Алексей Завальнюк

Часть вторая

Блеск и нищета Великого Инквизитора

Пролог

«Ну здравствуйте, господа и дамы. Для тех кто не знает, поясняю, мое имя Экзель Джемал, и теперь я — Инквизитор Ордена Великой Инквизиции Равновесия. За последние три года со мной случилось много плохого и хорошего, о чём повествует первая часть моей истории, которую я озаглавил не иначе как «Юность Инквизитора». Там вы найдёте всё что касается меня, и моей нелёгкой жизни.

Хотя, кое-какие пояснения привести всё же придётся. Итак, Орден Великой Инквизиции вот уже более тысячи лет следил за тем, чтобы представители Светлой и Тёмной стороны Магии, Волшебства, или же просто Силы не нарушали мировой баланс Равновесия. Вся проблема заключалась в том, что он всё-таки нарушался, и причина была проста — Хаос.

Дело в том, что много веков назад, Боги Света и Тьмы были вынуждены заключить Договор именно для того, чтобы Хаос не проник в наш мир и не овладел им. Вокруг нашего мира был воздвигнут незримый купол, который надёжно защищал нас от вселенского Хаоса, однако тот стремился любыми способами получить себе в пасть ещё одну игрушку и прибегал к помощи своих смертных помощников — Адептов, и бессмертных — Апостолов.

Ох какие только войны не переживал наш прекрасный мир, две войны вообще грозили закончиться тотальным уничтожением, однако Инквизиция стремилась любыми способами выполнить свою задачу.

Большая часть народов и рас про которые я рассказывал в прошлой части уживались на одном континенте. У него было настолько много названий, что к нему намертво прицепилось просто — Континент. Однако правую половину континента населяли Светлые расы, а именно: Люди — Империя Имелхарон; Звёздные Эльфы — Королевство Нольонд; Солнечные Эльфы — Содружество Криссталия; Светлые — Правящие Дома Нервендана; Подгорные Гномы — Зеторианская Империя; Карликовые Гномы — Утопия Зариэля.

Ещё правую половину континента населяли Тайные, народ мифических созданий половина крови которых происходила от созданий тёмных, однако они были Членами Великого Союза Света.

Разумеется не обходилось без варваров и дьявольских тварей порождённых «Смутным Временем», или же засланных в наш мир через порталы, однако в целом наш Светлый Континент был спокоен. Левую половину населяли Люди и Тёмные Эльфы, а также малое количество таинственного народа Орков, о которых ходили жутковатые слухи. Однако все люди и нелюди, за исключением, разумеется, тёмных Эльфов, входили в Великое Княжество Девяти Князей Тьмы. Наши континенты разделяла необычная река, о двух рукавах, которая всегда текла в разном направлении. Правый рукав всегда стремился к северному морю, левый к южным горам Зеторианцев, в центре же они встречались образуя странный водоворот прозванный «Водоворотом Вечности». Именно возле этого Водоворота и был заключён Великий Договор.

Однако за горами, которые в той или иной степени окаймляли наш континент жили древние и без сомнения страшные существа, но разумеется не все из них.

За горами гномов, далеко на юге, жили Древние Владыки — Драконы. За горами Князей, что на западе, обитали преданные служители Хаоса — Демоники, а так же Мистики. За горами Светлых, что на востоке, обитал сказочные феи, и, говорят, что там же жили почти полностью истреблённые Единороги. Ну а по соседству с моей Империей, за Северным Океаном жили варвары и именно там находились цепочки островов на которых организовали плацдарм Апостолы Хаоса. Периодически случались набеги из-за океана, так что наша страна всегда находилась в повышенной боевой готовности. Главная резиденция нашего Ордена размещалась в столице Светлой Империи, Имелхароне, и хотя древний закон, а также совет Богов запрещал Инквизиторам вмешиваться в политику, всё же, негласно Инквизиция сотрудничала со Светлой Империей, так как Тёмные Князья запретили размещать на своей территории Орден. Впрочем, они на удивление жёстко следили за своей паствой, безжалостно карая нарушителей Договора. Всё дело в том, что когда Маг Света или же Тьмы использовал некое заклинание слишком высокого уровня, в щите появлялась брешь, через которую в наш мир начинал сочиться Хаос. Заделать эту брешь можно было только при помощи ужасной жертвенной Магии, которая требовала смерти совершившего преступления, или любого мага схожего уровня с противоположной стороны. Вся проблема заключалась в том, что каждое проявление подобной Силы, каждое нарушение Договора развязывало руки Адептам Хаоса, они могли прибегать к дьявольской Силе своего прародителя умножая его мощь и влияние.

Самым страшным врагом нашего Ордена за последнее тысячелетие стал Орден повелителей и завоевателей — Некрономикон. Каждый год, пускай даже один раз, но обязательно где-нибудь вспыхивали конфликты начатые этим Орденом, и мы — Инквизиторы, были вынуждены отправляться чёрт знает куда лишь за тем, чтобы поймать или уничтожить Адептов Хаоса.

Это краткая подоплёка нашего существования. В моей работе вы встретите ещё множество упоминаний, пояснений и дополнений. Итак, поскольку Договор всё же соблюдался, в мире царило определённое Равновесие. Тёмное Княжество, такое таинственное и потому притягательное, по прежнему исповедовало пути Тьмы, но всё же согласно Договору на его территории были разрешены Светлые учения, и некоторые стихийные маги, а также священники перебрались туда. В нашей же Империи более всего преимуществовали Светлые Маги, Священники и Целители, однако Тёмные маги тоже имели возможность работать наравне с другими. По всем городам раскинулась сеть церквей, школ Магии, Орденов посвящения, и много-много подобных учреждений. В Империи было место всем и каждому, хотя менее Века назад, в столице была установлена Диктатура предателя Инквизитора, которая могла погубить нас всех…

Теперь, что касается вашего покорного слуги. Я родился семнадцать с половиной лет тому назад, двадцать третьего июля одна тысяча сто шестьдесят седьмого года от основания Империи (Договор был заключён в тот же год, поэтому и то и то название означает одно и то же, пардон за тавтологию). Моей матерью была тогда ещё мало кому известная тёмная ведьма из Ордена Эмиссаров Огня, Амиладжар Джемал, ныне занимающая пост главного Советника Ордена при Лидере Конклава. Она же легендарная и непобедимая Святая Джемал, которая сумела одержать верх над Ордами Нежити ведомой Хаосом.

И был бы я хорошим и добрым сыном, и учился бы себе в рыцарском Ордене иле Храме, если бы не одна маленькая деталь. Мою матушку соблазнил Бог Разрушения и Смерти — лихорадка тысячи миров, который держал в ужасе не одну вселенную и инициировал несколько войн в этом мире. Я его дитя, его плоть и кровь, и все, буквально все Члены Конклава до безумия боялись, что я могу положить конец их власти. Лидер Конклава, благоволивший как мне так и моей матушке предложил ей вариант который устроил всех. Меня записывают на обучение в Ордене из которого я выйду полноправным Инквизитором. Это должно было успокоить всех моих недоброжелателей и уверить их в моей лояльности.

Но их страх имел некую глубинную основу, о которой не знал даже Лидер Конклава, с самого первого дня они стремились меня уничтожить, и, возможно, им удалось бы это сделать, если бы меня и моих друзей, которых я завёл, не взял на попечение древний Небожитель, Слово которого имело огромный вес на «Божественном Совете». Его называли не иначе как Князь Тишины.

Было много всего, и хорошего и плохого, конечно я мог бы жаловаться на то, что вся моя жизнь сплошь интриги, но вы знаете, в Ордене Инквизиции я обрёл всё то, чего у меня никогда не было. Семью, друзей и мою возлюбленную.

Моя Божественная Сила по мере обучения не раз давала о себе знать, и моя горячая голова сделала меня, сначала учеником Мастера Клинка Империи, потом Мастером Клинка, затем Фаворитом Императора, и наконец, Аркил. Сам Император даровал мне титул, о значении которого вы узнаете немножечко позднее. Но вот, наступило время Великого Испытания, которое должно было доказать, что я и мои друзья достойны стать Инквизиторами, но Конклав осмелился предпринять последнюю попытку избавиться от всех нас сразу, они отправили нас в самый настоящий ад. Мы выбрались оттуда, но это стоило жизни подразделению регулярной армии и нашему Магистру, человеку, который пожертвовал собой для того чтобы спасти нас.

Мы вернулись, мятёжного Советника, который отвечал за то что с нами случилось, обезглавили, а Конклав получил серьёзный урок на будущее. Однако, когда мы вернулись, из королевства Нольонд, с родины моей возлюбленной Литы прибыли посланцы, которые сообщили, что пресветлая королева умерла, и оставила своё изнурённое войной королевство на хрупкие плечи моего ангела. Да, мы вынуждены были расстаться, к тому же в моей группе обучалась Маркиз Д'Стар, наша сестра, которая была новой правительницей Двадцати пяти домов народа Светлых. Согласно древней договорённости, все правители и знатные лорды Светлых проходят обучения в Ордене, дабы лучше уразуметь его порядки и дело которому он служит.

Нам всем предстояло долгое расставание, однако таков был наш долг, и сразу же после бала, который его Величество устроило в честь коронации обеих принцесс, Корнелия и Лита покинули нас. Вместе с Литой отправился наш бывший наставник, Керин Андерсен, который некогда назывался Другом Эльфов. Да, она уехала пятого Февраля, рано-рано утром, и в тот же день мне предстояло приступить к работе. Не смотря на то, что наша группа была хорошо обучена, мы все прошли Испытание, но всё же нам предстояло научиться премудростям, которые дарованы только Инквизиторам. Тем более что принося клятву, мы преподнесли Ордену несколько сюрпризов. Точнее я преподнёс. Однако об этом позже. Теперь я сразу же вернусь в то памятное утро, пятого февраля одна тысяча сто восемьдесят пятого года со дня основания Империи.

Экзель Ардаэль Ниистар.

Глава 1

Начальная Стажировка Инквизитора

Как я рассказывал в предыдущей части, Инквизиторы входили в чётыре разные касты: «Наказующие», «Карающие», «Боевые» и «Экзекуторы».

Каждая каста занималась своими делами. «Наказующие воевали за Океаном и на союзных территориях, когда снова вспыхивала угроза Некрономикона, «Боевые» несли дозор на границе поднимая в бой ополчение в случае если случалось нападение, «Карающие» патрулировали города к которым были прикреплены отлавливая нарушителей, выписывая им предупреждения, или же доставляя на суд. Ну а «Экзекуторы» иначе называемые позорной кастой, приводили в исполнение приговоры и занимались допросами. Однако меня нельзя было на первое время отпускать далеко от столицы, однако для «Карающих» я был слишком силён, и тогда мне дали статус Инквизитора второго Ранга, специализирующегося на особо важных делах Ордена. Теперь я обладал привилегиями всех четырёх каст, и в тоже время подчинялся только Лидеру Конклава. Однако это не освобождало меня от обязательной в этом случае боевой стажировки. Мы только что принесли Клятву и нам предстояло обучаться владению новой Силой. Наследие моего проклятого папаши, имени которого я тогда разумеется не знал, хотя и догадывался, не раз давало о себе знать. Сила «Золотого Лорда» не один раз спасала мне жизнь и помогала покарать моих врагов, однако я — Инквизитор, и я не могу доверять своей Силе, потому что «Золотой Лорд» обмолвился о том, что хочет присоединить меня к своему воинству. Я не мог доверять Силе Хаоса, она могла предать меня, оставалось постигать азы магии Инквизиторов, хотя даже принесённая Клятва Хранителя Равновесия не лишила меня возможности прибегать к запретным заклинаниям и заклятьям Светлой и Тёмной Школ, как это случалось с остальными Инквизиторами.

Итак, на рассвете мы проводили наших прекрасных девушек, а ровно в семь часов, я, Нильсен, Диамонд и Селена встретились на третьем этаже Ордена, возле двери ведущей в комнату планирования. Нас уже ожидала Альдара, одетая скромно, как и подобает истинному штатному Инквизитору. В Ордене не было строгого требования к одежде, единственным обязательным условием было наличие красных цветов, особенно у Инквизиторов младшего ранга, но поскольку все мои друзья получили средний ранг, а я на одну ступень не дотягивал до старшего Инквизитора, мы могли себе позволить чередовать красное с чёрным, и фиолетовое с серебром. Красная льняная рубаха, которую наставница всегда заправляла в штаны из тончайшей шерсти, чёрно-красный жакет без рукавов перевязанный поясом, к поясу был пристёгнут меч, фляга, и я даже заметил небольшую сумку для хранения важных документов. Как и у каждого Инквизитора, за голенищами сапог скрывались метательные кинжалы, но что-то мне подсказывало, что при ней ещё много оружия, которое не бросается в глаза но ждёт своего часа. Смерив нас недовольным взглядом Альдара покачала головой.

— Совсем Хреново. Стали Инквизиторами, а уже опаздываете. Да ещё явились в таком виде, словно здесь не мозговой центр Ордена, а «кадриль».

— Альдара, будьте спокойны. — Попросил я. — Мы могли явиться сюда голыми, но можете мне поверить, на нашей боеготовности это ничуть не скажется. Мы всегда готовы к заданию.

— Рано вам ещё на задания бегать, Особый Инквизитор, — усмехнулась она, но тут же вернула своему личику строгость. — Значит так, я позвала вас сюда для того, чтобы вы не потерялись. Вам на планёрке делать нечего. Пока. Сейчас мы пойдём в зал архимагии и продолжим вчерашние уроки. Мне поможет Галтис, и мой старый товарищ, Инквизитор Мефисто

Вот уж сюрприз так сюрприз. Галтиса знала каждая собака в столице, это был абсолютно не Инквизиторский Инквизитор. Вечно пьющий и абсолютно потерявший себя воин, который не смог поддерживать идеалы Ордена после потери своей возлюбленной. Однако он был просто потрясающим магом, и мог научить управлению щитом Инквизитора любого, кто прошёл Испытание Огненной Чашей, даже если тот совсем туг на голову. Что же до Мефисто, то он некогда был Великим Вором, который завязал со своим прошлым и во имя искупления грехов отправился на службу в Орден. Магом он был посредственным, но у него была более важная задача. Он обучал Инквизиторов грязному бою, бою без правил и чести, на случай если придётся схватиться с такими же отбросами каким некогда был он. Многим это не нравилось, некоторые роптали открыто, однако после того как его школа многим спасла жизнь, Конклав утвердил его как учителя.

Правда я не ожидал, что в первый же день нас познакомят с такими титанами нашего Ордена. Хорошо хоть нас не заставляли встретиться с Миньоном. Альдара повела нас в уже знакомый зал Архимагии, в котором вчера мы так успешно проверили силы друг друга. Открыв дверь она пропустила нас внутрь.

Ну надо же, кто-то здорово поработал над иллюзией. Мы очутились в песчаном карьере, какие-то ухабы, рытвины, кое-где виднелись выбоины заполненные вонючей водой. На песке сидел Инквизитор Мефисто. А ведь не скажешь что он вор. Необыкновенно благообразный мужчина средних лет, с аккуратно постриженной бородкой и усиками, ясными и мудрыми глазами и прямым носом. У нас такие люди как правило становились Дипломатами, он внушал доверие всем своим видом. Инквизиторский камзол сидел на нём как влитой, нигде не складочки, на его фоне мы начинали выглядеть блекло. А чуть позади него сидел немного подвыпивший Галтис. Он всегда приходил на работу пьяным. Всегда. Не помогали ни строгие взыскания, ни долгие беседы с Лидером Конклава и педагогическим составом Ордена. Одет он тоже был неряшливо, рубаха полузаправлена в заляпанные грязью штаны. Что меня всегда удивляло, так это то, что он умудрялся отлично преподавать свой предмет даже будучи пьяным «в дым».

Он приподнялся, стряхнул песок на котором сидел и первым подошёл к нам.

— Привет, Дара. Опаздываешь. — Голос у него был печальный, такой голос приобретают люди, которые уже привыкли жить в горе, но не могут его изжить. Альдара поморщилась, но всё же протянула товарищу руку.

— Галтис, ну я же просила тебя, хотя бы сегодня не напиваться. Ты не представляешь, кого тебе предстоит учить. Одна оплошность может стоить тебе жизни.

— Привет, Альдара. Рад тебя видеть. — Мефисто поцеловал протянутую руку подруги и та зарделась. Как интересно.

— Здравствуй Мефисто. Я тоже рада. Ну неужели ты не мог проследить за ним?

— Ты же сама его знаешь. Он может колдовать даже в пьяной коме.

Нас не спешили представить наши учителям и мы молча ждали. А я посмотрел на Галтиса и отметил, что он младше меня по рангу, а значит я могу позволить себе маленькую вольность в общении с ним. Я очистил свой разум, и призвал Силу. Произнеся про себя заклинание, я направил его на нашего учителя, пытаясь привести его в трезвое состояние.

Заклинание соскользнуло, и меня тут же настигла контратака в виде маленькое серебристой сферы, которая растеклась по всему телу, но не причинила мне никакого вреда. Моё пламя её поглотило.

— Ты не первый и ты не последний, кто пытается проделать со мной этот трюк, молодой человек. Удивляюсь, что ты ещё стоишь на ногах, как правило это заклинание причиняет сильную боль.

— Смертным быть может, — Заметил я посмотрев на Инквизитора сквозь призму. Да, он действительно Мастер своего дела. Его фигуру окутывало алое сияние, которое собственно и защищало его. И я увидел тысячи и тысячи маленьких ниточек привязанных к его щиту, контр заклятья, защитные поля и сферы отклонения. Однако недаром Крисстас обучал меня индивидуально. Я был слишком упорен чтобы не попробовать вновь.

Я нащупал ниточку, которая среагировала на моё заклинание, значит она установлена как раз на подобный случай, а значит, если её перерезать… Я снова потянулся. Ниточки заклятий режутся не так как ломаются щиты, тут нужна не грубая сила одной из стихий, а точность и ещё раз точность, а так же деликатность. Вот я потянулся и взмахнул невидимым скальпелем. Я не услышал предостерегающего вскрика Галтиса, ниточка порвалась, и я успел увидеть, что не заметил другую нить, более тонкую, которая была привязана к ней.

В воздухе передо мной вспыхнуло пламя, которое постепенно превратилось в несколько огненных сгустков, они несколько раз облетели меня, а потом обрушились со всех сторон. Тройка Инквизиторов среагировала моментально, они повесили «Поглотители на пути заклинания, но несколько огоньков всё же достигли цели. Давненько я не чувствовал себя так сладко, кровь быстрее побежала по венам, стало легко-легко, и только Поражённые взгляды моих наставников подсказали мне, что со мной что-то не так.

— Экзель, что с тобой? — шёпотом спросила Альдара. — У тебя кожа пламенем пылает.

— Я потомок огненного Элементала Джанфарадана, мне нельзя причинить вред огненными заклятьями, скорее наоборот. А после Испытания Чашей, моя кожа периодически себя так ведёт.

— Экзель? Так ты и есть Мастер Клинка Империи? — Галтис недоверчиво взглянул на меня и отхлебнул из своей фляжки. — Я представлял тебя немного другим. Более солидным что ли. Эх, ну что за жизнь?!

— Вам что-то не нравится, Инквизитор Галтис? — я ещё не знал, могу ли я ему доверять, нужно было срочно расставить приоритеты.

— Я скажу начистоту. Ты опасен. В стенах Ордена про тебя ходят разные слухи, среди них много по настоящему страшных. Говорят что ты в одиночку сразил нашего заклятого врага, который прикрываясь древним Договором с Императором Аркасаном, творил страшные непотребства. Говорят, что ты воскресаешь после смерти, и что ты — порождение «Смутного Времени». Те, кто идут против тебя, навлекают на себя Гнев Лидера Конклава и Императора Аркасана, но те, кто стоят за тебя страдают ещё сильнее, ибо тебя хочет уничтожить Конклав. Что из этих слухов правда, а что ложь?

Я повнимательнее присмотрелся к моему собеседнику. Альдара и Мефисто молчали ожидая моего ответа, Нильсен и Диамонд смотрели прямо на меня, и в их лицах я читал что-то вроде почитания. Селена разминала затёкшие кисти рук, но я прочёл её мысль: — Расскажи им, Экзель.

И я решил, что мой наставник достоин честного ответа. В конце концов он должен быть готов ко всему.

— Да, слухи не врут, скорее недоговаривают о многом, что следует знать вам всем, особенно вам, Альдара. Я действительно убил Барона Джигела, развоплотив его Силой доставшейся мне от отца, хотя, по официальной версии я замкнул его портал в момент перехода. Я действительно воскресаю после Смерти, и я действительно порождение «Смутного Времени», так как мой отец один из Богов Хаоса. Лидер Конклава и Император верят в меня, поэтому я нахожусь здесь, а не в заточении на «Острове Гнева». Конклав хочет меня уничтожить, за последние три года они предприняли множество попыток, включая попытку отравления.

— Да, мы помним, — заметил Мефисто. — Значит нам не соврали, ты мог уничтожить наш континент. Теперь я понимаю, почему Конклав тебя боится.

— Что вы имеете в виду, Инквизитор Мефисто?

— Вчера меня вызывали Советники. Нас всех попытались купить. Я отказался, но взял этот случай на заметку. Галтис прав, ты опасен, и можешь принести нам беду.

— Возможно, но беду вам всем могут принести и другие. Я нахожусь под защитой Князя Тишины, «Божественный Совет» запретил вмешательство в мою жизнь, однако я хочу вас предупредить кое о чём. Если вы не хотите меня учить, я не буду в обиде. Это действительно опасно. Но если я узнаю, что кто-то из вас доносит на меня или на моих друзей Конклаву… Я клянусь всеми Богами и Демонами, Ангелами и Дьяволами, что уничтожу вас если вы продадитесь Конклаву. Никто не смеет рушить мою жизнь в угоду ублюдкам, которые были готовы обречь на смерть сотни и сотни ни в чём неповинных людей!

Я немного разошёлся, но Альдара положила руку мне на плечо.

— Охладись. Никто не собирается тебя сдавать. Мне например страшно интересно, чем закончится твоя стажировка. Если ты обучался у Тористана, то Мефисто не сможет научить тебя ничему новому. Более того, некоторые трюки он выучил у Мастера.

— Но-но, Дара! — Мефисто замахал руками. — Не раскрывай мои маленькие секреты.

— Да ладно тебе. Короче, Экзель, тут сидят твои будущие друзья. Мы с Мефисто тебя не предадим, Галтис вообще не переваривает Конклав на дух, что же до всего остального. Учись Экзель, и покажи себя достойным нас. Будет очень обидно если то чего многие бояться случится. Ты так не думаешь?

— Я привык доверять своим ощущениям. Ближайшие годы мне не грозит стать Хаоситом.

— Ладно, юный Инквизитор, посмотрим, что ты из себя представляешь. — Галтис снова хлебнул из фляжки — Короче, Мефисто, Дара, вы возьмите юных друзей нашего Инквизитора и начинайте преподавать основы. А мы с ним поработаем индивидуально. Никто не возражает?

Никто не возражал. Нильсен подмигнул мне, и они всей троицей последовали за Альдарой и Мефисто, за песчаный карьер. Галтис и я остались наедине. Он смотрел на меня своими странными печальными глазами, а потом, я вдруг заметил, что на самом деле он не такой уж пьяный каким хочет казаться. Он едва уловимо кивнул мне, подтверждая мою догадку, но мы не стали заводить разговор на эту тему.

— У тебя очень необычный щит, Инквизитор второго ранга Экзель. Как ты помнишь мы носим красные цвета, потому что таковы цвета нашей Силы. Мой щит ты наверняка видел, он напоминает красную плёнку, — я согласно кивнул. — А твой щит переливается всеми цветами радуги, в нём много фиолетового и Золотого.

— Это плохо?

— Я не знаю. Скорее хорошо, но ни в чём нельзя быть уверенным. Ты вообще странный. Когда в тебя бьют огнём, ты становишься сильнее, но тебя звездануло моим собственным ледяным заклятьем, которое я продумывал, но оно было поглощено. Не уничтожено, а именно поглощено. Но запомни, неуязвимых людей не бывает, а значит есть какое-нибудь мелкое заклятье, которое обычного Инквизитора даже не заметит, а тебя может повергнуть.

— Я буду иметь это в виду. Меня обучал почтенный Крисстас, так вот он мне об этом не говорил.

— Чего ты хочешь от Квентиароса, который один из последних выживших «Поколения»?

— «Поколения»? Я очень часто слышал об этом, но не знаю, что это означает. Просветите меня?

— Ты не знаешь? — Галтис недоверчиво покачал головой. — Странно, Крисстас всегда с великой болью и радостью рассказывал про свою семью. Нет, Экзель, он сам тебе расскажет если захочет. Это не моя тайна.

— Ладно, как-нибудь спрошу. С чего мы начнём наш урок?

— Ну… — Галтис задумался, а потом приняв решение просветлел. — Во-первых начнём с теории. Как ты знаешь, наш мир закрыт куполом Равновесия. Так вот наш щит это тоже своеобразный купол. Он надёжен, но если ты будешь злоупотреблять своей Силой, он начнёт рушиться, и потом сойдёт на нет. Щит Инквизитора может восстанавливаться со временем, однако будучи полностью уничтоженным, он не вернётся никогда. Как правило, потеря щита означает что ты больше не Инквизитор.

— А случались прецеденты? Кто-то может уничтожить щит снаружи или изнутри?

— Изнутри это можешь сделать ты сам, но Силу нужно вложить огромную. Во времена «Столетней Войны Магии» проклятый среди проклятых Богов Хаоса, многих уничтожил, но особенное удовольствие ему доставляло ломать жизни и судьбы Инквизиторов.

Мы с пониманием взглянули в глаза друг другу. Это имя старались произносить как можно реже, если такое вообще возможно. Но любой ученик хотя бы мельком слышал про моего проклятого Отца.

— Ладно теперь переходим от теории к практике. Твой щит почти ничем не отличается от тех материй, с которыми тебе приходилось работать. Для начала я научу тебя создавать слоты, которые позволяют цеплять заклинания не теряя их убийственной мощи. Поскольку ты уже неплохо колдуешь при помощи мыслей, с них мы и начнём.

— Мне не нужно было нести тетрадь? Я думал мне придётся всё это законспектировать.

— Конспектируй, если у тебя есть такое желание, но лично мне безразлично, будет это записано или нет. Ты готов начать? Тогда закрой глаза и посмотри на себя сквозь призму.

О, это была необыкновенно интересная лекция. Галтис действительно был более чем впечатляющим наставником. По его приказу я закрыл глаза и посмотрел на себя сквозь призму. Действительно, по коже бежит пламя, зато теперь меня с ног до головы закрывала разноцветная плёнка. Это и был мой личный щит.

— Хорошо, — донёсся до меня голос Галтиса. — Теперь начнём работать над преобразованием материи. Дотянись до своего щита, прикоснись к нему и пожелай чтобы он раскрылся для тебя, вложив в это немного Силы. Попробуй!

Я попытался сделать то, о чём мне говорит наставник. Нет, с первого раза мне не удалось этого сделать. Я не привык работать с такими тонкими материями. Те щиты которые я создавал, были немного грубоваты, но почти непробиваемы, а этот был тонок, но при этом надёжен. Мои незримые пальцы постоянно соскальзывали с кромки щита, однако властный окрик Галтиса позволил мне понять, в чём я допустил ошибку.

— Не так, дурень! Это — Твой Щит. Ты без него в стенах этого Ордена никто и ничто! Действуй тоньше. Ты блестяще резал мои ниточки, которые защищают меня, но ты не заметил ещё одну. Власть над твоим щитом лежит в той же плоскости, вроде как не видишь, а на деле перед самым носом! Раздвинь пласт и прикоснись к нему!

Со второго раза получилось уже лучше, сначала мои пальцы скользили вдоль его кромки, а потом, я вдруг расслабился, и попросил: Откройся!

И мой щит открылся. Я вонзил пальцы в материю, и бережно попытался преобразовать её. Магическая Материя очень тонкая вещь, она имеет несколько незримых, но очень важных для нас основ. Некоторые материи идут от Источников, некоторые соединены в единый организм с силами природы, с такими работать нужно очень аккуратно, а то ведь можно сдуру устроить такое стихийное бедствие, что самим потом будет жарко. Материя этого щита проистекала извне, но в тоже время была связана с моей душой.

— Молодец, Экзель. А теперь ты должен сделать следующее. Сначала создай какое-нибудь легкое заклинание, например огненного мячика и задержи его в памяти. Затем представь себе, что в твоём щите появляется что-то вроде небольшой засечки, или ниточки, как это выглядит у меня, и вставь своё заклинание в эту засечку, при этом мысленно настрой его на единичное срабатывание в случае если на тебя будет применено определённое заклинание. Сможешь?

— Я думаю смогу, Галтис.

— Тогда действуй и ни о чём постороннем не думай.

Это оказалось гораздо проще. Я представлял себе как в моём щите появляются небольшие ниши, и вставил в них по одному заклинанию лёгкого оглушения. Я усложнил себе задачу и построил заклинание таким образом, чтобы Галтис не мог узнать, что именно за заклинание я выбрал. Условия срабатывания были обыденны. Попытка сломить щит. Попытка перерезать предыдущую ниточку, или незапланированное воздействие на меня. Я с удовлетворением заметил, что теперь мой щит окутало три тонкие ниточки. Галтис удовлетворённо хмыкнул: — Неплохо-неплохо. Для второй попытки даже очень хорошо. Что за заклинания ты построил? Я не сталкивался с похожей школой плетения магии.

— Не попробуете не узнаете, Галтис. Могу обещать только одно, они не несут опасности для жизни или же для души.

— Ну надо же. Хорошо, давай проверим тебя на прочность. Итак… Кванта Экхарэмос! — коварный и немного незапланированный мною для защиты удар. Заклинание электрического хлыста, который превращался в матрицу, несколько раз пронзающую незадачливую жертву.

Но случилось нечто неожиданное для нас. Заклинание Галтиса распалось даже не долетев до меня, но я готов поклясться, что его поглотил мой щит, контр заклятье не последовало. Галтис выглядел не просто изумлённым, он встревожился.

— Ну ни хрена себе! Ты даешь, малец. Твой щит съел моё заклятье. Ты что, повесил «Поглотитель»?

— Да нет. Я вещал заклятье паралича и оглушения, и оно должно было сработать при попытке воздействия на мой щит.

— Странно. Попробую ещё кое-что. Это не совсем общепринято, однако может помочь найти ответ на некоторые мои вопросы. Значит так, сейчас я атакую тебя комплексом заклинаний, если ты почувствуешь, что что-то идёт не так, бросай «Сферу Отречения».

— Хорошо. Давай начнём. — Я и не подозревал, что он настолько серьёзен.

Галтис несколько секунд молча рассматривал меня, а потом вдруг выпустил белесую струю, прямо из рук, затем прокричал: Эспер'Таллос, и следом за белесой мутью полетели астральные копья, которые едва заметно переливались синим. Мой новый наставник и не думал останавливаться, он посылал на меня довольно могущественные заклинания и заклятья разных стихий и направлений.

Первые десять заклятий мой щит попросту поглотил. При этом уровень заклинаний варьировался от десятого до сорок второго. Следующие заклятья уходили в землю, а вот последняя попытка Инквизитора, заклинание «Наказание Сартога» всё же достигло своей цели, я почувствовал как мой щит вспыхнул, Галтис даже увидел как вокруг меня вспыхнула та самая астральная плёнка, но в этот самый момент моё заклятье ударило обратно, а вместе с тем мои ниточки оказались перерезаны.

Огромные красные тиски зажали Инквизитора безжалостно высасывая из него все заготовленные заклинания, все его ниточки не просто лопались, они исчезали в тентах «Наказания Сартога», а следом Галтиса окутало фиолетовое облако, из которого ударила золотая молния, наводя страшный паралич на наставника.

— Что здесь происходит?! — к нам уже спешили Мефисто и Альдара. За ними плелись измазанные грязью Братья Эгерейя, и радостная Селена выглядевшая как ребёнок, который дорвался до любимой игрушки.

— Мы тренировались, ну вот и не рассчитали, — «Очень подробно» на мой взгляд объяснил я.

— Я никогда такого не видел, — присвистнул Мефисто оглядывая товарища пластом лежащего на земле. — Дара, ты только погляди на его щит.

— Точнее на то что от него осталось. Блин, ну я не ожидала что ты такой набор сюрпризов. — Альдара поколдовала над Галтисом и вскоре тот даже зашевелился.

— Ну и… — выругался Инквизитор разминая затёкшие конечности. — Нет, мальчик мой, я тебе не чета. Разумеется, когда мой щит чуть-чуть восстановится, я продолжу тебя обучать, но я думаю, что ты избавлен от нудности моих лекций. Твоё место среди Элитных Инквизиторов.

— Галтис, как он это сделал? — спросила Альдара. — В стенах ордена никто кроме тебя не обладает столь могучим щитом и отменной техникой. Как он смог это сделать?

— А он этого и не делал. Его щит настроен поглощать любую Магию, за исключением заклятий Тьмы и Света, но их он отбивает. Зато заклинание Равновесия, возвращается к истинному владельцу. Я не ожидал, что «Наказание Сартога» бабахнет по мне.

— Ну и что ты предлагаешь? Я не хочу сегодня рисковать. В конце концов, пока ещё он стажируется под моим руководством.

— У меня есть для вас предложение, леди Альдара. Поскольку я всё ещё не получил своё задание, я обращусь за Советом к Крисстасу. После чего доложу обо всём Лидеру Конклава, а уж он решит, что со мной делать.

Альдара что-то прикинула в уме, вопросительно взглянула на своих товарищей, но Инквизиторы были солидарны со мной. Я поклонился Альдаре и отправился к выходу. Дверь ведущая наружу возникла передо мной прямо из воздуха.

Надо же как быстро летит время, когда занимаешься магией. Два часа как корова языком слизнула. Встретившиеся мне на пути Инквизиторы деловито кивали и шагали дальше. Вот ведь непривычно. Три года с перерывами на выходные и мелкие праздники я обитал на втором этаже и настолько привык к ладному житью-бытью Ученика Ордена, что теперь переход к Жизни Инквизитора полноправного происходил для меня слишком быстро что ли. Проходя мимо общей столовой я столкнулся с Джеромом и Инквизитором Самуилом. Это был тот самый Инквизитор день рождения которого я праздновал в день первой нашей с Литой ссоры (см 12-ую главу Первой Части).

— Привет, Экзель. Вижу ты только что с тренировки.

— Привет Джером. Да, тренировался для того чтобы овладеть Силой щита. Здравствуйте Самуил.

— Приветствую вас, Экзель Джемал. — Он пожал мне руку и тепло улыбнулся. — Добро пожаловать в ряды Инквизиторов Нашего Ордена. Ну вот теперь-то и вы сюда попали. Не откажите, позавтракайте с нами. Сегодняшний омлет просто объедение. Элоиза старалась услужить вам, в надежде что сам Мастер отведает её стряпни.

— Элоиза? А кто это? — удивился я.

— Она главная кухарка и повариха нашего крыла. Инквизиторы разных рангов обедают в разных столовых, однако её умение готовить признали многие высокородные гости. — Пояснил Джером.

— Ну так что, Аркил? Или мне теперь называть вас, Инквизитор второго Ранга Экзель? — я подумал и решил, что компания мне не повредит и принял приглашение товарища.

Мы прошли мимо столов за которыми обедали сплошь и рядом «Боевые» Инквизиторы, на меня пару раз украдкой взглянули и зашептались между собой несколько молоденьких девушек, которые видимо не более года назад прошли Испытания. Несколько раз я ловил заинтересованные взгляды уже опытных сотоварищей, которые правда были со мной одного ранга. Самуил проводил нас и посадив за стол быстренько смылся, сказав, что скоро вернётся. Пока его не было, мы с Джеромом наконец смогли поговорить начистоту.

— Как дела у Эранэль? Ты говорил с ней?

— Да. — Тайный поднял на меня печальный взгляд, и я словно наяву увидел маленькую баронессу Эру уткнувшуюся ему в грудь. — Её отвергли и отлучили почти моментально. А уж смерть её отца вообще лишила её какой бы то ни было возможности вернуться домой. Она согласна вступить в Орден, завтра я принесу бумаги, и, если ты уговоришь Лидера Конклава, она сможет учиться.

— За мной не заржавеет. Блин, Джер, ну не ожидал я, что её отец такой психопат и придурок. Если бы он не психанул, то Танатос'Акхелос не смогли бы причинить ему вреда.

К нам приближался Самуил неся на подносе тарелки с дымящимся омлетом, яйцами экзотической птицы Хоро, и бутербродами с ветчиной, как мне подумалось.

— Вот, Элоиза специально для нас постаралась. Омлет по Зариэльски, яйца Хоро, и мясо Лавиранна.

— Ну ни… хрена себе! — выдохнул я. — Да его же трудно готовить, про то чтобы достать, я вообще не говорю. Нужно быть гением, для того чтобы правильно его закоптить.

— Попробуешь, потом сам ей скажешь, что понравилось, а что нет.

— Шутите?! — изумился я. — Да как это может не понравиться?

— Ну, тогда приятного аппетита. — Самуил взялся за вилку, и мы приступили к трапезе.

Вкусно. Очень и очень вкусно! Я именно так и сказал сияющей поварихе выходя из столовой. Самуил видимо не был расположен на длительную беседу, просто хотел, чтобы я составил ему компанию. Но когда он ушёл, мы с Джеромом смогли продолжить нашу беседу.

— Возвращаясь к нашей беседе. В том нет твоей вины. Ты сделал всё что мог, так что тебе и предъявить-то особенно нечего. На первое время я позабочусь о ней.

— Было бы неплохо. По-моему, ты ей понравился. — Заметил я, а Джером вдруг смутился.

— Ты знаешь, мне почему-то тоже так показалось, но меня это немного смущает.

— Что именно? То что ты наконец понравился Смертной девушке, или то, что она младше тебя на пять лет?

— И то и другое, Экзель. Она очень хрупкая юная леди. Она может чересчур сильно увлечься мною. Я бы не хотел стать причиной её боли.

— Джер, перестань, — рассмеялся я. — Возможно это твой шанс. Возможно ты наконец-то встретил ту, которую сможешь полюбить. Просто позволь событиям течь своим чередом, а там вы и сами увидите, любовь это, или просто увлечение.

— Спасибо, Экзель. Если ты сможешь замолвить за меня словечко перед Лидером Конклава, возможно я смогу стать её временным наставником.

— Временным наставником. А зачем ей в Ордене временный наставник?

— Только не говори мне что ты до сих пор ничего не слышал.

Я отрицательно покачал головой и Джером немного удивлённо усмехнулся.

— Ну надо же. Ну, если вкратце… Когда Сейтиас погиб, — Джером кашлянул, короче со смертью Сейти и отъездом Керина, Инквизиция потеряла двух самых лучших учителей. Учителя Восточного, Южного и Западного крыла уже набрали себе полную команду и просто не могут позволить себе обучать ещё две команды, которые должны были взять Керин и Сейтиас. На сегодняшнем совете будет решаться, кто займёт их место. Если конечно найдётся кому занять их место.

— Понимаю. Ладно, попробую что-нибудь сделать.

— Спасибо, Экзель.

Джером пожал мне руку и отправился дальше, а я спустился на второй этаж, и направился к Янрин. Прекрасная леди сидела в учительской и тихонько плакала, так что даже не заметила как я постучал и вошёл. Я обнял наставницу за плечи и она тихонько прошептала: — Ну вот теперь-то я точно осталась одна.

— Я не был бы так самокритичен, леди Янрин.

— Экзель? — Янрин наконец-таки заметила меня. — Ох, где мои манеры. Я должна была правильно встретить тебя. Как тебе Орден? Как тебе твоё новое назначение? — всё это она выпалила на одном дыхании.

— Всё хорошо, леди Янрин. У меня всё хорошо. Сегодня потренировался с Инквизитором Галтисом, и даже сумел пробить его щит. Сейчас у меня есть свободное время, и я хотел бы провести его со своей наставницей, которая как я вижу, совсем раскисла.

— Экзель-Экзель, — всхлипнула она, но тут же утёрла слёзы. — Извини, просто непривычно просыпаться в одиночестве. Чувствуешь себя старой, и страшно одинокой.

— Миледи, старость — это не возраст тела, а состояние души. Ваши души изранены событиями прошлых лет, но они всё ещё молоды. А если возле вас найдётся негодяй, который посмеет сказать что наступила ваша старость, я его по самые помидоры зарою в землю.

— Ах, Экзель, мой любимый Экзель, спасибо тебе. — Янрин снова прослезилась. — Мне жизненно необходимо хоть с кем-то поговорить, но сейчас просто не с кем.

— Так в чём проблема? — Я подошёл к шкафчику, открыл дверцу, и нащупав потайную кнопку нажал её. Фальшивая стенка отъехала в сторону и на меня уставились бутылки отличного коллекционного вина. Наследство доставшееся мне от Тористана. Янрин удивлёнными глазами наблюдала за моими манипуляциями.

— Вот ведь негодники. А мы с Сейти всё время спорили, где Керин и Тористан прячут вино.

Я достал два серебряных кубка, налил нам с Янрин вина, наставница укоризненно вздохнула, но всё же озаботилась тем, чтобы мы не пили без закуски. Нарезала колбасу, сыр, а себе достала, я даже глазам себе не поверил, сладкую сдобу, а ведь наставница очень пеклась о своеё фигуре. Первый бокал мы подняли в память нашего Архимага. Затем мы выпили за Литу и Корнелию, чтобы все тяготы правления не сломили их. Ну а третий мы подняли за Керина, чтобы он нашёл в себе силы исполнить долг, который могли возложить на него в лесах. Наставница захмелела почти моментально, я тоже в этот раз опьянел, правда не столь сильно. Видимо Тористан что-то добавлял в вино, отчего оно становилось более крепким.

А затем у нас с наставницей состоялся крупный разговор по душам. Даже не смотря на наше состояние, мы смогли вести беседу почти не путаясь в словах. Мы говорили про Керин, про Тористана, Янрин уже сама подливала нам вина, а я продолжал внимать её словам. И лишь напоследок, она рассказала мне немного о себе.

— Знаешь, Экзель, а ведь я всерьёз никогда не думала о том, чтобы стать Инквизитором. Когда-то давно, безумно-безумно давно, ещё до начала этой чёртовой войны, я росла и воспитывалась в замке Чёрного Дракона, моего проклятого дяди Барона Джигела.

— Вам пришлось пережить тоже что и Джерому, да? — спросил я мысленно проклиная уничтоженного мною барона.

— Да, — буднично согласилась она. — Мне было шесть лет, когда мой «драгоценный» дядюшка лишил меня невинности. Потом у него и его ублюдка Тармиса вошло в привычку насиловать меня. Я была рада узнать, что он погиб от твоей руки.

— Это было нелегко. Он был охрененно силён. Прошу прощёния! — тут же добавил я, вспомнив, как Янрин реагировала на ругательства в её присутствии. Однако она добродушно улыбнулась, и снова наполнила бокал. Блин, у неё депрессия.

— Я рада что ты смог. Ну, меня спасли из его замка, когда мне было четырнадцать. К нам прибыл Инквизитор с посланием от императора, который потребовал, чтобы я была возвращена ко двору.

— Почему? Я не уверен, что Барон Джигел добровольно отдал бы вас.

— А он и не отдал. Меня выкупили, ведь я был наследницей графини Лидии Зель.

— Так значит ваш титул…

— Достался мне от моей матери. Да. Совершенно верно. Я не могу тебе рассказать всего, особенно какие обстоятельства вынудили моих родных отдать меня барону, однако, я вернулась и стала обучаться в Ордене. Керин уже тогда был молод и воинственен, он был отличным другом. — Янрин зевнула, и я понял, что исповедь придётся отложить на потом.

— Леди Янрин, вам нужно отдохнуть. Это вино слишком крепкое для вас.

— Да-да, ты совершенно прав. — Янрин встала, подошла к своей постели, я накрыл наставницу одеялом, но перед тем как уйти, она попросила меня: — Экзель, не покидайте меня. Я не хочу жить в одиночестве.

— Мы никогда вас не покинем, моя леди. Мы — ваши ученики, и мы всегда будем любить нашу наставницу.

— Спасибо, Экзель. Спасибо тебе за всё. — Янрин сладко зевнула и заснула, а я ещё немного посидев с ней, отправился дальше.

Теперь мне предстояло найти Крисстаса. Это было нелегко, время обеда уже прошло, его Лекция заканчивалась только в чётыре, то есть через час. Однако на лестнице я столкнулся с вездесущей Анютой, нашей посыльной.

— Ой! А я вас искала, Инквизитор Экзель, — поклонилась она.

— Просто Экзель, Анюта. Что случилось?

— Вас зовёт к себе Лидер Конклава. Он просил вас зайти к нему если у вас нет других, более неотложных дел.

— Хорошо. Спасибо тебе Анюта.

— Всегда пожалуйста, — Анюта счастливо улыбалась.

— Что случилось, Анечка? — удивлённо спросил я.

— Меня приняли в ученицы Ордена. С завтрашнего дня я наконец-то смогу приступить к обучению. Однажды я смогу стать похожей на вас.

— Ну-ну. Для этого тебе придётся очень сильно постараться. Будь хорошей и находчивой девочкой и у тебя всё получиться.

— Спасибо вам. Удачи! — С этими словами этот ангелочек скрылся из виду.

Вот блин. Неужели Хабек уже узнал про утреннее происшествие, и теперь злится на меня. Мысленно и нелестно помянув Богов и их Архангелов я поплёлся на первый этаж. По традиции трижды постучав в дверь, я дождался разрешения войти, и открыл дверь.

Хабек сидел за столом и заканчивал заполнять какие-то документы. Он скользнул по мне взглядом, жестом пригласил сесть и подождать. Минуты через две он закончил писать, поставил печать и ловко спрятав документ в ящик стола посмотрел мне в глаза.

— Первый день, а уже подшофе (разумеется это только аббревиатура, французского языка у нас тоже не было). Экзель, не заставляй меня сомневаться в тебе.

— Всё в порядке, Лидер Хабек. У Янрин была депрессия и я проводил профилактические работы.

— Ладно, на первый раз закрою на это глаза. Тем более, что ты видел Галтиса. Кстати, как ваша тренировка?

— Вы не знаете? Я думал, что вы меня поэтому и вызвали. — Я вкратце рассказал лидеру обо всём что произошло и это привело его в необыкновенное воодушевление.

— Невероятно! Первый день, а ты уже сломал щит Галтиса. Я думал ты сможешь это сделать от силы через месяц. Видимо твой щит приобрёл способность поглощать магию, потому что ты выпил Огненную Чашу до дна. Но вот способность отражать удар без дополнительной магии…

— И что мне теперь делать? Я не хочу случайно повредить ему.

— Всё элементарно. Щит принадлежит тебе, и ты должен научиться правильно выполнять твои приказы. Можешь настроить его на принятие определённой Магии. Самое главное, чтобы ты поддавался магии исцеления, на случай если ты будешь сильно ранен, хотя, я думаю, если тебя ранят настолько сильно, что ты сможешь умереть, целителя рядом не будет.

— Благодарю за поддержку. Мне стало гораздо легче. Однако, если вы вызвали меня не поэтому, тогда что за причина?

Лидер Конклава изучал меня, и с каждым мгновением его взгляд становился всё более и более удовлетворённым.

— Видишь ли Экзель… — Хабек начал активно жестикулировать руками, это вызвало во мне недобрые предчувствия. — С отъездом Керина и смертью Архимага Сейтиаса, наш Орден столкнулся с определёнными проблемами. За последние восемьдесят лет они выпускали лучших учеников, они были потрясающими учителями, и на их место пока нет ни одной достойной кандидатуры.

— И что вы предлагаете? — На меня снизошло озарение. Неужели он и вправду хочет…

— Да, Экзель, совершенно верно. Я предложил педагогическому совету взять тебя на роль временного наставника в Орден Инквизиции.

— Меня? Лидер Хабек, я конечно благодарен вам за оказанное мне доверие, но… Не слишком ли это круто? Я и сам только что из учебки.

— Совершенно верно Экзель. Ты меня сначала выслушай, а потом уже скажи что решил. Во-первых, ты уже не раз доказывал нам, что обладаешь феноменальными способностями. Кстати, сам Сейтиас много раз сетовал на то, что тебя нельзя сделать учителем. Он ценил твои таланты. Во-вторых, ты сможешь не только правильно объяснить им, что к чему, но и показать, что есть Хаос, а что есть Равновесие. И в третьих, ты сам назвал причину. Ты только что прошёл Испытание, а значит не успел забыть всё чему тебя учили. Всё это, вкупе с остальными фактами привело совет к единственному верному решению. Более того, если ты согласишься, тебе будет выплачиваться заработная плата.

Я задумался. С одной стороны я не горел особым желанием учить неизвестно кого, с другой, эта работа могла помочь мне в будущем. В конце концов нужно же мне было хоть чем-то занять себя на первое время. Взвесив все за и против, я нарочито печально вздохнул и посмотрел в ехидно-торжествующие глаза Хабек.

— Ну так что же ты решил? — грязный лицемер, ведь и сам прекрасно знал, что я выберу.

— Думаю, я согласен, но только если мы с вами придём к общему соглашению.

— К общему соглашению? Это к какому же? — Хабек удивился, а такое случалось нечасто.

— Мне понадобиться помощь. Поскольку на меня свалится две группы, я хочу чтобы мне помогал Джером. И, иногда, если мне понадобиться помощь, я прошу дать мне разрешение призывать на помощь Сеан.

— И только-то? — Хабек расслабился. — Ради Бога. Если тебе понадобится помощь, ты имеешь право её получить. Что-нибудь ещё?

— Да. Мой учитель, Тористан, получал десять тысяч золотом в год за то, что обучал нас ремеслу. Мне эти деньги не нужны, но я хочу получить право на неограниченный кредит заверенное вами, Лидер Хабек.

— Экзель, — Хабек долго и пристально смотрел в мои бесстыжие глаза, видимо пытался найти там хоть каплю стыда, но навряд ли он преуспел в этом больше чем все остальные. — Наглец ты, однако справедливости ради следует заметить, что ты имеешь право на эту наглость. Ладно, будет тебе кредит, но давай сразу договоримся, если ты будешь брать особо крупные суммы, хотя бы предупреждай меня об этом.

— Не вопрос, Лидер Хабек. Если вам есть что добавить, то теперь я слушаю вас.

— Ну вот и прекрасно. Значит так, в твоей группе пятнадцать и четырнадцать человек. Юношей и девушек поровну. Среди них есть два полуэльфа, три эльфийки приблизительно возраста Пенелопы. Других нелюдей я не заметил, но ты повнимательнее прочти документы. Из высокородных особ к тебе попал подопечный графа Ксеотийски — Димитрий Фон Зарон.

— Димитрий? Да, припоминаю, граф просил меня проследить за его обучение, если я сочту нужным. Он не из особых зазнаек?

— Димитрий-то? — Лидер Хабек рассмеялся. — Да он мухи не обидит, к тому же до ужаса скромный юноша. Ну, я полагаю, в стенах Ордена он с этим справиться.

— Где мне получить документы на моих учеников?

— Зайди к советнику Красу. Ты в своё время оформлял документы у него. Там краткие характеристики, а сами документы подадут утром.

— Последний вопрос. Дочь покойного Барона Фон Рэшас попала в списки?

— Эра? — Хабек кивнул. — Да, твой друг Джером уже приложил все усилия. На мой личный взгляд, Экзель, он может влюбиться в неё.

— Это плохо? — я удивлённо вскинул бровь.

— Не то чтобы очень. Однако будет нехорошо, если поползут слухи. Не забывай, ты хочешь назначить Джерома своим помощником, а у учителей Ордена должна быть безупречная репутация.

— Я поговорю с ним. Он Тайный, так что если что и будет, я думаю, он сумеет скрыть это.

— Вот и прекрасно. Теперь иди к советнику и возьми всё что тебе понадобится. Вечером ещё раз зайди ко мне.

Однако мне было не суждено зайти к советнику так рано. В дверь трижды постучали, и Хабек пригласил пришельца войти. На пороге стояла молодая девушка в форме личного курьера Императора. Странно, я думал что им был Роберт. Видимо он заболел, или отправился в путешествие.

— Здравствуйте, Лидер Хабек, я прошу прощения за вторжение, я пришла по поручению его величества.

— Да-да? — Хабек удивлённо посмотрел на незнакомку. — Простите, а разве личным курьером не должен быть Роберт?

— Роберт отправился на важное задание. Я — Личный курьер Тэсса. У меня письмо для вас.

— Для меня? От кого это, интересно. Если уже его передают через самого Императора, — пошутил Хабек.

— Письмо от его величества Керина Андерсена, правителя королевства Нольонд.

Улыбка сползла с лица Хабека. Мы переглянулись и оба уставились на курьера.

— Простите, миледи, вы ничего не путаете? От кого пришло письмо?

— Как сказал мой повелитель, вручая его мне, оно от вашего брата, правителя королевства эльфов Нольонда, Керина Андерсена.

— Ничего не понимаю. — Хабек нахмурился, а Тэсса повернулась ко мне.

— Аркил Джемал, его величество так же просил вас немедленно прибыть во дворец, если только у вас нет никаких более важных дел.

— Иди Экзель, — разрешил Хабек поймав мой вопросительный взгляд.

— До скорой встречи, Лидер Хабек. — Попрощался я и мы с Тэссой вышли за дверь.

* * *

Лидер Конклава отложил конверт в сторону и подошёл к бару. Налив себе целую кружку Княжеской водки (О ужас, а ведь он никогда не пил эту дрянь на работе) он вновь сел в кресло и вскрыл конверт одним движением руки. Он узнал почерк брата сразу, но с первых же строк он почувствовал его торжество.

«Здравствуй, Хабек. Надо же, не думал что я буду писать тебе когда-либо что-нибудь кроме отчётов, но события, которые я пережил сегодня заставили меня это сделать.

Моя возлюбленная Эстельера погибла, но она оставила мне самое лучшее в жизни наследство. Ты думаешь я говорю про королевство? Да гори оно синим пламенем! Нет, Хабек, она подарила мне исцеление, это был первый из даров. Мой глаз теперь видит так же ясно как и прежде, и более нет во мне этой ужасной ненависти. Но самый главный дар, который она мне оставила — это моя дочь, Лита.

Да-да, братец, ты не ослышался, хотя для меня, как и для моей дочурки это стало шоком. Моя Эстель была беременна от меня ещё во времена Войны, но рана, которую нанёс Сатурн, причинявшая ей чудовищную боль, была ключом, время для мой малышки замёрзло, и лишь семнадцать лет назад оно снова пошло.

Хабек, я не буду больше злорадствовать, я просто хотел чтобы ты знал, что у тебя в лесах теперь есть племянница, которая передаёт тебе привет и просит позаботиться о её возлюбленном. Я же прощаюсь с тобой. Каждый из нас получил то что заслужил. Ты стал Лидером Конклава, а я — Королём Моей Страны. Удачи тебе брат, и да благословят тебя Великие Светлые и Тёмные Боги. Я никогда тебя не забуду».

Керин «Тоэл» Андерсен. Наследник Элессара.

Хабек отложил письмо в сторону и осушил кружку в несколько глотков. Несколько минут пустыми глазами он смотрел в пустоту, а потом его тело затряслось в приступах гомерического хохота.

— Да, любимый мой братец! Да! Ты победил!!! Ты перехитрил меня и в этот раз! Наслаждайся своей победой! Ха-ха-ха!

Хабек хохотал и хохотал, казалось в него вселился демон, но в последнюю секунду, он вдруг открыл глаза и прошептал: — Будь ты проклят Керин. Ты доказал мне, что я стою меньше чем ничто.

Хабек упал на пол и потерял сознание.

* * *

Тэсса с почётом сопроводила меня во дворец, порой бросая многообещающие взгляды. Знать бы ещё, что там такого случилось, если мой наставник вышел из грязи в Князи. Я был доставлен в гостевые покои, туда, где ещё вчера я отвечал на вопросы Герцога Эльманшида и Императора. Теперь там находился только Император. Он жестом пригласил меня занять место по другую сторону небольшого стола за которым он расположился, а также велел Тэссе оставить нас наедине.

Аркасан был как всегда спокоен, только выглядел он ещё более уставшим чем раньше. И чёрное облако неизменно окутывавшее его фигуру то становилось плотнее, а то и вовсе исчезало.

— Спасибо что пришёл, Экзель. Я не ожидал что ты откликнешься так быстро.

— Мой долг помогать вам, ваше величество. Не забывайте об этом. — Напомнил я, а Аркасан предложил мне немного перекусить, указывая на многочисленные яства.

— Экзель, я постараюсь быть как можно более кратким. Ты ещё очень и очень молод, горяч, но в тебе нет той безумной алчности и огромных амбиций, которыми избалованны мои доверенные лица. Ты один из тех немногих людей, Экзель, кому я доверяю, поэтому, ты теперь будешь считаться моим тайным советником.

— Мой Император, — я сглотнул образовавшийся комок. — Вы оказываете мне слишком большое доверие. Я боюсь что в будущем это принесёт вам больше проблем нежели пользы.

— Возможно, Экзель. Возможно. — Император согласно кивнул головой, отчего его темные волосы упали ему на лицо. — Однако ни в одном поколении Аркасан не рождались идиоты. Среди моих предков встречались безумцы, вроде Зигулуса-Лейлайа, но идиотов отличавшихся непредусмотрительностью нет и не будет в моём роду. Это раз. А во-вторых, твоя мать уже доказала мне свою преданность престолу, даже не повинуясь моим приказам, а уж по поводу тебя хватает тех сплетен, которые я слышу каждый божий день.

— Оставим этот разговор, ваше величество. Я хотел бы узнать, что заставило вас вызвать меня в разгар моего первого трудового дня.

— Заставило меня вот что. — Аркасан извлёк из столешницы два конверта. Даже не присматриваясь я понял, что они присланы из Нольонда.

— Это от Литы и Керина? Я слышал какую-то нелепицу, будто бы Керин стал королём Нольонда.

— Это не нелепица, Экзель. Это правда. В истинном завещании королевы говорилось о том, что Лита взойдёт на престол когда ей исполнится двадцать пять лет. Керин был назван регентом, но высший совет Эльфов и их жреческое сословие, уговорили его возложить на себя венец.

— Но это же маразм. Даже Керин говорил, что он больше не достоин короны. А его глаз? Проклятый глаз в котором жил враг всего живого?

Император несколько мгновений помолчал наслаждаясь отменным белым вином. Казалось он забыл про моё существование. Однако, нет. Император поднял свои иссиня-чёрные глаза и усмехнулся: — Тебя сейчас ждёт несколько сюрпризов, мой дорогой Мастер. Лучше выпей сразу, а то ведь потом подавишься.

— Я вполне могу обойтись и вовсе без выпивки. — Я демонстративно отодвинул бокал в сторону.

— Ну если ты так думаешь, тогда прочти эти письма. Они адресованы тебе. Одно от твоего бывшего наставника. Второе от твоей прекрасной возлюбленной. Прочти и постарайся мужественно вынести всё это.

Первым я вскрыл письмо написанное Керином. Он не открыл мне страшных тайн, но его письмо заставило мою душу радоваться, хотя оно было на удивление коротким.

«Здравствуй Экзель. Ты наверное не ожидал получить письмо от меня, твоего бывшего наставника, который ныне восседает на эльфийском троне и готовит новые указы. Для меня это стало огромным шоком, я не ожидал, что моя принцесса так жестоко поступит со мной, хотя… говоря по правде, мы квиты. Она оставила мне два самых ценных дара, о которых я не смел мечтать даже во сне.

Мой глаз исцелён Экзель. Больше нет того огня, как нет и ненависти. Теперь я наконец-таки освободился от рабства Сатурна, который сам того не зная подарил мне подарок. Передай своим друзьям, что я никогда их не забуду и всегда буду рад их видеть. Однажды, когда ты добьёшься успеха в жизни, я буду рад пригласить тебя во дворец. А теперь я прощаюсь. Лита поведает тебе о втором даре, который стал большой болью и радостью нам обоим.

До встречи Экзель. Не хандри. Передавай привет Янрин».

Керин «Тоэл» Андерсен. Твой Наставник.

Я отложил письмо в сторону и удивлённо посмотрел на Аркасана. Выражение его лица не изменилось ни на йоту, зато меня начали одолевать сомнения. Я вскрыл второй конверт и вот эти строчки написанные рукой моей возлюбленной, причинили мне боль.

«Привет родной мой. Не прошло ещё и суток как мы расстались, а в моей жизни произошли такие огромные перемены. Возвращаясь на родину, я думала что мне придётся нести моё бремя в одиночку, опираясь лишь на Керина, Сириина и Гилтариса. Но моя покойная матушка оказалась куда более мудрой чем мы думали.

Она подарила Керину исцеление, теперь он видит также ясно как и раньше, но что самое главное, она подарила мне правду обо мне и моём отце. Экзель, Керин — мой отец…

Я посмотрел в сторону Аркасана, а тот улыбнувшись мне предложил продолжить чтение. Значит он уже знает о том что там написано.

… но не только это было страшной тайной. Во времена проклятой «Столетней Войны Магии», Моя мать была ранена оружием Хаоса — Белым Мечом, о котором до сих пор слагают самые чёрные легенды. Я спала в её утробе, мне было около трёх месяцев, и дьявольское оружие остановило моё время. Я не знаю какое чудо заставило время пойти снова, но я родилась, и дальнейшую мою историю ты и сам прекрасно знаешь.

Экзель, теперь я не одна, теперь у меня есть семья, и я чувствую себя счастливой. Наслаждайся жизнью, любимый мой, и помни, пройдёт совсем немного времени, и мы с тобой вновь увидимся.

До встречи, родной мой и любимый».

Лита Ла'Эль. Королева Нольонда и твоя возлюбленная.

Странные ощущения. С одной стороны я был безумно рад за мою любимую, а с другой, мне почему-то стало больно-больно, как никогда. Словно что-то во мне умерло в тот момент. Аркасан между тем допил вино и его взгляд обращённый на меня с каждой секундой становился всё печальнее и печальнее.

— Такие тяжёлые испытания не должны выпадать таким юным как ты, мой Мастер. Я хотел чтобы ты прочёл эти письма при мне. Хотел увидеть твою боль. Боль, которую породили те кто тебе окружают.

— Зачем вы позвали меня, ваше величество? — Я сглотнул и смахнул рукой слёзы непрошено навернувшиеся на глаза.

— Если честно, то просто для того, чтобы ты прочёл эти письма вдали от Хабека. Я не до конца ему доверяю, и меня настораживает то, как сильно он на тебя влияет. С другой стороны, высший совет немного обеспокоен поступком эльфийского посла, Гилтариса. Никто не понимает, что заставило таких уважаемых господ вести такие странные игры. Может быть ты сможешь мне объяснить?

Вчера Император и Герцог задали мне вопрос, может ли Лита оказаться шпионом Нольонда. Сегодня он намекал мне на то, что шпионом мог оказаться Керин. Я был не слишком вхож в политические круги, но некоторые вещи всё же понимал.

— Керин не шпион и не предатель, ваше величество. Он должен был взойти на престол ещё сто лет тому назад, так что королева всего лишь отдала Керину то что принадлежало ему с самого начала. Что же до известия об истинном происхождении Литы… Я так думаю, что королева стыдилась рассказать ей правду после всего что произошло. В конце концов обычаи людей и эльфов слишком разнятся для того, чтобы высшие советы рисковали их обсуждать.

Император молча снёс эту шпильку в свой адрес и согласно кивнул головой. Он встал, подошёл к книжному шкафу и вынул оттуда древний на вид фолиант. Он бережно погладил его рукой, словно это было живое существо, и вопросительно посмотрел в мою сторону. Казалось он спрашивает разрешения на какой-то поступок, но не у меня. Я не сразу почувствовал дыхание Князя за спиной. Мне не пришлось даже оборачиваться, как Аркасан с печальным вздохом убрал книгу обратно.

— Ещё не время, Экзель. Твой покровитель говорит что ещё не время тебе знать правду обо мне. Но в один прекрасный день ты наконец-то поймёшь, о чём я пытался тебя попросить. Молю милосердную Тьму, чтобы для меня не было слишком поздно.

— Милосердную Тьму? — я изумлённо посмотрел на Аркасана. Было принято считать, что все Императоры после Кенариса Аркасана исповедовали Тьму. Неужели Аркасан был Адептом Тьмы? Или даже Апостолом? Мне вспомнился страшный прыжок, на балу, когда Император на глазах у всех сломал шею одному эльфийскому убийце, и вонзил хребет второго в потолок бальной залы. — Мой Император, возможно ещё не время, но ответьте мне на один вопрос. То о чём вы хотите рассказать связано с тем тёмным облаком которое окутывает вас с Лайлом?

Аркасан опустил голову и что-то прошептал. Господи боже мой, он совсем молод, ему ещё не стукнуло и пятидесяти, а я вдруг заметил, насколько же он постарел.

— Значит у Лайла тоже? Я так надеялся что он избежит этого проклятья, но… я верю твоим глазам.

— Это опасно, мой Император? Это проклятье опасно для вас?

— Не сейчас, Экзель. — Аркасан жестом велел мне молчать и его глаза странно блеснули. — Скоро твой Князь даст мне разрешение, и тогда я покажу тебе, что это за проклятье, которое терзает весь наш род. Но перед тем как ты уйдёшь, я прошу тебя об одолжении. Я сделал так, чтобы Лайл остался в столице. Следи за ним. Наблюдай за моим сыном и не позволяй ему впадать в ярость. Если такое случиться, нас всех постигнет кара.

На языке вертелось множество вопросов, однако поймав измученный взгляд Императора, я решил оставить их на потом. Надо же, оказывается я умею молчать в нужный момент.

— Я сделаю всё о чём вы просите меня, мой Император, однако и я в свою очередь прошу вас быть осторожнее. Помните, сокрытие информации не поможет мне одолеть нашего с вами общего врага.

— Мудрые слова, мой Мастер, однако я не хочу нарушать Договор с Князем. Если хочешь услышать мой рассказ, вечером обратись к своему Князю. Я же не буду его провоцировать. А теперь, раз уж я пригласил тебя отужинать со мной, давай проведём время за какой-нибудь пустяковой беседой.

Император иногда просто поражал меня. Если бы я кому в Ордене рассказал о той непринуждённости с которой меня встречают во дворце, мне бы не поверили. Итак кое-кто шептался, что я стал любовником Императора, для того чтобы добиться как можно большего в этой жизни. В иное время взглянув на всё происходящее иными глазами, я бы сам мог так подумать, поэтому я не стал никого разубеждать. Мало ли на свете идиотов?

Остаток вечера прошёл так как и хотел Аркасан. Мы немного поговорили о погоде, о видах на урожай (мы оба очень ценили вино «Ностальгия», с эльфийских виноградников, слава богу Керин и не думал обрывать отношения с Империей), потом наш разговор совершенно случайно перешёл на Испытание, и я рассказал Императору о некоторых моментах, которые не вошли в отчёт. Было уже около половины десятого вечера, когда Император вытер губы платком и встал со своего места.

— Благодарю тебя, Экзель. Ты прекрасный собеседник. Вижу Янрин Зель до сих пор превосходно обучает своих учеников. Передай ей пожалуйста огромный привет, и, ах да, — Аркасан пересёк комнату, подошёл к неприметной картине и отодвинув её поколдовал над секретным сейфом вмурованным в стену. Он достал оттуда небольшую коробочку, и протянул мне. — Керин написал, что был бы благодарен, если бы ты вручил это Янрин. Не раскрывай, мне самому интересно что там, но традиции не должны нарушаться.

— Обижаете, мой Император. — Я спрятал коробочку в сумку на поясе и поклонился Императору. — Я всегда к вашим услугам, мой Император. По первому вашему зову я явлюсь во дворец, если вам что-то понадобиться от скромного Мастера.

— Спасибо Экзель. И ещё, в этой стране только пять человек имеют право не кланяться мне даже при дворе полным моих вассалов. Один из этих пяти людей ты, Экзель. Теперь иди, у тебя наверняка есть дела поважнее.

На этом разговор собственно и закончился. Я стремительными шагами пересёк комнату и вышел за дверь. Тэсса то ли ждала меня, то ли просто проходила мимо, но она проводила меня аж до самых ворот.

* * *

Император Аркасан устало откинулся в кресле и посмотрел в окно. За его спиной неслышно возник таинственный гость, который молча созерцал его. Лицо незнакомца скрывалось во мраке, но фигура была мне знакома.

— Давненько не виделись, Азраил. — Прошептал Аркасан.

— Да, давно. Меня послал мой Князь.

— Я знаю, — Аркасан продолжил сидеть глядя в окно. — Я видел его призрак за спиной Экзеля. Никогда не думал, что такое близкое единение возможно. — Аркасан тряхнул головой отгоняя непрошеное видение. — Ладно, что тебе нужно? Я сделал всё как он просил.

— Мой Князь просил передать, что он благодарен тебе. Также он передаёт, что ты будешь вознаграждён за своё терпение.

— Никакая награда не заменит мне безопасность моего сына Азраил! — внезапно рявкнул Аркасан и вскочил с кресла. Его фигуру начало окутывать чёрное облако.

— Мендоза о Миста! — выставив вперёд руку скомандовал Азраил и Император застыл на месте яростно сверкая глазами.

— Как смеет воплощение Князя останавливать меня?!

— Будь спокоен наследник Дьяволика. Твоё нетерпение заставляет меня действовать.

— Не смей говорить мне о нетерпении, Азраил! Жизнь моего сына зависит от этого мальчика! Я должен был рассказать ему правду ещё год назад, но вы вместе с Князем постоянно твердите мне — Потом!

— Успокойся, мой дорогой собрат. Я в похожем положении, но ты прекрасно знаешь что Крисстас наблюдает за твоим сыном и регулярно подпитывает его нужными зельями. Ты можешь не волноваться.

Гнев уходил из Аркасан, облако снова исчезало, но Император всё ещё выглядел обеспокоенным.

— Ты не понимаешь, Азраил. Я чувствую, что время уходит. Я больше не могу ждать.

— Будь спокоен, Аркасан. Я всё сделаю. У меня в этом деле есть и собственный интерес, так что ты можешь быть уверен в том, что я выполню все условия нашего… соглашения. Сейчас я пришёл предостеречь тебя.

— Предостеречь меня? — Аркасан снова уселся в кресло сцепив пальцы перед лицом. В полумраке его лицо выглядело по настоящему мрачно.

— Мои шпионы в Зарланде уничтожены. Я уже развернул новую сеть, однако умирая мой самый верный посланец сумел сказать: Он идёт к вам. Боюсь что Сатурн снова направляется на Астах.

Аркасан глубоко и устало вздохнул: — Всё совпадает. Снова война. Князья сообщили мне, что Мистики и Демоники снова задумали атаку, значит скоро с моря снова нападут эти уроды. Опять война. Что мне делать, Азраил? Кто мне поможет?

— Теперь у тебя есть Экзель, Аркасан. Держи его при себе, но не навязывай свою волю. Орды «Золотого Лорда» не посмеют причинить ему вреда. Не бойся, теперь у тебя есть союзник, и он тебе поможет. Я выполнил свою миссию, и покидаю тебя. До скорой встречи.

Посланец Князя исчез во вспышке фиолетового пламени, а Аркасан встал и направился к выходу. Ему предстояло сделать много дел. Но он даже не заметил золотистых глаз, которые сверкнули в пламени камина и исчезли словно их и не было.

* * *

Я вернулся в Орден поздно. Не хотел лишний раз дёргать Мильторна и решил погулять по городу. Один раз нарвался на какую-то банду, которая недостаточно хорошо меня рассмотрела и решила погреть руки. Сказывается что у меня было плохое настроение. Помню, кого-то я убил, кого-то изувечил. А ведь говорила мне мать, не пить на работе.

Капитан Терон, которого кстати наконец-таки перевели в коменданты крепости, и даровали звание полковника (у нас отсутствовали Майоры и Подполковники). Это у Имперских воинов по старинке, урядник, центурион, хотя некоторые упорно продолжали называть их десятниками и сотниками. А в Ордене всё чётко. Рядовой, сержант, лейтенант, капитан, полковник. Он поприветствовал меня немного напряжённо и предложил отойти в сторонку.

— Экзель, — он выглядел не на шутку встревоженным. — Твоя мать сегодня замещает Хабека, так что посети-ка его кабинет. Она сейчас там.

— Что-то случилось? — странно, покидая Орден я не застал ничего подозрительного. В набат вроде тоже не били.

— Ещё как случилось, — полковник зябко пожал плечами словно замёрз и указал пальцем куда-то назад.

Я обернулся, да так и замер поражённый. Одна из четырёх вышек на которых как правило сидели маги охранники, отсутствовала. Ещё точнее не отсутствовала, а руинами лежала во дворе. Злые и продрогшие стражи разгребали обломки и оттаскивали их дальше, расчищая место. На снегу отпечатались следы сражения, да и в воздухе попахивало сильнейшей магией.

— Полковник! Какого дьявола здесь произошло? Я не слышал, чтобы звонили в набат.

— Совершенно верно, Аркил. В набат никто не звонил. Тут такое дело, — он воровато оглянулся, словно боялся что нас могут подслушать, и только потом продолжил рассказывать. — Тут дело очень тонкое, ваша мать просила не поднимать шума. Короче, Лидер Хабек, того этого… — Терон попытался подобрать нужное слово, но потом махнул рукой. — Свихнулся, короче, наш Лидер.

— Что значит свихнулся? — Я ничего не понимая потряс головой. — Перед тем как я отправился к Императору, он был вполне вменяем, и даже пожелал мне удачи.

— Да вот в этом-то и проблема. Короче через полчаса после того как вы ушли, внутри начало происходить чёрт знает что. Кто-то закричал что драка. Ну, я послал ребят посмотреть, а они обратно вылетели, как будто бы их магией швырнули. Ну, я хотел было поднять тревогу, мало ли чего, а тут Лидер, чтоб его, выскочил. Если б вы его видели, Аркил. Глаза бешенные, навыкате, пена у рта, словно обезумел. Он орал что-то про ничтожность, про победу своего брата, а потом набросился на нас. Он нескольких ребят сильно ранил, а когда маги попробовали его спеленать, он на них набросился, и повалил вышку. Слава богу ваша матушка была поблизости. Она его вырубила, и велела, чтобы вас привели к ней, когда вы вернётесь. Ходят слухи, что Лидеру Хабеку подмешали какой-то дурман и он свихнулся.

— Понятно. Спасибо за информацию, полковник. Пожалуй я действительно проведаю нашего «одурманенного» Лидера.

Я кивнул полковнику и отправился внутрь. Нет, ну такого я от Хабека не ожидал. Конечно Керин «молодец», прислал брату такие «радостные» известие в такое тяжёлое время. Но Хабек никогда не пил на работе ничего крепче вина. Даже когда пришла весть о смерти моей матушки, три года назад.

В кабинет Лидера я вошёл без стука. Хабек валялся на своей постели в одежде и сладко похрапывал, чего нельзя было сказать про мою матушку, которую я застал за изучением каких-то важных документов. Она была мрачной как никогда, по коже бегали искры, с такой реактивной скоростью, что я понял, она в ярости.

— Привет мам. Ты звала меня?

— Ага. Спасибо что зашёл. — Она продолжила читать и даже не подняла на меня взгляд.

— И чего бы ты от меня хотела? Только прошу, покороче, у меня сегодня ещё масса незаконченных дел с документами по новоприбывшим.

— Потому я тебя и позвала. Наш «мудрый» Лидер нажрался как свинья, и я не могу найти причину столь вопиющего нарушения устава Ордена. Я вообще никогда не видела его таким, даже в период бурной молодости. Ты представляешь? Он пил Княжескую водку.

— Представляю. Тут до него письмецо одно дошло, так что я вполне понимаю, почему он столь бурно отреагировал.

— Письмецо? Ты имеешь в виду ту горсточку пепла в углу? — я скосил глаза и увидел остатки письма Керина.

— Совершенно верно. Оно от Керина. Тут такое дело… — Я в нескольких словах объяснил матери обо всём что мне стало известно. С каждым словом она менялась на глазах.

— Придурок! — мать вскочила со своего места и пнула ни в чём не повинного Хабека ногой. — Придурок!!! А ещё блокиратор повесил! Я ведь пыталась его протрезвить! Знаешь как меня током шарахнуло? А ведь он не имеет права обнажать свои слабости сейчас, особенно когда наши враги ищут способы выбраться из опалы и нанести удар.

— Мама, не будь к нему жестока. За последние недели на него свалилось слишком многое. Мы во всём разобрались, ты приняла верное решение, что не ускользнёт от нашего проницательного Лидера. Вот увидишь, завтра всё будет в порядке.

— Надеюсь! — моя мать всё ещё кипела, но по крайней мере её кожа приходила в нормальное состояние. Ладно, вот это вот тебе. — Она протянула мне тонкую кожаную папочку в которой хранились биографии на каждого из моих учеников.

— Я должен их все прочесть?

— Да. Сегодня ознакомься со всеми, а завтра распределяй. Имей в виду, к тебе как и к Керину с Сейти попадут самые одарённые, но многие пережили примерно тоже что и твой друг Джером. Будь с ними строг, чередуй кнут и пряник, но не перегибай палку. Дальнейшие указания получишь завтра вечером. Ты ведь ещё не забыл, как у тебя всё было в первый день?

— Как и в первую ночь. Ладно, мама, я думаю что справлюсь. Тем более Хабек разрешил мне припахать к этому делу Джерома.

— Вот и прекрасно. Если хочешь, можешь отправиться домой, или займи свою комнату. Я договорилась с Кристофером, по поводу этой ночи, так что тебя никто не выгонит оттуда.

— Спасибо мама. Видимо я посижу в каморке у Янрин. Там мне будет легче ознакомиться со всеми делами Ордена.

— Ладно, тогда до завтра.

Я чмокнул мать в щёку и вышёл за дверь.

Глава 2

Первые Ученики. Воспоминания о Прошлом

Где-то над Астахом.

Он летел высоко-высоко, там где даже птицы не осмеливались летать. У него не было больше тела, а его душа была настолько поглощена амбициями и злом, что даже Боги столкнувшись с ним взглядом спешили отвести глаза. После шестнадцати лет отсутствия он вернулся в этот мир. О да, он помнил как сладко было слышать воинствующие крики тех кто с его лёгкой божественной руки отправлялся в бой во славу «Золотого Лорда». Он жаждал снова начать сеять раздоры и ложь, он снова хотел увидеть преклонение в глазах смертных. Его мечтой было снова хоть краем уха услышать легенду о прекраснейшем и страшнейшем из старших Богов. На какой-то миг он настолько сильно погрузился в свои грёзы, что начал спускаться вниз, туда, где недремлющий страж — Равновесие осматривал свои горизонты. И только воспоминание о безжалостном и ехидном хохоте «Золотого Лорда» не давало ему окончательно утратить контроль над собой. Он тайком бежал с Зарланда, опасаясь многочисленных шпионов проклятого Князя Тишины, хотя что-то ему подсказывало, что тот уже предупреждён о деяниях своего врага и готовится к обороне.

Но Его это не волновало. Сегодня он прибыл на Астах с одной единственной целью…

Он пролетал над лесами и морями, он облетел все города, пока не попал в сосредоточенье сил Ордена Равновесия. Он снова вернулся в Имелхарон. Город отстроили заново с момента его последнего посещения, более того, он развивался, что вызывало в пришельце особенную ненависть.

Он почуял цель своего визита сразу же. Экзель спокойно спал в небольшой комнатушке на втором этаже главной крепости Ордена, и пришелец сразу же направился туда. Вот он увидел спокойные безмятежные черты того, ради кого и была начата эта безумная «Столетняя Война Магии».

«Я так давно не видел тебя, Экзель. Ты так невероятно вырос. Ты обрёл могущество. Вижу я в тебе огромную Силу. Возможно я и вправду сглупил так сильно обманув твою мать» шептал он, и Экзель беспокойно зашевелился во сне.

Лита… не уходи от меня. Я не хочу больше оставаться один. Лита…

«Ты уже не один, Экзель. Ты уже не один. Иди ко мне. Скоро ты обретёшь такое могущество, о котором не смел и мечтать» Экзель снова беспокойно зашевелился во сне, но в этот момент дверь в комнату распахнулась и на пороге возникла Амиладжар Джемал.

Видят Боги, как страшно она выглядела в тот момент, осмелься вы взглянуть на неё сквозь призму Истинного Зрения. Её кожа пылала огнём, вокруг неё вспыхивали фиолетовые всполохи, а в глазах стояла такая нечеловеческая ненависть, что даже я в страхе отшатнулся.

Он тоже испуганно отлетел от спящего Инквизитора, и хотя в реальном мире его нельзя было увидеть даже сквозь призму, она видела. А Белый Меч в её руках снова сиял своим мрачным светом источая энергию Хаоса.

Ты посмел прийти сюда снова. Ты посмел прийти сюда после всего что ты сделал с моей родиной, с моими друзьями, и самое главное — со мной. Как у тебя хватило наглости, Сатурн?

Какая пламенная речь, моя несчастная возлюбленная, — ласковый и сладкий словно патока голос, полился отовсюду, но никто кроме Амиладжар не мог его услышать. — Я пришёл забрать того, кто принадлежит нам. Я пришёл забрать Экзеля, Моего сына.

Амиладжар рубанула воздух и Сатурн испугано вскрикнул. Белый меч отсёк малую толику его незримой плоти и поглотил в себя.

Не смей называть его Экзель! Он — Экзель Джемал (на случай если кто-то недопонял, поясняю, имя Экзеля произносится с ударением на первую Э, но все Апостолы Хаоса упорно ставили ударение на вторую Э, однако хотя имя Экзеля читается как Экзэль, пишется оно через Е)! — снова взмах мечом и ещё одна частица плоти исчезла в незримой пасти.

Будь ты проклята! Ты украла мой меч! А ты, предатель, как посмел ей повиноваться?

Амиладжар вдруг застыла, и я готов поклясться, что меч ответил своему господину, но я не услышал не слова, однако Сатурн Ардаэль Ниистар, гроза многих вселенных, уничтожитель тысячи миров, внезапно закричал и с воплем покинул место битвы. Амиладжар тут же очнулась и с тревогой посмотрела на своего сына, но Экзель перевернулся на другой бок и сладко засопел. Кошмар уже покинул его. И Амиладжар с облегчением вздохнув покинула комнату чтобы не потревожить его сон.

* * *

Странная ночка выдалась, скажу я вам. Янрин с того момента как я ушёл так и не проснулась, и я изучая характеристики моих будущих головорезов немного утомился. Хабек не соврал, три эльфийки, два полуэльфа, один Светлый, а все остальные люди. Только биографии у всех настолько разные, что пестрело в глазах. Среди высокородных я увидел лишь Димитрия фон Зарона, маленькую Эранэль, и сына виконта Орфея, Артемиса Орфея. Кстати редкое имя, даже для нашего мира.

Ну, короче говоря я немного утомился и лёг спать, и вот сон мне приснился странный. Я видел каких-то демонов, от меня уходила Лита, и я слышал чей-то шёпот. Потом вдруг в мой сон вмешалась моя мать, мне показалось что она в ярости, и она гнала кого-то прочь. Прочь от меня. Но именно её появление и спугнуло кошмар.

Проснулся я словно по будильнику, аккуратно в половину восьмого утра. Через полчаса должны были прибыть ученики нашего Ордена, которых я должен был принять. Я успел умыться, и перекусить, на утренний душ попросту не оставалось времени. Приведя себя в достойное моего имени состояние, я наконец-таки вышел и направился вниз.

Такой знакомый приёмный пункт под номером тринадцать. В этом приёмном пункте мы встретили Керина. Именно в этом месте, где из всей мебели был одинокий письменный стол, стул и несколько скамей для ожидающих решения своей судьбы детей.

Я сел, достал перо, обмакнул его в чернильницу, и приготовился заполнять документы. Хвала богам, Янрин в своё время показывала мне по какому принципу отбирались ученики и распределялись по группам. Наиболее одарённые магически, должны были попасть в группу Сейти, а физически, в группу Керина. Мне предстояло отсеять направо магов, налево воинов. Однако все мысли вылетели из головы, когда в дверь постучали и в комнату просунулась голова одного из родителей.

Простите великодушно, молодой лорд. Можно?

Да-да! — как можно громче обратился я. — Всем поступающим и их родителям просьба зайти внутрь вместе с документами.

Ничего умнее придумать не удалось, однако один за другим внутрь стали заходить дети, их родители или опекуны. Последними зашли Эра и Джером. Я улыбнулся своему брату, он мне кивнул, и я вновь вернул лицу строгое выражение, каким в своё время пользовался наставник.

Итак, подходите ко мне по одному и сдавайте документы. Если есть какие-то трудности связанные с вашими отпрысками и подопечными, вы должны рассказать мне об этом, и желательно в письменном виде. Прошу вас

Вот так собственно и начался мой день. Один за другим ко мне подходили родители или же опекуны моих будущих учеников и клали на стол приказы о поступлении и тоненькие листики с документами. Подумать только, а ведь понятие «Личные дела» было учреждено в Ордене менее ста лет тому назад. Я внимательно фиксировал каждое имя, чтобы не дай бог никого не забыть. Записывал уровень, ступень и степень обучения в специальную тетрадь и переходил к следующему.

На всё про всё у меня ушло около полутора часов. Позабавил меня Джером. К личному делу Эранэль прилагался автопортрет, видимо Джером сам её нарисовал. На меня с рисунка смотрела сама Эра, до такой степени чётко и ясно нарисованная, что аж жуть пробрала.

Интересная идея, Джер, — усмехнулся я. — Пожалуй надо предложить Хабеку, чтобы у всех учеников в делах фигурировал портрет. Классно нарисовано.

Благодарю, братец, — поклонился Джером, а я поставив последнюю галочку встал.

Итак, приём закончен. Родителей прошу покинуть комнату.

Надо же, всё происходило в точности как и в день моего поступления. Родители покидали комнату приёма и я остался один на один с новоприбывшими. Двадцать девять пар глаз смотрели на меня и молча ждали. Я скользнул взглядом по малышке Эре, которая смущённо улыбнулась мне, увидел моего подопечного Димитрия, он один из всех держал в руках футляр со скрипкой. Моё Эмпатическое чутьё не выявило среди моих учеников смутьянов или нарушителей правил. Все они были взволнованы и немного напуганы, но, не более того. Я вызвал в памяти мой первый день, сурового Керина, и понял, что в сравнении с его безупречной выправкой, я смотрюсь немного бледно. Ну ничего, это можно будет исправить. И я вспомнил его первые слова…

Добро пожаловать, мои юные дарования. Добро пожаловать в Орден Великой Инквизиции Равновесия. Моё имя Экзель Джемал, и с этого момента я буду вашим наставником! — ученики переглянулись, некоторые начали возбуждённо перешёптываться, но я взмахнул рукой призывая к молчанию и продолжил. — Все вы попали сюда по разным причинам. Кто-то из вас прибыл добровольно, кого-то вынудили обстоятельства, однако и те и другие вошли сюда для того, чтобы покинуть Орден Инквизиторами. Да-да, именно Инквизиторами! — я невольно вспомнил Сейтиаса и моя кожа начала сверкать. — Кто из вас, мои дорогие ученики, сможет мне ответить, чему служит Инквизиция? — молодые молчали и внимательно слушали. Эльфийки, сколь не странно, тоже молчали, а ведь за последние тридцать лет они должны были это знать. Я решил дать подсказку, по примеру Керина. — Вот например ты, Эранэль. Скажи мне, знаешь ли ты, чему служит Инквизиция?

Нет, Инквизитор Экзель, я не знаю. — Абсолютно честно ответила она приводя меня в лёгкое замешательство.

Что ж, хорошо что ты ответила честно. А ты, Димитрий? — мальчик посмотрел на меня немного удивлённо. А граф-то оказался прав. Димитрий выглядел очень хрупким юношей, он был до такой степени тонок, что его можно было перепутать с эльфом. К тому же у него были на удивление тонкие черты лица, и чуть полноватые губы, что с его рыжеватыми волосами ниспадающими на глаза, смотрелось восхитительно. Даже удивлённо вскинутые брови… Странно, он выглядел совершенно беззащитным. Серые глаза внимательно изучили меня, и мальчик ответил мне.

Я читал о том, что Инквизиторы сражаются с Хаосом — Врагом всего живого. Я знаю что множество великих войн и страшных бедствий которые постигли наш мир, были вызваны именно им. Но я слабо представляю себе, как Орден Инквизиции сдерживает такого врага.

Ничего страшного, Димитрий. Об этом вы узнаете на лекциях. Но, ты совершенно прав. Мы — Инквизиторы, и мы боремся с Хаосом. Вот уже тысячу лет между Силами Света и Тьмы заключён Великий Договор. Благодаря этому Договору, наш мир удалось закрыть незримым куполом Равновесия, который и защищает нас от нашествия нашего врага Но и об этом я расскажу вам немного позднее. Самое главное, уясните для себя, что с этого дня вы должны забыть слова, я служу Светлым Силам, а я служу Тёмным Силам. Нет! Теперь вы находитесь на постижении троп Равновесия, так что забудьте про все расовые предрассудки которыми полнится наш мир.

Инквизитор Экзель, а что мы сегодня будем делать? — спросил самый юный парень из всех прибывших в мою группу. Невысокий, юркий и немного дерзкий. Я так понял, что это один из новоприбывших из Антигорска. Он мне напомнил Алтениона и Насториана.

Во-первых, не называйте меня Инквизитором. Я буду вашим наставником минимум месяц, так что прошу обращаться ко мне не иначе как наставник Экзель. Только те из вас кто заслужит, смогут обращаться ко мне просто по имени. А во-вторых, с этого дня вы будете жить, учиться и работать в стенах Ордена Инквизиции. Сейчас мы отправимся наверх, я покажу вам места вашего обитания, а также расскажу о порядках и правилах которые вы обязаны будете соблюдать в стенах Ордена. Итак, постройтесь в две колоны и следуйте за мной.

Да, если сравнить мои методы с методами Керина, то я более скудно рассказывал им о том, чему же мы на самом деле служим, но мне предстояло с лихвой компенсировать это в последующие дни. В остальном, я решил не отставать от Керина и начал ознакомление примерно также как в своё время нас знакомил с Орденом Керин.

Я рассказал им о том, что первый этаж сугубо административный, и там в основном располагаются казначейства и прочие мелочи которые никогда не вызывали во мне особого внимания. Показал им лестницу ведущую наверх и рассказал про запрет спускаться в подвал или подниматься на третий и четвёртый этажи. Привёл их на второй этаж, и показал комнаты, но вот тут лекция получилась забавнее чем у Керина.

Итак, мои ученики, это ваши комнаты. Каждая комната рассчитана на двух человек. Однако я распределил вас на две группы, поэтому часть будет селиться в этом блоке, а часть в блоке Б. — Я открыл такую родную дверь ведущую в угловую комнату и вошёл внутрь. — Вот шкаф. Здесь вы можете хранить одежду, там же должна храниться ваша униформа, которую вам скоро выдадут. Вот комод. — Я открыл ящик. — Здесь вы можете хранить разные мелочи, а также учебники, которые вам вскоре выдадут.

А по каким предметам будут выдаваться учебники? — спросил Димитрий.

История, Магия, практическое пособие по математике, и основы алхимии. Это необязательный предмет, но основы Алхимии знать необходимо, иначе вам будет плохо. Ах да, совсем забыл. — Я коварно улыбнулся и достал такие родные и ненавистные мне таблетки в прозрачных упаковках. — Вот про это, мои дорогие ученики, советую помнить особо. Если кто-нибудь из вас захочет приятно провести время с особами противоположного пола, рекомендую принимать вот это. Очень сильное лекарство, которое убережёт вас от нежелательной беременности, и большинства любовных недугов.

Хм. — Одна из эльфиек поперхнулась и начала кашлять. — И давно у вас так?

Около семнадцати лет. Видите ли, ученики, вы молоды, у вас целая жизнь впереди, а наш долг отнимает у нас очень и очень многое. Однако бороться с гормональными (от Крисстаса научился этому словечку) взрывами — это варварство, и почти безнадёжное занятие. Если вы надумаете завести подружку или друга в своей группе или в одной из соседних, не забывайте про эту вещицу. У нас в своё время очень много подающих надежду Инквизиторов покинули Орден по причине внезапного материнства, или словив тяжелейшие недуги.

Наставник, а обязательно находить кого-то из иной или своей группы? — задала вопрос вторая эльфийка. — Запрещены ли подобные связи с наставниками?

Вот тебе и на. Сразу видно, что все трое из Нольонда родом. У них там у многих по этому поводу никаких комплексов нет вообще. Но я попытался ответить со всей серьёзностью.

В принципе это не запрещено, но только в том случае, если вам уже исполнилось семнадцать лет. Но я спешу вас предупредить, подобные отношения не встречают одобрение в стенах Ордена, так что если вы и найдёте себе кого-либо по душе, старайтесь чтобы об этом не стало известно. Вас могут исключить.

Непременно, наставник. — Однако. Даже Лита очень редко говорила таким томным голосом. Я сделал вид что не заметил и продолжил лекцию, краем глаза отметив, что Эра о чём-то задумалась.

Я показал ученикам душевые. Обе. И моего крыла и соседнего блока. Почти в точности повторив слова Керина о том, что Инквизиторы должны содержать себя в чистоте, я решил повторить его подвиг и получше узнать моих подопечных. Правда мне было гораздо сложнее. Двадцать девять юношей и девушек выслушать, не шутка знаете ли.

Итак, ученики. — Я сделал паузу и ещё раз внимательно посмотрел на молодую смену. — Прежде чем мы отправимся дальше, я хочу чтобы вы получше узнали друг друга. Это поможет как мне так и вам. Первое время вы будете учиться и тренироваться вместе, а чуточку позже, на основании ваших результатов я распределю вас в две разные группы. Итак, теперь, если никто не против, начнём знакомство. Те кого я назову, выйдет вперёд и расскажет несколько фактов о себе. Начнём пожалуй… с тебя, Димитрий.

Мальчик вышел вперёд бережно прижимая к груди скрипку и несколько секунд собирался с мыслями, прежде чем начать говорить. Я же в свою очередь отметил, что граф действительно заботится о мальчике. Он был одет не очень богато, но вполне прилично. Чёрный с серебром камзол, тёмные кожаные штаны, и небольшие сапожки из чёрной же кожи. На поясе у мальчика висел небольшой золотистый жезл, что навело меня на определённые подозрения по поводу его способностей. Он изящно поклонился отчего его рыжие волосы снова упали на лицо, и заговорил, только теперь я заметил, что у него довольно правильная речь.

Доброе утро, соратники, — красивое слово подобрал. — Моё имя Димитрий Фон Зарон. Я родился восемнадцатого Апреля тысяча сто семьдесят второго года со дня основания Империи. Моя Мать младшая графиня Виктория Ксеотийски, а мой отец, ныне покойный Паладин Хьюга Фон Зарон. С самого детства я воспитывался в замке моего дяди, Графа Фероса Ксеотийски. Я всегда был окружён любовью родственников, мой дядя всегда был добр ко мне, особенно после смерти моей матушки. Однажды я обнаружил, что умею колдовать, дядя нанимал мне лучших преподавателей, однако я не увидел в себе призвания мага или жреца и по совету дяди решил вступить в Орден. Я может быть не очень хорошо сражаюсь, но зато у меня есть талант к магии и я люблю музыку и лошадей. Надеюсь мы сможем подружиться.

Димитрий снова поклонился и вернулся в строй. Я благосклонно улыбнулся ему, мол, не теряйся, парень, и решил предоставить слово следующему кандидату.

Ричард Альгорвальтер. — Пригласил я и вперёд вышел парень увидев которого я оцепенел. Прошло почти два года, а я до их пор не могу забыть тех несчастных детей, которых мы с Рагнором и Пенелопой спасли от рабства Джигела. Именно этот мальчик, с холодными голубыми глазами и абсолютно равнодушным лицом помог нам узнать правду о том, что случилось с Литасом. Теперь он изменился, вырос, стал шире в плечах, из глаз исчез этот холод, но в глубине души воспоминания о прошлом всё ещё оставались. Он был одет в потрёпанный дорожный костюм, кое-где виднелись заплаты, обувь тоже прохудилась, однако он держался полный достоинства и внутреннего благородства.

Доброе утро, наставник. Рад снова встретиться с вами. Мои дорогие соученики, — надо же, один образованнее другого. — Моё имя Ричард Альгорвальтер, я родился десятого ноября тысяча сто семьдесят первого года в славном городке Антигорске. Отец мой самый простой кожевник, мать кухарка, я единственный ребёнок в семье, поэтому на жизнь нам всегда хватало, даже в самые тяжёлые времена, когда нежить орудовала близ Антигорска. — Глаза его блеснули и он провёл рукой по коротко остриженным золотистым волосам рукой, словно боялся что его ёжик растрепался. — Буквально два года тому назад, я был похищен людьми Барона Джигела и попал в его страшное рабство. Наверное меня принесли бы в жертву, как и десятки других детей, но мы были спасены вами, наставник, и я смог вернуться домой. После того случая, во мне вдруг проснулась Сила, и посоветовавшись с родными, я решил отправиться на учёбу в столицу. Спасибо вашим друзьям, мне дали хорошую рекомендацию, и я был зачислен. Я пришёл в Орден для того, чтобы такие мрази как чёрный Барон никогда не смели творить того, что они сотворили со мной.

Браво, Ричард, — воспоминания словно живые встали перед глазами. — Я рад что ты в нашей команде и я надеюсь, что ты оправдаешь возложенные на тебя надежды. Следующая… Эранэль Фон Рэшас.

Эра вздрогнула и сделала неуверенный шаг вперёд. Я как можно теплее улыбнулся ей и подбодрил: — Смелее, Эранэль.

В этот раз она оделась немного попроще но на мой взгляд всё равно нарядно. Красный с серебряными кружевами камзол, черные лосины с серебряными блёстками и тонкие сапожки на меху. Златые кудри Эранэль перевязала лентой, но я поймал несколько восхищённых взглядов юных сластолюбцев направленных на неё.

Доброе утро. Моё имя Эранэль Фон Рэшас. Дочь покойного барона Зигмунда Фон Рэшаса и графини Мелинды Рокхель. Я попала сюда совершенно случайно, и даже до сих пор не уверена, что я подхожу на роль Инквизитора. Ещё вчера у меня было всё, семья, титул, жених, а сегодня я самая обычная безродная девчонка отправленная в изгнание. Я родилась седьмого января тысяча сто семидесятого года со дня основания Империи. Я надеюсь что смогу стать Инквизитором, потому что в меня верит один очень важный для меня… человек. Точнее Не Человек.

Я победно улыбнулся поставив галочку позже поговорить с Джеромом. Эра поклонилась мне и вернулась в строй. Так, тройку людей я уже отсеял, но осталось ещё около двадцати шести человек. Я подумал что можно некоторых разбросать по тройкам или двойкам, как Нильсена и Диамонда в своё время.

Ну что ж, теперь я предоставлю слово прекрасным эльфийкам, которые умеют задавать интересные вопросы. Вы видимо являетесь членами одной семьи, так что вполне можете рассказывать о себе все вместе. Прошу вас.

Девушки вышли вперёд так словно они умели понимать друг друга даже не с полу взгляда, а при помощи мысли. Все три высокие и как и каждое дитя Нольонда необыкновенно тонкие. Одна красивее другой, если не уметь смотреть на них так как научила меня смотреть на них Лита.

Если вы забыли, то я напомню, у многих эльфов и эльфиек Нольонда, кожа была тёмно-розоватой, у редких Жриц Храма Звёзд, кожа становилась и чуть-чуть голубоватой, однако эти эльфийки не входили в их касту. Поскольку им недавно стукнуло тридцать, они выглядели от силы лет на тринадцать четырнадцать. Однако за плечами у каждой видимо было довольно богатое прошлое, в девушках чувствовалась огромная внутренняя Сила, и некая мудрость. Человеческие платья, которые они на себя надели на них смотрелись чужеродно, но даже фиолетовые и золотистые камзолы из обыкновенного бархата (эльфийки всегда предпочитали Шёлк или Атлас, Бархат при всей своей нежности считался у них едва ли не жёстким) и лосины того же цвета не могли скрыть их красоту. Первая эльфийка вызвала у меня ассоциацию с тёмным ручьем, сапфировые глаза, иссиня-чёрные волосы и необыкновенно мягкие черты лица (за исключением разумеется заострённого подбородка и ушей).

Вторая Зеленоглазая чаровница с огненно-рыжими кудрями, напоминающая пламя. Каждая чёрточка совершенна, но при этом она смотрела дерзко, с вызовом. Будь в её взгляде чуть больше кротости и она была бы совсем похожа на Литу.

Третья эльфийка вся напоминала облако, длинные золотистые волосы струились по плечам, по спине и доходили примерно до пояса. Глаза у неё были довольно необычными, даже для эльфов, вроде как серые, но с золотистым отливом. Никогда не встречал таких восхитительных глаз. Черты лица типично эльфийские. Острые чуть выступающие вперёд скулы, небольшой курносый носик, восхитительные заострённые ушки и очень узкий, почти острый подбородок. Я успел отметить, что правую бровь рассекает тонкий шрам.

По отдельности девушки смотрелись несколько необычно, но вместе они напоминали прекрасную и совершенную работу какого-то мастера. Первой заговорила черноволосая. Она заплетала свои волосы в длинную косу и тряхнув головой отбросила ей за спину.

Моё имя Эльхар де Бертран. Я родилась в Арамии, столице королевства Нольонд, первого января тысяча сто пятьдесят пятого года. — Странное имя. Его можно было прочесть по-разному, но один из переводов: река покрытая мраком, или же: тёмный ручей. — Мы с моими сёстрами не смогли стать жрицами, боги отвергли нас, а оставаться на родине не было сил. У нас всегда так, те кто не могут стать Жрецами, идут в Инквизицию. Мы видели что случилось с нашей страной после «Столетней Войны Магии», она до сих пор не оправилась от шока. Одна из наших целей, обучиться сражению с Хаосом.

Моя сестрица совершенно права. — Поддержала Светловолосая. — Моё имя Фираэль Мортантраэль. — Похоже я наконец-таки начинаю обретать дар предвиденья. Имя этой девочки переводилось как Облако Забвения, или же Забвенье в Облаках. — Мы все рождены от разных отцов, но всё же мы сёстры. Это правда, все дети Нольонда которые не смогли стать жрецами и отказались стать воинами или придворными магистрами, как правило отправляются в добровольное изгнание. У нас слишком много кузнецов, садовников и хранителей леса, а так же поэтов, чтобы кто-то мог реализовать себя в этих областях.

Я Аэллон Тавиэль, — вышла рыженькая, и я уже нашёл перевод её имени: Вспышка Пламени. — Фираэль родилась семнадцатого марта тысяча сто пятьдесят пятого года, а я в апреле того же года. — Как странно. Неужели их мать жила сразу с тремя мужчинами. — Я пришла сюда не только для того чтобы стать Инквизитором, спасаясь от бесславной доли. Моего Отца, Кальхеля Эттервиаля соблазнил себе на службу Сатурн Ардаэль Ниистар, и я пришла сюда чтобы в один прекрасный день отомстить ему!

Она была необыкновенно дерзкой, но я уже писал об этом. Мало кто из учеников нашего Ордена поступая знал имя этого подонка, однако даже знающие предпочитали молчать. Но эта девушка смело назвала имя разрушителя и заслужила как минимум поощрение.

Браво! — я поаплодировал эльфийке, но лицо моё как и глаза в этот момент не выражали ничего. Даже искры перестали метаться по коже. — Более чем достойная причина, но недостаточно. Помни, причём помни всегда то о чём я тебе скажу. Оба моих наставника, их семьи и друзья страшно пострадали по вине этого ублюдка. Он умеет питаться даже местью, и он легко повернёт её против тебя, особенно если ты рискнёшь встретиться с ним в бою.

Почему Инквизиция не может остановить Сатурна? Если бы не он, все войны…

Не забывайся! — прикрикнул я, но тут же осадил свой гнев, моя кожа на миг вспыхнула словно пламя. — Извини, я немного несдержан. Не упоминай его имя вслух, даже в стенах этого Ордена, особенно в моём присутствии. И хотя время отвечать на твой вопрос ещё не пришло, я всё же отвечу. Сатурн не просто како-то там бог, которого можно приструнить Силой Ордена. Он — Старший Бог. Он — Сын того кто создал нашу вселенную, и самый верный и могущественный Апостол Хаоса. До сих пор неизвестно есть ли способ его уничтожить или это всё бесполезно. Пока ещё есть возможность сдерживать его, но каждое проклятье в адрес врага, дарует ему всё большую и большую власть. Поэтому трижды подумай перед тем как проклянуть своего врага.

Эльфийка запомнила каждое слово сказанное мной. За что я любил этот народ, так это за их быструю обучаемость почти в любой области. Она кивнула головой соглашаясь признать мою правоту и все три эльфийки вернулись в строй, но какая-то девочка и ещё один мальчик потянули руку вверх, привлекая моё внимание.

Да-да, ученики, — я постарался выглядеть как можно добрее. Очень уж они выглядели напуганными. Девушке от силы было лет четырнадцать, мальчику столько же, но они были одеты беднее всех, мне сразу вспомнился Рагнор в первый день. Грубоватая рубаха поверх мешковатых штанов, повязанная поясом, да прохудившаяся обувь. Свои шерстяные свитера они держали в руках.

Мы прибыли из Таолосанты. Мы были рабами у тамошнего лорда, и мы абсолютно ничего не знаем. Мы с сестрой даже не знаем что такое вселенная. — Из нестройных рядов раздалось фырканье, но я тут же пресёк его в корне.

Молчание! Родись и воспитывайся кто из вас как эти дети, в Таолосанте, вы бы всех богов благодарили за то, что у вас руки и ноги на месте!

Простите меня, наставник, — Артемис Орфей, а именно он и усмехнулся, вышел вперёд и поклонился мне. — Просто я думал что с момента подписания приказа нашего императора об обязательном просвещении населения, даже десятилетние дети знают такие вещи. Проясните пожалуйста, что такое Таолосант?

Правильно произносить Таолосанта, — поправил я. — Таолосанта — это самый удалённый остров в Океане, куда не заходят даже Хаоситы. Однако они надёжно защищают остров от атаки Князей и наших Империй, потому что там очень часто происходят кровавые обряды и жертвоприношения на грани допустимых, если такое понятие вообще разрешено использовать. Эти обряды играют на руку нашим врагам. Дети там считаются не то что рабами, они там значат даже меньше чем домашний скот, процветает каннибализм и разные извращения. Я вообще не представляю, как ты и твоя сестра смогли вырваться оттуда. И, если вы не против, выйдете вместе с сестрой и расскажите немного о себе. Не бойтесь, вам никто не причинит вреда.

