжалось…

— Этот шрам ты получил при жизни? — вопрос Марьи оборвал воспоминания. Девушка указывала на левую бровь оборотня.

Такер коснулся рубца.

— Нет, это твой ликвидатор постарался. Правда, в то время он им ещё не был.

В серых глазах зажглись озорные искорки.

— Расскажи.

Мужчина улыбнулся.

— Рассказывать нечего. Арон подарил мне магический нож, после знакомства с которым на теле обитателей Иного мира остаются шрамы. В очередной раз, выясняя отношения с Берком, — Такер смущённо запнулся, — в общем, я получил удар своим собственным ножом.

Давно эта комната не слышала такого громкого, заразительного женского смеха. Парень попытался оправдаться:

— У Берка тоже красуется шрам на правом плече. Ты не видела?

Марья мотнула головой, что означало — нет.

Удивлению оборотня не было предела:

— Так ты действительно не спишь с ним?

— Нет, — но что это: в голосе девушки Такер уловил грустные нотки.

Желая утешить, а, может, обидеть, змей и сам не мог понять, но продолжал разговор, не меняя темы:

— У Берка странное представление о сексе.

Брови киллера поползли вверх.

— А ты откуда знаешь? — в голосе слышалось недоверие.

— От Арона, — последовал спокойный ответ.

Иванова сложила два и два.

— Конечно, Мелисса. По человеческим меркам я веду себя, как шлюха, но только в плане тела… А эта дрянь продаётся со всеми потрохами.

Женщина фыркнула, но всё же выдала:

— Так что у тебя по поводу представления о сексе моего шефа?

Такер многозначительно произнёс, выговаривая каждое слово:

— Даже если ты ничего не испытываешь к партнёру, секс меняет твоё отношение к нему.

Марья с видом судьи вынесла приговор:

— Он не прав. Абсолютно. Можно чётко разграничить эти понятия и не иметь проблем.

— Согласен, — Такер хитро улыбнулся, — а твой босс не во всём профессионал.

Сейчас или никогда… попытаться узнать, крайне осторожно, не привлекая внимания:

— Говорят, у него отношения с Фарион.

Попытка провалилась, Марья отмахнулась коротким ответом: «Не знаю» и, отвернувшись, потянулась за конфетой.

Соблазнительно вкушая шоколад, Иванова задала вопрос, который интересовал её давно, но возможность спросить представилась только сейчас.

— Я планирую задержаться у тебя до вечера, — поймав одобрительный взгляд оборотня, продолжала, — и, пока я ем, можешь рассказать, как ты стал змеем?

Такер от неожиданности замер секунд на пять-шесть:

— Ты умеешь взять быка за рога.

— Объясню! Змей очень мало в нашем мире, а с такими способностями — один, и это ты. Мне интересно, в общем, как и всему нашему офису. Но им я рассказывать не буду, — более раздражительно, — и ещё: я ненавижу, когда могу что-то узнать, но не знаю этого.

— И ты решила, если спишь со мной, то имеешь право спросить.

— А почему нет…

Марья не заметила, как ступила на опасную тропу желания узнать…

Взгляд, полный боли, но не мучительной и острой, а давно пережитой, забытой, скрытой пылью веков… но женщина не видел этого, змей смотрел в сторону…

— Я никогда не был достойным сыном своего отца. Богатый разгильдяй, ловелас, бездельник. Паршивая овца в семье, но это особо никого не трогало. Мои «правильные» братья пошли по стопам папочки, заслоняя своими добродетелями выходки младшего сына. А если учесть размеры состояния, то каждый из нас мог до конца дней своих жить безбедно.

Змей умолк, потянувшись за сигаретой.

— Но однажды я встретил её. Самое забавное, что, на первый взгляд, эта женщина не представляла из себя ничего необычного, — короткий смешок, — я так думал вначале… по глупости. Но узнав её поближе, со мной случилось то, чего, в принципе, не могло случиться… Я не просто влюбился, я стал её рабом… навсегда… Её не волновали условности и расовые предрассудки, она не боялась ударов судьбы и могла, не задумываясь, пойти на риск ради тех, кого любила. Дерзкая, своевольная, яркая…

Марья смотрела на красивого мужчину и угадывала его забытую боль.

— Опущу описание своих страданий. Скажу одно — она ответила мне взаимностью, и этого было достаточно… Страшная ошибка моей жизни… Её отец воспротивился нашему браку, мы пытались бежать, но мой брат, зная о нашей любви, предал меня… Позже я понял… Он тоже любил… её…

В день свадьбы моя любимая бросилась с самой высокой башни… Она перепробовала всё, и нашла единственный выход… не желая принадлежать никому, кроме меня…

Каменная маска на красивом лице… он пытался рассказать историю, отдаляясь от событий давно минувших лет, но не получалось…

— Я долго не мог простить себя… не мог простить их… Она любила жизнь, но безысходность и отчаяние заставили сделать страшный выбор.

Внезапно зелёные глаза зажглись огнём мести… спустя столько лет…

— Её отец панически боялся змей, — взгляд судьи, улыбка палача, — это и решило его судьбу. Я стал другом своему врагу, я сделал вид, что понял и простил. Смерть дочери сломила старика, прошло время, и он стал воспринимать меня, как сына. Это давалось с трудом, но я шёл к цели, забыв обо всём, кроме мести… Он умер в собственной постели, корчась в муках и повторяя её имя, я молча смотрел, ощущая успокоение в своей измученной душе. Не успело тело остыть, в комнату ворвались его сыновья… но всё потеряло смысл… без неё… я уже давно был мёртв… спустя несколько минут умерла моя оболочка…

Мужчина затушил сигарету, коснулся рукой виска, последние слова прозвучали глухо:

— Она отказалась жить в Ином мире, я согласился…

Марья смотрела в зелёные глаза… она понимала его… понимала холодного, безжалостного, расчетливого убийцу… Она сама была такой…

Такер тряхнул головой, сбросив наваждение прошлого и игриво произнёс:

— Теперь ты?

Иванова в недоумении уставилась на мужчину:

— Что я?

— Твоя история. Я слушаю.

Похоже, два профессионала, сами того не замечая, перестали быть таковыми.

========== Глава 28 ==========

Иной мир

Со вкусом обставленная гостиная казалась особенно уютной в лучах зимнего солнца. Светлые стены с вкраплениями коричневого, серого и серебряного, пол цвета кофе с молоком, бежевые кожаные кресла, диван. Зеркальный потолок и цветы, цветы, цветы… некоторые в вазах и горшках, некоторые сами по себе — посторонним было непонятно, где растение начиналось, а где заканчивалось, оплетая предметы мебели. И все элементы обстановки создавали один большой дышащий организм, в объятьях которого королева лиан чувствовала себя легко и спокойно.

С замиранием сердца Кайла слушала звук приближающихся шагов. Как долго она не видела его, сколько боли, потерь и трудных решений пришлось пережить в одиночестве.

Быть может, не предложи женщина ликвидатору свободную любовь, всё было бы проще… или наоборот. Страх потерять его, муки ревности, постоянная тоска и догадки, догадки, догадки…

Дверь открылась… Кайл бросилась навстречу мужчине, прильнув в страстном поцелуе к любимым губам. Сильные руки прижали к себе, заставив окунуться в омут счастья. В голове пронеслось: «Ради таких моментов стоит ждать… ждать столько, сколько потребуется».

Берк внимательно посмотрел в глаза любимой, погладил изумрудные волосы. В такие минуты чувство вины выползало откуда-то из глубин сознания и тревожным звоном колокольчика давало о себе знать. Он оставлял её… оставлял надолго, без поддержки, телефонных разговоров, поцелуев и объятий, в общем, всего того, что нужно молодой, влюблённой женщине. И ни одного слова упрёка, ни одной просьбы, ни слёз, истерик, шантажа. Королева целого народа молча ждала свою любовь, ночами проливая слёзы в подушку.

Но Моран никогда не узнает об этом. Ликвидатор должен видеть рядом с собой сильную, терпеливую женщину, готовую поддержать в трудную минуту и с радостью разделить редко выпадающие секунды счастья.

— Как ты? — и почему после долгого расставания его голос кажется хриплым и особенно сексуальным.

Кайла с головой погрузилась в омут чёрных глаз… она любила их тьму, их скрытую силу и власть, так дерзко сочетающуюся с нежностью, страстью, желанием. Но сегодня что-то изменилось… что-то оставило едва уловимый след во взгляде.

— Что случилось? — обычный вопрос, но сердце предательски дрогнуло в ожидании ответа.

Берк устало потёр висок, выдав простое объяснение:

— Я был у Ливона, ему тяжело… Слишком много проблем и здесь, и на Земле, но сейчас не хочу говорить о работе. Хорошо?

— Договорились, — проще не заметить и на время успокоиться, чем пытаться понять, причиняя себе боль.

Девушка выглядела усталой, потерянной, печальной. Сердце ликвидатора дрогнуло.

— Иди ко мне.

Прижав хрупкое тело к своему, Берк нежно коснулся горячих губ, руки зарылись в мягкие, пышные волосы. Осторожный, трепетный поцелуй быстро перешёл в страстный. Кайла любила подчиняться его воле… вся, без остатка. С наслаждением отвечая на ласки друг другу, пара быстро избавилась от одежды. Флюиды дикого, нетерпеливого секса наполнили комнату. Дерзкие, изощрённые ласки, стоны, дыхание… Напряжение, так долго копившееся в каждом из них, нашло выход в роскошной гостиной королевы лиан.

Берк ласково смотрел на женщину, удобно устроившуюся у него на груди. Жаль, их счастье бывает недолгим.

— Кайла, мне пора.

Королева подняла голову.

— Как? Так скоро? — красавица уставилась в стену, стараясь избегать взгляда ликвидатора.

Моран коснулся изумрудных волос, провёл пальцами по щеке, губам, осторожно взял за подбородок, заставив посмотреть в глаза.

— Кайла, прошу тебя, не надо. Ты знаешь, сейчас не самое лучшее время, слишком много проблем. Мне действительно нужно идти.

Утопающий, который цепляется за соломинку в бессильной попытке спастись:

— Скажи, что любишь меня.

Усталая улыбка чуть смягчила жёсткие черты.

— Люблю, малышка.

Спустя несколько минут дверь за ликвидатором закрылась. Так было и раньше, но почему сейчас Кайла чувствовала себя одинокой, брошенной, использованной.

«Нет, это всё нервы. Пройдёт время, расставит всё по местам и будет, как прежде», — утешала себя королева, собирая одежду, беспорядочно разбросанную на полу.

Земля

Тусклый свет луны пробивался сквозь неплотную занавеску, позволяя представить предметы в ином виде. Игорь Конев любил это занятие, мечтая о том, что его окружают сказочные существа, пришедшие познакомиться из другого мира. Например, лампа — голова маленького дракона, желающего поиграть. Конечно, мальчик был довольно взрослым, чтобы различать сказку и реальность, но помечтать не вредно. К тому же, Игорь никогда не боялся темноты.

Но сейчас всё изменилось… Ребёнок лежал на мокрых простынях, безуспешно пытаясь заснуть. Три ночи подряд с Коневым происходили странные события, объяснения которым не мог дать детский разум.

В первую ночь снился сон, тесно переплетённый с явью: высокий мужчина с чёрными волосами и чёрными глазами подошёл к кровати, осторожно взял руку ребёнка в свою и тихо произнёс: «Прости». Тьма, пустота накрыли с головой.

Во вторую ночь перед глазами Игоря предстала женщина-русалка невиданной красоты. Склоняясь над мальчиком, золотыми волосами коснулась лица, щекоча кожу. Медовый голос ласково прошептал: «Я помогу тебе. Слышишь, помогу». Ложь, обман оставили странное послевкусие.

Третья ночь: голубоглазая брюнетка молча плакала у окна. Она боялась подойти ближе, но Игорь прочитал по губам: «Я попытаюсь спасти тебя». Ребёнок поверил…

Сегодня Сейма с тоской и надеждой смотрела в окно спальни Игоря Конева. Оборотень приняла решение, возможно, обрекая себя на смерть. Выкрав и изучив план смерти объекта с чёрной аурой, любимый сотрудник ликвидатора нашёл в нём место для вмешательства. О последствиях Сейма не думала. Главное, появится неожиданно, увести Игоря, спрятать на две недели, а потом… будет поздно что-либо менять… Расплата… Что может быть хуже её прошлого, её настоящего, её боли… Её будущее? Оборотень решила — уже нет.

* * *

Зелёные глаза буравили киллера в попытке заставить рассказать о прошлом. Марья дразнила рыжего любовника, оправдываясь тем, что в её истории нет ничего особенного.

— А это мне решать, — брови мужчины нахмурились, лицо приняло серьёзное выражение, но через секунду обворожительная улыбка выдала Такера с головой.

— Хорошо, уговорил. Но… ты не должен осуждать меня, просто выслушай и всё. Договорились?

Оборотень согласно кивнул, закурил сигарету, и, устроившись поудобнее, обратился во внимание.

— Я работала в органах.

Короткий смешок со стороны мужчины показал, насколько хорошо эти двое понимают друг друга.

— К тому же, в той жизни Маша Иванова была дочерью одного очень высокопоставленного лица. Позже поймёшь, в чём важность данного замечания, — вампир скривилась в горькой ухмылке. — И, разумеется, чтобы всё соответствовало доченьке крутого папочки… в общем, отец нашёл мне жениха.

Марья замолчала. Мысли девушки приняли философский оборот. Такер ждал. В тишине прошло несколько минут, затем история продолжилась.

— С тех пор я ненавижу правила и традиции, боязнь их нарушить влечёт ложь, предательство и делает человека обычной тварью.

Внимательно посмотрев змею в глаза, вампир заговорила немного отстранёно, как будто дальнейшие события происходили не с ней:

— Я была без ума от него. Конечно, наивная, глупая девчонка с большими амбициями и наполеоновскими планами на будущее встретила Джеймса Бонда.

Такер присвистнул.

— Вот-вот, представь, современный Бонд в те времена, кто угодно от счастья ослепнет…

Девушка вздохнула.

— А дальше всё банально и просто: в один из солнечных, летних дней я вернулась с работы раньше обычного и застала его в постели с другой. Оружие было при мне… Папочка не мог допустить такого позора, и дело замяли, признав меня психически нездоровой. Представь, я уложила двоих, и ничего. Пребывание в vip-палате больницы не в счёт. Но мир рухнул, выстоял только Иван. После этого случая мы сильно сблизились с братом.

Руки девушки непроизвольно сжались в кулаки, от Такера не ускользнуло это движение.

— Но братец умудрился вляпаться в историю… его убили. В тот момент я приготовилась влачить жалкое существование до конца своих дней, став бесчувственной машиной, — неожиданно Марья хитро улыбнулась, — но я недооценила любовь брата. Иван связался со мной, нарушив законов пятьдесят Иного мира, и рассказал о своём выборе… О том, как мой непутёвый братец избежал наказания, промолчу, скажу лишь одно: по моим раскладам у этой истории счастливый конец.

Марья замялась, увидев странное выражение на лице Такера.

— Ну, я же говорю — по моим раскладам. И ты обещал не осуждать.

— Я и не думал, — оборотень притворно поднял руки вверх. — Продолжай.

— Да, на этом практически всё. Я долго умоляла Ивана убить меня, он не смог. Тогда я пустила в ход угрозы о самоубийстве, причём, пустыми они не были… От мысли, что любимая сестра попадёт к архаи, братик впал в депрессию…

В комнате повисла гнетущая тишина. Марья уставилась в пустоту, переживая отголоски прошлого. Такер терпеливо ждал. Последние слова истории стали для змея откровением.

— Меня убил Ричард, — в глазах киллера заблестели слёзы. — И я до конца жизни буду благодарна ему за это…

========== Глава 29 ==========

Иной мир

Ледяные струи воды освежали тело, помогая собраться с мыслями, но успокоить бурю чувства были не в силах.

Известия с Иного мира заставили Морана отодвинуть события в метро на задний план. Ливон, блуждающий на грани двух миров, всецело завладел мыслями Берка. Потерять лучшего друга… Память оживила подробности гибели отца, тупая боль вновь превратилась в резкую, измываясь над и без того измученным сердцем. Несколько страшных часов жизни, которых не пожелаешь и врагу. Душевные муки способны вызвать физические. Ликвидатору казалось, неведомая сила разрывает тело изнутри, заставляя кровь с бешеной скоростью нестись по венам, напряжение натягивает нервы, обостряя реакцию до предела, невидимая рука сжимает сердце и держит, держит, держит, не желая отпускать… Хочется убежать, не чувствовать, отключиться, но пытка продолжается час за часом… память становится врагом, терзающим вдруг ставший беззащитным разум, мысли подчиняются страху, диктующему наихудший вариант развития событий… Твоим миром правит ожидание…

Но в этот раз смерть прошла стороной. Вид раненого, но живого льва, вернувшегося в реальность, притупил боль, тиски, сжимающие сердце, разжались. Конечно, страшный конец Демьяна, побег Селесты, невидимая угроза, нависшая над привычным укладом жизни Иного мира, не давали покоя, но когда боли слишком много, её приходится располагать в порядке значимости и восприятия, как бы цинично это не звучало…

Жизнь научила Берка расставлять приоритеты, но не всё можно контролировать. Стоило ликвидатору успокоиться насчёт здоровья друга, как на первый план всплывал разговор с Фарион в метро со всеми вытекающими чувствами, противоречиями и грядущими проблемами. Ещё и Ливон умудрился задеть за живое невинным напоминанием о брюнетке.

Попытка забыться в объятьях Кайлы не принесла облегчения. И сейчас, стоя под ледяным душем, успокоить мятежное сердце не получалось. Моран чувствовал вину перед королевой лиан, но понять её происхождения не мог, да и не очень хотел — их свободная любовь оправдывала всё. Проблема была даже не в Кайле, а в предстоящем разговоре с членами Коалиции, где придётся излагать факты, а не делать странные выводы, основанные на интуиции и чувствах. Злость на Джули закипела в Берке с новой силой: эта девчонка вносила в отлаженную работу ликвидатора неразбериху и смятение, ставя под сомнение, казалось бы, непоколебимые истины, но вычеркнуть смертную женщину из уравнения Моран уже не мог.

Сильному вампиру, привыкшему контролировать всё вокруг, трудно признать: Фарион начинала влиять не только на его работу, но и на жизнь ликвидатора в целом…

Земля

Хрупкая женщина, одиноко стоящая на берегу реки… Длинное, красное платье оставляет открытой беззащитную спину. Лёгкий ветерок треплет волосы, нежно касаясь лица. Взгляд брюнетки обращён вдаль в надежде найти… Что ищет Джули Фарион? Ответы на незаданные вопросы, потерянную часть себя или того, кто связан с ней невидимыми узами дара…

Он совсем близко, на другом берегу, но подойти к девушке не в его власти… Значит, придётся идти ей… идти, не останавливаясь, идти к тому, кто манит тайной и магией, жизнью и смертью, силой и тьмой.

Шаг, ещё один и ещё… всего лишь перейти спокойную реку… Тёплая вода касается ног, в голове проносится мысль: «Как странно». Снова шаг, ещё один, но почему идти становится труднее… Брюнетка опускает взгляд вниз, крик застревает в горле… цвет платья неотличим от красной жидкости, окружающей девушку… цвет платья неотличим от цвета крови, так нежно омывающей ноги Джули…

Настойчивый телефонный звонок вырвал Фарион из глубин сна.

— Алло.

— Джули, это Макс, только умоляю, не клади трубку, это очень важно.

Убедившись, что объект всё ещё на линии, агент 007 спросил извиняющимся голосом:

— Я тебя разбудил?

— Да, но это хорошо.

«Лучше уж говорить с тобой, чем торчать по щиколотку в крови в надежде кого-то найти».

Макс откашлялся, пытаясь подобрать слова:

— Я не знаю с чего начать, только не сочти меня безумцем: в последнее время я пытаюсь подойти к тебе, но не могу.

Вспомнив игру в «шаг вперёд, два назад», Джули ехидно подметила:

— Помню. Что, совесть замучила?

— Нет, — мужчина чертыхнулся, вздохнул, — то есть, да.

Девушке почему-то вдруг стало спокойно и свободно.

— Ладно, отбой, я не любила тебя, всё в прошлом.

Признание неприятно кольнуло, подбирать слова стало сложнее:

— Понимаешь… Как же трудно объяснить… Я пытаюсь подойти к тебе, но какая-то сила сдерживает.

— Эта сила у нас разумом зовётся. Макс, я, конечно, не сочту тебя безумным, но пьяным — вполне.

Пришлось срочно менять тактику:

— Хорошо, хорошо, не будем обо мне, попробую иначе… Происходит нечто непонятное и страшное, оно как-то связано с твоей работой.

— С какой?

— Ну, где этот главный…

Джули вспомнила странное поведение главного редактора «На лезвии».

— Ситников что ли?

— Нет, другой.

— Моран, — и почему настроение упало ниже плинтуса, а болтовня Макса перестала казаться пьяным бредом.

Но новоиспечённый Бонд быстро исправился, сбивчиво рассказывая про самоубийц, которые таковыми не являлись; про свою любовницу, невинно убиенную более крутым самцом; про бездарную работу стражей порядка, обязанных нас беречь и охранять, а они вместо этого не слушают умных граждан, а опираются на ничего не значащие доказательства и факты. Финалом эпопеи стал какой-то рыжий мужик из спецслужб.

Наконец-то, наступила пауза. В трубке слышалось лишь сбивчивое дыхание Макса.

— Ты ещё здесь?

— Да, — девушка задумалась, пытаясь выразить мысли как-нибудь поделикатнее, не получилось, — Макс, тебе нужна помощь.

Взрыв эмоций на другом конце провода потряс барабанные перепонки. Фарион ничего не оставалось, как назначить неуравновешенному бывшему встречу на проходной.

— Стой там и никуда не уходи, я сама подойду к тебе. До завтра, — в трубке послышались короткие гудки.

Посидев несколько минут у телефона, брюнетка так и не смогла определить — что оставило странное послевкусие в сознании: разговор с Максом или сон, на секунду показавшийся реальностью…

Иной мир

Конференц-зал ожидал очередного заседания Коалиции. «Белая комната», полностью лишённая души, и созданная лишь для того, чтобы гасить ненужные эмоции, мешающие при принятии решений, от которых зависели судьбы двух миров. Официальная обстановка, подчёркнутый деловой стиль. Особенностью помещения являлись светлые, холодные тона: белая мебель, белые жалюзи на окнах, белые полы, белые стены с портретами тех, кто вершил судьбы когда-то, но не сейчас…

Недавно галерея пополнилась ещё одним произведением искусства… Ричард внимательно смотрел на Адель, мужественные черты казались нежными, из глаз струился мягкий свет, и женщина вдруг поняла: он простил её, простил давно, но почему от этого стало только хуже. Миссис Моран вспомнила, с какой энергией несколько веков назад она занималась отделкой зала, постоянно советуясь с любимым. «Белый холод» — её идея, молодой девушке казалось, ничто не должно мешать управлению миром, эмоции отдельно — политика отдельно, нельзя совместить несовместимое. А теперь, спустя века, «белый холод» царил в душе вдовы, инеем выводя на сердце простые истины: кто бы ни стоял у власти — люди или монстры — им не чужды чувства и слабости, им не чужды предпочтения и антипатии, им не чужды страсти и любовь… Ненавидя белый цвет, Адель продолжала сидеть в белом кресле за белым столом под пристальным взглядом Ричарда, ожидая другого мужчину, в настоящий момент играющего в её жизни главную роль — своего сына.

В отличие от вдовы Доминик ненавидел конференц-зал с момента его открытия. Может, дело было в угнетающей, безликой обстановке, а может в тех, кто непосредственно занимался убранством помещения. Оборотень затруднялся ответить на этот вопрос. И сейчас, переводя взгляд с портрета Ричарда на Адель и обратно, Доминик чувствовал странную причастность комнаты ко всему происходящему, от этого становилось не по себе, по спине периодически пробегали мурашки, превращая минуты ожидания в часы. Злость на младшего Морана продолжала скапливаться в сердце оборотня.

И только Ян Вонг ощущал себя в «белой» обстановке, как вампир в крови. К тому же, его Берта решила отделать одну из комнат семейного особняка в подобном стиле. Что ж, чем бы любимая ни тешилась, лишь бы была рядом. «Интересно, сможет ли Берта придумать что-то, чего я не смогу разрешить», — размышлял мужчина, и улыбка играла на хитром лице. Со стороны могло показаться: Вонгу глубоко безразличны судьбы миров, но это было не так — вампир просто умел переключаться.

Дверь тихо открылась, Адель вздрогнула, все взгляды обратились к вошедшему.

Ян внимательно изучал лицо ликвидатора, учителю не понравились перемены, произошедшие с учеником после их последней встречи. «Решимость во взгляде, осознание собственной силы, внутренний излом. Да, этот парень не создан для послушания. Что ж, придётся потерпеть и потрудиться».

Доминик окатил Морана злобным взглядом и отвернулся, мурашки в очередной раз пронеслись по спине. «Как же он не похож на Ричарда. Упрямый, своевольный, неопытный, глупый мальчишка, обладающими опасными способностями. Похоже, нас ждут тяжёлые времена».

— Ян, Доминик, рад видеть.

Адель бросила на сына грустно-смиренный взгляд.

— Адель, — лёгкий, подчёркнуто вежливый кивок в никуда.

Проглотив обиду, мать посмотрела на самого дорого ей человека. «Что-то не так… не так, как обычно… не так, как в течение многих, многих лет…возможно, женщина…»

Несколько дежурных фраз, затем относительно подробный доклад Берка о недавних событиях в метро. Гнетущая тишина, кричащая о многом… Ян тяжело вздохнул, слова давались с трудом.

— Возможно, Карон — не взбесившееся порождение Иного мира, сбежавшее на Землю, а опасный зверь, управляемый хладнокровным убийцей. Мы думали о таком развитии событий здесь, но там, на Земле… Это полностью меняет картину… Кто способен управлять монстром среди обычных людей?

Вампир медленно встал с кресла, подошёл к окну и замер, словно изваяние. В этот миг разум Вонга был далеко, он ощущал зло, пришедшее в два мира… опасное, жестокое, расчетливое зло. Когда это случилось? В день смерти Ричарда? Или раньше, намного раньше?

Разбираться с этим в Ином мире придётся ему, а на Земле — Берку. Готов ли ликвидатор к этому? Вампир вдруг отчётливо понял значимость Джули, почувствовал её роль, даже не осознав суть дара девушки. Ричард не ошибся. Но способна ли она помочь Морану?

Вопросы крутились в голове, но оставались без ответов.

Доминик сидел, обхватив голову руками. Закрыв глаза, Адель вжалась в кресло, чтобы хоть как-то скрыть боль и ужас.

Обернувшись, Вонг посмотрел на Берка.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, насколько Фарион нужна нам? — уточнил мужчина, испепеляя взглядом ликвидатора.

Ответом вампиру послужил молчаливый кивок ученика.

— Берк, сейчас жизнь этой смертной женщины в твоих руках. Ты за неё в ответе, и помни — помогая одним силам, она мешает другим, а они церемониться не будут.

— Я знаю, — Моран хотел добавить что-то ещё, но замолчал.

Тысячелетний вампир пронзительно посмотрел на ликвидатора, иронично добавив:

— У тебя всё получится. Скоро вы будете работать в паре с Фарион и поражаться, как раньше обходились друг без друга.

Фраза вызвала нужный эффект, Берк рявкнул:

— Это невозможно, она распознала во мне монстра за столь короткое время, чего ожидать в дальнейшем.

«Так вот что тебя тревожит», — пронеслось в голове у Адель.

— Ян, я понимаю, что в ближайшее время меня ждёт ад в отношениях с этой женщиной, и не пытайся подать это в ином свете. Я научусь терпеть Фарион, не более. У меня от неё голова идёт кругом. Она ломает стереотипы, нарушает правила, сама того не замечая. А её дар способен любого свести с ума.

— Но не твоего отца.

Глаза Берка злобно сверкнули:

— Я — не отец.

На этот раз тяжело вздохнули все трое. Ян гневно произнёс:

— Почему, ответь, почему ты не можешь задать мне главный вопрос, за ответом на который и пришёл сюда?

Молчание.

Вонг вскочил с кресла, начав нервными шагами мерить комнату.

— За несколько минут она поняла суть карона, и он не растерзал её. За те же несколько минут она определила: перед ней не сумасшедшее животное, а не совсем обычный зверь, управляемый кем-то, кто пытался проникнуть в её разум, возможно, чуть не лишив её последнего. Кстати, в этом полностью твоя вина. Ты до сих пор не осознал ценность этой женщины для нас. А жаль…

Доминика покоробили последние слова вампира.

— Ян, то, что карон управляем — не доказано. Никто не знает, что Фарион видела и чувствовала, и на основе чего сделала далеко идущие выводы.

Вампир резко повернулся в сторону оборотня:

— А ты не находишь странным, что после этого недоказанного утверждения всё становится на свои места. Мы слишком легко поверили Арону, а, может, хотели поверить.

Ян с тоской посмотрел на портрет Морана.

— Конечно, слова великого мага-телепата против слов какой-то девчонки с Земли, но… я верю в Ричарда… — голос вампира зазвучал жёстче, — и знаю одно, мы столкнулись с грандиозным, по своим масштабам, злом. Боюсь, что кароны — отвлекающий манёвр от чего-то более серьёзного и страшного, что происходит в двух мирах. Джули подтолкнула к пониманию этого… Конечно, спустя какое-то время мы бы и сами догадались, но, боюсь, как бы не стало слишком поздно… сейчас каждая минута на счету, но об этом поговорим позже.

Оборотень в бессилии опустил голову, осознав, что речь вампира не лишена смысла.

Закончив с Домиником, Вонг с удвоенной силой принялся за Берка:

— Ты по-прежнему не готов задать свой вопрос?

Упрямое молчание ликвидатора могло вывести из себя кого угодно, но только не его учителя.

— А я всё равно отвечу.

Моран холодно заметил:

— Разберусь сам.

Не обращая внимания на слова ликвидатора, Ян заговорил:

— Ты не можешь понять, почему Фарион распознала в тебе монстра. Мысль терзает и не даёт покоя: почему именно в тебе? Не в Марье, не в Иване, не во мне и Доминике, а в тебе.

Адель понимающе отвела глаза, оборотень раздражённо уставился на Вонга, всем своим видом выражая, как он жалеет о бездарной трате времени на отношения ликвидатора и любовницы его отца.

Ян продолжал, не обращая внимания на реакцию окружающих:

— Берк, в этом виноват ты сам. Ты слишком неравнодушен к ней.

Моран казался каменным.

— И не важно, какого рода твоё неравнодушие… Насколько я успел понять, Фарион чувствует энергию…

Вампир устало потёр виски, подбирая слова:

— Ты умеешь скрывать свои эмоции, но она чувствует то, что таится внутри, и тебе повезло, Джули пока что не осознаёт этого. Измени отношение к ней, и вам двоим станет легче.

В памяти Берка всплыли строки: «В нём есть свет, но он тьма, глубокая и тяжёлая, способная затянуть и раствориться в тебе, превращая в своё оружие… В нём есть добро, но он зло, не мелкое и безрассудное, тявкающее из-за угла, а глобальное, расчетливое, беспощадное, если того потребуют обстоятельства… В нём есть жизнь, но он смерть, порой влекущая своей лёгкостью…

В нём есть воздух, но он кровь, густая и вязкая, способная лишить тебя возможности дышать… Показное спокойствие скрывает чувства, текущие по венам… чувства, способные ударить, как оголённый провод, вырвавшийся на свободу и безжалостный в своём слепом выборе… И ещё… я не боюсь его, но не хочу ощущать то, что у него внутри: бешеную, первобытную, практически идеально контролируемую силу и боль…»

Хорошо, члены Коалиции не читали эту характеристику ликвидатора.

Слова Яна вывели из задумчивости:

— К тому же, вторая причина её отношения к тебе — ты — сын Ричарда, их связь мне не понятна до сих пор. И что из этого вытекает, остаётся загадкой.

Желая закончить неприятный разговор, ликвидатор тихо произнёс:

— Хорошо, я попытаюсь что-либо изменить.

Доминик хмыкнул, смерив Берка пристальным взглядом:

— Надеюсь, ты справишься с ней.

Моран ответил холодно и отчуждённо:

— Почему ты сомневаешься? Пять лет она, — мужчина запнулся, пытаясь подобрать нужное слово, — проработала с моим отцом…

Лицо брата Ричарда исказила гримаса боли:

— И твоего отца больше нет.

В попытке предотвратить конфликт, Ян посчитал нужным расставить точки на i:

— Доминик, я не считаю Фарион причастной к смерти Ричарда, что касается остального — не сомневайся, Берк справится с ней и её даром. Тема закрыта.

А про себя подумал: «Да, Моран справится с ней только тогда, когда поймёт, что с этой женщиной не нужно справляться… Но это случится не скоро… Что ж, ликвидатору придётся не сладко, но это пойдёт ему на пользу». Странная полуулыбка-полугримаса осветила лицо Вонга, вызвав у окружающих недоумение и тревогу. Между тем вампир продолжал:

— Что ж, в этой истории мне понятно всё, кроме одного: что заставило её там, в метро, выйти из минутного оцепенения и позвать тебя на помощь?

Да, утаить от тысячелетнего вампира важную деталь, находясь с ним лицом к лицу, было невозможно. Моран сдался:

— Иногда она слышит голос моего отца.

Фраза, полоснувшая по нервам. Адель побледнела, глаза матери умоляли сына о подробностях. Ликвидатор молчал. Ехидный голос Доминика разомкнул порочный круг:

— Это всего лишь её утверждение, где доказательства?

Берк спокойно ответил:

— Их нет.

— Вот именно.

Слова Вонга и интонация, с которой они были сказаны, удивили присутствующих:

— Почему ты не веришь в это, Доминик? Наши миры взаимосвязаны, мы до сих пор сталкиваемся с явлениями, природы которых не могут объяснить лучшие умы… Почему ты не веришь?

Неловкая пауза, оборотень молчал, безуспешно пытаясь подобрать слова. Но Ян не собирался отступать.

— Ведь в это верит даже Берк. Почему? — вопрос, обращённый к сыну Ричарда.

Моран задумался, затем заговорил тихим, но твёрдым голосом:

— Жизнь научила меня не отбрасывать вещи, на первый взгляд, кажущиеся невозможными. Фарион увидела во мне монстра… Она распознала сущность карона, не обладая никакими знаниями о нём, она тонко чувствует настроения людей, порой не улавливая их суть, к тому же её неконтролируемый страх перед Такером не даёт мне покоя.

Снова молчание, и каждый думает о своём.

— Слишком много вопросов, связанных с ней. Суть её дара непонятна, но после событий в метро только глупец может отрицать наличие у Фарион определённых способностей. И проявляются они в разных формах. Я всё более склоняюсь к тому, что она может помочь в поимке убийцы отца… К тому же, я не знаю, какие отношения связывали её и Ричарда, — горькая усмешка коснулась губ ликвидатора.

Ян хотел крикнуть: «Когда же ты выкинешь эту дурь из своей головы», но сдержался. Морану нужно время.

Берк подвёл итог:

— Это покажется странным, но у меня нет сомнений в том, что Фарион слышит голос отца.

Ликвидатор внимательно посмотрел на мать, в глазах читался немой укор: «А ты слышишь его голос? Хоть иногда он говорит с тобой?» Адель не выдержала, проявив слабость, она отвернулась.

— Это всё? — недовольство Яна выдал голос.

— Всё, — рявкнул Берк.

— Верится с трудом, но выбора у меня нет. Ты свободен.

Ликвидатор лишь удобнее устроился в кресле.

— У меня два вопроса. Надеюсь, три члена Коалиции снизойдут до ответа на них?

— Задавай.

— Есть новые факты об убийстве моего отца?

Ответ Доминика прозвучал лаконично и чётко:

— Пока нет, но то, что сейчас происходит в двух мирах однозначно связано с его смертью. Думаю, скоро удастся выяснить больше.

Младший Моран выдал улыбку, не предвещающую ничего хорошего.

— Почему мне запретили следить за Неменцевым?

Адель вздрогнула как от пощёчины, Доминик со свистом выпустил воздух из лёгких, еле сдерживая себя. Вонг отметил, как сложно контролировать нового ликвидатора. Ричард был с ними заодно, сын противопоставил себя им.

— Ты понимаешь, это был риторический вопрос, — в интонациях оборотня проскальзывали нотки стали.

— Конечно, но попытаться стоило, — Берк поднялся, направившись к двери.

Доминик не выдержал:

— Ты обещал не вмешиваться в его дела.

Ликвидатор медленно обернулся, обвёл присутствующих холодным взглядом и твёрдо произнёс:

— А кто сказал, что я буду вмешиваться в его дела.

Подчёркнутое ударение на слове «его», и дверь за Мораном закрылась.

Вонг нарушил затянувшееся молчание.

— Доминик, Берка понять можно, он потерял отца, он молод и неопытен, но ты… Почему ты ведёшь себя как обиженный школьник?

Оборотень коснулся рукой виска.

— Я не могу прийти в себя после драки с кароном, не могу сосредоточиться.

Ян понимающе посмотрел на друга, но в глазах отразились тени сомнений. Решив сейчас не поднимать сложную тему, мужчина участливо спросил:

— Раны ещё болят?

— Почти нет, но если бы я пришёл раньше…

Вампир злобно фыркнул:

— Если бы ты пришёл раньше, то мы бы потеряли трёх лидеров, вместо одного. Неужели такой расклад так трудно просчитать. Именно по этой причине Ливон убрал остальных вожаков с поля боя.

— Да, ты прав, но подобные вещи трудно признать. И на фоне всех событий Берк ведёт себя, как…

Ян вздохнул, на секунду закрыл лицо ладонями, тряхнул головой.

— Почему ты не веришь в сына Ричарда? Почему ты не хочешь дать ему шанс? Что, в конце концов, между вами произошло?

Вампир поймал взгляд оборотня, обращённого к Адель.

— О нет, только не это! — Ян невольно скривился, скорчив гримасу. — С личными проблемами разбирайтесь без меня, только подумайте о Берке. На Земле он совсем один, ему нужна поддержка.

— Почему один? В его подчинении целое подразделение, — констатировал факт Доминик.

— Я не об этом… Хотя нет, — лицо Вонга заметно оживилось, — она не оставит его.

— Кто?

— Джули… Не оставит… уже не сможет.

Две пары глаз в недоумении уставились на вампира, но немые вопросы остались без ответа. Мужчина предпочёл сменить тему:

— Адель, я понимаю как тебе тяжело, но в свете новой информации ты должна рассказать нам всё, что знаешь об Ароне.

========== Глава 30 ==========

Земля

София курила сигарету за сигаретой. Комната превратилась в туманную реальность с плохо различимыми предметами, но женщине было всё равно. Мысли унесли хозяйку за горизонты объяснимого, не давая ответов, казалось бы, на простые вопросы, а лишь усугубляя картину происходящего с Фарион. А разобраться требовалось, никогда подруги не ссорились из-за мужчины. Значит, всё зашло слишком далеко.

Периодически Гаремова начинала размышлять вслух, тем самым помогая упорядочить события и чувства последних лет.

— Конечно, с появлением Ричарда её жизнь изменилась, — рыжая бестия удовлетворённо хмыкнула, — с таким-то мужчиной рядом…

«Но почему все мои умозаключения приводят к мужикам? Может потому, что к этому всё и ведёт… Боже, я начинаю думать, как Фарион — «к этому», ещё немного и начну воспринимать молодых людей как явления неодушевлённые. Так, нужно сосредоточиться… Итак, продолжим».

Снова вслух:

— Джули всегда отличалась альтернативностью, ощущая в людях тьму и свет, тонко чувствуя их настроения, при этом умудряясь не видеть их натуру. У меня же всё наоборот: выцепляю в баре конкретного подлеца, но уловить его настроение не могу. В этот момент Фарион выдаёт, что творится у него на душе, а то, что это последний подонок — в упор не видит. Как?

Закурив очередную сигарету, София порылась в памяти, поражаясь количеству подобных случаев.

— Это восприятие усилилось в разы после пяти лет общения с Ричардом, но что творится сейчас, с появлением в её жизни Берка?

В связи мужчины и изменений, происходящих с её лучшей подругой, Гаремова не сомневалась. После минутной задумчивости последовал интересный вывод:

— Она боится Морана, причём на каком-то другом уровне, не так, как слабая женщина боится сильного мужчину, способного, например, поднять на неё руку. Природа страха в чём-то ином…

Помотав головой:

— Нет, нет, нет, не так. Не боится, а опасается, хотя где грань этих двух состояний?

Новая сигарета и Гаремова укрепилась в мысли, произнесённой вслух:

— Да, опасается, это более подходит, но почему при этом дразнит тигра, рискуя нарваться на неприятности? Кто б понимал твои поступки, Фарион.

Женщина грустно посмотрела на телефон.

— Хорошо, продолжим. Она видит в нём тьму, — серьёзно кашлянув, добавила, — слушаю себя и убеждаюсь — пора в психушку.

Софию вдруг поразила мысль: они с Джули оторваны от реальности, от обычных людей и их проблем. Конечно, не совсем в отрыве, но порядочно для двух одиноких женщин, которые должны думать о перспективе выйти замуж, а не об ерунде типа тьмы в других и прочем.

Горькая улыбка коснулась красивых губ, ощущение на уровне подсознания накрыло с головой, не оставляя выбора:

— Боже, Фарион, во что мы вляпались, сами того не понимая? А, может, ты и понимаешь, но я — нет. Почему я не вижу в твоём ликвидаторе никакой тьмы и прочих тараканов, знаю, они у него есть, как и у любого другого, но вполне терпимые, не бросающиеся в глаза.

Женщина обхватила голову руками:

— Что видишь ты? Почему так упорно бежишь от него? Инстинкт самосохранения никогда не подводил тебя, значит, на побег есть причины. Какие? И дело не только в боязни открыться и быть преданной. Здесь что-то ещё. Почему ты готова реветь в голос, когда он приближается, но успокаиваешься, когда оказываешься в его руках? И почему он влияет на тебя так, как никто и никогда ранее? С Ричардом ничего подобного не было, только ощущение покоя.

Гаремова прошлась по комнате, открыла окно, устремив взгляд в ночь.

«Ты реальная скотина, Берк Моран. Когда ты успел сыграть в моей жизни такую важную роль? Когда ты встал между нами? Когда я приняла твою сторону, поссорившись с лучшей подругой? И почему я до сих пор твёрдо уверена, что поступила правильно?»

Налив бокал вина, сделав глоток и закурив очередную сигарету, женщина грустно сказала самой себе:

— Эх, София, София, ты по уши в чём-то непонятном, странном и бессмысленном. Забей на всё, пойди в бар, познакомься с кем-нибудь, оттянись, пообщайся. В конце концов, разработай план по завоеванию Леонида…

Гаремова прекрасно понимала: порви она с подругой, все странности уйдут сами собой, она начнёт жить обычной жизнью, не погружаясь в зыбучие пески тревог и неизвестности. Но нужно ли ей это?

К сожалению, над ответом раздумывать не пришлось, девушка всё решила уже давно. Вновь взгляд на телефон:

— Джули, я понимаю, как тебе сейчас плохо, но свои чувства к нему ты должна пережить сама.

Конечно, не стоило и кривить душой: обида теребила душу, не позволяя поднять трубку. Это была их первая серьёзная ссора за несколько лет, и на этот раз виноватой себя София не считала.

Сделав очередной глоток вина, Гаремова решила закончить с анализом:

— Мне так плохо, что ничего не остаётся, как заняться планом по охмурению патологоанатома.

Уверенными шагами рыжая бестия направилась в ванну, там почему-то думалось намного лучше.

Иной мир

Арон ласкал взглядом русалку, эротично плещуюся в голубых водах бассейна. Он любил это порочное существо особой, извращённой любовью.

Сегодня в сердце одного из самых сильных магов Иного мира бушевала радость стратега и победителя, радость хищника, долго выжидающего свою добычу, и, наконец, получившего её. «Такер поработал на славу, первый этап плана выполнен, может, стоит рассказать любимой девочке… или показать…».

Глаза архаи зажглись недобрым огнём, желание скользнуло по венам, предвкушение грядущего окатило горячей волной, дикое, звериное стремление к власти отразилось во взгляде, тесно переплетясь с первобытной похотью.

Уловив перемену в мужчине, русалка подплыла к краю бассейна, замерев в ожидании. Арон подошёл, молча опустился на колени.

— Ты чувствуешь меня, и это не может не восхищать.

Тонкие, красивые пальцы коснулись волос, нежно провели по щеке, губам. Резким движением маг вытащил Мелиссу из воды, с силой прижал к себе, дерзким поцелуем впился в губы. Женщина слабо застонала, ногти оставили следы на спине архаи, боль возбудила, в секунду превратив животную страсть в борьбу стихий… внезапно Арон отстранился, впервые за всё время их знакомства…

Злобный, обжигающий взгляд развеселил мага. Помогая русалке подняться, он хрипло произнёс:

— Пойдём, я покажу тебе…

Лёгким движением руки коснувшись одного из зеркал, мужчина с интересом изучал лицо спутницы в ожидании чего-то, только вот чего — Мелисса никак не могла понять, вертя головой из стороны в сторону, тем самым забавляя любовника. Ему нравилась её растерянность, недовольство остановленной оргией, застывшее в глазах и, конечно, чертовски плохо скрываемое любопытство.

Спустя минуту раздался щелчок, в стене обозначились очертания двери, русалка в предвкушении сжала губы, вцепившись ногтями в руку Арона. У подруги архаи был особый дар — безошибочно чувствовать зло, находящееся рядом. И она почувствовала… Энергия, просачивающаяся сквозь маленькую щель, будоражила воображение. Насилие, страх и боль правили тем, что было за дверью. Ноздри Мелиссы затрепетали, женщина умоляюще посмотрела на Арона. Оскал зверя исказил красивое лицо, маг удовлетворённо произнёс:

— Хочешь… иди, — затем, пропуская даму вперёд, галантно добавил, — только после вас.

Зло правило её душой, её сердцем, её жизнью. Внутренне ликуя, русалка сделала первый шаг во тьму.

Узкий, тёмный коридор уходил вниз, от стен, покрытых не только плесенью, но и чем-то живым веяло опасностью.

— Моя охрана, — спокойно пояснил Арон. — Они сообщат о присутствии постороннего, а если я захочу, то съедят заживо.

Архаи закрыл глаза, через секунду коридор осветился тусклым, грязным светом, но этого было достаточно… На стенах и потолке среди плесени расположились тысячи губ всех известных мирам цветов: красные, синие, зелёные, серые, жёлтые… Формы и размеры поражали многообразием так же, как и палитра оттенков. Но их объединяло одно — чернота внутри, как зияющая дыра пустоты и безысходности. Дышащая, шевелящаяся масса ждала указаний.

— Смотри, — Арон на секунду задумался, после чего яркий, малиновый рот со свистящим звуком вытянулся, нежная кожа губ потрескалась, из трещин показались острые, как бритва зубы. Импровизированные челюсти сомкнулись в двух сантиметрах от лица Мелиссы, русалка вздрогнула, прижавшись к архаи.

Хриплый смех невнятным эхом отразился от стен.

— Я бы никогда не стал портить столь красивое лицо. Пошли.

Женщина взяла себя в руки, взглянула вниз, и, успокоившись, что идёт по обычной земле, смело зашагала вперёд.

— Наивная ты моя, лучше не забивать эту милую головку лишними знаниями.

— Только не говори, что мой хвост касается каких-то… — красноречивый взгляд Арона послужил ответом.

Недовольно фыркнув, интриганка продолжила путь, вдыхая и упиваясь энергией, исходящей откуда-то снизу.

Как Арон ни дразнил её, как ни пугал, как ни унижал, но перестать восхищаться и любить не мог. Мелиссе это нравилось.

С каждым шагом энергия, словно огонь дракона, вырывающийся из пасти, обжигал мужчину и женщину. Тело русалки дрожало, глаза расширились, ноздри жадно вдыхали раскалённый воздух. Арон наслаждался производимым эффектом.

Резкий изгиб коридора, и пара оказалась на небольшой площадке, выступе скалы, созданной самой природой много веков назад. Два-три метра вперёд и под ногами разверзнется пропасть, пугающая глубиной и злобным оскалом острых зубов-камней, расположенных по периметру. Энергия заполнила тело, монотонным гулом лаская слух. Оглядевшись, Мелисса поразилась цвету камней в пещере: тёмно-коричневый с алыми прожилками, словно кровь, текущая по венам когда-то сломленного исполина. Снизу, будто из преисподней, поднимались клубы едкого, багрового дыма, превращаясь в причудливые фигуры, напоминающие монстров Иного мира. Сотни стонов, отражаясь от холодных стен, растворялись под сводами пещеры, дополняя картину ужаса, искусно созданную Ароном. Истинное царство зла и тьмы во главе с повелителем.

Вихри энергии в бешеном темпе носились по замкнутому пространству, отскакивая от стен и сталкиваясь друг с другом. Но только Арон мог видеть их, Мелисса лишь ощущала… Закрыв глаза и широко расставив руки, женщина упивалась причастностью к неизмеримому могуществу и власти. Экстаз овладел существом. С губ сорвался вопрос:

— Кто там… внизу?

— Оболочки, когда-то бывшие людьми.

Русалка открыла глаза, удивлённо уставившись на мага:

— И они согласились?

И вновь оскал, и вновь животный взгляд любимых глаз:

— Я научился обходить их согласие.

Женщина хищно облизнула губы, представляя, какую силу и мощь могут дать тысячи несчастных, безвольных оболочек.

— Ты не говорил мне об этом.

— Говори я тебе всё, то закончил бы как Моран триста лет назад.

Нет доверия и сердца, нет правды и души, но есть власть и страх, ставшие смыслом их жизни. И первобытные инстинкты, и животная страсть, и бешеный секс двух сущностей.

— Что с ними происходит…там? — не унималась Мелисса, чувствуя, как непонятно откуда возникшее возбуждение накатывает тяжёлой волной.

— Лучше тебе не знать, забудь, — взгляд зверя, голодный и жаждущий, — сейчас я дам тебе то, от чего ты не сможешь отказаться.

Арон поднял глаза к потолку, с губ сорвались слова на древнем языке Иного мира. Жар охватил женщину, спустя минуту Мелисса ощутила покалывание в районе хвоста, и вместо привычной чешуи взору красавицы предстали стройные ноги. Желание поглотило остальные чувства.

— Это ненадолго, — произнёс Арон и бросил девушку на камни. Он вошёл в неё быстро и грубо, наслаждаясь стонами и болью от острых ногтей, с силой разрывающих кожу на спине. Крики страсти наполнили пещеру, два монстра стали единым целым… организмом, ведомым первобытными инстинктами… над пропастью в ад…

Вскоре всё закончилось, и обессилевшая русалка била хвостом по камням, переживая последние волны экстаза. Арон отвернулся со словами:

— Я предупреждал, это ненадолго. За магию нужно платить, а за эту — по двойному тарифу. И только идиоты думают иначе….

— Но… — слова застряли в горле, по щекам покатились золотые слёзы. Счастье и боль в одном флаконе, причём, в самых крайних стадиях своего проявления.

Внезапно мужчине стало жаль создание, так жестоко лишённое плотских утех.

— Не плачь, если всё пойдёт хорошо, мы повторим нашу любовь.

Монстры тоже хотят любви… пусть злобной и мелочной, пусть мёртвой и бездушной, но любви, только понять они не в силах — это будет уже не любовь…

— Ради такого я готова на всё, — голов сорвался на крик, рыдания вырвались из глубин порочной натуры.

Рот скривился в ехидной ухмылке, время пришло:

— На всё? Даже убить Морана?

Губы растянулись в улыбке, но ответ получился солёным и обречённым:

— Если потребуется, то да…

Он хотел верить, но не мог, от Арона не скрылась тень сомнения, мелькнувшая во взгляде. Этого было достаточно.

«Чем он держит тебя? Чем манит? Ты не можешь забыть его… спустя триста лет… Ты просто вывела этого мужчину за скобки, занимаясь своей жизнью, как Ливон вывел чувства к Мари… Ты предала его, обрекла на смерть, но не отпустила… Он — твоя слабость… Конечно, между собой и им ты выберешь себя, но если потребуется сделать иной выбор…»

— Арон, ты слышишь меня? Я согласна на всё, — глас вопиющего в пустыне.

— Да, моя королева.

Жаль, Мелисса не видела холодного взгляда архаи, устремлённого в пустоту.

========== Глава 31 ==========

Земля

Никогда не любила… от осознания этого факта становится легче, но горькое послевкусие предательства изгнать не так-то легко… может, позже, намного позже.

Спустя несколько часов Джули с трудом понимала, зачем согласилась на встречу с Максом.

Из жалости. Но данное чувство не особо присуще брюнетке.

В память о старой дружбе или былой «любви», а, если быть точной, комфортном времяпрепровождении. Тоже нет. Подобные сантименты не для Фарион. В отношениях она не любила возвращаться в прошлое, как и не умела прощать.

Что тогда? Предчувствие… Странное ощущение причастности Макса к событиям, происходящим вокруг подразделения ликвидатора, к событиям, происходящим вокруг неё самой.

И самое плохое во всём этом: полное отсутствие фактов и целостной картины, лишь разрозненные пазлы, всё на инстинктивном уровне. Это начинало бесить.

«Иду в кромешной тьме навстречу тьме». Раньше с ней рядом шёл Ричард, сейчас одна. Тревожная безысходность царила в душе Фарион, и с ней Джули направилась к выходу из офиса навстречу горемычному бывшему. В голове невольно возникли мысли о Софии, вот кому можно открыться, не боясь быть неправильно понятой.

«Хватит. Пора серьёзно всё обсудить и разобраться в наших отношениях, после разговора с Максом пойду к Гаремовой».

* * *

Агент 007 ожидал девушку, идеально подготовившись к серьёзному разговору. Слова о «не любви», небрежно брошенные в телефонной беседе, зацепили мужчину. Причёсан и выбрит, чёрное, длинное пальто скрывает тщательно отутюженный костюм, модные туфли с заострёнными носами завершают образ героя-любовника. Макс мог произвести впечатление на даму, особенно, когда ставил перед собой такую цель. Идеальная внешность молодого человека практически в начале жизненного пути, только руки, нервно теребящие перчатки, и тёмные круги под глазами говорили о сильных волнениях, сопровождающих этот самый жизненный путь.

В очередной раз внимательно оглядевшись по сторонам, Макс с облегчением вздохнул: рыжего нигде не видно.

«Когда ты в шаге от разоблачения кого бы то ни было нужно соблюдать осторожность, особенно, если в деле замешаны секретные организации и политика».

* * *

Такер искренне веселился в кафе напротив, наблюдая за горе-агентом, причём, на довольно близком от него расстоянии. Улыбка хищника играла на губах мужчины. Последнее убийство по лицензии. Конечно, жертву можно было бы подобрать получше, но этот достал окончательно, к тому же, он обманул Фарион. Отомстить за предательство, за растоптанные чувства женщины, которую желал до боли… Своеобразное понятие чести, граничащее с убийством и насилием над волей той, которую любил… Монстрам не чужды понятия морали, пусть и в самом извращённом их видении.

«Что ж, красавчик, пора. Та, которой ты изменил, поможет убить тебя». Зелёные глаза слегка прищурены, рука застыла с сигаретой, игра началась…

Джули сделала шаг к двери.

Макс ощутил лёгкое головокружение, затем потусторонняя сила, словно невидимая движущаяся стена, подтолкнула мужчину, заставив сделать шаг от офиса в сторону дороги.

— Джули, подойди на секунду, — просьба Сеймы заставила девушку вернуться.

Макс тряхнул головой, собираясь с мыслями. Сделал шаг в сторону здания, получилось.

«Что за чертовщина тут творится?»

Такер, не мигая, смотрел в сторону жертвы, собираясь с силами. Убивать по лицензии не сложно с технической точки зрения, нужно лишь правильно выбрать момент смерти, а вот управляться параллельно с внушением, наложенным вампиром-недотёпой, задача не из лёгких. Приговорённый не предоставлен сам себе, он уже не марионетка, которую можно дёргать за ниточки, точнее, марионетка, но не одного хозяина. Возможен сбой, но от того игра становится только интересней.

Решив рабочий вопрос с Сеймой, Джули сделала шаг к выходу.

Невидимая стена силы сдвинула беззащитного Макса на шаг назад, затем ещё и ещё. Безвольная кукла в руках судьбы или тех, кто к ней причастен.

Одной рукой Такер вцепился в край стола, мышцы лица напряглись, глаза неотрывно смотрели на жертву, не давая Максу изменить направление движения, только назад, к дороге, ни в коем случае не в сторону.

Джули открыла дверь, очередной шаг Макса назад… Внезапно мужчина понял, что видит её в последний раз. Подобное понимание приходит перед смертью, в момент, когда всё остальное становится не важным, только секунды жизни, отмеренные судьбой.

Обречённо повернув голову, Макс увидел: у смерти зелёные глаза, холодные и мёртвые. Странно, почему он не заметил его раньше… Вновь поворот головы, другие глаза — карие и тёплые, полные жизни, но уже не для него…

Джули на секунду замерла у двери… она не видела его, только взгляд… взгляд другого Макса… прощальный взгляд приговорённого, полный тоски и боли от невозможности изменить что-либо…

Границы восприятия расширились, тьма хлынула сплошным потоком…

— Макс, — Фарион бросилась к молодому человеку и желанием помочь помогла свершиться неизбежному.

— Люблю, — остальное потеряло смысл…

Шаг назад, на дорогу…

Водитель грузовика так и не смог объяснить, откуда появился этот несчастный.

Изуродованное тело мужчины, лежащее на проезжей части…

Такер закрыл глаза, змею требовалось время на восстановление.

Джули услышала пронзительный крик, закончившийся глухим рыком раненого зверя… Свой крик… Затем чьи-то сильные руки крепко держали, мешая подойти ближе… Голос Марьи настойчиво проник в сознание: «Я понимаю, ты — сильная, ты видела самого карона, но этого я тебе видеть не позволю». Рыдания вырвались из груди, горе заслонило остальные эмоции, лишь где-то на краю сознания Фарион ощущала страх, вызванный присутствием рыжего монстра.

Вампир прижимала к себе плачущую девушку, проклиная случившееся. Профессиональный киллер не любила человеческую реакцию на смерть, всячески стараясь избегать подобных сцен. Но сейчас выбора не было. Гибель Макса оставила Марью равнодушной, но состояние Джули…

Взгляд в сторону, и серые глаза встретились с зелёными. Один наёмник прочёл по губам другого: «Он был моим».

Смерть по лицензии, банальная в своей простоте и исполнении.

Марья гневно посмотрела на любовника: «Какая же ты всё-таки сволочь, не мог убить не у неё на глазах».

Конечно, подобные смерти происходили часто и при свидетелях, но перед офисом ликвидатора, вмешав в схему человеческую женщину из его команды, это слишком.

Сквозь стекло Такер видел двух женщин: ту, которую хотел и любил, и ту, которой заполнял пустоту в жизни. Одна рыдала от горя, другая молча ненавидела его… мужчину, с кем недавно спала и делилась историей своей жизни. Змей швырнул деньги на стол и быстро покинул кафе.

Отличие двух, казалось бы, одинаковых сущностей: Марья не наслаждалась процессом, Такер наслаждался и ничего не мог с собой поделать.

Иной мир

— Ты должен вернуть её…

Слова повисли в воздухе, казалось, тишина напряглась, ожидая продолжения. Двое мужчин внимательно смотрели друг на друга, Ливон первым отвел взгляд.

— Берк, — лев коснулся рукой виска, собираясь с мыслями, — это будет не просто. Иногда я сомневаюсь, возможно ли такое вообще.

— Почему нет? — бровь вампира изогнулась, выражая недоумение, но тяжёлый взгляд говорил о другом.

Блондин устало закрыл глаза.

— Селеста сходит с ума от любви и боли. Джонатан пытался просто поговорить с ней… безрезультатно. По его словам, она совсем слетела с катушек.

Ликвидатор резко встал с кресла, подошёл к окну. Медленно потекли минуты. Ливон терпеливо ждал. Наконец, Берк обернулся. Взгляд чёрных глаз поразил решимостью.

— Говоришь, что Селеста слетела с катушек, — возникла странная пауза.

Лев чувствовал, сейчас будет нечто болезненное. Вампир не заставил себя долго ждать, продолжив фразу:

— Достучись до неё, скажи, что Демьян никогда её не любил… И она вернётся.

Ливон не поверил собственным ушам. Конечно, вожак не обсуждал с пумой его чувства, но есть вещи, которые не требуют объяснений. То, как Демьян смотрел на Селесту, не оставляло сомнений в его чувствах, их роман был делом времени.

Негодование мужчины отчётливо зазвучало в голосе:

— Так нельзя, Берк. Она имеет право на эту любовь.

Вампир вновь уставился в окно и тихо заговорил, слова звучали холодно и отчуждённо.

— Право на эту любовь… Демьян говорил о любви к ней? Нет… А взгляды… Что они значат, Ливон?

Берк резко повернулся, чёрные глаза потемнели от гнева.

— Я видел, как Мари смотрела на тебя, — удар ниже пояса, учащённое дыхание вожака львов, Берк безжалостно продолжал, — но она ушла от тебя… Любовь проиграла, мысли о душе потянули чашу весов вниз, выбрав смерть… Она предала вашу любовь, Ливон, предала.

Руки блондина сжались в кулаки, движение не укрылось от вампира.

— Перестань, сейчас я настолько сильнее тебя, что не позволю даже встать, не говоря уже о возможности нанести удар.

Их взгляды встретились, лев гневно прошептал:

— Ты не имеешь право говорить о чувствах Мари.

— Имею, Ливон, я имею полное право говорить о вас с того момента, как согласился убить её, — в один миг вожак постарел лет на десять, но это не остановило Берка, — или ты решил, что мне было легко. Какая разница: убить рецидивиста, нарушившего тридцать законов Иного мира или ни в чём не повинную возлюбленную друга, отчётливо понимая, какие страдания его ожидают…

Горькая усмешка сорвалась с губ ликвидатора:

— Пойми, я справился со своим прошлым только потому, что умер я, а не Мелисса. Я любил, но она осталась жива… понимаешь, жива, она продолжала ходить по Земле, дышать и жить… И именно это обстоятельство помогло мне преодолеть собственную смерть… помогло возненавидеть, а потом стать равнодушным. Я не терял её в любви, я потерял её в предательстве и смерти…

Ливон закрыл глаза, прошлое комом подкатило к горлу. Вампир продолжал:

— Ты расстался с Мари в любви, но она ушла по собственному желанию, сделав выбор. А что потеряла Селеста? Ускользнувшее будущее, любовь, почти ставшую реальностью… и всё по своей вине… Сейчас сложная ситуация, она нужна тебе. Решай сам.

Лев не реагировал, ликвидатор сделал всё, что мог. Мужчина направился к двери.

— Берк. — Ливон сам не знал, почему заговорил об этом, возможно, просто хотел заполнить пустоту. — Сегодня заходила Кайла, она выглядела потерянной и одинокой. Всё в порядке?

Вампир остановился.

— Думаю, да. Много проблем.

Холодный, равнодушный ответ зацепил Ливона. Грустный образ королевы лиан стоял перед глазами. Она уверяла льва, что всё хорошо, но только несчастная любовь способна превратить сильную женщину в слабую и уязвимую. Такой Кайла была сейчас…

Мужчина глубоко вздохнул:

— Мелиссе всё же удалось сделать из тебя монстра.

Берк ответил, не оборачиваясь:

— Нет… я сам хотел этого.

Дверь закрылась, но тени слов о предательстве Мари накрыли комнату серым полотном, сплетаясь с решениями будущего.

Земля

— Арон, последняя лицензия на смерть использована, ты получил жертву, — Такер заметно нервничал, воспоминания о страданиях Фарион не давали покоя. — Когда я получу её?

Колдун подавил смешок, решимость и требовательность змея забавляли.

«Фарион, Фарион, Фарион… В последнее время от неё одни неприятности: засекла связь карона с хозяином, путается под ногами в деле Конева, как-то была связана с этим наивным Максом. И ещё неизвестно, что эта бомба замедленного действия знает об убийстве Ричарда, а что ещё узнает. Её невозможно контролировать, и я поздно понял это. Похоже, время пришло».

— Хорошо, через пару-тройку дней забирай свою девку, только сделай всё чисто, проведи нить судьбы, её никто не засечёт.

Близость желанной цели накатила жаркой волной, Такер устало прислонился к стене. Но последний вопрос вертелся на языке. Собравшись духом, змей выпалил:

— Ты не злишься за то, что я устроил под носом у ликвидатора?

Если бы Такер мог видеть улыбку Арона, от сомнения в правильности своих поступков не осталось бы и следа. Но колдун любил держать подчинённых в тонусе:

— Ты сработал на грани, но в данный момент это приемлемо.

В трубке раздались короткие гудки.

========== Глава 32 ==========

Иной мир

Известия с Земли потрясли Берка. Мало того, что Такер устроил показательное выступление перед его конторой, и Моран ничего не мог поделать, так в это по уши оказалась втянута Фарион со своим бывшим. Ликвидатору пришла в голову мысль: «Не свались ему на голову любовница отца, то ничего бы и не случилось». Мысль, конечно, приятная во всех отношениях, но не совсем соответствует действительности, хотя утешает прекрасно. Мужчина осознавал причастность Джули ко всему происходящему не как причины, а как следствия. Но злость на человеческую женщину, постоянно попадающую в водоворот событий, не только не ослабевала, но и росла пропорционально времени, проведённому ею в подразделении.

Сейчас Берк стоял на грани двух миров… В одном Ливон с истерзанными душой и телом, предательство матери, игры членов Коалиции, проблемы с Кайлой и опасность, пугающая невозможностью увидеть врага в лицо и просчитать последствия. В другом мире Игорь Конев, убивающий карон на пару с каким-то неопознанным психом, Такер с мутными делишками, нераскрытое убийство отца и непонятная, непредсказуемая, неконтролируемая Фарион.

Говорят, из двух зол выбирают меньшее, но как Моран ни старался, на меньшее ликвидатор был просто не способен.

Земля

Сумасшедший день закончился, Марья отвезла Джули домой.

В одежде упав на кровать, девушка долго лежала, уставившись в потолок. Сначала Ричард, затем Макс. Раз за разом прокручивая в голове случившееся, Джули убеждалась в какой-то извращенной последовательности и чёткости всего происходящего. Фарион не верила в случайности и, интуитивно ощущая закономерность событий, практически сходила с ума от прикосновения к тайне и невозможности её познания. Вспомнился слоган из секретных материалов «Истина где-то там» или «Истина где-то рядом».

«Даже в переводе нет однозначности. Или есть? Но кому-то так легче трактовать? Или проще запутать? Или…» Постепенно мысли становились бессвязными и тёмными. Спустя некоторое время брюнетка погрузилась в состояние тяжёлого, болезненного сна.

Кровь и кто-то, знающий ответы на вопросы… Одна половинка души рвалась познать истину, другая не хотела сгинуть во мраке, в реке алой крови, доходящей до колен. А он… Незнакомец, что стоял на другом берегу… Он просто молчал…

Джули проснулась в холодном поту.

«Завтра я спрошу его… спрошу, спрошу, спрошу…» Мысль криком взорвала голову, но ослабевшее тело вновь поглотил полусон-полуобморок.

Земля

Тьма, тьма, тьма…Последние несколько месяцев Сейма перестала видеть свет, точнее, не хотела видеть его. В каждом из нас с самого рождения борются две силы, определяя сущность, склоняя, а порой, даже ломая и круша. Но во мраке ночи таится свет, просто иногда глаза, привыкшие к темноте, не видят тонкий луч, готовый озарить кусочек окружающего мира. В этот момент нужны близкие люди, способные помочь. Кутаясь в кокон одиночества, Сейма попалась в ловушку собственного «Я» — правильного, непогрешимого, всегда знающего что и как делать и, разумеется, не терпящего возражений. Это опасное «Я» имеет свойство сначала всецело захватывать личность, авторитарно управляя ею, а затем нагло ухмыляться после полного провала.

Склонившись над украденной схемой ликвидации Игоря, брюнетка в очередной раз прокрутила план спасения в голове. На первый взгляд, проколов быть не должно, но… и у Марьи тоже. Руки сжались в кулаки, холодный взгляд голубых глаз уставился в пустоту: «Что ж, Иванова, мы с тобой ещё поборемся. Я не отдам мальчика».

Земля

Свет, свет, свет… Профессиональный киллер и свет… Парадокс, но в этом мире возможно всё, ведь многое зависит от угла зрения. Последний раз Иванова погрузилась во тьму после смерти брата. Воскрешение, Иной мир, наёмник и… талант, выраженный в умении находить выход из каждого тёмного закоулка своей души, видеть свет в кромешной тьме… И она видела…

В холодный ветреный вечер ещё одна женщина изучала схему ликвидации: непосредственный исполнитель, лучший убийца, машина без сбоев и осечек. Анализируя слабые места, Марья просчитала пятнадцать наиболее вероятных отклонений и методы их устранения.

Нить судьбы… Перед глазами киллера проносились картины: почтальон, уронивший письма в подъезде, жена водителя бензовоза, пролившая кофе на брюки мужа, девушка, набирающая смс-сообщение за рулем иномарки, студентка, опаздывающая на экзамен, молодой человек, спокойно спящий в своей постели и ещё около пятидесяти человек, тем или иным образом причастных к событию.

Опасная работа с судьбой. Никто в команде ликвидатора не любил эту часть их деятельности. Огромный риск и неизвестные последствия.

Итак, минимальные потери составят три человека, не включая Игоря, максимальные — сто двенадцать. Цель подразделения при подобных операциях — ликвидировать объект, сведя вероятность появления других жертв к минимуму. Количество погибших должно обнулиться количеством тех, кого придётся «поднимать». Искусственное соблюдение относительного равновесия в двух мирах. Но нити судьбы «не любят» ничего искусственного…

В общем, Марье предстояла одна из самых сложных задач за последние несколько лет. Следовало начать с разбиения нити на участки, затем подбора команды для контроля вероятностей. За каждым человеком-участником должен «стоять» вампир, оборотень или маг, готовый вмешаться в любую минуту.

Обычно маги контролировали действия людей на расстоянии. Конечно, вломиться в квартиру в шесть утра и мило попросить хозяйку прожечь себе юбку утюгом, на другую пролить сок, в итоге надеть брюки, и, зацепившись штаниной за торчащую арматуру, свалиться в канаву и сломать ногу. Всё это для того, чтобы некий хирург М задержался на работе, накладывая гипс пострадавшей, и не смог вовремя оказать первую помощь гражданину Н, попавшему под машину.

К чему такие сложности? Игра с судьбой должна быть естественной…

Оборотни предпочитали работать на улице, контролируя «случайности». Вампиры же выходили на передовую, приближая логическое завершение или исправляя ситуацию.

Для разработки нити требовался особый талант и склад ума. Марья прекрасно разбиралась со всеми тонкостями готовых нитей судьбы, но их создание…

«Сколько же требуется сил и способностей, чтобы создать нечто подобное, — в очередной раз вампир почувствовала восхищение к своему шефу, — даже Ричард не мог так».