Мальчик согласно кивнул и вышел вперёд, его сестра схватившись за него встала рядом со своим братом. Только теперь я смог рассмотреть их получше. Господи боже мой, даже в тёмном Княжестве более трёхсот лет запрещёно рабство. Даже у Барона Джигела, те его жертвы которых я видел не подвергались таким побоям. Теперь я понял почему они выглядят такими юными. Да они были просто изнеможенны, да ещё и избиты. У мальчишки был выбит передний зуб, нос сломан, под глазом синяк, а на волевом лице всё ещё виднелись уже заживающие ссадины, хотя я был готов поклясться, что по всему телу у него ещё много шрамов. Волосы видимо были русыми, но трудно разобрать цвет, когда юноша пострижен почти под ноль. Но самое страшное, то что запомнилось мне больше всего, усталые, почти полностью потухшие глаза цвета вороного крыла. Я сразу понял, он ближайший месяц не сможет держать в руках ничего тяжелее короткого кинжала, и одевать что-то толще кожаной накидки.

Его сестра представляла собой ещё более жалкое зрелище. Видимо её не только регулярно избивали, как и брата, — хотя лица старательно не касались, я не увидел ничего кроме пары крупных синяков да небольшой ссадине на скуле, — но и подвергали самому жестокому обращению. Наверняка девушка пережила изнасилование, и не одно. Я не знаю, что там о себе думает Хабек, подумалось мне, но вечером он мне заплатит за то, что подсунул мне этих ребят. Однако когда мальчик начал рассказ, все мысли вылетели у меня из головы.

Здравствуйте, юные господа. Моё имя Мигель, а это моя сестра, Мика. Я не знаю когда мы родились, помню что это было где-то зимой семьдесят какого-то года. Мы из Таолосанты. Без родителей, без учителей. Все эти годы мы с сестрой работали. Я колол дрова, работал на каменоломнях, забивал скот и давал свою кровь нашим господам. А если им становилось скучно, был для них мальчиком для битья и развлечений. Моя сестра с самого детства занималась простой работой, шитьём, уборкой, и готовкой. Как и я она тоже служила, — он усмехнулся, горько-горько, почти также как Джером, в своё время, — подстилкой для господ. — Она крепче сжала его руку, но не сказала ни слова. — А однажды она отказала Великому Лорду Урафару и её приговорили к жертвоприношению. Я не знаю как мне удалось, я с вечера спрятал нож, и когда стражи лорда повели мою сестру…

Сильный мальчик. Очень сильный мальчик. Его рассказ увлёк меня в воспоминание. Я видел тёмный внутренний двор, и я точно знал, что я прячусь в тени. Вот мимо меня проходят три стражника. Двое ведут закованную в цепи сестру, один освещает дорогу факелом, но он не может развеять мою тьму. Я бросился из тени когда последний проходил мимо меня, и обрушил тяжёлый камень который всё это время покоился у меня в руках ему на голову. Череп раскололся с отвратительным треском и меня обдало фонтаном крови. Второй начал оборачиваться, но я тут же вонзил кинжал ему в горло и разрывая гортань из последних сил метнул нож прямо между глаз третьего. А потом случилось странное, меня подхватил магический поток, такое необычное ощущение, немного страшно, ведь я не знал что это такое. Я успел схватить за руку свою сестру, которая молча созерцала происходящее и…

Очнулся я на корабле Имперского Флота, за несколько сотен миль от Таолосанта. Нас спешили доставить сюда, и по рекомендации какого-то господина, мы с сестрой были записаны в вашу группу. Я не знаю, что они с ней сделали, но с того момента как её увели и что-то вытащило нас, моя сестра не может произнести ни слова.

Я не понял, что это за магия такая была. По моим щекам струились слёзы, с лёгким шипением оставляя после себя влажные дорожки. И не у меня одного, следует заметить. Артемис смотрел на юношу словно боясь поверить в услышанное, эльфийки плакали бесшумно, Эранэль так та вообще не скрывая своих чувств прошептала: — Это так ужасно.

Понятно. — Я вытер слёзы и чётко выстроил в голове схему моего поведения по отношению к этим ученикам. — Значит не читать не писать вы не умеете. Это не совсем хорошо, но я думаю, вам не помешает помощь. Значит так, первый месяц, а может быть и три, вы будете присутствовать на общих занятиях, но я буду индивидуально продвигать вас. Скоро вы у меня будете ничуть не хуже остальных товарищёй. За свою сестру не волнуйся. Я так думаю один мой знакомый Магистр способен исцелить её недуг, но я не обещаю что сразу. И последнее, я буду следить за тем, чтобы ближайшие три месяца вы с сестрой питались тройными рационами. Это — катастрофа! — Я показал его мышцы. — С такой мускулатурой вы с сестрой не сможете даже меч удержать, не то что в доспехах по плацу вышагивать.

Прошу прощения, наставник. — Вперёд вышел один из полуэльфов. В документах не было указано место его рождения, но судя по смуглости кожи, один из его родителей родом из Криссталлии (иное название — Крисалия). — Вы уверены что они, после всего пережитого смогут стать полноценными Инквизиторами?

Мой юный друг, — полуэльфы росли так же быстро как и все остальные, но после двадцати их развитие замедлялось, у эльфиек и чистокровных эльфов это заканчивалось примерно после тринадцати. Обоим оболтусам было не более семнадцати зим, так что я вполне мог позволить себе обращаться к ним таким образом. — В нашем Ордене каждый может стать Инквизитором, если имеет для этого нужные задатки. Я в них верю. А вы по всей видимости нет?

Этого я не сказал, наставник Экзель. — Полуэльф церемонно поклонился мне, отчего его тёмно-оранжевый плащ с вышитыми на нём символами солнца всколыхнулся. — Я совсем недавно прибыл в Орден, и я никогда раньше не встречал людей. Мне интересны ваши традиции, но я не хотел показаться грубым.

Ничего страшного. Тогда сначала вы расскажите нам про то, что же привело вас в Орден, а потом ваш эльфийский собрат. — Я указал рукой на другую фигуру и подождал пока эльф выйдет вперёд.

Интересно, Хабек нарочно подбирал мне учеников, каждый из которых всё более и более отличается от предыдущего? Этот полуэльф отличался всеми чертами присущим его собратьям из Криссталлии. Изящная, но чуть менее хрупкая фигура если сравнить с эльфами Нольонда, смуглая кожа, видимо один из его родителей коренной Криссталлиец, у людей не бывает кожи с настолько сочным оттенком. Чёрные волосы доходили ему примерно до плеч, но он зачёсывал их назад и закреплял заколкой-невидимкой Зато в лице присутствовали некоторые недостатки свойственные людям. Небольшой чуть сплюснутый нос, тонкие губы, очень резко выделенные скулы, как будто бы их вырезали из мрамора, выставив вперёд. Косой разрез глаз наводил на размышление, видимо человеческие родственники были родом из Бусторана (эквивалент Азии. Крупное поселение входящее в Княжество Тьмы. Находится под контролем Князя Джерфалла).

Брови тоже слишком густые для эльфа, словно их подвели сурьмой. Однако цвет его глаз варьировал от нежно розового, до огненно-оранжевого. В нашем мире очень и очень редко рождались создания у которых глаза меняли свой цвет произвольно. Такими глазами ещё обладали допельгангеры, самые коварные существа, которые могли принимать любое обличие.

Парень был важным лицом в храме Солнца, это доказывала его одежда, очень редкая в наших краях туника из небесно голубого атласа расшитая золотыми нитями, которые изображали солнечное светило и некие символы над ним. В чём он приехал я не знаю, сомневаюсь что в тунике и легчайших почти эфемерных штанах, кроме этой одежды и сандалий с позолоченными ремешками. Но ведь Жрецы Солнца обязаны были быть чистокровными. Прочие которые дерзали получить такую власть, сурово наказывались. Однако он уже начал говорить.

Моё имя Кристалл из ветви Велиарман. Я родился десятого октября тысяча сто шестьдесят седьмого года со дня основания вашей Империи. Мой отец был самым обыкновенным стражем эльфийских границ Криссталлии нашей страны, а мать убийца-ренегат на службе у Князя Джерфалла. — Ох ты, как всё запущенно. Позже расскажу, что это за убийцы-ренегаты и каким целям они служат. — Моя мать оставила меня на воспитании у отца, но однажды вечером к нам пришёл старший жрец, Нианор Ликрилиллион и сказал, что бог Солнца призывает меня на службу.

Нианор? Отец Пенелопы. Помниться она рассказывала мне, что ушла из своей страны являясь дочерью старшего жреца. Я начал с удивлением сознавать, что похоже и эти дети, станут частью моей судьбы, также как в своё время моя команда. А может быть и не так.

Я старался следовать всем традициям, но недавно меня посетило яркое видение, — при этих словах в глазах юноши вспыхнуло такое восхищение, что я даже немного испугался. — Мне указали на ваш Орден, и было сказано, что моё место здесь. Я прекрасно знаю с каким врагом мы сражаемся, но никогда не представлял себя Инквизитором. Однако, положив руку на сердце я могу сказать, что в роли Солнечного жреца я представляю себя ещё меньше. Я верю в то, что я смогу раскрыть свой потенциал и в конце пути наконец-таки пойму, достоин ли я стать одним из вас.

Что ж, такая цель тоже неплоха. Когда я и мои друзья пришли сюда, три года назад, мы тоже почти не знали, какого дьявола мы здесь делаем. У каждого были свои мечты, свои желания. Многие мечты распались, желания потускнели… — эх, увлёкся я. Мои подопечные внимательно слушали меня, а ведь недопустимо чтобы учитель слишком открывался перед ещё не заслужившими доверия учениками.

Наставник, а вы не жалеете о том, что пришли сюда? — осторожно спросил кто-то.

Честно? До моего поступления сюда, у меня не было почти ничего кроме книг, учителей и бесконечных занятий. Моя мать Великий Инквизитор входящий в Конклав — Святая Джемал. Я вступил в Орден по её приказу, и хотя в моей жизни было множество разных, не всегда приятных вещей, но здесь я впервые воочию столкнулся с теми, с кем мне ещё только предстоит сражаться, здесь я познал определённый смысл собственного существования, но, что самое главное… — Я улыбнулся вспомнив моих головорезов. — Здесь я обрёл свой дом и семью, чего и вам желаю.

Вспомнив, где я собственно нахожусь и с кем говорю, я снова попытался напустить на себя как можно более строгий вид, а вперёд вышел следующий полуэльф. Ну хотя бы один из нелюдей выглядел так как подобает выглядеть нормальному полуэльфу. Высокий, изящный, и совсем юный. По документам ему было уже семнадцать с половиной лет, однако выглядел он от силы лет на четырнадцать, не больше. Одежда типично эльфийская (имеется в виду Нольонд). Зелёный атласный камзол, чёрные лосины, камзол усыпан золотистыми блёстками. Ничего необычного, на мой взгляд. Лицо тоже типичное, утончённое, с острым подбородком, чуть выступающими вперёд скулами и каштановыми волосами по плечи. Губы пропорциональные, но на верхней губе я заметил тонкий шрам. Нос с горбинкой не был дан ему от рождения, видимо кто-то сломал его ему. Зато глаза чисто человеческие, задумчивые, печальные, серого цвета, чего у Нольондских эльфов я никогда не встречал. Одна единственная маленькая деталь, которая привлекла моё внимание, его плащ был скреплён небольшой чёрной брошкой непонятной формы.

Он вышел вперёд, изящно поклонился мне, и начал рассказ.

Доброе утро наставник Экзель, и такого же утра вам, мои дорогие ученики. Моё Имя Кил Кьёрхель. Я родился в тысяча сто шестьдесят седьмом году, тринадцатого декабря, чтобы быть совсем точным. С самого детства я обучался на хорошего эльфийского следопыта, но буквально три месяца назад меня захлестнул зов. Моя мать человек, а отец эльф, поэтому во мне больше эльфийской крови, а мои родственники эльфы, не могут игнорировать внутренний зов, как люди. Я спросил разрешения, и отправился на поиски. Я сам точно не знал, что именно ищу, пока не увидел стены Ордена. Мне кажется, что моя цель стать Инквизитором нашего Ордена, даже если я пока не до конца понимаю всех целей, которому он служит.

Превосходно! — я заметил и записал для себя то, что он произнёс слово Нашего Ордена. — Теперь я хотел бы послушать вас, юный виконт. — Я дружелюбным жестом пригласил Артемиса выйти вперёд.

Юноше приятно удивил меня. Во-первых, он не надел парадные камзол с гербом своего рода, и вообще явился в самом обыкновенном дорожном костюме, весьма популярном среди черни. Тёплая куртка слегка выцвела, а на штанах, я готов поклясться увидел небольшую заплату, но даже самые бедные лорды королевства пристально следили за состоянием одежды своих чад. Видимо моё изумление так ясно нарисовалось на лице, что юный Артемис рассмеялся.

Не удивляйтесь, наставник. В Ордене Равновесия равны все, и высокородные господа и крестьяне. За последние шестнадцать лет мне так приелись всевозможные торжества и одеяния высокого родства, что сейчас для меня нет большего удовольствия чем надеть самый обыкновенный костюм популярный у бедняков.

Замечательный подход. — Ошалело добавил я. Похоже всё же придётся попросить Крисстаса научить меня полностью скрывать свои эмоции от окружающих.

С вашего позволения, наставник, я продолжу. Итак, всем доброе утро. Моё имя Артемис Орфей де Сандро. Я родился пятнадцатого января тысяча сто шестьдесят девятого года со дня основания Империи. Моя матушка, придворная леди Хелена де Сандро, а мой отец, виконт Бетор Орфей. Я младший сын в многодетном семействе, одно только это уже заставило моих родных продумать план моего будущего. Магический талант во мне нашёл сам Крисстас Аэллон, легендарный хранитель Имелхарона. Он сказал, что с такой силой мне дорога либо в высшие жрецы Эркхаэля, либо в Инквизицию. Моя мать была бы рада видеть меня жрецом, но мне не по нраву их скучная и полностью затворническая жизнь. Орден привлекает меня гораздо больше.

Ты выбрал не самый лучший путь, юный виконт. В Храме Эркхаэля никого не подвергают принудительной Аскезе, а опасностей в их жизни гораздо меньше. Но, воля твоя.

Мальчик поклонился и вернулся в строй, а я посмотрел на моих учеников. Из двадцати девяти человек, мне рассказали о себе только одиннадцать. Осталось ещё Восемнадцать головорезов. Сначала я решил разобраться с нечеловеческими расами, а потом уже приступить к дальнейшим расспросам.

Хорошо. Теперь я предоставляю слово представителю народа Светлых. В наших рядах нечасто встретишь представителей вашего народа, так что, будет очень интересно послушать вас.

Юноша молча вышел вперёд и посмотрел мне в глаза. Высокомерный, почти такой же, какой была в своё время Корнелия. Но не неисправимый, видимо он горел рвением исполнить свой долг и свою цель, осталось только доказать, что и долг его и цели, совпадают с нашими. Светлых мужчин я встречал редко и почти не задерживал на них взгляд, хотя наверное следовало. Мальчик был просто ангельски красив, молочно-белая кожа напоминала шёлк, я заметил как одна девушка чисто инстинктивно протянула руку, но тут же одёрнула, словно сама мысль о том чтобы прикоснуться к этому ангелу, святотатственна. Раскосые глаза с вертикальным зрачком даже в темноте отсвечивали розовым. Глядя на своих новых товарищей он слегка нахмурил лоб, от чего на лбу образовалась морщинка. Но он попытался улыбнуться как можно доброжелательнее. Улыбка белозубая, в вашем мире такую улыбку называют Голливудской. Чёрные волосы как и у всех Светлых сплетены в сложную причёску из множества косичек, колечек и много чего другого. Камзол воистину королевский, чистейший фиолетовый шёлк, брюки из нежнейшего чёрного бархата. К поясу были пристёгнуты ножны в которых скрывался короткий меч. Он занимал не последнее место среди знатных родов Алвен'Тьеро. Камзол был расшит таким количеством знаков правящего дома, что даже я подивился.

Моё имя Лехель Ар-Тасатор, я родился восемнадцатого декабря одна тысяча сто семидесятого года со дня подписания Договора. Моя мать пресветлая госпожа Амариэль Ар-Тасатор, приближённый Маркиза. Мой отец не имеет никакого значения в хронике двадцати пяти домов. — Плохо дело. Видимо его отец преступник, если его жизнь стёрта из хроники Нервендана. — Я родился в самом сердце Нервендана, в Алвен'Тьеро. Моя семья издревле служила Маркизу, но преступления совершённые домом заставляют меня исполнить долг. Каждый из нас нарушивший древние законы ссылается в Империю для прохождения службы в Ордене Инквизиции. После того как я закончу обучение, я смогу предстать перед троном Маркиза и получить «Поцелуй Прощения».

А, так ты служитель дома Д'Стар? Думаю моя сестрёнка будет рада подарить тебе прощёние. — Неосторожно заметил я. На лице парня набухли желваки и он не секунды не раздумывая выхватил из ножен клинок. Фамильный клинок, следует заметить. Он не имел права расставаться с ним даже в постели.

Да как ты смеешь, смертный щенок?! — взревел он, и я выбросил вперёд руку. Прежде чем он успел хоть как-то среагировать, моя сила бросила его в стену, и клинок упал к моим ногам.

Правило первое, ученики! — моя кожа пылала от гнева, и мои юные подопечные с потаённым страхом внимали мне. — В Инквизиции строжайше запрещено перечить учителям, если только они не заставляют вас сделать что-то запрещённое или противозаконное! — Я нагнулся и подобрал клинок. — Правило второе, всегда с почтением обращаться как к наставникам, так и к Инквизиторам старше вас по возрасту или же рангу. — Я демонстративно показал свой шеврон. — Правило третье! В Инквизиции строжайше запрещены дуэли между своими. Наказание — пятьдесят плетей и позорное исключение из Ордена!

Никто не смеет в моём присутствии фамильярничать с Маркизом или говорить про неё неуважительно! — всё ещё сверкая глазами прохрипел юноша, но я успокаивающе махнул рукой рассекая путы сковавшие его.

Успокойся, юнец. Корнелия моя сестра. Мы с ней учились в одной группе, вместе проходили испытание, и именно благодаря мне, у вашей страны сейчас вообще есть Маркиз Д'Стар.

Прошу прощения, мой лорд. — Спесь с парня я сдул — это точно. Он смотрел на меня с примесью благоговения и страха. — Вы должны были предупредить, что вы Ла'Крестэ Маркиза.

Ла'Крестэ, это что-то вроде Ангела Хранителя. Так вот значит как меня окрестили в земле Нервендана. Я только и смог что удивлённо хмыкнуть, прежде чем вызвать следующего претендента.

Алексей Торвейн. — Сказал я, отмечая, что имя юноши мне смутно знакомо.

Вперёд вышел тот самый мальчик, которого я окрестил дерзким и юрким воспитанником Антигорского приюта. Я не ошибся. Подумать только, ещё три года назад, Орды Нежити постоянно перекрывали караванные тропы и нападали на людей средь бела дня, а уж в Антигорске, одном из самых холодных высокогорных городков не было и дня чтобы кто-нибудь не попал во власть зомби. До сих пор не могу забыть вечно голодного Насториана и Алтениона, ужас в глазах Селены, которая будучи родом из тех мест постоянно вздрагивала при упоминании о нападении трупов. Теперь там стало гораздо легче жить, наш Орден строил в Антигорске дополнительную школу Ордена с возможностью для учащихся в ней попасть в столицу на обучение или получить нужную рекомендацию для поступление в одну из магических лож.

Что же до мальчика, типичный ребёнок Антигорска. Дети родом из Антигорска почти все были очень высокие и худощавые, юноша не стал исключением из этого правила. Для своих пятнадцати он выглядел просто колокольней среди маленьких домишек, но личико у него было совсем юным, почти детским, и самое главное на лице был написан живой интерес к происходящему вокруг него. Видимо мальчик будет очень и очень многообещающим учеником. Насчёт того что он из приюта, я тоже не ошибся. Простая шерстяная рубаха, штаны из овечьей шкуры, да стоптанные сапоги из самой дешёвой кожи. Так одевали в большинстве приютов. Меня всегда раздражало наличие серых цветов в одежде, а тут их было более чем достаточно. Слухи о том что ученики в Ордене Инквизиции стригутся почти наголо всё ещё ходили среди черни, поэтому большинство поступивших из приюта были коротко-коротко пострижены. Юноша немного нервно провёл рукой по голове, — словно волосы которые он утратил, были для него чем-то дорогим, — стрельнул по сторонам своими синими как небо глазищами и робко улыбнулся мне. Я в очередной раз поставил галочку поговорить с Хабеком, чтобы раздобыть подноготную на моих учеников У парня был сломан нос, и откололся кусок зуба, видимо на него кто-то напал. Хотелось бы знать кто и когда. Юноша со всем возможным почтением поклонился мне и начал рассказывать свою нехитрую историю.

Доброе утро, наставник Экзель. Моё имя как вы уже знаете, Алексей Торвейн, или попросту Алекс. Я родился восьмого января тысяча сто семидесятого года со дня основания Империи. Моя родина — Антигорск, самый прекрасный городок в котором мне посчастливилось жить. Ещё пять лет назад, когда я находился в приюте с остальными, чьи родители погибли во времена войны, мы не могли свести концы с концами, но теперь, в Антигорске наступил мир, наш город развивается и процветает. Моя мать была Инквизитором, её звали Лайла Торвейн, про своего отца я ничего не знаю. Не так давно в наш городок как обычно прибыл Инспектор из Ордена, и сказал, что у меня огромный потенциал, посоветовал вступить сюда, обещая что здесь я смогу найти место в жизни. Я не знаю про Великие Войны, не встречал порождения Хаоса, я просто хочу чтобы меня любили и уважали. Хоть кто-нибудь.

Любовь и уважение придётся заслужить, Алексей. Такие вещи никому не даются даром. Я верю, что у тебя есть шанс осуществить свою мечту.

Мальчишка просиял и вернулся в строй, а я тяжко вздохнув назвал следующие имена.

Александра Риган и Ксан Эттерхайм.

Теперь я старался отобрать парочки, которые воспитывались вместе, или родились в одном городе. Как обычно, большая часть учеников попадала к нам из приютов или магических Орденов, для которых дети оказывались либо слишком сильными, либо не тех цветов.

Юноша вышедший вперёд в этой компании смотрелся пожалуй самым старшим. Самый высокий человек в группе. Я с уважением читал объём его мускулатуры и то с каким достоинством он вышел вперёд. Одевался он простенько, но со вкусом. Чёрная рубаха, чёрные штаны заправленные в кожаные сапоги. Поверх рубашки он надевал чёрный же жакет, но на левой груди которого красовался герб — два скрещенных меча на фоне океана. Надо же, такой юный, а уже десятник имперской Армии. К поясу были пристёгнуты ножны со стандартным пехотным мечом. Ну слава богу, подумалось мне. Будет кого поставить во главе отделения, когда я буду тренировать их. Лицо у него тоже было, военное. Волевое лицо, с очень чётко очерченными выступающими вперёд скулами. Тонкие губы были плотно сжаты, изящные пальцы нервно поглаживали переносицу, а иссиня-чёрные глаза оглядывали будущих сокурсников оценивающей. Короткие чёрные волосы он зачёсывал назад, от чего у него на голове образовывался ёжик.

Девушка же напротив, выглядела необыкновенно юной для своих лет, почти ребёнком. Я даже сначала удивился, у кого хватило мозгов позволить ей вступить в Орден. У нас минимальный возраст поступления — двенадцать с половиной лет, ей я не дал бы и одиннадцати. Совсем ещё нескладная, лицо толком не сформировавшиеся, небольшой курносый носик, полные губы, тонкие брови и огромные карие глазища. Каштановые волосы пострижены не очень коротко, и образовывали неплохое каре. Синий бархатный камзол конечно был ей к лицу, но он только подчёркивал нескладность её фигуры. Да она не сможет даже кольчугу надеть чтобы не упасть. Впрочем, я успокоил себя тем, что первое впечатление бывает обманчивым. Речь начал бравый вояка.

Доброе утро, наставник Экзель. Моё имя Ксан Эттерхайм. Я родился двенадцатого июня тысяча сто шестьдесят девятого года со дня основания Империи в городе Цертал, что на юго-востоке нашей славной Империи. Цертал торговый город, и хотя там живётся неплохо, он довольно опасен, полон жульём и прочим отребьем. В возрасте десяти лет меня заметил Имперский центурион Маркус Омега. Я сумел справиться с шайкой грабителей напавших на мою мать. Кстати о матери, — вспомнил он, что не назвал своих родных. — Моя матушка самая обыкновенная торговка на базаре, а отец, упокой его Эркхаэль был купцом который возил товары со всего света. Ну, а сэр Маркус увидев как я работаю, предложил зачислить меня в Имперский корпус. С одиннадцати лет я служил своей стране, дважды выходил с отрядами против армии трупов, так заслужил звание урядника в сотне Маркуса. Да вот только недавно во мне талант открылся, сам даже не знаю как, — юноша печально вздохнул. — Ну, центурион-то меня в сторонку отозвал и предупредил, что на такие дела лицензию иметь надобно, а когда я отправился в штаб Инквизиции, меня заметил Инспектор и предложил место в Ордене. Ну, Маркус меня благословил, и вот я здесь. Я ещё не совсем понимаю всех целей Ордена Инквизиции, но надеюсь что смогу стать достойным Инквизитором.

Превосходно. Не попробуешь — не узнаешь. Я надеюсь, что здесь тебе будет ничуть не хуже чем в Имперском корпусе. Поговорим с тобой позже. А что скажет мне прекрасная Александра?

Девушка почтительно поклонилась мне и начала рассказ. Меня покорил её нежный голос, Ей место в музыкальной школе! подумалось мне.

Доброе утро, наставник. Моё имя Александра Риган, я родилась десятого марта тысяча сто семьдесят первого года со дня основания Империи. Моя мать была Жрицей святого Эркхаэля, а мой отец Великий Чёрный маг, Михаэль Риган. Они погибли в прошлом году, мать во время нападения разбойников на их караван отправляющийся в паломничество к горе Зариэль, а мой отец погиб покарав преступников чарами Мести. Я с самого детства находилась под надзором моих родных, но так и не успела пройти Инициацию, но Архимаг Крисстас говорил мне, что только в Ордене я смогу реализовать свои таланты. И вот я здесь. Надеюсь я смогу стать достойным кандидатом в Инквизиторы.

Почему бы и нет? — я был немало удивлён её исповедью. Не Инициированная ведьма, да ещё и направленная сюда по рекомендации Крисстаса. В этом году происходило что-то не то, что-то нехорошее. — Так-так. У нас осталось четырнадцать человек. Что ж, пусть теперь расскажут о себе жители деревеньки Брандор. Тористан, — я запнулся и перечитал имя. Мастер-мастер, тебя всё ещё помнили и почитали. С трудом подавив свои эмоции я продолжил называть имена. — Тористан Нэллай, Кромхарт Итрэлл, и Чайна Эол.

Такие разные и всё-таки вместе. Двое парней были лучшими друзьями, они вышли вместе, и встали спина к спине, как в свое время Нильсен и Диамонд. Из зажиточных семей, видно сразу, но в деревеньке Брандор иначе и не бывает. В Брандоре почти каждый отпрыск семейства зимой одевал огромную крестьянскую рубаху перевязывая её поясом, шерстяные брюки или штаны на тёплой подкладке, а для того чтобы не замёрзнуть, тёплый свитер. Некоторые надевали и пуховые куртки. Вполне возможно, что родители уже сдали их квартирмейстеру, чтобы тот потом передал чадам лично в руки. В остальном, мальчики были почти полной копией Рагнора. Высокие, широкоплечие, как ранее я описал моего брата — деревенский качёк! Вот и они, два деревенских увальня. На ладонях у каждого я заметил мозоли, значит приучены к крестьянском труду. Лица простые и добродушные, у одного, одутловатое лицо, нос картофелиной, тонкие губы, но ясные и добрые серые глаза, в обрамлении густых бровей, у второго лицо более правильной формы, я бы назвал такое лицо — лицом мыслителя (забегая вперёд, так оно и было. Кромхарт был очень начитанным малым и любил пофилософствовать), такое утончённое, вдумчивое, скулы мягкие, подбородок волевой чуть выпирающий вперёд, губы сложены в немного смущённую улыбку. А глаза мечтательные, зелёные, единственное что немного портило его красоту, так это шрам рассекающий его лицо от левой брови до самого подбородка. Шрам был уж очень старым, и похоже не доставлял владельцу особых неудобств, но мне стало интересно, когда и где он его получил.

Девушка из деревни заинтересовала меня не меньше остальных. Обычно, большинство крестьянских дочек, которых я видел в своей жизни, были пухлыми красавицами на выданье, обладающие невероятной смесью наивности и в тоже время чёткого осознания своего места в этой жизни. Она отличалась от них всем. Во-первых, она вышла вперёд гордо подняв голову, не было того смирения, которого прививали своим дочерям строгие родители, во-вторых, на фоне крестьянских девочек она смотрелась болезненно худой, а в-третьих, я чувствовал её силу, он покалывала мне кожу, значит эта девушка не только инициирована, но и неплохо владеет своей Силой. Надо будет срочно проверить их уровень, в документах он почему-то отсутствовал. На ней был надет приснопамятный дорожный костюм который сидел на тонкой фигуре как влитой.

Внешность у неё был более чем броской. Если Тористан и Кромхарт как и большинство учеников были коротко пострижены, то её рыжие волосы были заплетены в огромную аж до пояса косу шириной с ладонь. Зелёные глаза смотрели на учеников слегка насмешливо, а полные губы были сложены в добрую улыбку. Я никогда не смогу понять эту женскую двойственность особенно остро проявлявшуюся в глазах. Иной раз они выглядели невинно, а бывает, взглянешь в эти глаза и видишь в них самого себя, да только в таком свете, что лучше бы не видел вообще. И тут я понял, что ещё привлекло моё внимание. Девушка носила очки в тонкой оправе. Средняя стоимость этого нововведения составляла восемьдесят золотых, и я не шучу.

Так-так, уже интереснее. Первой начала речь именно девушка. Да, у неё был талант оратора, этот голос хотелось слушать и слушать.

Доброе утро, наставник и дорогие соученики. Моё имя Чайна Эол. Родилась я в славной деревеньке Брандор, на северо-востоке Империи. Дата моего рождения, восьмое февраля тысяча сто семидесятого года со дня основания Империи. У меня нет отца и матери, про них я ничего не знаю. Меня взял на воспитание Астенрион Гелден, мой дядя, — племянница лидера тамошней гильдии кредиторов. Занятно. — Благодаря нему я получила более менее достойное образование. Я с детства владела силой исцелять, принимала роды лечила скот, что весьма не одобрял мой родственник. А в этом году я просто сбежала от него и обратилась в Орден. Я думала о том, что могу стать жрицей Эркхаэля, однако сир Фейриан рекомендовал мне вступить в Орден хотя бы на первый год.

Простите, миледи, — перебил я. — Как давно вас порекомендовал Фейриан?

Не далее чем позавчера, наставник, — ответила она. — Это имеет значение?

Может быть. Продолжайте. — Попросил я внутренне закипая. Похоже Апостолы Князя Тишины снова пытаются вмешиваться в мою судьбу.

Я подумала, что в стенах Ордена я лучше пойму своё предназначение. Надеюсь я буду достойной вашего внимания и вашей дружбы.

Девушка вернулась на место, и слово взяли Тористан и Кромхарт.

Доброе утро, наставник. Моё имя Тористан Нэллай, сын семейства Нэллай. Я родился двадцать первого ноября тысяча сто шестьдесят девятого года со дня основания Империи и подписания Договора. Мой отец пастух, он пас почти все стада в Брандоре до того случая, — я кивнул, давая понять, что я не забыл набег. — Моя мать работает в пекарне и её выпечка знакома всему Брандору. Меня назвали в честь Мастера Клинка Империи Тористана Слейта. Мой отец надеялся, что я стану воином, но после того случая во мне обнаружили силу. Инквизитор Рагнор написал мне рекомендацию, и теперь, когда моя семья более менее стоит на ногах я пришёл сюда. Где ещё я смогу правильно использовать свои таланты на благо нашей страны, кроме как в Ордене?

Неправильный подход, Тористан. Разумеется ты сможешь реализовать все свои таланты, но не забывай о том, что Инквизиторы, люди и нелюди не являются подданными ни одной страны. Став Инквизиторами вы обязаны будете отчитываться только перед Орденом. Ни перед Императором, ни перед королём или Маркизом, а только перед Орденом. Мы — Инквизиторы, и мы служим на благо мира. Но, я верю что у тебя получиться. — Подбодрил я его и парень просто расцвёл.

Ну, теперь моя очередь — Пробасил Кромхарт. — Моё имя Кромхарт Итрэлл. Как и мой друг Тористан, я родился в деревне Брандор, седьмого июля тысяча сто шестьдесят девятого года со дня подписания Договора. Мой отец хранитель архивов нашей деревни, мать — странствующий философ. Я с детства мечтал стать учителем, как и моя мать, но судьба распорядилась иначе. Во мне открылся талант, и я решил войти в Орден Инквизиции. Моя мать лично подала прошение ко двору, чтобы меня приняли. Только в Ордене я смогу прожить свою жизнь не только так как велит долг, но и так как этого хочет сердце.

Уже неплохо, юный Кромхарт. Такой подход к делу неплох. Теперь ещё одиннадцать учеников. Что ж, пусть о себе расскажет самая юная ученица с очаровательными глазами. Вперёд, Анюта.

Маленькая бесовка вышла вперёд и по коридору прокатился вздох восхищения. Анюта начинала работать на посылках в Ордене когда ей ещё не исполнилось десяти лет. Сначала ей давали самую лёгкую работу, но она умудрялась быстро и незаметно доставлять любые виды посланий, за что её и прозвали бесёнком. Сам Крисстас научил её простейшему заклинанию перемещения, так что в стенах Ордена Анюта просто летала. Её любили все — абсолютно все, и хотя я знал про её мечту стать Инквизитором, я не воспринимал её всерьёз. Она единственная из всех присутствующих уже надела свою ученическую униформу, красную рубаху, красные же штаны и сапожки из чешуи виверна. На груди золотыми буквами было вышито её имя.

Но восхищение она вызвала как раз не своей одеждой, а умением себя преподнести. Анюта двигалась плавно, грациозно, словно не шла, а текла. Тряхнула головой откидывая назад рыжие золотисто-русые кудряшки. Как она улыбалась, а как наивно и чисто смотрела на мир своими синими глазищами. Готов поклясться, что половина сердцеедов среди первогодок будет умолять Анюту хотя бы взглянуть на них. Однако я очень хорошо знал эту девочку, она была очень и очень ответственная, и я мог не опасаться, что она наделает глупостей.

Добрый день, дорогие ученики, и доброго здравия вам, наставник Экзель. — Анюта просто сияла. — Моё имя Анна Сивелиан, но для друзей просто Анюта. Я родилась седьмого января одна тысяча сто семьдесят второго года со дня основания Империи. Я не знаю, кем были мои родители, я была спасена с «Острова Гнева» когда мне не было ещё и пяти лет. Меня забрали в приют при дворе Ордена, но однажды на меня обратил внимание Великий Квентиарон Крисстас Аэллон. Именно он помог мне устроиться в главную резиденцию Ордена на роль помощника. Я с самого детства бегала по поручениям, но теперь я достигла нужного возраста и со временем смогу стать Инквизитором, таким же смелым и отважным как вы, наставник.

Анюта, — я печально улыбнулся, прекрасно понимая, что девочка и не думала льстить мне. Она меня таким видит, и не она одна, к несчастью. — Я очень рад, что у меня ест почитатели, но прошу тебя, никогда не стремись быть похожей на меня. Слишком больно это, носить моё имя. — Неизвестно почему вырвалось у меня.

Анюта с беспокойством посмотрела на меня, и повинуясь моему жесту вернулась на место, а я понял, что с этой исповедью нужно кончать как можно скорее. Уже полдень, а я даже не успел отвести из всех к Кристоферу. Но, раз уж я это начал, мне нужно было закончить.

Так, теперь тройка людей прибывших из Треории. Прошу вас, Виктория Абель, Аркон Д'Миэль и Нора Астана.

Все трое вышли вперёд. Немного необычно видеть жителей Треории в столице Имелхарона. Треорийский Орден хотя и подчинялся Лидеру Хабеку, но во всём соперничал с нашим, в частности в подготовке будущих Инквизиторов. После того как в нашу группу на Испытании попал предатель вышедший из школы Треории разразился крупный скандал, но я сомневаюсь что школу из-за этого закрыли. Было видно, что троица стремилась поступить именно в Треорийский Орден, но всё же пришла сюда. Только в Треории ученики Ордена носили чёрные кожаные штаны и сапоги аж по самые бёдра, и только в Треории у учеников поверх рубашки обязательно носилась чёрная с серебром безрукавка. Чёрный плащ с золотистыми эполетами развивался на ветру. Эффектный трюк, особенно в закрытом помещение. Треорийцы всегда любили пустить пыли в глаза.

Внешне они не очень сильно отличались от остальных жителей Империи, единственное отличие — это смуглая кожа и иссиня-чёрные глаза у двойки девушек и нежно карие глаза у парня. В остальном, весьма симпатичные ребята, все как один каштановые и длинноволосые. Никаких явных недостатков на лице и в остальной внешности я не заметил. Как и все Треорийцы отлично натренированы, видно, что могут выдержать марш-бросок на несколько километров. Однако они не разочаровали меня в последствии.

Добрый день, наставник, — поприветствовал меня тот, кто выглядел старшим из всей команды. — Моё имя Аркон Д'Миэль, я родился девятого февраля тысяча сто семьдесят первого года со дня основания Империи. Я родился в Треории, в семье магов Д'Миэль. Мои родители погибли давно, мне не было ещё и пяти лет. Я вступил в Треорийский Орден Инквизиции в этом году, но события которые последовали за этим заставили Конклав усомниться в лояльности нашего учителя, Микарда Фон Антея. Большую часть нашего корпуса расформировали, но самые многообещающие попали сюда. Я прибыл сюда закончить обучения и пройдя Испытание отправиться за Архипелаг, в Таолосант, Миртостар и другие города и страны где до сих пор бесчинствуют «Орды Хаоса»!

Моё имя Виктория Абель. — Бархатным голосом произнесла первая из двух девушек тряхнув головой отчего её длинные каштановые волосы рассыпались по плечам. — Я родилась пятого июля тысяча сто семидесятого года со дня основания Империи. Моя мать ушла от меня давно, а отец — бродячий менестрель, с трудом сводил концы с концами Я даже не знаю, от кого я унаследовала свою силу, но в один прекрасный день я сама пришла в Орден. Два года назад мест попросту не было и только в ноябре прошлого года нас наконец-таки взяли. Как уже сказал Аркон, после предательства Самира, под подозрение попал наш учитель, Микард Фон Антей, и нашу троицу по приказу Лидера Конклава переправили сюда. Я пришла сюда для того чтобы защищать мой город от вторжения Демоников и прочих тварей.

Похвально. Очень похвально, юная леди. А что вы, леди Нора?

Мне не о чем говорить. Моя история ничем не отличается от вашей, я родилась в Треории тринадцатого августа тысяча сто семьдесят второго года со дня основания Империи. Моя мать сожжённая ведьма, отец последователь Некрономикона. Вам лучше меня известно, зачем я пришла в Орден и почему согласилась идти сюда.

Бедная девочка. Да она просто кипела от ненависти душившей её изнутри. Нет, я сегодня вечером точно кому-нибудь морду набью. Кто мне — мальчишке только что прошедшему Испытание — подсунул такую гремучую смесь учеников? Как я по вашему с ними справляться должен?

Следующие, жители Кселонта. — Сказал я устало массируя виски.

Кселонт — это портовый город. Хотя наша столица по сути дела один большой порт, всё же, портовым городом упорно продолжали называть городишко в сорока километрах от столицы на восток. Там всю жизнь кого-нибудь грабили, или убивали, там всю жизнь останавливали целые баржи с контрабандой и оттуда всегда ссылались самые трудные дети, потому что ни один чиновник в здравом уме и трезвой памяти не согласился бы отправить туда ни одного ребёнка, поэтому все приютские Кселонта отправлялись к нам. Хотя Крисстас написал меморандум, в котором доказывалось, что дети рождённые в Кселонте обладают феноменальной способностью общаться с Силами воды. Наверное всё дело в подводном источнике магии вдоль берега, ну да не мне судить о таких тонких вещах. Новоприбывших из Кселонта было трое и ведь все как один юноши. Одного я узнал сразу, тоже спасённый из приюта в Брандоре. Барон Джигел почему-то отдавал предпочтение высоким и худощавым ребятам, а этот парень за последние три года вытянулся вверх, но совершенно не расширился в плечах. Лицо израненное, я насчитал с десяток мелких шрамов нанесённых разными предметами. При этом я не смог определить, парень сам себя резал или с кем-то столкнулся. Но даже кажущаяся нелицеприятность ничуть не портила его, он держался на удивление уверенно, невозмутимо поглядывая на сотоварищей. Как и вся его группа он был одет в поношенный дорожный костюм, но вместо тёплой куртки он предпочитал носить серый плащ. Ещё одна деталь которая бросилась в глаза только мне, все жертвы Барона приобретали странный блеск глаз, у парня они посверкивали так, словно у него в глазах протекали ручейки магии светящиеся на солнце. В изящных руках блестели монеты — полновесные имперские золотые. Надо ли уточнять что троица была коротко пострижена?

Второй юноша был коренаст и крепок, он двигался немного неуклюже перебирая ногами, одутловатое простодушное лицо, нос картофелиной, и чуть прищуренные серые глаза в обрамление густых чёрных бровей. Мне показалось, что воин из него никудышный, но какой-то талант в нём всё же был.

Третий парень был самым интересным. Он напоминал изготовившуюся к бою змею. Почему змею, спросите вы? Да потому что он двигался словно змея, так плавно, но в тоже время его движения были в чём-то смертоносны. Говорю вам как создание привыкшее определять любой вид опасности. Костюм он себе подобрал подстать нашему Ордену — Красный.

Первым заговорил змей. Голос необыкновенно высокий с шипящими интонациями. Ну точно, змеёныш.

Добрый день, нас-ставник Экз-сэль. Моё имя Саргас-с Ш-шахорн — Змей охотник. Я родилс-ся пятого декабря тыс-сяча сто с-семидес-сятого года. У меня нет матери, как нет и отца. С детс-ства я воспитывался в клане морских змеиных охотников. Попал в Орден по договору с Лидером Конклава подпис-санным хранителем клана.

Понимаю. Значит уже пятьдесят лет прошло с прошлого воссоединения. Следующий.

Теперь я понял, что за ребята передо мной стоят и почему они такие странные. Много лет назад, ещё во времена «Золотого Троицы» Императора Кенариса Аркасана, наши земли наконец-таки обрели покой, Договор соблюдался настолько неукоснительно, что сам Император почувствовал беду. Он прекрасно знал, что набеги из-за океана не прекратятся даже после победы над безумным Ганебрасом И словно в ответ на его молитвы наставить в пути, из-за океана с далёкого острова на котором находилась варварская страна — Миртостар, прибыло несколько кораблей. Создания прибывшие в Империю не были настроены враждебно, хотя обликом они более походили на Тайных, и вызывали опасения. Они просили подданства Империи, а взамен поклялись всеми силами охранять морские рубежи Империи. Кенарис дал согласие Великому Змею, хранителю клана людей-змей, Водному Наблюдателю, хранителю клана Наблюдателей, и Единому с Водой — Хранителю Вод, основать собственные школы, в которых они могли научить своим премудростям простых смертных. Однако он потребовал, чтобы раз в пятьдесят лет, в день воссоединения трёх кланов, По одному ученику из каждого клана будут отдавать на учёбу в Орден Инквизитор. Договор был подписан, а значит эта троица полу люди из кланов морских жителей.

Я не ошибся. Мой давний знакомый поклонился мне и рассказал свою историю.

Совершенно верно, наставник. Моё имя Тир Формендейл. Я родился двадцатого апреля тысяча сто семидесятого года в портовом городе Кселонте. Родителей своих я не знал, с детства воспитывался кланом наблюдателей и имею статус — Наблюдателя второй ступени посвящения. В Орден прибыл по той же причине что и мой собрат из клана Змеиных Охотников.

Понятно. Ну а ты наверное…

Мортейн Дешарк, — с поклоном представился юноша. — Я родился двадцать третьего февраля тысяча сто семидесятого года со дня основания Империи. Нам не положено знать наших родителей, я только знаю, что как и я они были Хранителями Воды. Не обращайте внимание на мой внешний облик, я может быть и кажусь неуклюжим, просто с детства я перемещаюсь по воде, и там могу дать вам всем сто очков форы. Я прибыл в Орден Инквизиции не только из-за древнего Договора, но и по своим личным причинам.

Понятно. Надеюсь эти личные причины не имеют ничего общего с тщеславием или местью. Я уже сказал чем кончали тщеславные и жаждущие отомстить Инквизиторы. Теперь осталось ещё трое учеников из Далвении и последний ученик из Тёмного Княжества Белиархат. Начнём с троицы.

Вы извините что я описываю всё именно так. Просто я уже тогда старался закончить с формальностями как можно скорее и вызывал моих учеников по тройкам из одного города или приюта. В этой троице было два парня и одна девушка. Парни плюс ко всему были близнецами, как Нильсен и Диамонд. Более того, недавно прибыли из монастыря Арнэрест. Тамошние послушники наголо брили голову и наносили на череп сложную татуировку в виде солнца уходящего в затмение. Оба высокие тренированные голубоглазые, словно их слепили с одной картинки. В глазах читалась кротость и смирение, видимо затворники. Единственное как их можно было отличить, так это по серьгам. У одного брата в левом ухе красовалась рубиновая серьга, у другого нефритовая. Их так и звали — Рубин и Нефрит. Именно Нефрит начал свой рассказ.

Мир вам, мои собратья. И вам, мой наставник. Моё Имя Нефрит Саор. Я бывший послушник святого монастыря Арнэрест, что находится в самом сердце Империи Имелхарон. Я родился тридцатого ноября одна тысяча сто семьдесят первого года со дня основания Империи и подписания Великого Договора. Это мой брат, Рубин. На время Великого поста он не может вымолвить ни слова, поэтому я скажу за него. Он как и я рождён в один день и в один час в стенах нашего монастыря. Мы не хотели идти в Орден, но недавно нам стали сниться странные сновидения, и стоящий во главе, Отец Небельян был вынужден отпустить нас. Мы скитались много месяцев, пока ноги не привели нас сюда. Мы надеемся найти здесь ответ на свои вопросы.

Понятно. Очень хорошо, святые братья. Наш Орден издревле чтил ваш монастырь, даже после того что случилось во времена восстания. Я буду уделять вашему обучению особое внимание, дабы не поколебать ваши устои.

Благодарим вас, наставник Экзель. — Братья в пояс поклонились мне, и я переведя дух разрешил поведать свою историю девушке. Она была очень бедно одета, и выглядела измученной, но старалась держать себя достойно. Я отметил, что она совсем ещё юная, но уже вступила в пору цветения, и года не пройдёт, как она станет первой красавицей крыла. С такими нежными чертами лица и таинственными иссиня-чёрными глазами она была обречена на успех.

Добрый день, наставник Экзель, — робко поприветствовала она. — Моё имя Мэрлеана Виктор. Я родилась третьего октября тысяча сто семьдесят второго года со дня основания Империи Имелхарон. Моя мать была охотницей и следопытом в Далвении окруженной лесами со всех сторон, а мой отец капитан стражи графа Секкарда. Я никогда не думала что меня ждёт хоть что-то кроме выдачи замуж, но меня буквально выкрал из-под венца Инспектор Инквизиции, который с лета пытался уговорить моего отца отпустить меня в Орден. Мой отец и слышать об этом ничего не хотел, так что, можно сказать, что я пленница обстоятельств.

Ничего страшного, Мэрлеана. — Подбодрил я её. Двое моих товарищей угодили сюда точно так же, и сейчас они вполне довольны своей долей. Вы со всем справитесь, хотя первое время вам наверняка будет страшно и непривычно. Ну а теперь пусть о себе расскажет последняя ученица прибывшая сюда из столицы Княжества Тьмы, из Гедеон-Арэхо.

Она послушно выступила вперёд и я замер, в восхищение рассматривая ту что мне предстояло учить. Она была молода, молода и прекрасна. Она не была человеком, я был в этом уверен. Не знаю как насчёт Божественной Крови, но чуждая кровь в ней всё же была, я чувствовал это всем телом. Юная, очень юная, но уже вкусившая жизни. До этого момента я и не подозревал, что можно совместить такую трогательную юность и такой взрослый цинизм. Я понял это со временем, в момент знакомства она не показалась мне такой уж циничной, но потом, когда я с ней познакомился, я был поражён.

Внешне она ничем не отличалась от людей. Среднего роста, крепко сбитая девушка из ближайшей провинции. Она прибыла в Орден в доспехах. В чёрных доспехах с выцветшим гербом с изображением василиска — это был герб Князя Рассамира Доспехи были подогнаны прямо под неё, и она не испытывала никаких неудобств или проблем с их ношением. Чёрный плащ развивался за спиной как и у Треорийцев, и я отметил что она не использует для этого никакой магии, то была её природная способность использовать ветер.

А какое у неё было лицо… Мне никогда не забыть это строгое лицо, с чёткими скулами и чуть выступающим вперёд подбородком. Она выглядела немного грубовато для девушки, подбородок был более чётко выделен, как у мужчины, но это не портило её красоту. Небольшой прямой нос рассекал шрам идущий от переносицы к уху, видимо последствие давних сражений. А глаза… Яркие зелёные глаза в которых отражалась невероятная гама эмоций и потаённых желаний. Ресницы длинные и густые, а каштановые волосы ниспадали ей на плечи. Уши были скрыты волосами, но я был готов поклясться что они слегка заострённые, а брови тонкие-тонкие, почти эфемерные. Уверенно глядя мне в глаза она начала свой рассказ, который заставил меня задуматься.

Добрый день, наставник. Моё имя Шантор Ар-Ташал — Просьба Повелителя. Я рождена в Гедеон-Арэхо, столице Княжества Тьмы. Мой отец знатный лорд Утер Мондар, а моя мать самая известная убийца тёмного Княжества, Зельхаран Эль'Кхарес.

Это не та ли самая убийца, которая выполнив задние Рассамира вырезала целый городок одержимых Мистиками? — поинтересовался я.

Именно она, наставник. — Согласно кивнула девушка и мои ученики зашептались между собой. Не было в Империи человека, который не знал бы эту кровавую историю. Однако девушка продолжила рассказ. — Моя мать была великой, не было убийцы который смог бы превзойти её в умении убивать, однако она была и остаётся безумной, поэтому прознав про приказ подписанный нашим сюзереном, о её аресте и казни, она ушла в бега. Не так давно я получила от неё письмо, в котором она велела мне бежать в Империю и найти себе место в жизни. Ко всем своим порокам и недостаткам, она обладала ещё одним — она была «Видящей». Я привыкла доверять её видениям, за четырнадцать лет моей жизни, они всегда сбывались, и я отправилась сюда. Здесь я встретила вашего Великого Мага, Крисстаса Аэллон, который и рекомендовал мне поступать в Орден, где каждому даётся второй шанс на выживание.

Девушка поклонилась и вернулась в строй, а тряхнул головой отгоняя наваждение. Мне хотелось прикоснуться к её волосам и почувствовать их запах. Никогда не испытывал такого странного желания. В очередной раз посмотрев на учеников, я выдержал долгую паузу, решая, куда вести их дальше, но сначала решил им получше пояснить, где они находятся и зачем сюда пришли.

Запомните мои дорогие юные ученики, вы пришли сюда не для того чтобы мстить, не для того чтобы найти своё место в этой жизни, и уж тем более не для того чтобы выполнить Божественное Предназначение. Вы пришли сюда потому, что в вас есть качества, которые помогут вам стать отличными, ну в крайнем случае просто — Инквизиторами. Хаос силён как никогда, даже в наше время. Несколько раз мы терпели крупные атаки Хаоса, и посмотрите к чему это привело. Безумие Аркасана Первого и Второго, тотальная война грозившая смертью всего живого, нашествие нежити, «Столетняя Война Магии», а также восстание которое унесло жизни сотен и сотен ни в чём неповинных людей — это всё дело рук Хаоса! Мы сражаемся, мы судим и караем нарушителей Договора не потому что мы такие злые или жестокие, а потому что это единственный шанс спасти нашу планету от нашествия Хаоса. На уроках я буду стараться как можно более подробно вам об этом рассказать. А теперь, все построились и за мной. Мы идём обедать.

Я повёл учеников за собой втайне поглядывая за ними. Никаких неприятностей они не доставляли, спокойно шли вслед за мной, не сорились и не хулиганили. Обед был более чем сытен, картофельный суп, хорошо прожаренное мясо, отборный рис и стакан вина. Как и мои друзья когда-то, ученики восхитились обильностью стола и приступили к трапезе. Я наблюдал за ними, и Мигель, задал точно такой же вопрос который некогда задал я.

Наставник, а откуда всё это берётся? Я нигде не вижу не поваров, ни кухарок, однако еда ещё горячая.

Повара и кухарки готовят всё ещё до вашего прихода и расставляют здесь, а потом уходят, наложив лёгкие чары сохранности еды. Вот и весь секрет.

На удивление сытный обед, заметил Аргон. Нас в Треории кормили куда более скудно, а спрашивали больше чем в Имелхароне.

Это неправильный подход к решению задачи. Инквизиторы должны питаться хорошо, от этого зависти ваше состояние. Голодный Инквизитор — это не Инквизитор! — вспомнилось мне высказывание Керина. — Первое время я буду относиться к вам помягче, слишком у вас разный уровень и степень подготовки, но потом уже буду гонять вас вдвое. Так что не думайте, что попали на курорт.

Остаток трапезы прошёл в молчании. Лишь Эра и Артемис перебросились парой фраз, да эльфийки бросая на меня взгляды о чём-то шептались Когда же трапеза закончилась, я велел всем построиться и идти следом за мной. Моим ученикам предстояла долгая примерка.

* * *

Крисстас Аэллон сидел в своём кабинете и задумчиво изучал карту Великого Океана Имель. За последний год было тихо. Даже слишком тихо. Крисстас привык, что каждую весну на Империю нападали с моря, он всё же был Защитником Столицы, и ему предстояло сражаться с морской ордой Демоников. Однако с того момента как в Орден поступил сын Сатурна, Демоники притихли и не высовывались, в Княжестве Тьмы судя по донесениям, тоже не было слышно про Демоников и Мистиков. Это настораживало всех, включая Князя Тишины. Он предупредил всех Апостолов о том, что Сатурн Ардаэль Ниистар покинул Зарланд и отбыл в неизвестном направлении. Крисстас предчувствовал беду. Когда дверь ведущая на кафедру Архимагии заскрипела, он даже не повернул головы, лишь процедил: — Сейчас я занят. Пойдите прочь!

Я не могу уйти, Крисстас. У нас у всех большие проблемы. — Амиладжар Джемал была взволнована.

Извини, я не знал что это ты, Амиладжар. Что привело тебя ко мне? — Крисстас продолжил изучение карты нанося на неё какие-то значки, производя вычисления.

Вчера приходил Он. — Без предисловий начала она. Крисстас погасил карту взмахом руки и повернулся к Амиладжар.

Он? Сатурн осмелился вернуться в наш мир? — Крисстас потёр гладко выбритый подбородок и что-то прошептал. — Это плохо. Чего он хотел?

Он пришёл за Экзелем. Я почувствовал его присутствие, мой меч словно взбесился, и я побежала на зов. Ещё немного, и он завладел бы им во сне. Крисстас, я дважды ранила его, но что-то помешало мне убить. Сатурн успел сбежать.

Это втройне плохо, Амиладжар. То что приходил Сатурн означает, что эта проклятая дверь всё ещё открыта, значит Договор Кодеса действует. Ещё пятнадцать с лишним лет любые боги смогут спускаться в наш мир лишь с частично ограниченной мощью. То что он подошёл так близко к Экзелю и никто кроме тебя его не почувствовал, говорит о его возможности обманывать стража равновесия. Но самое плохое в том, что твой меч запретил тебе убивать Сатурна.

Запретил мне? Что ты имеешь в виду, Крисстас?

Я уже говорил, насколько дьявольское оружие служит тебе. Боги и Демоны из самых разных вселенных охотятся за ним, и только маскировка которую я на него повесил не даёт Богам засечь его даже в минуты активности. Однако этот меч не принадлежит Сатурну или тебе. Он подчиняется тебе лишь временно. Ты в курсе, что в тот день он должен был сжечь тебя только за то, что ты прикоснулась к рукояти?

Но почему он этого не сделал? — спросила Амиладжар после долгой паузы, взглянув на свой клинок.

А ты не знаешь? — Крисстас усмехнулся. — Смотри. — Протянув руку к мечу он громко сказал: — Я твой Хозяин! Моё имя Крисстас Аэллон! — меч оставался холодным и уже не испускал свет. — Твой Хозяин — Сатурн Ардаэль Ниистар! — Меч всё ещё равнодушно молчал.

Что ты пытаешься сделать? — недоумевала Ами продолжая держать клинок.

Сейчас сама увидишь. Твой Хозяин — Амиладжар Джемал! — меч не светился и вообще смотрелся мёртвым куском белого потускневшего металла. — Твой Хозяин — Экзель Джемал! — Меч вспыхнул ярким-ярким светом и начал нагреваться, от него пошли волны разрушительной Энергии, которая тут же исчезала в жадной пасти поглотителя магии, который Крисстас воздвиг перед собой.

Я не верю! — воскликнула Амиладжар, но Крисстас улыбался ей в лицо.

А тебя никто не просит верить, Ами. Пойми же ты, этот меч был выкован для сильнейшего Апостола Хаоса всех времён, которые когда-либо были или будут. Всё закрутилось в тот самый момент, когда твоя дочь умерла, и ты прикоснулась к нему. — Он кивком указал на меч. — Ты же была на моих лекциях по строительству Артефактов. Боги не могут ковать себе женское оружие, а Богини мужское. Богиня будет обладать Божественным мечом только в том случае, если его подарит Бог. Сатурн не дарил тебе меч, и он убил бы тебя, как любого другого, если бы в утробе твоей не развивался твой сын. Только в его руках он обретёт всю свою мощь и покажет на что способен.

Я в это не верю, Крисстас! Вспомни Саргастор! Вспомни, какую Силу призвал мой меч уничтожая её.

Это лишь крохи того, что твой меч сделает для твоего сына. Когда придёт время, меч предаст тебя, если только ты сама не отдашь его в руки Экзелю. Но сейчас тебе не следует об этом думать. Видимо меч не хочет чтобы ты убила своего неверного возлюбленного. Возможно поэтому Сатурн выжил тогда, семнадцать лет тому назад. Сейчас нам следует предупредить Князя Тишины, и Конклав Ордена.

Я расскажу о случившемся Хабеку, а ты отправляйся к Князю.

Именно так, Ами. Только помни, не доверяй ему. У меня есть подозрение, что Хабек ведёт свою игру, и вполне возможно, что Экзель его Фигура.

Амиладжар не ответив вышла, а Крисстас взмахнув посохом исчез из кабинета.

* * *

Кристофер Лаэда, квартирмейстер нашего крыла встретил меня и моих учеников на удивление радушно. Как и в прошлый раз посетовал на то, что у меня такие здоровые ученики. С меня семь потов сошло пока он их всех обмерил и записал в свою книгу. Прошло уж точно не меньше двух часов. Закончив примерку, он объявил, что к концу недели у всех будет новая с иголочки униформа, а пока он найдёт нужные комплект на складе. Я велел ученикам ждать меня за дверью оставаясь наедине со стариком.

Не думал и не гадал, я, Экзель, что ты станешь учителем Ордена. Сейти порой любил помечтать об этом, но всегда добавлял, что тебя ждут более великие дела.

Возможно, так оно и будет, сэр Кристофер.

Просто Кристофер. Ты теперь наставник, а наставнику не к лицу обращаться на вы к «Вечному Квартирмейстеру». Ты вообще какой-то хмурый сегодня. Тебе достались плохие ученики?

Честно говоря не знаю, Кристофер. Они настолько разные, что я даже не подозреваю, как я их буду учить. Например, у меня в отряде три эльфийки с опытом ведения боевых действий, и брат с сестрой, чудом спасённые с Таолосанта. Я вообще отказался бы от них, не попроси меня Хабек, и не узнай я, что их рекомендовали Крисстас и Фейриан.

Понятно. — Старик нахмурил лоб. — Ты не беспокойся раньше времени. Я тебе вот что скажу. Я живу в стенах Орден вот уже двести с лишним лет, я помню ещё времена Кенариса Аркасана, так вот Фейриан жил в Империи ещё до того, как сюда прибыл Крисстас и Тористан. Он никогда никого не записывает в столицу просто так. Даже Предатель Кодес был вынужден признать, что выбор Фейриана безупречен. Если он говорит, что они достойны, значит они достойны стать Инквизиторами. Постарайся быть ученикам не учителем, а другом. Ты ведь временно назначен, разве нет? — я согласно кивнул. — Вот и я говорю что временно. Постарайся показать им Орден своими глазами, научи радоваться жизни, сплоти единый организм, постепенно они втянуться и обучение пойдёт легко. В конце концов не все у нас такие одарённые как твоя команда.

Спасибо, дядька Крис, — улыбнулся я. — Не забуду твои слова.

А старик вдруг прослезился: — Знаешь, а ведь меня и Тористан с Керином так называли когда-то, да и Сейти. Жаль, что теперь я с ними не свижусь в этой жизни.

Я успокаивающе похлопал его по плечу, а старик сжав мою руку на прощание изрёк: — Иди уж, Мастер. Пусть всё будет хорошо.

Я вышел из комнаты и застал милую моему взгляду картину, ученики повторяли наш подвиг, и знакомились между собой. Эльфийки отвели в сторонку ребят из группы Кланов Возрождения, Артемис, Анюта и Эра окружили Мигеля и Мику и рассказывали им о том, какая хорошая жизнь для них наступила. Мигель улыбался и старался поддержать беседу, а Мика наблюдала за ним. Я бы мог любоваться этой картиной очень долго, но у нас было мало времени, нужно было показать ребятам ещё несколько мест.

Очень хорошо, мои юные друзья. — Я попытался выглядеть как можно более торжествующим. — Мне нравится что вы уже познакомились и стараетесь подружиться. Запомните этот день очень и очень хорошо. С этого дня вы — команда. Сейчас в Ордене наступили нелёгкие времена, раз уж предателем оказался один из членов Конклава… — Передо мной снова промелькнули картины прошедшего Испытания, умирающий Рагнор, печальный взгляд Сейти, я скрипнул зубами, но тут же продолжил речь. — Это не столь важно. Возможно в скором времени вас разобьют на две разные команды, а может быть оставят всё как есть, однако не забывайте, что вы будете частью единого организма. От ваших действий будет зависеть жизнь ваших товарищей. Не вздумайте сориться и подставлять друг друга.

Мы не подведём вас, наставник Экзель. Многие из нас прекрасно понимают, что Орден — это наш последний шанс выбраться в люди. — Ричард бросил на меня внимательный взгляд, от которого мне стало не по себе.

Ричард, я хочу задать тебе один вопрос, — осторожно начал я, но он всё также невозмутимо смотря мне в глаза уже дал ответ: — Да, наставник. Во мне проснулся талант «Видящего».

Всё понятно. В нашем Ордене стараются пристально смотреть за «Видящими». Вы неподсудны земным судам, так что будьте очень и очень осторожны, чтобы не попасть на «Остров Гнева».

Я знаю что такое «Остров Гнева» наставник. Спасибо вам за предупреждение.

Ученики, сейчас мы продолжим знакомство с Орденом. Следуйте за мной, наблюдайте, если будут какие-то вопросы можете задать их. Следуйте за мной.

И снова всё повторилось почти в точности. Я показал им наш плац, где ещё щенком я сумел впервые одолеть Тористана, показал им первый этаж и рассказал про Лабораторию Алхимии, Инженерный факультет и библиотеку. Вы бы видели, как загорелись глаза Димитрия. Я подумал, что мне в скоре придётся дать ему разрешение на посещение. Поскольку наша экскурсия шла довольно быстро, я позволил себе устроить небольшую лекцию, хотя на самом деле, я просто рассказал, чего следует остерегаться внутри Ордена, приводя простые примеры из нашей ученической жизни. Мне удалось произвести впечатление даже на нашего Светлого мальчика.

Зимой темнеет рано, но я сумел занять учеников на весь вечер. Теперь им предстояло только отужинать и подготовиться ко сну. Ужин прошёл уже в более тёплой обстановке, Артемис и Эра уже взяли под свою опеку Мигеля и Мику, Димитрий присоединился к ним, так что я мог быть спокоен за гостей с Таолосанта. Эльфийки само собой держались ближе друг к другу, хотя я был уверен в том, что они попадут в разные команды.

Вернувшись на этаж я собрал ребят возле дверей ведущих в их комнаты и решил закончить ознакомление и поселить их уже окончательно.

Ну вот собственно и всё, мои дорогие ученики, — я внимательно посмотрел в тетрадь и сделал несколько пометок на будущее. — Сейчас ровно девять вечера. Официальный отбой у вас в десять, свет выключается в одиннадцать, но завтра вы встаёте в семь часов утра, на час раньше обычного, так что вы должны лечь пораньше.

Наставник, а как мы будем расселяться? — спросил Димитрий бережно прижимая к груди футляр со скрипкой.

Очень просто. Сейчас я буду называть имена, по старшинству, и вы скажете с кем вы хотите поселиться в комнате. Она как вы уже заметили рассчитана на двоих, можете договориться между собой.

Простите, наставник, — подал голос Мигель. — Я могу поселиться со своей сестрой, или женщины селятся отдельно?

В принципе можно. — Я снова сделал пометку в блокноте. — Я в первый же день поселился с одной эльфийкой, — тут я понял что сболтнул лишнего и немного смутившись попробовал более нейтрально объяснить ему наш порядок. — Короче если твоя сестра не против, то ты вполне можешь поселиться вместе с ней. То же самое касается вас всех. Если со временем кто-то из вас захочет поселиться в комнате с кем-то из своих партнёров, предупредите меня. Это не запрещено, но требует более менее осмысленного подхода. Эльфийки и Ксан задумались над моими словами всерьёз.

Моя команда расселилась очень быстро. Почти все попарно, Мигель и Мика в одной комнате, и только лишь Эра попросила чтобы у неё была отдельная комната. Причём мотивировала она это в точности так же как Джером. Я потратил остатки времени на то чтобы расселить их, проследить за тем, чтобы они правильно постелили постель. В этом плане меня не подвёл никто, даже дворяне, видимо дома они убирали постель за собой не прибегая к помощи слуг. Показав им как управляться со светильниками, я пожелал всем спокойной ночи и отправился дальше.

Мне предстояло побывать на ночном педагогическом совете, но сначала нужно было отнести Кристоферу документы с пометками о расселении учеников по разным комнатам. Но в коридоре я столкнулся с Джеромом. Мой братец в кои-то веки одел чёрную мантию расшитую алым шёлком и серебром. Он сжимал в руке посох, настолько знакомый мне посох Сейтиаса, но только с чёрным кристаллом, а не с зёлёным как был у Архимага.

Этот посох для меня заказал Сейти, — пояснил он в ответ на мой изумлённый взгляд. — Он сам выбирал его и зачаровывал.

Но ведь Инквизиторы не носят Посох Магии, Джер. Это не принято.

Не все Инквизиторы являются Королями Личей. — Джером помолчал. — Конклав дал мне разрешение на посох, в конце недели откроется кафедра Некромантии. Я постараюсь не ударить в грязь лицом, я ведь сам только-только с обучения.

Джером, перестань. Ты самый старший из нас, за исключением малышки Пенелопы. Ты спас мне жизнь и одолел врагов с которыми не решились бы встретиться некоторые Архимаги.

Я знаю, но всё равно волнуюсь. Знаешь ли, я — Тайный, а к нам до сих пор относятся с подозрением.

Не думай об этом. Подумай о другом. Тебе нужно подготовиться к завтрашнему дню. После урока Янрин, ты будешь вести урок Магии, я буду тебе помогать, так что, ты обязан присутствовать на совете.

Джером согласно кивнул и мы отправились на первый этаж. Педагогический совет собирался в самом дальнем углу северного крыла, и почти всю дорогу мы прошли молча, но когда показались резные двери ведущие в залу заседания, Джером остановился. Он хотел меня спросить, и я знал о чём. За три года мы научились понимать друг друга безо всяких слов.

Ты влюблён, Джером. Я чувствую твой страх. — Прошептал я.

Да. — Согласился он. — Я боюсь любить её. Она слишком юная, она отвергнет меня. Я — Тайный, а она человек… — Лёгкая пощёчина, почти невесомая, нанесённая мною скорее из шутовства заставила Джерома отступить на шаг.

Джером, не веди себя как последний дурак. Тайный ты или нет не имеет для неё никакого значения. Ты — мой брат, а для неё ты прекрасный юноша, который чем-то покорил её. Она не отвергнет тебя только потому, что у тебя бледная кожа и алые глаза.

Откуда ты можешь это знать? — сухо спросил Джером.

Я, знаешь ли, старший наставник обеих групп. Эра очень трепетно обмолвилась о том, что она находиться здесь только из-за одного Очень Дорогого ей Не Человека. Во-вторых Эра поселилась в комнате одна, и по тем же причинам что и ты когда-то. Джером, веришь ты мне или нет, но даже если она тебя не любит, то относится она к тебе очень трепетно.

И снова Джером впал в полную апатию. С ним порой такое случалось. Я несколько минут подождал пока он закончит копание в себе и вернётся в реальный мир.

Это безумие, Экзель. Я старше её, теперь ещё буду наставником. Что мне делать?

Джером, не будь беспомощным и вспомни твой талант хранить чужие тайны. Ты можешь позволить себе всё что позволит тебе она, но постарайся чтобы это было сделано в тайне ото всех.

Позади нас раздался звонкий стук каблуков и мы обернулись. К нам шла леди Янрин сжимающая в руках стопку с бумагами. Увидев нас она приветливо улыбнулась и подошла ближе.

Здравствуй Джером. Привет Экзель. Вижу вы уже собрались. Ну что, идём внутрь? — она кивнула в сторону дверей.

Через пару минут, леди Янрин. Как ваша команда, есть что-нибудь подозрительное или необычное?

Да нет, вроде бы, — пожала плечами она. — Как обычно в мою группу попадают те, кому предстоит стать дипломатами или Инспекторами Инквизиции. А что случилось, у тебя иначе?

Внутри расскажу, моя леди. Я буду страшно ругаться на некоторых Инспекторов и старого Фейриана. У меня в группе такая каша, заваривается, что самому страшно становится.

Пойдёмте, мои дорогие соратники. — Янрин взяла нас с Джеромом под руку. — Нас никто ждать не будет.

Повинуясь нашей гордой наставнице, мы вошли внутрь. Ну что я вам могу сказать, ничего особенно интересного я не заметил. Небольшая комната устланная коврами, с небольшим очагом в дальнем от входа углу. В центре комнаты стоит огромный круглый стол за которым уже сидели члены педагогического совета. Перед каждым из них лежали небольшие кожаные папки с документами. Я заметил здесь Лидера Конклава, Касара, Фейриана, нескольких советников которые обладал правом отсеивать тех или иных учеников, а также ответственные за бытовые вопросы, вроде получения рациона, снабжения оружием и так далее. Мы с Джеромом сели на отведённые нам места, между нами устроилась леди Янрин и на этом совет собственно начался.

В своё время я уже присутствовал на собрании дисциплинарного комитета, так что все эти словесные перипетии я пропускал мимо ушей, не особенно обременяя себя их разбором. Ну скажите, какая мне разница, что нам собираются урезать финансирование, в связи с недавними событиями? Я слушал молча, изредка ловя на себе взгляды Хабека и Касара. Лидер Конклава был непривычно бледен, а его глаза слегка потускнели, но я не предал этому особого значения, мало ли что бывает с людьми после такой попойки… Но, суть да дело, пришло время говорить мне. Весь педагогический совет с интересом смотрел на меня. Кое-кто из них явно хотел, чтобы я признался в собственной несостоятельности, к примеру Морфин, тот самый экзаменатор, которого мы окунули в лужу в день первых Испытаний. Поскольку Лидер Конклава лично назначил меня на столь ответственный пост, он же задал мне вопрос: — Экзель Джемал, Инквизитор второго Ранга по особым делам Ордена. Вчера вам было предложено занять место временного преподавателя замещая таким образом почтенного Архимага и наставника Андерсена, — Хабек запнулся и презрительно скривил губы. — Вы дали согласие к огромному облегчению педагогического совета и дисциплинарного комитета. Мы хотели бы узнать, как прошёл сегодняшний день, и что вы думаете по поводу новоприбывших учеников?

Я встал со своего места и обежал взглядом всех присутствующих. Признаков особой враждебности я не заметил, но и дружелюбия не было, разве что Янрин с Касаром смотрели с неким подобием поддержки.

Многоуважаемый Лидер Хабек, а также вы, господа учителя и Инспектора я очень благодарен вам за всё. Особенно я благодарен вам за доверие. Для меня стало огромной неожиданностью то, что меня, самого ещё недавно прошедшего обучение попросят стать наставником группы, из которой выходят самые настоящие профессионалы. Ознакомившись с личными делами учеников и послушав их историю, я подумал, что вы решили поиздеваться надо мной, но теперь я понимаю, что вы оказываете мне воистину огромную честь доверяя такие самородки. — На лицах присутствующих стало проступать явное недоумение.

Простите, что вы имеете в виду, Инквизитор Экзель? — спросила леди Татьяна, известная своей строгостью в вопросах воспитания юных учеников.

Всё очень просто. Во-первых возраст моих учеников. В мою группу попали ребята от двенадцати с половиной, до тридцати лет. Три эльфийки, два полуэльфа, представитель народа Светлых, а также святые братья печально известного монастыря Арнэрест. Я уж молчу про трёх пришельцев Кланов Возрождения.

Как кланы? — опомнился Хабек и начал вчитываться в документы. — Касар, почему меня не предупредили, что они уже прибыли? Обучение воинов Кланов ответственный вопрос и мы не имеем права взваливать это на юного Инквизитора.

Всё нормально, Лидер Хабек. — Успокоил я его. — Я способен справиться, и меня меньше всего волнует что они столь важные гости. Меня волнуют два ученика. Мигель и Мика, безродные. Они чудом спаслись из Таолосанта.

Многие учителя вскочили со своих мест и начали шумно требовать ответа на вопрос, откуда в нашем Ордене взялись ученики с проклятых земель. Однако я хлопнул ладонью по столу призывая всех к молчанию. Я был разгневан подобным отношением к себе, и моя кожа ярко-ярко засияла, заставляя сидящих вблизи от меня попятиться.

Я выслушал вас, уважаемые «коллеги», но я не потерплю такого отношения ко мне! То что я вас младше ещё ничего не означает. Вы обязаны меня выслушать. Я сам сначала отнёсся к моим новым ученикам подобным образом, но мне стала известна одна маленькая деталь. — Я бросил взгляд на коварно улыбнувшегося Фейриана. — Почти все ученики попали сюда по рекомендации Крисстаса Аэллон, и Инспектора по особо важным делам, Фейриана. — Воцарилось жаркое молчание. Теперь учителя не знали, как можно отреагировать на эту новость. Кристофер был прав, Фейриана знали и уважали все присутствующие.

Инспектор-Инквизитор Фейриан, можно узнать, чем вы мотивировали подобный выбор? — поинтересовался Касар, а сидящий справа от него учитель согласно закивал.

Всё очень просто, уважаемый советник. Я умею видеть знаки неведомые даже Великим Магам. Все те кого я направил в Орден уже готовы к прохождению обучения. Я не буду чем-то мотивировать мой выбор, он — просто есть.

Всё понятно. Я хотел бы побеседовать с вами позже, Фейриан, — сказал я и продолжил. — Сейчас я не хочу устраивать оживлённые дебаты на тему того что делать дальше. Я согласен учить этих детей и я уверен что я справлюсь. Если мне будет недоставать опыта, я всегда смогу побеседовать с Квентиаросом Крисстасом. Теперь я хотел бы высказать свои требования.

Требования? — переспросил Морфин и на меня уставились уже несколько недоброжелательно настроенных личностей.

Всё очень просто, экзаменатор Морфин. — Я демонстративно проигнорировал его гневный взгляд. — Большинство моих учеников настолько разнятся в уровне обучения, что я просто не смогу быстро сплотить их в единую команду. Жители с Таолосанта настолько сильно избиты и изнеможенны, что не смогут правильно носить даже кольчугу. Вы, госпожа Элла, должны позаботиться о том, чтобы в течение ближайшего месяца они получали тройной рацион.

Но это… — начала было дородная кухарка, которая в принципе отличалась мягким нравом, но в некоторых вопросов становилась слишком упорна, однако Лидер Хабек махнул рукой.

Будет сделано. Дальше. — Попросил он устало вздохнув.

Во-вторых, я прошу разрешения некоторое время индивидуально обучать некоторых учеников. И в-третьих, мне будут помогать в обучении почтенные Инквизиторы Джером и Сеан. Им будет выплачиваться жалование как полным учителям, плюс жалование Инквизиторов.

Это невозможно! — вскочил Питер, казначей Ордена. — Наши расходы и так возросли на порядок, мы уже не можем позволить себе повышать жалование Инквизиторам.

Я удивлённо посмотрел на Лидера Конклава. Это что же тут такого произошло, если уж в казне Ордена, настолько мало денег. Хабек снова махнул рукой и натянуто улыбнулся: — Ладно, Экзель, будь по-твоему. Если уж ты так хочешь этих денег, мы будем выделять денег. В конце концов Орден тратит гораздо больше на абсолютно бесполезные на мой взгляд вещи. Есть ли у вас ещё какие-то пожелания?

Пока нет, Лидер Хабек, но я непременно сообщу вам если появятся какие-то проблемы.

Вот и славно. На этом я предлагаю закончить сегодняшний совет. Дорогие учителя, рекомендую вам к завтрашнему вечеру предоставить отчёт обо всех способностях ваших учеников. Все свободны.

Советники и наставники вставали со своих мест и один за другим покидали комнату. Янрин попрощалась с нами, напомнив, что завтра с утра мои головорезы будут учиться у неё, а я должен буду взять её учеников. Джером отправился следом, чтобы уточнить расписание и прочие детали. Вскоре в зале остались только мы с Фейрианом.

Ну и что ты мне по этому поводу скажешь, старший Инспектор Князя? — мрачно и без предисловий спросил я у него.

Мне нечего сказать. Он все связаны с единой Силой, и должны обучаться в столице. Я догадывался, что они попадут под вашу опеку, мой принц. Среди них несколько потенциальных Апостолов, к тому же он видели сны.

Да, я заметил. Думаешь это проведенье?

В свете всего случившегося, я просто уверен в этом.

Всего случившегося? О чём ты говоришь, Фейриан? — удивился я и Инквизитор посмотрел на меня странным взглядом.

Вы не знаете? Хотя, странный вопрос. Мой Князь был бы против того чтобы я вам рассказал, Лидер Конклава тоже, однако я как и вы, не всегда соблюдаю устои. Вы ведь слышали, что Инквизиция испытывает трудности, настолько сильные, что даже бездонная казна слишком мала дабы решить их.

Да, я об этом слышал. Но что за проблемы возникли у Ордена, если ещё вчера всё было нормально?

Нормально? — Фейриан скептически посмотрел на меня. — Когда выяснилось, что Самир работал не один, Хабек отдал приказ найти всех виновных в том, что Тиран Лакрос сумел так долго скрывать свою сущность. Но позавчера с Зарланда исчез один важный гость.

Зарланда? — я нахмурил лоб. — Я много раз слышал это название от Тирана, и если меня не подводит память — это мир Хаоситов?

Совершенно верно — это мир Хаоситов. Все Апостолы Безмолвия подняты по тревоге, но что самое страшное, в наш мир снова спустился ОН.

Фейриан замолчал, а я прикрыл глаза. В Инквизиции только одного Бога назвали ОН с большой буквы «О». Значит мой проклятый отец вернулся, хотя как вам известно, я только догадывался, что он мой настоящий отец.

Откуда стало известно о его возвращении? И как он вообще смог вернуться? Я думал что дверь заклинена.

Так и есть, мой принц, однако вам следует помнить, что Сатурн сильнейший из живущих ныне Богов и даже Великий Договор лишь частично ограничивает его власть. Ваша матушка вчера сумела ранить его своим оружием, и он сбежал…

Моя мать сражалась с Ним?! — всполошился я, но Фейриан успокаивающе похлопал меня по плечу.

Всё хорошо, мой принц. Он явился ослабленным, а ваша мать обладает огромной Силой. Сатурн сбежал в ужасе.

Всё равно это плохо! — видимо мой потаённый страх ударил мне в голову, моя кожа снова начала гореть, причём настолько сильно, что даже Фейриан отступил назад прикрывая глаза плащом. — Я слишком хорошо помню уроки Истории и знаю чем заканчивались его приходы для Смертных! Он лишил мою любимую счастья воспитываться в семье, он нанёс рану Керину, он виновен в гибели матери Нильса и Диамонда, и только он повинен в «Столетней Войне Магии»!

Мой принц, вы слишком несдержанны для своего нового положения. — Фейриан отводил взгляд от моего огня, но говорил на удивление спокойно. — Теперь вы Инквизитор, и вы должны рассуждать трезво и здраво, не поддаваясь эмоциям. Вы сами говорили ученикам, гнев по отношении к нему только придаст Сил, но не вам.

Сказал как отрезал. Я действительно вспомнил юную эльфийку с гневом спросившую меня, почему мы не можем уничтожить Сатурна. И я вспомнил свой холодный и жёсткий ответ. Меня даже не разозлило то, что Фейриан снова за мной шпионил.

Ты прав, Фейриан, я несдержан, но именно в этом моя Сила. Я не могу равнодушно взирать на то что происходит вокруг меня. Имя этого подонка вызывает во мне такую дьявольскую ненависть, что мне самому становиться страшно. Я постараюсь научиться лучше контролировать себя. Теперь я хочу спросить, что думает Конклав по этому поводу.

Конклав в ужасе, и это самое малое из того что я могу сказать. За последние три года на нас не разу не нападали армии Демоников, в Княжестве Белиарх, то же самое, Мистики и Демоники молчат. Но с возвращением Сатурна это может означать, что за эти годы они собрали настолько большую армию, что смогут прорвать рубежи. Крисстас уже бьёт тревогу. Он велел Императору готовить флот, с завтрашнего дня начнётся усиленная тренировка личного состава, Ордена Магии и Церкви Эркхаэля готовят своих лучших воинов к возможному сражению. Все деньги Ордена будут направлены на то, чтобы закупить артефакты которые помогут нам в случае непредвиденных обстоятельств.

Значит… Опять война? — тихо спросил я.

Да, мой принц. Божественный Совет согласился разрешить Князю Тишины ввести в мир свои войска если дела пойдут совсем плохо.

Знаешь, а я так надеялся, что мне не придётся этого слышать. Если Он нападёт на мой город, я не буду стоять в стороне. Иногда, когда в лесу вспыхивает пожар, ему навстречу пускают другой, таким образом малой жертвой спасая большее количество невинных жизней. Если Сила Хаоса обрушится на нас, я применю всё чем обладаю для того чтобы выбросить их прочь.

Фейриан помолчал, он прекрасно понимал, что я не шучу. Вы ведь уже поняли, что он был необыкновенным человеком. Его и гнев Князя-то не особенно волновал. Он просто жил и делал своё дело так, как считал нужным. Согласно кивал когда ему приказывали старшие, но делал по-своему, и никогда, никогда не ошибался. Крисстас, будучи ушами и глазами Князя Тишины, а также моим личным хранителем запротестовал бы, а то и запер бы меня где-нибудь между мирами, чтобы охладился да поумнел. Моя мать… Ну вы и сами знаете, какими несносными бывают любящие матери, особенно если они амбициозны и не могут поверить что вы выросли. Нет, Фейриан таким не был. Он был сослан в наш мир, но среди Апостолов он пользовался популярностью и уважением, а я никогда особо не задумывался за что его сослали.

Ты ещё слишком юный, Экзель. — Фейриан впервые назвал меня по имени. — Разумеется ты не останешься в стороне, именно поэтому они могут на время отправить тебя за пределы Империи с определённым заданием. Они будут мотивировать это высшим благом, их не заинтересуют жизни твоих друзей, потому что они — Инквизиторы.

Но ведь и я тоже Инквизитор! — горячо вымолвил я, но Фейриан отрицательно покачал головой, и его слова словно кинжал обрушились на меня.

Ни ты ни я не являемся Инквизиторами. Я — Апостол Князя Тишины, и я вечно буду служить ему. Я ношу свой титул и Ранг, я служу на благо Ордена, но на самом деле, я делаю это только до тех пор, пока я согласен с его целями.

Фейриан, но ведь это предательство. Я давал клятву именем Сартога. Как я могу…

А у тебя никто ничего не спрашивает, Экзель. Пока не спрашивает, — добавил он. — Ты ещё слишком юн, а на тебя уже взваливают огромную ответственность. Ты что думаешь, так легко обучить хороших Инквизиторов? От тебя потребуется не только заставить их хорошо сражаться и колдовать. Нет-нет, ты должен будешь сплотить их также как ты когда-то сплотил свою команду.

Ты поэтому направил их ко мне? — решил уточнить я.

Нет. Я тебе уже сказал, мои знаки ведомы лишь тебе. Но я верю в тебя, и ты не только должен, ты просто обязан стать хорошим учителем.

А как же война, Фейриан? Ты же сам сказал, меня могут сослать…

Экзель. — Он посмотрел на меня взглядом мудрого старшего брата, который учит жизни непутёвого младшего. — Ты сам определишь свои ценности и нормы, когда придёт время. Возможно сейчас ты сможешь стать хорошим Инквизитором, ловить виновных и отправлять их на костёр и развоплощение во славу Ордена и безопасности мира, но однажды, проснувшись рано утром ты поймёшь, что так нельзя. И вот тогда-то ты осознаешь, что Инквизитор ты или нет, но нужно идти другим путём. Я уверен, что тебя отправят как можно дальше, но тебе ничто не мешает нарушить приказ, или вернуться в столицу в случае опасности. Ты же сын Бога, в конце концов.

Ты думаешь мне следует так поступить? — с сомнением спросил я. Фейриан заставил-таки меня задуматься над тем, над чем я не хотел бы размышлять слишком долго.

Нет. Я ничего не думаю. Всё равно ты поступишь по-своему. Что же до твоей Хаотической Силы, — Фейриан горько усмехнулся. — Когда-то давно, на мою страну напали враги — Хаоситы. Мы все сражались, но их было слишком много, и я, гордый юный воин прибег к своей Силе дабы защитить мой город. Враги были повержены, но именно я затопил его и превратил в руины. Подумай — кто ты? И подумай нужна ли тебе такая помощь от твоего…

Фейриан удивлённо посмотрел на меня, точнее сквозь меня, и исчез. Я несколько секунд очумело рассматривал место на котором он стоял и не мог понять что произошло. Поймал лишь отголоски чьёй-то магии. Я был эгоистичен и не подумал о том, что на Фейриана мог пасть гнев Князя. Мне предстояло сделать ещё много вещей, и я отправился дальше.

* * *

Замок Абсолютного Молчания.

Фейриан связанный по рукам и ногам стоял перед троном Князя Тишины. Божественный Князь был в страшном гневе, из его глаз вылетали крошечный фиолетовые молнии, которые с треском взрывались возле лица опального Инквизитора. Фейриан гордо и с вызовом смотрел в глаза своего сюзерена даже не замечая предостерегающих жестов Азраила. В зале не было никого кроме Князя и его Советника.

Фейриан, я много раз предупреждал тебе, что ты слишком своеволен для осуждённого на изгнание, но я старался ни в чём тебя не ограничивать! Я потребовал от тебя только одного — Подчинения! Ты не должен был рассказывать Экзелю ничего из того что ты ему открыл! Он не должен был даже догадаться о том, что Сатурн вернулся!

Мой Князь, не жди от меня слов извинения или прочей чепухи. — Фейриан демонстративно вздёрнул подбородок. — Ты слишком эгоистично относишься к своему Избраннику. Ты отнял у него друзей, ты лишил его возможности воспитывать родную дочь, лгал ему, взвалил огромные обязанности. Ты не смеешь скрывать от него такое!

Незримая длань хлестнула Инквизитора по щеке и он пал на колени. Князь Тишины занёс над ним свою страшную косу — Сартон Илайор, но на его пути встал Азраил. Он перехватил древко и заставил Князя посмотреть в свои незримые очи.

Ты ведь прекрасно знаешь что он прав, Князе, — прошептал он и я был готов поклясться что в его голосе слышалась неумолимость. — Я говорил тебе об этом, Тайрина предупреждала тебя, даже «Божественный Совет» просил тебя трижды подумать. Фейриан прав!

Отпусти меня! Никто не смеет указывать мне теперь, когда я…

Ничего не выйдет, мой Князь, — вымолвил Фейриан сплёвывая кровь идущую из рассечённой губы. — Можешь держать меня здесь целую вечность, но я найду способ рассказать Экзелю правду. Он должен узнать имя своего Отца сейчас, пока ещё не слишком поздно, хотя в этом мы с Тайриной расходимся.

Он прав. Подумай, если он поймёт, насколько могущественная Сила подвластна его разумению, он сможет сдержаться.

Князь Тишины гневно сжал губы но всё же ослабил хватку. Повинуясь его воле, путы исчезли освобождая Инквизитора.

Я запрещаю кому-либо из Апостолов рассказывать Экзелю об этом, под страхом немедленной смерти, Фейриан. Если ты так хочешь принести себя в жертву, действуй. Волей Безмолвия — я сказал!

Инквизитор поднялся с колен и презрительно посмотрел в глаза своего сюзерена. Теперь уже бывшего.

За все эти годы, Князь Тишины, я всегда знал, что ты беспринципный и жестокий Демон носящий личину Ангела, но никогда я не подозревал, что ты трус. Проклинаю тебя! Будь я проклят за то, что вообще служил тебе. — Фейриан сделал шаг вперёд и плюнул Князю в лицо. От изумления оба, и Советник и Князь сделали несколько шагов назад. Никто и никогда не позволял себе такого да ещё и в главной Обители Князя. — Я расскажу Экзелю правду, и пусть я умру за это, но по крайней мере я буду знать, что он верно поступит.

Фейриан сделал несколько шагов в сторону портала, но тут же замер и с воплем упал на колени и начал кататься по полу. Князь Тишины изумлённо посмотрел на своего бывшего вассала думая что сама Тайрина решила покарать нарушителя, однако вековую Тишину нарушил пронзительный мужской хохот. Услышав его Князь Тишины схватился за оружие а Азраил соткал посох власти.

Нет-нет, мой дорогой Фейриан, ты не сможешь этого сделать. Я тебе не Князь Тишины. Мой запрет нарушить нельзя.

Будь ты… Проклят! — успел прошептать Фейриан и посмотрел в сторону Князя. — Поспеши… и будь ты проклят… он не узнает пра… — Магия сделала своё дело, бездыханное тело Фейриана лежало на холодных плитах. Но вот оно зашевелилось, мертвец встал на ноги и развернулся. Золотые глаза насмешливо смотрели на разъярённого Князя и его Советника.

Давно не виделись… Князь Тишины. — Фейриан улыбнулся такой знакомой улыбкой и Князь прорычал: — Как ты посмел явиться сюда, Сатурн?!

Да — это было невероятно, однако злейший враг Князя и отец его избранника сумел проникнуть в святая святых.

А ты думал что Стражи не пропустят того у кого есть твоя Печать? — Сатурн вытянул впёред руку и Князь увидел столь знакомый магический символ.

Тебе не следовало приходить сюда, лишённым тела. Ты украл тело моего вассала и убил его душу, а также посмел явиться в мой замок. Сдохни так как должен был сдохнуть тогда!

Первым ударил Советник Князя, с огромного шара венчавшего посох сорвалась длинная тонкая нить характерного фиолетового цвета, которая в воздухе начала сплетаться в сеть. Она зависла над Сатурном повинуясь его небрежному жесту. Бог Разрушения внимательно осмотрел сеть внутренним оком и его губы скривились в змеиной усмешке: — И это всё? Азраил, дорогой мой мы столько раз сталкивались с тобой на одной дорожке, а ты совсем меня не уважаешь. Сколько раз я помогал тебе, тайком от твоего прекрасного Князя? Пожалуй, забери-ка ты её обратно.

Взмах, и сетка моментально охватила Советника. Азраил заверещал, его плоть и одежду охватило пламя способной разрушить даже Божественную составляющую могущественного Аватара. Но и Князь Тишины не дремал, он подлетел к Сатурну и обрушил на него своё оружие, но снова мне пришлось стать свидетелем невероятного. Князь Тишины — легендарный воин сумевший в одиночку одолеть весь Божественный Совет, сразивший самого Сартога в честном бою, неуязвимый к любому оружию не смог ранить своего врага, с которым он сталкивался и в иные времена, когда тот считался во сто крат могущественнее.

Сатурн спокойно смотрел в глаза своего врага сжимая его оружие двумя пальцами. Он всё ещё улыбался, что приводило Князя в бешенство, но монарх допустил ошибку, он подошёл к Богу слишком близко, и его способность колдовать была сломлена.

Ну надо же, — Сатурн рассмеялся. — Когда я убил твою дочь, ты сражался гораздо азартнее. Что с тобой случилось, убийца? — Князь зарычал не в силах вырваться из его хватки, но Сатурн помрачнел и тряхнул головой. — Проклятье! Ты очистил его от Хаоса почти полностью, и теперь я должен покинуть это тело. — Удар рукой и Князь Тишины отлетел в дальний угол обрушив огромную колону своим весом. Сатурн переломил его оружие пополам и швырнул под ноги недвижимому Азраилу. — Запомни этот день хорошо, Князь Тишины. Не думай что за шестнадцать лет я ослабел. Напротив, я стал ещё могущественнее. Я с удовольствием развлекусь на просторах славной Империи, а потом заберу своего сына. До скорой встречи.

Тело Фейриана окутало облако золотистого тумана, которое немного повисев в зале исчезло. В последний раз бедный Инспектор рухнул на каменные плиты, но Князь Тишины на него даже не взглянул. Он сделал несколько шагов в сторону Советника и пустыми глазами посмотрел на него, Азраил был мёртв, в том не было сомнений. Затем нагнулся и подобрал своё оружие, которое тотчас же приняло прежнюю форму.

Такель Акроэрос. — Вымолвил он и Советник вскочил с пола, пытаясь сорвать уже исчезнувшую сеть.

Мой Князь? Он ушёл… — Князь Тишины резко выбросил руку вперёд вогнав кулак в живот Аватара. Тот всхлипнул и осел на пол.

После поговорим. Он не врал про то, что ты к нему обращался. Сейчас я хочу, чтобы ты поднял весь «Божественный Совет» и призвал их сюда. Подними все легионы и скажи, чтобы были готовы вступить в бой по первому приказу.

Что ты задумал, брат? — прохрипел Азраил, но Князь не удостоил его даже взглядом.

Я хочу найти того кто дал Сатурну мою Печать. Приведи этого ублюдка ко мне!

Князь Тишины исчез из зала, и я был вынужден отправиться в коллегию чтобы рассказать обо всём случившемся. Похоже, назревало что-то страшное.

Глава 3

Признаки возвращения. В чём Сила настоящего учителя?

Ох, ну и ночка выдалась! Я лёг спать около трёх часов ночи, пришлось повозиться с документами. Но больше всего меня волновал Фейриан. Он ведь хотел сообщить мне что-то очень и очень важное, но не успел. Я испытывал какое-то смутное беспокойство, а когда всё же уснул, то попал в бессвязный кошмар. Опять я следил за чьими-то делами, слышал обрывки разговоров, видел картины древних битв, и всё это каким-то образом было связанно со мной.

Меня разбудила леди Янрин. Я открыл глаза и несколько секунд смотрел в пустоту окружавшую меня. Янрин выглядела немного обеспокоенной, и когда моё лицо приобрело осмысленное выражение, она спросила: — Тебе снова приснился кошмар, Экзель?

Да, леди Янрин. — Ответил я даже не заметив, что она упомянула слово «Снова». — Простите, сколько уже времени?

Семь часов утра. С Джеромом я провела инструктаж с вечера, теперь твоя очередь. В обычное время я бы отправила к тебе моих учеников, и взяла бы твоих, но у тебя две команды сразу, и все они слишком разные. Я посоветовалась с Джеромом и решила сделать вот что. Он возьмёт мою группу на первые два часа, а я возьму твою. В обед Джером ведёт твоих, а я уже своих собственных.

А как же строевая? Мне что, три команды сразу обучать? — ужаснулся я.

Не совсем. Предлагаю тебе помогать Джерому на уроках, или мне, в зависимости от ситуации. Сеан может тренировать моих, мы с ней об этом договорились. Но тебе нужно срочно подтягивать твоих учеников по всем предметам, поэтому один день им придётся усиленно посвящать нашим урокам, а один день твоим, пока не разрешится эта путаница с командами.

Я подумал и согласился с её доводами. В конце концов мне предстояло ещё и на работу ходить, на планёрки разные, и так далее. Мы несколько минут согласовывали расписание, решали что преподавать на первых уроках, и буквально через минуту к нам присоединился Джером. Чёрная с иголочки мантия Некроманта с золотистой вышивкой смотрелась на нём просто великолепно.

Доброе утро, миледи, Экзель. Я готов к началу первого учебного дня.

Джером, ты выглядишь просто потрясающе, — растрогалась Янрин. — Совсем как наш дорогой Сейти.

Мы все будем помнить его, моя леди. — Сказал Джером проводя рукой по щеке наставницы утирая выступившие слёзы. — Мы все знаем насколько хорошим человеком он был. Стоит ли скорбеть о нём так долго? Подумайте, ведь Экзель спас его душу, значит, сейчас он наблюдает за нами и радуется в ожидании перерождения.

Спасибо, Джером. Ты очень добрый юноша. — Янрин смотрела на нас увлажнившимися глазами в которых светилась радость учителя взрастившего достойных учеников.

В дверь постучали и когда Янрин пригласила гостя войти, внутрь просунулась голова Нильсена.

Доброго утра, миледи, и господа учителя! — шутливо поклонился он. — Простите что прерываю вас, но я должен кое-что передать. Экзель, как только отведёшь своих учеников на урок, срочно посети Крисстаса. Он хочет тебя видеть.

Что-то случилось? — спросил я с всевозрастающим чувством тревоги, которое с вечера преследовало меня.

Не знаю как и сказать. — Вздохнул Нильсен и в его зелёных глазах промелькнула печаль. — Вчера вечером в замке Князя Тишины кто-то убил Инквизитора-Инспектора Фейриана.

Янрин охнула и всплеснула руками, а я прикрыл глаза. Я не верил в то, что Фейриан был убит Князем. Князь Тишины прекрасно знал, что я бы не простил ему этого. Значит случилось что-то плохое. Что-то Очень плохое. Однако я не мог отделаться от мысли, что это связано с тем, что он хотел мне рассказать.

Ну что ж, можно считать что утро началось. — Мрачно изрёк я и смахнул прядку лезущую в глаза. — Ладно, спасибо что предупредил меня, Нильсен. Передай Крисстасу, что я приду как только смогу.

Мой брат кивнул мне и, бросив сочувствующий взгляд покинул нас, а я посмотрев в окно вышел из комнаты. Янрин и Джером не стали меня преследовать. Они всё поняли.

Покинув комнату я отправился в сторону комнат моих учеников. Они не подвели меня, ровно в восемь, когда я предстал перед ними они уже стояли в коридоре и ждали меня. Униформа сидела на них как влитая. Я до сих пор не понимаю, каким образом Кристофер умудряется ночью отправить нужную униформу нужным ученикам. Видимо пользуется специальными заклятьями. Вдоволь налюбовавшись учениками, я с удивлением отметил, что они меня не видят. Взглянув на себя повнимательнее я обнаружил, что на мне надет незримый плащ скрывающий меня от самых внимательных взглядов. Но это не был «Плащ Мидаса», скорее это было что-то глубоко индивидуальное. Значит я опять поднялся на новый уровень. Однако стоило мне пожелать появиться, как моя кожа ярко вспыхнула и плащ исчез в недрах Астрала, а мои ученики вздрогнув посмотрели на меня. Со стороны, это выглядело так, будто бы я возник из огненной вспышки полыхнувшей перед ними.

Доброе утро, ученики. — Поприветствовал я.

Доброе утро, наставник Экзель! — хором откликнулись они.

Как спалось, ученики. За ночь не было никаких происшествий?

Вроде бы нет, наставник, — неуверенно ответил Орфей и посмотрел мне в глаза.

Что-то случилось? — и снова во мне возникло это мерзостное ощущение, что происходит нечто плохое, совсем рядом со мной и исключительно по моей вине.

Орфей не знал как правильнее сформулировать то что его угнетало, да и не его одного. Эльфийки, святые братья, Ксан и его товарищи выглядели бледными. Малышка Эра вообще спряталась в углу и ёжилась словно от сильного холода, проводя руками по озябшим плечам. Один только Ричард не потерял своей каменной выдержки. Он-то и рассказал мне о том, что произошло.

Наставник, нам всем приснился один и тот же сон. Кошмарный сон. Различны некоторые детали, но то что этот сон вещий, не вызывает у меня почти никаких сомнений.

Что за сон? — внутренне напрягшись спросил я, стараясь выглядеть как можно более невозмутимым.

Война, наставник. Мы видели рати тварей со змеиными глазами и небольшими крыльями растущими прямо из висков. Они несли огонь, смерть и разрушение и пели страшную песню. Мы видели фигуры с ног до головы закутанные в золотистую парчу, я не мог разглядеть их лиц, но видел бездонные и очень странные глаза. Они смотрели на людей и те сходили с ума. Это было ужасно, наставник. Демоны, кровь, убийство. Мы не знаем, что это, и почему оно произошло с нами.

Я глубоко и устало вздохнул. Картины этого сна приходили и ко мне, только более мягко. Наверное потому, что я лёг спать очень и очень поздно. Но раз это приснилось не только мне… Будем надеяться, что это приснилось и другим ученикам. Я решил хоть немного успокоить моих подопечных, некоторые из них тряслись от страха.

Не бойтесь, мои юные ученики. Вы видели картины войны. Мне тоже приснился этот сон, правда не столь детально и извращённо как вам. Видимо боги спешили предостеречь нас.

Учитель, а что это были за твари такие? — дрожа от страха спросил Тористан.

Демоники и Мистики. Твари с крыльями на голове и змеиными глазами — это Демоники. Они творения самого Хаоса. Дети украденные у народа Тёмных демонов Арок'Сахок. Дети гордой расы воинов были извращены и заброшены в наш мир. Они очень выносливы, в бою способны одолеть хорошо обученного рыцаря в латах. Но их самая страшная способность это возможность пересекать огромные расстояния по воздуху. А существа в плащах — это Мистики. Они страшнейшие маги Хаоситов, Апостолов и Адептов Хаоса. Они могут зачаровать любого человека, но и их талант перемещения уникален. Мистики зарываются в землю и несутся через весь мир к своей цели. Только Барьер поддерживаемый Тёмными Князьями позволяет нам защищаться от них.

Для некоторых это известие стало новостью. Я приготовился выслушать что-нибудь высокопарное от Светлого мальчишки, но он-то как раз повел себя на удивление разумно, лишь удивлённо пожал плечами и всё.

Учитель, и что мы будем делать теперь? — с тревогой спросил Мигель.

Ну, сначала мы позавтракаем и обсудим ваше расписание, а потом уже всё остальное. — Я решил не пугать ребят и не говорить о том, что обязан известить Конклав о случившимся. — Кстати, ученики, теперь о том, о чём я не смог рассказать вчера. Сразу после обеда я отправлю вас на лекцию к леди Янрин Зель. Она преподаватель гуманитарных и сложных (технических) наук. Она замечательная женщина и должна очень вам понравиться. В моё отсутствие вы должны слушаться её. После её лекции вы отправитесь на кафедру изучения магического искусства. Вашим преподавателем станет Джером, он мой одноклассник и хороший друг. — Эра просто просияла услышав про Джерома. Нет, девчонка положительно влюбилась в моего братца.

Мы все отправились в столовую. Мои ученики всё ещё приходили в себя, однако увидев изобилие блюд на столе они обомлели. Видимо моя просьба по поводу тройных рационов была воспринята слишком близко к сердцу. Даже нас в своё время не кормили столь плотно. Я подождал пока мои ученики насытятся и когда раздались шаги моей наставницы я хлопнул в ладоши привлекая к себе внимание.

Итак, ученики. Вы хорошенько позавтракали, теперь же настало время занятий. Спешу представить вам вашу новую учительницу, преподавательницу придворного этикета и манер, Графиня Янрин Зель.

Леди Янрин как всегда была великолепна. Сегодня она надела красный камзол с серебряной вышивкой. Как же хорошо она в нём выглядела. Красное с серебром само по себе убийственное сочетание, но на нашей наставнице оно смотрелось ещё прекраснее делая её моложе лет этак на десять. Поздоровавшись с учениками моя леди благословила меня отправляться в путь, а сама повела их в класс. Однако я успел послать ей мысленное предостережение по поводу произошедшего, что привело Янрин в лёгкое замешательство.

Поскольку я отправил своих учеников на урок, мне можно было идти на встречу с Крисстасом. Я даже близко не мог себе представить, насколько всё плохо.

Во-первых я понял что дела идут хреново ещё когда подходя к двери ведущей к аудитории Крисстаса почувствовал сильнейшую защитную магию. Крисстас стоял перед входом ожидая меня, его взгляд скользил по тому месту где я стоял, но он словно меня не видел. Я понял, что снова шалит мой таинственный плащ. Когда я возник перед Крисстасом из вспышки пламени, он отшатнулся вскидывая посох, но узнав меня принял своё привычное высокомерное выражение лица

Эффектно. Интересно узнать, как ты это сделал? — вместо приветствия сказал Квентиарос.

Сам не знаю. Этот хренов плащ уже второй раз меня закрывает. — Как ни в чём ни бывало бросил я и был немало удивлён выражением лёгкой зависти возникшей на лице Крисстаса.

Я не ожидал что твоя Сила откроется тебе в столь юном возрасте. Это твой врождённый дар — Тента Хенона. Только самые могущественные из Богов наследуют эту Силу. Этот плащ твой щит и твоя опора, и ещё не раз он тебя спасёт. — Крисстас помрачнел. — Но об этом я успею рассказать позднее. Идём внутрь, нас уже заждались.

Я уже говорил что всё плохо? Оказавшись внутри я понял, что был прав. На жертвенном Алтаре лежало тело Фейриана. Инспектор выглядел странно, но я ещё не мог объяснить, что именно странного я увидел. Присмотревшись я обнаружил следы чужой магии, на запястьях Фейриана остались следы энергетических жгутов, но даже это не особенно удивило меня. Удивило то, что в аудитории находились моя мать, леди Астелл и Касар. Все они выглядели хмурыми и заспанными. Видимо ночные кошмары мучили не только меня и моих учеников. Касар бросил на меня быстрый взгляд и снова вернулся к осмотру тела, а вот матушка моя и леди Астелл смотрели абсолютно по-разному. Астелл смотрела с неприязнью, впрочем, она всегда недолюбливала меня. Моя мать была встревожена, мне уже давно не приходилось видеть это испуганное, смешанное с яростью выражение. Говорят некогда она так смотрела на врагов, когда только училась сражаться. Никто ведь и не думал, что со временем из неё выйдет самый беспощадный и жёсткий Инквизитор Ордена.

Крисстас предложил мне присесть, хоть один добрый признак за сегодняшнее утро. Устроившись поудобнее я начал наблюдать за магическими манипуляциями Касара, но Крисстас быстренько привлёк к себе моё внимание.

Спасибо что пришёл, Экзель. Пока ты был учеником Ордена и моим прислужником, — ни хрена себе опустили, подумалось мне, — все крупные дела Ордена проходили мимо тебя. Теперь ты — Инквизитор Второго Ранга, и мы не будем жалеть тебя или оберегать от того от чего оберегали раньше.

Крисстас, мы не можем так! Мы должны его подготовить. — Вскинулась моя мать, но Крисстас властным жестом велел ей сесть.

Поздно, Амиладжар. Мы слишком долго жалели твоего мальчика, который уже вырос в умного рассудительного юношу. Фейриан верил в него, и хотел чтобы мы защитили Экзеля от ударов Богов Хаоса.

Я бросил быстрый взгляд на Фейриана. С каждой минутой я находил всё больше и больше подробностей его гибели, моё зрение показывало мне остаточные следы заклинаний Хаотической Школы Магии. Среди них я обнаружил одно небольшое но страшное — Развоплощение. Я задрожал мелкой дрожью поняв, как именно умер мой товарищ.

Квентиарос… — Мой голос задрожал, я не смог вести себя достойным образом, мне казалось, что я вот-вот заплачу. — Кто посмел подвергнуть Фейриана Развоплощению? За что?

Это всё из-за тебя! — звонко крикнула Астелл игнорируя пламенный взгляд брошенный Крисстасом и моей матерью. — Он хотел рассказать тебе что-то запретное, и Князь Тишины покарал его!

Князь Тишины? — переспросил я боясь поверить тому что услышал. — Князь Тишины не посмел бы убить моего друга только за то, что он хотел предостеречь меня. Ты лжешь, Ведьма!

Но это правда! Он совращал тебя рассказами о твоей Силе, хотел чтобы ты использовал её, и погиб за это! — теперь мне стал понятен её гнев, однако я тоже не собирался сдаваться.

Он не совращал меня рассказами о моей Силе! Напротив, он предостерегал меня, говорил, что сам обладал подобной Силой.

Лжец! — Взвизгнула Астелл, но в наш спор вмешался Крисстас. Громко стукнув посохом об каменные плиты он рявкнул: — Именем Безмолвия, молчать!!!

Я испуганно втянул голову в плечи, а Астелл отступила назад. В глазах Крисстаса пылал такой сильный гнев, что даже если бы его глаза метали молнии, это не вызвало бы настолько сильного эффекта.

Как смеешь ты оскорблять нашего Князя в присутствии Принца, Астелл?! Не он ли спас тебя и родных тебе людей много лет назад?! Как хватает у тебя дерзости чернить его, не зная, что произошло на самом деле?! Князь Тишины вспыльчив, он может покарать находясь в гневе, но он никогда никого не казнит несправедливо! Кайся в своих словах, если не хочешь узреть гнев Князя!

Простите меня, повелитель! — Астелл бухнулась на колени и склонила голову. — Я любила Фейриана и утратила контроль. Простите меня, повелитель Крисстас!

Царственно кивнув, Квентиарос позволил женщине встать с колен и сесть на своё место. Она пробежала мимо стараясь не встретиться со мной взглядом. Крисстас попросил Касара присоединиться к нам, и когда наша группа уселась полукругом, он решил рассказать нам обо всём, что произошло. Но начал он с вопросов.

Многоуважаемый советник, что вы обнаружили осмотрев тело Инспектора-Инквизитора Фейриана? — Крисстас был непривычно вежлив к Касару, обычно он и Хабека называл на «ты» пропуская титул. Замети это не только я, Касар удивлённо вскинул бровь, но ответил со всей учтивостью.

Я обнаружил не очень многое, уважаемый Квентиарос. Фейриан был убит посредством магии Развоплощения, но я не сталкивался со столь совершенным плетением заклятья. Он сгорел просто моментально, даже самый могущественные маги Ордена не смогли бы вернуть частицы составляющей, которая как вы знаете, остаётся всегда. В этом случае не осталось ничего — Инквизитор уничтожен! Но я также заметил следы чужого присутствия в его теле. Их нельзя обнаружить обычными заклинаниями, но в моём роду есть Ангелы, — Касар горько улыбнулся и на миг в его глазах я увидел страшную боль, — что позволило мне смотреть иначе. Тело Фейриана было подконтрольно очень могущественному Богу Хаоса. Это всё что я смог обнаружить. Если же вам интересны детали, кто бы ни побывал в его теле, он смог войти в него без позволения только потому, что некогда Фейриан был Апостолом Хаоса.

Я зажмурился. Значит Фейриан хотел предупредить меня о том, чтобы я не совершил ошибку. Какая жалость, я потерял человека, который был наиболее близок мне по духу. Однако эта новость не вызвала таких чувств ни у кого кроме Астелл, которая призналась в своей любви к Фейриану. Моя мать до хруста сжала кулаки, а Крисстас подался вперёд.

Простите, советник. Если я вас правильно понял, тот кто воспользовался каналом Хаоса подчинил себе тело Инквизитора Фейриана. Скажите, а может ли он воспользоваться таким каналом у кого-нибудь другого, например у преданного Хаосита?

Касар ответил не сразу, он задумался, что-то прикинул в уме, и только потом посмотрел в глаза Великому Магу

Я не знаю всех правил этой магии, Квентиарос, однако мне кажется, что это возможно. Я не хочу никого пугать, но если у Бога Хаоса появиться возможность входить в тела своих служителей, мне страшно представить себе, что за война начнётся на просторах континента.

Я так и думал. — Крисстас не выглядел удивлённым. — Спасибо вам, советник. Теперь я буду говорить. Вчера днём случилось страшное, Амиладжар Джемал рассказала мне о том, что в наш мир вернулся Сатурн Ардаэль Ниистар. — В комнате ощутимо дохнуло холодом. Я уже говорил, что это имя внутри Ордена оказывало странный эффект. Крисстас продолжил рассказ слегка постукивая посохом в такт словам. — Своим оружием она сумела изгнать Сатурна, который более семнадцати лет назад утратил возможность принимать плотский облик. Каюсь, мы все были беспечны, думая что Сатурн ослабел. Вчера вечером он осмелился прийти в обитель Князя Тишины вселившись в тело Фейриана. Он убил Азраила, советника Князя и одолел нашего повелителя.

Невозможно! — вскочила Астелл. — Никто не может войти в пределы Княжеских владений не обладая печатью Безмолвия.

Ты права, Астелл. — Крисстас ничуть не рассердился на её слова, хотя нахмурился глядя на соратницу. — Кто-то дал ему печать, но мы не смогли её отследить, так как это была не лимитированная печать выдаваемая смертным властителям не входящими в Церковь Безмолвия. Такие печати есть у всех высших иерархов Магических Орденов, у Князей Тьмы, и у самого Императора Аркасана. Нам пришлось смириться с тем, что мы не можем найти виновного.

Что теперь будет? — спросила моя мать пока Крисстас доставал фляжку из недр своей мантии. Ответил он только сделав несколько глотков.

Теперь будет Экзель.

Я ничего не понимая посмотрел на него, примерно такими же глазами на Великого Крисстаса уставились остальные. Только моя мать поняла, отвернувшись от Крисстаса, стараясь не смотреть мне в глаза.

Простите, учитель, и что это должно означать? — осведомился я.

Я скажу тебе, Экзель, но сначала ты расскажешь нам обо всём что тебе говорил Фейриан. Мы должны это знать.

Я попал во власть необъятных очей Крисстаса. С ним трудно спорить, когда смотришь в глаза этого мужчины попадаешь в океан мудрости, и власти. Я ведь тогда и не знал, что Крисстас настолько стар. Повинуясь приказу отражавшемуся в глазах, я рассказал о нашей беседе не утаив своих сомнений. Инквизиторы долго переглядывались между собой после моего рассказа, однако никто из них не выглядел сильно удивлённым, только Крисстас немого помрачнел. Я уже приготовился к гневной отповеди Квентиароса. Ещё бы! Я хотел применить Силу Хаоса, однако в тот день мой ментор удивил меня.

Что ж, я знал, что однажды этот день настанет. — Вымолвил он. — Господа, вам всем прекрасно известно, что Экзель Джемал сын Бога Хаоса, но только Амиладжар Джемал знает кто он на самом деле. Я не удивлюсь если однажды выяснится, что я обучал сына Сатурна. — Крисстас проявил сказочное лицемерие одним махом отсекая осведомлённость присутствующих, хотя я не сомневался в том, что они знают правду, к тому же он таки назвал Это имя намекая моей матери на то, что однажды мне предстоит узнать правду. — Но сейчас не имеет значение, Кто. Важно лишь то, что Экзель на данный момент является одним из самых могущественных небожителей которые населяют наш мир.

Крисстас, пожалуйста, — прошептала моя мать, но он бросил на неё равнодушный взгляд.

Поздно, Ами. Время жалости прошло! Твой сын должен очень хорошо осознать, кто он и что из себя представляет. Ты ведь ещё не знаешь, что теперь он владеет Тентами Хенона.

Моя мать словно окаменела. Она переводила изумлённый взгляд с меня на Квентиароса, не веря услышанному, но словно по волшебству незримая плёнка на миг закрыла меня, а затем растаяла во вспышке пламени.

Значит всё-таки произошло… — всхлипнула мама, но Квентиарос не позволил ей плакать. Одно заклятье, и моя мать снова смотрит на нас, ни тени слёз, однако боль терзавшая её никуда не делась.

Экзель, я буду говорить с тобой прямо. Сегодня ты Апостол Князя Тишины и служитель Равновесия. Ты защищён от внешнего Хаоса всеми доступными способами, однако от внутреннего Хаоса тебя никто уберечь не сможет. Никто кроме тебя самого. Я буду продолжать обучать тебя и с позволения Лидера Конклава мы будем продолжать изучения Магии Хаоса. Он скорее всего будет противиться мне, однако теперь это жизненно необходимо. Тебе не следует забывать, что стоит тебе потерять контроль и Хаос возобладает над тобой, и тогда на встречу с тобой придёт Он. Молодое и отлично тренированное тело с неограниченным потенциалом. Это просто мечта для сокрушённого и униженного Бога Хаоса, Экзель. Помни об этом, потому что вселившись в тебя Он в первую очередь захочет убить тех кто тебе дорог.

Я всё ещё не понимал, к чему все эти лекции. Они могли рассказать мне об этом позже, в более интимной обстановке, однако следующие слова заставили меня задуматься.

Экзель, я даю тебе разрешение пользоваться дарами твоего отца. — Безжизненным голосом сказала моя мать.

На некоторое время весь мир исчез, остались только двое, я и моя мать. Она смотрела на меня с нежностью и любовью, но в её глазах я видел этот ужас. С самого детства моя мать была для меня идеалом, я во всём старался быть похожим на неё, хотя не представлял себе, что однажды мне предстоит стать Инквизитором. Но дело не в этом. Она всё время отправлялась в свои походы, ведь в те годы она была Инквизитором и Нежить терроризировала нашу Империю, лишь седьмая дивизия основанная моей матерью безжалостно истребляла армии трупов. Я не видел её месяцами, но когда она возвращалась домой, моя жизнь превращалась в праздник, я был любим, моими успехами гордились и всё в жизни было прекрасно. Но в один страшный день я увидел как мою мать мучает кошмар, так я узнал, что мой таинственный отец нанёс ей страшнейшую рану. И тогда я стал замечать, что вечерней порой она смотрит на меня долгим отсутствующим взглядом в котором просыпается ужас. Она боялась того дня, когда во мне проснётся моя Сила, боялась, что я стану похож на своего отца и пойду по его стопам.

Ещё в первой части я написал, что дал клятву не быть похожим на него даже косвенно, но сейчас, услышав от моей матушки эти слова я один смог понять, какой огромной болью они ей дались. Моя мать смирилась с моим жребием, но вот я с этим мириться не собирался. Тем более слова матери сняли с меня какие-то внутренние запреты.

Мама, посмотри мне в глаза! — приказал я, и она подчинилась. Такие родные зелёные глазища смотрелись блекло, почти безжизненно. Крылья повисли вдоль тела словно плети. — Я знаю, чего боишься ты, родная моя. С самого детства ты видела насколько я на него похож и боялась, что вырасту я в такую же мразь как и он. Мама, говорят, от судьбы не уйдешь, вот уже три раза мне пророчат страшные бедствия и вступление в ряды Хаоситов, дескать судьба у меня такая. Ты уж прости меня за такие выражения, но пошли все на…. Мама, когда моих друзей отравили, — я бросил мстительный взгляд в сторону Касара, — Крисстас пытался помешать мне, в лазарете мне сказали что уже поздно ничего нельзя сделать. Я помню что вышел из-под контроля и сотворил ужасное, однако я отправился туда где не имел власти и поспорил с самой смертью. Я вернул свою семью вопреки судьбе, и я клянусь тебе, мама, пока у меня есть силы и дух чтобы сражаться, я не покорюсь своей судьбе.

Моя мать воспрянула духом. Я увидел как заблестели её глаза и поймал одобрительный взгляд Квентиароса.

Я думаю Конклав будет вынужден принять ваше предложение, Квентиарос. — Задумчиво изрёк Касар. — Хабек всегда защищал Экзеля, но он старался не допустить лишних контактов в «Золотым Лордом». Думаю мне потребуется время чтобы уговорить его.

Я очень на вас надеюсь, советник Касар. Помните, я вознагражу вас за усердие, так что в ваших же интересах уговорить его. Что же до тебя Астелл, Князь Тишины отдал приказ поднять всех Апостолов Князя Тишины по тревоге. Со дня на день может начаться нападение из-за океана. Подготовь всех.

Повинуюсь, повелитель. — Снова поклонилась она.

Экзель, пока ты преподаёшь науку ученикам, я не буду тебя дёргать, но не думай, что я дам тебе передышку. Уже через неделю мне придётся за тебя взяться. На этом я закончил. Спасибо что пришли.

Постойте! — воскликнул я. — Сегодня произошло кое-что важное.

И я рассказал моим старшим про сны которые посетили меня и моих подопечных. Это вызвало противоречивые мнения. Касар и леди Астелл предлагали провести магический сеанс возвращения, но я упёрся рогом. Дело в том, что подобные сеансы показывали всю картину до мельчайших подробностей, но жертва сеанса переживала весь ужас увиденного заново. Спор разрешил Крисстас.

Хватит! Не дети слава богу. Экзель, ты сказал верно, в том знак свыше. Следи за своими подопечными, будем надеяться, что боги не будут более использовать их как проводники.

Я тоже на это надеюсь. — Я посмотрел на часы. — Прошу прощения, но мне нужно бежать, ученики ждут.

Иди, Экзель. Удачи тебе. — Тепло попрощался Крисстас и я отправился на кафедру Янрин.

Мои ученики не подвели меня. Когда я пришёл, Янрин уже выводила моих орлят в коридор. Тепло поприветствовав меня, она похвалила многих учеников, в частности Эру, Артемиса, Ричарда и Мигеля, который хотя и не умел ещё ни писать ни читать, многое знал о жизни за океаном.

Наставница попрощавшись со мной отправилась к себе, а я построив учеников повёл их к кафедре Сейтиаса. На пороге нас встречал Джером. Я не без удовольствия отметил какой радостью озарились глаза Эры, про себя улыбнулся увидев как сжались от испуга Мигель и Мика, но потом, вспомнив, что они родом с Таолосанта и видят в нём Тёмного Жреца, поспешил разрядить обстановку.

Ученики, не бойтесь. Это Джером, он ваш магистр, будет обучать вам премудростям магического искусства.

Наставник, у меня нет предрассудков насчёт народа Тайных, но, можно вас спросить, почему наш учитель носит одежды Короля-Лича? — осторожно и со всем почтением спросил Лехель.

Ученики, позвольте вам рассказать, Джером был один из тех кто проходил Испытание. Он сумел в честном бою одолеть семь Личей во главе с их Королём, так что теперь он Король-Лич Ордена Инквизиции.

Лехель благоговейно на него посмотрел, что весьма необычно со стороны светлого мага по отношению к тёмному, однако остальные ничего не поняли, мне только предстояло рассказать им про Личей. Однако теперь заговорил сам Джером.

Здравствуйте, мои юные ученики. Как вам стало известно, моё имя Джером, и с этой минуты я буду вашим магистром. Прошу вас обращаться ко мне Магистр Джером. Я буду обучать вам таинственному искусству управлять магическими потоками и лучше их понимать, поэтому давайте договоримся сразу, на моих уроках вы должны быть предельно внимательны и осторожны. Если вы сможете соблюдать дисциплину, мы с вами легко поладим. А теперь заходите.

Джером пригласил учеников войти, но сам на минутку задержался.

Ну, что? Какие темы будем преподавать сегодня?

Странный вопрос, Джером. Тоже что всегда. Для начала расскажем то что должен знать каждый Инквизитор. Мы расскажем им Историю Великих Сил.

И ведь мы рассказали, да так красочно, что ученики наблюдали за нами раскрыв рты. Большинству из них приходилось видеть школы магии, поэтому кабинет Джерома удивил только жителей самых отдалённых провинций. Мы рассадили всех, хотя аудитория нашего Магистра не рассчитывалась на такое количество народу. И, как я уже сказал, мы поведали нашим ученикам Историю Великих Сил.

Джером был более конкретен, только на его первой лекции я узнал, насколько глубоко он изучал Некромантию и как глубоко его задели Великие Силы. Он рассказывал про Великий Свет и Мудрую Тьму, говорил про Безмолвие, хотя не принято было обсуждать это на первых лекциях. Когда же Джером начал рассказывать про Хаос, внутренний зов заставил меня перебить друга. Я вышел вперёд и мои глаза — я точно знал — снова засветились золотом.

Хаос, ученики. Хаос — это самая первая Сила созданная творцом. Хаос одержим идеей всеобщего разрушения, его цель привести всё в первозданное состояние. Сила Хаоса сквозь призму напоминает бескрайние серые океаны, но аура Апостолов Хаоса и их глаза ярко золотые, как у меня.

Наставник, могу я задать вопрос? — поднялась Фираэль и серьёзно посмотрела на меня.

Конечно можешь, — кивнул я прекрасно понимая, какой вопрос она хочет мне задать.

Почему ваши глаза золотые, наставник? — ну, а я вам что говорил?

Если вы хотите это узнать, то рассаживайтесь поудобнее. Джером, с твоего позволения, я сам назначу тему нашего урока.

Мой брат кивнул и отошёл уступая мне место за кафедрой. Мои глаза всё ещё пылали, но теперь я не имел к этому отношения. Гдё-то поблизости прятался Хаосит, я его чувствовал. До тех пор пока он себя не проявит, мне не имеет смысла бояться.

Вы спросили меня почему у меня глаза словно расплавленное золото, моя дорогая? Ну что ж, слушайте внимательно и запоминайте. Много лет тому назад наш мир пережил одну страшную войну, про которую вам расскажут в следующем году. Во времена той войны, на землю спускались Боги Хаоса и разоряли просторы нашей, да и не только нашей Империи. Боги были изгнаны, но реки крови пролились прежде чем этого удалось достигнуть. Однако по какой-то причине дверь ведущая в наш мир захлопнулась не до конца, и некоторые Боги из тех что послабее да потрусливее спускались в наш мир. В том числе и Боги Хаоса. Двадцать лет назад было зарегистрировано более трёхсот случаев пришествия Богов. Боги старались не нарушать Договор, они были более жёстко скованы его рамками, но даже так они оставались Богами. Многие из них спутались со смертными, и было рождено множество детей отмеченных Божественной Кровью. Поскольку Он тоже спустился в мир, мы пережили несколько мятежей, после которых Он исчез. Но промежуток между тем временем когда Он был здесь, и когда Он ушёл, назвали Смутным Временем. Вторым Смутным Временем. Я одно из порождений Смутного Времени сын Бога Хаоса и Смертной.

Значит вы сын Сатурна? — наивно спросил кто-то и воцарилась Тишина.

Джером напрягся как струна, я кожей это чувствовал, а ещё меня бросило в жар, потому что мои ученики подозрительно вжались в стулья на которых сидели.

Никогда не говори этого, особенно вслух. — С опасной лаской в голосе попросил я. — Я не знаю кто мой отец, но я даже мыслить не хочу о том, что он может оказаться… — Я зажмурился отгоняя наваждение. — Ладно, не обращайте внимания, ученики. Со мной это бывает.

Ученик согласно закивал, а я мысленно чертыхнулся. Блин, ну какой из меня учитель, если я в первый же день пугаю молодую смену? Джером молча смотрел на меня. Ну вот, опять самому придётся исправлять всё что натворил.

Вы испуганы, ученики? Да, я не могу вас за это винить. Меня боится весь Конклав нашего Ордена, и причиной их ужаса является мой отец. Я — наследник Хаоса, мне подвластны Силы Огня и тайные знания «Золотого Лорда» Мы называем Хаос «Золотым Лордом», и никак иначе. Он владеет Магией Ветров и Пламени, я владею этой магией не хуже. Однако за мной стоит моя мать и Лидер Конклава, они верят в мои Силы. Но что самое главное, я Апостол Князя Тишины, злейшего врага Хаоса про которого вы ещё не раз услышите в процессе обучения. Если вы боитесь меня, то можете подать прошение о переводе в другую группу, но если вы в меня поверите, я покажу вам, в чём Сила настоящего учителя.

Наставник, а никто особенно и не боится, — сказал вездесущий Ричард. — Многие из нас ещё не понимают, что такое Хаос, но все привыкли слышать о том, насколько он ужасен. Я видел на что вы способны ещё в Брандоре, и вы не кажитесь таким уж ужасным Хаоситом.

Спасибо, Ричард. — Поблагодарил я.

Урок на этом не закончился. Оставалось около получаса и хотя приказ от Конклава не поступал, я решил проверить уровень и предрасположенности моих учеников. Это было нетрудно, Джером, как я уже говорил, поднаторел в изучении Магии. Ничего особенно необычного я не заметил, хотя Ричард помимо таланта «Видящего» был настроен на связь с Воздухом, Анюта была максимально сближена со стихией Огня, а вот малышка Эра обладала талантом Гравитационного Мага, и с этой точки зрение нужно было подойти к ней наиболее осторожно.

Вспомнился мой первый опыт общения с этой силой. Б-р-р! До сих пор к горлу подкатывает тошнота, как вспомню гравитационный пресс. Ну, слава богу, что таких фокусов как те, что я показал Сейтиасу в первый же день не было. Дневные уроки закончились на удивление быстро и прошли спокойно. Зато Вечером нас всех ждал огромный сюрприз. Но началось всё с обеда, на котором я рассказал учениками про те простые жизненные радости, которые доступны простому ученику Ордена.

Мои ученики, — начал я наблюдая за тем с каким проворством они поглощают пищу. Даже вечно следящие за собой эльфы налегали на картофельный суп и картошку с жареной рыбой. — Я доволен вашими успехами. Очень неплохо отвечали Эра, Артемис, Ксан, Кил и Мигель на пару со своей очаровательной сестрицей. — Я тепло улыбнулась отчего Мика покрылась её щеки покрылись румянцем. — Теперь же наступило свободное время. Вы имеете право задать любые вопросы касающиеся как вашего времяпрепровождения, так и по поводу всего остального.

Это я так, чтобы проверить их. Первым, разумеется, отреагировал бравый вояка передового фронта. Ксан был как всегда собран, и вопрос его был задан деловым тоном.

Простите, наставник, а когда будет выплачиваться ученическое жалование и сколько монет оно составляет?

Правильный вопрос, Ксан! — похвалил я. — Не забывайте, ваше ученичество и ваши успехи достойны поощрения. Стандартное жалование ученика, десять серебряных Имелей. Ученики из малоимущих и многодетных семей имеют право на дополнительное пособие в пять Золотых Касов, оно как правило переправляется в семью сразу же. Жалование выплачивается еженедельно, так что, в голоде и нищете вам прозябать не придётся.

Наставник, а какие занятия нас ждут вечером? — решился уточнить Лехель.

Обычно — это строевая, конная и боевая подготовка, но к этому мы приступим завтра. Сегодня вечером я хочу чтобы мы с вами сходили в Каредонскую Рощу, самое таинственное место в столице. Никто не возражает?

Вопрос был скорее риторическим. Разумеется никто не возражал. Позволив моим ученикам отправиться на отдых, я решил зайти к Хабеку, но чья-то Сила подхватила меня прежде чем я вышел из комнаты и я провалился в сон…

* * *

Он витал в воздухе и наблюдал за спящим Инквизитором. Всё существо пришельца содрогалось от ненависти и бессилия. Его сын, его плоть и кровь рождённый в мире для того чтобы творить Великие дела во славу «Золотого Лорда» был надёжно защищён. Проклятая Амиладжар и её сообщники из Ордена Апостолов Безмолвия надёжно заперли все подходы к Хаотической составляющей Экзеля, но даже так у Сатурна оставался шанс.

Ты не сможешь сопротивляться нам долго, Экзель. Придёт тот день когда я наконец-таки завладею тобой и ты поможешь мне достичь ЕЁ.

Ты всё ещё не можешь успокоиться? — раздался холодный властный голос, но Сатурн даже не посмотрел в сторону говорившего.

Как и ты. Мы оба жаждём одного и того же, и мы должны достичь желаемого любой ценой.

Согласен, — собеседник держался в тени и магия закрывала его даже от таких как я. Особенно от таких как я. — Я помогу тебе, в ответ ты поможешь мне. Всё справедливо.

Ты самый дерзкий из всех смертных, с которыми меня сталкивала жизнь. Дважды мы встречались с тобой на узкой дорожке, и дважды ты остался в живых. Такая выживаемость поразительна даже для Бога

Собеседник помолчал, было видно, что он удовлетворён темой беседы, однако времени оставалось всё меньше.

Я буду продолжать подготовку, Сатурн. Ещё слишком рано переводить его на новый уровень. Князь Тишины уже знает о тебе, — в голосе собеседника прорезались ехидные нотки. — Если бы ты не решил покрасоваться перед ним, сейчас всё было бы иначе.

Довольно! — рявкнул Бог и я откат гнева начал выталкивать меня из комнаты. — Я и так сделал для тебя многое. Даже сейчас ни один из Хранителей Времён, а один из них здесь, не может узнать кто ты на самом деле! Действуй как считаешь нужным, но не забудь, у нас не так много времени.

Не волнуйся, Великий, — издевательски бросил он. — Я подготовлю такой плацдарм для тебя, что весь мир содрогнётся. И времени у нас будет не просто много, а Очень много.

Я так хотел записать их дальнейшую беседу, но в этот момент меня потянуло обратно в коллегию. Старший Наблюдатель нашёл что-то важное.

* * *

Мой сон в этот раз был очень чётким и запоминающимся. Я видел Фейриана, и никогда ещё могучий Инквизитор способный одним ударом свалить быка не выглядел настолько ужасно. Мне показалось, что душа Инквизитора попала в объятья вражеских некромантов, которые не жалея сил и умения проводили изощрённые опыты. Фейриан стоял передо мной абсолютно нагой, кожа лохмотьями свисала с живота, руки и ноги подверглись гниению, я даже видел кости Инквизитора. И только лицо Фейриана оставалось таким же как и раньше. Дерзким, суровым, непреступным. Он пытался улыбаться мне чтобы я не заметил насколько ему больно.

Фейриан, ты здесь? Как ты сюда попал? — судя по всему мы находились на окраине «Серых Пределов», только я не видел реки которая разделяла два берега между мирами живых и мёртвых.

Экзель, послушай меня, — Фейриан говорил очень быстро, и нечётко, и я максимально напрягал слух для того чтобы услышать о чём он говорит. — Ты стал сильнее, и с каждым днём твоя Сила растёт, но это привлекает стервятников извне. Пожалуйста, не прибегай к Власти Хаоса, она погубит тебя, и даст ему козырь. Самый могущественный козырь.

О ком ты говоришь, Фейриан? Ты говоришь о Сатурне?

Инквизитор сжался и застонал. По его телу побежали молнии, а через минуту я увидел Его. Дехет стоял позади Фейриана и мерзко ухмылялся. Я был уверен что он ухмыляется, аура торжества окутывала его.

Ну здравствуй, Экзель! — расхохотался он. — Какими судьбами тебя сюда забросило? Решился-таки принять моё предложение? Ну тогда иди сюда! — Коса Смерти засияла в его руках и я почувствовал нарастающий ужас, однако меня заслонил от удара Фейриан. Он поднялся и вокруг его тела вспыхнула мерцающая фиолетовая сфера.

Это наша последняя встреча, Экзель. Ты сейчас не сможешь даже замедлить его, не то что остановить. Мою жизнь отняли насильно и вопреки всем запретам, так что я могу ему сопротивляться, но недолго. Я отдаю себя тебе, мой дорогой Князь Экзель, но прежде чем моя Сила станет едина с твоей Силой, запомни, никогда не поддавайся на увещевания Хаоса!

Фейриан бросился на врага, и я замер, понимая, насколько безнадёжна эта попытка. Дехет с хохотом всадил лезвие Косы Смерти в грудь моего товарища, я зажмурился наблюдая за тем, как начинает распадаться его душа, но в последнюю секунду Инквизитор дёрнулся и прошептал: — Только ты сможешь остановить его. Я верю в тебя, мой Князь!

Дехет взвыл дурным голосом, фигуру Фейриана охватило пламя, которое перекинулось на него. Он завертелся тщетно пытаясь сбить его, но даже Дьявол несущий погибель не мог справиться с магией Апостола. Фейриан последний раз вздохнул и исчез превратившись в сияющий водопад состоящий из мириад искорок, которые легко вошли в моё тело причиняя сладкую боль.

Я дёрнулся и открыл глаза. Я лежал на койке в комнате преподавания, на стене висели часы, которые показывали, что свободное время моих учеников подойдёт к концу уже через пятнадцать минут. Выругавшись про себя я быстренько пролистал документы и направился к ученикам.

Ну хоть кому-то сегодня повезло! Подумал я гладя в безмятежные лица стоящих передо мной детей. Мои ученики безмятежно разговаривали о чём-то. Кто-то рассказывал анекдоты, Артемис пытался научить Мигеля и Мику первому и самому простому заклинанию — огненному шару, и мне пришлось пресечь эту попытку.

Артемис! — я топнул ногой привлекая к себе внимание ученика. — Что ты делаешь?

Простите, наставник? — он выглядел немного удивлённым. — Наставник Джером попросил меня, чтобы я показал Мигелю и его сестре основы плетения этого заклинания. Разве это запрещено уставом?

Маленькую книжицу со сводом правил им ещё не выдали, и я вздохнул с облегчением, однако я решил предостеречь его на будущее.

Если наставник дал тебе разрешение, тогда всё в порядке, но не следует забывать о том, что ты сам ещё только начинающий. Придёт время, и ты сможешь творить магию где хочешь, но сейчас, вне классных комнат, это опасно. Тебе понятно?

Да, наставник. — Артемис не выглядел хоть сколько-нибудь оскорблённым. И мне это понравилось.

Вот и прекрасно. Ученики, боюсь наш поход в Каредонскую рощу придётся отложить. — За пределами стен бушевала метель, причём настолько сильная, что даже видавший виды Крисстас подивился. — Сейчас мы отправимся на поле, — так я называл плац, — и потренируемся в плетении некоторых заклятий.

Ученики послушно кивнули и построившись в две колоны промаршировали за мной. Ксан своим властным голосом приказывал: — Левой! Левой! Раз, два три! Левой…

Нет, положительно мне придётся поставить его во главе отделения. Парень был прирождённым лидером. Даже Артемис беспрекословно выполнял его команды. Я привёл учеников на поле, и хотя они уже знали, что это за место, я решил повторить свою лекцию.

Для тех кто не помнит, ученики — это наш плац. Здесь я буду тренировать вас во владении оружием, научу основам строевой подготовки и что самое главное, познакомлю с лошадьми. Вы должны на высоте обладать умением верховой езды, владеть оружием и знать все основы строевой. Кто-нибудь хочет спросить почему?

Да, наставник, я бы хотел узнать. — Мигель шагнул вперёд.

Молодец. Никогда не бойся задавать правильные вопросы, и ты получишь ответ вовремя. Насчёт оружия и лошадей, всё вполне обыденно. Инквизиторы отличные воины и когда их отправляют в поход, большую часть пути они проводят верхом. А вот что касается строевой подготовки, тут всё гораздо интереснее. Среди нас есть Инквизиторы входящие в касту «Боевых». Эти Инквизиторы имеют право призывать на битву Имперских воинов, а для того чтобы правильно управлять ими, нужно знать все самые важные основы строевой подготовки. Понятно.

Да, наставник. — Мигель вернулся в строй, а я усадил детей на деревянные скамьи и немного подумав нашёл для них подходящую тему для изучения.

Мои ученики, я хочу вас предупредить, я буду обучать вас очень жёстко. Многие из вас ушли далеко вперёд, кто-то остался на среднем уровне, а некоторым ещё предстоит учиться и учиться. Ваш Магистр именно Джером, кстати, он полноправный Архимаг, так что имейте это в виду. Но я могу обучать вас сверх основной программы, и именно этим мы сейчас займёмся. Сначала поработаем над простейшими щитами, а потом я научу вас низкоуровневым заклинаниям нападения. И ещё, Артемис.

Слушаю, наставник. — Снова выскочил из строя дворянин.

Огненный шар эффективное заклинание, но только против смертных преступников или слабеньких адептов Света. Большая часть врагов с которыми вы можете столкнуться будет надёжно защищена или же неуязвима для подобных заклятий. Вам ведь ещё не преподавали особенности стихийных магистров.

Я вас понял, наставник. Я буду острожен.

Вот и прекрасно. Начнём мы пожалуй с заклинания обманки.

* * *

Сатурн Ардаэль Ниистар стоял пред армией своих почитателей и его золотые глаза светились торжеством. Он нашёл себе тело, в котором он мог находиться очень долго, периодически покидая его, давая возможность источнику восполнить свои резервы. И вот сейчас он стоял перед десяткой воинов Демоников, которые иступлёно кричали: — Ар Сатурн! Аш-Томар!

Демоники нравились Богу Разрушения и Смерти, они были самыми верными воинами, к тому же до безумия опасными, правда их способность к колдовству почти отсутствовала, но сейчас это не было проблемой для него.

Семнадцать лет назад, я был унижен и сломлен! Семнадцать лет назад проклятая Инквизиция одолела меня вынуждая моё могущество навеки покинуть Астах! — каждое слово вселяло в Демоников безумие. — Но они ошиблись! Сила «Золотого Лорда», нашего с вами прародителя вернула меня к жизни и наделила ещё большей властью! Я вернулся на Астах, и вскоре все эти людишки поплатятся за то, что они с нами сделали. Кварах!

Могучий воин Демоников сделал шаг вперёд и его крылья сложились демонстрируя почтение к могущественному повелителю.

Да, о мой Великий Хозяин.

Я наделил тебя и твой десяток могучей силой, Кварах Кан Гортог, так что теперь ваша Сила может превзойти даже ваших младших братьев, Мистиков. Иди в стены Ордена, печать данная мной поможет вам миновать ловушки. Приведи ко мне Его, и не отвлекайся на мелочи. Времени мало, а Экзель с каждым днём становиться всё могущественнее и могущественнее. Вам понадобиться вся ваша сила для того чтобы победить Его.

Воля Хозяина нерушима! — прорычал воин и исчез во вспышке пламени. Следом за ним исчезли ещё девять воинов Демоников.

* * *

Всё-таки Фейриан оказался прав, когда направил ко мне этих ребят. Даже мы в первый день обучения не могли усваивать материал так легко. Обычно одно, ну может быть два заклинания, которые в течение нескольких дней закреплялись, а эти детишки с лёгкостью дублировали всё что я им показывал. Даже прошедшая инициацию девушка показывала удивительные результаты. Они выучили несколько заклинаний иллюзий, затем щит защищающий от низкоуровневых заклятий, способный поглотить и высокоуровневое, но с ущёрбом для владельца. А потом мы начали изучать заклятья атакующие. Пока мои ученики заучивали формул, которые я начертил в воздухе, я вошёл в транс и начал стимулировать их Силу, поднимая на несколько ступенек вверх. Узнай об этом Хабек, и меня бы ждал более чем серьёзный разговор, а возможно и смещение с должности, но у меня были свои планы на обучение учеников. Когда слуги принесли ужин, мои ребята уже свободно могли метать огненную сеть, ледяные кристаллы, а Артемис расположенный к магии земли мог заставить её становиться мягче или же осыпать врага градом камней.

Пока мои ученики быстро истребляли ужин, я анализировал сегодняшний день В целом он прошёл неплохо, никаких происшествий, более того, все ученики показали просто невероятные результаты, и я хотел было похвалить их, когда началось это.

Наставник, опасность! — крикнул Ричард, и мгновение спустя я ощутил магию Хаоса. От неё моя кровь всегда закипала.

Я развернулся высматривая врага и на миг замер поражённый увиденной картиной. В нескольких метрах от нас открылся портал из которого выскочил отряд Демоников. Точно такие же какими я их видел во сне. Змеиные глаза, накаченные тела скрытые латами и крылья растущие прямо из головы. Их было одиннадцать, десять воинов во главе с чернокрылым сержантом. Каждый из них был вооружён длинным мечом, а сержант, так я окрестил главаря сжимал лапами рукоять двуручного меча.

Я не знал как они сумели проникнуть внутрь периметра, который охраняли самые могущественные маги Инквизиции, но среагировал я моментально.

Ученики, назад!!! Поле отражения и обманки, как я вас учил!!! — рявкнул я, но для надёжности тут же отсёк поле сражения от моих ребят стеной Власти, которую можно было снять лишь убив меня. Следом я выпустил в воздух огненную стрелу, которая должна была взорваться в небе над Орденом вешая знак вторжения.

Мне никогда ещё не приходилось сражаться с Демониками. Согласно многочисленным историям, они были непревзойдёнными воинами, почти начисто лишёнными способности к магии, однако и сами они обладали невероятной по меркам магов сопротивляемостью.

Воины начали атаку на удивление слаженно, они окружили меня размахивая клинками выделывая финты и восьмёрки. Видимо атака была направлена исключительно на меня, и даже Сила Мастера Клинка не могла полностью защитить меня от оравы тварей.

Недобрым словом я помянул метель. Вышки охранников находились в полутора сотнях метров от меня, но почему-то маги не спешили прийти мне на помощь.

Я не знаю, зачем вы вылезли из той дыры в которой вы живёте, твари, но сейчас я направлю вас на встречу с вашими ублюдками! — с этими словами я бросился в атаку.

Демоники оказались именно такими врагами, какими я их себе представлял. Они отразили мой удар и слаженно начали наседать на меня со всех сторон. Их командир почему-то стоял в стороне наблюдая за ходом битвы, и я так понял, в ближайшее время он не собирается вмешиваться. А его солдаты с остервенением нападавшие на меня добились первых успехов, клинок первого воина вскользь задел доспехи, а второй сумел кончиком меча полоснуть меня по лицу.

Ах ты тварь!!! — взревел я на миг утратив контроль. Клинок Демоника был смазан какой-то дрянью, которая неприятно щипала кожу.

Вспомнив многочисленные лекции Крисстаса я поднырнул под левую руку нападавшего и швырнул в него спрятанное в книге памяти Заклинание — Слово Смерти! Чёрная магия, как принято считать, недоступна Инквизиторам, но в такие минуты я начинал гордиться Божественной кровью что текла в моих венах. Демоник вскрикнул и рухнул под ноги товарищам, а я не теряя ни мгновения уже складывал в памяти новое заклинание, на этот раз относящиеся к Стихии ветра. Мне вспомнилось то заклинание, которое использовал Сейти перед смертью. Но я отвлёкся, ближайший из находившихся возле меня Демоников резко выбросил руку вперёд, его клинок ярко сверкал и понимая, что отразить удар не удастся я повернулся и…

Огненный шар врезался в Демоника заставляя того замедлить шаг и опустить клинок. Ксан, а это был именно он, уже плёл следующие заклятье, девушки эльфийки за его спиной творили что-то из арсенала эльфийской магии. Часть Демоников развернулась к моим ученикам, но не смогли сделать ни шагу. Артемис выставил руку вперёд и земля под ногами врагов превратилась в клейкую жидкость надёжно захватившую ноги Демоников, не давая им сделать ни шагу.

Быстрее, наставник! Я не смогу держать их долго! — донеслось до меня, и не теряя ни секунды я швырнул клинок в первого из врагов. Я успел зарубить четверых, но в этот момент случилось странное. Командир врагов навёл на меня руку и что-то прокричал.

Чья-то Сила подняла меня в воздух, я успел увидеть полу оскал полуулыбку на лице командира, но даже это не помешало мне использовать сразу два заклинание. Первое, Гнев Аднаэля я обрушил на головы врагов, добивая остатки отряда, второе, Лабиринт Иллюзий я направил на командира.

Мне не повезло. Первое заклинание сработало на совесть, а вот второе растаяло не долетев до врага. Кое-как стряхнув с себя чужые путы я приземлился на ноги и встал напротив командира отряда.

Ты силён, Экзель Джемал. — Пророкотал он. — Хозяин предупредил меня об этом.

Кто ты и кто послал тебя? — этот Демоник отличался от остальных слишком сильно для того, чтобы его можно было принять за рядового врага.

Моё имя Кан Гортог. Мой Хозяин тот что разделяет и властвует. Великий Сеятель Смерти и Разрушения. Сиятельный Сатурн Ардаэль Ниистар!

Значит тебя послал Он! — внутренне напрягся я. — Заем я ему нужен?

Не спрашивай у меня, о Сын Разрушения, — ехидно заметил Демоник. — Следуй за мной в нашу столицу, Мильхенрат. Если ты поёдешь добровольно, я не буду сражаться с тобой и не трону смертных. Если же ты откажешься, я убью всех.

Не переоценивай себя, дьяволово семя! Я сражался с врагами куда более могущественными чем ты!

На этом наша словесная баталия закончилась превращаясь в настоящую битву. Я бросился к врагу в надежде хотя бы задеть его, но в воздухе просвистел огромный клинок и жаркая волна магии сбила меня с ног. Демоник же не давая мне ни секунды на передышку обрушил на меня град ударов. Огромный меч не причинял ему ни малейших неудобств, а если учесть, что он орудовал им одной рукой… Я почувствовал плетение могущественного заклинания, и не теряя ни секунды воззвал к Князю.

О мой Великий Князь, на меня напало Сатурново отродье! Дай мне Силу одолеть его!

Но что-то шло не так, Князь Тишины не ответил мне, зато мои ученики бездействовать не собирались. Один за другим они метнули в Кана разные заклятья из выученных днём, но защита Демоника поглотила их.

Ученики, не выходите за периметр и не пытайтесь его атаковать! Это приказ!!! — крикнул я, но Ксан несогласно мотнул головой.

Командир, но он же нападает на вас!

Я с трудом отразил следующий удар и откатившись в сторону вскочил на ноги

Я сказал нет, Ксан! Это мой враг и моя Битва! Я ваш учитель, и мой долг защищать вас!

Следующую атаку Демоника я встретил более уверенно, и контратаковал его ударом мечей, сквозь которые я пустил туман Безмолвия, отнимающий у врага возможность говорить и мыслить. Но даже сильное заклинание открытое мне Князем было поглощено странной защитой Демоника, он же в ответ метнул огненную плеть. На моё счастье, моё тело поглотило её придавая мне сил, и уверенности, а вот на лице Демоника было написано изумление.

Это невозможно! Огненное заклинание написано самим Хозяином! Как ты сумел вобрать его в себя?

Ты видимо не знаешь, Демоник, что в моих венах течёт жидкий огонь Джанфарадана! — повинуясь внутреннему зову я выпустил своё пламя наружу чувствуя как моё тело трансформируется. Я превращался в Элементала. Но с этого момента мне нужно было быть очень и очень осторожным, ведь мой дядя предупреждал меня. Я даже не знал, что теперь обладаю даром трансформации.

И снова, как на проклятом Испытании я начал видеть и ощущать иначе. Хотелось сжечь моего врага, превратить его в горстку пепла, но Шарфанад был прав, моя ненависть способна поглотить что угодно, а значит, нужно держать себя в руках. Мои доспехи исчезли, а с ними и Клинки, но теперь в них не было необходимости. Демоник ударил меня мечом, но едва лишь он вошёл в мою огненную плоть, как раздалось шипение и поражённый Демоник выронил из рук раскалённый огрызок оставшийся от меча.

Это невозможно! Дарголин! — взвыл он, и не заметил моего движения.

Я сжал Демоника за горло и поднял его над головой. Я во всех смыслах этого слова пылал от гнева. Демон выл от боли, и пытался вырваться, но теперь это было сложно сделать.

Как у тебя хватило наглости явиться в мой дом, отродье?! Вы с Сатурном думаете что я позволю собой управлять?! Не выйдет. Вот что будет с каждым кто посмеет идти против меня и моих учеников! — свободной рукой я ухватил рукой крыло Демоника и резко дёрнул. Раздался омерзительный звук раздираемой плоти перемежающийся диким воем твари. Такая же участь постигла и второе крыло.

Я отшвырнул врага в сторону и словно лопнуло какое-то заклинание. Во-первых очнулись маги на вышке, они увидели мой сигнал и пустили в ответ свой. Следом зазвонил набат, а значит не пройдёт и минуты, как здесь будет отряд Инквизиторов. Но Демоник, которого я считал сломленным преподнёс мне очередной сюрприз. Гортанно прорычав какое-то проклятье, он рванулся к моим ученика. Я не подумал о том, что смена формы снимает и щит поставленный мной. Ближе всех врагу стоял Ксан. Демоник схватил его за волосы и приставил к его горлу острые как бритва когти. Но убивать мальчишку он не спешил.

Чего ты хочешь, тварь? — с трудом сдерживая ярость спросил я.

Ты слишком силён, но всё ещё не обучен. Всё как и говорил Хозяин. Я первый из расы Нео-Демоников колдунов-воителей Хаоса. Ты можешь противостоять даже нам. Мой Хозяин отдал мне приказ, и я выполню его любой ценой. — Враг махнул рукой и за моей спиной открылся Золотой портал. — ТЫ не сможешь убить меня просто так, для этого тебе понадобиться прибегнуть к Силе Хаоса. Вот чего я хотел от тебя добиться. Прими свой истинный облик и призови своего зверя, иначе он умрёт!

Я сжал зубы и повиновался врагу. Точнее частично повиновался. Я снова принимал прежний облик, а ведь процесс обратной трансформации нелёгок. Когда я предстал перед ним в своей прежней форме, Демоник радостно оскалился.

Прекрасно. А теперь призови «Золотого Лорда». Уничтожь меня его Силой и ты попадёшь на встречу с Хозяином!

Он не оставил мне выбора. Стоило мне начать сопротивляться, и Голова Ксана слетела бы с плеч, к тому же что-то подсказывало мне, что его действительно можно убить только магией Хаоса. Я закрыл глаза взывая к моему проклятому покровителю, а когда открыл, они снова были ярко золотыми.

Наставник, не надо! — крикнул Ксан. — Моя жизнь ничто в сравнении с вашей! Если Он получит вас, кто знает, что станет со всеми нами! — Демоник легонько огрел его по затылку и мальчик обмяк, но я всё же ответил.

Я ваш наставник, дети, и ваша жизнь стоит для меня на первом месте. Я настоящий учитель, и моя Сила заключается в том, чтобы всего себя отдать вам. К тому же я никогда не сдаюсь, и даже на встрече с ним смогу вести себя достойно.

А внутри меня хохотал Хаос, и его слова жгли душу.

Нет, ну вы посмотрите на этого храбреца! Достойно! — Хаос хохотал. — Конечно я польщён, что ты готов меня принять, но не из-за таких же мелочей. Мой младший сын прав, ты всё ещё не готов, а в таком состоянии ты мне не нужен. Учись дальше, Экзель. Я знаю, что однажды ты сам придёшь ко мне, хотя о добровольности поступка трудно будет судить.

Я не совсем понял, что мой враг имел в виду, его сила уже бурлила в руках требуя выхода, но в этот момент в дело вмешалась третья Сила. Во-первых в коридоре послышался топот ног, во-вторых со стороны вышек бежали маги, а в-третьих меня спас Ричард.

Посмотри мне в глаза, вражье отродье! — приказал он и Демоник повернулся бросив яростный взгляд, да так и остекленел.

«Видящий» смотрел на врага молочно белыми глазами и во взгляде его чувствовалась страшная Сила. Демоник заскулил и отпустил Ксана, который мешком рухнул на землю.

Я впервые видел как убивает врага «Видящий» хотя Сейтиас рассказывал нам об этом. Это была их Тайная Сила, применять которую можно было только в самых крайних случаях. Наш случай уж точно можно было отнести к подобным.

Я забираю твоё «Видение» мира, тварь! Умри в безверии как и все подобные тебе! — Отряд Наказующих во главе с Альдарой влетел на плац в тот самый момент, когда Сила моего ученика достигла пика и голова Демоника лопнула как Арбуз, обдавая окружающих кровавыми брызгами.

Экзель, что здесь происходит? — спросила ошеломлённая Альдара, а я отмахнувшись от неё пытался определить, куда бы мне метнуть заклятье. Вся проблема магии Хаоса в том, что его заклинания нельзя погасить, их нужно использовать, поэтому их так трудно направить в книгу Памяти. Бросив взгляд на мерцающий портал я злорадно улыбнулся и метнул огромную золотую сферу в него. Портал впитал мой прощальный подарок и закрылся, а я тяжело вздохнув направился к ученикам.

Альдара, на Орден совершили нападение Демоники Сатурна. Я хочу чтобы по тревоге подняли всех Инквизиторов находящихся в Столице. Срочно известите Конклав и предупредите, что на вечернем Совете я требую права голоса.

Это правда? — она бросила взгляд на тела врагов. — Прости, дурацкий вопрос. Эй вы, уберите тела, и быстро! — Приказала она. — Экзель, тебе нужно немного передохнуть. Проводи учеников, а я извещу Конклав.

Спасибо, Альдара. — Я подождал пока Инквизиторы оттащат тела и приведут в чувство Ксана, а когда они ушли, мой взгляд остановился на Ричарде.

Мальчишка тяжело дышал, чувствовалось, что он вымотан до предела. Он удивил меня ещё во времена нашей первой встречи, а уж теперь. Согласно всем правилам, мне следовало наорать на учеников и наказать их за самодеятельность, но я уже говорил, что у меня были свои методы обучения.

Ричард, спасибо тебе. Ты поступил правильно, и вовремя, следует заметить, но помни, в иной ситуации тебя могли бы судить за этот поступок.

Я знаю, наставник. Я знаю.

Ученики, отправляйтесь спасть. Я очень доволен всеми вами. Если утром никто из вас не передумает и не пожалеет о своём решении вступить в Орден, я сделаю из вас самых лучших учеников этого десятилетия.

Я проводил учеников до этажа, велел им накрепко закрыть двери на ночь, а сам отправился к Крисстасу. Нам предстояло выступить на Совете.

* * *

А в это же время в столице Демоников.

Я сумел получше рассмотреть место где всё происходило. Это был Мильхенрат, столица Демоников находящаяся в стране за горами окаймляющими Тёмное Княжество с Запада. Сатурн нервно вышагивал по плацу крепости расположенной на отшибе города. Перед ним выстроилось без малого пять легионов Демоников. Более Двадцати тысяч отборных воинов возглавляли которых новые воины — Нео-Демоники, обученные не только сражаться, но и колдовать. Сатурн ждал возвращения Верного Кана Гортога, но тот задерживался. Конечно печать дарованная предателем затормаживала даже порталы перемещения, но прошло уже больше часа с того момента как они ушли. Но всё же терпение Бога было вознаграждено, пространство передёрнуло рябью и перед Сатурном возник зев портала.

Уже скоро, мои воины! — восторженно крикнул Сатурн. — Скоро мой сын прибудет сюда, Мы сумеем доказать ему, насколько отвратительна Инквизиция которой он служит, и тогда он встанет на нашу сторону. Вместе мы уничтожим барьер Князей и сломим проклятую Империю! И Астах будет принадлежать нам!!!

Слава! Слава! Слава! — разнеслось над рядами.

Сатурн в нетерпении повернулся к порталу, который засверкал сильнее, верный признак того, что кто-то вошёл внутрь. Томительно полетели секунды, горделивый Бог Разрушения спустился к своим воинам чтобы прибывший сын увидел своего отца во главе огромного войска, которое он собирался ему подарить. Бедный-бедный разрушитель, если он и ждал проигрыша, то явно не предусмотрел реакции своего отпрыска. Портал выплюнул из себя огромнейшую золотую Сферу от которой веяло Смертью и Хаосом. За время путешествия она разрослась впитывая в себя энергию портала.

Глаза падшего Бога округлились от изумления, когда Сфера, которую он столь часто использовал, полетела в сторону его воинов. Он вскинул руки возведя защитный экран, но Ненависть сотворившего была слишком велика. Когда Сфера врезалась в ряды воинов, раздался оглушительный взрыв, и Золотая волна Хаоса метнулась во все стороны поглощая всё до чего можно было дотянуться. Войско собранное Сатурном исчезало с дикими воплями, и даже Его, чьё могущество воспевали в песнях задела разрушительная волна.

Тело. Новое тело которое с такими трудами нашёл Сатурн таяло на глазах, и хотя это не причинило Богу боли, он взревел от ярости.

Будь ты проклят, мальчишка!!! Да как же ты посмел?!!

И словно в ответ на этот вопль его разум заполонил ехидный хохот «Золотого Лорда»

А кто сказал что будет легко?

Я исчезал с места событий испытывая глубокое моральное удовлетворение.

* * *

Совет был созван немедленно. Я столкнулся с Крисстасом на первом этаже, и он объявил о том, что через полчаса на четвёртом этаже в зале Совета соберутся все приглашённые. Моя явка была обязательна.

В знакомую мне залу, в которой я некогда подписывал клятый документ отправивший нас в Хашарат. Зал был полон. Все Советники, моя мать, Лидер Хабек, Крисстас, и секретари обязанные запротоколировать каждое слово. Почти каждое, разумеется.

Совет начал Лидер Хабек, но не традиционной фразой, волей Богов открываю Совет, а совсем другой.

Оставим пустой формализм, братья. Дело серьёзное. Вчера вечером нам стало известно, что Сатурн Ардаэль Ниистар вернулся на Астах. Сначала я сомневался в словах моего советника, не смотря на то что Амиладжар Джемал уже ни раз доказывала нам свою верность и трезвость ума. Однако вчера ночью в замке Абсолютного Молчания, погиб Инспектор-Инквизитор первого ранга, Фейриан Дориан. В его тело вселился сам Сатурн, которому кто-то отдал печать Безмолвия. В сражении с ним пострадал сам Князь Тишины Весь «Божественный Совет» поднят по тревоге. О нашем общем враге не было никаких известий вот уже шестнадцать лет и то что он так легко одолел могущественнейшего небожителя вселяет ужас и тревогу. Но сегодняшний инцидент выходит за рамки всего что происходило со дня заселения. Отряд Демоников сумел попасть внутрь периметра нашего Ордена и напал на Инквизитора по особо важным делам, Экзеля Джемал, который как вам известно обучает новых учеников. Только обладающий печатью Ордена смог бы войти сюда миновав стражей. Это означает только одно, среди нас есть предатель. Я прошу всех желающих высказаться коротко и по существу, а потом мы дадим слово Экзелю Джемал.

Сколь ни странно, но почему-то никто не захотел говорить. Советники помялись, и лишь Кайрик «Мудрый» решился говорить.

Мы все очень хорошо понимаем, что старый Совет находиться под подозрением у Божественного Пантеона после преступления совершённого во время войны. Однако мы клянёмся в нашей непричастности к произошедшему, и готовы пройти обряд «Познания Истинны».

Более чем серьёзное решение. Очень мучительная процедура, которая действовала только с добровольного согласия допрашиваемого. Видимо члены Конклава действительно невиновны в случившемся. Примерно также думал и Крисстас, который поднялся со своего места потребовав Слова.

Я сильно сомневаюсь, соратники, что вы к этому причастны. Кое-какие признаки указывают на предательство среди младших посвящённых, но которые имеют доступ к магическим хранилищам. Князь Тишины просил передать, что он сильно обеспокоен случившимся и обещал помочь Инквизиции, а также Империи Имелхарон и Тёмному Княжеству в случае если на нас нападут Орды Хаоситов.

Прекрасно, Квентиарос. Что ж, если никто не желает высказаться, я предоставляю слово вам, Инквизитор второго ранга, Экзель.

Ну что мне оставалось делать? Я рассказал советникам всё, начиная с утренних сновидений, заканчивая битвой с Демониками. Я решил не скрывать от них своё решение использовать тайную силу по требованию захватчика. Это не вызвало воодушевления, однако начавшийся было спор остановил Крисстас. Он ударил посохом оземь и его голос разнёсся окрест.

Всем молчать! Я в очередной раз напоминаю вам, что Экзель Джемал избранник Князя Тишины и не подлежит какому то ни было суду кроме суда Князя. Если я ещё раз услышу от вас высказывания подобные тем что слышал сейчас, я буду обязан вмешаться! Однако я согласен с мнением большинства, Экзель. Ты не имел права рисковать собой ради учеников. Ты прекрасно знаешь что случиться с континентом, если твою силу начнёт развивать Он.

Я посмотрел на Великого мага долгим презрительным взглядом, и Крисстас резко нахмурился. Он знал, что сейчас я скажу какую-нибудь гадость про него и оказался прав.

Знаете, Крисстас, а ведь теперь я понимаю, почему вы ведёте факультет, но не имеете собственной группы учеников. Потому что вы самый хреновый учитель из всех с которыми я когда-либо сталкивался.

Мен обдало молчанием жарким как кипяток. Советники замерли словно изваяния, боясь даже вдохнуть, о вспыльчивости нашего Хранителя ходили легенды. Крисстас сжал посох до хруста в пальцах, но его вопрос прозвучал с каким-то отстранённым вежливым интересом.

Ну надо же. И почему, вы, Экзель, так решили? — наверное и в этот раз мне следовало промолчать, но я просто не смог этого сделать.

Долг учителя на первое место ставить не судьбы мира, а судьбы и жизни своих учеников. Разумеется я мог бы размазать в кровавую кашу Демоника вместе с моим юным подопечным, в том нет никаких сомнений. Но скажите мне, Квентиарос, как бы я смог после этого смотреть в глаза своих друзей, и чтобы я сказал духу моего магистра, Сейтиаса, который пожертвовал ради нас жизнью? Вы все утрируете. Вы привыкли преувеличивать мою важность а ведь сам Хаос сказал мне, что я ещё слишком незрелый и таким ему не нужен.

Крисстас не ответил мне. Он сел на своё место и уставился в пустоту, но Тишину нарушил до ужаса знакомый мне голос, хотя с его обладателем я никогда не встречался.

Добрый вечер, Советники. Прошу простить меня за вторжение, но у меня есть разрешение «Божественного Совета».

Советник Князя? Добро пожаловать. — Поднялся со своего Места Хабек, и фигура скрывавшаяся в тени вышла на свет.

Трудно описать безликое создание, которое к тому же может менять свой облик как ему вздумается. Но перед нами он предстал как высокий худощавый мужчина в фиолетово-золотой мантии с посохом в руках. Мне показалось, что он копирует Крисстаса, который даже не обратил на вошедшего внимания. Лица у незнакомца не было, вся голова была окутана клубами дыма.

У меня есть для вас две новости Советники. Одна плохая, а другая Хорошая. По традиции начну с плохой. Войско Демоников и Мистиков огромно, оно насчитывает не менее тринадцати миллионов душ, и большая часть этого войска новая порода Нео-Демоников. Однако есть и хорошая новость. Избранник моего Князя сражаясь с Демониками швырнул в портал ведущий в Мильхенрат Сферу Хаоса, которая разрослась до невероятных размеров. Было уничтожено двадцати тысячное войско, к тому же сработало несколько хаотических Артефактов. Весь вражеский город в огне, судя по хроникам Коллегии Летописцев времён, враг потерял более трёхсот тысяч воинов и осадных машин, однако самое приятное во всём этом, Экзель сумел ранить самого Сатурна и лишить его нового тела. Мы выиграли отсрочку в несколько недель, а возможно и месяцев. Теперь он знает, что нам известна численность его войска.

Благодарим за хорошие новости, Советник. Передайте нашу благодарность Князю. Мы будем надеяться, что совместными усилиями сможем изгнать эту заразу с наших земель раз и навсегда.

Советник Князя не ответил Лидеру. Он посмотрел на меня, и склонив голову исчез. А я вдруг со всей ясностью осознал, что мы находимся на пороге новой, ещё более ужасной войны чем та, которая была сто лет тому назад. И от этого мне стало тоскливо и больно.

Интерлюдия Первая

Важное решение Эльфийской королевы. Внутренне напряжение

С того злосчастного дня прошло два месяца. За это время на границе Светлого и Тёмного Королевства (Империя — Княжество) произошло несколько мелких стычек, но их с трудом можно было назвать даже битвами, не говоря уж про войну. Однако известие о возвращении старого врага взбудоражило весь мир. Члены магических Орденов забеспокоились и засуетились, началась усиленная тренировка учеников. Любого человека в венах которого текла хотя бы капля Божественной крови брали под тщательное наблюдение. До ушей Великих уже доносились слухи о том, что Он, может вселяться в тела Хаоситов или владеющих Магией Хаоса. Но тяжбы грядущей войны почти не затронули двух королевств. Королевство Нольонда, и Правящие Дома Нервендана. Во главе этих королевств встали две юные но уже повидавшие на своём веку девушки, которые проходили обучение в одной команде под началом Экзеля. Они осознавали всю серьёзность сложившейся ситуации, но старались не устраивать панику.

За те два месяца, что Лита и Корнелия правили в своих землях, им удалось поднять свой авторитет до небес. Подданные души не чаяли в своих правительницах, но в этой главе я уделю больше внимание принцессе эльфов.

На юную Литу свалилось множество проблем. С того дня как она узнала, что её бывший наставник оказывается её родной отец, прошло два месяца, однако она до сих пор не могла к этому привыкнуть. Керин нашёл в себе силы взять бразды правления королевством. Он укрепил границы, восстановил старые союзы и заключил новые договоры с народами Тайных и гномами Зариэльской и Зеторианской Империи

Королевство процветало, и народ уже не вспоминал о том, что родная дочь королевы, убившая свою бабушку, рождена от Сына Бога Разрушения. Однако об этом не забывала сама Лита. Она начала переписываться с Экзелем спустя неделю, и тревожные новости донесённые до неё заставили королеву задуматься. Её возлюбленный занял место Керина и доблестного Архимага Сейтиаса, отдавшего жизнь во славу своих учеников, однако что-то не давало Лите покоя. Во-первых рассказ о растущей с каждым днём связи между учителем и учениками, во-вторых таинственный плащ названный Тентами Хенона, который Экзель получил по наследству, а в-третьих Литу беспокоила Бертран. Девочка из-за всех сил стремилась увидеть отца, но каждый раз королева была вынуждена отказывать своеё дочери. В такие минуты её могли успокоить лишь трое. Керин, Лита и лорд Сириин, ставший Первым Советником при дворе королевы. Однажды, накануне празднования середины весны (эльфы всегда празднуют середину ласковых сезонов. Весна Осень, а также конец Зимы и начало Лета) у неё состоялся очень важный разговор со своим советником.

Я застал их обоих в уютной беседке в саду королевского замка. Лорд Сириин сидел напротив своей королевы, его одеяния Верховного Жреца Храма Звёздного Света сияли в полумраке. Королева же надела простенькое платье, она не любила торжественные одеяния подобающие королевским особам. Простое бархатное платье с закрытыми плечами и небольшим вырезом. Правда Советник уже давно усвоил, что королева подбирает цвет платья подстать своему настроению В этот вечер она надела темно синие платье усыпанное золотыми блёстками. Королева была в печали.

Что гнетёт тебя, моя прекрасная королева. — Певуче спросил Сириин.

Ты и сам прекрасно знаешь ответ Сириин. Меня угнетают плохие новости, королева склонила голову, чтобы верный друг не увидел внутренней тревоги, которая преследовала королеву вот уже несколько дней. — Я никак не могу успокоиться. Он вернулся на Астах. Мои подданные беспокоятся, но что самое страшное, под угрозой находятся близкие мне люди.

Сириин тактично промолчал. Он прекрасно понимал, кто Самый близкий человек для её величества, но не стоило лишний раз напоминать об этом. Однако за то время, что они находились вместе, Советник и королева научились понимать друг друга.

Ты совершенно прав, Сириин. Я боюсь за Экзеля. — Лита горестно вздохнула. — Все признаки указывают на то, что Он пришёл за своим сыном. Мне страшно от одной мысли о том, что он добьётся успеха.

Не стоит волноваться, Лита, — наедине Советник позволял себе называть королеву по имени. — Твой избранник уже не раз доказывал, что он не так уж прост. Я уверен, что Сатурн не добьётся желаемого.

Никто не знал насколько Звёздный жрец восхищён сыном злейшего врага. Он слышал множество историй о деяниях Инквизитора и с каждым днём убеждался в том, что однажды он действительно станет Великим. Самым необычным поступком, так считал Сириин, стало безжалостное убийство Барона Джигела, презираемого эльфами чёрного мага, который жил за счёт насилия над невинными детьми. Никому не удавалось даже подобраться к Чёрному Барону, а совсем юный мальчишка, в котором только просыпалась его истинная Сила совершил невозможное. Нет, Сириин точно знал, что деяния Великого Инквизитора приведут к Перемене Мира. Но слова Сириина ничуть не успокоили несчастную королеву, скорее наоборот, она помрачнела.

Сириин, придёт день и он узнает про нашу дочь. Я не смогу вечно хранить её рождение в тайне от народа. Если Экзель узнает, что я соврала ему, он возненавидит меня! — Лита всхлипнула. Каждый раз подобные мысли приводили гордую королеву в дрожь, но не только Литу беспокоила эта проблема.

Лита, я думал об этом, и, кажется у меня есть план. Только вот, он может тебе очень и очень не понравиться. — Сириин замолчал, но Лита подняла голову и с надеждой взглянула в глаза Советнику.

Пусть так. Если есть хотя бы одна надежда защитить мою малышку, то я согласна!

Не стоит быть столь импульсивной, моя королева, — Сириин поправил прядку лезущую в глаза и продолжил. — Тебе следует заключить брачный союз с одним из Высших Лордов королевства. А через несколько месяцев объявить о Рождении Дочери. Высшие сословие будет удовлетворено подобным шагом, а низшие получит объяснение устроившие всех. Я знаю, что это причинит боль твоему возлюбленному, но из двух зол… Решай сама.

Советник отвернулся и с тоской посмотрел в сторону звёзд. Кто бы что ни думал про блистательного Сириина, он никогда не был придворным Интриганом и его не прельщала борьба за власть. То что он предложил Лите должно было защитить её, не более того.

И кого же ты можешь мне предложить, Сириин.? — с горечью спросила королева. — Согласно взглядом эльфийского общества моим мужем должен быть либо Жрец общающийся с богами, либо сын влиятельного семейства, чьи матери входят в Храм Ветров.

Есть несколько кандидатур. Эльсан Ваэльтэрмий, Высший жрец Храма Ветров. Тиагран Анвель, Сын Мельхарат Сиятельной, или даже Тиэлий Цантосихель, страж границ.

Они все мне не подходят, Сириин! — топнула ногой Лита. — Моим мужем может стать только тот эльф, которому я смогу доверять. Таких нет среди тех кого ты назвал. Неужели у нас никого не осталось?

Сириин молчал очень долго, Лита забеспокоившись бросила на него очередной взгляд и была сильно удивлена увидев как гордый благовоспитанный эльф кусает губы.

Остался ещё один претендент на вашу руку и сердце, моя королева, но если я назову его имя, вы можете заподозрить меня в измене или в неблагочестивых помыслах.

Говори, Сириин! — Приказала Лита. — Мне нужна надежда.

Это я, ваше Величество. Лорд Сириин Силверсталь, наследник Лаймира Сильверсталя, Верховный жрец Храма Звёздного Света.

Сириин? — удивилась Лита, и под её взглядом эльф занервничал.

Простите меня, моя королева. Мне не следовало даже заикаться об этом. Вы наверняка думаете, что я таким образом хочу достичь власти, но это не так! Просто, вы сами говорили мне о том, что доверяете мне. К тому же моя принадлёжность к Храму может объяснить блестящую кожу леди Майвен (со дня смерти королевы никто не смел называть дочь Литы её полным именем.). Если вы согласитесь на это безумие, я клянусь вам, вы не пожалеете. Я готов стать вашим консортом, без каких-либо прав на престол.

Выпалив всё это Сириин каменным изваянием застыл перед своей прекрасной королевой. О нет, Лита и не думала сомневаться в его словах, но сам факт того что её мужем окажется Сириин смущал королеву. Но она не хотела с ходу отвергать идею своего самого верного друга.

Сириин, все эти годы ты был подчёркнуто лоялен по отношению ко мне, даже если моё мнение расходилось с мнением моей матери, — Лита горестно вздохнула. Она всё ещё не могла свыкнуться с мыслью, что властная, но всё же благоволившая её тётушка была… — Ты заслуживаешь моего доверия, и твой план кажется мне более чем достойным рассмотрения.

Моя королева? — Сириин боялся поверить в свою удачу, а быть может в счастье. Всё-таки он был очень юным эльфом, ему минуло всего сто пятьдесят лет, по меркам эльфов он только-только готовился вступить в пору зрелости. Хотя его мудрость ставила тупик многих из тех, что были рождены первыми.

Сириин, ты самый ценный мой друг, не смотря на кажущуюся пропасть лет. В конце концов, если бы не это несчастье, я родилась бы уже тогда, и, вполне возможно, что ты стал бы одним из возможных претендентов на руку и сердце принцессы, — теперь Лита позволила себе лукавую улыбку, от которой Сириина бросило в дрожь. — Я, возможно, — Лита сделала ударение на слове Возможно переводя взгляд на ночное небо, — приму твоё предложение. Но сначала я хочу посоветоваться со своим отцом.

Как прикажет моя королева, — Сириин поклонился в королеве и коснулся губами протянутой руки. Королева дала понять, что она хочет побыть одна.

Сириин ушёл, и Лита осталась сидеть в беседке наслаждаясь ночной прохладой и дивными минутами уединения. Не смотря на кажущуюся властность, Лита была очень хрупкой и ранимой девушкой. Вынужденное бремя, груз обязанностей и огромное количество шокирующих новостей могли сломить кого угодно. Только поддержка верного и пожалуй самого любимого человека помогла Лите выжить. Керин взял на себя большую часть всех забот, давая дочери время насладиться мгновениями Свободы, которой так не хватало бедной девочке.

Перед тем как побеспокоить своего отца, Лита ещё несколько раз изучила все возможные варианты и с лёгким сожалением признала, что идея Сириина — это единственный выход из сложившийся ситуации. Однако свет Одинокой Звезды, Вечно находящейся вдали от собратьев навевал на неё тоску. Экзель Ардаэль. Только недавно Лита узнала, что это имя переводиться как Звезда Одиночества. Лита всхлипнула, но тут же взяла себя в руки и отправилась к своему отцу, который в этот момент вкушал вечерний сон. Он просил не беспокоить его, и стражи вежливо оповестили об этом свою госпожу, но она всё же велела нарушить приказ Лесного Монарха.

Один из стражей вошёл в опочивальню, и менее чем через минуту пригласил королеву войти.

Керин был вынужден встать с постели и надеть штаны. Даже в эльфийском замке он предпочитал спать нагишом, и от этой привычки его не мола избавить никакая Сила.

А вообще, он сильно изменился с того дня как вернулся на родину. Да-да, сам Керин не раз признавался, что он наконец-таки вырвался из тюрьмы и вдохнул полной грудью родной воздух эльфийских лесов. На следующий день после коронации, Керин с дочерью отправились на самую удивительную в её жизни прогулку. Керин отвёз Литу на поляну Раменвель, где некогда для него танцевала Эстельера, показал ей чащу Таинственного Леса — границу между миром людей, эльфов и эльфийских духов, где некогда он встретил юную деву и двух её братьев, Гилтариса и Адела. И даже в вечно-тёплую долину Нельхелла он взял свою дочь, и не взирая ни на какие правила, купаясь в водах Озера Нельхелла, Керин рассказал ей о том, что именно в воде этого маленького райского океана Эстельера впервые разделила с ним душу и тело.

Керин сбросил с себя десяток лет, он стал выглядеть поздоровевшим и помолодевшим, а каким счастьем озарялись его глаза, когда он видел прекраснейшую улыбку и слышал журчащий смех свой дочери. Король дал себе слово, что однажды он подарит своей дочери счастье в лице Экзеля — Отца Бертран. Керин хотел чтобы Экзель повторил его Историю войдя в семью Нольонда мужем королевы.

Добрый вечер, Лита. Что-то случилось? Ты никогда так резко не будила меня. — Начал Керин, хотя сердце его предательски сжалось. С самого утра его мучило предчувствие беды.

Отец, сегодня я снова задумалась над судьбой моей дочери, — и снова плохой признак. Керин ничем не высказал своего беспокойства, но как правило, наедине его дочь садилась к нему на колени, обнимала, и нежно шептала что-нибудь доброе, а в тот момент Лита напряглась как струна, держась чуть в стороне.

Да-да, дочка. — Попытался подбодрить её Керин.

Знаешь, я перебрала все возможные причины, искала хоть одну возможность оттянуть неизбежное, но… — Лита закусила губу, но всё же закончила, — Отец, мне придётся вступить в брак с лордом нашего королевства.

Лита замолчала с тревогой ожидая, что скажет её отец. Керин прикрыл глаза и взмахнул рукой. В декоративном очаге вспыхнуло пламя, внутренняя магия дворца позволяла использовать пламя не причиняя вреда дереву-носителю. Керин тоже не выпускал свою внучку из поле зрения и был всерьёз обеспокоен её судьбой. Полностью ликвидировать могущественный Клан Танатос'Акхелос не удалось. Самые старшие сбежали, захватив с собой неопытных учеников. Среди младшего эльфийского сословия уже поползли слухи о внебрачном ребёнке королевы, правда низшие ещё не догадывались, кто его отец, но это подогревало эльфийский народ, уже поползли ядовитые слухи. Брак с высшим лордом не казался Керину такой уж страшной затеей, другое дело, что в королевстве просто не могло найтись самоубийцы, который признал бы своей дочь Инквизитора.

Я понимаю, Лита. — Керин дотянулся до изящной вазочки и достав пригоршню ягод, отправил её в рот. — И кого же ты выбрала на эту роль? Или… — на лице Керина мелькнуло недоверие. — Или кто-то предложил тебе это, Лита?

Да отец, ты прав. — Не теряя мгновений, ободрённая внутренней поддержкой отца, королева рассказала ему всё.

Теперь Керин задумался. Сириин нравился королю, он был молод, талантлив, а главное безоговорочно верен его дочери. Даже Лита не знала, что Сириин безжалостно истребил мятежников, который подстрекали народ к бунту против Принцессы. Керин не знал, что именно движет Сириином, но внутреннее чутьё подсказывало, что он не плохой эльф, а уж если он не боится попытаться…

Значит Сириин. — Задумчиво вымолвил король. — Что ж, Лита, он более чем достоин твоей руки, и если на то твоя воля, то я согласен дать вам разрешение на брак.

Спасибо, папа. — Лита не стала прыгать по комнате, или совершать какие-нибудь странные поступки, которые, порой, совершают некоторые счастливые дочери, но всё же, она была рада поддержке с его стороны.

Лита, но Сириин и ты должны знать, что вам не удастся выдать Бертран за новорожденную дочь. В ней течёт кровь Экзеля, а значит и кровь нашего Врага. Она уже выглядит на пять лет, хотя ей исполниться три года только через месяц. Вам придётся взять на себя несуществующий грех. Сириин должен будет сказать, что Майвен родилась от вашего с ним союза. Внебрачного союза. — С нажимом добавил он.

Лита несколько раз моргнула, боясь поверит в то, что сказал её отец.

Папа, но это же безумие! Даже Сириин на это не согласиться! — имелся в виду сам факт. Совращение юной эльфийки знатным лордом возглавляющим, к тому же, Храм Звёздного Света выходило за рамки понимания и одобрения даже самых мудрых эльфов. — Это его опозорит!

Не стоит так думать, моя дорогая. Пока ещё я решаю, что и для кого позор. Если Сириин признается тебе в любви, а ты скажешь, что ваша любовь взаимна, эльфийский народ примет это. Даже эльфы любят красивые сказки. Особенно сейчас. — Керин встал и прошёлся по комнате, чтобы скрыть внутренне беспокойство.

Как я уже говорил, оно началось ещё утром, но новость принесённая Литой в чём-то даже согрела душу короля, но беспокойство никуда не исчезло. Наоборот, с каждым шагом оно всё усиливалось и усиливалось. Керин полуобернулся, чтобы задать дочери вопрос, когда дверь распахнулась и внутрь без стука вошёл Гилтарис. Он был сильно ранен, но всё же держался на ногах. Доспехи воина были почти изуродованы, из многочисленных ран через прорехи сочилась кровь вельможи. Клинок воина по самую рукоять был забрызган кровью, но Лита была готова поклясться, что это кровь Нольондских эльфов, а не таинственного врага.

Что случилось, Гил… — начал было король, но воин ни сказав ни слова взмахнул мечом.

Папа! — завизжала Лита, когда её отец нелепо покачнувшись начал заваливаться назад, Гилтарис безжалостно насадил своего побратима на меч по самую рукоять. Когда же он повернулся к Лите, она замерла от ужаса.

В глаза эльфийской принцессы смотрел не знатный лорд королевства Нольонда, брат её матери. Нет, Лита лицом к лицу столкнулась с Апостолом Хаоса, чьи золотые глаза смотрели на неё с насмешливым презрением. Но самое страшное заключалось в том, что Литу пронзило видение. Она видела сражение, Великое сражение на границе эльфийского леса, видела многочисленных тварей идущих на прорыв, видела Гибель товарищей. Гилтарис доблестно сражался с армиями врагов отдавая чёткие приказы, то тут то там мелькали многочисленные вспышки магических ударов, но один из врагов вскользь задел лорда лезвием, оставляя небольшую рану на руке. Прошло не более минуты, как в тело Гилтариса закралась страшная сущность Разрушения и он начал убивать всё что движется не деля сражающихся «на правых и виноватых». Когда же он закончил и усмехаясь отправился во дворец, то появляясь, то исчезая, Лита увидела над его головой знак Разрушения.

Не думал не гадал, что наша встреча будет настолько необычной, королева Лита Ла'Эль. Я очень рад увидеть тебя. — Демон с обличаем друга издевательски поклонился, и Лита отступила на шаг.

Кто ты такой? — дрожа от страха спросила Королева. Ей приходилось видеть Апостолов Хаоса вблизи, но никто, даже Тиран не вызывал такую странную смесь животного ужаса, восхищения, и омерзительно-сладкого желания.

Кто Я такой? — расхохотался пришелец. — Я всего-навсего Повелитель Хаоса, и я пришёл забрать кое-что принадлежащее мне. Дехет несказанно удивил меня сообщив что ты родила прекрасного ребёнка принадлежащего нашему роду. Дочь моего паскудного отпрыска поможет мне повлиять на него в лучшую сторону, моя дорогая. Ну что, ты ещё не понимаешь, Кто я такой?!

Ты… ТЫ? Сатурн?! — Лита в ужасе отшатнулась и эльф оглушительно захохотал и от его смеха пол заходил ходуном.

Совершенно верно, эльфийская шлюха. — Сатурн удовлетворённо оскалился. — Я пришёл убить тебя и весь твой поганый род. Я допустил несколько ошибок, но самая главная — это недооценка живучести твоего Отца. Он не только выжил, но и продолжил мне палки в колёса ставить! Ничего, я убил его, теперь убью и тебя, и не думай, что Белетрид поможет защититься от меня.

Сатурн замахнулся, но у туже секунду Керин доселе казавшийся мёртвым вскочил на ноги вонзив врагу в грудь приснопамятный клинок. Керин пошатывался, но его рана уже начала затягиваться, а вот глаза снова наполнялись Золотом. Сатурн отшатнулся бросая на врага взгляд полный ненависти. Обоюдоострой ненависти, следует заметить.

Живучая мразь, — прохрипел враг понимая, что вскоре занятое тело придёт в полную негодность. — Почему же ты не сдох тогда, когда у тебя был шанс?

Я ждал этой встречи, Сатурн. Хотя, в глубине души я надеялся, что месть Ами научить тебя думать, и ты навсегда останешься гнить в районе Зарланда! Ну да ничего, теперь я тебе напомню, что такое «Тоэл».

Два могущественных врага схлестнулись, и хотя Керин был, казалось бы, простым Смертным, волны Хаоса испускаемые им сталкивались с магией врага, рассекая струны самых могущественных заклинаний, однако щиты Бога за годы вынужденного бездействия стали толще и могли выдержать намного больше чем раньше. С Керина градом катился пот, а Сатурн издевательски хихикая начал творить заклинание известное мне как Ilirhao Sae'Turnies — Клинок Разрушения. Золотой меч с каждой секундой жаркого противостояния всё чётче проявлялся в его руке.

Вот и всё, червь, — восторженно прошептал в лицо Керину Сатурн с трудом поднимая связанную незримыми путами руку. — Теперь ты ответишь мне за Эту рану.

Не думай, что Великий Инквизитор наблюдавший за вторжением извне позволит себя зарезать второсортному божку вроде тебя. Или ты думаешь, что та чьё имя не произносят вслух отвергла тебя просто так?

Уничтожу!!! — взревел Сатурн и путы затрещали. Керин пожалел о своих словах, он надеялся вывести проклятого Сатурна из равновесия, но никак не добавить ему Сил.

Отец, осторожно!!! — крикнула Лита и Керин буквально отлетел от своего врага из глаз которого ударили Золотистые молнии.

Умри, смертная тварь!!! — Сатурн возвёл меч над головой, Керин понял, что защититься попросту не сумеет, но в этот момент события полетели с феерической быстротой.

Вот дверь снова распахнулась и на пороге возник напуганный, а оттого сильно разгневанный Сириин. Вместе с ним прибыл отряд лучников. Громкий приказ и в тело Сатурна вонзилось несколько десятков стрел. Бог покачнулся повернув голову в сторону неожиданного препятствия, а Сириин, ещё не зная, кто стоит перед ним бросился на Гилтариса-Сатурна нанося удар кулаком Звёздного Света. Он совершил ту же ошибку, что и Князь Тишины. Войдя в контакт с Силой Бога, его Сила попала в сети, оставляя Сириина полностью беззащитным.

Эльфийский жрец. Да как у тебя наглости хватило идти против меня? Против Меня — Величайшего Бога Разрушения и Смерти!!! — Сириин в испуге замер, а Сатурн демонстративно поднял руку над головой, и тела лучников начали оседать на землю превращаясь в кровавую кашу. Сириин понял, что сейчас настанет его черёд, но Керин, уже успел вскочить на ноги и ударил Сатурна с другой стороны. Почувствовав знакомый ручеёк магии побежавший по венам, Сириин вторил Королю, и вот уже два воина начали атаковать врага, но всё было тщетно.

Лита была в шоке, всё тело трясло словно в лихорадке, она с ужасом наблюдала за битвой, а перед внутренним взором мелькали разные образы. Теперь Лита понимала, почему её мать так сильно боялась. Сатурн даже в смертном обличии сумел пройти сквозь барьер, принять облик её друга и уничтожить великое множество воинов. Но тут вскрикнул и отлетел к стене Сириин, а Керин упал на колени, и острие золотого клинка уткнулось ему в кадык, Лита кожей ощутила торжество врага. Мысленно бросив призыв о помощи, Лита почувствовала почти моментальный ответ друзей. Магия её усилилась, она чувствовала холодную властность Корнелии, Тёмную, мудрую, но при этом задорную магию Нильсена и властную Диамонда, затем она ощутила ответ Мелены, Елены и Селены, Насториана и Алтениона, почувствовала дружескую поддержку Рагнора и Пенелопы, и безграничную волю к жизни Джерома, а самым последним ей ответила волна Безграничной любви перемешанной с ненавистью. Мысленный образ посланный Литой заставил друзей собраться.

Лита ударила самым могущественным заклинанием Жреческой школы Звёзд — Звёздным Опустошителем. Но его мощь была во сто крат усилена Силой друзей.

Что за дрянь?! — рявкнул Сатурн и был сметён волной. Лита направила на него руку из которой шли потоки энергии губительных даже для Богов.

Ты отнял у меня мою мать, ублюдок, — зашипела Лита, чей страх уступил место гневу, — по твоей вине мой отец был отравлен твоим ядом, а я потеряла старшего брата и сестру. Ты виноват в том, что к моему возлюбленному с таким страхом относятся люди. Но что самое главное, только ты виновен в том, что моя дочь вынуждена расти без отца, которого она любит не меньше чем я!

Лита атаковала врага с остервенением, но новый способ, который Сатурн использовал для того, чтобы вселиться в тело эльфа похоже позволял Сатурну выживать даже в таких условиях. Он перехватил поток и наполнив его Силой направил обратно. И погибла бы юная королева, если бы в контакт с ней не вошла юная Бертран-Майвен. Джером успел почувствовать малышку первым и всеми Силами начал закрывать её от Экзеля, чтобы тот ни в коем-случае не узнал, однако тот всё же почувствовал её присутствие и Лита закусила губу чувствуя внутреннее смятение своего возлюбленного. Но Лита не теряла времени, а может быть, это была уже не она? Потому что заклинание превратилось во что-то странное, и Сатурн завизжал почувствовав как оно кромсает его плоть и рушит астральные связки, лишая возможности использовать такой вид кражи тела.

Отпусти меня, отродье!!! — взревел Сатурн. Но его стенания пропали втуне, и проклиная всех и вся Сатурн сбежал, покидая тело эльфийского вельможи, но ответный удар Бертран всё же отсёк Астральную связку.

Лита мысленно поблагодарила своих друзей разрывая контакт, склонившись над эльфом, который сколь не странно, был ещё жив. Гилтарис был едва дышал, и даже беглого взгляда хватило для того чтобы понять, воина уже не спасти.

Лита… прости… меня, — едва дыша прошептал воин. — Эстель была… права. Твоя дочь спасёт нас.

Гилтарис, лежи спокойно. Сейчас придёт подмога, — успокаивающе прошептала принцесса, а воин вдруг улыбнулся, и посмотрел в глубь глаз королевы, и встретился взглядом с самой Бертран.

Бертран-Майвен… — с нежностью прошептал он. — Да благословят тебя боги, моя внучатая племянница, — успел добавить он и умер.

Керин кое-как встал на ноги и позвал стражу, затем помог встать Сириину и посмотрев юноше в глаза долгим по человечески пронзительным взглядом, он сказал: — Я запомню, Сириин. Я запомню.

Затем он подошёл к всхлипывающей дочери и вместе с ней присел на колени. Бедный-бедный Гилтарис. Какой страшной смертью он умер, однако до последнего вздоха он был верен короне и своим друзьям.

Папа, я не могу в это поверить, — всхлипнула Лита. — Он же не мог так сделать. Он не мог войти в лес! — она разрыдалась, а Керин обняв свою дочь поморщился от сильной боли в животе. Всё-таки его ранили, и даже для Инквизитора такие раны не проходят даром.

Значит наш враг куда могущественнее чем мы все думали. — Керин снова бросил взгляд на Гилтариса. — Лита, я тоже буду скорбеть о нём.

Керин снова скривился, но на этот раз он не смог скрыть это от взора Литы.

Папа, тебя ранили, и тебе нужно отдыхать! — непреклонным тоном сказала Лита, и Керин про себя усмехнулся. В некоторых мелочах юная леди совершенно не отличалась от своей матушки.

Я знаю, Лита. Однако сначала мы объявим подданным о случившимся.

Ты прав, папа, — Лита согласно покачала головой. — Сначала мы укрепим оборону и пошлём письмо Императору Аркасану. Мой народ сегодня в трауре.

Керин согласно кивнул, и любуясь Литой, он вдруг, с удивлением отметил, с каким чувством Лита сказала Мой Народ. Похоже она уже готова к тому, чтобы стать новой Королевой не только на словах.

Керин не знал, что в этот момент, состоялся короткий, но пожалуй один из самых важных разговоров между дочерью и её матерью.

Я не хотела тебя волновать этим, Бертран, но лгать тебе нельзя. Я действительно хочу выдать тебя за нашу с Сириином дочь. Мои желания в данном случае не играют роли. Всё дело в королевстве. — Шептала королева, без особой надежды убедить малышку, но ответ Майвен поразил и меня.

Я понимаю, мама. Я почувствовала Зов и пришла, и пускай лишь на мгновение, я соприкоснулась с папой. Ему предстоит сделать свой выбор, а я могу ему помешать. Сириин нравиться мне, так что, я думаю… придется научиться называть его папой.

Дочка, значит ты? — Лита боялась поверить своему счастью.

Да, мама. Но только в обмен я прошу тебя об одном. Когда придёт моё время выбирать, ты признаешь мой выбор кем бы он ни был, Богом или Человеком, Высшим или Низшим, Хаоситом или Адептом Света.

Я согласна, Бертран. — Не особенно задумываясь над своими словами пообещала Лита.

Ты поклялась, мама. — Прошептала Майвен и Лита почувствовала, что её дочь засыпает.

Прибежавшие стражи замерли, и на негнущихся ногах вошли в опочивальню. По дороге сюда они наткнулись на огромное количество тел — Эльфийских тел и сейчас воины стоически сражались с охватившим их ужасом.

Воины, я хочу видеть Адела. Уберите тела и позовите его сюда. Сириин, тебе же я поручаю немедленно созвать совет самых Высших Лордов королевства. Я объявляю чрезвычайное положение. Перекрыть границы и до решения совета ни впускать и не выпускать никого.

Да, ваше величество! — хором произнесли эльфы бросившись Выполнять приказ короля.

Лита обняла отца и прошептала всего два слова: — Бертран согласилась.

Керин устало вздохнул и попросил Литу помочь ему переодеться. До начала совета оставалось меньше нескольких часов.

Глава 4

Проклятие Аркасана (История Гнева)

Прошло полгода с того дня, как на меня напали Демоники, и если вы думаете, что после этого жизнь в Ордене наладилась, в сильно ошибаетесь. Вы можете мне не верить, но некоторые члены Конклава начали лучше относиться ко мне. Кайрик Мудрый даже пригласил меня отужинать у него в загородной резиденции. Во время нашей беседы, старый пройдоха попросил у меня прощёния за прошлые обиды, но всё же не рассказал мне, почему Конклав боится меня настолько сильно. Кайрик лишь пообещал, что с его стороны атак больше не будет. Что-то во мне подсказывало, что он не врёт, хотя я продолжал ожидать нападения привыкнув не доверять членам Конклава.

Но это было только началом. По всему миру нарастало огромнейшее напряжение, на мелкие города и сёла нападали отряды Хаоситов, но это была скорее разведка боем нежели что-то по настоящему серьёзное. Исключением стало нападение на Литу, три с половиной месяца тому назад. Сатурн Ардаэль Ниистар сумел каким-то образом прорвать барьер Керина и вошёл в леса, вселившись в тело Гилтариса, моего старого знакомого, двоюродного брата покойной ныне Эстельеры Ла'Эль. Резня учинённая чужими руками взбудоражила даже тёмное Княжество, Князья выслали посла с предложением о взаимопомощи и выражая свои соболезнования. В Империи был объявлен срочный набор в армию, пока ещё добровольный, но судя по слухам ходившим туда-сюда вскорости это может измениться и в армию пойдут все кто способен держать в руках оружие.

Но все эти хлопоты были для меня чем-то незначительным особенно после того нападения. Когда Лита послала зов помощи, я увидел глаза врага, и меня захлестнула ненависть. Впервые я видел своего Отца столь близко находясь столь далеко, и мысль о том, что он протянул свои загребущие руки в её сторону заставили меня презреть все запреты и направить всю свою мощь на него. Увы, даже наших объединённых Сил было мало для того чтобы его ранить. Но в самый критический момент к нам присоединился ещё один человек, точнее эльф, а ещё точнее, эльфийка. Я ощутил панику Джерома, закрывающую её от меня, а потом эта девочка взяла мою Силу и играючи справилась с Легендарным Богом Разрушения и Смерти.

Я почувствовал, что эта девочка — дочь Литы, и мне стало плохо. В тот момент я был близок к тому, чтобы узнать правду, я был уверен в том, что это была моя дочь, и именно это скрывала от меня Лита, но ровно через месяц, лорд Сириин объявил о своём грехе, и о незаконнорожденном ребёнке эльфийской королевы. Керин своим правом короля простил их и даровал право на брак, который был назначен на конец осени, на двадцатое ноября. Я был глуп, я поверил в эту сказку, но ложь моей принцессы положила раскол между мной и Джеромом, ведь он, как я думал, все эти годы скрывал от меня это знание. А верный Тайный взял вину на себя.

Я даже перестал писать Лите, полностью посвятив себя работе. Я тренировал моих учеников, которые за эти полгода стали лучшей командой северного крыла, я выполнял поручения Конклава, а однажды даже удостоился чести отправиться с посланием к Барону Мархаусу, очень влиятельному человеку, который держал под контролем юго-восточные рубежи, и считался отличным учителем Боевых Магов.

Моя Миссия была выполнена успешно, более того, я приобрёл себе ещё одного влиятельного покровителя, который «по секрету» выдал мне, что очень заинтересован в укреплении отношений между родом Мархаус и родом Джемал.

Я тоже не стоял на месте, моё мастерство увеличилось, но всё же я чувствовал, что мне нужен талантливый наставник, который сможет направлять меня. В Магии я сделал очередной скачок вперёд, Крисстас научил меня творить даже самые сложные заклинания сохраняя трезвую голову в самых опасных ситуациях. Он прибегал к помощи иллюзий, а иногда насылал на меня жутких тварей, сурово наказывая если я терял контроль. Более того, он наконец-таки научил меня расширять сознание и выходить на другие планы реальности, правда пока ещё запрещая это делать. Единственное место где я мог чувствовать себя в относительной безопасности — это план Анора, родина моего дедушки.

С друзьями я почти не виделся. Все за исключением Джерома и Мелены с Еленой уже разъехались по своим первым Боевым заданиям. Зато с Лайлом отношения улучшились. Все свободные вечера мы проводили в обществе Айлен и Сеан, которая стала моей постоянной девушкой. Правда в последнее время он стал более мрачным чем обычно, но на все вопросы он отвечал однообразным: — Всё в порядке. — И снова замыкался в себе. А утором, после моего дня рождения, ради которого мои друзья выбили-таки себе отпуска, я получил письмо от Императора с просьбой отобедать с его Величеством и обсудить «Важные Вопросы».

Делать нечего, когда монарх так сильно хочет тебя видеть, отказы обычно не принимаются. Поэтому наскоро собравшись я оседлал коня (не Мильторна) и поскакал во дворец.

* * *

Император Аркасан в этот час принимал во дворце своего сына, Лайла. Они сидели в обеденной зале, и Лайл с ледяной вежливостью поглощал суп, но его горящий пламенем взор постоянно натыкался на невозмутимый взгляд отца. Фредерик сидел по другую сторону довольно длинного стола и смаковал на вкус отменное белое вино, но на душе у него было как никогда тяжело. Вчера Князь Тишины наконец дал разрешение рассказать Экзелю Историю Гнева, но радость монарха поостыла, когда его любимый сын заявил, что через месяц они с Айлен собираются пожениться.

О нет, Аркасан ничего не имел против пассии своего отпрыска, особенно если учесть тот факт, что по происхождению она превосходила всех земных владык, но было несколько причин, некоторые из них Аркасан не имел права доверить даже сыну, но факт оставался фактом — Айлен не могла стать женой Императора Аркасана Шестого, даже если бы захотела.

Лайл никогда не мог сдерживаться, и прочитав мысли отражавшиеся на лице отца, он с раздражением выпустил ложку из рук, отчего она со звоном упала.

Лайл, такое поведение более приличествует дикарю, но никак не моему наследнику, одному из самых одарённых представителей Династии Аркасан.

Перестань, отец! — в сердцах воскликнул Лайл и заметался по комнате. — Я не могу понять тебя! Было время, когда твои высказывания приводили меня в бешенство. Если бы Экзель не убедил меня, я вообще сбежал бы из Империи перемахнув через границу. Я уже даже смирился с тем, что ты пытаешься закабалить меня. Но я не позволю тебе мешать моей личной жизни! Ты готов согласиться на то, что я обвенчаюсь с обеими сёстрами Ксеотийски и ещё десятком сластолюбивых шлюшек, но не хочешь позволить мне разделить жизнь с человеком, которого я люблю!

Ну употребляй подобных выражений в моём присутствии, Лайл! — грозно крикнул Аркасан вставая с места. — Они — твои будущие подданные, и ты можешь относиться к ним как хочешь, но ты не смеешь бросаться такими обвинениями! Ты ведь и сам не всегда блюдёшь честь, — ехидно закончил Император, и его сын покраснел, но сдаваться всё же не собирался.

Отец, чем тебя не устраивает Айлен? Чем?! Да, она дерзкая, и местами бывает настолько же невоздержанной как и я, но она добра, умна и с пониманием относиться к людям. Если я и соглашусь принять на себя корону, то только в том случае, если её со мной разделит Айлен, и никак иначе!

Аркасан сделал несколько глубоких вдохов, хотя он прекрасно понимал, что объяснить Лайлу так чтобы он понял, не получится. Но он всё же предпринял попытку.

Лайл, тебе придётся принять это как данность. В конце концов, ты за свою жизнь получил столько свободы, сколько не получал ни один принц или принцесса, даже сказочные. Наш удел воспитываться в строгости и заключать браки выгодные короне. Я спрятал тебя, дал свободу, закрывал глаза на твои шалости, даже когда ты вляпался в историю с Ренганром. Он до сих пор точит на тебя зубы, и ищет способа ударить в самое незащищённое место. Я старался ни в чём тебя не ограничивать, но в этот раз, всё будет по другому. В твоём роду как и в роду предков Айлен было много тех, чьи клятвы были произнесены в Астрале, именно они мешают вам соединиться.

Хватит этих сказок, отец! — в бешенстве Лайл схватил стул и отправил его в монарха, стражники услышав шум ворвались было в комнату, но Аркасан одной рукой разломил стул на пополам и велел стражам убраться.

Лайл, ты не понимаешь, что ты творишь! Ты опять начинаешь гневаться. Это тебя погубит!

Заткнись, убийца! — рявкнул Лайл и повернулся к выходу. — Ты говорил мне это с детства, а сам убил мою мать!

Аркасан замер побледнев как полотно, а Лайл не дожидаясь ответа убежал. Слова сына нанесли очередную рану в самое сердце, но Аркасан выдержал это со всей стойкостью. Принимая на себя вину, Аркасан знал на что он шёл.

Ваше величество, — в залу просунулась голова церемониймейстера. — Простите, что прерываю. Аркил Джемал прибыли, и просят вашей аудиенции.

Всё нормально Джоэл. Пригласи его и вели подавать горячее.

* * *

Обычно, когда Аркасан приглашал меня во дворец, меня либо провожали в комнату для гостей, либо же старый как лунь дедок с гордым званием церемониймейстера провожал меня в обеденную залу. Мне случалось приходить на званные обеды совершенно неподобающе одетым, иной раз я получал приглашения возвращаясь с задания, тогда я удостаивался недовольного и немного высокомерного взгляда Джоэла, так звали старичка, и чести выслушать лекцию на тему поведения и хороших манер. С тех пор я старался появляться на бедах и ужинах при параде. Но в этот раз Джоэл проводил меня ни сказав ни слова, чувствовалась внутренняя нервозность царившая в замке.

Отворив дверь в залу церемониймейстер объявил: — Аркил Джемал прибыли-с, ваше величество.

Спасибо, Джоэл. Ты можешь идти. — Когда дверь за стариком закрылась, Император сбросил маску властности и устало вздохнул. Облако вокруг него становилось всё гуще и гуще. — Экзель, спасибо, что нашёл время заглянуть.

Вы же знаете меня, ваше величество, — улыбнулся я. — Всегда и везде стараюсь успевать.

Экзель, отбросим всякие формальности и вежливость. Я хочу поговорить о Лайле и не только. Я собираюсь рассказать тебе о проклятии Аркасана. О проклятии Аркасана Первого.

Я ничего не ответил, но Император увидел, каким интересом зажглись мои глаза. Но разговор он начал только после того, как расторопные слуги принесли горячее, разлили вино по бокалам, и только когда он отдал приказ нас не беспокоить, начался рассказ.

Правда начался он с нескольких почти ничего не значащих фраз Великого Императора.

Я так долго ждал возможности избавиться от этого груза. Эх, как же я рад, что Князь наконец-таки разрешил мне рассказать тебе правду.

Мой император, у меня есть время, но и ему есть предел. Давайте перейдём ближе к делу.

Монарх не разгневался, наоборот, он радостно кивнул и его глаза затуманились. Аркасан перенёсся в далёкое прошлое.

Это всё началось в десятом году до основания Империи. Вся эта история началась с Дьяволика Сатена Аркасана. Тебе уже рассказывали о том, что он был родом из тёмного Княжества, но только самый мудрые из живущих ныне властителей знает, что он был сыном Ведьмы из Ордена Лиллит, что был уничтожен вместе с Ацентихароном, бывшей столицей Тёмных Князей. Её звали Диана Лейтианан, она была ученицей самой Лиллит, неудивительно, что она соблазнила могущественного Демона находившегося на службе у Рассамира Фейтона Ар-Касанона, сына легендарного Сатена Диаблоса. Именно от их союза родился Дьяволик Аркасан.

Значит, вы потомки Демона и Смертной? — уточнил я ничуть не смущённый известием (ещё бы! При моей-то родословной).

Правильно. Демоны в те времена были более чем уважаемы Тёмными Князьями, поэтому моего предка взял к себе на службу сам Небилум — Князь Трансформации, чью крепость на славу живущим уничтожила твоя мать. Аркасан был оруженосцем Князя и его тайным учеником. Небилум, который не делился тайными знаниями даже с собратьями почему-то прикипел душой к Дьяволику. Возможно он был его любовником, но я не знаю. Семейные истории об этом умалчивают. Однако в десятом году на крепость Саргастор напали войска неизвестных тогда Демоников и возглавлял армию ОН.

Сатурн? — я изумлённо посмотрел на монарха, и тот скорбно кивнул.

Именно Он. Весь гарнизон, все жители ближайших деревень были безжалостно уничтожены, и только Дьяволик остался в живых, но даже мне неизвестно какой ценой. Он увидел во время войны что-то настолько ужасное, что даже его демоническая кровь требовавшая порой людских страданий не смогла принять увиденного. Дьяволик проклял весь род Тёмных Князей и сбежал на территорию Светлых Империй. В те времена Леса Нольонда только осваивались эльфами, тогда была жива сама Рэвелланда Ла'Эль, прабабушка твоей возлюбленной. Тайные были изгоями даже среди своих, но они слыли воинами, с которыми следует считаться. А люди заселявшие просторы, которые ныне входят в Империю называли себя протекторами — Защитниками. Номинально они объединялись в единый великий Протекторат, но на самом деле это была не более чем фикция. Каждый стремился получить землю соседа.

Расскажите об этом поподробнее, ваше величество. Наши учителя не рассказывали нам про эти эпизоды.

Аркасан кивнул, нехотя поднялся и выудил из потайного шкафчика любимое мною вино, и вдыхая его тёрпкий аромат, я почувствовал внутренний восторг.

«Случилось так, что в те годы духовенство Церкви Святого Эркхаэля набрало огромную мощь, и от их воли зависели почти все протекторы, но те из них, кто отказывался платить церкви лишались высокого покровительства. Тогда отверженные уходили в Орден пяти Богов, который в те времена не на жизнь, а на смерть воевал с Эркхаэлем. Самым влиятельным лордом в те времена был Герцог Коэн Фалендорр. Именно он повстречался моему предку когда тот вошёл в империю».

«Коэн Фалендорр. Я никогда про него не слышал». Попытавшись вспомнить имя выдал я.

«Разумеется. Герцог был неоднозначным человеком. С одной стороны — это был талантливейший правитель, тактик и стратег, чей ум подарил ему победы над многими врагами и привёл к покорности множество племён населявших окраины будущей империи. От его слова зависело очень многое, но он был самым жестоким из тогдашних властителей, от него отреклись обе церкви, и наверное его сожгли бы как еретика, если бы он не был самым верным псом Барона Винсентерниса Джигела».

«Джигел? Значит всё что про него говорили — правда».

«Верно. Мой предок верой и правдой служил своему покровителю, многие из его врагов в ужасе просыпались в своих постелях, от одной мысли о том, что придёт страшный наёмник Коэна. Но герцога сгубили его непомерные амбиции и неблагодарность. Поскольку ни один торговец не согласился бы торговать с птенцами проклятого герцога, в армии росло недовольство и против герцога был заговор. Его плели много дней и ночей, и только от проницательного взора наёмника заговорщики не смогли скрыться. Герцог услал всех в тюрьму, утром он собирался их казнить. Он попытался отплатить Дьяволику в лучших традициях Барона. Подсыпал дурман в вино и хотел изнасиловать. Дурак! Он не знал, чем отличается Демон от человека. Дьяволик пришёл в бешенство, он видел своего герцога чистым адептом Сил Света, и грязное предательство заставило его возненавидеть и тех и других.

Ты не желаешь выпить? — поинтересовался Император заметив, что я даже не притронулся к еде.

Нет, спасибо. Меня захватил ваш рассказ. Продолжайте, прошу вас.

«Ну, если ты просишь. Согласно семейным архивам, утром 18-ого мая 7-ого года до основания, Дьяволик вышел из покоев Герцога неся в руках его голову. Он освободил заговорщиков и представ перед ними толкнул речь. Он поклялся никогда более не служить ни Тёмным ни Светлым. Он поклялся даровать свободу всем кто поддержит его в борьбе за власть над Объединённым Протекторатом. Войска признали его своим командиром и Аркасан получил свой первый титул Князь Вольных Всадников. Отверженные были кочевниками. Мой предок знал, что в стане протекторов нет единства, и что они постоянно воюют между собой. Церковь Эркхаэля при всём своём влиянии не обладала достаточно сильным войском, поэтому часто подвергалась нападениям разбойных шаек и мародёров. Церковники щедро одаривали своих защитников и заключали тайные союзы с членами Протектората, даруя им священное покровительство. Дьяволик так же понимал, что без поддержки духовенства и черни более крупных земель Протекторов, он обречён на проигрыш. Особенно всё осложняло то, что армия была отлучена от церкви. На тот момент, когда Аркасан взял власть, под его контролем было два города, пять деревень и семь пограничных фортов со штандартами изображавшими чёрных Драконов.