Когда работа была закончена, брюнетка удобно устроилась на подоконнике с чашкой любимого зелёного чая.

Из ванны показалась взъерошенная голова брата.

— Закончила?

— Ага.

Иван улыбнулся во все тридцать два:

— Всё учла?

Марья закурила, выпустила через нос две струйки дыма, тем самым напомнив Ивану быка на корриде. Почему? Он и сам не знал.

Помолчав ещё минуту, сестра спокойно ответила:

— Ты прекрасно знаешь, как я ненавижу этот вопрос. Работа с судьбой и прочее. И вообще, зачем ты меня злишь?

Вампир лениво устроился у ног женщины:

— А может, я тебе завидую?

Скорчив гримасу, Иванова буркнула:

— Не смеши, не тот случай.

Сдаваясь, брат поднял руки:

— Хорошо, раскусила. У меня настроение хреновое, хандрить одному скучно, решил втянуть тебя.

— Не можешь забыть сегодняшние события?

— Не могу. Я никогда не видел Джули такой.

Тень воспоминаний омрачила лицо Марьи.

— А я видела и хуже…. после смерти Ричарда. Но она справилась тогда, значит, справится и сейчас.

Через несколько секунд фраза, брошенная в пустоту:

— А Такер — сволочь и мразь. Любую работу можно делать по-разному.

Повисла тишина: Марья ждала, Иван молчал.

Внезапно брюнетка соскочила с подоконника и гневно уставилась на брата:

— Давай, колись, что ещё в этой истории не так?

Мужчина попытался сделать круглые глаза и изобразить искренне непонимание на лице. Попытка не удалась. Суровый взгляд сестры не дал расслабиться.

— Только не говори мне, что так распереживался из-за Фарион. Сейчас она — забота Берка, — в интонациях сестры Иван уловил оттенок горечи. Подняв глаза, брат с грустью посмотрел на сестру. Но Марья невозмутимо продолжала:

— Пара часов страданий для тебя предел, сегодня ты места себе не находил гораздо дольше, лимит исчерпан, значит, есть что-то ещё…

Осторожно взяв брата за руку, тихо добавила:

— Иван, почему у тебя виноватый вид? Что ты умудрился натворить?

Накрыв руку сестры своей, вампир резко произнёс:

— Хорошо. Человек, погибший сегодня, бывший парень Джули.

Пауза.

— Знаю.

— Некоторое время назад я наложил на него внушение: не подходить к Фарион ближе, чем на пятнадцать метров.

Марья сильнее сжала руку брата. Иван с горечью добавил:

— И я не знаю, как это отразилось на схеме сегодняшних событий.

Внезапно женщина отпустила руку близкого человека и отошла в другой конец кухни.

— Зато я знаю, как это отразится на схеме твоей жизни когда ты расскажешь обо всём Берку.

Ударив кулаком по стене, Марья гневно добавила:

— Ты не представляешь, как я зла и как хочу стукнуть тебя побольнее. Но, думаю, ликвидатор…

Не договорив предложения, брюнетка тяжело вздохнула и покинула кухню.

========== Глава 33 ==========

Земля

Боль высушивает нас, меняя сущность.

После смерти Ричарда Фарион навсегда потеряла часть себя, хотя, нет… не потеряла… отдала. Часть сердца, души и всего того, что составляет нас, как личность, витала где-то в небесах, согревая старшего Морана своим присутствием. Джули верила в это, и становилось легче.

После смерти Макса откололась ещё одна часть. Брюнетке пришла в голову странная мысль: «А сколько ещё я могу отдать? Сколько осталось? Когда я начну терять себя… или уже начала».

Проснувшись с твёрдым намерением узнать правду, девушка сосредоточилась на обычных утренних процедурах, стараясь не замечать плохого самочувствия, слабости и высокой температуры. Когда телу требуется отдых, но хозяин не собирается признавать данный факт, что ж, организм действует как умеет.

Типичные движения: щётка, паста, чистим зубы и всё в том же духе. Никогда в жизни Джули так не напоминала робота, как в данный момент. Цель — узнать правду? Какую? О ком? Ничего конкретного, только дикое шестое чувство, кричащее об истине… И страшная подтачивающая мысль: «Он умер, зная, что я никогда не любила его».

Земля

Виноватый вампир — явление неординарное, а виноватый вампир Иванов — прямое объяснение внезапно выпавшего в Москве снега.

Берк молча перечитывал рапорт подчинённого, выстраивая чёткую картину происшедшего и одновременно пытаясь понять смысл поступка сотрудника.

После долгих минут бесплодных попыток ликвидатор устало произнёс:

— Зачем?

Иван скорбно ответил, не особо надеясь на понимание шефа:

— Я хотел ей помочь.

— Помочь Фарион отбрить очередного любовника. Зачем? — в голосе угадывались ехидные интонации.

Блондин напряжённо произнёс:

— Он не оставлял её в покое. Я видел неприятную сцену, возникло желание…

Иван не договорил, дальнейшие объяснения напомнили бы хождение по кругу. Возникла неловкая пауза. Берк встал, прошёлся по кабинету.

— Ты знаешь, зачем мы здесь… Не решать мелкие человеческие проблемы и не вмешиваться в жизнь простых смертных без надобности. Фарион в состоянии позаботиться о себе.

Иван хотел возразить, но ликвидатор не дал вампиру вставить и слова.

— Эта дамочка в состоянии сделать своё существование весьма комфортным, причём, без чьей либо помощи.

Тяжёлый вздох.

— Ты отстранён на две недели и понижен до уровня инструктора на шесть месяцев. Свободен.

Удар ниже пояса. Вампир замер, не спеша покинуть помещение. Ликвидатор устало произнёс:

— Иванов, я ещё принял во внимание тот факт, что сейчас сложно оценить влияние внушения на недавние события, а анализировать я это не хочу.

Оказавшись по другую сторону двери, Иван скорчил скорбную мину и тихонько выругался: «Полгода тоски и рутины. Жесть. Я сойду с ума».

— Ты ещё и нахал, братец. Обиделся он, видите ли. Радуйся, что так легко отделался, — и, отвесив родственнику мощный подзатыльник, сексуальной походкой Марья направилась к своему столу.

У выхода из офиса до вампира донёсся всё тот же милый голос сестрички:

— И уберись в квартире, раз уж у тебя появилось много свободного времени.

Земля

Дверь в кабинет ликвидатора открылась, разумеется, ни о каком «постучать» речи не было. И неизбежность появилась на пороге, быстрыми шагами вошла, скинула куртку, удобно устроилась в кресле напротив. Моран тяжело вздохнул, приготовившись слушать.

— Я не уйду отсюда, пока не получу ответы на вопросы.

Фарион выглядела измученной и усталой. Берк ощутил повышенную температуру тела, отметил тёмные круги под глазами, но решимость во взгляде девушки свидетельствовала о желании добиться результата любой ценой.

«Что ж, будет не просто».

— Я сожалею о смерти твоего друга и о том, что ты оказалась непосредственным свидетелем произошедшего.

Невинная фраза сочувствия показалась Джули холодной вставкой в попытке уйти от темы.

— Не нужно говорить того, чего не чувствуешь. Со мной это не обязательно.

Берк непонимающе поднял бровь.

— Я не могу выразить соболезнования, пытаясь поддержать сотрудника?

Джули горько усмехнулась. Странно, но на это хватило сил. Или барьеры рухнули под тяжестью вины, боли и безысходности.

— Мне безумно плохо. И, насколько я успела тебя изучить, делаю вывод: ты должен быть доволен. Так что отбросим лицемерие и притворство.

Конечно, стоит признаться честно самим себе: если мы не можем терпеть человека, он злит нас, то его неприятности вполне способны вызвать некое удовлетворение. Такова человеческая природа. Но Берк не испытал ничего подобного, это обстоятельство озадачило ликвидатора. Перед ним сидела раздавленная Джули Фарион, но радости не было.

Молчание мужчины девушка приняла за согласие.

— У меня на глазах погиб мой бывший любовник, — вновь горькая усмешка, — ты же любишь, когда вещи называют своими именами. Наверное, гадаешь, я изменяла твоему отцу с ним или это было после смерти Ричарда. В любом случае мерзко, не находишь?

Ответа не последовало, лишь взгляд стал пронзительным и тяжёлым.

— Он не был моим другом, точнее, я не была другом ему, — Джули замолчала, глаза предательски заблестели, горькая усмешка — третья по счёту, скривила губы, — я сказала ему, что никогда не любила… А так не поступают настоящие друзья.

«О, Боже, что я несу», — мысль опоздала. В присутствии этого ненавистного мужчины Джули сказала то, о чём не собиралась говорить никому, в чём с трудом призналась самой себе. Ликвидатор видел перед собой совершенно другую женщину, Фарион предстала с иной стороны, в очередной раз ломая с таким трудом созданные стереотипы. Безумно хотелось причинить ей боль, но истину скрыть Берк не смог.

— Именно так и поступают настоящие друзья.

«В своё время я бы многое отдал за признание Мелиссы в настоящих чувствах».

Джули с недоумением уставилась на ликвидатора, как на ребёнка, не осознающего весь трагизм ситуации.

— Он умер, зная, что я никогда не любила его, — голос девушки дрожал.

Пришло время Морану показать иную сторону.

— И что? Что это меняет? Нельзя заставить полюбить… Макс погиб, ему уже всё равно. Почему мы должны щадить чувства других, мучая себя?

Берк лукавил, прекрасно понимая, Макс будет помнить. И это хорошо, это повлияет на его выбор после смерти. У Джули хватило смелости признаться.

Внезапно странное ощущение охватило мужчину и женщину. Два человека практически не могли переносить друг друга… ничего не поменялось, углы их отношений стали острее, но искра, вспыхнувшая в тишине… Искра холода и стали собственных чувств, объединяющая двоих.

Молчание стало невыносимым. Наконец, Берк произнёс равнодушным тоном незаинтересованной стороны:

— Задавай свои вопросы.

Пытаясь развеять наваждение, Фарион собралась с мыслями.

— Анализируя гибель Макса и события… — девушка запнулась, воспоминания накрыли болезненным потоком, но у Джули хватило сил продолжать, — это не случайность, здесь есть закономерность. Я не могу подкрепить вывод логикой, но знаю, что права.

Моран перебирал в голове варианты. Проблема правильного ответа состояла в сидевшей перед ним женщине, поведение и реакцию которой ликвидатор никогда не мог просчитать. Пришлось идти в потёмках.

— Что именно ты называешь закономерностью?

— Его смерть, — последовал быстрый ответ.

— Попробуй конкретнее.

Джули откинулась в кресле, в очередной раз пытаясь сосредоточиться.

— То, как он погиб, то, как шаг за шагом шёл к смерти.

«Да, на этот раз выкрутиться будет сложнее».

Фарион не была глупой. С учётом этого приходилось строить игру.

— То есть, ты не считаешь его смерть самоубийством?

Джули тяжело вздохнула.

— Мне ведь не нужно объяснять тебе, что под грузовик не бросаются, идя задом?

Ликвидатор отметил ироничный тон.

— С другой стороны, никого вокруг не было, он сам вышел на проезжую часть. Как ты это объяснишь?

Девушка подалась вперёд, гневным взглядом сверля ликвидатора.

— За ответом на этот вопрос я и пришла к тебе.

Холодный голос спокойно сообщил:

— Я в таком же неведении, как и ты.

И вновь стена, глухая, непробиваемая стена из тайн и лжи.

— Чем занимается это подразделение? — риторический вопрос, на который Джули не ждала ответа.

— Ты уже знаешь это, — Берк опустил локти на стол, сложив руки в замок. — У нас дела определённого рода, и в каждом свои тёмные стороны и особенности. Я не могу сейчас устраивать ликбез по всему материалу. Пойми, то, что случилось с Максом для нас загадка, как и для тебя. Обстоятельства его смерти требуют детального анализа и тщательного изучения. Хотя никто не исключает несчастный случай.

Ложь, а в лучшем случае, только часть правды… Внезапно навалилась нечеловеческая усталость, хотелось уйти домой, лечь в постель, выпить снотворного и забыть о ноющей боли в груди. Но она не сможет уснуть и не сможет забыть, пока не поймёт.

Фарион резко поднялась с кресла, голова закружилась, девушка покачнулась, но устояла на ногах. Через секунду Моран крепко держал Джули за плечи, внимательно вглядываясь в измученное лицо.

— Тебе нужно отдохнуть.

Ещё никогда он не стоял так близко. Дышать стало труднее, но непонятно откуда подкрадывающееся чувство покоя сбивало с толку. Хотелось быть рядом с ним и ни о чём не думать. Собрав остатки воли, Джули тихо спросила:

— Почему?

Ликвидатор бросился в омут, анализируя последствия своей лжи:

— Хорошо… Макс был в состоянии наркотического опьянения.

Земля будто ушла из-под ног. Джули замерла, переваривая услышанное. Затем мир стал безразличен. Голова опустилась, горячий лоб коснулся шеи ликвидатора. Фарион почувствовала, как Берк прижал её к себе, ощущение покоя накрыло тёплой волной, неся утешение…

========== Глава 34 ==========

Иной мир

— Моя, моя, моя, — страстный шёпот будоражил тишину старого заброшенного дома.

Мужчина жадно целовал свою мечту, свою боль, своё проклятие.

— Пусть на час, но моя, — с губ срывались нежные слова, так несвойственные грубому, жестокому наёмнику.

Адель перекатилась на бок, лукаво улыбнувшись любовнику.

— Забавно, но как мы можем ошибаться в холодности других. Плен стереотипов.

На эту встречу женщина шла, как на эшафот, рисуя в воображении нелицеприятные картины. Но реальность превзошла ожидания: сила, страсть и нежность Неменцева пленили вдову, позволив телу расслабиться и получить наслаждение, а разуму хоть ненадолго отключиться от потока постоянных проблем.

— Чего ты ожидала?

Луна вышла из-за облаков, осветив черты лица летучей мыши… глаза горели недобрым огнём, улыбка хищника играла на губах.

— Кто способен смягчит тебя? — Адель пыталась уйти от ответа, но пристальный взгляд заставил объяснить.

— Я шла отдать долг, — женщина замялась, — точнее, аванс, но всё обернулось иначе.

Пётр грубо перебил любовницу:

— Не утруждай себя объяснениями. Я знаю, зачем ты здесь и ценю твою жертву.

Внезапно взгляд наёмника потеплел. На мгновение сквозь бронированный панцирь кора проскользнул обычный мужчина, мужчина, обнимающий любимую женщину… пусть час, пусть минуту, пусть миг, но за этот миг многие готовы отдать жизнь, но не всем любовь дарована судьбой. И Адель поняла, почувствовала и приняла его любовь. Нежные руки зарылись в волосы, губы коснулись щеки.

— Это не обязательно, я не трону твоего сына, — голос мужчины звучал глухо и надтреснуто.

Адель прошептала Петру прямо в губы:

— Я знаю, но сейчас речь не о Берке.

Поцелуй поразил страстью, женщина прижалась к сильному телу мужчины. Второй раз объяснять свои желания ей не пришлось…

Иной мир

Доминик нёсся по гравийной дороге, совсем не жалея дорогой автомобиль.

«Она и кор. Какая мерзость. Вдова Ричарда Морана опустилась до уровня уличной потаскухи, без разбора прыгающей в постель к первому встречному».

Но оборотень лукавил, лукавил даже в мыслях. Его душила ревность, сжигая уставшее страдать сердце. Его бесила связь Адель не с кором, а связь с самым опасным и неконтролируемом наёмником Иного мира.

Неменцев не был наёмником в полном смысле этого слова: он отличался собственным видением проблем и сам выбирал путь, которому следовал. Кор оставлял за собой право решать: казнить или помиловать. Однажды, поймав беглого заключённого, вместо того, чтобы убить его, Пётр поверил несчастному и заставил всю систему правосудия закрутиться заново. Неменцев не ошибся, парень был оправдан. В другом случае он особо жестоко расправился с невиновной жертвой, нарушив указание Коалиции. В общем, считалось большой удачей, когда планы Петра совпадали с планами власть имущих Иного мира.

Казалось, простое убийство наёмника избавило бы правящие круги от многих проблем, но Ян Вонг видел далеко вперёд. Вампир слишком хорошо изучил таланты кора, например, умение оборотня управлять ситуацией, заставляя других действовать в соответствии со своим замыслом, и, одновременно, подстраиваясь под события. Тигр и хамелеон, боец и интриган, палач и судья, человек и монстр с тысячами масок, но всегда преследующий собственные цели. Бесценный экземпляр Иного мира…

Как же сильно Доминик ненавидел его. Ловкий, сильный, хитрый соперник, всегда выходивший сухим из воды. Чего только стоило организовать зачистку «Тёплого стана» под носом у ликвидатора, да так, что Берк ничего не смог предъявить.

Что она нашла в нём? Конечно, путём шантажа привлечь несчастную женщину. От этой мысли стало особенно тошно: нашёл несчастную, выбор есть всегда.

С тяжёлыми мыслями кружа по дорогам, Доминик потерял счёт времени. Оглядевшись по сторонам, мужчина понял, где оказался: красивый дом и тёплый свет, льющийся из окон, манили к той, с которой начался этот безумный день. Он следил за ней. Подло, но это уже не имело значения.

Земля

Маг, вампир и патологоанатом в одном лице что-то усердно записывал в толстую тетрадь, периодически закрывая глаза и пытаясь вспомнить события давно минувших дней. За этим делом его и застал ликвидатор.

— Привет. Чем занят?

Обычная дежурная фраза, но сегодня Берк казался растерянным.

— Добрый день. Карон никак не идёт из головы, анализирую, — понимая, что босс пришёл не говорить о его делах, Леонид отложил ручку, приготовившись внимательно слушать.

— У меня к тебе просьба: когда Фарион придёт по поводу Макса… — Берк замолчал, переведя взгляд с Леонида на тело, прикрытое простынёй, затем обратно. Молчаливый кивок стал ответом на немой вопрос. Пауза затянулась.

Ликвидатор подошёл к столу, поднял край прикрывающей ткани… повреждённое лицо оставалось красивым. В большинстве случаев подобные картины не вызывали эмоций, но с этим телом всё обстояло иначе, в сердце Морана закралось чувство, отдалённо похоже на горечь.

— Почему Джули должна прийти ко мне? — вопрос мага заставил ликвидатора обернуться.

— Чтобы эта женщина не сунула нос не в своё дело, скорее Марья уйдёт в монастырь, — логичное объяснение, вызвавшее улыбку двух мужчин, но чудовищная недоговорённость продолжала витать в воздухе.

Берк потёр рукой висок, Леонид ждал.

— Я солгал ей, сказав, что Макс находился в состоянии наркотического опьянения. И хочу, чтобы ты подтвердил это.

Патологоанатом тяжело вздохнул.

— Берк, это жестоко. Когда ты всё расскажешь Джули?

Моран подавил гнев, но голос звучал напряжённо:

— Что ей рассказать, Леонид, что? Правду? Правду о том, чем мы занимаемся? Так и сказать: Джули, мы убиваем людей для соблюдения баланса сил, не хочешь присоединиться? Да не делай ты такие большие глаза, на самом деле мы хорошие, просто посмотри на жизнь под другим углом.

— Извини, — маг нервно сцепил руки, — просто мне жаль её. Может стоить рассказать хоть часть правды.

— В нашем случае часть правды невозможна. Она не глупа и быстро сложит два и два. А если я скажу всю правду, Фарион уйдёт. Сколько сил потрачено для её возвращения, и всё впустую. Этого я допустить не могу.

— Я понимаю и сделаю, как ты просишь.

— Спасибо. Я хожу с ней по грани, каждый день ожидая новых вопросов.

Ликвидатор неспешно прошёлся по комнате, над чем-то раздумывая, наконец, решился:

— В последнее время меня мучает вопрос: почему отец ничего не рассказал ей? За пять лет.

— Может, понимал, что Джули ещё не готова.

— Конечно, а мне, значит, разгребать последствия, да ещё и быстро.

Внезапно Берк скорчил гримасу, означавшую смирение со своей участью, Леонид улыбнулся.

— Кстати, ты не знаешь, как она?

— Плохо. Спит у меня в кабинете.

Из горла мага вырвалось неоднозначное «оу», а содержимое этого «оу» в полной мере отразилось на лице мужчины.

Берк устало произнёс:

— Ты что подумал?

— Ничего, совсем ничего, — Леонид поспешно схватил ручку, изображая бурную деятельность, но во взгляде плясали чертенята.

— Перестань издеваться.

— Я вообще молчу.

Вампир красноречиво уставился в свою тетрадь.

— Ты делаешь это молча. Между прочим, она так измотала себя, что уснула у меня на руках.

Громкий хохот потряс помещение. Отсмеявшись, Леонид выдал:

— Ты себя-то слышишь?

— Что опять не так?

— Большинство женщин считает тебя самцом, только об этом и сплетничают по углам. И на руках такого самца засыпает Фарион. Только не говори никому.

Губы Морана растянулись в улыбке:

— Не буду.

Мёртвое тело, накрытое простынёй, горечь, затем смех. В небольшой комнате жизнь и смерть сплетались в единое целое, не прикрываясь моралью и принципами. Царство реальности, без лицемерия и масок.

Внезапно Леонид стал серьёзным.

— Подожди, до меня только сейчас дошло: она, ты, объятия. Что-то изменилось в ваших отношениях?

— Болезнь, температура, стресс, усталость. Не более.

Маг покачал головой, в мыслях не соглашаясь с боссом, но вслух произнёс:

— Можно личный вопрос?

С видом человека, которому уже никто не сможет помочь, Берк обречённо кивнул.

— Что ты почувствовал, когда обнимал её?

— Я не обнимал её! Ну, в том смысле, в котором ты это видишь.

Но Леонид стоял на своём:

— Не сердись, просто ответь, что ты почувствовал, заключив Фарион в так называемые технические объятия?

Ликвидатор задумался, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях: горячий лоб касается шеи, тело расслабляется. Он прижимает девушку к себе, не давая упасть. Какое-то время поддерживает, затем берёт на руки и относит на диван.

Берк отвечает патологоанатому, не скрывая удивления:

— Очень сумбурные чувства, но одно из них — спокойствие. Странно.

— Очень странно, — Леонид казался удивлённым не меньше шефа.

========== Глава 35 ==========

Иной мир

Доминик нажал кнопку звонка. Спустя несколько секунд на пороге появилась взъерошенная Адель с выражением удивления в тёплых карих глазах. Впервые за многие годы оборотень увидел другую миссис Моран: лёгкую, беззаботную, с тенью таинственности и тихой радости.

— Проходи.

Смутно догадываясь о причине столь внезапного визита, Адель бросила дежурное:

— Будешь виски?

Войдя в её дом, он обещал себе держаться, не позволяя эмоциям одержать победу над разумом. Но что может разум, когда запах кора, исходящий от женщины, заставляет кровь закипать.

— Что празднуем? — в голосе отчётливо ощущались нотки иронии.

Адель игриво улыбнулась:

— А когда нам нужен был повод, чтобы напиться?

— Хорошо, налей немного.

Приблизившись к женщине, Доминик не сдержался, лицо исказила гримаса презрения.

— У тебя что-то в волосах.

Она протянула стакан, их руки на мгновение соприкоснулись: оборотня обожгло огнём, Адель ощутила холод.

Отпив глоток, вампир спокойно произнесла:

— Наверное, паутина.

Затем, выдержав паузу и наслаждаясь болью на лице мужчины, добавила:

— Зачем ты здесь?

Сильные пальцы сжали бокал, стекло разбилось, поранив руку. Кровь стекала по ладони, капля за каплей падая на бежевый ковёр. Живая, разодранная плоть напомнила оборотню собственную жизнь, искалеченную Адель Моран. Любовь отдана другим, ему достались лишь осколки её чувств.

Доминик с усилием воли оторвал взгляд от кровавой ладони. Он казался раненым зверем, загнанным в угол, но готовым причинить боль:

— Когда ты стала шлюхой, Адель?

Громкий, истеричный смех заставил мужчину вздрогнуть.

— Да, я занималась сексом с кором, — улыбка хищницы заиграла на губах. — Там, в заброшенном доме на старом матраце, среди пыли и паутины я отдалась грубому наёмнику, и это было восхитительно.

Женщина сделала внушительный глоток виски.

— Вот не понимаю я логику мужчин: сплю с Петром — шлюха, спала бы с тобой… Или я шлюха только потому, что не сплю именно с тобой? Как же ты достал моралью, выгодной одной стороне. Моралью, о которой забываешь, трахая секретарш прямо в офисе, а затем вышвыривая их на улицу, во избежание каких-либо проблем. Где была твоя мораль, когда ты дал разрешение на жестокие эксперименты с участием каронов… Твои руки в крови, Доминик. Как и сейчас…

Адель посмотрела на пятно, расползающееся по ковру, затем залпом осушила бокал, голос сорвался на крик:

— Хочешь меня? Хочешь здесь и сейчас?

Доминик молчал. Взгляд, полный боли и разочарования, обжёг оборотня.

— Убирайся из моего дома.

Мужчина не двинулся с места.

Глаза женщины загорелись синим огнём, острые клыки обнажились, превратив улыбку в оскал. Из горла вырвался глухой рык.

«О, Боже, она прекрасна даже в этом обличии». Ноющая боль в сердце сменилась яркой вспышкой, разорвавшей несчастную мышцу на сотни кусков… Осколки её чувств разодрали сердце, как разбитое стекло руку. Доминик покинул комнату.

Дверь захлопнулась. Адель с силой швырнула пустой стакан в камин. От беззаботной женщины, несколько минут назад находившейся в комнате, не осталось даже воспоминания.

Земля

Плодотворно пообщавшись с Марьей на тему ссоры Джули с подругой, Леонид тяжело вздохнул, выпрямился, кивнул сам себе и набрал желанный номер на ярко-красном аппарате.

После семи гудков раздалось недовольное:

— Алло.

Перед глазами возник образ рыжей бестии, сердце забилось чаще.

— Могу я услышать Софию Гаремову? — деловым тоном произнёс вампир. Почему-то в голову пришла мысль об идеальном совпадении фамилии и сущности женщины.

— Слушаю.

— Вас беспокоит Леонид, сотрудник Джули Фарион.

Теперь сердцу Софии пришлось биться чаще: тот самый равнодушный, не заметивший её Леонид, но спустя секунду имя подруги, с которой не разговаривала несколько дней. Что-то случилось? Девушка напряжённо молчала.

— Джули потеряла своего друга. Ей нужна ваша поддержка.

— Какого друга? Как потеряла? О чём вы говорите?

Странное ощущение чужого горя. Он думал, что будет проще.

— О гибели Макса.

Гаремова облокотилась о стену, выдавив хриплое:

— Макс погиб? Как?

Леонид поймал себя на сильном желании обнять, успокоить, утешить. Но пришлось лишь сухо произнести простые слова, заставившие девушку собраться.

— София, она сама всё расскажет, но сейчас вы нужны ей… Вы очень нужны ей.

— Где она?

— Скоро будет дома.

Не попрощавшись с мужчиной, Гаремова швырнула трубку на рычаг и, схватив куртку, выскочила из квартиры.

Вампир долго слушал короткие гудки… Конечно, первый разговор с рыжей бестией должен был быть не таким. Но чего ждать от жизни, которая развлекаясь, рушит планы и ставит подножки.

Иной мир

Вечные сумерки серого дождя… Унылые очертания будущего, раздавленного чужими желаниями и властью… Тень жизни, навсегда ускользающая из прозрачных рук… Туман, мешающий видеть путь, идущий в никуда… Глаза, устремлённые к небу в поисках ответов на давно забытые вопросы… Ощущение потери в вязком пространстве чужих жизней… Полное подчинение и воля, запертая в собственном сердце… Боль, пропитавшая чувства, оголившая нервы, но обострившая восприятие иного… Отсутствие выбора… Клетка…

Макс находился во владениях Арона.

Иной мир

Чёрные стволы деревьев отражались единой массой в усталых глазах пантеры. Бег, препятствие, крик, кровь, бездыханная тушка несчастного существа, встретившегося на пути, и снова бег. От чего? От себя, от любви, от боли и ответственности. Куда? К смерти, к пустоте, к освобождению.

Когда-то одна из самых красивых представителей своего вида, вызывавшая восхищение и страх, сейчас внушала только страх. А те, кто издалека видел грязную, окровавленную, потрёпанную кошку с рёбрами, готовыми порвать натянувшуюся шкуру, испытывали жалость.

Стая ждала вожака, но ожидание не бывает вечным, и правящая сегодня легко может стать отвергнутой завтра. Королева, смерть, королева — простая цепочка, ведущая к желанной власти. Две пантеры отважились на решительный шаг, их обезображенные трупы были найдены вблизи болот спустя несколько часов. Но Селеста слабела, а недовольство стаи росло.

Джонатану пришлось надрать несколько задниц, чтобы хоть как-то притормозить неминуемое и дать Ливону время, но время вышло.

Сумерки… Крадучись, словно зверь на охоте, ночь медленно вступала в свои права. Внезапно чёрно-синее небо взорвала молния, словно вспышка фотоаппарата… Пантера замерла… Кадр жизни, сделанный судьбой: хлопья крупного снега падают на землю, на чёрную шкуру, маскируя кровавые следы недавней трагедии.

Сердце Ливона сжалось, до Селесты дотянулся знакомый запах из прошлого, запах того, кто был причастен к убийству пумы. Загривок вздыбился, развернувшись в прыжке, пантера с силой вцепилась в львиную морду. Две кошки покатились по снегу, разрывая когтями плоть друг друга. Из горла Селесты вырывались звуки, похожие на вой, Ливон глухо рычал. Силы не были равными, но самка собиралась драться до смерти, вожака львов такой исход не устраивал. Защищаясь от царапин и укусов почти обезумевшей кошки и стараясь контролировать свои силы, лев судорожно перебирал дальнейшие варианты развития событий. Что заставит её остановиться? Что заставит вновь стать человеком? Опасное решение, но сейчас оно казалось единственно правильным. Несколько секунд, и Ливон в обличии мужчины крепко сжал горло пантеры. Острые когти рвали кожу на груди, зубы щёлкали в нескольких сантиметрах от лица. Но когда голубые глаза человека на миг встретились с карими глазами животного, в руках мужчины оказалось тело женщины. Грязные спутанные волосы, лицо в кровоподтеках и глаза в красном тумане от слёз: пустые, чужие, холодные.

— Пойдём домой, — голос, словно снег, падающий с неба.

Израненные, потрескавшиеся губы еле слышно прошептали:

— Ты убил его.

Слова прозвучали как приговор. Сколько раз он повторял себе это, сколько раз осознавал содеянное, впитывая яд саморазрушения, но так было нужно.

— Мы — вожаки, мы в ответе за тех, кто доверился нам и готовы умереть за них. Демьян знал это, и сам сделал выбор. Ты поступила бы также.

Селеста отвела глаза.

— Я любила его.

Он терял её, терял, даже в человеческом обличии. «Берк, ты сволочь, но это может подействовать».

— Он любил другую, — сухая констатация факта.

Реальность разбилась… Мужчина умел лгать, когда того требовали обстоятельства. Она поверила, обманув себя, а, может, просто защитив. Ведь когда перед нами стоит выбор — дорога к смерти или шанс… сильные натуры выбирают шанс.

Ливон прижал к себе дрожащее тело.

Снег крупными хлопьями продолжал падать с неба, ему всё равно, какую боль пытаться скрыть. Ночь вступила в свои права. Два голых человека в чаще леса в объятиях друг друга. И нет желания, нет страсти, нет стыда. Наверное, это и есть настоящая дружба.

========== Глава 36 ==========

Земля

Он может убить снова. Душа ликовала, обдумывая детали красивого плана по уничтожению объекта. Впервые Арон сделал заказ на конкретного человека. Ему и его питомцу предстоит сложная работа.

Первый этап — наблюдение. Изучить ежедневный маршрут жертвы, её пристрастия и привычки. Второй этап — погружение. Понять натуру, вникнуть в сущность, разгадать стремления. А затем…

Осознание нестандартности объекта будоражило нервы. Хотелось выскочить из душной комнаты в осеннюю прохладу леса, втянуть в себя холодный воздух, замереть на несколько минут… и начать действовать.

Карон подошёл к другу, решительно ткнулся в ногу влажным носом, предлагая принять решение. Ждать пришлось недолго.

— Что ж, пошли.

Два монстра шагали по направлению к городу, и неважно, что один из них был человеком.

Земля

С тяжёлым сердцем Берк подходил к кабинету. Вопрос Леонида застал врасплох. В последние несколько десятилетий ликвидатору не приходилось анализировать свои чувства. Они были просты, предсказуемы и стандартны, если так можно выразиться о столь сложной материи. Но с появлением Фарион многое изменилось, появились проблемы, и самой главной из них стала потеря контроля. Причём, во всех сферах жизни, где появлялась Джули. А о статусе этой женщины и говорить не приходилось. Обстоятельства скатывались в большой снежный ком, в скором времени грозивший окончательно испортить жизнь ликвидатору.

«Комедия положений: Фарион спит у меня в кабинете, и я не знаю, что с этим делать», — с этой мыслью Берк открыл дверь.

Но проблема решилась сама собой: Джули сидела на диване, обхватив голову руками. Девушка подняла взгляд: виноватый, усталый, потерянный.

— Мне так неудобно. Я отключилась, я не помню как… помню только… — мысли о Максе причинили боль.

Джули тряхнула головой, пытаясь не думать. Потом, всё потом. Если она скажет хоть слово о Максе, то сорвётся. Сейчас главное добраться до дома, а там можно выть белугой, пытаясь понять суть происходящего и принять его.

Моран не должен видеть её слабой, он вообще не должен видеть её в таком состоянии.

Берк внимательно смотрел на измученную Фарион.

— Всё в порядке.

— Давно я здесь? — Джули растерянно огляделась по сторонам в поисках часов.

— Минут сорок, — последовал чёткий ответ.

В кабинете повисла напряжённая тишина, внезапно ликвидатору захотелось остаться одному. Недавно пережитые ощущения давили горечью, и чем больше времени мужчина находился рядом с Джули, тем острее становилось это чувство.

Коснувшись рукой лба, девушка тихо произнесла:

— Похоже, у меня температура… Я даже не помню, как уснула… как дошла до дивана.

Моран поймал себя на том, что зрелище растерянной Фарион, испытывающей неловкость, начинает его забавлять, несмотря на болезненное состояние последней.

— А ты и не дошла, — спокойно произнёс Берк, наблюдая за реакцией сотрудницы.

Карие глаза стали круглыми, в них постепенно отразилось осознание всего произошедшего сорок минут назад. Картинка — блеск. Да, такую Фарион увидишь не каждый день.

Хорошо, что Джули не умела краснеть, иначе самый спелый помидор смотрелся бы бледной поганкой по сравнению с ней.

Брюнетка была их тех женщин, которые прилагают все усилия, чтобы не показывать свои слабости, особенно перед недругами, коим и считала своего шефа. Отчасти поэтому сложившаяся ситуация выбивала из колеи, плюс болезненное состояние не давало чётко мыслить.

В очередной раз повторив:

— Мне очень неловко. Извини, что доставила столько хлопот, — Фарион направилась к двери, схватив куртку.

Мысль о том, что она отрубилась на руках у своего начальника, и последний донёс её до дивана вызывала злость и обиду на саму себя. Это ж надо было так попасть.

— До завтра.

Быть подальше от этой женщины, как можно дальше, но… оставлять её в таком состоянии нельзя. К тому же чувство вины от собственной лжи о смерти Макса не давало покоя.

— Подожди, я отвезу тебя домой. У меня встреча в том районе через час.

Фраза заставила девушку обернуться.

— Спасибо, я доберусь сама.

Ироничный тон ликвидатора не оставил выбора:

— Хочешь уснуть ещё на ком-нибудь?

Машина плавно катилась по улицам Москвы, окно со стороны пассажира приоткрыто, но дышать по-прежнему трудно. Джули дала себе установку не думать о Максе, сосредоточиться на своём состоянии, забыться, остальное — потом.

Два человека, стремящихся убежать друг от друга, в замкнутом пространстве машины.

Последний вопрос Леонида продолжал терзать ликвидатора, как и ответ на него.

Глоток свежего воздуха в знойной пустыне, минута тишины посреди безумно кричащего мира, смерч, грозящий унести в небытие, ливень, смывающий грязь и… горечь — вот что испытал монстр, прижимая к себе хрупкое человеческое существо час назад. И это не давало покоя.

Машина выехала на Ленинградский проспект, слившись с потоком в большой московской пробке. Моран прикинул оставшееся время в пути, тяжело вздохнул и остановил взгляд на дремавшей Джули.

Она снова на берегу кровавой реки. Заблудшая душа в поисках истины. Тишина давила неопределённостью, мешая дышать и думать. Но он продолжал ждать, не теряя надежды на встречу… Кровавый туман клочьями повис над рекой, скрывая поверхность воды… или крови. Джули не в состоянии увидеть, как сильно она погрузилась…

Внезапный порыв ветра коснулся лица, развеял туман. Фарион вдруг осознала: пришло время для встречи с неизбежным. Спустя секунду девушка ощутила на себе взгляд монстра, в чёрных глазах отражалась тьма в своём первозданном виде… Острые клыки сверкнули во мраке, кровь брызнула во все стороны, запачкав лицо и руки брюнетки…

Джули резко открыла глаза, поймав на себе взгляд Берка. Мрак чёрных глаз коснулся души, девушка невольно отпрянула, ликвидатор поспешно отвернулся.

С губ Фарион сорвалось еле слышное:

— Что случилось?

Мужчина хрипло произнёс:

— Ничего. Мы просто стоим в пробке.

И вновь обычные тёмно-карие глаза Морана, но только что… Джули со вздохом откинулась на спинку кресла, преграда между реальностью и сном дала трещину.

Закрыв за собой дверь, Джули внезапно ощутила ужас всего случившегося: нелепая, странная смерть Макса в состоянии наркотического опьянения, если верить ликвидатору, и сны, дикие, страшные сны, так явно граничащие с реальностью. Усталость навалилась неподъёмным грузом, девушка опустилась на пол. Боль ждала момента чтобы выплеснуться наружу, слёзы покатились по щекам. Но именно в эту минуту Фарион осознала связь всего происходящего с Берком Мораном, с его подразделением и снами, которые преследовали девушку уже не первую ночь. И ничья ложь не сможет этого изменить. Первый шаг на долгом пути познания в полном одиночестве.

Но она выдержит, она всё выдержит. Она докопается до истины, чего бы ей это не стоило… ради Макса, ради Ричарда и ради других… Каких других? Ответа на этот вопрос Фарион пока не знала, но чувствовала — эти другие есть, и их много…

Резкий, громкий стук в дверь заставил Джули вздрогнуть.

«Кого ещё принесло, — губы скривились в грустной ухмылке, — похоже, я действительно осталась одна. Пусть стучат, дома никого нет».

Фарион продолжала сидеть на полу в прихожей, двигаться не было ни сил, ни желания, но спустя несколько минут настойчивый, монотонный стук начал давить на нервы. С трудом поднявшись и смахнув слёзы, Джули открыла дверь с твёрдым намерением послать гостя далеко и надолго. Слова вдруг застряли в горле, раздавленные горьким комом. София бросилась к подруге на шею со словами:

— Прости меня, прости, пожалуйста. Так быть не должно.

Брюнетка вцепилась в девушку, произнеся дрожащим голосом.

— Мне не за что тебя прощать. Ты ни в чём не виновата, — на секунду задумавшись, — я тоже порядочно накосячила.

Джули из последних сил пыталась держаться, получалось плохо.

Гаремова обхватила лицо подруги ладонями, глаза смотрели с грустью и пониманием.

— Я виновата в том, что не была рядом, когда всё случилось.

Фарион попыталась возразить:

— Ты не могла знать.

— А должна была… это и есть настоящая дружба.

Простые истины, способные прорвать плотину боли и дать чувствам вырваться наружу. Брюнетка рыдала на плече у подруги… становилось легче.

Спустя несколько часов, когда Джули наконец-то уснула, а София готовила ужин на кухне, раздался телефонный звонок. Боясь, что звук разбудит подругу, девушка бросилась в гостиную, схватила трубку и довольно грубо бросила:

— Алло.

На том конце провода возникла секундная пауза, затем собеседник вежливо произнёс:

— Здравствуйте. Могу я услышать Джули?

— Она спит, — быстро ответила рыжая бестия, пытаясь понять, почему голос кажется знакомым.

Гадать пришлось недолго, звонивший представился:

— Я — Леонид, хотел узнать о состоянии Фарион.

Сердце Софии забилось быстрее.

— О, мы с вами сегодня разговаривали. Джули спит, думаю, всё будет в порядке, — Гаремова запнулась, — не сразу, конечно.

— Понимаю, я рад, что она не одна.

В голосе Софии послышались тёплые нотки:

— Спасибо, что сообщили мне… Леонид.

Вампир был доволен собой, одним ударом убил двух зайцев: узнал о состоянии Джули и наладил отношения с её подругой. Но радоваться рано, Гаремова не так проста и мила, как кажется на первый взгляд, а ошибаться Леонид не хотел. Ошибки с подобными женщинами могут дорого стоить мужчине, следует играть наверняка.

— София, мне кажется, мы с вами виделись.

Довольная улыбка лисы появилась на лице девушки. «Значит, он меня заметил», — пронеслось в голове. Но следующие слова остудили лучше ушата ледяной воды:

— Вы красивая блондинка, приходившая к Марье? Да?

Трубку с силой швырнули на рычаг. Пришло время улыбаться Леониду.

========== Глава 37 ==========

Земля

— Раз, два, три, четыре, пять, — Игорь Конев честно закрыл лицо ладонями, прислушиваясь к шагам прячущихся друзей.

Спустя несколько секунд мальчик разомкнул пальцы и посмотрел в образовавшуюся щелочку. Никого.

— Десять, одиннадцать, двенадцать… двадцать, двадцать один. Всё! Иду искать. Кто не спрятался, я не виноват.

Быстрыми шагами Игорь направился к зияющему проёму двери, думая о том, как здорово Антон придумал играть в прятки в старом, заброшенном доме. Темно, страшно, запах сырости, в общем, самое оно для мальчишек, ищущих приключений. Переступив порог, Конев обо что-то споткнулся и кубарем полетел вниз по лестнице. Приземлившись, Игорь сморщился от боли.

«Мама опять будет ругать за порванные штаны», — думал ребёнок, потирая колено. Сквозь маленькое окно виднелись звёзды, такие яркие и большие, что на секунду Игорь забыл об игре, любуясь ими. Но лёгкий шорох справа вернул к действительности, заставив подняться.

— Кто там? Антон?

Луна вышла из-за облаков, осветив прозрачную кожу карона с торчащими по всему телу шипами. Животное замерло, с любопытством рассматривая человека. Коневу казалось, что сердце стучит где-то в горле и его удары раскатами грома отдаются в ушах. Глаза чудовища, такие холодные и тёмные…

Но это был не единственный взгляд, наблюдавший за Игорем. Монстр транслировал изображение своему другу. Чёрная аура затопила сущность убийцы, волны тьмы пронзили тело, затягивая в кровавый ад, приносящий боль и наслаждение одновременно.

«А ведь он ещё ребёнок». Карон мысленно согласился.

«Я хочу дать ему шанс, убивать сейчас слишком рано. Твой выбор?»

Никто прежде не давал ему право выбора, только приказы. Зверь задумался, водя хвостом по каменному полу. Внезапно хвост замер в нескольких сантиметрах от ребёнка. Мальчик издал пронзительный крик и пулей понёсся вверх по лестнице, забыв о боли в колене. Сосчитав несколько дверных косяков и опрокинув какие-то строительные материалы, Игорь выскочил из дома. Отбежав метров на пятьсот, Конев позволил себе отдышаться и оглянулся. Никакого монстра, только ребята с перепуганными лицами, прибежавшие на крик.

А карон? Зверь продолжал стоять в лунном свете, поражая извращённой красотой и величием.

«Ты тоже не хотел убивать его?» — ласковый голос друга прозвучал в голове.

Монстр ответил тихим мурлыканьем.

Они ослушались Арона…

Что теперь будет? Ответ открылся простой истиной. Ничего, абсолютно ничего.

Маг не в силах повлиять на человека, пусть со способностями, со специфическими наклонностями, чутьём и даром, но всё же обычного человека. Убить его? И потерять уникальную связь в оружием на Земле, которое не в состоянии учуять ни одно суперсущество Иного мира. Бред. Арон смириться, он слишком умён и дальновиден, чтобы не просчитать этого.

Земля

Ликвидатор тратил много сил, пытаясь контролировать реальность, иногда это получалось, но во снах… Кошмары не отпускали. Стоило Морану закрыть глаза, как он видел свою смерть: со всеми подробностями, до мельчайших деталей, в ярких красках… минута за минутой. Сознание и подсознание, удерживая какое-то дьявольское равновесие, боролись между собой, выматывая носителя. Постепенно Берк научился сосуществовать с этим. Бывали ночи, когда ликвидатор просыпался в холодном поту, но иногда он просто вставал с постели с ощущением потери, с которой можно продолжать жить. Как после просмотра печальной картины, оставляющей след в памяти, но не влияющей на настоящее.

Сегодняшний сон отличался особой изощрённостью восприятия: ликвидатор переживал всё снова и снова, как будто в первый раз. Острый кинжал, дикая боль и холод, медленно сковывающий тело… слишком медленно, чтобы перестать чувствовать, перестать ощущать, перестать осознавать, что всё кончено, и ты умираешь… Он смотрел на далёкие, яркие звёзды, но боль не отступала, сознание поражало чёткостью восприятия, разум — трезвостью, а тело — выносливостью.

Голова ликвидатора металась по подушке, из горла вырывались хриплые стоны, простыни промокли от пота, но он не мог проснуться. Поймав в ловушку беззащитное сознание, подсознательное выплёскивало боль, насильно загнанную внутрь в рамках суровой реальности.

Внезапно звёзды исчезли, сменившись белой туманной дымкой. Берк смотрел на заснеженную скалу, на бескрайние просторы, на женщину, холодную и далёкую или просто пытавшуюся казаться такой. Хлопья снега падали с белого неба, оседая на чёрных волосах. Что она делала в его сне? Впервые за несколько сотен лет ход событий нарушился, Фарион ворвалась в ставшую привычной жестокую картину сна, неся с собой холод. Но это был холод иного рода… её холод, который не терзал ликвидатора… холод, который он мог контролировать… Стоя на вершине холма, Джули устремила взгляд на мужчину. Берк не успел осознать происходящего: лавина сошла со скалы, неся разрушения и… её… Девушка оказалась в руках Морана… живая, тёплая, настоящая…

Берк проснулся, сон поразил реальностью… И где-то в глубине мёртвого сердца эхом отозвались слова отца: «Она может спасти тебя».

Земля

Марья не находила себе места. Тёмная ночь тревожила душу, предупреждая о скором наступлении рокового утра. Последнего утра в жизни Игоря Конева. За все годы работы в подразделении груз ответственности никогда не был таким невыносимо тяжёлым. Она не могла успокоиться, не могла сосредоточиться, не могла заставить себя собраться. Войдя в комнату Ивана, брюнетка остановилась на пороге. Мужчина мирно сопел, казалось, ни одно потрясение в мире не способно нарушить крепкий сон её братца. От чего бежала Марья, пытаясь укрыться в комнате самого близкого ей человека. Или от кого?

Киллера тянуло к другому киллеру, к беспринципному, хитрому, подлому монстру, наслаждающемуся убийством других. Она пыталась бороться, но чем дальше женщина бежала от дикого желания, разрывающего тело, тем сильнее становилась боль в сердце. Казалось, ещё несколько минут воздержания, и голова взорвётся. Энергия требовала выхода, и только с одним мужчиной — со змеем.

Громкий звонок разбудил Такера. Не успел оборотень открыть дверь, как Марья мощным торнадо набросилась на него. Жадно целуя любовника в губы, женщина быстро сорвала с него остатки одежды. Конечно, он позволил такое обращение, но в долгу не остался. Повалив любовницу на пол, мужчина накрыл киллера своим телом, не дав возможности сопротивляться. Крепко удерживая Марью за руки, Такер пристально всматривался в серые глаза: волны необузданного желания затопили существо, тело извивалось, требуя продолжения безумства. Змей зашипел в лицо вампиру. В ответ глаза загорелись синим пламенем, клыки обнажились, через мгновенье Такер ощутил болезненный укус в шею, острые когти впились в спину, разрывая плоть. Обычный человек взвыл бы от боли, стремясь прекратить истязания, но оборотень достиг наивысшей точки возбуждения. Избавив женщину от одежды, змей резким движением вошёл в неё. Стон, вырвавшийся из глубин сущности, кровь, стекающая по шее, стали апогеем двоих…

Она ушла, не сказав ни слова. Раненый, окровавленный, выхолощенный изнутри… он чувствовал себя живым.

Иной мир

Арон, сжав руки за спиной, нервными шагами мерил комнату. Мелисса устроилась у бассейна, украдкой наблюдая за колдуном. Терпение никогда не было достоинством русалки, и уже через тридцать минут молчать не хватило сил.

— Арон, не нужно так… — слова застряли в горле под тяжёлым взглядом мага.

Отступать поздно.

— Я знаю… мы потерпели поражение… Но это ещё не конец.

Арон остановился в нескольких шагах от женщины.

— Значит, теперь это так называется. Ты хоть понимаешь, что он посмел ослушаться меня, — в голосе прозвучал металл, — меня, повелителя архаи.

Но в мыслях маг зашёл гораздо дальше. Неожиданное поражение жгло мозг калёным железом, выдавливая правду: «Я не могу контролировать его. Когда это случилось? И как теперь управлять ситуацией?»

Минуты текли одна за другой, Арон пытался взять себя в руки, посмотреть на ситуацию иначе, оценить потери, просто переключиться. Маг так долго оставался у власти только лишь потому, что умел вовремя отступать, смиряться с поражением, подниматься и идти дальше. А, может, это и есть тот самый случай, который требует включить всю мудрость и терпение? К тому же, у него есть свой собственный, пока что маленький, но его личный ад.

Неясная тень коснулась лица, русалка изучающе посмотрела на любовника.

— Он всего лишь больной человек, и ты знал риск на который шёл.

Арон замер, переваривая услышанное. Казалось, Мелисса не сказала ничего нового, но колдун задумался. Красавица продолжала:

— Он в чём-то прав: смерть мальчишки, не осознающего свою силу, или смерть монстра, владеющего тьмой.

Губы Арона скривила усмешка:

— Или ничего, благодаря новому ликвидатору. Этот вариант ты не учла.

Глаза женщины загорелись недобрым огнём:

— Риск того стоит.

Мужчина отвернулся. Да, получить оболочку Игоря в самый расцвет силы было бы лучшим подарком, когда-либо сделанным Арону судьбой.

Сзади раздался нежный голос:

— К тому же у нас есть Сейма и кое-кто ещё.

Маг недовольно хмыкнул.

— Неуравновешенный, истеричный дельфин и эта, — голос, полный презрения.

Мелисса попыталась возразить:

— Ты её недооцениваешь.

— А ты переоцениваешь.

Женщина с силой ударила хвостом по воде, но голос остался спокойным:

— Арон, под носом у Берка у нас всё равно нет других вариантов. И в данный момент ничего нельзя сделать.

Выждав несколько минут, Мелисса позвала архаи.

— Подойди сюда, — русалка сделала вид, будто что-то рассматривает в глубине бассейна.

— Что случилось?

Мужчина встал на одно колено, проследил взгляд красавицы. Спокойная водная гладь. Ничего не поняв, Арон обернулся и увидел соблазнительно полураскрытые губы в сантиметре от своего лица. Почувствовав смену настроения любовника, Мелисса хвостом столкнула мужчину в воду и довольная собой нырнула следом…

========== Глава 38 ==========

Земля

После всего случившегося Джули стоило огромного труда появиться в кабинете ликвидатора с равнодушным видом.

Столь ранний приход стал для Берка неожиданным и нежелательным: приближалось время жестокой операции, требующей огромного сосредоточения сил и энергии. Ликвидатор рассчитывал на более длительный больничный Фарион, сейчас она будет только мешать. Но проблема решилась сама собой.

— Я могу не появляться здесь ещё пару дней? Скопилось много дел в редакции, хочу поработать там.

— Да, конечно, — короткий ответ, скрывающий облегчение.

Недавний сон не давал Морану покоя. Он позволил себе внимательно взглянуть на сотрудницу: выглядит немного лучше, но даже косметика не в силах скрыть бледность лица и следы пережитых событий. А глаза… в них по-прежнему читаются тяжёлые воспоминания… Рот чуть приоткрыт, губы дрожат… Она отводит взгляд… А это уже нечто новое. Что изменилось? Конечно, случилось многое, но ранее Фарион не была замечена ни в чём подобном. Всегда твёрдая решимость, всегда горящие глаза, даже чуть затуманенные слезами. Внезапно Берка захлестнули недавние ощущения: тёплая, живая, реальная… у него в руках…

— Я пойду?

Наваждение рассеялось, сменившись удивлением: ликвидатор поразился такому вопросу, но равнодушно ответил:

— Да, — дверь за Фарион захлопнулась.

«Хорошо, что вошла без стука. Хоть какое-то постоянство. А то я бы решил, что фурию подменили», — мысль ненадолго поселилась в голове, пытаясь вытолкнуть воспоминания о нахлынувших чувствах. Получилось, спустя несколько секунд Моран думал только об Игоре.

Выйдя из кабинета шефа, Джули тихо ненавидела себя. Она отвела глаза. Почему? Боялась тьмы, скрывающейся в них. Но однажды в VIP-баре брюнетка видела нечто подобное и осознала, что справится с этим. Так почему сейчас? Из-за сна, увиденного в машине? А, может, дело было в собственных страхах или их отношения странным образом изменились? И дёрнул её чёрт перед разговором с Берком зайти к Леониду за подтверждением неадекватного состояния Макса перед смертью. Чего она ожидала? Ответа, что это не так. Наивно и глупо.

«Так, всё в порядке. Нужно просто дать себе время, успокоиться и поговорить с Софией».

Иван топтался у дверей в кабинет шефа, пока не услышал раздражённый голос:

— Перестань сопеть на пороге и входи.

Вампир несмело показался в проёме, встретившись с гневным взглядом Морана.

— Я запретил тебе участвовать в операции.

Пауза затянулась, ликвидатор ждал объяснений, Иванов молчал. До Берка вдруг дошло.

— Ответь, почему когда дело касается одной грустной стороны твоей личной жизни, ты напоминаешь зелёного школьника перед первым свиданием?

— Я много думал… — вновь молчание. Берк решил не мешать. — Она ведь не будет участвовать в ликвидации?

— Нет.

Иван переминался с ноги на ногу, пытаясь чётко сформулировать мысль. В итоге получилось следующее:

— Я подумал, — и тишина.

«Да, когда Иванов много думает, это становится утомительным».

— Может, мне стоит навестить её.

«Дошло, наконец». Но вместо этого Моран устало произнёс:

— Так почему ты ещё здесь?

Земля

Струи дождя бились в окно, навевая воспоминания. Наёмник смотрел в пустоту ничего не выражающим взглядом. Он не хотел думать о растерзанном теле Ричарда, вся информация давно была выжата из жуткой картины смерти бывшего ликвидатора, но проклятый ливень напомнил детали. В жизни каждого случается что-то, делающего его другим человеком, некая отправная точка, с которой путь начинается с нуля. Жестокая расправа с лучим из лучших стала для кора такой точкой. И сейчас он не может приблизиться к Морану младшему. Внезапно глаза мужчины потеплели, проблески человечности засветились яркими искрами в холодной пустоте. Ночь с ней того стоила. Конечно, быть сдержанным в чём-либо не в правилах оборотня, но когда счастье касается сердца приходится чем-то жертвовать.

Забавная сторона одного из самых грозных монстров Иного мира: кор умел быть счастливым. Адель приняла его любовь, и эти воспоминания согреют сердце на много лет вперёд. Когда другие бы выли о слишком коротком счастье, мужчина радовался, что оно просто случилось в его жизни. А что будет дальше, не знает никто, даже великий повелитель архаи. Кстати, к нему кор испытывал смесь жгучей ненависти и искреннего восхищения, ведь не стоит не недооценивать, не переоценивать тех, от кого многое зависит в двух мирах.

В тёмном московском небе грянул гром. Пётр недовольно поморщился, думая о том, когда же выпадет снег. Сопливая осень надоела слякотью, перепадом температур и огрызками снега, иногда срывающегося с небес. Безобразно. Именно это слово много лет назад подобрал Неменцев, характеризуя осень в столице.

Часы пробили полночь. Скоро начнётся ликвидация. Пётр закрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях, осторожно подкрадывающихся к натренированной мышце в груди.

«Он должен быть там… Вероятность иного отсутствует… Но как вообще допустили ликвидацию или кто-то не хочет связываться с младшим Мораном… Странно, нужно присмотреться к нему повнимательнее. По всем подсчётам нынешний ликвидатор не должен быть сильнее отца, но порой жизнь преподносит сюрпризы… Кстати, пора поговорить с Яном, ясность происходящего постепенно покрывается туманом вмешательства многих, возможно, Коалиция начинает терять контроль, но не осознаёт этого. А, может, она и контролирует туман…»

Пётр тряхнул головой, скидывая мысли о политике, это мешало думать о главном на данный момент.

«Ты должен прийти, должен, — руки наёмника непроизвольно сжались в кулаки, — почему я не чувствую тебя, совсем не чувствую, хотя иду за тобой след в след…»

Земля

Иван Петрович носился по комнате в поисках брюк. Его супруга — Маргарита Сергеевна в течение пяти минут пыталась сварить кофе: сначала отказывалась работать кофемолка, затем женщина просыпала уже готовый порошок мимо турки.

— Почему будильник не прозвенел? Где мои штаны? Как мы могли проспать? Ведь сегодня такой важный день, — из спальни доносились причитания мужа.

Этим утром в семье Скамейкиных всё валилось из рук. Причина проста: некий патологоанатом Леонид, по совместительству вампир и маг, начал одну из самых жестоких операций ликвидатора. Вывести будильник из строя не составило труда, особенно, если учесть, что это изобретение человечества всё же звонило, но звук не дошёл до ушей пожилой пары. Поколдовать над кофемолкой — без проблем, а вот чтобы вызвать головную боль у хозяйки потребовалось минут пять. Но и с этой задачей мужчина справился на отлично: пенсионерка никак не могла собраться, чувствовала себя болезненно и вяло, небольшой толчок в нужное время, и вопрос пролитого кофе на брюки мужа оставался лишь вопросом времени.

Спустя ещё семь минут крик главы семьи возвестил о случившемся:

— Маша, куда ты смотришь?! Ты же знаешь, хозяин дал мне последний шанс, учитывая мои недавние проблемы.

Вытирая коричневое пятно на светло-синих штанах, мужчина продолжал причитать:

— Сегодня я не должен опаздывать на смену.

В общем, из-за суматохи в роковое утро бензовоз выехал на трассу с десятиминутным опозданием.

Виктор спокойно спал в своей постели, эротические сны с участием девчонок из общежития рисовали на лице молодого человека туповато-счастливую улыбку. Чей-то визг и цепкие руки заставили парня вернуться в реальность.

— Соня, вставай!

Увидев перед собой взволнованную, растрёпанную сестру, Витя сел на кровати в надежде выслушать очередной бред, повернуться на другой бок и благополучно продолжить созерцать дивный сон.

— У Светки сломалась машина, а я опаздываю на экзамен.

Видя равнодушное выражение лица брата, Лена заныла с удвоенной энергией:

— Витюша, ну, пожалуйста, отвези меня в институт, — глаза кота из мультфильма о Шреке уставились на парня.

«И когда она перестанет вить из меня верёвки».

— Ладно, уже иду, — проскрипел брат, натягивая штаны.

Ранним утром почтальон вошла в подъезд. Поправив тяжёлую сумку на плече, женщина поднялась на второй этаж. Разложив корреспонденцию по почтовым ящикам, Марья Леонидовна немного поворчала на наличие окурков на лестничной клетке и, забыв закрыть сумку, начала движение вниз. Игорь Конев, опаздывающий в школу, нёсся по лестнице, не разбирая дороги. В плохом освещении подъезда контакт состоялся, громкий крик почтальона сотряс стены, пачка писем из открытой сумки упала на ступени, но вместо того, чтобы беспорядочно рассыпаться по полу, заставив Игоря собирать корреспонденцию и терять время… В общем, женщина не помнила, как и когда связала эти письма тонким почтовым шпагатом. Мальчик извинился, вручил почтальону связку и пулей выскочил из подъезда. Время сдвинулось…

Седой мужчина лет пятидесяти контролировал ситуацию на улице. Мальчишка выбежал раньше времени. План Б, цель: возместить сорокапятисекундную задержку. Бросившись наперерез Игорю, вампир ощутил укол в шею, в следующее мгновенье бесчувственное тело рухнуло на тротуар.

Сейма больно схватила Конева за руку, на объяснения не оставалось времени. Мальчик переводил испуганный взгляд с женщины на лежащего без движения мужчину и обратно.

— Я хочу спасти тебя. Пойдём.

Выбора не было. Ребёнок послушно сел в машину.

Последняя часть операции: девушка сосредоточенно набирала смс-сообщение, одной рукой поворачивая руль авто.

— Скотина. Мразь. Подонок, — ругательства сыпались одно за другим. После разговора с подругой открылась неприглядная правда об этом бабнике. А на что она рассчитывала? С ней он будет другим. Типичная ошибка большинства женщин — натуру не переделаешь.

«Между нами всё кончено. Я тебя БРОСАЮ».

— Вот проснёшься и увидишь моё послание, сволочь, — после этих слов стало немного легче. Отложив телефон, девушка уверенно повернула авто в сторону института.

На сердце у ликвидатора скребли кошки. Жестокость операции не могла оставить равнодушным даже такого монстра, как Берк Моран, но сейчас к ощущению тревоги примешивалось что-то ещё. Он не так часто создавал нити судьбы, чтобы научиться безошибочно определять их движение. Но с каждой минутой ожидания на месте предполагаемой аварии Берк укреплялся в мысли: его нить нарушена.

Закрыв глаза, ликвидатор пытался сосредоточиться на своих чувствах: еле ощутимая струйка тёплого воздуха коснулась сердца, тонкой ниточкой уносясь в сторону дома Конева, по пути наматывая все второстепенные события, подводящие к главному. Красный взрыв перед глазами, на сердце пустота, нить порвана, и виновник этого удаляется в сторону Шереметьево.

Звонок мобильного вернул в реальность.

— Слушаю.

— Берк, это Иван, — голос вампира дрожал.

Ликвидатор ожидал чего-то подобного.

— Я следил за Сеймой, это получилось случайно, — вампир в отчаянии сжал зубы, судорожно сглотнул, — она вырубила одного из наших и забрала мальчишку, они едут в сторону…

— Знаю, — перебил Моран. — Следуй за ней, я скоро буду.

БМВ с визгом рванула с места.

Посекундный синхрон дал сбой: вампир, следящий за Коневым, не отзывался на сигнал. Марья ожидала подвоха на самом сложном этапе операции, на своём, но никак не у дома мальчишки. Похоже, нить порвалась. И ей не придётся пробежать на бешеной скорости, стать невидимой обычному человеческому глазу и своими руками толкнуть ребёнка под бензовоз. Вампир, как опытный подчинённый, тонко чувствующий ситуацию, немедленно доложила о случившемся ликвидатору.

— Отправляйся за ней, но оставь кого-нибудь на месте аварии. Думаю, жертв будет больше.

Все части сложились в единое целое. Бензовоз на огромной скорости нёсся по шоссе. Обалдевший Виктор со словами:

— Тупая стерва. Она меня бросила, — отвлёкся от дороги, перечитывая смс.

И только Игоря не было в нужное время в нужном месте. Хрупкое равновесие нарушилось.

Подняв глаза, Виктор встретил свою смерть, последним воспоминанием был безумный крик сестры, перешедший в глухое бульканье.

После столкновения с джипом, бензовоз швырнуло на проезжую часть… Если бы Игорь следовал нитью судьбы… безжизненное тело, покалеченное двумя автомобилями, горящая машина в кювете, три сторонние жертвы… но расклад изменился — сторонних жертв было семнадцать.

========== Глава 39 ==========

Иной мир

Тяжелые шаги Арона отдавались гулким эхом в тускло освещённом коридоре. Пёстрая масса губ, зияя чёрными дырами тьмы, напряглась в ожидании указаний хозяина.

— Успокойтесь, мои верные помощники. Пока что всё в порядке.

Маг нежно протянул руки к живой стене, закрыл глаза. Множество осторожных прикосновений коснулись кожи, монстры выражали благодарность своему создателю. Поток силы проник в каждую клеточку тела, ощущение было подобно току, текущему по проводам.

Воспоминания созданий мощной волной накрыли Арона.

Оболочка, тревожащая покой… Подобное встречается даже в отработанном сценарии, так называемый форс-мажор.

Обычная неготовность к смерти, хотя большинство людей не готовы к встрече с неизбежностью, но эта особа побила все рекорды. Юная наследница миллионов своего папочки, пытавшаяся обратить на себя внимание очередной выходкой. Конечно, девушка не собиралась умирать, но течение оказалось слишком сильным, а подруги не восприняли вопли несчастной всерьёз. Тем более, известная личность и ранее выделывала фортели, утомляя тем самым близких людей.

И, как следствие, нежелание отпустить жизнь жгучей струёй ненависти нарушало движение вихрей в пещере Арона. Хотя ненависть, по мнению мага, прекрасное чувство, но её визг начинал раздражать. Внимательно пролистав страницы существования конкретного экземпляра оболочки, архаи поразился её мелочности, бессмысленности и одиночеству среди гламурных друзей, алчных любовников и банально равнодушных родителей. Даже на похоронах дочери отец думал только о вероятности приезда высокопоставленных персон, а мать о подаче информации в завтрашних СМИ.

Конечно, архаи мог несколькими способами унять упрямую оболочку, но именно эту — не захотел. Другая возможность увеличить силу должна быть опробована, да и крошкам в пещере будет приятно. Таким образом, наследница стала жертвой кровожадных губ. Играя с девушкой, как кошка с мышкой, архаи создал иллюзию открытого пути к свободе, направив наследницу в узкий коридор. Попав внутрь, тело несчастной неведомой силой швырнули навстречу жаждущим губам. Физической боли не было, даже когда оболочку рвали сотни монстров с выпущенными зубами. Потоки крови окрасили коридор, но не прошло и нескольких минут, как всё закончилось. Живая масса быстро убрала за собой.

Но крики жертвы ещё долго продолжали ласкать слух Арона. Кричала душа. Что может быть хуже физической боли? Только один вид последней, поселившейся у тебя внутри в момент потери, предательства или полного осознания своего одиночества навеки. Повелитель архаи находил в украденных оболочках источники душевный боли, усиливал их в десятки раз и наслаждался своим личным, маленьким адом.

И сейчас, лаская сердце воспоминаниями множества чудовищ, Арон одновременно заряжался силой зверски убитой пленницы. А другие питали его силу там, глубоко внизу.

Нехотя оторвав руки от любимцев, маг продолжил движение вниз. Кто-то ещё из пленников нарушал чёрный покой пещеры.

«Да, в каждом процессе, даже самом идеальном, нужно смириться с издержками».

Внимательно вглядываясь в темноту сквозь багровый туман, мужчина недовольно скривил губы.

«Фарион, но почему всё, что имеет к тебе хоть какое-то отношение, становится проблемой», — мысль пронеслась в голове, отразившись неприятным предчувствием на сердце. Губы повелителя грозно зашептали.

— Успокойся, Макс. Тебе не выбраться из моего ада. Чем больше будешь пытаться, тем невыносимей станет каждый день. Время потянется медленно, и ты узнаешь, какие терзания могут причинять секунды. А если смиришься, то привыкнешь, не сразу, но привыкнешь и осознаешь: ты лишь контейнер для душевных мук, питающей мою силу. Вечный двигатель, вырабатывающий основу ада — боль.

Арон замолчал, жертва притихла.

Постепенно Макс начинал терять себя, забывая эпизоды собственной жизни, только боль, заполнившая всю оболочку, пыталась управлять последней. Но разум не сдавался, в промежутках между плавно текущей пыткой, в проблесках сознания раздавался крик: «Она никогда не любила меня».

И сейчас, в минуту отчаяния, под гнётом чужой воли из глубины души вырвался всё тот же крик: «Она никогда не любила меня».

Красивая бровь архаи метнулась вверх, выражение неподдельного изумления отразилось на лице. Такого ещё не было.

«Он не может отпустить, но иначе, не как большинство. Они успокаиваются словами близких, тем самым, быстрее теряя себя в моей клетке. Но этот ждёт встречи, встречи с ней, пусть неосознанно, но ждёт».

И впервые в своей долгой жизни маг совершил одну из самых страшных ошибок:

— Не волнуйся, она скоро будет здесь. Хотя, я обещал её Такеру, но он змей по крови и натуре, Джули придётся несладко.

И тихо посмеиваясь, мужчина удалился.

Вся жизнь пронеслась перед глазами, твёрдо заняв место в памяти. Разум окреп, чувствуя свою победу. Макс вернулся в реальность… в страшную, болезненную, мутную реальность ада, способную сожрать изнутри, но это был уже другой Макс. Мужчина, способный справиться с любой болью ради женщины. Да, она никогда не любила его, но сейчас это не важно. Он не позволит этому чудовищу получить её, он никогда не смириться с такой судьбой. Раскрывая пленнику правду о своих планах на Фарион, Арон рассчитывал на колыбельную мести для почти потерянной души. Но вместо этого получил душу, готовую бороться. Как? Ответа на этот вопрос пока не было, но было иное знание — нельзя, чтобы тебя заметили, нельзя позволить боли овладеть собой, нельзя уплыть по течению лёгкого пути, и он это сможет… ради неё он сможет всё…

Земля

Последний поворот, и глазам Игоря предстала узкая дорога, окружённая голыми, унылыми деревьями. Они ехали вглубь леса. Шестым чувством мальчик уловил опасность, но она исходила не от женщины, сидевшей рядом, нет. Машина вдруг показалась укромным уголком, прятавшим двух человек от угрозы. Но угрозы чего? Внезапно сердце ребёнка забилось быстрее, что-то тяжёлое и тёмное шевельнулось внутри, пробуждаясь от каменных оков, с рождения сжимавших сущность.

Сейма задрожала, не в силах понять происходящее, в глазах потемнело. Но объяснив своё состояние напряжением и предшествующими событиями, брюнетка с трудом взяла себя в руки, пытаясь сосредоточиться на дороге. От мыслей о скором спасении стало легче, до хижины оставалось немного. Оборотень прибавила скорость.

Ликвидатор ощутил его пробуждение: потоки силы неслись навстречу, неся боль, отчаяние и безысходность.

«Он силён, очень силён. Но пока что напоминает ребёнка, наделённого супер способностями, но не умеющего их контролировать. Надеюсь, Сейма ещё жива. — Сердце Берка предательски сжалось, Моран мысленно представил возможные последствия. — Что же ты наделала? Семь-восемь дней, и монстр научится убивать любое существо Иного мира, даже не прикоснувшись к нему…»

Всё случилось раньше… Пусть так, но нескольких минут будет достаточно, чтобы положить этому конец.