«Барон Джигел»! — прошипел я.

«Совершенно верно, тогда они считались его вотчиной. Разумеется, весть о смерти Герцога быстро дошла до Протекторов и они попытались отбить лакомые кусочки у Аркасана. Только талант Ордо Лейлайа, товарища Аркасана, помог будущему Императору отбить атаку и нанести контрудар. Но понимая, что выхода нет, Дьяволик начал действовать. Он был не только мудрым и справедливым, наступали времена, когда он становился кровожадным безумцем, в нём просыпалась его сущность Демона. Используя Тайные знания доставшиеся ему от Небилума, Дьяволик превращал пленных в отвратительных монстров и направлял их на церковь святого Эркхаэля. Первые же атаки заставили Протекторов понести потери — несколько сотен воинов погибли в первый же день. Протекторы яро защищали церковь, даже не замечая, что Аркасан захватывает окраины. Когда силы защитников истощились, на церковь напала самая огромная армия монстров, но на защиту церкви прибыл сам Аркасан.

«Грамотный ход» — заметил я.

«Я знаю. Аркасан спас отца Азрадэла, который был ранен во время атаки на Дормедовом поле. Благодарный Сановник, оказавшийся главой Церкви подарил прощение всему войску, и благословил Аркасана. Ему было предложено стать лидером Армии Престола с жалованием в восемьсот золотых в месяц. Невероятная сумма по тем временам. Однако Дьяволик хотел иного. Он предложил престолу начать обучение и вербовку святых воинов, всестороннюю поддержку при возникновении любой угрозы церкви, но взамен он потребовал от духовников права на власть. Он хотел чтобы ему подчинились все Протекторы признав своим владыкой, несогласные же по замыслу Дьяволика должны были быть отлучен от церкви. Начался скандал, Дьяволика называли лицемером и предателем, грозились вновь отлучить от церкви, но отец Азрадэл согласился.

Император прервал рассказ, и глотнул какую-то дрянь из небольшой бутылочки стоящей на подносе.

Мой Император, это был сам Азрадэл Утер?

Да, тот самый Хранитель, благодаря которому мой род до сих пор находиться в союзе с церковью. Старый церковник устал от постоянных дрязг, которые устраивали протекторы и появление сильного и могущественного воина, который знал цену своему слову был принят им со всей серьёзностью. Мой предок не скрывал от него своё происхождение и первого июля шестого года был коронован как Император Дьяволик Сатен Аркасан. Только избранные обратили внимание на имя Великого Демона использованное им. На коронации и был заключён легендарны союз между Церковью и родом Аркасан. Согласно этому Договору, мой предок обязался защищать церковь и стараться соблюдать её устои, Церковь же давала клятву никогда не поддерживать наследников на престол не вошедших ветвь Аркасан.

Значит вот почему Седиль не смог одолеть вашего отца. Божественное согласие в нашем мире значит очень многое. Ясное дело, что магия начала загнивать.

Нет, Экзель, магия и проклятие Аркасана последовавшее за ним не совсем то о чём ты подумал. Позволь мне продолжить рассказ. За три года войны, последовавшей после союза, Император Аркасан первый уничтожил многих протекторов и захватил их земли, а главный стратег Далаус Валеант указал на ряд стратегических точек открытых для удара со стороны Тёмных Князей. Но как-то днём на нас напали штандарты с Чёрным Драконом — войска Барона Джигела. На срочно созванном Совете было принято решение объявить мятежному владыке Войну. Но Дьяволик запретил играть с огнём. Он помнил о том, что Барон был первым из тех кто ступил на Астах. Даже Князья Тьмы опасались его и стремились поддерживать нейтралитет. Аркасан сказал, что он сам приведёт к покорности Мятежного Барона.

Аркасан снова глотнул адское зелье, а я с уважением понял, что Дьяволик действительно держал своё слово, а не просто поддерживал видимость действия.

Крепость Шелом и по сей день окружена Астигскими горами, которые создал сам Барон, а если ты помнишь, сам замок находиться неподалёку от мирового Океана впадающего в море Имель. Уходя он оставил бразды правления Далаусу Валеанту, Ордо Лейлайа и Саломию Микхаэлю. Его поход оброс самыми невероятными слухами, согласно одним из них, он встретил повелителя стихий и одолел его. Отчасти эти слухи подтверждал огромный ураган, который пронёсся через Светлый Континент, и извержение вулкана Анголд, в местах обитания тёмных гномов, наиболее опасных противников того времени. Но самым большим несчастьем для нас всех стал слух распущенный безумным чародеем, Он считал, что Аркасан устрашил Демона Смерти и получил от него Амулет власти над Мёртвыми и собственной жизни. В погоне за этим несуществующим амулетом погибли многие, оставшиеся в живых искатели основали Орден Некрономикон, позже захваченный Сатурном.

Так значит Некрономикон возник из-за каких-то сплетней? — не поверил я.

Именно так, — скорбно кивнул Император. Это тоже вина моего Рода. Но в чём-то слухи были правдивы, мой предок действительно устрашил Демонов Смерти.

Аркасан замолчал и впал в глубокую задумчивость, почти в транс, перед глазами мелькали картины далёкого прошлого, и в тех картинах не было ничего прекрасного. Там отражалась смерть.

Он проливал невинную кровь, и в огромных количествах. Понимая, что в одиночку ему не одолеть сильнейшего мага, он выпустил на свободу сущность демона безжалостно истребляя целые деревни принадлежащие Барону. Но он утратил контроль, и это стало первой частью нашего проклятья. Посмотри мне в глаза, Аркил Джемал.

Я повиновался и замер, рука инстинктивно потянулась к мечу. Черты лица Императора смазались, цвет кожи менялся на небесно-голубой, да и сама кожа частично обрастала чешуёй. Глаза увеличились и стали огромными на фоне лица, в глазах разливалась желтизна смешанная с чернотой, зрачки стали узкими и вертикальными, а зубы начали превращаться в клыки.

Ваше Величество? Вы?! — я не мог поверить, Аркасан на моих глазах превращался в Демона.

Вот видишь, Экзель? — голос Императора изменился, стал более гортанным и хриплым, но в нём чувствовалось печаль. — Не бойся, сейчас я себя контролирую, спасибо Крисстасу.

Это оно есть? Проклятье Аркасана?

Да. — Император вернул себе прежний облик. Мой предок явился замок Шелом и вызвал Барона на бой. Какого же было удивление последнего, когда насыщенный ненавистью и безумием Дьяволик прижал к его горлу когти Сах'Кхор. Знаешь, что он сказал чёрному Барону? Я думаю тебе будет интересно это узнать.

Я внимательно слушаю вас, мой Император.

Аркасан пошевелил плечами, процесс трансформации не такая уж лёгкая вещь как вы думаете, он отнимает уйму сил. Однако слова монарха заставили меня задуматься, ведь Аркасан прекрасно знал, что именно Я убил Джигела.

Тот кто убьёт тебя, Джигел, будет во сто крат страшнее и могущественнее меня, но даже сквозь пелену безумия застилающую глаза, мне страшно себе представить, что такой человек может родиться. Его приход положит конец Старому Порядку. — Император с уважением смотрел на меня. — Джигел помог Аркасану обуздать Демона и они заключили пакт о взаимном ненападении. Эта клятва была скреплена кровью и до недавнего времени не нарушалась. Аркасан Вернулся в старую Этронию — столицу своих земель триумфатором. Заключив союз с Могущественным Бароном он стал считаться опасным соперником и желанным союзником. Ордена Магов попросили подданства Империи, и своей властью он положил конец войне между церковью и Орденами и обратился к оставшимся в живых протекторам. Он обещал, что все кто признает его своим Императором, и явятся во дворец, получит прощение и сохранит свои земли. Непокорные же, поклялся он, будут уничтожены.

Дальнейшую историю я знаю. Император искал место для новой столицы, потом состоялась эта кровавая стычка, которая могла окончиться для Империи полным провалом, затем Договор, мир, и Безумие Аркасана Первого.

Совершенно верно, Экзель. Вот в этом-то наше проклятье и заключается. Все мои родичи становились жертвами Безумия. Аркасан первый сошёл с ума и только его сын — Зигулус-Лейлайа сумел победить своего отца, но он, став Великим Инквизитором начал ставить опыты с Хаосом, и погиб унеся с собой почти треть Империи, но тебе следует знать про Кенариса Аркасана и почему род Аркасан никогда не прерывается.

Мне всегда было интересно узнать об этом как можно подробнее. За всю Историю Империи, ваш род пресекался дважды, говорилось, что на корню, однако ваши предки всегда выживали.

Император одобрительно посмотрел на меня. Его не могла не порадовать моя тяга к знаниям Я ведь тогда ещё не знал, насколько далеко идущие планы живут в голове его Величества. Аркасан между тем торопился рассказать мне всё.

Каждый из нас, из тех ком течёт проклятая кровь Аркасана, несёт в себе Печать Святого Эркхаэля. В случае если законные наследники на престол уничтожены, власть получают Бастарды обладающие печатью. У Лайла эта печать проявлена особенно ярко, однако пока что об этом никто не знает. Я спрятал его от Сановников и сейчас ты узнаешь почему. Во-первых, наша жажда Демонов просыпается в нас постоянно, потому что Печать Светлого Бога для Тёмного Демона очень тяжкое Бремя. Кенарис Аркасан страдал очень сильно, но он стоически переносил все удары, и всегда одерживал верх над своим Демоном. Демон проявляется в минуты ярости и стремиться сбросить с себя Печать — это расплата за те зверские бойни, которые устраивал ещё Дьяволик. Кое-кто из Членов Конклава узнал о нашем семейном секрете и усмотрел в Кенарисе угрозу, и вступил в союз с мятежным Седилем. Моё дед был мудрым и справедливым правителем, да будет Тьма мне свидетелем. Поэтому, когда заговорщики кромсали его плоть, он проклял этот мир страшным Проклятьем, которое обрело силу потому…

Посмертное проклятье Демонов произнесённое в Астрале всегда исполняется, — потрясённо выдохнул я. — Невероятная мощь.

Да, — согласился Император. — Но хотя все заговорщики и мятежники были задеты проклятьем Смертности, оно начало захватывать и невинных людей. Эти дураки до сих пор считают, что снять проклятье можно только пресекая наш род, но Кенарис умирая изрёк пророчество. Только наследник рода Аркасан, чистый душой и сердцем, внимающий мольбам людей, сможет простить предательство и освободить этот мир. Ты понимаешь, Экзель?

Да, мой Император, я понимаю. — И ведь я действительно понимал. Бедные люди, они попали в такие страшные жернова. Так оно всегда и бывает, из-за одного единственного подонка под удар попадают все.

Теперь ты знаешь, что наше проклятье — это вспышки нашего Демона, и можешь мне поверить, это очень мучительный процесс. Однако, теперь ты должен узнать правду, почему я скрываю Лайла от высоких родов. И ещё ты должен знать, почему я не хочу, чтобы они с Айлен были обвенчаны. Ещё во времена столетней Войны Магии в наш мир прибыл Квентиарос Крисстас Аэллон, самый влиятельный и известный в этой вселенной Маг. Он один из последних выживших Магов «Поколения», — я сделал галочку, узнать у Крисстаса, что же такое это «Поколение». Заключив Договор с Князем Тишины, мы попали под его опеку, и Крисстас начал готовить для нас Зелье, которое позволяло брать нашего Демона под контроль. Однако, он лучше всех разбирается в Проклятьях и он предупредил, что жена Лайла, как и моя, со временем сойдут с ума под воздействием Силы Аркасан. Кария была согласна на эту жертву, но я не хочу чтобы такая боль досталась Лайлу. Я не против того, чтобы она была его любовницей, но если она станет его женой…

Мой Император, — я глотнул вина и решился задать странный вопрос. — А что на самом деле случилось с Императрицей? Почему Лайл обвиняет вас в её гибели?

Император словно окаменел, и его глаза затуманились.

Да, Экзель. Ты имеешь право узнать правду. Теперь ты поймешь, почему я спрятал его. Пророчество Крисстаса исполнялось в точности до мелочей, с каждым днём после рождения Лайла, моя Кария становилась всё более и более странной, постоянно уходила в себя и до неё нельзя было достучаться. Как-то раз, в минуты редкого для неё просветления, она попросила меня отправиться с ней на охоту. Я был неосторожен, мне казалось, что это поможет ей. Собрав челядь, мы отправились в лес. Сначала всё шло хорошо, дичь попалась хитроумная, мой сын так радовался, в нём уже тогда просыпался талант «охотника», — Император вложил в это слово куда больше смысла чем я думал. — Но вот тогда-то её настигла вспышка Безумия. Моя жена была колдуньей, и довольно могущественной. Она ударила в слуг очень сильным заклинанием, я же был оглушён и упал с коня. Всё произошло слишком быстро…

Глаза Императора налились кровью и он тяжело задышал.

С вами всё в порядке, ваше величество? — с тревогой спросил я.

Она ранила моего сына, она хотела его убить! Я пытался защитить его, даже если бы мне пришлось причинить боль ЕЙ, но в тот момент случилось страшное, волна Безумия настигла Лайла, и он выпустил своего Демона наружу.

Словно наяву я услышал пронзительный женский крик, яростный вой и звук раздираемой плоти. Я боялся поверить тому что мне открылось, но всё же спросил: — Ваше Величество, это не вы убили Леди Карию?

Император отрицательно покачал головой, а я зажмурился.

Да, Лайл убил её, и убил безжалостно. Он разорвал её на куски и сжёг то что осталось, и я не смог ему помешать. Когда же он очнулся и увидел это… Я не мог рассказать ему правду, он возненавидел бы и себя и меня, тогда, мне пришлось сказать, что она сошла с ума и я… Я убил её.

Вы взяли всю вину на себя? Мой Император, но это же безумие! Лайл должен знать правду.

Подожди, Экзель, — Император вытянул руку вперёд. — Я не хочу разрушать его иллюзии. Он должен сам дозреть для того чтобы я открыл ему правду. Если сейчас рассказать ему, он же просто не поверит, а если и поверит, будет только хуже. Разве ты не понимаешь?

Я понимаю, — вынужденно кивнул я. Лайл действительно был чересчур неспокойным и взрывоопасным человеком. А теперь, как мне стало известно, не совсем человеком.

Экзель, если я признаю Лайла своим законным наследником, ему придётся пройти инаугурацию в Храме Святого Эркхаэля. Пока что этого нельзя допустить, печать Света начнёт сводить его с ума. Но я нашёл выход.

Император замолчал и посмотрел на меня долгим пронизывающим взглядом. Видимо я должен был догадаться сам, что за выход из ситуации нашёл наш Император. Однако тщательный анализ почти ничего не дал кроме одной единственной ниточки. На Инквизиторов высокого ранга не действуют магические печати Богов и… Демонов?

Мой Император, вы отдали Лайла Лидеру Конклава на воспитание именно из-за этого. Вы хотите чтобы Лайл стал Великим Инквизитором?

Совершенно верно, мой Мастер, — Император поаплодировал мне. — Я хотел чтобы он стал Великим Инквизитором, пока не повстречал тебя. В одном Ордене вряд ли уживутся два Великих Инквизитора. Хочешь ты признать или нет, но Великим Инквизитором предстоит стать именно тебе, а мой мальчик будет Императором прошедшим Инквизитором. Нельзя допустить повторение кошмара Зигулуса.

А причём здесь я, мой Император? — монарх отвернулся, а я заскрипел зубами. Все они так или иначе пытаются завербовать меня потому что мой отец ОН. Но ведь у кого-то же должен быть иной интерес.

Аркасан смотрел в окно, а я не торопил его. В душе Императора бушевала буря. Когда же он наконец повернулся ко мне, из его глаз исчезло выражение превосходства старшего над младшим.

Это проклятье нельзя снять, Экзель. Время искупления ещё не пришло. Даже Власть Инквизитора лишь частично защитит его от вспышек агрессии. И его жена, та женщина что станет матерью следующего наследника, тоже сойдёт с ума, и всё по вине Дьяволика! Экзель, я уже умираю, мне пришлось заплатить за то, что у Лайла было такое свободное детство. Ты знаешь из чего Крисстас варит зелье, которое даётся Лайлу? Самый важный ингредиент — это моя кровь. С каждым разом её нужно всё больше и больше, а подавляя собственного демона я не могу насытиться от других.

Постепенно, слово за словом, всё прояснялось и становилось на свои места. Теперь мне стали понятны многочисленные намёки Крисстаса и Хабека. Демоны напоминали нежить, они восполняли свою силу вкушая кровь и мучения других людей, если Император отказался от этого и продолжал давать свою кровь, значит…

Вы даёте свою кровь находясь в Демоническом облике, мой Император?

Да. Как ты знаешь, для представителей Тёмного плана это заканчивается плохо.

Мы оба замолчали, каждый задумался о своём. Меня например заинтересовало, что мне теперь делать, после того как я узнал правду. Император прочистил горло и продолжил речь. У нас оставалось не так уж много времени.

Экзель, спасибо тебе за то, что ты выслушал мою исповедь. Я прошу тебя об одном одолжении. Следи за ним. Ты единственный человек, которому он доверяет. Я избрал тебя не только за твои заслуги. Только ты сможешь направлять его, когда он взойдёт на престол. Ты и никто кроме тебя не сможет направлять этого строптивца. К тому же только человек с Божественной Кровью может держать под контролем внутреннего Демона. Ведь Ордо Лейлайа, да будет тебе известно, был сыном Богини и Смертного и Духовным Братом Дьяволика.

Мой Император, я не ваш слуга, но я ваш соратник. Я не подчиняюсь Престолу и Империи, потому что — Я Инквизитор. Лайл мой друг, и я сделаю всё для того, чтобы он был счастлив, но я не могу вам обещать, что наше с ним понятие счастье совпадает с вашим. Если мои Советы помогут ему стать мудрым правителем, я буду рад, но если они ни к чему не приведут и он пожелает вообще отказаться от Престола, я не буду ему мешать.

Император не разгневался даже на такую отповедь, но он заметно погрустнел. Наверное мне следовало войти в его положение, но я был ещё очень молод и смотрел на мир почти такими же глазами, что и Лайл. В роду Аркасан данное Императором Слово выполнялось всегда, Императоры выплачивали все долги не скупясь, поэтому даже самая жёсткая политика не вызывала у народа сильного возмущения. Все знали, что если Аркасан сказал: — Так надо! — значит так действительно надо. Император знал про мою жизнь куда больше чем я сам, и он намекнул мне об этом.

Решение я оставляю за вами, Аркил. Вы совершенно правы, у меня нет никаких прав отдавать вам Приказы, если только вы не нарушить Законы Империи, — пошутил он, но улыбка тут же погасла. — Экзель, ведь у тебя тоже есть проклятье, и сильные Миров окружающих тебя ни раз об этом говорили. Ты считаешь Личную свободу благом, которое нужно поставить превыше всего. Но подумай, а насколько свободен ты сам? Думаешь, это я довлею над тобой? Хорошенько покопайся в себе, и если увидишь, что я не прав, поступай в согласии с твоими желаниями. Спасибо за оказанную мне честь. Ты по прежнему остаёшься желанным гостем во дворце.

Благодарю вас, ваше Величество, — поклонился я. — Вы вольны призвать меня если у вас возникнут непредвиденные сложности.

Вот так вот велеречиво мы простились. Я был полон смятения, покидая дворец, слова Императора вертелись в голове, но пока ещё я только смутно догадывался, что же он имел в виду. Ещё меня беспокоило таинственное «Поколение», к которому принадлежал Крисстас. Мне захотелось как можно скорее узнать, что же оно из себя представляет.

Другое дело, что Крисстас принципиально не хотел говорить со мной на эту тему. Как позже выяснилось, он рассказывал это только тем, кого считал достойным этой тайны.

Время моего безделья подошло к концу, этим вечером я должен был принимать зачёт у моих учеников. Тема банальная до неприличия. Виды колдовства наиболее опасные для общества. Удивляюсь, зачем мы вообще засоряем свободное время учеников подобной чепухой? Но, приказ Конклава есть приказ Конклава, а педагогический совет относился к моим обязанностям со всей серьёзностью, так что, спрятав столь вредные мысли, я отправился-таки заниматься делом.

* * *

Айлен с трудом открыла глаза. Голова зверски болела после удара, весь мир расплывался, а рук и ног она не чувствовала вовсе, словно её связали. С трудом повернув голову она поняла, что оказалась права. Айлен была привязана к двум вертикальным столбам, по рукам и ногам. На голову мучители надели серебряную тиару с красным камнем. Не нужно быть Архимагом для того, чтобы почувствовать артефакт парализующий Силу. Осмотрев место плена внимательнее, Айлен присвистнула. Подвал воровской Гильдии. Даже во тьме глаза Тёмной эльфийки вылавливали контуры палаческого инструментария. Айлен выругалась. Проклятый Ренганр! Попасться в ловушку к главному дознавателю и шпиону Гильдии. Ну надо же, как глупо! А что скажет отец по этому поводу, лучше и не думать. Мучителей пока ещё не было в комнате, и Айлен приступила к работе с артефактом. Если она успеет сломать их прежде чем враги придут, можно будет диктовать условия. Она успела сделать почти всё, но в этот момент, дверь ведущая в комнату пыток заскрипела на несмазанных петлях, и внутрь вошло пятеро мужчин. Айлен усмехнулась, приготовившись к бою.

В это же самое время.

Ренганр «Молот Богов», как называли его в Гильдии Воров стоял напротив зеркала и пытался привести себя в порядок. Прошло больше года с того дня, как его, «Великого Видящего» посвятившего все свои таланты Воровской Гильдии, окунул в грязь бастард Императора! Никогда ещё Ренганр не чувствовал себя таким беспомощным. Год прошёл в бесполезных попытках отомстить. Мало того, что Император и члены Конклава Ордена надёжно защищали мальчишку, так ещё и новоявленный Мастер Клинка слыл его лучшим другом. Сам Ферос Амиан — Лидер Столичной Гильдии воров трижды подумал бы прежде чем задевать мальчишку. Но самое плохое, что бесило Ренганра больше всего, его Сила, не могла показать ни Лайла, ни Мастера. До сегодняшнего дня, пока он не предпринял попытку ударить по наглецу через таинственную полукровку принадлежащую к народу Тёмных эльфов, Ренганр даже не подозревал, насколько могущественные Силы замешаны в этой истории. А началось всё с того, что к нему явился тот, чьё имя было проклято. Ренганр страшно перепугался, но незнакомец лишь усмехнулся и пообещал вечером навестить «Видящего» ещё раз. Но с самого обеда Ренганра терзали «Видения», которые рассказали ему обо всём, в том числе и о том, кто же к нему пришёл. И вот сейчас, пытаясь хоть как-то отвлечь себя от терзающего со всех сторон чувства опасности, «Видящий» смотрел в зеркало, пытаясь выбросить из головы «Видение».

Всё хорошо, Ренганр. Это «Видение» ложно. В конце концов, рано или поздно все мы даём промашку. — Успокаивал себя Ренганр. — Он не сможет достать меня Здесь. Это же Столица, в конце-то концов.

Ты не прав, мой дорогой «Видящий». — Раздался насмешливый женский голос и Ренганр издал пронзительный вопль, точнее попытался издать, незнакомка протянула к нему руку и Ренганр не смог издать ни звука.

Девушка снова рассмеялась, я удивлённо наблюдал за новым пристанищем Сатурна. Вот уж не думал, что могущественный Бог опуститься до того, чтобы вселиться в тело женщины. Девушка при жизни была Жрицей Святого Эркхаэля, в том не было сомнений. Некогда красивая ряса небесно-голубого цвета ныне лохмотьями висела на израненном теле, лицо было почти полностью обескровлено, мышцы вообще по идее не должны были повиноваться командам захватчика, однако какая-то причина заставила Сатурна прибегать к резервам и вселяться в «живой труп». Понял это и Ренганр. Он побелел как полотно и попятился к стене.

Ты? Ты не можешь быть здесь, Проклятый. Ты в Столице Светлой Империи и твоя власть…

Молчать! — рявкнула Девушка и бедный «Видящий рухнул на колени, не в силах справиться с бурей бушующей в ушах. — Ты никто и ничто, смертный, и не тебе судить о том, что я могу делать, а что нет! Я пришёл сюда сделать тебе предложение, от которого ты просто не в силах будешь отказаться.

Глаза Бога хищно сверкнули, и я увидел, что он начал пробуждать Ненависть и Страх, живущий в душе Ренганра, а Сила Сатурна как раз и заключалась в этих источниках.

Ты поймал Айлен Аэллон, девку Лайла Д'Кармена. Увы, она вам не по зубам, скоро она убьёт лидера Воровской Гильдии и доберется до тебя. Ты даже не удосужился узнать, кого же ты захватил в плен. Месть её отца обрушится на тебя, и не один суд мира не защитит тебя от Его Гнева. Ты о заточении на «Остров Гнева» будешь молить как о Великой Милости. Но сейчас я могу тебе помочь, к взаимной выгоде.

Чего же ты хочешь… Бог Разрушения? — с трудом прохрипел «Видящий» захваченный тентами собственного страха.

Всё очень просто, смертный. Мне нужен Экзель, мой сын. На моём пути стоит Император, Члены Конклава, и его друзья. Сейчас я могу справиться и с теми и с другими. Мне нужно, чтобы ты убил тёмную эльфийку и отвёз её своему врагу по частям. Представь себе, как больно ему будет. Ты наконец добьёшься отмщения.

Говоря это, Сатурн посылал одно Видение за другим. Будучи слабовольным человеком, Ренганр сломался почти сразу, даже не пытаясь сопротивляться. Он уже и не вспоминал про свои «Видения».

Что я должен делать, мой повелитель? — спросил мужчина, а в глазах его вспыхнуло пламя.

Вот и отлично. Откройся мне, прими в себя Силу славного Отца Разрушения, Почувствуй Дух Матери Анархии. Ты сможешь отомстить и тем самым исполнишь мою волю. Откройся мне.

«Видящий» закрыл глаза и протянул руки в сторону Сатурна, а Бог приблизился к нему и подняв его лицо за подбородок, влепил в губы страстный поцелуй. В магическом мире этот поцелуй напоминал ураган. Вокруг Ренганра вспыхнуло незримое пламя, из тела Сатурна в тело «Видящего» потёк ручей чистого Золота. Когда же Сатурн оторвался от Ренганра, он уже был в нём. Тело женщины упало и рассыпалось в прах. Посмотрев в зеркало Сатурн усмехнулся и вытер губы.

Иди, Ренганр. Иди и выполни свою часть сделки. Устрой нашим Инквизиторам настоящий праздник Смерти!

Расхохотавшись своему отражению Ренганр вышел за дверь. Он шёл выполнять приказ.

Айлен оценивающим взглядом посмотрела на вошедших мужчин. Двое Магов, вне всякого сомнения. Алые балахоны, значит из Ордена Огня. Двое воины, Айлен физически ощущала исходившую от них угрозу А вот пятый, высокий мужчина в элегантном чёрно-золотистом костюме заставил Айлен напрячься. На самом деле это был никакой не камзол, а костюм наёмного убийцы-следопыта. Айлен такие называла эльфийскими «камуфляжниками». Гильдия Убийц любила пользоваться подобными штуками во время выполнения деликатных заданий, но в воровской Гильдии такой носил только один человек. Её Лидер. Айлен знала, что с ним шутить не стоит, а значит, всё же придётся именно что поговорить, а не помахать сталью. Однако она решила сохранить лицо даже в такой ситуации.

Добрый вечер, Мастер Ферос. Вы уж простите, что я не могу поприветствовать как подобает. Руки, знаете ли заняты. — Звонко сказала Айлен и вошедшие напряглись.

Вот маг сделал шаг вперёд, судя по горящим праведным гневом глазам, он хотел наказать пленницу за дерзость, но холодный властный голос остановил его: Барабос, не стоит. Я сам «поговорю» с нашей гостьей.

Маг отошёл с поклоном пропуская Мастера Теней вперёд. Айлен встретившись с ним взглядом покрылась липким потом. На неё смотрел молодой мужчина, Айлен дала бы ему не более тридцати зим, лицо волевое, с правильными чертами, вызывает доверие. Лицо потенциального Дипломата, подумалось Айлен, но всю картину портили глаза. Холодные, нет, точнее ледяные серые глаза человека привыкшего повелевать. Сейчас он изучал пленницу и Айлен со страхом ожидала своей участи. Он мог убить её даже не сходя с места, потому что являлся одним из немногих Магов — Заклинающих Словом.

Развяжите её, — приказал он несколько секунд спустя. — Приведите сюда Ренганра, и немедленно! — Воины исчезли стремясь как можно скорее выполнить приказание. Маги остались на всякий случай. — Простите, госпожа, — Мастер Теней поклонился несказанно удивив Айлен. — Я не думал, что Ренганр настолько неправильно поймёт мой приказ.

По-моему он очень даже правильно вас понял, Мастер Ферос. Вы ведь приказали ему привести сюда женщину Лайла Д'Кармена. Я не права?

Вы правы, — Ферос не стал отрицать очевидного. — Я приношу свои извинения, но Лайл просто не оставил нам выбора.

Выбор есть всегда, Мастер Ферос! — отрезала Айлен, к которой возвращалось присутствие духа. — Ваш безумный Ренганр не даёт прохода Лайлу с того самого дня. Неужели Члены Воровской Гильдии не могут забыть и простить одну-единственную шутку, пускай и жестокую. Разве я не присылала ему письмо с извинениями?

О нет, миледи, тут всё гораздо серьёзнее, — Мастер улыбнулся, и от этой улыбки девушке стало не по себе. — Я сам позабавился когда узнал про причину притязаний со стороны Ренганра. Нет, в случае с Лайлом, у меня есть деловой Интерес. Всё дело в том, что этот юный негодяй занял у нас некую сумму, а теперь отказывается её выплатить. Я согласился подождать, и даже снизить процентную ставку, которую обязался заплатить ваш избранник, но поймите и вы меня, я не могу потерять Лицо. Даже Его Величество всегда оплачивал наши услуги вовремя.

Лайл занял у вас денег? — Айлен была изумлена и разгневана. Она давно подозревала, что у её возлюбленного появился «левый» источник дохода, но это. — Простите за бестактный вопрос, Мастер Ферос. А какую сумму вам Должен Лайл?

Сущие пустяки. Пятьсот тринадцать золотом, плюс лицензия на применение магии пятнадцатого уровня. — Айлен зажмурилась. Похожее её возлюбленный занимался и скупкой незаконных лицензий. Теперь нужно было попытаться защитить Лайла. Она поняла, почему Мастер так почтителен к ней и внутренне усмехнулась, но решила не играть на партнёрских чувствах двух Великих.

Мастер Ферос, у меня есть к вам предложение. Я заставлю Лайла выплатить всю сумму на исходе недели, плюс процент за беспокойство, но, вы не требуете с него лицензию. Взамен, мой отец ничего не узнает о том, что меня пленили и каким образом это было сделано. Если вы конечно накажете Ренганра.

Мастер Теней нахмурился. Он рассчитывал вытрясти из Лайла вдвое большую сумму, но проклятый Ренганр сам не понял, насколько опасного пленника он привёл. Торговаться было бы опасно. Поэтому, Мастер принял её предложение.

Хорошо, госпожа, я согласен на такие условия, если вы даёте мне гарантию. Но, передайте Лайлу Д'Кармену, что Воровская Гильдия отказывается в дальнейшим вступать с ним в какие-либо отношения, если только он не докажет свою полезность Нашему делу.

Айлен облегчённо перевела дух и протянула Мастеру руку. В этот момент дверь распахнулась от сильнейшего удара и внутрь вошёл Ренганр. Он держал охранников за головы вытянув руки перед собой. С пальцев стекала кровь, тела конвульсивно дёргались, а Ренганр, казалось, наслаждался зрелищем. Он демонстративно отшвырнул воинов прочь и посмотрел на замерших магов, его губы сложились в издевательскую полуулыбку.

Простите за беспокойство, Мастер Ферос, но у меня здесь есть одно незаконченное дело.

Ренганр? Ты что себе позволяешь?! — Мастер Теней повернулся к своему «Видящему» всё ещё не замечая перемен произошедших с ним.

Отойди с дороги, Ферос, если хочешь выжить! Я пришёл выполнить приказ, и я убью каждого кто встанет на моём пути.

Мастер, с ним что-то не так, — попыталась предупредить Айлен, но взбешённый неповиновением Владыка проигнорировал её.

Барабос, Виктор, убейте этого выскочку!

Маги вышли вперёд и синхронно вскинув посохи соединили их кристаллами. Маги оказались близнецами, а маги близнецы работающие в паре страшные противники. В сторону Ренганра полетели огненные шары, сети и заклинания заготовленные братьями на подобные случаи. Увы, Апостола Хаоса нельзя даже ранить Магией Огня, наоборот она придаёт ему сил. Ренганр издевательски расхохотавшись подошёл к братьям и схватив одного из них за горло поднимая в воздух, вырвал посох из рук и посмотрев в расширившиеся от ужаса глаза прошипел: — Узри Отца Разрушения!

Смерть мага была быстрой и жёсткой. Подбросив Мага вверх, Сатурн-Ренганр вытянул вперёд посох нанизывая на него мага словно жука на булавку. Барабос избивал врага посохом пытаясь отвлечь внимание на себя, и теперь точно отвлёк. Ренганр повернул голову и Маг всхлипнул.

Ты всегда раздражал меня, Барабос. Возможно, будь ты чуть умнее, и я бы принял тебя в мою Свиту, а так… На хрена ты мне нужен? Убирайся к чёрту!!! — Удар кулаком и голова мага взрывается кровавыми брызгами, и его тело оседает наземь.

Да что же ты такое? — поражённо выдавил из себя Ферос, который никогда не сталкивался с подобными созданиями.

Подумай, Ферос. Чего ты хочешь? Ты всё ещё жаждешь умереть? Если нет, отойди и дай мне убить её, — кивок в сторону Айлен.

Ты с ума сошёл? — крикнул Вор. — Да ты понимаешь, что ОН с нами сделает если хоть волос упадёт с головы его дочери.

Я могу расценивать это как отказ? — скучающим голосом спросил Ренганр.

Да, проклятый Безумец! Словом своим заклинаю — Умри! Умри, умри, умри!!!

Ренганр покачнулся когда тугой чёрный сгусток ударил в грудь, с каждым ударом «Видящий» слабел, но вот сидящий внутри Бог упивался Силой. Ренганр слышал Демонический хохот Сатурна и в этот момент он понял, как жестоко его предали. Растворяясь в океане «Золотого Лорда» он успел прошептать: — Простите меня.

Я видел это Истинным Зрением. Душа Ренганра, серебряный ручеёк буквально таяла под ударами от которых мог защититься только Квентиарон, не меньше, но чёрные сгустки попадая в «Золотой Океан» растворялись в нём, добавляя Сил Сатурну.

Когда могущественный Бог насытился, он исчез из нашего поля зрения. Ферос, с которого градом катился пот, судорожно перебегая взглядом из стороны в сторону, пропустил направление главного удара. Сатурн, теперь уже Сатурн, а не Ренганр оказался у него за спиной, и схватил его за горло. Ферос замер, он понимал, что жить ему осталось не более нескольких секунд. Но даже в таком положении он не сломался.

Будь же ты проклят, кем бы ты ни был, Безумец. Знай, твой план обречён на неудачу!

Ты насытил меня надолго, смертный мальчишка. Как жаль, что Ренганр не смог тебя убедить. Я не отправлю тебя на службу «Золотому Лорду» ты слишком хорошо сражался. А в знак моей милости я дам тебе узнать моё имя. Знай, что убил тебя Сатурн Ардаэль Ниистар.

Глаза Фероса широко распахнулись, а Айлен стоявшая рядом подавила грязное ругательство едва не вырвавшееся у неё. Сатурн одним движением свернул Мастеру шею и повернулся к ней.

У тебя есть два пути, Девочка моя. Ты можешь сражаться со мной и погибнуть. А можешь принять сторону «Золотого Лорда». Знай, он не каждый день столь милостив. — Сатурн не врал, только что «Золотой Лорд» отдал ему такой приказ.

Иди к дьяволу, подонок! — Айлен как и погибший за минуту до неё Мастер Теней знала, что сбежать от Него, как и выиграть, нельзя, но сдаваться без боя не собиралась. Не случайно Отец, любимый и самый добрый отец обучил её заклинанию Чёрного Меча, того, что способен пробить Божественную Броню и ранить Бога.

Бог рассмеялся и прохрипев слова Разрушения вызвал Золотой Клинок, тот самый клинок, которым он хотел убить Литу Ла'Эль.

Я мечтал о том, чтобы ты отказалась. Всегда мечтал отомстить твоему отцу. Приготовься к Смерти!

Чтоб ты сдох, отвергнутый Ведьмой!

Сатурн взревел как раненый бык, Айлен прекрасно знала, что упоминание о Ней, той, что любима и не забыта, приводит Сатурна в Ярость, но так он утратил контроль и удар пришёлся мимо. Меч возник в руке Айлен, страх Смерти усилил его, я ощущал, как энергия Тьмы пробегает по клинку. Не теряя ни мгновения, Айлен вонзила меч в сердце врага, но тот, ослеплённый яростью в ту же секунду нанёс ответный удар. Они стояли вплотную друг к другу глядя прямо в глаза. Она ненавидела Его, а Он ненавидел всех. Меч Айлен пульсировал в груди врага, а его меч вошёл прямо в живот, причиняя ей страшную боль. Но у неё хватило Сил ещё на одно заклинание. Всего на одно, но даже одно заклинание способно на многое.

Серебряный ручей потёк по клинку и смешавшись с чёрным мечом превратился в острый шип вонзившийся в энергетический канал Сатурна.

Ах! Будь ты проклята, стерва! — острая боль пронзившая Сатурна вернула его в сознание, он почувствовал удар, к тому же чёрный меч нанёс рану, которая возможно никогда не заживёт. Такой уж был этот меч.

За меня отмстят, подонок, — улыбнулась Айлен. — Но ты пожалеешь об этом, по-твоему всё равно не будет.

Айлен соскользнула с исчезающего меча, но её клинок остался в ране врага, и Айлен успела насладиться мгновениями боли, которые она подарила врагу, когда он вынимал меч. Но умирая, уходя туда от куда таким как она возврата нет, Айлен прошептала: — Отец… Лайл… Простите меня. Я такая глупая.

Сатурн с ненавистью пнул тело эльфийки отшвырнув прочь проклятый меч. Эта тварь сумела-таки ранить врага и на время привязать его к смертной оболочке. На шум битвы прибежали соратники Фероса, и теперь они со страхом смотрели на тела Главаря и его верных прихлебателей.

Они пошли против меня, и я покарал их за это! Так будет с каждым кто будет противиться воле Ренганра «Золотого Лорда»! Теперь вы служите мне! — крикнул Сатурн, и вид его в этот момент был столь страшен, что никто не посмел возражать. Воры и один за другим упали на колени, а Сатурн приказал: — Возьмите тело этой девчонки. Я хочу чтобы до захода солнца её прислали в Орден Инквизиции по частям!

* * *

Как я и думал, урок оказался на удивление скучным и ничего не значащим. Мои орлы сдали мне зачёт на отлично, мне даже не пришлось им подсказывать. За эти полгода они не раз меня удивили. Мигель и Мика, например, обладали очень развёрнутой фантазией и незаурядным складом ума. С того момента как к Мике вернулась речь, она болтала без умолку, так что, порой приходилось просить её помолчать. Но вечером меня начло одолевать плохое предчувствие. Я чувствовал угрозу, наподобие той, которую я ощущал перед нападением Демоников. Я предупредил учеников быть начеку, но моим опасениям не суждено было сбыться. На нас никто не напал до самого отбоя, только вот меня посетило странное «Видение», я видел Айлен, она стояла напротив меня и скорбно смотрела. В её руках мерцал Чёрный Меч, с которого капала кровь. Миг, и «Видение» исчезло. Поскольку Крисстас с самого утра был занят исследованиями в Башне Архимагии, я решил спросить Совета у Янрин, которая могла расшифровать любой сон или знак. Однако в коридоре я столкнулся с запыхавшимся Лайлом.

Привет, Лайл, — начал я, но он перебил меня.

Экзель, где Айлен?! Её нет в комнате, и с самого утра её никто не видел! Я начинаю волноваться! — губы Лайла дрожали, и вообще он выглядел напуганным.

Лайл, успокойся. Она порой исчезала и на более долгий срок. Думаю скоро вернётся.

Экзель! — Лайл вцепился рукой в воротник моей рубашки. — Я видел её, минуту назад, словно живую, но она была не живой. Она держала в руках Чёрный меч… а с меча…

Капала кровь — закончил я за него.

Ты тоже это видел?! Экзель, я боюсь. — Лайла уже колотило. — Мне это не нравиться…

Спокойно! — я хлестнул Лайла по щеке. — Возьмём коней и прочешем город. У нас есть её след, так что к ночи она уже вместе с нами будет пьянствовать в трактире! — я пытался успокоить Лайла, но предчувствие беды теперь захлестнуло и меня.

Мы едва ли не бегом спустились по лестнице и отправились на улицу. Но ещё прежде чем мы вышли, раздался какой-то грохот, звук удара, причём до ужаса неприятный звук, словно кто-то швырнул мешок с мясом. Затем мат солдат и звук колокола возвещающего о нападении. Во дворе царила полная неразбериха. Терон строил солдат, а маги о чём-то яростно переругивались. Во дворе, между крепостью и воротами лежал огромный чёрный мешок из которого капала кровь. Мы с Лайлом переглянулись и рванули вперёд. Терон увидев нас побежал отчитываться.

Что случилось, полковник? Что это было? — я указал рукой на мешок.

Чёрт его знает, Инквизитор Экзель. Я как обычно совершал обход, а тут из-за ворот, даже непонятно откуда в нас швырнули эту дрянь. Ну, наши маги-то тревогу подняли, а ловить некого. Эти твари если и были, то сумели смыться.

Кровь застучала в висках, ощущение тревоги с каждым мигом становилось всё сильнее и сильнее. Мне было страшно представить, Что это за подарок.

Капитан, отмените тревогу, но караулу прикажите находиться в состоянии повышенной боевой готовности.

Экзель, — мне на плечо легли пальцы Лайла, и сейчас его прикосновение причиняло мне боль, словно тисками перемалывали кости. Голос Лайла стал почти полностью безжизненным, а глаза передёрнулись пеленой тумана, как и у его отца.

Нет, Лайл! — я вырвался из его хватки и вот уже я трясу Лайла за плечи, пытаясь привести в чувство. — Мы должны дождаться приказа.

Я должен Видеть! — отчеканил Лайл оттолкнув меня.

Каюсь, это была моя вина, я должен был остановить его, но мне стало страшно. Лайл прошёл мимо солдат. Он остановился возле страшного груза. Долгое время он молча созерцал его, а затем нагнулся и достал конверт пристёгнутый к мешку. Я не выдержал и подойдя к Лайлу прочитал послание.

Моему Дорогому Наследнику Проклятых от старого Друга.

Юный Аркасан, все кто шёл против меня уже уничтожены. Только тебе решать — кому служить, с кем воевать. Сделав неправильный выбор, мой враг встретил свою судьбу. Хочешь ли ты закончить также как она?

Он совершил самую настоящую подлость. Письмо должно было побывать в руках Лайла. Как только он дочитал, письмо вспыхнуло пламенем, но прежде чем оно осыпалось горсткой пепла, чёрный мешок начал исчезать позволяя нам взглянуть на дьявольский дар

Господи, — выдохнул Терон и отвернулся.

Не может быть, — прошептал я борясь с подступающими к горлу спазмами.

Он осмелился сделать это. Тогда мы ещё не знали кто он, но такой нечеловеческой жестокости не ожидал даже Хабек. Перед нами лежали останки, иного слова я подобрать не могу. Безжалостно искромсанные останки нашей с Лайлом близкой подруги. Опознать её удалось только по одной причине, кем бы ни был наш враг, он обладал богатой, изощрённой и воистину садистской фантазией. Он сохранил голову Айлен нетронутой, более того, магическим образом сохранив её, он вернул ей всю красоту, на лице не было ни ссадины, ни кровоподтёка, но от этого становилось только страшнее.

Айлен, — прошептал Лайл, и я повернулся к нему.

Лайл, — мой друг не был похож на самого себя. Он не видел, что происходит вокруг него, не слышал никаких звуков, сейчас он стоял перед вратами ведущими в Бездну, и трудно сказать, что с ним случится. Шагнёт ли он в бездну, или выплеснет наружу свой гнев? Трудно судить. Но то что он не смирится я знал. — Полковник, курьера к Императору. Срочно! Сообщите о случившемся и передайте, что у нас большие проблемы.

Я ещё не подозревал насколько большие. Сначала прибежал Лидер Конклава, и стоило ему увидеть Айлен, он содрогнулся. Я сделал ему короткий устный доклад, наблюдая за впавшим в оцепенение Лайлом. Хабек был сражён наповал.

Экзель, это просто катастрофа. Мы обескровлены, постоянные нападения Хаоситов, а тут ещё и это. Ума не приложу, кто мог так поступить. А если… — в этот момент мы услышали звук шагов и громкий недовольный вопрос Крисстаса: — Ну и какого дьявола вы оторвали меня от моих экспериментов?

Хабек втянул голову в плечи и побледнел: — Вот и всё! Конец. — Выдавил он из себя.

Я был готов ко многому, зная цинизм и открытое пренебрежение Крисстаса, можно было даже услышать что-нибудь вроде: — Какая Бездарная работа, принёсшая ей гибель! И какой из неё Инквизитор, скажите мне на милость? — Однако Крисстас не сказал ничего подобного. Он остановился вровень с Лайлом и его глаза начали изучать тело.

Я не мог понять, что происходит. Напряжение воцарилось вокруг, теперь я ощущал это физически. Хабек, Терон и несколько Инквизиторов вышедших вместе с Лидером перестали дышать, словно боялись прорыва плотины. Затем я вдруг увидел, как Крисстас замер, по его спине пробежала дрожь, а посох буквально вонзился в землю. С великим магом творилось нечто странное, он весь дрожал, рот то и дело открывался, словно он пытался что-то сказать, а глаза стали безумными. Это продолжалось несколько секунд, как и в случае с Лайлом, мои соратники ждали, впадёт ли Крисстас в безумие, или нет. Они заплакали одновременно, по лицу наследника и Великого Мага катились крупные слёзы, падая на землю возле тела погибшей эльфийки.

Первым сорвался Лайл. Он посмотрел в небеса и издал леденящий душу крик. Точнее даже не крик, а вой разгневанного демона, от которого задрожала земля, ему вторил вопль Архимага, из глаз которого вырвались молнии устремившиеся в небеса. Я всё ещё не понимал, что происходит с Крисстасом, Хабек и остальные попятились, и даже маги на вышках стремились хоть как-то обезопасить себя.

Хабек, — голос Архимага прозвучал с первой каплей начавшегося дождя. — Я хочу чтобы вы нашли того кто это сделал и привели его ко мне.

Да, Квентиарос! — Хабек раболепно склонился, небывалое зрелище, — Завтра же я подниму все отряды, — Властным жестом Крисстас прервал его, и под взглядом Квентиароса попятился даже я.

Сегодня же, Хабек. Я хочу чтобы убийцу моей дочери поймали не позже завтрашнего вечера. И лучше вам выполнить мой приказ.

Да, Квентиарос! — снова поклонился Лидер. — Всё будет исполнено.

Я же переваривал новость. Айлен дочь Крисстаса? Но это же просто невозможно. Почему же я тогда… Ну конечно, Аэллон. Аэллон — это родовое имя и Крисстаса и эльфийки. Но почему я не обращал на это внимания?

Теперь убирайтесь. — Крисстас взмахнул посохом и ему вторил удар грома. — Сегодня я не желаю никого видеть. Убирайтесь!!!

Пошли, Экзель, — Хабек схватил меня за руку и едва ли не силком потащил по коридору, возблагодарив богов за то, что гроза всё же прошла стороной.

Мы скрылись вовремя, на улице начался настоящий ливень, и устроил его явно не случайный божок. Я увидел как Крисстас кладёт руки на плечи Лайла, а тот рыдает уткнувшись ему в грудь. Теперь мне стала понятна снисходительность Крисстаса в его отношении. В конце концов, они были едва ли не родственниками.

Экзель, я не думал, что всё может принять такой оборот. Завтра утром здесь начнётся ад. Если мы не выложим ублюдков Крисстасу на тарелочке, он начнёт громить всё вокруг, и сам Князь его хрен остановит, — странное зрелище, паникующий Хабек.

Вы утрируете, Лидер Хабек, — заметил я, но Хабек посмотрел на меня как на законченного психа.

Напротив, Экзель, я приуменьшаю. Он же из «Поколения»! — ну вот, снова это проклятое «Поколение», о котором я ничего не знаю. — Боюсь мне придётся срочно созывать Великий Совет. Нам нужно срочно найти преступника. Экзель, завтра же подготовь своих сокурсников. Понадобиться очень глубокий поиск. Занятия на завтра — отменить. Выполняй.

Хабек шмыгнул в дверь, а я тяжело вздохнув пошёл на второй этаж. Уже утром Инквизиция будет шуметь как растревоженный улей, но пока ещё этого не произошло, имею я право на отдых или нет? Тем более нужно было написать письма друзьям. Хотя, если вдуматься, а зачем Нам письма?

Глава 5

Гнев Мельхиора. Ультиматум

Наивный мальчишка. Я надеялся, что до утра ничего не случится. Я сильно ошибся. Не прошло и получаса, а весь Орден встал на уши. Туда сюда сновали Инквизиторы, бегали посыльные с сообщениями, я чувствовал отголоски магического воздействия. Значит как минимум сотня Инквизиторов одновременно колдует на территории Ордена. Янрин была сражена новостью, она, кстати, тоже не знала, что Крисстас отец Айлен, но тому было объяснение. На наши плечи легло бремя обязанностей проследить за учениками. Все маломальские маги способные колдовать были призваны Лидером Конклава. А тут ещё Хабек удружил, приказав мне явиться на заседание Совета в девять часов утра. Я связался с друзьями и рассказал им о случившемся. Пообещали приехать все, за исключением наших правительниц. Лита не могла, на границе всё ещё было неспокойно, а Корнелия была вынуждена исполнять свои многочисленные обязанности. Больше всех был сражён Алтенион, тайно влюблённый в Тёмную эльфийку. Настроение портила и погода за окном, Крисстас, случайно ли, намеренно ли, трудно сказать, устроил страшнейший ливень с громом и молнией, который становился всё сильнее и сильнее.

Ну слава богу, хоть на наш этаж никто кроме посыльных не совался, но мои ученики почувствовали атмосферу царящую внутри Ордена, и Ксан осторожно спросил: — Что-то случилось, наставник?

— Ученики, все сегодняшние уроки отменены. Я прошу вас, сегодня не выходите за пределы Ордена, даже в свободное время. Вам придётся один день потомиться в заточении.

— Наставник, случилось что-то плохое? — повторил вопрос Ксана Димитрий. — Я всю ночь слышал какой-то шум. — Я не знал, стоит ли рассказывать ребятам правду, но если уж поднята такая шумиха, то к вечеру об этом узнает весь город. Знал бы я, насколько оказался прав.

— Вчера ночью кто-то напал на Инквизитора Второго Ранга, Айлен. Её убили, ученики, и убили безжалостно, — я содрогнулся вспомнив отвратительный чёрный мешок. — Айлен была дочерью многоуважаемого Крисстаса, и тот сейчас рвёт и мечет требуя возмездия.

Большего объяснять не потребовалось. Крисстаса знали все, даже гости с Таолосанта за эти полгода научились с уважением относиться к строгому, властному, но при этом невероятно мудрому учителю. Меня дёрнули за рукав, повернувшись я увидел Ричарда. Парень выглядел так, словно сегодняшней ночью побывал по ту сторону «Серых Пределов».

— Ричард? Что с тобой случилось. На тебе лица нет! — перепугался я.

— Наставник, нам надо поговорить. Наедине. — С нажимом добавил он.

— Ученики, идите завтракать. После завтрака возвращайтесь в свои комнаты. Пожалуйста, до обеда никуда не уходите, лучше займитесь уроками.

Не задавая лишних вопросов мои орлы уходили позволяя нам с Ричардом провести беседу Тет-а-тет. С того памятного нападения, когда Нео-Демоник взял в заложники Ксана, я стал внимательнее прислушиваться к мнению Ричарда. Его «Видения» отличались своей точностью.

— Что ты видел? — без предисловий спросил я.

— Многое, наставник. Я «Видел» подвал Воровской Гильдии. Таинственный проводник показал мне всё здание, до мельчайших подробностей. Внутри я стал свидетелем страшной битвы между Инквизитором Айлен, и неким мужчиной. Я не слышал абсолютно ничего, но битва была короткой и кровавой. Он убил её оружием Хаоса, но…

— Что но, Ричард? Говори! — потребовал я.

— Этот мужчина был «Видящим», вне всяких сомнений. Когда я посмотрел ему в глаза, он чуть было не утянул меня за собой. Такой нечеловеческой ненависти я ещё никогда не встречал. А потом меня выбросило.

Рассказ Ричарда заставил меня задуматься. Всё оказалось гораздо хуже чем я думал. Смерть одного-единственного «Видящего», если эта смерть не была вызвана естественными причинами, наносила Щиту Равновесия такой страшный удар, что нельзя и описать. Именно поэтому всех «Видящих» нарушивших закон отправляли на «Остров Гнева» — в темницу запечатывающую Силу «Видящих». На всякий случай я попросил Ричарда послать мне портрет Мужчины с которым сражалась Айлен, затем я отправил мальчишку обедать, а сам отправился в зал, на заседание Совета. Только вот меня никто не предупредил, что на Совете будут присутствовать такие персоны.

* * *

Мир Роксант.

Князь Тишины стоял на вершине скалы и смотрел на безбрежный океан простиравшийся на много мил вокруг. Порывы ледяного ветра дули ему в лицо, по коже бегали серебряные искры, а в глазах застыла боль. Проклятая Война и проклятый Сатурн. Князь Тишины нарушил Договор, который он однажды заключил с выжившим Магом из «Поколения Великих». За годы службы Мельхиор показал себя блестящим исполнителем, он никогда не алкал чужих наград, всегда выполнял свою работу, но от своего Князя он требовал только одного — Защиты для своей дочери. Кому как не Князю знать, насколько редко у таких как Крисстас рождаются Дочери, и что они для него значат. Пока ещё было непонятно, кто и по какой причине нанёс столь подлый удар, но факт оставался фактом — Айлен мертва, а её убийца на свободе. В любой момент Крисстаса мог захлестнуть дух Звёздного Мельхиора, и тогда сам Князь не рискнул бы выйти с ним на тропу войны. Присутствие Советника он почувствовал сразу, но разговора не начал, продолжая созерцать волны.

— Он подавлен, он ранен, но не сломлен, Брат. Крисстас пока ещё не вышел из-под контроля, но это может случиться в любой момент. Может быть опечатать его Силу? — Князь повернул голову в сторону Советника.

— Нет, Азраил. Мы не имеем на это права. Я снова допустил ошибку, не смог спасти его дочь.

— Мы не смогли, Брат. — Поправил его Азраил. — Хранители отказали мне, а я, за годы бездействия, просто не сумел предугадать следующий шаг Врага.

— Ты думаешь, что это сделал Он? — полувопросительно прошептал Князь.

— Я в этом просто уверен. Я спросил совета у Бога Времени…

— Ты ходил к Хроносу? — насторожился Князь Тишины.

— Да. Он тоже отказался показать мне реальность, однако, намекнул на то, что Астах ждут большие потрясения по вине рода Ардаэль. Буквально через пять минут дочь Мельхиора погибла.

Князь и Советник молча смотрели на бушующие волны. Князь думал о Крисстасе, Азраил же просчитывал возможные варианты развития событий. Наконец Князь принял решение.

— Возможно ты и прав, Азраил. Мы прокололись в случае с Фейрианом, нельзя допустить, чтобы Сила «Поколения» начала бушевать на вольных просторах Астаха. Запечатай Силу Крисстаса на время, а его вызови ко мне. Нам нужно поговорить.

Советник кивнул и развёл руки в стороны, приступая к волшебству, но с самого начала что-то пошло не так. Печать Апостола, которую Крисстас не снимал никогда, не отвечала. Азраил первым понял, что это означает, и судорожно сглотнул.

— Брат, он сорвал печать.

— Что-что? — не поверил Князь полностью обернувшись к Советнику. — Он не мог сорвать Печать.

— Посмотри сам, если не веришь, — Азраил протянул руки ладонями вперёд, в них пульсировал фиолетовый шар настроенный на подавление магии Апостолов.

— Проклятье! — Князь Тишины отвернулся и приказал: — Возвращаемся в замок. Немедленно подготовить к вылету армию «Подавляющих». Боюсь нам придётся забрать Крисстаса насильно.

Ни Советник, ни Князь даже не подозревали, насколько они опоздали.

* * *

Совет начался с бурных взаимных обвинений. Во-первых, помимо Советников, Хабека, моей матери и нескольких «Наказующих», в зале собрались все высшие Иерархи Орденов и Церквей нашего города. Пришёл Великий Священник Эльберт, тот что хранил Святой меч Эркхаэля, Паладин Истари Радуга, госпожа Ордена Святого Расатона, Архимаг Мортаниус, владыка Чёрного Ордена, сияющий Лорд-Магистр Ульфрик, Глава Ордена Света, представители стихийных Школ, и даже Убийца Владык, главарь Гильдии Убийц почтил нас своим присутствием. В окружении этих людей я чувствовал себя очень неуютно.

Я пропускал все эти ядовитые нападки Великих друг на друга, мимо ушей, меня интересовали только Крисстас да Лайл. Они появились, как только я подумал об этом. Словно волна безмолвия пронеслась по рядам прекращая всякий шум. Я сам затаил дыхание увидев моего могущественного наставника в таком состоянии.

Крисстас сменил свою парадную фиолетово-золотистую мантию на траурный балахон цвета ночи, кристалл в посохе потускнел, лишь изредка вспыхивая. За эту ночь Крисстас постарел лет на десять, и отнюдь не в фигуральном смысле этого слова, лоб мага пробороздили глубокие морщины, в густых тёмных волосах появилась седина, сам Крисстас проходя между рядами тяжело опирался на посох. Но мне не понравился его взгляд, в глазах Крисстаса я видел даже не ненависть, нет, я видел зарождающийся Хаос, который ждал удобного момента для того, чтобы вырваться наружу. Проходя мимо, Квентиарос одарил меня задумчивым взглядом, но не сказал не слова. Он сел на специально приготовленное для него место, во главе стола. Хабек предпочёл уступить свой место лишь бы не навлекать на себя гнев Крисстаса. Никто не сказал ни слова, все ждали, что скажет Великий Крисстас Аэллон. Пробежав взглядом по лицам собравшихся волшебников, Квентиарос презрительно скривился, и сделал знак рукой.

Я первым повернул голову в сторону резных дверей. На пороге стоял Лайл, он нёс на руках завёрнутое в чёрный шёлк тело, и ни у кого не вызывало сомнений, чьё именно. Мой друг, вечно весёлый, ехидный и полный сил, ныне напоминал тень самого себя. Вам приходилось видеть человека, который несколько суток не ведал сна, наревелся над телом любимого человека, и уже успел отказаться от жизни? Вот Лайл сейчас выглядел именно так, похудевший, осунувшиеся лицо, красные глаза, и совершенно изнеможённое лицо. Но даже убитый горем Лайл не утратил дух, в его глазах застыла холодная решимость довести дело до конца, любой ценой. Лайл жаждал отмщения, и я понимал его, как никто другой, но меня друг не удостоил даже взглядом.

Когда Лайл водрузил тело Айлен на стол, слово взял Крисстас.

— Вы все видите это, «соратники»? — ядовито спросил Крисстас. — Вчера ночью на территории подконтрольной Императору Аркасану и Ордену Великой Инквизиции, как и другим Орденам Магического сообщества, было совершено страшное преступление. Группа подстрекателей убила мою дочь… — Крисстас запнулся. По щеке Мага скользнула слезинка. Он не мог сохранять Менторский тон в Такой ситуации. — Айлен! Дьявол побери вас всех! Группа ублюдков убила Мою Единственную дочь!!! — Крисстасу проявил сказочную выдержку не поубивав всех нас на месте. Я ведь тогда не слышал ничего про таинственное «Поколение».

Лайл положил руку ему на плечо, и, странным образом — это сработало. Крисстас сник и бросив благодарный взгляд через плечо вернулся к разбору «полётов».

— Содеянного не изменишь. Даже Боги не в Силах преступить запрет Хроноса и повернуть время вспять. Сто лет тому назад я прибыл в ваш мир по приказу Князя Тишины и повинуясь словам Договора хранил Вашу Империю от многочисленных ударов Хаоситов. Увы, не вы ни Князь не оправдали моих ожиданий, не сдержали клятв. Моя дочь мертва, и вам всем придётся за это заплатить.

— Что это значит, Квентиарон?! — гневно спросила Паладин Истари. — Ваша помощь во времена войны была неоценима, но мы никому не позволим угрожать нам!

Крисстас бросил на неё короткий взгляд, и, женщина схватившись за горло сползла обратно в кресло.

— Моё Могущество и моё Право стоит выше ваших высокопарных речей, Паладин Истари. Я верой и правдой служил вам. Теперь ваша очередь возвращать долги. Лидер Конклава, и вы, члены сообщества Магов, я — Квентиарос «Поколения Авериэль», Мельхиор Крисстас Аэллон. Я требую, чтобы вы немедленно занялись поисками и привели ко мне убийцу моей дочери. Точнее, просто, привели. Мы выследили его, и уже знаем имя.

— Кто?! — вскочил Мортаниус.

— Ренганр «Молот Богов», «Видящий» Фероса.

Ответ Крисстаса многих застал врасплох. Его знали все, он был глазами и ушами Воровской Гильдии, Члены которой, кстати, так и не появились, что только лишний раз доказывало верность точки зрения Крисстаса.

— Всю ночь я колдовал над телом моей маленькой Айлен. Целую ночь я провёл в мучении, но всё же сумел раздобыть её память. Мою дочь убил проклятый вор вставший на путь Хаоса, никогда мне не забыть его лица. Я хочу лично покарать его, но только вы — Хранители этого мира можете мне в этом помочь.

Воцарилось неловкое молчание. Все здесь прекрасно понимали, что «Видящих» убивать нельзя, особенно захваченных в тента Хаоса, однако вслух этого высказать никто не решился. Никто кроме Касара.

— Уважаемый Квентиарос, мы все скорбим вместе с вами. Айлен была Инквизитором нашего Ордена, а в нынешние времена потеря каждого Инквизитора для нас трагедия. Мы не меньше вас жаждем возмездия, однако не следует упускать из виду тот факт, что мы хотим карать «Видящего». Более того, — Касар возвысил голос, — Мы хотим карать «Видящего» пользующегося поддержкой «Золотого Лорда». Вы хотите его смерти, я вас правильно понял? — Крисстас согласно кивнул. — Лидер Хабек, мы не можем отказать в праве на месть человеку, который имеет на неё право. Но речь идёт о «Видящем». Если мы убьём его, на барьер обрушится молот Хаоса. Инквизиция Равновесия не может этого допустить.

— Согласен, — поднялся со своего места Джанимот Унсулл. — Мы можем поймать преступника, можем достойно покарать его, и сослать то что от него останется, — Джанимот не кривил душой говоря это, — на «Остров Гнева». — Нельзя допустить, Квентиарос, чтобы ваша месть унесла жизни тысячи людей. Если мы позволим «Видящему» Хаоситу умереть, мне страшно представить, какой козырь получит Бог Разрушения.

— Я рекомендую вам хорошо подумать, «коллеги», — с металлом в голосе сказал Крисстас. — Поверьте мне, вам придётся согласиться именно на мои условия, если вы не хотите узнать, что из себя представляет Гнев «Поколения».

Маги озабоченно переглянулись между собой, было видно, что слова Крисстаса они не считали пустыми угрозами. Лидер Хабек долгое время кивал каким-то своим мыслям, и только потом пришёл к решению, возможно, что и к неверному.

— Квентиарос, недостойно Мага рождённого «Поколением», угрожать слабым. Я знаю предел вашей Силы, но даже вы не справитесь с объединённым ударом Божественного Совета и армией Князя Тишины.

— Лидер Хабек, а я думаю, что мы должны поддержать просьбу Крисстаса, — заметил Мастер Убийц. — Моя гильдия к вашим услугам, господин. В конце концов за прошедшие века, «Видящие» обнаглели от своей безнаказанности. Даже «Остров Гнева» не вызывает в них особенного ужаса, они свыклись с ним, как воры свыкаются со своим положением.

Я на некоторое время отключился от происходящего наблюдая за жаркими спорами. В меньшинстве своём, Крисстаса поддержали ложи стихийных Магов и Мастер Убийц, который недолюбливал, если мягко выражаться, Гильдию Воров. Крисстас периодически ронял какие-то фразы, но все они сводились к тому, что он жаждет получить в свои руки убийцу и его сообщников. Но всё же дело складывалось не в его пользу. Наконец слово взял Лидер Конклава.

— Довольно Риторики, господа. Мы можем сидеть так до самого вечера, но ни к чему не придём. Я — Лидер Конклава Ордена Великой Инквизиции Равновесия, и я не позволю убийство «Видящего», какое бы преступление он не совершил. Чтобы отомстить, Квентиарос, вам придётся перешагнуть через Орден, но я сомневаюсь…

— Да будет так! — выкрикнул Крисстас вскочив со своего места. — Довольно я слушал вас! Ты ведь хотел сказать, что Князь Тишины не позволит Мне?!

— Да, он не позволит тебе, Крисстас. — Хабек как-то странно улыбнулся, но от этой ехидной улыбки Квентиароса перекосило, а Хабек продолжил говорить, с каждым словом Крисстас становился всё более мрачным. — Ты Велик, Маг «Поколения», но даже твоя трагедия ничто в сравнении с Путём Мельхиора. Или ты забыл? Ну так я могу тебе напомнить, Крисстас, потому что я знаю то, о чём они, — кивок в сторону Магов, — даже не догадываются. Ты не посмеешь нарушить свою клятву хотя бы в память о своей дочери.

Я зажмурился, за такие слова даже я мог дать в морду, но Крисстас и бровью не повёл. Он перевёл пронзительный взгляд с Хабека на Лайла, улыбнулся, и повернулся ко мне.

— Здесь и сейчас, Князя Тишины нет, Хабек. Но здесь есть Апостол, чьё Слово является Словом Князя, чья Воля — Воля Самого Князя. Только ты, Экзель, можешь дать мне честный ответ, имею ли я право на месть? Сейчас я спрашиваю тебя не как Инквизитора, а как Апостола Силы, которая не менее могущественна чем Силы Света, Тьмы, Хаоса, Вечности или же Равновесия. Ответь мне, Принц. Ответь на вопрос тому, кто был верен тебе также как Князю.

В тот момент на меня смотрели все, и никто не смел сказать ни слова. Моя мать вообще молчала с самого начала Совета, и даже сейчас её глаза не выражали ничего. Решение должен был принять только я. Я не стал раздумывать над ответом, в жизни бывают моменты, когда они рождаются сами собой.

— Князь Тишины клялся вам защищать вашу дочь, Крисстас? Его слово было нарушено, а каждый, кто смеет нарушать Слово Безмолвия должен быть уничтожен, в том нет сомнения! — Крисстас удовлетворённо кивнул, но заметив выражение решимости, на моём лице, он нахмурился. — Айлен была моим другом, наставник, она была любима мною как каждый из моих друзей. Я давал Клятву, что убью любого, кто посмеет причинить вред мои друзьям! Но скажите мне, как я могу поставить свою Клятву на первое место, зная, что исполнив её я подпишу приговор сотням, или даже тысячам невинных людей? Как я могу это сделать, если вы сами учили меня, что интересы сохранения человечества важнее собственных интересов? Да, как Апостол Безмолвия я могу одобрить ваше право на месть, но только в том случае, если вы сохраните «Видящему» жизнь. Я не могу одобрить право на невинные жертвы.

Мне было нечего добавить, и я сел на своё место, но смятение, в которое я поверг Крисстаса переросло в ярость Мельхиора, страшного Мельхиора некогда наводившего ужас не меньший чем мой папа.

— Предатели! — крикнул он, голос его зазвенел, а кристалл ярко-ярко вспыхнул ослепляя присутствующих. — Вы исполните мою волю, хотите вы того или нет! Я не оставлю смерть моей дочери не отмщенной! — Крисстас взмыл над нами, и я уже не почувствовал, а увидел, как Крисстас творит свои заклинания.

— Мельхиор, не смей! — рявкнул Хабек, но был отброшен в сторону взглядом.

Я слышал про Великих Магов, которые умирая забирали с собой целые армии, и хотя Крисстас не показывал особенных трюков, так, отбросил Лидера Конклава, не более того, но я видел и чувствовал пробудившуюся Силу, которую могущественный Владыка теперь не считал нужным скрывать. Кажется — это «Поколение», и оно на самом деле обладает огромной Силой. Крисстас сейчас использовал заклинание перемещения без границ. Он мог переместиться куда угодно, в любое место в пределах нашей солнечной системы безо всяких для себя последствий. Но прежде чем исчезнуть, он вперил в меня ненавидящий взгляд.

— Прокляни тебя Боги, Джемал! Ты мог просто согласиться со мной, я бы отомстил и всё было бы нормально, но — нет! Вы со своим Князем любите говорить высокие речи, а сами, не более чем предатели. Он клялся мне, и где его клятвы теперь? Зато в своё время, он с такой радостью убивал невинных чтобы утолить жажду мести! А ты? Как же ты можешь смотреть мне в глаза и говорить такие слова? Когда Касар забрал у тебя жизни твоих друзей, что сделал ты? Ты думал о миллионах невинных, которые могли погибнуть по твоей вине?! Ты тоже предатель, Принц Тишины! Если считаешь, что у тебя хватит Сил остановить меня, попробуй!

Крисстас исчез внезапно, казалось он даже не закончил заклинание, но это было не так. Он переместился куда хотел, и я всё ещё чувствовал его. Он творил величайшее чародейство, у меня по коже поползли мурашки.

— Срочно поднимайте Войска! — приказал Хабек всё ещё не пришедший в себя после ослепительной вспышки. — Касар, Калиш, немедленно подготовьте канал связи с Членами «Божественного Совета».

— Ты считаешь, что он в силах выполнить свою угрозу? — без обиняков спросила моя мать.

— В нём проснулась его вторая личность, Сокрушитель Галактик — Звёздный Мельхиор. Он не только способен, он выполнит свою угрозу. Нам нужно успеть прежде чем он закроет двери для «Божественного Совета».

— Лидер Хабек, если он настолько могущественен, почему мы не использовали его таланты для того, чтобы и вовсе закрыть проклятую дверь? — удивился я.

— Крисстас могущественен, но чем больше Силы он использует, тем больше становится вероятность того, что он начнёт впадать в Безумие. Мельхиор — это его Альтер эго, вот он-то и обладает подобной Силой, но Мельхиор подобен Богу Разрушения, так что Крисстас всегда поддерживал барьеры частично сдерживающие его Силу.

— И теперь этих барьеров нет? — севшим голосом добавил я.

Где-то вдали прогрохотал гром, и крепость ощутимо задрожала. Такое происходило, когда били в набат, магические резонанс проносился по всей крепости, чтобы сигнал тревоги дошёл до каждого, но многие из нас почувствовали магический удар. Значит творилась запредельная магия, к тому же запрёщённая Договором.

Внезапно Лайл выгнулся дугой и взвыл. Из его глаз начало пропадать осмысленное выражение, а в глазах появились признаки такого знакомого тумана.

— Проклятье Аркасана, — выдохнул я.

— Квентиарос, подождите меня! — взмолился Лайл. — Я помогу вам!

— Лайл! — я бросился к нему, но опоздал на долю секунды. Лайл, разумеется не умел перемещаться настолько же хорошо, как Крисстас, однако внутри Ордена Инквизиторы могли делать это с лёгкостью.

Я успел поймать быстро гаснущий след, и прыгнул следом. Короткая вспышка, и вот мы стоим на заднем Дворе. Крисстас парил на высоте нескольких десятков метров и творил страшную магию. Он открывал врата. Маги-охранники даже не пытались его атаковать, щиты Квентиароса можно было увидеть невооружённым глазом. Лайл бежал к нему, и хотя я знал, что заклятие левитации так и не далось в руки моего друга, но в этот день ни в чём нельзя было быть уверенным на сто процентов. Лайл остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Внутренне Око показало, что Крисстас подстраховался. Никто не мог подойти к нему ближе чем на двадцать метров.

Я хотел позвать Лайла, привлечь к себе его внимание, но в этот самый момент, Заклинание Крисстаса… нет, теперь уже Мельхиора начало набирать Силу. Ливень не прекращался, и сейчас с неба затянутого чёрными тучами ударили лучи зелёного света. Открывался какой-то странный портал, я никогда не видел и не слышал про столь архаичную систему построения. Однако, когда из огромного Зелёного конуса начали проступать контуры, я затаил дыхание. Из портала выходил огромный остров земли, на котором стоял роскошный замок. Крепость построенная из чёрного камня, к крепости примыкали несколько башен с остроконечными крышами, каждая башня имела свой цвет, Белая Башня находилась в центре крепости, казалось, она растёт прямо из неё, Две чёрные башни по бокам, зелёная Башня гдё-то сзади, и четыре золотистых Башни по периметру крепостных стен выложенных из фиолетового и синего камня. Врата замка представляли собой огромную пяти-лучевую звезду.

Мельхиор посмотрел вниз с нескрываемым торжеством и провозгласил: — Это — Дживел Фисталь — Замок Искатель. Я снова вернусь в него и буду жить там до тех пор, пока убийца моей дочери не падёт на колени перед троном Мельхиора. А для того чтобы вы побыстрее исполнили мою волю, я сделаю вот что. Каждый день на мир будут обрушиваться страшные беды, ливни и ураганы только цветочки перед тем, что я для вас приготовил. Каждый день будут умирать люди, виновные ли, невинные ли, мне нет до этого дела. Если же вы и после этого не отдадите мне Ренганра, я обрушу на мир Гнев Мельхиора!

Мельхиор повёл рукой и в воздухе перед ним зависло тело Айлен. Квентиарос бережно взял её на руки, и полетел в сторону замка.

— Учитель, подождите!!! — взмолился Лайл. — Возьмите меня с собой! Я хочу отомстить вместе с вами!!!

Мельхиор не обернулся, но его голос прозвучал громче ударов грома: — Если ты готов пойти на жертвы, Лайл, тогда я подарю тебе крылья. Но если ты слаб духом…

— Мне наплевать на дух! Мой душа лежит сейчас в ваших руках! Не было человека на этом свете, который любил бы её больше чем я!

Сила Мельхиора подхватила Лайла и понесла в небеса. Лайл раскинув руки словно крылья летел навстречу судьбе, а я молча наблюдал за ним. Хотелось крикнуть ему, чтобы он вернулся, но это всё равно не принесло бы никаких результатов. Врата замка распахнулись впуская внутрь Хозяина и его гостя, а затем снова захлопнулись. Замок несколько минут висел без движения, но затем дрогнул и набирая скорость полетел на северо-восток.

Гнев Мельхиора. Мой наставник стал моим врагом, и от этой мысли становилось страшно. А ещё страшнее мне стало от Ультиматума предъявленного миру. Я не питал иллюзий и знал, что Крисстас способен его выполнить.

Глава 6

Роковое решение

— Нет, наставник. Не знаем, — Мика выдала всех с головой, но прежде чем кто-нибудь рассердился, я всё же сказал им кое-что.

— Да ладно, чёрт с вами. Просто есть вещи, которые нужно знать только двум людям. У нас большие проблемы, и решать их придётся нестандартными методами.

В дверь постучали. Я только повернул голову, а на пороге уже возникли мои друзья. Мокрые, в заляпанных грязью и глиной сапогах, и с выражением недовольства на лицах. Первым, разумеется, вылез покрасоваться Нильсен, который частенько подтрунивал надо мной по поводу моего учительства.

— Ну здрав буде, Инквизиторский учитель. Что ж ты нас не встречаешь?

— И тебе здравствуй, «Наказующий» Инквизитор Нильсен, известный всем своей слабостью к женщинам, и спиртным напиткам.

— Экзель, — Нильсен улыбнулся раскинув руки в шутливом объятии, но я строго сдвинул брови.

— Ноги вытирайте, вандалы! Я тут полы мыть не собираюсь.

Нильсен деланно обижено вытер ноги о половик, а мои друзья, успевшие сделать это ещё внизу по очереди здоровались со мной. Я не видел их более трёх месяцев, все они получили назначения. Диамонд был главным Послом Ордена, и частенько отправлялся в Нервендан навестить возлюбленную. Нильсен и Селена сражались на границе, порой они заезжали в Нольонд, туда войска Сатурна лезли с пугающим постоянством.

Мелена и Елена отправились набираться опыта в Кселонт, а братцы воришки по прежнему почти безвылазно жили в Воровской Гильдии, выполняя приказы Лидера. Пенелопа и Рагнор временно поселились в Брандоре, мой брат всё ещё стремился восстановить хозяйство, вместе с Пенелопой они сумели многого добиться.

Поскольку все занятия были отменены, я представил моих учеников друзьям, те в свою очередь представились сами. Остаток вечера прошёл в дружественной обстановке, Нильсен кого угодно может довести до нужной точки кондиции. Только Джером с Эрой куда-то ушли, последнее время между ними что-то происходило, Эра то светилась от счастья, а то была готова расплакаться прямо на уроке.

Только когда насупило время отбоя и мои ученики ушли, мы с друзьями сбросили маски веселья. Нам предстоял тяжёлый разговор, по традиции его начал Нильсен.

— Рассказывай, Экзель. Мы не зря сутки с седле тряслись.

— Это произошло ночью…

Я рассказал друзьям всё, что знал, за исключением истории Лайла, разумеется. Нильсен молчал, периодически сжимая и разжимая кулаки, Рагнор и Пенелопа грустно вздыхали, но все они пришли в ужас, когда я рассказал им про то, в каком виде к нам доставили Айлен.

— Это было просто ужасно. Причём я почувствовал неладное ещё до того, как Лайл прибежал. Я видел Призрак Айлен, она о чём-то хотела меня предупредить. Потом эта тревога и… посылка.

— Подонки! — Нильсен стукнул кулаком по парте, та жалобно затрещала. — Дай мне только до них добраться, и я им покажу, что значит Инквизиторов убивать! Да на Айлен даже у матёрых волков рука не поднялась бы.

— Это ещё не всё. Вы не поверите, но, Айлен родная дочь нашего с вами Крисстаса.

Ну слава богу, эта новость удивила даже вечно всё знающего Диамонда. Я рассказал про всё, упомянул про загадочное «Поколение» и про утренний инцидент. Я не рассказал им только про последние слова Крисстаса обращённые ко мне. Я не хотел в этом признаваться даже самому себе, но они меня задели, и задели всерьёз. Когда же я сказал им про то, что разбушевавшаяся стихия — это Гнев могущественного Мельхиора, мои друзья задумались. К сожалению они не смогли предложить мне ничего полезного. Звучали предложения найти Ренганра и привести его на суд, но нас удивили Алтенион и Насториан.

— Мы только что вернулись из Воровской Гильдии, наш доклад зачтут Совету в полночь. Короче, Ренганр убил Фероса. В Гильдии крупный переворот. Нам пришлось смыться, но ты знаешь, есть кое-что, о чём мы в докладе не стали писать.

— И что же это было, Альт? — я снова ощутил приступы тревоги.

— Короче, помните тот день, когда мы помогли Лите в сражении с Ним? — все мы согласно кивнули. После той битвы я «отходил» неделю. — Так вот когда Ренганр проходил мимо меня, это было незадолго до того, как он убил Фероса, так вот я готов поклясться, что он был одержим Хаоситом, точнее Апостолом, и что-то мне подсказывает, что в наше время только один Апостол имеет способность зачаровать «Видящего» посреди столицы.

— Ты думаешь это сделал Он? — после значительной паузы шёпотом спросила Мелена.

— Не знаю. Экзель, я не хотел, чтобы члены Конклава снова устроили пакость, так что, тебе виднее, о чём следует знать Конклаву, а о чём нет.

— Да-да, спасибо Насториан, — рассеянно поблагодарил я.

— Вы знаете, нам нужно подбодрить Лайла. Ему наверное сейчас совсем плохо, — осторожно заметил Рагнор, а я, хлопнув себя по лбу, рассказал ему о том, что произошло. Я ведь совсем забыл сказать, что Лайл тоже ушёл.

Эта новость потрясла всех. Лайл считался хорошим Бойцом и отличным магом, во власти Крисстаса он мог доставить нам уйму неприятностей. Начав придумывать разные варианты возможных действий, мы с друзьями так ни к чему и не пришли. Постепенно время подползло к полуночи. Наши дебаты прервал курьер с письменным приказом Лидера Конклава о том, чтобы я явился на Совет.

Будучи сильно взволнованным, я распрощался с друзьями, и отправился наверх, только на этот раз не в зал заседания Советников, а в незримую Башню Архимагии, ту самую башню, что находилась на пятом этаже в Астральной Реальности. Меня никто не встречал, никто и не провожал, но моё присутствие было запланировано, потому что рядом с лестницей, на четвёртом этаже открылась потайная дверка, которая вела к следующей лестнице, на этот раз винтовой, центральный стержень которой был иссечён фигурами созданий с разных планов бытия. Поднимаясь наверх я с интересом исследовал скульптурные композиции. Не путайте Башню Архимагии с Башней Созерцания — это разные вещи. Про Башню Созерцания я вообще узнал за несколько дней до Испытания от нашего Крисстаса.

Лестница тянулась бесконечно долго, вполне возможно, что я прошёл целых двадцать этажей, но наконец-таки я достиг своей цели. Я стоял перед двумя дверьми. Одна из них была открыта, я видел Советников, которые сидели на каменных тронах с изображениями Стихий, которыми правили Боги. Вторая Дверь была закрыта, но на краткий миг, увидев её я ощутил смутное беспокойство, как будто бы за неё скрыто нечто жизненно важное.

— Экзель, входи, — прозвучал недовольный голос Хабека, заставивший меня оторваться от созерцания и войти внутрь.

Я ожидал чего-то большего. Мне мнилось, что место встречи с «Божественным Советом» должно быть более торжественным, пышным, радостным наконец, но уж явно не таким. Зала где мы все собрались, была не очень-то и большой, пятиугольной формы. Полы выложены мрамором, на мраморе были высечены магические слова, даже не символы, а именно Слова. В центре залы таинственный скульптор выгравировал Огромную Печать Божественного Порядка. Пятиугольник разделённый на сектора. Если посмотреть на него сверху, то верхний сектор — Чёрный, нижний — Белый, слева — Фиолетовый, справа — Зелёный, а по центру — Золотой. Линии же пятиугольника — Красные. В каждом секторе свои правила, в каждом секторе написаны свои слова. Чёрный цвет Тьмы, Белый (серебряный) цвет Света. Фиолетовый есть цвет Безмолвия, Зелёный — Вечности. Золотой как известно излюбленный цвет Хаоса, а Красный — Равновесия.

Вокруг этой печати и расположились троны Советников. Только их было не тринадцать, а пятнадцать. Тринадцатое место предназначалось мне, четырнадцатое Верховному Патриарху Церкви Святого Эркхаэля, а Пятнадцатое Императору. Я бросил взгляд на дверь, и окаменел, она исчезла, исчезли и стены, мраморная площадка, казалось сейчас парит в пространстве. Хабек жестом приказал мне сесть, и начал Совет. Начался он отнюдь не так как обычно.

— Именем Конклава, призываем вас. Именем Равновесия, призываем вас. Именем Света и Тьмы, призываем вас! Именем Порядка — Призываем Вас!

После третьего раза Хабеку вторили другие Советники, затем Император, Патриарх (я его ещё опишу, ладно?), ну и я разумеется. Печать зажглась внезапно, я чуть было не подскочил от неожиданности. Я впервые присутствовал в момент сотворения канала, так что не судите меня строго.

К сожалению, Крисстас сумел наложить свою печать, и Боги не могли воплотиться даже на этом клочке реальности, поэтому Советники пожертвовали им свои тела, на некоторое время. Я почувствовал Силу Ветра, Роэдэль Уран Бог Ветра вселился в Кайрика «Мудрого», Потоки Воды захлестнули Джанимота Унсулла, в него вселился Сайрен Полтомиан, Бог Воды. Калиш Чирай впитал в себя Аэллон Джафаранд, Богиню Огня, а Советник известный мне под именем Ильмайа «Проклинающего», вселилась Гея Тетаон. В других Советников вселились младшие Боги, в Патриарха сам Эркхаэль, только незабвенная тройка, матушка, Хабек и Касар остались нетронутыми.

Началось всё с самых банальных приветствий, я даже не стал слушать, хотя голоса тех в кого вселились Боги претерпели существенные изменения, в них проснулась Сила и Власть неподвластная пониманию Смертных. Просто меня в этот момент посетил Князь Тишины. Как всегда, наш диалог оставался только между нами.

— Здравствуй, Экзель. Прости меня за то, что я не сумел защитить её. — В голосе Князя слышалось искреннее сожаление.

— Вам не за что просить прощения, мой Князь. А даже если и есть за что, то не у меня, а у Крисстаса, но вы уже опоздали.

— Я понимаю. Это моя вина, я должен был предвидеть, что враг нанесёт удар и по ней. Сатурн оказался не только коварным, но и во сто крат более могущественным чем я думал. Сто лет назад он не мог делать того, что может сейчас.

— Подождите, значит это действительно Сатурн? — не поверил я. — Альт с Насторианом говорили, но я думал, что им показалось.

— Нет, Экзель, не показалось. Сатурн не только поработил глупого Ренганра, он соблазнил ещё несколько «Видящих», и они составили его Свиту. Я знаю, о чём просил мой Мельхиор, но сейчас этого допустить нельзя. Если Ренганр умрёт, вместе с ним умрут и эти «Видящие». Ты даже не можешь себе представить, насколько большую пробоину нанесёт Равновесию их смерть.

Мы оба замолчали. Князь Тишины находился максимально близко ко мне, Крисстас не смог отрезать меня от него. Я краем уха слушал слова Богов. Они замышляли убийство Крисстаса, и не просто убийство, а объединённый удар Светлой Империи и Тёмного Княжества по «Замку Искателя».

— Мой Князь, вы с самого начала знали, что из себя представляет Крисстас, но никому об этом не сказали. Я хочу узнать, что из себя представляет Мельхиор на самом деле.

— Именно за этим я и пришёл. Они думают, что объединённая атака поможет уничтожить Крисстаса, но все их потуги будут тщетны, Он — «Поколение»…

— Расскажите мне! — я вцепился в это слово, как утопающий хватается за соломинку. — Я до сих пор не знаю, что такое «Поколение».

— Я пришёл рассказать всем эту древнюю Историю. Далеко не все знают, что такое «Поколение», те кому Крисстас доверил эту Тайну, не могут понять, насколько большое уважение им выказывал Крисстас. Пора, Экзель. Прими меня, позволь воспользоваться твоим телом, чтобы говорить. Пусть они знают.

Я повиновался Князю Тишины. Открыть сознание легко, куда легче чем вы думаете. Другое дело, что Князь Тишины лишь частично использовал меня, тело всё ещё оставалось под моим контролем. Открыв глаза я увидел окружающих глазами Князя, и услышал их слова ушами Князя, однако говорить и двигаться по-прежнему мог только я. Князь Тишины проецировал на меня свои мысли, которые я должен был озвучить.

Боги уже начали голосование, большинством голосов было принято решение уничтожить Крисстаса объединённым ударом Империи и Княжества. Фредерик закрыл лицо руками, но не нужно быть богом для того, чтобы видеть страдание чужого человека. Подписав приговор Крисстасу, Боги автоматически причислили Лайла к жертвам войны, поэтому мой голос был встречен неодобрительным шёпотом.

— Добрый вечер, соратники. Прошу простить меня за небольшое опоздание. Я прибыл на Совет.

— Приветствуем вас, Князь Тишины, — Роэдэль Уран поклонился, но в глазах его мелькнула неприязнь. — Мы надеялись справиться своими Силами. Опасность Велика, уже погибло…

— Я знаю, кто, где и как погиб. Спасибо, Роэдэль. Крисстас в первую очередь мой Апостол, и за все его деяния несу ответственность только я, однако, вы забыли, что на вас лежит бремя некоторых обязательств. Не так ли, Эркхаэль?

— О чём вы, Князь? — нахмурился он, блеснув глазами. — Я не помню, чтобы меня и Дом Крисстаса Аэллон связывали обязательства.

— Сын Аркасана, Эркхаэль, — любезно поделился я. — Ты хочешь разорвать Договор, чтобы оплот стабильности мира был уничтожен? Лайл Д'Кармен Аркасан, тебе это имя ни о чём не говорит? — бог промолчал, но взгляд брошенный исподлобья говорил красноречивее всяких слов.

— Князь Тишины, мы не можем отвлекаться даже на такие Договоры, — заметила Гея. — Земля и Воздух стонут под гнётом Крепости. Огонь затухает, а Вода готова выйти из берегов. Бог Имелхарон напуган, он отказывается помогать нам, и скажите мне, что это не идеальное время для нападения Сатурна.

— Послушайте меня, соратники. Я не буду говорить опостылевшие речи. Я хочу вас предупредить, прежде чем вы совершите роковую ошибку. Да, Мельхиор опасен — он сошёл с ума, однако у вас не хватит Сил противостоять ему. Он слишком силён.

— Вы забываете, Князь Тишины, что он — Человек, а мы — Боги. — Заметил Сайрен.

— Нет, господа, Крисстас отнюдь не человек, и у него достаточно Силы для того, чтобы вас всех убить, как по одиночке, так и всех вместе.

— Что это значит? — гневно спросил некий Бог известный мне как Лерэ, повелитель пространственных потоков. Один из самых ярых недругов Князя.

Я посмотрел в голубые очи исполненные негодования. Видимо Бог почувствовал и мой взгляд, потому что он вдруг смутился и отвернулся. Князь Тишины послал мне мысленное одобрение.

— Выслушайте меня, соратники. Я не имею права вмешиваться в ход событий без вашего согласия, а теперь вмешаться не получится, Мельхиор закрыл весь мир. Многие из вас даже не знают, что такое «Поколение». Я думаю, настала пора просветить вас всех.

Мне не удалось услышать рассказ, для меня всё было гораздо хуже. Слившись с Князем я видел мир его глазами, и то, о чём он говорил Богам, предстало перед моими глазами.

Много триллионов лет тому назад, те кого называют «Вершителями Судеб», могущественнейшими созданиями, которых породил «Изначально Созданный», настолько увлеклись Жизнью, что уподобившись Богам, стали спускаться в миры. Кто-то из них алкал власти, кто-то являлся в виде посланника Богов, а были те, кто предавались страсти. Казалось бы, ну и что с того? Однако вскоре начали рождаться уникальные дети, обладающие Силой «Вершителей» и способностью использовать её. Долгое время «Вершители» не обращали на них внимания, но, однажды Магичка рождённая от союза «Вершителя» и Смертной поглотила целую галактику создав Чёрную дыру. Сначала Коварные «Вершители» хотели использовать Силу своих чад, но, случилось так, что они объединились в целый Орден, постепенно перерастая в народ, который получил название — «Поколение Истинных Магов». Только тогда «Вершители» наконец-таки поняли, что за демонов они создали. И началась самая настоящая охота на представителей «Поколения». Не смотря на всё могущество, «менее чем за сто эпох, почти все члены «Поколения» были уничтожены, «Вершители Судеб» обладали способностью использовать в своих целях любого, даже Богов или «Воплощения». Некоторым удалось сбежать настолько далеко, что даже всевидящее Око Хроноса не могло их найти, кто-то из них сгинул в небытие, кто-то основал небольшую Империю и жил в мире, но у Магов «Поколения» была самая большая проблема. У них почти не рождались дети. Мальчик был способен зачать только одного ребёнка «Поколения», и только девочки, те что рождались раз в несколько Эпох могли выносить целый выводок. Теперь мне стало понятно как горе Мельхиора, так и его гнев. Айлен была дочерью «Поколения». Почти полностью уничтоженного «Поколения.

А Князь Тишины продолжал говорить, и его слова вселяли тревогу в сердца (если они у них есть) Богов.

— Вы думаете, что я шучу, мои собратья? — задушевно спросил Князь. — О нет, я серьёзен как никогда. Я встречал представителей «Поколения» ещё в период благоденствия, когда мои дети были живы и здоровы, а Гиена не захлестнула мой разум. Уже тогда я видел их в действии. Я видел как они взрывали планеты одним взмахом своего Посоха, видел я и то, как создавались Армии таких тварей, от которых даже Сартог сбежал бы в ужасе. Я видел работу нескольких магов, которые отреклись от своей жизни ради Возможности отомстить. Но с Мельхиором я повстречался позже, гораздо позже, и мне никогда не забыть этой встречи…

* * *

Как не забыть её и нам. Коллегия Летописцев Времён, в которую я вхожу, была создана Богом Времени, Хроносом. Однако он сделал это только после того, как «Изначально Созданный» был изгнан за пределы бытия. Именно поэтому, наши Архивы начинаются с определённого промежутка времени. Мы созданы любознательными, в нас нет чувства стыда и раскаянья, как нету в нас ненависти, любви или сочувствия. Только некоторым из нас доступны частицы человеческих Эмоций. Мы были свидетелями Войны Азерота и Таниэля Дархена, нам приходилось видеть страшные вещи, но некоторые поражали нас своей бессмысленностью. Именно бессмысленными мы считаем Войны «Поколения Истинных Магов» и «Вершителей Судеб». Принято считать, что «Вершители могут делать всё что хотят, но это не так, даже они вынуждены подчинятся законам «Изначально Созданного», именно это и дало «Поколению» шанс на выживание.

Но любое существо, будь то человек или нелюдь, Бог или Демон, Дьявол или Ангел, Эльф или Гном, как и все остальное могли родиться с пороком под названием Безумие.

Те из «Поколения», кто не смогли смириться с гневом Родителей начали мстить. Одним из таких и был Мельхиор Аэллон.

Он родился во времена Окончания Гиены Князя Тишины, той самой Гиены, которая унесла жизни целых цивилизаций. Мельхиор родился одним из самых одарённых, всю свою жизнь он посвятил учёбе, и когда в дом пришла беда, он оказался совершенно не готов. Возможно, он умер бы также как погибла его мать и две сестрёнки, но в нём проснулась новая Сила, которую он и обрушил на головы убийц. Мельхиор в последствии в совершенстве овладел магией Звёзд.

Мельхиор не смог простить «Вершителей Судеб» и дал Клятву, что однажды уничтожит их всех. Он совершил невозможное, научился ходить между вселенными минуя стражей, создал огромное количество меж пространственных Крепостей, одной из которых и была Цитадель Искатель. Но самым страшным его деянием стало убийство пятёрки «Вершителей Судеб». Убедившись в его могуществе, «Вершители» затаились, спрятались, в надежде, что Мельхиор обуздает свой гнев, но его Безумие было настолько велико, что обрушилось на головы невинных.

Семь Вселенных пали под шквалом Звёздного Света, под ударами Метеоров, от Искажения Реальности. Мельхиор не стоял на месте, его Гнев падал на всех, кто хоть в чём-то поддерживал «Вершителей Судеб». Наконец они собрали огромную Армию, в том числе из верных «Поколения» и быть бы Мельхиору убитым, не вмешайся в битву Князь Тишины…

* * *

— Я встретил его аккурат после подписания соглашения с Сартогом, хранителем Равновесия. Я старался искупить свои грехи|, хотя бы часть моих грехов, — с нажимом добавил Князь, — и призыв о помощи не мог быть мною проигнорирован. Я согласился помочь Пантеону Самильхаронтской вселенной и отправился в путь. Я нашёл его быстро, гораздо быстрее чем вы думаете, след Разрушения тянулся за ним, проклятья сотни, тысячи людей и нелюдей лежали на нём, а он нёс своё бремя и сражался. Его загнали в угол в Мире Далорак, почти полностью обезлюдевшем после его экспериментов. Там он сражался с Пантеоном и с двумя Вершителями…

Князь говорил, а я смотрел. Матерь всех Богов и Дьяволов Преисподней, я никогда не подозревал, что пространство действительно может плыть как дым и искривляться повинуясь жестам и словам магов. Мельхиор окружённый со всех сторон взлетел над холмами и возвёл посох над головой. На него неслись белогривые Единороги и Пегасы, верхом на которых сидели лучшие бойцы нейтрализаторы королевства Парасантан, следом за ними взмахивая огромными крыльями летели Виверны, Грифоны и гигантские летучие мыши верхом на которых устроились Маги. А подкрепления всё прибывали и прибывали, с неба то и дело пикировали новые партии врагов, порталы открывались то тут то там, но Мельхиора это совершенно не волновало, казалось все эти враги не более чем пыль под ногами.

Я в очередной раз оказался прав. Мельхиор что-то прошептал, и из его посоха в небо ударил яркий розовый луч. В полёте он превратился в сложную геометрическую фигуру, на которой проступили магические символы. Печать устремилась вниз, на грешную землю, по которой бежали, шли и ползли его враги.

Магический знак вошёл в землю словно раскалённый нож в масло, с лёгким шипением, и ярко-ярко засветился. Воины сдуру вступившие в поле действия печати с криками бежали прочь, их тела охватило пламя, а небо вдруг потемнело и на врагов обрушился звездопад. Размером с крупные булыжники звёздные камни летели вниз сшибая всё с чем соприкасались, будь жертва на земле или в воздухе, в момент взрыва звёзды исторгали огромное количество сжигающего пламени. Мельхиор играючи бросил пять таких печатей, казалось он только входит во вкус. Следующий удар пришёл из-под земли, фонтаны камня и дёрна превращались в армии Големов, которые немедленно бросались на врагов, а Мельхиор уже метнул следующее заклинание. Большая часть магов и воздушных птиц попала в удушливый туман, а через минуту до меня долетели ужасные крики людей, с которых заживо сдирали кожу. Крисстас как-то показывал мне это заклинание. И так раз за разом, заклинание ложились один к одному, и даже наиболее удачливый нейтрализатор сумевший метнуть своё копье лишился головы, а копьё рассыпалось горстью пепла. Армии сходили на нет, но по моим меркам они наступали достаточно долго для того чтобы понять — Мельхиора грубой Силой не взять. И тогда пришли Боги, пять Высших Богов той вселенной. Как и наши Боги, они отвечали за Стихии и Силу Святости, Они окружили Мельхиора встав вокруг него так, что он попал в центр пятиугольника, затем протянули руки и нанесли удар… Вы не можете себе представить, что это был за удар, таким ударом можно уничтожить целую планету, а отдачей ещё несколько планет по соседству. Мне несколько лет пришлось бы потратить на то, чтобы создать себе такие щиты как у моего наставника, но Мельхиор даже не покачнулся, он с презрением посмотрел на Богов и холодно улыбнулся.

— Дураки. Я предлагал вам подчиниться мне, а вы выбрали подчинение Аргонсту и Бельграфу. Теперь вы узнаете, что такое Гнев «Поколения»!

Мельхиор взмахнул посохом и исчез, я удивлённо заморгал, точнее тогда это сделал мой Князь, незримо присутствовавший на поле боя. Первым погиб Бог Огня, он вскрикнул, Мельхиор возник из чёрной тени у него за спиной и вонзил знаменитый Чёрный Меч, которым так любила пользоваться Айлен в спину врага, следом клинок вонзился в горло Водного Бога, и снёс голову Бога Земли. Бог Ветра в панике попытался ретироваться, но внезапно прямо над ним открылся портал, но настроен он был не на выход, а на вход, и судя по обречённому вскрику, портал вёл явно не в райские кущи.

Мельхиор парил над полем боя и смотрел в небеса. Я проследил направление взгляда Мельхиора и глубоко вздохнул. На небе чётко вырисовывались контуры огромнейшего Метеора, который направлялся в сторону планеты. Минуту назад его не было, а значит, Портал открылся только что.

— Аргонст, Бельграф!!! — яростный вопль исторгнутый Мельхиором заставил небеса дрогнуть. — Вы можете бежать от меня, трусы, но я уничтожу все барьеры и доберусь до вас! Выходите немедленно!!!

Удар был нанесён внезапно, я аж вздрогнул от неожиданности. Небеса потемнели, раздался страшный грохот, и Мельхиора ударил огромный огненный молот. Защита Мага выдержала, но второй удар был нанесён с Земли. Огромные куски камня, сдобренные изрядной долей странной энергии, она была бесцветна, однако именно она пробила щит Мельхиора. Он страшно закричал и повернулся в сторону нападавших. На соседнем холме пристроились несколько магов, судя по странным посохам, они тоже были членами «Поколения», а чуть поодаль от них стояли две фигуры, они были подобны свету солнца, такая страшная Сила, что на них невозможно было смотреть. Одна за другой на Мельхиора падали разноцветные сети, которые потянули мага к земле.

— Предатели! — крикнул Мельхиор. Сети вытягивали из него магическую энергию. — Как вы можете поддерживать тех кто убивал нас и наших родных?!

— Прости, Мельхиор, — сказал один из магов, — но ты слишком далеко зашёл. Мы обязаны тебя остановить.

— Прощай, Мельхиор Аэллон, — произнесла сиятельная фигура, и оба «Вершителя» нанесли удар.

Мельхиор закричал, страшно закричал. Я понимал, что у него нет ни одного шанса в борьбе с ними, а уж тем более против соратников из «Поколения». Чистая Сила «Вершителей» была способна стереть в порошок весь этот мир и из праха воссоздать его вновь, а Сила собратьев немногим отличалась от Силы самого Мельхиора.

— Не выйдет!!! — взревел Мельхиор и Сила «Вершителей» соскользнула с купола закрывшего Мельхиора.

— Аргонст, что-то не так! — крикнул первый «Вершитель». Нам нужно отступать!

— Нет, Бельграф! Мы не можем! Он уже убил пятерых из нас! Добьём эту тварь и уйдём!

— Я никогда не прощу вам смерть моей семьи, предатели!!! — Мельхиор в этот момент выглядел ужасно, он весь словно раздулся, на лбу, на шее, на руках выступили огромные вены, глаза налились кровью, кровь стекала из-за рта, но он продолжал сжимать посох, говорить и колдовать. — А вы, предатели, никогда не расскажете никому о своём предательстве. Я дал клятву отомстить «Вершителям Судеб», и я исполню её. Узрите мою Силу. Танатос, Квентаросанто, Рэал'Ваэль. Алаквендо Алаок!!!

Небо над головой вспыхнуло ярким Светом и я услышал полный боли крик исторгнутый самой планетой. Посох Крисстаса вбирал в себя жизнь всего живого, что окружало его, и преобразовывал в Силу. Первая половина Заклинания обрушилась на бывших соратников, волна Силы создала что-то вроде сферы, которая резко сомкнулась превращая живых людей кровавую кашу, состоящую из ошмётков плоти и осколков костей. Аргонст тревожно посмотрел по сторонам, понимая, что они остались одни, Бельграф же рванулся вперёд, в слепой надежде наказать дерзкого Мельхиора. Он не заметил вспыхнувшего на зеле символа, не услышал предостерегающего вопля Аргонста, только когда его ноги попали в рукотворное болото он остановился. Мельхиор висел прямо над ним и в глазах «Поколения» можно было прочесть только один приговор.

— Будь ты проклят, Мельхиор!!! — Бельграф попытался ударить его очередным молотом, но мой наставник уже пикировал прямо на него и вонзил в глотку врага свой посох что-то приказав…

Раздался взрыв, огненная волна сбила с ног и меня и Аргонста, я тут же вскочил на ноги, чтобы не упустить ни единого момента. Сила «Вершителя Судеб» таяла, исчезая в пасти Мельхиора. Удовлетворённо улыбнувшись, Мельхиор наставил посох на оглушённого «Вершителя».

— Бельграф!!! — я только сейчас понял, что Аргонст и Бельграф в какой-то степени были братьями. Аргонст вскочил, и вот он-то сумел нанести удар. В тело Мельхиора со всех сторон вошли лезвия тысячи клинков. — Подохни! Подохни, тварь рождённая «Поколением»!!!

— Не… выйдет, Аргонст, — Мельхиор улыбался, опять я увидел эту страшную улыбку. — Отправляйся вслед за ним.

Очередной удар Мельхиора обратил в пепел весь холм и всё окрест. Мне пришлось уйти в Астрал, но там бушевала буря вызванная чудовищной Силой Мельхиора, когда же я вернулся, я застал его, стоящего на пепелище. Мой будущий наставник ныне являл собой жалкое зрелище. Одежда превратилась в лохмотья, по всему телу зияли страшные рваные раны, половина лица страшно обожена, и только глаза его по прежнему сияли тем безумным светом. Мой Князь наконец-таки решил выйти из тени, и подошёл к нему.

— Ну здравствуй, Мельхиор Аэллон, — поприветствовал он.

— Ты? — Мельхиор поднял взор и схватился за посох. — Я знаю тебя! Ты тоже послан убить меня!

— Не спеши хвататься за оружие, Мельхиор, — попросил Князь, но руки инстинктивно сомкнулись на рукояти Косы. — Ты ослаблен, а Они подойдут с минуты на минуту. Я не буду спорить, меня послали убить тебя, но, после того, что я здесь увидел, я решил сделать кое-что другое.

— Чего ты хочешь, Князь Тишины, ил кто ты там?

— Да, я Князь Тишины. Некогда я был таким же как ты, Мельхиор, я мстил, и месть моя не принесла мне ничего кроме горя. Послушай меня, сейчас я собираю новых людей, я собираюсь создать место, где найдут приют такие же люди как ты. Пойдём со мной, Мельхиор. Такая Сила как твоя может помочь многим людям. Нам незачем сражаться и мстить.

— Я не верю тебе, Князь Тишины!!! — Мельхиор был ослеплён своей местью, и он нанёс очередной страшный удар, на который Князь Тишины ответил ударом «Слово Безмолвия»

Я помню адскую боль пронзившую всё моё тело, оружие выпало из рук. Какая-то часть моего сознания сказала мне, что я почти полностью обессилен, но Мельхиор со стоном выронил оружие из рук.

— Мельхиор, мы можем сразиться, хотя, твоя атака почти обессилила меня, — признался Князь. — Но я всё ещё предлагаю тебе мир. Пойдём со мной.

— Ты не сможешь помочь мне, Князь Тишины…

Моё сознание снова вернуло меня в зал Совета, где Князь Тишины заканчивал свой рассказ.

— Мне никогда не забыть того, что мне пришлось увидеть, соратники. Он уничтожил несколько Армий, убил тринадцать Богов, семь Магов Своего «Поколения» и высосал Силу из двух «Вершителей» Судеб». Они тоже скованы определёнными рамками, но даже так они способны вас всех раскидать как котят, а Мельхиор в бытность свою Мельхиором убил и впитал Силу пятерых из них. Я не смог бы его убить даже в том состоянии, в котором мы с ним столкнулись, и я предложил ему протекцию. Он дал клятву верно служить мне и следовать заповедям «Слова Безмолвия», я же в ответ поклялся отвести от него гнев «Вершителей», а когда придёт время, проследить за благоденствием его ребёнка. Вчера эта клятва была нарушена, и теперь мы все попали в беду. Крисстас Аэллон был верным Апостолом Безмолвия с частично запечатанной Силой, а вот Мельхиор — это машина разрушения и мести. Вы не возьмёте его грубой Силой. Вам придётся подчиниться ему.

— Это невозможно, Князь Тишины! Мы не можем рисковать целостностью барьера ради прихотей «Поколения». Если мы не сможем взять его Силой войска Империи и Княжества Тьмы, тогда мы поднимем в Бой Армию Драконов!

Залу окутала Тишина. Впервые на моей памяти Князь Тишины впал в бешенство. Бог Ветра Роэдэль предостерегающе поднял руку, но секундная вспышка была нами подавлена.

— Глупцы! Значит вы не хотите внять моему предостережению. Вы готовы пожертвовать всем ради того, чтобы ваша воля была выполнена. Он слишком могущественен, я же сказал вам!

— Князь Тишины, а что вы можете нам предложить? — спросила Гея. — Мы не можем позволить убить «Видящего», к тому же, мы считаем, что он сумел каким-то образом подчинить себе ещё нескольких и связать с собой. Вы готовы пожертвовать своими магами для того чтобы заделать барьер в случае прорыва?

— Да, Гея, я готов. Но сначала нужно поговорить с Мельхиором. Он отходчив, вполне возможно, что при должном размышлении он согласиться с нашими доводами, если же нет, нам всем будет гораздо проще исполнить то о чём он просит.

— Проще? Что значит проще?! — завопил Лерэ. — Прежде чем вы отдадите нам ваших Магов, Князь, Сатурн успеет нанести удар. Армии Демоников только и ждут того, чтобы напасть на нас! Я не собираюсь вступать в переговоры с этой тварью, и не рекомендую этого делать вообще.

— Я согласен с Лерэ, — удивив нас кивнул Уран. — Если посланец не понравится Мельхиору, тот может и вовсе убить его, к тому же, я предпочту пойти на определённые жертвы, но одолеть этого монстра раз и навсегда, для того чтобы он никогда более не выдвигал никаких требований.

— Согласна, — кивнула Гея. — Никто не вправе требовать у нас чего бы то ни было. К тому же, мы не можем пропустить мимо ушей рассказ о таинственных «Вершителях Судеб», чей гнев может обрушиться на нас, если мы поддержим вашего Мельхиора, Князь Тишины.

— Выбора нет, Империя, Княжество и Драконы. — Боги Стихий пришли к согласию, и я снова почувствовал гнев. Князь Тишины впал в ярость.

— Ну что ж, безумцы, я не вправе вмешиваться напрямую, но спешу предупредить всех и каждого. Те кто поддерживает это бессмысленное нападение может с этого момента считать себя моим личным врагом. Более того, никогда более не рассчитывайте на мою помощь. Скорее уж я окажу её Диасонию.

— Это — Шантаж! — выкрикнул Уран.

— Это — единственный выход! — отрезал Князь. — Вы собираетесь принести в жертву Драконов? Ради Бога (простите за тавтологию)! Но я никому не позволю жертвовать людьми Тёмного Княжества или же Светлой Империи.

Роэдэль хотел что-то сказать, но слово взял Император Аркасан.

— Ни один воин моей Империи, или же Инквизитор находящийся на её территории не поднимется в бой ни под знаменами «Божественного Совета» ни по просьбе или приказу Инквизиции.

— Что это значит? — гневно спросила Гея.

— Это значит, что я никому не позволю безнаказанно нападать на моего сына. Если вы не держите своё слово, я не собираюсь держать своё. В случае, если к Божественному Совету присоединится святой Эркхаэль, я сочту это личным оскорблением и подвергну разорению все Церкви страны.

Я был шокирован этими словами, многих они возмутили, но Патриарх, чьё тело использовал сам Эркхаэль внезапно согласно кивнул.

— Притязания Аркасана пятого законны, — громогласно возвестил Бог. — Я помню древний Договор, за все эти годы сторона Аркасан не нарушала его, Инквизиция и Церковь не испытывала сильных притеснений. Ни один жрец, Священник или Святой маг не встанет под знаменами Ордена и Совета на время этой операции. Более того, она попадает под наше порицание.

— Астахион! — воззвала Гея, но Бог уже сел на своё место.

— В таком случае, Орден Инквизиции вынужден отказаться от участия в этой операции. — Невозмутимо заметил Хабек.

— Как это понимать, Лидер Конклава? Разве прямым долгом Инквизиции не является подчинение «Божественному Совету»? — это спросила Аэллон Джафаранд.

— Основной задачей любого Инквизитора является сохранение мира и Равновесия. Если мы поддержим вас, то потеряем поддержку и веру Святой Церкви, которая имеет огромную власть в нашем мире. Более того, если уважаемый Князь окажется прав, в чём я не сомневаюсь, то каждый Инквизитор понадобится нам в момент прорыва войска Сатурна, в котором я всё также не сомневаюсь ни на секунду. Я вынужден извиниться, но такое решение примет каждый из нас. Боюсь, что эта операция пройдёт исключительно по инициативе «Божественного Совета» и Тёмного Княжества.

Боги переглянулись. Мысленный диалог между ними занял чуть меньше минуты.

— Да будет так. Мы — Боги, и мы не будем держать на вас зла. Вы в своём праве, Лидер Хабек. Однако, мы просим вас объявить Добровольный набор в нашу армию. Каждый, кто хочет присоединиться к нам, может записаться в армию Богов.

— Я исполню ваше пожелание, господин Роэдэль.

— С этого момента, можно считать «Божественный Совет» закрытым! — возвестила Гея, но прежде чем Боги покинули нас, я сказал последнюю вещь. Точнее мой Князь.

— Как жаль, соратники, что вы не вняли моему предупреждению. Я не буду идти против вас, потому что убедившись в тщетности своих попыток, вы сами придёте ко мне просить о помощи. Будем надеяться, что жертвы будут менее многочисленны чем те, что мне видятся.

На этом «Божественный Совет» закончился. Боги покинули временные тела, Князь Тишины покинул меня, послу чего я почувствовал себя совершенно разбитым. Члены Конклава покидали место собрания, но им предстояло провести свой внутренний совет, задержались лишь мы с Хабеком, да и Император.

— Молодец, Экзель, — без предисловий похвалил меня Хабек. Если бы не вы с Князем, всё сейчас было бы совсем по-другому.

— Да не за что, Лидер Хабек.

— Лидер Хабек, что мне делать? Даже после наших слов, они всё ещё планируют эту безумную атаку. Как мне спасти моего сына?

— Не волнуйтесь, ваше величество, — не раздумывая ответил Хабек. — Я представляю себе Силу Мельхиора, так что, вреда вашему сыну Боги причинить не смогут. Другое дело, что я не знаю, какие изменения он уже претерпел…

— Изменения? — удивился я. — Какие ещё изменения?

— Я забыл тебе сказать, — Император потупил взор, словно нерадивый ученик перед грозным учителем. — Лайл уже три дня не принимал зелье, а в период душевной смуты, Проклятье проявляется особенно ярко. Боюсь, что в Замке Крисстаса он может обратиться в Демона.

Я задумался, и только когда Лидер Хабек заверил Императора в том, что всё пройдёт как нужно, я нашёл кое-какой выход.

— Лидер Хабек, вы прочили доклады Алтениона? — получив утвердительный кивок, я продолжил. — У Ричарда, парня из моей группы опять было «Видение». Вне всякого сомнения, нам противостоит сам Сатурн. В Воровской Гильдии что-то происходит. Нам нужно нанести удар и захватить Ренганра прежде чем начнётся бой. Если я сумею это сделать, возможно нам удастся отменить это безумие.

— Ты хочешь казнить Ренганра? А как же Договор?

— Князь Тишины не шутил, Лидер Хабек. Церковь Безмолвия готова принести в жертву своих Адептов и Апостолов ради того, чтобы загладить вину.

Было мерзко от сознания того, что Князь действительно готов на такой шаг, но выбор был невелик.

— Если ты считаешь, что у вас получится, попробуй. Действуй, Экзель, и да прибудет с тобой благословение Ордена.

Я поклонился Хабеку и Императору, а затем выбежал из зала. У меня оставалось очень мало времени.

Глава 7

Бессмысленная Атака. Договор с Мельхиором

Я опоздал. Враг оказался гораздо коварнее и одарённее меня, и предусмотрел моё вмешательство, иного объяснения случившемуся я не нахожу. Я собирался максимально быстро, мои друзья получив ментальное сообщение моментально подготовились к выходу. И что же вы думаете? Когда мы прибыли к Воровской Гильдии, что располагалась в трущобах на окраине города, то обнаружили, что обветшалое здание защищает купол Магии, причём купол этот был создан кем-то, кто на голову превосходил всю нашу компанию в мастерстве. Алтенион только крякнул, когда увидел этот монумент. Мы бились над тем чтобы пробить купол с пяти утра до десяти, но ничего не вышло. Кто-то постоянно питал его. Мы совершенно выбились из Сил, а за час до полудня, к нам прибыл специальный курьер Ордена с приказом немедленно вернуться в Орден. Нам пришлось поворачивать, остались только Насториан с Алтенионом, да Сёстры Торисон. Проезжая по улицам столицы, я обратил внимание на нервозность её обитателей. Ливень вызванный Крисстасом поутих, в конце-то концов наша Столица могла защищаться от ментальных и магических ударов любой Силы, однако большинство лавок закрылось, количество патрулей утроилось. В воздухе чувствовалось напряжение.

Внутри Ордена было не лучше. Большая часть Инквизиторов отсутствовала, видимо Хабек отправил их на задание, те же что остались нервно вышагивали по плацу периодически выбираясь на крепостную стену и всматривались вдаль.

Хабек встретил меня на пороге кабинета. Император тоже был здесь, чем несказанно удивил меня. Дела Империи кто-то должен решать, но этот кто-то сейчас сидел в моём любимом кресле нервно скрестив руки.

Докладывай, Экзель. — Приказал Хабек.

Я как можно короче рассказал ему о наших попытках проникнуть сквозь барьер. Хабек оставался невозмутимым Зато Аркасан мрачнел на глазах. Когда я описал барьер, Император отвернулся и выругался.

Плохи наши дела, Экзель, — подытожил Хабек. — Значит Он действительно сидит внутри барьера и питает его своей Силой в ожидании удара.

Удар всё-таки состоится? — севшим голосом спросил я.

К несчастью, — прошептал Аркасан. — Замок Мельхиора висит в воздухе в нескольких Милях от берега. Драконы и Виверны Княжества пролетят над нашей столицей ровно в полдень. Они уже в пути.

В полдень?! Тёмные Князья согласились на это безумие?

Не все, — Хабек хмыкнул и открыл шкафчик доставая запотевшую бутыль. — Астарот и Рассамир оказались умнее чем мы предполагали и сказали Богам, что их время ещё не настало. Это — мудрый поступок. Армия Астарота может сдержать любое вторжение до прибытия подкрепления, которое мы обязаны будем обеспечить. Удивляюсь я тому, что Сатурн до сих пор не напал. Сейчас для этого самый подходящий момент.

* * *

Сатурн Ардаэль Ниистар привалился к стене и тяжело задышал. Проклятый Мальчишка! Пять Часов Сатурн сдерживал удар по отвращающему куполу, хорошо хоть Информатор вовремя известил его о том, что задумал Сыночек бога. Сатурн схватился за сердце, рана нанесённая паскудной эльфийкой не только нестерпимо болела, но ещё и наносила вред — высасывала магические резервы Бога Разрушения.

Мучаешься, Сатурн? — ехидно спросил «Золотой Лорд» незримо присутствующий в комнате.

Повелитель… Сколько ещё мне ждать? Мои миньоны жаждут напасть на Астах и вкусить крови его Жителей, а вместо этого я торчу здесь в ожидании удара.

Наберись терпения, Сатурн. Меня не интересует этот мир. Он — не более чем очередная игрушка в наших руках. Меня больше всего интересует дитя рождённое от тебя.

Ублюдок! — рявкнул Сатурн. — Он был в моих руках, но ты помог ему!!!

Да, Сатурн, — засмеялся голос, — я помог ему. Экзелю ещё предстоит учиться и учиться. Молод он для того, чтобы вступить на землю сиятельного Зарланда. Тебе нужно лишь стимулировать и направлять рост его Силы. Ты понял меня?

Да, повелитель, — склонился Сатурн, постепенно погружаясь в сон. — Проклятая эльфийка, — успел прошептать он.

* * *

Полдень.

Император и Хабек меня шокировали. С одной стороны, «Божественный Совет» нападал на Крисстаса исключительно по своей инициативе, однако Гнев могущественного Мельхиора мог обрушиться на голову жителей Империи. К тому же никто из нас, ну, за исключением мудрого Лидера Конклава никогда не видел Драконов, не считая Мифического Дракона Корнелии. Император всерьёз волновался, как жители Империи воспримут появление огромной армады над городом.

Мы все вышли на морскую площадь и отправились в порт, к Маяку Феодор, самому высокому маяку-наблюдателю в Империи. Вообще-то некогда он задумывался как Башня, настолько высокие маяки редко встречались где-либо, но в последствии он всё же стал Маяком Феодором. Сидя в кресле рядом с лампадой мы напряжённо вглядывались в небеса. Замок Крисстаса парил в воздухе милях в пятидесяти от берега. Даже отсюда можно было увидеть летающий остров на котором стоял Замок. Маги из группы поддержки уже закрыли наш маяк несколькими слоями защиты, на случай, если что-то пойдёт не так. Император всматривался в сторону Моря, а я в небо над горизонтом. Драконы должны были прибыть с юга.

В напряжённом ожидании прошло не менее получаса, пока наконец в городе не ударили в набат.

Началось, — прошептал Аркасан и прикрыл глаза.

Матерь всех Богов… — с трудом выдохнул я. — Как же они прекрасны.

Драконы эпохи Возрождения, — со странной смесью иронии и гордости произнёс Лидер Конклава. — Самые могущественные существа в истории Вселенной, из тех, что рождаются как Смертные. Мудрые потомки Пятёрки Великих Драконов — Эдрагоны.

Помните, я кратко описал вам мифического Дракона Корнелии Д'Стар? Так вот, он у меня не вызвал никакого восхищения, потому что на фоне Этих Драконов смотрелся блекло.

Потомки пятёрки Драконов прибывших из иной вселенной. Первыми летели Драконы огня. Красная чешуя блестела в свете солнца, по ней периодически пробегали Огненные Блики. Отличительной чертой красных Драконов было более массивное тело с огромным количеством нагрудных пластин усеянных Шипами. Часть позвоночника превращалась в огромный рог, который благодаря своим размерам вполне был способен защитить голову Дракона от повреждений. Огромные перепончатые крылья плавно поднимались и опускались поддерживая красных на лету. Их было много, уж точно не менее двух сотен, а если учесть, что каждый из них размерами превосходил улицу, то вы можете себе представить какое уважение была способна вызвать такая Армия.

Следом летели Драконы воды, чья небесно голубая чешуя блестела ещё ярче чем у красных. Они были более похожи на тех, кого описывали как Драконов, большие, крылатые таинственные, с необыкновенно мудрыми глазами. Я видел каждую их чёрточку, ничто не ускользало от моего взгляда. Самым разительным отличаем Синих были — крылья. Это единственные Драконы у которых были огромные пернатые крылья с лазурными перьями. Белые Драконы впечатлили меня тем, что вокруг них всегда клубилась аура создававшая своеобразную шапку Снега. Коричневые, или же просто Бронзовые Драконы были самыми мелкими, но у них прямо из пасти росли огромные, то ли бивни, то ли клыки. Они летели один за одним, некоторые были ещё молоды, я понял это, когда они сломали строй и заложили крутой вираж, чтобы покрасоваться перед сражёнными их великолепием людей.

Я перевёл дух и посмотрел в сторону Императора. Он не восторгался зрелищем, более того, с каждым новым прибывшим Драконом, он мрачнел на глазах, а затем, когда прибыли Чёрные Драконы, он схватился за меч.

Да как у них наглости хватило?! — Император дёрнул Хабека за плечо. — Какого дьявола здесь делает Рендалл?

Сын Перастолиана? — Лидер Конклава внимательно посмотрел на пятёрку чёрных Драконов. На самом крупном из них, четырёх крылом Бахамуте стоял сжимая поводья в руках юноша от силы на год или на два старше меня. Он на ходу застёгивал шлем, потом он прочёл заклинание, которое активировало чёрные доспехи выкованные подгорными Мастерами Дарагонстара, одного из народов Княжества.

Я не давал разрешения входить в наши пределы детям Князей! — разъярился Аркасан. — Если эти самоубийцы хотят отдать свои жизни, я не буду им мешать, но появление Князя я могу расценивать как объявление Войны! Прикажи ему поворачивать назад. Немедленно!

Поздно, Фредерик. Уже слишком поздно. Смотри! — Хабек указал рукой в сторону Замка. Началось.

Драконы летели нескончаемым потоком, казалось, протяни руку и сможешь дотронуться. Не долетев всего нескольких миль, они рассредоточились облетая Замок со всех сторон, окружая его. Некоторое время они просто парили в поднебесье, я ждал, когда же они начнут. Глупец, как я мог надеяться увидеть нечто прекрасное. Война несёт лишь горе и страдание. Великие Воины помешанные на военном искусстве могут сколько угодно обожествлять Войну, но в один прекрасный день к ним приходит осознание того, что Война — это Зло, смерть, кровь, боль близких и родных людей.

Первыми удар нанесли Огненные Драконы. Первая атака представляла собой плевок той стихией, которой владел Дракон. В сторону Замка полетели бесчисленные сгустки Пламени, Воды, Воздуха и Плазмы (Драконы Земли находясь в воздухе атаковали плазмой). Я словно зачарованный наблюдал за тем, как сгустки магии летят в сторону Замка. Первый удар провалился, вокруг Замка вспыхнуло Силовое поле, однако Драконы нанесли следующий удар, затем ещё и ещё. Только третья атака увенчалась успехом. Пламя и воздух врезались в кладку разнося её, взрывая стрельчатые окна, разнося стёкла, оплавляя ворота. Пятёрка Чёрных Драконов вырвалась вперёд и на мощённую булыжником дорогу ведущую к замку спикировал сам Рендалл. На ходу выхватив меч он понёсся к воротам, которые начали медленно распахиваться.

Проклятье! — выругался Хабек. — Никакого опыта. Его же убьют!

Смотрите, — прошептал я.

Рендалл увидел кого-то во тьме прохода и выхватил меч. Но он успел только взмахнуть им. Полыхнуло синим, и в тело Княжича ударила молния, а следом, ему в грудь вонзилась рука странного создания с голубоватой кожей. Острые как бритва когти вспороли доспех нанизав юношу словно на шампур. Я увидел тень Тайрины, и понял, что Княжич мёртв. А Демон оскалился и стряхнув Княжича с когтей отправил его в море.

Не может быть! — Аркасан побелел. — Что случилось с Лайлом? Когда он прошёл трансформацию?

Это Лайл?! — не поверил я.

Смотрите, смотрите! — крикнул Хабек указывая вдаль.

Врата за Лайлом закрылись, и Крисстас нанёс первый контрудар. Шпили многочисленных Башен один за другим начали вспыхивать, и к центральной башне потекли энергетические потоки разных цветов. Они собрались в огромную энергетическую сферу, Драконы забеспокоились, и приготовились разлететься в стороны, но не успели.

Сфера разделилась на сотни маленьких сфер, которые роем бросились на Драконов.

О господи! — я отвернулся борясь с подступающими к горлу спазмами. Те Драконы, которые не успели увернуться на моих глазах взрывались ошмётками плоти. Не спасала их ни хвалёная защита, ни природный иммунитет.

Не верю глазам своим, — прошептал Хабек. — Значит не врал… Действительно способен остановить армию.

А между тем, Мельхиор продолжал свою атаку. Теперь шпили засветились и в Драконов ударили многочисленные лучи. Я старался не смотреть, но не мог. Каждый дракон подвергся разному воздействию. Огненные Драконы один за другим превращались в дым, водные в клубы водяного пара, воздушные в туман, а бронзовые падали в море превращаясь в каменные скульптуры.

Мельхиор был не просто жесток, он был беспощаден, страшен, отвратителен. Драконы не имели права отступить, один за другим они продолжали обстреливать Замок, и гибли ещё более мучительно чем предыдущие. Меня начала колотить мелкая дрожь.

Князь Тишины был прав, — по щекам Лидера Конклава бежали слёзы. — Нужно остановить эту Бойню. Я срочно созову «Божественный Совет». Нам нужно найти другой способ одолеть врага.

Отступайте немедленно!!! — крикнул я. Было невозможно смотреть на то, что происходит с Великой Расой Властителей.

Не знаю, какое чудо помогло мне, но внезапно, Драконы развернулись и полетели обратно, в сторону столицы. Мельхиор не стал их преследовать, но шпили засияли ярче обычного. В небеса ударили молнии, следом пространство исказилось, всё вокруг окутывала мгла. Во мгле проступило лицо Мельхиора. Он издевательски улыбнулся.

Вот значит как? Вы готовы отдать жизнь Эдрагонов, но не хотите подарить мне преступников. Что ж, пусть гнев мой падёт на тех, кто осмелился идти против меня. Тёмное Княжество первым заплатит мне.

Лицо Мельхиора исчезло, но я почувствовал, что в воздухе витает привкус опасности. Хабек вскочил на ноги и приказал: — Экзель, за мной. Немедленно!

Извинившись перед Императором я развернулся, так как был вынужден последовать за Лидером. Хабек не стал меня дожидаться, просто схватил за шкирку и зажал в руке некий амулет.

Блин, как я ненавижу перемещаться посредством Артефактов. Мы очутились сразу же в его Кабинете. Хабек не теряя ни секунды подбежал к бару и открыл его. Сначала, каюсь, мне стало смешно. Показалось, что он в очередной раз хочет напиться, однако я недооценил нашего Лидера. Хабек дёрнул какой-то рычаг и задняя стенка отодвинулась в сторону, явив моему взору небольшое овальное зеркало обрамлённое бронзой. Что-то прошептав, Хабек ударил пальцами по мути стекла, и оно тут же пошло рябью.

Лидер Конклава, Хабек Андерсен Тёмным Князьям. Предупреждаю, опасная ситуация. Немедленно выйти на связь. Под угрозой Гедеон-Арэхо и весь Белиархат. Повторяю, немедленно выйти на связь!

Лидер Хабек, с кем вы пытаетесь связаться? — осторожно спросил я, пока мы ожидали ответа.

С Князьями. Надеюсь, что это будет Астарот или Рассамир. С другими будет трудно.

Зеркало снова пошло рябью, сквозь муть стекла проступили смазанные до неузнаваемости черты лица.

Князь Рассамир слушает, Лидер Конклава. Что случилось? — голос говорившего был искажён.

Атака полностью провалилась, Князь. Большая часть Драконов либо ранена, либо же уничтожена. Потери просто невероятны. Уцелевшие Драконы отступают за Халкрист. Его Величество недоволен тем, что вы рискнули отпустить Княжича Рендалла в Империю.

Лидер Хабек, мы приносим свои извинения, — незнакомец прикрыл глаза. Рендалл сбежал из-под опеки отца и самовольно отправился в Империю. Его отец хочет казнить сына за ослушание. Возможно ли попросить вас на некоторое время приютить нашего юного друга?

Мы с Хабеком переглянулись, после чего Лидер Конклава снова устало вздохнул.

Мне жаль, Рассамир. Мельхиор и его слуги не пощадили юношу. Рендалл погиб у меня на глазах, около часа тому назад.

Погиб?! — воскликнул Князь. Было непонятно, гневается он, или просто не может поверить.

Я могу только скорбеть об этом, Князь, но сейчас даже Это не имеет значения. Гнев Мельхиора с минуты на минуту может обрушиться на столицу Княжества. Я — Лидер Конклава Ордена Инквизиции Хабек Андерсен дарую Княжествам Тьмы разрешение на безвозмездное использование защитной Магии любого уровня в борьбе с угрозой. Вы поняли меня?

Всё настолько серьёзно, Хабек? — осведомился Рассамир. Я ощутил внутреннее смятение Князя Тьмы.

Ты не можешь себе представить насколько, Рас. Немедленно защищайте вашу столицу!

Зеркало снова потемнело, теперь в нём отражался только Лидер Конклава. Он посмотрел на меня жестом предлагая сесть в кресло. Я послушался его, и терпеливо подождал, пока Хабек присядет и переведёт дух. За эти дни на нас свалилось огромное количество неприятностей, они были способны сломить даже самых крепких духом правителей и дипломатов. Аркасан, уж на что сильный человек, даром что демон, так и тот в депрессии. Хабек не сдавался, но и он уже устал решать проблемы, которые сыпались на нас с регулярной частотой (пардон, я повторяюсь).

Ну и что мы будем делать, Лидер Хабек? — спросил я после продолжительного молчания.

Если честно, я не знаю, Экзель. У нас есть только два варианта. Первый, мы объединяем наши Силы и наносим удар Клинком Равновесия, от этой атаки не спасёт даже Сила Князя Тишины, однако мир останется на долгое время без поддержки Инквизиторов, понадобится вся их Сила без остатка. Я скорее позволю Богам проклясть меня, чем разрешу подобное.

А второй вариант? — прекрасно зная, что он ответит, уточнил я. Хабек плотно сжал губы.

Мы должны исполнить волю Мельхиора, но это тоже невозможно.

Почему? Неужели интересы Ордена настолько важны для вас?

Дело не только в интересах ордена, Экзель. Каждый из нас давал клятву Сартогу, а нарушать такие клятвы — нельзя! Ни один Инквизитор не сможет пойти против своего Божества, даже если ставки в игре настолько высоки. Более того, наш долг велит нам карать любого, кто смеет идти против закона. Я не найду самоубийцу, который согласиться нарушить клятву.

А что, если это буду я, Лидер Хабек?

В каком смысле? Ты что, собираешься помочь исполнить волю Мельхиора?

Хабек смотрел на меня очень и очень внимательно, и я прекрасно понимал, что от моего ответа зависит многое. В голове всё время вертелись слова Князя Тишины. Он готов отдать жизнь сотни своих Адептов и Апостолов, и они тоже готовы отдать свои жизни. Но готов ли я принять такое решение. На территории Астаха я — Воля Князя, и моё слово — Его Слово. Мне достаточно сказать, что я согласен исполнить волю Мельхиора, и все, даже тот в чьём Ордене я нахожусь, будут вынуждены подчиниться. Я — Верховный Апостол Князя Тишины, но я всё ещё не понимал, почему Князь так благоволит мне.

Я не знал, могу ли я дать положительный ответ, но знал я и то, что на отрицательный ответ не имею права. На моё счастье, нас прервали. В кабинет влетел совершенно ошалевший Нильсен.

Прошу простить моё вторжение, Лидер Хабек. Важнейшие новости от Инквизитора Алтениона, — Нильсен поклонился, заметив, как гневно сверкнули глаза Хабека.

Докладывай! — приказал он.

Экзель, сообщение адресовано в основном тебе. Барьер вокруг Воровской Гильдии ослаб. Такое ощущение, что наш враг слабеет. По нашим подсчётам, он падёт дня через три, тогда можно будет войти внутрь и взять этого подонка Ренганра.

Проклятье! — Лидер Хабек ударил кулаком по столу. — Это могло бы дать нам шанс, но за три дня, Мельхиор сотрёт в порошок Княжество и всю Империю. Я впервые в жизни вижу такую невероятную мощь. Подумать только, мы более ста лет привечали потенциального «Разрушителя»!

Лидер Хабек, у меня есть предложение.

Хабек повернулся ко мне и его глаза алчно блеснули.

Какое предложение, Экзель?

Нам нужно остановить это безумие. Мельхиор сошёл с ума, но он на удивление последователен. Он мог разрушить Империю ночью, и убийца его дочери умер бы вместе с нами. У него наверняка есть причина, по которой он хочет заполучить его в свои руки и не может этого сделать.

Так что же ты предлагаешь, Инквизитор Экзель?

Мне нужно поговорить с ним. Боюсь я единственный человек (человек ли), которого он хотя бы выслушает.

Замечательно. — Хабек улыбнулся змеиной улыбкой. — Я даже не стану отговаривать тебя от этого безумия, Экзель. Просто спрошу тебя, как ты планируешь попасть в замок? Используешь Пегаса Императора, обратишься к силам древних, или используешь прах погибших Драконов? Ты же видел, что случилось с Драконами. Мельхиор наверняка закроет всю территорию замка куполом, который не подпустить никого ближе чем на сто метров.

С этим было сложнее. Хабек прав, к замку Мельхиора не подлетишь, хрен переместишься, и уж тем более не высадишься используя магических животных. Разве что…

Я использую Дракона Корнелии. Мне придётся остановить Мельхиора, даже если придётся с ним сразиться. Пока ещё, у нас есть шанс на переговоры.

До сих пор не понимаю, за что я терплю тебя, Экзель. — Хабек махнул рукой в знак согласия. — Ладно, идите отсюда и действуйте по обстановке. Раздобудешь Дракона Д'Стар, так и быть, закрою глаза на всё, чтобы ты там не придумал. Однако не вздумай согласиться с его требованиями. Мы не можем убить «Видящих».

Пойдём, Нильсен, — я цапнул друга за руку и мы вышли за дверь.

* * *

Гедеон-Арэхо.

Столица Княжества Белиархат пылала со всех четырёх концов, но жителям города ещё повезло. Лидер Конклава вовремя предупредил Князя Рассамира и тот немедленно отдал приказ об эвакуации города. Жители попрятались в Храмах Тёмного Повелителя и Госпожи, так что, основной удар Мельхиора в основном пришёлся на город. Но это было по настоящему ужасно. Спустя час после предупреждения, на город обрушились сферы ядовитого пламени. Они врезались в дома, которые вспыхивали огнём, дым от которого был ядовит. Немало разложившихся тел в тот день остались на улицах города. Князьям дали понять, что нельзя идти против Великих Магов. Был созван очередной совет Великих Князей, на котором разгневанный и убитый горем Перастолиан едва не предложил объявить Империи войну. Однако даже Рамиссар, брат Рассамира, известный своей вспыльчивостью и нетерпимостью был вынужден смирить гнев собрата. Все они прекрасно понимали, что Сатурн Ардаэль Ниистар только и ждёт момента, чтобы нанести очередной удар, который может оказаться последним. После Совета, на котором было решено призвать к ответу Князя Тишины, Князья Тьмы разошлись, и только Астарот с Рассамиром задержались переброситься парой слов.

Я не думал, что Рендалл сбежит. Это большая трагедия. Ты так не думаешь, Рассамир? — осторожно спросил Астарот залихватски закручивая усы.

Больше чем трагедия. Рендалл должен мог стать Заклинателем Тьмы. Перастолиан может сойти с ума с горя. Ты ведь слышал его речи?

Да. Будь проклят Сатурн и его повелитель! Такое изощрённое коварство. Я до сих пор не могу поверить.

А что насчёт Его сына? Ты не думаешь, что он представляет для нас угрозу?

Возможно, Рассамир. Три дня назад ему исполнилось восемнадцать лет. По меркам людей, он уже совершеннолетний, но мы прекрасно понимаем, что такие как мы взрослеем позже. Он опасен, в том нет сомнений, но Тайрина Танатос дала понять, что Экзель Джемал находится под её защитой. Я наблюдаю за ним уже давно, но пока что, он верно служит идеалам Ордена.

Ты прекрасно знаешь, что из себя представляет Орден, Астарот. Если он уверует в Орден, он станет беспощадным.

Он не уверует в Орден, Рассамир. Я видел этого мальчика, и я умею слушать. Он может стать кем угодно, но он никогда не сможет смириться с долей простого Инквизитора. Скорее уж он переменить мир и Орден под себя.

Понятно. В таких вопросах ты более опытен, Астарот. Тогда я спрошу кое-что другое. Что мы будем делать с Мельхиором?

Подождём, Рассамир. Подождём. Мне кажется, что наш старый ученик не стоит на месте.

Рассамир пожал плечами и извинившись покинул Астарота, а я, в очередной раз покидая место событий услышал его тихий шёпот: — Ты ещё не сделал свой выбор, Экзель Джемал. Ты всё ещё сомневаешься, возможно только это и хранит твою душу от тлена Хаоса.

* * *

Пять часов спустя.

К моему удивлению Корнелия согласилась одолжить мне своего Дракона. В буря устроенная Мельхиором уже дошла до Нервендана, так что, моя сестрёнка вполне могла позволить себе отдать Дракона под предлогом установления мира в Нервендане. К Восьми Вечера Дракон прибыл. Корнелия так и не смогла прилететь, но к шее Дракона (я сам долго смеялся) была прикреплена записка, в которой говорилось о том, что Дракона зовут Хиалл, и что он будет слушаться меня как родную маму. Корнелия просила только об одном, чтобы её питомец не пострадал.

Лидер Конклава отпускал меня нехотя, он уже успел пожалеть о словах сказанных впопыхах. Я получил подробные наставления о том, что мне следует делать, а чего нет. Император умолял меня любой ценой вернуть Лайла, таким образом у меня был как минимум один благовидный предлог для отъезда. Хорошо хоть моя матушка в этот день находилась в Кселонте. Морской флот обнаружил присутствие Демоников, которые хотели пройти в порт Имелхарона огибая «Корону».

Друзья вышедшие проводить меня даже не прощались. Они настолько верили в мою непобедимость, что мне порой становилось страшно. Хиалл оказался послушным Драконом. Он был гораздо меньше своих собратьев, но как и у всех мифических Драконов, у него были две головы соединённые одним Рогом, более гибкое тело, и аж четыре крыла, причём, как оказалось позже, вторая пара крыльев использовалась крайне редко. Наездники из меня был хреновый, как мне показалось. В конце концов, меня не учили летать на Драконах, но Корнелия предусмотрела всё. На спине дракона, рядом с основанием двух шей было пристроено небольшое седло привязанное шёлковыми шнурами. В письме говорилось, что они нужны для того, чтобы не вывалиться из седла в момент полёта.

Я устроился в седле, поудобнее перехватил поводья и обратился к Дракону.

Здравствуй Хиалл. Ну что, ты сможешь доставить меня к замку моего бывшего наставника?

Там царит Великое Зло, юный Инквизитор, — речь Дракона была услышана только мной. Его голос был подобен шёпоту ветра. — Я в твоём распоряжении, но даже ради миледи я не буду подставляться под Его удар.

Всё будет хорошо, Хиалл. Я сумею прикрыть нас обоих. Надеюсь, — подумав добавил я.

Дракон плавно взмахнул крыльями и разбежавшись (всё происходило на поле в километре от Столицы) взмыл в воздух, беря направление на Море. Мы долетели быстрее чем за десять минут. Замок улетел ещё на несколько миль от берега, но покидать пределы Империи не спешил. Дракон почувствовал дыхание магии задолго до меня, поэтому увернулся от молнии ударившей с одного из шпилей. Мы сделали два полных круга вокруг Замка. Трижды нас обстреливала защита Мельхиора, а он если и знал, что это я лечу к нему, не подавал виду. Наконец до меня дошло, что Великий Маг может и не знать, что это я. Массивные шеи Дракона скрывали меня от какого-либо обзора. Я приказал, точнее попросил Хиалла лететь ровнее и выпрямившись в седле применил лёгкое заклинание воспарив над Драконом.

Квентиарос «Поколения» Мельхиор Аэллон, я пришёл поговорить с тобой. Впусти меня. Я один и не несу зла!

Шпили ярко засияли, но в меня не ударила молния, нет, просто в воздухе возникло лицо Мельхиора.

Проходи. Войдёшь в куб телепортации и окажешься рядом со мной.

Хиалл полетел в сторону замка и плавно приземлился возле главных ворот. Я велел ждать меня и вошёл в замок, благо ворота открылись, позволяя мне войти внутрь.

Замок производил на меня гнетущие впечатление. Едва лишь я вошёл, как ворота за мной с лязгом захлопнулись. Несколько мгновений мне пришлось провести в кромешной тьме, даже моё зрение не помогало, а затем один за другим начали светиться кристаллы магии (ни один уважающий себя маг не будет освещать своё обиталище примитивными факелами). Я стоял в самом начале длинного коридора, по обеим сторонам которого стояли каменные статуи, железные доспехи и прочие стражи, надёжно защищавшие проходы в различные покои замка. Чистым был путь ведущий вперёд, мне ничего не оставалось, кроме как идти туда. Коридор заканчивался тупиком, но пока я шёл, мне пришлось насмотреться картин и гобеленов повествующих о делах Мельхиора, и не только его. Похоже Князь Тишины о многом и не догадывался. Судя по картинам, мой бывший наставник одолел Проклятых Богов, равных по Силе «Вершителям», но тогда я об этом не знал, только догадывался. Я имел неосторожность наступить на плиту перемещения, которая ярко вспыхнув, моментально бросила меня вперёд… к подножию трона Мельхиора.

Теперь я находился в тронном зале, но это был самый мрачный тронный зал из всех виденных мною когда-либо. Всё, от полов выложенных плиткой, до потолков, было выложено из чёрного камня. Даже кристаллы магии дававшие свет были либо серыми, либо мутного цвета, что, впрочем не мешало им исполнять свои обязанности. На высоком, рассчитанном как минимум на Демона, троне сидел Мельхиор. В руках он сжимал свой посох, фиолетовый кристалл которого мрачно вспыхивал. Между мной и Мельхиором лежал открытый гроб, и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто в нём лежит. На коленях перед Мельхиором стоял Лайл. Точнее нечто некогда бывшее Лайлом. Я узнал красные Доспехи с гербом нашего Ордена, но и только. Лайл изменился до неузнаваемости, и, похоже он даже не сознавал, кто он, и где находится. Его кожа приобрела голубоватый оттенок, глаза изменились, стали более раскосыми, со змеиными зрачками. На руках отрасли огромные серповидные когти, которые, впрочем, могли менять свою форму. Из-за рта торчали клыки. Я нахмурился. Похоже Мельхиора ничуть не волновала перемена произошедшая с его учеником. Сам наставник тоже изменился, он словно бы постарел, лицо выглядело совершено осунувшимся, и только глаза блестевшие лихорадочным блеском выдавали в нём человека которого я знал.

Добро пожаловать в мой замок, Экзель Джемал. Ты попросил моей аудиенции, и я оказал тебе высокую честь. Говори, что привело тебя в мой замок, или же уходи отсюда.

Я благодарен Великому Магу из «Поколения», — я презрительно скривился, — за оказанную мне честь. Нам действительно есть о чём поговорить, Мельхиор Аэллон.

Побольше уважения, мальчик, — предостерёг меня Великий. — Не забывай, я твой учитель.

Что ж, неплохое начало для словесной дуэли. Мне нужно было вывести его из равновесия, но не доводить его до наивысшей точки кипения.

Прошу прощёния, Мельхиор, но вы не мой учитель. Моим учителем был почтенный Крисстас Аэллон. К несчастью, он погиб вчера, в результате несчастного случая.

В результате несчастного случая? — с вежливым, пока ещё вежливым, интересом спросил он.

Да. Моего наставника поразило безумие. Он был Великим Человеком, но смерть дочери от руки нашего врага повредило его разум, и он погиб. Благодарение Богам, моей близкой подруге Айлен не пришлось этого увидеть.

Я ожидал, что после этих слов, мой наставник сорвётся, однако, вместо него на меня бросился Лайл. Из его глотки вырвался рёв и он совершил головокружительные прыжок, занося свои когти над моей головой. Заклинание разрушение сработало само по себе. Аркасан предупредил меня, что в своём Демоническом облике Лайл почти невосприимчив к магии, так что, я мог не бояться ранить его, во всяком случае сильно. Заклинание сработало не совсем так как мне хотелось бы, Лайл взвыл, Золотой полумесяц разорвал его ногу в клочья, перерезав все сухожилия. Мой друг катался по полу, и мне пришлось прочитать заклинание Сна для того, чтобы его успокоить.

Блестяще, Экзель! — Мельхиор позволил себе поаплодировать мне. — Вижу, что ты усвоил некоторые уроки. Мне ведомы твои планы, не рассчитывай на то, что твоя дерзость меня заденет. Я просто предупреждаю тебя, ещё одно неуважительное замечание в адрес меня или моей Айлен, и на Империю обрушиться волна Смерти.

Как жаль, Мельхиор. Я пришёл сюда предложить кое-что, наиболее приемлемый для нас вариант.

Для вас, Инквизитор? — улыбка сползла с его лица. — Для вас больше нет вариантов, предатели! Я не могу поверить, что вы осмелились бросить в бой армию Драконов, особенно сейчас, когда в нашем мире живёт Сатурн!

Вот именно, Сатурн! — рявкнул я в ответ. — Вы требуете от нас выполнения своих требований, а сами даже не желаете нас выслушать. Вы хотя бы в курсе, что телом Ренганр пойман в тента Сатурна?

Что-что? Так это ОН убил мою… Ты уверен в своих словах, Экзель Джемал?

Почти на все сто процентов. Всё здание Воровской Гильдии закрыто хитрым куполом, плюс наблюдения Алтениона и Насториана. Мы пытались пробить этот чёртов купол, но не слишком-то преуспели.

Мельхиор велел мне молчать и начал что-то прикидывать в уме. С ним порой случалось нечто подобное. Он закрывал глаза и начинал анализировать всё происходящее. Беззвучно шевеля губами, он что-то обсуждал сам с собой, с каждым словом его лицо приобретало всё более мрачное выражение. Наконец он очнулся, под его пристальным взглядом мне захотелось съёжиться и спрятаться куда-нибудь.

Теперь я понимаю. Я так надеялся, что мою маленькую Айлен можно вернуть, но теперь надежды нет.

О чём вы, Мельхиор? Разве был шанс вернуть Айлен?

Да, был, — буднично согласился Квентиарос. — Я был готов пойти на самые страшные жертвы, я мог обратиться к Богам Некромантии, однако, для этого нужно было изъять душу Айлен и сохранить её. Но душа моей дочери раздроблена. Айлен отдала часть своей души сражаясь с врагом. Если бы это был Ренганр, тогда, убив его, я сумел бы использовать его смерть и вернуть часть души, но если она отдала слезу эльфа в битве с Ним… Шанса больше нет.

Но почему же вы сразу не сказали об этом нам? Я согласен, Некромантия запретная наука, но, возможно…

Невозможно, Экзель! Ваша дерьмовая Инквизиция вцепилась в то, что этот подонок «Видящий», но это только половина беды. Обряд, который я хотел провести нанёс бы такой удар по барьеру, что он лопнул словно мыльный пузырь.

Понятно. Видимо, кое-кто сверху считал также. Уж если они хотели свергнуть вас используя Драконов, то обряд Возвращения они не позволили бы.

Они! — Мельхиор деланно всплеснул руками. — Что мне до этих ничтожных Богов?! Экзель, ты ведь видел мою Силу. Ты знаешь, на что я способен. Подумай, если бы вы принесли в жертву этого «Видящего», а затем позволили провести обряд, Айлен была бы жива, и я снова защищал бы столицу.

Мы не смогли бы принести в жертву этого Ренганра ни в одном из вариантов, и теперь вы это прекрасно понимаете. Я пришёл просить вас о помощи, если уж совсем на чистоту говорить.

Понимаю. Что ещё натворил этот подонок?

Мельхиор не любил, когда его прерывали, но почему-то он сделал для меня исключение и смирил свой гнев.

Мы должны любой ценой поймать Ренганра и разобраться с ним. Однако купол Магии может пробить только очень могущественный маг. Мы с ребятами готовы проникнуть в здание, но для этого вы должны пробить барьер, в противном случае это будет невозможно. В некоторые часы барьер слабеет.

Само собой! — Горько фыркнул Квентиарос. — Моя дочь ранила врага своей душой.

Значит, у нас есть шанс его победить. Если вы поможете нам, возможно, я смогу предоставить вам Ренганра.

Мельхиор рассмеялся злым, полным горечи смехом, и снова посмотрел на меня. Теперь в его глазах я прочёл лёгкое ехидство, совершенно нелепое в данной ситуации.

Нет, Экзель. С этого момента, я не буду помогать никому из Ордена Инквизиции безвозмездно. Особенно тебе.

Особенно мне? Почему, позвольте полюбопытствовать?

Ты всё ещё не знаешь? Или просто прикидываешься, что не знаешь? Какое лицемерие, Экзель Джемал. Все эти годы ты сталкивался с упоминаниями Его имени рядом с твоим именем. Ты сражался с Тираном, получал предостережение Шанфарада, пережил нападение Демоников, и даже гнев могущественного Конклава. Неужели ты до сих пор не понял, что ты тоже Ардаэль, а Сатурн твой отец?

Что я мог ему ответить? Я мог сказать, что я боялся это признать. Легко врать самому себе, прикрываясь тем, что мне неизвестна истина, потому что это неизвестно другим. Но ведь все они, все, от моей матери до его величества прекрасно знали, кто я такой. И я прекрасно знал, что они знают, но продолжал играть свою роль. Но Мельхиор только что разрушил последнюю иллюзию, которая закрывала меня от мира, и в этот момент мне стали понятны все недомолвки Джерома, печальные виноватые глаза Литы, гнев Керина, который солгал мне трижды. И даже глаза моей матери, измученные, печальные, с выражением загнанного в угол зверя в них, наконец-таки обрели для меня свой истинный смысл. Я возненавидел Мельхиора, возненавидел так сильно, что мне самому стало страшно. Он странным образом дёрнулся и рухнул мне под ноги намертво схваченный тентами Хенона, моего деда, старшего Бога создателя нашей вселенной.

Да, разорви тебя Боги, я прекрасно знал, кто мой отец, урод рождённый «Поколением». Я так надеялся, что в моём присутствии не будет упоминаться это дьявольское имя. Я не Разрушитель, верите вы в это, или нет! Я хочу идти своей дорогой. Но почему-то на моём пути постоянно встают такие подонки как ты.

Ты льстишь себе, мальчик, — прошипел Мельхиор пытаясь разорвать путы. — Ты с каждым днём всё больше и больше становишься похож на своего отца

Замолчи!!! — я не отказал себе в удовольствии пропустить сквозь тело Мельхиора несколько вольт. — Вы всё время говорили мне о пользе, о великом деле, а вчера обвинили меня в предательстве! Но вспомни, Мельхиор, ты ведь лжец! Когда ты читал мне свои лекции, в них не говорилось о десятках вселенных, которые ты обратил в руины! Ты не говорил о сотнях планет, которые пали под ударами Демонов и твоих тварей! Так почему же ты считаешь себя лучше моего Отца? Лишь потому что ты защищал мой город?

Жалкий мальчишка, — прошептал Маг. — Ты ничего про меня не знаешь. Ничего. Чтобы тебе не показал твой дрянной Князь.

Да пошёл ты, — путы исчезли также внезапно, как и появились. Я развернулся и направился к камню перемещения, остановившись лишь для того, чтобы взять на руки Лайла. — Не хочешь мне помогать, Великий Звёздный Мельхиор, ну и чёрт с тобой. Подыхай в своей проклятой крепости. Я возвращаюсь в столицу и попытаюсь прорвать барьер сам.

Постой, Экзель Ардаэль. Пока ещё просто Ардаэль. Не Ниистар. — Мельхиор протянул руку в знак мира. — Я не отказался тебе помочь, просто, я не буду помогать тебе безвозмездно. Я готов помочь вам взорвать барьер, и даже схватить Его, но только если ты пообещаешь мне кое-что.

Я вопросительно изогнул бровь и посмотрел в глаза своего Врага-Друга.

Ты приведёшь Ренганра на суд и казнишь его. Я хочу, чтобы Лидер Конклава увидел его смерть своими глазами. Если в теле Ренганра действительно находится Сатурн, то никто кроме тебя не сможет его изгнать. На «Острове Гнева» он учинит такую резню, что ваш хвалёный барьер не продержится и минуты. Если ты дашь мне свою клятву, клятву Бога, я поверю тебе, и отзову стихийное бедствие.

Я дам такую клятву только в том случае, если ты дашь мне клятву Мага «Поколения», что в момент казни Ренганра, ты сдашься на суд Ордена Инквизиции.

Я с вызовом смотрел в глаза старого мага, но к моему удивлению, ведь я ей богу не ожидал, он согласился.

Клянусь именем «Поколения», Экзель Джемал.

Ну что ж, Квентиарос. Я же клянусь именем рода Джемал и именем рода Ардаэль!

Услышано, Аркил.

Мельхиор позволил мне дойти до куба телепортации и только когда я встал, он коротко и значимо кивнул мне. Так кивают равному. В этот раз телепортация заняла чуть больше времени, но теперь я приземлился прямиком внутрь Ордена. В голове всё ещё вертелись слова Мельхиора, но только теперь до меня дошло, что я дал нерушимую клятву.

Глава 8

Слово наследника «Ардаэль». Долгожданная встреча

Утром следующего дня.

Насколько вы помните, я вернулся в Орден за полночь. Хиалл почувствовал магию перемещения, и благополучно отбыл обратно в Нервендан, выполнив поручение своей миледи. Я вернул Лайла Императору, но в таком виде, его нельзя было отправить во дворец, тем более, что небесный патриарх начал задумываться насчёт судьбы подозрительного отпрыска Императора (позднее). Лайла пришлось посадить под замок в подземелье замка, лучшие лекари быстро привели его ногу в нормальное состояние, однако в человеческий облик Лайл возвращался с трудом.

Но проблема заключалась совсем в другом. Как вы думаете, что мне сказал Лидер Конклава, когда узнал, чем закончился наш разговор? Правильно! Он ни сказал мне ничего хорошего. Разумеется я не сказал ему, что теперь мне известна правда. Да и зачем, скажите мне на милость? Другое дело, что он начал догадываться и сам. Особенно когда я приказным тоном объявил о том, что мой Договор с Мельхиором не подлежит обсуждению и будет исполнен во всём, вплоть до мелочей. Какая же огромная власть все эти годы была в моих руках. Даже Конклав Инквизиции я мог подстраивать под себя и свои желания. Я стал бессмертным, возможно даже Вечным, но в те дни слово бессмертие ласкало мой слух больше чем остальные слова. Мои друзья заметили лихорадочный блеск в моих глазах, когда я велел им готовиться к штурму, но не стали задавать лишних вопросов.

Штурм был назначен на десять часов утра, но перед началом, мне предстоял разговор с Лайлом.

* * *

В это же время, в Замке Искатель.

Мельхиор лежал на холодном мраморном полу и постанывал от боли. Его посох валялся в противоположном углу тронного зала, а над ним возвышалась фигура Тасии Тайрины, могущественной «Вершительницы Судеб». Её холодный глаза в тот день пылали огнём. Владычица гневалась.

— Как же ты посмел, Мельхиор? Как же ты посмел презреть мой запрет и запрет Князя Тишины?! Мой внук не должен был знать правду! Он не должен был верить.

— «Вершительница»! Поди прочь. Поди прочь из моего замка. Тварь, — Мельхиора колотила мелкая дрожь. — Ты отняла у меня всех, ты потакала своим ублюдкам, а теперь осмелилась явиться в мой замок! Уходи!

— Ты мог стать Великим, Мельхиор, но выбрал путь убийцы. Я могла бы забрать твою жалкую жизнь прямо сейчас, но заключив Договор с моим внуком, ты сам подписал себе приговор. Нет, ты подписал приговор вам обоим. Придёт день, когда ты вкусишь его гнев, но это случиться не сегодня. Сейчас я уйду, ты обязан выполнить своё обещание, но мне придётся лично вмешаться в жизнь Экзеля, да будешь ты за это проклят!

Тасия Тайрина исчезла также внезапно как и появилась здесь.

* * *

Я спустился в подвалы Ордена и направился в запретную секцию. Казалось ещё вчера в этом самом коридоре встретил свою Смерть Самир Эллотий. В той самой камере, где содержались члены Конклава сидел Лайл. Человеческий облик уже вернулся к нему, но глаза светились неярким светом, да и клыки выступали вперёд. Я велел стражнику покинуть нас, и хотя он не оставил мне ключей от камеры, я презрев все мыслимые запреты Хабека прошёл в камеру прямо сквозь прутья решётки.

Лайл сидел привалившись спиной к стене. Рядом с ним валялась перевёрнутая тарелка с едой. Увидев меня он тихо зарычал, но с места всё-таки не двинулся.

— Здравствуй, Лайл. Прости меня за то, что я пришёл без приглашения. Ты позволишь мне сесть?

— Экзель! — Лайл дёрнулся в мою сторону, но раненая нога всё ещё не пришла в нормальное состояние, мой друг со стоном рухнул наземь возле меня.

— Я пришёл просто поговорить, Лайл. Я не твой враг.

— Почему, Экзель? Как можешь ты защищать интересы тех кто предал нас? Айлен была для меня всем: душой, жизнью, любовью! И где она теперь? Убита! Почему ты отказал мне в праве на месть?!

— Я отвечу на твой вопрос, Лайл, но только если ты пообещаешь выслушать меня.

Лайл всегда был до ужаса нетерпеливым. Он обожал перебивать наставников, доказывать свою точку зрения, и не считался с мнением старших. Только Айлен могла его хоть в чём-то переубедить. Только Айлен могла заставить моего друга смотреть на мир трезво. Но Айлен с нами больше не было, и я начал понимать, какую огромную потерю мы все понесли. Лайл последний наследник Аркасана, и со временем, хочет он того или нет, ему придётся возложить на себя венец. Я подождал пока Лайла снова вызверится на меня, и только после этого я рассказал ему обо всём что знаю сам. В том числе и о том, что я теперь знаю правду. Лайл пытался спорить, но наткнувшись на мой изнурённый взгляд, запнулся, и тихонько всхлипнул.

— Почему, Экзель? Почему это должно было произойти со мной? С нами со всеми?! Мы что, хуже всех остальных? Мой отец — Император, твой — Бог Разрушения. У тебя была возлюбленная эльфийка, и у меня была. Но все говорят, что счастье между нами невозможно. Все говорят о Великом Долге, Великом Благе! Экзель, почему мы должны страдать, в то время как те, кто этого заслуживают, благоденствуют?

— Знаешь, я думал об этом. — Я присел на корточки рядом с рыдающим другом и положил руку ему на плечо. — Действительно, нам с тобой в жизни очень и очень не повезло, но, всё-таки, могло быть гораздо хуже. Лайл, у меня есть огромное количество привилегий перед остальными, но вместе с тем, меня боятся все те, кто знает правду. Даже те кто знают меня опасаются пробуждения «Разрушителя» спящего во мне. Лайл, тебе это не нравится, я знаю, но тебе однажды придётся признать, что ты наследник Аркасана. Лайл, твой отец не хотел становиться на твоём пути, тут была ещё одна причина, так что, не следует винить его.

— Не надо выгораживать моего отца, Экзель. Он — убийца. Он виновен в гибели моей матери! — снова разъярился Лайл.

— Я знаю историю Карии Д'Кармен, Лайл. Твой отец несомненно виновен, но отнюдь не в убийстве. Но не спрашивай меня, я дал клятву молчать. Просто не забывай о том, кто ты есть на самом деле.

Мы оба замолчали. Лайл думал о своём, я же думал о том, что нас ждёт впереди. Время приближалось к десяти, и я с сожалением посмотрел в сторону своего друга.

— Лайл, мне нужно идти. Мы с братьями идём на штурм Воровской Гильдии. Ренганр, или же то, что от него осталось, должен быть схвачен. Я дал клятву Мельхиору, что я убью его и как можно скорее. Я попрошу Хабека, чтобы тебя освободили. Ты только веди себя прилично. Ладно?

— Клянусь тебе, Экзель. Ты только отомсти ему за Айлен сполна.

Не ответив ему направился к выходу. Напоследок я бросил печальный взгляд в его сторону и с коротким поклоном исчез, перемещаясь прямиком к друзьям.

Спустя полчаса.

Операция была подготовлена тщательнейшим образом. Вместе с моими головорезами отправились Инквизиторы Первого Ранга, которые, по велению Хабека были обязаны полностью подчиняться нам. Я, Нильсен, Диамонд, и Насториан провели подробный инструктаж. Приют должен был штурмоваться с трёх сторон сразу. Я нападал с главного входа, Нильсен и Диамонд с боков, Насториан с тыла, а Алтенион и сёстры Торисон прикрываемые Джеромом и Рагнором хотели пробраться по подземному тоннелю. Согласно наблюдениям Нильсена, щит ослабевал в том случае, если на него долго воздействовали маги.

— Значит так, братья, — начал я подражая манере Тористана. — Внутри засел враг, который может всю нашу группу размазать по стенам, и даже не заметить этого. Большинство врагов — Одержимые «Видящие», поэтому мы не имеем права убивать их. Я лично создавал это заклинание, — пришлось послать мысленный образ плетения. — Оно оглушает, наносит огромный вред и причиняет страшную боль, но не убивает. Инквизиторы ниже Первого Ранга просто не смогут его использовать, поэтому импровизируйте. Если оглушили кого-то, немедленно транспортируйте его в тюрьму. Ренганра мы с братьями Нильсеном и Диамондом возьмём на себя. Всем всё понятно?

— Да, Инквизитор Экзель! — прогремело вокруг.

— Вот и Хорошо. Да свершится воля Конклава! Начинаем, Нильсен.

Мы с братом вошли в контакт и закрыли глаза. Нильсен зачерпнул Силу у Госпожи Тьмы и Превратил её в подобие копья, метнул прямиком в купол магии. Я не отставая от него обратился к потаённым ресурсам огня, и Хаоса, и сплёл паутину, отправив её вслед за копьём. Со стороны это должно было смотреться восхитительно. Из рук Нильсена вылетело чёрное копьё невероятных размеров и со свистом отправилось в сторону щита. Врезавшись в него, копьё взорвалось снопом искри, а по всему периметру щита прошла рябь. Сверху упала лазурная сеть, полностью накрывая барьер. Я знал, что паутины надолго не хватит, но она превосходно справилась со своей задачей, щит заискрился и весь пошёл рябью, но всё же остался цел. Я снова сплёл заклинание, но на этот раз оно представляло собой армию золотистых пчёл-гигантов, которые начали со всех сторон бомбардировать барьер, взрываясь при соприкосновении с ним.

— Экзель, барьер поддаётся! — услышал я мысленный шёпот Алтениона. — Бейте все вместе, и тогда можно будет попросить помощи у Мельхиора.

— Отряд, все вместе, на барьер накладываем заклинание «прямого удара».

Грубо но эффективно. Такое заклинание применяли при осаде магических крепостей. Таран конечно действеннее, но его и плести дольше. Мы убили около получаса на беспрерывную атаку, но теперь даже я почувствовал, что барьер ослаблен и послал ментальный сигнал Мельхиору. Мой бывший наставник не подвёл меня. В мгновение ока всё небо затянуло тучами и прогрохотал гром. Я велел всем закрыться барьерами, и как только мою команду выполнили, Мельхиор нанёс «Звёздный Удар».

Сначала по барьеру ударила цепочка молний, но Сила этих молний на голову превосходила ту, что использовал я. Барьер жалобно засверкал, но всё же выдержал удар, но потом, спустя секунды, небо над головой озарилось серебристо-розовым сиянием — это открывался портал — и на барьер начали падать огромный куски энергии, собранные в восхитительные звёзды. Каждый удар отзывался мучительной болью в висках, и не только у меня, у некоторых Инквизиторов из носа пошла кровь, но что самое главное, барьер начал исчезать, и тогда Мельхиор нанёс последний удар. Звёздная энергия собралась в единый кулак, который резко ударил по куполу.

Раздалось жалобное звяканье всё заволокло едким дымом, он лез в глаза, в ноздри, заставлял надсадно кашлять, но когда мы смогли справиться с ним, барьера больше не было.

— На штурм!!! — приказал я, первым бросившись вперёд.

* * *

Сатурн Ардаэль Ниистар сидел на импровизированном троне, представлявшем собой довольно внушительное кресло украшенное самоцветами, и с трудом сдерживал ругательства. Проклятый мальчишка не только образумил Мельхиора, но и решился нанести ответный контрудар на день раньше, чем Сатурн рассчитывал. Все силы уходили на то, чтобы поддерживать барьер. Сатурн хотел пожертвовать «Видящими», которые, после длительной обработки, могли отправить на тот свет огромное количество Инквизиторов. Увы, атака сына не только не дала ему сконцентрироваться, но и лишила его связи с «Золотым Лордом». Сатурн помнил приказ, но у него были свои планы и мнение относительно «готовности» своего сына вступить в ряды «Золотого» воинства. Сатурн втайне надеялся обхитрить своего Хозяина и доказать свою правоту. После первых же ударов, Великий и Могучий Бог тяжело облокотился об кресло сползая на пол. Сила удара была невероятна. Экзель был настроен не просто решительно. Он точно знал, Кто скрывается за стенами, и как с ним нужно бороться.

— Глупый, глупый мальчишка! Ты думаешь, что можешь соперничать со мной, но на самом-то деле, ты не более чем отлично сконструированный смертный наделённый Божественными Корнями.

Словно в ответ на эту безумную реплику, Экзель снова нанёс удар. Сатурн упал, кресло не выдержало его тяжести рассыпавшись щепками. По лицу самоуверенного Бога стекала струйка крови. Она ползла по лбу, затем стекала на правую щёку оставляя за собой омерзительную липкую дорожку. Сатурн стёр кровь и брезгливо поморщился.

— Будь по-твоему. Воины, подготовьтесь достойно встретить наших гостей!

— Да, повелитель! — отчеканили фигуры стоящие рядом с ним растворяясь в темноте

— Силён, щенок, — Сатурн усмехнулся. — Как это патетично. Сколько подобных ему я оставил позади, но только этот владеет ключами. Ха! Но его погубит глупость уже сгубившая его матушку.

— У него достаточно ума для того, чтобы встретиться с тобой лицом к лицу, когда ты беспомощен, словно слепой котёнок.

— Кто здесь?! — гневно спросил Бог.

В двух шагах от Сатурна стояла прекраснейшая Тасия Тайрина. И если во время встречи с Мельхиором на её лице застыла холодная ярость смешанная с болью, то теперь в глазах могущественной «Вершительницы» можно было увидеть лишь презрение. Увидев кто почтил его своим присутствием, Сатурн вздохнул.

— С возвращением, мама. Я так давно тебя не видел. — Сатурн улыбнулся настолько доброй улыбкой, что даже я, чуть было не поверил в него, если бы она не смотрелась на нём столь чужеродно.

— Оставь своё лицемерие для других, Sae'Turnies. Я знаю все твои трюки и уловки, так что, оставь их для своих слуг.

— Ох? — Сатурн сделал обиженное лицо, мол, я сама невинность. — Ты так жестока, мама. Ну так что же привело тебя ко мне?

— Ты — глупый, Sae'Turnies, но твоя глупость не повод вмешиваться в дела сфер, с которыми ты не знаком. Твоя мечта стать одним из Нас неосуществима, Сатурн, хотя, ты один из тех немногих, кто наиболее близок к этому. Только знай, что отвергнутый Сариной Никогда не станет одним из нас.

— Будь ты проклята! — Сатурн с трудом подавил гнев, прекрасно понимая, что мать единственная на всём белом свете, с кем он никогда не сможет соперничать даже в мелочах. — Как ты смеешь говорить о Ней. Она одна из тех немногих, которые сумели уйти непобеждёнными.

Тайрина улыбнулась, и на этот раз Сатурн сердито нахмурился. Мать улыбалась ему его же собственной паскудной улыбочкой, глядя на которую так и хотелось сказать: Ах ты ж сволочь проклятая! Что же ты задумала-то?

— Очень драматично, мой проклятый отпрыск. Увы, она действительно ушла, и я помню, насколько обильную жатву мне пришлось пожинать по её вине. А ведь прошло чуть менее пятисот лет.

— Замолчи! Убирайся прочь! — Сатурн вскочил на ноги, но тут же со стоном рухнул на землю, то была последняя атака Инквизитора перед началом атаки Мельхиора.

— Ты думал, что ты сможешь сделать всё, но я тебе не позволю. Даже с моим запретом на прямое вмешательство, мне подвластны некоторые Силы. Сегодня Экзелю придётся как следует разобраться в самом себе, а ты ему в этом поможешь.

Сатурн хотел сказать что-то ещё, но не успел. Первая волна заклинания Мельхиора скрутила его, и не в силах бороться с подступающей болью, Сатурн завопил. Но прежде чем на барьер обрушилось последнее заклинание, в комнате возникло ещё одно действующие лицо. Это была Айлен несчастная Тёмная эльфийка безжалостно умерщвлённая Сатурном. Она сурово посмотрела на своего врага и прошептав последнее проклятье вытянуло руку вперёд.

Сатурн вопил всё сильнее и сильнее, из тела эльфийки в его новое тело потекли серебряные струи, отнимающие волю, Силу. И в этот самый момент Мельхиор нанёс последний удар, разрушая барьер. Сатурн не мог более выносить боль и погрузился в глубокий транс. Тасия Тайрина удовлетворённо кивнув покинула Гильдию.

* * *

Я ожидал, что штурм пройдёт очень тяжело. Отчасти так оно и было, но, в общем, всё прошло гораздо прощё чем я думал. После того как барьер пал, и я отдал приказ штурмовать здание началась этакая свалка. Почему, спросите вы? Да очень просто, мы с моими головорезами вырвались вперёд, в то время, как те кому положено было нас прикрывать, то бишь Инквизиторам первого Ранга, застряли в проходе. Возможно именно это и спасло им жизнь. Воровская Гильдия представляла собой не очень высокое, всего три этажа здание, в котором находились различные игорные заведения и ломбарды. Всё дело в том, что большая часть врагов должна была находиться в районе разветвлённой сети переходов.

Согласно нашей информации, проход в подвал располагался в конце длиннющего коридора нашпигованного различными ловушками. На наше счастье они были выключены. Но уже в коридоре на нас полезли враги. Как мы и думали, Сатурн взял под свой контроль всех членов воровской Гильдии, среди которых были настоящие мастера маскировки и Тайного Убийства (хотя подобные виды более часто практиковались в Гильдии Убийц). Поскольку я бежал первым, а мои глаза были способны видеть невидимое, я успел заметить пятерых ублюдков скрывающихся в тени и выкрикнув предостережение применил то самое заклинание. Несколько убийц сумели-таки увернуться, но их поймали в сети бегущие позади меня. Не боялись бы мы задеть «Видящих» уже вся Гильдия пылала бы подожжённая с четырёх концов.

В общем, из наших никто не погиб, хотя нескольких ранили воры спрыгнувшие прямо с потолка и наугад ударившие кинжалами. Но на моё счастье мои друзья справились со всеми препятствиями вставшими на пути, и возле потайной двери ведущей в подвал собрались все, ну, кроме разве что Алтениона и Насториана. Нильсен немного поколдовал над скрытыми замками открывая дверную панель, которая вела в узенький коридор с винтовой лестницей уходящей вниз. По стенам висели мерзко чадящие факелы, а с потолка свисали огромные цепи с крючьями на конце, они тянулись вниз.

— Ну что, братья? — сглотнув спросил я. — Внизу находится свита Ренганра и ОН.

— Отступать некуда, Экзель. — Заметил Джером покрепче сжимая посох.

— Я знаю. Идёмте.

И мы всем скопом направились вниз. Вы можете бить меня канделябрами по голове, но на нас абсолютно никто не напал. Наверное все умерли, что, отчасти было правдой. На самом деле, на выходе нас встретили неразлучные воришки и сёстры Торисон. Они спеленали пятёрку «Видящих». Я был рад видеть их живыми и невредимыми, но новости принесённые братьями были очень и очень важными.

— Экзель, коридор пуст. Я не знаю почему, но на нас совершенно никто не напал. Только эти молодчики, да и те скопытились, когда Мелена вступила в бой. Это всё выглядит подозрительно.

— Где покои Ренганра?

— В конце коридора нужно повернуть налево, пройти ещё немного, и в конце будет комната ожидания.

— Экзель? — Нильсен тронул меня за плечо отвлекая от размышлений. — Экзель, что мы будем делать, если внутри на самом деле Он? В тот раз, в Нольонде, помнишь? Нас ведь не было рядом, а он едва не растёр нашу команду в алмазную пыль. Я же месяц потом в седле не мог удержаться.

— Я всё это знаю, Нильс. — я был каменно спокоен.

— И что ты планируешь делать? Ты на удивление спокоен.

— В этот раз рядом со мной есть вы, братья, а Он должен быть ослаблен, особенно если учесть, что барьер пал под нашим натиском и ударом Мельхиора. Тут думать-то особенно нечего. Врываемся внутрь скопом бросая заклинание, про которое я вам говорил. Не думаю, что он сможет просто взять и уйти, или увернуться от удара десяти бойцов Ордена.

— Ну… Если ты настолько в себе уверен, Экзель, тогда вперёд.

Захват самого могущественного Бога нашей вселенной прошёл спокойно, как на тренировке. Причина была невероятно прозаической — Он лежал на полу в зале для приёма особых гостей и спокойно спал. Это было просто невероятно, мы не поверили сначала, особенно если учесть, как красиво мы начали. Первым внутрь ворвался Нильсен, закрывший и себя и нас крыльями абсолютной темноты. Он прокричал что-то невразумительное и швырнул внутрь сгусток тьмы, который взорвался вязкой чёрно-фиолетовой субстанцией сковывающей движения врагов. Затем побежал Джером, на ходу поднимая посох высоко над головой, из посоха моментально ударили зелёные лучи сканирующие пространство. Я влетел вслед за ним готовя самое мощное заклинание, остальные прикрывали меня. Я увидел фигуру «Видящего» лежащую на полу, но приняв это за уловку коварного врага, швырнул заклинание в него. Тело Ренганра закрутило и смяло как тряпичную куклу отбрасывая в сторону, мои друзья влепили ещё несколько заклятий, с тем же результатом. Если мой Отец и был в теле Ренганра, то он никак себя не показывал. Не теряя бдительности я отдал приказ набросить сеть, паутину и купол, и только когда это удалось сделать, я наконец-таки посмотрел, кого мы изловили.

Перед нами лежал израненный и избитый мужчина средних лет и немного плотного телосложения. Возможно, когда-то он был красив, ныне же по его лицу тянулись многочисленные шрамы, под глазом красовался огромнейший фиолетовый синяк, подбородок был скошен набок. Одежда превратилась в лохмотья, туфли вообще не поддавались описанию, но всё это было мелочью. Он смотрел в потолок пустыми глазами молочно-белого цвета. Такими глаза у «Видящих» становились в минуты самых сильных «Видений».

— Экзель, я не понял юмора, — Нильсен посмотрел в сторону предполагаемого Сатурна изумлёнными глазами. — Это что? Это и есть Ренганр? Сатурн?

— Скорее всего, Нильсен. Алтенион, это он? — на всякий случай уточнил я.

— Да, это он, но только, — Алтенион покачал головой. — Он какой-то странный. Я не знаю, кто так сильно его избил. Ренганр всегда был красив, ну, если не считать его шрамов, конечно. Он никогда не был обделён женским вниманием, а теперь.

— Я чувствую спящие зло, Экзель. Сатурн Ардаэль Ниистар, да проклянут его Боги, спит в этом теле и набирается сил. — Сказал Джером

— Да, — я согласно кивнул. — Я тоже его чувствую.

— Подонок! — Нильсен сильно пнул лежащего, затем ещё раз, а потом и вовсе вошёл в раж, прибавляя к каждому удару комментарии (купол пропускал Инквизиторов).

— Подонок! Да как у тебя наглости хватило снова к нам явиться?! Ты убил Айлен! Тварь позорная! Тоже мне — Бог Разрушения! Это за нас за всех! Мало того, что он такую кашу заварил, так еще и спит. — Нильсен в очередной раз пнул врага, и я услышал хруст сломанного ребра и предостерегающе поднял руку.

— Довольно, Нильсен! Не много чести в том, чтобы избивать спящего врага. Я сомневаюсь, что у кого-нибудь из нас хватило бы Сил повторить это, когда он будет бодрствовать.

— Хорошо, Экзель. — Нильсен одарил меня многозначительным взглядом и отошёл, а я отправил мысленное послание в Орден докладывая об успешном выполнении операции.

После того как мы транспортировали «Видящих» в тюрьмы Ордена началась рутина. Нужно было подготовить отчёты, решить о том, по каким пунктам будет выдвинуто обвинение со стороны Ордена, и многое-многое другое. Я переложил эту обязанность на хрупкие плечи моих друзей, а сам направился на встречу с Лидером Конклава. Мне пришлось вновь, но уже более непреклонно объявить о том, что Ренганр будет казнён мною не взирая ни на какие приказы или опасности исходящие со стороны моих начальников. Хабек пробовал переубедить меня, даже кричал, но я продолжал стоять на своём. Мне пришлось дать слово Мельхиору, и я дал его, но Хабек не должен был знать о том, что мне уже известно о его предательстве. Нельзя было показывать, что я уже отравлен знанием своей родословной, тем более, что вечером мне предстояло схлестнуться с ним лицом к лицу (имеется в виду мой папа, а не Хабек).

Если вы в наивности своей думаете, что до самого вечера я отдыхал и подготовился к нудному судебному процессу на котором должен был присутствовать сам Император, Глава ложи Белых Магов и Глава Ложи Чёрных, Эмиссары цветных Орденов, Великий Патриарх и многие другие, то вы ошибаетесь. Убив Ренганра, а я намеревался сдержать слово, я стал бы преступником нарушившим закон Ордена, и я не мог выбросить это из головы. Но всё же, когда все формальности удалось утрясти, начался самый странный суд из всех, что когда-либо проходил на этой земле. Пока ещё я не был Обвинителем Ордена, и не мог принимать активного участия в суде, но я всё же был туда допущен. Хабек пошёл на первую уступку. Суд начался с «Видящих» и преступников, которых привели бдительные стражи. Они пытались вырваться из их мёртвой хватки, грязно ругались, но всё было тщетно. Мы все расположились за плацем, на позорном ристалище, а значит, кому-то сегодня предстоит умереть. Зачитали многочисленные обвинения в колдовстве выше допустимого уровня, убийстве, подстрекательстве против Ордена и многое-многое другое. Но к моему величайшему удивлению, их всех приговорили к заточению на Остров Гнева. Как я и думал, все «Видящие» начали лучиться счастьем от открывшихся перспектив. Мельхиор был прав, Сатурн уже отравил их.

Едва я подумал об этом, как между рядами возник сам Мельхиор. Маг по-прежнему был одет в свои чёрно-золотые траурные одежды, но вокруг него трещало защитное поле, мощности которого хватило бы выдержать ядерный удар (будь у нас ядерные боеголовки, конечно). Мельхиор чинно кивнул мне и не взирая на ошеломлённые морды присутствующих попросил: — Продолжайте пожалуйста. Введите Ренганра.

Даже теперь, никто не посмел противиться воле Мельхиора. Ренганра охраняла целая армия. Десять стражей с оголёнными мечами, семь боевых магов, десять магов защитников, а на стенах зашевелились лучники. Моя мать дёрнулась, особенно когда посмотрела в глаза затянутые пеленой тумана. Белый меч висевший на поясе замерцал.

— Это он, Хабек, — прошептала мать, думая, что я не слышу. Это Сатурн, я узнаю его.

— Плохи наши дела, Ами. Похоже Экзель уже всё знает. Видимо, Мельхиор рассказал ему правду.

Моя мать бросила ненавидящий взгляд в сторону мага, но пристав начал зачитывать обвинение. Вот это уже было гораздо интереснее. Ренганра обвиняли в пособничестве Хаоситам, подкупах, шантаже, членовредительстве, убийстве дочери Крисстаса, но никто, абсолютно никто не сказал о том, что в теле «Видящего» засел Сатурн. Коллегия судей из Конклава приняла решение заточить его на Остров Гнева предварительно проведя обряд усекновения конечностей. Такой поворот событий не понравился не мне, ни Мельхиору, однако на суде действовало право «просившего». Любой Инквизитор мог оспорить приговор, но для этого были нужны более чем веские доказательства.

Когда пристав произнёс ритуальную фразу, которая давала право говорить, я встал со своего места и громко сказал: — Я оспариваю приговор Конклава Инквизиции. Я оспариваю приговор, как против Ренганра, так и против его слуг.

— Инквизитор второго Ранга, Экзель Джемал. Обоснуйте пожалуйста свои слова. — Вежливо попросил пристав.

— Сколько угодно, уважаемые. Позвольте мне рассказать о том, о чём здесь пытаются умолчать. Этот человек действительно убил дочь уважаемого Крисстаса, однако это отнюдь не Ренганр. Позвольте представить вам всем Бога Разрушения и Смерти волей случая пойманного в этом теле.

— Это абсурд! — вскочил Джанимот со своего места. — Кто дал тебе право обвинять нас в сокрытии фактов?! Этот человек осквернённый «Видящий», но отнюдь не Бог Разрушения. Он не может им быть.

— Вашего мнения, Джанимот, я не спрашивал, так что сядьте на место и закройте рот! — переходя всякие границы приказал я.

— Что это значит, Экзель Джемал?! — на защиту Джанимота встал Калиш. — Проявите побольше уважения к членам Конклава!

— О да, мой дорогой советник. Я проявлю всё надлежащее уважение. Вы хотите знать, почему я уверен в том, что это Сатурн? Да ради бога, я отвечу вам. Я чувствую его рядом. Моя кровь закипает в его присутствии, а моя ненависть растёт. И ведь не я один, правда, мама? — я бросил взгляд в её сторону.

— Экзель, пожалуйста, — взмолилась она.

— Ну что ты, мамочка? Всё хорошо. А ты, Хабек? Ведь ты тоже прекрасно знаешь, кто сейчас дремлет в теле этого «Видящего», только в моём присутствии боишься произнести это имя.

Он промолчал, только взгляд его был исполнен… трудно описать, наверное какой-то смесью хищного интереса и восторга. Теперь мне оставалось только закончить обвинение и объявить свой приговор, но мне помешал мой верный друг Лайл. Он ворвался на ристалище с обнажённым мечом и обезумевшими глазами. Увидев связанного по рукам и ногам «Видящего» он прорычал: — Ренганр!!!

Лайл бросился к нему и только моя реакция помогла мне удержать его. Лайл извивался ужом пытаясь вырваться из моей хватки, но у него не получалось.

— Пусти меня! Пусти меня, немедленно! Я хочу убить эту тварь!

— Нет, Лайл. У тебя нет на это права, — спокойно возразил я.

— Ни у кого на это нет большего права чем у меня! Отпусти меня, Экзель! — по лицу Лала пробежала рябь, он опять был близок к трансформации.

— Лайл, послушай меня, ты не прав. — Я попытался образумить моего друга. — Если судить так, как судишь ты, то право на месть есть только у отца Айлен. Я дал ему слово, что преступник будет наказан, а я всегда держу своё слово.

— Я не верю тебе! Айлен могла бы жить, если бы твой Князь сдержал своё слово. Ты не в силах сдержать своё слово. Только я!

Процесс трансформации стал почти полностью необратимым, некоторые из присутствующих начали замечать, что с Лайлом происходит что-то не то, и тогда я сделал первое, что мне пришло в голову. Я залепил Лайлу пощёчину, да такую, что у меня аж рука заболела, но, она странным образом подействовала. Лайл посмотрел на меня удивлёнными глазами и прижал руку к щеке.

— Ты такой трус, Лайл! Ты до сих пор пытаешься закрыться от всего мира и доказать, что ты вечно прав! Ты думаешь, что только у тебя горе? Мой наставник потерял дочь, я потерял подругу, Орден потерял отличного Инквизитора, а ты продолжаешь считать, что ты самый несчастный! Нет, Лайл, я тебе скажу одну вещь, которая тебе не понравится, но ты должен её узнать. Ты потомок Демона, и в тебе течёт его кровь. Твой отец старался уберечь тебя от этого знания, он дал тебе всю мыслимую свободу, о которой некоторые не смеют даже и мечтать. Здесь и сейчас тебя окружают твои подданные, а ты смеешь позорить своего отца, ты смеешь проявлять свою слабость. — Я шептал так, чтобы никто не мог услышать моих слов, никто кроме Лайла.

— Мой отец убил мою мать, Экзель. Я никогда не прощу моему отцу эту смерть!

— Нет, Лайл. Нет, принц Аркасан, не твой отец убил твою мать!

— Экзель, пожалуйста, не говори этого! — Аркасан старший вскочил со своего места и умоляюще протянул руку, но я не стал молчать. Виной всему стал мой отец, который наконец-таки начал просыпаться. Я почувствовал дыхание Силы у себя за спиной.

— В тот день и в тот час, Лайл, твоя мать сошла с ума и хотела убить тебя. Твой отец был ранен и не успел защитить тебя. Ты был слишком мал, и ты не смог побороть своего Демона, который проснулся в тебе. Это ты убил свою мать, Лайл. Ты разорвал её с тем остервенением, которое доступно только таким как мы с тобой. Именно ты сжёг её останки, превратив то место в развороченное пепелище, и только твой отец защитил тебя от этого знания. Если ты хочешь предъявлять обвинения миру, будь добр подготовиться к защите от встречных обвинений.

Лайл потерянным взглядом посмотрел на меня, и совершенно внезапно исчез. Мельхиор переместил его поближе к себе. Не только я почувствовал пробуждение Сатурна. Повернувшись к обмершим членам Конклава я продолжил обвинительную речь.

— Я также опротестовываю приговор к этим холуям. Они будут казнены, потому что на Острове Гнева они создадут угрозу жизни для других, нормальных «Видящих». Князь Тишины готов провести обряд обновления барьера. Уже через час здесь будут все те, кому предстоит умереть во славу Ордена.

— Экзель, одумайся! Что же ты говоришь! — вскочил Нильсен, но тут же сел обратно.

— Ну, а самое главное обвинение я предъявляю тебе, Бог Разрушения! — я обернулся к Ренганру выхватывая клинки из ножен. — Ты обвиняешься миром в пособничестве его разрушению и приговариваешься к смерти!

Ренганр открыл глаза и рассмеялся злым смехом. Меня обдало волной ненависти и желания. Такие знакомые мне чувства, которыми я владел с самого рождения. Цепи на руках и ногах Сатурна лопнули и он демонстративно смахнув их на землю шагнул вперёд, отшвыривая магов, рванувшихся ему навстречу.

— Догадался, мальчишка? — Сатурн громко захохотал. — Дураком ты никогда не был, следует заметить. Эта идиотка Амиладжар правильно воспитала тебя.

— Повежливее говори о моей матери, отродье Богов. — Странное чувство. Я стоял напротив страшного Бога Разрушения, чей двойник вселял в меня ужас, и совершенно не боялся. — Если она идиотка, то ты жертва женского идиотизма.

— Как патетично, Экзель. Не пытайся меня разозлить, я прекрасно знаю, что в искусстве оскорблений мы с тобой ушли далеко вперёд.

— Ублюдок! — моя мать вскочила со своего места положив руку на рукоять меча. — Я закончу начатое прямо сейчас!

— Назад, сука! — Сатурн вытянул вперёд правую руку и моя мать отлетела в сторону.

— Подонок! — я было дёрнулся с места, но не успел.

«Видящие» пойманные Сатурном с лёгким стоном оседали на землю и таяли превращаясь в пыль, а вокруг ристалища возникал непробиваемый барьер превращая место встречи в импровизированную арену.

— Мой повелитель считает, что ты ещё недостаточно подготовлен для вступление в ряды моей армии, но мне наплевать на его мнение. Сейчас мы сразимся в честном поединке меча и магии, Экзель, и после твоего неминуемого поражения, я отправлю тебя на твою родину, в сиятельный мир Зарланда.

— Не зарекайся, урод. Ты ослаблен, а твоя самоуверенность уже не раз тебя сгубила. В лесах Нольонда ты тоже был уверен в победе, однако бежал как шелудивая собака — поджав хвост. Айлен погибла сражаясь, Сатурн, и она тебя ранила. Твоя рана болит, не правда ли, папочка?

— Оставим пир словесности, мальчишка, — прошептал Сатурн и в его руках начал сформировываться приснопамятный клинок. — А вы, адепты Равновесия смотрите на то, как я отниму у вас последнюю надежду. Как только Экзель Ардаэль Ниистар умрёт, вас всех ждёт позорное поражение.

— Экзель, беги отсюда! — приказал Хабек. — Он убьёт тебя.

— Да будет так, Хабек. Танквенитос Махал!

Спасибо моему Мастеру Тористану за то, что он привил мне простое правило, побеждает тот кто нападает первым, но только в том случае, если он нападает осмысленно. Моё заклинание прорезало борозду между мной и Сатурном, но он играючи взмыл над моей головой занося клинок.

— Sae'Turnies VinDragon! — выкрикнул он, и только чудо спасло меня от смерти. Я ушёл с линии удара, в то время как с клинка моего отца сорвался огромный сгусток энергии превратившийся в гигантского, даже по моим меркам призрачного дракона, каждый удар которого знаменовал только одно — Разрушение.

— Ты думаешь, что меня впечатляют такие дешёвые фокусы, Сатурн? Я видел и страшнее. Солона'Морта! — я нагло бравировал, такого сильного заклинания мне не встречалось, и в этот раз у меня не было поддержки со стороны моих друзей, Сатурн подстраховался и на этот счёт. Я не знаю, как он это сделал, но мне на помощь не мог прийти даже Крисстас. А может быть он просто не захотел прийти. Моё заклинание принявшее облик отвратительного зелёно-чёрного паука врезалось в Дракона поглощая его, две твари схлестнулись в противостоянии убивая друг друга.

— Прекрасно. Прекрасно, сын мой! — моя маленькая победа, казалось, вдохновила Сатурна. — Немногие Боги могут похвастаться тем, что выжили после этого удара. Ты действительно удивительный ребёнок. Знаешь, Ами, а ты действительно грамотно его выпестовала. Давай-ка попробуем вот это заклинание. Flare Hijal Destrakta (Поясняю: на английском я пишу слова заклинаний произнесённые на чистом Божественном языке с правильной интонацией и с максимальной эффективностью воздействующее на врагов).

Заклинание, которому я подвергся было не просто чудовищным, оно было почти неодолимым. Единственное что сходно с чистым английским это словечко Flare — Вспышка. Я знал, что от него увернуться не сумею, поэтому поставил щит самой большой мощности, который можно было создать в полевых условиях при полном отсутствии времени. Из рук Сатурна ударила молния, следом ослепительная вспышка заставила зажмуриться всех присутствующих, вот только мне она никакого вреда не принесла. Молния превратилась в лезвие, которое рухнуло на мою защиту. Мой щит лопнул как мыльный пузырь, но в тот же самый момент заклинание ударило обратно. Я уже и думать забыл о свойствах моего щита, и, стараясь не потерять мгновения, которые ушли у Сатурна на то, чтобы сориентироваться я начал читать заклинание.

— Пространство искривляется, Сила подчиняется тому кто чист душой. Да поразит тебя сила земной тверди. Гравитационный Сокрушитель Экзеля.

Прошло много времени с того дня, как я впервые применил это заклинание. У меня ушёл не один день на то, чтобы довести его до ума, сделать пригодным для битвы в полевых условиях, как сейчас. Читать полную формулировку не только нудно, но и глупо, враг ждать не будет, а так, вполне себе приемлемое заклинание. Знакомая мне гравитационная сфера поймала в себя Сатурна и резко сжалась. Богу, она разумеется вреда принести не могла, но вот его израненному телу она доставила много хлопот, левая рука, например, повисла плетью, раны на ноге вспухли и пошли пузырями, но мой отец, казалось, даже не заметив этого, раздвинул границы сферы и приземлился возле меня.

— Силён, очень силён, мальчишка. Вижу, что ты получил большую часть наследства нашего отца, плюс Сила матери. Амиладжар, как бы я её не ненавидел, обладала уникальными свойствами, которые достались тебе.

— Замолчи! Не смей говорить о моей матери! — я взмахнул мечами, но Сатурн легко переместился мне за спину.

— Давай-ка попробуем испытать твои воинские навыки, Мастер Клинка Империи.

Такого сложного поединка в моей жизни не было. Даже на испытании Астарота (забегая вперёд) мне не приходилось сражаться с таким могущественным противником. Мой отец начал атаковать меня со скоростью недоступной даже бессмертным и только тренировки помогли мне подстроиться под его ритм. Но его Сила заключалась отнюдь не в скорости, он был необыкновенно опытен в бою на мечах. На каждую мою атаку он находил хитроумный приём или не менее хитрую контратаку. Несколько раз его клинок задевал мои доспехи и на них появлялись глубокие царапины, а я не задел его даже кончиком меча. Пару раз, подстёгивая меня, он метал в мою сторону огненные шары, которые оказывали на меня такой же эффект, как глоток крови на изголодавшегося вампира Но я прекрасно понимал, что так мне его не победить, если только…

— «Золотой Лорд», ты слышишь меня? — знаю, подло и глупо обращаться за советом к врагу, но в этот раз мой собеседник ответил без малейшего ехидства или же насмешки. В этот раз он был на удивление серьёзен.

— Я рад что ты обратился ко мне, Экзель. Мой зарвавшийся подданный хочет доказать мне, что я не прав, но как говорил я это ему, скажу и тебе, ты всё ещё не готов к тому, чтобы вступить на мою дорогу.

— Я никогда не буду к этому готов.

— Будешь-будешь, мой дорогой. Ты ведь даже не представляешь себе, насколько ты для меня важен. Разрушителя я могу создать из любого, один только Мельхиор чего стоит, а вот такого как ты…

— Перестань! Мне это не интересно!

— Забудь. Ты пока не готов признать правду. Сейчас, я хочу бескорыстно, в первый и последний раз, предложить тебе помощь.

— Обманщик! Каждый кто принимает твою помощь, падает в бездну! — возразил я пропуская очередной выпад Сатурна.

— Тогда сделка, Экзель. Если ты победишь его с моей помощью, несколько месяцев у Сатурна уйдёт для того, чтобы залечить раны, а значит, никакого восстания не будет, у вас будет время восстановить барьер. Если же ты проиграешь, ты сам, добровольно, согласишься на Мои условия.

— Твои условия — сплошная ложь. Ты специально хочешь заманить меня в эту ловушку с тем, чтобы эта тварь меня одолела.

— Поступай как знаешь, Экзель, но знай, если ты сейчас проиграешь, Тасия Тайрина заберёт тебя в безопасное место в ином мире, однако разгневанный поражением Сатурн обрушит весь свой гнев на твоих друзей и союзников, а я, как повелитель вселенского зла помогу ему в этом.

— Ты самый мерзкий и поганый из всех моих собеседников. Ты интриган и шантажист!

— Ну почему же ты не понимаешь, мальчишка! — в кои-то веки сам «Золотой Лорд» потерял терпение. — Если ты будешь достаточно подготовлен, то Сатурн станет вторым после тебя, а может быть и вовсе исчезнет поглощённый миром своих иллюзий. Ты не инструмент разрушения, а гораздо более важное создание.

Он говорил так убедительно, а Сатурн наступал так открыто, что я не мог удержаться, но даже своё духовное поражение я обратил в своеобразную победу.

— Ты даёшь мне клятву именем своим и сутью своей, «Золотой Лорд»? ТЫ дашь мне клятву перед лицом «Вершителей Судеб» и моей бабушки, Тасии Тайрины, что ты не станешь мне мешать, поможешь победить и не причинишь вреда моим близким и этому миру до тех пор, пока Сатурн, по твоему Слову изгнанный не вернётся излечившись от ран?

— Умён. — Сладкий смех окружил меня. — Прав Сатурн. Тысячу раз он прав — ты не дурак. Что ж, если иного выхода нет, перед лицом Совета Сил и «Вершителей Судеб», я «Золотой Лорд» клянусь, что сдержу своё слово и помогу тебе победить моего непокорного вассала и не дам ему напасть на мир Астаха и твоих друзей до тех самых пор, пока он не излечит раны нанесённые тобой.

Такую клятву не мог нарушить даже Он. Это была клятва перед лицом детей «Изначально Созданного». Он не смог бы её нарушить даже если бы страстно возжелал этого. Я открыл своё сознание целиком с наслаждением впитывая в себя всё то сладостное пламя, которое несёт собою Хаос. Да что там несёт или дарует, я сейчас сам превратился Хаос. Мы стали единым целым, как случалось со мной в минуты единения с Князем Тишины, но только этот контакт был во сто крат более острым и продолжительным. Каждый мой шаг отдавался странной лёгкостью, а каждое слово громом гремело в небесах, в то время как каждый удар был ударом чистого Хаоса. Сатурн переменился в лице, когда увидел меня. Он резко побледнел и отшатнулся от меня как от прокажённого.

— Мой повелитель? Что вы здесь делаете? Как вы сюда попали?

— Что, Sae'Turnies? Думал, что в силах обмануть меня? Я отдал тебе вполне конкретный приказ, но ты снова решил возгордиться над остальными. Искариэль осмелился в голос смеяться надо мной, когда узнал о том, как идут дела с порабощением Астаха.

— Мой повелитель, я не понимаю. Зачем вы мешаете мне?! Только я могу исполнить вашу волю в точности.

— Молчи, бледная немочь! — отрезал Хаос, возвращая мне контроль над моим телом. — Ты осмелился идти против меня и твоим наказанием станет поражение на глазах у всех от руки твоего сына.

— Это мы ещё посмотрим! — Сатурн поудобнее перехватил меч и бросился в атаку.

Видит Вечность, насколько же сладко сражаться с врагом, когда по венам вместо крови течёт Хаос. Я двигался быстрее моего отца, отражал его удары с лёгкостью, и наверное именно это заставило меня потратить некоторое время на то, чтобы покрасоваться перед ним.

— Ну вот и настал мой момент истины, отец. Ты так долго поганил жизни мне и всем кто меня окружает, что я просто не мог не ответить тебе тем же.

— Дурак! Он использует тебя, а ты считаешь, что сможешь совладать с собой. Ну покажи же мне, в чём твоя Сила. Ты не Джемал, щенок — ты Ардаэль.

— Я Джемал, скотина! Я всегда был и буду Экзелем Джемал, а ты останешься проклятым потомком рода Ардаэль! У тебя нет и никогда не было семьи, у тебя нет любимой и нет друзей! Ты вообще никто.

— Ты умрёшь, мальчишка. В этом теле я не могу показать тебе всю мою мощь, но то, что у меня осталось, заставит тебя пожалеть о твоих словах. Прощай, сынок. Venegance La Tanatos.

Страшное родовое Заклинание доставшиеся Сатурну от нашей царственной Тайрины. Я успел увернуться лишь наполовину и чёрное жало ударившее из глаз Сатурна вонзилось мне в правый бок. На песок хлестнула горячая кровь, я сразу же почувствовал, что начинаю ослабевать, в моё тело проникла какая-то странная зараза выжигающая мои внутренности. Позади Сатурна возник призрак Тайрины. Она негодующе покачала головой и приложив палец к губам начертила какой-то символ в воздухе. Затем ещё несколько, и я не сознавая того, начал повторять за ней, вычерчивая их в памяти, и только когда последняя руна легла на положенное ей место, я услышал голос моей бабушки.

— Это заклинание ты забудешь до того самого момента, пока оно тебе по-настоящему не понадобится. Много эпох тому назад мы написали его вместе с Хеноном, твоим дедушкой. В умелых и надёжных руках его можно использовать в добрых целях, но в руках врагов, оно приобретает ужасную мощь. Мы дали клятву, что никто кроме рода Ардаэль никогда не посмеет использовать его и своё слово я сдержала. Обрушь его на твоего отца и ближайшие месяцы он не сможет принести никому ни малейшего вреда.

— Спасибо тебе, матушка, — ласково поблагодарил я, и Тайрина исчезла.

Сатурн занёс надо мною меч: — Пора прощаться, ублюдок!

— Да, Сатурн, — согласился я, парируя удар. — Нам пора попрощаться и возможно, что навсегда. Всё что имеет начало, имеет конец. Властью данной мне «Изначально Созданным» проклинаю тебя бессилием. Отправляйся к своему Хозяину вымаливать прощёния. Азалум Ардаэль Кивай.

Сатурн с диким воем рухнул на колени передо мной, его клинок вылетел из рук исчезая в пространстве. Барьер окружавший нас взорвался, превращаясь в чистую энергию, которая собралась в моих руках, все присутствующие как вкопанные застыли там где стояли, ни одно живое или мёртвое существо сейчас не могло пошевелиться. Я вбирал энергию отовсюду, она текла по моим венам вытесняя Хаос, превращаясь в сложный рисунок в моих руках. Сатурн видимо тоже знал, что это за заклинание, потому что его аж перекосило от ненависти, но даже я не мог лишить его последнего Слова.

— Прокляни тебя Силы, мальчишка. Со временем ты и меня обойдёшь, уж в этом-то я теперь уверен. Думаешь, если раскрутил моего господина на клятву, так теперь гордиться собой можно?! Нет, мой милый. Не выйдет. Когда придёт время, ты к нам сам прибежишь, а я сделаю всё для того, чтобы ты сам этого пожелал.

— Прощай, Сатурн. Надеюсь в этой жизни мы с тобой больше не увидимся. — Я обрушил переплетение чужих энергий прямо на него. Сатурн исчез почти мгновенно, это заклинание было не слишком-то зрелищным, зато эффективным. Его тело превратилось в этакую пыль, а отката у этого заклинания не было.

Беда в том, что когда я закончил, я чувствовал себя почти полностью обессиленным, рана жутко болела, но хотя бы яд удалось нейтрализовать. Вместе с победой пришло странное опустошение, я больше не мог сражаться. Я признал правоту Хаоса и тем самым подтвердил своё бессилие. Я клялся себе десятки раз, и сколько раз с того момента мои клятвы были нарушены. Я давал клятву не быть похожим на своего отца, но вот, моя клятва нарушена, и моя мать с трудом сдерживая слёзы смотрит на мой позор обвиняя себя. Я давал клятву бороться с Хаосом, а сам призвал его себе в помощник. Даже своих друзей я подвёл, у меня больше не было сил защищать их от моего врага Повернув голову в сторону зрителей я увидел десятки взглядов, но все они выражали крайнюю степень тревоги и изумления. Даже мои верные друзья стушевавшись смотрели в мою сторону. От этого мне стало невыносимо больно, и я решил уйти, раз и навсегда уйти из Инквизиции, но перед этим я должен был высказаться.

— Будьте вы все прокляты, лжецы. Будь проклят Лидер Конклава за свою ложь, и ты мама, за то, что ты говорила мне, будто бы всё хорошо. И будь проклят я за то, что был не прав!

Моя мать всхлипнула, а я, не теряя ни секунды, собрал последние силы и прыгнул в открытый мною портал ведущий за черту города. В полётё я призвал фантомного коня, который должен был унести меня далеко-далеко. На улице было на удивление холодно, вовсю поливал дождь, а я скакал не разбирая дороги. Жутко хотелось плакать, но я не мог себе этого позволить. Я не заметил эту долбаную корягу, и среагировал слишком поздно. Мой конь растаял в воздухе, и я полетел в темноту, прямиком в глубокий овраг. Я пересчитал рёбрами каждую ветку и уступ, а последнее, что мне вспоминается, так это то, как я ударился головой об дерево и потерял сознание. В моей жизни наступили перемены.

* * *

Когда Экзель Джемал исчез в портале, его друзья все как один вскочили на ноги готовые последовать за ним, Лидер Конклава открыл было рот, чтобы отдать приказ, но тут позорное ристалище посетила Тасия Тайрина. Она возникла между тем местом где только что был сражён её сын и наблюдателями и её пылающие холодным гневом глаза заставляли сжиматься сердца самых отважных. Долгое время она молча смотрела на Инквизиторов, потом на Мельхиора.

— Договор исполнен, — устало выдохнул Квентиарос отпуская ошарашенного Лайла. — Слово Ардаэль исполнено, убийца моей дочери наказан. Я Мельхиор Крисстас Аэллон сдаюсь на суд Инквизиции.

Исчез барьер, которым старый волшебник защищал себя, а сам он послушно встал на колени протянув руки позволяя Инквизиторам связать себя заклинаниями.

— Ты не будешь казнён, Мельхиор, — властно произнесла Тайрина. — Твой жребий уже определён, а степень наказания определит Божественный Суд. Заключён новый договор. Князю Тишины не придётся никем жертвовать, барьер вокруг вашего мира восстановлен. Я же запрещаю любому из вас вмешиваться в жизнь Экзеля Ардаэль или же искать его. Придёт время, когда он сам вернётся сюда, если сочтёт это нужным. Прощайте.

Тасия Тайрина исчезла также внезапно как и появилась. Инквизиторы долгое время потратили на то, чтобы оправиться от шока, и только появление курьера прибывшего из канцелярии Ордена заставило всех вернуться к своим повседневным обязанностям. Но я всем существом своим чувствовал, что буря уже не за горами.

Интерлюдия Вторая

Сомнения и поиски. Удивительная «находка»

Прошло три дня.

В тот день в пресветлом королевстве Нольонда, в уютной беседке собрались почти все члены команды номер тринадцать некогда стажировавшейся под началом Керина Андерсена. Не смогла приехать в гости к Лите только Корнелия Д'Стар, сиятельный маркиз народа Нервендана. Тема обсуждения у старых друзей была только одна — Экзель.

Прошло не более пятнадцати минут с момента его бегства, как вдруг, друзья утратили с ним контакт. Те самые узы, которые поддерживали старых друзей исчезли в одночасье и это не могло не вызвать тревогу. Нет-нет, никто не сомневался в том, что Экзель жив, ибо такие сильные узы разорвать полностью не под силу даже «Вершителям Судеб», но странная тревога закралась в сердца братьев.

По случаю приезда дорогих гостей Керин отменил все свои дела и перепоручив их Аделу, присоединился к друзьям. Он был сильно встревожен рассказами братьев Эгерейя о том, как погибла Айлен и о том, что происходило в стенах Ордена. Когда же рассказ зашёл о таинственной битве между отцом и сыном, напряглись вслушиваясь в каждое слово все непосвящённые, в их число входили Керин Сириин и сама Лита. Рассказывал Нильсен.

— Я наверное умирать буду, а не смогу забыть тот день. Экзель ходил какой-то странный ещё с того момента, как вернулся со встречи в крепости Крисстаса.

— Мельхиора, — неосознанно поправил брата Диамонд.

— Да-да, Мельхиора. — Согласился Нильсен. — Мы не стали лезть в душу, вы же сами знаете, каким Экзель бывает в минуты гнева. Потом он пошёл навестить Лайла, а затем был штурм.

— Да-да, об этом мы слышали, — перебила его Лита. — Расскажи мне о том, что произошло на суде.

— А на суде произошло самое странное. Все присутствующие прекрасно знали, что Ренганр вовсе не Ренганр, но наотрез отказывались это признать. Его приговорили к усекновению конечностей и отправлению на Остров Гнева, и тогда наш брат вмешался. Он в пух и прах разнёс все доводы обвинения и потребовал казни, а когда Советники попытались выгнать его, он так грамотно послал их… Я бы так не смог.

— Нильсен, пожалуйста, переходи ближе к делу.

— Ну ладно-ладно, я всё сделаю. Короче, когда он утихомирил Лайла, который пришёл мстить, я почувствовал присутствие нашего врага. Вы все прекрасно помните это тошнотворное ощущение ненависти перемешанной с желанием.

— Да, я тоже почувствовал, и я видел больше вас всех вместе взятых, — рассказ взял на себя Джером. — Экзель бросил вызов Сатурну, а тот вдруг расхохотался и принял его, и они начали сражаться. Смерть пятёрки «Видящих» он использовал в качестве создания щита, а потом он швырял такие страшные заклинания. Особенно это — Сатурн ВинДрагон.

— Как-как?! — переспросил Керин. — Sae'Turnies VinDragon? Ты уверен?!

— И он выжил после этого заклинания? — не поверил Сириин.

— А что не так с этим заклинанием? — спросила Лита.

— Это страшное Оружие созданное самим Сатурном, Дракон Мести и Разрушения. Оно может убить множество Богов, защиты от него не существует, и только самые стойкие могут выжить после такой атаки. Несколько Богов переживших это заклинание можно с уверенностью назвать калеками.

— Калеками? В каком смысле, наставник? Доподлинно известно, что со временем Боги могут залечить любые раны.

— Как оказалось, нет. Это заклинание лишило их способностей перемещения, воплощения, управления родной стихией и многого другого. Для них и поныне смерть является желаннейшей из наград.

— Вы удивитесь ещё сильнее, наставник. Экзель поглотил это заклинание применив Смертельное Повеление, заклинание Солона'Морта.

— Невероятная Сила, — выдохнул Сириин. Я даже в легендах не встречал упоминания о тех, кто мог сравниться с ним в мастерстве.

— Что было потом, Джером?

— Вспышка убивающая разум. Это заклинание отразил щит Экзеля, и пока Сатурн приходил в себя, он ударил в него гравитационным заклинанием. Разумеется безуспешно. Короче, потом они начали сражаться на мечах, и когда Экзель почти проиграл, что-то произошло. В битву вмешался Сам «Золотой Лорд».

— Он сам? — Керин с Сириином одновременно начертили символ от дурного сглаза.

— Страшнее, наставник, — прошептал Нильсен, и все замолчали. Это был не Хаос, а Экзель, только он и был этим самым Хаосом.

— Ты имеешь в виду, что он попал в сети?

— Нет. — Нильсен отрицательно покачал головой и пригубил вина, друзья же, все как один опустили головы. — Он добровольно призвал Хаос и овладел им. Я поймал его взгляд всего на секунду, но мне и этого хватило. Его глаза напоминали два солнца, мне захотелось пасть на колени и начать лизать ему ботинки, лишь бы из глаз исчезло это высокомерное выражение. Потом они продолжили сражаться, Экзель загнал Сатурна в угол, а тот взял да и применил какое-то заклинание. Я даже его запомнил. Venegance La Tanatos.

— Матерь всех Богов. Он был ранен Этим?! — Керин вскочил на ноги.

— Да, но Экзель в ответ произнёс какую-то тарабарщину…

— К нему пришла Тасия Тайрина и подарила власть над непроизносимым заклинанием. Экзель в буквальном смысле слова в пыль превратил Сатурна, но, сильно раненый тот в очередной раз смылся, — рассказал Джером.

— Потом Экзель вернулся, такой же как и прежде, но измученный донельзя. Он с трудом боролся со слабостью, но сумел-таки проклясть нас, свою мать и Хабека за обман и сбежал через портал, а когда мы попытались последовать за ним, то были остановлены самой смертью.