Вампир вышел на середину дороги, шум мотора неумолимо приближался. Мужчина закрыл глаза, его тело напряглось. Вся энергия сосредоточилась в одном месте, где-то глубоко внутри, заставляя мышцы каменеть, а кровь медленнее течь по венам.

Сейма давила педаль газа, теряя контроль: голова кружилась, ком подкатывал к горлу, дрожь волнами сотрясала тело. Переведя взгляд с дороги на ребёнка, оборотень увидела страх, но это был страх не маленького мальчика, похищенного чужой женщиной, а ужас монстра, чувствующего свой конец. Брюнетка на секунду закрыла глаза и тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение. Но видение вдруг обрело очертания ликвидатора, стоящего у неё на пути. Попытка затормозить, но она ничего не изменила, машина с силой врезалась в Морана, словно в скалу, внезапно возникшую на дороге. Скрежет металла, треск разбитого стекла и хруст ломающийся костей водителя и пассажира… потоки силы исчезли так же внезапно, как и появились.

Спустя несколько секунд Сейма ощутила, как сильные руки шефа вытаскивают её из машины. Он что-то говорил, но это уже не имело смысла. Ничего не имело смысла: ни дикая боль во всём теле, ни отсутствие будущего. Всё исчезло с последним криком мальчика и монстра, в этом крике слышался злобный рык чудовища, не успевшего воспользоваться силой, но там был и плачь ребёнка, которому никто не дал права выбирать.

Сквозь пелену слёз, застилающую глаза, Сейма увидела Марью и ещё нескольких оборотней, стоящих чуть поодаль.

— Иван, уведи её.

— Иван? Здесь? — губы прошептали вопрос автоматически, ответ женщине был безразличен, но она позволила себе опереться на руку вампира и медленно пошла прочь.

Сзади раздался голос ликвидатора:

— Вытащите тело из машины. Марья, начнёшь ты.

Приказ ударил по нервам. Несмотря на боль, Сейма обернулась.

— Всё кончено, он мёртв. Что она начнёт?

Берк раздражённо повторил:

— Иван, уведи её.

Но попытки Иванова не увенчались успехом. Брат Марьи не мог позволить себе воспользоваться силой в полной мере, боясь причинить любимой боль. Всегда уверенный в себе, вампир выглядел потерянным. А оборотень продолжала сопротивляться, теряя контроль. Ликвидатор пристально посмотрел на любимую сотрудницу. В пронзительном взгляде смешались жалость и гнев. Спустя минуту он устало произнёс:

— Хорошо, ты сама сделала выбор. Но это ещё не конец, Сейма, это только начало.

========== Глава 40 ==========

Земля

Закат казался кровавым, перебирая багряными бликами в верхушках голых деревьев. Тёмный язык дороги, словно мифическое чудовище, вынырнувшее из ада, готовился навсегда поглотить происходящее, не оставив ни малейшего следа предстоящей бойни. Разбитая машина, мёртвое тело и монстры, чьей работой была смерть. В эти минуты каждый из них становился самим собой, что на Земле случалось не часто.

Глаза Марьи засветились ярким синим светом, клыки обнажились, из горла вырвался глухой рык в предвкушении ещё тёплой, человеческой крови.

Три оборотня, стоящие рядом, поспешно скидывали с себя одежду.

Дмитрий и Фёдор, сорокалетние братья близнецы, представлявшие из себя две груды мускулов, были волками. Бритые головы, тёмно-серые глаза, тонкие губы, плотно сжатые в одну линию. Линии скул и волевые подбородки выдавали характеры бывших бойцов спецназа. Они всё делали вместе, даже погибли в один день. В подразделении ликвидатора часто злились на эту парочку: различить их было практически невозможно, особенно, если ребята хотели поиздеваться над окружающими, в какой-нибудь из дней одевшись одинаково.

Третий монстр — Михаил. После смерти долго не размышлял, остановив свой выбор на оборотне гризли. В человеческом обличии мужчина напоминал огромного медведя. Мощное телосложение, тёмные волосы, борода и усы, пухлые губы, красивые белые зубы, прямой нос и чёрные глаза, с осторожностью смотрящие на мир из-под густых бровей. Но стоило Михаилу улыбнуться, и грозный монстр превращался в милого и обаятельного тридцати одного летнего молодого человека.

Наблюдая за монстрами, до Сеймы постепенно начинал доходить смысл происходящего. Когда на дороге возникли два волка и огромный медведь, всё стало на свои места. Женщина бросилась к ликвидатору с отчаянным криком:

— Зачем? Зачем ты делаешь это? Ведь он уже мёртв. Тебе мало?

Берк ненавидел эту часть своей работы, но именно за этим он пришёл на Землю, именно этому учился долгие годы, и из-за этой проклятой работы был убит его отец. Но её требовалось сделать, несмотря на осуждение и крики Сеймы.

— Мы — падальщики, мы самые обычные падальщики… — крик перешёл в рыдание.

Моран схватил женщину за плечи, заставил посмотреть в глаза:

— Может, ты и права. Но я знаю, почему мы делаем это. А почему это делают люди? Люди, живущие на этой планете и методично занимающиеся уничтожением друг друга? Объясни, почему?

— Он был ребёнком. А ты убил его, хладнокровно и расчетливо ты убил его.

Нет, она совсем не слушала его, слышала, но отказывалась слушать.

Чёрные глаза Берка загорелись синим светом, в голосе послышался металл:

— Смотри на меня, — это была не просьба и не приказ. Её просто заставили повиноваться.

Внезапно до всех дошёл смысл происходящего. Оборотни и Марья предпочли отвернуться, Иван бросился к Сейме, отчаянно крича шефу:

— Берк, не надо! Пожалуйста, нет!

Но еле заметным движением руки ликвидатор отбросил парня на двадцать метров. С силой ударивший о дерево, вампир почувствовал резкую боль в позвоночнике.

Тихий голос произнёс, заставляя женщину застыть от внезапно нахлынувшего ужаса:

— Говоришь, он был ребёнком, а теперь посмотри на деяния этого мальчика, останься он в живых.

Бледные губы еле слышно прошептали:

— Нет, — но голубые глаза распахнулись ещё шире, вопреки желанию их обладательницы.

Сейма смотрела в синие омуты, не в силах сопротивляться. Постепенно синий сменился красным, обретая чёткие очертания фигур людей, предметов обстановки, картин из жизни улиц, площадей, городов. Сначала всё напоминало кадры из фильма в багряных тонах, но затем на первый план вышли сцены насилия — ясные, чёткие, в мелких деталях. Страдания детей, женщин, мужчин и стариков, крики боли и мольбы о пощаде и детали, детали, детали. Казалось, земной шар затопили реки крови и они грозились переполнить планету и выплеснуться в Иной мир со всеми вытекающими последствиями. И над всем этим стояло знакомое Сейме лицо… лицо Игоря Конева, но пятнадцать лет спустя.

— Пожалуйста, не надо.

Синий свет погас, женщина рухнула к ногам босса, её тело сотрясали рыдания. Хромая, Иван подошёл к любимой, но не смог прикоснуться к ней. Вампир видел страдания оборотня, но его тело будто окаменело, мысли путались, он видел себя со стороны: слабый, несчастный ловелас, не знающий, как помочь самому дорогому человеку на свете. Одинокая слеза скатилась по щеке вампира, подтверждая полное бессилие сильного мужчины.

— Начинайте, — скомандовал ликвидатор, устало прикрыв глаза.

Они стали сами собой. Вампир и три оборотня, забыв обо всём человеческом, что когда-то было в них, превратились в монстров, движимых лишь первобытным инстинктом. Острые клыки впились в горло, высасывая столь желанную жидкость. Когда Марья закончила, за жертву принялись оборотни. Спустя несколько минут всё было кончено. На тёмной полосе дороги не осталось и следа.

— Уходим. Теперь дело за Коалицией.

Иной мир

Белая дверь отделяла Адель, Доминика и Яна от важной миссии. Мерзкий скрип, режущий слух, и троица власть имущих Иного мира переступила порог самой зловещей комнаты здания Коалиции.

Стены, поросшие мхом и покрытые плесенью, на полу самая обычная земля, специально привезённая сюда для связи с другой планетой. Маленькие размеры помещения подчёркивались отсутствием окон. В центре огромная бетонная чаша грубой работы с тёмно-зелёной жидкостью внутри. Идеальная атмосфера чистой смерти, без толики иных чувств. Двое мужчин и женщина подошли к чаше, коснулись края руками.

— Нам остаётся только ждать.

В мучительной тишине потянулись минуты. Но три фигуры продолжали неподвижно стоять в полутёмной комнате.

Спустя час над поверхностью мутной жидкости появилась лёгкая дымка.

— Время пришло. Вы знаете что делать. За ошибку поплатимся жизнью, — голос Яна звучал жёстко и властно.

Все закрыли глаза, пытаясь сосредоточиться на уничтожении туманной тени оболочки, всё ещё способной повлиять на события Иного мира.

Голова Яна раскалывалась, в глазах темнело, мерзкий туман пытался проникнуть в сознание, подчинить своей воле, заставить отступить, но оборотень боролся, крепко стиснув зубы.

Адель тошнило, но она гнала гнусную тень мыслями о Берке, о Ливоне и остальных, живущих в относительно безопасном Ином мире, которому всё ещё угрожали отголоски оболочки с Земли.

Каждый мускул Вонга готов был взорваться от невыносимого напряжения, нервы превратились в оголённые провода, из носа вампира пошла кровь, капля за каплей стекая в чашу.

Внезапно туман изогнулся, словно живое существо, ощутившее боль, несколько раз дёрнулся и исчез навсегда.

Доминик первым оторвался от чаши, прислонился к стене и медленно сполз по ней. Не в силах устоять, Адель рухнула на колени, спустя секунду её стошнило. Вонг осторожно вытер рукавом кровь и устало произнёс:

— Теперь всё кончено.

Спустя минуту вампир добавил:

— Адель, теперь ты понимаешь, насколько силён твой сын. Он не только выдержал всё это, но и сумел уберечь от последствий своих людей.

Арон зализывал раны в своём маленьком аду. Маг погрузился в клубы красного тумана, успокаивая истерзанное сердце стонами пленных оболочек. Макс больше не дёргался, похоже, несчастный принял свою участь, всё более погружаясь в пучину боли. Но даже это не радовало Арона. Самая большая потеря за всю историю правления великого архаи. Колдун до боли стиснул зубы, сжал кулаки, ногти с силой впились в ладони, через несколько секунд руки мужчины оказались в крови. Но это была не та кровь, о которой повелитель мечтал долгое время…

Нужно уметь проигрывать… Оболочка потеряна навсегда, уже ничего не изменить… Хотя у него есть домашний ад… Но голос внутри не замолкал, крича о потере. И великий архаи издал вопль бессилия, от которого содрогнулись стены пещеры и даже губы-убийцы замерли в первобытном ужасе…

========== Глава 41 ==========

Земля

Летучая мышь ещё долго висела на дереве, остановив взгляд на пустой дороге. Восхищение и гнев душили существо.

Картина произошедшего потрясла наёмника до глубины души. Сила ликвидатора превзошла все мыслимые и немыслимые пределы. Пётр увидел истинного сына своего отца.

Но напрасное ожидание другого гостя выводило из себя.

«Он должен был прийти, должен был, но почему…» — оборвав собственную мысль, Пётр мгновенно обратился в человека. Не заботясь об одежде, Неменцев принялся тщательно обшаривать кусты. Через сорок минут его старания были вознаграждены: следы на земле, характерный запах… Карон находился здесь, лежал и наблюдал, достаточно далеко, чтобы не быть замеченным, но этого было достаточно. Он видел, значит, видел и хозяин.

Кор с силой стукнул кулаком по дереву. Предположение о том, что лучший наёмник не может почувствовать приближение своего основного врага, ставшего главной целью жизни, перешло в твёрдую уверенность.

Он видел бойню на поляне глазами карона. Тёмной ауре не дали раскрыться, не оставили ни малейшего шанса поработить мир. Странно, но ему было почти всё равно. Впереди ещё много интересного, не стоит зацикливаться на случившемся.

Почему монстр так легко смирился с потерей, спокойно поглаживая по голове своего любимца? Может, потому, что он был всего лишь человеком, ставшим сильной фигурой в борьбе существ Иного мира.

Земля

— Как ты? — в голосе Софии было столько тепла, что непрошенные слёзы навернулись на глаза Джули.

Фарион постепенно приходила в себя после всего пережитого, но воспоминания с завидным постоянством бередили открытые раны.

— София, перестань. Не говори со мной так. Я устала от своих собственных рыданий, — брюнетка попыталась улыбнуться сквозь слёзы, но получилось жалко и неправдоподобно.

— Хорошо, не буду, — серьёзно изрекла рыжая бестия, — я и забыла, что сильная девочка ненавидит жалость и — только не убивай меня — чувствует странное спокойствие в руках своего шефа.

Гаремова умела отвлечь от грустных мыслей, но в выборе методов не стеснялась. Одни болезненные воспоминания можно вытеснить другими, не менее болезненными и неприятными. Хотя, положа руку на сердце, София сомневалась в неприятности объятий Берка-самца, но предпочитала благоразумно помалкивать об этом.

Девушка часто прокручивала в голове сбивчивый рассказ Джули о странном развитии отношений с шефом: как она отключилась у него на руках, сон в машине, затем впечатления о пугающем взгляде Морана. Конечно, довела мужика до белого каления своей неприступностью, а теперь удивляется, что же он на неё смотрит голодными глазами. Далее следовали рассуждения о смерти Макса и связи Берка со всем происходящим. Между этими двумя что-то происходило, но что именно? Впервые в своей жизни Гаремова не могла определить характер отношений двух людей. Но чему поражаться, когда одним из этих двух является её подруга.

— Может, стоит поговорить… Обо всём, что случилось, в том числе и между нами?

Джули устало вздохнула, оттягивать неприятный момент не имело смысла. Пора всё выяснить и идти дальше.

— Давай всё до кучи, раз уж решились на откровения. Но я начну.

— Хорошо, только с одним условием: право вето на обиды.

Фарион кивнула:

— Софи, а когда у нас было иначе.

Возникла неловкая пауза, но Гаремова не спешила её прервать. Подруге нужно время, чтобы собраться с мыслями. Только минут через десять брюнетка произнесла:

— Прости меня за Берка. Я не должна была так вести себя. Больше никогда не позволю мужчине встать между нами.

София слушала молча, потягивая красное вино из бокала. Её время говорить не пришло. Стоит вставить хоть слово, как Фарион замкнётся и уведёт разговор в другое русло. Откровенного разговора не получится, но именно это в данный момент необходимо подругам.

— Просто я не знаю, что между нами происходит, но это не то, о чём говорила ты. После последних событий я поняла, что он связан со всеми странными происшествиями, случившимися с нами, — после минутной паузы девушка добавила, — и не только с нами. Я чувствую, как он опасен, но не знаю, почему.

После этих слов Джули с мольбой посмотрела на подругу, но Гаремова осталась непреклонной. Избегая взгляда кота из мультфильма Шрек, София долила вина в бокалы, достала конфеты, принесла из кухни салфетки. В общем, какое-то время изображала бурную деятельность, после закурила.

— А ты — кремень, — констатировала Джули, радуясь и печалясь этой черте характера подруги.

— Я просто жду, когда ты выговоришься полностью. Мы впервые поссорились из-за мужчины, и не потому, что не поделили его, а просто по-разному увидели происходящее, — София выдохнула дым в пол, — я наложила вето на обиды и хочу откровенности с твоей стороны.

Равнодушный, отрешённый взгляд брюнетки поднял волну гнева в груди рыжей бестии.

— Знаешь, я не буду жалеть тебя, но и поддерживать тебя в твоих заблуждениях не намерена. Загляни в себя и скажи, что ты чувствуешь к нему. Только слепой не увидит, что между вами что-то происходит. И не только странное, необъяснимое и хрен ещё знает какое, но и…

София собрала волю в кулак, злобно затушила сигарету, осушила бокал и, сверля Фарион пронзительным взглядом, продолжила давление:

— Когда вы рядом, между вами так искрит, что можно закурить без зажигалки. Это видно невооружённым глазом. Нет, скажу круче: это бросается в глаза. Не флюиды безумной любви с первого взгляда, а нечто мощное, глубокое и страстное, отчего все окружающие готовы забиться в самую глубокую нору и переждать, пока Фарион выяснит отношения со своим начальником. Звучит забавно, не находишь.

Никогда София не была так близка к цели — заставить Фарион признаться в чём-то, чего она не может контролировать, о чувствах речи пока не было.

— Скажи это вслух, Джули, скажи. И тебе станет легче. Ты сможешь двигаться дальше, думать о смерти Макса и прочих странностях происходящего. Ты сможешь понять Берка, только признавшись…

Внезапно София замолчала, опустив голову и закрыв глаза ладонями.

В тишине комнаты раздался тихий голос подруги:

— Меня тянет к нему… но не как к мужчине.

Гаремова вскочила на ноги со словами:

— О, силы небесные, она сказала это, — затем задумалась на пару секунд, состроила гримасу непонимания, тем самым вызвав у Джули стон отчаяния, и ринулась в бой с новыми силами и сияющей улыбкой победительницы, — а как к кому? Как к папочке? Или брату? А, может, любимому дядюшке?

Продолжая корчить рожицы, София вдруг округлила глаза и изумлённо произнесла:

— Я поняла, как к другу.

— Перестань, — рявкнула Джули, предугадывая последствия цирка, устроенного подругой.

Между тем София сложила губы в трубочку, закатила глаза, подпёрла подбородок ладонями и продолжила издевательства:

— Вы — друзья! Это что-то новое из области Фрейда. Странно, но друзья не разговаривают так, как будто вот-вот бросятся друг на друга. Я не буду уточнять, с какими намерениями. Вы можете и убить и заняться бурным сексом. Трудно сказать на данном этапе.

Джули прижали к стенке и даже не просто прижали, а продолжали вдавливать, будто она могла стать с куском камня единым целым.

— Хорошо, я сказала бред. Меня тянет к нему, тянет, как к мужчине. Ты довольна! — и вновь из карих глаз покатились слёзы.

София присела рядом и обняла подругу:

— Да, теперь да… Знаешь, Джули, после нашей ссоры я сидела у себя в комнате и курила сигарету за сигаретой, пытаясь понять, почему я стала на его сторону.

Фарион с интересом посмотрела на Гаремову, ожидая ответа.

— Твоё упрямство откинем, хотя тогда оно выбесило меня по полной. Дело в нём, в твоём Берке.

Увидев готовое сорваться с губ возражение брюнетки, девушка предупреждающе подняла руку:

— Он — твой, Джули. Не знаю, почему я так решила, но я не ошибаюсь, этот мужчина — твой.

Тяжело вздохнув, София продолжала:

— Я встала на его сторону потому, что не вижу в нём угрозы для тебя. Возможно, с ним что-то не так, но с кем из нас так, — слова давались с неимоверным усилием воли, — чёрт, я верю в него по отношению к тебе.

Спустя минуту София виновато добавила:

— Боюсь, это пока всё.

Джули смотрела на подругу, как будто видела её впервые. Новая сторона Гаремовой открылась так неожиданно, затронув в душе Фарион самые болезненные струны.

— Кажется, я понимаю тебя. Я понимаю, что ты чувствуешь. И что хочешь сказать, — Джули вновь наполнила бокалы, тихо добавив, — и спасибо за вето на обиды.

Сделав маленький глоток, брюнетка решила идти до конца:

— Мне страшно, София. Меня пугает сила, влекущая к нему. С одной стороны: боязнь обжечься, быть обманутой, довериться не тому, с другой — что-то иное, тёмное и глубокое, но я не знаю что.

Рыжая бестия закурила очередную сигарету, глубокомысленно заявив:

— Насчёт первого я не боюсь, а от второго бросает в дрожь. Что-то происходит, — взгляд Софии вдруг стал убеждённо-вопросительным с твёрдой уверенностью в сказанном, — это что-то выходит за рамки привычного мира, ведь так?

Внезапно Джули поняла: сражаться одной на территории неведомого врага — слишком тяжёлая ноша. Выбор сделан, и он оказался единственно возможным и верным.

Рассказ о последних пяти годах жизни выплеснулся на Софию бурным потоком откровений. Убийства, карон, тайное подразделение Морана. Но после всего сказанного подругой у Гаремовой возникло лишь странное ощущение понимания происходящего, как будто так и должно было быть, просто вуаль, за которой жила Фарион, приподнялась, и София увидела более чёткие очертания вещей и явлений, окружавших девушек.

— Куда ты вляпалась, Джули?

Подруги ещё долго сидели в полной тишине, приводя мысли в порядок. Им предстояло многое понять, осознать и, возможно, принять, но первый шаг на пути к этому был сделан.

Спустя какое-то время, желая разрядить обстановку, Джули беспечно произнесла:

— Как у тебя с Леонидом?

Казалось, невинный вопрос, а вызвал в рыжей бестии бурю негодования и злости. Услышав историю Софии, Джули впервые за несколько дней искренне улыбнулась.

— Представь, этот хам так и сказал: вы та самая бла-бла-бла. Знать надо, кому звонишь!

Немного остыв, Гаремова обречённо махнула рукой в сторону предполагаемого патологоанатома и важно изрекла:

— Чёрт с ним, давай напьёмся.

— Давай!.. — после небольшой паузы, — но, кажется, мы этим уже занимаемся.

София поправила подругу:

— Нет, мы ведём серьёзный разговор и пьём вино. А я предлагаю делать только второе, попутно перемывая кости знакомым.

— Неплохая терапия. Вперёд.

========== Глава 42 ==========

Земля

Джули казалось, что судьба нарушила некий баланс боли, в среднем рассчитанный на одного человека. Известие об исчезновении Игоря Конева накрыло новой волной переживаний и страхов за судьбу мальчика, не дав даже маленькую передышку после смерти Макса. И сейчас, сидя за рабочим столом в конторе Морана, брюнетка не могла сосредоточиться на работе.

К тому же, необычная тишина, странное поведение сотрудников, Сейма, попавшая в больницу, всё это не способствовало даже подобию душевной стабильности. Про себя Джули отметила: брюнетку нужно навестить, только узнать, куда конкретно положили женщину и с чем.

В какой-то момент Фарион отчётливо поняла, насколько она далека от всех них, сидящих рядом и работающих в одной конторе. Очень сложная, долго и тщательно подготавливаемая операция прошла не совсем успешно, но Джули ничего не знала, совсем ничего. Это начинало злить. Что здесь происходит?

Дверь кабинета Морана открылась, несчастный Иванов показался в дверном проёме, на секунду задержался, взглянув на сестру, затем быстро покинул помещение. Берк вышел через пару минут, подошёл к секретарю, затем к Марье, они обменялись парой слов. Ликвидатор показался Джули усталым. Неожиданно их глаза встретились, калейдоскоп чувств на лице Фарион неприятно поразил мужчину, заставив вспомнить о Сейме.

Нет, так не пойдёт. Возможно, он потерял одну сотрудницу, не уделив должного внимания её тревогам и переживаниям, со второй подобной промашки не будет.

— Зайди ко мне.

Джули поднялась с места, направившись к кабинету шефа. Как только они оказались одни, ликвидатор начал без вступления.

— Что случилось?

Вопрос поставил девушку в тупик. Но дежурный ответ спас ситуацию:

— Ты о чём?

Берк перевёл дыхание, устав от недомолвок и игр.

— Спрошу ещё раз: что случилось?

Что ж, решил поиграть в заботливого начальника, получай:

— Мне сложно пережить смерть любовника, — зачем она перечёркивала всё то, что создавали оба с таким трудом, Фарион не знала, но рядом с ним тормоза отказывали.

Он устал, безумно устал от всего происходящего, от всего, что вдруг случилось в двух мирах. Он устал от странных чувств к женщине, стоящей перед ним. Внезапно злость перевесила.

— Которого ты не любила, — холодно заметил Берк, тут же пожалев об этом. Он ударил по самому больному. Зачем? И почему на подобные вопросы Моран никогда не находил ответа?

Градус напряжённости повысился.

— Прости, — ликвидатор постарался вложить в простое слово всю искренность, на которую был способен, прекрасно понимая, что это уже ничего не изменит.

Ответ Джули подтвердил его уверенность:

— Я сама виновата: не нужно говорить о своих чувствах чужим, этим потом и ударят.

«Чужим» болезненно кольнуло. Только что парой слов он загубил работу многих дней. Берк коснулся рукой виска, пытаясь сосредоточиться.

— Помимо Макса тебя мучает что-то ещё.

Пришло время злиться Фарион.

— Я на приёме у психолога?

— Нет, — ликвидатор вздохнул, пытаясь взять себя в руки, мысли о Сейме не покидали его ни на минуту, — мне просто важно, чтобы сотрудники хорошо выполняли свою работу. На это ты сейчас не способна, и я хочу знать, в чём дело.

Попалась Фарион: или учись управлять лицом или выкладывай, что тебя гложет.

Но Джули решила ещё побороться:

— Мне сложно вписаться… я не понимаю, что здесь происходит.

«Зато в мою жизнь ты вписалась лучше некуда», — злостно выдал про себя ликвидатор. Шестым чувством он определил — это правда, но не вся.

— Не только это. Что ещё?

«У него что, скрытый рентген? Нет, с меня хватит. Никто не посмеет выворачивать меня наизнанку без моего согласия», — и девушка решила покинуть кабинет без объяснения причин.

Но мужчина преградил ей путь.

Фарион замерла в нескольких шагах от Морана. Признавшись Софии в неопределённом влечении к Берку, Джули осознала истину: не говори того, чего не хочешь вслух. Сказанное вслух вдруг становится слишком ярким и реальным, как будто ощущения ждали слов, чтобы выкристаллизоваться, отобразиться в жизни и занять место в первом ряду, нарушив при этом весь уклад существования, выстроенный непосильным трудом.

Фарион вновь ощутила силу, тьму, опасность, исходящую от человека, преградившего ей путь. Странно, но каждый раз «погружение в Морана» требовало всё меньше и меньше усилий, только тьма и пропасть, в которую падала Джули, приближаясь к Берку, пугали своей глубиной и бесконечностью. Но это уже не могло остановить брюнетку, смерть Макса стала последним шагом к выбранному пути.

Всё как обычно, только сильнее, мощнее, больнее… Дышать становится труднее, тело бросает в жар, но не любовный, трепетный жар, а нечто другое, тёмное и зловещее, неподдающееся объяснению, пока неподдающееся… Странное желание коснуться этого человека охватило Джули, с каждой секундой становясь невыносимее. Но чего она ждала от этого? Вновь два противоборствующих чувства слились воедино, двойственность по отношению к Морану начинала сводить с ума. Прикосновение к чему-то тёмному, пугающему, неизведанному в надежде попытаться понять и разобраться, но это влекло в другую ловушку: прикосновение к мужчине, к которому Фарион влекло и физически.

Джули сжала руки в кулаки, сделала шаг назад, но наваждение не исчезло. Его лицо вдруг показалось красивым, конечно, она и раньше констатировала сей факт, но сейчас иная эмоциональная окраска сопровождала наблюдение.

«Только бы он ничего не заметил, — думала Джули, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. — Но почему боль от пропажи Игоря не может заслонить всё, в том числе дикое, неуместное и странное влечение к нему. Ладно бы чисто физическое, но здесь такое намешано… Наверное, я страшный человек, если во мне сочетаются столь разные чувства». Эти мысли ставили девушку в тупик, эмоции противоречили логике, тому, как должно быть, и это подтачивало Фарион изнутри, делая слабее. Мир переставал быть чёрно-белым, и трудность выбора цвета вставала перед брюнеткой неразрешимой задачей.

Берк продолжал молча стоять у двери, давая сотруднице время, выбора он ей не оставил. Ликвидатор казался спокойным, и в этом страшном спокойствии сквозила непоколебимость принятого решения.

Джули прикинула: при попытке прорваться к двери она врежется в своего начальника, коснётся его, он остановит её, в свою очередь коснувшись. Новая волна жара, немыслимо сочетаясь с дрожью, прокатилась по телу, во рту пересохло, сердце заболело физически, устав от полного непонимания происходящего и сумбурного смешения неоднозначных чувств.

Берк с интересом наблюдал за Джули, улавливая странные изменения в поведении сотрудницы. Что-то личное витало в воздухе, но определить что именно, ликвидатор не мог: слишком противоречивая девушка стояла перед ним. Будь на её месте кто-нибудь другой, Моран с лёгкостью определил бы суть происходящего, мило улыбнулся и позволил событиям течь в направлении, устраивающим обоих, но мыслить в таком ключе о Фарион — эту черту перейти мужчина банально не догадался. Увидеть очевидное порой не под силу даже самому ликвидатору.

«Но что с ней происходит, что её мучает?» — вопрос не давал покоя, плавая в тишине кабинета и дразня Морана невозможностью получить ответ.

Джули же продолжала бороться с внезапно нахлынувшими чувствами. Желание коснуться тьмы сменилось желанием окунуться во тьму, прижаться к мужчине, стоящему в нескольких шагах от неё, успокоиться и забыться, стерев из памяти воспоминания об Игоре, но это было невозможно. Девушка отошла в центр комнаты, устало опустилась на диван. Берк удивлённо поднял бровь, неужели фурия сдаётся? Неожиданно… Ведь стоило ей попытаться выйти из кабинета, он бы пропустил, не коснувшись… В последнее время ликвидатор прилагал все усилия, чтобы избежать физического контакта с этой женщиной.

Спустя минуту, Джули заговорила:

— Я понимаю, что эмоции не должны влиять на работу, но… — девушка глубоко вздохнула, задержала дыхание. Ликвидатор отметил человеческий способ задерживать слёзы. На душе вдруг стало мерзко.

Джули продолжала:

— В соседнем подъезде живёт мальчишка — Игорь Конев.

Берк ожидал чего угодно, только не этого. Он отошёл от двери, медленно опустился в кресло, не зная, как реагировать.

— Вчера он пропал. Мать сходит с ума, раньше ничего подобного не было, — Джули замолчала, ликвидатор чувствовал, с каким трудом ей даётся каждое слово, — в голову приходят страшные мысли. Местные жители организовали поиски, сейчас обыскивают стройки, он часто гулял там с другими мальчишками.

«Его не найдут, никто и никогда. Имя Игоря Конева навсегда останется в списках безвести пропавших», — зачем-то отметил про себя Моран, но что он мог объяснить ей…

Странно, Джули надеялась на его слова, слова о том, что всё образуется, что есть надежда, просто мальчишка сбежал из дома, поругавшись с матерью, и скоро беглец вернётся домой.

Но ликвидатор продолжал молчать. Со стороны казалось, что до обычного ребёнка Морану нет никакого дела. Голос Фарион нарушил затянувшееся молчание:

— Я понимаю, тебе это не нужно, — Джули подошла к двери, взялась за ручку, но неожиданно остановилась, обернулась и с грустью посмотрела на шефа, в карих глазах заблестели слёзы, — в такие моменты я ненавижу этот мир.

Впервые за долгое время вампир не знал, что ответить, а она ждала. Напрасно… Джули покинула кабинет, так и не дождавшись…

Марья увидела расстроенную Фарион, вышедшею со слезами на глазах из кабинета шефа, но откровением стало другое: от опытного взгляда киллера, видевшего слишком много человеческих эмоций, не ускользнуло то, что творилось внутри Джули, частично отражаясь на лице и в движениях. То, что не смог разглядеть ликвидатор, то, что больно резануло Марью где-то в области сердца. Но профессионалы не должны поддаваться чувствам, если таковым вообще находится место в их холодных душах. Иванова быстро отключилась от происходящего, сосредоточившись на новом задании.

Моран задумался о своей работе в ином ключе, понимая, что не должен. К тому же, разговор с Иваном не давал покоя. Слишком долго создавалась защита, выстраивался эмоциональный барьер, и ликвидатор не мог позволить себе перечеркнуть всё это.

Он до сих пор видел её, стоящую у двери… И никогда ранее Берк не испытывал столь сильного желания обнять эту женщину, защитив от остального мира, как сейчас. И никогда ранее он так чётко не осознавал, что этого делать нельзя…

========== Глава 43 ==========

Земля

Джули робко нажала на кнопку звонка, не надеясь застать Иванова дома. Но спустя несколько секунд дверь открылась, взору брюнетки предстал измученный мужчина с потухшим взглядом.

— Привет. Марья дала адрес, могу я войти и поговорить с тобой.

Вампир уставился на девушку, не понимая происходящего. Он стоял перед ней, но был где-то далеко. Фарион поразили перемены, произошедшие в беззаботном ловеласе всего за несколько дней: слишком бледный и осунувшийся, в серых глазах тоска, чёткий след отчаяния на красивом лице. Потерянный мужчина, не знающий, как жить дальше; бессильный мужчина, который не в состоянии помочь любимой женщине; малодушный мужчина, упустивший свой шанс… тогда всё ещё можно было исправить.

Джули тихо спросила:

— Иван, всё в порядке?

Брат Марьи вздрогнул, возвращаясь из мест, известных только ему одному.

— Прости. Да, конечно, входи.

Молодой человек проводил девушку в комнату.

— Я пришла узнать о Сейме.

Иван дёрнулся, как от удара. Джули удивлённо посмотрела на вампира.

«Да что здесь творится? Сначала Марья ходит кругами, что на неё совсем не похоже, затем отправляет к своему братцу. Но и с ним, похоже, будут проблемы».

Блондин продолжал молчать, ставя девушку в весьма неоднозначное положение.

— Иван, ты меня знаешь, я не уйду, пока не получу того, что мне нужно.

Мужчина тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам.

«Спасибо, Берк, теперь и я должен выкручиваться и лгать».

— Что ты хочешь знать?

Не раздумывая, Джули перешла в наступление:

— Что случилось с Сеймой?

— Что ты знаешь?

Брюнетка начинала злиться, ей хотелось крикнуть ему в лицо: «Да ни хрена я не знаю. Слепой котёнок в вашем подразделении. И ладно бы как в любой нормальной конторе, всё тайное через минут пять-семь становится явным посредством сплетен. Ведь большинство людей не умеют держать язык за зубами, а у кого-то вообще можно диагностировать словесное недержание и повышение значимости посредством выбалтывания самых горячих тайн в районе курилки. Но здесь все молчат, как партизаны. Невозможно работать». Но вместо этих мыслей выдала иной вариант:

— Начни сначала.

Иванов опустился на диван, обхватил голову руками, в каждом движении мужчины сквозили отчаяние и бессилие. Жалость охватила Джули, но отступать брюнетка не собиралась. Сначала информация, эмоции потом, иначе она будет до пенсии пытаться разобраться в делах, творящихся в подразделении Морана.

— Я не могу тебе сказать. Так прописано в моём контракте. Узнай правду у Берка, — или Иван неудачно выразился, или упоминание Берка вызвало такую реакцию, но вампир с удивлением обнаружил, как Фарион опускается рядом с ним на диван, обхватывает голову руками, из груди девушки вырывается слабый стон.

«Берк и правда — понятия несовместимые», — думала Джули, жалея уже не Иванова, а себя. И почему она думала, что узнаёт всё и сразу.

Почему-то в этот миг Фарион чётко осознала: Моран никогда не был откровенным с ней. Хотя в глубине души она всегда знала это, как знала и то, что с Ричардом всё обстояло иначе. Отец скрывал часть правды, защищая, а сын скрывает, защищаясь. А кто сказал, что будет легко. Но с чего-то надо начинать. К тому же, Иванов ни в чём не виноват.

— Расскажи, что можешь.

Собрав волю в кулак, Иван выдал на одном дыхании:

— Сейма в психиатрической лечебнице, могу дать адрес.

От такого поворота событий перехватило дыхание, нечто мерзкое коснулось сердца. Сил хватило на одно слово:

— Пиши.

Мужчина поднялся, подошёл к письменному столу, вырвал листок из блокнота, быстро набросал адрес, дрожащими руками протянул бумагу брюнетке.

Послышался звук открываемой двери, в комнате появилась Марья. Джули подняла усталый взгляд:

— Ты тоже ничего не можешь мне сказать.

Женщина с грустью произнесла:

— Нет, мне жаль. Тебе нужно поговорить с Мораном.

Уставясь в пустоту, девушка прошептала как будто самой себе:

— В последнее время я только этим и занимаюсь, — Джули вдруг вспомнила странную реакцию шефа на известие об Игоре Коневе, — но лучше не становится.

— Пойдём на кухню выпьем чаю.

Джули с трудом поднялась с дивана и устало поплелась за Марьей. Иван не сдвинулся с места.

В который раз он прокручивал утренний разговор с шефом, пытаясь уложить всё в систему, осознать и принять неизбежность. Разум понимал, но сердце отказывалось. Обрывки фраз болезненными осколками врезались в память.

Раздавленный, потерянный вампир пытался понять поступок своего начальника. Возможно, он даже не имел на это права, но был не в силах остановиться.

— Почему ты это сделал, Берк, почему?

Ликвидатор молчал, продолжая взвешивать все «за» и «против» предстоящего разговора. Как же тонка грань между тем, что и как можно сказать сотруднику, объясняя, и тем, что и как говорить, не оправдываясь. Иван расценил молчание шефа иначе. Желая достучаться до Морана, Иванов упомянул факты, которые причиняли боль всем.

— Берк… то, что ты сделал с Сеймой, было жестоко, — как трудно подбирать слова, когда нахлынувшие чувства мешают дышать, — безумно жестоко и дико, даже для тебя. Пусть бы ты сделал это с любым из нас, слышишь, с любым, но только не с ней.

На несколько секунд вампир прижал пальцы к вискам, Моран молчал.

— Ричард предупреждал нас… — Берк застыл, упоминание имени отца поразило, затронув что-то в душе, — ты намного сильнее его при так называемой трансляции образов будущего. А для нас это означает намного больнее.

Странно, но Ричард никогда не говорил сыну ничего подобного. Признание Ивана стало откровением.

— Когда ты и Сейма… — вампир замолчал, собираясь с мыслями, — в общем, в твои глаза смотрела только она, но нас всех в это время буквально выворачивало наизнанку, боль была невыносимой. С твоим отцом всё проходило в разы легче. Позже мы с ребятами говорили об этом: никто и никогда не испытывал такой боли, просто находясь рядом с тем, кто заставляет смотреть…

Иван сжал руки в кулаки, голос, насквозь пропитанный отчаянием:

— Мне и представить страшно, что пережила она.

Моран не ожидал такого поворота событий, но ситуация требовала жёсткого контроля и сосредоточения сил, ликвидатор оставил тревожные мысли на потом. Тишину нарушил спокойный, холодный голос:

— Ты не смеешь оспаривать мои решения, запомни это раз и навсегда. Я сейчас говорю с тобой только потому, что уважаю твои чувства к Сейме, не более.

Иван посмотрел на шефа странным взглядом, в котором смешались осуждение, непонимание и полное отсутствие надежды изменить что-либо:

— Она в психиатрической клинике, я видел её, точнее то, что от неё осталось.

Отключив эмоции, Берк невозмутимо ответил:

— Мне жаль, но разве ты предпочёл бы увидеть её останки, растерзанные кароном? — показное равнодушие тона чудовищно не сочеталось со смыслом сказанного.

Иван в ужасе уставился на шефа. Моран ответил на немой вопрос:

— А ты что думал? Сейма в больнице, во всех других вариантах развития событий она бы оказалась в тюрьме, затем суд и смертный приговор. И ты прекрасно знаешь, какой монстр убил бы её и каким способом.

Иван судорожно сглотнул, не в силах поверить и воспринять услышанное.

— Но благодаря вашему умению держать язык за зубами всё ещё может обойтись.

Вампир прошептал дрожащими губами:

— Так это не конец?

— Нет, — короткий ответ показался Ивану приговором. Молодой человек в спешке покинул кабинет ликвидатора.

Сидя на диване своей квартиры, Иванов продолжал казнить себя за малодушие. Он пришёл к ней в больницу, в отдельную палату, но остановился на пороге, не в силах сделать ни шага вперёд. Он так и не увидел лица любимой женщины, одиноко сидящей в кресле качалке и устремившей свой ничего не выражающий взгляд в далёкое прошлое.

— Мне больно смотреть на твоего брата, — произнесла Джули, сделав глоток зелёного чая.

— Он должен через это пройти.

У Марьи не было подруг, и разговор с Фарион, сидящей напротив, давался с неимоверным трудом, а, может, дело было и не в подругах. Неожиданно судьба свела вместе двух разных женщин, подведя под весьма щекотливый общий знаменатель.

Марья отрешилась от всего, рассматривая девушку, чем-то зацепившую Морана. Она рассматривала её трезво, непредвзято, без тени эмоций, как будто со стороны. Берк и Кайла — идеальная пара, а Берк и Джули… но именно рядом с Джули ликвидатор вёл себя неоднозначно, рядом с Джули его программа контроля начинала давать сбой.

Марья пыталась сравнить их. Волна цунами, сметающая города, и маленький, беззащитный парусник; смерч, крушащий дома, и автомобиль, попавший в вихрь; лава, сжигающая всё на своём пути, и молодое деревце, растущее на обочине; машина, большую часть жизни пытающаяся избавиться от эмоций, и человек, эмоции которого способны захлестнуть тяжёлой волной стоящих рядом монстров. Да, сравнения не в пользу Фарион. Но почему Берка так неудержимо тянуло к ней.

Джули достала записку, полученную от Ивана, загрузила карту в телефон и стала прикидывать маршрут до больницы, в которой лежала Сейма.

И вдруг Марья поняла главное: хрупкая девушка терзает ликвидатора, пробуждая в нём качество, слишком опасное и болезненное для работы монстров — человечность.

========== Глава 44 ==========

Иной мир

Макс парил в небытии между тем, что когда-то называлось реальностью и адом, личным, усовершенствованным адом Арона, созданным архаи для достижения своих тёмных целей. Но и просто для развлечения и успокоения мятежной души.

После откровений мага у несчастной оболочки с Земли появилось поразительно много времени для размышлений и составления планов по спасению Фарион.

Поражаясь самому себе, Макс признавал: при жизни он не был таким юмористом и циником. Но что делать? Ты торчишь в аду какого-то психа в непонятном состоянии. Обиднее всего было то, что ад не был общественным, типа того, куда после смерти попадают самые отъявленные грешники. Анализируя события после смерти, мужчина понял одно: каким-то образом его пропустили мимо основных ворот, лишив права выбора. От этого злость закипала в груди или том месте, где она должна была находиться — поначалу Макс с трудом понимал, что он вообще из себя представляет.

В первые часы после возвращения памяти молодой человек пытался определиться со своим плачевным положением, сразу не получилось, тогда Макс поддался панике, напоминая маленькую муху в банке с мёдом, которая бросила все силы для того, чтобы взбить мёд, надеясь превратить его… во что — не важно, ведь у неё не получалось пошевелить даже лапкой. Побарахтавшись, вспомнив все нецензурные слова, попутно сочинив новые поразительные сочетания, которые несомненно оценили бы в некоторых кругах, мужчина успокоился, расслабился и интересные, позитивные мысли пришли в голову: «Муха в бочке мёда? Нет. Ложка дёгтя в бочке мёда? Нет. Заноза в чьей-то заднице? Да, да, да!!! Я буду занозой в заднице этого психа. Ура! Я нашёл себя в этом странном мире!» Впервые за долгое время Макс умудрился чем-то улыбнуться, это согрело душу, да, душа у него ещё оставалась — в этом мужчина не сомневался ни минуты.

«Ну, подожди, псих, ты ещё узнаешь, с кем связался и твоя белобрысая курица тоже». Ранее сквозь пелену боли Макс видел лица Арона и Мелиссы, слышал монотонную речь, как и все вокруг. От этой пары исходили мощные волны зла, чистого, без малейшей примеси других чувств. Особенно от женщины. Молодой человек поморщился, прогоняя неприятные воспоминания.

«И как мне спасти Фарион, — печальный вопрос, заданный самому себе, убавил позитива, — почему она никогда не любила меня». Но этот факт не мог вызвать даже толику злости, Макс слишком хорошо понимал, кому обязан возвращением в реальность.

«Любить не заставишь…»

Пытаясь найти выход, он начал с упорядочивания воспоминаний: разложив всё по полочкам, мужчина углублялся в детали своей жизни, копаясь даже в мелочах детства. Сколько нового и интересного он открыл для себя, но и поразился некоторым сторонам взрослой жизни — на что рассчитывал эгоист в погоне за призрачными ценностями. Вдруг стало грустно и стыдно за самого себя перед самим собой. Так стыдно, что рука сжалась в кулак. Макс замер, всецело отдавшись ощущениям. Сжать кулак, разжать, сжать, разжать… Волна детской, наивной радости затопила существо. У него есть руки, и пусть их не видно, но это пока. Только не спешить, не спешить, и у него всё получится. Взглядом, полным надежды, мужчина уставился в чёрную пасть ада, сейчас он был сильнее, и это только начало…

«Спасибо, Джули, что открыла правду… перед смертью… моей смертью». Мысли горчили, но кто сказал, что признавать эту самую правду, выходящую за пределы нашего понимания, легко.

Земля

Фарион проснулась от слов, спокойно и проникновенно сказанных её бывшим любовником так, как будто он был рядом.

«Спасибо, Джули, что открыла правду… перед смертью… моей смертью».

Девушка вскочила с кровати, включила свет, часы на тумбочке показывали три ночи. За окном тьма, та самая, что окружала её довольно долгое время. А в голове продолжала звучать фраза, повторяясь и повторяясь, как будто её записали на магнитофон и прокручивали для брюнетки, заставляя принять и поверить.

Джули прошептала, вытирая слёзы:

— Макс, прости меня, если можешь… пожалуйста, прости.

О сне можно забыть, осталось кофе и ловушка из мыслей.

«Всё так хреново, становится трудно расставлять приоритеты: в какую тайну и боль погрузиться раньше. Но ясно одно — Моран находится в центре всего происходящего, а, может, он и есть центр всего…»

Мысли плавно вернулись в больничную палату. Судя по обстановке, подразделение ликвидатора обладало солидными финансами: новая обитель Сеймы напоминала пентхаус со всеми удобствами, ничто не выдавало принадлежности помещения, кроме неподвижной женщины в кресле качалке.

У Джули не было опыта общения с пациентами психиатрических клиник, но заочно девушка относилась к подобным больным с пониманием: во-первых, это может случиться с каждым, никто не застрахован от боли, способной изменить восприятие реальности, а во-вторых, такого рода боль не могла оставить брюнетку равнодушной в любом своём проявлении.

Как трудно видеть того, с кем хоть немного общался, в состоянии полного безразличия к внешнему миру. Фарион не знала, что делать, как себя вести, что говорить. Оставалось только отключить разум и плыть по волнам интуиции.

Джули взяла стул, поставила рядом с креслом Сеймы, присела рядом. Они долго молчали вдвоём, смотря на голые деревья за окном. Изредка Фарион бросала взгляды на сидящую рядом женщину, находящуюся где-то очень далеко. Сейма напоминала каменное изваяние, даже дыхание было настолько слабым, что с трудом угадывалось по едва уловимому движению груди под пушистым свитером. А её глаза… слёзы покатились по щекам Джули, они обжигали лицо брюнетки, подчёркивая собственное бессилие. И внезапно Фарион заговорила спокойным, тихим голосом. Она рассказывала о прошедшем дне, убирая детали работы, оставляя лишь незначительные мелочи, из которых состоит жизнь. Она говорила о погоде, о новостях в Москве, России и мире, она говорила о недавнем посещении зоопарка, о Софии, о туфлях и магазинах, о фильмах и обстановке на Ближнем Востоке. Она говорила обо всём, не в силах остановиться. Казалось, стоит сделать паузу и хрупкий мостик, выстраиваемый шестым чувством, исчезнет, как пыль, сметённая жестокой реальностью. Почему она поступила именно так, Джули не понимала, она просто знала — так нужно, и это было единственным, что девушка могла сделать в данной ситуации…

Иной мир

Селеста постепенно возвращалась в цивилизованный мир, учась жить с осознанием упущенного шанса, с осознанием того, что могла, но не сделала. Её утро начиналось с воспоминаний о словах Ливона о любви к другой, и вечер заканчивался этими же воспоминаниями. Кто была эта другая? Не имело значения.

К тому же, разлад в стае не давал расслабиться. Пантере пришлось приложить немалые усилия, чтобы привести временно свободных кошек в соответствие своим нормам и правилам. Конечно, не обошлось без клочьев вырванной шерсти, смертельных обид, слёз, истерик, интриг и прочих гадостей, присущих власти. Но спустя неделю предводительница пантер отрапортовала Ливону, что в её стае всё вошло в обычное русло.

А вот со стаей пум нужно было что-то делать, причём быстро. Проведя ночь в тревожных размышлениях, Ливон принял трудное решение, не посоветовавшись ни с кем из вожаков. Их ответ лев знал заранее. В такие минуты бремя главы практически всех кошек Иного мира становилось невыносимым: он сделает это, не учитывая мнения друзей. И вновь обиды, отсутствие доверия, и вновь всё начинать сначала. Хотя после случившегося вожаки отдалились от льва, они понимали его, смирившись с его решением, но что-то сломалось в отношениях между друзьями, войнами и соратниками. Это чувствовалась в разговорах, жестах, поступках.

И на фоне таких отношений пумы начинали отдаляться от остальных, впервые за многие годы разрушая целостность семейства кошачьих. Арон довольно потирал руки, не в состоянии скрыть радость от начинающей распадаться стаи, занимающей одну из главных силовых позиций Иного мира.

Первые лучи утреннего солнца коснулись белой простыни. Так и не сомкнув глаз, Ливон поднялся с постели, отправился в душ. Холодные струи воды бодрили тело, но, к сожалению, обычная вода не в силах что-либо изменить в душе, зато в голове становилось яснее. Поймав сей маленький позитив и стараясь держаться за него, лев сварил кофе, приготовил тосты и вновь погрузился в неприятные размышления.

Сейчас он выйдет из дома, соберёт волю в кулак и отправится к человеку, способному возглавить стаю пум. От этой мысли мужчина поморщился, но решение было непоколебимым. Среди пум не было никого, хоть сколько-нибудь способного собрать этот вид кошек воедино и повести за собой, только Кирк — брат покойного вожака.

Ливон вспомнил рассказы Демьяна о ходячем недоразумении их семьи: постоянный позор и стыд, боль родителей, легкомысленный ловелас, дебошир, возмутитель общественного спокойствия, список можно было продолжать до бесконечности. Но всё это в прошлом. После трагедии, случившейся несколько лет назад, Кирк покинул семью, став отшельником, а позже — одним из лучших охотников за головами в Ином мире. Но вернуться к родным так и не смог. История, до сих пор покрытая мраком. Правду знали только братья, но Ливона это обстоятельство не останавливало, как и не останавливал скверный характер Кирка. В пуме чувствовалась сила и мощь, способные изменить мир, и этого было достаточно. Что-то внутри подсказывало Ливону — он принимает верное решение, несмотря на мнение окружающих.

Решив поделиться своими мыслями с Берком, лев с удивлением обнаружил, что ликвидатор знает намного больше, чем говорит. Но добиться деталей от Морана оказалось делом бесполезным. Вампир выдал, что тайна не его, хотя ничего против Кирка во главе стаи пум он не имеет. Конечно, Берк не являлся заинтересованной стороной, но подобная поддержка имела для мужчины огромное значение.

Ливон нажал кнопку звонка. Дверь открыл хозяин. Молодой парень двадцати девяти лет в чёрных кожаных штанах с изящной цепью вместо ремня и тёмной майке.

«Похоже, чёрный — его любимый цвет, — пронеслось в голове у Ливона, пока он рассматривал брата Демьяна. — Какие же они разные».

Худой, сплошь состоящий из мускулов, обладатель тела, идеально подходящего для боя. Чёрная копна волос цвета воронова крыла, острый, хищный взгляд таких же чёрных глаз, тонкие, чувственные губы. От мужчины веяло опасностью и той самой силой, на которую Ливон сделал ставку.

Что ж, осталось всего ничего: уговорить его занять место покойного брата.

========== Глава 45 ==========

Иной мир

Серые тона роскошного кабинета располагали к откровенности. Стены, покрытые звуконепроницаемым материалом, в тусклом свете зимнего солнца напоминали воск, текущий по тёмно-бежевым свечам. Потолок и пол цвета серого песка, что украшает берега Тихого океана. И цвет не был постоянным, как и сам песок, капризно играющий оттенками в зависимости от волны, облизывающей каждую песчинку, и ласковых солнечных лучей, так редко появляющихся из-за туч.

Кор расположился на роскошном диване, обшитом прозрачной кожей карона с многочисленными вкраплениями чешуи русалок.

Уютное место нравилось холодному, жестокому наёмнику, и таких мест в двух мирах Неменцев мог сосчитать по пальцам одной руки.

Кабинет с поразительной точностью отражал внутреннюю силу и опасный нрав хозяина — Яна Вонга. Обманчивое спокойствие личности мягко гармонировало с острым умом, готовым воплотить в реальность самую невероятную комбинацию, повлияв тем самым на историю двух миров.

Вампир удобно устроился в кресле напротив, предложив Петру виски. Медленно потягивая терпкий напиток, а для их сущностей он был именно терпким, мужчины беседовали о пустяках, давая себе время погрузиться в разговор, прочувствовать и настроиться друг на друга. Что связывало этих двоих, кроме власти? Возможно, общие цели, восприятие реальности, взгляды на те или иные события, происходящие в двух мирах. И, конечно, сила, неиссякаемый поток обжигающей энергии, тщательно скрываемый под масками спокойствия и солидности. Они добивались желаемого, только каждый своим способом. Приёмы света и приёмы — нет, не тьмы — приёмы тени, мягкой, скользящей, способной слиться с мраком или выделиться чёрным пятном на фоне солнечного дня. Приёмы, наиболее близкие истинной сути существ, мирно потягивающих виски в ласкающих оттенках серого кабинета.

Вампир и кор, не враги и не друзья, просто союзники, доверяющие друг другу. Иногда у них возникали разногласия. Для определения их глубины и требовалась прелюдия в виде беседы ни о чём, когда на уровне, близком к подсознательному, приходит понимание: вместе или одной дорогой, но по разные стороны. В этот раз настрой двоих совпал идеально, не переходя к главному, исход разговора стал предопределён. Интуиция на уровне логики, а логика на уровне инстинктов, выработанных столетиями.

Довольный предварительным результатом, Ян задал вопрос:

— Какую роль во всей истории сыграла Сейма?

Кор лукаво прищурился, выбирая наиболее подходящий ответ. Он не был лично знаком с дельфином, но её роль в подразделении ликвидатора определил точно — совесть отдела, ниточка, которая не даёт группе убийц окончательно оторваться от Земли, превратившись в машины. К тому же, женщина пробуждала неприятные, болезненные воспоминания, борьба с которыми длилась уже не одно десятилетие: когда-то давно лучший наемник Иного мира был таким же человечным, ранимым, пытающимся увидеть свет. Внезапно тень выбора, сделанного много лет назад, легла на суровое лицо летучей мыши. Нечеловеческая жестокость и море крови надломили юного, подающего надежды учёного, но все, кто знал об этом, были уже мертвы. Кор тряхнул головой, сбрасывая отголоски прошлого. Берк сломал оборотня, спасая от более жестокой участи. Теперь выбор был за ней: выжить, став сильнее, или существовать, словно растение в красивой оболочке.

Ответ Кора не дал Вонгу шансов:

— Думаю, она хотела изменить порядок вещей, но это недоказуемо.

В одном предложении уместилась суть разговора вместе с вариантами возможных вопросов и ответов. Вампир не сдержал устало-осуждающего вздоха, говорившего о том, что пора бы научиться больше доверять друг другу. Уловив настроение собеседника, мышь расслабился: судьба Сеймы была решена, осталось обсудить детали. И почему этот дельфин так цепляла его, не будучи с ним даже знакома? Неменцев не знал, но к звоночкам подобного типа относился крайне осторожно и подозрительно.

— Берк мог убить её?

— Но предпочёл спасти, и ты прекрасно понимаешь, о чём я.

Вонг коснулся руками висков, потёр их, приводя мысли в порядок. Соглашение о невозможности узнать источник информации, которой снабжал его кор, а также путей её получения служило серьёзным препятствием в работе, но за всё нужно платить. И на эту цену вампир согласился добровольно.

— Как думаешь, почему он заставил её смотреть? — доверительный тон предполагал переход на иной уровень беседы.

Пётр согласился.

— Думаю, для этого пришло время, — помолчав минуту, мышь неожиданно продолжил, — для каждого из нас есть свой рубеж, преодолев который, мы понимаем, куда двигаться дальше, и двигаться ли вообще. Ликвидатор лишь подтолкнул Сейму, не более.

— Его сотрудники говорят, что боль невыносима. Ричарду было бы далеко до собственного сына.

— Да, я чувствовал это на расстоянии, кожу как будто охватил огонь, только горело не тело… горела душа.

Вонг замер в кресле. Во-первых, сравнение поразило точностью восприятия. На несколько секунд вампир представил потоки силы, исходящие от ликвидатора в момент трансляции, толпа мурашек пронеслась по спине, мужчина инстинктивно передёрнул плечами. Во-вторых, кор открыл ещё одну истину — он был там, на поле боя. Подобная откровенность наёмника стоила очень дорога, но Ян не привык оставаться в долгу. В конце разговора мышь также получит ценную информацию.

— Значит, ты был там, — риторический вопрос, но подтверждающий кивок отметил ответ.

Вампир продолжал:

— Значит, ликвидатор просто преподал Сейме урок. Ведь когда, где и с кем он имеет право выбирать самостоятельно, — мужчина специально тщательно подбирал слова, следя за реакцией собеседника.

В этот раз они хотели одного и того же, сейчас происходила сверка показаний. Конечно, любой преступник должен быть наказан, но Моран одним ударом убил нескольких зайцев: она получила сполна, он сохранил репутацию подразделения, а наёмник, способный собрать доказательства её вины по крупицам, не собирался этого делать. В итоге, вариант, устраивающий всех.

Яну вдруг в голову пришла мысль о том, как бы поступил Ричард в такой ситуации. Ответ оказался болезненным: старший Моран сохранил бы не только честь отдела, но и трезвый рассудок оборотня. Как? Ян не знал, но в своей правоте не сомневался. Сын оказался более жесток, более холоден и более безжалостен к окружающему миру. В последнее время глубже анализируя силу Морана, именно это обстоятельство пугало многовекового вампира.

Голос кора нарушил тишину, ставшую гнетущей:

— Он тоже был там.

Слова ударили словно током по влажной коже.

— И я не почувствовал его.

Самые страшные кошмары подтвердились, но чему он удивляется, в глубине души каждый член Коалиции знал это, но после слов опытнейшего наёмника о невозможности уловить присутствие этого существа липкий коготь страха коснулся сердца — они столкнулись с кем-то сильным, хитрым и ранее неизвестным.

— Только изучив местность позже, я обнаружил следы карона. Понимаешь, что это значит?

Вонг обхватил голову руками:

— Тот, кто управляет им, делает его неуязвимым для нас.

Неменцев напрягся, а тон вопроса не ускользнул от вампира, похоже, близиться время платить за откровенность.

— Когда вы поняли, что карон не отбившееся от стада, сумасшедшее животное, а весьма адекватный, управляемый палач?

Горькая улыбка коснулась губ мужчины:

— Это поняли не мы, это поняла девчонка с Земли.

Кор вздёрнул бровь, такой жест в его исполнении говорил о высшей степени интереса. Вонг отдал долг:

— Джули Фарион, человек в подразделении ликвидатора, доставшийся сыну по наследству от отца, — и вновь улыбка, но в этот раз с тенью иронии. — Она видела карона и сделала выводы, не зная о нём абсолютно ничего.

— Кто она? Откуда? И что знает о нас?

— По всем пунктам ничего необычного, но это только на первый взгляд. У неё дар, и Ричард разглядел его в зародыше. Сейчас с этим мучается младший.

Вновь тяжёлый вздох вырвался из груди Вонга.

— Ничего она о нас не знает: эксперименты военных и прочая чушь, которой её накормил ликвидатор.

— Но как ей с ними работать? Это может быть… — кор не смог подобрать нужного слова, но Ян уловил суть.

— Её карон не убил, а ты говоришь о хорошо воспитанной, грамотно обученной группе киллеров, к тому же, соблюдающей законы, ну, почти соблюдающей.

Хитрые улыбки коснулись губ, каждая по своему, но в этот раз смысл оказался единым.

— Это не та ли дамочка, от которой в последнее время у Морана болит голова? И почему мне кажется, что ты лично в ней заинтересован.

Ян продолжал хитро улыбаться собственным мыслям, но кор заслужил ответ:

— Та самая… И да, я лично заинтересован в её работе в подразделении. Чувствую, девчонка способна на многое и…

— Похоже, она не даёт Берку расслабиться, — предположил оборотень.

— Похоже, она не даёт ему забыть, что когда-то и он был человеком.

Неменцев почувствовал двоякий подтекст, на первый взгляд, простой фразы.

— Вопрос в другом: нужно ли это Морану?

Вампир внимательно посмотрел в проницательные глаза собеседника и произнёс голосом человека, слишком рано узнавшего чудовищную боль утрат и потерь:

— А ты можешь ответить на подобный вопрос, Пётр?

Тишина заполнила собой кабинет, проникая не только в углы и щели, но и в сердца двоих. Каждый думал о своём, и остался при своём, став старше на полчаса…

Неменцев заговорил первым:

— Ты не думал, что Фарион напоминает гранату, брошенную в их подразделение, которая в любой момент может рвануть.

— Думал, но Моран с ней справиться, как только поймёт, что её невозможно контролировать и перестанет это делать.

Фраза разрядила обстановку, пришло время перейти к самому серьёзному.

— Ян, ты видишь, что творится в двух мирах. Чем больше я размышляю над этим, тем яснее вижу, что Коалиция сдаёт позиции.

Опасные вопросы с не менее опасными ответами.

— Хорошо, спрошу иначе, это не ваших рук дело?

— Нет, — откровенный ответ, но радоваться или печалиться, решать самому Неменцеву.

Жестокие убийства, совершённые каронами в двух мирах. Попытка в одном возложить вину на животное, сошедшее с ума. Или не попытка? Оболочка зла, чуть не просочившаяся с Земли, стая Ливона на грани распада, ослабление команды ликвидатора. Что это? События, не связанные между собой или чей-то чёткий план? План чего? Чего они все не видят за этими событиями, что упускают. И всё началось со смерти бывшего ликвидатора.

Казалось, Ян прочёл мысли наёмника:

— Мы не узнали ничего нового о смерти Ричарда.

Взгляд показного равнодушия, обращённый на оборотня в ожидании ответа. Опасная, пограничная территория. Кор знал больше, чем говорил, но Вонг не спешил с выводами.

— Чистая работа, я бы даже сказал — идеальная.

Ян напрасно пытался уловить подтекст фразы. Холодный рассудок констатировал факт, не более.

Неменцев перевёл разговор на другую тему:

— Ян, дай мне карт-бланш. Ты сам знаешь, всё происходящее лишь дымовая завеса для чего-то более важного, чего-то, с чем мы ранее не сталкивались.

Трудное решение, принятое в одиночку. Судьба мира, сосредоточенная в одних руках, конечно, он лишь касался её, но ниточки, ведущие к кукловоду, только на первый взгляд кажутся тонкими, каждая из них прочнее стальной цепи, ведь Ян Вонг всегда знал, что нужно Иному миру…

Лёгкий утвердительный кивок головой — одна из самых опасных фигур вступила в игру.

Пётр удалился кошачьей походкой, унося с собой одно условие вампира — девчонку не трогать.

========== Глава 46 ==========

Земля

Особый вид тишины — умиротворённой, но одновременно безысходной и болезненной, — присущ только одному месту на планете Земля — кладбищу. Её присутствие слишком ощутимо, она реальна и осязаема. Будто сотни мыслей, продиктованных горькими, выкристаллизованными чувствами, образуют кокон вне пространства и времени, попадая в который, каждый человек ощущает и думает иначе. Повседневная реальность уступает место главному, очищенному от лицемерия и лжи.

Место невыносимого покоя тщательно хранит в жестокой памяти осколки мечты. И острыми краями касаясь души, они помогают не забыть: кто ты, чем занят и что является важным сейчас. Но они далеко не всегда способны дать ответ.

Джули сидела на корточках у могильной плиты, невидящим взглядом смотря на фотографию Ричарда. Одинокая красная роза с бурой каймой казалась кровавым пятном на чёрном мраморе. Несколько недель назад Берк установил памятник. И почему это обстоятельство вызвало у девушки злость. Конечно, он его сын, и имеет право делать то, что считает нужным, но мог бы спросить о деталях. Хотя и не должен был. Джули чётко понимала это, тогда почему странная обида затаилась внутри и портила без того плохое настроение.

Фарион пришла к человеку, заменившему ей отца. Но все мысли, все вопросы и просто слова вылетели из головы, стоило взгляду коснуться чёрного мрамора. Обида на младшего Морана вцепилась в существо, вытесняя остальные чувства. Может, дело в ней самой, в её отношении к боссу и череде событий, случившихся недавно, а может, дело в том, что Ричард ненавидел чёрный мрамор.

Никогда раньше Джули не ощущала себя такой потерянной и запутавшейся, как сейчас. Она пришла на кладбище в надежде упорядочить хаос, царивший в голове, но вместо этого боролась с практически неконтролируемой злостью на ликвидатора.

Странное состояние, будто изнаночная сторона тебя вдруг вырвалась, обнажив слабые стороны сильной натуры. Сжав руки в кулаки, девушка отчаянно прошептала: «Помоги мне, помоги, пожалуйста». Но ответом в который раз стала тишина. Фарион посмотрела на небо, покрытое серыми тучами, на почти голые верхушки деревьев, на дорожки между могилами — серость царила в окружающем мире, и бороться с ней пока что не представлялось возможным. Иногда девушке казалось, что голос Ричарда, услышанный в день его похорон, был лишь слуховой галлюцинацией, слишком сильным желанием не отпускать и не оставаться одной.

Рука несмело коснулась чёрного мрамора, холод сквозь кончики пальцев проник под кожу, сантиметр за сантиметром заполняя тело. Джули дёрнулась, как от удара, прижала руки к щекам в инстинктивной надежде вернуть тепло.

— С тобой всё в порядке? — спокойный голос резанул по тишине, но не смог лишить её гнетущей силы. Не в этом месте…

Брюнетка резко встала, повернула голову, встретилась с тяжёлым взглядом объекта своей злости.

— Давно ты здесь?

— Минут десять.

Непроизвольно фыркнув, девушка резко добавила:

— Мог бы и сообщить о своём присутствии.

Берк прищурился, слова прозвучали отстранённо:

— Не хотел тебе мешать.

— Но помешал, — быстрая, необдуманная реплика, затем мягче, — извини, я не должна была так говорить.

Он устал от её колкостей, только не здесь и не сейчас.

— Но сказала.

Теперь квиты, взрослые люди, с трудом контролирующие свои эмоции. Казалось, это место вывернуло наизнанку уже двоих.

Она хотела побыть одна, найти ответы, унять терзания о пропавшем безвести мальчишке, о Сейме, невидящим взглядом смотрящей в никуда в серой больничной палате. Она хотела хоть немного успокоить ноющую боль внутри.

Он хотел побыть один, хотел понять себя, свои чувства. Требовалось проанализировать всё случившее в последние несколько месяцев не на уровне сознания и логики, а на уровне чувств и эмоций, чтобы видеть картину в целом и чётко определить дальнейший путь.

И мужчина, и женщина пришли за помощью к Ричарду. Они замерли по разные стороны могильной плиты, задумавшись каждый о своём, но неприятное ощущение от присутствия друг друга не отпускало.

В этом месте тишина обладала особой силой, она заставляла разум замолкать, отодвигала логику на задний план, предоставляя ироничную свободу чувствам. Минуты текли, наполняя двоих горечью и откровением. Желание успокоить боль при мысли об Игоре Коневе осталось ещё одной несбыточной мечтой. Отчаяние заполнило сердце, в эту минуту Джули вдруг чётко осознала всю тщетность надежд: она больше не увидит улыбки мальчугана, не обменяется с ним парой-тройкой фраз, сидя на лавочке у дома. Слёзы покатились по щекам, но девушка не вытирала их, почему-то стоя у могилы Ричарда, это казалось ненужным.

Фарион плакала над трагичной судьбой ребёнка, над судьбой Сеймы… и над своей. Присутствие Берка обострило чувства, её тянуло к этому мужчине, тянуло здесь и сейчас, несмотря на место и время, и от этого становилось больнее. Стыдно. Брюнетка не могла контролировать свои эмоции на кладбище, среди могил и особой тишины места, в котором не подобает испытывать подобное. Кто она после этого? Сама того не осознавая, Джули умудрилась разделить мир на части и прописать для них законы, упустив одну важную деталь: некоторым чувствам не подвластны ни время, ни место, ни даже состояние души.

Вновь взгляд, обращённый в небо, вновь борьба с диким желанием прижаться к нему и зарыдать, громко, во весь голос, не сдерживая себя, чтобы стало легче. Трудно дышать, противоречия разрывают на части. Уйти отсюда, уйти немедленно, и искать способы бороться с собой.

— Я пойду.

Берк не успел ответить, Джули резко развернулась на каблуках, намереваясь покинуть могилу, но не прошла и двух шагов, споткнулась о камень и оказалась в руках Морана, причём, полулёжа.

Ликвидатор не спешил отпускать брюнетку. Тёмно-карие глаза проницательно всматривались в лицо сотрудницы. Тревога который день не покидала мужчину, он тщетно пытался понять, что происходит с Фарион. Заплаканное лицо, руки, с силой упирающиеся ему в грудь, как будто женщину поймали с поличным, и она пытается сбежать.

— Отпусти меня, — злобно выдала Джули, но в интонации и взгляде Берк уловил оттенок паники.

Дышать стало труднее, ей казалось, что мрак касается души, но почему так бережно, почему его тьма несёт с собой не только пустоту, но и частицу тепла. От этой мысли стало горько.

Просто отпустить её… весьма заманчивое предложение, но если он сделает это прямо сейчас, не меняя положения тела, то Фарион довольно болезненно стукнется о камень. И тогда ликвидатора уже ничего не спасёт.

— Слышишь, отпусти меня, — брюнетка пыталась вырваться, сильнее уперевшись руками в грудь Морана.

Но Берк не послушал. Она находилась у него в руках, такая живая и горячая. Ощущения подкрались незаметно, обжигая, заставляя погрузиться в себя. Секунда, вторая, третья… он продолжал смотреть в карие глаза, пытаясь приблизиться и понять… Но нервное состояние Фарион заслоняло всё остальное, девушка теряла контроль. Берк уловил первые признаки начинающейся истерики. Ликвидатор растерялся, быстро поставив Джули на ноги, он отступил, не сводя с неё проницательного взгляда. Она казалась зверем, загнанным в ловушку. Мучительное выражение на лице, слёзы, не перестающие катиться по щекам, дрожащие губы и что-то затравленное в глубине карих глаз.

Джули пыталась взять себя в руки, но тщетно. Рыдания подступали к горлу вопреки желанию хозяйки. Девушка прикрыла рот ладонью, пытаясь остановить первый всхлип, безрезультатно.