— Насколько же всё плохо. Возможно его организм справится с ядом, но сама рана не заживёт, если только её не обработают лучшие целители.

Друзья ничего не ответили наставнику и тот посмотрел на них непонимающими глазами.

— Что с вами, друзья мои? Неужели я вас чем-то обидел?

— Нет, Керин, не ты. — Честно ответил Диамонд. — До того дня я всегда и во всём мог положиться на Экзеля, я знал, что ему можно доверять. Но тогда, когда он принял в себя эту… мерзость, — Диамонд скривился и вытер руку о полу плаща.

— Да, наставник, — Нильсен согласно кивнул. — Мы не стали сомневаться в Экзеле, мы всерьёз засомневались в себе. Он вернулся оттуда с таким видом, словно побывал в аду. О чём он говорил с «Золотым Лордом»? Что он предложил ему? Когда битва закончилась, он был сломлен. Я видел моего брата беспомощным.

— Мы привыкли во всём надеяться на него, — поддержала Мелена. — Когда Экзель давал слово заботиться о нас и мстить нашим врагам, он был серьёзен и мог сдержать своё слово, мы чувствовали себя в безопасности. Ты ведь помнишь тот день, когда на вас напали, Лита? Ты помнишь, как быстро отреагировал Экзель.

— Да, я помню, — эльфийка смахнула слезу и прижалась щекой к руке жениха. — Это было пламя, он был готов сражаться до последнего. Я снова почувствовала, что нахожусь в безопасности.

— Но в тот момент, когда мы посмотрели в его глаза, в эти пустые, измученные и совершенно потерянные глаза, — Джером горько вздохнул, — мы не знали, как себя вести. Он больше не мог нести это бремя, он сломался, или же просто надломился, но нести бремя заботы о нас для него стало невозможно.

— Он столько раз бросался ради нас в самое пекло, а мы не смогли ему отплатить. Мы не смогли даже поддержать его. Для нас, для многих из нас, — поправился Насториан, — стало настоящим шоком известие о том, что Сатурн его отец.

Друзья замолчали. В иное время и в ином месте, Керин нашёл бы что сказать своим ученикам, но сейчас он просто не мог выдумать ничего хотя бы немного стоящего.

Первым молчание нарушил неуверенный шёпот Рагнора: — Возможно, нам следует найти его.

— Ты прекрасно знаешь, что мы его не найдём, — обняв мужа за плечи сказала Пенелопа.

— Почему? — удивлённо переспросил Керин. — С такой раной как у него, далеко уйти не удалось бы. Он должен быть в пределах двух, ну может трёх пеших дней от столицы.

— Это самое странное, наставник, — Мелена меланхолично смотрела на происходящее. — Чёрная Госпожа строго-настрого запретила кому бы то ни было искать Экзеля, дескать, он сам вернётся. И как она сказала, так и случилось. Экзель словно в воду канул. Его не смогли найти призраки наблюдатели Лидера Конклава.

— Но не сдаваться же нам! — в сердцах воскликнул Алтенион. — Экзель никогда не оставил бы нас в такой ситуации. Мы должны его найти.

— А по-моему, вам всем следует подождать, — задумчиво предположил Керин.

— Папа? — не поверила Лита. — Что значит подождать? Ты сам сказал, что Экзель ранен страшным заклятьем.

— Знаешь, у меня есть предчувствие, что все наши поисковые партии не принесут никакого толку. Тайрина знала о чём говорила. До тех пор пока не придёт время, нам его не найти.

— И что же нам делать, наставник? Ждать?

— Да, Рагнор. Именно ждать. Но это не помешает нам выслать ещё пару отрядов на поиски.

Вот и всё. Поиски не принесли никаких результатов, но Керин дал слово друзьям, что эльфийские разведчики будут искать Инквизитора по всему миру. Однако ни тем ни другим пока ещё не было суждено с ним увидеться.

А в это же время очень и очень далеко.

Вокруг было темно. Вокруг было необыкновенно темно, для этого времени года. Инквизитор Экзель Джемал лежал на мощённой булыжником дорожке ведущей к некой святыне в сердце таинственного (не того таинственного) леса. Дождь поливал как из ведра и терзал и без того израненную плоть Инквизитора. Он лежал здесь уже три дня, сломленный, без сознания, раненый настолько сильно, что его выживание казалось чудом. Но вечером тридцать первого дня седьмого месяца, его всё же нашли. По дорожке, на которой лежал Инквизитор шли два человека в древней одежде. Идущий чуть впереди человек тяжело опирался на стальной посох. Он носил чёрно-серебряное кимоно расшитое разноцветными нитями создающими великолепные узоры изображавшими драконов. Вместо излюбленных Имперцами сапог или туфлей, он носил обычные деревянные тапки. Сам по себе он обладал на удивление запоминающимися чертами. Во-первых, он был невероятно атлетически сложен, объём и рельефность мускулатуры читалась даже сквозь такую просторную одежду, а во-вторых, он был необыкновенно красив той мужественной красотой, от которой многие женщины падают в обморок. У него было волевое лицо с высокими скулами, чуть полные губы, аристократически прямой нос и невероятно сияющие глаза цвета пасмурного неба в обрамлении тонких чуть загнутых вверх бровей. Длинные каштановые волосы были собраны в тугой хвост на затылке.

Его спутник являлся полной противоположностью описанному мною человеку. Низенький сухонький старец лысый как коленка, семенящий маленькими шажками тяжело опирающийся на деревянную тросточку. Его лицо напоминало сморщенное печёное яблоко, всё иссечённое морщинками, нос почти полностью отсутствовал, и только серые глаза выдавали в нём человека мудрого и властного. Его чёрно-золотое кимоно было расшито всеми цветами радуги, рисунок представлял собой странного остроухого демона. Толи осквернённый эльф, а толи вампир отведавший крови эльфа.

Ни старца ни юношу, а воин не смотря на своё телосложения был именно юношей, ничуть не волновала непогода. Юноша услужливо удерживал бамбуковый зонтик над головой старика.

— Великий учитель, я не понимаю, зачем вам понадобилось куда-то отправляться в такую погоду? Я не хотел бы, чтобы вы простудились. — У юноши был необыкновенно мягкий баритон, но умел он и орать, да так, что некоторые сержанты в регулярных частях могли бы тихо позавидовать.

— Благодарю за заботу, Лександр, — старец тепло улыбнулся. — Наша жизнь лишь тлен, она подобна цветению прекрасной вишни. С момента цветения вишня становиться все прекраснее и прекраснее, и каждая её веточка приносит радость услаждая душу, но придёт день и холодные зимние ветры унесут всю её красоту.

— Но разве это не ужасно, Великий учитель? Разве не ужасно сознавать то, что мы все живём лишь для того, чтобы однажды умереть?

— Ты не прав, Лександр. Твои слова выдают твою молодость и неопытность.

— Простите, Великий учитель, — юноша смутился, — я действительно ещё слишком молод.

— Это проходит, — грустно рассмеялся старец, — со временем. Всё дело в том, на что, и как потратить свою молодость. Можно всю её растратить на пустые вещи ничему не научившись встретить старость с тем, чтобы уйти в забвение, а можно пополнить объём знаний и отправиться дальше.

— Дальше? Куда, дальше, Великий учитель? — этот юноша был так горяч и так искренен, и он всегда стремился получить ответы на свои вопросы.

— Помнишь, мы говорили с тобой про вишню? — поучив утвердительный кивок, старец продолжил. — Ты считаешь, что после увядания, вишня умирает и её красота исчезает, но это не так. Подумай сам, есть дерево, за которым ухаживают и оно растёт сильным и высоким и оно способно принести радость. Но в неопытных руках дерево захиреет, зачахнет и вместо радости оно принесёт только горе. Сколько раз ты встречал день своего возрождения под сенью вишнёвого дерева наслаждаясь его красотой? А какое чувство у тебя вызывает дуб Орхенат изнутри изъеденный паразитами? Примерно также можно описать духовное и физическое совершенствование человека. Разве способен доставить радость гнилой человек, чьей целью является забота лишь о самом себе? Только духовно просветлённый человек способен после смерти отправиться дальше, в иной мир, более мудрым, более подготовленным, человек бесчестный же будет вынужден начать всё заново или вовсе исчезнуть в пламени Аднаэля.

— Наставник, но в чём смысл этого перерождения? Вы говорили, что в прошлой жизни я был бабочкой, чей жизненный путь краток, но наполнен изяществом и ослепительной красотой. Но я не помню прошлую свою жизнь, и мне страшно признаваться себе, что вы правы. Если я смогу достичь духовного просветления, буду ли я помнить эту жизнь отправившись дальше? А если нет, имеет ли смысл мой нынешнее существование?

— Нет предела совершенству, Лександр, запомни это. Когда-то давно, я задавал такие же вопросы моему учителю, но он ответил мне так: стремись к совершенству и не теряй самого себя. Всё остальное не имеет значения в пантеоне жизни. Возможно наше существование бессмысленно, но всё же, зачем-то мы существуем. Есть Боги и Демоны, есть Люди и Нелюди, но порой даже самые сильные не могут познать всех глубин тайн мироздания

— Великий учитель, а вы… вы знаете тайны… — ученик откровенно смутился поймав снисходительный взгляд старца.

— Каждый из нас сам для себя определяет, что есть жизнь и в чём заключаются её смысл. Лично для меня смыслом жизни стал Харакерст. Я родился и воспитывался в этом монастыре, здесь я повстречал мою возлюбленную, здесь я жил, наслаждался и страдал, и именно здесь я хочу умереть.

— Ваша жизнь полна знанием, Великий учитель. Юным монахам необходим ваш опыт.

— Ты помнишь Великое Правило, Лександр. Для того чтобы уйти, я должен оставить после себя двух приемников. Один из них останется в монастыре и продолжит наше дело, второй унесёт знание в большой мир даруя его единицам избранных. Ты станешь воистину Великим Учителем, со временем. Но в стенах монастыря нет ни одного подходящего ученика или ученицы. Даже Дженналит ещё слишком неопытна.

— Время придёт, Великий учитель. Возможно, небесные владыки указывают нам на то, что нужно ещё немного подождать.

— Возможно. Я привык доверять знамениям, а сегодняшняя гроза выглядит более чем необычно. Кто знает, — старец снова рассмеялся, — возможно сегодня я найду второго ученика?

Раздался страшнейший грохот, небесные владыки (если это были они) сегодня пребывали в плохом расположении духа, но вспышка молнии осветила местность далеко окрест и зоркие, не смотря на почтенный возраст, глаза старца увидели вдалеке лежащего юношу над которым парил видимый лишь ему одному знак.

— Владыки небесные, — прошептал изумлённый Лександр. — Кто это? Что он делает возле алтаря посвящения?

— Быстрее, Лександр! — старец повернул голову в сторону ученика и его глаза загорелись азартным огнём. — Немедленно возьми самых крепких учеников и принесите носилки.

— Великий учитель? — переспросил Лександр.

— Мой дорогой ученик, ты даже не представляешь, как я тебе благодарен, да осветят твой путь все небесные владыки. Вот оно — это знамение. Я не верю в случайные совпадения и да поглотит мою душу Хашаратский змей если он не тот кого я ждал все эти годы. Беги быстрее, Лександр. Я вижу, что он сильно ранен

— Повинуюсь, Великий учитель. — Ученик стремительным шагом отправился прочь, а старец показав чудеса акробатики буквально в три прыжка пересёк огромное расстояние разделяющее его и раненного юношу.

Старец хищно изучал свою находку и его опытный взгляд показывал, что хозяин не ошибается. Этот юноша был воином, а возможно и магом великой Силы, переживший страшную битву. Старый учитель уже сталкивался с подобными заклинаниями. Он мог бы и ошибиться, но над мальчиком пылал знак Смертельной Госпожи, а второго такого знака не мог бы получить никто.

— Благодарю вас, моя госпожа. Дайте мне ещё немного времени и я воспитаю его самым замечательным наследником Харакерста. Он будет приверженцем наших традиций и не обманет ваших ожиданий.

Словно в согласии с его словами, снова ударила молния, но в её свете старец сумел разглядеть лицо юноши и сердце его предательски сжалось. Сын Сатурна прибыл в монастырь.

— Зеркало созерцания. Я должен посмотреть в зеркало созерцания. Неужели грядёт время нашей расплаты?

Глава 9

Новая Жизнь для Юного Инквизитора. Монастырь Харакерст

С возвращением, друзья мои. Позвольте сделать маленькое лирическое отступление. Я провалялся без сознания несколько дней, и мало что могу вспомнить о том, что же происходило всё это время. Помню только кошмары. Мне снились абсолютно бессвязные сновидения навеявшие мне ужас. Несколько раз я просыпался в какой-то незнакомой келье и в бреду звал кого-то, просил о помощи. Несколько раз передо мной мелькало незнакомое женское лицо, кто-то промокал мой горячий лоб влажной тряпкой, поил меня бульонами, в общем, делал всё, что делают заботливые сиделки со своими больными подопечными. Время шло, я выздоравливал всё быстрее и быстрее, и вот, наконец я очнулся.

Я с трудом разлепил глаза и огляделся. Келья. Откуда пришло это название не знаю, но я точно понял, что это келья. Грубая каменная койка устланная шкурами, на которой я лежал, небольшой каменный стол и стулья, в углу крохотный камин в котором потрескивали дрова. Сквозь грубое зарешечённое окошечко пробивался свет, но сейчас было темно, потому что за окном шёл дождь. Возле очага, на стене висело роскошное белое кимоно. Кое-как поднявшись с постели, я обулся в непривычные деревянные сандалии, память услужливо подсказала, что они называются танкетками. Я доковылял до противоположной стены не особо обременяя себя тем, что я абсолютно голый. В стену было вмуровано огромное в человеческий рост зеркало. Я встал напротив него всматриваясь в отражение совершенно незнакомого мне человека, высокого, неплохо сложенного, память снова подсказала, что рельефность мускулатуры показывает довольно-таки неплохие успехи в физических тренировках, однако по всему телу тянулись страшные раны уже затянувшиеся коричневой коркой. В районе правого бока тянулись стяжки швов, кто-то меня заштопал. Других дефектов я не заметил. Длинные русые волосы доходили аж до поясницы, лицо на удивление женственное, с мягкими чертами, только на правой щеке странный косой шрам нанесённый чем-то острым. Неосознанным движением я прикоснулся к шраму и словно яркая вспышка перед глазами. Я не мог вспомнить, где я получил этот шрам. Я попытался вспомнить, что же со мной произошло и наткнулся на гранитную стену. Я не мог вспомнить не только, что со мной произошло, но и когда это со мной произошло, но что самое главное, я не мог вспомнить, кто же я такой. Каждая попытка вспомнить моё имя вызывала дикую головную боль. Я со стоном осел на пол и поднял глаза.

— Кто я? Великие Силы, кто же я?

* * *

Лександр с поклоном вошёл в покои Великого учителя и как подобает обычаю прошёл десять шагов и остановившись перед деревянным креслом встал на колени. Великий учитель не смотрел на своего ученика, сейчас перед ним висело небольшое овальное зеркало в оправе из чистого золота, украшенное рубинами. Великий учитель с хищным интересом всматривался в черты Инквизитора, которые показывало ему зеркало. Он нахмурился, когда он провёл рукой по своему шраму, а когда Инквизитор задал сакраментальный вопрос, старец всерьёз обеспокоился. Взмахнув рукой старец велел зеркалу исчезнуть, и только теперь заметил Лександра.

— Ох? Прости меня, Лександр. Я не заметил тебя. Встань сейчас же! Ты уже не ребёнок, чтобы мести полы в моём жилище.

— Благодарю вас, Великий учитель. Я извиняюсь, но традиции должны соблюдаться даже в мелочах.

— Ты прав, Лександр, — на мгновение лицо старца омрачилось, но он так быстро взял себя в руки, что Лександр подумал, что ему показалось. — Традиции должны соблюдаться, однако не все. Даже я считаю эти поклонства, — старец скривился, — некой формой лицемерия.

— Как можно? Я склоняю голову в вашем присутствии в знак моего уважения.

— Не стоит принимать мои слова столь близко к сердцу, Лександр. Я не говорю про тебя. Но ты бы уже мог запомнить, что в моём присутствии ты имеешь право сохранять гордую осанку. Ты — будущий настоятель этого монастыря, который будет мудро следить за его процветанием после моей смерти. Но, оставим словесные изящества на потом. Что привело тебя в столь ранний час?

— Грядёт время нового учебного года. Новые ученики уже набраны нашими Менторами. Ученики старшего поколения уже распределили свои обязанности и ждут начала тренировок с нетерпением. Всё идёт так как велят обычаи. Открытым остаётся только один вопрос. Что мы будем делать с нашим… гостем?

— С нашей судьбой, Лександр. С нашей судьбой, — еле слышно прошептал старик.

— Великий учитель? — переспросил Лександр.

— Ничего-ничего. Мысли вслух, мой ученик. Накорми его и приведи ко мне. Если он согласится хотя бы на время войти в наш монастырь, он попадёт в ту группу учеников, в которую его определю я. Если же нет… Ну что ж, тогда мы вынуждены будем отпустить его.

— Великий учитель, но как же правило? Вы же знаете Великий Закон, которому вынуждены подчиниться даже вы.

— С ним это не пройдёт, Лександр. С кем угодно, но только не с ним. Ты уже достаточно опытен в боевых искусствах и приёмах нашего монастыря, но ты пока ещё не умеешь видеть того, что видят избранные. Над этим мальчиком горит знак Смертельной Госпожи.

— Да сохранит нас небесные Владыки и Хранители подземного мира. Преклоняюсь перед вашим опытом, Великий учитель. — Лександр отрывками слышал легенду об избраннике Смертельной Госпожи и слова учителя вселяли в него священны трепет.

— Иди, Лександр. Приведи его ко мне, но веди себя с ним как с гостем, а не как с избранником. Я ещё не уверен в том, благословенно ли его появление, или же оно принесёт всем нам проклятье… расплату, — последнее слово он прошептал настолько тихо, что даже Лександр не услышал его.

Когда Лександр вышел старец печально покачал головой и налил себе травяного отвара из небольшой кожаной фляги на поясе. Отхлебнув несколько глотков старец откинулся в кресле и его глаза заволокло белесым туманом. Видимо старец был одним из тех кто умел «Видеть».

* * *

У меня ушло несколько минут на то, чтобы успокоиться. Какая-то часть сознания проанализировав все возможные варианты развития событий велела мне успокоиться и немного подождать. Вздохнув я начал облачаться, поскольку нижнего белья я не обнаружил, пришлось одевать кимоно на голое тело. Оно было необыкновенно лёгким, в жару оно могло подарить прохладу, а в холод согреть. Меня немного удивило то, откуда же я знаю, как правильно завязывать кимоно, возможно в прошлом, у меня были хорошие учителя.

По привычке расчесал волосы деревянным гребнем собирая их в хвостик, оставив только прядку, которая падала на лицо закрывая правый глаз. Красуясь перед зеркалом я аж отшатнулся, когда по моей коже пробежало несколько искр. Я присмотрелся повнимательнее и увидел, что такие же искры сейчас пробегают по моим пальцам. Но прежде чем я осмыслил это дверь заскрипела и в келью тяжёло опираясь на стальной посох вошёл юноша. Я никогда не встречал никого похожего на него, хотя, при должном размышлении я понял, что вообще не помню, чтобы я кого-то встречал. Он мне кого-то напоминал, фигура атлета с огромными мускулами, которые не могла скрыть никакая одежда, волевое скуластое лицо с прямым носом и полными плотно сжатыми губами. Глубоко посаженные серые глаза в обрамлении густых чуть загнутых вверх бровей смотрели очень внимательно, я бы даже сказал пронзительно. Каштановые волосы были собранны в тугой хвост на затылке, но даже так его коса доходила юноше до пояса. Я не знаю, почему я описал его как юношу. Он выглядел на удивление величественно и серьёзно, его кимоно в отличие от моего было чёрно золотым расшитое нитями украшавшее кимоно Драконами. Он ходил почти бесшумно, на ногах у него были такие же деревянные тапочки.

Он внимательно осмотрел келью, и только потом взгляд этих знакомых глаз остановился на мне.

— Доброе утро, почтенный, — поприветствовал он коротко кивнув мне. Вижу вы уже проснулись. Вам хорошо спалось?

— Да-да, спасибо, — ответил я продолжая внимательно изучать вошедшего. Он держался уверенно, видимо он здесь что-то вроде лидера. — Мне очень хорошо спалось, только я не совсем понимаю где я, и как я сюда попал.

— Прошу прощения, мы с вами обсудим этот вопрос чуточку позже. Вас хотел бы увидеть Великий учитель, но может быть вы голодны?

— Нет-нет, благодарю вас, почтенный? — я вопросительно посмотрел на него, в надежде услышать имени.

— Приношу извинения, я забыл вам представиться. Что ж, извольте. Моё Имя Лександр, я — Верховный учитель группы Ветра и Пламени. К сожалению, пока я не имею возможности рассказать вам большего. После разговора с Великим учителем вы всё поймётё.

— Спасибо и на этом, почтенный Лександр. Я с удовольствием представился бы вам, но, увы. — Я вздохнул. — Не могу вспомнить своё имя.

— Такое бывает, дорогой незнакомец, — на лице Лександра возникла редчайшая гостья — улыбка. — Вы пережили страшнейшую битву, судя по всему. Когда мы вас нашли я был шокирован. С такими ранами как у вас не выживают даже самые стойкие люди или нелюди, а вы, не только выжили, но и уже довольно неплохо выглядите. Я думаю, Великий учитель сможет вам помочь.

— Тогда я был бы вам очень благодарен, если бы вы отвели меня к нему.

— С удовольствием. Следуйте за мной.

Я вышел вслед за моим сопровождающим. Покои Великого учителя находились в другом конце монастыря, и хотя Лександр не пускался в описание назначения мест, которых мы проходили, однако ему доставляло искреннее удовольствие видеть моё восхищение. А восхититься было чем. После того как мы прошли длинный коридор по обеим сторонам которого располагались кельи мы вышли во внутренний дворик. Планировка была типичная, позади меня стена, по бокам коридор, а впереди выход во двор огороженный перилами. Аналог древне китайских пагод, если хотите. В центре дворика был установлен красивый фонтанчик, чуть впереди шла аллея по обеим сторонам которых возвышались красавицы вишни. Я только и мог, что вздохнуть не в силах вымолвить ни слова. А за аллеей начинался Лес. Никогда не видел такого огромного леса, тянувшегося на многие километры вокруг. Я мог бы часами любоваться этой красотой, но Лександр вежливо но непреклонно заявил, что нам нужно торопиться. Мы прошли весь коридор, свернули, я успел осмотреть следующую часть двора, где располагались тренировочные площадки, правда в этот дождливый день никто не тренировался. Мы прошли ещё несколько коридоров, поднялись по лестнице аж на последний, седьмой этаж и остановились перед неприметной деревянной дверью. Лександр весь подобрался, как изготовившийся к броску волк, но тут из-за двери раздалось: — Проходите, мои дорогие гости.

Дверь неслышно отворилась, пропуская нас внутрь. Лександр пропустил меня вперёд и вошёл следом, закрывая дверь. Ну что я могу вам сказать? Уютная комната. Я бы даже сказал покои властителя. Даже не знаю с чего начать. Во-первых, на фоне кельи из которой я выбрался она смотрелась огромной и гораздо более уютной. Полы устланы мягкими шкурами, часть каменной кладки стены была переделана в огромный камин, в котором сейчас плясало пламя. Напротив камина на полу была постелена небольшая циновка. Чуть впереди на небольшом постаменте было установлено уютное кресло в котором сидел тот, кто хотел меня видеть. Я ещё немного полюбовался интерьером, моё внимание привлекла ширма, такой же простой деревянный стол и шкафы с книгами и древними манускриптами. Мои глаза прямо-таки впились в книги и старец заметив это улыбнулся и приветливо сказал: — Добро пожаловать в моё жилище, дорогой странник. Я искренне рад, что вы стоите передо мной — целый и невредимый.

— Благодарю вас, почтенный старец. — Я поклонился ему чисто неосознанно, по привычке. Кто-то учил меня уважать старших и от взгляда старика это не ускользнуло.

— Я вижу вы неплохо воспитаны, мой дорогой странник. Это похвально. Прошу прощения за то, что я не представился сразу. Я — Настоятель этого монастыря, но меня все здесь называют Великим учителем. Однако, я позволю вам пока что называть меня старец Айланделл.

— Великий учитель! — возмущению Лександра не было предела, но старец посмотрел на него внимательным взглядом, вроде даже и не злым, но ученик вдруг резко сжался.

— Благодарю тебя за заботу, Лександр. Я прошу тебя, сходи вниз и проверь, как идут дела у Дженналит и остальных. Я должен поговорить с нашим гостем наедине.

— Слушаюсь, Великий учитель, — Лександр послушно кивнул и поклонившись вышел вон.

Только теперь я смог рассмотреть моего спасителя получше. А старец-то был не так прост каким казался на первый взгляд. Внешне он ничем не выделялся на общем фоне, низенький, сухонький старичок с морщинистым овальным лицом. Серо-зелёные глаза смотрели спокойно, но по-доброму, нос почти полностью отсутствовал, толи он переболел дурной болезнью, толи пережил травму, но у людей такого впалого носа просто не бывает. Одевался он в такое же как и у Лександра чёрно-золотое кимоно, но рисунок был сшит радужными нитями и представлял собой демонического эльфа отведавшего крови. Волосы у старика отсутствовали. Я заподозрил в нём могущественного человека только после того, как увидел с какой лёгкостью он подавил вспышку неудовольствия поразившую Лександра.

— Прошу простить поведение моего ученика, — старец пожал плечами. — Лександр хороший человек, он обладает выдержкой, имеет стержень, как говорят в большом мире, но, он приверженец старых традиций. Он и помыслить не может о том, чтобы их нарушить.

— Это не проблема, старец Айланделл. Человек поддерживающий старые традиции обладает верой.

— Но им владеет и страх. Человек, который боится нарушить старые традиции цепляется за них как за якорь, который не даёт уплыть в океан. Уничтожь этот якорь, и человек в панике начнёт дрейфовать и погибнет.

— Но если корабль не может сам поднять якорь и отплыть туда где его ждут, нужен кто-то кто поможет это сделать, в противном случае корабль сгниёт быстрее чем потонет в свободном плавании. — Не задумываясь ответил я, и старец посмотрел на меня с уважением.

— Вы говорите мудрые вещи доступные моему разуму, юный странник. Вижу, что вы не так просты, как мне виделось сначала.

— Благодарю вас, почтенный старец Айланделл. В вас сокрыта огромная Сила, но она не сразу бросается в глаза. Должно быть, вы Великий Маг.

Старец улыбнулся своим мыслям и отрицательно покачал головой. Я чем-то его позабавил.

— О нет, я не принадлежу к воителям Источников магии. Я — Верховный Монах, моя сила в управлении потоками моего тела. Это очень сложное искусство, и, в чём-то, оно несомненно похоже на искусство магической школы. Вы наверное маг, раз заметили нечто родственное вам. Я не прав?

— Не знаю. — Честно ответил я. — Я говоря по правде не знаю, как я попал в ваш монастырь, кто я такой, и что за битву мне пришлось пережить. Судя по словам Лександра, я выжил только по воле чуда.

— Он прав, юный странник. — Старец нахмурился и стал серьёзным как никогда. — Я надеялся, что вы сможете прояснить для меня некоторые моменты связанные с историей вашего появления, но, видимо, тот кто нанёс вам эти страшные раны повредил ваш разум. Вы хоть что-нибудь помните?

— Ничего. С того момента как я очнулся — ничего. Каждый раз, когда пытаюсь вспомнить, натыкаюсь на стену.

— Тем более странно, что вы помните некоторые вещи, но не помните откуда их знаете. Ну ещё бы. Мало кто выживал после заклинания зла — Venegance La Tanatos.

— А что это за заклинание? — произнесённое старцем оно не вызвало во мне ничего особенного, но вдруг стало интересно.

— Это очень страшное заклинание. Я не умею колдовать, даже такой опытный воин как я не может управлять потоками магии, но я хорошо знаю теорию. Это заклинание было написано неким Богом страшной Силы, посвятившим всю свою жизнь служению Хаосу — повелителю вселенского зла. Видите ли, Боги, как и многие смертные умеют вписывать свои имена в потоки энергии и создавать новые заклинания. В основном такие заклинания служат сохранению порядка, но это служит самой смерти. Оно убивает тело, причём убивает медленно, человек словно бы гниёт изнутри, его внутренности вытекают через поры, теряется связь с магией. Я удивлён, что вы выжили после этого заклинания. Наши Лекари пользовали вас более недели.

Старец смолк, а я попробовал переварить информацию. Я сейчас нахожусь в неизвестном мне монастыре, в неизвестном мне мире, с полным отсутствием каких-либо воспоминаний, и не имеющий перед собой ни малейшей цели. У меня даже имени не было, с которым я мог бы себя ассоциировать. Старец не торопил меня, давая время как следует поразмыслить. Ситуация более чем незавидная, вы не согласны? Перво-наперво, я решил побольше разузнать о том, где я нахожусь и что мне собственно теперь делать. Однако память снова пришла мне на помощь, я вдруг вспомнил, что я нахожусь в мире Астаха, а дворе тысяча сто восемьдесят пятый год, со дня основания Светлой Империи Имелхарон и подписания Великого Договора. Но больше ничего вспомнить не удалось, поэтому я спросил о том, что меня интересовало с самого начала.

— Где я, старец Айланделл? Я с трудом вспоминаю основы географии и с каждой минутой мой разум кидает всё новые и новые имена и названия. Однако, я не помню ни одного монастыря с названием Харакерст. Я помню Арнэрест и Милдантор, а также монастырь Гейкельран, но Харакерст мне незнаком.

Теперь уже старец задумчиво уставился в пространство беззвучно шевеля губами. Мой вопрос либо поставил его в тупик, либо же заставил понервничать. Однако старец принял для себя какое-то решение, и снова посмотрел на меня. Его взгляд меня озадачил, в нём сочеталась странная смесь смирения и ожидания неизбежного, но отчего-то это ожидание казалось удивительно сладостным.

— Я думаю, вы так или иначе узнали бы правду. Уж лучше вам её расскажу я. Много веков назад, за несколько лет до основания Светлой Империи группа людей отказавшаяся принять подданство Сатена Аркасана бежала прочь. Войдя в сговор с Великими Небесными Владыками и Хранителями Подземного Царства, — он выделил каждое слово, — они с их помощью, смогли пересечь границу и оказались в самом сердце таинственного леса. Не того леса, который известен как Майвен Вейленхель, что на границе между миром людей и эльфов Нольонда, а лес Варагог Морта, что простирается от гномьих гор до самого тёмного Княжества. Огромный кусок леса зачарован настолько сильными чарами, что даже Боги не могут нас найти. Только воспитанники этого монастыря, основанного беженцами знают, как входить или выходить сквозь врата Харакерста. Но иногда, врата сами открываются перед Избранными. Я уже сто пятьдесят лет являюсь настоятелем этого монастыря, но ещё ни разу никто не приходил сюда извне. Никто до вас. — Значимо добавил он скрестив руки на груди.

— И что это должно означать, почтенный Айланделл? Уж не хотите ли вы сказать, что я один из тех избранных, о которых вы говорите.

Старец едва заметно кивнул и снова мелькнула его грустная улыбка. Этот старик знал гораздо больше чем говорил.

— Что ж, мой дорогой странник, я буду с вами откровенен. Никто и никогда не проникал в этот монастырь извне. Любые шпионы были бы уничтожены, но если вспомнить, в каком состоянии вы находились на тот момент, когда я вас нашёл, вряд ли можно предположить, что вы наблюдатель. Я вижу знаки сокрытые от простых людей. Над вами пылает знак самой смерти, более известной нам, как смертельная госпожа. Мы издревле почитали её, согласно легенде, только один человек может быть отмечен ею и остаться после этого в живых.

— И что же это за человек? — знаете, есть такое понятие — профессиональный интерес. Так вот сейчас меня заинтересовал этот вопрос именно с этой точки зрения.

— Согласно легенде, когда мир переживёт три войны из которых две будут братоубийственными, настанет время четвёртого конфликта — самого страшного конфликта из всех уже прошедших. Мы должны будем выйти на битву по приказу небесных владык, но только один человек, пришедший в монастырь изгнанником сможет решить, идти ли нам в битву, или остаться в стороне сохраняя мудрость Харакерста для жителей других миров. Три войны прошли, и две из них были братоубийственными. Пришло время четвёртой, и сейчас, в ожидании знамения, я встречаю возле жертвенного алтаря сломленного юношу, который должен был умереть. Что я могу думать об этом, юный странник?

— Я не знаю, — честно ответил я. — Мне самому нужны ответы на мои вопросы. Я надеялся, что вы сможете помочь мне, однако, — я нахмурил лоб, меня снова поразила вспышка головной боли. — По-видимому вам нужна моя помощь в чём-то, старец.

— Я скажу вам прямо — выбор у вас небольшой, но он всё же есть. Вы можете отказаться от каких-либо отношений с нами. Вам завяжут глаза и проводят к порталу, который перебросит вас в людные районы, как можно дальше от монастыря. Однако это не вернёт вам память. Есть другой способ. Возможно, он не поможет вам в возвращении вашего «то кем я был», но вы сможете познать самого себя и поймёте что означает фраза — «Но токил мас»

— То кем я стал? — переспросил я.

— Совершенно верно. Я предлагаю вам вступить в ряды монахов Харакерста. Вы сможете развить некоторые ваши навыки, и, возможно, сможете найти ответы на вопросы, которые не дают покоя юному разуму. Этот путь сложен, однако вы будете воспитываться иначе, чем остальные. Я не могу заставлять вас служить нашим идеалам.

Он говорил ещё о чём-то, а мой разум щедро преподносил мне картины прошлого. Монахи трёх монастырей в отличие от монастырей обыкновенных воспитывали воинов святого братства. Эти юные аскеты настолько сильно истязали себя и вступали в контакт со своим внутренним я, что могли голыми руками пробивать крепостные стены и устраивать землетрясения. В рукопашной схватке они считались непобедимыми, секреты их мастерства были неведомы даже членам Ордена, но как и все остальные, монахи были наиболее остро подвержены действию «Золотого Лорда».

— Кто такой «Золотой Лорд»? — зачем-то спросил я, хотя разговор его и не касался, и старец смолк.

— «Золотой Лорд»? Да-да, мне известен этот титул, — готов поклясться, что старик немного побледнел. — Только в стенах нашего монастыря стараются вслух не упоминать о нём и его слугах.

— Прошу простить меня. Этот титул совершенно случайно вырвался.

— Ничего страшного, мой юный друг. Так что вы думаете насчёт моего предложения вступить в монастырь Харакерст?

— Монастырь… Да, я понимаю. — Мысли снова начали скакать вокруг таинственного «Золотого Лорда», однако наотрез отказывались складываться в истинную картину происходящего.

— Ну так что же вы решили, мой юный друг? Если я излишне тороплю вас, не стесняйтесь, скажите мне об этом. Я дам вам время подумать.

Я не ответил ему ничего, но в мой разум ворвалось одно единственное слово — Клятва!

— Почтенный старец Айланделл, я искренне благодарен вам за вашу заботу. Вы поставили на ноги раненого человека, и я не оставлю свой долг неоплаченным. Поскольку я не знаю себя, не знаю, откуда я родом и что мне делать дальше, я сочту за честь вступить в ваш монастырь, но с одним единственным условием, которое обязано выполняться.

— Внимаю вам, мой юный гость.

— Никогда и никому я не дам клятв находясь вдали от дома и от самого себя. Даже если какой-то обряд требует принесения клятв, я не буду их давать. Такова моя воля! — последняя фраза была произнесена мною необыкновенно властно, я сам от себя такого не ожидал, однако, настоятель монастыря покорно склонил голову.

— Да будет так, посланец.

Старец хлопнул в ладоши и в комнату тут же вступил мальчишка лет десяти.

— Чего желает Великий учитель?

— Герольд, принеси нам пожалуйста перекусить. Чего-нибудь попроще, но посытнее.

— Будет исполнено, Великий учитель. — Мальчишка исчез быстрее чем появился, оставляя нас наедине.

Старик почувствовал себя более свободно. Выудив из недр кимоно табакерку, он набил табаком длинную тонкую трубку и со смаком раскурил её. Комната начала наполняться сладковатым удушливым дымом.

— Это травы Куруноа, самый ужасный яд из всех существующих на земле. Добавь пыль сушёных листьев в еду или воду и смерть придёт к человеку быстрее чем он успеет осознать, что отравлен. Вдохни этот дым и твой разум опустеет, а ты сам отправишься в глубины сознания. Только нужно очень тщательно следить за собой, он коварен, этот яд. Возможно он поможет тебе вспомнить некоторые моменты из прошлой жизни.

— А может быть и нет. — Я свободно выдыхал аромат, но никакого полёта сознания не ощущал. Похоже эта дрянь не действовала на меня. — Прошу прощения, почтенный Айланделл, но я не ощущаю ничего из того, о чём вы мне говорите.

Я не могу описать вам, какое выражение посетило лицо старика, однако когда он заговорил голос его был исполнен почтения.

— Даже я не могу долго выдыхать этот дым, а вы до сих пор стоите на ногах. Лександр рухнул бы на пороге, вздумай он вдохнуть эту отраву. Вы необыкновенный человек, странник пришедший в ночи.

Словно в подтверждение его слов, дверь распахнулась вновь и на пороге возник мальчишка с подносами. Он перевязал лицо тряпками, но стоило ему приблизиться к нам, как глаза его закатились и он рухнул на пол. Старец легко подхватил тарелки, и поставив их на столик извинился, потом подхватил мальчишку на руки и бодренько вынес его на свежий воздух. Мне только и оставалось, что стоять и удивляться. Вскоре он вернулся, но за то время, что его не было, я успел выпить почти весь зелёный чай и съесть рис со странным сладковатым соусом.

— Наелись, странник? — спросил он, получив мой кивок старец улыбнулся и хлопнул в ладоши. — Ну вот и прекрасно, юный странник. Давайте теперь поговорим о деталях.

— Деталях, почтенный Айланделл? — не понял я.

— Видите ли, все ученики Харакерста проходят определённое обучение с самого детства, начиная с четырёх лет. В восемь лет, они впервые начинают боевые тренировки. Я думаю, вы хороший воин, однако сомневаюсь, что вы хороший монах, которому известны приёмы нашего монастыря. Вы, например сможете повторить удар «мягкой лапы»?

Старец вдруг очень ловко вскочил на ноги и совершив прыжок резко выбросил вперёд руки и ноги, целя мне в лицо. Моё тело среагировало молниеносно. Я отскочил в сторону хватая старца за ногу, точнее, пытаясь схватить. Старец каким-то ловким движением зацепил меня, и руку пронзила боль. Я со стоном отпустил его, и он пружиной отскочив от стены, приземлился возле меня.

— Невероятная скорость, почтенный Айланделл. Никогда не встречал никого, кто настолько хорошо может сражаться, при такой комплекции.

— Дело не только в скорости, ученик, но и в опыте. Твой наставник, кем бы он ни был, замечательный учитель. Лександр долгое время не мог научиться правильно рассчитать момент моего нападения, а ты даже считать не стал, просто отреагировал и всё. Но не проигрывать же мне, старцу, такому юнцу как ты?

— Я не помню своего учителя, старец. Я вообще ничего не помню.

Мы оба замолчали. Слово учитель вызывало во мне странный отклик. Какая-то противная горечь в душе возникла, и что-то смутное, непонятное. Он взял это на заметку, и перевёл разговор в другое русло.

— Что ж, я думаю, первые несколько дней вы потренируетесь в обществе моих лучших учеников. Лександра, Балифа, Нэола и Ромула. Они прекрасно знают своё дело и смогут восстановить ваши навыки. Ровно через десять дней, семнадцатого числа месяца волка начнётся очередной учебный год. Наша монастырская школа полностью в вашем распоряжении. Если вы сможете показать свои навыки, вас сразу же зачислят в группу учеников готовящихся выбрать специализацию. Я уверен, что вы со всем справитесь. Я буду наблюдать за вами, и если возникнут какие-то трудности вы можете смело обращаться ко мне.

— Почтенный старец, я не помню своего имени. — Большая часть слов старца, казалось, прошла мимо меня, хотя всё отпечаталось в памяти. — Я не могу вспомнить своего имени, имени моего рода. Я ничего не помню. Как мне называть себя? И как меня будут называть другие?

— На этот вопрос у меня нет ответа, странник. Пока, пусть тебя называют странником, а когда придёт время, ты сам найдёшь себе имя.

— Благодарю вас за заботу обо мне, почтенный старец, я хотел бы немного прогуляться на свежем воздухе.

— Прогуляться? — Старец посмотрел в окно. Дождь закончился, но тучи продолжали надвигаться на нас. — Что ж, думаю, у вас есть несколько часов до того, как начнётся ливень. Вы можете прогуляться. Я попрошу Дженналит составить вас компанию. Она встретит вас внизу.

— Спасибо вам, почтенный старец. Я всё понял. Увидимся вечером.

— Удачи вам, юный странник.

Я вышел за дверь и отправился вниз, на встречу с таинственной Дженналит. Теперь я превратился в странника, но что-то мне подсказывало, что ненадолго.

* * *

Старец подождал пока Инквизитор, или теперь уже Странник не покинет его покои, и только после этого вызвал к себе Лександра. Дар мысленного общения был его огромнейшей привилегией, и он использовал его как можно более часто.

— Вы звали меня, Великий учитель? — с поклоном спросил юноша.

— Да, Лександр. Мои догадки верны. Это он — Избранник Госпожи.

— Вы уверены, Великий учитель? Может быть это просто совпадение?

Вместо ответа старец чуть приподнял ткань кимоно обнажая ногу, на которой мерзостно выделялись совсем свежие ожоги.

— Я хотел продемонстрировать ему наше умение. Удар «мягкой лапы». Он уклонился и едва не схватил меня. Я сумел победить, но посмотри, чего мне это стоило. Соприкоснувшись с его аурой я получил ожоги. Великая Сила сокрыта в этом юноше, и великая печаль. Я верю, что он не случайно утратил самого себя. Кто-то постарался закрыть его память. Даже Алая Роза Куруноа не помогла мне сломить бастионы разума.

— Великий учитель, я боюсь, что он может стать опасен нам. Нашему монастырю. Вы не думаете, что он однажды захочет воспользоваться древним правом на поединок?

— Если такое и случится, Лександр, значит, такова судьба. Я не буду об этом жалеть. Помни, время всего лишь река, но она способна утолять нашу жажду только до тех пор, пока не превратиться в стоячую заводь. Я живу очень долго, и такой исход, как тот, что ты мне пророчишь, кажется е куда более желанным, чем смерть в постели — в бесславии и старости.

— Великий учитель, но как же я? Как же монастырь? Он ещё мальчишка, и я ещё мальчишка. У нас нет того, что поможет процветанию обители.

— Не стоит, Лександр. Ты способен на большее, я знаю. Ты научишься, дай только срок. Сейчас нам предстоят трудные времена. Мне кажется в этом полугодии мы лишимся нескольких особо нерадивых преподавателей. Наш гость преподнесёт нам много сюрпризов.

— Как мне называть его, Великий учитель?

— Я решил оставить ему имя Странник. Он сам вспомнит своё имя, но позднее.

— Куда он отправился сейчас, Великий учитель?

— Дженналит покажет ему наш монастырь. И не спорь со мной, я прекрасно знаю, что я делаю. Подготовь всё необходимое для нашего гостя.

Лександр покорно склонил голову и получив благословение поспешил выйти, старец не стесняясь своего ученика снова впадал в транс.

* * *

Нужное место я нашёл очень быстро. Стоило мне спуститься на нижние этажи, как я увидел приближающуюся Дженналит. Старец упоминал её имя с необыкновенной нежностью, и увидев её, я понял, что стало тому причиной. Дженналит была необыкновенной девушкой. Кстати, первой девушкой, которую я встретил после потери памяти. Знаете, есть такой тип — роковая женщина с изысканной натурой? Так вот Дженналит была именно такой. Увидев её первый раз, я на миг замер, наслаждаясь её красотой. Первой, что бросилось мне в глаза, так это её фигура. Для своего возраста (ей было пятнадцать) она была необыкновенно высокой, статной, шла ко мне с высоко поднятой головой. При этом её иссиня-чёрные глаза сверкали словно бросая вызов всему миру. Кимоно было подстать ей самой, чёрное, расшитое серебряными птицами (узоры из нитей). Длинные прямые чёрные как ночь волосы, были собраны в хвост, причём верёвка была сплетена таким образом, что образовывала этакую сетку на волосах. Несмотря на воинственный вид, она шла ко мне улыбаясь чарующей улыбкой, и хотя мне хотелось улыбнуться ей в ответ, что-то мне подсказывало этого не делать. А на лицо девчушка была страсть как хороша, видимо богиня творчества лично лепила её образ. Тонкие и изящные черты, ничего лишнего, правильный овал лица, небольшой носик, хитрые, слегка прищуренные глаза в обрамлении тонких бровей. А улыбалась она просто ослепительно, как я уже говорил.

Поравнявшись со мной, девушка коротко кивнула мне, а я вдруг вспомнил, почему её лицо кажется мне таким знакомым.

— Это ты?! Я помню тебя. Это ведь ты ухаживала за мной, когда я лежал в горячке?

— Совершенно верно, гость Харакерста. Меня зовут Дженналит, я ученица крыла пламени и ветра, а также учитель младших учеников из не оформившихся. Великий учитель попросил меня сопроводить вас и показать красоты Харакерста. Как мне вас называть?

— У меня нет больше имени. Своего я не помню, а то, которое подобрал старец Айланделл, в смысле, ваш Великий учитель, не совсем мне подходит. Но, пока что вы можете называть меня Странником.

— Печально. Я думаю, вы вспомните своё имя. Ну, на первое время сойдёт и странник. Пойдёмте, я покажу вам монастырь, а то скоро опять пойдёт ливень. На этой неделе погода вообще словно взбесилась. У нас недели две назад был ураган и землетрясение, а с момента вашего прихода, дождь льёт не переставая.

Она выпалила всё это на одном дыхании, и повела меня за собой.

Красивые места. Сказочно красивые. Экскурсия, которой я был удостоен мне понравилась. Наш монастырь находился в самом сердце зачарованного леса, на огромной возвышенности. Дженналит показывала мне всё не переставая тараторить, а я внимательно слушал её восхищаясь тем, что предстало пред моим взором. Она провела меня по всем тренировочным площадкам. Их было очень много, и они явно предназначались не для тренировок с обычным оружием. Я видел макеты людей, животных, какие-то брёвна, противовесы, причём большая часть макетов была создана из камня, железа и чугуна. Видел начисто выжженные от леса площадки усыпанные песком. Дженналит скупо описывала эти места, просто сказала, что они предназначены для разных групп учеников. Затем мы сходили в рощу где я впервые в жизни увидел настоящего оленя. У нас в империи они встречались редко, но, как я позже вспомнил, они всегда вызывали во мне восхищение. В принципе, на этом экскурсия закончилась, Дженналит показала мне самые основные места. Но когда мы вышли из леса и оказались на краю холма, возле спуска, я вздохнул полной грудью и восхищённо прошептал: — Какая красота. Никогда не видел такой красоты.

И это было правдой. Я утратил память, но за всё время обучения в Инквизиции, у меня просто не хватало времени на то, чтобы любоваться закатами и природой. Даже Лита не могла выбираться за город надолго, а она очень любила лес, правда ночью, когда на небе зажигалось много звёзд. Но в те минуты, стоя на краю холма, я смотрел на заходящее солнце и моя душа пела. Солнце было уже у самой кромки горизонта, окрашивая небо в нежно-розовый цвет. На нас неслись тучи, которые сейчас казались золотистыми, где-то вдали грохотал гром. Я видел верхушки деревьев, на многие километры вокруг простилались громады деревьев которые мерно покачивались под дуновением ветра.

— Скоро начнётся гроза, странник. Нам нужно возвращаться.

— Да-да, сейчас. — Я наслаждался красотой стараясь продлить эти сладостные мгновения покоя, которые снизошли на меня. Все войны, вся ложь, всё что угнетало меня последние четыре года наконец-таки ушло, не знаю как надолго, но всё же ушло.

— Что с вами, странник? Ваша кожа пылает.

— Пойдёмте, Дженналит. Спасибо вам за познавательную экскурсию.

Мы поспешили отправиться к монастырю, но ливень успел таки нагнать нас. Дженналит грязно выругалась и сказала: — До монастыря мы не успеем. Пойдём в тренировочную секцию. Это близко!

Я пожал плечами и согласился. Что ещё мне оставалось делать?

* * *

Старец смотрел в зеркало созерцания и удовлетворённо кивал головой. Он хорошо знал Дженналит, и догадывался, чего она хочет добиться, но он также знал, что её время ещё не настало. В тренировочной секции сегодня встречалась тройка весельчаков и балагуров, которую старец отбирал лично. Юного Избранника следовало обучить как можно скорее. Старец видел на горизонте тучи, и то было дурное предзнаменование. Он больше всего на свете боялся только одного, что Зло во плоти придёт к нему и потребует отдать долг. Госпожа предупреждала, что в следующий раз, никто не сможет защитить Харакерст от вторжения извне.

Но даже старец не знал, какие страсти сейчас накалялись в кругах «Божественного Совета», и в отряде Инквизиторов.

«Божественный Совет».

В тот день на совете присутствовала только «верхушка» Богов. Боги Стихий, Эркхаэль, и Князь Тишины. Князь Тишины был в ярости, и никакие доводы не могли убедить его в бесплодности поисков Инквизитора.

— Да поймите же вы, Князь! — Эркхаэль редко терял терпение, и хотя разговор Богов проходил не в телесной оболочке, его голос сейчас был полон гнева. — Мы обыскали все места подвластные нашему контролю! Тёмные Боги, и те, согласились помочь вам, и прочесали всё! В Хашарате его нет и быть не может, если он в горах Мистиков, то уже должен быть мёртв. Даже в Мильхенрате нет никаких известий о дитяти Сатурна.

— Он не мог исчезнуть! Вы все боитесь его возвращения после того, что он продемонстрировал вам во время этой битвы! Я не могу больше ждать. Если «Божественный Совет» признаётся в своей некомпетентности, я обращусь за помощью к Диасонию Ардаэль.

В незримой зале воцарилось молчание, некоторые Боги пришли в ужас от одной мысли о том, что падший Бог может обрести поддержку Князя Тишины, но спор разрешила Тасия Тайрина, явившаяся на Совет, как всегда незваной гостьей.

— Ты не сделаешь этого, Князь Тишины. Ты не обратишься к моему другу за помощью, он не поможет тебе найти моего внука, и ты сам не сможешь его найти, потому что я так решила.

— Тайрина! — Князь поджал губы и презрительно сплюнул. — С каких это пор, я, Князь Тишины, должен спрашивать у тебя разрешения? Экзель Избран мной — он мой Апостол, а я — Хранитель его Клятвы. Без меня он и его друзья погибнут.

— Ты не прав, Князь Тишины. Во-первых, Экзель Джемал полноправный Бог, которому предстоит сделать свой выбор. Согласно Закону, который не можешь приступить даже ты, он не может быть Апостолом чьей бы то ни было Силы, пока не сделает свой Выбор. Во-вторых, Князь Тишины, Клятва Экзеля более не имеет Силы. Ты не помог ему спасти друзей, хотя ты прекрасно знал, кто отравит их. Ведь я дала тебе предупреждение. Он совершил чудо и сумел одолеть меня, но теперь, друзья Экзеля Джемал связаны с его Божественной Сутью. Стоит ему умереть, и те из них, что не входят в старшие расы, погибнут вместе с ним. В-третьих, Князь Тишины, — Голос Тайрины приобрёл металлические нотки. — У вас, Богов и Демонов свои игры, а у меня своя Цель. Я редко вмешиваюсь в ваши дела, и всегда даю щедрую плату за вмешательство. Перед лицом Великих Сил и членами «Божественного Совета» объявляю я свою волю! Экзель Джемал не входит в ваш Пантеон и не подвластен Суду! Любой кто посмеет искать его, вмешиваться в его жизнь, или мешать его жизни, будет наказан смертельным поцелуем. Пощады я не дам никому, ни Богам ни Смертным! Я даю вам последнее предупреждение, Боги, я запрещаю вам искать его, или даже упоминать его имя всуе. Идите и играйте в свои игры. «Божественный Совет» объявляю закрытым!

Один за другим Боги спешили покинуть круг Силы, даже не глядя на мятежного Князя, единственного, который отказался покориться. Он гневно сжал кулаки, но заговорил на удивление учтиво.

— Я принял твоё предупреждение, госпожа Тайрина, но даже ты не властна надо мной. Ты не в силах подарить мне покой и забвение, и меня не волнуют твои приказы.

— Ты прав, Князь Тишины. — Тайрина ласково прикоснулась к щеке Князя, оставляя пламенный след. — Ты не был записан в летописях моего Брата, я не смогу тебя забрать, пока не случится то что должно, однако, послушай меня, пожалуйста. Сейчас я не приказываю, а прошу тебя. Оставь его в покое. Я знаю где он, ему там сейчас хорошо. Не лишай его тех мгновений счастья, которые ему отведены. Грядёт война, и он не сможет остаться в стороне. Инквизиция столкнёт его в Хаос — Я Знаю это. Он должен иметь хотя бы видимость выбора.

— С ним хотя бы всё в порядке? — после минутной паузы спросил Князь Тишины.

— Он счастлив, Азраил. Он счастлив как никогда.

Князь Тишины не ответил Госпоже, но исчезая он послал ей короткий кивок, словно соглашаясь с ней, и Тасия устало вздохнув отправилась дальше.

Джером и Нильсен Эгерейя сидели в трактире Астория и Тюльпан и за кубком вина обсуждали возможность создания поисковой партии, которая должна будет найти Экзеля. Было уже довольно поздно, и если бы их увидели Старшие Ордена, дело окончилось бы выговором, а то и чем построже. Джером был учителем, А Нильсен, за отвагу проявленную при защите границы Нольонда был награждён, и его досье отправили на рассмотрение, с целью повышения ранга.

— Всё также, брат. Я обращался ко всем Хранителям, даже к Оку Тьмы, но ничто не помогает. Я не могу найти Экзеля. Даже слепки ауры взятые с его вещей ничем не могут нам помочь.

— Я знаю, Джером. Керин и Корнелия ищут по всем землям, даже в Криссталию послали наблюдателей, но нет ничего. Меня убивает бездействие Хабека. Он-то чего ждёт?! — Нильсен ударил кулаком по столу. — Ученики Экзеля, все как один готовы костями лечь, лишь бы его найти, мать Экзеля, и та, денег мне предлагала за создание поисковой партии.

— Самое странное в том, что мы утратили связь с Экзелем. Я знаю, что он жив, но даже его дочь… — Джером зажал рот рукой, понимая, о чём он только что проболтался. Глаза Нильсена зажглись интересом, и он весь подался вперёд.

— Какая ещё дочь? Расскажи немедленно!

Джером быть может и отвертелся бы, но он прекрасно понимал, что врать Нильсену бесполезно, к тому же рано или поздно, друзья должны были узнать правду. И он рассказал брату про те дни, когда Экзель отправился в Брандор, и про то, как Керин буквально силой выгнал Литу обратно на родину. Нильсен горько кивал, когда Джером рассказывал ему про всё это, и теперь ему стало жаль Литу.

— Ты пойми, я хотел рассказать Экзелю правду, но нельзя было этого делать. А теперь ты и сам знаешь, что заставляло меня молчать.

— Бедный-бедный Экзель. Да и Литу жаль. Как же она должна была страдать.

Их разговор прервал Ричард, незнамо как выбравшийся из Инквизиции. Он пришёл в трактир в своей ночной рубашке и направился к их столику. Поравнявшись со столиком наставников, он застыл как вкопанный.

— Ричард? Что ты здесь делаешь? Я же запретил покидать Орден после отбоя.

Ричард не ответил. Он продолжал молча таращиться на преподавателя и его друга.

— Ричард? Что с тобой? — обеспокоено спросил Джером, но Нильсен дёрнул его за рукав.

— Постой. Он сейчас «Видит». — Действительно, глаза юношу были полны белесого тумана, а в следующую секунду они начали наполняться Тьмой. Нильсен удивлённо крякнул, его глаза в унисон глазам ученика стали чёрными, но Ричард не имел враждебных намерений.

— Вы — верные друзья, и благородные смертные, но в этот раз, вам придётся отступить. Нельзя искать Экзеля Джемал. Я запретила делать это Богам, вас же прошу, не ищите. Он сам вернётся в тот день, когда будет по настоящему нужен.

Ричард закатил глаза и рухнул под ноги учителям. Нильсен с трудом поймал ученика, а я перенёсся в другое место.

Амиладжар Джемал сидела на кровати в своей комнате и тихонько всхлипывала. Многодневные поиски не дали никаких результатов. Хабек отказался обсуждать создание поисковой партии до решений «Божественного Совета», а ведь она ему доверяла. Амиладжар проплакала все глаза, и не сразу заметила, что в комнате находится не одна. Напротив неё стояла Тасия Тайрина, и Амиладжар сразу же узнала её, потому что ей уже приходилось сталкиваться с таинственной Богиней.

— Здравствуй, Амиладжар Джемал. Прости, что я пришла в твой дом незваной гостьей. — Никогда мне не приходилось слышать таких слов от самой смерти.

— Ты всегда незваная гостья, Тасия, хотя для некоторых, твой визит великое Благо.

— Я вижу ты плачешь. Но ты рано начала скорбеть о нём. Твой сын жив и здоров, и находится там, где мой проклятый отпрыск не причинит ему вреда.

— С ним всё в порядке?! — радостно вскочила Ами. От слёз не осталось и следа.

— Да, Амиладжар, и поэтому я Лично пришла к тебе. Я хочу кое-что тебе сказать, и ты выслушаешь меня внимательно. Ты согласна?

— Да, Тасия. Я согласна.

Тайрина удовлетворённо кивнула и прошлась по комнате.

— Ты помнишь нашу первую встречу, Ами. Ты помнишь, на каких условиях, я позволила тебе оставить нашего мальчика у тебя. Ты всегда воспитывала его сама, а я только наблюдала и защищала от несчастий. Даже когда ты решила воспитывать его во лжи, я согласилась и промолчала, но именно твоё безответственное поведение нанесло ему такую глубокую рану. Твой сын всегда ставил тебя на первое место, все свои победы он посвящал тебе, а знаешь почему? Потому что в одну из длинных, одиноких, холодных зимних ночей, он стал свидетелем твоего ночного кошмара. Ты наверное помнишь, что тебе снилось?

— Да, Тасия, я помню. — Мать Экзеля посмотрела в окно и перед её глазами пронеслись картины из прошлого — минуты счастья превратившиеся в годы горя и отчаянья. — Мне снился твой сын.

— Вы окружили Экзеля обманом, Ами, и теперь мне придётся действовать. Я не могу долго привлекать внимание, мне придётся быть осторожной. Я лишила твоего сына памяти, скрыла его воспоминания, и отправила на обучение туда, где он сможет лучше разобраться в самом себе. Я не хочу, чтобы мой отпрыск проклятый Богами получил преимущество и нашёл моего внука неподготовленным.

— Тасия, я хочу удостовериться в том, что он жив и здоров.

— Довольно, Ами. Не испытывай моё терпение, его в последние годы осталось не так много. Мой внук жив и здоров, и вернётся на родину тогда, когда сам захочет это сделать. Успокойся и живи, он не сможет простить себе, если вернётся домой после твоей смерти. Ты поняла меня, Амиладжар Джемал?

— Да, Тасия. Я поняла тебя. Я постараюсь смириться, но молю тебя… дай мне знак, когда…

Мрачная Богиня исчезла также быстро как и появилась, и только резкий удар грома не дал Великой впасть в уныние. То был знак к началу действия.

* * *

Дженналит оказалась права. Тренировочная секция находилась буквально в пяти минутах вглубь леса от того места, где мы находились, однако пока мы бежали, я вымок до нитки, судя по недовольному сопению бегущей рядом со мной, ей тоже это сильно не нравилось. У меня от воды вся кожа покрывалась гусиной кожей и с лёгким шипением бегали мурашки. И когда на горизонте показалось крупное одноэтажное здание с покатой крышей, я вздохнул с облегчением.

— Кажется мы пришли, Дженналит.

— Да-да, вот только там уже кто-то есть. — Всё её дружелюбие куда-то испарилось. — Если это те о ком я подумала, то им сейчас придётся очень плохо.

— Миледи, постойте! — я схватил её за руку и только чудом уклонился от просвистевшего перед лицом кулака.

— Никогда не смей прикасаться ко мне! — разъярённо прошипела она. — Ты понял меня?

— Как желаете, Дженналит. Я всего-навсего пытался вас немного успокоить. Вам не следует так сильно нервничать.

Девушка не ответила мне и гордо задрав нос направилась в сторону постройки. Её поведение многое говорило и о ней самой, необыкновенно гордая девушка, не привыкшая к тому, что её могут ослушаться. Неторопливой походкой я отправился следом, и стал свидетелем своеобразной картины. Монахиня пинком распахнула дверь и вошла в залу, но ругаться почему-то не стала. Дженналит вошла и на ходу скинула кимоно, я краем глаза заметил довольно-таки красивую грудь, но менее чем через секунду она облачалась в новое кимоно, которое ей передали огромные руки, только почему-то чёрные. Стоило мне войти, как эти же самые руки, принадлежащие огромному чернокожему юноше обритому наголо, протянули мне второе кимоно, всё той же девственной белизны, что и предыдущее.

— Будь здрав, Странник из неведомых краёв, — усмехнулся парень. — На. Одень. А то все кишки простудишь.

— Спасибо. — Кое-как выдавил я из себя и чисто рефлекторно начал переодеваться, стараясь не смотреть в сторону Дженналит.

Говоря по правде, негры почти не встречались на континенте. Да, азиатский тип людей и даже мулаты обитали, как в Империи, так и в Княжестве, но вот негры встречались только за океаном, в районе Таолосанта или побережья клинков, близ Острова Гнева. Я исподлобья смотрел на паренька. Высокий, жилистый, но в плечах широкий, как корма у корабля. Сам не знаю почему такое сравнение пришло в голову. Он улыбался улыбкой в тридцать два зуба и ничто не могло испортить ему настроения. Его кимоно в отличие от моего было салатовым расшитое жёлтыми, коричневыми и зелёными нитями, складывающимися в узор изображавший дерево с раскидистой кроной. Вообще он мне понравился. Позитивный юноша. По-моему он на год младше меня, подумалось тогда. Единственное, что слегка портило картину, так это его сломанный нос. Видимо ломали ему его не один раз, потому что настолько скошенной переносица просто не бывает.

Постепенно моё внимание переключилось на двойку оставшихся юношей. Слева от входа стоял высокий длинноволосый брюнет в небесно голубом кимоно, но без вышивки и узоров, он вертел в руках шарики для укрепления кистей рук и с отстранённым интересом наблюдал за нами. Тонкие губы были сложены в ехидную улыбку, так мне показалось сначала, но, потом я присмотрелся и понял, что у него такая форма губ, что как бы он не улыбался, это напоминает насмешку. Черты лица у него были на редкость размытыми, люди с такими чертами становились непревзойдёнными разведчиками. Глаза бирюзовые и самое главное спокойные-спокойные, как у человека, который повидал настолько много всего, что всё происходящее вокруг уже не способно вывести его из равновесия. Также ново для меня выглядели его чёрные волосы заплетённые во множество косичек. Он едва заметно кивнул мне в знак приветствия, и я посмотрел на третьего.

Мальчишка. Нет, это был даже не юноша, а мальчишка лет тринадцати, может быть четырнадцати. Он тоже улыбался, почти так же часто как и его тёмный собрат, но всё же, в нём было что-то хрупкое, ранимое. Его кимоно как и у меня было белым, с отсутствием узоров.

Вы извините, если я так сумбурно описываю, просто в памяти возникают именно те детали, которые запомнились мне больше всего. Например этот юнец, обладал самой высокой скоростью из всех присутствующих. Правда с реакцией у него было похуже, а то ему вовсе цены бы не было. Глаза у него были тёмно-синими, как вечернее небо. У людей таких глаз не бывает. На нижней губе виднелась тоненькая ниточка шрама.

— Меня зовут Балиф, — темнокожий парень шутливо поклонился. — Великий учитель разрешил нам потренироваться здесь, и попросил, если мы «случайно» встретим вас здесь проследить, чтобы вы не намокли. Вот мы и взяли запасную одежду. Но ты Дженна, всё никак не успокоишься. Вижу, так и хочется тебе вступить в бой.

— Да пошёл ты! — Дженналит быстрым шагом прошла мимо нас, на прощание бросив. — Я домой. Позаботьтесь о госте. — И сбежала.

— Не обращай на неё внимание. — Добродушно заметил Балиф. — С ней всегда трудно. Она никак не может смириться с тем, что она вторая после Лександра. Ей не хватает опыта.

Я вежливо кивал, хотя ни черта не понял из того, что мне было сказано. Слушая весёлую болтовню Балифа, я старался повнимательнее осмотреться вокруг. Просторный тренировочный зал обставленный с предельным аскетизмом. Если сам монастырь был отстроен в лучших китайских и японских традициях (эквивалентно), то тренировочный зал представлял собой нечто среднее между европейскими и восточными стилями. Представьте себе грубые деревянные полы и стены устланные мягкими тканями, да высокие потолки. Особое внимание привлекали стены, они были слишком гладкими, словно предназначались для бега. В углу валялись маты. Меня это немного позабавило, я интуитивно вспомнил, что в моём Ордене не практиковались тренировки с матами. В дальнем углу виднелась ещё одна дверь, видимо вела в другие помещения для тренировок. Правда мне не дали долго заморачиваться описанием интерьера.

— Да плюнь ты, и выброси из головы! — Балиф рубанул воздух рукой, словно отсекая Дженналит от нашей компании. — Глупая девчонка. Ты лучше о себе расскажи. Мы за эти недели извелись. Вокруг тебя ползли самые разные слухи, один другого краше.

— Слухи? — я недоумённо посмотрел на него. Какие ещё слухи?

— Разные, — уклончиво ответил парень. — Мы обязательно тебе обо всём расскажем, только сначала, нам нужно познакомиться поближе.

Балиф указал рукой на невозмутимого парня стоящего поодаль от нас.

— Этот каменный хрыч Ромул. Он воспитывается в монастыре с самого рождения, и судя по его рассказам, он переживал такое, что все тяготы мира просто потеряли для него какой бы то ни было интерес.

— Спасибо, Балифар, — юноша улыбнулся увидев, как перекосило лицо весельчака. — Я действительно родился и воспитывался в монастыре. Балиф не любит, когда его называют полным именем, поэтому, даже Великий учитель называет его просто Балиф. Он родом с побережья клинков, в своё время был юнгой на пиратской шхуне, но во время очередного налёта, пираты нарвались на команду нашего корабля, где ментор нашёл Балифа. Тот сражался как лев, что для мальчика десяти лет очень даже неплохо.

— Ромул! — Балиф гневно топнул ногой, но юноша только рассмеялся.

— Ладно тебе, друг мой. Ошибки прошлого не должны тебя задевать. Просто ты родился в опасном месте, вот и всё.

— Мне от этого не легче, Ромул! — Балиф всё ещё сжимал кулаки, с трудом сдерживая себя. — Тебе никто не давал права судить меня. Тебе посчастливилось родиться в месте приближённом к раю, когда я…

— Мальчики, успокойтесь. — Между разгорячённым пиратом и невозмутимым юношей вклинился самый младший из нас. — Прошу простить нас, Странник. Великий учитель просил встретить вас и рассказать немного о монастыре.

— И, если вы чувствуете себя достаточно уверенно, то и провести первую в вашей новой жизни тренировку.

— С превеликим удовольствием, юный? — я вопросительно посмотрел на него.

— Ах да, меня зовут Нэол, хотя некоторые называют меня Ноэль Лекхала — Певец услаждающий слух.

— Очень приятно. Меня, как вы уже наверное заметили, все называют Странником. Ничего про свою жизнь рассказать не могу, потому что ни черта не помню. Надеюсь, что мы сможем сработаться и стать друзьями.

Странная фраза. Она вызвала какой-то слабый отклик во мне, словно, я уже говорил похожие слова, но безумно давно. Моя душевная смута не ускользнула от тройки друзей, и они поспешили перевести разговор на другую тему.

— Что ж, очень приятно познакомиться с вами, Странник. — Балиф протянул мне руку и я пожал её.

— Пожалуй, если вы не будете против, я начну рассказ. — Ромул приблизился, и Балиф отступил на шаг. — Краткую историю возникновения нашего монастыря, вы должно быть уже знаете. — Я согласно кивнул. — Но вам следует узнать о некоторых наших традициях, которые помогут вам лучше понимать наши уроки. Вы готовы слушать, Странник?

— Да, Ромул. Я готов, только начните пожалуйста с самого начала.

— С удовольствием. Ноэль, не желаешь начать рассказ? — мальчишка вышел вперёд и изящно поклонился, словно находился на арене.

— Во-первых, вам наверняка интересно узнать, что же из себя представляет наш монастырь, и каким образом сюда попадают новые ученики. В нашем монастыре обучаются и мужчины и женщины. Мы все служим Великим Небесным Владыкам, а те из нас, кто почувствовал в себе Великую Тьму, начинает служение Хранителям Подземного Царства.

Я кивнул, обрабатывая информацию. Если небесные владыки Боги, то подземные, должно быть… Дьяволы? Ладно, я решил пока не задавать этот вопрос. Да и мальчик очень уж грамотно рассказывал.

— В монастырь попадают только те люди, в которых есть то, что у нас называют Великим Духом. Разумеется, можно взять в монастырь и простого воина, но если в нём нет того духа, который нужен, то он обречён на неудачу. Есть те, кому повезло, они рождаются в монастыре, и если в них есть нужные задатки, они поступают к учителям, если же в них нет задатков, они становятся библиотекарями, хранителями ключей, и так далее.

— Есть те, — в разговор вмешался Балиф, — кто попадает в монастырь при помощи менторов. Два раза в год, в дни весеннего и осеннего равноденствия, менторы отправляются в путешествие по миру. Порой они нанимают группы наёмных солдат и колесят по миру. Случается, что они находят нужного ребёнка в неблагополучных семьях, или же в таких местах, как например нашли меня. Родителям, как правило платят выкуп, у пиратов просто крадут одарённых, так что, каждый год, в нашем монастыре появляется прибавление. После Испытаний, кто-то остаётся здесь, а кто-то отправляется в скитания по миру, исполняя свой долг перед владыками.

С этим тоже стало более менее всё понятно. Вполне обыденная система отбора кадров. Нечто подобное уже где-то практиковалось, но я упорно не мог вспомнить где именно. Между тем, Нэол продолжил рассказ.

— В самом начале обучения, когда юноша или девушка уже научились основам истории нашего мира и делают выбор, проводят испытание их Боевых навыков, тогда же происходит выбор стихийного направления.

— Я, например, — снова вклинился Ромул, — вхожу в ветвь Ливня и Капли. Моё кимоно имеет синий цвет как раз потому, что я являюсь монахом, в котором живёт стихия воды. Я умею в тревожных ситуациях призывать её на помощь.

— Вот-вот. У нас с вами кимоно Белое, это показывает, что мы пока только послушники, и не прошли посвящения. Я должен был сделать это ещё в прошлом году, но решил подождать, так что, моё посвящение пройдёт одновременно с вашим.

— А что означают эти узоры, на кимоно?

— Это наши Хранители. Никогда точно не знаешь, когда к тебе придёт Хранитель, и придёт ли он вообще. В нашем монастыре трое послушников восьми лет, у которых уже есть Хранители. У Ромула, не смотря на довольно долгое обучение Хранитель пока ещё не объявился. Хранитель всегда связан с хранимым настолько тесно, что жизнь без него в последствии напоминает пытку. Говорят, что у Великого Учителя даже два Хранителя, но за всю историю нашего монастыря ещё ни у кого не было двух Хранителей, кроме него. Через неделю, в день избрания, нам всем предстоит пройти обряд призыва Хранителей, а нам с вами ещё и обряд посвящения.

— Понятно. Простите, а что означает Черное кимоно?

Троица переглянулась между собой, и теперь заговорил Балиф.

— Только два типа монахов носят Чёрное кимоно. Ученики крыла Ветра и Пламени, самого могущественного крыла нашего монастыря, или же служители Подземных Хранителей.

— Понимаешь, — Балиф немного смутился. — Обряд избрания очень прост. Ученик сам выбирает крыло, например Земли и Камня, как я, или же Ливня и Капли, как Ромул и вызывает ментора на бой. Бой носит чисто символический характер, и после поражения ученика, ментор говорит, что его навыки достойны вступления в ряды и прочее, но только не в случае с Ветром и Пламенем или Владыкой Подземелья. Ментором Ветра и Пламени уже больше года является Лександр, наследник Великого учителя, и будущий настоятель нашего монастыря. А Ментором Владык Подземелья со дня основания был и остаётся непобедимый Криган. Они не берут к себе в ученики тех, кто проучился меньше трёх лет, а если кто-то и дерзнёт это сделать, то он может поплатиться жизнью, хотя, Лександр более милосерден. Я вот, в том году отделался переломом рёбер и переносицей, как ты должно быть уже заметил. Так вот именно они и носят чёрное кимоно, но у Ветра и пламени в них присутствует хоть что-то оранжевое.

Так, с этим тоже вроде как всё понятно.

— Не смотря на то, что мы все зовёмся монахами, и живём в монастыре, наша жизнь не наполнена огромным количеством молитв и постов. Мы служим определённым Силам и умеем пользоваться внутренними резервами. Вот например вот так.

Ромул выбросил вперёд руку и хотя он стоял шагах в двадцати от меня, мне в грудь ударила холодная волна влажного воздуха. Я поморщился, но вот на лице Ромула впервые на моей памяти проступило удивление.

— Как вы это делаете? Даже Дженналит не смогла бы устоять на ногах не поставив защиту.

— Правда? Да я ничего особенного и не делал.

— Зато результат поразителен. Этот удар с использованием энергии Ки способен пробить броню воина.

— Это удивительно! — поддержал их Нэол.

Я только и мог, что пожать плечами. Сразу же вспомнился разговор со старцем. Он ведь тоже на меня напал, помнится, но закончилось это более чем плачевно для меня.

— Странник, у меня есть предложение. Раз уж Великий учитель просил нас начать тренировки, я предлагаю начать прямо сейчас. Если вы не слишком сильно устали. — Ромул выглядел более чем серьёзно.

— Почему бы и нет?

Началась наша тренировка с небольшой медитации. Расположившись на циновках, мы сложили ноги садясь в позу лотоса и закрыли глаза. У меня сразу же возникло ощущение, что кто-то уже учил меня этому виду концентрации.

— Это самая сложная часть, Странник. Самое главное в период медитации, увидеть энергетические потоки собственного тела. У многих учеников на это уходят месяцы, иногда и годы. Представьте, что ваше тело пронизывают миллионы нитей. Эти нити ваша Сила. Найдите каналы, которые соединены с вашими руками, ногами, торсом и головой. Соберите свою энергию воедино и нанесите удар.

Я внимательно выслушал инструкцию Ромула, но с первого раза мне не удалось выполнить то, о чём он меня просил. Я не видел никаких энергетических потоков, но зато мне вспомнились слова незнакомого, а может быть всё-таки знакомого человека, с лёгкой хрипотцой рассказывающего мне о тайнах воинского искусства.

— Помни, победу в сражении приносит не только умение и опыт, но и знание самого себя. Только если ты сможешь признать все свои ошибки, понять, где твои слабые места, где сильные, только тогда и не раньше, ты сможешь победить. Соберись! Глубоко вдохни! Отринь свои страхи, возобладай над ошибками и нанеси удар! Разорви в клочья того, кто хочет отнять у тебя счастье! Бей!!!

Энергия побежала по пальцам, я услышал тихий вздох рядом с собой, и словно сквозь какую-то дымку увидел своё тело со стороны. Искры метались по коже со скоростью молний, казалось, я обращаюсь в пламя, но вместе с тем, я видел все те энергетические потоки, которые описывал Ромул. Я попытался их открыть, но мне вспомнилась ещё одна лекция, но на сей раз у другого учителя. У него голос был сухим и деловитым.

— Для того, чтобы правильно сформировать заклинание основанное на собственной природе, нужно уметь зачерпнуть Силы из самого себя. Но помни! Действовать надо очень и очень осторожно. Ты можешь зачерпнуть слишком много, или повредишь канал. Открывай осторожно.

И этот голос исчез, но я внял предупреждению неведомого наставника и прикоснулся очень осторожно, мысленно представив, как моя энергия собирается в кулак. Ощущение последовавшие за этим было очень необычным, как будто я сделал несколько глотков вина. Эта энергия требовала выхода, и я открыл глаза выбрасывая кулак вперёд.

— Тсай! — незримая волна опрокинула на спину сидящих рядом со мной и в щепки разнесла деревянную дверь, напротив которой я сидел. Ромул встал первым, и его глаза теперь напоминали Имперские монеты.

— Я тренируюсь в монастыре пять лет, и провёл в послушничестве восемь, но никогда я ещё не видел, чтобы в первый же раз без долгих и упорных тренировок удар Ки пробивал стену навылет. Странник, да ты понимаешь, что такие как ты рождаются раз в тысячу лет и входят в легенды?

— Это точно. Только Лександр и высшие Менторы умеют так грамотно проделывать этот удар. — Балиф уважительно закивал. — Кто знает, может быть ты теперь сможешь соперничать с Лександром, за право стать наследником Великого Учителя.

Я не совсем понял, о чём он говорит, но в нашу беседу вмешался Нэол.

— Друзья, дождь всё усиливается. Боюсь нам придётся ночевать здесь. Или мы всё же вернёмся в монастырь?

— Я думаю, лучше остаться. Вспомни, вчера была буря, деревья так и клонились книзу. Вот только с дверью плохо, уже начинает поддувать.

— Да ладно тебе Ромул. Всю жизнь ты был неженкой, — ухмыльнулся Балиф. В другой комнате всегда есть запас одеял. Нэол, принеси три комплекта, и длинное одеяло, чтобы мы могли сделать драпировку.

В течение десяти минут мы соорудили себе топчан, закрыли дверной проём одеялом и зажгли свечи, которые в огромном количестве хранились в этом здании. Однако мы не собирались ложиться спать допоздна. Я всё ещё хотел побольше разузнать про место, в котором я оказался, да и мальчишкам было интересно пообщаться со мной. Ещё какое-то время мы потратили на то, чтобы разжечь свечи, и только когда все приготовления были закончены, мы уселись на импровизированных спальниках и продолжили нашу беседу.

— Знаете, странник, а вы явно необычный человек. Нам всем предстоит учиться ещё долгое время для того, чтобы научиться смотреть на мир глазами Оракула, однако ваше происхождение бросается прямо в глаза. Ваша кожа смуглая, значит кто-то из ваших родителей принадлежит к народу Бахарай. Но ваша кожа сверкает, по ней бегают искры, а ваши глаза порой сияют как маленькие солнца. Видимо там, в большом мире, откуда вы пришли, вы были очень большим человеком. Или даже Высшим Владыкой.

— Тише! — шикнул на него Ромул. — Нэол, никто не может быть уверен в таком наверняка, а имена Владык нельзя произносить в ночь.

Юноша смутился, он потупил взор, а Балиф, который как правило защищал мальчишку, согласно закивал головой. Я решил отвлечь их на другие темы, а то ведь совсем заклюют мальчишку.

— Я не помню кто я есть. Даже травы Куруноа не помогли мне сломить стену беспамятства. Я принял предложение Великого учителя, но я пока ещё слишком мало знаю про вашу общину. Расскажите мне про Харакерст. Историю его возникновения. Поведайте мне о традициях и основных устоях монастыря. Ведь это же так интересно.

* * *

Старец Айланделл принимал у себя Лександра. Тот выглядел несколько более недовольным чем обычно, но в присутствии своего наставника, он старался сдерживать свои эмоции.

— Я начинаю волноваться, Великий учитель. Дженналит сказала мне, что видела Странника в тренировочном зале, но с тех пор от него нет вестей. Как бы не случилось чего-нибудь плохого.

— Не волнуйся, Лександр. — Старец невозмутимо курил трубку с ароматными дурманящими травами. — Я отправил туда нашу неугомонную троицу — Ромула, Нэола и Балифа.

— Этих обормотов? — Лександр скривился. — Это самая неподходящая компания для столь высокого гостя.

Он запнулся наткнувшись на хитрый взгляд брошенный исподлобья. Старец с наслаждением втянул сладковатый дым и прошелестел добрым голосом: — Неужели ты сомневаешься в моём решении, Лександр? Ты растёшь в моих глазах с каждым днём.

— Простите, Великий учитель, — юноша смутился. — Я был непозволительно дерзок. Вы действительно всегда знаете, как следует поступить, и такие мелочи не должны были волновать меня. Прошу прощения.

— Лександр! — старец рассмеялся, но в его смехе чувствовалось негодование. — Ну сколько раз тебе объяснять? Не следует извиняться передо мной. Ты должен уметь спорить со мной, ведь даже Небесные Владыки делают ошибки.

— Учитель? — Лександр вскинул бровь словно спрашивая, правильно ли он понял.

— Но в этом случае, я не ошибаюсь, уж поверь ты мне, старику. Разумеется, самым правильным решением было бы отдать нашего гостя лучшим Менторам, которые просветили бы его, но видишь ли в чём дело. Он сам ещё молод, он наверное даже младше тебя, ведь в этом году тебе исполняется двадцать зим. Так вот ему нужен не скупой рассказ о том, «что да как» происходит в нашем монастыре. Ему нужна компания собранная из людей, которые вполне ответственны, но умеют отодвигать бесчисленные правила на задний план. Только их живой рассказ, их способность продемонстрировать красоту Харакерста впечатлит нашего гостя. Пойми, он должен добровольно сделать свой выбор, а не отплатить мне за доброту.

— Я верю вам, Великий учитель. Если уж вы верите в этих мальчишек, то я думаю, что и мне следует верить. Но это нелегко, — последние слова были произнесены на полтона ниже.

— Лександр, есть ещё кое-что, о чём тебе следует знать.

— Да, Великий учитель?

— Криган сказал мне, что камень познания лопнул. Ты знаешь, что это означает. Я боюсь представить, что случиться с нами, если Избранный отмеченный Знаком Госпожи встанет на путь изучения Тёмного искусства.

— Вы думаете он станет приемником Кригана?

— Ты же помнишь, что он сказал впервые увидев нашего гостя. Ты видел этот животный ужас в его глазах. Добровольно он не возьмёт его в ученики.

— Но ведь камень познания лопнул. Ученик придёт в день избрания.

— Да. Но вот кто именно придёт?

Старец и его ученик тревожно переглянулись.

* * *

Неугомонная троица переглянулась между собой и как-то буднично пожала плечами.

— Ну ладно. Правда рассказ может получиться немного сумбурным, но, постараемся ничего не упустить. Нэол возможно и споёт.

— Уж без этого не обойдётся, — грозно пообещал мальчишка.

— Ну ладно. Начнём по порядку. Для начала вы должны понять, что мы Монахи, отличаемся от воинов или магов тем, что мы не используем оружие извне, не считая орудий труда и быта. Воин сражается при помощи меча и копья, маг при помощи волшебства и чар, а мы сражаемся за счёт собственного тела. Монахам, кроме самых могущественных запрещено пользоваться оружием, контакт с металлом, обсидианом, бронзой и сталью в оружии влияет на нас странным образом, особенно, если мы сами используем их. Наши тренировки в чём-то схожи с воинскими, но всё же они слишком разнятся.

— Это точно, — подхватил Балиф. — Первый год мне было трудно настроиться на бой голыми руками. Зато теперь я могу сражаться даже с пустынными змеями Хашарата.

— Хашарат? — опять мой слух резануло название этого места. Не знаю, что уж там произошло, но у меня с ним связано много плохого.

— Я продолжу, ладно, Балиф? Так вот. Обучение может занять от пяти до тридцати пяти лет, начиная с момента первой боевой тренировки.

Я вытянул руку вперёд, попросив минуту молчания. Ветер становился всё сильнее и сильнее, но в его завываниях мне почудилось что-то ещё.

— Прошу прощения. Продолжай, Ромул.

— Ученики начинают своё обучение с четырёх лет. Уроки чтения, письма, изучение простых наук. В юные годы преподаётся теория, рассказываются легенды о прошлом и многое другое. К восьми годам, как правило, большинство учеников чувствует в себе призвание и избирает путь Монаха-воина, но есть те, кто понимают, что это не их путь, и надевают на себя одеяния скитальцев, они вооружены малой часть наших навыков, но лучше всех остальных знают традиции и могут нести свои знания миру.

— В двенадцать лет и не раньше ученики начинают проходить обучение в иных областях, — Ромул немного устал, и Нэол продолжал рассказывать. — У многих девушек и юношей тренировки открывают сексуальный потенциал. Энергетическая стимуляция усиливает все рефлексы, в том числе и Либидо. Средний возраст полового созревания монаха Харакерста наступает в десять, двенадцать лет. Но нам нельзя поддаваться бесконтрольной похоти, и нас обучают, как использовать своё желание в боевых целях.

Это был более подробный рассказ чем тот, который я услышал от старца, но оставались пробелы, которые нужно было восполнить.

— Каждый год в начале осени и в середине зимы монахи и послушники проходят обряд Призыва, причём осенний обряд, как мы уже говорили, совпадает с днём выбора. Так вот именно в двенадцать лет, хотя тут никогда нельзя быть уверенным, мы делаем выбор направления. Мне вот уже тринадцать, но в том году я не захотел присоединиться ни к одной ветви.

— Расскажите мне, что такое ветвь.

— Всё очень просто, Странник. Ветвей ровно пять. Ветвь Ливня и Капли, в которую входит Ромул. Эта ветвь позволяет наилучшим образом сообщаться с водой. Говорят, что водные монахи могут даже под водой жить. Ветвь Земли и Камня, к которой принадлежит Балиф, позволяет овладеть земным секретами. Нет такой магии у земных волшебников, которая могла бы одолеть монаха Харакерста ветви Земли и Камня.

— Следом идут самые могущественные из нас — ветвь Ветра и Пламени. Монахи прошедшие обучение в этой ветви владеют Силой огня и ветра. Говорят, Лександр может ходить сквозь пламя и выдержать муку находясь в эпицентре урагана. А уж Сила его атаки поражает даже Менторов других ветвей. Оставшиеся ветви послушники и монахи выбирают крайне редко. Ветвь Хранителей принадлежит Кригану, но я уже говорил вам об этом. Это ветвь изучения тёмного искусства. Но есть ещё и ветвь служителей Смертельной Госпожи, но туда набирают только монахов, которые с отличием закончили обучение в одной из других ветвей. Каким таинствам обучают в той ветви не сможет вам сказать никто, кроме Великого учителя, потому что он Ментор Ветви Госпожи.

С этим тоже вроде как стало понятно. Значит, такая вот иерархия обучения. Предстояло узнать о взаимоотношениях между учениками и их наставниками.

— А какие отношения между учителями и учениками?

— Если вы общаетесь с менторами младших учеников, к ним можно обращаться просто: Младший наставник. Если же перед вами учитель старшего крыла, или ветви в которую вы входите, тогда вам следует добавить: Постигающий истину. Хотя, учитель может сам разрешить вам называть его иначе. Как правило в нашем монастыре всё спокойно, но есть группа учеников, которые родились в монастыре и являются детьми Менторов. Они имеют тенденцию свысока поглядывать на окружающих, но, как правило, их всегда ставят на место собственные родители.

— Прекрасно. Буду иметь в виду. И напоследок. Может быть хоть кто-то расскажет мне, каким целям служит монастырь. Что вам объединяет, какова цель вашего обучения? Расскажите мне хоть что-нибудь более толковое чем тот туман, который напустил Великий учитель Айланделл.

Ученики испугано съежились, словно я сказал нечто скверное, но они быстро взяли себя в руки.

— Не принято называть учителя по имени, если только он сам не позволил вам этого делать. Говоря на чистоту, история нашего монастыря полна недомолвок и тайн. Только учителя и посвящённые вроде Лександра знают истину, однако мы умеем слушать. Единственное что мы знаем, так это то, что группа людей, среди которых был Криган, отказалась следовать пути людей и сбежала до подписания какого-то там Договора. Они обратились за помощью к Небесным Владыкам и Хранителям Подземелий, но что-то произошло тогда многие из них отреклись от нас, и на помощь монастырю пришла Смертельная Госпожа. Но в те времена было много всего, я думаю в истории Харакерста есть какой-то тёмный эпизод, который тщательно скрывается, но нет никаких доказательств.

— Да. Именно по этому, нам трудно судить о том, чему же мы служим. Просто, иногда, наши монахи совершают тайные операции и устраняют тех, кто ставить под угрозу существование нашего монастыря. Сто лет назад многие братья погибли в Великой Войне, но почему-то в хрониках не сохранились их имена. Учителя говорят, что мы в один прекрасный день отправимся на битву с врагом нашим, но Великий учитель, когда мы его слушаем, рассказывает о том, что у нас будет право самим выбирать, кем становится, и что делать.

В лучших традициях старика Айланделла. Не открыть ничего, но путём загадочных фраз и туманностей заставить догадаться. Что-то мне подозрителен этот монастырь, но делать всё равно нечего. Поживу здесь немного, а там посмотрим, что я смогу сделать. Моё молчание было истолковано по-своему.

— Странник, а вы знаете, ваше появление более чем необычно. Каждый год в день избрания, мы приносим Владыкам благодарственные жертвы на алтаре, но до того дня подходить к тем местам строго-настрого запрещено. Но в ту ночь вас нашёл Великий учитель, и вы лежали как раз напротив Алтаря. Возможно это глупо, но по-моему — это очень символично. Вы словно бы явились по воле Владык в ответ на молитвы старца.

— В ответ на молитвы? — я вопросительно изогнул бровь, и Нэол смущённо отступил. — И о чём же он молился, позвольте узнать?

— Нэол, ты дурак! — Ромул треснул юношу по затылку. — Говорил же я тебе, не треплись понапрасну. Его нужно подготовить.

— О чём вы, Ромул? Я должен знать. Когда я согласился вступить в монастырь, мне не было объявлено о том, почему это так необходимо. Я не люблю, когда за моей спиной плетут интриги.

— Великий учитель предупредил нас. Он разговаривал с нами мысленно, поэтому мы так быстро нашли вас. Ну, если говорить совсем уж на чистоту, тогда, пожалуй я скажу. Наш Великий учитель уже стар, и хочет уйти на покой и оставить после себя приемника. Лександр его ученик, уже давно прекрасно известно, что он станет настоятелем после своего учителя. Однако Древнее правило требует, чтобы было два наследника. Один останется в монастыре, а второй уйдёт в Большой мир. В нашем монастыре нет никого достаточно сильного духом для того, чтобы претендовать на эту роль. Старец последние месяцы молил о знамении, и в день, когда он вышел в ожидании чуда, к нам пришли вы.

Превосходно. Всё-таки старец грамотно запудрил мне мозги. Избранный я или нет, но он избрал меня на роль своего приемника. Интересно, хорошо это, или плохо? И что по этому поводу подумает Лександр?

— Это в принципе всё, что вам следует знать о нашем монастыре. Есть ещё разные обряды, ну, вроде обряда приветствия осени, но это уже не столь важно. У нас случаются разные праздники, вот тогда становиться особенно весело. У нас очень сильно увлекаются музыкой… — при этом, лицо Нэола приобрело совершенно умилённое выражение. Балиф усмехнулся глядя на соратника.

— Это точно. У нас тут припрятана гитара, на всякий случай, можно будет сыграть, потом. Но мы бы хотели потренироваться с вами, Странник. Вы уже изучили первый удар, теперь можно попытаться закрепить результат и устроить битву на свежем мокром воздухе. Хотя, под дождём у Ромула сто очков преимущества.

— Не волнуйтесь, я буду нежен. — Пообещал воитель. — Ну так как, пойдёте?

Я задумчиво посмотрел на них. Даже у Нэола, который наверное не принимал участие в таких тренировках глаза горели азартным огнём. Они мечтали проверить мои силы, после той случайной демонстрации. Но я вспомнил ещё одну фразу, которую говорил мой учитель: — Учиться никогда не поздно, ибо нет предела познанию.

— Сочту за честь, друзья. Думаю, мне это пригодиться в будущем. Пойдёмте.

— Здорово! — Нэол хлопнул в ладоши и мы вышли в холодную ночь, один за другим.

А погода между тем и не думала улучшаться. Ливень поливал во всю, да и ветер был довольно сильным, но Ромулу с Балифом это не доставляло ни малейших неудобств. Только Нэол ёжился под порывами холодного, не по августовский холодного ветра.

С этого момента мои описания могут стать несколько более бледными. Просто, когда мы отошли на достаточное расстояние от тренировочного зала, Ромул предложил устроить бой, и показал первые несколько простых ударов, которыми владел любой послушник Харакерста. Со второй попытки я уже мог повторить удар ногой с развороту и серию ударов в корпус Затем мне показали удары из разных позиций, и способы блокировать их. Это давалось сложнее, но всё же и их я кое-как запомнил. Ромул кивал мне, отмечая успехи то в одной, то в другой области, порой он поправлял меня, когда я делал ошибку в том или ином ударе. Иногда к нему присоединялся Балиф. Он действовал иначе, его удары представляли собой идеально точные и мощные броски вперёд. Руки и ноги метались с невероятной скоростью, это напоминало удары импровизированным тараном. Только когда они убедились в том, что я могу правильно воспроизводить все комбинации, мне было предложено провести пробный бой. Я — наивная душа — согласился на это безумие. Может быть, когда-то я был Великим воином, но сейчас я был меньше чем учеником. Наверное моя гордость подвигла меня на бой с монахом Ливни и Капли да Земли и Камня.

Первым на меня напал Балиф, его удар мог раздробить мне череп, но тело среагировало быстрее меня, и я уклонился нанося удар ногой с разворота. Точнее пытаясь нанести. Балиф каким-то хитрым образом пригнулся и мою ногу пронзила острая боль. Этот гадёныш умудрился нанести мне три удара по болевым точкам. Следом за ним на меня напал Ромул. В тот день мне на своей шкуре пришлось убедиться в том, что воины Ливня и Капли приобретают особую силу во время дождя. Ромул скользил быстрее чем змея, каждый его удар приходился точно в цель. Он нападал молча, но те контратаки, которым меня учили, были бесполезны против двух монахов.

«Избиение младенцев» продолжалось минуты три, с меня пот катился градом с шипением испаряясь.

— Вы не устали, Странник? Я прошу прощения, если мы слишком жестоки, но это только минимум того, что вас ожидает в день избрания. Вы должны научиться очень многому, а времени у нас менее двух недель.

— Всё хорошо, Ромул. — Из разбитой губы текла кровь, но она странным образом придала мне сил. — Я выдерживал в сотни раз более тяжёлые испытания. Нападайте.

Ромул кивнул мне, и они с Балифом продолжили экзекуцию. В этот раз мне было уже легче, мой внутренний голос успокаивал меня, я хотел разгадать их технику. Мало помалу мне это удавалось. Ромул, например: черпал силу из воды и его удары представляли собой этакие хлёсткие плети. Балиф же бил словно камень, каждый удар мог стать последним для врагов. Теперь мне удавалось блокировать и парировать, я даже заслужил улыбку Балифа, но в следующий миг меня настиг Ромул.

Это было страшно, его удары проникали повсюду, разрывая мне кожу, мне показалось, что я угодил в ванну с кислотой, в завершении этой комбинации он швырнул меня в дерево. Я помутневшим взором посмотрел вокруг и первое, что мне бросилось в глаза, так это лёгкое сожаление промелькнувшее в глазах Балифа и откровенное презрение во взгляде Ромула.

— Что-то не так, Ромул? — спросил я с трудом вставая на ноги.

— Ты не избранный. Более того, ты никогда не сможешь им стать.

— Прости? Что ты имеешь в виду?

— Какая жалкая техника. Я показал тебе то, что мог бы усвоить пятилетний мальчишка. Даже Нэол сражается лучше тебя. Ты не стоишь не только моих усилий, которые на тебя потрачены. Даже крови, что течёт по твоим губам ты и то недостоин. Убирайся отсюда!

Не знаю почему, но меня захлестнула жуткая обида на эти слова, а в скором времени к этой обиде примешалась головная боль сопровождаемая вспышками. Я с тихим стоном рухнул на колени, Балиф дёрнулся было ко мне, но Ромул остановил его.

— Я сказал тебе, Балифар: Он этого не стоит! Это всего лишь человек. Я не обязан возиться с людьми и тебе не советую. Это — ничтожество!

— Заткнись! — рявкнул я. Голову всё сильнее и сильнее пронзала боль, странные образы мелькали предо мной. — Что ты про меня знаешь, щенок с Харакерста?!

— Держи свой рот закрытым, если не хочешь получить по зубам, человечек.

Стоило ему это сказать, как картины стали формироваться всё точнее и точнее. Я увидел мужское лицо ангельской красоты, как две капли воды похожее на моё лицо. Только глаза у незнакомца были на удивление холодными, странного золотистого цвета. Он улыбался, но улыбка эта была злобной.

— Догадался, мальчишка? — донеслось до меня откуда-то издалека.

— Кто ты? — спросил я, а душу вдруг пронзил страх. Я уже видел это лицо раньше.

— Догадался, мальчишка? — снова прозвучало у меня в ушах.

— О чём я догадался? Кто ты? Чего тебе от меня надо?

— Что с тобой, маленький мальчик? — Ромул усмехнулся. Ты боишься меня?

— Ромул, с ним что-то не так. Кажется ему плохо.

Я перестал слышать моих монахов. Теперь я слышал только этот голос, он шёл от человека с моим лицом. И в третий раз он сказал то же самое.

— Догадался, мальчишка? Дураком ты никогда не был, следует признать. — Он исчез всего на мгновение и появился уже позади меня и теперь он сжимал огромный двуручный меч из чистого золота, и от этого меча веяло смертью.

— Что тебе нужно от меня? Убирайся прочь.

— Со временем ты превзойдёшь и меня, теперь-то я это точно знаю, но только победа твоя будет горька. Горька победа того, кто не знает истинного значения своего имени! Ты так не думаешь, о Сын Разрушения?!

— Будь ты проклят! Я не ты! — Пространство вокруг меня начало заволакивать туманом, а в глазах пылало алое зарево. Я видел, как издевательски смеётся этот негодяй и меня охватила ненависть, в которую я провалился с головой.

* * *

Великий учитель монастыря Харакерст всё ещё наблюдал за тренировкой Избранного сквозь зеркало созерцания. Он показывал невероятные успехи, но старцу требовалось подтверждение своих догадок. Ромулу изначально был дан приказ разозлить Избранного и посмотреть, что из этого выйдет. Когда Ромул бросился в словесную атаку старец поморщился. Он терпеть не мог предрассудков на расовой почве. Старец втайне надеялся, что Инквизитор примет бой, но он не знал, что его надежды будут так осквернены. В какой-то момент, Избранный упал на землю и схватился за голову, и Ромул продолжил глумиться над ним, но тут изображение разделилось надвое и старец увидел силуэт того, кого он так сильно боялся.

— «Золотой Лорд». Повелитель Океана Разрушения. — Прошептал он.

— Догадался, мальчишка? — издевательски расхохоталось изображение, но старцу показалось, что эта фраза обращена не к нему.

— Зачем ты пришёл, «Золотой Лорд»?

— Догадался, мальчишка? — старец увидел, как его Избранник скривился и что-то прохрипел.

— Не может этого быть. Неужели я оказался прав? — старец жадно прильнул к зеркалу.

— Догадался, мальчишка? Дураком ты никогда не был, следует признать. — Старец услышал ответ Инквизитора и увидел, как болезненно скривилось лицо врага. — Со временем ты превзойдёшь меня, теперь-то я это точно знаю, но только победа твоя будет горька. Горька победа того, кто не знает истинного значения своего имени! Ты так не думаешь, о Сын Разрушения?!

И старец стал свидетелем страшной картины. Странник начал преобразовываться прямо на глазах По его коже побежало пламя, руки сжались в кулаки, а зрачки расширились, да и сами глаза стали наполняться Золотом. Ромул переменился в лице и почти моментально встал в боевую стойку, но это уже не могло его спасти. Странник бросился в атаку, и хотя ему противостояли два обученных монаха Харакерста, теперь это не имело значения. Он ловил, перехватывал, отбивал каждый удар нанося в ответ свой, в десятки раз более могущественный. Вот он поймал руку Ромула и раздался хруст, Странник начал выламывать ему все кости в суставах… Балиф накинулся сзади, но был встречен мощным ударом в челюсть. Бедного юношу отнесло на несколько метров и он сильно ударился головой об дерево.

— Боги мои, что же я наделал? О госпожа, молю тебя, прекрати это безумие.

Кто знает, успокоился ли Экзель сам, или это было вмешательство свыше, но уже занося кулак над обессиленным Ромулом, Странник вдруг остановился и отшвырнув Ромула прочь издал леденящий душу вой, затем покачнулся и рухнул без сознания. И в этот миг случилось то, чего случиться просто не могло. Зеркало Созерцания — Великий Артефакт, который мог изготовить только мастер Зеркал разлетелось вдребезги, что противоречило всем правилам магии.

— Лександр!!! — взревел старец, и ровно через минуту старший ученик предстал перед учителем.

— Великий учитель вы звали…

— Срочно собери учеников и отправь их в лес. Ромул и Балиф ранены. Их нужно доставить домой. Также вам нужно позаботиться о страннике, он ранен.

— Я всё исполню, Великий учитель, — Лександр хотел уйти, когда его остановил голос старца.

— Он истинный Избранный, Лександр. Он одолел рядовых монахов, однако разбилось Зеркало Созерцания. Я хочу, чтобы ты доставил ко мне мастера Зеркал.

Лександр был немало удивлён, но у него хватило ума промолчать и покинуть покои учителя. А Старец между тем опустил голову и что-то прошептал.

* * *

Я очнулся в своёй келье днём позже. Этот проклятый ливень всё ещё поливал за окном, звук падающих капель отзывался болью в висках. Мне стоило огромных усилий подняться с постели и одеться, и только взглянув в зеркало я отшатнулся.

Моё лицо неузнаваемо изменилось. Во-первых разошёлся шрам на щеке, но он снова зарастал, во-вторых я обнаружил несколько новых синяков по всему лицу, а в-третьих меня поразили мои глаза. Они сверкали и не в переносном смысле слова, а в прямом. Каждые тридцать секунд мои глаза вспыхивали красным и снова угасали.

Я потрогал своё лицо, внимательно осмотрел себя ещё раз, но ничего не изменилось. Моя кожа сверкала ярче обычного, а в глазах продолжал вспыхивать этот странный Свет.

В дверь тихонько постучали, и я повернул голову.

— Войдите! — пригласил я.

— Простите, Странник. Это я. — На пороге стоял Нэол. В руках он держал кружку с дымящимся отваром.

— Заходи. — Я сделал приглашающий жест рукой и юноша вошёл внутрь.

Нэол выглядел взволнованным, его глаза расширились, когда он посмотрел на меня.

— Что тебя привело? — буркнул я продолжая осмотр.

— Я принёс напиток. Он восполняет Силы. Приказ Великого учителя.

— Да-да, спасибо. — Я протянул руку и взяв чашу не глядя выпил её содержимое. На вкус более чем приятно, нечто напоминающее манго. По телу разлилась приятная лёгкость.

Нэол продолжал пожирать меня глазами, но не решался задать какой-либо вопрос. Я не люблю, когда меня поедают взглядом, и минуты не прошло, как я сердито обернулся к Нэолу.

— Ты чего-то хочешь? Если нет, оставь меня одного.

— Я хочу, — Нэол сглотнул образовавшийся в горле ком и продолжил, — хочу извиниться за своих друзей. Они ни в чём не виноваты. Не гневайтесь на них.

— Правда? — я презрительно сощурился, — Может быть ты скажешь, что Ромул наехал на меня из праздного любопытства?

— Не совсем, Странник. Это был приказ Великого Учителя. Он просил проверить, насколько хорошо вы владеете собой в минуты гнева.

Это в корне меняло дело. Я не сомневался, что Старик способен на это. С него сталось бы не только отдать такой приказ, но и проследить за его выполнением. Недовольно тряхнув головой, я всё же сменил гнев на милость.

— Ладно, чёрт с ним. Только он ведь и сам бы мог извиниться.

— Не мог, — покачал головой мальчишка. — После того что вы с ним сделали, он едва шевелится.

— После того что я с ним сделал? А что я с ним сделал? — не понял я. События вчерашнего вечера были сокрыты пеленой тумана.

— Это была самая невероятная техника из всех, которые я видел в этом монастыре. Вы так сильно преобразились, что Мастер Тонака, обучающий заражённых ликантропией удавился бы от зависти. Ваши движения стали такими быстрыми, что просто невозможно уследить. Ромулу сильно досталось, а Балифу вы сломали челюсть. Они оба лежат в крыле целителей. Приходят в себя.

Ничего из того, о чём мне сказал мальчишка я не помнил. Его глаза горели от восхищение перед моим талантом, которого я в себе не наблюдал. Мне хотелось резко осадить его, но вместо этого я сказал: — Я хочу их видеть. Немедленно.

Нэол поклонился мне, словно я был одним из старших учителей, и повёл вслед за собой. Крыло целителей находилось на третьем этаже здания. В принципе, почти весь монастырь состоял из одних лишь келий, настолько много учеников здесь обучалось, но самые верхние этажи были отведены под библиотеки, трапезные и прочие помещения.

Войдя в огромное и просторное помещение я замер борясь со странными ощущениями. В принципе, это был типичный лазарет, по правую и левую руку от входа тянулись ряды кроватей, чуть дальше подсобное помещение. Некоторые кровати были отгорожены ширмой. Единственное, что отличало этот лазарет от всех остальных, так это кадильницы с благовоньями. Я узнал запах трав, которые тлели в данный момент. Это была эльфийская трава, и она действовала на меня весьма странно, я чувствовал лёгкое возбуждение и что-то близкое к умиротворению. Нэол подвёл меня к одной из кроватей огороженных от остальных и я поперхнулся ругательством, которое вырвалось у меня.

Ромул лежал на кровати и едва дышал. Он напоминал мумию, настолько сильно его перебинтовали. Всё лицо было в синяках, да кровоподтёках. На соседней койке лежал Балиф. Ему повезло чуть больше. У него действительно был вывих челюсти, да сотрясение мозга. Он меня сперва не узнал, а когда наконец понял, что я ему не пригрезился, попытался поклониться.

— Лежи, Балиф, — приказал я. — Вам с Ромулом нужно отдыхать.

— Странник? — с трудом прошептал Ромул открывая заплывшие глаза.

— Да, Ромул, это я. Не напрягайся, силы тебе ещё понадобятся.

— Ничего, — он легонько покачал головой. — Я сам виноват. Недооценил достойного противника.