Он впервые видел её такой, даже после смерти Ричарда и Макса всё было иначе. Сердце болезненно сжалось. Кайла не раз плакала на плече Морана, но он никогда не ощущал себя так… Эта девчонка пробуждала чувства, давно похороненные под слоем цинизма, равнодушия и жестокой реальности. Ликвидатор не мог сопротивляться. Подчиняясь порыву, Берк прижал Фарион к себе. Неуверенная попытка высвободиться привела к более крепким объятиям. Он не сказал ни слова, сейчас слова не имели смысла, он просто дал ей понять, что не отпустит… и она поняла…

Сильнее прижавшись к мужчине, вызывающему столь противоречивые чувства, уткнувшись лицом в его грудь, Джули зарыдала, громко и отчаянно, не сдерживая себя.

Говорят, боль уходит со слезами, но это не совсем так. Иногда, чтобы вытравить из себя эту самую боль, недостаточно обычных, тихих слёз, необходимы рыдания, которые очистят, освободят и помогут жить дальше.

Полчаса назад Фарион просила помощи у Ричарда, и он не заставил себя ждать, помогая двоим.

========== Глава 47 ==========

Иной мир

Стоя на пороге дома охотника, Ливон отметил: степень неловкости каким-то необъяснимым способом смешанная с враждебностью, достигла всех возможных пределов, следующим шагом будет открытая агрессия.

«Прошло меньше минуты, мы успели обменяться только дежурными приветствиями, а мне уже хочется уйти отсюда, а ему — закрыть за мной дверь. Хорошее начало, ничего не скажешь».

Но, преодолев неприятные ощущения, лев спокойно произнёс:

— Нам нужно поговорить.

Кирк изогнул бровь, тень ироничной улыбки тронула губы, но упираться не имело смысла: чем быстрее они начнут, тем быстрее закончат. Холодным взглядом оборотень пригласил Ливона в комнату, не сказав при этом ни слова. Лучшего способа заставить незваного гостя чувствовать себя нежелательным собеседником вряд ли можно было найти.

Гостиная представляла собой шикарно обставленную комнату. Тёмно-коричневая мебель крупными пятнами разбросана по бежевому, ворсистому ковру — два кожаных кресла, диван с кучей мелких подушек, изящный журнальный столик и тумба, на которой идеально ровными стопками покоились какие-то бумаги. Одну из стен занимала TV-панель, на другой — прибиты открытые полки, на которых стояли фотографии. Окно — от пола до потолка — пропускало солнечный свет, не ограничивая его шторами, таковые просто отсутствовали.

Обстановка никак не соответствовала представлению о хозяине. «Но я мало знаю его», — мысленно поправил себя Ливон и, не дожидаясь приглашения, сел в кресло, расположенное ближе к окну.

С таким, как Кирк, не стоило ходить вокруг да около, нужно сразу приступать к делу, иначе увеличивается вероятность быстро разозлить хозяина дома, ничего не добившись.

— Мне жаль твоего брата, прими искренние соболезнования, — пауза длилась всего пару секунд, — но я пришёл не за этим — нужна твоя помощь.

— Если хочешь нанять меня, то лучше поищи другого охотника за головами, — констатация факта, не содержащая ни одной эмоции.

Ливон удивлённо посмотрел на мужчину и не в силах противиться соблазну, спросил:

— Почему?

— Я не обязан ничего объяснять, — резко выдал Кирк, затем чуть смягчившись, добавил, не меняя интонации, — не принимай на свой счёт, но я не хочу иметь никаких дел с кошками.

— Но ты сам из семейства кошачьих.

Льву показалось, что глаза пумы чуть потемнели, более ничего не выдало чувств.

— И что это меняет? Мне чужды отношения, вытекающие из родственных связей и кровных уз.

Логические обоснования не помогут, нужно действовать интуитивно. Ливон пытался уловить в голосе оборотня эмоциональный оттенок, за который можно зацепиться и выстроить схему дальнейшего разговора, но равнодушие тщательно скрывало суть.

Лев тяжело вздохнул, предчувствуя провал, но отступление не в его правилах.

— Я здесь не за этим… Я пришёл просить, чтобы ты возглавил стаю твоего брата, — слова прозвучали быстро, неприятным осадком опустившись на сердце охотника.

Кривая ухмылка скривила губы Кирка, он хмыкнул собственным мыслям, но вслух произнёс:

— Это как же хреново у тебя обстоят дела, если пришлось опуститься до такого, — во фразе прозвучала горькая, но объективная оценка всех участников сторон.

Ливон поразился проницательности пумы, уверенность в правильности выбора подтвердилась, но легче от этого не стало.

Между тем брюнет продолжал:

— Зачем ты пришёл, твёрдо зная, что я буду против?

Юлить и уворачиваться не имело смысла:

— Зло подобралось слишком близко, меня тревожит судьба стаи, и я продолжаю верить в чудеса.

Вновь необъяснимый смешок со стороны оборотня.

— Но в них не верю я… А что касается зла, то перед тобой яркий его представитель, — слова звучали, как аксиома. — Думаю, разговор окончен: я не согласен, и тебе пора.

Кирк поднялся с кресла, тем самым подчёркивая свои намерения. Ливон медленно встал, ища зацепку. Ему не хватало самой малости: взгляда, жеста, вещи, факта, чтобы лучше понять человека, сидящего перед ним, понять и начать действовать. Мужчина бросил взгляд на фотографии, расставленные на полках.

— Можно узнать, кто они?

— Все те, кого я поймал и отдал в руки правосудия, но есть и те, кого просто поймал…

Внезапно всё встало на свои места, шестым чувством лев ощутил, кто перед ним и что он испытывает. Интуиция стала логикой. В который раз правильный выбор поразил очевидностью.

— Они здесь, как живое напоминание такому страшному чувству, как месть. Так?

Тень удивления на доли секунды промелькнула в чёрных глазах, но этого было достаточно.

«Ты молод и горяч, тебя ещё можно зацепить, несмотря на всю боль и опыт прошлого», — сделал вывод Ливон, не сводя проницательного взгляда с брата Демьяна.

— Как думаешь, почему я пришёл именно к тебе?

— Мне это не интересно, — равнодушно произнёс Кирк, лениво облокотившись о дверной косяк.

«Хорошо, упрямец, я всё равно тебя задену», — мысленно решил Ливон.

— На роль вожака есть достойные кандидаты, и они смогут, но мне этого мало, — в глазах охотника промелькнула искра интереса, лев продолжал, — я хочу, чтобы не просто могли, а сделали это частью себя, вросли плотью, слились кровью и отдались разумом. Мне нужен тот, кто способен именно на это. И Демьян был таким.

Кирк пустым взглядом уставился в окно.

— Но я — нет.

Лев воинственно посмотрел на пуму:

— Лжёшь.

Всполох злости в глубине чёрных глаз обжёг Ливона, быстро сменившись отчуждённым смирением.

— Ты не знаешь меня. Ты не знаешь, каким я был, каким стал. Чем жил, что отпустил, а что не смог, — спокойный тон, но почему каждое слово напоминало рык. — И зачем мне лгать тебе?

— Чтобы отгородить себя от возможной боли. Дело не в кошках, дело в том, кто ты и кем для тебя был Демьян. Ты до сих пор казнишь себя. Ты отдалился от людей потому, что так проще нести бремя, но так ты не отпустишь никогда. Я не знаю подробностей прошлого, но одно знаю точно — он простил… простил давно.

Чёрные глаза застыли, не выражая эмоций. В эту минуту Кирк был как никогда близок к своей звериной сущности.

— Ты тоже делаешь это.

Ливон удивлённо уставился на оборотня, молча требуя объяснений. Охотник не заставил себя долго ждать:

— Мари… или я не прав?

Лев явно недооценил брата Демьяна. В одну секунду разговор потерял смысл, но это не было провалом. Мужчина посмотрел на оборотня с печалью.

— Ты мастерски умеешь причинять боль, как и Моран.

При упоминании ликвидатора Ливон ощутил, как изменился вектор силы.

— В нашем мире происходит что-то очень плохое. Я думаю, новый враг, умный, сильный, опасный и безжалостный, стремится уничтожить всё то, что создавалось веками, стремится изменить уклад нашей жизни. И я уверен, он причастен к смерти Демьяна.

Лев наблюдал за реакцией собеседника, на лице охотника не дрогнул ни один мускул, Ливон горько улыбнулся.

— Согласившись, ты мог помочь не только нам, но и себе, сохранив самое дорогое, что было у твоего брата — его стаю… И ещё я надеялся — ты станешь первым, кто захочет отомстить за его смерть. Но, похоже, я ошибся, слишком доверившись мнению Демьяна, — вызов брошен, вопросы остались без ответов, теперь всё решит время.

Ливон покинул дом охотника, не попрощавшись.

Земля

Берк не мог уснуть, ворочаясь в постели с боку на бок. Наконец, ему это надоело, ликвидатор накинул халат и вышел на террасу. Холодный воздух взбодрил тело, но течение мыслей изменить не удалось.

Память, не обращая внимания на старания хозяина, возвращала к сцене на кладбище, неся с собой болезненные ощущения. Моран закрыл глаза. Фарион была живой, слишком живой по сравнению с остальными. Она проникала в его мысли, в его чувства, каким-то странным образом найдя брешь в многовековой броне.

Перед глазами Берка возник детальный образ Джули, усердно вытирающей слёзы и извиняющейся за срыв. А затем она с надеждой посмотрела на него, коснулась руки и тихо произнесла:

— Пожалуйста, пойди к Сейме. Ты нужен ей. Я не смогла помочь, Иван тоже, остался ты. Она послушает, иногда мне кажется, она ждёт именно тебя.

Берк устало потёр лоб. В этом вся Фарион: сначала рыдает у тебя на груди, ты утешаешь, надеясь на разговор, который прольёт маленький луч света на ситуацию, но она ловко переводит стрелки и, не дождавшись твоей реакции, ускользает.

========== Глава 48 ==========

Земля

София потягивала капучино в любимой «Шоколаднице» на Арбате и размышляла над написанием этого слова: насколько она помнила, три варианта имели место — «капучино», «каппучино» и «капуччино». Девушка даже загрузила интернет в телефоне, но и там один ответ разделился на три. Заглянув в меню, Гаремова выцепила знакомое «капучино» и остановилась на данной версии, мысленно удивляясь, почему в голову лезут такие мысли.

— Простите, у вас не занято? — приятный голос отвлёк от размышлений. Подняв глаза, девушка увидела лицо мужчины, мысли о котором не давали покоя с момента их первой встречи. Сердце дрогнуло, стукнулось о грудную клетку и провалилось куда-то в район желудка, но натренированные губы растянулись в ироничной улыбке.

— Здесь свободно, — два слова, полные скрытого смысла, от которого у Леонида дрожь прошла по телу. Такой эффект могла произвести только Гаремова.

— Странно, обычно в это время народу здесь меньше, — отметил Леонид, изучая меню.

— Действительно.

София огляделась по сторонам, удивившись количеству посетителей «Шоколадницы». Откуда ей было знать, что Леонид последние полчаса усиленно отлавливал прохожих, внушая им зайти и перекусить, но, только не подсаживаясь за столик к рыжей бестии. Хорошо, Берк об этом не узнает никогда. Таким образом, заполнив зал, патологоанатом появился на сцене.

Почему он просто не подошёл, не присел рядом, желая познакомиться? Во-первых, это была Гаремова, во-вторых, маг-вампир питал слабость к маленьким театральным постановкам в этой скучной жизни.

— Я — Леонид, — чуть запнувшись, произнёс мужчина.

Конечно, он мог срежиссировать многое, но чувства никак не хотели укладываться в сценарий.

— Я — София, — ответила девушка, одарив врача ослепительной улыбкой.

Кофе в чашке заканчивался, но Гаремовой не хотелось уходить. Заказ мужчины ещё не принесли. В воздухе витал особый вид напряжения, когда двое должны расстаться, но ни один из них этого не хочет.

— Вы часто здесь бываете? — несмело спросил патологоанатом, прекрасно зная ответ.

— Почти каждый день, — осторожно произнесла София.

Вся злость, которую она носила в себе по отношению к мужчине, желание отомстить, проучить того, кто не обратил на неё никакого внимания, вдруг улетучились. Гаремова даже предположила: он действительно её не видел, а сейчас вмешалась сама судьба. Но после этой мысли гордость и тщеславие взвизгнули от неожиданности, недовольные снисходительностью хозяйки. Заткнув неудобные чувства в один из тёмных чуланов сознания, София расплатилась с официантом, надеясь на немедленное продолжение знакомства.

Она грациозно поднялась со стула, накинула пальто, и, подавив приступ разочарования, глухо прошептала:

— Приятно было познакомиться.

Шаг, второй, третий…

Мужской голос тихо позвал:

— София, постойте.

Девушка обернулась, встретившись с проникновенно-восхищённым взглядом знакомого незнакомца.

— Я понимаю, что веду себя неподобающе, возможно, даже глупо, но позвольте позвонить вам как-нибудь.

София позабавило смущение Леонида. Патологоанатому и не пришлось входить в роль, всё было настоящим, что неприятно резануло по самолюбию.

— Не буду возражать.

Мужчина достал телефон, и Гаремова томным голосом продиктовала свой номер.

Иной мир

Выкристаллизованное сознание, улавливающее суть. Мысли, вздымающиеся ввысь, к тёмному своду пещеры, делающие полный круг сквозь боль и туман и возвращающиеся к хозяину очищенными от всего нанесённого порывами эмоций. Остается только главное — полное понимание того, кто он, и как много от него зависит.

Макс ощущал собственное тело, сгибал руки и ноги, сначала медленно и осторожно, затем смелее, тренируясь показать Арону весьма распространенный жест, красноречиво говоривший куда идти.

Постепенно, сквозь пелену кровавой дымки парень стал различать очертания собственного тела. Оно казалось полупрозрачным и невесомым, но оно существовало, и осознание этого частично облегчало участь пленника. Пару дней назад Макс пережил приступ паники: мужчина ущипнул себя и ничего не почувствовал, ущипнул сильнее — тот же результат. Понадобилось время на метания и борьбу, чтобы понять: новое тело просто не чувствует боли.

Поработав с физической оболочкой, «бывший агент 007» занялся сознанием. Парню не хватало деления вялотекущего времени на какие-то промежутки, о сутках Макс даже не мечтал. Проблема решилась после нескольких часов тщательного изучения пещеры и оттенков дыма, клубящегося в ней. Цвет субстанции менялся, и, похоже, по всем подсчётам и признакам через равные промежутки времени. Так в аду появились утро и вечер.

Чем больше мужчина вглядывался, вслушивался и тренировал шестое чувство, тем лучше видел, слышал и ощущал. После смерти физическая сила сдала позиции и сейчас восстанавливались крайне медленно, а моральная составляющая шагала семимильными шагами. Наверное, во всех мирах есть пресловутое равновесие.

Макс радовался тому, что отлично слышит разговор Арона и белобрысой девки, почему-то зацикленной на сексе. Но в разговорах больше не всплывала Фарион, только странные и непонятные фразы отпечатывались и систематизировались в сознании, готовые к использованию, когда придёт время.

Но, несмотря на решимость и борьбу, бывали моменты, когда Макс хотел забыться в окружающей его боли, отключиться и не помнить. В такие минуты слабости помогали далёкие слова любимой женщины, услышанные в этом аду в момент осознания себя: «Макс, прости меня, если можешь… пожалуйста, прости…»

Он слышал её. Как и почему? Макс не мог объяснить и повторить ситуацию тоже не мог… пока не мог. Но мысли о странной связи, возникшей между ними, помогали существовать дальше. Мужчина понимал: Джули способна услышать его, а, значит, есть надежда предупредить…

Земля

София летела к подруге на крыльях, поражаясь самой себе. Конечно, она могла просто позвонить, но… да и путь Гаремовой проходил недалеко от работы Фарион.

Давно забытое ощущение тревожило душу приятной истомой. Незаметно для себя погрязнув в случайных связях, девушка практически забыла, что означает трепет в груди, ничем не объяснимое дыхание, вдруг становившееся прерывистым от воспоминаний о мужчине, дерзкое ощущение полного счастья и, конечно, любви ко всем встречным.

Наслаждаясь прогулкой пешком по московским тротуарам, София пыталась одёрнуть саму себя и заставить вести прилично, но губы самостоятельно растягивались в искренней, весенней улыбке, способной согреть всё вокруг в хмурый осенний день. Мужчины оборачивались, улыбаясь в ответ. Некоторые женщины тоже, но были и те, кому явное чужое счастье саднило занозой в сердце. В этом случае трудно что-либо изменить, так устроена жизнь, так устроены люди.

Увидев в нескольких метрах знакомое здание, Гаремова потянулась за телефоном, желая вытащить Джули на улицу и поделиться потоком необузданной радости. Заходить в офис не хотелось, случайно встретить Леонида и показаться ему навязчивой — ни за что. Странно, раньше ей были безразличны подобные мелочи, но в этот миг они стали важными.

Набирая знакомый номер, София обратила внимание на яркую женщину, грациозно выходящую из машины. Шикарная небрежность в одежде и кошачья гибкость в движениях создавали единый образ идеальной красоты, подчёркнутый броской внешностью.

Рядом припарковалась ещё одно авто, Леонид открыл дверь, лучезарно улыбнулся незнакомке, и, не совершая лишних движений, покинул машину. Сердце предательски дрогнуло, но вместе с радостью в него проникла тревога. София не могла объяснить, что именно показалось странным, но подобные движения не делают обычные патологоанатомы, что-то профессиональное угадывалось в облике мужчины, но профессионального в какой сфере — девушка определить не могла. Сейчас Леонид казался ей выше и спортивнее, сердце вновь предательски дрогнуло.

В телефоне послышались слова Джули, зовущие подругу по имени, но женщина быстро бросила: «Извини, перезвоню позже», нажала отбой, не отрывая настороженного взгляда от парочки.

Врач подошёл к красавице, что-то произнёс, ответом стал звонкий, серебристый смех. Незнакомка нежно коснулась тонкой, изящной рукой щеки мужчины, Леонид перехватил руку женщины, галантно прижав к губам. Поговорив около минуты, парочка практически в обнимку отправилась в офис.

Из Софии резко выпустили воздух вместе с радостью и ощущением безмерного счастья. Гаремова закрыла глаза, сделала глубокий вдох, вновь открыла глаза… и мир стал другим. Серые дома, серые тротуары и серые прохожие.

«Неужели жизнь до сих пор не научила меня не верить в чудеса. Зачем это утреннее представление?»

Сейчас нелепая случайность казалась абсурдной. А даже если и так, то это уже не имело значения. Или слёзы, или злость. Гаремова выбрала второе и совершила поступок, о котором никогда не могла и помыслить — на машине Леонида красовалась большая царапина от изысканного брелка телефона рыжей бестии.

На одну минуту стало легче, затем пришли боль и стыд. И слёзы побороли злость.

========== Глава 49 ==========

Земля

— Он придёт, обязательно придёт… должен прийти… — голос дрожал, но Джули старалась сдерживать себя, чтобы не разрыдаться, глядя на безразличную, отрешённую Сейму.

С прошлого посещения ничего не изменилось, абсолютно ничего, а почему она решила, что должно быть иначе. Несколько раз, несколько разговоров с самой собой, несколько безуспешных попыток сделать хоть что-нибудь.

Странно, но порой Джули не замечала, как монолог превращался в исповедь. Затем приходила в себя, немного смущаясь собственной откровенности, смотрела в пустые глаза Сеймы и позволяла тени отчаяния коснуться сердца, вновь замыкая порочный круг.

Сегодняшний день — не исключение, начав с новостей жизни столицы, девушка плавно перешла на то, что терзало её последние несколько недель.

Слова Фарион заставили Берка замереть на пороге палаты.

— Я запуталась, не понимаю происходящего, не вижу цели, не вижу смысла. Никогда ранее я не ощущала себя настолько чужой среди людей в одном коллективе. Они все улыбаются мне, поддерживая беседу, но каждый скрывает нечто серьёзное и сложное, возможно, то, что их связывает, то, ради чего они работают и живут, — последнее слово заставило Джули задуматься на несколько секунд, — нет, я не ошиблась, именно живут.

Взяв Сейму за руку, девушка горько улыбнулась собственным мыслям:

— Я — параноик, наверное… а может, и нет. Но мне некого спросить об этом.

Фарион тряхнула головой, набравшись смелости для продолжения монолога:

— Вот скажи мне, для чего нужны начальники на работе? — подождав минуту, Джули ответила самой себе, — молчишь, но я знаю, что бы ты сказала, если бы захотела…

На миг брюнетке показалось, будто палец Сеймы слегка шевельнулся. Крохотный знак, но для борца этого вполне достаточно.

— Не спорь со мной и не злись. Я знаю, что ты меня слышишь, но, конечно, проще сидеть здесь овощем и мучить других, чем помочь себе и жить дальше.

Джули замолчала, ожидая реакции. Ничего. Но тишина казалась слишком напряжённой, слишком назойливой и осязаемой, как будто осознавала конец своей гнетущей власти в этой палате.

— Может быть, я не имею права говорить тебе это, но все молчат, я не знаю деталей, но уверена в одном: ты нужна им. Иван, Марья, Берк, Леонид… кстати, последний замучил всех результатами экспериментов, Иванова не вывозит.

Она пыталась шутить, но предательский ком подкатывал к горлу.

— И ещё ты нужна мне, очень нужна. О Боже, никогда бы не подумала, что твоя боль способна накрыть всех нас своей тенью…

Нельзя, нужно остановиться, не здесь и не сейчас, горя одной хватит на целый корпус огромной больницы. Джули поправила волосы, часто поморгала, вытянула губы в трубочку, вспомнив излюбленный приём Гаремовой, и… стало легче.

— Так, я отвлеклась. Мы тут говорили о начальниках. Думаю, они нужны для помощи, поддержки, решения сложных проблем. А с Берком… мне тяжело, и я не могу понять почему? Точнее, нет, не так. Я понимаю, но выяснить причину происходящего не могу…

Моран услышал слишком много. Тактично пошумев, ликвидатор вошёл в палату. Фарион дёрнулась, будто её застали с поличным, хотя… В глазах промелькнула тревога, быстро сменившаяся детской радостью с ещё не отпустившей тоской.

— Ты пришёл, — и быстро развернувшись к Сейме, сжала её хрупкую руку своими двумя со словами, — я же говорила… пока.

— Мне пора, — схватив пальто и сумочку, Фарион выскочила в коридор настолько быстро, что Берк не успел сказать ни слова.

«Ускользает, как всегда», — одинокая мысль коснулась сознания, но была безжалостно вытеснена видом Сеймы, её бездушным, пустым взглядом.

Впервые за долгое время Морана захлестнул стыд, чувство было мучительным и всепоглощающим, растревожившим совесть в самом остром её проявлении.

Берк подошёл к Сейме, отодвинул стул, всё ещё хранивший тепло Фарион, и опустился перед оборотнем на колени, сжав тонкую, холодную руку в больших ладонях.

— Прости, что не пришёл раньше. Я не мог и подумать о таком, — поймав себя на лжи, Моран попытался исправиться, — точнее, я не хотел думать, не хотел видеть, не хотел понимать.

Ликвидатор мог рассказать о причинах, побудивших заставить её смотреть и испытывать чудовищные муки боли. Мог говорить о кароне, о той участи, что ждала оборотня, заверши она задуманное, о решении Коалиции в случае продолжения расследования, и, конечно, о том, чем грозила миру жизнь Игоря Конева на Земле. Но это не имело смысла, Сейма знала всё… ей оставалось лишь выбрать.

Осторожно поднеся руку женщины к губам, Моран тихо заговорил. Казалось, слова проникали сквозь нежную кожу изящных пальцев и мягко касались сердца, ненавязчиво окутывая его шелковой паутиной, незаметно для владелицы растворяющей броню.

— Когда я занял место отца, всё представлялось относительным простым: работа, приказы и люди, их выполняющие. Но на деле всё обстояло не так. Я упустил главное, и грозящая катастрофа поразила масштабами: сотрудники — не машины и не роботы. И не важно, что все прошли специальное обучение, они — знатоки своего дела, профессионалы, — Берк вдруг замолчал, в этом месте мысли текли иначе, принося понимание, не доступное в стенах обычного кабинета. Странно, но факт. Хотя подбирать слова от этого не легче.

— Даже не важно, что все они давно мертвы… — опустив голову, ликвидатор издал нервный смешок, — и почему только Фарион помогла осознать это. Помогла увидеть твою роль в безумии и хаосе, с которым мы связаны и который пытаемся упорядочить. Ты — наша совесть, наша человечность. Своеобразный знак «stop» в подразделении наёмных убийц, слишком хорошо выполняющих свою работу…

Рядом с ней, сидя на полу больничной палаты, ликвидатор позволил себе чувствовать… пусть не надолго, пусть на пять коротких минут, но некоторые не в силах сделать даже это…

— Вернись к нам… вернись ко мне, любимый дельфин.

Мужчина медленно поднялся, на прощание сжал руку Сеймы, коснулся губами виска.

— Прости, — и тихо покинул палату.

Выбор — чаша весов, а наши глаза закрыты. Пытаясь призвать разум, взвесить все «за» и «против», мы остаёмся слепы в желании поступить правильно, выбрать путь. Но правильно для кого, и куда приведёт дорога? Побег от себя, от боли и страхов или попытка ввязаться в борьбу, результат которой заранее неизвестен.

Шаги ликвидатора стихли в коридоре… Слеза прорвалась сквозь мрак, забирая пустоту с собой, пальцы «вспомнили» прикосновение губ, и в глазах отразилась жизнь.

Земля

Никогда ранее сотрудники не видели патологоанатома таким счастливым и хитрым. Полчаса он просидел в отделе безопасности, затем час в подразделении информационных технологий и, наконец, довольный собой, вернулся в морг, прижимая к груди диск. Со стороны могло показаться, будто Леонид добыл компромат, который обеспечит его безбедное существование на много лет вперёд.

Слухи поползли быстро, Фарион поняла — ничего серьёзного, о действительно важных вещах в этой конторе не сплетничают. Так и получилось. Девушку лишь позабавило событие, взволновавшее Леонида: какая-то женщина поцарапала новое авто доктора, причём, вполне осознанно и злобно, что чётко зафиксировала камера наблюдения. А чего он ожидал, меняя подружек, словно перчатки, по крайней мере, об этом свидетельствовали всё те же сплетни. Но не было предела удивлению Фарион, узнавшей в рыжей мстительнице свою лучшую подругу. Когда патологоанатом успел достать Гаремову, и как София опустилась до подобного?

«Что я пропустила? — Джули задала себе вопрос, и ответ поразил объёмом. — Похоже, слишком многое, и по нескольким фронтам».

В памяти всплыл странный утренний звонок подруги, а в данный момент телефон Софии был недоступен.

Сейма, хаос, творившийся вокруг, а теперь ещё и Гаремова, безобразно вписавшаяся в жизнь одного из сотрудников группы ликвидатора. Только не это.

Джули уверенно направилась к лифту. Ради спасения остатков чести рыжей бестии можно спуститься и в морг, хотя понятие честь и София находились на достаточном расстоянии друг от друга.

Заглянув в помещение, девушка увидела Леонида в полной экипировке, склонившегося над трупом.

— Можно тебя на минутку? — спросила Джули, стараясь не смотреть на тело. Она могла переносить вид покойников, но не хотела, особенно после смерти Ричарда.

Спустя полминуты мужчина громко произнёс:

— Проходи, я его накрыл.

Глубоко вздохнув, Фарион перешла сразу к делу:

— Что будешь делать с записью?

Леонид посмотрел на диск, красовавшийся на полке в углу. Джули проследила за взглядом мужчины.

— Тебя интересует, дам ли я делу ход?

— Всегда поражалась твоей способности сразу брать быка за рога.

Улыбка лисицы скользнула по губам, частично отразившись в глазах.

— Этот рыжий бык мне нравится, почему бы и нет, — слегка нахмурившись, мужчина неожиданно спросил, — а как ты поняла, что я знаю, кто…

Фарион скорчила забавную рожицу:

— Ну, я умею складывать два и два, к тому же, выражение безграничного счастья после просмотра записи сделало твоё лицо чуть… э, глуповатым, так смотрят те…

— Я понял, можешь не продолжать, — раздражённо ответил Леонид, затем хитро прищурился, пошагово ведя свою игру. Не прошло и нескольких секунд, как Джули поняла, какую именно. — Но, деточка, ты подтвердила моё предположение: я не был для неё совсем уж незнакомцем, ведь так? Иначе, ты бы спросила…

— О, чёрт, — в сердцах выругалась Джули. — Я поняла, можешь не повторять.

— Вот и отлично. Я жду её у себя с извинениями завтра.

Джули непонимающе уставилась на мужчину:

— Что, прямо здесь?

— Ага, — весело ответил доктор, мысленно представляя Гаремову в этом самом месте.

Брюнетка в бессилии опустила голову, сдаваясь.

========== Глава 50 ==========

Земля

Давно никто из сотрудников не видел вампира Иванова таким счастливым: Иван обнимал всех проходивших мимо мужчин, целовал женщин, и, разумеется, доставал сестру розово-романтическими излияниями в адрес драгоценной, поправившейся Сеймы.

— Вань, хватит, а? Пожалуйста, — умоляюще произнесла Марья, занимаясь своим любимым занятием — исследованием нового вида оружия.

Конечно, братец всячески мешал магическому единению киллера и её игрушки. Но девушка не могла остановить поток радости, не сейчас. Тем более, срок её заключения с убитым горем человеком в одной квартире закончился, а как иначе назвать пребывание в четырёх стенах с несчастным Иваном, серой тенью бродившим по комнатам днём и ночью.

«Может, у него хватит ума не только встретить Сейму в больнице, но и остаться с ней на ночь. Мало что может понадобиться дельфину, только что пережившему нервный срыв».

Твёрдо решив намекнуть родственнику о подобном развитии событий, но только тогда, когда станет возможным вставить хоть слово в поток его излияний, девушка вновь попыталась сосредоточиться на оружии. Странно, но получилось. Или нет… Внезапно наступившая тишина всё же заставила Марью оторваться от любимого занятия. Ивана отвлекло sms-сообщение, прочитав которое, молодой человек замер посреди кабинета с тупо-блаженным выражением лица. Насладившись зрелищем, женщина не выдержала:

— Что там?

С видом человека, познавшего радости пребывания в раю, Иванов с глупой улыбкой во все 32 пролепетал:

— Она ждёт меня.

— Ага, уже который год, кретин, — выдала Марья, не надеясь на адекватный ответ.

— Что? — рассеянно спросил брат, не сводя преданных глаз с экрана телефона.

— Это бы заснять, да в сеть выложить с надписью типа «Как выглядят идиоты, чьи мечты сбываются», — но немного поразмыслив, девушка добавила, — хотя нет, увидев такое выражение лица у взрослого мужика, остальные мечтать испугаются.

— Что?

— Ты праздник организовал?

— Что?

Марья громко фыркнула, выразив крайнюю степень неудовлетворения данной особью мужского пола.

— Берк в командировке, он поручил тебе организацию праздника в честь возвращения Сеймы.

Сестра думала, что глупее выражения лица у брата быть не может, она ошиблась.

— Вань, смени портрет. Сил нет.

— Берк мне ничего не говорил.

Иванова раздражённо выдала:

— Я говорю.

— Но я не умею.

Отложив игрушку, которой ей, похоже, не суждено сегодня насладиться, девушка серьёзно произнесла:

— Научись, у яндекса спроси. Какие проблемы?

Глаза блондина стали круглыми и несчастными. Марья тихо застонала:

— Только не это. Вань…

— Мань… пожалуйста.

Оседлав стул и широко расставив ноги, Иванова задумалась. Спланировать убийство и реализовать его — легко, покопаться в чьих-то внутренностях с научными целями — не проблема, а вот праздник. Пришло время братцу потешиться над лицом сестрицы, хотя не долго, грозный взгляд родственницы быстро всё расставил по местам.

— Вань, ну, можно тут… шариками украсить.

— Я тоже так подумал, но на этом — всё.

Два киллера, у которых кроме дум о шариках в данный момент в головах не было абсолютно ничего, грустно созерцали обстановку, прикидывая, куда бы эти самые шарики прицепить.

Джули, появившаяся в коридоре, вызвала приступ бурной радости. Со стороны показалось, будто трудный путь подошёл к концу, и час освобождения несчастных душ, пленённых собственными мыслями, настал. И не суть, что на двоих было от силы мысли полторы.

— Джули, нужна твоя помощь.

Брюнетка удивлённо уставилась на родственников.

— Нужно устроить праздник в честь возвращения Сеймы, поможешь?

Ну, конечно, последнее слово вмещало в себя гораздо больший смысл, чем предполагалось.

Девушка открыла рот, закрыла его, смотреть на двух котов из мультфильма Шрек было невыносимо.

— А… ну, можно тут… шариками украсить.

Внезапно мир померк. Они поняли друг друга без слов. Полторы мысли разделились на троих. Уловив гнетущее настроение Ивановых, Джули устало присела, пытаясь сдвинуться с точки под названием «шарики». Не получилось.

— А кто раньше этим занимался? — улыбнулась Фарион, радуясь свету в конце туннеля.

— Сейма, — хором выдали Ивановы, скуксившись сильнее.

Полминуты ушло на то, чтобы выражение лица Джули преобразилось в решительно-хитрое с лёгкой тенью злости. Киллерам стало не по себе.

— Я знаю, кто всё организует, причём, в лучшем виде, — сказала Фарион, но больше самой себе, чем озадаченной парочке. — Когда приезжает Сейма?

— Послезавтра.

Карие глаза опасно блеснули.

— Отлично, она справится. Должна же Гаремова приносить хоть какую пользу, а не только проблемы.

Довольная собой, Фарион оставила Ивановых вдвоём.

— Похоже, кто-то попал. Жаль несчастную.

— Ага, — подтвердила Марья, задорно улыбнувшись.

Обменявшись понимающими взглядами, брат с сестрой дружно стукнулись кулаками, осознав, как благополучно удалось свалить невыполнимую миссию на чужие плечи.

Покидая офис, Иванова ненадолго задержалась у стола тритона Наташи, одарив секретаря грозным взглядом, и со звериным оскалом, выглядевшим типа улыбкой, еле слышно прошипела:

— Не рискуй.

Иной мир

Голые ветви высоких деревьев сплелись в причудливые фигуры, образуя подобие плотной сетки, сквозь которую с трудом пробивался свет далёких звёзд. Весной, летом и осенью Мрачный лес Иного мира погружался во тьму. Казалось, будто могучие исполины закрывали листвой свой мир, тщательно охраняя покой его обитателей. Три сезона из четырёх жители этого места считались активными и, как следствие, опасными, зимой же странные, ещё неизученные создания впадали в спячку.

Берк облюбовал Мрачный лес несколько лет назад. Во-первых, неведомая сила тянула его сюда, и как сильно ликвидатор не сопротивлялся, как не пытался понять причину данного явления, противиться этому не получалось. Пришлось просто следовать порыву, периодически прогуливаясь по узким тропинкам и приводя мысли в порядок. В такие моменты вампир чувствовал себя счастливым и спокойным, проблемы покидали голову, тело расслаблялось, реальность обретала другие очертания, поражая волшебством и простотой своего устройства. Во-вторых, устраивая встречи в этом месте, Моран был уверен: никто не сможет подслушать участников сходки, даже архаи. Кстати, это объясняло ненависть Арона к Мрачному лесу. К тому же, только вампиры с хорошо развитыми способностями могли беспрепятственно бродить меж деревьев, тонко чувствуя настроение хозяев и не боясь быть убитыми. Другим существам Иного мира судьба не преподнесла столь щедрого подарка. И Кайла — не исключение.

Берк привёл сюда Ливона, желая хоть как-то успокоить начинающего терять надежду льва. Под охраной вампира оборотень прошёл пару десятков метров и удобно устроился на огромном дереве, причудливо стелющемся по земле. Подобных экземпляров в Мрачном лесу было не так уж и много.

Блондин сложил руки в замок, устало склонив голову. Бледное лицо с постоянно нахмуренными бровями, взгляд, полный тревоги, губы, сжатые в тонкую линию. Все признаки изматывающего напряжения и постоянных переживаний.

— Он не согласится, сохранение стаи под угрозой, — обречённо проговорил Ливон, закрыв лицо ладонями.

Берк молча стоял, лениво облокотясь о могучее дерево и давая другу время проникнуться атмосферой магического места.

Тишина сливалась с темнотой, образуя своеобразную пустоту, постепенно ослабляющую напряжение блондина.

Спустя несколько минут Ливон с удивлением посмотрел на Берка, Моран в ответ изогнул бровь, лукавые огоньки загорелись в глазах, говоря: «Я был прав». Ещё десять минут прошли в чарующей тишине.

— Да, в этом месте все события воспринимаются иначе, — задумчиво произнёс Ливон, посмотрев на ликвидатора.

Моран резко отошел от дерева, сосредоточенно прислушиваясь к чему-то, довольная улыбка осветила красивое лицо. Мужчина крикнул в темноту:

— Иди на мой голос, только не сворачивай с тропинки.

Оборотню показалось, что Берк ещё не закончил фразы, как перед ними появился Кирк, одетый во всё чёрное. Тусклый свет звёзд, с трудом просачивающийся сквозь ветки, нежно коснулся глаз пумы, в один миг сделав их опасными, с горящим в глубине разрушительным огнём. Холодок пробежал по спине Ливона.

— Я не почувствовал его, — произнёс лев, неприятно поразившись самому себе.

— Его мало кто может почувствовать, — выдал Берк, крепко обняв брата Демьяна.

«И чего ещё я не знаю про этих двоих?» — задался вопросом блондин, скорчив недовольную мину.

Закончив приветствовать ликвидатора, Кирк повернулся к Ливону.

— Я искал тебя. Расскажи всё о стае Демьяна.

Лев с трудом сдержал вздох облегчения. Пума присел рядом с вожаком кошек, вампир вновь лениво облокотился о дерево.

Никто не подозревал, что в эту самую минуту в Ином мире рождается новая неофициальная Коалиция, способная поразить силой, энергией и неукротимой мощью.

========== Глава 51 ==========

Иной мир

Мокрые снежинки падали на голову и плечи наёмника, оставляя крохотные капли воды на пальто и шляпе. А может, это были слёзы… своеобразные горькие слёзы Иного мира — немые свидетели скорой встречи двух существ, задумавших пролить кровь на Земле. Причём, каждый из них преследовал собственную цель, отличающуюся масштабами разрушений, но кровь никто и никогда не мог подменить ничем другим, жизненно важная субстанция несла с собой боль и страдания.

Кор уловил лёгкие, крадущиеся шаги архаи, спустя несколько секунд Арон появился у озера.

Вместо приветствия Неменцев сухо произнёс:

— Надеюсь, шлюха твоя далеко?

Пётр не преследовал цель узнать что-либо о Мелиссе, он даже не планировал разозлить мага, злость — сопутствующая составляющая процесса. Кор лишь хотел понять, насколько сильно чувствует колдуна, несмотря на всю его защиту и долгое время, в течение которого они не виделись. В Ином мире некоторые существа менялись очень быстро, и Неменцев не желал терять хватку во взаимодействии с ними.

Тень уверенной улыбки коснулась лица летучей мыши. Он уловил звук смыкаемых челюстей Арона, едва слышное касание пальцев друг о друга и лёгкий, напряжённый, невидимый толчок в свою сторону, мягко ударившийся о защитную стену оборотня.

— Арон, перестань лезть ко мне в голову. У меня такая же блокада, как и у многих сильных нашего мира. Мои мысли тебе неподвластны, — кор противно хихикнул, заставив колдуна скривиться в провальной попытке улыбнуться, — с такими, как ты, иначе никак… мировое господство…

Архаи предпочёл сменить тему:

— И почему все зовут Мелиссу шлюхой, у неё даже ног нет?

Неменцев вдруг стал серьёзным:

— Не дурачься, Арон. Ты и сам знаешь, что натуру невозможно изменить. Ни твою, ни даже мою.

Время притирки прошло, пора переходить к сути. Глаза кора внезапно потемнели, напомнив два омута, ведущих в бездну.

— Мне нужен карон на Земле… Ещё один.

Маг вздрогнул, его рот скривился, странным образом искажая только что произнесённые слова:

— Ещё один…

Но Неменцев не дал архаи договорить:

— Перестань ломать комедию. Мне нужен карон… ещё один.

Неожиданное спокойствие со стороны Арона неприятно поразило наёмника.

— Ну, процедуру ты знаешь. Для начала…

— Не утруждайся, знаю. А знаешь ли ты, что я могу сделать тебя своей личной мишенью, — кор неприятно хрустнул пальцами, — и никто меня не остановит, если я решу, что ты этого стоишь. А ты стоишь, ведь так, Арон? Просто, кого-то ставишь в приоритет, кого-то оставляешь на потом. Кто-то силён, кто-то слаб, кто-то интересен, кто-то не очень, а от кого-то большая отдача, но в этом и суть. Тьма и свет неразделимы в нашем мире.

Снежинки продолжали оставлять слёзы на одежде наёмника, они не могли изменить мир… только оплакать.

Волна спокойствия схлынула так же внезапно, как и появилась.

— Хорошо, — предполагаемая ловушка для мага захлопнулась, но иногда самый лучший выбор — подчиниться.

— Через несколько дней я жду это исчадие ада на Земле вместе с проводником, только выбери, кого посмышлёней и умеющего держать язык за зубами.

Арон улыбнулся, внимательно посмотрев на наёмника. Холод коснулся сердца кора. Никогда оборотень не видел столь ненавистного взгляда, выражающего невероятную смесь гнева и восхищения. Слова игрока, заключённые в оболочку из льда.

— Зачем лукавить, кор, ты всё равно убьёшь проводника. В этом твоя суть, которая никогда не изменится. Ведь так?

Мысленно Неменцев поставил себе минус: никогда нельзя недооценивать Арона, как бы слабо и растерянно тот не пытался выглядеть. Тактика архаи, о которой не следовало забывать ни на секунду. Он мог вытерпеть унижения, мог засунуть свою гордость куда подальше, мог потерпеть поражение, но, насколько помнил Пётр, в крупных битвах маг всегда смеялся последним.

— Ты прав, выражусь иначе, приведи мне карона и овцу, его сопровождающую.

Маг сжал губы в тонкую линию, глаза загорелись злобным огнём, томящемся в глубине тёмного сердца.

— Кто санкционировал это?

Пётр молчал, но подобные сделки всегда имели цену. А долгов Неменцев не любил.

— Он.

— Официально?

Улыбка охотника стала ответом.

— И последний вопрос: ты свяжешься с Берком для выбора жертвы?

Оборотень задумался. Ассоциация сработала моментально, проведя параллель от сына к матери. Перед взором мужчины предстала Адель Моран в старом, заброшенном доме, обнажённая и страстная. Сердце предательски дрогнуло.

Арон уловил изменения в летучей мыши, но не смог распознать их природу.

— Я ещё не решил.

Архаи ушёл, а снежинки продолжали умирать на тёмном пальто и шляпе наёмника.

Земля

На Гаремову было больно смотреть. Несчастное существо, тихо сидевшее на кухне в квартире Фарион. Синяя тушь размазалась от слёз, украшая бледное лицо грязными потёками. Но Софии было всё равно. Она рассказывала историю так называемого знакомства с Леонидом и разочарования в нём снова и снова, выкуривая сигарету за сигаретой. Джули из последних сил старалась сдерживать себя, давая подруге время выплеснуть эмоции. Наконец, Гаремова умылась, закурила очередную сигарету и уставилась на Фарион.

— Так странно, ты и слова не сказала во время моей исповеди. На тебя не похоже?

Брюнетка молча посмотрела на «грустное недоразумение» поверх бокала с ромом и соком, затем, чеканя каждое слово, холодно произнесла:

— Сейчас я кратко поведаю тебе одну интересную историю. И ты не будешь перебивать. Договорились?

Что-то в голосе подруги заставило Софию насторожиться.

Медленно отпив глоток, Джули изрекла:

— Первое: ты напрасно поцарапала машину Леонида. На стоянке он миловался с Марьей, и для них подобные обнимашки в норме, хотя между ними ничего нет. Второе: на камере видно, как ты царапаешь его машину. Третье: данная запись у него, и он не будет давать ей ход, если завтра ты придёшь к нему в морг с искренними извинениями. Четвёртое: ты меня опозорила, мне стыдно за такую подругу. Забавно, но я всегда считала, что, несмотря на всю твою бесшабашность, София Гаремова — сильная, выносливая женщина, не способная опуститься до такого. Пятое: ты украсишь наш офис для встречи Сеймы. Она пришла в себя и возвращается. У меня всё. Вопросы есть?

В комнате повисло тягостное молчание. Софии хотелось смеяться и плакать, кричать от счастья и молчать от стыда, но сдаваться без боя было не в правилах рыжей бестии.

— Первое: ты молчала, ты так долго молчала и выслушивала мою историю, зная, что у него нет другой?

Ответ прозвучал холодно и отчуждённо. Гаремова поняла, как серьёзно настроена Фарион.

— Я — довольно жестокая, мне не чужда месть и бывает легче от чужой боли, минуту назад бывшей моей. Разве ты не знала этого?

Сделав ещё один глоток, Фарион продолжила:

— Из разговора с Леонидом я поняла, что он в курсе вашей с ним игры. Не спрашивай меня о деталях, не вникала, но он в курсе, что для тебя — не незнакомое пустое место, впрочем, как и ты для него.

Гаремова издала слабый стон.

— Ты уверена, что у него с Марьей ничего?

Ответа не потребовалось, взгляд Джули прожёг Софию насквозь, избавив от мыслей о конкуренции с Ивановой.

— Но в морг я не пойду, — выдала Гаремова, понимая глупость сказанного.

— Как сказал один мудрец: «Если у тебя есть что предложить — предлагай, если нет, покоряйся».

От нецензурного словечка со стороны Софии Фарион подпрыгнула на стуле, но промолчала, в голову пришла мысль о том, что Леонид не знает, с кем играет.

— Я рада за Сейму, — спустя минуту произнесла рыжая бестия, желая смягчить обстановку.

— Да, это лучшая новость за довольно долгое время. Так ты украсишь?

— А у меня выбор есть? — и слова сопровождала забавная рожица, разрядившая ситуацию.

София наполнила бокал вином, закурила очередную сигарету.

— Джули, прости, я была не в себе… Чёртовы чувства… Не думала, что могу испытывать подобное… Я не такая каменная, как ты…

Слова, сказанные в сердцах, или констатация факта, а может, обычное желание причинить боль…хотя, зачем двум близким людям при разговоре друг с другом облекать правду в какие-то фразы, смягчающие форму, но не меняющие суть.

— Извини.

— Забудь… я привыкла нести ответственность за все поступки, которые совершаю, даже, если кому-то они кажутся жестокими и бессмысленными.

София с трудом подавила желание продолжить болезненный разговор, похоже, сменить тему — лучший выход.

— А как у тебя с Мораном?

— Ты о чём?

Гаремова тяжело вздохнула.

— Хоть что-нибудь изменилось?

— Нет, я просто ревела у него на груди на кладбище. Романтично, не находишь?

— Да уж, лучше б ты у него на груди что другое делала, но для начала и это сойдёт.

Пришло время Джули строить смешные гримасы в попытке разрядить обстановку.

========== Глава 52 ==========

Земля

Фантазии уносили в будущее, известное только ему одному. Блаженство и наслаждение — чувства, характеризующие весь процесс убийства, начиная от выбора жертвы и заканчивая исполнением. Больной разум точно и последовательно планировал каждый шаг, раскрашивая детали обыденности в яркие оттенки красного.

Кто на этот раз? Одной рукой монстр пролистывал фотографии на планшете, другой нежно гладил голову карона, который, в свою очередь, издавал низкие, гортанные звуки, настраивая друга на меланхоличный лад.

Художник, рисующий картины кровью… Внезапно палец замер, с экрана на мужчину смотрело угрюмое, женское лицо, жаждущее свободы. От чего или от кого? Монстру было всё равно. Он сделает ей подарок в нежно-розовых тонах. Так… нежно-розовый, но для этого нужна вода, прозрачная и чистая, способная разбавить кровь.

Мысленно перебирая достоинства и недостатки пригородных водоёмов, монстр накинул куртку и чуть торопливо произнёс:

— Пойдём, малыш, нужно спешить, вода может замёрзнуть.

Карон лениво потянулся, мотнул головой, ударил хвостом об пол и, чихнув, вышел из дома вслед за другом.

Иной мир

Известие о новом претенденте на место вожака стаи пум облетело Иной мир, оставив у большинства кошек неприятное послевкусие.

Кирк — родной брат Демьяна, один из самых жестоких охотников за головами, бесцеремонный и безжалостный боец с тёмным прошлым. К тому же, характер наёмника оставлял желать лучшего. И что хуже всего — его кандидатуру одобрял Ливон. Ходили слухи, что лев сам предложил Кирку занять место брата. Вожаки других стай сжимали челюсти в молчаливом бессилии, не решаясь выяснить отношения с блондином.

Оставалась надежда на поединок, в котором каждый желающий сможет принять участие, и победит сильнейший.

Анализируя телосложение Кирка, многие пумы сделали вывод: охотнику придётся постараться, до мощи и силы брата ему далеко, а главный конкурент — Синти Дон, правая рука Демьяна, настолько могуч, крепок и силён, что велика вероятность — избитый наёмник позорно уползёт с поля боя. Хотя, с другой стороны, вид деятельности Кирка и недостаточное количество информации о нём вселяли тревогу. Иной мир замер в ожидании решающего поединка.

Снежная поляна, напоминающая небольшой стадион, по периметру была обтянута толстыми канатами размером с кулак крупного мужчины. По ним пропустили ток. Не для того, чтобы сдерживать желающих посмотреть битву за место во главе стаи. Согласно правил, противники могли кидать друг друга на данные ограждения, ослабевая ударами тока.

А обычные зрители — кошки всех пород — расположились на деревьях, плотной стеной окружающих поляну. Гепарды, львы, пумы, пантеры, тигры облепили ветви, грациозно свесив лапы и лениво наблюдая за приготовлениями к поединку. Часть кошек ещё не обратились, обмениваясь последними сплетнями. Но кажущееся состояние расслабленности было обманчивым: внутри представителей всех групп кипело недовольство одним кандидатом — Кирком. И если стаи с определившимися вожаками в случае победы брата Демьяна прикидывали варианты сотрудничества с наёмником, содрогаясь от предстоящих перспектив, то пумы боялись даже думать о таком исходе боя.

Судьи — Крис, Джонатан, Селеста — рассредоточились по периметру поляны, внутри ограждений. И только Ливон мог свободно перемещаться по полю во время поединка.

Пять кандидатов заявили о своём участии: Кирк, Питер, Иван, Джонс, Синти Дон. Питер и Иван — сводные братья, обладающие большой физической силой, к сожалению, не абсолютно компенсирующей серое вещество в их головах; Джонс — яркий представитель семейства пум с идеальным телом, острым умом, но слабо развитыми качествами лидера; Синти Дон — претендент, на победу которого рассчитывали практически все кошки, исключая Ливона. В итоге: четыре члена стаи пум и один одинокий, отверженный обществом, охотник.

Все правила поединка сводились к одному — отсутствие правил. Участники имели право драться как в обличии людей, так и зверей. Бой могло остановить слово «Хватит», произнесённое одним из участников, или травмы, не позволяющие подняться с земли. Бывали случаи, когда поединок заканчивался смертью.

Кирк появился на поле, чужой, отрешённый и независимый, сопровождаемый сотнями злобных взглядов. И только страх перед Ливоном помешал кошкам издать недовольный рёв при виде наёмника. Множество глаз с различными оттенками жёлтого буравили охотника, в надежде выбить из колеи перед схваткой. Откровенная враждебность, гнев, злость, ярость, страх, презрение — лишь малая часть эмоций, царивших в рядах зрителей. Но годы, проведённые в борьбе и одиночестве, сопровождаемые диким чувством вины и ненависти к самому себе, научили не реагировать на такие приёмы. Все они казались Кирку единой, безликой массой, кроме взгляда чуть раскосых глаз, полыхающих жгучей ненавистью, готовой испепелить охотника на месте. Клыки пантеры почти беззвучно сомкнулись в попытке сдержать себя. Брат Демьяна скорее почувствовал это движение, чем услышал его.

— Привет, крошка, — ехидный голос наёмника заставил кошку на секунду потерять контроль — издать глухой, надтреснутый рык.

Сдавленный смешок Кирка и вызывающе-дразнящий взгляд чёрных глаз вынудили Селесту расписаться в собственном бессилии.

Ловким движением наёмник скинул куртку, затем футболку, рука потянулась к молнии на штанах — брат Демьяна раздевался, готовясь к поединку. Ненавидя себя за проявленную слабость, королева пантер отвернулась, обратив всё внимание на Синти.

Пять участников в набедренных повязках предстали перед судьями, готовые к бою. Ливон бросил жребий. В первый круг попали пары: Питер с Джонсом и Кирк с Иваном, Синти остался вне битвы, сохраняя силы. Огласив результаты, Ливон услышал глухое урчание довольных кошек: Кирк вымотается, Дон — нет, значит, чаша весов склоняется в пользу Синти. Ни один мускул не дрогнул на лице льва, он отключил эмоции, сосредоточившись на ведении поединка, лишь тяжёлые взгляды, периодически бросаемые на охотника, свидетельствовали о внутреннем напряжении и нелёгком выборе мужчины, а это происходило на уровне инстинктов.

Голос, напоминающий рык, пронёсся над поляной.

— Начинаем, и пусть победит сильнейший.

Кирк с Иваном вышли на середину поляны, ожидая условного сигнала. Ливон обратился, издав грозный рёв, заставивший зрителей замолчать. Наблюдать за поединком блондин предпочёл в обличии льва.

До первого удара по негласным правилам участникам полагалось установить зрительный контакт друг с другом, затем начать бой. Но Иван предпочёл опустить данную процедуру, неожиданным резким ударом ноги в солнечное сплетение швырнув Кирка в сторону канатов с током. Довольное урчание пронеслось над поляной, но порыв не был единым: часть зрителей не испытала восторга от несоблюдения этических норм схватки.

Привыкший вести честный бой с любым противником, брат Демьяна не ожидал подобного приёма, но ему хватило секунды, чтобы собраться. Изящно изогнувшись, Кирк сгруппировался, лёгкая дрожь пронеслась по мускулистому телу, кости деформировались с неприятным, хрустящим звуком, шерсть покрыла кожу, будто принесённая неожиданным порывом ветра. Лицо человека сменилось мордой пумы с оскаленной пастью, из которой торчали острые клыки, в два раза длиннее обычных. Слюна с них капала в снег, оставляя тонкие следы. Горящие глаза казались пустыми и смертоносными, из горла вырывался недовольный, дикий рёв бешеного зверя. Обращение заняло пару секунд, начавшись и завершившись в воздухе. Пума, с трудом сдерживая ярость, приземлился в снег на четыре лапы, коснувшись ограждения лишь кончиком хвоста, что было равносильно едва ощутимому толчку. Рык удивления пронёсся над поляной со стороны зрителей. Кирк ощутил их страх и злость, смешанные с восторгом, и это ощущение обожгло нервы.

И вновь секунды решили судьбы. Разъярённый зверь бросился на Ивана, не успевшего обратится в животное. Когти впились в грудь, зубы — в горло, окрасив снег вокруг в багряные тона. Противник издавал хриплые звуки, отдалённо напоминающие стоны. Наконец, зверь поднял голову, оторвавшись от глотки побеждённого, с длинных клыков стекала кровь, но жертва была ещё жива.

Глаза пумы встретились с глазами другого зверя — льва, так и не вмешавшегося в бой. Истина поразила каждого, находящего на поляне: Кирк не убил Ивана только из-за Ливона — зачем омрачать поединок, устроенный львом, бесполезной смертью.

========== Глава 53 ==========

Иной мир

Поединок Питера и Джонса ничем не отличался от десятков проведённых ранее. Двое мужчин использовали стандартные наборы приёмов, перевоплощались, периодически швыряли друг друга на ограждения, получая мощные удары током. В этом бою главную роль сыграла моральная составляющая.

Спустя двадцать минут Питер начал сдавать позиции. Мысли о брате, позорно побеждённом наглым наёмником, мешали сосредоточиться, давая сопернику преимущество. Казалось бы, план прост: разозлись, одержи победу, отомсти охотнику и стань вожаком стаи пум. Но вместо этого Питер не мог не думать об окровавленном теле брата, не мог не слышать грозный рёв Кирка, не мог не видеть взгляд самого ненавистного зверя на земле, который не убил лишь из уважения к Ливону. Мужчина пытался представить на месте Джонса врага, полчаса назад ставшего личным, безрезультатно. В итоге всё завершилось болевым приёмом и хрипящим криком: «Хватит».

Ливон объявил победителей: Кирк и Джонс. Задав стандартный вопрос о том, хочет ли кто-либо снять свою кандидатуру и получив отрицательный ответ от всех участников, лев провёл жеребьёвку, в результате которой решилось, кто будет драться с Синти. Счастливчиком оказался Джонс. Недовольный рык раздался со стороны зрителей, похоже, чаша весов качнулась в другую сторону: наёмник отдыхает, Дон тратит силы, в итоге 1:1.

А Джонса мало кто принимал в расчёт при данном раскладе. И большинство не ошиблось.

Мужчины дрались в обличии людей. Синти наступал, заставляя молодого соперника постоянно двигаться, уворачиваясь от продуманных, мощных выпадов, и практически не давая возможности бить самому. Но всё же пара ударов Джонса достигла цели, хотя и не принесла противнику реальных повреждений. На четвёртой минуте кулак Дона врезался в подбородок Джонса, оборотень упал в снег и не смог подняться. Часть зрителей недовольно рыкнула, не успев насладиться полноценным мордобоем и быстро забыв о том, что Синти удалось сэкономить силы для решающего поединка.

Ливон объявил победителя, все удалились на перерыв.

Мрачный и холодный, с длинными, развевающимися на ветру волосами, Арон приблизился к ограде, оценивая происходящее печально-ироничным взглядом с нотками превосходства. Смешные попытки льва спасти обречённую стаю. Может, Ливон и не видел всего масштаба проблемы, а может, не хотел видеть, но архаи чувствовал раскол на уровне инстинктов: злость, страх, обида и ненависть исходили от кошек, на первый взгляд, мирно сидящих на деревьях. И кто бы не победил в решающем поединке, ему придётся постараться, чтобы устоять на краю пропасти и не дать упасть остальным. Шансы слишком малы, достаточно лёгкого дуновения ветерка, и пожар разгорится с неистовой силой, сметая всё на своём пути: традиции, устои, долг, свободу и верность.

Колдун глубоко вдохнул воздух, наполненный чужими эмоциями, замер, не спеша выпускать столь чудотворную смесь для своей души, затем медленно выдохнул.

Характерный шелест хвоста, уверенно и грациозно расчищающего себе путь от снега, возвестил о приближении Мелиссы.

Ливон подошёл к гостям и, не утруждая себя приветствием, сразу перешёл к делу:

— Зачем ты здесь?

Арон прищурился, сложил губы в искусственную улыбку и тихо произнёс:

— Я имею право прийти, разве нет?

Лев ответил, не меняя интонации:

— Знаю, что имеешь, я спросил — зачем?

— Забавно посмотреть на игры кошек, а точнее, на жалкие попытки спасти то, что осталось от когда-то сильной и могучей стаи.

Ливон промолчал, понимая, любое сказанное вслух слово станет ошибкой. Но властный и решительный голос, принадлежащий Кирку, прервал неловкую паузу:

— Своим присутствием ты хочешь изменить расклад, понимаю, но зачем таскать с собой эту шлюху? Она портит весь имидж.

Он стоял на снегу, почти обнажённый, с синяками и ссадинами, улыбкой лисицы и взглядом зверя. Противоречивые осколки личности сложились в единое целое, спаянное первобытной энергией монстра. Арон ощутил силу, исходящую от пумы, но не направленную ни на кого конкретно, она просто существовала, делая воздух вокруг наёмника горячим и вязким.

Никогда ранее маг не сталкивался с подобным, он недооценил врага, а судя по опыту, такие ошибки стоили дорого.

Пришло время расставить всё по местам, начав с женщины:

— Не смей называть её так. Она — моя.

Кирк лениво хохотнул, на несколько секунд смутив колдуна.

— И поэтому я должен уважать её. Забавно, но я сужу о людях не по тому с кем они, а по тому, что они из себя представляют и как относятся к себе подобным.

Мелисса изящно вильнула хвостом, швырнув охотнику в лицо порцию снега со словами:

— Ты не знаешь меня.

Улыбка Кирка стала шире, но в голосе появились стальные нотки:

— Я знаю Морана, в твоём случае, детка, этого достаточно.

— Пора начинать, — властно объявил Ливон.

Охотник кивнул, проницательным взглядом скользнул по Арону и тихо произнёс:

— Ты здесь для того, чтобы дезориентировать меня перед решающей битвой. Но ты просчитался. Тот, кто привык к ненависти со стороны окружающих, начинает питаться ею, страшное чувство делает сильнее, главное, научиться этому… И я научился, уже давно.

Кирк на секунду замолчал, посмотрев в сторону Синти, нервно вышагивающему вдоль ограды:

— А он — нет… Ты оказал мне услугу, Арон.

Маг уставился на Дона, пока не обратил на себя его внимание. Но пума быстро отвернулся в неудачной попытке скрыть беспокойство. Колдун стиснул зубы, ненавидя охотника всей душой, насквозь пропитанной мраком и гневом.

Почувствовав новую волну силы, Кирк тряхнул головой, ощущая себя полностью готовым к последнему бою.

Две пумы схлестнулись за право стать вожаком. Мощные удары Синти, иногда попадающие в цель, оглушали Кирка, заставляя терять драгоценные секунды на восстановление, но охотник не оставался в долгу — его выпады реже достигали тела Дона, но были точны и продуманы, заставляя соперника рычать от боли. К тому же, каждый раз встречаясь взглядом с Ароном, в груди Синти росло беспокойство, рассеивающее внимание, мешающее сосредоточиться. На Кирка колдун действовал с точностью до наоборот.

Маг намеренно нарушил баланс поединка, но просчитался с мишенью. Оставалось молча наблюдать: к какому результату приведёт ошибка.

Желая изменить тактику, Дон обратился в пуму, перед этим с силой швырнув охотника на ограду. Острая боль прокатилась по телу наёмника, но разум остался трезвым. Не спеша отдаляться от источника боли, Кирк чуть задержался, лёжа на снегу и давая возможность Синти напасть. Окрылённый мимолётным успехом, Дон потерял бдительность, позволив человеку схватить себя за передние лапы и с силой впечатать в ограду, протолкнув между двумя канатами. Нечеловеческий вой пронзил поляну, слившись с запахом палёной шерсти. Пока Синти выбирался из плена боли Кирк обратился, готовый к наступлению.

В эту секунду Арон почувствовал провал, ощутив истинную силу зверя — жестокую, безжалостную, очищенную от каких бы то ни было эмоций. В обличии пумы Кирк представлял первобытное зло, холодное и расчётливое, способное поглотить и никогда не пожалеть об этом.

Две кошки закружились в бешеном танце смерти, поднимая ввысь вихри снега, клочья шерсти и вырванные куски плоти. Вскоре поляна представляла собой полотно оттенков красного с двумя окровавленными фигурами, беспорядочно перемещающими по периметру. Соперники быстро теряли силы, но никто не желал сдаваться. В какой-то момент Кирк прыгнул на спину Дону, всей силой припечатав пуму. Острые когти вцепились в бока, клыки — в горло, но охотник понимал: в таком положение он долго не продержится, соперник силён и скоро вырвется. Внезапное решение показалось единственно верным. Всё ещё находясь верхом на пуме, наёмник обратился в человека. Крепко сжав коленями бока хищника, мужчина схватил Дона за голову, больно вывернул уши и мощным ударом погрузил мордой в снег, лишив возможности дышать. Пума хрипел и вертелся, но любая попытка поднять голову заканчивалась неудачей. Через несколько минут Кирк почувствовал, как зверь под ним слабеет, но убийство не входило в планы охотника, по крайней мере, сегодня. Вывернув морду пумы вбок, наёмник дал сопернику сделать вдох и вновь ткнул носом в снег. Подобное могло продолжаться до бесконечности.

С тяжёлыми мыслями Арон покинул поляну. Ливон остановил поединок, объявив победителя.

Поднявшись с колен, Кирк ощутил новую волну ненависти, исходящую от кошек. Избитый и окровавленный, со сломанными костями, едва держась на ногах, но растянув губы в улыбке-оскале, охотник посмотрел на толпу взглядом победителя.

Чья-то сильная ладонь легла на плечо, знакомый голос принёс уверенность и облегчение:

— Поздравляю.

Берк Моран собственной персоной. С этого момента двое смотрели в безликое лицо толпы. Спустя мгновение Ливон стал третьим.

========== Глава 54 ==========

Земля

Обтягивающие джинсы, красная рубашка, полы которой сексуальным узлом завязаны на талии, бардовые туфли на шпильках, рыжие волосы, собранные в конский хвост и тёмно-красная помада на губах. Таковы основные штрихи образа Софии, бодро идущей на заклание. Но кто в итоге окажется жертвой — вопрос остаётся открытым.

— С чего начнёшь? — спросила Джули, изображая крайнюю степень равнодушия.

— Ты о чём? — в свою очередь поинтересовалась Гаремова с напускной весёлостью.

— С морга или офиса? — брюнетка скорчила кислую мину, эффектно присев на край стола.

Рыжая бестия сдвинула брови, размышляя над ответом, Джули не выдержала:

— София, хватит ломать комедию и изображать веселье. Я знаю, как тебе хреново, передо мной можешь не притворяться.

После этих слов характеристику Гаремовой составляла одна фраза: «Что ж ты, красавица, ниже плеч голову повесила».

— Спрошу проще: с чего начнёшь — с Леонида или с Сеймы?

Девушка странно хихикнула, сразу пояснив своё поведение:

— Фарион, ты неисправима. С чего начнёшь? Вообще-то, они — люди.

Джули соображала секунд пять, затем виновато спросила:

— С кого начнёшь?

Гаремова внимательно посмотрела на свою давнюю подругу. Впервые за много лет брюнетка уловила в глазах Софии чувство, подобное удивлению. Но не весёлое и приятное, как было много раз до этого, а горькое и немного отчаянное, будто рыжая бестия открыла для себя новую сторону знакомого человека, тщательно скрываемую. Нет, Фарион ничего не скрывала, просто иногда мы не хотим замечать очевидного или придаём ему меньшее значение, чем оно того заслуживает. Искра разочарования против воли хозяйки промелькнула в ореховых глазах, пусть бледная и слабая, но этого было достаточно, чтобы обжечь сердце Джули. За всё нужно платить.

Грациозно соскочив со стола, Фарион повторила вопрос, всем своим видом показывая, что желает вернуться к работе. Что ж, её выбор. София приняла его.

— С Сеймы, — уныло выдала рыжая, оставив горькое на десерт, натянула улыбку и тихо добавила, — пойдём, познакомишь меня с коллективом.

Прихватив две большие сумки с инвентарём для праздника, девушки прошли в общий офис. Знакомство с коллективом, как выразилась Гаремова, прошло удачно. А иначе и быть не могло: доброволец, готовый украсить помещение, и новая пассия Леонида, поцарапавшая ему машину, — в одном лице. Подобного бесплатного зрелища народ пропустить не мог. К тому же, развлечений у сотрудников ликвидатора было не так уж и много, а тут представился шанс, да ещё шеф в командировке. В общем, желающих помогать набралось так много, что Марья невольно задалась вопросом: где они все были, когда она просила о помощи? Вопрос остался без ответа.

Работа продвигалась довольно быстро. Богатая фантазия, отличный вкус и умение Софии общаться с людьми быстро превратили разрозненных личностей в отлаженную команду. Одни рисовали плакат, другие развешивали украшения, третьи что-то вырезали, четвертые склеивали вырезанное третьими. Но абсолютно все бросали нетерпеливые взгляды в сторону лифта, откуда, как они надеялись, мог появиться Леонид.

Нанизывая на проволоку части чего-то яркого и мягкого, Марья случайно перехватила взгляд Ивана, направленный аккурат ниже спины Гаремовой. Подойдя к брату ленивой походкой, Иванова больно наступила ему каблуком на ногу, мило улыбнулась, показав все тридцать два зуба. Иван понял суть наезда, но сестре этого было недостаточно.

— Вань, знаешь, в каком случае я не буду рыдать?

Вампир удивлённо уставился на девушку. Марья, ловко модифицировав улыбку в оскал, сурово произнесла:

— В случае, когда Сейма убьёт тебя собственными руками. Боюсь, я даже помогу ей в этом.

Скорчив виноватую мину, молодой человек клятвенно пообещал впредь вести себя прилично.

«Интересно, сможет ли Сейма заменить тебе всех? — мысль неожиданно прокралась в голову Ивановой, вызвав у вампира чувство, чем-то похожее на стыд. Но на подобном Марья зацикливаться не привыкла, вытеснив неприятную думку другой, более позитивной. — Она не только заменит их всех, она из тебя и дурь выбьет, и страдать заставить, и много чего ещё хорошего, доброго, вечного… бла, бла, бла. В общем, братик, ты попал».

К родственникам подошла София, держа в руках странную конструкцию из материала, чем-то напоминающую плотную бумагу, и ножницы.

— Можно вас попросить? — весело обратилась Гаремова к Ивану.

— Конечно, пожалуйста.

Протянув конструкцию вампиру, рыжая бестия важно объяснила:

— Это нужно очень аккуратно вырезать, именно так, как здесь изображено.

Не успела София указать в чертёж на рисунке, как Марья ловко забрала всё необходимое для кружка «умелые ручки» прямо перед носом брата, пояснив:

— Я сама сделаю. У него на такие дела интерфейс РЖ, лучше не рисковать.

— РЖ? — пытаясь расшифровать аббревиатуру, тягуче произнесла девушка, будто пробуя две буквы на вкус.

— Руки-жопа, — весело пояснила Иванова, подмигнула Гаремовой и удалилась выполнять поручение, прихватив братца с собой.

София молча смотрела вслед своей так называемой сопернице, поражаясь красоте, грации и непосредственности молодой женщины. А в голове вертелся назойливый вопрос: «Неужели у него с ней ничего не было? Совсем, совсем ничего? И как такое возможно?»

Сжав губы в тонкую линию, Гаремова окинула помещение критичным взглядом, живо представив, как будет выглядеть окончательный вариант. Удовлетворившись работой воображения, девушка несмело взглянула на часы. Приготовлений, максимум, на час, затем — в морг.

«Да уж, я явно не это представляла, планируя свой день неделю назад». Перед глазами пронеслись картинки во всё ещё яркой упаковке чувств: Марья и Леонид на стоянке — жгучая волна ревности и боли, приправленная горечью предательства, красивая машина с безобразной полосой — секундное удовлетворение и стыд. Обзор прошлого закончился также внезапно, как и начался, а София продолжала стоять посреди офиса с назойливым чувством стыда, возникшим по многим причинам, в число которых входила и глупость.

Но эмоций из головы не выветришь, переживая их снова и снова. Лучший вариант отвлечься — совершить какое-нибудь действие, пусть и маленькое.

Размышляя о том, с чего лучше начать: разобраться с одной потухшей лампочкой в гирлянде, в причудливой форме развешенной на потолке, или проверить маленький сюрприз, установленный в центре офиса, София выбрала второе. Сейма любила сладости, особенно красиво оформленные. И милое сооружение в виде фонтана из нежного, белого шоколада должно было поднять ей настроение. Улыбнувшись самой себе, Гаремова уверенным шагом направилась к фонтанчику, мысленно представив, как он будет выглядеть с наполнителем.

Знакомый звук проник в сознание, но, поглощённая приятными мыслями, девушка не обратила на него внимания. Двери лифта открылись, Леонид шагнул в офис, встретившись взглядом с улыбающейся, замечтавшейся Софией.

Лицо рыжей бестии преобразилось в одно мгновение: улыбка исчезла, в глазах отразился спектр чувств, начиная от злости и заканчивая неловкостью. Гаремова быстро изменила направление движения, рванув в угол за стремянкой. С трудом дотащив громоздкое сооружение до места, над которым висела злосчастная лампочка, девушка взглянула вверх. Увиденное не понравилось: слишком высоко. Оглядев присутствующих в поисках подходящей кандидатуры для ремонта гирлянды, София неприятно поразилась. Абсолютно все сотрудники делали вид, что жутко заняты, при этом проводили идеальный мониторинг ситуации на расстоянии. К тому же, они умудрились ловко удалиться от Гаремовой, оставив в доступной близости только Леонида. Оценив это, эмоциональная составляющая личности Софии перевесила разумную составляющую. Слова слишком быстро сорвались с губ:

— Вы мне не поможете? — чужой, равнодушный голос и взгляд, плавно курсирующий между Леонидом, стремянкой и лампочкой.

Патологоанатом не шевельнулся, продолжая с любопытством смотреть на девушку.

Чувства отправили разум в нокаут, и Гаремова ехидно выпалила:

— О, простите, я не подумала. Похоже, вы слишком стары для этого.

Едва различимый «Ох» пронёсся по офису. Фарион закрыла глаза, оценивая масштабы катастрофы. И почему, когда нам кажется, что хуже быть не может, жизнь доказывает обратное.

========== Глава 55 ==========

Земля

Каждый раз назначая встречу в заброшенных зданиях, Неменцев поражался: как много пережитков прошлого хранит Москва, даже не подозревая, сколько зла и боли сосредоточено в старых, безмолвных камнях. Если бы они могли говорить… людям повезло. Но память холодных кусков бетона не вытравить, она не исчезает в никуда, она копится долгими годами, постепенно становясь чем-то материальным, способным нанести удар.

Пётр приложил ладонь в полуразрушенной стене. Шершавая поверхность кольнула влажным прикосновением, ещё не мертвым, но уже не живым. Сосуд памяти… через который кор ощутил толчок силы, лёгкий, до боли простой, но тёмный и вязкий. Как будто из ещё тёплого тела уходила душа. Наёмник закрыл глаза, отрешившись от окружающего мира. Слишком много зла помнили забытые камни…

Окраина Москвы, острые клыки бетона с торчащей арматурой, оскалившиеся в чёрное небо с бледной луной, и оборотень, чья покалеченная жизнь превратилась в борьбу за цели, которые он считал правильными. И смерть тому, кто был не согласен, и ад тому, кто рискнул встать у него на пути.

Не отрывая ладони от стены, Неменцев погрузился в воспоминания.

За пару дней до возвращения на Землю, после разговора с Ароном, усталый наёмник возвращался домой с одним желанием — выспаться, остальной мир остался в режиме ожидания.

Подходя к скромному особняку, так называемому официальному месту жительства, Пётр уловил чьё-то присутствие. Оно не было угрозой… Обострив восприятие и продолжая идти к двери, Неменцев классифицировал чужака, как не зло и не добро, не тьму и не свет, а нечто среднее, одновременно опасное и жизненно важное, в груди предательски кольнуло. Пётр вошёл в дом и в ту же минуту ощутил пустоту, будто пересекая невидимую черту, оставил часть себя за порогом. Кто мог так чётко, быстро и болезненно отделять человека от оборотня? Кто заставлял душу стремиться на волю, а тело трепетать от желания?

«Что ж, или сейчас, или боль… Интересно, только у меня бывают такие перспективы или многие просто не задумываются об этом?»

Вернувшись во двор, Неменцев посмотрел на ближайшее дерево, лениво облокотился о стену и холодно произнёс:

— И долго ты собираешься там прятаться?

Тишина резанула по нервам, в голосе появилась сталь:

— Выходи, иначе я силой вытащу тебя оттуда.

И вновь порция тишины, но с приправой из тревоги и напряжения. Ощутив перемену, мужчина улыбнулся одними губами.

«Похоже, я никогда не смогу просчитать эту женщину с первого раза». Вслух Пётр произнёс:

— Нет, не вытащу, а просто уйду. Всего наилучшего, Адель.

Оторвавшись от стены, кор уверенным шагом направился к двери, мысленно считая до десяти. Но не удалось досчитать и до трёх, миссис Моран вышла из-за дерева и замерла, ожидая реакции мужчины.

«Она — прекрасна, а также умна, коварна, хитра. Да уж, прилагательных подобрать можно много, но среди них не будет порядочна, честна и что-нибудь в этом роде, — думал оборотень, разглядывая приталенное чёрное пальто, кожаные сапожки на шпильках и тёмную вязаную шапочку, — она не пришла покорять, она пришла просить, очаровывая. Смело и рискованно…»

— Я тебя слушаю, только маску сними… Я знаю, какая ты и какой ты можешь быть…

Адель не двинулась с места. А Неменцеву не пришло в голову, что в эту минуту он был вторым человеком после Ричарда, кто видел настоящую миссис Моран. Она стояла перед ним, беззащитная, открытая, ранимая и сильная, но кор представил несуществующую маску. Значит, путь будет так.

— За что ты ненавидишь меня? — прямой вопрос. И как бы Пётр не относился к этой женщине, она заслужила такого же прямого ответа.

— За то, что ты связала меня обещанием не трогать своего сына. Никогда ранее я не был ограничен в выборе средств на войне так, как сейчас, — мужчина усмехнулся, устремив взгляд вдаль, в тёмные лабиринты своей памяти, — и самое мерзкое: я сам позволил. Ты не виновата, но я имею право ненавидеть… и не нужно отнимать и это…

Адель сделала пару шагов в сторону наёмника, но по напряжённой позе Петра поняла свою ошибку, остановившись в трёх метрах от него.

— За что ещё ты ненавидишь меня?

Кор удивлённо поднял бровь, изображая искренне недоумение. Но ключевым действием было изображение.

— Этого мало?

— За что ещё ты ненавидишь меня? — сталь в голосе вампира не уступала стали в голосе оборотня.

Унизить и оторвать или просто оттолкнуть, оставив шанс. Безумный выбор обречённого на вечную войну. Он позволил ей слишком много: привязаться, прирасти, слиться, став единым целым. Но отдирать плоть от плоти придётся… рано или поздно… Сейчас или боль… Неменцев выбрал «сейчас».

— За то, что запал на красивое тело не менее красивой и изысканной шлюхи. За то, что не могу не думать о времени, проведённом с тобой… Этого достаточно?

Что может быть сильнее правды? Только правда, поданная в яркой обёртке из лжи.

— Достаточно, — тихо вымолвила Адель, опустив глаза и оставив часть сердца в кровавых руках наёмника.

— Почему я не уловил запаха твоих духов? — Неменцев не понял, почему задал этот вопрос. Просто чувствовал: так было нужно.

— Я не хотела, чтобы ты узнал меня… но ты узнал. Как? — горькая улыбка скривила губы. — Мой собственный запах ты не мог учуять на таком расстоянии, тем более я сделала всё, чтобы сбить тебя с толку… Как?

Впервые за много лет Пётр не знал ответа. Необъяснимо… А может, шестое чувство, зов сердца, крик души, чувствующей рядом другую душу, без которой невыносимо больно и одиноко. Странное стремление к выживанию, только на другом уровне… более высокого порядка.

Конечно, наёмник отлично распознавал существ на расстоянии, намного большем, чем было между ним и женщиной. Вампир, оборотень, маг и другие. Узнать кого-то конкретного получалось после длительного общения с ним или специальной тренировки на заданную цель. Но знание об Адель, прятавшейся за деревом, возникло не из инстинктов лучшего охотника и опытного убийцы, особенно, если учесть, что мадам приняла меры, желая остаться неузнанной… Внезапно в голове что-то щёлкнуло? А зачем? Зачем она сделала это? Коварная правда подползла к сердцу, давая надежду и одновременно поражая откровением… Но война…

— Приближаясь к особняку, я заметил тебя, остальное — игра, — ложь получилась правдоподобной.

— Но зачем? — выпалила Адель, не в силах скрыть обиду.

— А зачем ты пришла сюда… — и не вопрос, и не утверждение, лишь горький оттенок прошлого.

— Я пришла, чтобы убедиться: ты не тронешь Берка.

И вновь взгляд, устремлённый вдаль.

— Ты обо мне худшего мнения, чем хочешь показать… Я обещал, что не трону твоего сына. И я сдержу обещание.

Брошенная… и почему это слово крутилось в голове Адель, не желая уступать место ничему другому. Женщине хотелось кричать, разрывая мерзкую тишину, победившую двоих. Кричать о том, зачем она пришла сюда. Чтобы вновь ощутить себя живой, чтобы найти и украсть в лабиринте жизни кусочек счастья, чтобы спрятаться от мира в его руках. Она была согласна на всё: на грубые ласки на белом снегу или нежные объятия у порога, на тайные встречи урывками или совместные прогулки в парке.

Адель засмеялась, поражаясь, как низко могла пасть, решившись открыться наёмнику. Мечты о времяпровождении вдвоём. С кем? С беспринципным убийцей? Но чем она лучше? И откуда такая уверенность в его чувствах?

Но неужели два монстра не могут быть… Мысли проносились в голове, борясь друг с другом за право отделить белое от чёрного… И как ни старалась миссис Моран, так и не смогла вытеснить боль злостью… возможно, не стоило снимать маску, идя на встречу к такому мужчине…

— Я слышал, что вы можете делать это, но не верил, пока не увидел сам, — чей-то голос заставил кора вынырнуть из омута своих воспоминаний, незаметно слившихся с воспоминаниями холодного бетона.

Отдёрнув руку, Пётр посмотрел на того, ради кого и пришёл в это жуткое место. Худенький парнишка с пухлыми губами, волевым подбородком и странным взглядом голубых глаз. Спустя минуту Неменцев понял: парень знал о своей участи. Сердце болезненно сжалось.

«Арон, ты — сволочь. Юноша — расходный материал, но одно дело, когда он не знает об этом, и совсем другое, когда…»

— Не напрягайтесь, я готов к смерти.

Это было слишком даже для опытного убийцы.

— Да где же вас таких Арон берёт?! — оборотень не ждал ответа, но не сказать не мог.

«Обречённый, — мысль пронзила мозг подобно раскалённой игле, — я знал, что так будет, но… чёртовы камни… чёртова Адель…»

— Можно спросить?

— Давай, — выдал кор, сдаваясь.

— Это больно?

— Что именно?

— Читать их воспоминания? — юноша указал на разрушенную стену здания.

— Не больнее, чем знать, что скоро умрёшь, — желая сменить тему, Пётр быстро произнёс, — а где второй?

Архаи указал за спину мужчины. Неменцев обернулся, встретившись взглядом с исчадием ада Иного мира — кароном. Страшная, беспринципная тварь, но что-то слишком человеческое проскользнуло в глазах монстра… Пётр тяжело вздохнул.

«И этот знает… Обречённые…»

Три существа двинулись в сторону леса… А холодные камни остались, добавив к боли, ставшей собственной, грустную историю разбитого сердца Адель Моран…

========== Глава 56 ==========

Земля

«Ну почему, почему выяснение отношений нельзя проводить с глазу на глаз, не вовлекая в процесс толпу зрителей и не используя такой повод, как возвращение Сеймы», — с этой мыслью Джули быстро подошла к стремянке.

— Дай лампочку, я заменю, — команда подруге, и протянутая рука в ожидании предмета. При этом Фарион не сводила умоляющего взгляда с Леонида, в котором читалось: пожалуйста, только не отвечай на её грубость… ради Сеймы.

Патологоанатом замер, раздумывая. Джули казалось, что она видит две чаши весов в голове вампира, на одной — раздавленная Гаремова, на другой — счастливая Сейма и потерянная Фарион. Брюнетка слишком хорошо знала, как мужчина способен подобрать слова, унизив при всех рыжую бестию. После этого их роман вряд ли был бы возможен.

— Я жду, — злобный взгляд Джули в сторону Софии.

Наконец, немного сбитая с толку, девушка подала лампочку. Фарион ловко поднялась на верхнюю ступень, поразив всех присутствующих акробатическим трюком в туфлях на платформе и шпильке 13 см. Спустя минуту гирлянда зажглась десятками разноцветных огней, украсив потолок затейливым узором, понятным только Гаремовой.

Фарион на секунду забыла о злости на подругу.

— София, что это?

В ответ девушка улыбнулась, её глаза заблестели, как у ребёнка, впервые без помощи родителей собравшего конструктор. И этот блеск не ускользнул от Леонида, в один миг согрев душу повидавшему жизнь вампиру, причём, против его воли. С трудом оторвав взгляд от Гаремовой, патологоанатом направился к лифту.

Все остальные участники событий восхищенно смотрели на потолок, и никто не услышал, как закрылись двери лифта, спускающего Леонида в рабочий кабинет. Мужчина думал о рыжей девушке, глубоко зацепившей его сердце. Мужчина думал о брюнетке, болезненно задевшей сердце его друга. Странно, но после сцены в офисе, после фигуры, выложенной гирляндой на потолке, Леонид понял одно: впереди тяжёлые времена, может, стоит ловить момент, пока он реален.

Между тем София попыталась объяснить своё творчество:

— Точно не могу сказать… но, думаю, это — море.

— Знаешь, это именно то, чего ей так сейчас не хватает, — прошептала Джули, удивившись собственному откровению.

Иван и Марья ошарашенно уставились на подруг, продолжающих с интересом рассматривать потолок.

— Что это было? — сурово произнесла Иванова, переведя строгий взгляд на брата.

— Если бы я знал… Надеюсь, просто совпадение.

— И почему мне кажется, будто это парочка становится опасной? — буркнула вампир себе под нос, прикидывая, как долго эти двое смогут находиться в блаженном неведении относительно всего происходящего с таким-то восприятием. И восприятие ли это или нечто большее?

«Нужно быть внимательнее и приглядывать за ними», — сделала вывод Иванова, вернувшись к вырезанию какой-то фигуры, которую забрала у брата.

Спустя секунд тридцать Марья не выдержала:

— Иван, это — твоё.

Мужчина скорчил гримасу, не спеша заняться делом сестры.

— Ты сама у меня забрала, — попытался возразить Иванов, но был жестоко остановлен женщиной не в духе.

— Послушай, бабник, я не это забрала у тебя, я тебя забрала у Гаремовой. Поэтому молчи и вырезай.

В некоторых случаях лучше подчиниться. Взяв ножницы в руки, Иван обиженно пробубнил:

— Сама говорила, что у меня интерфейс — РЖ.

И почему сестра не могла долго злиться на брата? Улыбнувшись от уха до уха, Марья прошептала, воровато оглядываясь по сторонам:

— В данном деле у меня интерфейс такой же, только об этом никто не знает.

Наконец, оторвавшись от потолка, Джули обернулась в поисках Леонида и с облегчением выдохнула, не обнаружив мужчину в помещении.

— София, пойдём, проверим фонтанчик.

Заметив, что Леонид успел уйти, Гаремова покорно поплелась за брюнеткой, не зная, радоваться ей или огорчаться. Хотелось делать всё одновременно, только бы заглушить ноющую боль где-то в области грудной клетки.

Работа шоколадного чуда выглядела идеально. В очередной раз отметив, что Сейме придётся по душе сладкий сюрприз, Джули сурово посмотрела на подругу.

— А теперь — в морг.

— Пошли, — подозрительно решительно выдала София, схватила Фарион под руку и направилась к лифту.

— Сбавь темп, — получилось почти грубо, но доза терпения, отведённая на сегодняшнюю Гаремову, катастрофически быстро приближалась к нулю. — Перестань.

Брюнетка молча подошла к лифту, нажала кнопку вызова, не говоря ни слова дождалась, когда двери откроются, затем тихо произнесла:

— Я не знаю, что с тобой сегодня происходит. Но мне стыдно за устроенный цирк, — Джули грустно посмотрела куда-то вдаль, мимо Софии, — неужели ты не понимаешь, что одной фразой он мог уничтожить тебя, опозорить перед всеми… без обратного пути… Но Леонид не сделал этого… Поэтому, возьми себя в руки, спустись вниз и извинись перед ним. А дальше… дальше делай что хочешь, только без меня.

Фарион поспешила уйти, желая с головой погрузиться в работу. Анализ имеющихся материалов по карону отнимал всё время, не давая четкой картины монстра. Джули сравнивала зверя, увиденного в метро, с сухими фактами, представленными в отчёте по нескольким убийствам. И мысль о том, что не хватает некой связки между самим кароном и его действиями с несчастными жертвами не давала покоя. Догадки, предчувствия, странные, ничем не объяснимые ощущения… Но в одном девушка была уверена: в убийствах участвуют трое, не только жертва и палач, есть кто-то ещё — сильный, хитрый, умный и ловкий кукловод. Вот только кого он дёргает за ниточки — остаётся загадкой.

Войдя в лифт, София вдруг поняла, что не знает куда ехать. Фарион ушла, что ж, придётся действовать наугад. Но взглянув на панель, Гаремова громко выругалась:

— Охренеть!

Кнопка с именем Леонида ярко выделялась на фоне остальных с обычными номерами.

— Вот это самомнение. Он что, самый незаменимый? К тому же, указывающий путь к себе любимому, — проворчала София, с силой надавив, будто желая причинить боль человеку, кнопку с именем которого вжимала в панель.

Спустившись на несколько этажей, Гаремова увидела большой, длинный коридор с множеством дверей.

«Написал имя на кнопке, значит, написал и на двери», — от мысли веяло оптимизмом, но преждевременным. Абсолютно на всех дверях отсутствовали надписи.

София прошла по коридору туда и обратно, прислушиваясь. Ни звука, хотя, на какие звуки она могла рассчитывать в этом месте.

Леонид же с улыбкой слушал нервный стук каблуков и, не собираясь облегчать рыжей бестии задачу, продолжал работать.

«Так, так, так… мне что, стучать в каждую дверь, — размышляла София, — не дождётся».

Дёргая ручки, Гаремова натыкалась или на закрытую дверь, или на пустое помещение с медицинскими столами и оборудованием. На некоторых под простынями угадывались очертания тел.

Наконец, ожидая увидеть приевшуюся картину пустого кабинета, София резко дёрнула очередную ручку, дверь на удивление легко поддалась, и девушка ввалилась в лабораторию Леонида, остановив взгляд аккурат на вскрытом покойнике. Патологоанатом стоял рядом, держа в руках инструменты.

Гаремова резко отвернулась, прислонилась к стене, стараясь дышать часто, и не думать об увиденном. Это было жестоко даже для обиженного вампира.

Леонид проклинал себя и своё лёгкое отношение к жизни. Фарион всегда стучалась, осторожно просовывала голову, чтобы не наткнуться на труп, который патологоанатом успевал накрыть простынёй. Другие посетители считали его работу обычной, а такими были практически все. Но это не оправдание. О чём он думал сейчас? На что рассчитывал, прекрасно понимая реакцию Софии, штурмующей дверь за дверью?

«Разыграл всё, как по нотам, — издевался мужчина над самим собой, — только перепутал пьесу».

Быстро накрыв тело, отложив инструменты и сняв перчатки, Леонид подошёл к Софии, осторожно взял её за плечи, заставил посмотреть в глаза и тихо сказал:

— Извини.

Иногда мы способны выразить одним словом все чувства, а иногда разливаемся соловьями, только не в тему и не по делу. К счастью Леонида, у него получился первый вариант, несмотря на то, что мужчина и женщина поменялись ролями.

Усадив девушку на стул, врач в ожидании прислонился к стене. Прошло минут пять, за которые Гаремова успела не только прийти в себя, но и заняться тщательным продумыванием стратегии, что в определённую секунду отразилось на красивом лице и не ускользнуло от вампира.

Что ж, время пришло.

— Итак.

— Я пришла, — начала рыжая бестия, но при взгляде на мужчину слова застыли на губах, и ноты вновь не подошли к разыгрываемой пьесе.

«Какого чёрта? Я всегда могла найти слова, я…, - мысли терзали мозг, не давая сосредоточиться, — ведь он — один из многих, один из многих, один из…»

— Я облегчу тебе задачу, — Леонид лукаво улыбнулся, но глаза оставались серьёзными. — Я знаю, почему ты поцарапала мне машину. Знаю, почему обозвала старым. И ты это знаешь… Так что не трать время на объяснения, просто сделай то, зачем пришла.

Никто и никогда не разговаривал с ней так прямо и одновременно мастерски ведя собственную игру, завуалировав главное. Огонь и лёд в одном сосуде.

Гаремова резко поднялась, сделала пару шагов по направлению к мужчине, слова прозвучали твёрдо и хлёстко:

— Я пришла извиниться за машину. Мне действительно жаль.

Тень улыбки коснулась лица девушки, слишком рано праздновавшей победу:

— Этого достаточно? Я могу идти?

— Нет, — простой ответ на простой вопрос.

— Что-то ещё? — ехидный тон, но напряженность во взгляде.

— Да.

Леонид приблизился к Софии, дотронулся рукой до подбородка, чуть приподняв, заставил посмотреть в глаза. Прикосновение к бездне…

Всё остальное казалось сном, событиями в густом, сером тумане. Горячие губы на её губах, заставившие старый мир рухнуть и возникнуть новому миру, яркому и страстному… Путанные мысли о первом поцелуе в морге рядом с покойником… падение или, наоборот…

Звук пощёчины, хлопнувшая дверь и стук каблуков по коридору…

========== Глава 57 ==========

Земля

В большинстве случаев Такер вызывал симпатии у девушек, особенно молодых. Официантки спешили обслужить красивого клиента с чарующей улыбкой и взглядом, в глубине которого таился огонь, способный согреть или уничтожить. Для многих это не имело значения, главное, прикоснуться к магии, исходящей от приятного незнакомца.

Но сегодня глаза змея напоминали две яркие точки, излучающие холодный свет в полутёмном зале уютного кафе.

Администратор, наблюдавший за постоянным клиентом, остался недоволен работниками. Одна официантка, увидев Такера, скрылась в служебном помещении под предлогом нехватки салфеток, вторая бросилась к самому дальнему столику, предлагая сидевшей там парочке новинку меню: нежное пирожное с заварным кремом, шоколадом и сливками.

В другой ситуации обе девушки получили бы приличный нагоняй за подобное поведение, но, в очередной раз взглянув на Такера, администратор поступил не лучше: поёжился, резко шагнул к кассе и с умным видом уставился в пустую папку.

Всё объяснялось просто: обычные люди реагировали на существо с тёмной аурой, позволившее себе ослабить контроль над своей сущностью. Перевоплощение человека в зверя проходило несколько стадий, и некоторые из них были психологическими. Конечно, Такер не превратился бы в змея у всех на виду, таких несдержанных особей просто не пускали на Землю, но сбросить с себя маску человека на уровне эмоций он мог, не нарушая законов, а лишь обходя их, что также не приветствовалось. Но вокруг не было никого, способного почувствовать перемены, а змей хотел выплеснуть с трудом сдерживаемый гнев.

Неизвестно, как долго продолжалась бы игра монстра и слабых людей, движущую силу которых составлял инстинкт самосохранения, но у входной двери зазвонил колокольчик, красивая женщина возникла на пороге, приветливо улыбнулась вспотевшему администратору и соблазнительной походкой направилась к Такеру. Присев на стул у окна, она обратилась к оборотню:

— Сбавь обороты, красавчик. Иначе через две-три минуты они разбегутся, и нас некому будет обслуживать, — девушка капризно скривила губы, взгляд из приветливого превратился в дразнящий, длинные пальцы коснулись руки мужчины, замерев в ожидании. — Ты же знаешь, я не люблю человеческую еду, но так люблю ритуалы.

Не дождавшись ответа, подруга змея эффектно закинула ногу на ногу, достала тонкую сигарету, закурила, выпустив едва заметную струйку дыма в потолок.

Постепенно напряжение начало спадать. Администратор нервно сглотнул, любуясь незнакомкой, схватил меню и поспешил к столику.

Спустя пару минут девушка мягко произнесла:

— Вот видишь, — посмотрела вслед уже счастливому парню, спешащему выполнить заказ, — они, как животные, легко поддающиеся дрессировке.

Её рука вновь коснулась руки мужчины. Такер дёрнулся, в глазах появился опасный огонь. Вкрадчивый голос прозвучал обманчиво лениво:

— Ты же знаешь, на меня не действуют эти уловки.

Слишком резко и грубо, но девушка давно привыкла к подобному обращению:

— Уймись, это — моя суть. Я нужна тебе, значит, придётся потерпеть, — длинные ногти в форме стилетов коснулись кожи руки, легко скользнули по ней, оставив кровавые следы. — Я знаю, что ты свихнулся на Фарион.

Оборотень напрягся, чувствуя, что это не конец фразы. Между монстрами повисла тишина, и никто не смог нарушить её: ни звонкий смех ребёнка, сидящего через столик вместе со счастливыми родителями, ни разборки студентов, проваливших экзамен, ни жалоба клиента, которому принесли вилку с каплями воды. Для двух существ Земля перестала вращаться, мир перестал существовать…. Долгих три минуты… Докурив сигарету, женщина продолжила:

— Но тебе нужно поторопиться. Что-то происходит между ней и Мораном. И чем больше он общается с ней, тем сильнее увязает.

И вновь глаза Такера полыхнули огнём.

— А она? — металлический голос с привкусом горечи.

— Что она? — издевалась женщина, не сводя со змея пристального взгляда.

Губы чуть дрогнули прежде чем растянуться в холодную, зловещую улыбку.

— Что она чувствует к нему?

— Без понятия, — не без ехидства произнесла подруга, сделала эффектную паузу, закурила вторую сигарету и шёпотом добавила:

— Но ты же сам знаешь, против ликвидатора устоять невозможно… Долго она не продержится.

Змей громко вздохнул, почему-то напомнив женщине разозлённого дракона.

— Ты знаешь, обстоятельства изменились, и я не могу убить её, не привлекая внимания Морана. Нужен несчастный случай. Арон дал добро.

— Цена та же?

Похоже, подруга не собиралась ломаться. Такер с облегчением произнёс:

— Удвою.

В красивых глазах женщины сверкнула алчность, жаждущая и порочная.

«Всех вас можно купить», — цинично заметил мужчина, а вслух спросил:

— Когда?

— У команды Морана традиция: закрывать сезон прогулкой на теплоходе. Значит, очень скоро. Там я и устрою твоей Фарион смертельный несчастный случай.

Во взгляде змея девушка увидела алчность, жаждущую и порочную.

«Всех вас можно купить, просто у каждого своя цена».

Земля

Засидевшись за анализом странного существа под названием карон, Джули не заметила, как осталась одна в большом офисе. Возможно, в некоторых кабинетах и задержались любители поработать, но все ключевые сотрудники ликвидатора ушли. Под вопросом только Леонид. Подойдя к охраннику, брюнетка поинтересовалась на месте ли патологоанатом. Получив утвердительный ответ, Фарион напряглась. Тяжёлый день, болезненные эмоции и, разумеется, на ночь глядя полагалась Гаремова, а иначе зачем нужны подруги.

«Так, собираю вещи и быстро ухожу, ещё одного разговора с Леонидом я не вынесу», — размышляла Джули, направляясь к рабочему месту. Ход мыслей нарушил знакомый звук, двери лифта открылись, навстречу девушке вышел врач. Но вампир также не стремился к общению, мужчина молча кивнул, быстро прошёл к выходу, и дверь за ним захлопнулась.

Брюнетка замерла, пытаясь объяснить увиденное… Казалось, из патологоанатома выпустили весь воздух. Нет, он не стал выглядеть старше, не был подавленным или осунувшимся, физически он оставался самим собой, только исчезла энергия, излучаемая серьёзным, мудрым человеком. Осознание этого больно ударило где-то внутри, но причину Джули так и не смогла понять.

Переведя взгляд на всё ещё горевшие гирлянды на потолке, девушка попыталась успокоиться, избавиться от горечи окружающей реальности, которая безжалостно давила, не давая передышки.

Но обострённые эмоции, собственные и чужие, продолжали метаться внутри Фарион. Они кололи, царапали, рвали, питаясь картинами услужливой памяти. Брюнетка коснулась руками висков, осторожно потёрла их, не помогло. Ощущение, будто чувства сошли с ума, решив обрушить лавину боли на человеческое существо, которое не в силах понять их внезапно возникшую природу. И главной в драме выступила чужая боль — Леонида, Софии, Сеймы и чья-то ещё, ненавязчивая, но сильная и пульсирующая, горячая и опасная.

«Берк… боль ликвидатора… О, Боже, я чувствую боль Морана… здесь и сейчас», — Джули ужаснулась, лихорадочно пытаясь логически объяснить происходящее.

Безрезультатно. Это было знание, истинное и жестокое, чем-то напоминавшее слепую веру. Оно возникло внезапно, из ниоткуда и не собиралось покидать свою жертву.

Леонид, София, Сейма… их боль накатывала волнами, то сжимая, то отпуская. Но боль ликвидатора грозилась накрыть с головой, раздавить, задушить, уничтожить.

Джули провела рукой по щеке, заворожено посмотрела на влажные пальцы, затем медленно облизала губы, ощутив привкус соли во рту.

Тяжёлая мысль коснулась сознания, обволакивая плотным коконом: «Как он может жить с этим?»

Близко, слишком близко… трудно дышать и думать, реальность расплывалась, угрожая унести, растворив в себе…

— Привет, — знакомый голос раздался за спиной.

Наваждение разбилось, тупыми осколками упав к ногам девушки. Джули медленно обернулась, встретившись с непроницаемым взглядом ликвидатора.

— Привет, — автоматический жест рукой, неумело вытирающей слёзы.

— Всё в порядке? — голос напомнил расплавленный металл.

Берк ожидал быстрого, холодного ответа, другими словами, лжи и поспешного ухода. Но Джули задумалась, замерев на месте… Сердце Морана дрогнуло, глухо ударившись о грудную клетку: оно не хотело, чтобы она уходила…

========== Глава 58 ==========

Земля

— Всё в порядке? — Джули показалось, что голос стал твёрже, будто его владелец пытался вынырнуть из омута усталости, одновременно сдерживая себя от чего-то ему совсем не свойственного.

Память ощущений не отпускала Фарион, несмотря на растворившуюся минуту назад иную реальность. Но стало легче: чужая боль, внезапно охватившая существо, стала с ней единым целым, только отошедшим на задний план, в тот уголок сознания, который можно было контролировать.

— Нет, не совсем, — ей не хотелось лгать, больше не хотелось, возможно, в самых крайних случаях, иначе с этим мужчиной могут возникнуть проблемы. Но и правду говорить нельзя.

Тогда Джули просто подменила одно другим.

— Эти дни я занималась тщательным анализом материалов по карону. Скажи, что составляет его сущность?

Вот так сразу, с корабля на бал. Не успел Моран переступить порог своего офиса, как на него обрушился один из самых сложных вопросов. К тому же, Берк понял: сейчас девушку волнует не только это. Забавно, ложью и не назовёшь. Что ж, будем играть дальше.

— Что конкретно ты имеешь в виду?

Фарион горько улыбнулась, поняв тактику босса.

— На основе чего он создан? Нано технологии или он — машина? Что он такое? Или всё же… кто он? — слова казались бредом, впрочем, как и её жизнь в последнее время.

Возникла тяжёлая пауза. Ликвидатор поразился, до какой степени разум Джули открыт необъяснимому, хотя, она видела монстра собственными глазами. Но многие предпочли бы забыть, найти глупые причины происходящего и жить дальше, не пытаясь выбраться за пределы узкой колеи. Да, Фарион слеплена из другого теста.

«Нано технологии следует отмести, как, впрочем, и технику. С её восприятием эти составляющие долго не протянут. Нужно быть как можно ближе к правде», — ликвидатор прикидывал варианты, пытаясь сбалансировать информацию.

— На данный момент природа происхождения карона точно не установлена, ни один из этих монстров не попал к нам в руки.

Джули дёрнулась, бросила на шефа меткий взгляд, осторожно спросила:

— А разве он не один?

«Чёрт, сколько сотен лет назад я прокалывался так в последний раз. С этой женщиной следует быть осторожнее», — предупредил себя Берк, попутно списав расслабленность на бурные события, произошедшие в Ином мире, свидетелем которых он стал. Вслух Моран произнёс:

— Я должен рассматривать все варианты.

— Ты ничего не оставляешь на потом, так? — в голос девушки вкралась нотка ехидства или мужчине это просто показалось.

«Какого хрена ты делаешь?»

Но вместо вопроса, мучившего Морана уже долгое время, вампир спокойно сказал:

— На данный момент мы зафиксировали одного. И предполагаем, что это — генетически изуродованное существо, но посредством какого воздействия, выяснить не можем. Нужен хоть какой-то материал для исследования.

— А следы на жертвах? Отпечатки зубов, когтей. Возможно, какие-то жидкости.

— На основе этих данных мы и сделали вывод про генетического урода, но не более.

Джули посмотрела в сторону, Берк уловил её разочарование: дальше экспериментов военных девушке продвинуться не удалось.

— Интересно, а у него есть душа?

Взгляд Морана из непроницаемого вдруг стал пронзительным. В очередной раз Джули показалось, будто её просветили рентгеном.

— Не думаю, — отрешённый ответ человека, вдруг ставшего чужим.

Ему хотелось крикнуть: «Я не знаю, есть ли душа у меня… или у всех нас, существ Иного мира», но вязкая тишина наполнила помещение, выталкивая собой воздух.

С каждой секундой присутствие Берка рядом с Джули становилось невыносимым и одновременно до боли желанным. Девушке вновь захотелось убежать, а может, хватит бегать, пора остановиться, посмотреть в глаза тьме и понять, что делать дальше.

Собрав волю в кулак, брюнетка решительно произнесла:

— Нет… Я верю, у него есть душа. Пусть покалеченная и исковерканная, но есть. Ведь только так он может связываться с тем… другим, кто был тогда в туннеле… И ещё… — Фарион замолчала, не хотелось быть неправильно понятой мужчиной, от которого зависело слишком многое, но… такова судьба. Слова вырвались из плена разума, — я думаю, он любит то… другое существо… а без души это становится невозможным.

Ни один мускул не дрогнул на лице ликвидатора, но морально Моран был раздавлен. Мозг жгли слова «душа», «любовь» и «существо». Странные, размытые понятия Иного мира, природа которых до сих осталась неизведанной. Гораздо проще пользоваться понятиями «существование», «секс» и «монстр».

И почему рядом с этой женщиной всё простое и понятное осложнялось, меняя свои очертания и внутреннюю сущность.

Тихий голос вернул мужчину в реальность:

— Я верю в это и попробую доказать.

Джули была такой решительной и смелой, будто одинокий воин в огромном поле, которому нечего терять, но, несмотря на все препятствия, он сможет, докажет, победит.

Моран смягчился:

— Действуй, тебе никто не запрещает.

— Хорошо.

Джули сделала шаг в сторону, собираясь уйти, Берк едва слышно произнёс, заставив девушку остановиться:

— Это ещё не всё, что тебя тревожит. Я слушаю.

Джули сжала губы. Да, такими темпами она никогда не уйдёт из офиса, не обнажив перед ликвидатором душу, что ничем хорошим не закончится. Значит, пора переходить в наступление.

Внимательно посмотрев шефу в глаза, Джули задала самый важный и неожиданный вопрос:

— Мы долго не говорили об этом… Ты узнал что-нибудь об убийстве Ричарда?

Молчание, как чёткая роспись в собственном бессилии, затем короткое, обжигающее безысходностью слово:

— Нет.

— Мне жаль.

Спустя несколько секунд Джули мягко произнесла:

— Спасибо за Сейму, — и, посмотрев на потолок, улыбнулась, гордо добавив, — мы хорошо подготовились к её встрече.

Море на потолке переливалось множеством огоньков, и Фарион вдруг вспомнила о боли ликвидатора. Желание дотронуться до этого мужчины стало невыносимым. Пришло время уйти.

Джули на секунду закрыла глаза, затем коснулась рукой его руки чуть ниже плеча, ощутив холодную, кожаную поверхность куртки и тёмное тепло её владельца.

— До завтра.

Она так и не сказала о причине своих слёз, а он не стал спрашивать. Возможно, придёт время, и эта женщина сама обо всём расскажет. А может, этого не будет никогда.

Шаги Фарион стихли, сердце Морана глухо стукнулось о грудную клетку: оно не хотело, чтобы она уходила… но хозяин распорядился иначе.

Иной мир

«Смотреть, слушать, думать и не сдаваться», — Макс наставлял себя… день за днём, ночь за ночью, сутки за сутками, интервал за интервалом, на которые мужчина разделял реальность.

Труд, адский труд, и, только умерев, Макс понял, на что способен. В какой-то момент, после очередного разговора блондинистой потаскухи и озабоченного урода (мужчина развлекался тем, кто при каждой встрече подбирал Арону и Мелиссе новые прозвища), внимательно всматриваясь в пространство, «агент 007» стал различать очертания почти прозрачных фигур. Некоторые из них лежали, некоторые сидели, были и те, кто завис в воздухе, странно скрючившись. У половины не хватало различных частей тела. Через несколько минут наступило понимание, граничащее с потерей рассудка, — оболочки, это оболочки других людей. Они медленно таяли, постепенно лишаясь какой-то доли себя. Как быстро, Макс понять не смог.

Безумным взглядом обшаривая место вокруг себя, мужчина всё же отметил, что часть оболочек передвигается. И на него плывёт кусок чего-то, точнее, кусок человека. Дикий ужас, эмоциональный всплеск, ощутимый пинок полупрозрачной ногой. И то, что осталось от когда-то целого тела сменило направление, удаляясь от Макса.

«Мои руки, мои ноги, туловище… Я цел, ничего не растаяло. Так, а моё достоинство… потом, потом, сейчас не до этого… Смотреть, слушать, думать и не сдаваться…»

Если не видишь свет, нужно не переставать двигаться, ведь ты не знаешь, за каким поворотом появится луч надежды.

========== Глава 59 ==========

Иной мир

«Белый зал», созданный Адель Моран много веков назад с целью отделять эмоции от логики и править миром, оставаясь верной принципам Коалиции, продолжал давить на присутствующих.

Миссис Моран, облокотившись на спинку кресла в ожидании Вонга, закрыла глаза, вспоминая наивность того времени. Убрать чувства из уравнения… Не пытайся она жить в соответствии с этим принципом долгие годы, возможно, её мир не оказался бы в руинах. Юная жена Ричарда настолько сильно увлеклась политикой, что не заметила, как сделала её частью личной жизни.

Движение справа напомнило о присутствии Доминика. Он всегда ненавидел эту комнату, но вот Ян был в ней счастлив, если не сказать больше.

Стоило вспомнить вампира, как он возник на пороге, улыбаясь одними губами — плохой знак. Вонг медленно подошёл к столу, занял своё место, и в следующую секунду зал наполнился плотным, монотонным напряжением, способным быстро перейти в нарастающее дребезжание, стоило только Яну пожелать такого эффекта.

Адель резко выпрямилась, нервы натянулись тонкими струнами, способными среагировать на движение пылинки, мягко опускающейся с потолка. Женщина громко выдохнула — чутьё, выработанное столетиями, не могло дать сбой.

Доминик замер, рассматривая вампира из-под прикрытых век. Минута, вторая, третья… Оборотень не шелохнулся, казалось, слова вырвались изо рта без участия губ:

— Ты опять сделал это, — холодная констатация факта, но пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресел, побелели.

— Что конкретно ты имеешь в виду? — невозмутимо ответил Вонг, продолжая контролировать напряжение.

Со стороны Адель раздался глухой стон, быстро растворившийся в белых тонах зала. Слова напомнили плевки:

— Ты пошёл на незаконную сделку, не обсудив её с нами, а сейчас просто ставишь в известность.

— Довольно горячо, — похвалил женщину вампир.

Миссис Моран резко встала с кресла, подошла к окну, замерев на несколько секунд. Она напоминала заколдованную каменную статую, бывшую когда-то живой. А затем камня лишили души. Отрешённый голос сдавшейся женщины нарушил тишину:

— Мы создавали эту комнату для того, чтобы обсуждать здесь проблемы и принимать решения, а не смиряться с происходящим.

— Как давно это было, Адель… — Вонг сделал выжидательную паузу, но вдова молчала, вампир продолжил, — и ты, и Доминик ненавидите этот зал до боли, но никто никогда не заявил мне об этом. Почему вы терпите? Почему не можете сказать открыто, что мир изменился, и мы должны измениться вместе с ним?

Молчание резануло по нервам. Лучшая защита — нападение. Ян решил идти до конца, ловко создав нужную атмосферу и переиграв ситуацию. К тому же, следовало убить двух зайцев одним ударом: рассказать про карона и вдохнуть в присутствующих желание двигаться в новом направлении, проанализировав и переоценив.

— Задумайтесь… Так уж мы и обсуждаем все вопросы? Готовы ли вы к диалогу на любую тему? — Ян уставился в одну точку, осознавая горечь происходящего. — Когда мы перестали быть равноправными партнёрами? Когда каждый поставил свои интересы выше интересов Иного мира?

Вампир с тоской отметил, что, несмотря на важные дела, решаемые Коалицией практически каждый день, её члены начинали упускать суть, смотреть на происходящее замыленным взглядом, всё чаще перекладывая ответственность на нижестоящих существ.

— Не буду тянуть: я дал добро на отправку карона на Землю, это единственный способ выйти на взбесившуюся тварь, рвущую людей на куски… Нужно покончить с происходящим, иначе мы скоро потеряем контроль над информацией: люди узнают о монстрах, а этого допустить нельзя.

Адель судорожно вздохнула, Доминик, казалось, перестал дышать. Ян предвидел подобную реакцию.

— Успокойся, Адель, ведь ты скрепила сделку с Неменцевым сексом, чтобы он не тронул твоего сына. Если Берк пострадает, это будет не по вине Петра. А ты, Доминик, перестань переживать об Адель, она — большая девочка, — чуть задумавшись, Вонг добавил, — и об Ароне тоже — он дал добро.

— Как? — вырвалось у оборотня, — как ты можешь доверять ему?

— А я и не доверяю, но, действуя проверенными методами, никогда не рискуя и ничего не предпринимая, мы можем потерять управление над Иным миром, и он превратится в хаос.

Ян резко поднялся и принялся расхаживать по залу.

— Если Арон не имеет отношения к делам на Земле, то мы ничего не теряем. Уничтожим зверя, и всё закончится. Если же имеет, то он тоже рискует, причём, сильно.

Вонг остановился, посмотрел на Адель, затем на Доминика и сухо произнёс:

— На мой взгляд, если маг и замешан, то он сам начинает терять контроль над происходящим — ведь на момент кровавой бойни на Земле не было ни одного архаи, ни одного. И это доказано. По логике, карон-убийца никем не управляем.

Вампир выдержал паузу, затем тихо добавил, опустив занавес:

— Но, если верить ликвидатору и его девчонке, монстр не одинок… В итоге: фигуры Иного мира расставлены на чужом поле, и только так мы можем уравнять шансы в борьбе с неизвестным врагом. Риск очень велик, но все другие варианты закончились.

Ян направился к двери, бросив на ходу:

— Я не хотел рассказывать вам о попытке, но тогда это бы означало начало конца.

Вампир покинул зал, но белый цвет продолжал давить на двоих, постепенно смешиваясь с напряжением, всё ещё царившим в комнате. И коварная смесь проникала под кожу, текла по венам, вгрызаясь в то, что осталось от покалеченных душ, слишком сильно увлёкшихся личными проблемами в месте, совсем для этого не предназначенном.

Земля

Встреча Сеймы в офисе превратилась в праздник, но не такой, какой бывает в обычных конторах, нечто вроде Дня Рождения или свадьбы, где народ поздравляет виновников торжества, даже если не горит желанием этого делать. В подразделении ликвидатора получился праздник, наполненный истинными чувствами и маленькими победами над страхами, скрытыми в глубине каждого… возвращение из ада, и пусть туда, где правит смерть, а руки каждого в крови, но возвращение — добровольное и смелое, осознанный выбор блуждающего во тьме. Она доказала, что жизнь сильнее, что тонкий луч света иногда способен разрезать непроглядную тьму и осветить ту часть души, ради которой стоит жить дальше.

Сейма вернулась, и Берк поклялся, что никогда не потеряет её снова.

На глазах Джули выступили слёзы, когда она обняла хрупкое тело женщины. Оборотень едва слышно шепнула:

— Спасибо. Я слышала всё, — затем, посмотрев в глаза Фарион, добавила, — и за него спасибо… тоже.

Две девушки обернулись в сторону ликвидатора, Берк заметил знак внимания, вопросительно поднял бровь, но, получив две нежные улыбки, остался без объяснений.

Иван же на этом празднике жизни выглядел, по меньшей мере, странно. Во-первых, он не смотрел ни на кого, кроме Сеймы. Конечно, это хорошо. Но когда человек делает что-то, столь ему несвойственное в первый раз, окружающим кажется, что сия особь явно не в себе. Во-вторых, он постоянно пытался ухаживать за Сеймой, но делал это так неуклюже, что с третьей попытки налить для оборотня шоколад из фонтанчика, дельфин забрала бокал из рук мужчины, мягко произнеся:

— Давай я сама, у нас ещё остались не испачканные платья дам, пусть так и будет.

А объятия Морана и Сеймы окончательно выбили Ивана из колеи. При этом взгляд Берка иронично говорил: «На моём месте можешь быть ты… или должен». В ответ вампир сверкнул глазами, метко отметив про себя: «Посмотрел бы на тебя, заключи я в объятия Фарион». Но мысль быстро покинула и без того взбудораженный мозг.

Но в итоге Иван отвёз Сейму домой.

Расположившись на подоконнике с чашкой зелёного чая, Марья решила провести вечер у телевизора за просмотром новостей, особенно девушку интересовали криминальные сводки и чрезвычайные происшествия. Что ж, работа такая.

Поворот ключа в замке заставил Иванову насторожиться, спустя минуту на пороге появился раздавленный Иван. Он не смотрел Марье в глаза, просто произнёс в пустоту:

— Сейма нежно взяла меня за руку и сказала, что наши отношения могут повлечь слишком много боли, а она к этому не готова.

Сестра также ответила в пустоту, не смотря брату в глаза:

— Может, мы с тобой поломанные… А может, за всё нужно платить…. Хотя, в нашем случае… и то и другое.

После ухода Ивана Сейма отправилась в VIP-бар и провела пару часов с незнакомым мужчиной. Она не анализировала и не задавала вопросы, она просто стала сильнее, а сила имеет свою цену…

И сейчас, в ночной тишине одного из московских парков, стоя рядом с ликвидатором, Сейма смотрела в глаза самому опасному существу двух миров, собираясь выторговать приемлемые условия сделки. В двух шагах от Неменцева мирно сопел карон, лениво поглядывая на своего архаи.

========== Глава 60 ==========

Иной мир

Холодный, ничего не выражающий взгляд нового вожака скользил по стае пум, подмечая детали. Кошки пришли на первую официальную встречу с предводителем вооружённые до зубов, в их глазах не было и тени смирения с итогом поединка, только враждебность, злобная и инстинктивная, рассчитанная на дезориентацию чужака. Но Кирку приходилось терпеть и не такое.

Стая собралась на поляне не далеко от Мрачного леса, так любимого ликвидатором. В последнее время и Кирк ловил себя на странной тяге к этому месту, столь ненавистному многим.

Остальные же звери чувствовали себя неловко, постоянно оглядываясь по сторонам. Точный расчёт вожака, но охотник пожалел своих подопечных, не поставив их спиной к лесу, эту позицию он занял сам. Позади мужчины возвышались деревья, образуя тёмную стену, от которой тонкими щупальцами расползалась энергия, терзая инстинкты обитателей Иного мира и заставляя их страдать от мощного, нечеловеческого напряжения. В этот миг наёмник напоминал статую, холодную и опасную, готовую ожить в любой момент, чтобы снести чью-то голову.

Сумерки опустились на вершины деревьев, мягко и лениво сползли по ним, неся за собой тьму, густую и тревожную. Наилучшее время для разговора по душам с теми, кто сопротивлялся этому всеми возможными способами, другими словами — со всеми присутствующими.

Кирк метнул взгляд к чёрному небу, казалось, он искал силы во тьме, а может, тщательно перебирал ошибки прошлого, не желая их повторять. Или и то, и другое одновременно. Спустя минуту охотник вернулся к стае, он смотрел так, как будто видел их впервые: сосредоточенно и пронзительно, пытаясь определить сильные и слабые стороны, выявить потенциальных врагов и возможных друзей, почувствовать вектор настроения, начав ломать, и если потребуется, жестоко и болезненно. Кошки замерли, на секунду забыв о сопротивляемости и воле. В глазах вожака горел огонь, дикий и необузданный, со странными искрами отчаяния. Но не все поняли: следы отчаяния Кирка — не чувство сдающегося, а трудный выбор убийцы, не желающего убивать своих.

Через несколько секунд спокойный голос, абсолютно несоответствующий взгляду тихо произнёс:

— Я знаю, все вы любили моего брата и были верны ему, — тяжёлая пауза, воспоминание о Демьяне разбередило открытую рану стаи, градус враждебности повысился, но Кирк не мог иначе: лучше пережить болезненные моменты сейчас, чем растягивать их на недели, каждый раз опасаясь вспышки. — Но Демьян погиб, защищая Иной мир, защищая вас, а я занял его место, выиграв в честном бою.

Совместив два практически несовместимых события в разуме кошек, Кирк ощутил тяжёлую волну боли, злости и тоски о прошлом, потерянном навсегда. Она накрыла его с головой, затрудняя дыхание, но ни один мускул не дрогнул на лице вожака. Казалось, поток невидимой энергии лавиной отделился от стаи, осторожно двигаясь в сторону охотника, но достигнув мужчины, был вынужден плавно обогнуть его, касаясь идеальной фигуры и извиваясь от собственной беспомощности, затем нехотя подполз к Мрачному лесу, где обрёл вечный покой.

«Что ж, формальности соблюдены, пора переходить к делу», — мысленно произнёс Кирк, и искры отчаяния, вспыхнувшие в глазах, превратились в смертоносный огонь. Он не хотел этого, но они не оставили ему выбора.

— Вы думаете, что у меня будут проблемы с вами, — улыбка-оскал скривила губы, — но вы ошибаетесь, проблемы будут у вас со мной.

Кирк замолчал, кошки замерли в ожидании. Пусть их эмоции оставляли желать лучшего, но первый шаг сделан.

— Я — вожак, и вы пойдёте за мной, хотите того или нет. И так будет до тех пор, пока общий совет не найдёт весомую причину отстранить меня и устроить внеочередной поединок. Но предупреждаю, такого удовольствия я вам не доставлю. Я умею подчиняться правилам и могу быть кем хочу, а, выслеживая врага, я научился быть и чем хочу.

Мужчина вновь замолчал, хлёсткий взгляд прожёг каждого члена стаи подобно рентгену, чуть дольше остановившись на зрелом оборотне, чьи жесты кричали о протесте сильнее остальных.

— У тебя проблемы, Эд?

Пума сжал руки в кулаки, ехидно ухмыльнулся и демонстративно сплюнул на снег.

— Я никогда не подчинюсь тебе, — с этими словами оборотень встал в стойку, выставив руки вперёд, тем самым приглашая Кирка померится силой.

Вон он, переломный момент истины — сейчас или никогда.

— Эд, поединок закончился, и что-то я не помню тебя среди желающих занять моё место. И в том, что сейчас случится, виноват будешь ты сам.

С этими словами рука охотника метнулась вверх, острый клинок полоснул по горлу пумы, несчастный упал на колени, держась за шею.

Кирк посмотрел на кровь, тонкой полоской окрасившую клинок, не спеша вытер её о куртку продолжающего хрипеть зверя.

— Хватит, Эд. Я точно знаю, на сколько миллиметров нужно вогнать лезвие, чтобы человек не умер… в этот раз… Так что перестань стонать и дыши спокойно. Правда, будет больно, но это — твой выбор.

Через несколько секунд хрипы стихли, а спустя пару минут Эд поднялся на ноги.

— Рану всё же стоит зажать сильнее, умереть от потери крови ты можешь.

Охотник равнодушным взглядом окинул стаю, поднял левую бровь и спокойно спросил:

— Есть ещё желающие? Или впредь вопросы по поводу недовольства моей персоной вы будете решать в соответствии с регламентом? А если хотите демократии, не сомневайтесь, получите, когда заслужите.

В глазах большинства читался страх, тщательно скрываемый и контролируемый, но моментально смешавшийся с кровью и заставляющий каждого из толпы замолчать, задумавшись, и это чувство Кирк не мог спутать ни с чем. Внутри, дёрнувшись, оборвалась очередная натянутая струна, связывающая монстра и человека, но сколько их было — мужчина сбился со счёта. Просто так нужно, остальное не имело значения… сейчас.

— В Ином мире грядёт война. И кошки — главная сила, способная повлиять на её ход. По крайней мере, так мне говорили, хотя, судя по тому, как легко удалось пустить кровь противнику, типа готовому к нападению… — наёмник внимательно посмотрел на Эда, выдержал паузу, дав сказанному проникнуть в головы собравшихся, затем продолжил, — вы способны вести только открытый, честный бой, но если враг применит хитрость, стая будет повержена, быстро и безжалостно.

И вновь минутная пауза, затем слова, прозвучавшие командой. Ещё одна попытка неподчинения не входила в планы Кирка.

— Завтра я жду вас здесь после полудня. Мы разобьёмся на группы и попробуем понять, кто к чему расположен. Затем начнутся регулярные тренировки. А на сегодня всё.

Кирк резко развернулся и направился в сторону дома. Но её взгляд прожигал насквозь, возможно, в тщетных попытках убить. Мужчина обернулся. Селеста… Пантере разрешили прийти на первую встречу нового вожака со стаей. Женщина смотрела на охотника с осуждением, недоверием и откровенной враждебностью.

«Похоже, мне потребуется много времени и сил, чтобы привлечь тебя на свою сторону, но ты того стоишь». Вслух же Кирк произнёс:

— Ты что-то хотела?

Селеста желчно выплюнула слова:

— Неужели ты не понимаешь, что стае не нравится это место. Зачем тащить их сюда снова? Плохое начало.

Наёмник улыбнулся одними губами, во взгляде промелькнула тоска:

— Они все — взрослые люди с опытом двух жизней за спиной. Уверен, они справятся… А когда начнётся война, враг не предоставит комфортных условий. Или я чего-то не понимаю? — вопрос прозвучал с приличной долей издевки.

Кирк развернулся и спустя несколько секунд скрылся во тьме. Жаль, он не видел прощального взгляда пантеры. В нём по-прежнему царили враждебность и недоверие, но к взрывному коктейлю добавилось ещё одно чувство, от которого женщине вдруг захотелось рыкнуть на саму себя.

— Чёртов наёмник, — рявкнула оборотень в пустоту и, размышляя о будущем, направилась к своей стае.

========== Глава 61 ==========

Земля

— Нет, — в голосе Сеймы Неменцев уловил стальные нотки, о существовании которых ранее не подозревал.

Наёмник с задумчивой заинтересованностью смотрел на оборотня в попытке найти причину столь разительной перемены. Спустя минуту тень печали отразилась во взгляде мужчины, память ненадолго вернула в прошлое.

«Когда-то я был таким, как ты, Сейма… Но обстоятельства заставили сделать первый шаг во тьму, а может, какая-та часть меня ждала этого часа всегда…. Но неужели подобный вид мрака живёт и в тебе? Ты выбрала, но был ли выбор? То, что Берк сотворил с тобой… похоже стало необратимым. И между блаженным небытиём и тьмой ты поставила на второе, всё ещё надеясь сохранить душу? Возможно, что так».

Моргнув, Пётр переключился с прошлого на настоящее. Он никогда не позволял себе долго задерживаться на одной проблеме. А «новая» Сейма представляла для Неменцева реальную проблему: упорная, смелая, точно знающая, чего хочет и как должно быть, плюс поддерживаемая самим ликвидатором.

«Да, вертеть событиями, находящими в юрисдикции этой дамочки, будет намного сложнее».

— Это окончательный ответ? — спросил кор, заранее зная ответ.

— Да, — подвёл итог ликвидатор.

Неменцев терпеть не мог, когда в его планы вкрадывались отклонения, пусть и небольшие. Но в играх на Земле могла понадобиться помощь Морана или же наёмник недооценил влияние Адель на собственную персону. Ирония… Мужчина выругался про себя, поражаясь, как незначительные события в одном мире могли найти значительный отклик в другом. А может, дело ещё и в женщине, стоящей напротив.

«Да, в одиночку всё проще и понятнее, — подумал Пётр, но взглянув на карона и его архаи, добавил, — хотя, при этом раскладе я изначально был не один».

— Хорошо.

— Хорошо? — удивлённо переспросила Сейма, не веря в столь лёгкую победу. И поспешила расставить точки над i, — значит, карон не будет убивать случайную жертву, как ты планировал заранее.

При этих словах оборотень взглянула на самого страшного монстра Иного мира, мирного сопящего у ног юноши архаи. По спине пробежал лёгкий холодок, мысль о собственной казни в случае другого исхода событий с Игорем Коневым противно зависла в голове, затрудняя дыхание. И только ощутив тяжёлую руку Берка на своём плече, Сейма смогла продолжить.

— Ты натравишь карона на того, кого укажу я, тщательно просчитав варианты пересечения нитей и влияние аур.

— Да, — подтвердил Пётр, не в силах скрыть злобной улыбки при замешательстве женщины, случившемся пару секунд назад.

Он не хотел злорадствовать, он был рад, что Берк поступил так, как поступил и спас свою сотрудницу от страшной участи. Но просто проглотить корректировку своих планов наёмник не мог.

Дельфин знала, что кор понял, и от этого знания стало не по себе.

— Не удивлюсь, что жертвой ты выберешь последнего подонка на этой планете.

Сейма победно улыбнулась в ответ:

— Именно так, — в глазах женщины заиграли искры пламени, опасного и безжалостного. Очищающий огонь мести, высшая справедливость, совершённая ещё на Земле.

Ни Берк, ни Неменцев никогда не видели такую Сейму. В головы мужчин пришла одна и та же мысль: «А тебе не чужда тьма, только её следует направить в нужное русло».

— Что ж, я жду наводку на несчастного, — иронично выдал наёмник, собираясь покинуть место встречи.

— Подожди, — тихо произнёс ликвидатор. Этот голос не сулил ничего хорошего.

Кор напрягся, предвидя новую порцию проблем. И он не ошибся.

— Мы должны присутствовать при операции.

Сейму поймала себя на мысли, что нормально отнеслась к слову, которым назвали будущее убийство, пусть и человека, недостойного жизни. Женщина горько улыбнулась самой себе, понимая и принимая перемены. Несколькими неделями ранее её бы передёрнуло.

Неменцев шумно выдохнул, гневным взглядом буравя ликвидатора, Берк ответил ему тем же.

Дельфин же спокойно произнесла, прикинув варианты:

— Конечно, ты можешь сделать всё сам, — сделав паузу, чтобы мужчины перестали меряться понятно чем и обратили на неё внимание, Сейма продолжила через несколько секунд, — но, насколько я знаю, операция официально несанкционирована, всё должно пройти тихо.

Оборотень вновь замолчала, решительно взглянув на Петра, но почему наёмник уловил во взгляде нотки иронии. Или лунный свет сыграл злую шутку.

— Наша обязанность подстраховать: я выбираю жертву и я должна убедиться, что будет уничтожена именно она, и никто другой не пострадает.

— Зачем нам сплетни в определённых кругах, — ехидно намекнул Берк, не оставляя Неменцеву выбора.

Покидая парк, Пётр с грустью подумал о временах, когда работал совершенно один.

Берк настоял на том, чтобы проводить Сейму домой.

— Что со мной может случиться? — улыбалась дельфин, переживая, что ликвидатор впустую тратит своё личное время.

— С тобой — ничего, я думаю о тех, кто может по глупости попытаться обидеть тебя.

Женщина прищурилась, внимательно посмотрев на Морана.

— С каких это пор ты стала заботиться о людях?

— Поймала, — весело выдал ликвидатор, почему-то вспомнив Фарион, и поспешил быстро сменить тему. — Послушай, я правильно помню, если мы уничтожаем какого-нибудь маньяка, то должны поднять пару-тройку ещё не остывших покойников.

— Верно. Причём, это нужно сделать быстро, в общем, я не успею, однозначно.

Моран слабо застонал, поразмыслив над вариантами.

— Таким образом, всё в руках Ивановых. Жесть.

— Они справятся, — выдавила Сейма, не в силах сдержать смех.

— Видишь, ты и сама представила, какое шоу устроит сладкая парочка. Как бы не пришлось Фарион писать очередную статью о чудесных воскрешениях в морге, а нам организовывать сеанс внушения особо впечатлительным.

Просмеявшись, дельфин попыталась помочь шефу:

— В твоих силах поручить это любому.

Берк посмотрел на небо, яркие россыпи звёзд, бледную луну. Ночь вдруг показалась нежной и спокойной, но ликвидатор знал истинную цену манящего миража.

— Нет, я хочу, чтобы Ивановы могли виртуозно не только убивать, но и возвращать к жизни.

Сотрудница замерла, пристально посмотрев на ликвидатора. Мужчина по-прежнему не отрывал взгляда от ночного неба.

Похоже, эта ночь стала откровением для многих.

========== Глава 62 ==========

Земля

Фарион поднималась по лестнице на десятый этаж, мысленно ругая тех, кто не в состоянии грамотно организовать работу по ремонту лифтов. Второй случай за два дня: вчера девушка скупила треть продуктового магазина, похоже, поэтому в подъезде сломался лифт; сегодня она несла к Гаремовой тяжёлую сумку с овощами, фруктами и сладостями, как следствие, карма настигла и здесь. Вывод: есть люди, которым не стоит проявлять инициативу в хозяйственной деятельности, это наказывается самой судьбой, тем более, что к подобным вещам у некоторых нет никакой предрасположенности.

Нажав кнопку дверного звонка, Джули устало опустила сумку и облокотилась о стену.

Дверь открылась, София оценила запыхавшийся вид подруги, озадаченно произнесла:

— Привет. А с лифтом что?

— Привет. Сломался, — грустно выдала брюнетка, наклоняясь за продуктами.

— Странно, с утра ещё рабо… — Гаремова осеклась, заметив сумку. Гневный взгляд остановился на Джули, — ты с ума сошла таскать такие тяжести?

— Я же не знала, что проблемы будут. В кой это веки решила расширить ассортимент, и вот… — бубнила девушка, входя в квартиру.

За спиной раздался знакомый звук, брюнетка обернулась, уставилась на двери лифта, и они открылись, выпустив огромного качка — соседа Гаремовой.

— А…

Мужчину улыбнулся во весь рот, весело заметив:

— Починили три часа назад, просто забыли снять табличку.

— О… — на большее Фарион не хватило.

Гаремова тихо произнесла, смотря куда-то в стену и с трудом сдерживая улыбку:

— И почему я не удивлена?

Затем добавила, обращаясь к соседу:

— Ну ты хоть табличку снял?

— Неа.

— Вот из-за таких как ты и страдают хрупкие женщины, — дверь захлопнулась, оставив молодого человека наедине со своими мыслями.

Приготовив овощное рагу, подруги поужинали, беседуя о мелочах, не относящихся к личной жизни и прочим серьёзным вещам: только общие моменты человеческого бытия — работа Софии, её коллеги и тоска по поводу закрытия на ремонт любимого фитнесс-центра. Но, переместившись в гостиную с десертом и кофе, разговор принял другой оборот. Люди, хорошо понимающие друг друга, точно знают — когда и что можно обсуждать.

Джули забралась на диван с ногами, сделала глоток горячего напитка и тихо произнесла:

— Как у тебя с Леонидом?

София молчала, разглядывая затейливые узоры на обоях. Джули оценила ответ, но останавливаться не собиралась:

— Я впервые вижу тебя такой… Не думала, что скажу подобную банальность, но, похоже, это — любовь.

Гаремова печально посмотрела на подругу:

— Только это — не банальность, это — жизнь.

Фарион цинично улыбнулась:

— Бесполезно говорить той, которой не дано почувствовать.

— Перестань, я сейчас рыдать начну.

Джули прищурилась, слова сорвались с губ против воли хозяйки:

— Забавно, но любовь к Леониду делает тебя настоящей.

Гаремова нервно закурила, пробурчав:

— А я посмотрю, что сделает с тобой любовь к Морану, — сказала и замерла, стараясь не смотреть на подругу в ожидании бурной реакции.

Но тишина заставила поднять взгляд, встретившись со странным взглядом Фарион. В нём поразительно сочетались победа и тоска, смирение и вызов.

— Я тут пришла к выводу: грубое замечание наших предков «с глаз долой, из сердца вон» идеально мне подходит.

Рыжая бестия потеряла дар речи, уставившись на брюнетку. Финт подруги поразил, между тем Джули продолжала:

— Поймав себя на равнодушии к нему после нескольких дней разлуки, — девушка сделала паузу, поражаясь последнему слову, которое подобрала, — я успокоилась. Жизнь вернулась в привычное русло — разум похолодел, сердцу всё равно, душе тоже. И я, наконец, могу трезво проанализировать происходящее в конторе.

София демонстративно поставила чашку на журнальный столик, нахмурила брови, из чего Джули заключила: сейчас будет лекция — и не ошиблась.

— Можешь говорить такое любому человеку, и он ни на секунду не усомнится, но только не мне.

— Излагай, — лениво протянула Фарион.

— Во-первых: разум похолодел — он у тебя и не теплел нифига, по поводу души и сердца — точный диагноз мне не известен, уверена, тебе самой тоже. А то, что ты, наконец, сможешь проанализировать происходящее в конторе — ерунда. Ты и раньше это могла, так уж ты устроена — сначала расчёт, потом чувства. А вот не хотела, тянула, не стремилась — это факт.

София ненадолго замолчала, переведя дух. Её практически злило каменное лицо подруги, молча выслушивающей анализ собственной личности. Но в рукаве Гаремова припрятала козырь:

— И ещё: душу и сердце вспомнила, а по поводу тела ты ничего не сказала. С ним как?

Разговор начинал быть неприятно откровенным, что Джули устраивало далеко не всегда, а точнее, никогда, если дело касалось непосредственно её персоны. Но София заслужила честного ответа.

— С ним тоже просто, вроде искра проскочила, но при отсутствии Морана несколько дней погасла. Сегодня я с интересом разглядывала мужчину-продавца в обтягивающей майке, не думая ни о ком другом.

София тяжело вздохнула, грустно улыбнулась и перевела взгляд на чашку с кофе:

— Мне больно, когда ты такая…

Джули равнодушно ответила вопросом на вопрос:

— На всё есть причина, не находишь?

— И в чём твоя?

— Объясню, но после того, как выпью ещё кофе, — девушка скрылась в кухне.

Через минуту Гаремова ощутила пьянящий аромат молотых зёрен.

— Тебе сварить? — крикнула Джули.

— Нет.

Заполняя возникшую паузу очередной сигаретой, София против воли погрузилась в воспоминания о поцелуе Леонида.

— Ты здесь? — раздался над ухом голос подруги.

— Да. И готова слушать.

Джули сделала вид, что не заметила полёт мечты и сразу перешла к делу.

— Говорю прямо: я веду себя так потому, что впервые в жизни вижу тебя настоящую, но не могу удержать, ты ускользаешь, срываясь в прошлое.

Фарион почти поверила открытому рту и круглым глазам Гаремовой, ключевое слово «почти».

— Ты понимаешь меня… уже научилась понимать, играть бесполезно.

София скорчила рожицу, пытаясь разрядить обстановку. Но брюнетка не уступала:

— Ты любишь Леонида… я не знаю как, когда, где, но уже любишь… — серьёзно произнесла Джули, но затем весело добавила, — иначе бы ты не напала на меня, пытаясь отвлечь от темы и перевести стрелки.

Гаремова улыбнулась, но в глазах заблестели слёзы. Фарион поспешила добавить:

— София, не надо, пожалуйста… какой бы Леонид не был, он не стоит твоих слёз.

Рыжая бестия всхлипнула, но быстро взяла себя в руки.

— Не поверишь… стоит.

Видя отчаянную тоску в глазах подруги, Фарион в сердцах произнесла.

— Да что ж между вами было?

Гаремова склонила голову и обречённо произнесла:

— Он меня поцеловал… там, в морге… И вот я точно скажу банальность — этот поцелуй перевернул жизнь… С моим-то опытом… Бред!

Оправдываясь, София гордо добавила:

— Но пощёчина получилась звонкой.

Джули сделала глоток кофе, съела конфету и многозначительно произнесла:

— Так, я устраиваю обнимашки на кладбище, ты целуешься в морге. Скажи, это нормально?

София закашлялась, затем задумчиво хмыкнула.

— И я о том же, — выдала Джули, забавно сложив губы трубочкой.

Затянувшаяся пауза начинала действовать на нервы, Фарион решительно произнесла:

— Так, градус настроения в этой комнате заметно упал, пора покончить с чувствами и заняться серьёзным анализом того, что творится в конторе Морана.

Гаремова хотела возразить, но лишь в бессилии опустила голову, морально приготовившись к аналитической работе.

========== Глава 63 ==========

Земля

Она почти не кричала. Начав кровавую расправу, карон впрыснул яд, парализующий жертву и лишивший её возможности чувствовать боль. Монстр экспериментировал, анализируя взаимосвязь результата и параметров, заданных на начальном этапе.

А девушка лежала на берегу пруда разодранной тряпичной куклой. Не в силах пошевелиться, она лишь ощущала грубые толчки, когда острые зубы зверя вгрызались в плоть, отрывая кусок за куском. В широко раскрытых глазах ещё теплилась жизнь, она видела собственные внутренности, раскидываемые зверем. Одни падали в пруд, издавая характерный хлюпающий звук и окрашивая воду вокруг в красный цвет, другие приземлялись на пожелтевшую траву, отдаваясь в сознании мрачным шлепком.

Она не могла предположить, что умрёт так, она вообще не думала о смерти. Обычные проблемы, как у всех в её возрасте, сейчас казались пустыми и глупыми. Она слишком поздно поняла, на какие мелочи тратила драгоценное время своей короткой жизни.

С очередным вырванным куском плоти с губ сорвалось тихое:

— Мама, прости.

Возможно, ей было за что просить прощения, возможно, и нет. Но сегодня всё потеряло смысл, быстро и навсегда, осталась только дикая душевная боль от того, что не успела сказать, сделать, простить и попросить прощения.

Предсмертная дымка заволокла красивые глаза, небо перестало казаться таким безупречно голубым и насмешливым, становилось легче, но в последний миг своей жизни она встретилась взглядом с монстром…

Девушка умерла с мыслью о том, что её убил не дикий зверь, движимый инстинктами, её убило существо, разумное и трезвомыслящее, точно знающее, как нужно обыграть смерть.