— Ага. Более чем. — С ядовитым сарказмом выпалил я, но Ромул принял мои слова за чистую монету.

— Да, более чем достойного. Я сражался с Истинным Мастером. Великий Учитель был прав. Вы — Избранник самой Госпожи.

— Значит ты действительно действовал по его приказу?

— Да, Мастер. Я заранее прошу прощения за Великого Учителя. Он должен был быть уверен в вас.

— Понятно. Благодарю тебя за то, что ты мне это рассказал. Просто я не люблю, когда виновные извиняются через третьих лиц. Пусть он сам извинится передо мной

Ромул посмотрел на меня с ужасом, точно такие же эмоции отразились на лице Балифа и Нэола. Втайне усмехнувшись, я сделал наиболее серьёзное лицо, чтобы юноши поверили в серьёзность моих намерений. Они поверили, более того, Ромул попытался предостеречь меня, а Балиф, что-то протестующей промычал.

— Вы Великий Воин, Странник, однако Великий учитель имеет опыт, которого вам недостаёт. Если он посчитает ваши слова оскорбительными, вас может постигнуть кара. Конечно я понимаю, что вы — Избранник, но даже вы должны относиться к учителю с Уважением.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, Ромул. Он действительно Великий Мастер. Но только Мастера знают, что нельзя безнаказанно оскорблять друг друга. Мне нанесён урон, вполне естественно, что я хочу получить сатисфакцию.

Ромул хотел сказать что-то ещё, но в этот момент в лазарет вошла Дженналит. Она безразлично взглянула на нас, и только встретившись со мной взглядом она слегка изогнула бровь — верный признак зарождающегося интереса.

— Великий учитель просит вас посетить его покои, уважаемый странник. Если вы не слишком заняты, разумеется.

— С превеликим удовольствием. — С достоинством ответил я, удивляясь столь резкой перемене в поведении несгибаемой монахини. Вчера она вела себя более чем холодно.

Балифар хотел о чём-то предостеречь меня, но Дженналит уже уходила и я был вынужден отправиться вслед за ней. Знаете, бывают минуты, когда боевой пыл сходит на нет и начинаешь задумываться о своих поступках. С одной стороны я шёл к старцу намереваясь устроить небольшой скандал, но с другой стороны я понимал, что он — Великая сила и что с ним надо считаться. Мы провели с ним даже не бой, скорее обмен ударами, но я до сих пор не могу забыть ощущения пронзившего меня, когда мы схлестнулись. Мои думы были в очередной раз прерваны. Мы пришли. Дженналит распахнула дверь и вошла, я чуть подумав вошёл следом.

Всё те же апартаменты, но только кое-что изменилось. Все стены и окна закрыли чёрными тканями, проход от входа в комнату до импровизированного трона старца (его любимое кресло) освещали странные магические камни разбросанные по полу. Помимо меня в комнате находилось трое человек. Дженналит встала по левую руку от старца, Лександр по правую. Оба надели церемониальные одежды. Хранители чётко выделялись на фоне ткани. Старец же оставался в неизменном одеянии. Что-то в этой встрече было не так. Лександр был непривычно напряжён, на лбу выступили бисерины пота, но он молчал. А вот Дженналит выглядела рассерженной, хотя старалась этого не показывать. Понимая, что отступать некуда, я направился к ним. Остановившись в нескольких шагах от трона, я поклонился старцу и гордо спросил: — Вы звали меня, старец Айланделл?

Общее напряжение немного спало, старец, например, улыбнулся, хотя Лександр по прежнему чего-то боялся.

— Благодарю вас за то, что вы пришли, Странник пришедший к нам из темноты. Прежде чем мы продолжим разговор, я хочу принести вам извинения. — Руки Лександра резко сжались, но он не посмел сказать ни слова, в то время как Дженналит что-то прошипела, но была грубо оборвана старцем. — Молчание, Дженна! Я предупреждаю тебя в последний раз — Держи себя в руках!

— Да, Великий Учитель, — ответила она, но мы все, даже я, знали, что она непокорна.

— Вы хотели извиниться, старец? За что?

— Вы и сами знаете ответ, Странник. Я был неучтив и груб. Я использовал вас в своих целях, что едва не стоило жизни моим ученикам. Это моя ошибка и я приношу вам за неё извинения.

Похоже старец владеет не только телепатией, но и даром чтения мыслей, слишком уж явно он начал извиняться. Хотя, вполне возможно, что он за мной следил. В иное время и в ином мест, я начал бы артачиться, но не здесь, не в присутствии такого Мастера.

— Я принимаю ваши извинения, учитель Айланделл, но говоря по правде, вам следует просить прощения не у меня а у ваших учеников. Вы не меня подвергали смертельному риску, а их. А ведь они вам несомненно доверяли.

— Какая неслыханная дерзость, юнец! — тут не выдержал уже Лександр. — Да как ты смеешь требовать такого унижения от того, кто спас тебе жизнь! Ты упал на нас более мёртвый нежели живой, а теперь…

— Ашант, Лександр!!! До А'Кхеола Ашант. — Лександр дёрнулся и резко пал на колени склонив голову. Старец отвесил ему чувствительную оплеуху и повернулся ко мне. — Я согласен, Странник. Если моих извинений вам недостаточно, клянусь, я извинюсь перед Балифаром и Ромулом. Я не хочу конфликта между нашими домами.

— Да будет так. — Кивнул я. — Итак, что же заставило вас призвать меня?

— Беда. В тот день, когда всё произошло я наблюдал за вами сквозь Зеркало Созерцания. Лександр, Дженна. — Эти двое тут же притащили огромное зеркало в золотой оправе. Точнее останки зеркала. Кто-то безжалостно расколол его.

— И что с ним произошло? — от зеркала ощутимо веяло магической энергией, но поток был очень тонким.

— Зеркало Созерцания — это великий Артефакт. Его создают несколько поколений Магов, оставляя заготовки для создания последующих Зеркал. Их нельзя разбить обычными методами, только при помощи злого чародейства. Однако это зеркало было особенным. С его помощью мы могли наблюдать за тем, что творится в большом мире. Однако во время наблюдения за вашей битвой, зеркало разбилось. На вас наложено страшное проклятье, именно поэтому, зеркало лопнуло. Я хочу расставить все приоритеты, Странник, вам предстоит обучаться у нас. Вполне возможно, что вы войдёте в ветвь Ветра и Пламени не проходя двухгодичного обучения, но есть риск, что вы можете выбрать путь Хранителей Тьмы.

— Вы думаете, что я буду обучаться у Кригана? Да ни за какие деньги. Мне отвратителен путь Тёмных Сил.

— Хорошо подумайте, Странник. Если бы на вас не лежало столь странное проклятие, я бы позволил вам сделать выбор из всех возможных ветвей, но не в случае с Криганом. Это слишком опасно.

— Айланделл, о чём вы говорите? Что за проклятие вас так напугало?

— Когда вы пройдёте инициацию и вас изберёт Хранитель, я расскажу вам о Великой Тайне, ибо вас уже свяжут общие дела с моим монастырём, но до той поры я не могу вам рассказать правду. Знайте же, вас проклял сам Бог Разрушения и Смерти, сын Чёрной Госпожи, Сатурн Ардаэль Ниистар.

Я схватился за голову и рухнул на пол. Адская боль пронзила мой разум, пытаясь превозмочь её я начал видеть крохотные кусочки своего прошлого, и только поддержка старца не дала мне впасть в безумие.

— Кажется я начинаю понимать вас, старец. Что ж, мне кажется, что в прошлой жизни со мной тоже вели двойную игру. Я подожду дня инициации и выберу свой путь. Это не будет путь Кригана.

— Вы можете поклясться мне в этом, Странник?

— Клянусь! — не задумываясь согласился я, подписывая себе приговор.

— Что ж, вы можете идти. Вам нужно как следует передохнуть. — Всё ещё пошатываясь от нахлынувших на меня осколков воспоминаний, я вышел вон, оставляя старца наедине с учениками.

* * *

Старец устало откинулся в кресле и жестом велел Лександру удалиться. Дженналит осталась, а спустя мгновение в комнате материализовалась фигура с головы до пят сокрытая чёрным балахоном.

— Я не верю не единому его слову, Айланделл. Странник может быть и не помнит, кто он есть, но мы все видели, какую опасность он представляет. Он погибель для нас для всех. Нужно от него избавиться.

— И кто же это сделает, Криган? Может быть хочешь попробовать?

— Будь я проклят. — Лаконично заметил незнакомец.

— Ты уже проклят, Криган, как и все мы. Но ты не учитываешь, что над ним горит символ Госпожи. Я не смогу навредить ему, значит, нам нужно научить его.

— Научить Проклятого среди Проклятых нашему Мастерству? — Да падут в бездну основы мира, если это случиться. Ни я ни Высшие наставники не согласятся рисковать и вплотную заняться его обучением. Это слишком рискованно. Кто согласится на это безумие?

— Я соглашусь. — Спокойно заметила Дженналит и Криган повернулся к ней.

— Не будь дурой, Дженна. Ты слишком вспыльчива и юна для такого как он.

— Он красив, умён и опытен. Ты видел как он двигается, Криган? А как он говорит, дерётся? Я думаю, он куда интереснее, чем мне показалось на первый взгляд.

— Ты считаешь, что справишься с ним?

— Да, — Дженналит улыбнулась старцу самой доброй из своих улыбок. — Я умею укрощать самых строптивых мужчин, и тебе ли об этом не знать? Возможно я разыграю небольшую сцену совращения.

— Ты можешь делать всё, что считаешь нужным, однако помни, бывают дни, когда охотник становиться дичью. — Старец оставался невозмутимым и только когда Дженналит посмеиваясь вышла, его лицо омрачилось.

— Ты только что подписал ей приговор. Ты понимаешь это?

— Да, Криган, я понимаю. Наше время прошло и Харакерст требует от меня принятия жёстких решений. — Засим их разговор и закончился.

Глава 10

Восхождение Избранного. Хранитель для Сына Разрушения

Вот так вот всё началось во второй раз. Я не помнил свою жизнь в Инквизиции, но у меня оставались смутные воспоминания о том, что я уже обучался в месте похожем на Харакерст. Во всяком случае его режим не показался мне чем-то запредельным. Приходилось вставать засветло, Балиф с Ромулом всё ещё лечили многочисленные раны и не могли присоединиться ко мне, но зато моим учителем стала Дженналит. В тот момент я не знал, что именно ею движет, поведение этой девушки оставалось для меня загадкой, но в ней было что-то такое, от чего мурашки пробегали по коже. Она была взбалмошна, часто проявляла свой эгоизм в отношении других не обременяя себя особыми угрызениями совести по поводу своих манер. Я бывал свидетелем её грубости, но вместе с этим она продолжала оставаться хрупкой девочкой. Она не знала, что я Эмпат, да я и сам об этом позабыл, но для меня страдания Дженналит не были безразличны, наоборот, они роднили нас. Разумеется она не подозревала о том, что я чувствую, стремилась быть жестче, но теперь это было труднее сделать. Порой я подтрунивал над её страхом проиграть Лександру, она бесилась и стремилась мне отомстить, но у неё ничего не выходило. Но она была самым лучшим учителем для меня. Я не уверен, что смог бы за две недели настолько натаскать моих учеников, а сомнений в том, что меня натаскивают не возникало. Айланделл не общался со мной по негласному сговору с остальными учителями, но в промежутках между тренировками мне составляли компанию Ромул, Балиф и Нэол. С остальными послушниками я не слишком-то сошёлся характерами. Было даже несколько драк с попеременным успехом. Я мог бы ещё долго расписывать вам красоты монастырского быта, но не стану этого делать, достаточно с вас того, что я уже успел написать. Близилось время таинственной инициации. Мне предстояло сделать выбор, куда идти и у кого обучаться. Дженналит, несмотря на своё отношение к Лександру, рекомендовала мне идти в клан Ветра и Пламени, но предупреждала, что мне нужно больше времени уделять тренировкам, в противном случае я провалюсь.

Наверное вы всё же спросите меня, а чему же я научился у этих таинственных монахов? Я отвечу вам, я научился дисциплине, которую мне так и не привили в Ордене, научился лучше понимать самого себя. Дженналит была вспыльчива, но именно она научила меня смирению. С её помощью я смог наконец-таки запереть гнев таившийся во мне глубоко-глубоко — прочь от чужих глаз. Если среди вас есть фанатики воинского искусства, то им должно быть интересно узнать, что внутреннее созерцание и контроль над собственной энергией перевёл меня на иной уровень. Теперь я осознано мог направлять самого себя нанося страшные удары пронзающие дерево, камень и плоть. Огромная сила, которую нужно было обуздать, но для этого мне не хватало опыта. Помню в первую нашу тренировку Дженна смеялась над моими попытками повторить её удар, но ехидство сменилось искренним удивлением, когда мне всё же удалось подражать её технике.

Впервые за всю историю монастыря, день избрания и призыва Хранителей отодвинули на две недели, но я оценил этот широкий жест старца. Айланделл стремился хотя бы уравнять мои шансы с остальными, хоть наверняка были среди них и те, кто не одобрял такой подход к делу.

Помню в ночь перед избранием я остался в лесу. Мне требовалось времени на отдых втрое меньше чем остальным, эта моя особенность порой ставила в тупик даже Дженналит. Монахи тоже должны были отдыхать, иногда даже дольше чем обычные воины. Я с недавнего времени стал замечать, что в лесу мои чувства обостряются. Так вот, в ту ночь, я был готов поклясться, мне слышались голоса моих друзей из прошлой жизни. Я их не помнил, но всё же они были мне знакомы и меня обдало волной нежности. По большому счёту я был слишком одинок даже в обществе неразлучной троицы.

Вы наверное скажите, что этот эпизод незначителен, я и сам поначалу так думал, но потом меня повело в сторону. Я шёл на зов даже не сознавая, что ноги несут меня к тому месту, с которого началось моё знакомство с Харакерстом. Я остановился внезапно. Меня «увело» довольно далеко от того места на котором я находился, но всё во мне кричало, что я должен быть здесь. Оглядевшись как следует я заметил, что стою на небольшой мощёной мелким булыжником дорожке. Со всех сторон меня окружал лес и только по бокам от дороги деревья были тщательно срублены, а вся земля утрамбована Я увидел её не сразу, она стояла спиной ко мне наполовину скрытая тенью деревьев, но когда луна выглянула из-за туч мне в глаза бросилась женская фигура. Незнакомка стояла ко мне спиной, но будь у меня обычная душа я бы отдал её лишь бы доказать, что мы раньше встречались. Эта совершенная фигура, изгиб шеи, тёмные волосы… А когда она всё же повернулась я затаил дыхание.

— Ну здравствуй, — она грустно улыбнулась, — Странник.

— Смертельная Госпожа, — с благоговением прошептал я склонив голову.

— Ты теперь называешь меня так? Ах да, я уже забыла, что ты не помнишь моего имени. А ведь было время, когда ты — дерзкий и юный — осмеливался вслух произносить его не страшась возмездия. Как жаль, что всё обернулось именно так. Вижу, что ты задаёшься тысячей вопросов. Спрашивай, и, быть может, я тебе отвечу.

Я промолчал. Вопросов за всё это время накопилось великое множество, но почему-то я никак не мог облечь их в слова. Кто я? Кем я был? Что мне делать? Какой из этих вопросов мне следовало задать. Она спокойно ждала, словно время не тревожило её. У меня родилось три вопроса, и, сколь ни странно, я получил на них ответ.

— Это действительно было необходимо? — я сам ещё не понимал, что именно имею в виду, но она поняла правильно.

— Да, это было необходимо. Для того чтобы защитить всех кто тебе дорог. Сейчас тебе не место в Большом мире.

— Понимаю. Даже теперь я понимаю, хотя память моя молчит. Я мог бы спросить тебя о том, кто я, но вижу, что не получу ответа на этот вопрос, — она согласно кивнула мне неслышно приближаясь.

— Тебе предстоит пройти нелёгкий путь. Ты в свои неполные восемнадцать лет прожил целую жизнь полную очень горькой доли, и я решила предоставить тебе шанс. Предвкушая твой следующий вопрос я отвечу сама, те что любят тебя беспокоятся, но я уверила их, что с тобой всё в порядке. У тебя есть возможность обрести счастье прежде чем тебя отзовут.

Моя собеседница ласково обняла меня за плечи, но тут же отдёрнула руку почувствовав как напряглась моя спина, словно она физически могла ощутить волну гнева идущую от меня.

— Отзовут меня? Значит вы снова хотите меня использовать? Я ведь знаю, такое уже было раньше, мною кто-то манипулировал. Не знаю откуда я это знаю, но — знаю! Ответь мне: — Сколько ещё это будет продолжаться? Когда вы отстанете от меня и перестанете пользоваться мною словно игрушкой? Я не игрушка, я — человек.

Не знаю, что на меня нашло. Просто порой со мной случалось нечто странное, я мог сорваться на любую мелочь, наорать из-за любого пустяка. Её слова задели что-то в моей душе и я взорвался. Все уроки Дженналит по контролю и самодисциплине пропали втуне. Смертельная же Госпожа спокойно переждала мою вспышку и только когда я начал приходить в себя прозвучал её печальный, но вместе с тем властный голос:

— Этот вопрос адресуй не ко мне. Я не имею права вмешиваться в земные события напрямую. Моя лояльность всего лишь дань уважения твоим прародителям. Над каждым из нас, даже надо мной болтаются нити судьбы, и нет ничего тяжелее чем бремя знания собственной судьбы. Я — Смерть, и мне ведомы все дороги. Я прихожу к вам когда приходит время и увожу прочь — это моя работа, но не следует думать, что она доставляет удовольствие. Я была рождена второй после моего брата и моё рождение стало проклятьем всему живому, ибо моя судьба уйти последней. Я видела и твою судьбу, точнее все твои судьбы, которых остаётся всё меньше и меньше. С каждым днём я вижу, как перед тобой вырисовывается лишь одна дорога, и она пугает меня, ибо ты заставишь меня пожинать горькие плоды. Я давала тебе знаки. Боги давали тебе знаки, даже та, что любит тебя давала тебе знаки, но ты был слишком горд, шёл своей дорогой и наломал слишком много дров.

— О чём ты, госпожа? — уже совсем успокоившись хотел уточнить я, но теперь гнев исходил от моей собеседницы.

— Ты такой же слепой как и твой отец! Единственная причина, по которой я тебе помогаю, так это потому, что он был обречён с самого начала, его взрастил Хаос и из Хаоса он возродился, а ты являясь его частью можешь идти своим путём. Мне пора покинуть тебя, но всё же я дам тебе надежду. Здесь в этом монастыре есть душа, которая нуждается в помощи и только ты сможешь ей помочь. Если ты справишься, обретёшь любовь, если же нет… тебе нечего терять. Ты потерял самого себя, осталось лишь исчезнуть, или найти то что утрачено. Прощай!

Она исчезла в тени ближайшего дерева, а я вдруг ощутил жуткую тоску. Каждое слово этой женщины причиняло мне почти физическую боль, отголоски её речи звучали в ушах будоража мою память. Мучимый неизвестностью я бросился бежать, и вот ведь ехидная судьба — прибежал-таки, и именно туда где меня «больше всего ждали».

Я попал на кладбище. Поначалу это удивило меня, но вспомнив, что монастырь стоит уже не один век, я сделал-таки вывод в нужную сторону и немного успокоился, но, как оказалось я слишком рано вздохнул с облегчением.

Монастырское кладбище было не слишком богатым, каждый почивший мог рассчитывать только на свой клочок земли да простенькое каменное надгробие. Я почти не встречал никаких отличий, вроде мраморных плит и прочей атрибутики. На ум приходила мысль, что учеников и учителей хоронят одинаково. Но я понял, что ошибся, на отшибе уже ближе к лесу находился склеп. Какая-то часть меня подсказывала, что ранее мне приходилось бывать на кладбище, меня охватила тихая скорбь. Мне не были знакомы люди похороненные здесь, они были здесь до меня, будут и после, но атмосфера сложившаяся вокруг буквально толкнула меня отдать дань уважения этому месту. Я встал на колени возле одной из могил про себя затянув какую-то молитву. Я что-то говорил, о чём-то рассказывал, причём трудно сказать кому. Мертвецам, которым уже всё равно, или же Госпоже, которая незримо присутствовала в этом месте.

Тревога мучившая меня вроде как отступила. Мысленно поблагодарив Госпожу я отправился было обратно в монастырь, но тихий скрип раздавшийся со стороны склепа заставил меня отправиться и посмотреть в чём дело.

Дверь огромного каменного склепа была приоткрыта, наверное именно она и скрипнула, но снаружи никого не было, значит визитёр отправился внутрь. Несколько секунд я боролся с самим собой, но всё же отправился посмотреть, кому это не спится в такое время.

Изнутри склеп оказался гораздо просторнее чем снаружи, он уходил довольно далеко под землю, в коридоре висели факелы, судя по яркости горения они были хорошо промаслены, значит за этим местом тщательно следили. Но я старался не обращать внимания на обстановку, я шёл вперёд. Я услышал чьи-то всхлипывания и да будут благословенны небеса за то, что у меня хватило ума затаиться и посмотреть за угол.

За поворотом находилась довольно обширная круглая зала, но она освещалась не Факелами а кристаллами имитирующими дневной свет. Это меня насторожило, я знал, что кристалл — магическая структура разнонаправленного действия, присутствие кристаллов на кладбище не приветствовалось если только… А вот что ещё за «если только» я не помнил.

Я ещё осторожнее высунул голову, опасаясь, что меня могут заметить. В дальнем конце залы, возле стены с нишами, в которых наверное находились останки похороненных (простите за более чем странное сравнение) стояла девушка. Её наполовину скрывала тень и я не мог как следует рассмотреть, кто это, но услышав тихий голос, который изредка сменялся всхлипами, я сразу же узнал её. Дженналит.

Я никогда не задумывался о том, что у неё в этом монастыре мог быть близкий человек расставшийся с жизнью. То что она была на особом счету у Айланделла я заметил сразу, но никогда не спрашивал себя почему. Я и сам был исключением из всех правил, если вдуматься.

Мне следовало уйти, Дженналит не простила бы меня за то, что я видел её в минуту так называемой слабости, но проклятое любопытство приковало меня к месту.

— Мама, я больше не могу так жить. Не могу! Я устала постоянно скрываться от всего мира в этом проклятущем монастыре. Отец не может быть таким как раньше, Лександр зазнался, друзей у меня попросту нет. Почему же ты меня покинула?

Обыденное явление. Люди могут быть разными, Добрыми и Злыми, Равнодушными словно скалы или же наоборот, слишком чуткими, всё принимающими близко к сердцу. Смелые и малодушные, щедрые и жадные, люди бывают разными, но и те и другие не могут вечно носить маски. Дженналит носила свою маску сильной несгибаемой воительницы, которой море по колено, но рано или поздно маска может дать трещину. Так и вышло, маска сломалась и моя подруга-наставница дала волю истинным чувствам.

Теперь-то я точно был готов уйти, но в этот раз меня остановило не любопытство, а голос люто презираемого нами ментора.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, Дженна. Я думал, что Айланделл запретил тебе покидать монастырь после того как стража бьёт полночь.

— Ротгар! — Дженналит напряглась как струна, казалось, тронь, зазвенит.

— Магистр Ротгар, — беззлобно поправил он. — Я ведь много раз предупреждал, что каждого, кто нарушит устав монастыря будет ждать наказание. Разве не так?

— И кто же меня накажет? Может быть ты, «Каратель»?

Позволю сделать маленькое лирическое отступление. Ротгара в монастыре называли не иначе как «Каратель», виной тому была его нечеловеческая жестокость. Он был одним из старейших жителей монастыря, говорят даже Айланделла он видел мальчишкой. Он следил за порядком в монастыре и никто не мог перечить ему, даже старец Айланделл. Ротгар был последним из бессмертных, которые создали этот монастырь, и он имел огромную власть, хотя многие, в том числе и сам старец были бы счастливы упокоить этого монстра раз и навсегда. Дженналит играла в опасную игру осмеливаясь дерзить ему.

— Именно я, Дженналит. Ты попадаешься мне уже третий раз, теперь тебе не отделаться лёгким взысканием. Наказание будет суровым. — Ротгар встал в боевую стойку, причём золотые молнии на его кимоно ярко сверкнули.

— Я никогда тебя не боялась, Ротгар. Ты проиграешь мне. — Дженналит размяла кисти рук, а я невольно поморщился, вспомнив, какими сильными могут быть эти руки.

— Ошибаешься, Дженна. Меня невозможно убить, ибо я сама смерть. Начнём!

Они начали сражаться. Техника Дженналит была мне хорошо известна, она входила в ветвь Ветра и Пламени, мастера этой ветви двигались быстро как ветер и сражались стремительно и ярко словно пламя. Юная монахиня показала мне много приёмов, до сих пор челюсть болит, как вспомню удар «пламенной пантеры». Находясь в тени я мог наблюдать за ними, скажу честно, первые секунд тридцать Дженналит сражалась восхитительно. Я совсем недавно научился двигаться настолько же быстро, как и она, в двух спаррингах я оказался победителем, однако мне предстояло учиться и учиться. Но Ротгар легко отражал её атаки, а затем сам нанёс первый удар.

Чудовище. Его руки превратились в тени, Дженналит не смогла заблокировать все удары, Сила Ротгара подхватила её и отбросила назад. Дженналит очень сильно ударилась, в стене образовалась трещина, но как и подобает истинной дочери Харакерста, Дженна снова встала на ноги, но прежней уверенности во взгляде не было.

— Глупо, Дженналит. Ты слишком непокорна для дщери Харакерста. Ну ничего, я научу тебя повиновению. Я сделаю тебя своей избранницей.

— Этому не бывать! — крикнула Дженна и снова бросилась в атаку, но на этот раз Ротгар не стал защищаться, а ударил в ответ.

Бедная Дженна, она не подозревала насколько сильный противник ей попался. Мне предстояло познакомиться с Ротгаром куда ближе чем хотелось бы, но обо всём по порядку. Дженналит замерла в полуметре от ментора. Ротгар успел перехватить Дженналит и теперь держал её за горло отрывая от земли. Монахиня захрипела, её лицо стало наливаться алым, а я почувствовал дыхание запрещённой магии. Сам не знаю почему запрещённой, но что-то во мне кричало об этом.

— Я ждал, Дженналит. Я ждал, когда же ты осмелишься бросить мне вызов. Я знал, что ты проиграешь. Ты в моей власти и теперь даже Айланделл не сможет тебя защитить. Грядёт время возвращения моего повелителя, и я должен быть готов к его приходу. Залогом моей верности станет наследник рождённый от меня самой могучей дочерью Харакерста. Здесь и сейчас ты станешь моей.

Ротгар отшвырнул Дженну в сторону одновременно срывая с неё кимоно. У меня предупреждающе застучало в висках, я понял, что он хочет сделать, и пред моим внутренним взором предстала Смертельная Госпожа.

Она сказала мне: — «Ну что, «Странник», ты будешь сражаться или отступишь»?

Она меня знала. Ведь вы знаете, что я не мог поступить иначе. Ротгар плавным шагом направился к Дженналит, монахиня в ужасе забилась в угол пытаясь оттянуть неизбежное.

— Не сопротивляйся, Дженналит, и я сделаю это менее болезненно.

— Отойди от меня! Ты омерзителен. Я не отдам тебе мою Силу.

— Что ж, пусть будет по-твоему. Ты принадлежишь мне, я одолел тебя. Склонись передо мной!

Происходило что-то невероятное. Дженналит никогда и никому не позволяла управлять собой, даже Айланделла она слушалась на свой лад, но в тот момент сила Ротгара заставила её повиноваться. Монахиня склонила голову, а я почувствовал торжество ментора, и совершенно внезапно у меня горло перехватило от омерзения. Где-то и с кем-то из близких мне людей происходило нечто подобное. Кто-то пережил насилие. Гнев буквально вытолкнул меня из моего убежища. Ротгар почувствовал чужое присутствие и его спина напряглась, да так, что проступили бугорки мускулов.

— Кто посмел нарушить мой запрет и покинул монастырь после полуночи? — громогласно вопросил он.

— Твои запреты не распространяются на меня, ментор Ротгар.

— Странник… — Ротгар, казалось, задумался, но он не спешил повернуться ко мне. — Ты прав, Странник, мои запреты не распространяются на тебя. Иди туда куда шёл и не мешай мне.

— Я шёл сюда, Ментор Ротгар. Я не могу позволить совершить тебе то, что ты задумал.

Ротгар снова напрягся, но его холодный голос прозвучал на удивление учтиво.

— Я в своём праве, Странник. Она вызвала меня на бой, и ты это видел. Теперь она полностью в моей власти, и я могу сделать всё что захочу. Уходи.

— Во-первых, немедленно повернись ко мне лицом, Ротгар! Я не желаю разговаривать с твоей задницей. А во-вторых, я не позволю тебе совратить Дженну.

Ротгар отпустил Дженналит, встал и натянув кимоно повернулся ко мне. Позвольте мне поподробнее описать ментора Ротгара. Он был человеком с большой буквы «Ч». Огромный: два метра восемь сантиметров в высоту, косая сажень в плечах, с лицом кадрового офицера (то бишь беспристрастная морда американского сержанта регулярной армии). Уже это внушало как минимум уважение, как максимум страх. Как я уже писал ранее, он получил прозвище «Каратель», и оно полностью ему соответствовало. Нечеловеческая жестокость Ротгара изливалась на всех монахов Харакерста, которые проявляли слабость. Я не знал полной истории его появления. Но Айланделл весьма скупо и неохотно поведал мне о том, что Ротгар был одним из пяти отцов основателей монастыря, и в согласии с древним Договором владел истинным бессмертием. Плюс ко всему, Ротгар служил очень могущественному Богу и тот надёжно хранил его от любых повреждений. Все эти мысли пронеслось в голове, когда ледяные зелёные глаза пронзили меня, но тут же исчезли, я постарался стать равнодушным.

— Что ж, Странник, я буду краток. Ты не имеешь право вмешиваться в наш с конфликт. Дженналит знала на что шла. Я предупреждал, что в следующий раз я брошу ей вызов за право обладания её свободой и волей. Она проигнорировала меня, и теперь я владею ею.

— Ты подловил её в самый неподходящий момент, Ротгар. Ты поступил подло, а подлости не место в этих стенах. Вспомни слова Айланделла. Вспомни, что говорится в учении Харакерста! Мы не должны попирать честь, мы — избранные воины Небесных Владык! Как у тебя хватает наглости предавать дело монастыря?

Я перевёл дух. Ротгар внимательно выслушал меня и впал в глубокую задумчивость. Его глаза периодически затуманивались, а я ждал, что же он мне ответит.

— Браво, Странник. — Ротгар поаплодировал мне, но его глаза по прежнему оставались холодными. — Вы учитесь быстро, как в гуманитарной области, так и в области владения «КИ». Но вы забываете с кем разговариваете. Я — Ротгар, и я один из тех людей, кто создавал этот монастырь. Я знаю каждое правило и не вам меня учить. Айланделл старый смирившийся со своим жребием идеалист, он готов смириться с грядущими переменами, но я — Нет. Я собираюсь изменить свою судьбу, монастырь за все эти годы превратился в сборище слабаков и неудачников, остались лишь единицы действительно сильных людей, таких как Лександр. Придёт время и мне придётся уйти, но я должен оставить кого-то после себя, и посудите сами, разве есть более достойные дочери нежели Дженналит?

— Это неверный подход, ментор Ротгар. — «Каратель» старался сохранять вежливость разговаривая со мной и я не мог не ответить тем же. — Никому не позволено принуждать Дженналит к связи с вами, тем более силой.

— Сразу видно, что вы не так давно воспитываетесь в монастыре. Дженналит входит в клан Ветра и Пламени и занимает там отнюдь не последнюю роль. Она имеет право вызывать более сильного ментора на бой за право обладания его властью. Дженналит оспорила мой приказ и тем самым закрепила право на поединок, но уже с моей стороны. Я никому не позволю оспаривать свою власть! Как я уже сказал, теперь она принадлежит мне. Сомневаюсь, что кто-нибудь кроме Айланделла осмелиться бросить мне вызов и отобрать Дженналит.

Готов поспорить, что последнюю фразу он сказал намеренно. Я был единственным человеком, который в стенах Харакерста подчинялся лишь самому себе, «Каратель» не был для меня властью. Он видимо мечтал проверить, насколько далеко я могу зайти в своём стремлении показать себя. Не знаю, что мною двигало, банальное благородство, или нечто большее. Я уже говорил, что он был сильнее, и что я прекрасно понимал это, но невидимая сила буквально толкнула меня вперёд.

— Если это единственный выход, то мне не остаётся ничего другого. Ментор-Магистр Ротгар, я вольный Странник вызываю тебя на поединок!

Ротгар приосанился и на его невозмутимой физиономии проступило нечто напоминающее восхищение, но это смотрелось пафосно.

— Вы обладаете невероятной смелостью, Странник пришедший из темноты. Я видел насколько быстро вы обучаетесь, но не стоит губить свою жизни ради девчонки, которая была о себе слишком высокого мнения. Вы можете уйти отсюда, и я забуду этот досадный инцидент.

— Нет, Ротгар, я не отступлю. Конечно Дженналит не сахар, но она обладает тем, чего у тебя нет, и вряд ли когда-либо было.

— Правда? И чем же это, позволь узнать? — Ротгар усмехнулся.

— Ты наверное не поймёшь, Ментор Ротгар, но она умеет сострадать. Конечно она частенько рисуется, пытается казаться более сильной чем она есть на самом деле, но это не гордыня — это страх, природу которого ты никогда не ощущал, и поэтому презирал. Я не позволю тебе сломать её.

— Как интересно, «Безымянный» Странник. Ты хочешь сражаться со мной за Дженналит? Хорошо! Ты вызвал моё уважение, в тебе нет этого слюнтяйства присущего твоим дружкам. Я согласен сразиться с тобой. — Ротгар вышел вперёд, поклонился мне вставая в боевую стойку.

Пути назад не было, но прежде чем выйти вперёд я бросил тревожный взгляд на Дженну и спросил у неё:

— Ты в порядке, Дженналит?

— Да… — Едва слышно прошептала она.

Понимая, что откладывать не имеет смысла, я поклонился Ротгару в ответ. Ментор не стал дожидаться, пока я встану в стойку и тотчас же бросился в атаку. Он был быстр словно молния, огромный рост не мешал ему перемещаться стремительно, но вместе с тем плавно. Настолько быстро не двигалась даже Дженналит, что уж говорить про меня.

Первая атака Ротгара называлась «Ударом Тысячи лезвий», руки ментора двигались со скоростью недоступной человеческому восприятию, казалось, что его руки размножились нанося удары способные нанести человеку страшные раны напоминающие удары кинжалом. От каких-то ударов мне удалось отклониться, какие-то я смог заблокировать, но далеко не все, в моём кимоно образовалось несколько новых прорех.

Да, старый «юный Инквизитор» Экзель бросился бы в неподготовленную атаку, которая сгубила бы всё и обрекла меня на поражение, но теперь я был более собран и не давал волю своему Гневу. Мне удалось перехватить руку Ментора, и я моментально дёрнул его на себя в надежде провести бросок, или хотя бы простейший болевой приём, но Ротгар даже не моргнув глазом вырвался из моей хватки и перехватив мою руку как-то хитро взмахнул ногой. Резкая боль пронзила правую руку, и Ротгар не преминул бы этим воспользоваться, если бы я в ответ не подпрыгнул совершая сальто.

Ментор отлетел от меня врезавшись в стену, но не дал мне насладиться мгновениями передышки, снова вскочив на ноги. Теперь он начал атаковать меня прямыми ударами рук, но они были наиболее опасны, я заметил, насколько медленно он сжал кулаки, верный признак того, что энергия «КИ» направлена в руки. Я не ошибся, пропустив очередной удар Ротгара над головой, я услышал страшный грохот, Ротгар выбил огромный бетонный блок из стены.

— Неплохо, Странник. Вы действительно уникальны. Вы уже прошли стандартную школу, но я не могу понять каким образом. Как, человек, который попал к нам раненый самым страшным заклятьем, сумел за две недели научиться приёмам, которые обыкновенным ученикам приходится изучать годами? Однако мне есть чем вас удивить. Перейдём на прямое учение «КИ»

Я напрягся. Ротгар сменил стойку. Теперь его руки были полурасслаблены, но безымянные пальцы и мизинцы плотно сжаты, а указательный средний и большой палец выпрямлены и полунапряжены

Учение «КИ» представляло собой технику болевых приёмов. Если обычные мастера точечного боя были способны разоружить соперника попаданием в нужную болевую точку, то монахи вкладывали свою внутреннюю энергию в каждый удар, который был способен парализовать, ослепить, сделать калекой, убить, или даже оборвать магический канал. Дженналит сама не достаточно хорошо владела данным видом атаки, поэтому мои познания в этой области были слишком малы.

Я приготовился к бою, но чужой, приторно-сладкий голос в моей голове, зашептал: «Так ты не одолеешь его. Тебе понадобится энергия сокрытых в тебе внутренних резервов. Я помогу тебе, если ты захочешь, разумеется. Когда почувствуешь, что он одолевает тебя, призови меня на помощь.

«Но ведь это нечестно»! — попробовал было возмутиться я.

«У него куда больше тайн, чем ты можешь себе представить. Просто доверься мне».

Голос собеседника был подозрительно знаком мне, но я не спешил принять его предложение, а затем мне и вовсе стало не до размышлений, Ротгар перешёл в атаку.

Блокировать такие удары почти невозможно, потому что в ход идут пальцы. Я имел неосторожность закрыться, но болезненный тычок в область кисти заставил меня забыть о защите и перейти к активному уклонению. Самое сложное в поединке «КИ» сохранять контроль, чтобы удары несли в себе внутреннюю энергию монаха, в противном случае они просто теряли смысл.

Хотя пару раз мне удавалось задеть врага, но ощутимого урона причинить ему не удалось.

— Ты действительно силён, Странник. — Теперь в голосе Ротгара звучало удивление. — Ты наносишь на удивление точные и сильные удары, но в битве со мной они не помогут тебе. Я бессмертен и только тот в ком течёт кровь Хаоса способен меня одолеть. Ты не сможешь этого сделать, но если тебя это утешит, ты действительно достойный соперник. А теперь, положим этому конец!

Подлец нанёс серию чудовищных ударов, от которых и увернуться-то было невозможно. Всё тело онемело, и словно вспыхнуло огнём, к тому же меня чем-то оглушило, ноги напоминали вату, в глазах потемнело, а уши заложило. Я понял, что это проигрыш. Ротгар снова повернулся к Дженналит скидывая своё кимоно, забывая про само моё существование. В висках снова застучало и раздался этот голос: «Ну что, не решился обратиться ко мне»?

Дженналит вскрикнула, когда руки Ротгара коснулись её обнажённой груди. Я был готов немедленно принять предложение собеседника, но я услышал предостерегающий выкрик самой смерти: — Не смей прибегать к его помощи! Если Хаос снова овладеет тобой, ты потеряешь себя раз и навсегда.

«Хаос» — пронеслось у меня в мозгу. «Так ты «Золотой Лорд»?

«Да» согласился собеседник. «Я тот кого называют «Золотой Лорд», но разве это что-то меняет»?

Мне вспомнились все предостережения Айланделла. Он чтил «Золотого Лорда», но рассказывал о нём как о бесконечно коварном и неуправляемым создании, но Смертельная Госпожа пыталась предостеречь меня, а уж она-то слов на ветер не бросала.

Что-то безмерно знакомое мелькнуло перед глазами, завеса памяти была готова приоткрыться, но я услышал вскрик Дженналит и увидел, что Ротгар уже навис над ней пытаясь раздвинуть ноги. Меня охватила ярость, но я старался держать себя в руках, ибо гнев убийца разума, а разум необходим в любом бою. Хаос считался Злом, но даже Злом можно управлять.

«Я не буду молить тебя о помощи. Если хочешь, помоги мне и потребуй плату, но знай, что твоим рабом я не стану никогда».

Смертельная Госпожа замолчала, а вот «Золотой Лорд» расхохотался.

«Видят «Вершители», как же быстро ты растёшь и умнеешь, «Странник». Последнее слово он выделил с лёгкой ехидцей, а мгновение спустя я ощутил необычайный подъём Сил. Хаос входил в меня, и вместе с ним меня охватило чувство свободы. Снова я ощутил это волшебство, которое было доступно мне в том далёком и Большом мире. В моих руках вновь оказалась Силы сминать горные Хребты и менять направление Ветров. Но очередной истеричный вскрик Дженналит заставил меня очнуться и броситься в атаку.

— Я же сказал тебе, что не позволю совратить Дженну!!! — я собрал почти всю свою силу в пальцах и нанёс резкий удар «КИ».

— Не может быть! Эта магия… Это ТЫ?!! — Ротгар попытался уклониться, но мои пальцы ощутимо вонзились ему в район солнечного сплетения.

— У тебя был шанс, Ротгар! — Хаос покидал меня, сам. Я не просил его, но он почему-то не счёл нужным остаться, но мне хватило Хаоса для того, чтобы увидеть ненависть и ужас в глазах «Карателя».

— Я не верю… Будь ты проклят! — Ротгар исчез, скрылся используя магию теней, но даже зная, что он выжил я испытал облегчение, ведь мне удалось спасти Дженналит.

Последняя, кстати, лежала в уголке сжавшись от страха и всхлипывая. Я наклонился к ней и тихонько спросил: — «Дженна, всё в порядке?

Я ожидал любого ответа, но никак не того, что Дженналит вцепится в меня и разрыдается. Она рыдала у меня на плече, а я шептал что-то успокаивающее и гладил её по голове, но мне самому вдруг стало грустно, потому что, когда-то со мной уже было нечто похожее.

Вскоре Дженналит успокоилась, но не спешила отодвинуться от меня. Она тихонько засопела и только тогда я с удивлением отметил, что она уснула. Тяжело вздохнув я подхватил её на руки и отправился обратно в монастырь.

* * *

Ментор Ротгар сидел в своей потайной келье и пытался залечить рану нанесённую Инквизитором, но у него не слишком-то успешно получалось это сделать. Только одно существо могло сделать это с Ротгаром, но ментор знал, что оно не может найти вход в Харакерст, а значит, что этот проклятый странник…

— Будь же ты проклят, сын Сатурна. Айланделл, глупец, сам не понял, какого опасного монстра он принял в наш монастырь. Ну ничего, скоро я ему расскажу, дай только залечить эту проклятую рану.

— Нет, Ротгар, ты не сделаешь этого, — властный голос Тасии Тайрины заставил Ротгара испытать сильную боль, от чего он упал на пол, а через секунду появилась сама обладательница голоса.

— Смертельная Госпожа… По какому праву ты врываешься сюда?

Пространство в комнате начало искривляться, первым это почувствовал я. Тасия повернулась в мою сторону и на её лице промелькнуло удивление — она меня Увидела, но вот Ротгар меня увидеть не мог, и он упал на колени схватившись за голову. Этот пространственный взрыв был направлен на него.

— Ты так глуп, Ротгар. Все эти годы ты только и делал, что жил за счёт других и прибавлял мне работы, а сам тем временем наслаждался бессмертием, которое, между прочим, подарил тебе мой проклятый сын. Ты даже осмелился вызвать на бой моего внука, самонадеянный ты мальчишка.

— Почему, Госпожа? — с трудом прохрипел Ротгар. — Почему ты направила своего внука сюда? Что тобою двигало?

— Ты никогда не узнаешь ответ на этот вопрос, Ротгар. Пришло время тебе уйти.

Он не сумел возразить. Не было у страшного «Карателя ни единого шанса уйти, умолить, или отклонить смерть. Но он ушёл не так, как уходили те, к кому она приходила сама, смертельный поцелуй не состоялся. Тасия просто по особенному посмотрела на Ротгара, и я увидел, как его сущность превращается в пыль моментально исчезнувшую в бездне. Тасия повернулась ко мне и даже лишённый страха я замер, стараясь быть как можно более незаметным.

«Постарайся до поры до времени не рассказывать об этом даже в коллегии, Хранитель, ведь даже такого как ты можно уничтожить». Большего мне не удалось услышать, Тайрина ушла, но повинуясь её запрету, я сокрыл это эпизод вплоть до дня «Падения».

* * *

Странная штука жизнь. За день до битвы с Ротгаром я учился у Дженналит и стыдливо опускал голову, слушая как меня отчитывают за очередную ошибку, а теперь, вот, несу её, голую, на руках и размышляю о том, как же я докатился до жизни такой. Помощь «Золотого Лорда» заставила меня всерьёз задуматься над своей судьбой, потому что встреча с ним не сулила мне ничего хорошего — это факт. Плюс эта встреча с Госпожой, она явно дала мне понять, что со мной играют, как кошка с мышью, а это жутко нервировало.

Правда мрачные мысли вряд ли могли мне помочь, да и монастырь уже показался, так что, я выбросил из головы всё ненужное и поднажал. Не смотря на поздний час на подходе к монастырю я столкнулся с Ромулом.

— Странник? Дженналит? Что с ней случилось?! — я шикнул на него, призывая к молчанию.

— Не ори. Я решил прогуляться перед сном, сам ведь знаешь, что я люблю ночные прогулки, а где-то в районе кладбища я наткнулся на Дженналит и имел более чем неприятную встречу с «Карателем».

— Ротгар? — Ромул после встречи со мной научился искренне удивляться жизни, что сказывалось на нём в лучшую сторону, как утверждал Балифар. Так вот окинув меня цепким взглядом и сопоставив внешний вид нашей униформы со всем вышесказанным, Ромул пришёл в ужас. — Вы сражались с Ротгаром? Он преследует вас?! Вам нужно бежать?! — последнее звучало более утвердительно.

— Уже не нужно. «Каратель» сбежал. — Ох, ну зачем я это сказал? Глаза Ромула округлились ещё больше, но теперь я увидел благоговение.

— Сбежал?! — Громким шёпотом переспросил Ромул. — Вы победили основателя монастыря?

— Ромул, замнём эту тему. Я должен поговорить с Айланделлом, и как можно скорее. Давай попозже, а?

Ромул с поклоном подвинулся пропуская меня вперёд, но наверное мне следовало взять с него слово никому и ничего не рассказывать. К несчастью я не заметил насколько ярко блестят его глаза и поспешил наверх. В покои старца я ввалился без стука распахнув дверь ударом ноги, но Лександр даже не успел возмутиться, заметив, что у меня на руках.

— Дженналит! Что произошло?! — Лександр бросился вперёд, но я приложил палец к губам, насколько это вообще было возможно.

— Тише ты! Она уснула и до утра её лучше не беспокоить.

— Во имя Госпожи, — Айланделл отпихнул Лександра в сторону и помог мне сгрузить Дженналит на небольшой топчан в расположенный в углу. — Что произошло, Странник?

Я как можно короче изложил старцу всё что произошло, тщательно избегая упоминания о явлении Госпожи и «Золотого Лорда», хотя готов поклясться, что старик догадался и сам. С каждым словом лицо старца омрачалось, когда же я рассказал про бегство Ротгара, лицо Айланделла превратилось в маску отчуждённости.

— Благословят вас боги, Странник. Вы не представляете, как я вам благодарен за то, что вы защитили мою дочь от этого выродка Ротгара.

— Дженналит ваша дочь? — изумился я. — Вот уж никогда бы не подумал.

— Я понимаю, Странник. Об этом мало кто знает, можете считать, что я доверил вам один из самых больших моих секретов. Однако я хочу сказать другое. Ротгар зашёл слишком далеко и ему нужно положить конец. Если я вас правильно понял, он сбежал? — я согласно кивнул, а старец продолжил речь. — Ротгар очень и очень силён, даже я перед ним бессилен, но вы одолели его, и теперь обладаете властью изгнать его за пределы нашего мира. Пойдёмте к нему. Если вы отдадите ему приказ исчезнуть, он будет вынужден подчиниться, и я раз и навсегда избавлю монастырь от этой Хаоситовой чумы.

— С превеликим удовольствием, Старец Айланделл.

— Вот и хорошо. Лександр, мы с Криганом отправимся к Ротгару, а ты позаботься о Дженналит. Отведи её в келью и проследи за тем, чтобы с ней всё было в порядке.

— Я исполню, Великий учитель.

— Вот и прекрасно. Пойдёмте, Странник.

Втроём мы отправились к Ротгару. Келья Карателя находилась на этом же этаже, но в диаметрально противоположном направлении от покоев Айланделла, но уже в дороге я почувствовал, что случилось нечто непоправимое. Криган остановился в нескольких шагах от двери и начал сильно принюхиваться.

— В чём дело, Криган? — старец полуобернулся к наставнику и тоже притормозил.

— Я чувствую присутствие смерти и жуткий Гнев. Этой ночью в монастыре побывала сама Смерть.

Мы со старцем переглянулись, а Криган сделал шаг вперёд и резко дёрнул дверь на себя. Мы не успели отойти и нас троих буквально смело волной чуждой Силы, однако она схлынула на удивление быстро, и мы смогли войти в келью.

Обиталище Ротгара полностью соответствовало его натуре, оно было начисто лишёно каких бы-то ни было вещей кроме уютного топчана, да каменного стола. Правда там был камин, но он не горел. Ротгар же лежал на полу широко раскинув руки, раз и навсегда уставившись в пустоту. Он был мёртв, в том не было сомнений, но над его бездыханным телом сиял астральный Знак Смертельной Госпожи, и мы все его видели.

— Да простит меня Госпожа… — прошептал Айланделл, а Криган вперил в меня взгляд, из-под капюшона, отчего у меня по коже пробежали мурашки.

— Вы не говорили, что убили его, Странник. Это очень неожиданный подход к делу.

— Я?! — переспросил ваш покорный слуга и отрицательно замотал головой. — Видят Владыки, Криган, я не делал этого. Да, я сражался с ним, и даже ранил, но он был гораздо сильнее и сбежал. Клянусь вам!

Криган хотел бросить что-нибудь язвительное, он вообще меня недолюбливал, однако Айланделл поманил нас к себе.

— Странник прав, Криган. Ротгара покарала сама Госпожа. Посмотри, его сущность стёрта. Он ушёл навеки.

Криган недоверчиво посмотрел на тело Ротгара, лицо ментора было скрыто капюшоном, и я не могу сказать, какие эмоции были написаны у него на лице, однако атмосфера в келье изменилась к худшему, она наполнилась суеверным страхом.

— Он проклят проклятьем Проклятых. Айланделл, да поразит меня Тьма и все её преисподние если я не прав, но такой участи не заслужил даже он. Это отвратительно!

— Я знаю, Криган. Странник, вы кому-нибудь ещё говорили о том, что сегодня произошло?

— Да вроде нет… Разве что Ромулу.

— Это плохо. Видимо, что-то вы от меня утаили. Ведь наверняка ваша битва прошла не так просто, как вы мне рассказали. В любом случае, теперь это неважно. На сегодня вы и так сделали всё что могли. Отправляйтесь спать, да передайте Лександру, что я останусь здесь. Он в Келье у Дженналит.

— Я всё сделаю, — невольно подражая Лександру поклонился я и вышел за дверь.

Старец и Криган склонились над телом ментора и о чём-то зашептались.

* * *

Лександр бережно уложил Дженналит в кровать и накрыл одеялом. Монахиня застонала во сне и что-то прошептала.

— Дженна, Дженна, что же ты наделала? Ты хоть понимаешь, какой опасности ты себя подвергла?

— Нет… отойди от меня. Странник! — Дженналит проснулась и резко вскочила с кровати, её всю трясло словно в лихорадке.

— Дженналит?

— Отойди от меня, Лександр! — Дженналит отскочила от Лександра и комком сжалась в уголке. — Не приближайся ко мне.

— Дженналит, я тебя не узнаю. Что с тобой произошло?

— Он хотел взять меня, Лександр. Ротгар хотел взять мою Силу. Как же вы все омерзительны. Ты ведь и сам однажды попытался!

Лександр неожиданно смутился и отступил на шаг.

— Я был молод и глуп, Дженналит. Я уже просил у тебя прощения за тот случай.

— Но это не значит, что ты получил прощение.

Именно этот момент избрал Инквизитор для того, чтобы войти в келью.

* * *

Когда я вошёл в келью Дженналит, расположенную на том же этаже, что и моя, я застал премиленькую картину. В одном углу тяжело опираясь на посох стоял Лександр и его лицо пылало, то ли от гнева, то ли от стыда, а в другом сжавшись в комок лежала Дженналит, которую трясло почище чем в лихорадке.

— Лександр, старец просил передать, что он задержится у Ротгара.

— Задержится? — удивлённо переспросил монах. — Что-то случилось?

— Ничего особенно важного. Ротгар мёртв, и Айланделл с Криганом пытаются понять, как это случилось.

Лександр задумчиво покачал головой, а вот Дженналит улыбнулась мне.

— Ты убил его. Я знаю, это ты убил его, Странник. Я была там, ты защитил меня и убил Ротгара.

— Ты не совсем права, Дженналит, — я попытался вразумить монахиню, глаза которой лихорадочно заблестели. — Я ранил Ротгара, он сбежал, но сбежал живым, хотя и недостаточно здоровым.

— Пойдёмте, Странник. — Лександр тяжело вздохнул. — Она испытала шок и не совсем понимает, что говорит.

— Я-то как раз очень хорошо понимаю, что я говорю. Лександр, покинь мою келью, а ты Странник, останься.

Лександр ни слова ни сказав, развернулся и отправился к выходу, но мне не понравилось, что он сочувственно похлопал меня по плечу. Он ушёл и мы с Дженной остались вдвоём.

— Зачем ты просила меня остаться? — сухо поинтересовался я.

— Что ты делал на кладбище? Я следила за тем, чтобы за мной никто не увязался. Что ты там делал?

— Что я делал там, Дженналит, касается только меня. Если тебе настолько интересно, я намекну: меня привела судьба.

— Ты шпионил за мной?! — от её страха не осталось и следа, на сцену вновь вышла холодная и властная Дженналит, но у меня не было намерений выслушивать всё это, и я развернулся к выходу.

— Ты дура, Дженналит. Если бы я за тобой шпионил, Ротгар сделал бы то, что он задумал. Ты слишком запуталась в своих масках, Дженна, так что не старайся даже надевать их в моём присутствии.

Я почувствовал, как Дженналит двинулась ко мне и внутренне напрягся приготовившись к атаке, но она и не думала нападать. Знаете, я уже успел забыть, какого это, когда тебя обнимает женщина. Дженналит прижалась ко мне всем телом и я замер. Она действительно дрожала, когда она прижалась ко мне, я это почувствовал. В голове проносились мысли, тысячи мыслей, но все они разбивались и исчезали, боясь разрушить красоту момента.

— Прости меня. Я была не права. Я знаю, что ты не шпионил за мной. Я просто пытаюсь понять, почему ты меня спас. Ты мог пройти мимо, но ты остался. Почему?

— Ты прекрасно знаешь, что я не мог пройти мимо, Дженна. Я был воспитан кем-то, кто привил мне что-то вроде благородства. Если бы ты сама хотела с ним переспать, я прошёл бы мимо, но ты не изъявила желания и я посчитал нужным вмешаться, вот и всё.

— Возможно ты и прав, — Дженналит разомкнула руки и развернула меня к себе. — Мне трудно судить о благородстве, но всё равно… — Дженна снова обняла меня, ещё более нежно, и поцеловала. Её губы были сладкими, а дыхание пахло вишней, я хотел чтобы этот поцелуй продолжался вечно, но она так же внезапно отстранилась от меня, и только то, что я увидел её в глазах не позволило мне расстроиться. — Спасибо тебе, Странник. Я этого не забуду. А теперь, пожалуйста, оставь меня.

Я поклонился и покинул келью. Поскольку завтра меня ожидала инициация, а в коридоре больше ни с кем не столкнулся, то я вернулся к себе и лёг спать.

* * *

Старец Айланделл и Тёмный Криган долго колдовали над телом Ротгара в надежде хоть немного прояснить ситуацию, но ни тёмная магия Кригана, ни опыт и созерцающая сила Айланделла не могли дать ответ. Знак Смертельной Госпожи всякий раз вспыхивал и его энергия причиняла боль, поэтому оба Великих были вынуждены оставить попытки разобраться в случившимся. Криган первым поднялся с колен и его алые глаза сверкнули из-под капюшона. Айланделл бросил взгляд на своего соратника и отвернулся.

— Что мы будем делать, Айланделл? — скрипучим голосом спросил Криган. — Ты понимаешь, во что мы вляпались?

— Понимаю, и теперь я над этим размышляю. Есть ли способ обойти Закон?

— Способа нет, и ты знаешь это. Мы должны поступить так, как хочет Госпожа, но это подорвёт наш авторитет и создаст ненужные слухи.

— Он уже оброс слухами. Говорят, что Странник отпрыск владык, но они не знают того, что знаем мы с тобой. Хотя…

— Завтра я могу умереть, Айланделл. Меня волнует не Странник, а то Зло, что он может принести в монастырь. Я служу Тёмным Владыкам, но я всю жизнь стремился сохранить мир. Монастырь — это мой дом! Камень познания лопнул, а значит завтра придёт тот, кто оспорит мою власть и захочет меня уничтожить. В монастыре нет того, кто может сравниться со мной, значит это Странник.

— Это не может быть он, Криган. Я почти уверен, что тебя вызовет очередной юнец и получит за это сполна.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так. Камень познания рождается в таких как я в момент вызова. Мой соперник будет силён, быть может даже Слишком силён. Сможет ли он вести наш монастырь к процветанию, или поведёт нас в бой?

— И всё же я верю, что Странник сдержит своё слово. Надеюсь, что твои опасения окажутся напрасными.

— А я на это не надеюсь, — Криган несколько раз нервно прошёлся по комнате. — Что мы сделаем с Ротгаром?

Старец Айланделл задумался. Проблема заключалась в том, что погибшие от руки Смертельной Госпожи, вкусившие её Высшего Гнева, считались проклятыми и не прощеными и их тела распинали на позорном столбе возле входа в монастырь. Вы можете себе представить, какие думы это поселило бы в головы юных монахов?

Однако этот закон слыл нерушимым, Айланделл это понимал.

— Мы сделаем так, как велит того обычай, и пусть будет то, что должно быть.

— Воистину так, — скорбно подтвердил Криган.

Поняв, что больше мне здесь делать нечего, я вернулся в коллегию.

* * *

И снова утро. Я с трудом разлепил глаза и сел на кровати. События вчерашнего вечера всё ещё мелькали перед глазами мешая настоящему вступить в свои права. Да я сразился с ментором Ротгаром и каким-то образом его победил, но я его не убивал. Почему моя собеседница покарала его? Что такого запредельно страшного сделал этот монстр, если уж она лично вмешалась? Ответа на свои вопросы я, разумеется, не получил. Не хотелось даже думать о том, какие толки вызовет это происшествие, особенно если станет достоянием общественности. Мои мысли были прерваны братцами-монахами. Тихонько постучав в мою келью юркнули Балиф с Ромулом. Я удивлённо вскинул бровь увидев их наряд. Вместо повседневного кимоно мои друзья напялили просторные чёрные балахоны с капюшонами подпоясанные серебряными поясами.

— Приветик. Что это вы так странно вырядились? Разве на Избрание нужно приходить в этих хламидах?

— Ты совершенно верно выразился, Странник, — хихикнул Балиф. — Эти хламиды обязательная часть наряда рядового послушника Харакерста. Хотя, после того, что ты вчера сделал, вряд ли кто-нибудь назовёт тебя рядовым послушником.

Ну вот. Что я вам только что говорил? Балиф улыбался до тех самых пор, пока моё лицо не приобрело совершенно каменное выражение. Ромул попытался спрятать глаза, но ему это не удалось этого сделать.

— О чём он говорит, Ромул? Ты что разболтал о вчерашнем случае по всему монастырю?

— Не совсем так, Странник. — Ромул почтительно поклонился, что нередко приводило меня в бешенство. — Я рассказал только Балифу о том, что вы сразились с Ротгаром, однако теперь уже весь монастырь в курсе. Но это не моя вина.

— А чья же тогда? Ты хочешь сказать, что пролетела певчая птичка и нашептала об этом на ушко каждому?

— Он хочет сказать, Странник, — вступился за своего друга Балиф, — что сегодня утром тело Ротгара повесили на позорном столбе у самого входа в монастырь и это породило кучу разных слухов. Вы не говорили, что убили «Карателя».

— Постой-постой! — я недоверчиво покачал головой. — Что значит повесили на позорном столбе? Дженналит мне что-то рассказывала о «духовных преступниках», но я не совсем понял, причём здесь Ротгар?

Когда я сказал про духовных преступников в комнате подул ледяной ветер. Ромул поёжился и приложил палец к губам. Начертив символ отгоняющий нечистую силу, мои друзья прочитали коротенькую молитву и только после этого возобновили беседу.

— Не знаю, что там произошло на самом деле, Странник, но последнее проклятье Ротгара лежит на вас. — Балиф с сожалением посмотрел на меня. — Мы можем только скорбеть об этом. Будем надеяться, что оно не причинит вам вреда.

— Я постараюсь объяснить вам Странник, хотя это очень запутанная История. Как вы знаете в нашем монастыре превыше всех Владык поклоняются Смертельной Госпоже. Только она может отнять или подарить жизнь. Её власти подчиняются все — даже Небесные Владыки. В нашем монастыре редко совершаются преступления достаточно серьёзные для того, чтобы лишить человека жизни, но случалось и такое. Но изредка находились еретики, которые настолько сильно гневили Госпожу, что она сама лишала их жизни и права на дальнейшее существование. Смертельная Госпожа умеет карать полным уничтожением…

Ромул с трудом перевёл дух. Похоже этот рассказ истощил его, бедные парень выглядел так, словно каждое слово вылетая из-за рта обжигало губы. Балиф поддержал друга за плечи и тот благодарно кивнул.

— Спасибо, Балифар. — Ромул посмотрел мне прямо в глаза. — Мы срослись с этим монастырём, Странник, а он сросся с нами. Разговоры на запретную тему вызывают самую настоящую боль. За последние несколько сотен лет не совершалось преступление, которое каралось бы позорным столбом. О нём никто не вспоминал… до сих пор не вспоминал.

Мне сильно не понравилось окончание фразы. Что значит: до сих пор не вспоминал?

— И что это должно означать, Ромул? Я не понимаю, причём здесь я.

— Вот и я не понимаю, Странник. — Теперь он смотрел на меня исподлобья и его глаза напоминали колючие иглы. — Вы говорили, что только сразились с Ротгаром и сильно пострадали по его вине, а сегодня утром мы все увидели его тело на позорном столбе. Кто-то подслушал нашу вчерашнюю беседу и по монастырю поползли слухи, один другого страшнее.

— И что же это за слухи? — я старался скрыть свой гнев, прекрасно понимая, что Ромул в красках описывал всем и каждому о нашей вчерашней битве с Ротгаром, которую он даже и не видел.

— Слухов очень много, но самый страшный среди них только один. Кто-то из старших монахов выдвинул теорию, что сражаясь с вами можно навлечь на себя гнев Смертельной Госпожи.

Ромул замолчал, а я зажмурился пытаясь не закричать. Перед моими глазами пронеслось такое дикое количество картин, что впору было сойти с ума. Хотелось сказать, что все эти слухи ложь, но вспомнив вчерашний вечер я промолчал. Старец Айланделл жил на свете более ста пятидесяти лет, но, что-то мне не вериться в то, что Смертельная Госпожа беседовала с ним летними вечерами. Что привело её именно ко мне, а не к нему? О да, она предложила мне право выбирать, но такое право не может быть только у меня. А вдруг я действительно опасен и битва со мной — это смертный приговор. Криган Тёмный, коего в монастыре презирали тоже заставлял меня задуматься. В его ветви обучалось не более десятка учеников, но Старец Айланделл держался его и обращался с ним как с равным. Мне приходилось видеть его в минуты тренировок — это была Сила. От его ударов воздух вибрировал, в каждом движении чувствовалась вся мощь Великой Тьмы. Но в моём присутствии Криган испытывал ужас едва ли не больший чем Дженналит в присутствии Ротгара. Он проклинал саму мысль о том, что мы с ним можем сразиться. Размышляя над этим я был вынужден признать, что слова Ромула могут оказаться не безосновательными.

Как известно, тяжкие думы смущают ум лишая душевного равновесия, так мне говорил Айланделл. Мне пришлось выбросить из головы все тревоги и посмотреть на своих соратников. Первое, что бросилось мне в глаза, так это отсутствие Нэола.

— А где Ноэль? Что-то последние дни его не видать. — Ромул понял моё нежелание разговаривать на тяжёлые темы и был рад переключиться на обсуждение других проблем.

— Он наконец-таки захотел выбрать ветвь и уединился в лесу на недельку. У нас многие так делают, чтобы лучше познать себя самого.

— Ого! — я присвистнул. — Не ожидал, что маленький Нэол дозреет до выбора ветви.

— Вы многому научили его, Странник. — Вскользь заметил Балиф. — Он думал, что и в этом году не сможет сделать выбор. Говоря по правде, Ноэль всегда казался слишком хрупким для воина.

— Ладно, забудем, — Ромул начал поторапливать нас. — Мы встретим Ноэля на Ритуале Избрания и Призыва Хранителей. Будем надеяться, что все пройдёт хорошо.

Я накинул балахон прямо на кимоно, немного покрасовался перед зеркалом и только потом мы покинули келью. Первым обрядом должен был стать обряд Избрания Хранителя (Он же призыв). Старшие монахи прошли его Вечером, а новичкам предстояло пройти его утром. Ромул, как более опытный монах, вкратце рассказал мне о том, что происходит на церемонии. Она должна была пройти в главном зале, что находился на последнем этаже, как раз напротив покоев Айланделла.

Не смотря на дисциплину прививаемую с детства, послушники столпились возле узкого прохода ведущего во двор мешая пройти. Однако стоило мне появиться, как они все вжались в стены провожая меня боязливыми взглядами и тихими перешёптываниями между собой. Наша троица шла в гордом молчании нарочито игнорирую сплетников, и только выйдя во двор я замедлил шаг.

После памятного трёхнедельного ливня на улице стояла сорокоградусная жара превращая наш монастырь в настоящие тропики. Я сделал ещё несколько шагов по каменной дорожке и был вынужден остановиться возле излюбленных мною фонтанчиков. Извечную красоту этого места нарушало только появление позорного столба. Столб этот возвышался над нами метра на четыре. Высота разумеется не такая уж и большая, иные из монахов в один прыжок могли оказаться выше, другое дело, что никто не согласился бы запрыгнуть на этот столб. Ментор Ротгар был привязан примерно посреди столба, хотя слово привязан не имело ничего общего с тем состоянием в коем он находился. Да, его руки действительно были привязаны к столбу, но его самого пригвоздили десятками Стиг.

Стиги — это средние по толщине, но очень длинные палаческие гвозди, которыми приговорённого пронзали насквозь. Поскольку над Ротгаром эту процедуру произвели уже после его смерти на теле не было обильных кровоподтёков, только синюшные пятна затянувшиеся коркой в тех местах где сталь вошла в незащищённую плоть. Как вы понимаете это было зрелищем не для слабонервных и оно вызывало лишь позывы к рвоте.

Однако что-то словно подтолкнуло меня вперёд, и я сделал несколько шагов вперёд стараясь не замечать колючих взглядов брошенных мне в спину. Поравнявшись со столбом я с презрением начал изучать Ротгара стараясь запомнить его таким, каким он стал. Не поймите меня превратно, в юности своей я не был жестоким, но за то короткое время, что я провёл в монастыре, Ротгар заставил меня себя возненавидеть, а после событий вчерашнего вечера во мне не осталось ничего кроме презрения. Не особо задумываясь над тем, что делаю я плюнул под ноги Ротгару и громко сказал: — «Будь ты проклят Каратель по имени Ротгар. Нет во мне жалости к тебе и таким как ты. Гори, ты Вечность в бездне, вместе с этим столбом! Ой»…

Клянусь вам, я не хотел, чтобы это произошло. Отпрыгнув назад от вспыхнувшего столба я с ужасом наблюдал за тем, как он исчезает в жадной пасти пространственного прохода. Следом внутренний двор охватило молчание. Казалось даже птицы перестали петь. Обернувшись я увидел, что молчат все, даже Ромул с Балифом смотрели на меня со странной смесью восхищения и страха. Я был удивлён и напуган ничуть не меньше всех остальных, но вместе с этим я испытывал лёгкое раздражение. Это ж надо было додуматься: своими собственными действиями я подтвердил все эти слухи, да ещё дал пищу для новых. Чтобы скрыть внутреннее смятение я отправился в сторону лестницы ведущей наверх и приказал: — Балиф, Ромул, за мной!

* * *

Он стоял на берегу хрустального озера и всматривался в своё отражение. Каждый раз, когда он наклонялся к поверхности воды по её поверхности проходила лёгкая рябь. Ему не понравилось то отражение, которое он увидел, прекрасное юное лицо изменилось до не узнаваемости превратившись в чешуйчатую маску, делая владельца почти уродом. Но всё это было мелочью в сравнении с той Силой, которую он обрёл.

«Больше никто не скажет, что я слабый»! сказал он самому себе.

Целую неделю его мучила страшная мука трансформации — это было самым настоящим адом, но он выдержал, справился, одолел кошмар. Наградой за его мучения стало изменение внешности: На лице появились чешуйчатые наросты придавая владельцу схожесть со змеёй, глаза превратились в бескрайние чёрные омуты изредка вспыхивающие золотым светом, но самым главным подарком стала Сила. Огромная и не с чем не сравнимая Сила.

Он усмехнулся своему отражению и накинув капюшон на голову и отправился в сторону монастыря. Сила настолько захватила его, что она даже и не вспомнил о юном мальчике, который отдал жизнь во славу Его рождения.

* * *

Мне очень сильно повезло, что монахи уже поднявшиеся на верхний этаж ничего не знали о происшествии внизу. Они встретили нас равнодушно, хотя некое напряжение в свой адрес я всё же почувствовал. С минуты на минуту должны были открыть главную залу, но каждая минута ожидания превращалась в Вечность.

— Смотри внимательно, Странник. Начинается! — восторженно прошептал Балиф.

Тяжёлые створки омерзительно заскрипели и двойные двери начали открываться. Согласно традиции первыми внутрь входили монахи, а затем уже послушники. Так случилось и в этот раз, с тем лишь исключением, что я пристроился рядом с ними и вошёл одним из первых.

Знаете, с каждым годом я убеждаюсь, что все эти залы, комнаты для тренировок и прочие места строятся по определённому шаблону. Стоило мне только войти, как возникло чувство дежавю. Сколько мест подобных этому я уже посетил?

Попробуйте представить себе внушительных размеров прямоугольную залу с каменными стенами. Когда я говорю «внушительную», я имею в виду помещение способное вместить внутри никак не менее трёх сотен человек. С одной стороны здесь было красиво, это пожалуй единственное место в монастыре где каждый сантиметр пола покрывали ковры ручной работы, на стенах в кои-то веки можно было увидеть настоящее мозаичное панно. На каждом было изображено какое-нибудь мифическое животное. Поскольку в этой зале не было окон свет подавался десятками разных лампад. Большую часть пространства занимал огромный каменный постамент уходящий вглубь залы в противоположный от входа угол. Постамент этот уходил высоко вверх, я насчитал аж десять ступеней, а на самой вершине был установлен каменный алтарь, вокруг которого находились четыре жаровни. Сам алтарь находился в периметре колон уходивших ввысь. Я вспомнил, что точно такой же алтарь находится в запретном лесу, совсем недалеко от того места, где я впервые попал в монастырь. Но не смотря на то, что это место было величественно, мне здесь не нравилось — оно навевало на меня тоску. Здесь было трудно даже дышать, так что вряд ли я мог испытать восхищение.

— Великий учитель и менторы пришли к негласному решению, вас вызовут последним. Старайтесь запомнить всё, что вы здесь увидите, Странник, а мы с Балифом пожалуй пойдём.

— Как, вы уже уходите? Я думал, что вы тоже будете проходить обряд.

— Мы проходили вечером. Нас не избрали. Нам разрешено присутствовать, но не вмешиваться. Удачи!

Мои соратники скрылись быстрее, чем я успел их спросить хоть о чём-то. Посмотрев по сторонам и не найдя место где присесть, я уселся прямо на ковёр приняв позу «Лотоса». Прошло чуть меньше десяти минут и все послушники расселись по своим местам, только вокруг меня сразу же образовалось пустое пространство. Чувствовалось, что меня боятся, но я придал своему лицу невозмутимость стараясь не обращать на это внимание. Наконец подошло время начала обряда. Минуту назад послушники шептались между собой, и вот, они смолкли и в зале воцарилась мёртвая тишина. Возникло ощущение покоя, Тишина накрыла меня крыльями унося все мои тревоги ввысь. Я поддался этому странному ощущению и пропустил тот момент, когда на вершине возник ментор. Как и все присутствующие на церемонии он был облачён в чёрный балахон с капюшоном, и хотя его лицо скрывалось в тени, я отметил, что он уже немолод. В усах уже блестели седые волосы, а в уголках губ прятались морщинки. Сделав шаг вперёд он вытянул вперёд правую руку осеняя нас символом веры.

— Мои юные братья и сёстры! — мне понравился как его голос, так и манера речи. Он обладал на удивление мягким баритоном, его голос обволакивал и толкая речь ментор тщательно следил за интонациями. А между тем ментор повторил: — Мои юные братья и сёстры, в этот погожий день мы собрались не просто так.

Странное чувство. Давным-давно я сидел на лекциях и слышал вкрадчивый голос наподобие этого. Моя память молчавшая все эти дни начала меня беспокоить. Но я отвлёкся.

— Мы с вами дети Харакерста — мы служители Великих Небесных Владык. — Он сделал небольшую паузу, чтобы значимость сказанного дошла до каждого из нас. — У каждого из нас разные дороги. Кто-то из вас станет воином Харакерста, кому-то предстоит стать странствующим философом, будут среди вас менестрели, бродяги, танцовщицы, но кем бы вы ни стали, помните! — он возвысил голос. — Вы дети Харакерста! Сегодня вы пришли сюда для того, чтобы обрести своего Хранителя. Хранитель — это часть вашей души. Хранитель может прийти вам на помощь как в бою, так и в повседневной жизни. Сегодня отсюда далеко не все уйдут с Хранителем. Это не означает, что кто-то из вас недостоин чести. Нет! Каждый из вас достоин Хранителя, но не все из вас уже готовы его принять. Помните об этом и постарайтесь сдержать своё разочарование если вас постигнет неудача. А теперь, вознесём молитву Владыкам. И начнём обряд.

Ментор встал на колени и молитвенно сложил ладони, послушники последовали его примеру, и хотя он первым затянул молитву, я видел, с каким пристальным интересом он наблюдает за своей паствой из-под капюшона. Мне не хотелось привлекать и без того излишнее внимание, поэтому я закрыл глаза и начал молиться, хотя скорее это была не молитва, а вызов на дуэль.

«Вчера ты почтила меня своим присутствием, а уже сегодня те кого я считал друзьями бояться меня. Ты говорила, что я опасен и не слушаюсь советов старших, но именно ты и подобные тебе ломают мою жизнь вмешиваясь когда не попадя. Вы все пытаетесь управлять мною, но я докажу вам, что способен сам распоряжаться своей жизнью не принося зла другим людям. Ты слышишь меня, Госпожа»?!

Разумеется она не ответила мне, да и глупо было надеяться на её появление при таком скоплении народу. Но мои слова были услышаны, я чувствовал это всем своим существом. Время молитвы между тем подходило к концу, послушники оживились, я снова услышал приглушённый шёпот. Ментор тоже поднялся с колен сжимая в руках пергаментный свиток.

— Да ниспошлют на нас удачу Великие Небесные Владыки! — возвестил он. — Тот чьё имя я назову должен подойти ко мне. Будьте смиренны, ибо каждая ступень ведущая к алтарю есть шаг к престолу Владык. Овелия Алексис.

Откуда-то с задних рядов вышла юная, года на два младше меня, девушка и направилась к ментору семеня мелкими шажками, словно боясь прогневать Владык. Поравнявшись с Ментором она бухнулась на колени.

— Встань, дочь моя. — Ласково, но вместе с тем властно приказал он и ученица безропотно повиновалась. — В этот день и час тебе нечего бояться Овелия. Ты не воин, но как и всякая дщерь Харакерста ты имеешь право на своего Хранителя. Скажи мне дочь моя, готова ли ты призвать и принять своего Хранителя?

— Я не знаю, отец-учитель, — запинаясь ответила она.

Теперь я вспомнил где я мог её видеть. Она работала в библиотеке, так как не смогла стать воином и войти в ветвь. Она была одним из Не-воинов Харакерста. Тем не менее её ответ воодушевил ментора.

— Твоё волнение вполне понятно, дочь моя. Честный и искренний ответ, который ты дала, указывает на духовную зрелость. Вполне возможно, что ты более чем готова принять своего Хранителя. Я буду молиться за твой успех, дочь моя, а ты, подойди к алтарю, преклони колени и повторяй за мной.

Послушница выполнила всё, что ей велели, и когда ментор начал читать, я с интересом прислушался. Дословно молитва звучала примерно так:

«О Великие Небесные Владыки! О Хранители Подземного Царства! Я (далее имя) ваша верная раба (раб) смиренно молю вас о поддержке. Снизойдите до меня, не оставляйте в духовном одиночестве. Молю вас, одарите меня своим покровительством, ниспошлите мне Хранителя, что защитит меня и охранит от бед».

Вот собственно и всё. После этого избранница или избранник молились про себя и начиналось основное действо. Во-первых, с каждым словом молитвы огонь в жертвенниках вспыхивал всё ярче и ярче отчего они начинали чадить не хуже факелов. Но дым окутывавший залу был очень необычным. Как известно дым сопровождается запахом гари, но во время обряда запах менялся на какой-нибудь другой. Когда призывала Овелия до меня донёсся запах роз, затем к нему примешался запах птичьих перьев. Клубы удушливого дыма проникали повсюду, но я стоически терпел пытаясь рассмотреть происходящее. Наконец действо достигло своей кульминации, пламя в жертвенниках взметнулось до небес, а в моём желудке, вдруг, всё перевернулось. Дым сгустился над алтарём, когда же он рассеялся мы увидели огромного эфемерного филина, но он почему-то был огненно красным.

Послушница с трудом поднялась с колен, её немного покачивало, но она трепетно протянула руку к своему Хранителю и прошептала: — «Мой Басхиф».

Филин с негромким угуканьем уселся у неё на плече, секундой позже исчезнув во вспышке пламени.

— Огненный филин наречённый Басхиф. Тебе повезло, дочь моя. Филин — это символ мудрости, а его стихия дарует тебе острый ум.

Восторженная послушница повинуясь ментору удалилась, а тот вызвал следующего послушника. Я с интересом наблюдал за повторением всего священнодействия. По сути дела ритуал был одинаков для всех. Те кому повезло, уходили со своим Хранителем, провалившиеся собрав всё своё мужество покидали постамент под утешающие слова ментора. Послушников было очень много, за то время, что они проходили обряд меня трижды едва не сморил сон. Но терпение всегда вознаграждается свыше, и вот, моё время почти подошло. Осталось всего несколько имён.

— Нэол Лекхала. Ноэль менестрель! — губы Ментора сложились в хитроватую улыбку, которая сползла, едва лишь он заметил отсутствие мальчишки. — Что за неслыханная дерзость?! Пропустить обряд равносильно преступлению. Где этот чёртов Ноэль!

Спокойный но властный голос раздавшийся за нашими спинами заставил многих подскочить на месте.

— Не надрывай глотку, Геоджет, я пришёл.

Я, ровно как и все присутствовавшие в тот день, не знаю, откуда появился Ноэль, но минуту назад его не было, а двери заперты на замок. Мой юный друг уверенными и чёткими шагами направился в сторону алтаря, а я только и мог, что дивиться перемене произошедшей с ним. На нём был всё тот же проклятый балахон, но лицо под капюшоном было скрыто тенью. Во внешнем облике Ноэля сторонний наблюдатель вряд ли заметил бы перемены, но его стала иссиня-чёрной и колючей.

Проходя мимо меня Ноэль замедлил шаг, мне даже показалось, что он улыбнулся, но я понял, что мне просто показалось. Ментор обрушил на мальчишку громы и молнии.

— Как ты смеешь опаздывать на обряд?! Это… Ах! — Ноэль отшвырнул наставника со своего пути словно тряпичную куклу.

— Тебе, младший наставник, не пристало учить Великого Владыку мелким заботам смертных.

Ментор опешил от такой наглости, да и не он один. Мне даже показалось, что он сейчас размажет мальчишку по разным углам залы, но Ноэль уже подошёл к алтарю и стал на колени. Согласно древней традиции, никто не мог мешать монаху или послушнику в момент обряда. Геоджет был вынужден смирить свой гнев. Ноэль удивил нас всех неоднократно. Все присутствующие затаив дыхание следили за тем, как истово молиться юный послушник. Ноэль впал в религиозный экстаз. Он что-то горячо шептал, о чём-то просил, кому-то приказывал, и всё это сопровождалось, то взмахами рук до небес, то падением ниц.

Беда в том, что если послушники наблюдали за всем этим с интересом, то я со смешанным чувством восхищения и боли. В Ноэле я почувствовал свою природу, хотя в тот момент я, разумеется, не понимал всей глубины открывшегося мне чуда. Что-то изменило Ноэля, я чувствовал это всем существом, и внутренний голос подсказывал мне, что я приложил к этому свою руку. Когда пламя в жаровне вспыхнуло Ноэль исчез в клубах удушливого чёрного дыма. Я почувствовал запах смерти и весь подобрался, как готовый к броску волк, но вскоре дым рассеялся и я потрясённый сел обратно. Согласитесь, увидев то, что увидел я, вы наверное тоже присели бы. Ноэль вольготно развалился на алтаре поглаживая голову исполинского чёрного дракона. Кто-то приглушённо пискнул рассмотрев его получше. Этот монстр был настолько огромен, что из иного пласта в наш мир высунулась только голова. Чёрные драконы и сами по себе не подарок, а этот ещё и плотоядно поблескивал глазами посматривая в нашу сторону.

— Мефистофель! — в ужасе крикнул ментор. — Уже названный Хранитель. Олицетворение алчности, пороков и…

— Власти, Геоджет! Власти! Той самой власти, которую я скоро получу.

Ноэль спустился вниз и никто не осмелился заступить ему дорогу. Мой друг изменился, но отнюдь не в лучшую сторону. Он высокомерно смотрел на окружающих и лишь проходя мимо меня прошептал: — «Удачи»

Однако в глубине души Ноэль жаждал, чтобы я оступился. Усевшись чуть позади меня он с отрешённым интересом продолжил созерцать происходящее. Между тем молчание в зале становилось всё напряжённее, и я понял, чьё имя сейчас нбазовёт ментор.

— Странник. Странник пришедший из темноты.

Я медленно повернул голову встретившись глазами с подозрительно торжествующим взглядом ментора. Стараясь делать вид будто бы ничего особенного не происходит, я встал и направился к алтарю. Однако с каждым шагом мои мысли становились одна мрачнее другой. После выходки Ноэля я не мог заставить себя встать на колени перед ментором, даже для того, чтобы продемонстрировать смирение.

«Пусть всё горит пламенем»! думал я и вот с такими вот мыслями предстал перед Ментором со странным именем Геоджет. Но всё же я не хотел прослыть невеждой, поэтому поклонился ему и был несказанно удивлён получив ответную дань вежливости.

— Странник «Пришедший из Темноты», — повторил ментор, словно смакуя моё прозвище на кончике языка. — Ты не был рождён в этих стенах, и не один из менторов не ручался за тебя, но всё же ты пришёл сюда. Не являясь детищем Харакерста, ты всё же стоишь здесь в надежде призвать и обрести Хранителя. Ответь мне, Странник, что за знание ты нам принёс: Худое или доброе. Я видел тебя в тот день, когда тебя принесли. Ты пришёл из темноты по сути дела мёртвым, но почему-то выжил, хотя все законы мироздания противились этому. Что ты принёс в наш дом?

До сих пор не понимаю, чьи слова иной раз срывались с губ, когда мне задавали настолько каверзные вопросы. Я ответил ментору своеобразным каламбуром: — Я пришёл сюда с вопросом, на который только вы сами можете дать ответ. Я не знаю, что это за вопрос, но быть может я и есть вопрос?

Как я уже написал, мне неведомо, что я хотел этим сказать, однако ментор был удовлетворён моим ответом, и даже улыбнулся в усы.

— Этот ответ говорит о многом, Странник. Что ж, тогда задам вопрос, который должен задать каждому. Вы готовы призвать и принять своего Хранителя?

— Если я готов, — мне вспомнился ответ молоденькой послушницы, но я немного его переиначил, — то призвав Хранителя буду им принят, если же нет, то я сам отвергну его.

Ментор замолчал и довольно надолго. Он перебирал пальцами свою бородку, что-то прикидывая в уме. Я уже начал нервничать, когда ментор наконец-таки оторвался от самосозерцания.

— Я никогда не думал, что услышу такой ответ. Те кто приходил сюда говорили о гордости, чести, о том, что к этому нельзя быть готовым, но никто даже не помышлял о таком дерзновенном, но без сомнения правильном ответе. — Геоджет наклонился к моему лицу и горячо зашептал: — Я открою тебе один секрет, малыш. Небесные Владыки не ответят недостойному, но Хранитель придёт только к тому, кто искренне в него верит и нуждается. Хранитель — это отражение духовных качеств человека, поэтому каждый получает Хранителя подстать себе.

— Но как же тогда Ноэль? Почему именно Мефистофель? — я понял всё, что мне сказали и всерьёз забеспокоился за судьбу моего юного товарища.

— В душе каждого из нас есть тёмные пятна полные яда, Странник, — с сочувствием в голосе заметил ментор, — и никто не знает, что могло вызвать толчок яда на поверхность, но Хранители не ошибаются. Мне жаль юношу, но — это его судьба.

— Что ж, пути судьбы неисповедимы, но я готов доказать вам, что свою судьбу я строю сам. Могу я начинать обряд?

— Начинайте Странник, и да пребудет с вами благословение Небесных Владык.

Все точки над «и» были расставлены, и можно было начинать, но прежде я обернулся и посмотрел на моего друга. Для меня никогда не представляло трудностей посмотреть прямо в глаза человеку, даже если он находился на огромном расстоянии от меня. Но с Нэолом этот трюк не прошёл, его лицо скрывало незримое облако, и как я не бился, мне не удавалось рассмотреть, что с ним произошло. Единственное, что я мог увидеть — это были бездонные чёрные глаза моего друга. Я так надеялся ошибиться в том, что я увидел, и за это надежду мне предстояло дорого заплатить, но в тот момент я увидел глаза моего будущего врага. В ту минуту мне хотелось верить, что это просто юношеский задор, пыл юнца получившего могущество, и именно этот вызов в глазах подтолкнул меня к странному действию. Повернувшись к алтарю я начал свою импровизированную молитву.

— О Великие Небесные Владыки, о Хранители Подземного царства! Я — Странник, я тот, что пришёл из темноты, призываю вас в свидетели! — я спиной почувствовал удивлённые взгляды послушников, но никто не вмешался. — О проклятая и любимая Смертельная Госпожа, вчера вечером ты глядя мне в глаза осмелилась сказать, что я иду не тем путём и разрушаю чужие жизни. Пусть будет так! Владыки небесные и подземные, укажите мне мой путь — рассудите нас. Ниспошлите мне Хранителя, которого я достоин.

Я понимаю, это была совершенно ребяческая выходка, мне к моим восемнадцати годам полагалось быть куда более рассудительным и мудрым. Беда в том, что вся моя жизнь состояла из таких вот ребяческих выходок, только вот боги на них отвечали со всей серьёзностью.

Обряд проходил также как и у всех, и когда пламя в жертвенниках взметнулось вверх, я почувствовал запах лаванды и сирени, на меня снова упало ощущение умиротворения и покоя. Мне вдруг стало радостно-радостно, а секунду спустя дым начал рассеиваться, и я затаив дыхание наблюдал за появлением моего Хранителя. Сначала мне в ноздри ударил острый кошачий запах, а когда дым окончательно рассеялся я увидел её…

Знаете, за свою жизнь я наблюдал великое множество кошек. Я видел тигров, гепардов, ягуаров, и даже пантер — это была кошка, пантера, если быть совсем точным, но только самая странная пантера из всех, с которыми я сталкивался на протяжении всей моей Вечности.

Она вольготно развалилась на алтаре, давая мне в полной мере насладиться её видом. Она была восхитительного чёрно-фиолетового цвета, только на шкуре почему-то было огромное количество золотых пятен. Её размеры могли поразить воображение многих, даже королевский лев рядом с ней выглядел маленьким котёнком. Я жадно осматривал её, каждый сантиметр кошачьего тела, больше всего меня впечатлили бугры мускулов, никогда не думал, что хищные кошки могут быть так опасны. Но на этом её сходство с обычным представителем этого семейства кошачьих, заканчивались. Во-первых у неё морда отличалась от морды пантеры, она была более угловатой и скуластой (как бы странно это не звучало), во-вторых у нё были странные синие глаза, а в-третьих у неё были мохнатые лапы, возле подушечек лап и с тыльной стороны была густая светлая шерсть. Пантера нагло пошевелила ушами, и мне почему-то показалось, что она ехидно скалиться. Я просто не мог не улыбнуться в ответ.

— Моя Дэль, — имя Хранителя само пришло ко мне. — Ты пришла ко мне.

Дэль облизнула морду и хитро посмотрев на меня взорвалась снопом фиолетовых искр, но я не испугался, теперь я чувствовал её в самом сердце.

— Дэль полукровка! — восторженно выпалил ментор. — Дочь горного Барса и небесной Пантеры. Она является олицетворением храбрости и стойкости, а также мужества, воплощения внутреннего благородства и постоянной борьбы с несправедливостью. Я могу только поздравить вас, Странник.

Я сдержанно поблагодарил ментора и уже собирался уходить, когда в висках подозрительно застучало. Пламя в жаровнях резко вспыхнуло до небес и залу заполонили клубы удушливого чёрного дыма. Монахи начали кашлять, пытаясь закрыть лицо рукавами балахонов, и только меня он обходил стороной не причиняя вреда. Воздух наполнился тёрпким ароматом ладана и полыни. Вся эта вакханалия продолжалась считанные секунды, дым начал волшебным образом исчезать, а со стороны алтаря ударил яркий Золотой Свет. Мне не хотелось оборачиваться, что-то подсказывало мне: я снова напортачил. Однако неведомая сила развернула меня лицом к алтарю.

Возле алтаря стоял Он — двухметровый воин в золотых доспехах. Нет! Не так. Он целиком был в Золоте, словно его окунули в волшебную реку Мидаса. Проклятый Золотой свет ослеплял, не давал мне как следует рассмотреть незнакомца, я видел только золотые очи и насмешливую улыбку на несомненно красивом лице. Глядя прямо на меня, воин резко занёс над головой двуручный меч, но я уже знал, что он не несёт мне угрозы.

— Всё как ты и просил, «Странник пришедший из темноты». — Видят Боги, как же сильно я возненавидел этот насмешливый, но вместе с тем серьёзный голос подстрекателя сотен войн.

Доспехи воина ослепительно засверкали и лопнули, вверх взметнулись бесчисленные крылья, и их было настолько много, что они превращались в бесформенный Хаос. Воин, казалось, наслаждался чужим ужасом, а я спиной чувствовал этот ужас монахов, но даже Он не мог находиться здесь вечно, взорвавшись сотней искры, воин превратился в Золотой туман окутавший меня, и осев на моих плечах он прошептал мне в ухо: — Ну что, ты готов назвать моё имя?

Секунду спустя волосы мои встали дыбом, меня бросало то в жар, то в холод, но по настоящему я испугался только тогда, когда монахи, один за другим, с тихим стоном раболепно пали ниц. Пали все без исключения, И Балиф, и Ромул, и Ноэль, и даже ментор Геоджет. В тот момент я, разумеется, не мог знать, что над головой моей вспыхнул знак Смертельной Госпожи, и это видел каждый уроженец Харакерста. Ментор унижено поднял голову и меня насмерть сразил его взгляд. В его глазах я увидел безвольное подчинение. Человек, который был старше и опытнее меня, склонил голову, признавая моё право отдавать ему любые приказы.

— Золотой Лорд — Повелитель Разрушения. Олицетворение амбиций, власти, вседозволенности, и безграничной Силы. Также он воплощает Хаос и Анархию.

Наверное вы можете представить себе, насколько больно мне было слушать эти слова. Я бежал в этот монастырь именно от внутреннего Хаоса, но похоже он снова меня нашёл. Я просил показать мне путь. — Нет! Требовал указать мне путь и судьба наградила меня со всей своей беспощадностью. Благородство и Справедливость вперемешку с Хаосом и Вседозволенностью. Большую боль мне принесли только взгляды тех людей, которых я считал друзьями. Балиф и Ромул были для меня потеряны. Люди, которые смотрят на меня глазами фанатиков не могут быть моими друзьями. Опечаленный случившимся я даже не заметил, что исчез из зала.

* * *

Ноэль менестрель поднялся с колен и утробно взвыл: — Да будет проклята эта богадельня! Клянусь Безликим — Он победил!

А в это самое время, старец Айланделл и его соратник Криган, наблюдали за тем, как идёт подготовка к Испытанию. Экзель был прав, алтарь вызова являлся полной копией алтаря, что находился в запретном лесу, точно также как и постамент, на котором он был установлен. Перед самым Испытанием были принесены обильные жертвы Владыкам и судя по высоте и густоте дыма, она была принята ими с радостью. Всю ночь и всё утро монахи носили и сыпали песок, превращая местность в боевую арену. Вокруг поля Испытаний уже развернули штандарты с гербами боевых ветвей монастыря. Криган прятался от солнца под навесом, на котором была изображена голова чёрного Дракона (похожего на Мефистофеля).

— Ветер несёт дурные известия, Айланделл. Знаки видны даже слепому — вызов будет брошен.

— Да, вызов будет. — Спокойно согласился Великий учитель и Криган напрягся.

— Ты уже знаешь, кто его избрал? Ожидает ли меня поражение от Его руки.

— Он сам избрал и сразу двух Хранителей, Криган. Первым Хранителем стала Дэль, дочь горного Барса и небесной Пантеры.

— Ночная охотница? Насколько необычный выбор. А кто же второй?

— Он Избранный среди легиона Избранных, Криган, ибо вторым его Хранителем стал «Золотой Лорд».

— Повелитель Разрушения. — Прошептал тёмный ментор и его глаза гневно блеснули. — Значит он жаждет Боя? Он получит бой!

Старец положил руку на плечо старого друга, хотя для этого ему пришлось прибегнуть к искусству левитации. Этот жест подействовал на Кригана успокаивающе. В конце концов они были друзьями уже долгие годы, и узы связывающие Великого Тёмного были куда сильнее чем многие могли подумать. Но это совсем другая история.

— Не спеши с выводами, старый друг, я пришёл тебя предостеречь. Над Странником запылал знак Смертельной Госпожи и это видел каждый зрячий Харакерста. Учителя один за другим отказываются иметь с ним дело и принимать его в свою ветвь. Теперь я сомневаюсь даже в Лександре. Но тебе следует знать, что Ноэль менестрель овладел наречённым Хранителем, чьё имя — Мефистофель.

— Да будут прокляты небеса! — вырвалось у Кригана, и он поспешил зажать себе рот ладонью и продолжил уже на полтона ниже. — Не могу поверить. Почему именно этот мальчишка? Я не верю, что он осмелиться.

— Я тоже не хочу в это верить. Ноэль всегда был хорошим мальчиком, к тому же, он слишком молод для камня познания. Он просто разорвёт его на куски.

— Всё в руках судьбы, Айланделл. Час нашей расплаты грядёт. Поздно плакать о сотнях и тысячах невинных, которые разделят нашу участь. Теперь иди, я слышу, что тебя зовут.

На этом разговор закончился, и меня снова призвали в коллегию.

* * *

Как много времени я потратил. Меня перенесло прямиком к берегу Хрустального Озера, одного из самых чудесных мест в нашем лесу. Именно сюда неделю назад отправился Ноэль для того, чтобы познать себя…

Ноэль, Ноэль, Ноэль, какой же ты глупый мальчишка! Что же ты с собой сделал? В тебе никогда не было столько высокомерия и амбиций, скорее наоборот. Ты стал для меня настоящим другом, но почему именно так?! Эти мысли циркулировали в голове уже не один час. Ноэль никогда не был настолько страшен, и почему-то меня не покидало ощущение, что я повинен в том, что с ним произошло.

Издав полный ярости вопль я ударил кулаком прямо перед собой. Воздух оглушительно засвистел и незримая волна пронеслась через всё озеро оставив глубокую борозду. Я немного ошалело смотрел на удивительную картину, которая, ну никак не могла быть правдой. Вода никак не желала вступить в свои права заполнив пустующее пространство образовавшиеся в результате моего удара, возникало ощущение, что незримая стена мешает ей в этом. Правда продолжалось это всего несколько секунд, к моему огромному облегчению. А минутой позже я продолжил копаться в самом себе. Теперь я спрашивал себя, стоит ли мне идти на это испытание. С одной стороны я хотел вступить в ветвь Ливни и Капли, а ещё лучше в Ветер и Пламя, но после всего случившегося я превратился в угрозу.

Правда я не мог выбросить из головы один из наших с Ноэлем разговоров, во время которого он в красках описывал испытание.

«Раз в году, в самом конце лета, монахам разрешается посетить запретный лес. Учителя Великих ветвей устремляются к алтарю и приносят жертвы богам. Сотни послушников посыпают землю песком и утрамбовывают её, ибо случается так, что на арене сражаются десятки послушников. Вокруг арены испытания разбивается лагерь, устанавливаются штандарты с гербом ветвей, под навесами собираются Великие учителя готовые принять вызов каждого послушника. Когда юноша или девушка достаточно созревшие для вступления в ветвь вызывают наставника, он принимает вызов. Как правило даже самый опытный ученик проигрывал учителю, и только он решал, достоин ли послушник вступления в ветвь, или нет. Только один вызов почти всегда заканчивался для недостойного смертью — это вызов Тёмного Кригана».

Я вынырнул из воспоминаний. Меня колотило мелкой дрожью, я кажется начал понимать, кого сегодня вызовет на бой мой юный друг. Имел ли я право вмешиваться в чужие дела?

Вопросы рождались один за другим, но я не мог найти на них ответы. Я смотрел в небеса, на водную гладь озера и искал, искал, искал, не замечая, как быстро пролетает моё время. Я опомнился лишь когда солнце начало склоняться к горизонту. Я знал, что на закате Испытание закончиться и мне придётся ждать следующего года, что было для меня непозволительной роскошью.

— Со щитом, или на щите, но я вернусь! — ни к кому особенно не обращаясь воскликнул я.

Моё слово — закон. Я дал слово Айланделлу, что не войду в ветвь Кригана, и это слово сдержу. Если уж Ноэль так сильно стремиться к власти и захочет вызвать Кригана на бой, мешать ему не стану, но и убийство Ноэля я тёмному не позволю, даже если мне самому придётся сразиться с ним. Едва я принял это решение, как знакомый поток Силы подхватил меня и перенёс совсем в другое место.

Как я писал ранее, солнце клонилось к закату, неведомая мне Сила перенесла меня прямиком к запретному Алтарю. Долгое время мой взор был замутнён, но когда пелена спала, я смог рассмотреть место получше и с удивлением отметил, что Ноэль ни в чём не соврал. Всё в точности так, как он описывал: Самодельная песчаная арена, на которой я разглядел следы босых ног и очертания упавших на песок тел, монахи и новообращённые прятавшиеся под штандартами своего клана, учителя, стоящие чуть в сторонке. Я увидел среди них Айланделла, он о чём-то перешёптывался с Криганом, который мрачно поглядывал в мою сторону. Сделав первый шаг вперёд, я снова ощутил чужой страх, над присутствующими сгустилась Тишина, но не смотря на неблагоприятные знаки, я всё же продолжал идти. Напряжение всё возрастало и достигло своего апогея, когда я вышел на середину арены. Благодарю Дженналит за то самообладание, которое она мне привила, нельзя было допускать превращения Испытания в Фарс.

Полностью отрешившись от мирских забот, я сделал ещё несколько шагов в сторону учителей и с достоинством поклонился. Согласно традиции, каждый из учителей должен был поклониться мне в ответ и спросить, желаю ли я поступить в их ветвь, но в этот раз всё было совсем по-другому. Первым заговорил старший наставник ветви Ливня и Капли, я узнал его по небесно голубому кимоно с узорами изображавшими герб его ветви.

— Я Миол Арфарен Верховный учитель ветви «Ливня и Капли». При всём моём уважении к вам, Владыка Избранный, я не могу взять вас себе в ученики. Моя ветвь отрекается от вас.

И снова мне было больно. Сначала от этого нелепого наименования: «Владыка Избранный», а затем из-за того, что меня отвергли в монастыре для Изгнанников. Теперь слово взял учитель ветви Земли и Камня.

— Моё почтение с вами, Владыка Избранный. Я Ротмир Хеол, Верховный Учитель ветви Земли и Камня. К несчастью, я не могу рисковать. Моя ветвь отказывается вас принять.

Ну что тут скажешь? Разумеется, помимо старших ветвей были ещё и младшие, но я не хотел вступать в них, мой интерес был направлен на другие вещи. Теперь на меня смотрели только холодные глаза Лександра и тёмные омуты памяти Кригана. Тёмный наставник вышел вперёд и я горько вздохнул, ожидая тех же слов, что и всегда.

— Моя ветвь открыта для тебя, Странник «пришедший из темноты». Если ты уверен в своих Силах, сразись со мной. — Криган застыл в молчаливом ожидании, а я даже не знал, что можно сказать человеку, который вчера отрекался от меня всеми руками и ногами.

— Ветвь Ветра и Пламени готова принять вас, Странник, — теперь меня удивил Лександр. — Если вы этого достойны, я стану вашим наставником.

С самого первого дня, как вы должно быть заметили, у меня не сложились отношения с Лександром. Этот гордый упрямец никак не мог смириться с тем, что я явился в монастырь и разрушил его привычный жизненный уклад. Я тоже никак не мог определиться со своим отношением к этому юноше. Каждый раз заглядывая в его глаза я видел призрак человека из своего прошлого, но сколько бы я не бился, я не мог вспомнить, кого именно… Эх, если бы я мог тогда вспомнить, кого именно он мне напоминает. Но так или иначе, его предложение было заманчивее предложения тёмного, и я не мог отказаться.

— Я чувствую в себе необходимую силу, Мастер. — Это наименование вызвало во мне странную вспышку боли, память настойчиво напоминала о себе, но я не мог ничего вспомнить, поэтому я просто продолжил: — Мастер Лександр, я желаю вступить в вашу ветвь и готов продемонстрировать своё искусство. Начнём прямо сейчас.

Мы с Лександром поклонились друг другу, он вышел на середину арены и встал в боевую стойку с вызовом глядя мне в глаза. Секунду спустя меня охватило белое пламя, оно в мгновение ока спалило мой тёмный балахон, и я с немалым изумлением осматривал своё новое фиолетовое кимоно расшитое золотыми рунами. Готов поклясться, что на спине был рисунок с изображением моей Дэль. Ткань этого кимоно была мне незнакома, но она оказалась очень мягкой и лёгкой.

— Для меня будет честью Испытать вас, Странник. Во славу Небесных Владык!

Лександр отшвырнул в сторону посох и бросился в бой. Я прекрасно знал, что Лександр хромает на левую ногу, это можно было использовать как преимущество. Я опасался его стремительной техники, но перехватив его руку в момент первого удара понял — Лександр уже проиграл. Сила моих Хранителей бурлила во мне, а «Золотой Лорд» славился тем, что его нельзя превзойти в бою. Простенькая демонстрация на озере мне это уже доказала.

Наш бой начался с каскада хитроумных ударов руками и ногой с разворота. Этому меня учила Дженналит. Я вряд ли мог бы тягаться с Лександром в опыте, но мои Хранители не дремали.

Мои руки пришли в движение сами собой. Я перехватил руку Лександра во время очередного удара и резко нажал на болевую точку в районе кисти. Лександр вырвал руку из моей хватки даже не поморщившись, но я не позволил ему контратаковать меня. Сначала я несколько раз рубанул рукой нанося удары по лицу, искренне удивляясь, что научился драться с нечеловеческой быстротой. От удара ногой он уклонился, за то удар «КИ» достиг своей цели.

Нет, Лександр был воистину достойным соперником, не отвлекаясь на такие мелочи как боль, он резко выбросил руку вперёд и поймал мои пальцы в клещи пытаясь вывернуть их из суставов. Я среагировал чуть быстрее, раздался хруст, Лександр вскрикнул, а я, продолжая движение, снова нанёс несколько ударов по лицу, но теперь уже ладонью, потом схватил рукой за горло, нанёс удар в солнечное сплетение и провёл бросок с упором ноги в живот. По всем правилами Лександру полагалось рухнуть на спину, но кувыркнувшись в воздухе он приземлился довольно мягко, упав, правда, на одно колено.

Эта битва была заведомо нечестной, «Золотой Лорд» соприкасаясь с аурой Лександра прожигал в ней самые настоящие дыры, причиняя воину невыносимую боль. В тот момент я этого не знал, в противном случае отказался бы от боя.

Лександр с трудом поднялся на ноги, и хотя его глаза горели в горячке боя, голос прозвучавший в наступившей тишине звучал безжизненно: — Я признаю своё поражение, Странник. Ваша Сила неоспорима, но её нужно тренировать, тренировать, и ещё раз тренировать. Если вы не передумали, моя ветвь будет счастлива помочь вам в самосовершенствовании.

Первый раз за сегодняшний день я испытал радость. Меня всё-таки приняли в свой круг. Я поклонился моему новому учителю, и вздрогнул, услышав холодный смех Кригана и его аплодисменты.

— Браво, Странник! Я думал, что именно вы вызовите меня на бой, но вижу, что ошибся. Странно, неужели в этом году никто не осмелиться сразиться со мной?

Спокойные и неторопливые шаги Ноэля заставили меня обернуться. Мой юный товарищ не спеша, но уверенно шёл в нашем направлении, и я снова ужаснулся. Аура Нэола становилась всё чернее и чернее, но судя по всему, он ещё не вызывал никого на бой, вплоть до этого момента.

— Не спеши радоваться, Криган «Принявший Тьму». — Голос моего друга стал ещё безжалостней чем раньше. — Тебе предстоит сразиться со мной.

Криган смерил мальчика долгим пристальным взглядом и откинул капюшон своего одеяния. Я с отстранённым интересом начал изучать создание некогда бывшее человеком. Возможно в своё время он был красив, но это давно ушло. Я не люблю останавливаться на деталях, просто попробуйте представить себе человека на лице которого вся кожа сменилась иссиня-чёрной чешуёй. Каждая чешуйка поблескивала серебряными блёстками, мёртвенно синие губы были покрыты шрамами, узкие глубоко посаженные глаза были наполнены чернотой, настолько густой, что в ней можно было увидеть своё отражение. Но самой интересной в его облике была всего одна деталь. Чешуя на лбу была странным образом вздыблена, образуя этакую оправу, в которой я разглядел осколки какого-то красного камня. Криган смотрел на Ноэля странным завораживающим взглядом, но мальчишка не реагировал.