Она была симпатичной, её кто-то любил, кого-то любила она… но близкие люди не узнают истинных чувств человека, который так и не смог найти подходящего времени для главного.

У грязного пруда в одном из московских парков найдут изуродованное тело. На мёрзлой земле красная кровь быстро станет тёмно-багровой, местами превратившись в чёрную. Но монстр рассчитал и это, рисуя идеальную картину смерти. Внутренние органы, разбросанные в радиусе десяти метров, заставят содрогнуться не одного эксперта, но неужели никто не увидит картину в целом, знак, идеально различимый с высоты птичьего полёта.

Конечно, в прежних убийствах подобный вид сверху сделать было проблематично, да и символ получался смазанным — карон набирался опыта, но сейчас всё иначе.

И часть воды будет окрашена в багровые тона, так сильно напоминающие маленький, домашний ад Арона.

Земля

Подруги потеряли счёт выпитым чашкам кофе. Фарион быстро втянула Гаремову в анализ работы подразделения. Конечно, Джули могла всё сделать и сама, но упустить важную деталь — слишком дорогое удовольствие. Хотя, причиной было, конечно, не это — в последнее время брюнетка устала от изоляции со стороны окружающего мира: сотрудники что-то скрывали, близкие погибли, и только София оставалась лучиком света в кромешной тьме, в которой бродила Фарион, пытаясь понять суть вещей и людей, составлявших её жизнь.

Рыжая бестия задала очередной вопрос, подводя итоги:

— Никто из них не сказал тебе о содержании своих контрактов?

— Нет, — ответила Фарион, сверкнув гневным взглядом в сторону воображаемых сотрудников. — Подозреваю, что и Марья мне об этом сказала только потому, что иначе было не отвязаться, да и случившееся с Сеймой подкосило народ. Хотя, робота Машу трудно вывести из равновесия.

— Откуда ты знаешь? Вы же мало знакомы?

— Чувствую, понимаю, ощущаю, улавливаю — называй как хочешь, но некоторые моменты превращаются в непоколебимые истины. И то, что в Ивановой 95 % металла — одна их них.

Гаремова заправила прядь волос за ухо, с интересом спросив:

— А 5 % чего?

— Скрытности, — выдала Джули, скорчив кислую мину.

— У тебя есть такой контракт?

— Конечно. Но ты не поверишь — в нём нет абсолютно ничего секретного. Сначала я размышляла об уровнях секретности в подразделении, но это оказалось тупиком — ничего подобного просто нет. Есть я со своим контрактом, и есть все остальные сотрудники — со своими. Пересечение охраняется и, как я подозреваю, жестоко карается. Отдел кадров защищён круче хранилища денег в банке.

София закурила, выпустила вниз струйку дыма и сделала вывод:

— Как бы они вообще не слепили для тебя персональный контракт, так как стандартные светить не хотели.

— На этом и остановимся. До этих документов мне не добраться, но стоит поставить галочку на будущее — в них скрыто нечто важное, возможно, даже суть работы подразделения, — последние слова Джули произнесла мечтательно, затем опомнилась, добавив, — но кто сказал, что будет легко.

София сделала пометку в блокноте.

— Следующий вопрос: что ты знаешь о них, о их жизни вне работы?

После этих слов Джули внезапно ощутила прикосновение беды, предчувствие боли, черту, переступив которую дороги назад не будет. Увидев скелеты в шкафу, брюнетка не сможет вернуться — чужая тьма проникнет внутрь и станет её собственной.

Фарион тяжело вздохнула, поднялась с дивана, молча прошла к окну и тихо заговорила:

— Ничего. И это пугает меня до дрожи. Они как будто не люди: нет звонков от родственников, нет разговоров о семьях, детях, обычных жизненных проблемах и неурядицах. Последние недели я собирала информацию по крупицам и пришла к страшному выводу: они все — одиночки, периодически меняющие любовников и любовниц.

Джули обернулась, беспомощно посмотрев на Гаремову:

— Всё, София, на этом всё. У них нет прошлого… нет, не так, — девушка закрыла глаза, пытаясь подобрать слова, чтобы правильно донести мысль до подруги, — прошлое у них есть, но они закрыли его, заблокировали, вычеркнули их жизни. Иногда у меня складывается ощущение, что я работаю не с людьми, а с покалеченными существами, которым было больно когда-то давно… и это сломало их, сломало навсегда… но каким-то образом их вернули… только без части души…

Увидев испуганное лицо Гаремовой, Фарион поспешила добавить:

— Бред… понимаю, я говорю бред. Давай закроем этот вопрос. Просто я много думаю о них, возможно, придумываю лишнее…

София затушила сигарету в пепельнице. Затем заговорила, медленно вытаскивая слово за словом, будто давала себе последний шанс на размышление:

— Меня и пугает то, что придумываешь ты крайней редко и не так масштабно… в основном, ты бываешь права.

Джули резко отпрянула от окна со словами:

— Виски будешь? — и, не дожидаясь ответа, направилась в кухню.

— Ааа… — раздалось брюнетке в след. Следующим звуком был звук открываемой бутылки.

Фарион протянула спиртное Гаремовой со словами:

— Знаю, такое я пью крайней редко, но собственные откровения пугают до чёртиков. Я уже боюсь погружаться в мысли о них в полном одиночестве — засосёт и не выплыву.

— Ты шутишь?

Но по обеспокоенному лицу подруги София поняла — Фарион не до шуток. Решив подбодрить брюнетку, Гаремова твёрдо произнесла:

— Так, а давай разберём что-нибудь конкретное.

— А давай, — иронично произнесла Джули и толкнула речь, от которой у рыжей бестии округлились глаза, — в один из вечеров я забыла телефон в конторе, вернулась и застала злую Марью всю в крови. Не успела я испугаться, как Иванова объяснила: неуклюжая мадам в магазине разбила у её ног бутылку кетчупа. Берк отпустил по этому поводу шутку, но с таким видом, будто я застукала их за убийством невинных. Мне пришлось сделать вид, что поверила.

Девушки ненадолго замолчали. Первой тишину нарушила Джули:

— И что скажешь?

— У меня слов нет… Ну, может ты…

— Даже не думай. Я могу отличить кетчуп от крови. К тому же, объясни: нахрена возвращаться на работу вечером в пятницу после того, как тебя уделали в магазине. В тот день Марья ушла раньше меня, пожелав всем хороших выходных.

— Да, нестыковочка.

Джули опустила стакан на подлокотник кресла, встала и зашагала по комнате. Она то закрывала лицо руками, то поправляла волосы, то замирала на несколько секунд, буравя невидящим взглядом стену. Борьба с внутренними демонами изводит людей, но брюнетка победила, осознав поражение. Невыносимое состояние, в десятки раз хуже публичного признания в совершённых ошибках перед врагами. Гаремова молча наблюдала за страданиями подруги, ожидая развязки, которая не заставила себя долго ждать.

Фарион остановилась, задержала дыхание, сдерживая слёзы, затем злобно произнесла:

— Я ненавижу себя… Ненавижу за слепоту, за доверие, за лень и нежелание видеть дальше собственного носа. Я отлично устроилась за спиной Ричарда, не задавая вопросов и не замечая странностей. И перенесла это поведение в жизнь после его смерти. Я противна самой себе… А статьи в редакции Дениса. Сколько раз я стояла у черты, не решаясь сделать шаг вперёд… Я закрывала глаза себе и другим, ни разу не удосужившись поинтересоваться, что скрываю. Я типа шла к истине, морально готовилась к ней, только это был банальный вариант использования человека, которому не хватало родительской любви… Если быть честной, то всё становится простым и понятным…

Брюнетка замолчала, густая, тревожная тишина наполнила комнату.

Фарион не нужна была жалость, в эту минуту она не нуждалась и в поддержке, только вера. И София справилась, в очередной раз правильно подобрав слова:

— Я знаю, ты во всём разберёшься, а я помогу… Я всегда рядом, Джули, даже когда тебе кажется, что это не так.

Джули не смогла сказать спасибо, не смогла даже посмотреть в глаза подруге, она просто кивнула, и Гаремовой этого было достаточно.

Спустя минуту взгляд Фарион изменился, из гневно-растерянного превратившись в опасный, с тонкими языками разрушительного огня в глубине.

— Что ж, Берк Моран, я выхожу на тропу войны, — грозно выдала брюнетка воображаемому врагу, — причём, партизанской. Ты пытаешься использовать меня, не говоря ни слова правды о том, что происходит. Больше не получится.

«Моран попал», — пронеслось в голове у Софии, но она предпочла промолчать.

Джули подвела итог разговору:

— Итак, мы выяснили, что ни хрена не понятно в нашем королевстве. Значит, пора брать инициативу в свои руки. Я буду периодически следить за Сеймой, чувствую, если выйти на что-то важное, то только через неё, остальные закрыты. А ты…

Фарион осеклась и погрустнела, будто сожалела об упущенной возможности.

— Что я? Говори.

Изобразив крайнюю степень неловкости, Джули спокойно произнесла:

— Я думала, что, закрутив с Леонидом, ты «одолжишь» отчёт по делу Макса. Не даёт покоя его наркотическое опьянение, — брюнетка тяжело вздохнула, — но между вами… в общем, не судьба…

София давно пыталась не удивляться сочетанию разума и чувств у своей подруги, но услышанное ненадолго повергло в шок.

— Ты — нечто, — выдала рыжая бестия, — всё никак не привыкну… Знаю, ты переживаешь за меня, но цинизм и расчёт…

— Я искренне не понимаю, как одно может мешать другому? — выдала Джули, и коту из мультфильма о Шреке было до Фарион далеко.

— Хорошо, хорошо, для пользы дела я наступлю на собственную гордость и пойду на контакт с Леонидом… только для пользы дела, — подумав, что бы ещё сказать в тему, София добавила, — и, конечно, в память о Максе.

И вновь получилось цинично. Грусть коснулась сердца, сопровождая первый шаг по дороге во тьму.

— Хорошо, — согласилась Джули, — сделай это так же мастерски, как ты лжёшь самой себе.

— А почему нет? — ответила Гаремова, — и ты и я знаем — мне нужен только повод.

Они играли со своими чувствами, ясно осознавая последствия. Но это лучше, чем игры вслепую.

========== Глава 64 ==========

Земля

Быстрым шагом Моран вошёл в офис, на ходу сообщив об очередном убийстве:

— Небольшой пруд недалеко от «Тёплого стана». Почерк тот же, но, судя по выбору места и сообщениям местных экспертов, приёмы меняются, монстр экспериментирует. Возможно, в стремлении к чему-то.

Сотрудники замерли. Отчаяние и злость в словах шефа заставили каждого почувствовать горечь безысходности. Ничего подобного раньше не случалось. В течение долгих лет команда всегда знала, с чем имела дело и как с этим чем справиться. Будь это банда сбежавших на Землю оборотней или обезумевший вампир, решивший рассказать человечеству правду. Инцидентов хватало, но сейчас присутствующим казалось, будто они часть игры, идеально спланированной на много ходов вперёд. Силы, обрушившиеся на подразделение ликвидатора, породили не люди — слишком слабы обычные человечки для подобных шахматный партий. Против команды Берка выступил кто-то из Иного мира, только так можно было объяснить мощь, энергию и ловкость, с которыми совершались убийства. И всё началось со смерти Ричарда…

— Через пять минут едем, готовьтесь, — сурово произнёс Моран, но присутствующие не бросились врассыпную, спеша подготовиться к важной работе. Они хорошо знали своего шефа, ожидая продолжения фразы. И оказались правы.

Посмотрев в глаза каждого, Берк обратился не к подчинённым, а к друзьям:

— Я хочу, чтобы каждый из вас использовал потенциал на полную катушку: включите инстинкты, забудьте о стандартных решениях — мы имеем дело не с тем, кого привыкли видеть обычно…

Моран замолчал, бросив долгий, неоднозначный взгляд на Джули. И Фарион ощутила себя лишней… нужной, но лишней среди людей, объединённых большим, чем просто общее дело. Что ж, простых побед не будет. С вызовом посмотрев на шефа, девушка ожидала указаний… лично для себя.

Берк отвёл взгляд, вновь обратившись к присутствующим:

— Мы не можем просто прибывать на место преступления, оставаясь на несколько шагов позади урода, что превращает людей в фарш. Нужно изменить подход, с этой минуты что бы вы ни делали, о чём бы ни думали, помните, зло, с которым столкнулись — не отсюда… и его масштабы трудно представить… даже мне.

С последними словами в помещении повисло тяжёлое молчание, тишина наполнилась напряжением и тем самым видом тьмы, которая, крадучись, вползает в жизнь, превращая белое в чёрное и убивая надежду. Все поняли Берка, Джули могла только догадываться.

Сотрудники начали собираться. Моран молча смотрел на движущиеся фигурки, с трудом признав, он поздно осознал всю глубину происходящего на Земле. Взбесившийся, сбежавший карон — вполне решаемая проблема, но это было лишь маской, перед ним разыгрывали спектакль, и смерь отца не стала предупреждением. Почему? Почему иногда важное и лежащее на поверхности так сложно увидеть?

Фарион смотрела на мужчину, отмечая, как чёрные волосы в сочетании с почти чёрными глазами и мужественными чертами лица составляют образ опасного, тёмного человека, но с дикой силой и энергией, сопротивляться которым не имело смысла. Джули хотелось зарыдать при воспоминании о своих словах «с глаз долой из сердца вон». Ничего подобного. Глупое самовнушение развеялось в тот миг, когда он переступил порог офиса. Сила влечения, как тела, так и души увеличилась в разы, будто насмехаясь над попытками брюнетки абстрагироваться от чувств. Что ж, Фарион ничего не оставалось, как научиться жить с ними и скрывать их.

Подойдя к шефу, девушка твёрдо произнесла:

— Я хочу с вами.

Слова возражения готовы были сорваться с губ Морана, но что-то во внешнем виде Джули остановило его. А может, это были внутренние перемены, отразившиеся на поверхности. Берк посмотрел на подчинённую пронзительным взглядом, пытаясь определить причину просьбы.

Сегодня он вошёл в офис с плохими новостями, но, увидев Марью и Ивана, души коснулась уверенность, от Сеймы пришло спокойствие, а от Фарион — тоска, причём, какая-то выкристаллизованная, ощущение твёрдого кома, засевшего в сердце и мешающего ему биться.

— Я смогу, — вновь раздался голос Джули, настойчивый и упрямый.

«Да, с тобой будет сложно… Что ж, хочешь — получай».

— Хорошо, — спокойно сказал Берк, поместив на лицо гримасу — «твоё желание, я ничего не могу поделать».

Сейма, внимательно следившая за разговором, попыталась возразить:

— Нет, Джули, нет, — но, почувствовав силу, с какой упёрлась Фарион, оборотень обратилась к шефу, — Берк, не надо, это тяжело, больно, это…

— Ей пора привыкать, — холодно отозвался Моран.

— Ну не так же, — в сердцах выдала Сейма, понимая тщетность уговоров.

Ей хотелось крикнуть: «Да что с вами происходит?» Но вместо этого женщина предприняла ещё одну попытку:

— Джули, ты увидишь человеческие внутренности, разбросанные в радиусе метров пяти, а может, и больше. Ты увидишь изуродованное тело…

Внезапно Сейма осеклась, печально посмотрев на брюнетку.

— Ты не представляешь, что тебя ждёт.

— Почему ты видишь меня настолько слабой? — неожиданный вопрос с нотками горечи поставил оборотня в тупик.

— Поедешь со мной? — как бы невзначай спросил Моран.

— Нет, — быстро ответила Джули.

Внутри мужчины раздался слабый щелчок, тоска надавила сильнее. Но Берк приложил все усилия, чтобы не слышать этого.

— Можно я поеду с тобой? — выдала Фарион, обращаясь к Сейме.

Ликвидатор и его любимый дельфин переглянулись.

— Хорошо.

Отлично. План Джули по сближению с Сеймой начал воплощаться в жизнь. И девушку радовало, что первый пункт не противоречил её внутреннему состоянию — Фарион искренне хотела стать подругой для оборотня. А тихий звон колокольчика, говоривший о «порядочности» поступка, брюнетка предпочла проигнорировать.

За всю дорогу до пруда девушки обменялись только парой фраз.

Сейма подвела итог, выразив сожаление о решении Джули:

— Ты и представить себе не можешь, на что идёшь.

Фарион лаконично ответила:

— Я должна начать…

Первым, кого увидела Джули по приезду на место преступления был Леонид в белом халате с прозрачными, пока ещё пустыми контейнерами в руках. Взгляд, которым патологоанатом одарил брюнетку, оставлял желать лучшего. В глазах мужчины проскочил весьма обширный спектр эмоций, начиная от удивления и заканчивая искренним сомнением в умственных способностях некоторых присутствующих лиц. Лёня не постеснялся состроить глазки и Морану, на что получил суровый рентген, и, бурча себе под нос, удалился в сторону воды.

Оценив ситуацию, Берк пожалел о своём решении взять Джули с собой — слишком сильно для первого раза. Но, ненавидя себя за жестокость, произнёс как можно равнодушнее:

— Смотри и анализируй, только не путайся под ногами.

— Хорошо, — процедила Джули сквозь зубы и ринулась в бой.

Тело… точнее, то, что от него осталось лежало на берегу. Фарион остановилась, не доходя до него пары метров, но и этого было достаточно. Выпотрошенная девушка с идеально чистым лицом. А глаза… её мёртвые, открытые глаза прожгли сущность Джули страшной смесью сожаления и спокойствия. Брюнетка задрожала, испытав те чувства, что испытывала жертва перед смертью.

С трудом оторвавшись от изувеченного тела, Фарион посмотрела на пруд. Человеческие органы плавали на поверхности. И вокруг каждого из них вода была окрашена в различные оттенки красного.

Тошнота подкатила к горлу, брюнетка вдруг вспомнила фильмы про маньяков, но даже самые кровожадные не шли ни в какое сравнение с реальностью. Пытаясь абстрагироваться, выстроить стену между собой и происходящим, Фарион посмотрела в небо, туда, куда за несколько часов до неё смотрела жертва, и небо ответило усмешкой.

Отбежав на несколько метров, Джули рухнула на колени, её вырвало на жёлтую траву. Сердце стучало в ушах, дыхание с хрипом вырывалось из лёгких, голова кружилась. Сквозь болезненную пелену тошноты девушка ощутила чьё-то присутствие. Подняв голову, она увидела Морана. Жалость во взгляде мужчины возымела прямо противоположный эффект — собрав волю в кулак, брюнетка грубо выдала:

— Не подходи. Я справлюсь.

Отдышавшись, Джули с трудом поднялась на ноги. Достала из кармана платок, вытерла рот. Затем медленно приблизилась к пруду. Не говоря ни слова, Берк подошёл к ней и встал рядом.

Они смотрели на воду с кусками человеческой плоти, на многочисленные оттенки красного, на мир, вдруг ставший другим.

В эту минуту мужчина и женщина поняли: молчание вдвоём красноречивее любых слов, их молчание вдвоём…

Жизнь очень жестока, открывая моменты истины среди крови и боли, а не в волшебстве лепестков роз.

========== Глава 65 ==========

Земля

Марья наклонилась над телом, внимательно изучая раны. Что-то было не так: в этот раз схема нарушена, изменена важная деталь процесса, но какая конкретно — Иванова не могла определить. Слова Берка о кароне и о тщательно спланированных убийствах монстра из Иного мира крутились в голове, кардинально перенаправляя вектор подхода к делу. Вампир опустилась на колени перед мёртвой девушкой.

«Всё продумано, хитро и скрупулёзно. Карон — оружие в руках опытного палача. Так, палач в руках палача… интересна технология убийства в понимании каждого», — с этой мыслью Марья коснулась рукой края раны, медленно провела указательным пальцем по ровному срезу, состроила недовольную мину.

— Мучительное ощущение, когда ты почти ухватила суть, но в последний момент она нагло вырвалась из иллюзорных объятий разума, — замечание Леонида заставило вампира поморщиться.

Похоже, доктор решил задачку, но ответом делиться не спешил. Спустя несколько секунд хитрый и одновременно умоляющий взгляд женщины метнулся в сторону патологоанатома.

— Сколько тебя знаю, Марья, а вот не могу разгадать — как у тебя получается: и просишь, и угрожаешь.

— Угрожаю? — наигранно невинно выдала Иванова.

Леонид уловил тень улыбки на идеальных губах.

— Ну, угрозы бывают разного характера. Например, перестанешь носить печеньки.

— Они всё равно тебе не нужны, — заметила вампир, поняв, что сегодня подсказок не будет, и вновь сосредоточилась на изуродованном теле.

— Нужны, — обиженно возразил Леонид, не сводя пристального взгляда с попыток сотрудницы найти отличительные черты убийства.

Он ценил в Ивановой умение рассуждать о печенье, улыбаться, а спустя мгновение настраиваться на работу. Холодный рассудок помогал выживать, всегда и везде, и не важно, какие ингредиенты приходилось для этого смешивать.

— Смотри внимательно, ищи.

Марья отключилась от внешнего мира: ни звуков, ни навязчивого тошнотворного запаха, бьющего в нос. Лишь оттенки красного на изуродованном теле жертвы. Ровные края вновь резанули восприятие… слишком ровные на человеке, который должен был хоть немного сопротивляться. Возможно, слово «края» здесь не совсем подходило: скорее повреждения, как единое целое, терзали восприятие, маня подсказкой, лежащей на поверхности. Слишком правильно, слишком просто и слишком изящно, как бы жестоко и зло не звучало описание содеянного… Мысль собралась улетучиться во второй раз, но пальцы вампира застыли на изуродованной плоти… детали и штрихи расчленили картину в голове Марьи на составляющие. Настороженно-озабоченный взгляд скользнул по патологоанатому.

— Она не сопротивлялась… вообще. Но как? — женщина задумалась на несколько секунд, затем чётко выдала, — он обездвижил её.

Иванова резко поднялась с колен, шокированная собственным открытием. Она перестала считать убийства давно, но с каждым новым усовершенствовала их. Были предпочтения, была и мерзость, но заставить наблюдать собственную смерть как бы со стороны… хотя, без боли…

— Это милосердие? — Леонид ждал вопроса, но легче не стало.

Воспоминания погрузили в кровавое прошлое, где маг участвовал в жестоких экспериментах с каронами и пленниками, приговорёнными к смертной казни. Он многого добился, прежде чем осознал, а затем научился с этим жить.

Холодный, отрешённый голос Леонида заставил Марью посмотреть на врача со странным любопытством, граничащим с лёгкой формой безумия.

— Этим монстрам чуждо милосердие… — мужчина запнулся, пытаясь подобрать слова, способные помочь понять самую суть. — Но они умеют любить и быть верными.

С этими словами Леонид задумчиво посмотрел на Берка и Джули, стоящих в нескольких метрах от них. Марья проследила его взгляд.

— Ничего необычного не заметили? — хмуро спросила Сейма, вторгшись в энергетику двоих. И это было к лучшему.

Марья мотнула головой, сухо заметив:

— Он использовал яд.

Оборотень прищурилась, затем медленно кивнула Ивану, сосредоточенно идущему вдоль берега.

— Похоже, сходится.

— Что? — тихо спросил Леонид, заранее зная ответ.

— Карон не просто убивал, он создавал. Во всех его действиях скрыт смысл. Монстр старался. Я бы даже сказала, трудился над чем-то. Потому и обездвижил девчонку, чтобы не нарушила картины.

Иванов подошёл к ближайшему дереву, ловко взобрался на него и посмотрел вниз, на воду, в которой плавали человеческие органы.

— О! — ахнул вампир, не в силах сдержать эмоций. — Практически идеально.

В эту минуту ветка, на которой стоял мужчина, не выдержала, и потрясённый Иван рухнул вниз. Джули бросилась к нему, попутно отметив, что остальные не двинулись с места. Кряхтя и чертыхаясь, брат Марьи медленно поднялся:

— Всё в порядке. Да что со мной вообще может случиться, ведь… — но поймав недовольно-красноречивый взгляд Берка, навалился на Фарион и, хромая, поплёлся к машине, увеличив громкость «охов» и «ахов».

— Что ты увидел? — не унималась Джули.

— А… знак, — нашёлся Иван, поймав ложь за хвост и приготовившись ловко навешивать её на уши Фарион. — Знак военных, что создали монстра. Фигня какая-то.

Пока Джули вытаскивала обрывки информации из вампира, Сейма подошла к Берку.

— Что он увидел?

— Думаю, знак карона или архаи, или что-то ещё в этом роде. Сделаем фото с высоты птичьего полёта… А Иван хитро выкрутился.

Оборотень смерила Берка тяжёлым взглядом.

— Долго ещё ты собираешься обманывать её?

Морану не понравился тон сотрудницы, шеф грубо ответил:

— Столько, сколько потребуется.

Сейма не сдавалась:

— Это — ошибка.

Быстро и жёстко ликвидатор задал вопрос, закрывающий одну тему, но открывающий другую:

— Ты подобрала жертву Неменцеву?

Женщина глубоко вздохнула. В такие моменты ей сильно не хватало Ричарда, но выбора не было.

— Да. Та мразь, что держит в страхе южный округ.

— Это нашумевшее дело о маньяке. Ты знаешь правила, нельзя вмешиваться в громкие дела.

Руки Сеймы непроизвольно сжались в кулаки.

— Правила, правила, правила… а женщин продолжают убивать… Ты обещал не ограничивать меня в выборе, и я выбрала… Берк, пожалуйста… — глаза его любимого дельфина умоляли, умоляли убить, — Берк, я хочу его, хочу увидеть смерть урода, что лишил жизни… — внезапно оборотень замолчала. Ей не хотелось называть цифру, как будто количество жертв, произнесённое вслух, могло причинить боль… а может, и могло.

«Она стала другой, оставшись прежней», — подумал Моран, затем глухо произнёс:

— Хорошо.

Ликвидатор нашёл взглядом Фарион, уже отставшую от Ивана и что-то усердно изучающую в воде, и направился к ней.

Сейма в очередной раз глубоко вздохнула.

— Тебя тоже это беспокоит? — вопрос Леонида заставил девушку вздрогнуть.

— Да, — тихо ответила оборотень, не сводя грустного взгляда с Джули и Берка. — Он играет с ней, не понимая последствий. И это не детские игры, и не флирт, это — нечто большее, они — словно две силы, вышедшие на тропу войны и замершие в ожидании удара друг друга. Подобное до добра не доведёт.

Леонид удручённо хмыкнул:

— Говоришь, он играет с ней… А по мне, так она играет с ним. И не понимает, что Моран рано или поздно разозлится и ответит. И будет больно.

— Ага, но не только ей, — вступила в разговор Марья. — И это несмотря на то, что ликвидатору чуждо сострадание.

— Ты ошибаешься, — печально заметил Леонид.

— Что, пора делать ставки.

Сейма с интересом посмотрела на киллера, задав немой вопрос: «Тебе же подобное безразлично». В ответ Иванова пожала плечами, равнодушно добавив:

— Мне скучно.

Оборотень улыбнулась, одновременно весело и грустно.

— Ладно, пойду, проверю с дерева упавшего… И это существо считается вампиром.

========== Глава 66 ==========

Земля

Джули внимательно смотрела на воду, с трудом сдерживая рвотные позывы и давая себе команду сосредоточиться.

— Нашла что-то интересное? — голос Берка отвлёк от борьбы с собственным организмом.

— Не знаю, у меня такое ощущение, будто что-то постоянно ускользает в тот миг, когда я приближаюсь к… О, силы небесные, как же сложно это объяснить, — выдала Джули, демонстративно посмотрев на небо. Взгляд мёртвой девушки пригвоздил к Земле, заставив закрыть глаза.

Моран скорее почувствовал, чем заметил, как мелкая дрожь охватила тело Фарион.

— Отец понимал тебя лучше, чем я, — он не знал, почему сказал это, просто захотел вызвать брюнетку на откровенный разговор, неосознанно пытаясь приблизиться.

Злость на свою слабость, на ложь, которой её кормили и которую она с удовольствием проглатывала, не задавая вопросов, злость на беспринципного, постоянно что-то скрывающего босса и даже на Ричарда на миг завладела сущностью, заставив гневно выплюнуть:

— Да, лучше, но на результате это не отражается. Я топчусь на месте в полной темноте с завязанными глазами, а ощущение близкой разгадки дразнит палитрой цветов и звуков. И мне постоянно мешают.

Берк тяжело вздохнул, вспомнив слова Сеймы об ошибке насчёт неведения Фарион, но, поразмыслив минуту, предпочёл ошибаться и дальше.

— Что ж, удаляюсь. Если понадоблюсь, позови.

Джули попыталась расслабиться и одновременно сосредоточиться на том, что ей не давало покоя — из всех органов, плавающих в пруду, девушку влекло сердце в ореоле багряной воды. Вокруг него образовался странный круг, цвет которого дразнил память, пытаясь прорваться сквозь слой нанесённых жизнью картинок. Фарион уставилась на человеческий орган, отметая всё лишнее: звуки, обстоятельства, чувства, оставив только восприятие, беззащитное, но открытое неведомой силе, способной пролить свет.

Постепенно изображение вокруг сердца стало размытым и блеклым, медленно превращаясь в чёрную массу, а комок плоти, напротив, излучал свет, идущий изнутри. Брюнетка не отрывала взгляда от воды, замерев на границе реальности. Секунда, вторая, третья… удар, ещё один и ещё… оно билось, надрывно и отчаянно, словно обречённый пленник за несколько секунд до страшного конца. И это странное существо, называющееся кароном — дикий, жестокий эксперимент военных — он тоже был там, в игре разума. Чудовище ждало смерти загнанного человеческого сердца, оно желало её, сильно, на грани безумия, с холодным терпением регулируя процесс. Сочетания воли и контроля страшного монстра захлестнули Джули, она ощутила его силу и энергию. Фарион задохнулась от внезапно нахлынувшего ужаса, но, погрузившись слишком глубоко, не смогла вернуться. Со стороны брюнетка напоминала каменное изваяние, только первобытный страх плескался в карих глазах, не находя выхода. Память разбила блок, накрыв лавиной — тело Ричарда в морге… его сердце, проигравшее в смертельной битве разума. Бой не был равным, но бывший ликвидатор сам сделал выбор, поставив на кон собственную жизнь. Почему? Простой вопрос стал последней каплей для истерзанного разума, Джули погрузилась во тьму, но её тело не сдвинулось, замерев на берегу пруда.

— Иван пусть займётся фото, на Леониде анализ, — Берк раздавал указания, бросая тревожные взгляды на Фарион.

— Марья, попробуй воссоздать каждую минуту последней недели жизни жертвы. Он не мог не следить за ней.

Иванова кивнула, прикидывая, с чего следует начать. Сейма тихо произнесла:

— Я попробую узнать всё, что можно о несчастной девушке: привычки, особенности личной жизни, психологическое состояние, — женщина запнулась, но решила продолжить, несмотря на то, что дальнейшие слова понизят градус и без того упавшего настроения группы, — но боюсь, это мало что даст.

Берк странно хмыкнул, звук никак не сочетался с яростью, на секунду вспыхнувшей в глазах мужчины. Сейма вдруг спросила себя: боится ли она Морана? Откровение поразило — ответ был положительным. На вопрос: как и когда это случилось, оборотень предпочла не отвечать.

Ликвидатор уловил напряжение, охватившее команду. Но чувство не было чистым, смешавшись с чем-то ещё, навязчивым и будто созданным искусственно. Неужели это последствия работы с Фарион, раньше ничего подобного не было.

В очередной раз посмотрев на Джули, Моран ощутил чужой страх, липкий и тяжёлый, способный свести с ума. Мощная энергия завладела брюнеткой. Сила казалась порождением чьего-то сознания, она жила и дышала, впиваясь в Фарион и разрушая хрупкую сущность, но она не смела ползти дальше, остановившись у ног Берка. Сейма стояла ближе к воде, её губы дрожали. Моран бросился к Джули, ощущая лёгкое сопротивление, словно волна разбилась о камень. Когда Сейма оказалась позади ликвидатора, напряжение исчезло. Женщина тряхнула головой, поразившись глупым мыслям, посетившим голову несколько секунд назад.

Джули ощущала тепло, покачиваясь на волнах пробуждающегося сознания. Ей не было страшно, наоборот, ощущение уверенности и чужой силы, под защитой которой она находилась, успокаивали. Знакомый запах одеколона навевал нечто приятное. Спустя секунду Фарион осознала опасность манящего аромата, сознание наполнилось тревогой, что-то болезненное, но очень желанное коснулось сердца. Джули открыла глаза, утонув в глубине взгляда, полного тьмы и сочувствия. Контраст отрезвил, девушка вырвалась из рук ликвидатора, застонав от сильной боли, пронзившей затылок. Она осталась сидеть на коленях, обхватив голову руками.

Берк властно прижал брюнетку к себе, не оставив шанса на сопротивление. Теперь она полулежала на его груди, не в силах пошевелиться от боли.

— Я, конечно, понимаю твоё нежелание приближаться ко мне, но шарахаться, как от прокажённого тоже смысла нет. Тем более, когда ты физически не в силах подняться на ноги.

Фарион промычала в ответ что-то нечленораздельное. Морану оставалось лишь тяжело вздохнуть от ослиного упрямства этой женщины. А может, от неприятного ощущения, возникающего всякий раз, когда от тебя шарахаются те, кто тебе не безразличен.

Поднявшись с холодной земли, Берк осторожно взял Джули на руки и отнёс в машину, устроив на заднем сидении. Попрощавшись с командой, Моран бросил последний взгляд на пруд, на место, где минуту назад сидела Фарион, каменная и напуганная. Ярость вновь отразилась в чёрных глазах, и в этот миг ликвидатор услышал смех. Он звучал тихо, но уверенно, как тогда, в туннеле метро… смех его врага, всегда оказывающегося на несколько шагов впереди. Из груди Морана вырвался едва слышный рык, дёсны прорезали острые клыки, глаза загорелись синим цветом. Ликвидатор идеально контролировал себя, бросив вызов врагу, но последний исчез… возможно, он не был игроком, а возможно, время ещё не настало…

Они ехали в полном молчании.

Берк осознал ошибку: нельзя было брать Фарион на место такого преступления. Укоризненные взгляды Леонида и Сеймы терзали чувством вины.

Прислушиваясь к дыханию Джули, Моран улавливал его рваный ритм, ощущал жар, исходящий от тела, слышал сильно бьющееся сердце. Брюнетка не могла успокоиться, а он ничем не мог ей помочь.

— Он хочет убивать, ему это нравится.

От неожиданности ликвидатор проехал на красный сигнал светофора, глупо спросив:

— Что? — и бросив тревожный взгляд в зеркало заднего вида.

— Встретившись с кароном в метро, я думала, что он — палач, выполняющий свою работу. Но ему это нравится. Палач, с удовольствием и изощрённой жестокостью делающий дело, наслаждается процессом убийства. И осознание этого почему-то причиняет мне боль, — она говорила с закрытыми глазами, по щекам текли слёзы.

Берк нажал на тормоз.

— Пожалуйста, не останавливайся. Не надо, — в голосе прозвучали нотки мольбы. Моран поехал дальше.

— А ещё…обещай, что не станешь ничего спрашивать… сейчас, я объясню позже.

Ответом стало сухое:

— Хорошо.

Джули всхлипнула, вытерла слёзы, судорожно сглотнула, затем тихо произнесла, будто на последнем вздохе:

— Ричард поставил свою жизнь на кон, ведя с ним какую-то игру… с тем, кто постоянно находится рядом с кароном… И проиграл.

Джули не смогла сдержать рыданий, вырвавшихся отчаянием и тоской.

— Он знал цену, но пошёл на это… Почему? Что может заставить… — она не договорила, судорожно глотая воздух.

Морану казалось, что он сходит с ума: откровения Джули об отце раскололи мир, раскалённый кинжал возможной истины пронзил существо и застрял, выжигая внутренности дикой болью. И сдавленные рыдания девушки на заднем сидении…

— Ты можешь отвезти меня на станцию «Воробьёвы горы»? Я хочу увидеть реку.

Берк развернул машину. Им двоим надо было успокоиться.

Фарион неотрывно смотрела на тёмную воду. Берк стоял в двух шагах от девушки, слыша биение сердце, которое с каждой минутой становилось спокойнее.

Странная правда об отце, а было ли это правдой? Слабое утешение, как лекарство от боли. Мысли о восприятии сотрудницы не давали покоя. Насколько можно верить её ощущениям?

Моран остановил взгляд на реке, сегодня она казалась враждебной и мрачной, пряча под тёмными водами чужие тайны. И почему женщина, чьи чёрные волосы треплет ветер, находит здесь покой? Ответ обжёг откровением. Мрак, что скрывается в реке, скрывается и в этой хрупкой девушке.

В минуту, когда пронизывающий порыв ветра коснулся лица Берка, одна его часть возликовала, ощутив пробуждение тёмной силы, ещё утром спящей внутри Фарион. Возбуждение и азарт заполнили сердце, предвкушая игру и погружение в ночь. Желание обладать стоящей перед ним женщиной попыталось вырваться и подчинить себе сущность, но Моран слишком хорошо контролировал себя. Волна жара пронеслась по телу, растворившись в наступающих сумерках. После этого Берку стало трудно дышать — свет, что остался где-то внутри, напомнил о себе. А может, это плакала душа, тоскуя по девушке, стоящей рядом, но находящейся так далеко. Другое желание, более скромное и робкое, тронуло сердца. Ликвидатор хотел поцеловать Фарион, нежно, едва коснувшись губ, ведь поцелуй — слияние душ…

Не в силах находиться рядом с ней, Берк отошёл к машине и сосредоточился на словах Джули об отце.

Спустя полчаса Моран отвёз Фарион домой, по дороге не сказав ни слова… Завтра, все вопросы он задаст завтра.

========== Глава 67 ==========

Иной мир

Кирк научился жить с тем, что совершил когда-то. А после взял за правило известную истину: лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, что мог бы, но по определённым причинам не решился. Таким образом, оборотень ни о чём не жалел… до недавнего времени. Пока не почувствовал себя нянькой в детском саду, наблюдая со стороны за потугами кошек в демонстрации боевых навыков.

Новый вожак стаи пум разработал набор тестов, содержащих в себе как физическую, так и психологическую составляющую. И каждый член стаи старался показать мастерство и умение. В плане психологии всё оказалось более менее стабильно и ожидаемо: пумы действовали командой, но подобную команду можно завалить довольно быстро, стоило применить тактику, основанную на подлости и хитрости, другими словами — сыграть грязно. А вот зрелище демонстрации силы выглядело совсем печально: все члены стаи развивались одинаково, вне зависимости от индивидуальных особенностей. Конечно, иногда и они учитывались, но весьма поверхностно. В итоге, оборотни напоминали выпендривающихся детей, усердно повторявших сложные упражнения за взрослыми. Кто-то выше прыгал, кто-то быстрее обращался, но воспроизвести последовательность из выматывающих организм действий на «хорошо» смогли лишь единицы.

Кирк тяжело вздохнул, прикидывая масштаб работы. Возможно, он завысил планку, и пумы никогда не смогут совершить, например, прыжок, подвластный гепарду, но можно пытаться, стремясь к идеалу и усовершенствуя свои навыки.

Вожака отвлекли едва слышные шаги и запах, врезавшийся в память. Предстоящий разговор не сулил ничего хорошего. Мужчина криво улыбнулся самому себе.

— И что ты видишь? — усмехнулась Селеста, окинув Кирка раздражённым взглядом, в глубине которого таилось превосходство.

Охотник гневно посмотрел в сторону Мрачного леса и сурово произнёс:

— Что ты здесь делаешь? — он мог разговаривать с ней спокойно, порой даже подтрунивать, наблюдая за реакцией и развлекая себя. Но мужчина не рассчитывал на частые встречи. Эта женщина мешала сосредоточиться… яркое воспоминание о погибшем брате, да и её влияние на стаю не шло вожаку на пользу.

Пантера улыбнулась одними губами, глаза остались холодными.

— Мне Ливон разрешил.

— И так будет на каждой моей встрече со стаей?

— Если посчитаю нужным.

Кирк опустил голову. С ней не пройдут глупые игры, только правда, возможно, болезненная и жестокая.

— Что ж, хорошо. Я вижу солдат, сильных, смелых, готовых отдать жизнь за стаю… и всё.

Селеста нахмурила брови, ожидая продолжения.

— Они не умеют думать, не умеют быть гибкими. Они не идут вперёд, не работают над собой. Они хорошо устроились, принимая изменения как внешний фактор, имеющий к ним весьма посредственное отношение. Они остановились в развитии.

Глаза пантеры полыхнули опасным огнём, руки сжались в кулаки, девушки процедила сквозь зубы:

— Они готовы умереть за свой мир.

Кирк посмотрел на оборотня тяжёлым, пронзительным взглядом:

— Если ты считаешь, что пушечное мясо — это достойно, и это их предел, тогда нам не о чём разговаривать.

— Ты — скотина! Ты полагаешь, что Демьян был плохим вожаком.

Глаза мужчины сузились, скрыв хрусталики льда, способного погасить огонь предводительницы пантер. Пума приблизился к ней, его губы оказались в сантиметре от её губ:

— Никогда не смей говорить о моём брате. Ты любила его, но для меня это ничего не значит, абсолютно ничего.

Кирк отступил так же резко, как и подошёл.

— Уходи и не заявляйся сюда без приглашения.

Оборотень с трудом сдерживала себя, чтобы не вцепиться в лицо брата Демьяна.

— Ливон доверяет мне, и я нужна, чтобы поддержать их, — слова вдруг показались жалкими, а взгляд, брошенный в сторону чужой стаи, беспомощным.

— Нет, ты им не нужна, разве только подтирать сопли, а позже и кровь, что прольётся во время тренировок, а будет её не мало.

Внезапно Кирк изменился, исчезли напряжённость и напор, мужчина сменил кнут на пряник.

— Селеста, прошу, не мешай мне. Дай шанс доказать… помочь.

Слова пантеры напомнили рык раненого зверя:

— Нам не нужна твоя помощь! Ты издеваешься над ними. Посмотри, как тяжело находиться так близко от Мрачного леса. Ты хочешь, чтобы они стали сильнее, но тебе плевать на их состояние.

Пряник не помог, Кирк вновь взял кнут, на этот раз собираясь быстро закончить затянувшийся разговор.

— Ты права, мне плевать. В них нет огня, и кто тебе сказал, что у них есть время… Значит, всё будет так, как решу я.

Губы женщины дрожали, но охотник продолжал:

— Я не хочу видеть тебя здесь. Ты неверно истолковала слова Ливона. Мне не нужна нянька, которая не так давно бросила собственную стаю на произвол судьбы.

Звонкая пощёчина заставила каждого присутствующего перестать заниматься, сосредоточившись на разборках вожаков.

Кирк улыбнулся, потерев место удара.

— Вот, полюбуйся, их способна остановить обычная пощёчина, причём, не в их адрес. Дисциплины ноль, — затем сделал секундную паузу, устало добавив, — уходи, иначе Мрачный лес окончательно выведет тебя из себя.

На миг Селеста забыла о ссоре, посмотрев на очертания деревьев. От них веяло мощным, незыблемым злом, как и от мужчины перед ней. Одарив Кирка презрительным взглядом, пантера удалилась, грубо заметив:

— Не лес выводит меня из себя, а ты!

«Думай так, если тебе так легче», — пронеслось в голове пумы. Охотник бросил печально-задумчивый взгляд в лес, не понимая, почему силу этого места настолько недооценивают, ведь её можно привлечь и на свою сторону.

— Спектакль окончен, продолжайте, — спокойно произнёс Кирк, сосредоточившись на членах стаи.

Завтра он начнёт разрабатывать программы для каждого с учётом индивидуальных особенностей личности, как физических, так и психологических. Но это будет завтра. А сегодня охотник загоняет стаю до полной потери сил. Сейчас они заняты демонстрацией понтов, что ж, пусть продолжают, пока не начнут задумываться, как количество плавно перевести в качество.

Кайла и Ливон наблюдали за деятельностью Кирка издалека, не нарушая границ и не смущая тренирующихся кошек.

— Ты не доверяешь ему? — тихо спросила королева лиан, задумавшись о чём-то глубоко личном.

— Доверяю, мне просто интересны его методы. Хотя, Кирк знает о нашем присутствии, не смотря на расстояние.

— А Селеста там зачем?

Лев грустно улыбнулся.

— Ей нужно переключиться, нужно занять себя. Кирк выдержит её напор, а она выплеснет злость и боль. Понимаю, жестоко, но бывают ситуации, когда другие методы не сработают, так имеет ли смысл тратить на них время и силы?

— Нет, не имеет, — прошептала Кайла, смахнув слезу.

— А зачем ты здесь? — тихо спросил мужчина, заранее зная ответ.

Кайла всхлипнула, но взяла себя в руки.

— В последнее время у нас с Берком что-то не так… я чувствую это, но логически объяснить не могу. И дело не в расстоянии.

Женщина глубоко вздохнула, ответив прямо:

— Я знаю, что Кирк близок с Мораном. И я хочу посмотреть на того, кто занимает место в сердце ликвидатора. Понять, почему…

Рыдания вновь подступили к горлу. Лев обнял королеву лиан, пытаясь утешить. Он не мог ничего сказать, только остро чувствовал боль девушки, что шептала сквозь слёзы:

— Я тоскую по нему… невыносимо…

Земля

Голос Берка звучал глухо и напряжённо:

— Ты видишь этот знак, Ян?

— Да, — раздалось в трубке, затем наступила тишина.

Ликвидатор ждал две минуты, после осторожно спросил:

— Это то, что я думаю?

— Возможно.

— Тогда почему детали не дают покоя?

Ученик и учитель понимали друг друга без слов, последние использовались исключительно для связки.

Моран услышал, как Вонг откашлялся, напряжённо ответив:

— Этот знак очень похож на знак архаи и каронов, как единения двух сущностей, но это не он. Поэтому детали и не дают тебе покоя. Как, впрочем, и мне.

— Что? — Берк чуть не подавился, переваривая услышанное. — Ты не знаешь, что это конкретно?

— Да, точно не знаю, — выпалил учитель, серьёзно заметив, — я не могу знать всё… несмотря на возраст… Есть знак карона, есть знак архаи, есть знак их единения, но это… нечто новое или, наоборот, настолько древнее, что забыто…

— Как будут новости, позвони.

— Хорошо.

Берк нажал отбой, устало потёр виски и вызвал к себе парочку Ивановых.

— Мы с Сеймой в ближайшее время будем заняты. Ваша задача выполнить работу нашего любимого дельфина — поднять тело в морге.

Реакция брата и сестры заставила ликвидатора улыбнуться.

— Я не… убрать, понимаю, но… — лепетала Марья. Этот был тот редкий случай, когда киллер не могла подобрать слов.

Иван замер у стола шефа с широко открытыми от ужаса глазами. Берк уловил едва слышное:

— Морг… поднять… без Сеймы… нет, только не это.

========== Глава 68 ==========

Земля

Джули переступила порог офиса ликвидатора, собрав волю в кулак, нервы в тугой узел, а силы — их как раз у неё и не было этим ранним солнечным утром.

Смелые, опасные решения, за которые нужно платить… Ночь, наполненная кошмарами, светом, включённым во всех комнатах, и работающим телевизором. Увиденное у пруда перевернуло внутренний мир Фарион, сломав что-то важное внутри. Днём она держалась, как могла. И пусть брюнетку тошнило, пусть она огрызалась на каждое слово Морана, пусть уставилась в тёмные воды реки, узнав правду о Ричарде, все эти «пусть» помогали бороться с человеческими останками, постоянно возникающими перед глазами. Но когда вечером она вышла из машины Берка, когда сделала первые шаги на пути к подъезду, липкий, животный страх заполз за воротник, ловко лёг на плечи и плавно потёк по телу, подчиняя себе каждую клеточку сущности.

Джули практически бежала по лестнице к своей квартире, боясь поддаться панике. Три раза девушка роняла ключи прежде, чем упрямый замок поддался. Переступив порог, Фарион быстро закрыла дверь, сползла по стене и просидела два часа в прихожей, пытаясь прогнать страшное видение.

Темнота, сгущающаяся в помещении, заставила подняться, быстро включить свет во всей квартире, найти новостной канал и только тогда позволить себе передохнуть. Но отдых напоминал прогулку в аду. Расслабившись под горячими струями воды, тело обмякло, и каждое движение давалось с трудом, но память озверела, прокручивая картинки случившегося без перерыва. Смотря в зеркало, Джули видела глаза растерзанной девочки, случайный взгляд в окно возвращал к деталям убийства, а когда измученный организм брюнетки уснул за кухонным столом, горячее дыхание карона коснулось шеи, острые клыки распороли кожу, и Фарион проснулась с криком и слезами.

Она хотела позвонить Гаремовой, но глупое желание не выглядеть слабой загнало в ловушку, да и сколько можно терзать подругу, у неё сейчас проблемы на работе.

Джули уснула под утро, когда рассвет успокоил истерзанную сущность, но получасовой сон не придал сил, особенно, если звонок будильника показался чьим-то надрывным криком.

Первой мыслью было позвонить Берку и взять отгул, но, вспомнив его выражение лица после «прогулки» на станцию «Воробьёвы горы», Джули сглотнула ком в горле, умылась холодной водой и потянулась к косметичке.

Спустя час, разбитая и опустошённая, брюнетка появилась в офисе.

Наташа тихо произнесла:

— Привет. Он тебя искал, — сказала оборотень, бросив опасливый взгляд в сторону кабинета шефа.

— Привет. Но я не опоздала, до рабочего дня ещё… — Джули посмотрела на часы, с ужасом выдохнув. Не то, чтобы она боялась Морана, просто Фарион была очень пунктуальной, и, обнаружив собственное получасовое опоздание, корила себя за слабость, да ещё и после вчерашнего выступления в стиле «возьмите меня с собой, я сильная и прочее».

«Хороша сильная: блевала у пруда, теряла сознание, рыдала, а теперь ещё и опаздывает. О внешнем виде лучше промолчать», — проанализировала брюнетка, бросив измученный взгляд в зеркало. Оттуда на девушку смотрела измождённая незнакомка с чёрными кругами под глазами, бледной кожей, в общем, всеми следами бессонной ночи. И это она накрасилась.

Поблагодарив Наташу, Джули прошла к своему рабочему месту, попутно готовясь к нелёгкому разговору с Мораном.

Мимо проплыли Ивановы с низко опущенными головами. Джули невольно подумала: «Похоже, не мне одной хреново этим солнечным утром».

От улыбки Сеймы стало легче, но взгляд дельфина, задержавшийся на Фарион, разбередил глубокую рану внутри. Брюнетка не могла понять, что конкретно это было, но боль показалась давно знакомой. Сейма скрылась в кабинете шефа.

Джули не могла ни на чём сосредоточиться, утешало одно — «живописные картинки у пруда» постепенно темнели и размазывались, растворяясь в дневном свете и окружающих людях. Уже лучше, осталось пережить разговор с ликвидатором.

Сейма и Берк обсуждали детали предстоящей операции. И хоть место было выбрано безлюдное, Морана волновало число участвующих лиц: он, дельфин, Неменцев, юноша архаи, карон, маньяк, затем ещё один карон и, возможно, тот, кто им управляет.

Ликвидатор устало произнёс:

— Мир рушится, если на планете Земля на окраине Москвы собираются несколько монстров, которых не существует, для страшной игры с множеством неизвестных.

Сейма сурово добавила, копаясь в документах:

— Знаешь, а приманка в виде маньяка… кто он? Монстр или всё же человек?

— Странно, я не считаю эту сволочь ни монстром, ни человеком. Почему?

В кабинете повисло тяжёлое молчание. Все детали оговорены, роли расписаны, но дикое количество «если» не давало поставить точку.

— Это будет сложно.

— Знаю… — слова дались Сейме с трудом, но она должна была сказать, чтобы легче стало двоим, — но не сложнее, чем тогда… со мной.

Пару месяцев назад Моран ни за что бы не поверил, что эти слова сорвутся с губ, но они сорвались:

— Ты ведь понимаешь, я должен был.

— Перестань. Я понимаю, даже лучше, чем ты можешь себе представить, — Сейма на несколько секунд замолчала, тщательно подбирая слова, — вчера у пруда… на миг я увидела себя на месте этой девочки, только мир был Иным, и слово «казнь» жгло калёным железом… Спасибо.

Внезапно Берк почувствовал изменение в оборотне, едва уловимое и тщательное скрываемое, проскользнувшее мимо него смутной тенью.

— Что-то случилось?

Сейма внутренне сжалась:

— Это не важно. Сейчас не время и не место.

Моран тяжело вздохнул, устав от загадок:

— Говори.

Дельфин не заставила себя долго ждать:

— Хорошо, это по поводу Фарион.

Ликвидатор застонал про себя, понимая, как ловко захлопнулась ловушка. Но он сам предложил рассказать. А Сейма продуманно сыграла на чувствах.

— Я видела её сегодня утром.

Тщательная дозированная злость мужчины стала ответным ударом:

— Она опоздала, что не красит ни одного сотрудника.

Сейма произнесла тихо и очень осторожно, пытаясь определить кое-что для самой себя:

— Но ты не видел её?

Ликвидатор нахмурил брови:

— Нет, а что это должно изменить?

— Это не моё дело, — вслух произнесла Сейма, а про себя подумала: «Увидев её, ты не был бы таким жестоким… Надеюсь».

Спустя несколько секунд дельфин выпалила на одном дыхании:

— Ты оставил её вчера одну? Ведь так? Когда вы уехали вместе, я думала, ты её поддержишь.

От Сеймы не ускользнули сжатые челюсти и тлеющий огонь в глубине пронзительного взгляда.

— Я довёз её до дома, на этом всё.

— После всего, что ей пришлось пережить?

Берк шумно выдохнул:

— Если я правильно помню, Иван тоже довёз тебя до дома после встречи из больницы, но затем между вами возникла пропасть, ты решила провести время в борделе, а затем пойти на встречу со мной и Неменцевым. Я ничего не путаю?

Из груди Сеймы вырвалось нечто, похожее на рык. Моран с удивлением поднял бровь, его дельфин начинал показывать зубы. Это злило и восхищало одновременно.

— Нет, ты ничего не путаешь. Но, если ты знаешь детали, значит, следил за мной.

— Ничего личного, Сейма, я боялся потерять тебя. И это было только в первую ночь после твоего возвращения.

Оборотень внимательно посмотрела на мужчину, словно решая какое-то сложное уравнение.

— Не оправдывайся, Берк. Не знаю, как остальные, но мне приятна твоя забота. Я слишком долго была одинока, замыкаясь в себе, и теперь знаю цену подобным поступкам.

Моран поймал себя на мысли, что его сотрудница действительно изменилась.

— И тебя не смущает, что я отдал приказ следить за тобой?

— Нет. Ты же сам сказал — это была одна лишь ночь, значит, всё в порядке. Но…

Ликвидатор откинулся на спинку стула, мысленно приготовившись к словам о Фарион. И почему такие разговоры вызывали смешанное чувство страдания и обретения.

— Но почему ты не проявил заботу о ней?

— Я довёз её до дома. Уверен, до квартиры Джули добралась без приключений.

Сейма тяжело вздохнула:

— Знаешь, самое страшное после того, что довелось ей пережить начинается именно в четырёх стенах.

Женщина горько улыбнулась самой себе:

— Я была уверена, что ты с ней, — поймав сурово-настороженный взгляд Морана, дельфин поспешила исправиться, — Берк, я не имела ввиду секс, это не моё дело… Просто поддержка… Я была уверена: ты с ней или оставил вместо себя Гаремову, иначе этой ночью я была бы рядом с Джули.

Моран произнёс, безжалостно буравя взглядом стену:

— Она сильнее, чем ты думаешь. С чего ты вообще решила, что Фарион требовалась помощь?

— С того, что я ещё помню, какого быть человеком. Ты посмотришь на неё и всё поймёшь. Вот только я никак не пойму твою целенаправленную жестокость по отношению к Джули.

— Это личное, Сейма, и тебя не касается.

— Боюсь, как бы это не коснулось всех нас.

Сейма направилась к двери, но, задержавшись, тихо добавила:

— Знаю, это уже совсем личное, но не могу сдержаться… Мне трудно смириться… как ты можешь до такой степени не понимать и не знать эту женщину, общаясь с ней настолько близко.

Комментарий к Глава 68

Эта глава посвящается постоянному читателю — Катерине (пусть и на другом ресурсе). Спасибо за поддержку, солнце)

========== Глава 69 ==========

Иной мир

Макс повернул голову, присмотревшись к цвету дыма, клубившегося у стен пещеры. Багровый, значит, в понятии времени молодого человека наступил вечер.

«Вообще, почему я называю это дымом? А как иначе назвать? Пар… Бред, но почему нет… Нет, всё же дым. Почему? Не знаю, просто… Дым, и всё тут. Если подумать логически, то дым — дитя огня. Так где же папочка? Хотя, может я просто не вижу пламени».

Макс закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях тела, точнее, оболочки. Смирившись с отсутствием физической боли, «агент 007», находясь в стане врага, не терял даром ни одной минуты — он изучал, воспринимал, улавливал, думал, анализировал и чувствовал, понимая, в этом месте существует пресловутое равновесие, и одно нужно заменить другим. Размышляя об огне и дыме, мужчина настроился на ощущение тепла, его просто не могло не быть в этом аду.

Закрыв глаза и расслабившись, Макс выбросил из головы все мысли, настроив сознательное на восприятие окружающего мира только лишь оболочкой. Время текло привычным порядком, и молодому человеку вдруг показалось, что он растворяется в воздухе, смешиваясь с потоком силы, бурлящей в пещере, и становясь с ним единым целым.

Тихая радость поселилась в груди, плавно переходя в ликование. Получилось, у него, наконец, получилось. Пусть это была попытка двухсотая, но оно того стоило, да и чем ещё можно заняться в аду, как не совершенствовать самого себя, борясь с неизбежностью.

Углубившись в ощущения, Макс почувствовал под пятой точкой мягкое тепло, медленно разливающееся по телу.

Мужчина улыбнулся пришедшей в голову мысли: «Вот что значит чуять задницей», но в следующую секунду испугавшись внезапных перемен, «агент 007» резко дёрнулся, перевернулся и, вытянув руки, упёрся во что-то твёрдое и тёплое.

Мозг взорвала истина: «Я впервые почувствовал, ярко и по-настоящему, словно человек». В следующий миг горечь проникла в душу, выворачивая наизнанку поломанную сущность. Горячая капля упала на руку, задержалась на несколько секунд, затем плавно скатилась, канув в неизбежность. Но она была, была, была… Макс вспомнил слёзы на вкус. Никогда ранее он не чувствовал себя настолько живым. Жаль, откровение пришло к мёртвому.

Успокоившись, молодой человек постарался привести мысли в порядок. Нельзя отчаиваться, он многого достиг, но впереди долгий и сложный путь. Тряхнув головой, «агент 007» взял себя в руки и сосредоточился. Закрыв глаза и прижимая ладони к чему-то тёплому, Макс вслушивался, отдавшись во власть восприятия. Шаги слепого в полной темноте… один, два, три… едва уловимый треск достиг ушей молодого человека, до боли знакомый звук… знакомый с Земли. В решающую минуту подключилась память, нарисовав ночь и лица одноклассников, сидящих у костра.

«Треск горящих поленьев… огонь там… внизу. Я не вижу его, но точно знаю о его существовании. Значит, эта мразь сжигает что-то, а мы видим только дым. Но что и где? И как дым проникает сюда, и почему не пахнет, как положено дыму… Хотя, нужно учиться шире воспринимать мир…»

Макс медленно перевернулся и закрыл глаза, всё же плавать в аду на спине было удобней. Горькая улыбка коснулась губ: слишком много открытий для одного раза. Но, начиная с сегодняшнего вечера, он может не просто болтаться в ауре боли, наблюдая за тем, как чахнут другие, теряя себя, он может исследовать, касаясь и чувствуя, он может, может, может… только отдохнёт немного.

Но отдохнуть не получилось: Арон и Мелисса пришли в пещеру насладиться чужими страданиями. Мужчина и женщина разговаривали, а Макс превратился в одно большое ухо. Многое по-прежнему оставалось непонятным, но информация никогда не бывает лишней. Коалиция, кароны, ликвидатор, наёмник, Земля, Иной мир. Из всего вышесказанного «агент 007» усвоил одно: место, где он обитает называется Иным миром, именно сюда попадают люди после смерти. Но в какой части этого самого мира Макс находился — оставалось загадкой.

«Как я и думал раньше, пахнет контрабандой несчастных душ. И я в их числе. Вот зараза, даже на справедливый суд попасть не смог. Везде коррупция: и в жизни, и в смерти. А мы-то наивные надеемся на высшую справедливость. Хрен».

Сверху послышались страстные стоны, Макс скорчил гримасу, размышляя о том, почему эта парочка приходит трахаться сюда, другого места нет что ли?

Внезапно забытое возбуждение охватило оболочку, глаза мужчины округлились, когда он увидел своё достоинство в полной боевой готовности.

«Что ж, я научился ощущать, теперь получаю. Долбанное равновесие сил… И что мне с этим делать?»

Странное чувство овладело молодым человеком: с одной стороны, он гордился тем, что отличался от остальных оболочек, которые бесцельно плавали, постепенно растворяясь и превращаясь в белесые дымки, кружащиеся под сводами пещеры, с другой, одна из важных составляющих мужчины в порядке и функционирует, вот только в этом месте на подобное явно не рассчитывали, и это напрягало. Со столь разительными отличиями нужно было как-то жить дальше. Как? «Агент 007» не имел ни малейшего представления.

«Все души, как души, а у меня член стоит… жесть».

Земля

Не в силах сосредоточиться на работе в ожидании разговора с шефом Джули разглядывала гирлянды на потолке. И пусть они были выключены, брюнетка помнила мягкие, манящие огоньки, странным образом дарующие измученной душе ощущение покоя.

Погружаясь в уютное тепло, краем сознания Фарион уловила раздражитель, он напоминал чёрную точку на чистом листе бумаге, но чем больше девушка думала об этом, тем быстрее точка превращалась в пятно.

Что мешало наслаждаться минутой тишины, расслабившись и думая о хорошем? Покопавшись в себе, Джули быстро нашла ответ — всё та же гирлянда. И как такое возможно?

Брюнетка продолжала смотреть на украшение, не заметив, как отрешилась от окружающего мира, открыв себя восприятию. Море света на потолке, созданное руками Гаремовой в подарок Сейме. Чистое, искреннее, волшебное. Да, всё так и было в самом начале, но потом случилось нечто, изменившее память ощущений от предмета. Что именно?

Фарион закрыла глаза, застыв на границе сознательного. Чёрное пятно превратилось в кляксу, которая быстро расползалась по белому листу. Чужая боль, дремавшая внутри, проснулась, заставив Джули резко открыть глаза и громко выдохнуть. Боль ликвидатора, сильная и пульсирующая, подкрадывалась к ослабленной сущности в надежде завладеть разумом. Брюнетка вцепилась в край стола, пытаясь восстановить дыхание и не поддаться панике. Вот что несла гирлянда вместе с покоем — его боль и часть его силы. В восприятии одного предмета волей судьбы смешались два противоположных чувства. Девушка вспомнила, как ощущение накрыло в первый раз, вспомнила, как застыла посреди офиса со слезами на глазах, вспомнила голос Морана и мысли о том, как он может с этим жить. Но в прошлый раз реальность обрела форму наваждения, разбившегося у ног Джули. Сейчас это было нечто большее — энергия, вызванная Фарион, пусть и против воли.

Костяшки пальцев побелели, но брюнетка продолжала держаться за край стола, как утопающий за соломинку. Оглядевшись по сторонам, девушка немного успокоилась, убедившись, что за ней никто не наблюдает. Но сила, бурлящая в хрупком теле, по-прежнему не желала отступать.

Джули напряглась, пытаясь вытеснить чужеродную энергию. С каждой секундой борьба становилась жёстче: Фарион казалось, будто её грудную клетку сдавили чудовищными тисками. Невыносимо трудно дышать, острая боль раскалывает голову, окружающие предметы расплываются.

В какой-то миг Джули поняла: сила и боль Морана — не прошедшие чувства, идущие фоном, не энергия, существующая сама по себе, они живые и дышащие, они — часть хозяина, и чем дольше девушка будет с ними бороться, тем болезненней окажется поражение.

Мыли завертелись, подталкивая Фарион к единственно верному решению: «Когда я успела впустить часть его в себя? Когда сделала чужую боль своей собственной? И если это случившаяся неизбежность, то как жить дальше? В прошлый раз он появился, и наваждение разбилось, а может, наваждение и разбилось, а реальная энергия успокоилась внутри меня, его энергия… Может, следует перестать сопротивляться?»

Джули отпустила несчастный стол, не делая резких движений, осторожно облокотилась на спинку стула и закрыла глаза, приготовившись к худшему. Но худшего не случилось. Боль ликвидатора успокоилась, свернулась клубочком на сердце у Фарион, укутавшись в одеяло из тьмы, несущей столь знакомые тепло и покой.

Спустя пять минут брюнетка открыла глаза. От пережитого хотелось выть, но девушка не имела на это права. Ступив на тропу партизанской войны со своим шефом, Джули понимала — дальше будет только хуже. Каким-то чудовищным образом она оказалась связана с ликвидатором. И выбор сделан, значит, нужно терпеть и идти дальше… во тьму.

Фарион ещё раз внимательно осмотрела офис, взгляд упал на ежедневник Сеймы, который оборотень часто забывала положить в сейф.

«Что ж, это и будет следующим шагом», — сказала Джули самой себе, стараясь не думать о таких понятиях, как дружба, честность и порядочность.

========== Глава 70 ==========

Земля

Сейма покинула кабинет ликвидатора в смешанных чувствах. Дельфин однозначно поддерживала Джули, но реакция шефа на слова о Фарион не могла оставить равнодушной. Что знает он, чего не знает Сейма? Или уместнее сказать чувствует? Хотя, в данном случае причина не важна: оставлять брюнетку одну на ночь после увиденной картины кровавой бойни было жестоко. Неужели он не понимал этого? Чёткий ответ неприятно кольнул: он понимал, знал и оставил в одиночестве намеренно.

Подойдя к Джули, Сейма ласково улыбнулась.

— Ты в порядке?

— Да, — выдохнула Фарион, отводя взгляд. Оборотень заметила лёгкую тень в глубине карих глаз, а может, ей только показалось.

— Он ждёт тебя.

— Иду, — брюнетка встала, стараясь не смотреть на Сейму, и быстрым шагом направилась к кабинету ликвидатора.

Джули только вступала на тёмный путь обмана, подлости, а, возможно, и предательства. И спокойно смотреть в глаза тому, кого собиралась использовать, девушка ещё не научилась. Но выбор сделан, остальное — дело времени.

Постучав, Фарион открыла дверь со словами:

— Можно?

Берк кивком указал на стул напротив себя, скрыв удивление. Где та женщина, что врывалась в кабинет, требуя ответы?

Пристально взглянув на Джули, Моран оценил осуждение Сеймы. Внешний вид сотрудницы, внезапно решившей погрузиться в пучину работы с останками трупа, оставлял желать лучшего. О внутреннем состоянии Фарион ликвидатор предпочёл не думать, практически насильно отбросив связанные с этим чувства.

Берк задал себе простой вопрос: почему поступил с ней так жестоко? Ответы не заставили долго ждать. Но, к сожалению, их было слишком много для ограниченного количества времени. Точно одно — ликвидатор хотел сделать сотрудницу сильнее. Но, возможно, и наказать за упрямство, ведь ранее только он решал — когда, кому и какими проблемами заниматься. Или дело в чувствах, охвативших Берка при взгляде на женщину, одиноко стоящую у реки, или проблема крылась в её постоянном желании держаться от него подальше, находясь рядом. А может, откровения об отце, необъяснимая связь с ним повлияли на поступок.

Слова Джули нарушили ход мыслей мужчины.

— Извини, я опоздала. Больше этого не повториться.

— Договорились, — сурово отозвался Моран. Но про себя улыбнулся, поняв причину столь галантного поведения сотрудницы этим ранним утром — всего лишь исключение из правила. Чувство вины пройдёт, и фурия вновь будет врываться в поисках ответов.

— Ты в порядке? — вкрадчивый тон заставил Джули напрячься.

— Да.

— А по виду и не скажешь, — как можно равнодушнее заметил Моран, скрывая улыбку. Что-то внутри него кричало о жалости и жестокости, но хладнокровный, расчётливый вампир вёл свою игру, лишив человечность права голоса.

— Что ты хочешь сказать? — выпалила Джули.

Берк уловил настрой Фарион.

«А ты — боец. Что ж, продолжим».

— Только то, что сказал: выглядишь не очень. Уверен, это последствия ночи, проведённой в кошмарах. По-прежнему хочешь продолжать столь активно участвовать в этой сфере деятельности подразделения?

— Да. И хочу узнать все, как ты выразился, сферы работы твоего подразделения. Хотя, определение звучит криво, не находишь?

В карих глазах бушевало пламя, дыхание сбилось. Огонь, горевший внутри этой женщины, слишком быстро вырывался на поверхность.

Моран откинулся на спинку кресла, размышляя, насколько опасно подпускать Фарион к истине. Усталая, измученная, на грани обморока, брюнетка рвалась вперёд, в туман, тьму и неизвестность, чтобы понять…

— Возможно.

В кабинете повисла тишина, многослойная и густая, заставляющая двух людей бороться со своими демонами.

Джули первой нарушила молчание.

— Я жду вопроса, ради которого ты позвал меня сюда.

— А я жду ответа на вопрос, который не обязательно повторять дважды.

Он играл с ней, умело и жёстко. И Фарион чувствовала это, но ничего не могла изменить, сейчас не могла. Мячи летели в одни ворота… профессионал и ребёнок, свет и тьма.

И так родился второй закон Берка: чем дольше играешь по его правилам, тем унизительней и болезненней будет поражение.

Значит, пора начать, чтобы быстрее закончить.

Джули попыталась расслабиться, вспомнив свои ощущения при виде вырванного сердца в воде, хотя, слова «расслабиться» и «вырванное сердце» дико не сочетались друг с другом.

— Я не буду говорить долго, только суть, без эмоций и объяснений. Первое помешает, второго у меня просто нет.

Сосредоточившись на стопке бумаг на столе ликвидатора, Фарион погрузилась в воспоминания. Выключатель щёлкнул, и поток сознания, сдерживаемый брюнеткой со вчерашнего дня, хлынул наружу, неся с собой боль и острое ощущение потери.

— Ричард по собственной воле пошёл на сделку с чудовищем. Тем, что стоит за кароном. Его никто не принуждал и не шантажировал. Ставки были высоки, твой отец поставил на кон жизнь и проиграл. Но, возможно, в деле замешаны несколько человек: режиссёр, сценарист, продюсер, художник по костюмам, оператор, — из груди Фарион вырвался смешок, перешедший во всхлип, — я говорю, как сумасшедшая, но лучшего сравнения подобрать не могу. Актёры сыграли свои роли в реальности, всё остальное — декорации.

Джули обещала себе не плакать, но прокручивать разговор в голове — это одно, а выплёвывать грубые сравнения, да ещё и при Берке Моране — совсем другое.

Ликвидатор замер, подобно статуе. Он не смотрел на неё, просто дал время успокоиться, устремив невидящий взгляд в окно. Бежали минуты, но сердце брюнетки продолжало бешено биться в груди. Значит, сказано ещё не всё.

— Тебе есть что добавить?

Девушка держалась из последних сил, пытаясь бороться с рыданиями, подступающими к горлу. События и чувства сплелись воедино, навалившись болезненными воспоминаниями. Ричард добровольно обрёк себя на смерть, и это знание казалось Джули непосильной ношей. Его выбор, её одиночество, а теперь и его сын. Память прокручивала слайды, остановившись на могиле старшего Морана, чёрный мрамор, ненавистный и холодный, рыдания на груди у Берка. Сцена выглядела унизительной. Фарион видела себя слабой и уязвимой, это придало сил.

— Да… Раньше я думала, что его… его убивали несколько человек, но нет… их было двое — карон и тот, кто рядом.

Моран вздрогнул, пронзительный взгляд пронзил Фарион, обжигая тьмой и чем-то едва уловимым, от чего сердце Джули совершило очередную попытку вырваться из грудной клетки.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Если в последнем убийстве участвовал только карон, то в убийстве твоего отца… руки другого в крови… в прямом смысле. Он лично вырезал сердце Ричарда.

Моран коснулся рукой виска, на несколько секунд закрыл глаза. Время, время, время и одиночество… вот что было нужно ликвидатору, чтобы привести мысли в порядок и разобраться с происходящим.

«Он лично вырезал сердце Ричарда». Слепая ярость клокотала в глубинах сущности, но вампир слишком хорошо контролировал себя, чтобы позволить ей вырваться на поверхность.

Во-первых, слова Джули не подкреплены никакими доказательствами. Во-вторых, если всё это правда… Берк боялся представить силу Фарион, пойми и прими она свой дар. В-третьих, после таких откровений всё становилось ещё сложней и запутанней, картина изменилась, ужасая новыми деталями.

— Ты свободна.

Джули медленно поднялась со стула, сделала шаг к двери. Девушку трясло, но она должна поставить точку:

— Он не сопротивлялся, добровольно отдавшись в руки палача, хотя мог, — злость захлестнула измученную сущность, заставив грубо выплюнуть, — чёртова честь, умение держать своё слово и играть по правилам… его выбор.

После её слов последние сомнения ликвидатора рассеялись — всё было именно так. Моран не понимал причин, он просто принял истину.

Джули покинула кабинет Берка, с трудом дошла до туалета, заперлась в кабинке, и, крепко стиснув зубы, отчаянно пыталась остановить рыдания, рвущиеся из груди потоком невыносимой боли.

========== Глава 71 ==========

Иной мир

Адель чувствовала себя одинокой, но не просто одинокой вдовой, которую в силу обстоятельств терзала постоянная боль в области сердца, а брошенной, покинутой, сломанной, никому не нужной куклой, чей кукловод внезапно оставил своё занятие, переключившись на других — живых, горячих и настоящих. Конечно, оставался ещё Доминик, готовый по первому взмаху бархатных ресниц примчатся к вампиру и выполнить любое её желание в обмен на… Это самое «на» и расставляло все точки на i и палочки над t, как любила выражаться миссис Моран.

Доминик… красивый, властный, сильный мужчина, многие годы желающий обладать чужой женой, а теперь и вдовой. Доминик, кричащий о любви, но не способный понять, что это значит. В отличии от жестокого, расчётливого наёмника, чьи руки были по локоть в крови. Хотя, на ком их двух мужчин крови больше, Адель не могла сказать однозначно. Лев предпочитал добиться своего за счёт других, не пачкаясь. Методы кора были более прямыми, но…

Вампир отвлеклась на едва слышный звук: Кайла опустила пустую чашку на блюдце. Миссис Моран стало стыдно: забыть о гостье, увлёкшись собственными проблемами.

Адель не одобряла выбор Берка, но никогда не позволяла себе показать чувств при посторонних. Когда дело касалось женщин, Адель считала — ошибки сына должны оставаться ошибками сына и никого более.

Рассматривая зелёные волосы, тяжёлой волной спадающие на спину и грудь королевы лиан, вампир поражалась холодной красоте и необъяснимой беззащитности их обладательницы. Солнечный луч зимнего солнца играл рассыпавшимися прядями, придавая им изумрудный оттенок. Восхитительно, но почему так безжизненно и обречённо. Хотя, кто бы говорил.

Адель грустно улыбнулась, тихо спросив:

— Хочешь ещё чаю?

— Нет, — поспешно ответила Кайла, прикусив губу. Жест был случайным и отчаянным, женщина готовилась к главному вопросу. Миссис Моран молча ждала.

Наконец, Кайла не выдержала.

— Адель, ты знаешь что-нибудь о Берке?

Вампир в недоумении подняла бровь, слегка наклонила голову и озадаченно спросила:

— Ты имеешь в виду что-то конкретное?

Королева замялась, пытаясь подобрать слова.

— Нет… или да. А может, ни то и ни другое, — фраза казалась нелогичной и бессмысленной, но Адель уловила подтекст.

— Кайла, думаю, ты пришла не по адресу. Мой сын не разговаривает со мной, избегает встреч, — вампир горько усмехнулась, — он стал чужим, посторонним, «не моим».

На глаза королевы лиан навернулись слёзы, тоже самое она могла сказать и о себе, но промолчала, хотя, слова в данном случае были лишними — Адель понимала состояние девушки, смотря в потухшие глаза, которые ещё несколько месяцев назад излучали любовь.

— У нас с ним свободная… — Кайла не смогла продолжить, проглотив настойчивый ком и смахнув сорвавшуюся с ресниц слезу.

— Там, где есть свободная любовь, любви нет.

Девушка вздрогнула, с осуждением уставившись на вампира.

— Чего ты ждёшь от меня? — мягко спросила Адель. — Утешения и лжи. Зачем? Это лишь продлит агонию.

Посмотрев в окно, миссис Моран вспомнила Ричарда, терпеливого, сильного, выносливого и умеющего прощать Ричарда.

— Хотя, может, я и ошибаюсь. Как часто вы разговариваете?

— Мы давно не встречались. Я звоню редко, он перестал… И по телефону голос Берка кажется сухим и безразличным.

Внутри что-то кольнуло, вампир испытала острую жалость к сидящей напротив девушке. Она не виновата, если любви больше нет или её никогда и не было. В последнее время Адель ловила себя на мысли о жестокости, холодности и расчётливости сына, которые во много раз превышали те же качества отца. Неужели несколько веков назад Мелисса сломала Берка навсегда. Нет. Это другое…

Вампир не собиралась лгать и утешать Кайлу, но слова сорвались с губ помимо воли. Противоречия, метания и тяжёлый день.

— Тебе нужно успокоиться. В двух мирах непростое время, всем тяжело. Это пройдёт.

Кайла отчаянно замотала головой. Похоже, собираясь к Адель, королева лиан поняла правду. После разговора с матерью Берка девушка приняла её.

— Мы и раньше расставались, редко и мало разговаривали, но в этот раз всё иначе. Абсолютно всё… иначе…

В дверь постучали. Адель направилась в холл, мысленно благодаря незваного гостя за освобождение. На пороге с букетом цветов и очаровательной улыбкой стоял Ливон.

— Привет. Заходи, — тепло сказала женщина, пропуская льва и забирая белые астры. — Но тебе не следует нянчиться со мной. Я в порядке.

— А кто говорит о няньках? Я пришёл проведать вампира, по которому соскучился.

Через пару секунд Ливон добавил:

— От Берка ничего?

Адель лукаво закатила глаза, отрицательно покачав головой.

— Железный, — в сердцах воскликнул оборотень, в сотый раз осудив друга за варварское отношение к матери.

Пройдя в комнату, мужчина столкнулся с королевой лиан. Кайла быстро поднялась, поприветствовав льва, затем так же быстро попрощалась и, сославшись на неотложные дела, покинула дом.

Ливон посмотрел вслед ушедшей женщине. Адель тихо спросила:

— У Берка есть другая, ведь так?

Мужчина быстро ответил, старательно избегая взгляда миссис Моран:

— Не могу сказать. Мы не говорили с ликвидатором ни о чём подобном.

«Ни о чём подобном…, - повторила про себя Адель. — Да, мой сын умеет выбирать друзей. Насколько сильно влияние этой женщины на Берка, что её называют чем-то подобным… Было бы интересно узнать брюнетку поближе».

В том, что объектом чувств ликвидатора являлась Джули Фарион, Адель не сомневалась. Вот только каких именно чувств, оставалось загадкой.

— Пойдём, у меня в холодильнике потрясающий торт.

Напряжение спало. Ливон весело рассмеялся:

— И это предлагает вампир оборотню.

— Чтобы лучше понимать людей, нужно постараться стать ими… хоть в чём-то.

«Интересно, а Фарион любит сладкое?»

Земля

Нарыдавшись в туалете, Джули поблагодарила высшие силы за то, что её никто не застукал за этим позорным занятием. Затем припудрила нос, подправила макияж и вышла навстречу новым проблемам, которые не заставили себя долго ждать.

Бросив быстрый взгляд в сторону кабинета ликвидатора, Фарион застыла, рука замерла на беззащитной шее. Мужчина, чем-то похожий на летучую мышь, лениво облокотясь о стену, разговаривал с Сеймой. Казалось, в нём не было ничего необычного, кроме внешности, но брюнетка не могла пошевелиться. Мощная, тягучая энергия окутала девушку, сдавливая хрупкое тело со всех сторон. Попытка сказать хоть слово не увенчалась успехом, губы оставались плотно сжатыми, а звуки роились в горле, мешая дышать. Нет, это не был безотчётный ужас, что охватывал Фарион при виде рыжего, это было хлёсткое чувство опасности. Оно грозилось ударить словно плеть жестокого палача, но бежать не хватило сил, энергия незнакомца требовала полного и безоговорочного подчинения. Ноги Фарион стали ватными, но девушка продолжала стоять, вступив в борьбу со всем миром.

Мужчина тихо засмеялся, задумчиво коснувшись подбородка. Сейма ответила таким же тихим смехом. Джули вдруг поняла: им совсем не весело, это часть игры, сложной, многоходовой, но зачем играть здесь?

В следующее мгновение взгляд карих глаз коснулся Фарион, выжигая изнутри. Незнакомец сдвинул брови, сосредоточившись на брюнетке. Но дверь кабинета Берка открылась, и гость вынужден был отступить.

Тяжесть ушла также внезапно, как и появилась. Джули опустилась на стул, обхватив голову руками и задаваясь вопросом: «Какого хрена здесь вообще происходит?»

Этим же вечером брюнетка сфотографировала на телефон страницы забытого Сеймой ежедневника, позвонила Гаремовой, практически приказав не тянуть с «любовью» к Леониду для пользы дела, и принялась за анализ ситуации и планирование событий, влекущих за собой подлость, ложь и, возможно, предательство. Но это её выбор, и она готова ответить за него, когда поймёт…

Земля

Марья с Иваном протянули документы охраннику. Мужчина вернул их после тщательного изучения. Нажал кнопку, раздался противный писк, двери поползли в стороны, открывая взору Ивановых длинный, холодный коридор. Брат и сестра прошли по нему, вслушиваясь в звук собственных шагов. Остановившись на несколько секунд, Иван серьёзно изрёк:

— Маша, почему мне кажется, что мы в полной заднице?

— Потому, что так и есть, — жёстко ответила сестра, открывая тяжёлую металлическую дверь.

========== Глава 72 ==========

Земля

Представившись пухленькой прыщавой практикантке, Иван и Марья накинули белые халаты, убедили девушку, что помощь им не нужна — это всего лишь стандартная проверка — и направились в соседнее помещение выполнять работу Сеймы.

Обернувшись у двери, Иванов лучезарно улыбнулся забавному созданию и обещал позвать, если у проверяющих возникнут вопросы.

— Ты спятил? — буркнула сестра, когда они остались одни.

— А что? — весело ответил братец, приподняв бровь. — Я её очаровал на всякий случай.

— Ага. Только это девица сейчас ни о чём другом думать не будет, только о тебе. Ещё и придёт сюда в самый неожиданный момент.

Не отрывая головы от бумаг, Иванов серьёзно произнёс:

— Тогда я сделаю ей внушение.

Подняв простыню над одним из покойников, Марья поморщилась, продолжая беседовать с братом:

— В такие минуты я отчётливо понимаю, почему ты так и не стал киллером. Нет, ты им стал, конечно. Но с весьма большой натяжкой, на подхвате, так сказать. Хотя, в другом ты хорош.

— Знаю, знаю, знаю. Я один из сотни. Ты — звезда.

Девушка тяжело вздохнула:

— Вань, да пойми ты — в нашей работе так нельзя. Нельзя ничего оставлять на потом, нельзя напрасно рисковать.

Мужчина захлопнул папку, пристально посмотрев на сестру. От его взгляда сердце Марьи сжалось.

— Я не могу иначе. Я не могу… как ты. Мне нужна передышка. Мне нужен свет в конце туннеля. Или хотя бы блики чего-то искусственного, что даёт прожектор… И чего ты вообще взъелась из-за этой девчонки?

Лучший киллер подразделения ликвидатора замерла посреди холодного помещения, гневно смотря на брата.

Слова вампира звучали холодно и осуждающе:

— Сейчас в двух мирах нарушено равновесие, и мы в ожидании удара, как от врагов, так и от друзей. И никто не имеет права на ошибку. Соберись, Иван! И перестань ныть! Ты дышишь, Сейма дышит, значит, для вас двоих ещё не всё потеряно.

Резко обернувшись к открывающейся двери, Марья злобно бросила:

— Тебя не учили не мешать?! — пухленькая практикантка быстро исчезла.

Иван тихо произнёс, стараясь не смотреть на сестру:

— А может, она хотела сообщить что-то важное?

— Новых посетителей не было, телефонных звонков тоже. А вот предложить тебе помощь…

Иван не дал девушке договорить:

— Хорошо, хорошо, я понял. Итак, нас интересует ячейка под номером 66.

— Точно? — недоверчиво переспросила Марья.

Вампир кивнул, схватился за ручку и потянул на себя.

Подняв простыню, Иванова недоверчиво заметила:

— Что-то он подозрительно синий.

— Всё в порядке. Смерть констатировали чуть более часа назад. Сейма приготовила раствор, добавив к моей крови сыворотку. Всё должно получиться.

Марье показалось, что, доставая шприц, брат подбадривал сам себя.

— Сейчас поднимем этого. Затем ещё в два морга и спать.

— Сначала выпить, спать потом.

— Согласен, — наигранно весело произнёс Иван, делая укол.

Голый Сидор Леонидович — бывший покойник — сидел на хирургическом столе и тупо смотрел на двух людей в белых халатах.

— Что-то не так, точно не так. Мне не нравится его взгляд, — волновалась Марья, просматривая карточку мужчины.

Брат пытался успокоить сестру, попутно отмечая, что не часто можно увидеть Иванову в столь взвинченном состоянии.

— Марья, не волнуйся. Всё чётко. Сейчас позовём девчонку, дадим нагоняй за непрофессионализм её коллег и свалим. Так всегда делала Сейма.

Девушка нахмурила брови, что было недобрым знаком.

— Ваня, я взволнована потому, что привыкла убивать, а не поднимать. Но проваленное задание чувствую.

Иван кругами ходил вокруг Сидора Леонидовича, ощущая на себе недобрый взгляд. Раньше ничего подобного не было. Не так ведут себя воскресшие. По крайней мере те, которых возвращала Сейма. Но он учёл всё: исключил принадлежность к группе, изучил возможные нежелательные связи.

Мужчину отвлёк судорожный вздох Марьи. Сестра со смесью досады и злости смотрела на брата.

— Ваня, это не Сидор Леонидович. Ты перепутал морг. Это Валентин Кулемов по кличке «вепрь». На его совести три убийства, и он — шизофреник.

Иванов почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Уткнувшись в документы, вампир жалобно пропищал:

— Его надо туда… обратно. Причём, соблюдая правило: меньше внушения, больше достоверности.

— Ага, только вот умер он от потери крови. Шикарно! Вань, мы в полной заднице.

От спора Ивановых отвлёк скрип двери, за которой скрылся Кулемов. Брат и сестра бросились за недавним покойником, выскочив в коридор. Прислушавшись к звуку шагов, Марья указала на дверь, за которой сидела практикантка. Там сейчас находился и голый Валентин.

Ворвавшись в помещение, вампиры замерли с чувством облегчения и одновременно досады за собственную глупость и непрофессионализм.

Прыщавая девушка сидела за столом спиной к двери, что-то писала и качала головой в такт музыке. Шизофреник прошёл мимо студентки и скрылся в соседнем кабинете.

«Она в наушниках. Судьба отвернулась, но зад не показала. И на том спасибо», — пронеслось в голове у Марьи. Иван же подумал: «Быстро она забыла обо мне».

Догнав бывшего покойника, Иванов схватил его в охапку, перебросил через плечо и осторожно выглянул из-за двери. Девчонка по-прежнему наслаждалась музыкой, дрыгаясь на стуле и делая записи в тетради. Стоило ей обернуться, и дикая картина могла взорвать реальность обычной студентки медицинского университета. Серьёзные члены комиссии… женщина, придерживающая дверь и строящая жуткие гримасы мужчине, и этот самый мужчина, быстро перебирающий ногами и старательно удерживающий голого мычащего и вырывающегося субъекта у себя на плече. Но практикантка не обернулась.

Марья закрыла дверь, перевела дыхание и грубо скомандовала:

— Иван, давай его сюда.

Вампир бросил упирающегося Валентина на стол. Лицо мужчины исказила гримаса ненависти, звуки, вырывающиеся изо рта, напоминали загнанного в ловушку зверя, глаза бешено вращались в глазницах, не в силах сфокусироваться на своих палачах. Жертва сопротивлялась, оставив несколько глубоких ран на руках Ивана.

Спустя пару секунд Иванов услышал тихий рык, затем едва уловимый треск, будто тряпку рвут на части и какое-то бульканье. Валентин перестал сопротивляться. Через минуту Марья подняла лицо от головы Кулемова. Достав платок, девушка эффектно вытерла рот.

— Даже халат не заляпала. Отлично. И с потерей крови всё срастётся, благо волосы у нашего покойника густые — никто не будет искать два крошечных отверстия даже при вскрытии. В России с кадрами напряжёнка, а корпеть над вскрытием этой мрази вряд ли кто будет.

Окинув взглядом помещение, Иванова с удовольствием отметила — ничего не разбито и не сломано. Во всём нужно искать позитив.

— Вань, ты чего уставился? Клади его обратно. А наша ячейка — не 66, а 99.

Восстанавливая порядок, вампир с тоской отметил, что перепутал не только морг, но и номера ячеек.

— И как Сейма со всем этим справляется?

— Отлично справляется. Но это — не моё. И никогда моим не станет.

Через полчаса студентка с полными ужаса глазами открыла деверь и увидела красивую испуганную девушку, кутающуюся в белый халат. Счастливую воскресшую утешал Иван.

Пухлое создание, получив от Марьи строгий выговор о позорном непрофессионализме её коллег, не удосужившихся проверить недавно привезённое тело на предмет его ухода в иной мир (произнося эту фразу, Иванова поразилась собственной иронии), зашмыгало носом. На что вампир коснулась дрожащей руки и доверительно произнесла:

— Не плачь, не надо. Я знаю, ты очень старательна, я читала твоё личное дело. И обещаю, тебя не накажут. Но ты должна понимать, что распространяться о случившемся не стоит. И берегись своих коллег — люди склонны сваливать вину на других, особенно на тех, кто ниже по служебной лестнице.

Покидая морг, Марья знала все грязные тайны ни в чём не повинных коллег практикантки. Так уж устроены люди, точнее, большинство.

Зачем она сделала это? Иванова не знала. Всё прошло терпимо. Кто надо — забудет, кто надо — замнёт. У подразделения везде свои люди, и правда о периодически оживающих покойниках никогда не выйдет на поверхность, ведь жертвы выбираются тщательно, с учётом возможных связей.

Может, Иванова впервые захотела быть не просто машиной, а кем-то, кто принимает непосредственное участие в процессе. Но придумать название этому кому-то Марья не смогла. Лучший киллер ликвидатора умела чувствовать, но делала это сквозь толстый слой льда и трезвый расчёт.

Оказавшись под солнечными лучами, Иван виновато произнёс:

— Маша, об этом никто и никогда не узнает. Ведь так?

Сестра сурово посмотрела на брата:

— А ты сомневаешься?

В ответ прозвучало хмурое, унылое:

— Спасибо.

— Не за что, Иван. Не за что… Этот случай заставил задуматься о двух вещах.

Мужчина в ожидании продолжения уставился на девушку.

— Во-первых, мне никогда не было так стыдно за собственный непрофессионализм.

Иванов хотел возразить, но Марья властным жестом остановила его.

— Я должна была проверить твои… — вампир запнулась, что случалось с ней не часто. — Я взялась за работу, которую раньше не делала, я доверила её тебе. Но не виню тебя в ошибке. Виню себя… И, во-вторых, я больше никогда не буду осуждать Берка за его решения, даже в глубине души. Он был прав насчёт тебя, я ошиблась. Утешает одно — слепая вера, что твоё состояние временно.

Не дав Ивану опомниться, девушка взяла у него из рук папки с документами и грубо скомандовала:

— Пойдём. У нас ещё два дела. Уверена, всё будет в лучшем виде.

— Почему? — обиженно спросил Иван более для того, чтобы сказать хоть что-то.

— Потому, что оставшимися двумя займусь я.

========== Глава 73 ==========

Земля

Ночь накрыла московские улицы. Сегодня она была особенно тёмной. Тучи закрыли луну, представив небо чёрной жестокой бездной. А может, оно и было таковым — истинное лицо человеческих надежд, без масок и веры. Пустота… иногда светлая и безмятежная, равнодушно-ленивая, благосклонно позволяющая искать нуждающимся путь в никуда, обосновывая и замечая знаки. Пустота… мрачная и злая, несущая боль, забвение и тоску, что живёт в сердце каждого, но не всегда находит путь в мир за окном.

Джули прижалась лбом к стеклу, на несколько секунд закрыв глаза. Позади тяжёлый день. Но расслабляться рано, нельзя. Брюнетка ненавидела слово «нельзя» и его важную роль в своей жизни. Так сложилось, что судьба не дарила Фарион подарков, за всё приходилось платить, причём, всегда «вечером деньги, а утром стулья».

У кого-то жизнь складывалась удачно: любимый человек, работа, дети, уютный дом, обычные хлопоты, а кому-то такого было не дано. Джули не могла вспомнить, когда именно поняла — стандартный набор счастья не для неё. И дело не в том, что шли годы, а Фарион так и не сделала желание выйти замуж основным, странно признать — она вообще не стремилась к этому: сложится — хорошо, не сложится, значит, не судьба. Девушка искала нечто другое — далёкое, возможно, холодное и чужое, но способное помочь обрести себя.

Джули редко позволяла себе отдаться этому чему-то — недосягаемому, сложному, непонятному. Брюнетка усмехнулась, уставившись в ночь. И почему, смотря во тьму за окном, Фарион ощущала спокойствие, не уютное и домашнее, радующее душу, а расчётливое и мощное, дарящее этой самой душе прикосновение мечты. Будучи в здравом уме и твёрдой памяти, Джули чётко осознавала иллюзорность грёз, но не поддаться минутной слабости было выше её сил.

Искусственный свет уличных фонарей казался тусклым и печальным. Как может созданное человеком рассеять созданное самой природой? Никак. Лишь рассвет способен сменить ночь, всё остальное — жалкая подделка.

Где-то в глубине души подала голос безысходность. Фарион стиснула зубы. Нужно собрать волю в кулак, а себя завязать в тугой узел, выпить кофе и проанализировать ситуацию с учётом увиденного сегодня.

Недавно купленная кофемашина оказалась шикарным и нужным подарком самой себе. Ничего более варить не требовалось, оставалось лишь грамотно выбирать зёрна, нажимать кнопки и ухаживать за чудом техники, в которое Джули влюбилась с первого взгляда на сайте в интернете. Когда курьер доставил компактную красотку в квартиру, Фарион и Гаремова устроили многочасовые посиделки, изучая и пробуя. Через пару дней София купила такое же чудо и себе.

Бросив печальный взгляд в ночь, Джули привычно нажала кнопку, вслушиваясь в ставший приятным звук работы машины. Вообще, Фарион считала, что не рождена для того, чтобы вытирать пыль, мыть полы и готовить (этого она не умела в принципе). Конечно, в квартире было чисто, но без фанатизма. Как следствие, в холодильнике девушки прописались полуфабрикаты (если она не забывала их купить), а кофемашина заменила неудобные турки и вечно убегающую на плиту жидкость.

Достав печенье и отхлебнув кофе, брюнетка погрузилась в свои записи.

Вчера вечером она пролистала страницы ежедневника Сеймы, подло сфотографированные на телефон и позже распечатанные. Поступок не красил, но выбор сделан, значит, Фарион пойдёт до конца. И начало пути получилось весьма впечатляющим.

Джули откинулась на стуле, погрузившись в воспоминания сегодняшнего дня.

Просмотрев несколько страниц, Фарион не нашла ничего существенного, но событие, которое должно состояться через три дня, судя по дате, обведено красным. Рядом с непонятной надписью «2К» чёткими буквами написан адрес.

Брюнетка пробила данные по карте, указатель остановился на окраине Москвы в лесном массиве. Объект, если он там и находился, не отображался ни на одной из трёх загруженных карт, но, вспомнив о странностях работы в подразделении ликвидатора, Джули это не остановило.

Сославшись на загруженность в редакции, Фарион не появилась у Морана. За пару часов закончила статью и, отпросившись у Ситникова, отправилась искать нечто в лесу.

Таксист попался разговорчивый, и девушка с нотками грусти в голосе пожаловалась, что ей по работе требуется попасть на объект, которого нет на карте. Как оказалось, ситуация типичная для данного района — хозяева дач и особняков не желали светиться. Мысленно присвистнув, Джули прикинула грядущие проблемы.

Машина остановилась у высокого забора. Расплатившись с водителем, брюнетка отпустила такси, договорившись о том, что мужчина заберёт её через два часа у первого поворота на просёлочную дорогу. По расчётам Джули получалось метров за двести от особняка.

Обойдя участок по периметру, Фарион впечатлилась его размерами и красотой дома, судя по всему, из-за забора была видна часть первого этажа и второй.

В голову закралась шальная мысль: «А если просто постучать? Наверное, за домом кто-то следит в отсутствие хозяев? Хотя, почему в отсутствие? Может, здесь живут постоянно?»

Но спустя пару секунд Джули поняла глупость такого поступка. Зачем обнаруживать себя, тем более никто не знает, кто с кем связан и, главное, причём тут Сейма и «2К». И как вообще ей в голову могла прийти мысль о том, чтобы просто постучать. В такие минуты Фарион ненавидела себя за доверие и простоту, оставшиеся в ней после пяти лет, проведённых со старшим Мораном, а затем нескольких жутких месяцев с младшим. Пора вытравить это из себя, вытравить жёстко и навсегда.

«Хватит тупить! Сунешься, умные люди сложат два и два, и в лучшем случае…» — об этом думать не хотелось.

Оглядевшись по сторонам, Джули решила подняться на небольшую сопку и рассмотреть участок сверху. Хорошо, она вооружилась биноклем. Спустя полчаса брюнетка не только поднялась на сопку, но и залезла на дерево. Пусть листва и облетела, но её скромную персону вряд ли будет видно из-за поразительного количества веток, которые кололись, царапались и всячески портили одежду. К тому же, дерево удачно пряталось за другими.

Дом действительно был красивым, но одиноким и печальным в своём величии. Фарион с детства имела привычку наделять неодушевлённые предметы чувствами, особняк не стал исключением. Джули не ошибалась никогда, улавливая странную связь холодных камней с внутренним миром их обитателей или памятью.

Звук двигателя автомобиля отвлёк от странных мыслей. Переместив бинокль, девушка увидела машину, подъезжающую к воротам. БМВ показалась знакомой, что-то больно кольнуло внутри, волна мерзкой дрожи прокатилась по телу. Спустя пару секунд ворота открылись, автомобиль въехал во двор. Джули обрадовалась тому, что удобно и прочно разместилась на дереве, иначе могла бы упасть от картинки, представшей её взору: Берк Моран собственной персоной вышел из машины, открыв дверь Сейме.

Замерев, затаив дыхание и стараясь слиться с ветками, Фарион следила за мужчиной и женщиной, размышляя, зачем они здесь и почему это место обведено красным в ежедневнике.

Секунд через сорок пять Джули поняла, что дышать всё же можно и нужно, отсюда её никто не увидит и не услышит.

Сейма и Берк ненадолго скрылись в доме, затем вышли на дорогу, оставив ворота открытыми. Фарион отдала бы многое за возможность узнать о чём они говорят. Пара свернула на тропинку, ведущую к большой поляне. Пройдя её по периметру, Берк указал в сторону, противоположную от сопки и соответственно дерева, на которое влезла Джули. Сейма согласно кивнула. Поговорив ещё минут пятнадцать, коллеги вернулись в машину и покинули особняк. Брюнетка облегчённо вздохнула.

Кофе закончился. Джули вновь нажала волшебную кнопку. После того, как она обнаружила, что уже через два дня в особняке Морана или рядом с ним произойдёт нечто важное, легче не стало. Значит, нужно быть там в назначенный час и увидеть всё собственными глазами. Причём, не тащить с собой Гаремову. У неё и так проблем хватает с операцией «Леонид для пользы дела».

Земля

— Привет. Я разбудил тебя? — Ян был вежлив, но в голосе учителя Берк уловил тревожные нотки.

— Привет. Да, — сонно ответил Моран. — Что-то серьёзное?

— Я нашёл значение знака, оставленного больным ублюдком у водоёма.

В трубке повисло тяжёлое молчание. Ликвидатор слышал дыхание Вонга, почему-то считая удары собственного сердца.

— Ян?

— Это символ единения карона и человека.

Берк отказывался верить. Разум заполнила пустота, вязкая и тягучая, в которой плавно текла одна только мысль: «Не может быть». Наконец, Моран обрёк её в слова.

— Не может быть. Ты уверен?

— Более чем. — Ян замолчал, чтобы через минуту сделать вывод, давая ученику команду действовать, — почти все знания об этом утеряны… Берк, этот знак старше всех живущих в Ином мире…

— Значит, не осталось никого, кто бы мог…

Разговор зашёл в тупик. Вонг задал последний вопрос:

— Когда?

— Через два дня.

— Удачи.

Собеседники нажали «отбой» одновременно.

========== Глава 74 ==========

Земля

Два дня пролетели словно в тумане. Джули ходила на работу, улыбалась сотрудникам, перебрасываясь с ними ничего не значащими фразами, смотрела, слушала и изучала, но ни крупицы информации о «2К» так и не получила.

Странный незнакомец, что заставил её превратиться в камень от исходившей от него опасности, больше не появлялся. Сейма проводила много времени с Берком, Марья сосредоточилась на собственном задании, Иван погрузился в работу с новичками — срок его наказания ещё не истёк, а Леонид заперся в подвале, создавая нечто важное и таинственное, в курсе которого был только Моран.

Наконец, день «2К», как назвала его Джули, наступил. Об алиби Фарион позаботилась заранее, отпросившись у шефа на целый день для работы в редакции. Ей показалось или ликвидатор отпустил брюнетку с облегчением. Денису же она сказала, что встретила мужчину своей мечты — командира экипажа, точнее, воздушного судна (если быть идеально точной), который на день прилетел в Москву и далее в лучших традициях любовных романов. Ситников купился на выжидающе грустный взгляд, высокие каблуки и чуть надутые губки, пожелав Джули отлично провести время. Тогда Фарион совсем обнаглела, попросив прикрыть её перед другим боссом, если последний вдруг решит проверить сотрудницу. Денис согласился и на это, подмигнул девушке и в очередной раз пожелал удачного свидания.

Конечно, хоть брюнетка и любила детективы, смотрела много фильмов про шпионов, в слежке не понимала ровным счётом ничего. Пришлось покопаться в интернете, но, по мнению самой Джули, толку от этого было мало. Точно одно — каблуки не прокатят, яркая одежда тоже, плюс следует иметь в виду вероятность дождя, ведь зима ещё не стала полноправной хозяйкой столицы.

В итоге, Фарион облачилась в ботинки, чёрные джинсы и серую, под цвет деревьев, куртку с капюшоном. Собрала небольшой рюкзак, куда положила бинокль, немного еды и бутылку воды. Посмотрев на себя в зеркало, девушка скорчила рожицу в попытке унять беспокойство, тлеющее где-то внутри. Гаремовой она дала чёткие инструкции: если не ответит на звонок завтра утром, значит, бегом к Леониду для организации поисков пропавшей Джули, хотя брюнетка была уверена — до этого дело не дойдёт.

Третий час Фарион восседала на дереве, поражаясь, как в кино всё идеально и просто. За это время ей пришлось слезть три раза: два, чтобы попрыгать и согреться, один, чтобы сходить в туалет. Похоже, в крутых боевиках и шпионских триллерах герои банально не испытывают подобных потребностей.

Удобно прилепившись к стволу, Джули размышляла над выбором: пить или не пить. Решив не пить, но слегка перекусить, девушка потянулась к рюкзаку, пристроенному на соседней ветке. В это время к особняку Морана подъехали три машины.

Из БМВ вышли Берк и Сейма, внешним видом напоминая бойцов спецназа.

«Да что здесь такое происходит?» — размышляла Джули, плотно прижимая бинокль к глазам и стараясь не упустить ни одной детали.

Второй машиной был джип, поставленный на огромные колёса. Другими словами, любительское авто для бездорожья. Из него вышел мужчина, что пару дней назад торчал у кабинета Берка, внушая Фарион сильное чувство опасности. При взгляде на странного человека, чем-то похожего на летучую мышь, брюнетка нервно сглотнула, ощутив мерзкую внутреннюю дрожь. Хорошо, незнакомец был далеко.

Дверь со стороны пассажира открылась, на дорогу ловко спрыгнул юноша в чёрных джинсах, такой же чёрной куртке и кепке с козырьком, почти полностью закрывающим лицо. Издалека парень казался подростком. В следующую секунду Джули чуть не упала с дерева, хорошо, устроилась основательно, без спецподготовки не слезешь. Сердце бешено стучало, ладони вспотели, яростно сжимая бинокль, глаза неотрывно смотрели на карона, мило заигрывающего с рукой юноши в чёрном. И что странно — никто из присутствующих не боялся «жестокого неконтролируемого эксперимента военных». Злость на Морана, на его постоянную ложь заполнили существо, заставляя собраться и не упустить ничего.

Джули шумно выдохнула, подумала о новой записи в досье Берка и его подразделения, которое они вели с Гаремовой и вновь поклялась самой себе узнать правду, причём, любой ценой.

Она, глупая, переживала за подлый поступок, связанный с дневником Сеймы. Зачем? Ведь её коллега вместе с шефом делают вид, что гоняются за монстром, рвущим людей на куски, а на самом деле чудовище находится рядом с ними и, судя по его поведению, слушается хозяев. Ком подступил к горлу, Джули на несколько секунд задержала дыхание, успокаиваясь. Нельзя, нельзя, нельзя, страдать будешь потом, когда всё закончится.

Наконец, открылась дверь третьей машины — микроавтобуса. Из него вышли близнецы, точнее, две бритоголовые груды мускулов, кажется, их звали Дмитрием и Фёдором. Но внимание Джули привлекли не братья, а тщедушный человечек в наручниках с заклеенным скотчем ртом.

«Как хорошо, что меня держат ветки. Сколько ещё раз можно было упасть с этого дерева, созерцая сцены у особняка Морана?»

Фарион впилась взглядом в несчастного, жалость к пленнику кольнула в груди.

«Да кто такой Берк, чтобы позволять себе обращаться с людьми, как с животными?»

Но чем дольше брюнетка смотрела на мужчину, тем навязчивей становилось чувство отвращения. Секунда, вторая, третья… озарение пришло внезапно, а вместе с ним и полное непонимание происходящего. Джули узнала мерзкое существо, периодически извивающее в руках близнецов, — маньяк, держащий в страхе жителей столицы. Девушка писала о нём статью, поэтому довольно подробно ознакомилась с делом и запомнила фоторобот преступника.

«Но по новостям не передавали, что он пойман. Да какого чёрта здесь творится?» — в очередной раз спросила себя Фарион, впрочем, не надеясь на скорый ответ.

Близнецы вернулись в машину, поручив пленника мужчине, похожему на летучую мышь. Под зорким взглядом брюнетки компания двинулась на поляну. И с каждым их шагом в груди девушки росло возбуждение, странное, дикое и немного пьянящее. Ничего подобного она раньше не испытывала. Долгий путь к началу чего-то важного и значимого подходил к концу. Джули осознавала, что сегодня ей вряд ли откроются великие тайны, хорошо, если она вообще поймёт происходящее, но это Начало, Прикосновение, возможно, Первый шаг в бездну… И тьма уже не пугала, брюнетка с лёгкостью переступила черту, отделяющую свет от тени. Возможно, она потеряет всё, и только честь, живущая в душе каждого, станет судьёй для своей решительной хозяйки.

Люди остановились, рассредоточившись на поляне только им одним понятным образом.

«Как много бы я отдала за возможность услышать их разговор», — думала Джули, жалея о том, что она — не вампир. В кино у них потрясающе получается шпионить.

— Тянуть не стоит, — зло улыбнувшись, произнёс Пётр.

— Согласен, — подтвердил Берк и скомандовал обречённому, — начинай!

Джули видела, как парень в кепке наклонился к карону и что-то ласково зашептал ему на ухо. В «ласково» и «зашептал» Джули не сомневалась, хотя не слышала слов.

А вот мычание маньяка, внезапно рухнувшего на колени, заставило поёжиться. Странно, но к нему никто даже не притронулся. Ничего не понимающей Джули оставалось только наблюдать.

— Леонид действительно сделал это, — прошептала Сейма, равнодушно смотря на корчащееся в муках чудовище, что называлось человеком. Ей хотелось крикнуть в лицо монстру: «Теперь ты знаешь, каково было тем, кого ты убил», но женщина сдержалась.

— Леонид — мастер своего дела, — многозначительно изрёк Берк, — причём, не одного. Он — лучший патологоанатом и один из лучших магов.

Задумавшись на несколько секунд, Моран продолжал:

— Карон не может не прийти. На жертве его личная печать палача. И как бы сильна не была связь с человеком, если его хозяин действительно человек, проигнорировать предназначение, заложенное природой, он не в силах. К тому же, наш монстр в разы усиливает зов, — Берк внимательно посмотрел на карона, застывшего рядом с обречённым. — Нам остаётся только ждать.

Сейма бросила быстрый взгляд на шефа и тут же пожалела об этом. Каменная маска, скрывающая лицо, грубо резанула по сердцу, зацепив шрам на самом дне души. Оборотень вспомнила дорогу, разбитую машину, Игоря Конева и ликвидатора, отбросившего всё человеческое в страшные минуты расправы в лесу.

* * *

Стоя у двери, карон отчаянно бил хвостом по полу, жалобно завывая. Созданное природой нельзя изменить, не искалечив натуру. Человек медленно опустился на колени рядом с другом.

— Я тоже чувствую зов, но это может быть ловушкой. Тебе туда нельзя, — впервые за несколько месяцев мужчину охватила тревога. Погладив монстра по голове, хозяин ласково прошептал, — ты останешься.

Глаза зверя смотрели в глаза человека, отражаясь странным блеском в тёмной глубине. Тёплый язык коснулся щеки мужчины, и в следующую секунду, разбив стекло, чудовище скрылось в чаще леса.

Нецензурно выругавшись, друг бросился следом.

* * *

Прошёл час. Джули сидела на дереве, не отрывая бинокль от глаз, компания замерла на поляне, вероятно, кого-то ожидая.

Внезапно Неменцев дёрнулся, мощная судорога прошла по телу. Кор тряхнул головой, втянул носом воздух и произнёс, обращаясь к Берку:

— Карон приближается, хозяина не чувствую, впрочем, как и всегда. Остаётся надеяться, что один не ходит без другого.

Моран отошёл от остальных.

— Я поставлю защитное поле в радиусе трёх километров, — слова звучали грубо и отрешённо. — Если нас кто-нибудь видит или слышит, он уснёт прямо сейчас, а проснувшись, забудет. Остальным не дадут приблизиться инстинкты, кричащие об опасности. Машины будут разворачиваться, люди — обходить круг десятой дорогой.

— Возможно, мы найдём хозяина спящим, — предположила Сейма.

Пётр ехидно хмыкнул:

— И откуда в тебе столько оптимизма? Если он и человек, то не вписывающийся в стандартные законы и правила. И рассчитывать на реакцию обычного смертного — ошибка.

— Я понимаю это, но надеяться никто не запретил, хотя, тебе подобного не понять, — огрызнулась оборотень, демонстративно отвернувшись от наёмника, но чувствуя его пронизывающий взгляд у себя на спине.

Ликвидатор закрыл глаза. Сила, сосредоточенная внутри вампира, вырвалась на свободу, мощной волной покрывая обозначенное расстояние. Серый цвет затопил реальность: деревья, дороги, машины и особняк вдруг стали бледными, едва различимыми на фоне остального мира, но этого не мог заметить никто.

Джули ощутила неприятный толчок в грудь, затем накатила дикая усталость, туман в голове мешал трезво мыслить, глаза слипались, но руки продолжали крепко держать бинокль.

«Какого хрена?!» — грубо спросила Фарион саму себя, резко тряхнув головой. Мир обрёл прежние краски, в голове прояснилось, и брюнетка с новыми силами продолжила наблюдение за людьми на поляне.

Комментарий к Глава 74

Посвящается Катерине — читателю, который со мной и моим романом уже не первый год.

========== Глава 75 ==========

Земля

Гаремова тщательно выбирала брюки, пытаясь создать идеальный образ — «скучаю, но по-прежнему обижена, хотя, готова начать с нуля».

Джинсы для такого случая не подходили — слишком просто, обтягивающие чёрные леггинсы — слишком сексуально (они буквально приказывали смотреть на идеальную пятую точку, причём, не только лицам мужского пола).

«Это позже, — мысленно отметила София, — когда приду красть документы по Максу… Фуф, какое мерзкое слово — «красть», но выбора нет».

Но Гаремова лукавила, она прекрасно понимала: выбор есть всегда, просто он уже сделан.

Достав тёмно-синие, чуть расклешённые к низу брюки, рыжая бестия удовлетворённо хмыкнула, растянув губы в улыбке. Приталенное, выше колена пальто в тон штанам подчёркивало стройную фигуру. Образ завершали чёрные сапожки на высоких каблуках, кожаная сумочка и роскошный огненно-рыжий хвост, эффектно покачивающийся при каждом шаге хозяйки.

Подойдя к зданию, где располагался офис ликвидатора, София взглядом выцепила машину Леонида, выбрала удобную позицию для начала операции и закурила. Выпуская дым через нос, Гаремова смотрела себе под ноги, ощущая всё нарастающую тревогу. Утром ей казалось, что вся ситуация должна быть игрой, пусть сложной, подлой, жестокой, но игрой, не более. Внезапно эмоции изменили плану. Чем дольше София курила, тем острее становилось непонятно откуда взявшееся чувство одиночества.

«Ещё и Фарион где-то шляется, шпионка хренова, — проворчала Гаремова, затем добавила шёпотом, коря саму себя, — нельзя было её отпускать одну. Только бы ничего не случилось. Один уже доигрался».

Дверь открылась, София вздрогнула, оторвав взгляд от дороги, изобразила на лице несмелую улыбку (для этого пришлось простоять перед зеркалом не менее получаса, репетируя), но на крыльце появился не Леонид, а яркая брюнетка, которую, по утверждению Фарион, рыжей бестии не стоило воспринимать, как соперницу.

«Тебе легко говорить, подруга», — размышляла Гаремова, не сводя глаз с Ивановой.

Шаги Марьи напоминали поступь кошки, вышедшей на охоту, и это в сочетании с лёгким пренебрежением ко всему миру. Уверенность и превосходство хищницы сквозили в облике девушки, но не били в глаза прохожих высокомерием, а вызывали восхищение, пусть смешанное с завистью и злостью, но всё же восхищение сильной представительницей слабого пола. Сила — ключевое слово, характеризующее ауру, окружающую сотрудницу ликвидатора в этот хмурый, осенний день. Сила, скрытая в кошачьих движениях, сила, скрытая в глубине серых глаз…

«Да что со мной происходит? — размышляла Гаремова, пытаясь сбросить наваждение. — Она не сделала ничего особенного, всего лишь ловко сбежала по лестнице и села в машину».

Но мысли о красивой «не сопернице» лезли в голову, рисуя неприятные картинки.

«Да, милая, тебе пора лечиться, причём, на пару с Фарион, — резюмировала женщина, затем грозно скомандовала, — София, соберись! Иначе провалишь всё задание».

Леонид появился двадцать минут спустя. К тому моменту рыжая бестия замёрзла, но внутри начинала закипать. Быстро сменив гнев на милость и натянув робкую улыбку согласно плану, девушка подошла к машине, коснулась рукой царапины, с сожалением провела по ней тонкими пальцами и тихо произнесла:

— Привет. Я говорила, что мне очень жаль.

Леонид лукаво сощурился, чувствуя подвох, но красота, улыбка и завораживающий голос Гаремовой сделали своё дело — мужчина подавил сомнения, заставив голос разума замолчать. София приблизилась к вампиру, не говоря ни слова, провела рукой по щеке, подбородку и замерла в напряжённом ожидании.

Смелые движения для тех, у кого не было ни одного свидания, но рыжей бестии на это плевать. Женщина знала, чего он хочет, чего хочет она, здесь и сейчас. Игра началась.

Пальцы двинулись дальше, коснулись уголков губ, вновь замерли и отпустили своего пленника. Пустота кольнула мужчину в область сердца. Резко, но осторожно он «поймал» хрупкую руку своей рукой. София ощутила нежный поцелуй на ладони.

— Давай не будем спешить. Я хочу всё сделать правильно, — чарующим голосом произнёс Леонид, желая добавить: «Ведь у нас впереди целая вечность», но вместо этого лишь спросил, — хочешь поужинать?

Ответом ему были солнечная улыбка и озорной огонёк в глубине лукавых глаз.

Земля

Фарион замёрзла, и, если учесть, что холод причинял ей почти физическую боль, брюнетка начинала терять бдительность: мысли крутились вокруг замёрзшего тела и невозможности слезть с дерева, чтобы хоть как-то согреться, а люди на поляне молча стояли, ожидая кого-то или чего-то.

«О Боже, когда же начнётся главное? В таком темпе я умру от переохлаждения, пока набор этих звёзд соизволит сделать хоть что-нибудь».

После этих мыслей на поляну неожиданно прыгнул карон, приземлившись в двух шагах от Морана. Фарион машинально назвала чудовище «вторым».

В голове Джули промелькнуло: «Началось», затем сущность обычной человеческой женщины превратилась во внимание, забыв о холоде. Сердце бешено билось, возбуждение достигло предела, превратившись в ком ждущей энергии. Фарион с трудом понимала, что это значит и чем грозит. Она просто застыла на дереве с биноклем в руках, отдавшись интуиции.

Зверь на поляне замер, втянув ноздрями холодный воздух, затем медленно повернулся к маньяку. Жалобный полукрик-полустон задохнулся в горле, вытесненный чудовищной болью, рвущей на куске не только тело, но и разум. Так действовали кароны…

Палач разделывал свою жертву, жестоко и изощрённо, заставляя чувствовать, глубоко и остро, как и все те, чьи жизни оборвал монстр, почему-то называющийся человеком.

«Второй» убивал, остальные стояли, молча наблюдая за происходящим. Они ждали, всё ещё ждали… Карона нельзя останавливать, когда он выполняет предначертанное природой.

В глазах Сеймы светилось торжество, возможно, посмотри сейчас Иван на свою возлюбленную, он узнал бы о ней много нового. Пётр сосредоточился на ощущениях, одна рука наёмника коснулась кристалла Киори, другая сжалась в кулак, но Неменцев ничего не мог уловить, только знание того, что хозяин палача рядом жгло изнутри бессилием и злобой. Пальцы Берка нащупали пузырёк в кармане, внешне ликвидатор оставался спокойным. Юноша архаи и его подопечный готовились к бою.

Джули смотрела на происходящее, пытаясь понять, почему её глаза оставались сухими, а сердце, перестав бешено стучать, отмеряло ровные спокойные удары, несмотря на кровь и внутренности, окрашивающие поляну в алый цвет. Брюнетка испытывала страх, но не из-за увиденного. Страх ранее неизвестной сущности — части себя, что внимательно и почти равнодушно следила за происходящим, наблюдая и анализируя.

Наконец, всё было кончено. Жертва уже не двигалась, хотя, как могут двигаться разбросанные на расстояние двух-трёх метров друг от друга куски человеческого тела?

«Всё кончено?» — спросила Джули саму себя, но внезапный крик юноши в чёрном перешёл в вопль, призывая и обрекая на смерть. Первый карон бросился на второго.

В этот миг Фарион ощутила присутствие того, другого, чья воля была единой с волей палача, единой с волей «второго». Потеря и пустота окутали душу, пронизывая могильным холодом. Художник, рисующий кровью, вдохновитель карона и просто друг того, кого рвали на куски на поляне. Протяжный вой потряс лес, отдаваясь звериным «нет» в груди каждого, кто слышал его.

Два зверя боролись на смерть, используя шипы, когти, зубы, яд и острые кинжалы на кончиках хвостов. Но битва не была равной. В сражении каронов дерутся не только звери, но и их хозяева. Юный архаи оказался слишком неопытным, в то время, как его враг бился за единственное существо, что скрашивало его дни и ночи последние несколько месяцев.

Берк чувствовал силу пришедшего зверя, точнее, силу того, кто бился вместе с ним, находясь на расстоянии. Энергия неслась смертоносной волной, сметая всё разумное на своём пути. Существа на поляне ощутили толчок. Внезапно поляна стала серой, поблекли люди и деревья, и сила ворвалась бешеным потоком, сминая волю присутствующих, как ненужный исписанный листок. Они ожидали всего, но только не этого. Они вообще не знали, что такое возможно.

Сейма потеряла сознание, Берку понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, Неменцеву больше, но монстру этого было достаточно.

«Убей хозяина! Это его ослабит!» — немая команда прозвучала громче самого отчаянного крика о помощи.

«Второй» ловким движением лягнул израненного «первого», прыгнул в сторону юноши в чёрном, в следующую секунду смертоносный хвост взметнулся вверх, пронзив грудь человека острым кинжалом. Парень упал на колени, изо рта хлынула кровь. Собрав последние силы, преданное, покалеченное существо бросилось на палача, но второй удар хвостом и острые когти заставили уткнуться носом в замёрзшую землю.

Архаи и его карон умирали на поляне, их разум стал единым целым… и пусть это была самая лучшая смерть из всех возможных, но Берк не мог смириться. Моран знал, что этим закончится, хотя, не так, не так, не так… слишком быстро. Невероятно что с начала поединка прошла минута.

Палач замер, чувствуя победу в боли умирающих. Ликвидатор воспользовался моментом, открыл крышку пузырька, приготовившись выплеснуть раствор на монстра. Новая немая команда пронзила мозг: «Осторожно, сзади!»

«Второй» обернулся, ловко перевернулся в воздухе, всем телом уворачиваясь от кислоты. «Какого хрена, такой связи человека и монстра просто не может быть», — Берк чертыхнулся, заметив, как капли попали на нижнюю половину туловища палача, разъедая кожу и внутренности, но этого было недостаточно для смерти карона.

В следующую секунду зверь бросился на обидчика. Острые когти вцепились в грудь, разрывая плоть, зубы щёлкали в паре сантиметров от горла, с трудом сдерживаемые руками ликвидатора. Увидев яркий свет, Моран зажмурился. В голове пронеслась мысль о кристалле Киори, но сильная боль мешала трезво оценить ситуацию. Вой монстра потряс лес.

Неменцев обещал Адель спасти Берка, и именно этим он сейчас и занимался. Свет камня сводил монстра с ума, но недолго. Острый кинжал вонзился в бок, Пётр упал, зажимая глубокую рану. Взгляды ликвидатора и наёмника встретились.

— Попробуй найти его, иначе нам не победить.

Неменцев колебался ровно секунду: сущность наёмника вытеснила сущность влюблённого. Раненая летучая мышь покинула поляну.

Чудовищная боль разрывала тело, мешая действовать и думать. Берк сдерживал монстра из последних сил, понимая, скоро всё закончится. Хорошо, Сейма этого не увидит.

Сознание заволакивал туман, боль отходила на второй план, уступая место опасному равнодушию. Теряя сознание, Берк увидел Джули, живую и горячую, сошедшую на него вместе со снежной смертоносной лавиной.

Последней мыслью вампира, чьё тело палач превращал в кусок окровавленной плоти, было: «Эта женщина и смерть несовместимы. Или…»

Пётр куда-то исчез. Джули видела неподвижно лежащих юношу в чёрном, «первого» карона и Сейму. Кто из них был мёртв, кто ещё дышал — брюнетка не знала. Сознание заполнила боль, испытываемая ликвидатором. Она не была чисто физической, она скорее превращалась в физическую, с каждой секундой становясь невыносимей. Фарион видела окровавленное тело, видела палача, видела мужчину, который больше не в силах бороться.

И над жестокой бойней витал уверенный, ласковый голос кровавого художника: «Молодец! Хороший мальчик! Убей его!»

Боль достигла апогея, бинокль выпал из рук, Джули закрыла глаза. Мир погрузился в красное: красные деревья, поляна, люди и даже небо. Красные кровавые капли, стекающие по стенам сознания, вдруг ставшего узким, способным вместить лишь одного человека — Берка Морана.

Немая команда вырвалась из глубин сущности тяжёлой тёмной волной, накрывшей поляну. Хрупкая человеческая женщина приказывала палачу: «Остановись!»

В следующую секунду Джули безвольной куклой повисла на ветках, укрывшись в объятиях спасительной тьмы.

========== Глава 76 ==========

Земля

Что-то острое упиралось в бок, правая рука онемела, левая сжимала шероховатый предмет, в виске стучала боль, и в целом тело напоминало примороженный кусок бревна. Джули с трудом открыла глаза. Серое, тёмное, с пятнами… да, именно так выглядит кора дерева, когда ты уткнёшься в неё носом. Издав слабый стон, девушка попыталась сесть, получилось не сразу.

Конечно, потерять сознание на дереве и не свалиться с него — нужно уметь, но бесплатно такие подвиги не даются. Стало легче — ветка больше не беспокоила, другую Фарион отпустила, на ладони остались грязные следы. Ощупав запястье, брюнетка убедилась — ничего страшного, кроме пары синяков.

Странное ощущение незапланированной остановки, будто мир замер и чего-то от неё ждёт. Холодно. За холодом следует страх. Джули бросает взгляд на поляну, ноющая пустота касается сердца, в следующий миг события разматываются в обратном порядке, заставляя стиснуть зубы от боли. Морана больше нет, ей хочется выть и кричать, но сейчас нельзя, сейчас не время, переживания и слёзы — позже, сейчас — только вперёд, собрав волю в кулак и затолкав эмоции куда-нибудь туда, где от них не будет вреда, по крайней мере, в ближайшее время.

Этим вечером в ней что-то сломалось, сломалось навсегда, став ненужным. Джули знала — это что-то было частью хорошего и доброго, но люди меняются или их заставляют меняться — суть не важна, просто она больше никогда не будет прежней. Хорошо? Плохо? Уже не важно. Где скрылись эмоции, столь опасные для критических ситуаций, Фарион точно не знала. Какое-то место внутри, запертое на ключ, который брюнетка поспешила выбросить. Иначе она не выдержит, а должна…

Девушка затолкала бинокль в рюкзак, накинула капюшон и слезла с дерева. Дойдя до поляны, Джули поразилась мирному спокойствию вокруг. Атмосфера поздней осени завладела лесом, невидимой дымкой очарования окутав деревья. Мёртвая трава в сочетании с холодной землёй казались единым целым — незыблемым гарантом постоянства природы. Воздух же дразнил едва уловимым обаянием перемен. Причём, всё это при полном отсутствии следов недавней бойни.

«Осенний, холодный рай», — подумала Джули, поражаясь собственному цинизму и иронии. Она заменяла мысли о ликвидаторе чем попало, лишь бы не выпустить эмоции. Пока что получалось.

Исследовав поляну вдоль и поперёк, Фарион обнаружила несколько сломанных кустов, что хоть как-то подтверждало увиденное. Крови нигде не было. К особняку Берка брюнетка решила не идти, а может, она просто не смогла, уверенно свернув на дорогу, ведущую к ожидавшему такси.

Джули старалась не думать, не думать о крови, растерзанных жертвах и ликвидаторе, не думать об случившемся, пытаясь объяснить происходящее.

«Так, успокойся, у тебя слишком мало информации для анализа. Завтра придёшь в офис, тогда и решишь, что делать дальше, иначе просто сойдёшь с ума», — чужой голос в голове призывал держаться или это был голос новой её. Слишком больно, чтобы решать ещё и такие задачки.

Фарион стиснула зубы и ускорила шаг, сосредоточившись на последовательности действий от момента, когда она сядет в машину и до момента, когда откроет дверь своей квартиры. Джули прокручивала детали в голове, не давая себе сорваться. Это помогало всегда, значит, должно помочь и сейчас. Действительно, какой толк, если она отопрёт кладовку с запрятанными эмоциями и утонет в собственной боли. К тому же, выброшенный ключ находится где-то рядом, но брюнетка не должна найти его. Нельзя, не сейчас.

Знакомая машина, знакомый водитель. Девушка устало опустилась на заднее сиденье, назвав адрес.

— С вами всё в порядке? — поинтересовался таксист, заводя двигатель.

— Да, всё хорошо, просто устала, — и зачем она что-то объясняет? Зачем? Ведь никто, никогда и ничего не объяснял ей. В этой жизни Фарион работала только с самоучителями.

Мысль о Ричарде Моране пыталась разубедить девушку, но была вытеснена из головы другой, прагматичной и жестокой: «Он тоже ушёл, не объяснив, оставив наедине со своими демонами и сыном, который…»

Ком подступил к горлу, в глазах заблестели предательские слёзы. Джули задержала дыхание, помогло.

«Теперь главное — перестать думать и сосредоточиться на другом!» — скомандовала себе брюнетка, переключившись на детали дороги домой.

Земля

— Что это было, Берк? — осторожно спросил Ян, не в силах оторвать взгляда от шрамов на груди ликвидатора, оставленных кароном.

Моран молчал, равнодушно рассматривая стены комнаты в VIP-клубе «Соблазн». Судьба издевалась над ним, вовлекая в дежавю и показывая суть жестокой иронии. Сколько времени прошло в тех пор, как в этом самом месте Адель призналась в предательстве? Странно, но мужчина не смог быстро ответить на заданный вопрос, а думать не хотелось.

Застегнув рубашку, ликвидатор, наконец, глухо произнёс:

— Полный провал.

Ян озадаченно выпятил губу, скользнув взглядом по картине Айвазовского.

— Это я понимаю, но время таких ответов прошло, тем более между нами, разве нет?

Берк молчал. Вонг чувствовал в своём бывшем ученике какие-то изменения, но не мог уловить, какие именно. Это было дурным знаком.

— Я не знаю, что случилось, Ян, — устало произнёс Моран, уставившись в стену, — и сомневаюсь, что кто-нибудь знает.

Вампир насторожился:

— Ты о чём?

Ликвидатор вымученно улыбнулся, тряхнув головой. В груди Вонга странно кольнуло: сын до боли похож на отца, и так же отличается от него. Ян разрывался от противоречий, что случалось не часто.

— Чем больше я думаю над случившемся, тем сильнее уверен в том, что не все участники трагедии знали друг о друге. Да и вообще, никто ничего не знал.

— Ты решил добить старика? — с наигранной суровостью спросил мужчина.

Берк устало продолжил:

— Мы ловили неизвестно кого в тёмной комнате, полной капканов, неизвестно с кем и неизвестно кто вмешался в наши дела. Так понятнее?

Ян уловил в голосе ликвидатора досаду, между тем Берк подвёл итог:

— И это мы, идеально обученное подразделение, призванное следить за равновесием двух миров. Знаешь, после случившегося за миры становится страшно.

Конечно, его первый серьёзный провал, но было ли другое существо, способное справиться лучше в такой ситуации? Вонг в этом сомневался.

— Берк, послушай… Сейма жива, жив Неменцев, хотя, не могу понять, как лучший наёмник двух миров дал себя подстрелить из самого обычного пистолета? Но об этом позже. Жив ты. И, похоже, карон, разгуливающий по Земле, выведен из строя. Больше он не будет убивать, а вы получили больше информации.

В ответ Моран глухо произнёс:

— Жив и зверь, что убивал людей. И по словам кора, он — обычный человек. О судьбе его карона точно ничего не известно. Будем ждать информации от Арона.

— Мне жаль юношу архаи с его монстром, — почему-то проявил сочувствие Вонг.

В ответ Берк едва слышно прошептал:

— Жаль, — и что-то в этом шёпоте заставило тысячелетнего вампира насторожиться.

Учитель вгляделся в своего ученика, но увидел лишь каменную маску на лице Морана. Что ж, ещё не время, ждать Ян Вонг умеет.

— Берк, я понимаю тебя, хоть это и провал, но иначе быть не могло.

Ликвидатор нахмурился, вампир объяснил:

— Вы — лучшие среди себе подобных. Обычные люди — слабее вас, автоматически вы получаетесь лучшими в двух мирах. Но сейчас вы столкнулись с силами, которые не может контролировать никто, в том числе, и Арон.

После этих слов на лице Яна показалась озорная улыбка ребёнка:

— Мои шпионы доложили, что его каронье величество в бешенстве.

Вновь став серьёзным, Вонг подвёл итог:

— У нас новый, ранее неизвестный враг. И мы должны учиться борьбе с ним, возможно, начиная с нуля.

Берк тихо произнёс:

— И почему я не нахожу в твоих словах оправдания?

— Потому, что в них его и нет. Просто пойми, с любым случилось бы тоже самое — сильные веками привыкли играть по своим правилам, в своей среде и со своими врагами, но вдруг все три составляющие изменились.

Ликвидатор закрыл лицо руками:

— Бороться с людьми, как с равными, как с теми, кто может быть сильнее нас…

И почему слова показались криком.

— Ты считаешь… — Ян запнулся, сегодня мужчина вообще делал то, что ему несвойственно.

— Я считаю, что «мой спаситель» тоже человек.

Вонга хватило лишь на банальное:

— Почему?

— Не знаю… пока что не знаю.

Тысячелетний вампир нахмурился, его взгляд буравил стены, будто за ними находились ответы на все вопросы.

Внезапно голос Вонга стал грустным:

— Ты же понимаешь, что должен убить спасителя, когда найдёшь его. Люди вмешались в наши дела, а это недопустимо.

Моран коснулся рукой виска.

— Понимаю. И будь уверен — моя рука не дрогнет. Я слишком хорошо осознаю риск существования таких экземпляров.

========== Глава 77 ==========

Земля

Вонг поморщился, дослушав рассказ Берка. Картина получалась удручающе опасной, не говоря уже о нарушениях десятка законов двух миров. Тысячелетний вампир с облегчением вспомнил об официальном статусе операции — Коалиция ничего не знала, не знает и знать не хочет. Никого не волнует вопрос как, главное — результат. А он не был таким уж плохим для тех, кто ничего не знал, не знает и знать не хочет.

Ян смотрел на Берка, пытаясь определить, что мучает Морана. Явно не шрамы, оставленные кароном, и, конечно, не смерть архаи и его подопечного, сын Ричарда никогда не отличался сентиментальностью, разве что несколько веков назад. Неужели провал? Первый провал в его новой должности. Возможно, но не до такой степени. Здесь было что-то ещё, едва уловимое ощущение надвигающейся потери, исходящее от ликвидатора и пропитавшее воздух комнаты.

— С тобой всё в порядке? — произнёс вампир и тут же пожалел об этом. В неподходящий момент подобный вопрос можно задать тому, кто не в состоянии учуять подвох.

В подтверждении мыслей Вонга Моран посмотрел на учителя, приподняв бровь в ожидании дальнейших объяснений.

«Как же просто было с отцом, а этот мальчишка заставляет…» — оборвав неприятную мысль, вампир выпалил, придав голосу наигранный оттенок угрозы:

— Или ты говоришь, что тебя грызёт, или я выбиваю признание силой.

Берк вымученно улыбнулся, откинувшись в кресле. Вонг понял: он не узнает правды, но не услышит и лжи — ликвидатор мастерски спрячется в тени недосказанности, отбиваясь камнями слов, содержащих скрытый смысл.

«Минное поле», — размышлял член Коалиции, прикидывая все возможные варианты. Лучший выбор — начать с подведения итогов.

— Что ж, вы сделали не так уж и мало. Карон выведен из строя, его хозяин, хотя, здесь больше подходит друг и единомышленник, лишился оружия. Произвол, творившийся на Земле, остановлен при минимальных потерях. Надолго ли? Это другой вопрос. — Ян на минуту задумался, рассматривая Берка. — Знаешь, план был не плохой, очень не плохой. Выманить карона, использовав его предназначение. Никто не в силах помешать казни, даже архаи.

Ликвидатор вспомнил выражение лица Леонида после того, как рассказал ему о деталях операции. Патологоанатом бежал от своего прошлого, от страшных экспериментов с монстрами и их жертвами, но оно догнало его в виде жестокого настоящего.

Маг-вампир не сопротивлялся, просто его взгляд потух, руки опустились, и он смирился с действительностью, приняв историю, что развивается по спирали.

— Леонид оказал неоценимую помощь, — вслух произнёс ликвидатор.

— Он в порядке? — Ян поймал себя на том, что слишком часто задаёт этот вопрос.

— Думаю, да, хотя, ритуал связывания жертвы и палача заставил вернуться в прошлое. Но после бойни мы вытащили его со свидания с подругой Фарион.

Ян улыбнулся:

— Надеюсь, не в самый неподходящий момент.

— Сомневаюсь. Ты же знаешь, Леонид давно не делит жизнь на подходящие и неподходящие моменты, он просто наслаждается каждым, — в голосе Берка послышались нотки грусти, — наверное, это понимание приходит с опытом.

— Как Сейма?

— Спит. Я попросил дать ей лошадиную дозу успокоительного. Когда проснётся, хочу быть первым, кого она увидит, иначе начнёт винить себя во всех грехах. А как Неменцев?

Вонг тяжело вздохнул:

— Физически в порядке, но в остальном — затрудняюсь сказать. Наёмник никогда не смешивал чувства с работой и никогда не играл в команде, он ненавидит это…

Ян оборвал фразу, не желая продолжать тему, но Моран не смог удержаться от вопроса:

— При чём тут чувства?

— Извини, не моя тайна.

Ликвидатор нахмурился, на лбу проступили характерные складки. Вонг пожалел о сказанном: он преследовал цель добиться откровенности, но, смотря на ученика, видел перед собой бульдога, вцепившегося в возможность свести речь о собственных чувствах на нет.

Наконец, Моран заговорил:

— Речь не о Сейме, значит, обо мне, — глаза мужчины потемнели, лицо приобрело суровое выражение, тело напряглось, — вот почему он задержался, пытаясь мне помочь, вместо того, чтобы броситься на поиски человека. Отеческих чувств Неменцев ко мне не питает, здесь что-то другое, например, обещание. Вот только кому, зачем и по какой цене?

Берк пристально посмотрел на Яна, ища ответ. Лицо Вонга окаменело, пульс стал слабее.

— Даже не пытайся меня прочитать, мальчик, — холодно произнёс Ян, злясь на сына Ричарда за скрытность, вызов и все последствия, к которым они приводят.

— Я не пытаюсь прочитать, я пытаюсь понять. Не твоя тайна, говоришь, но ты в курсе. Значит, сплетни о романе наёмника и Адель имели основание.

Берк устало опустил голову. И почему в этой роскошной комнате ему суждено узнавать о матери печальную правду.

— Ты не должен её винить, — прошептал Ян, — она…

— Хватит, — слово прозвучало хрипло и властно, — я не виню её. Может спать с кем хочет, она взрослая и… свободная женщина. Но я сам в состоянии позаботиться о себе, без её помощи, точнее, жертвы. Хотя, похоже, она всего лишь совместила приятное с полезным.

Вонг резко встал, нависая над ликвидатором.

— Перестань вести себя как бездушная скотина!

Спокойный, равнодушный голос, показавшийся Яну незнакомым, рассёк воздух:

— А ты перестань лезть в мою личную жизнь. Со своей матерью я разберусь сам.

Вампир сделал шаг назад, не сводя проницательного взгляда с ученика. Минуту двое мужчин смотрели друг на друга. Нет, это не было поединком самцов, скорее, столкновение гнева, боли и разочарования. Ян оказался мудрее.

— Что ж, как скажешь, — тихо произнёс учитель, отступая.

Моран с необъяснимой жестокостью заметил:

— Утешает одно: Пётр не позволил минутной слабости одержать верх.

— Но это не помогло. Хорошо, что остался жив.

Берк немного расслабился, направив разговор в другое русло.

— Я десятки раз прокручивал случившееся. Мы могли уничтожить карона раствором, используй его во время казни, но… — мужчина запнулся.

Ян продолжил за него:

— Вы не могли знать, что человек обладает силой, способной разрушить созданное тобой поле и вырубить вас всех. Вы должны были выйти на убийцу через его карона. К тому же, ожидание было логичным: после казни карон похож на мужчину сразу после секса, — улыбка вампира разрядила обстановку.

— Знаешь, он всё же бросил его, одного против всех нас, — в голосе Морана Вонг уловил злые нотки. — Да, он помогал ему на расстоянии, но этого мало для той связи, что была у них. Всё же, человек предал своего друга, не вступив в игру открыто. И это говорит об опасности такого врага. Как бы больно ему не было и что бы ни стояло на кону, есть только одно существо, ради которого он пойдёт на всё — он сам.

— Скажи, архаи успел передать тебе хоть что-то через карона? Ведь это был единственный способ выйти на хозяина.

Берк поморщился.

— На этом и строилась вся операция. Я считываю информацию, Неменцев выходит на него, мы ликвидируем карона, затем его друга-убийцу. Когда кароны сцепились, архаи сразу начал трансляцию, точнее, я подключился через него к хозяину и ощутил тьму, глубокую и холодную. Этого никто не мог предусмотреть. Он будто поставил защитный барьер, зная, что мы попытаемся сделать. Но это никому не под силу, тем более человеку. Интересно, будь Арон на моём месте, он бы смог увидеть хоть что-то?

— Сомневаюсь, — ответил Ян с тревогой в голосе.

— Я узнал у Леонида — подобной связи карона и другого существа никогда раньше не было. Как и подобной силы. Арон не смог бы это скрыть.

— Такое невозможно скрыть, власть Коалиции такие вещи контролирует жёстко, по крайней мере, в Ином мире, — с досадой заметил Вонг.

— Да уж, сила психа бьёт все рекорды. Одно зрение чего стоит.

— И это меня пугает. Архаи смотрит глазами карона, но, судя по твоим словам, этот человек видел происходящее со всех ракурсов.

— Так и было. Если б не его подсказки, раствор Леонида уничтожил бы монстра на месте. Точно скажу одно: такого раньше не было.

Тишина опустилась на плечи двух мужчин. Она наполнила воздух напряжением, проникла в кровь, причиняя почти физическую боль.

Ликвидатор коснулся рукой виска, удручённо сказав:

— Меня гложет вопрос: почему мне не дали умереть?

Ян с трудом сдержал удивление, бросил пронизывающий взгляд на Морана, но не сказал ни слова, пытаясь проникнуть в мысли Берка. Сын Ричарда продолжил:

— Если мой спаситель — случайный человек, оказавшийся рядом, то ситуация становится крайне неприятной. Он дал умереть маньяку, архаи, но спас меня. Это бесит.

Вонг с печалью посмотрел на ликвидатора.

— Знаешь, другой на моём месте сказал бы, что ты — псих, но, кажется, я понимаю, о чём речь. Ты не можешь избавиться от личностного подтекста всего происходящего, так?

Берк напрягся от неожиданно резкого поворота.

— Похоже, я прав, — сам себе ответил вампир, покачав головой. — Но что заставляет так думать?

— Нелогичность, абсурдность и нелепость произошедшего в конце, хотя, и начало логикой не блещет.

Ян решил зайти с другой стороны:

— Может, наш незнакомец подключился позже, после так называемого исполнения приговора?

— Нет, я бы почувствовал нарушение защитного поля. При создании кто-то был внутри и самое неприятное — он не отключился, посмотрел всё представление и вмешался в самый последний момент. И никто его не почувствовал.

Вонг тяжело вздохнул:

— В этом как раз и нет ничего удивительного. Сейма была в отключке, архаи мёртв, Пётр ранен, ты… — вампир замолчал, только сейчас он осознал, что мог потерять Морана. Ноющая боль проникла в сердце внезапно. Смерть Ричарда надломила, смерть Берка могла сломать.

Ян подошёл к столику с напитками, наполнил два стакана виски, один протянул ликвидатору.

— Но команда чистильщиков не нашла никаких следов, вообще никаких, — рявкнул Моран, тяжёлым взглядом сверля стену.

Сделав глоток, Вонг почувствовал терпкий вкус, на секунду закрыл глаза, затем тихо произнёс:

— Люди, способные на такое, способны и скрыть своё присутствие, даже не осознавая этого. Энергия подобных сил обладает огромной мощью, особенно в разуме тех, кто не умеет её контролировать.

Берк бросил удивлённый взгляд на учителя:

— Ты тоже видишь некую спонтанность случившегося в конце?

Ян некоторое время молчал, тщательно подбирая слова. Берк пил виски, по-прежнему откинувшись в кресле.

— Спонтанность? Возможно. Но больше склоняюсь к отчаянию. Ты говорил о красной вспышке.

Моран устало произнёс:

— Уверен, это от боли и потери сознания.

— А я вот не уверен, — машинально отметил Ян, сосредоточившись на чём-то внутри себя. Воспоминания тонкими нитями окутали разум, сплетаясь в причудливые образы, туманные и блеклые, почти исчезнувшие в пыли сотен лет.

Берк замер, боясь нарушить глубокое погружение вампира в собственный внутренний мир.

Минуты стекали по стенам, размывая образы произошедшего. Тёмное виски в красивом бокале, девятый вал Айвазовского и женщина, чья сила схлестнулась с его силой в этом самом месте. Моран дёрнулся, поразившись переходу от воспоминаний сегодняшнего дня к прошлому.

«Хоть здесь Фарион не причём», — подумал ликвидатор, ощутив некое облегчение.

Ян вынырнул из воспоминаний с недоумённо-печальным выражением лица, в глазах вампира плескалось недоверие, удивление и тревога с искрами страха перед возможным развитием событий.

— Есть что-то?

Вонг заговорил, тщательно заворачивая мысли в слова:

— Точно сказать не могу. Красный цвет — цвет победы, но почему в твоём случае он кажется вызванным глубоким отчаянием. И знак единения человека и карона по-прежнему не даёт покоя.

Ликвидатор нахмурился:

— А ты не можешь выражаться яснее?

— Нет, — отрапортовал Вонг. — Зато теперь ты понимаешь, какого мне разговаривать с упрямым сыном Ричарда.

Берк вздохнул, но всерьёз злиться на вампира не мог.

— А почему тебя так мучает именно случайный спаситель? Забавно, мы назвали его спасителем, — улыбнулся Ян.

— Мне одной Фарион хватает. Никогда не могу предугадать следующий шаг этой женщины. А теперь, представь, ещё один подобный экземпляр. Нет уж, избавьте.

— Да уж, — протянул Вонг, стараясь не смотреть в глаза ликвидатору.

Земля

Дорога быстро закончилась. Джули подошла к собственной двери, вошла в тёмную прихожую, не включая свет, прошла в комнату. Реальность почему-то казалась блеклой и безжизненной.

Девушка скинула куртку, машинально нажала кнопку на настольной лампе, тусклый свет осветил часть комнаты. Отражение в зеркале резануло пустым взглядом и окровавленным виском.

«Хорошо, капюшон скрыл рану, и её не заметил таксист, — подумала Фарион, поражаясь одновременно трезвому и ненужному замечанию разума. — Он погиб, а я… Берк…»

Ключом от кладовки с эмоциями оказалось имя ликвидатора.

Брюнетка не могла сказать, что чувствует, точнее, чувствовала к Морану, но его смерть причинила боль, острую, всепоглощающую боль. Девушка опустилась на диван, слёзы потекли по щекам. Только слёзы, без рыданий и всхлипываний. Джули сидела с каменным лицом, уставившись в одну точку, а слёзы всё катились из глаз, размывая тьму за окном.

Стук в дверь заставил подняться и пройти в прихожую. Шумная Гаремова влетела в квартиру со словами:

— Я вся изволновалась, почему не позвонила? Знаешь, одна малюсенькая смс-ка о том, что всё расскажешь утром меня не устроит. Хочу деталей, тем более наше свидание прервали на… — София включила свет и осеклась, увидев запёкшуюся кровь на лице Фарион и красные, заплаканные глаза.

— Что случилось?

— Многое… и Берка больше нет.

========== Глава 78 ==========

Земля

Ему были чужды человеческие чувства. Люди — лишь образы, которые мастерски вписываются в красивые картины, причём, лучше по частям. Но боль от потери существа, приводящего его грандиозные планы в исполнение, выжигала чёрное сердце, навязчивыми мыслями терзала больной разум.

Умирающий друг нашёл его после выстрела в наёмника. В тот миг внутри кровавого художника что-то сломалось, и он не смог добить кора, дав последнему уйти.

Путь домой с истерзанным кароном на руках монстр будет помнить до конца своих дней.

Палач Иного мира почти увернулся от дряни, что пытался вылить на него ликвидатор, и покалеченный он мог жить, если бы не девка, способная сжигать сердца на расстоянии.

Рука мужчины коснулась головы друга, зверь с трудом открыл глаза, устремив на хозяина взгляд, полный боли и тоски. Он не хотел уходить, он хотел жить и создавать красивые картины, оттачивая своё мастерство без правил и ограничений. Но судьба распорядилась иначе.

Внезапно изображение карона расплылось, убийца провёл рукой по лицу, с удивлением обнаружив, что пальцы стали мокрыми. Собрав последние силы, зверь засопел, выражая удивление. На миг мужчине показалось, что карон лениво подтрунивает над его чувствами, иронизируя и поражаясь слабости того, кому она была не свойственна. Но в следующие секунду свет в глазах друга стал меркнуть, холодная тьма коснулась их, поглощая искорки тёплой жизни… исчезла последняя… И в эту минуту кровавый художник поклялся себе, что найдёт убийцу друга и устроит ей ад на Земле. Пусть для этого придётся измениться, став другим, одним из обычных, которых он всегда считал чужими. Но это ничто по сравнению с её будущим. Отомстить девушке, что отобрала жизнь существа, наполнив его пустотой взамен сгоревшего сердца, — такова новая цель существования монстра, называемого человеком.

А его хобби… Что ж, придётся поработать руками. Он лично убил Ричарда — ликвидатора, о силе которого ходили легенды. Почему бы не поиграть с другими. И даже если предположить невозможное, что Арон сможет переправить ещё одного карона на Землю, он откажется. Второго такого, жестокого и беспринципного, способного наслаждаться процессом убийства и самостоятельно осмысливать план поиска жертвы, выходя за рамки собственной сущности, уже не будет. Его палач — исключение из правил, редкий экземпляр, слишком сильно походивший на своего хозяина. Похоже, и среди зверей есть истинные звери.

Иной мир

Макс устал. Классифицируя оболочки и стадии их исчезновения, «агент 007» безумно устал, отдавшись придуманному занятию без остатка. И сейчас, плавно покачиваясь на волнах приятных мыслей о жизни на Земле, мужчина с недовольством поморщился, услышав приближение Арона и его любовницы.

«Сколько можно? Неужели другого места нельзя найти, чтобы потрахаться? Хотя, наверное, нет. Но мне на это плевать. Я тут расслабляюсь, видите ли, после сильных умственных и физических нагрузок, а они…»

Сверху раздался хриплый стон Мелиссы. Макс приуныл, подведя итог: «О Боже, нигде нет покоя. И кто говорил, что отдохнёшь на кладбище? В нос тому и побольнее».

Пытаясь сосредоточиться на чём-то другом, мужчина сразу не заметил изменений в привычном ритуале сношения (Макс продолжал развлекать себя не только подбором прозвищ для этих двоих, но и словечек, характеризующих их деятельность). Прислушавшись, «агент 007» с удивлением обнаружил — парочка ругается.

— Я не железный… — конец фразы потонул в ехидном смехе русалки.

— У тебя просто не встал, — женщина выплёвывала слова, задыхаясь от злости. — И мой хвост, ставший на несколько мгновений ногами, вновь вернулся в первоначальное состояние. А я осталась ни с чем! Ни с чем!

«Вау! А у меня с этим всё в порядке», — съехидничал Макс.

Слова Арона прозвучали спокойно и безразлично:

— Похоже, ты не из тех женщин, что способны завести мужчину, в каком бы состоянии он ни был.

«А хладнокровная сволочь быстро взяла себя в руки», — заметил Макс, с интересом слушая разговор парочки.

Со стороны женщины раздался рёв, пришло время смеяться архаи.

«Так, у вас ничего не вышло, так поговорите о чём-нибудь стоящем. Мне здесь скучно».

Будто прочитав мысли неуёмной оболочки, Арон властно произнёс:

— На какое-то время нам нужно расстаться. Мне необходимо обдумать случившееся на Земле, а тебе — своё поведение.

Мелисса вскочила и жалобно запричитала:

— Арон, прости меня, прости, пожалуйста. Я не хотела, я просто…

Маг обошёл женщину. Слова прозвучали надрывно и страстно:

— Сегодня я потерял двух каронов, один из которых был выдающимся. Потерял своего ученика, потерял контроль над обычным смертным на Земле. Мне нужно побыть одному. Дорогу найдёшь сама. И не смей показываться мне на глаза, пока не посчитаю нужным позвать. Только тогда ты прибежишь ко мне, как послушная собачонка и будешь выполнять любые команды.

Архаи ушёл, русалка заплакала, Макс задумался о Джули.

Но сущность Мелиссы не могла предаваться печали долгое время. Женщина последний раз всхлипнула, бросила взгляд вглубь пещеры, прищурилась, злобно рявкнула:

— А ты чего уставился? — и отправилась прочь.

Макс испытал шок, благодаря судьбу за то, что его не увидел Арон. Похоже, активные нагрузки идут на пользу, но теперь стоит задуматься о маскировке, в противном случае, рассеявшийся дым может принести большие проблемы.

Земля

Закончив оказывать Джули первую медицинскую помощь, Гаремова заставила подругу пойти в душ, а сама нажала кнопку на кофемашине и погрузилась в печальные размышления.

Всё сказанное Фарион казалось кошмарным сном, настолько чуждым реальной жизни, что мысли о здравом рассудке, твёрдой памяти и возможных галлюцинациях не могли пройти незамеченными. О смерти Берка думать не хотелось, хотя, Гаремова никак не могла принять данный факт.

Дверь ванной открылась, София вздрогнула, Фарион в длинном махровом халате показалась на пороге и, будто читая мысли подруги, задала вопрос в лоб:

— Ты мне не веришь и считаешь сумасшедшей?

Заглянув в карие глаза, всё ещё полные слёз, Гаремова тихо ответила:

— Нет, верю, но мысли о безумии не покидают. Причём, не только прогрессирующем твоём, но и начинающемся моём.

Джули жалко улыбнулась, устраиваясь на стуле. Внезапно рыжая бестия хлопнула себя по лбу и со словами:

— Я — чудовище! — скрылась в комнате.

Спустя минуту женщина вернулась, держа в руках бутылку виски.

— Я правильно понимаю, что вино сегодня не подойдёт?

— Абсолютно, — заверила Джули.

Подруги сидели на кухне, потягивая виски и кофе. Фарион вновь пересказала события сегодняшнего вечера, скомкав смерть ликвидатора. София не торопила, но рано или поздно поговорить об этом придётся. К концу третьего часа посиделок девушка решилась.

— Джули, ты уверена, что Морана больше нет?

Брюнетка вздохнула, сделала очередной глоток виски и тихо произнесла:

— Да, я видела всё своими глазами.

— В бинокль?

— В бинокль, — раздражённо ответила Джули, посмотрела в ночь за окном и отстранённо добавила, — знаешь, я не могу принять тот факт, что он погиб. Как будто информация присутствует, но она меня пока что не коснулась.

Фарион на минуту задумалась, затем произнесла тихим чужим голосом, — странно, ведь я даже не чувствовала к нему ничего серьёзного.

Гаремова впала в ступор от столь дикой «откровенности», чуть не выпалив: «Ага, вот только не нужно. Постоянные слёзы из глаз, как доказательство обратного», но вслух заметила:

— Странно, но я тоже не могу принять его смерть.

Джули дёрнулась, глаза опасно блеснули.

— Он погиб, София, его больше нет. После такого не выживают, пойми, не выживают.

В эту минуту Гаремова осознала одну вещь: «Не приняв чужую смерть, в неё можно поверить».

— Прости. Всё случившееся кажется ночным кошмаром. Давай подробности обсудим завтра, после того, как придёшь с работы, узнав, что там и как. Кстати, ты так и не решила взять отгул?

— Нет, я не выдержку дня ожидания.

— Хорошо, — подвела итог София.

На глаза рыжей бестии навернулись слёзы, впервые за много лет она не хотела, чтобы наступило завтра, ведь завтра означало принятие смерти Морана со всеми вытекающими последствиями, включая и боль Джули.

========== Глава 79 ==========

Иной мир

Он старался забыть каким был раньше. Пётр Неменцев, живущий здесь и сейчас, предпочитал одиночество человеческому общению, ночи со шлюхами любви тех, от кого болело сердце и разум давал сбой.

До связи с вдовой Моран жизнь наёмника напоминала горную реку, бурно текущую под небом, затянутым чёрными тучами. И в этой жизни была своя красота: дикая и гордая, опасная и холодная, от которой нельзя ожидать милости и которой нельзя не восхищаться. Но женщина-вампир незаметно нарушила привычный уклад, всё чаще вовлекая Неменцева в мир, где река текла спокойно и властно, наслаждаясь собственной силой и мощью. Она тоже была опасной, скрывая необузданную энергию, способную изменить мир.

Встреча за встречей, воспоминание за воспоминанием, Пётр не заметил, как часть его новой сущности повернулась к человеческому прошлому с пониманием чувств других людей.

Анализируя события, произошедшие на поляне, наёмник корил себя за обещание, данное Адель Моран. Какой смысл? Он попробовал спасти Берка, получил удар от карона, затем бросил ликвидатора, пытаясь выйти на убийцу. И вновь поражение, только уже от хозяина монстра, в руках которого находился обычный пистолет. И не важно, что пуля оказалась покрыта какой-то едкой дрянью, не важно, что долбанная пуля для кора в человеческом обличии была не сравнима с пулей для кора в обличии летучей мыши. Это было не важно…

Конечно, винить Адель в собственном выборе не имело смысла, но зачеркнуть её влияние на этот самый выбор Пётр не мог. Оставляя Берка на растерзание монстру, Неменцев ощутил потерю со странным привкусом предательства. В тот миг он не был жестоким и расчётливым наёмником, он был человеком, переживающим за чужого сына. Он не смог подстроиться под новые условия, не смог работать вместе в другими, не смог стать прежним в миг, когда это было необходимо людям, находящимся рядом.

Также угнетала мысль: его не добили лишь потому, что кто-то чужой, опасный и безжалостный смертельно ранил палача в самое сердце, и человек предпочёл друга врагу. Иначе валяться мёртвой летучей мыши в голых кустарниках Московской области на удивление всему Иному миру. Представив красочную картинку, Неменцев поморщился, налил коньяк в рюмку, залпом выпил и посмотрел в распахнутое окно. Образ Адель всплыл в памяти, маня нежной улыбкой и причиняя боль.

Кор отвернулся, продолжая размышлять о провале. Пётр не занимался самобичеванием, просто мужчина пытался вычленить свою вину и двигаться дальше. Конечно, никто не смог оценить силу человеческого убийцы, но ошибки не давали покоя. Первой было глупое обещание вдове Моран. Никогда нельзя связывать себя обязательствами с кем бы то ни было, если ты — жестокий наёмник, о силе, ловкости и хитрости которого слагают легенды. После этой мысли на душе вновь заскребли кошки, и воображаемая картинка собственного трупа в кустах заставила сердце дрогнуть от стыда и бессилия.

Вторая ошибка состояла в большом количестве людей и существ, участвовавших в операции. Чем больше переменных, тем сложнее прогнозировать последствия.

И, главное, Пётр не работал в команде, в одиночестве истинная сила кора, в возможности полагаться только на себя. Так было в его новой жизни, иногда грубо и безжалостно, иногда медленно и мучительно, но всегда жестоко и со стопроцентным результатом.

Выпив очередную рюмку коньяка, Неменцев прислушался: к дому подъезжал автомобиль.

— Только этого не хватало, — выругался кор, настроившись прогнать незваного гостя до лучших времён.

Она не успела постучать, входная дверь открылась, и враждебно настроенный наёмник возник на пороге. От него веяло холодом, а в глазах горел огонь, способный уничтожить любого, кто посмеет приблизиться. Адель содрогнулась, волна жара прокатилась по телу. Она видела его в любви, в гневе и даже в тупом равнодушии, но в облике убийцы — никогда. Опасность, исходящая от кора, коснулась сердца женщины, оно метнулось загнанным зверем, вторя голосу разума: «Нужно уходить, сейчас не время и не место». Хозяйка распорядилась иначе.

— Привет. Можно войти, — голос звучал спокойно и уверенно. Адель поразилась собственной выдержке и решительности.

— Уходи, — опасность нанесла второй удар, отразившись в одном лишь слове.

Вампир не двинулась с места.

— Я не уйду, пока не скажу всё, что должна.

Глубокий вздох, едва уловимое движение руки и чужой, хриплый голос.

— Убирайся.

Карие глаза стали синими, по телу прошла дрожь. Один монстр смотрел на другого, и поединок не мог закончиться ничьей.

Адель зло прошептала:

— Ты настолько слаб, что не можешь просто выслушать женщину, не разорвав её на куски?

Равновесие силы опасно накренилось, на секунду вдове Моран показалось: Неменцев любой ценой вышвырнет её за дверь, возможно, не гнушаясь нанесением тяжких телесных повреждений. Внезапно от этой мысли стало весело, некое веселье на грани истерики, когда терять уже нечего и отступать некуда.

— Ну так как? — спросила вампир с изрядной долей ехидства.

Пётр отступил, пропуская Адель в дом.

Ловушка захлопнулась.

Земля

Джули в сотый раз за последние несколько месяцев связала нервы и эмоции в тугой узел и переступила порог офиса, морально готовясь к траурной атмосфере внутри. Но ничего подобного не происходило.

Наталья быстро набирала текст на клавиатуре. Увидев Фарион, улыбнулась, кивнула, бросила весёлое: «Привет» и продолжила работу.

«Как ты можешь быть такой позитивной, ведь его больше нет?» — подумала Джули, подходя к своему рабочему месту.

Из лифта вышел Леонид с увесистой папкой в руках и огромной спортивной сумкой на плече. Патологоанатом излучал счастье настолько демонстративно и нагло, что брюнетку передёрнуло.

— Привет, милая, — весело поздоровался вампир и, не дождавшись ответа, скрылся в дверях, проинформировав секретаря о том, что будет ближе к вечеру.

Фарион устало опустилась на стул, включила компьютер. Настроение в офисе входило в дикий диссонанс с её собственным.

«Неужели они до сих пор ничего не знают?» — размышляла девушка, прикидывая, как вообще такое возможно.

Сеймы не было. Ноющая боль на сердце усилилась при воспоминании о девушке, без сознания лежащей на поляне, а может, уже тогда она была мертва. Брюнетка отогнала страшную мысль, сейчас не время и не место.

Тайком понаблюдав за каждым из сотрудников, Джули пришла к неутешительному вводу: действительно не знают. Значит, страшное впереди.

Справа раздался громкий смех. Марья пыталась развеселить Ивана, выглядевшего не лучшим образом. Взъерошенный, не выспавшийся, в мятом пиджаке мужчина разительно отличался от себя обычного. Фарион насторожилась, решив, Иванов что-то знает. Но чем дольше разговаривали брат и сестра, тем сильнее предположение казалось ошибочным. И вновь громкий смех Марьи.

«Когда же ты заткнёшься?» — обычно брюнетке не была свойственна подобная грубость даже в мыслях, но ощущение боли, странно смешанное с тревогой и напряжённым ожиданием, с трудом удавалось контролировать.

Тщетно пытаясь разобрать текст на экране монитора в течении получаса, Джули сдалась, решительно встала и направилась к Ивановой.

Девушки обменялись обычными приветствиями.

— Не подскажешь, где Сейма? — тихо спросила Джули, стараясь скрыть дрожь в голосе. — У меня к ней важное дело.

— Будет после обеда, — отчеканила Марья, затем добавила, — ты в порядке?

Брюнетка с трудом заставила себя ответить:

— Да, а что?

— Выглядишь не очень, — от прямоты Ивановой иногда становилось тошно.

— Ты уверена насчёт Сеймы? Дело срочное, — солгала Фарион, внимательно наблюдая за сестрой Ивана.

— На все сто! — выдала девушка, улыбнувшись во все тридцать два.

На вопрос о Берке сил не хватило. Джули поплелась к своему столу, поражаясь, как чужое хорошее настроение способно причинить боль.

Вторая попытка сосредоточиться на тексте оказалась успешнее предыдущей. Леонид пополнил раздел информации о каронах, и брюнетка погрузилась в чтение.

Знакомый голос вернул в реальность, в миг оторвав от монитора:

— Привет. У меня к тебе есть вопросы.

Не веря своим ушам, Джули медленно подняла голову, встретившись со спокойно-непроницаемым взглядом Морана. Процессор Фарион не выдержал нахлынувших чувств, начав перезагрузку против воли хозяйки. Джули дёрнулась, резко вскочила на ноги, опрокинула стул, больно ударилась об стол, зацепилась каблуком за что-то под ногами и, не удержав равновесия, начала падать, рискуя удариться головой о стоящий рядом принтер. Но не упала, ловко подхваченная Берком. Мужчина поставил девушку на ноги, рассматривая тревожно-тяжёлым взглядом.

— Ты в порядке? Выглядишь, будто привидение увидела.

— Да, — выдавила Джули, одной рукой касаясь груди Морана, другой вцепившись ему в плечо.

Зазвонил сотовый. Фарион отпустила мужчину, шеф ответил на звонок.

Запоздалая мысль коснулась разума, взорвав реальность: «Я с силой схватила его, а ему не больно, совсем не больно. Как будто ничего не было».

Ликвидатор нажал «Отбой», сказал Джули:

— Поговорим позже, — и направился к выходу, на ходу бросив Ивану короткое, — пойдём.

Что-то в облике Фарион настораживало, но Берк заглушил тревожные ощущения мыслями о предстоящем разговоре с Сеймой.

========== Глава 80 ==========

Земля

По дороге в больницу Берк бросал взгляды в зеркало заднего вида, оценивая измученный вид сотрудника Иванова.

После так называемого разрыва с Сеймой, с которой у Ивана и не было отношений, ликвидатор не узнавал брата Марьи. Моран и предположить не мог, что самоуверенный бабник способен испытывать столь сильные душевные муки, отражающиеся на лице мрачной тенью тоски. Исчезли шутки, подколки, смех и, что самое важное, заскучала Наташа, скрашивающая ночи неутомимого ловеласа.

Берк пытался постичь парадокс: долгое время Иванов не смел приблизиться к Сейме, не предпринимал серьёзных шагов, живя надеждой на призрачное «однажды», когда случится чудо, и дельфин бросится в его объятия, ничего не требуя и прощая все прегрешения, но стоило оборотню расставить точки над i, создав тем самым некую динамику, как Иван поник и потерял интерес к жизни, перестав бороться. Но его неоправданное ленивое ожидание было равносильно добровольной потере, неужели фантом способен заменить реальную любовь? Хотя, от первого проблем гораздо меньше, а свободы больше.

В голову ликвидатору закралась мысль: «А нужна ли Сейма Ивану? Не надежда, не призрак того, как может быть, а именно Сейма, с её проблемами, чувствами, болью и восприятием жизни?»

Бросив очередной взгляд на сотрудника, шеф не смог ответить на этот вопрос, придя к выводу: любовь осложняет всё, к чему имеет отношение. В многогранность понятия этой самой любви ликвидатор предпочёл не вдаваться.

Боевая машина вампира плавно подкатила к больничному корпусу. Поднявшись на второй этаж, Моран открыл дверь комнаты отдыха. Сейма читала журнал или делала вид, что читала, устроившись на диване в углу. Хрупкая, нежная, человечная и ранимая.

Увидев мужчину, оборотень бросилась ему на шею. Берк прижал девушку к себе, стараясь не думать о том, что мог потерять её. Осторожно отодвинув прядь волос, ликвидатор заметил влажные дорожки на щеках. Рука непроизвольно потянулась к её лицу, пальцы коснулись бледной кожи, вытерев слёзы. Что объединяло их? Тот особый вид нежности, порождённый крепкой дружбой одного сильного с другим.

Иван стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки. Он не смел думать, не смел претендовать, он не имел права… Не было злости, лишь зависть с ревностью, став единым целым, застряли где-то внутри, причиняя ноющую боль. Казалось, воздух больше не поступает в лёгкие, и тело вот-вот взорвётся от напряжения. Но не взорвалось. Иван продолжал молча стоять за спиной Берка, ожидая своей очереди. Он вообще привык ждать.

Тихие слова Морана нарушили тишину уютной комнаты:

— Не плачь. Всё уже позади. И, можно сказать, мы отделались малой кровью.

Сейма подняла глаза, в которых потух огонёк надежды:

— Значит, архаи мёртв?

Берк молча кивнул и отошёл на пару шагов, предоставив возможность действовать Ивану.

— Привет, — несмело поздоровался Иванов.

— Привет, — ответила оборотень, затем резко приблизилась к молодому человеку, дружеским жестом коснулась его рук своими, выдала банальную фразу о том, что с ней всё хорошо и быстро обернулась к шефу со словами, — я хочу знать все детали.

Таким образом, аудиенция с Иваном закончилась, едва начавшись.

— По дороге в особняк расскажу, а сейчас оставлю вас ненадолго, нужно заполнить документы.

— Мы едем в особняк? — спросила Сейма, удивлённо сдвинув брови.

— Да, у меня кое-что есть для тебя, — и Моран скрылся за дверью.

Женщина подошла к окну, пытаясь сосредоточиться на осеннем пейзаже. Иван не сдвинулся с места. Нарастающей неловкости понадобилось меньше минуты, чтобы заполнить собой всё помещение, раскидав двух взрослых людей по углам, как детей в песочнице, поссорившихся из-за игрушек.

Спустя пять минут ликвидатор столкнулся в дверях с выходящим Ивановым. На лице мужчины читалось отчаяние.

— Ты говорил с ней? — тихо спросил Моран, устав наблюдать за личными отношениями, начинающими влиять на работу.

— Нет. Просто всё стало понятным.

— Ага, — съязвил Берк, смерив сотрудника осуждающим взглядом, — сам решил, сам сделал выбор и сам изводишь и себя, и её.

— Это — моё дело, — огрызнулся молодой человек.

Ликвидатор не повысил голос, но Иванову вдруг стало не по себе от обманчиво равнодушных слов, скрывающих опасную натуру их хозяина:

— Если это отражается на работе, значит, моё. А это отражается, и пример тому — почти проваленное задание в морге, — поймав злобно-растерянный взгляд Ивана, Моран добавил, — и не вини сестру, она тебя не сдавала. Ты просто забыл, кто я и что могу, и забыл, кто ты и что можешь. А подобное в сложившейся ситуации недопустимо. Так что соберись и вливайся в рабочий процесс, иначе я найду тебе замену.

Иванов затравленно посмотрел на шефа и, развернувшись, пошёл прочь. Ликвидатор ненавидел эти аспекты своей работы, но есть вещи, которые делать необходимо, иначе всё начнёт рушиться, и движение по течению превратится в смысл существования, серого, тоскливого и опасного своим равнодушием.

Сейма обдумывала рассказ Берка, пытаясь анализировать события под разными углами. Моран не мешал ей, сосредоточившись на дороге.

Наконец, девушка нарушила молчание.

— Мне не даёт покоя один момент, — произнесла Сейма, приоткрыв окно, — здесь присутствует что-то личное. Не могу понять, откуда и почему я знаю это, но поверь мне.

— Верю, — спокойно отозвался ликвидатор, но голос мужчины звучал отчуждённо и холодно.

Оборотень повернулась к шефу, внимательно изучая его профиль, не отдавая отчёта в том, на что рассчитывает. Она просто смотрела, пытаясь хоть на миллиметр приоткрыть завесу над его мыслями. С Ричардом было намного проще, он открывался тем, кому доверял. Сын не открывается никому. А если звучит слово «личное», не важно в каком контексте, мужчина надевает непроницаемую маску, хотя, помогает в решении проблем своих коллег.

— Берк, я понимаю тебя, но ограничиться одной стороной не получится. И нужно принять это.

— Я принимаю, Сейма, — всё тот же холодный голос, — и, если личное влияет на работу позитивно, например, как на Леонида, сходившего на свидание с подругой Фарион, то это хорошо. Лёня светится от счастья и на радостях добрался до пары висяков, лежащих у него мёртвым грузом уже несколько месяцев. Но, если личное превращает Ивана в то, кем он стал — это недопустимо.

Ликвидатор замолчал, собираясь с мыслями. Сейма старалась не двигаться, терпеливо ожидая продолжения.

— Я ненавижу вмешательство личной жизни в рабочие процессы, так быть не должно. Но, похоже, сама судьба закручивает в водоворот чего-то подобного, и я не могу определить, откуда пришла опасность. Это бесит, — спокойно констатировал Берк обычным голосом.

— Мы — не машины, — тихо заметила Сейма, не отрывая проницательного взгляда от лица Морана, — и не сможем избежать этого, а если будем упрямо пытаться, то оно настигнет нас, заставив пожалеть.

Берк удивлённо посмотрел на сотрудницу, дельфин поспешила объяснить:

— Я не говорю о крайностях. Согласна, Иван должен сделать выбор, ты дал ему это право и дал время, но не всегда будет получаться так, — женщина запнулась, размышляя, как лучше перейти к неприятной для Морана теме, — и не со всеми. Ты знаешь, наш состав изменился.

Берк тяжело вздохнул, догадавшись, куда клонит Сейма. Воспоминание об утреннем поведении Фарион наполнило сердце смутной тревогой. Что-то терзало восприятие, дразня и оставаясь за пределами сознательного. И чем дольше Моран думал об этом, тем сильнее нарастала боль в грудной клетке.

— Перестань подстилать соломку, говори прямо.

Оборотень откинула волосы, дав себе время морально подготовиться к сложному разговору.

— Джули — не машина и не монстр, она — человек. И вносит приличную долю личного в отношения на работе. И нам это нужно, чтобы добраться до убийцы — обычного человека, способного вырубить нас силой мысли, — закончив, Сейма фыркнула от пафосного завершения фразы.

— Угу, — многозначительно протянул Берк.

— Перестань. Ивану ты дал выбор, ей — нет. Пора рассказать правду о нас и о нашей работе.

— Не сейчас, — отрезал Моран.

Сейма начала злиться.

— Не сейчас. А когда? У неё странная связь с убийцей и кароном, достаточно вспомнить произошедшее в туннеле. Она поражает восприятием реальности и своим даром. Пусть мы не до конца поняли его, но он есть, и это глупо отрицать. Джули поможет нам, и Ричард верил в это, только с ней нужно работать, а не швырять, как бездомного котёнка, ведь котёнок станет кошкой и начнёт защищаться, а то и нападать.

Берк усмехнулся, ещё больше разозлив Сейму.

— Что тут смешного?

— Ты до сих пор не можешь простить мне ночи Фарион наедине с собой любимой после созерцания разделанного трупа у водоёма, — между строк читалось пренебрежение.

И Сейма решила идти напролом:

— Да, не могу. Мы чуть не погибли, и я в очередной раз посмотрела на окружающий мир иначе. И каждый раз буду смотреть иначе, а не превращать смерть в привычку.

Моран молчал. Машина свернула на гравийную дорогу, шорох шин действовал успокаивающе, но дельфин не унималась:

— Почему ты так относишься к Джули? Что она тебе сделала? Иногда я думаю, что ты ненавидишь, но, видя тебя рядом с ней, понимаю, что ошибаюсь. Берк, что между вами происходит?

И вновь чужой, холодный голос выдал ответ:

— Ничего. С ней всё сложно, и это тяготит.

— Так сделай проще!

— Как? — вопрос оглушил, поражая прямотой. — Подскажи, как это сделать?

Сейма попыталась ответить, но не успела, Моран ответил за неё:

— Рассказать ей всё? По-твоему, она останется, узнав, что мы — убийцы, контролирующие смертность на Земле? Она останется, узнав, сколько смертей на совести Марьи и Ивана? Останется, узнав, как используя нити судьбы, я планирую катастрофы, вычисляя равновесие аур? Сейма, я — ликвидатор, и в этом слове скрыт главный смысл нашего существования на этой планете. Я решаю, кому жить и кому умереть, и в стремлении уничтожить человека с тёмной аурой, я жертвую светлыми. Она останется, узнав это?

Берк грустно улыбнулся.

— Знаешь, только у тебя есть шанс быть понятой. Ты спасаешь.

Женщина откинулась на спинку сидения и закрыла глаза, стараясь сдержать слёзы. И почему её часто заносило в одну сторону в глупой попытке забыть о существовании другой.

Подъезжая к особняку, Моран сурово произнёс:

— А если она узнает о истинном положении с каронами и беспределе, допущенном нами на Земле, о Коалиции и переделе власти… Сейма, она не захочет иметь с нами ничего общего. В этом вся Фарион.

Оборотень открыла глаза, посмотрев на пасмурное небо за стеклом.

— Но Джули нужна нам, — мольбу в голосе скрыть не удалось, да дельфин и не старалась. Она понимала правоту ликвидатора, но интуиция упрямо твердила о ценности хрупкой человеческой женщины.

— Я попробую, обещаю, — устало произнёс Моран, останавливая машину у ворот загородного дома.

— Берк?

— Да.

— Я вдруг подумала, что Джули может стать опасной, если мы просто бросим её.

Мужчина взял руку Сеймы в свою, успокоив обещанием:

— Мы не допустим этого.

Хотя вслух хотелось сказать: «Она может стать опасной и без этого, Сейма. Или уже стала. Вот только что заставляет так думать — не могу понять… пока что не могу».

========== Глава 81 ==========

Земля

— Я не перестаю гадать, зачем ты привёз меня сюда? — произнесла Сейма, выходя из машины. — О, а что здесь делает авто Леонида?

— Сейчас всё узнаешь, — ответил Берк, пропуская девушку в дом.

Оборотню всегда нравился загородный особняк семьи Моран. В нём не было помпезного величия и напускной роскоши. Просторный и уютный — так Сейма характеризовала дом, в котором сотрудники иногда собирались вечерами по приглашению Ричарда и Адель.

В сердце что-то кольнуло. Наверное, прошлое, давящее на жалость в поисках крохотной щели, чтобы пролезть внутрь изломанной сущности и начать разрушать её. Дельфин тряхнула головой, отгоняя непрошенные ощущения. Прошлое должно оставаться прошлым — Сейма очень хорошо усвоила этот урок после смерти Игоря Конева. И в каких бы мрачных красках не рисовалось будущее, нужно смотреть вперёд, а не искать утешения в статичных картинках, которые никогда не вернуться.

Берк задержался во дворе, оборотень прошла в просторную гостиную. Комната изменилась… После разрыва с Адель Ричард забросил особняк, спустя несколько лет сын привёл его в порядок. Идеальная чистота, слишком идеальная, чтобы быть уютной. Мебель, гармонирующая со светло-серыми обоями, большие окна в пол, на стенах картины. Сейма узнала только одну — «Девятый вал» И.К. Айвазовского. Полотно казалось единственным источником энергии в холодной, равнодушной обстановке. Скрытое безумие стихии и надежда. В памяти всплыла тёплая комната со смеющимися лицами. И пусть они были монстрами, но здесь, в этой самой гостиной Ричард и Адель помогали оставаться собой после всех смертей, что несло в этот мир подразделение ликвидатора.

— Пойдём, — хриплый голос Берка отвлёк Сейму от воспоминаний, и это было к лучшему.

Мужчина и женщина спустились по винтовой лестнице, прошли через несколько комнат. Девушка попутно отметила, что Моран навёл порядок и здесь, при этом создав такую же холодную обстановку, как и наверху. Оборотень задумалась, что это — отражение реальности или эффект, скрывающий душу дома от посторонних глаз?

Остановившись перед стеной, Сейма вопросительно посмотрела на Берка. Улыбнувшись, мужчина коснулся ничем не примечательной части поверхности, и панель поползла в сторону, постепенно открыв картину, от которой у оборотня перехватило дыхание, а в глазах заблестели слёзы.

В просторной комнате не было окон, но встроенные в потолок лампы давали достаточно света. У стены на кровати лежал юноша архаи с перебинтованной грудью. Светлые, влажные от пота волосы падали на лоб, делая лицо детским и беззащитным. На полу у ног молодого человека мирно сопел карон. Тело монстра местами покрывала мазь желеобразного вида. На коленях перед палачом сидел Леонид, усердно вертя хвост своего подопечного в руках и сосредоточенно его рассматривая.

При появлении Морана и Сеймы вампир расплылся в широкой улыбке и счастливо протянул:

— Рад вас видеть.

Девушка судорожно вздохнула, смахнула слёзы и, обернувшись к Берку, произнесла:

— Ты сказал, что они мертвы.

— Иван не должен был знать. И никто за пределами этой комнаты не должен.

Согласно кивнув, Сейма подошла к кровати, всматриваясь в лицо юноши.

— Он ещё совсем ребёнок.

— И не только он, — с нотками грусти в голосе заметил Леонид.

Оборотень посмотрела на карона.

— Странно, а выглядит взрослым, — произнесла Сейма, наклонившись над палачом. Внезапно монстр открыл глаза и уставился на дельфина. Девушка резко отпрянула, инстинктивно схватившись за сердце.

Со стороны кровати послышалось слабое:

— Не бойтесь. Он просто очень любопытный. Его зовут Лози.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Леонид, переключившись с карона на его хозяина.

— Лучше, — парень улыбнулся.

В голову Сеймы пришла мысль о несовместимости смерти и мальчишки, лежащего на кровати.

Оборотню хотелось задать главный вопрос, но она не решалась. Берк заговорил, будто прочитав мысли сотрудницы.

— Когда Леонид прибыл на поляну, то обнаружил, что Шон ещё дышит. А, вспомнив о глубокой и непостижимой связи карона со своим архаи, проверил монстра, тот был при смерти, но также дышал.

Берк взглянул на патологоанатома, призывая его продолжить. Вампир не отказался:

— Мы перенесли их сюда, и я вспомнил всё, что знал о каронах, достал записи. В итоге, плюс два.

На секунду лицо мага накрыла тень. Чувство вины, обречённость или смирение со своей участью, а может, всё вместе. Сейма не смогла определить точно. Рука женщины легла на плечо мужчины в немом жесте поддержки. Леонид накрыл её руку своей, тихо произнеся:

— Если прошлое настигло, значит, нужно обратить это в пользу.

Патологоанатом печально улыбнулся. Карон поднял голову и ткнулся влажным носом в тёплую ладонь. Брови вампира нахмурились, немой вопрос застыл во взгляде, обращённом к Шону. Парень хрипло произнёс:

— То, о чём я говорил. Лози не похож на остальных. Он точно чувствует не только меня и любит общение. Это часто злило Арона.

— Можешь более подробно? — спросил Берк, присаживаясь на край кровати.

Юноша устроился поудобнее.

— Арон старается воспитывать каронов только в среде архаи, равнодушными, а чаще и злобными ко всем остальным. В большинстве своём, палачи так и устроены, но во всех правилах есть исключения.

Парень ненадолго замолчал, набираясь сил, затем продолжил:

— Лози — особый экземпляр, но не исключение. Меня часто посещала мысль, что смени мы многовековой уклад условий содержания каронов, они могли бы пойти дальше своего предназначения — быть палачами. Конечно, это их природа, основной инстинкт, но они достаточно эволюционировали, чтобы развиваться в иных направлениях.

— Шон, ты ставишь под сомнение многовековые законы? — озабоченно спросил Леонид.

— Да, — спокойно ответил парень, — и я не раз разговаривал об этом с Ароном.

Патологоанатома мало что могло удивить, но сейчас вампир был искренне удивлён. Сложив два и два, мужчина сурово изрёк:

— Поэтому он и отправил тебя сюда.

— Нет. Арон не хотел, чтобы я уходил, хотя многие думали иначе.

Похоже, пределы удивления мага сегодня были весьма нестабильны.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила Сейма.

На секунду страдание коснулось лица юноши, но он быстро взял себя в руки.

— Арон хотел избавиться от Лози, а я не смог его отпустить, ведь такое равносильно предательству, — произнеся эти слова, Шон с любовью посмотрел на друга. — Мы с учителем поссорились, и он позволил уйти.

В комнате воцарилось тягостное молчание. Берк думал о личном, так часто вмешивающимся в рабочий процесс, и лучше понимал его неизбежность.

Лози хвостом с острым кинжалом на конце коснулся руки Шона, юноша нежно погладил прозрачную кожу. Зрелище завораживало и пугало одновременно.

Погрузившись в прошлое, Леонид глухо произнёс:

— Странно, я много лет провёл с этими существами, но не думал, что они способны на иные чувства, способны на…

Патологоанатом пытался найти подходящие слова, но не мог.

— Вы не были в их голове, а если и касались тайны внутреннего мира, то только с разрешения и под тщательным надзором Арона. К тому же, вы не работали с детёнышами. Ведь так?

— Так, — в голосе Леонида слышались нотки досады, — не трогать их — было главным условием Арона.

И вновь тишина, и вновь прошлое, настойчиво протискивающееся в узкие щели.

— А Киор мёртв? — спросил Шон, обратившись к Берку.

На секунду ликвидатор нахмурился, затем понял вопрос.

— Если ты о другом кароне, то да — Арон подтвердил его смерть.

На лице Шона читалось явное облегчение. Поймав вопросительные взгляды, парень поспешил объяснить:

— Киор — кровожадный маньяк среди других каронов. Он — полная противоположность Лози. Хотя, — юноша вновь по-детски улыбнулся, — мой малыш — один из лучших палачей Иного мира, он владеет всеми приёмами медленной и мучительной смерти, но не получает от этого удовольствия, он просто выполняет свою работу.

От сочетания детской улыбки, вида одного из лучших палачей Иного мира и страшных слов архаи у Сеймы на голове зашевелились волосы, и мурашки табуном пронеслись по спине.

— Вы напряглись, — заметил парень, обращаясь к дельфину, — разве лучшие киллеры в вашем подразделении не отделяют работу от остальной жизни. Грань тонка, но мы все обречены на это.

Сейма открыла рот в попытке что-то сказать, но не смогла. Шон добавил:

— И не думайте, что читаю ваши мысли, у вас всех есть защита.

Берк с трудом сдержал улыбку, наблюдая, как растерянное выражение лица оборотня постепенно сменяется заинтересованным.

Шон закашлялся. Леонид взял со стола шприц, быстро сделал укол молодому человеку в плечо.

— Ему нужно отдохнуть, — произнёс врач, не сводя пристального взгляда с лица Шона. Через минуту парень уснул.

— У меня ещё один вопрос, последний, — сказала Сейма. — Арон подтвердил смерть Киора, но как быть с Лози и Шоном?

— Их смерть тоже подтверждена Ароном, он абсолютно уверен в потере ученика и его карона, — холодно ответил ликвидатор.

— Но как?

Берк перевёл благодарный взгляд на Леонида. Мужчина лукаво подмигнул дельфину:

— Милая, я не зря столько лет провёл с чудовищами, знаю кое-какие магические приёмы, да и не только. Пора обратить общение с монстрами, включая и Арона, себе на пользу. Он никогда не был другом, так почему мы должны отвечать взаимностью?

Леонид погладил карона по голове, подводя итог:

— Они мертвы для всех, кроме нас. И таковыми останутся, пока не выйдут за пределы особняка, а это случится не скоро.

— Но в таком случае, как мы можем быть уверены в смерти Киора? — Сейма озадаченно смотрела на мага, пытаясь расставить всё по местам.

— Кто бы не был хозяином Киора и какой бы силой не обладал, он — человек, которому не подвластна магия Иного мира. Сила — да, магия — нет. И сомневаюсь в наличии средств. К тому же, причина смерти, заставившая Арона занервничать, — сожжённое заживо сердце, если так можно выразиться, весьма конкретна, — Леонид задумался, в очередной раз представляя медленную и мучительную смерть монстра, — интересно, тот, кто сделал это, понимал, на какую боль обрекает Киора?

Покидая комнату, женщина бросила взгляд на юношу, его друга и патологоанатома, напоминающего ребёнка, которому купили новые игрушки. На душе стало теплее, возможно, от внезапно проснувшейся надежды, а может, просто от спасённых жизней.

По дороге в офис Моран и Сейма не разговаривали, погрузившись каждый в свои мысли.

К тому же, проникновенного: «Берк, спасибо… за всё», — и ответного кивка ликвидатора было вполне достаточно.

========== Глава 82 ==========

Иной мир

Она ушла несколько часов назад, но Петр продолжал сидеть в кресле, невидящим взглядом смотря на закрытую дверь.

Он не смог определить момент, когда вдова Моран изменила его жизнь навсегда. Вместе с этой женщиной в холодную реальность кора вошло его человеческое прошлое, но оно не могло принести ничего, кроме боли.

Много лет назад весёлый молодой человек, подающий надежды в науке, жил полной жизнью, ценя каждую минуту. Он любил путешествовать, встречаться с друзьями, радоваться красоте окружающего мира. Юный Неменцев верил людям и в людей, боролся за справедливость и всегда был готов прийти на помощь. Яркий, сильный и светлый человек раздражал этот несовершенный мир оптимизмом, желанием надеяться в самой безвыходной ситуации и, конечно, способностью любить. И мир не выдержал, превратив свет в тьму, а любовь, надежду и веру в людей — в умение полагаться только на себя.

В прошлой человеческой жизни родителям Петра принадлежал большой частный дом, в который парень приводил бездомных кошек и собак. Лечил, выхаживал и отдавал в добрые руки. Сейчас Неменцев разменивался жизнями людей, добиваясь поставленных целей. Его больше не трогали страдания и боль обиженных и слабых… пока не появилась она. Но расчётливый наёмник не мог позволить чужой женщине разрушить мир вокруг себя, который так тщательно создавал. Его научили не жалеть, не сочувствовать, не сострадать. И так было проще.

Кор продолжал смотреть на закрытую дверь, не в силах выбросить из головы разговор с Адель. И почему её слова вскрыли прошлое, похороненное под тоннами жестокости и равнодушия?

В очередной раз в памяти всплыл образ вдовы Моран: горящие глаза, вызывающая улыбка и слова, вывернувшие сущность убийцы наизнанку.

— Не можешь избавиться от милой картинки в голове, на которой мёртвая летучая мышь неуклюже повисла в кустах на поляне недалеко от особняка семьи Моран? — Адель задала вопрос ехидным голосом, едва войдя в комнату.

Сердце бешено стучало в грудной клетке, кожа горела, ладони вспотели, но женщине было всё равно. Пусть лучший наёмник почувствует её состояние, пусть поймёт, пусть осознает — не важно, главное — правда. Вампир говорила то, что думала, остальное сейчас не имело значения.

В следующий миг Адель показалось: жить ей осталось несколько секунд. Взглянув в глаза Неменцеву, женщину охватил ужас — ему было плевать на неё, только дикая необузданная ярость, плескавшаяся в карих глазах, правила монстром, заслонив собой другие чувства, среди которых была и любовь. Внутри что-то оборвалось, часть сердца превратилась в пепел. Вампир сделала шаг назад, опрокинув стул. Звук получился жалким.

Пётр приблизился, миссис Моран закрыла глаза, не в силах противостоять его силе. Не той мужской силе, от которой кровь быстрее бежит по венам, а силе машины для убийства, чья программа никогда не даёт сбой. Она хотела бороться, но не могла. Страшное состояние, когда, открывая коробку с подарком, ты понимаешь, что в руку впивается ядовитая змея, и душу заполняет пустота.

Почувствовав прикосновение холодных пальцев на своей щеке, женщина стиснула зубы.

— Ты никогда не видела меня таким, ведь так? — зеркальное отражение её ехидного голоса, прозвучавшего минуту назад, только с хриплыми нотками. Закон бумеранга, с Неменцевым он работал безотказно.

Наёмник продолжал, наслаждаясь собственной властью:

— Забавно, мне почему-то вспомнилась сцена, когда ты занималась грубым животным сексом с Ароном, а в это время Ричард ждал тебя в саду на вашем месте.

Грудную клетку сдавила чудовищная сила. Задыхаясь, Адель открыла глаза, встретившись с яростным взглядом Неменцева. Но что-то изменилось. За яростью скрывался холодный расчёт? Или так было всегда?

Пётр отошёл, равнодушно добавив:

— Летучая мышь — маленькое существо, что очень удобно.

— Ты — скотина. Жестокий, холодный, расчётливый монстр, не способный любить.

Мужчина ответил спокойно, тщательно подбирая каждое слово:

— Как и ты, Адель, как и ты. Конечно, есть вещи, в которых мы с тобой не сравнимы, но суть у нас одна. И думать иначе — ошибка.

Она хотела возразить, хотела бросить ему в лицо обидные обличающие слова, но вдруг осознала бессмысленность дальнейших действий, какими бы они ни были.

Адель Моран и Пётр Неменцев шли вместе по дороге, ведущей в никуда.

И последние слова наёмника подтвердили это:

— Адель, я знаю, зачем ты пришла. Поблагодарить за Берка. Но не стоит. Я здесь ни при чём, я бросил твоего сына на растерзание карону, и только случайность спасла его. Я нарушил условия сделки.

Она хотела что-то сказать, но кор не позволил.

— Адель, Берк — первая причина, вторая — я. Ты хотела поддержать меня, а пыталась зацепить только для того, чтобы я не выгнал тебя сразу, как впустил. Но ты не ожидала увидеть монстра без маски. Что ж, теперь ты видела всё. Странно, но мне не жаль.

Он замолчал, затем ударил неожиданно, больно и безжалостно:

— Мы не окажемся в объятиях друг друга на шкуре у камина, как ты планировала. Уходи.

И она ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Звук получился жалким, как и часть мёртвого сердца, что осталась в доме наёмника: раненый, никому не нужный, маленький кусочек плоти, упорно ищущий луч света в кромешной тьме.

Земля

— Он жив! — возглас Джули вновь поставил Софию с тупик.

Гаремова молча наблюдала за мечущейся по квартире подругой, периодически выслушивая причитания о том, что Моран не умер. Сколько раз Фарион повторила эту фразу рыжая бестия устала считать, важнее было другое — чувства Джули, с которыми она произносила слова. И в этом вопросе София зашла в тупик, пытаясь проникнуть во внутренний мир подруги, но сегодняшний день не был днём Гаремовой. И девушке оставалось лишь строить логические умозаключения, основываясь на прошлом опыте.

Конечно, Фарион что-то чувствовала к Морану, и не поверхностное, а глубокое и сильное, но дикое возмущение по поводу его дальнейшего существования на этой Земле заставлял Софию серьёзно задуматься.

Узнав о том, что Берк жив, рыжая бестия чуть не прослезилась, удивившись своим эмоциям. И ожидала слёз радости от подруги, но ничего подобного не случилось. Был момент, когда Гаремовой показалось, что Джули готова устранить сию несостыковку, прикончив мужчину собственными руками, лишь бы пазлы сложились в единое целое, не противоречащее схеме, выстроенной самой Фарион.

— Нет, ты только подумай, София, он жив. И, прикоснувшись к нему, да какой там прикоснувшись, я вцепилась в него, чтобы не упасть… — на несколько секунд Джули замолчала, задумавшись, затем продолжила более возмущённым голосом, — он не поморщился от боли, он вообще никак не среагировал. И сквозь одежду я не ощутила бинтов, повязок и прочего, что там положено… после такого.

Наконец, Гаремова не выдержала:

— Я вот уже битый час теряюсь в догадках: ты рада этому или нет? Умер — страдаешь, выжил — страдаешь ещё больше. Определись уже, а?

Джули остановилась посреди комнаты, внимательно уставившись на подругу, затем холодно произнесла:

— Конечно, рада. Я устала от смертей вокруг себя, да и смена начальства всегда стресс. Но дело в другом. София, пойми, он не должен был выжить.

Рыжая бестия от бессилия отпустила голову, громко застонав:

— Опять по кругу. Тебе не надоело.

— Нет, — быстро выдала Джули, продолжив мерить шагами комнату. — Ты не понимаешь главного — после того, что я видела, он не должен был выжить. Сейчас для меня это задача номер один.

И София вдруг поняла: Фарион прячется за логикой, за решением проблемы, за очередной задачкой, прячется от чувств, не желая осознавать, что смерть Морана могла означать для неё. Гаремова закусила губу, поражаясь собственной глупости и бесчувственности.

«Что ж, милая, будем играть по твоим правилам, а когда тебя накроет я постараюсь быть рядом».

Включаясь в процесс, София серьёзно произнесла:

— Хорошо. Он не должен был выжить, но выжил. Может, у тебя хреновый бинокль?

Джули хотелось закричать, но вместо этого она указала подруге на бинокль, лежащий на столе.

Женщина взяла предмет, с суровым выражением лица повертела его в руках, затем поднесла к глазам и посмотрела в окно.

— Говорю же, хреновый, ничего не видно.

Фарион устало опустилась в кресло со словами:

— Солнышко, переверни.

— Оу! Да, теперь видно. Ой, мужик в трусах с ведром воды, ничего так сложен. Ой, на себя вылил. В такой холод!

Джули впервые за долгое время улыбнулась.

— Я смотрела в окно часами, никаких мужиков в трусах, но стоило подойти тебе, и вот он нарисовался.

— Каждому своё, — весело выдала София, но тут же переключилась на проблемы Джули, желая поддержать подругу.

— Допустим, ты видела то, что видела, тогда ставим вопрос ребром — почему он не умер?

Фарион с готовностью ответила:

— Я долго размышляла над этим. Первое: у него есть брат близнец. Но такое сходство… — брюнетка вновь задумалась, Гаремова уловила бессилие в карих глазах, сердце больно кольнуло. — Второе: у него есть клон. С этими каронами и экспериментами военных всё возможно. Третье: он сам результат какого-то эксперимента.

— Четвёртое: он — вампир, — серьёзно произнесла София.

— Ага, — поддакнула Джули, — а ещё в подразделении есть оборотни, ведьмы и прочая нечисть.

— А это бы многое объяснило, — подвела итог София, затем лукаво добавила, — пойдём чего-нибудь съедим. На голодный желудок плохо думается.

— Пойдём, — ответила Фарион, вновь улыбнувшись.

«Уже лучше. Как же хорошо, что Моран выжил, — отметила про себя Гаремова, доставая из бара бутылку вина, — если он вообще умирал».

Глава 83

Земля

Берк устало потёр глаза: однообразный пейзаж, что фиксировали камеры его особняка поздней осенью выглядел весьма уныло, а если учесть статичность картинки, то стоило пожалеть себя и спуститься двумя этажами ниже для разговора с Леонидом. Подобное времяпрепровождение было бы интересней. И Моран пожалел себя, но не сдвинулся с места, привыкнув доводить начатое до конца, проверяя все возможные варианты развития событий.

Конечно, шанс, что незнакомец засветился в кадре был ничтожно мал, хотя, отбрасывать его не стоило. Просмотрев события двух дней, точнее, их отсутствие, ликвидатор решил сделать паузу. Выйдя на балкон, мужчина попытался прикинуть местонахождение незваного гостя, уже в которой раз. И в который раз получал множество нитей судьбы, не в силах остановиться ни на одной конкретной. Печальное ничего. Забавно, в таком контексте значение слова «тьма» приобретало иной смысл, близкий к восприятию обычных людей, а не суперсуществ Иного мира. От пришедшей мысли Берк поморщился, сделал глубокий вдох и вернулся к унылому занятию.

Потратив на анализ ещё два часа, Моран ощутил усталость. Он не просто просматривал изображение камер, он погружался в них, улавливая оттенки происходящего, так называемые вихри, а если повезёт и едва заметные тени аур тех, кто мог находиться рядом с домом в тот или иной момент. На чёткое фото ликвидатор не рассчитывал: хоть незнакомец и был человеком, но не настолько же глупым, чтобы попасть в объектив, а вот уловить присутствие, определить время и начать действовать — на это Моран рассчитывал.

Сосредоточившись на тени вблизи могучего дерева, мужчина приготовился наблюдать, обострив инстинкты, но в следующую секунду мир встряхнуло, как будто на земной шар обрушилась невидимая сила, жестокая и разрушительная в своей слепой иронии, сотрясая каждое живое существо и заставляя его почувствовать боль. Берк не мог оторвать глаз от лица Джули Фарион. Девушка рассматривала особняк семьи Моран, с интересом, но чуть затравленно. И было это за два дня до случившегося.

Ликвидатор закрыл глаза, пытаясь отрицать очевидные выводы. Он искал логическое объяснение её присутствию здесь, но разум упорно протягивал нить от прогулки Джули у дома Берка до странной реакции, когда брюнетка чуть не упала со стула, увидев своего шефа живым и невредимым.

Всё сошлось: детали, эмоции и восприятие. Конечно, оставался вариант случайного совпадения, но с этой женщиной ликвидатор в случайные совпадения не верил. Оставалось тщательно проверить алиби сотрудницы. Поручив задание Сейме, Моран откинулся на спинку стула, не в силах примириться со случившимся.

Противоречия скребли измученную сущность, оставляя ядовитые следы в области грудной клетки. Обречённость смешалась с гневом, и чувство поражения, глубокое и стойкое, взорвалось где-то внутри, впившись в сердце сотнями маленьких осколков.

После осознания необходимости работы Джули в подразделении Берк думал, что хуже быть не может. Оказалось, может, причём, в сотни раз.

Моран тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Сначала подтверждение, затем новые решения, но внутренний голос настойчиво твердил: «Ты знаешь правду. Ты знаешь правду. Ты знаешь…»

— Всё в порядке? — на пороге комнаты появился Леонид. Таким потерянным маг не видел ликвидатора со времени смерти отца.

Не дождавшись ответа, патологоанатом взглянул на экран, нахмурил брови и озадаченно спросил, пытаясь казаться невозмутимым:

— А она что здесь делает?

Берк задумался, горькая улыбка приговорённого к пожизненному заключению коснулась губ.

— Леонид, не поверишь, но я боюсь ответа на этот вопрос.

Телефонный звонок нарушил беспокойную задумчивость. Позитивный голос Сеймы уверенно отрапортовал:

— В день бойни Джули работала в редакции. Это подтвердил Ситников.

— Спасибо, — тихо ответил ликвидатор, но легче не стало.

Моран задумался, отдавшись на милость интуиции, и последняя кричала о дикой нестыковке в происходящих событиях.

— Сейма, сходи в редакцию, поговори с Ситниковым. Не могу отделаться от ощущения — что-то здесь не сходится.

— Ты намекаешь на… — женщина не договорила, дав возможность боссу произнести мысли вслух.

— Да, на явную ложь, только причину не знаю, пока не знаю. Разукрашенный висок Фарион вкупе с другими фактами говорит, по меньшей мере, об её причастности, если не о прямом участии.

Попрощавшись, Моран нажал отбой.

— А теперь, Леонид, нам остаётся только ждать.

Маг молчал, понимая, любое сказанное слово положит начало ненужному разговору, тревожным догадкам и причинит боль.

— Как твой пациент? — тихо спросил Моран. Голос шефа казался устало-бесцветным.

Погрузившись в невесёлые мысли от предстоящих перспектив, Леонид автоматически ответил вопросом на вопрос:

— Который из них?

Берк многозначительно посмотрел на мужчину. В патологоанатоме ликвидатора всегда поражало умение противоречий уживаться друг с другом. И сейчас боль прошлого соседствовала с открытиями настоящего и возможностями будущего.

— В твоём случае оба.

Уловив оттенок иронии, маг важно отметил:

— Зря ты недооцениваешь младшего, он… — внезапно мужчина запнулся, не в состоянии подобрать точных слов, способных объёмно и всесторонне охарактеризовать карона.

Махнув рукой, Леонид ворчливо произнёс:

— Тебе не понять.

— Куда уж мне до высоких кароньих материй, — почти весело отозвался Берк, но врач уловил глубину тоски, которую Моран пытался скрыть.

— Пойдём, пообщаемся с Лози. Малыш чертовски хорошо умеет поднимать настроение.

Земля

Сейма не спеша подошла к редакции. Жаль, на улице никто не курил, иначе, обострив слух, можно было узнать важную информацию ещё до беседы с непосредственной целью. Поморщившись от грубого определения Дениса Ситникова, женщина толкнула дверь, прошла по узкому коридору, поразившись царившей вокруг тишине, свернула направо и неожиданно оказалась в просторном помещении с большими окнами и множеством домашних растений в горшках разных цветов и размеров.

Кусочек лета среди поздней осени окружающего мира. С первого взгляда могло показаться, что цветы расставлены беспорядочно, но при внимательном рассмотрении в глаза бросалась некая геометрия зелени и стоящих рядом компьютеров. Несколько рабочих мест, продуманно разбросанных по большому кабинету, давали ощущение свободы и одновременно причастности к коллективу. Некоторые стулья пустовали.

— Здравствуйте. Я могу вам помочь? — спокойный голос отвлёк Сейму от изучения офиса.

Обернувшись, оборотень увидела худого мужчину в джинсах и футболке. Проницательный взгляд карих глаз лучился добротой и интересом.

«Неоднозначное сочетание», — отметила про себя женщина, а вслух произнесла:

— Здравствуйте. Меня зовут Сейма. Я коллега Джули Фарион на другой работе, — сделав паузу для создания нужного эффекта, дельфин на секунду закрыла глаза, затем торопливо продолжила, — я пришла к вам без её ведома. И, надеюсь, мой визит останется между нами.

Денис многозначительно посмотрел на женщину, сказав более сурово, чем того требовали обстоятельства:

— Я не могу давать подобных обещаний, не зная сути вопроса. Пройдёмте в кабинет.

В глазах Сеймы на долю секунды удивление смешалось с недоверием. Казалось бы, обычная фраза, но выражение лица, с которым Ситников произносил слова, выдали благородного рыцаря современности. Неужели такое возможно?

Присмотревшись к молодому человеку, дельфин уловила жгучий интерес к цели её визита — ещё бы, ранее никто лично не приходил в редакцию из секретного подразделения, в котором работала Фарион. А ведь самый «горячий» материал для «На лезвии» поступал именно оттуда. Но каким бы не был профессиональный интерес, отношение к сотруднице оказалось выше.

Предложив гостье присесть, Денис устроился в кресле напротив и стал ждать.

— Хорошо, — выстрадано заявила Сейма, не желавшая без надобности применять внушение, — в последнее время с Джули что-то происходит. И я сильно беспокоюсь за неё.

Оборотень ненадолго замолчала, устремив задумчивый взгляд в окно.

— Понимаете, я не знаю, как дела обстоят здесь, но в нашем коллективе мы заботимся друг о друге, искренне заботимся. Мы — семья, и больно ощущать, когда один человек отдаляется по неизвестной причине, — после этих слов женщина пристально взглянула на мужчину.

Да, удар попал в цель. Зная о внушении Морана ради возвращения Джули в подразделение, Сейма коснулась наболевшего: сколько ни пытался Денис вернуть доверие Фарион после странного разговора, когда он был сам не свой, сколько ни вызывал брюнетку на откровенность, ничего не изменилось. Девушка оказалась потеряна для него навсегда. И человеку с умением тонко чувствовать жить с этой потерей оказалось не просто.

— В последнее время она на себя не похожа. Может, дело в каком-нибудь расследовании или работе над сложной статьёй, которое вы ей поручили? Знаю, вы можете возразить, что это не моё дело, не следует лезть в чужую жизнь. Но задумайтесь, сколько боли способно причинить холодное равнодушие людей, находящихся рядом? — глаза дельфина смотрели выжидающе невинно.

И Денис задумался, а в следующий миг Сейма ощутила зацепку, маленькую, едва осязаемую, но в поведении мужчины было нечто важное, возможно, он сам и не осознавал этого. И тогда оборотень пустилась в предположения о причине состояния Джули, плавно подойдя ко времени бойни на поляне, именно с этого дня Фарион ходила словно во сне. Ситников вздрогнул, лёгкая тень сомнения коснулась лица, и этого оказалось достаточно.

— Я понимаю, вы не имеете права раскрывать профессиональные секреты. Я всё понимаю.

— Почему вы не спросите об этом саму Джули? — твёрдо выдал Денис, из последних сил борясь между желанием рассказать очаровательной сотруднице Фарион правду и обещанием, данным самой Джули.

«Наконец-то, я уже решила, что главного вопроса не будет».

Тяжело вздохнув, женщина печальным взглядом посмотрела в окно, затем тихо произнесла, обращаясь более к себе, чем к собеседнику:

— Я так и думала…

Тяжёлое молчание заполнило кабинет. Сейма практически ощущала внутреннюю борьбу Дениса, изображая и у себя на лице нечто подобное. Ей не было стыдно, не было неловко, она просто делала свою работу, поражаясь интуиции Морана и масштабам возможной силы Джули Фарион, если предположения Берка подтвердятся.

— О чём вы говорите? — не выдержал Денис.

— Я говорю о личном. Вы же знаете, Джули — гордый человек, и, если ей стыдно… — Сейма вновь замолчала, предоставляя Ситникову иллюзию выбора.

— О личном…

Внезапно взгляд гостьи из печального превратился в решительный.

— После разговора с вами я поняла, дело не в работе. Хотя, в глубине души всегда знала это. После того дня Джули пришла с синяком, — Сейма не стала уточнять, что синяк был не под глазом, а на лбу, да и не совсем синяк, а почти боевое ранение, похоже, полученное при нахождении в ненужном месте и в ненужное время.

Руки Дениса сжались в кулаки. Женщина сделала вид, что не заметила этого движения.

— С тех пор она сама не своя. Мир жесток, ведь так, Денис?

Ситников резко встал с кресла, нервно заходил по комнате.

— Она отпросилась у меня на свидание с каким-то там лётчиком. Выглядела счастливой. Но, похоже, этот подонок…

Мужчина замолчал, смутно осознавая, что наговорил лишнего, но, встретив понимающий взгляд Сеймы, почему-то вздохнул с облегчением.

— Она хотела отдохнуть один день и просила ничего не говорить Морану, — необъяснимая неприязнь к ликвидатору отразилась в глазах Дениса. И на несколько секунд Сейме стало его жаль, как и всех тех людей, что они использовали в своих интересах.

— Понимаю, Моран бывает чересчур требовательным, строгим, а порой, и грубым. Я ничего не скажу.

Женщина ушла, оставив Ситникова наедине с грустными мыслями и странным ощущением незначительной фигурки на шахматной доске.

Покинув офис, Сейма обернулась.

«Рыцари ещё существуют, но жаль, что ты так плохо знаешь Фарион. Если бы лётчик на первом свидании поднял руку на Джули, какое-то время он бы не летал — это факт».

Набрав номер Морана, оборотень отчиталась о проделанной работе. Ответом стало обречённое «спасибо» и короткие гудки. В эту минуту дельфин почти физически ощутила боль ликвидатора, поднявшую волну злости к Джули Фарион. И она не могла осуждать его за это

Content

Юлия Гутиева
Ликвидатор

========== Глава 1 ==========

========== Глава 2 ==========

========== Глава 3 ==========

========== Глава 4 ==========

========== Глава 5 ==========

========== Глава 6 ==========

========== Глава 7 ==========

========== Глава 8 ==========

========== Глава 9 ==========

========== Глава 10 ==========

========== Глава 11 ==========

========== Глава 12 ==========

========== Глава 13 ==========

========== Глава 14 ==========

========== Глава 15 ==========

========== Глава 16 ==========

========== Глава 17 ==========

========== Глава 18 ==========

========== Глава 19 ==========

========== Глава 20 ==========

========== Глава 21 ==========

========== Глава 22 ==========

========== Глава 23 ==========

========== Глава 24 ==========

========== Глава 25 ==========

========== Глава 26 ==========

========== Глава 27 ==========

========== Глава 28 ==========

========== Глава 29 ==========

========== Глава 30 ==========

========== Глава 31 ==========

========== Глава 32 ==========

========== Глава 33 ==========

========== Глава 34 ==========

========== Глава 35 ==========

========== Глава 36 ==========

========== Глава 37 ==========

========== Глава 38 ==========

========== Глава 39 ==========

========== Глава 40 ==========

========== Глава 41 ==========

========== Глава 42 ==========

========== Глава 43 ==========

========== Глава 44 ==========

========== Глава 45 ==========

========== Глава 46 ==========

========== Глава 47 ==========

========== Глава 48 ==========

========== Глава 49 ==========

========== Глава 50 ==========

========== Глава 51 ==========

========== Глава 52 ==========

========== Глава 53 ==========

========== Глава 54 ==========

========== Глава 55 ==========

========== Глава 56 ==========

========== Глава 57 ==========

========== Глава 58 ==========

========== Глава 59 ==========

========== Глава 60 ==========

========== Глава 61 ==========

========== Глава 62 ==========

========== Глава 63 ==========

========== Глава 64 ==========

========== Глава 65 ==========

========== Глава 66 ==========

========== Глава 67 ==========

========== Глава 68 ==========

========== Глава 69 ==========

========== Глава 70 ==========

========== Глава 71 ==========

========== Глава 72 ==========

========== Глава 73 ==========

========== Глава 74 ==========

========== Глава 75 ==========

========== Глава 76 ==========

========== Глава 77 ==========

========== Глава 78 ==========

========== Глава 79 ==========

========== Глава 80 ==========

========== Глава 81 ==========

========== Глава 82 ==========

Глава 83