— Ноэль Менестрель, — с напряжением в голосе вымолвил тёмный. Значит ты желаешь вступит в мою ветвь? Но готов ли ты заплатить положенную…

— Я собираюсь растоптать тебя в прах, Криган, а твою ветвь целиком и полностью поглотить! — Ноэль чем-то хрустнул и я почувствовал смутное беспокойство. — В этом бою один из нас умрёт, Криган, и не тешь себя надеждой, что это буду я!

Ноэль отбросил назад капюшон и по толпе прокатился слаженный вздох. Я был сражён увиденным в самое сердце. Мой друг претерпел страшную трансформацию, и теперь мало чем отличался от Кригана. Кожа на его лице изменилась почти полностью, только его чешуя была матово-чёрной, губы приобрели серый оттенок, а зубы заострились. В том месте где у Кригана была оправа с осколками камня, у Ноэля образовался небольшой нарост, который на наших глазах пульсировал всё быстрее и быстрее. Криган переменился в лице, глаза полезли на лоб, а рот скривился, словно тёмный проглотил что-то горькое. В какой-то момент нарост взорвался явив миру чёрные камень в золотой оправе.

— Будь ты проклят! — Криган повернулся ко мне и я поразился выражению ужаса и презрения в глазах. — Будь же ты проклят, Странник. Что же ты с ним сделал?

— Это камень познания, Криган. — Ноэль хищно улыбнулся отбрасывая бесполезный балахон, под которым уже было надето чёрное кимоно с изображением Мефистофеля. — Ты ожидал другого, правда, Криган? Ты ждал его, а не меня! — Ноэль ткнул пальцем в мою сторону.

— Оставим словесную битву, мальчишка! — рявкнул тёмный. — Я прекрасно знаю, зачем ты явился и буду во всём следовать традиций.

— Традиций? — Нэол снова расхохотался. — О нет, Криган — это ты раб традиций, а я — Ветер Перемен. Я положу конец царству рабов!

— Не может этого быть, — Криган гневно сжал кулаки, а мой новый учитель, Лександр, едва ли не силой утащил меня с арены. — Великая Тьма, за что ты решила так жестоко нас наказать? Ты сошёл с ума, мальчишка, и я просто обязан положить тебе конец. Явель!

Я судорожно сглотнул почувствовав Это. Чья-то злая воля неслась сюда на всех порах, вокруг Кригана клубилась древняя и без всякого сомнения чуждая мне Сила. Через секунду из глаз, ушей, ноздрей и даже пор кожи Кригана ударила волна темноты. Она описала над ним круг и зависла в небесах, стремительно превращаясь в гигантского трёхглавого коршуна.

— Какое сказочное уродство, — скривился я рассматривая неправильное, деформированное тело коршуна.

— Это сын самой Тьмы, владыка Явель, — с восхищением прошептал Лександр. — Только самые могущественные и опытные монахи-учителя могут призывать своего Хранителя в любой момент. Я пока ещё этому не научился.

Но явление такой мощи не повлияло на Ноэля, он просто скривился, как будто проглотил лимон.

— Какое сказочное уродство, Криган, — копируя мою фразу усмехнулся Ноэль разминая кисти рук. — Ничтожество твоего Хранителя отражает твою суть. Позволь же мне представить тебе моего Защитника. Явись, Мефистофель!

В нескольких метрах над нами открылся чёрный портал из которого с диким воем вылетел приснопамятный чёрный дракон. Теперь он выглядел ещё страшнее чем раньше, чешуя была вымазана какой-то жуткой слизью, с клыков капала кровь, причём каждая капля была размером с голову здорового мужчины. Я никогда не был ярым поклонником культа чёрных Драконов, но этот Хранитель вызывал во мне неприязнь едва ли не большую чем Ротгар. Птица Явель блекла рядом с ужасным драконом Смерти.

— Пусть это станет началом конца, Криган. В бой!

И я стал свидетелем битвы двух Тёмных Мастеров. Когда-то давно вмешательство Князя Тишины развило мой талант до заоблачных высот и я стал Мастером преждевременно, однако мои глаза теперь могли отличить простого воина от Истинного Мастера. Не знал я, что сделало Ноэля Мастером, но ошибиться не мог — он им стал. Началом этой битвы стало побоище Хранителей, простите уж за косность описания, но иного термина я не могу подобрать. Явель повернул свои головы к Мефистофелю и дохнул на Дракона удушливым дымом, но Хранитель Ноэля угрожающе зарычав уклонился от атаки и бросился в бой. Это было ужасно, в бреющем полёте Мефистофель хитро извернувшись откусил Явелю сразу две головы, а третью оторвал своим хвостом. Птица несколько секунд висела в воздухе размахивая крыльями, а затем тихонько испарилась, но я заметил, как Криган схватился за сердце. Похоже Мефистофель убил Хранителя Кригана. Мефистофель утробно зарычал и повинуясь жесту своего Хранителя исчез в пасти портала.

— Это было превосходное зрелище, раб. — Ноэль издевательски поклонился Кригану. — Теперь уничтожу тебя с помощью своей Силы.

— Не трать слова понапрасну, мальчишка, — прохрипел Криган. Битва только началась.

— Нет, тёмный, она уже заканчивается.

Я видел за свою жизнь множество битв, в некоторых даже участвовал, но не ожидал такой редкостной жестокости. Криган перешёл в атаку первым, он обрушил на Ноэля каскад таких ударов, за которыми я даже уследить-то толком не мог, но, что самое странное, не один из них не достиг цели. Силуэт Ноэля вдруг стал очень нечётким и размытым, и нанёс удар кулаком. Криган отлетел от него с невероятной скоростью, но Ноэль не теряя времени бросился следом… сражение двух Мастеров превратилось в «избиение младенцев» только младенцем был отнюдь не Ноэль. Мой юный друг был быстрее, сильнее, и, что самое страшное, безжалостнее Кригана. Последний, кстати, хоть и истекал кровью, но продолжал героически сражаться.

— Ну что, «Странник», Ты доволен собой? — прямо над ухом прозвучал холодный голос Госпожи.

— О чём вы, моя госпожа? — удивлённо спросил я, а в душу, вдруг, заполз страх.

— Ошибка за ошибкой. Ты ломаешь чужие устои, ты порочишь моё имя, якшаешься с Хаосом. Знаешь ли ты, что призвав его в Хранители ты своими собственными руками разорвал почти все нити судьбы ведущие к твоему спасению. Более того, своими руками ты отправил этого невинного мальчика во Тьму, а следом и в Хаос. Ты развратил его Злом.

— Я?! — ну вот, спасибо моей бабуле, все мои утренние сомнения вернулись. — Каким образом я мог сделать это? Я тут не при чём!

— Не понимаешь? — Госпожа устало вздохнула. — Я не могу постоянно направлять и защищать тебя. Знай — этот ты виновен в совращении этого мальчишки и ты за это заплатишь очень высокую цену. Он не последний среди тех, кто свернёт со своего пути по твоей вине. Помни об этом, когда придёт время выбирать.

Моя проклятая защитница исчезла так же внезапно, как и появилась оставив мне чувство вины. Вы наверняка знаете это проклятое состояние, когда тысячи мыслей рассерженно роятся в вашей голове и не одна из них не складывается в истинную картину происходящего. Почему именно я? Как и чем я мог совратить моего друга, что он превратился в такое чудовище?

Такие мысли до добра не доводят, но долго терзаться не пришлось, битва подошла к концу. Криган лежал на земле и ледяными глазами смотрел на нависшего над ним Ноэля, который уже занёс руку вбирая Силу для заключительного удара.

— Вот и всё, Криган — это твоя погибель. — Ноэль улыбался и в его глазах я видел удовлетворение.

— Ты одолел меня, глупый мальчишка, — Криган говорил с придыханием, похоже один из ударов Ноэля пробил ему лёгкое, но в голосе наставника не было гнева, — но что же ты будешь делать теперь?

— Я желаю освобождения, Криган, и ты должен это понимать. Я не хочу умирать рабом этого места.

— Похвально, похвально, — Криган улыбнулся мальчишке и перевёл взгляд на меня, и вот мне сполна досталось его ненависти и презрения, ведь он знал, что случилось с Ноэлем, а я нет, — вот только это всё напрасно. Ты уже стал рабом этого монстра явившегося из темноты.

— Я так не думаю, тёмный. — Ноэль гневно поджал губы. — Твои слова останутся просто словами, ты всё равно умрёшь. А ты, Айланделл, смотри! — Ноэль сильнее сжал кулак, я видел, как по его венам течёт тьма. — Это первый камень, который я брошу в твердыню рабов.

В моей голове что-то предупреждающе щёлкнуло, я понял, что Ноэль сейчас убьёт Кригана, а я не мог этого допустить. Кулак дерзкого юнца обрушился вниз и Сила «Золотого Лорда» подхватила меня перемещая к Ноэлю. Я успел перехватить его руки и развернул лицом к себе.

— Ноэль, хватит! Опомнись, ради всего, что есть для тебя святого! Какой демон вселился в тебя?

Видит боги, если бы я помнил кодекс чести Мастеров, я бы ни за что не вмешался в битву. Ноэль сладко улыбнулся мне, а за спиной раздался полный разочарования вой тёмного ментора. Он с трудом приподнял голову и повернувшись в мою сторону плюнул мне под ноги.

— Будь же ты проклят, «Одиночество Несущее Гибель»! Я был одним из тех, кто создавал этот райский уголок сокрытый от зла. Ты пришёл и уничтожил всё… Теперь ничто не спасёт Харакерст. Я благодарю милосердную Тьму за то, что мне не придётся видеть кошмар, который подарит твой жалкий раб!

С этими словами Криган выхватил из складок кимоно небольшой кинжал и вонзил его себе в грудь. Я только и смог, что смотреть на это широко распахнув глаза. Тёмный наставник бездыханным рухнул на землю, а Ноэль выскользнул из моей хватки и плавно переместился к Кригану. Я был повергнут в изумление, увидев, как он склоняется над мёртвым телом и припадает своими губами к губам наставника. Сначала я хотел отвернуться, но в следующий миг Ноэль начал поглощать некую белесую субстанцию, которая потекла из-за рта Кригана.

— Почему, Ноэль? Ответь мне, что же послужило причиной твоего изменения? — я с трудом подавил желание назвать эту трансформу Извращением.

— Всё очень просто, Странник. — Ноэль оторвался от своего занятия и посмотрел мне в самую душу. — Этот монастырь был основан горсткой трусов и предателей. Там в большом мире их называют дезертирами. Спасаясь от тягот войны, они заключили Договор с могущественным Тёмным Владыкой, а когда поняли, что наделали и кому служат, спаслись приняв обет служения Смертельной Госпоже. Однако Господин был настолько силён, что в гневе проклял их, так что обитатели Харакерста не могут защититься от него в не этих стен. Рабы трусости превратились в рабов проклятья, за своей приверженностью к традициям они не видят ничего.

— Я всё равно не понимаю тебя, Ноэль. Чем же так плохи ваши традиции, что ты хочешь их уничтожить?

— Это ещё проще, Странник. Каждый попавший в сеть Харакерста становиться рабом. Здесь младшие прислуживают, старшие владеют, а слабые безжалостно истребляются. Я был слаб и у меня всегда был выбор между смертью и служением, но я хотел большего. Тут нет особого выбора — это тюрьма, а я беглец. Я просто хочу уйти отсюда спасая, как можно больше народу, а Криган просто стоял на пути.

— Вот значит как? Значит ты и меня считаешь рабом, Нэол? — холодным голосом поинтересовался я.

— Тебя?! Да как можешь говорить такое ты? Ты освободил меня и подарил Силу, более того, теперь я точно знаю, что ты рабом никогда не станешь. Я преклоняюсь перед тобой.

— Ноэль, я не понимаю. — Беспомощно выдавил я из себя.

— Понимание придёт со временем. Идите, Странник. Мне тоже пора, просто не забывай, что это уже началось, а всё остальное ерунда.

Ноэль продолжил своё чёрное занятие, и я скрипнул зубами разделяя с ним позор. Однако мне на плечо легла рука Лександра и прозвучал его тихий голос: — Нам действительно нужно идти, Странник, вы и так сделали всё возможное. Пускай он наслаждается своим бесчестьем в одиночестве.

Удручённое состояние никак не желало покидать меня, но я всё же отправился вслед за Лександром встречая подобострастные взгляды юных монахов полнейшим равнодушием. В тот вечер я благодарил богов только за то, что Дженналит не видела меня в минуту моего позора.

Глава 11

Фьёрн Layon — немного счастья для Странника

Вот так вот и прошло моё испытание, после чего потекли монотонные будни Харакерста. Не смотря на то, что «Золотой Лорд» щедро одаривал меня силой, опыта это не принесло. Исчезла та лёгкость, которая присутствовала во время битвы с Лександром, теперь я был вынужден играть по правилам. Лександр добивался поставленных задач почти всегда, он учил щедро и ничего не скрывая, но моим наставником стать так и не смог. Он не был для меня тем кем в своё время являлся Тористан. Старик Айланделл вообще стал избегать меня, не смотря на все свои обещания обучить мастерству, хотя его трудно винить в этом. Итак моим спутником снова стало проклятое одиночество, особенно после того, как Балиф и Ромул стали видеть меня чем-то неземным. Друзей в монастыре я так и не завёл не считая — Дженналит, которая тоже стала меня избегать. С того злосчастного дня я никак не мог забыть вкус её губ, хотелось повторить это блаженство, но ничего не удавалось. Единственный человек, с которым я хоть как-то общался был Ноэль. С ним порой происходили очень странные вещи. Мой юный товарищ отличался от Кригана так же сильно, как Айланделл отличался от Лександра. Ноэль был мягче, добрее, он взял под свою опеку множество слабых послушников значительно усилив свою ветвь. Учителя скрипели зубами, но были вынуждены молчать. Я не мог понять истинных причин их беспокойства, Лександр ничего не объяснял, и лучшее, что мне оставалось, просто не вмешиваться.

Но вы уже могли изучить мою натуру, когда в моей жизни наступала монотонность, я попадал в сети тоски и одиночества. Так случилось и в тот вечер, это было двадцатого декабря, только ученики Харакерста называли этот месяц «Норд». Я закончил очередную тренировку с Лександром, и он с довольным видом сообщил мне, что с завтрашнего дня я буду помогать ему в обучении младших послушников (Некоторые учителя преподавали азы мастерства юным ученикам, чтобы им было легче сориентироваться в будущем). Худшей новости нельзя было и придумать. В моём присутствии они были готовы вылезти «из шкуры вон» лишь бы я научил их тайнам госпожи. Возникало ощущение, что я действительно их знаю. Поняв, что отказаться я не имею права отказаться, мне пришлось покорно кивнуть. Лександр пожелал мне доброй ночи и отправился по своим делам, а я надел капюшон и вышел на улицу. Зимы в Харакерста были суровы, но, как вы помните, холода я не испытывал. В минуты сильнейшего душевного волнения я любил бродить по лесам, особенно по нашим лесам. Ноги понесли меня вперёд, и я не особо задумываясь бродил по лесам, пока вдали не услышал красивую мелодию. В моей голове, что-то предупреждающе стрельнуло, я узнал мелодию и звук флейты, хотя вроде как не слышал её раньше. Я пошёл на звук постепенно двигаясь всё быстрее и быстрее.

У меня было любимое место в лесу Харакерста. Над берегом Хрустального Озера возвышался скалистый утёс на котором росло огромное красно дерево с невероятным количеством ветвей. Летом под кроной этого дерево можно было скрыться, как от изнуряющей жары, так и от проливных ливней, которые в изобилии орошали землю. Именно там находился таинственный флейтист. Я старался двигаться, как можно тише, стараясь не спугнуть музыканта, и какого же было моё удивление, когда я увидел, что Ноэль. Тёмный наставник стоял ко мне спиной и играл невероятно красивую мелодию чуть покачиваясь в такт. Я конечно знал, что Ноэль музыкант, но до этого он не играл ни на чём кроме гитары, и сейчас я был вынужден признать, что он — Мастер. Это было просто потрясающе, но в тоже время я был готов поклясться, что уже слышал эту мелодию раньше.

Ноэль играл до тех пор, пока не заметил меня. Пронзительные глаза остановились на мне и мелодия замерла.

— Странник? Что вы здесь делаете, особенно в такой поздний час? — Ноэль выглядел подозрительным, и я поспешил снять его напряжение.

— Не волнуйся, я не хотел за тобой следить. У меня снова дурное настроение, вот я и ушёл на прогулку. Твоя мелодия была так приятна, что я не мог не заинтересоваться. Прими моё восхищение — это игра Мастера.

— Спасибо, Странник, — Ноэль казалось смутился, — но до Мастера мне далеко.

— Не скромничай, друг мой. Я никогда раньше не слышал эту мелодию… Ну, во всяком случае, мне так кажется. Но ты играл просто Божественно. Что это за партия?

— Это не просто партия, Странник. Это легендарная «Песнь о Воителях Эллоры.».

— Воители Эллоры? А о чём в ней поётся? — нет, определённо я знал эту мелодию, её звучание вызывало сладостную истому.

— Это очень старая и красивая сказка, Странник. Она существует в двух вариантах: в рукописном, и в музыкальном. Рукописи до сих пор доступны многим в большом мире, а вот песнь — нет. Она была написана безумным эльфом утопистом времён Императора Кенариса Аркасана. В ней рассказывается о Жизни и Смерти, о любви, предательстве самоотверженности и многом другом. Светлейшая Эллора была дочерью богини и смертного мужчины. От рождения ей был дан дар предвиденья и в будущем она увидела приближение Великого Зла. Будучи богиней она не могла сама сражаться с ним, поэтому Сиятельная призвала пять самых могущественных мужей и пять самых могучих жён и поручила им эту миссию. Им было нелегко научиться сражаться вместе, первое время они враждовали между собой, но всё же сплотились в одну команду. Сейчас я играл песню Ирианоры храброй.

Я внимательно слушал Нэола, а память услужливо подкидывала мне картинки из самой любимой моей сказки, которую в детстве я зачитал до дыр. Внезапно мне вспомнились холодные зимние вечера моего детства, которые я проводил за книжкой возле камина. Я зажмурился, а когда открыл глаза, увидел совсем другое место. Гостиная в моём доме, в моём любимом кресле сидит высокая женщина с огненно-рыжей шевелюрой, печальными зелёными глазами, и точно такой же искрящейся кожей, как и у меня. Миг и всё пропало. Я понял, что видел свою мать, но не знал, зачем мне послали это видение.

— Да, Ноэль. Теперь мне кажется, что моя мать в своё время обучала меня игре на музыкальных инструментах, и я разучивал эту песнь. Правда не получается вспомнить её до конца.

— Невозможно вспомнить её целиком. Кхель Аванхель умер не закончив её до конца. Это была самая большая потеря в мире искусств, даже в наши дни никто не смог закончить труд Истинного Мастера.

— Согласен с тобой, эта мелодия воззвала к моей измученной душе.

— Великолепно, Странник. Старые шрамы дают о себе знать, но даже стезя воина избранная вами не затмит стремление к красоте. Это хорошо. — Ноэль перенял от Кригана странную манеру философствовать.

— Ты научился говорить странные вещи. Философия никогда не была моим коньком.

— А мне кажется наоборот. Кстати. — Ноэль со странной усмешкой протянул мне свою восхитительную флейту сделанная неким искусником. Она была очень красива, мастер использовал необычный чёрный металл создавая её, и каким-то чудом он добавил немного розового кварца, таким образом он сделал что-то вроде рисунка или орнамента.

— Что это за совершенное творение? Я никогда даже близко не видел ничего более совершенного. — И я не соврал говоря ему эти слова.

— Это — Зимняя Роза. Я хранил эту флейту с самого детства. Мимо нашей деревни, как-то раз проезжал старый волшебник, и он подарил её моей матери. Она часто играла на ней для меня, прежде чем оставила в наследство. Она зачарована старыми магистрами, стоит поднести её к губам, и флейта сама решит, достойны ли вы её звучания или нет. Я постигаю путь Тьмы, но она не отвергла меня, значит моё стремление к свободе и красоте истинно. А вы не желаете попробовать?

Ноэль протянул мне флейту, и я не смог отказаться. Когда я глядел на Зимнюю Розу по моему телу пробегали мурашки, в ней действительно была магия, не тёмная или светлая, а магия Музыки и Красоты. Вглядываясь в причудливые переливы цветов, я вспоминал некоторые моменты моей многострадальной жизни…

Я помню мне было пять лет, когда мать привела в мой дом учителя музыки и изящных искусств. В свои неполные шесть я уже умел читать, писать, и разговаривать на эльфийском языке. Моя мать не давала мне не секунды передышки, и я был благодарен ей за это. Мой разум требовал знаний, он требовал постоянной подпитки новыми впечатлениями. Уже тогда мать была одним из самых известных и уважаемых Инквизиторов, она могла позволить себе нанять для меня самых лучших учителей, и помимо знаменитого Декана Фаредуса она заплатила за моё обучение Циангу Кронину.

В империи только дети самых богатых и влиятельных родов могли надеяться на то, что их будет обучать самый талантливый учитель. Янрин Зель прошла у него полную школу музыки и изящных искусств, став более чем достойной последовательницей Великого Наставника.

Он учил меня игре на многих музыкальных инструментах, и хотя многие так и не дались мне в руки, то, что я овладел флейтой всё же заслуга мастера. Порой я ненавидел эти занятия, а однажды он слишком жёстко отчитал меня за мои ошибки, и я крупно поругался с наставником. Он покинул меня в гневе, а через неделю я узнал о его смерти… Долгое время я не мог простить себе этого, думая, что виновен в гибели моего наставника, в память о нём я продолжил заниматься и достиг определённых успехов…

Воспоминания всегда очень тяжёлый груз, особенно осколочные. Я бережно принял инструмент из рук Ноэля, и не особенно задумываясь над тем, что делать дальше, поднёс флейту к губам. До сих пор жалею, что в этой жизни мне не даётся ни музыка, ни поэзия, это два самых волшебных дара из тех, что были отданы живым. Мелодия родилась сама собой, казалось даже без моего участия, но всё же я принимал участие в творческом процессе, меня охватил сладостный экстаз, все тревоги куда-то улетучились, ко мне вернулось чувство детского восторга и восхищения. Все эти чувства закружили меня в хороводе, и я полностью потерял счёт времени, я играл одну мелодию за другой, что-то мешало мне остановиться. А потом меня резко отпустило. Я с трудом открыл глаза и оторвавшись от флейты с блаженной улыбкой уставился на едва заметную полоску солнца на горизонте. Похоже я играл несколько часов.

— Прости, Ноэль, я был захвачен процессом полностью. — Виновато улыбнувшись я развернулся к нему и улыбка сползла с лица. Нэол смотрел на меня широко раскрытыми глазами, по щекам градом катились слёзы чистотой напоминающие горный хрусталь.

— Невероятная техника — прошептал он смахивая слёзы. — Вы верно кудесник, Странник. Вы покорили Зимнюю Розу, а это не удавалось никому. Но ответьте мне, каким образом вы сумели закончить… Её.

— Закончить кого? — не совсем понял я.

— Вы играли песнь Персефоны Эдель, моя мать часто играла её для меня. Никто, ни один менестрель не смог закончить дело Кхеля, и эта незаконченная песнь стала последней в его работе. Но вы только что сыграли её до конца, и ничего более совершенного я ещё не слышал. Возможно вас направлял сам Великий Мастер.

— Не знаю, что тут можно сказать. Я не считаю себя Мастером в таких вещах, я просто взял флейту и начал играть. Спасибо тебе за это. — Я протянул флейту её хозяину, но Ноэль отрицательно покачал головой.

— Вы превзошли меня, Странник. До вашего появления в монастыре, мне не было равных в музыке, не случайно моей игрой так гордились, но теперь я повержен. Я дарю тебе мою Зимнюю Розу, Странник, но молю об одной услуге не бросай её в коробку. Играя и достигай совершенства, и, если ты не против, может как-нибудь ты сыграешь для меня?

— Обещаю, Ноэль! — поклялся я, а мой загадочный друг коротко поклонившись мне отправился восвояси.

Зимняя Роза осталась у меня, и я с тихим восторгом приложил её к губам. Эта флейта возвращала мне частички меня самого, а я не могу даже описать, насколько важно и приятно, обрести себя. Я снова начал играть, и на этот раз никто не мог мне помешать.

* * *

Наверное это очень эгоистично, для такого создания, как я, но меня охватывает странная гордость от осознания того, что мне доверили следить за жизнью Экзеля Ардаэль и описывать самые важные её моменты. Много звёзд сияло на небосводе, но ни одна не несла в себе такого жуткого Хаоса. Даже теперь, я не могу понять, почему этот мальчишка не разорвал себя на кусочки, ведь с самого рождения в нём бушевали Силы настолько не подходящие друг другу, что это нельзя даже описать. Наверное его спас огонь безумия, который горел во всех представителях рода Ардаэль.

Так же я видел всех его женщин, уже сейчас я начал писать книгу под названием «Пять дочерей Великого Инквизитора», но самый красивый из его романов сложился с дочерью старика Айланделла, Дженналит. В тот декабрьский вечер у старца состоялось свидание с дочерью. Дженналит позвала отца на то место, где Экзель сокрушил проклятого Ротгара, и между ними состоялся очень важный разговор.

Старик Айланделл и его дочь стояли возле гробницы сиятельной Элли, жена старца погибшей в бою за Харакерст. Дженналит положила цветы рядом с могилой и с горькой усмешкой произнесла: — «Спасибо, что ты нашёл на меня время, отец».

— Да, давненько я здесь не бывал. — Согласился старец устало массируя виски.

— Пять долгих лет, отец. Пять долгих лет ты не приходил сюда, к могиле той, что дала мне жизнь. Хорошо хотя бы сегодня ты нашёл время.

— Не язви, Дженна, — старцу было нелегко проглотить подобную колкость, — ты прекрасно знаешь, что я стал Великим Учителем задолго до того, как повстречал Элли. Мой долг должен стоять на первом месте.

— Перестань говорить эту чушь, отец! — не на шутку рассердилась воительница. — С десяти лет я расту словно сорная трава, а ты только и делаешь, что шепчешься с Криганом, Лександром и Проклятым Ротгаром.

— Как ты должно быть знаешь, беседовать с Ротгаром и Криганом я уже не могу.

— И слава Владыкам! — ничуть не смутившись парировала Дженналит. — Криган, конечно, был славным малым, но его методы устрашения и убеждения я считаю варварскими.

— Не смей судить о людях, которых ты толком не знала, Дженналит! — ни с того ни с сего вспылил старец. — Криган был замечательным человеком и лучшим из друзей, о которых я только мог мечтать. Не его вина, что служение Подземным Владыкам требует таких методов.

— Ладно, пусть так! — однако Дженналит не спешила сдаваться без боя. — А Ротгар? Этот ужас в рясе терроризировал монастырь на протяжении нескольких веков. Сколько монахинь лишились своих сил, когда он протащил их через свою постель! Я сама чуть не стала его жертвой, и если бы не Странник… — Дженналит запнулась и покраснела, Айланделл видя это сразу же понял причину столь необычной для его дочери реакции, и он лишь грустно усмехнулся.

— Я вижу, Дженна. Все эти годы я знал, что этот день рано или поздно настанет. Дай я угадаю, Странник вызвал в тебе почти неодолимый зов плоти, поэтому ты так стремительно его избегаешь Я прав?

Иная на её месте стала бы это отрицать. Очень редко дочери шестнадцати лет ведут столь важные разговоры со своими отцами, но Дженналит являлась исключением из правил от отца у неё секретов не было.

— Я немного озадачена, отец. Я прекрасно знаю, что такое зов плоти и чему он служит. У меня никогда не было предрассудков на эту тему, пока я не узнала, чем монахини платят за удовлетворение своих желаний. Ты помнишь, что какое-то время я встречалась с Лександром, пока Миан и Лиара не потеряли свою Силу монахинь. А когда Лександр совершил то нападение, я научилась контролировать себя. Конечно лёгкое влечение присутствовало всегда, но с появлением Странника всё полетело в тартар.

— Объяснишь, что ты имеешь в виду. Ты очень давно не была настолько серьёзно настроена. Но я ощущаю твоё смятение. — Старец был озадачен внезапным откровением дочери.

— Ты прав, отец. Понимаешь, я привыкла доверять своей интуиции, она не подводила меня ни разу за все эти годы. Каждый раз, когда я вижу Странника, особенно после того, как он спас меня от Ротгара, во мне всё замирает. Знаешь, стоит на него взглянуть, как тотчас же бросает в жар, у него невероятное обаяние, и в нём есть что-то нечеловеческое. Хотя правильнее было бы сказать, что в нём слишком мало человеческих чёрт. Я знаю многих монахинь, которые не задумываясь ни секунды отдадут всё, что у них есть ради возможности соблазнить его.

— Возможно это дары Смертельной Госпожи, — лукаво заметил старец стараясь скрыть свою тревогу, — ведь согласно легенде, Избранник должен обладать огромной Силой, удивительной мудростью, неординарным умом, нечеловеческой ловкостью, и божественной красотой.

— Ты сказал совершенно верно, отец, в нём есть что-то божественное! — Дженналит зацепилась за слова отца, как утопающий хватается за соломинку. Все мои щиты трещат в его присутствии, когда я его вижу моё тело корчится муками желания, хочется подбежать к нему, обнять, снова почувствовать вкус его губ.

— Снова? Вы целовались? — искренне изумился старец. — Когда ты успела?

— Это была моя благодарность за спасение. С тех самых пор я не могу найти покоя. Я не знаю, что мне делать, отец, я хочу его, но боюсь потерять свою Силу.

Дженналит с надеждой взглянула в глаза отцу ища поддержки, но старец старательно отвёл взгляд. Покойный Криган оказался прав не единожды, старец своими руками подписал своей дочери приговор, когда позволил обучать Инквизитора. Судя по всему, Дженналит вскоре будет неспособна сопротивляться и падёт в объятья Избранного, но такой исход отчего-то пугал старца гораздо больше, чем возможная смерть дочери на поле брани. Он с тоской возвёл глаза к небу и его тихая речь была исполнена горечи: — «Разумеется я мог бы запретить тебе общаться с ним, но ты помнишь основное правило монастыря — свобода воли у каждого. Ты вольна сделать свой выбор, и если ты решишь поддаться зову и пасть в объятья Странника, я не стану тебя останавливать. Но я прошу тебя Дженна, трижды взвесь все за и против, прежде чем что-либо сделать. Я много знаю о нём, вполне возможно, что он тебя погубит, ведь мне так и не стало известным его имя.

— Причём здесь его имя, отец? Я не вижу связи.

— Зато я вижу. Ты совершенно права, в нём течёт кровь одного из богов, и скорее всего по мужской линии. Имя Богов определяет всю их судьбу, и мне почему-то кажется, что его имя знаменует лишь горе.

— Как ты можешь быть таким жестоким, отец? — возмутилась Дженналит. — Он не сделал ничего дурного, а ты уже стремишься сделать его изгоем. Он не виноват в том, что его преследуют несчастья.

— Это верно, Дженналит. Несчастья странным образом преследуют его, на нём висит проклятье Небожителя настолько страшного, что я не рискну произнести его имя вслух, однако Странника Хранит Дэль и Золотой Лорд. Разве это не заставляет тебя задуматься?

— Нет, отец, не заставляет. Хранители отражают внутреннюю суть. Он в постоянной борьбе с самим собой и это одна из чёрт, которая меня привлекает.

— Даже так? — старец вымученно улыбнулся дочери. — Дженна, ты спросила моего совета, и я постарался дать его тебе. Старайся быть осторожнее, но если твоё сердце, подчёркиваю, сердце, а не плоть, стремиться к нему… Ну что ж, действуй дочь моя и помни, моё благословение всегда с тобой.

— Спасибо, отец. Я постараюсь быть осторожнее, но за твою поддержку всё равно спасибо.

Дженналит нежно поцеловала отца в щёку и побежала по своим делам, а вот старик впервые на моей памяти прослезился и встал на колени возле могилы своей возлюбленной. Он что-то горячо зашептал, но даже я, тот, что умеет слышать всё, не смог разобрать ни слова. Так давайте не будем ворошить это воспоминание и оставим маленькую тайну молитвы, неразгаданной.

* * *

Сказка, сказка и ещё раз сказка. Видят Боги, я нашёл своё второе призвание. Музыка и флейта увлекли меня полностью. Я играл до самого рассвета, наверное продолжал бы играть и дальше, кабы за мной не пришли. Мне на плечо легла тяжёлая рука Лександра, и я с трудом оторвался от своего занятия. В ушах всё ещё звучал сладостный мотив, и я улыбнулся Лександру глупейшей улыбкой из всех, на которые только был способен.

— Привет, наставник. Я опоздал?

— Я уже начал волноваться за тебя, Странник. Ты пропал и никто не мог сказать, где тебя искать. У нас небольшие изменения планов.

— Изменения? Какие ещё изменения? — я не понимающим взглядом посмотрел ему в глаза.

— На нас движется буран, и очень сильный. Такого не было наверное лет триста. Все тренировки были отменены, сейчас мы усилено готовим монастырь к холодам, вполне возможно, что нас может отрезать от наших владений на несколько дней. Великий учитель велел всем собраться в главном зале, он будет говорить с нами.

— Значит доиграть мне не удастся? — вопрос был ещё глупее чем улыбка, и носил скорее риторический характер, однако Лександр не выглядел удивлённым.

— Боюсь вы правы, действительно не удастся, если только вы не хотите сыграть внутри перед лицом всех послушников Харакерста. В конце концов ученики ветвей должны подавать младшим хороший пример, игра на флейте тоже может многому научить.

— Я подумаю над этим. А теперь пойдём, что-то действительно холодает.

Краем глаза я заметил, что Лександр прав, воздушные потоки были возмущены, на нас действительно двигалась очень сильная ледяная буря, следовало поспешить. Спрятав флейту в один из потайных карманов я отправился вслед за Лександром.

* * *

Империя Имелхарон, Лунный дворец, личные апартаменты Императора Аркасана.

Я застал очередную картину, которая имеет очень важное значение в этой истории. Император Аркасан вольготно развалился в своём любимом кресле, в правой руке он держал кубок наполненный отменным вином, в левой книгу написанную одним безумным магом ещё до первых войн. Он настолько увлёкся чтением, что даже не услышал стука в дверь, и был вынужден оторваться от своего занятия только после того, как дверь захлопнулась, верный признак того, что кто-то вошёл. Император поднял взор и был немало удивлён увидев своего сына. Вот уже больше трёх месяцев Лайл с ним не разговаривал, Мельхиор даже куда-то увозил его, чтобы восстановить душевное равновесие наследника, но это не принесло результатов.

— Ты всё-таки пришёл, Лайл. Снова хочешь сказать мне, какая я скотина, или, всё же, ты созрел для разговора?

— Пока ещё нам не о чем с тобой разговаривать, отец. Прошло почти полгода, но я всё ещё недостаточно оправился после всего, что произошло. Мы с Мельхиором побывали в Ландаэль Анторэ.

— Ты побывал в землях тёмных эльфов? Странно, я думал, что Инквизиторы не могут пройти через барьер. И каково там? — Император всеми силами стремился скрыть неловкость, он неуютно чувствовал себя под опустошённым взглядом своего отпрыска.

— Для меня сделали исключение. Мы похоронили Айлен у подножья горы Вечности недалеко от того места, где она родилась. Я пришёл сказать, что больше не виню тебя в смерти моей матери, и прошу прощения за своё глупое поведение.

— Лайл… — Аркасан ждал этого момента долгие годы, но теперь, когда он наступил, император не знал, что сказать, и с трудом подбирал слова. — Лайл, это ты прости меня. Я стремился уберечь тебя, ты всегда был очень нестабилен, и я боялся… — Аркасан окончательно стушевался поймав пустой взгляд сына.

— В этом ваша беда, отец. Вы все стремитесь уберечь нас не в силах понять, что мы должны знать свою истинную природу. Экзеля тоже опекали и посмотри, что стало с моим другом. Он ушёл отсюда уничтоженным, хотя у него хватило сил вернуть меня с того света, но оставим это, я пришёл сюда всего за одной вещью.

— За какой вещью, сын мой? — осторожно поинтересовался император.

— Я хочу, чтобы на какое-то время ты забыл, что я твой сын и перестал писать Хабеку просьбы не отсылать меня туда-то и туда-то. Я стал Инквизитором добровольно, и я не собираюсь ограничивать себя. Я хочу отправиться на задание.

— Ты уверен, Лайл? Ты будущий Император Имелхарона, можно ли так рисковать собой? — Император знал, Лайла уже не переубедить, но он старался смягчить углы падения, поэтому ответ сына в чём-то убил его.

— Император должен знать, что происходит в его Империи. Ты засиделся в тронном зале, отец, и привык доверять своим разведчикам, а я хочу посмотреть, достоин ли я твоей империи и достойна ли она меня. Я не возложу на себя венец до тех самых пор, пока не буду уверен, что уже готов к этому.

— Хорошо. Пусть будет так как хочешь ты, мой сын. — Фредерик вымучено улыбнулся. — В конце концов Экзель оказался прав, твою свободу нельзя было ограничивать стенами столицы. Я дарую тебе моё благословение, но пожалуйста, не бросайся в бой очертя голову. Я потерял твою мать — это моя вина, твоей потери я не переживу.

— Я не тороплюсь на встречу со смертью, за порогом меня никто не ждёт. — Лайл на мгновение позволил себе обнажить тоску, но этого хватило, чтобы её почувствовал, император.

— Наверное даже время не поможет мне вымолить у тебя прощения, Лайл. Я признаю свои ошибки, но уже не могу ничего исправить.

— Наверное, отец. Я посоветуюсь с Экзелем, когда он вернётся.

— Ты думаешь, что он вернётся к нам после всего, что мы сделали?

— Я знаю это, отец. — Лайл резко развернулся и вышел вон, а Император долго смотрел ему вслед с тоской вспоминая прошлое.

— Поскорее возвращайтесь, Великий Инквизитор Экзель. Вы нужны мне. — Едва слышно прошептал Аркасан.

Я увидел достаточно и снова отправился в коллегию.

* * *

Мы с трудом поспели в монастырь до начала бурана. Я не знаю, что за бес вселился во владычицу снегов, но стихия буйствовала страшно, ветер выл со страшной силой, а крупицы снега были настолько плотными, что резали кожу. Я буквально влетел в монастырь, следом за мной вошёл Лександр и отряхнулся.

— Впервые вижу такое буйство. — Признался я. — Наставник, и часто ли погода шутит с вами такие шутки?

— На моей памяти впервые. Обычно у нас довольно тёплые зимы, хотя и осень бывает затяжной, но такого безумства я не припомню. Погода странным образом ведёт себя с того памятного дня, как вы появились в нашем монастыре, плюс минус три дня.

— Будем надеяться, что погода не моя заслуга. — Пошутил я, но тут же перешёл к делам. — Что требуется от меня?

— Я помогу ученикам утеплить окна и правильно забаррикадировать дверь, но не в моих силах быть в двух местах одновременно. Возьмите под свою опеку послушников гуманитарных ветвей и сопроводите в зал. Там очень много детей, а они могут испугаться непогоды.

— Я всё сделаю.

— Спасибо, Странник. — Лександр поблагодарил меня лёгким кивком и стремительными шагами отправился прочь.

Задание не такое уж и сложное. Младшие послушники были совсем маленькими детьми, от пяти до двенадцати лет, обычно за ними приглядывали менторы, но в этот раз им хватало и другой работы. Я отправился в трапезную, там где они всегда собирались в случае внезапных проблем. Действительно, в просторном помещении за столами расположились мальчики и девочки самого младшего разного возраста. Погода за окном портилась на глазах, и было темно как ночью, метель страшно завывала, но все они стоически боролись со страхом, хотя мне самому стало не по себе от заунывного воя за окном.

— Вот вы где, мои юные дарования! — я улыбнулся им во все свои тридцать два зуба и был счастлив получить ответные улыбки.

— Странник. Это Странник пришёл. Он защитит нас от бурана! — простодушно вымолвила одна из девчонок, чей возраст колебался от семи до девяти лет.

— Да-да. Ничего не бойтесь и идите за мной. Я провожу вас в безопасное место.

Да, я был несправедлив утверждая, что в монастыре у меня нет друзей. Самые юные из послушников не делали из меня Божественного Избранника описанного на страницах пророчеств. Для них я был просто другом и заступником, и я старался платить им за их искренность своей поддержкой. Те что старше были мною презираемы за свой фанатизм, а вот дети всегда принимали меня за своего. Наверное потому что я и сам был немного ребёнком.

Я вёл детей сложными переходами к месту сегодняшнего собрания, хотя на мой личный взгляд, оно совершенно не подходило к сегодняшнему случаю. Метель могла очень быстро заморозить весь монастырь, в том зале было тепло, но оттуда очень хорошо было слышно завывание ветра, от этого становилось жутко, к тому же там было гораздо темнее чем в остальных местах, даже факелы давали слишком поверхностное освещение. Детям в такой обстановке не место, даже если это дети Харакерста. Но я выполнил приказ, привёл моих подопечных в зал, проследил, чтобы они расселись на мягкие ковры и на всякий случай дал им одеяла в изобилии хранившиеся в этом помещении. Вскоре сюда должны были прийти старшие ученики, но пока их не было бремя заботы о младших ложилось на мои плечи.

Место где мы находились, как я уже говорил, было оборудовано на случай внезапных напастей. Это было что-то вроде убежища. Здесь была очень хитрая система вентиляции и отопления, суть которой я так и не понял до конца, в кладовке по соседству всегда хранились продукты и я ни кривя душой выделил каждому по куску вяленого мяса. Факелы едва светили, а что происходило снаружи нельзя было разобрать, духовые оконца находились слишком высоко, но в какой-то момент за окном раздались дикие крики и страшный грохот, отчего мои питомцы заволновались, а некоторые от испуга начали всхлипывать.

* * *

А Лександр и старшие послушники тем временем трудились в поте лица. Буран перерос в самый настоящий ураган, который грозил вырвать с корнем многие вековые деревья. Никогда ещё Харакерст не сталкивался с такой угрозой, монастырь был надёжно защищён от врагов, но одно единственное упавшие дерево могло разрушить часть монастыря. Лександр принял решение предупредить угрозу и выкорчевать окружающие деревья прежде чем они начнут свою гибельную миссию. Но это было нелёгким делом, обледенелые деревья трудно рубить топором, к тому же снег ощутимо резал кожу, поэтому Лександр отобрал старших монахов и наиболее опытных послушников и решил сокрушить деревья с помощью сил монаха. Команда Ветра и Пламени заручившись поддержкой других ветвей начала свою миссию. Я с интересом наблюдал за тем, как юные монахи и их учителя обрушивают на вековые дубы страшные удары стараясь отклонить их в другую сторону. Не спорю, похвальная попытка, но нужно было думать о ней до начала урагана, а не после. В какой-то момент ударил резкий порыв ветра и падающее дерево начало резко менять траекторию полёта и рухнуло на один из фонтанов монастыря, чудом не задев никого.

* * *

Следом за первым грохотом раздался второй, потом третий, а когда один из них прозвучал совсем близко от монастыря, я и сам немного струхнул. Понимая, что состояние детей близкое к панике я решил немного разрядить обстановку.

— Ничего не бойтесь, мои юные друзья. В монастыре мы в безопасности. Не слушайте этот жуткий грохот. Давайте я лучше сыграю для вас на флейте.

— Флейта? Вы умеете играть на флейте, Странник? — с искренним восторгом спросил какой-то мальчишка.

— Не так давно научился. Давайте, рассаживайтесь в круг, а я сыграю для вас.

Они беспрекословно подчинились мне, я подождал, пока всё внимание будет сосредоточено на мне и только после этого достал зимнюю розу. В полутьме комнаты она сверкала ярче обычного вызывая во мне острый приступ желания продолжить наше утреннее безумие.

— Итак, друзья мои, что бы вы хотели услышать? Вы любите весёлые и задорные или грустные и щемящие душу мелодии?

— Весёлые! — дружно протянули непосредственные дети.

— Хорошо. Тогда давайте я сыграю для вас мелодию, которая прогонит зимнюю стужу от наших стен. Я назову её «Битва Ледяных Сестёр».

Я часто повторяюсь, простите меня за это, но такова уж моя привычка. Можете считать это особенностью стиля написания. В конце конов для меня это в большей степени мемуары. Я благодарен всем, кто привил мне музыку за те мгновения счастья, которые я получил, моя душа с каждой сыгранной мелодией исцелялась от старых ран, и только время должно было показать навсегда ли. Я снова начал играть с полной отдачей и самозабвением. Я не заметил, как дети заснули, я не заметил, что шум за окном утих, я не заметил, что с каждым тактом погода всё улучшается и улучшается. Для меня всё это потеряло значение — это была гармония. И наверное я снова бы играл бы до самого вечера, если бы мне на плечи не легли такие знакомые женские пальцы.

Молчание порой бывает гораздо важнее любых слов. Я оторвался от игры и чуть отодвинул флейту от своих губ. Пальцы Дженналит бережно прошлись по моему лицу, я коснулся их губами, Дженна позволила мне поцеловать запястье, и только после этого обняла меня по настоящему прижавшись всем телом.

— Я никогда не думала, что ты можешь оказаться именно таким. — Прошептала она мне в ухо, я затрепетал от наслаждения, когда её губы коснулись шеи.

— Таким беспомощным? — почему-то вырвалось у меня.

— Таким добрым и печальным. Ты играл шесть часов и никто не посмел тебе помешать. Я была заворожена тем, как ты это делал, никто и никогда не вкладывал в музыку то, что вложил ты. Это была страсть — это твоя душа.

— Моя душа несёт в себе много злобы. Меня хранит «Золотой Лорд», а ты знаешь, что это означает.

— Но тебя хранит и Дэль, воплощение благородства и храбрости. — Мне показалось, что Дженналит улыбнулась. — Ты очень разносторонний человек. Иногда ты кажешься слишком наивным, но порой в тебе просыпается фанатизм. Ты играл словно фанатик, но талантливый фанатик, только почему-то в этой весёлой партии мне послышалась тоска. Ты тоскуешь?

— Да. Я тоскую о себе. За моей спиной плетутся странные интриги, а я даже не знаю своего имени. Наверное моя судьба оставаться Странником.

— Глупый. — Дженналит усмехнулась. — Ты даже не представляешь себе какой силой обладаешь. С тех пор как ты спас меня от Ротгара я не могу о тебе не думать. Все мои уроки по самоконтролю не помогают, и я устала от тебя бегать.

— Бегать от меня? Почему? — я был несказанно удивлён.

— Тебе знакомо физическое влечение?

— Более чем. У меня есть подозрение, что на большой земле я не был обделён женским вниманием. — Я умолчал о том, что меня порой посещали сны о наших с Литой «играх».

— Меня неудержимо влечёт к тебе, но я этого боюсь. — Дженналит ощутимо вздрогнула.

— Почему. То что я помню о сексуальном процессе говорит в его пользу, это приятно и позволяет лучше узнать своего партнёра.

— Я — монахиня Харакерста, вот в чём проблема. Никто не знает почему это происходит, но когда кто-нибудь из нас поддаётся зову плоти она теряет свою Силу. Мы становимся обычными людьми. Когда-то моей парой был Лександр, но однажды он превысил лимит моего доверия и едва не лишил меня Сил. С тех пор я опасаюсь, а теперь я вообще не знаю, что делать. Я схожу с ума вдали от тебя и не могу ничего сделать правильно, а рядом с тобой боюсь потерять Силу.

— Это я прекрасно понимаю, Дженналит. Могу сказать только то, что каждый человек сам определяет степень расплаты за свои поступки. Ты тоже влечёшь меня давно, но я думал, что ты избегаешь меня по той же причине, что и эти одержимые менторы. Если ты станешь моей, ты вполне можешь потерять Силу, но если мои возможности позволят мне защитить тебя, я это сделаю.

Дженналит не спешила с ответом. Я чувствовал её напряжение, но не спешил вмешиваться. Какое-то время мы провели в полном молчании и только когда я снова приложил флейту к губам Дженна ожила.

— Я подумаю, милый мой. Я боюсь потерять Силу, но если я не обрету душевное равновесие, то всё пропало. Вечером я зайду к тебе и дам ответ, готова я или нет.

— Я не хочу чувствовать себя виноватым, поэтому взвесь все за и против. — Попросил я не подозревая, какое счастье идёт в мои руки.

— Ты не будешь виноват. Отведи послушников в их кельи и повидай Лександра, а вечером жди меня. И ещё… — Дженналит развернула меня лицом к себе и впилась своими губами в мои губы, но как бы мне ни хотелось, чтобы мгновение продолжалось вечно, это было невозможно. — Я видела твою игру, и нашла тебе имя. Я знала два древних языка, об истоках которого тебе лучше не задумываться… Так вот на одном языке твоё имя означает ветер, на другом шёпот. Пусть будет так. Нарекаю тебя Фьёрн.

Меня охватил неописуемый восторг. Знаете, возникло ощущение, что с моих плеч рухнула гора. Наконец я обрёл себя. Ветер или Шёпот, разве не прекрасно это звучит? Я припал на одно колено и взглянув в глаза Дженналит исполненным восторга и благодарности взглядом, страстно поцеловал её нежную руку.

— О моя прекрасная богиня, благодарю тебя.

Дженналит улыбнулась мне и выскочила за дверь так же внезапно, как и появилась здесь я же начал потихоньку будить моих подопечных.

* * *

Апартаменты старца.

Лександр явился на зов своего учителя и как полагается истинному сыну Харакерста пересёк положенное до старца расстояние и встал на колени.

— Вы звали меня, Великий учитель? — старец был полностью поглощён своими мыслями и Лександру пришлось подождать, пока учитель соизволит обратить на него внимание.

— Лександр? Встань сейчас же, я последний раз говорю, что не позволю тебе подметать полы моего обиталища своим балахоном! Спасибо что пришёл.

— Как вы и приказывали, Великий учитель.

— Просил, Лександр. Никто в монастыре не смеет тебе приказывать. — Лександр был удивлён, но виду не подал. — Расскажи мне, что сегодня произошло?

— Это очень трудно описать, Великий учитель. Мы впервые сталкиваемся с бурей такой чудовищной силы. Под угрозой находилась целостность монастыря, но мы сумели отразить порыв стихии. Я принял решение выкорчевать ближайшие к монастырю деревья для того, чтобы они не могли на нас обрушиться.

— Молодец! — похвалил его Айланделл. — Думаешь, как истинный лидер. Но я позвал тебя для того, чтобы услышать другой рассказ. Я спросил, что произошло сегодня? Почему ураган начавшийся так внезапно так же внезапно прекратился?

— Я не знаю истинных причин, но у меня есть одна догадка. Вчера вечером Странник пристрастился к игре на флейте, он играл всю ночь. Я застал его под утро и должен сказать, что в момент игры от него исходили волны очень странной энергии. Я попросил его проследить за младшими послушниками, и он провёл с ними шесть часов снова играя на флейте. Мне кажется, что он каким-то образом повлиял на погоду. Но это только моя догадка.

— Возможно она не лишена смысла. Не следует забывать, что в большом мире он обладал Силой и неосознанно мог изменить погоду. Но сам факт того что случилось, говорит о том, что пора переводить Странника на новый уровень.

— Великий учитель, вы хотите начать? — на всякий случай уточнил Лександр.

— Да, я начну обучать его с завтрашнего дня. Попроси его завтра в полдень зайти ко мне.

— Да свершится воля Великого учителя, Я вам ещё нужен?

— Спасибо, но на сегодня всё. Иди и займись своими делами, а потом отдыхай. Сегодня ты совершил настоящий подвиг.

Лександр покинул покои старца, а тот вдруг развернулся и немного грустно спросил: — «И зачем ты подарил ему Зимнюю Розу, Нэол? Ты же дорожил ею, как самим собой».

— Очень просто, старик. — Ноэль вышел из тени, в которой он так грамотно скрывался и поклонился старцу. — Странник превзошёл меня и Зимняя Роза избрала его. Даже я вынужден подчиняться некоторым правилам.

— Если бы ты так же хорошо подчинялся правилам монастыря, у нас был бы шанс на спасение! — сурово заметил Айланделл скрестив руки на груди.

— Я не собираюсь следовать правилам места, которое планирую уничтожить. Ваш шанс на спасение может сломать все мои планы, а я этого не хочу. Я не нарушил закон только потому, что не готов.

— Это я знаю и без тебя, тёмный менестрель. — Ноэля передёрнуло от оскорбления, но он сдержал гневный порыв. — Помни, мальчик, ты убил Кригана, но он был гораздо слабее меня. Если ты посмеешь нарушить хоть одно правило кодекса, я своими руками уничтожу тебя на боевой арене.

— Ещё не время, Айланделл, но до этого дойдёт, можешь не сомневаться.

Ноэль издевательски поклонился и резко растаял в воздухе, а старец впервые на моей памяти грязно выругался. Понимая, что ничего важного не увижу, я собрался с силами и повторил подвиг тёмного.

* * *

После объяснения с Дженналит моё восприятие мира сильно изменилось в лучшую сторону. Она дала мне имя, а для бога нет ничего важнее своего имени. Конечно я не мог оставить его навсегда, но Фьёрн звучало куда лучше чем Странник. Находясь в приподнятом настроении я разбудил юнцов и отвёл их по своим комнатам, и только потом отправился к Лександру. Мой наставник видимо только что был у Айланделла, у него после посещения старца в глазах оставалось что-то вроде священного почтения.

— Я всё сделал, наставник. Послушники в своих кельях и до утра оттуда их не покинут. От меня требуется что-нибудь ещё?

— Нет, Странник, благодарю вас. — Лександр по привычке назвал меня Странником, но теперь во мне всё бунтовало против этого имени, и я поспешил просветить его на этот счёт.

— Наставник, теперь вы можете называть меня Фьёрн. Пусть Странник пришедший из темноты будет похоронен там, где ему самое место.

— Даже так? Что ж, поздравляю вас, Фьёрн, с возвращением частички самого себя.

— Благодарю, наставник.

— Великий учитель просил передать вам, что завтра после обеда, он будет ожидать вас у себя. Он просил, чтобы вы пришли.

Это было несколько необычно, особенно после тех злосчастных дней, когда старик начал избегать меня полностью. Однако я не имел права отклонять такое важное приглашение.

— Сочту за честь, наставник. Передайте старцу, что я непременно буду у него. — И всё равно Лександра каждый раз передёргивало, когда я называл Айланделла иначе нежели Великий учитель.

— Хорошо, Ст… Фьёрн. Великий учитель будет доволен. До завтрашнего утра, вы можете чувствовать себя абсолютно свободным.

Поклонившись друг другу мы разошлись. Всё что сказал Лександр уже не трогало меня никоим образом, я ждал вечера. Вечером должна была прийти Дженналит, и от этой мысли у меня сладостно заныло внизу живота. Одна беда, до её прихода нужно было хоть чем-то себя занять, и за не имением под рукой нужной книги мне оставалось одно из двух, играть или заняться медитацией. Разнообразия ради я выбрал второй вариант, и не прогадал.

В монастыре обыкновенную медитацию называли тысячей самых разнообразных и зубодробильных названий. Я не так часто занимался внутреннем самосозерцанием, но в этот раз оно было мне необходимо, особенно после обретения нового имени. Для начала я сделал комплекс дыхательных упражнений подготавливая организм к процессу, затем я сел на циновку скрестив ноги в позе лотоса, потом закрыл глаза полностью отрешившись от мирских забот и начал входить в транс.

Я знаю, описание звучит банально, но я просто не могу сказать иначе. Для меня это не было чем-то особенным, просто средство достижения цели, в данном случае, оценки произошедших во мне перемен. Каждый раз, когда я занимался медитацией моё внутренне я представало перед моим взором, как огромный калейдоскоп всех цветов радуги, в котором смешалось добро и зло, но в этот раз всё было иначе. Я летел по какому-то странному тоннелю освещаемому сотней факелов. Под факелами были прибиты таблички с именами, но как я ни старался прочесть их не удавалось. Полёт прекратился внезапно, тоннель закончился стеной, а подо мной открылся люк, в который я и провалился. Но я не успел даже испугаться, моё астральное тело приземлилось в изящное кресло. Не мало удивившись я обнаружил, что теперь нахожусь в трапезной и сижу за столом. Из окон монастыря лился неясный свет, а напротив меня сидел «Золотой Лорд». В этот раз, он почему-то надел траурно-чёрный камзол и собрал свои волосы в хвост, но это был он, его лицо было сокрыто от меня золотой пеленой. Он держал в руках серебряный кубок наполненный белой влагой, точно такой же кубок стоял возле меня, но он был пуст.

— Приветствую тебя, Фьёрн шепчущий жизнь. — Немного пафосно поприветствовал меня мой враг.

— Привет и тебе, «Золотой Лорд» повелитель Разрушения. — В тот день я не испытывал напряжения в его присутствии смирившись с тем, что он часть меня.

— Вижу ты не ожидал, что я потревожу тебя там, где есть место только для тебя. Прости, но у меня есть к тебе разговор, который будет одинаково полезен нам обоим. Налей себе вина и удели мне немного времени.

Это было что-то новенькое. Никогда, за всю мою жизнь, он не был настроен настолько серьёзно и мрачно. Я пожал плечами и протянулся к кубку и едва лишь я пожелал, как он наполнился алой влагой. В тот день я выбрал вино «Сталь Антигорска». Хаос поднял бокал и вежливо сказал: — «За встречу, Фьёрн».

Мы чокнулись кубками и сделали несколько глотков. Мой собеседник взмахнул рукой и перед нами появились яства.

— Угощайся. У меня мало времени, а разговор действительно важен. Итак, если я ничего не путаю, несколько месяцев назад, ты был удостоен беседы с прекрасной и вероломной Тайриной. Я прав?

— Тайрина? Кто это? Никогда не слышал, хотя имя кажется знакомым.

— Ах да, амнезия, — «Золотой Лорд» усмехнулся, хотя незнакомое слово ни о чём мне не сказало. — Тебе она известна, как Смертельная Госпожа, хранительница этого монастыря.

— Ах, она? Да, с ней я виделся неоднократно, и каждый раз с разными последствиями для себя.

— Совершенно верно. Что ж, позволь я немного подправлю твою память. Ты попал сюда после битвы с самым могущественным моим Апостолом, его имя ты уже знаешь, Сатурн Ардаэль Ниистар. Он сын Тайрины, но более нежеланного ребёнка вселенная никогда не знала. Случилось так, что ты владеешь невероятной Силой и мой Апостол хочет получить её только для себя, памятуя о том, что он не отступит, Тайрина лишила тебя памяти и помогла проникнуть сюда.

— Значит она одна из тех, кто мною манипулировал? — мне сразу вспомнился наш с ней разговор в тот злосчастный вечер.

— Не совсем так. Даже я, тот что пытается убедить тебя принять мою сторону вынужден признать, что она приняла единственно верное решение. Останься ты на родине после всего, что было продемонстрировано во время вашей с Сатурном дуэли, началась бы самая настоящая охота на тебя и твоих друзей. Сейчас мы все усиленно обрабатываем тех, кто видел, что произошло для того, чтобы они забыли об этом раз и навсегда. Но сказ идёт не об этом.

— А о чём же тогда мы говорим? — то, что мне рассказал «Золотой Лорд» было очень важно, но я привык ожидать от него подвоха.

— Мы говорим о том, что тебе уже восемнадцать лет. Такие как ты вступают в пору первого совершеннолетия в двадцать лет и тогда наступает время первого выбора, и я пришёл предостеречь тебя.

— ТЫ?! — я с трудом сдержался от того, чтобы не расхохотаться. — От тебя всю жизнь можно ожидать только проблем и толчков в спину. Разве я не прав?

— Не время язвить, потерявший имя! — отрезал мой собеседник. — Ты даже близко не представляешь себе, насколько это важно. В тебе течёт кровь небожителя и она досталась тебе от отца, а значит, ты имеешь право претендовать на определённые дары. Найдутся те, что будут склонять тебя на свою сторону, и я рекомендую тебе быть очень осторожным и не принимать их предложений.

— Забавно слышать это от тебя. Возникает ощущение, что ты боишься возможности меня потерять.

— Тебя трудно потерять при всём желании, Фьёрн, а наша связь настолько сильна, что даже Тайрина не может её разорвать. Она пыталась много раз, уж можешь мне поверить, но, как видишь, я всё ещё с тобой. Я отвечу честно, меня страшит не потеря, я опасаюсь, что ты встанешь на мой путь обременённый долгами, которые придётся отдавать.

— Я никогда не встану на путь Хаоса! — теперь сказал, как отрезал, я.

— Время нас рассудит, мой гордый монах. Самое главное я сделал, ты получил предупреждение, а для того чтобы ты поверил в честность моих намерений, я готов оказать тебе маленькую услугу. Ты уже решил, как поможешь Дженналит не потерять её Силу

Я промолчал. То что он и об этом знал, только подтверждало его слова про нашу тесную взаимосвязь, к тому же у меня не было ни одной идеи. Хаос правильно истолковал моё молчание.

— Вижу, что ты не нашёл решение. Это неудивительно, проклятье было наложено Сатурном лично, и каждая монахиня Харакерста теряет свою Силу, если изберёт путь простой женщины. Старец Айланделл, как он себя называет, смог одолеть проклятье, но это стоило его женщине жизни. Ты можешь разорвать канал не повредив Дженналит, но это будет сложно.

— Почему именно я? И чем мне придётся за это заплатить? — вмиг насторожился ваш покорный слуга.

— Заплатить? Полным самоконтролем в процессе. Если ты разорвешь контакт или получишь удовлетворение плоти прежде чем закончишь её очищение, она утратит Силу и большую часть жизни, как было в случае с Айланделлом, но тебе будет легче чем ему.

— Почему? Он старше и опытнее меня, причём на много лет.

— Я не буду рассказывать всего, иначе игра потеряет свою остроту, но для того чтобы ты не мучался, намекну… — «Золотой Лорд» позволил себе улыбнуться. — Ты одна из причин, по которой этот монастырь возник, если вообще не единственная причина, но тебе рано знать об этом. Если хочешь, поразмышляй над моими словами, только недолго. Осмотрись, ведь мы в твоём подсознании, в конце концов.

Вы уже поняли, что Хаос один из самых талантливых и коварных собеседников? Завуалированными намёками и недоговорками он подводил к определённой мысли, а потом резко умолкал, позволяя мне самому решать, что есть правда, а что вымысел. В этот раз он сильно заинтриговал меня, и неосознанно я последовал его совету начав осматриваться. Как я уже говорил на стенах висели деревянные таблички со странными надписями. Присмотревшись к одной из них я с интересом прочёл: Винсентернис Джигел — Развоплощён при попытке бегства. Тармис Джигел — обезглавлен и Развоплощён по приговору Инквизиции. Марк Шагал — убит при попытке воровства.

Имена мне не о чём не сказали, но смутная тревога закралась в сердце, особенно после того, как я не смог прочитать последующие таблички, хотя письмена на них горели ярче остальных.

— Что это за имена, на табличках? — осторожно спросил я без особой надежды, что Он ответит мне.

— Это имена твоих жертв. На этих табличках имена тех, кого ты уже убил, собирался убить, и убьёшь. Например вот этот: Винсентернис Джигел. Имя этого чёрного мага вселяло ужас в сердца простолюдинов много лет, он отличался тем, что обожал насиловать детей. Твой лучший друг тоже прошёл через его постель, и когда пришло время, ты казнил одного из величайших чёрных магов мира. Тармис Джигел был его любовником и соучастником, ты убил его на глазах у сотен людей. Марк Шагал — обыкновенный головорез, который пытался погреть на тебе руки.

— Почему они находятся здесь, и каким образом мне позволено их видеть? — беседа увлекала меня, но я испытывал смутное беспокойство, «Золотой Лорд» начал тревожить прошлое, которое я не стремился вспоминать.

— Попутно мы находимся в зале судьбы. Ты ещё недостаточно силён и не можешь увидеть имена тех, кто может занять важную роль в твоей жизни, но со временем ты научишься, и, возможно, это поможет тебе избежать некоторых ошибок.

— С чего вдруг такая трогательная забота? — снова съязвил я. — Решил стать моим Хранителем?

— Я уже твой Хранитель, нравиться тебе это или нет. На мой счёт можешь не обманываться, если придёт время и появиться возможность подтолкнуть тебя к моему пути, я это сделаю без малейших колебаний, но сейчас был заключён временный нейтралитет. Ты имеешь право отдохнуть от интриг, которые окружали тебя ещё до того, как ты родился на свет и будут окружать до самого конца. Сейчас я хочу оказать тебе услугу просто для того, чтобы ты понял, я не Чистое Зло, а часть Великого плана моего… нашего отца. Ну так что, ты хочешь помочь Дженналит? Знай, она уже сделала выбор и идёт к тебе.

«Золотой Лорд» замолчал в очередной раз предоставляя мне право решать самому. Разговор с Дженналит и величайший из даров, который она преподнесла не могли просто так выйти из головы, я не мог позволить себе обмануть Дженну. Но принимать предложения врага всегда опасно, особенно если враг предлагает помощь от чистого сердца. Но в такой ситуации я хотел исключить малейшую возможность риска.

— Что я должен сделать? — вот так вот просто, коротко и ясно.

— Последовательность действий очень проста, я покажу тебе. Давай возвращайся в своё тело и действуй. Помни, этот подарок бескорыстен, но за следующие дары я могу потребовать плату.

И вновь он оказался прав. Я почувствовал присутствие Дженналит, она шла ко мне, комната начала исчезать, а я возвращался обратно, но мой разум переполняли картины, которые показывал «Золотой Лорд».

Возвращение в реальный мир в этот раз было гораздо более сложным, чем обычно, я с огромным трудом открыл глаза и осмотрелся. Ничего не изменилось — это моя келья. Отголоски разговора всё ещё присутствовал на задворках сознания, но они уже теряли свою яркость, однако что-то в комнате изменилось, и какое-то время я не мог понять, что именно, пока не понял — Дженналит уже здесь. Она сидела напротив меня скрестив ноги с отстранённым интересом наблюдая за моим занятием.

— Привет, Дженна. — Я неловко улыбнулся. Прости, я немного увлёкся.

— Ничего страшного, — она улыбнулась мне в ответ такой беззащитной улыбкой, что я замер. Видит Вечность, никогда бы не подумал, что она может быть такой хрупкой. — Ты медитировал, не хотела тебе мешать.

— Ты никогда не помешаешь мне. Я ждал тебя.

— Я помню, мы договаривались. День был долгим, и у меня было достаточно времени подумать.

— Правда? И что же ты решила? — затаив дыхание, я ожидал её ответа. Долгое время Дженналит молчала словно принимала решение ещё раз, но вот её глаза ярко блеснули и она гордо посмотрела на меня.

— Отец воспитывая меня часто говорил, что нужно следовать зову сердца, даже если порой он идёт наперекор долгу. Я могу потерять свою Силу, но уж лучше так, чем потерять своё собственное я. Сегодня я пришла и буду только твоей.

— Прекрасно, Дженналит! — я встал на одно колено и снова поцеловал её руку, почти как днём. — У меня есть для тебя хорошая новость, тебе не придётся потерять свою Силу, но это потребует совместных наших усилий.

И я рассказал Дженналит о разговоре с Хранителем, не забыв упомянуть о том, что Айланделл применял этот метод, но не преуспел. Её отнюдь не удивила эта новость, выяснилось, что хорошо обученные учителя действительно могли попытаться снять проклятье, но полностью это никому не удавалось. Однако Дженна всё же согласилась попробовать.

— Пусть будет так, Фьёрн. Я дала тебя имя и не буду сомневаться в твоих действиях. Только постарайся быть осторожнее.

— Хорошо. Я не подведу тебя, моя королева, но прошу тебя, подумай последний раз, дороги назад уже не будет.

Её раздумья были мгновенными, а действия, как обычно соответствовали случаю. Дженна обхватила меня руками и запечатала мой рот поцелуем. Я ведь уже говорил, что начинаю сходить с ума, когда она целует меня так? Я снова почувствовал лёгкий привкус вишни и услышал добродушный смех «Золотого Лорда», он прозвучал одобряюще.

В моей жизни на тот момент было только две женщины, Лита и Сеан. Лита соблазнила меня сама. Она всегда была доминантой, хотя изредка позволяла мне занимать эту роль, с Сеан всё было наоборот, она любила подчиняться, с неё действовать приходилось мне. Что же до того, как Это было с Дженналит… Мы действовали вместе. Когда она меня поцеловала страсть захлестнула нас обоих. Мы целовались как безумные, словно в последний раз, я старался запомнить её вкус, каждый поцелуй был подобен глотку свободы, затем я вырвался и начал покрывать поцелуями её шею, мои пальцы словно сами собой стали снимать с неё кимоно. Несколько мгновений она наслаждалась моими действиями, но вот роли сменились и теперь уже её губы ласкают меня, а пальцы скользят по смуглой коже избавляя от ненужных деталей вроде одежды. Я не распалялся так сильно уже очень давно, но мы остановились только тогда, когда последние тряпки отлетели в сторону.

Я с восхищением и потаённым восторгом созерцал тело Дженналит. Мельком я её видел в памятный день нашего знакомства, но тогда я не мог понять, насколько она великолепна. Теперь всё было иначе, я старался запечатлеть в памяти каждый изгиб, каждую линию тела моей партнёрши. Для своих шестнадцати она была просто великолепно сложена, ни малейших изъянов, и если Сеан была немного угловата, то Дженналит явно прошла этот период. Кстати монахиня с таким же интересом осматривала меня, видимо внешне мы остались довольны друг другом.

— Ты великолепен, Фьёрн. Никогда не видела никого, кто был бы настолько хорошо сложён. Даже Лександр в чём-то несовершенен.

— Благодарю, Дженна, ты тоже великолепно выглядишь для своих лет. Кстати, я понял, что тебе уже приходилось видеть голых мужчин?

— Приходилось, и не только видеть, — Дженналит скользнула ко мне прижимаясь всем телом. — Я очень часто ласкала Лександра, а он меня, пока не попытался переступить черту. Это не возбраняется правилами.

Интересный монастырь Я думаю монахи Арнэреста упали бы в обморок узнай они о том, насколько бесполезна их аскеза и на что они расходуют жизнь. Я поймал лукавый взгляд Дженналит и решил не трепаться зря, а продолжить действие, благо она ничуть не возражала против такого решения. Скажу честно, я ожидал, что окажусь наедине с очень неопытной девственницей, но Дженна прекрасно знала, что делает, и легко исправляла наши мелкие промахи. Мне было необходимо избавить Дженналит от магического поводка, и первое, что для этого требовалось наше максимальное возбуждение и, спасибо Дженне, мы с этим весьма неплохо справлялись. Я целовал её шею, губы, руки, живот, она ласкала меня пальцами и языком, до неё я даже не подозревал, что на моём теле есть столько чувствительных точек. В какой-то момент я понял, что нахожусь на пике возбуждения, наверное только Хаос удерживал меня от того, чтобы не накинуться на неё в тот же момент и не изнасиловать.

— Я на пике, Фьёрн, — хрипло прошептала она. — Если мы не займёмся этим сейчас, боюсь я просто погибну.

— Скоро, моя королева. Уже совсем скоро, — я с трудом прошипел эти слова заставляя свои глаза смотреть под другим углом.

Теперь я видел Дженналит совсем иначе. Я видел переплетение линий и энергетических каналов. Многие из них сейчас яростно пульсировали. «Золотой Лорд» сказал, что центральные точки находятся в районе предплечий, груди живота и тянутся к его низу. Всё так и было, часть линий, про которые он говорил сейчас мерцали и переливались всеми цветами радуги. Нужно было начинать первую часть излечения.

— Дженна, я начинаю процесс, если не буду успевать, сделай всё что угодно, но не теряй настрой. Ласкай себя, если хочешь, но уровень возбуждения не должен падать, иначе всё пропало.

— Всё что угодно, Фьёрн, — простонала она и я начал действо.

Изогнув пальцы под определённым углом, я начал молниеносно атаковать, пальцы едва ощутимо вонзались в нужные места, пульсация усиливалась, нити стали проявляться ярче. Мне нужно было проявить достаточно выдержки и материализовать эти нити, ухватить их и затянуть на самом себе. Правилами запрещалось терять нужный настрой — сиречь возбуждение, но я забыл, что это касается и меня. Чертыхнувшись про себя, я начал было искать решение проблемы, но Дженналит пришла мне на помощь. Она протянула руку и погладив меня по животу провела ею чуть ниже.

— Благодарю. Мы должны продержаться, осталось совсем немного.

Я оказался прав. Вскоре нужные нити оказались у меня в руках и я услышал одобрительный шёпот «Золотого Лорда»: «Молодец. Теперь завязывай на себя и начинай делать то, чего вы оба хотите».

Ехидный негодяй, этот Хаос. Легко сказать — «Завязывай на себя». — На самом деле мне предстояло самое сложное, с того момента, как я завяжу ниточки заклинания мне нужно будет постоянно контролировать выброс своей энергии и энергии Дженналит. Это было непросто, для сравнения попробуйте представить себе хирургическую операцию которую нужно провести на поле боя под обстрелом вражеских лучников, принцип один и тот же. Для того, чтобы лишний раз не утомлять вас воспоминаниями скажу, ч то у меня ушло пятнадцать минут на захват энергетических нитей Дженналит. В принципе, теперь ничто не мешало нам с Дженналит приступить к иному, более увлекательному процессу, оставалась только одна деталь…

— Дженна, тебе будет немного больно, — предупредил я.

— Глупый, — она улыбнулась, — после боли многолетних тренировок эта боль меня не остановит. Действуй, но будь нежен, мой Фьёрн.

— Да, моя принцесса. — Прошептал я.

Быть нежным — это приятно, но «Золотой Лорд» прошептал: «Не смей! Тут нужна резкость. Сконцентрируйся и войди в неё пропустив всю Силу, которую ты собрал, только так ты сожжёшь остатки этой мерзости».

Разумеется мне пришлось повиноваться моему Хранителю-Врагу, в вопросе снятия этого проклятья он был гораздо опытнее меня. Ненавижу оказываться сверху занимаясь сексом в первый раз, но почему-то постоянно приходиться. Склонившись над Дженналит я последний раз взглянул в её глаза горящие странным пламенем и прошептал: — Во славу нашего будущего.

Почти так же как с Литой в первый раз, я вошёл в тело Дженналит резко, сконцентрировав всю свою Силу, но вопреки ожиданию, она не вскрикнула, только чуть скривилась, а я почувствовал, как нити проклятия разрываются.

— Всё сделано, моя принцесса. Проклятье уничтожено! — меня охватило что-то вроде экстаза, сладостный огонь захлестнул разум.

— Великолепно. Фьёрн, молю тебя, продолжай. Сделай эту ночь бесконечной!

— Да, моя, королева, — выдохнул я.

— Фьёрн, мне нравиться, когда ты называешь меня принцессой. Называй меня так чаще.

Это была незабываемая ночь. Годы спустя я проводил ночи в дешёвых борделях, бывало я «снимал» самых дорогих проституток, хотя с ними было приятно, ни одна из них не заставила меня вспоминать… Дженналит втянулась в процесс моментально, и, похоже влюбилась в него навсегда. Мы действительно превратили эту ночь в бесконечную, но в нашем безумии я забыл о том, что от этого появляются дети…

* * *

Тасия Тайрина, изначально созданная, древнейшая и неизбежная. С момента появления Творения и Жизни появилась и она — Смерть. Долгие тысячелетия мы следили за ней по мере возможности, но никто из нас, ни один мудрец, ни один мыслитель не смог понять её целей. Никто не может дать ответ на вопрос, что за причина заставила её сойтись с Хеноном Ардаэль и подарить ему сына. Также никто из нас не мог понять, почему она так сильно бережёт Экзеля и отвергает Сатурна. Я сам не знаю, что потянуло меня за ней, но в тот момент, когда Экзель строил очередной этап отношений, я находился в самом запретном месте во всех пластах бытия. Я находился в Башне Судьбы — Миеар Колосс. Я не смогу описать вам это место по одной причине, оно непостоянно и каждую секунду меняется. Постоянно здесь лишь одно место, то самое, за которым я наблюдал издалека. В пустоте парил огромный алтарь из которого рос огромный радужный кристалл. Тасия молча наблюдала за ним, и на миг мне показалось, что в сияющих гранях я вижу Экзеля и Дженналит.

— Совершенно верно, незваный, но предвиденный мною гость. — Владычица повернулась ко мне и её Сила наделив меня столь непривычной человеческой плотью, поставила пред её очами. Несколько секунд она изучала меня, и утратив интерес повернулась обратно к кристаллу. — Вижу я, что у тебя тысячи вопросов, Летописец времён. Задай мне несколько и возможно я отвечу… на некоторые из них.

— Я… — мы не обладаем своими телами и даже на наших собраниях общаемся образами и Силой, власть Слов не была мне знакома до тех пор, пока владычица не одарила меня телом. — Я пытаюсь понять, что заставляет тебя… вас, — тут же поправился я, — так странно опекать Инквизитора.

— Этого никто и никогда понять не сможет, летописец. Мои интересы восходят корнями к тем событиям, которые произошли ещё до начала того, что вы называете временем. Но попробую описать это специально для тебя. Смотри. — Тасия взмахнула рукой и кристалл исчез, теперь мы стояли в келье Экзеля, который… Впервые к моим щекам прилила кровь, я познал чувство смущения. — Не смущайся, он не сможет нас увидеть даже если очень захочет. — Над головой Инквизитора сиял странный кристалл, до ужаса похожий на исходный, он переливался всеми цветами радуги. У Дженналит я его видел тоже, но он был небесно голубым, и от него тянулось несколько нитей, одна из которых была связана с кристаллом Экзеля. Из его же кристалла таких нитей уходило более десятка, двенадцать из них были окрашены алым.

— Что это такое? — спросил я стараясь не слушать сладострастные стоны влюблённой парочки.

— Камни Судьбы, или же кристаллы власти, называй как хочешь. Эти кристаллы определяют судьбу человека, с их помощью можно воздействовать на любого, живого и мёртвого. Именно с их помощью я казнила Ротгара и наказала Сатурна, ведь над ним он тоже есть. От цвета камней зависит направленность человека, голубой кристалл символизирует неукротимую волю и служение светлым силам. Мой внук, как ты уже заметил, напоминает радугу, но это только пока. Посмотри на эти нити.

— Что означают они?

— Это символы привязанности. Этот глупый мальчишка только что связал себя с очередной жертвой, которую захватит в своё падение. Видишь нити окрашенные алым? Это нити судьбы его друзей. Но он не просто связал их с собой, принося эту дурацкую клятву, он позволил завязать узел со своей судьбой. Теперь его друзья винтики в машине Инквизитора, не более того. Я боюсь увидеть, что однажды его кристалл почернеет, а затем почернеют и нити тех, с кем он связан — это будет знаменовать, что его ненавидят, а всеобщая ненависти столкнёт его в Хаос.

— И почему вы так сильно этого не хотите? Известно нам, что слияние Тьмы и Хаоса рождает Свет.

— Оно не рождает равновесие между ними. Мой сын будучи Тёмным уже упал в Хаос, вы и сами видели, в какой Свет он превратился.

— Если бы Сарина Тёмная не отвергла его, он сохранил бы разум и мог обрести то, о чём вы говорите.

— Не упоминай её имя в моих чертогах. Не было Человека, — Тайрина выделила это слово, — который мог бы хоть в чём-то сравниться с ней, но, боюсь она не подарила бы ему равновесие, а уничтожила окончательно.

Мне нечем было возразить владычице, которая видимо решила прервать нашу аудиенцию…

— Моё время не бесконечно, как и твоё. Мне понравилась твоя смелость, поэтому я готова наградить тебя. Я оставляю за тобой право смотреть на события моими глазами, теперь ты тоже можешь видеть Камни Судьбы. А в качестве особого поощрения, изредка я позволяю тебе спускаться в миры наделённому этим телом, быть может тогда, вы сможете понять таких как мы.

— Благодарю, госпожа, — я позволил себе отвесить её почтительный поклон, и неведомая Сила буквально вынесла меня за порог…

* * *

Мы уснули на рассвете, после безумия прошлой ночи это было необходимо нам обоим. Единственное, что немного меня смущало, так это ощущение «Взгляда в спину», кто-то шпионил за нами. Я провалялся в блаженном забытье до тех самых пор, пока гонг не возвестил утренний час, Дженналит была приучена просыпаться с первым ударом, и не смотря на все наши «Опыты» она вскочила с ложа здоровая и хорошо отдохнувшая.

— Доброе утро, Фьёрн! — она лучезарно улыбнулась. — Как спалось?

— Великолепно, моя принцесса. — Я улыбнулся в ответ снова созерцая её красоту. Вчерашний полумрак добавлял те самые искры, которые привели к пожару, сегодня она смотрелась более беззащитной, огонь страсти слегка поутих уступая место нежности и заботе. — Какие у тебя планы?

— Если ты про ночь, то я намериваюсь повторить сегодняшнее — это обязательно, — я чуть не поперхнулся, Дженналит не шутила, а констатировала факт, — насчёт дня, я преподаю основы медитации младшим послушникам. А ты что планируешь?

— Твой отец просил зайти к нему утром. Видимо он решил разорвать завесу молчания.

Дженналит странным образом помрачнела. Минуту назад она улыбалась, теперь же её лицо напоминало холодную маску отчуждённости.

— Что случилось, Дженна? Я чем-то тебя расстроил?

— Нет, Фьёрн, не ты. Мой отец последнее время ведёт себя очень странно, после смерти Кригана он изменился до неузнаваемости. Ему что-то известно про тебя. Я спрашивала у него совета насчёт того, как мне быть, согласиться ли на секс с тобой… Он впервые в жизни сказал, что будь на то его власть, он бы запретил мне приближаться к тебе.

— Даже так? — я изогнул бровь, хотя удивлён не был. Старец темнил с самого начала. — Ты хочешь, чтобы я скрыл от него нашу связь?

— Нет. — Дженналит ни секунды не раздумывала. — Это был мой выбор и он был осознанным. Передай ему, что теперь я твоя пара.

— Пара? В каком смысле? Ты имеешь в виду то о чём я подумал, или…

— Ах да, ты ведь не знаешь. — Дженналит присела рядом со мной. — Некоторые из нас достигнув определённого мастерства стремятся постичь большего, но не у всех получается. Тогда монах ищет партнёра, на которого в бою можно положиться, который сможет продолжить начатое движение без подсказок, который сможет поддержать, даже если сам повержен. Обычно пару ищут годами, тебя я приметила уже давно, но никак не могла предложить. Фьёрн, ты согласишься быть моей парой?

— Конечно. — Теперь не раздумывал я. — Нет ничего, с чем мы не смогли бы справиться вдвоём.

— Спасибо. — Дженналит чмокнула меня в щёку и накинув кимоно ушла.

Вздохнув я последовал её примеру, перед походом к старцу нужно было привести себя в порядок, чем я собственно и занялся. В конце коридора располагалась баня. Воду каждое утро приносили юные послушники, оставалось только нагреть её и можно было ополоснуться после сегодняшней ночи. Божественные ощущения — поливаться тёплой воды из деревянной бадейки. На всё про всё у меня ушло около получаса. Надев кимоно я отправился наверх к комнате старца.

На пороге меня встретил Лександр.

— Доброе утро, наставник, — поздоровался я.

— Доброе утро, Фьёрн. Великий Учитель ждёт тебе. Желаю тебе удачи.

Лександр открыл передо мной дверь и я вошёл внутрь. Айланделл сидел в кресле и с наслаждением посасывал кальян. Я был немного удивлён, старец редко предавался подобным радостям, видимо случилось нечто неординарное.

— Вы звали меня, Старец Айланделл? — осведомился я подойдя ближе. Старец поднял чуть затуманенные глаза и оторвавшись от кальяна улыбнулся.

— Приветствую, Странник, точнее Фьёрн. Извини меня, если я тебя оторвал от важных дел.

— У меня нет важных дел, и вы прекрасно об этом знаете, Айланделл. Всегда слишком много свободного времени.

— Это только иллюзия, Фьёрн, — старец исподлобья взглянул на меня отчего у меня по коже пробежали мурашки, — придёт день, когда ты трижды всё проклянёшь за отсутствие у тебя свободного времени, или же за то, что так бездарно его растрачивал. У меня всё было именно так, но я рад, что ты пришёл. Я давал тебе слово, что обучу таинствам Харакерста. Шли дни, я за тобой наблюдал, теперь пришло время сдержать обещание. Садись. — Старец показал мне на циновку и я сел на нее традиционно скрестив ноги.

— С чего же мы начнём, старец Айланделл?

— Мы начнём с самого главного, Фьёрн. Я чувствую, что твоя судьбы куда более разнообразна, чем можно себе представить. Я боюсь, что в один прекрасный день ты покинешь наш монастырь. Я бы хотел, чтобы ты поддержал Лександра, но может случиться так, что ты уйдёшь, а значит придёт день, когда ты наёдешь себе первого ученика. Я научу тебя тому, чего не умеет даже Лександр. Я не буду проводить с тобой боевые тренировки, ты перерос это в тот самый день, когда сразился с разрушителем.

Старец замолчал позволяя мне вдуматься в свои слова. Я уже давно заметил, что он никогда и ничего не говорит просто так. Что он имел в виду? Хотел бы я знать.

— Вижу есть вопросы. Я всё объясню, Фьёрн. Я стал Великим учителем не случайно, хотя на эту… должность, — старец горько усмехнулся, — в те времена было много претендентов. Нас тоже было двое, я и Роузен. Мы были почти как братья, но учитель Ондаре решил, что именно я останусь в монастыре. Он-то и показал мне такую вещь, как астральное обучение.

— Астральное обучение? Что это такое? Ранее я не слышал об этом.

— Это тайна, о которой не знают даже самые сильные люди мира сего. Видишь ли, это выглядит примерно так: Мы садимся друг напротив друга и погружаемся в транс мысленно пытаясь проникнуть в разум друг друга, нас обоих должно выбросить на астральный план, где мы сможем обмениваться опытом за счёт мысленного контакта.

— Интересно. А почему вы хотите, чтобы это был именно я? Согласитесь, Айланделл, ведь я мог и вовсе не появиться в вашем монастыре.

— Нет, Фьёрн, та не мог не появиться — это судьба. Даже этот глупый мальчишка, пытающийся сопротивляться своей судьбе так или иначе получит от неё увесистую оплеуху. К тому же, если это будет Лександр, он не вынесет того груза, который на него обрушиться. Всё должно происходить постепенно, но, к несчастью он воспитывался таким образом, что поток правды убьёт его.

— О какой правде вы говорите, Айланделл?

Старик смежил веки и на несколько секунд отключился от происходящего. Тренировка монаха позволила мне увидеть, как его дух на время покинул тело. Продолжалось это не долго, не более пары вдохов.

— Я думаю, что от вас этого скрывать не стоит, но перед тем, как я расскажу, позвольте спросить, насколько хорошо вы знакомы с историей возникновения Империи Имелхарон и Инквизиции Равновесия более известной, как Орден?

— Довольно неплохо. Более того, подозреваю, что до событий этого лета, я жил именно в Империи и каким-то образом был связан с Орденом.

— Понятно. Я это сразу заметил. Вы проходили обучение, слишком уж хороша была ваша реакция, я бы даже сказал, что вас обучал Мастер, но в Светлой Империи есть только три места, где можно настолько хорошо овладеть искусством. Это Имперский элитный военный корпус, монастыри вроде Арнэреста, или Инквизиция. Но монахи и императорские войска не смогли бы выжить в битве с Сатурном, а значит — Инквизиция.

— Возможно. Память шутит со мной очень злые шутки.

— Понимаю. Что ж, я думаю вам будет полезно узнать историю возникновения нашего монастыря. События, о которых я хочу вам рассказать, имели место в самом конце правления протекторов, за несколько недель до подписания Великого Договора. Наши предки служили домам Аркасана и Ордо Лейлайа, будущим правителям Империи. В те времена всё было совсем иначе, тогда прожить было сложнее, а война считалась нормальным явлением, но были среди подданных Императора те, кто не только не желал умирать во славу его идеалов, но и вообще умирать. Они хотели жить вдали от всех войн и наслаждаться жизнью, но, как вы понимаете, это желание было слишком эгоистичным.

— Я бы даже сказал трусливым, — нахмурился я. — Я согласен, Аркасан первый правил жестоко, и, порой, его приказы были просто безумны, но жаждать мира для себя… Я ведь вас правильно понял, они хотели мира только для себя?

— Совершенно верно. Наши отцы основатели были выходцами из трёх магических Орденов, церкви Эркхаэля и первого монастыря, позже названного Арнэрест. Они уже давно искали способ уйти за пределы Княжеств и Империй и для этого вошли в сговор… с кем бы вы думали? С самим Сатурном Ардаэль.

— С Разрушителем? — переспросил я. — Они надеялись спастись прибегнув к помощи того, кто убил сотню богов? Это какой-то абсурд. — Подобная новость не укладывалась в голове.

— В те времена Сатурн был известен очень и очень не многим, только Сила «Золотого Лорда» могла помочь нам спастись, но все наши надежды порушил Великий Договор. Понимаете, Фьёрн, наши отцы подписали с Сатурном договор своей кровью, а когда узнали, что он из себя представляет, отрекаться стало поздно. Мы сами продали свои души в рабство Сатурна. А между тем Инквизиция набирала силу, один за другим на костёр и под развоплощение попадали все те, кто заключал такие союзы с Хаоситами, и вот очередь дошла до нас. Возможно моим предкам стоило умереть, но они снова испугались и бежали прочь из Империи. Бежать было бы некуда, но на наши молитвы откликнулась мать проклятого Сатурна, Смертельная Госпожа.

— Тайрина! — вырвалась у меня, и я был несказанно удивлён впервые увидев испуг старца. Он истово перекрестился (можете смеяться, но на Астахе крест символ защиты от проклятий, но он не связан с церковью) и посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

— Нам запрещено произносить её имя вслух — это страшный грех. Однако вы совершенно правы — именно она. Она схватила наших отцов и перенесла их сюда с выводком мелких ребятишек вроде меня.

— Как вроде вас? Я думал, что вам от силы лет сто, но ведь не? — я вопросительно изогнул бровь.

— Мне приблизительно тысяча сто двадцать пять лет, Странник. Это был прощальный подарок Смертельной Госпожи. Она создала это место и оградила его от внешнего мира и подарила нам правила, которые переросли в традиции, но её сын был настолько могущественным, что даже волю своей матери сумел извратить. — Старик прикрыл глаза всего на миг, но даже это хватило для того, чтобы тяжесть прожитых лет обрушилась на него со всей неумолимостью.

— Наверное очень тяжело помнить такое огромное количество прожитых лет, старец. Я не представляю себе, как вы здесь жили. — Я попытался поддержать беседу, что мне не слишком-то удавалось.

— Нормально жилось, Фьёрн. Все войны прошли мимо нас стороной, но с недавних пор я начал думать, что уж лучше бы мы погибли в самой жуткой войне, чем влачили это дьявольское проклятье. Ты помнишь пророчество о твоём пришествии в монастырь? Так вот то, что тебе рассказывал я было начерчено Госпожой, но прежде чем мы здесь поселились к нам пришёл Сатурн и сказал, что с этого дня каждому монаху Харакерста уготована участь раба. Наши женщины были поражены страшным проклятьем, более они не могли делить с нами тело, не заплатив за это своей жизненной сутью.

Я чертыхнулся про себя. Дженналит либо не знала об истинной опасности, либо нарочно не сказала мне чем я рисковал. Сделав себе мысленную зарубку поговорить с ней об этом, я продолжал слушать старца.

— Прощальный дар своей матери он извратил особо изощрённо. И сказал дьявол, вы будете гнить внутри этой тюрьмы, а те из вас кто сбегут из царства рабов не проживут достаточно долго для того, чтобы насладиться свободой. Госпожа именно тогда рассказала о вас и в полной версии пророчество звучало куда более интересно и страшно. После трёх войн, что переживёт этот мир, из которой две войны будут братоубийственными настанет время четвёртого, самого страшного конфликта. Предвестником войны будут знаки. Сойдутся в один день все стихии и ужас прокатиться по земле, и будет земля содрогаться в муках под шагами разрушения — это первый знак. И придёт в монастырь изгнанник отмеченный моей печатью — это второй знак. И сломается Зеркало Созерцания скрывая внешний мир — это третий знак. Только Избранник отмеченный моей печатью сможет снять с вас оковы и решить, достойны ли вы освобождения или кровью омоете свою трусость.

Старец замолчал и с ожиданием посмотрел на меня. В принципе всё верно, все знаки совпали, Лександр рассказывал мне о буйствах стихий начавшихся за несколько дней до моего появления, насчёт Зеркала Созерцания вы и сами прекрасно знаете, ну а что до знаков Тайрины всё понятно. Но с недавних пор я научился различать признаки недоступные пониманию простого человека, то о чём говорил старец было важно. Тайрина предвидела моё рождение? Но как? Разумеется с повреждённым разумом я не мог анализировать всё именно так, однако червячок сомнения начал грызть меня изнутри.

— Чем же вам насолил Сатурн. Почему Криган так истово меня ненавидел? — надо же, я научился задавать вопросы попадающие прямо в цель, Старец побледнел.

— Сатурн рассмеялся прямо в лицо своей матери и что-то сказал ей. Я никогда не забуду, мне было всего семь лет, но я никогда не смогу забыть гнев в глазах моей Госпожи. Сатурн сказал следующее. — Старец промочил горло и протянул флягу мне, но я отрицательно покачал головой. — Тот кого вы будете ждать как спасителя принесёт вам не только суд, но и моё разрушение. Он решит идти ли вам на бой или умереть от руки его сторонников. И вы увидите мои Знаки. На церемонии «Избрания» он призовёт двух Хранителей и одним из них станет мой Хозяин, что покажет вам его порочность — это первый знак. Он совратит на путь «Золотого Лорда» чистую и ранимую душу ребёнка не сумевшего сделать выбор — это второй знак. Он возьмёт девственность самой храброй дочери Харакерста подписав ей приговор вечной беглянки — это третий знак.

Меня прошиб ледяной пот, а старец, не заметив это устало вздохнул.

— Почти все знаки сошлись, Ноэль и Хранитель ваш только подтверждают это. Остался только один знак, и я молю всех богов, чтобы он не стал правдой.

— Боги не слышат ваших молитв, Айланделл, — шевеля непослушными губами сказал я. — Они вообще не слушают простых смертных. Мой приход только доказывает это правило.

— Не всё так плохо, Странник. Я верю, что надежда есть. Ох… я опять назвал вас Странником, простите. Мне трудно привыкнуть к вашему имени, тем более оно настолько необычно. Вы сами нашли его?

— О нет, мне его дала Дженналит. Принцесса подарила мне свободу и покой.

Я сказал эти слова намеренно, мне было необходимо увидеть глаза старца. Айланделла охватило чувство тревоги, он натянуто улыбнулся мне, но ему скорее всего было больно.

— Понимаю. Дженналит унаследовала тягу к древним языкам от своей матери. Никогда не думал, что она даст кому-нибудь имя двойственное. Я очень рад за вас, Фьёрн, но у меня возникла к вам просьба. Вы выслушаете меня?

— Конечно выслушаю, старец. Если в моих силах будет осуществить то чего вы хотите, я это сделаю.

— Дженналит моя единственная дочь. Я думаю вы понимаете, что для такого старика как я, она самое ценное сокровище. Вы уже знаете, что физическая близость может лишить сил или убить монахиню, а после того случая с проклятым Ротгаром она испытывает постоянное влечение к вам. Я хотел бы попросить вас, если она придёт… не могли бы вы сохранить ей чистоту?

Вы знаете, мне стало стыдно в этот момент, Айланделл посмотрел мне в глаза с такой искренней надеждой, что мне захотелось спрятать взор, но времени на лицемерие не оставалось.

— Дженналит просила вам передать, что она стала моей парой, и что это был её выбор. Осознанный выбор. — С нажимом добавил я.

— Понимаю. — Старец молчал довольно долго, когда он вновь заговорил, голос его напоминал сталь. — Я так боялся, что это всё же случиться. Но скажи мне Фьёрн, может быть ещё не поздно? Она ещё…

— Поздно, Айланделл. — В этот момент я не испытывал никакой жалости. — Я ненавижу ложь и скажу тебе, никогда я не испытывал того, что мне подарила Дженналит, но если тебя это утешит, я смог сделать так, чтобы она сохранила свою Силу и жизнь.

— Что ж, значит грядёт время нашей расплаты, надежды на спасение больше нет. Теперь я точно знаю, что ты не мог не прийти сын разрушения — «Ветер Перемен». Садись Фьёрн и приготовься к уроку. Закрой глаза и сосредоточься. Попытайся слить своё сознание с моим.

Вот так вот. Старику было больно, но он не позволял эмоциям возобладать над разумом и чувством долга. Айланделл был не совсем прав, Крисстасу были ведомы тайны Астрального обучения и мне не составило никакого труда приступить к действию. Только урок Айланделла не был похож на лекции Квентиароса. Моё сознание перенеслось в огромный зеркальный лабиринт. Я видел миллионы собственных отражений, но вот в одном из зеркал возникло лицо старца.

— Это место где нет места обману. Этому секрету меня научил мой отец, первый Великий учитель монастыря. Открой своё сознание, Фьёрн и внимай, я дарую тебе опыт…

И я повиновался человеку, который мог попытаться меня убить, но не сделал этого. Я видел образы из далёкого прошлого, видел лицо Тайрины и приговор Сатурна, чувствовал боль старца, когда очередной из его друзей умирал, а вместе с этой памятью в меня входил тот опыт, о котором он говорил. Но и старец что-то видел, что-то о чём не помнил даже я, вернее сказать: «не помнил на тот момент». Процесс подобного обучения напоминал изощрённую, но всё же сладкую пытку, и наверное я бы согласился продолжать её, кабы процесс не был прерван самим старцем.

— На сегодня достаточно, Фьёрн. Теперь тебе понадобиться не менее недели на то, чтобы усвоить всё то, что ты узнал, постарайся потренироваться как следует. Лександр подготовил великолепную программу, а если Дженналит стала твоей парой, то тренировки станут незабываемыми. Теперь, если ты не против, я хотел бы побыть один.

— Спасибо Айланделл. Только мне всё равно кажется, что ты снова о чём-то умолчал. — Отбросив в сторону всякую почтительность бросил я.

— Время придёт, Фьёрн. Не пожалей о своих словах, и ещё… береги мою девочку. — Старик отвернулся и мне не оставалось ничего кроме как уйти.

* * *

Так странно чувствовать… Тасия Тайрина наградила меня воистину самым щедрым и царским из даров, хотя мне только предстояло узнать, чем и как придётся расплатиться за это. Коллегия была напугана моим поступкам, но между тем никто не отнял права писать о жизни Экзеля Джемал. Я проследил за ним вплоть до того момента, как он покинул апартаменты старца, а несколько минут спустя к старцу прибежал Лександр.

— Вы звали меня, Великий учитель? — встревожено спросил юноша заметив странные перемены в поведении старца. В уголках глаз старика скопились слёзы.

— Всё кончено, Лександр. Пророчество сбылось, и надежды на спасения почти не осталось.

— О чём вы, Великий учитель? Что произошло?

— Прости меня, Лександр, я всегда был плохим учителем. Наверное мне следовало завести этот разговор раньше, возможно тогда жертв было бы меньше.

Юноша присел возле старца и с почтением посмотрел в глаза наставнику.

— Мой учитель, я никогда не жалел и не буду жалеть о том, что вы учили меня. Вы приютили меня и мою мать, после того, как отец нас бросил, вы открыли мне доступ к тайным знаниям, позволили лучше понять себя, подарили дом и семью. Я никогда не забуду этого и всегда буду гордиться самым лучшим на свете учителем.

— Спасибо тебе Лександр, я всегда мечтал именно о таком ученике, но, всё же я плохой учитель. Все эти годы я скрывал от тебя многие факты, и, возможно кое-что станет для тебя неожиданностью. Присядь пожалуйста, и прочти этот свиток.

Я с интересом наблюдал за тем, как юный Лександр читает истинную историю монастыря Харакерст. Я ожидал удивления, недоумения, или ужаса, но похоже этот текст был знаком Лександру.

— Простите меня, Великий учитель, но я тоже плохой ученик, — Лександр вымученно улыбнулся. — Пару лет назад я прочитал запретные свитки тайком от вас. Я знаю, о чём здесь говориться.

— Ты знал?! — впервые на моей памяти Лександр сумел удивить своего учителя. — Матерь всех богов, я боялся, что ты не готов это узнать и боялся рассказать тебе правду, а ты все эти годы знал? Но почему же ты не рассказал мне об этом.

— Я думал, что вы сами поговорите со мной, когда придёт время, Великий учитель. Думаю я поступил правильно, вед время пришло и в пророчестве говориться именно про Фьёрна.

— Ты невероятно талантливый актёр, Лександр. Это комплимент, но в хорошем смысле этого слова. Скажи же мне Лександр, что по-твоему мы должны сделать?

— Не знаю, Великий учитель. На мой личный взгляд, нужно дать событиям течь своим чередом. Наш враг предсказал его приход, но Смертельная Госпожа дала нам надежду. Стоит ли отвергать её теперь, когда шансы ещё есть?

— Ты с каждым годом становишься всё более мудрым, Лександр, и теперь я не боюсь за судьбу Харакерста, но свершилось самое страшное лично для меня. Дженналит стала его парой во всех смыслах этого слова.

Теперь уже старец начал наблюдать за лицом своего ученика. К чести Лександра следует сказать, что он сумел совладать с эмоциями.

— И всё равно я верю, что надежда есть. В пророчестве сказано, что он совратит чистую дочь Харакерста, но Дженна никогда бы ему не позволила прикоснуться к себе, если бы не была уверена. Она слишком боится потерять свою Силу.

— Он сумел сохранить её Силу, Лександр. Он сумел справиться с той задачей, которую не смог решить я, мой брат и мой соратник, Роузен. Теперь я ожидаю подлости со стороны Ноэля. Прошу тебя, внимательно следи за ним и его паствой. Намечается что-то плохое.

— Мы справимся, Великий учитель. Мы потомки трусов, но мы — не трусы! Я верю в мой монастырь.

— Я ждал этих слов уже давно, Лександр, теперь ты готов перейти на новую ступень. Я поделился секретным знанием с Фьёрном, поделюсь и с тобой. Садись…

* * *

«Простите меня за то, что я описываю всё столь пространно. Просто в моей голове смешалась самая настоящая солянка из воспоминаний, и то, что кажется важным мне может оказаться незначительным для вас, ровно как и наоборот. В следующих главах я наконец-таки подробнее расскажу о внутреннем устройстве некоторых государств и корневой подоплёке событий, о которых речь шла немного ранее. Вы наверняка спросите меня, почему эта глава так мала, и что значит слово Layon…

Видите ли, я был счастлив. Мы с Дженналит стали самой одарённой и организованной парой, не было соперника, который мог бы с нами сравниться, но нет смысла описывать переживания трёх месяцев нашей совместной жизни. Зима пролетела незаметно, наступил на удивление тёплый март. Мы с Дженной обожали гулять в лесу когда наступила оттепель и возвращаясь на то место, с которого началось моё знакомство с Зимней Розой я усаживал Дженналит на ветку раскидистого дуба и начинал играть… это были волшебные минуты нашего единения, когда между нами не было жизни и смерти, богов и демонов, была только чистая любовь.

Вскоре Дженналит куда-то исчезла, но в последнюю нашу ночь она назвала меня Layon, так, как не смогла назвать меня моя Лита. На человеческом языке у этого слова эквивалента нет, но на языке богов оно означало смысл существования, душу, необходимость и смерть — совокупность мирового порядка… Это было единственное в моей жизни счастье, за которое мне не пришлось платить»…

Глава 12

Красивая смерть для Великого Учителя. Последняя Надежда

Бедный Экзель, я чувствую себя немного виноватым. Став человеком я начал ему сострадать, а нам, Летописцам — это запрещено. Дженналит действительно покинула его после последней ночи, невольным свидетелем которой я стал. Тайрина подарила мне это чувство смущения, которое трудно изгнать даже в нематериальной оболочке. И хотя я в те времена ещё не вкусил плотских удовольствий, но эмоциональный фон чувствовать научился. Что-то скорбное окружало Дженналит в ту ночь, она уже знала, что видит Экзеля… точнее Фьёрна в последний раз. Они лежали в обнимку и он уже засыпал, когда она задала вопрос: — Скажи мне, Фьёрн, ты бы сильно скучал по мне, если бы, спаси Госпожа, со мной что-нибудь случилось?

— Я бы никогда не допустил бы, чтобы с тобой могло случиться что-то плохое. И я никогда не смогу забыть тебя, и я скучаю каждую секунду твоего отсутствия.

— Я тоже. Прости, просто последнее время меня мучают предчувствия беды… — Фьёрн с лёгкой тревогой посмотрел на свою возлюбленную и нежно провёл рукой по её волосам. — Да ладно, забудь. Мало ли, что ночью привидится, у нас, у девочек, такое порой бывает. Просто знаешь… это всё глупость, но если что-нибудь случиться, помни, ты мой Layon и я всегда буду рядом, даже если между нами будет целая вечность.

— Я знаю это слово, — Фьёрн наморщил лоб. — И я знаю, что оно означает. Дженна, ты моя богиня, никогда я не смогу тебя забыть, даже если меня поразит старческий склероз, я буду помнить тебя, ты моя душа.

— Спасибо, Фьёрн…

Почему-то всегда, когда эти слова говорят кому-то, это означает, что человек прощается. Я оставил влюблённых наедине, но уже через час Дженналит пришла к своему отцу, хотя тот и не ждал её. С того момента, как Дженналит избрала Фьёрна, они со старцем почти перестали общаться. Появление дочери стало приятным сюрпризом для старика.

— Здравствуй, Дженна. Рад видеть тебя. Ты совсем забыла про своего отца.

— Прости, пыталась понять себя, и похоже немножко заблудилась.

Первый дурной признак, который я усвоил — это когда Дженналит виновато улыбалась. В тот момент я увидел этот дурной признак. Ни я один заметил, спина старца напряглась.

— Что случилось, дочка? Неужели беда? — последние несколько дней старика мучили кошмары, он видел разрушенные стены своего монастыря.

— Случилось нечто очень важное, отец, но я не думаю, что это плохо. Знаешь, я… кажется я несу в себе новую жизнь.

Старик Айланделл устоял на ногах только чудом, страшная боль пронзила сердце, он не видел, как Дженналит подбежала к нему не давая упасть, не понял, каким образом оказался в другом конце комнаты, в те мгновения его терзали совсем другие видения. Сквозь пелену тумана он услышал страшный мужской смех, забыть который не смог никто из уже услышавших его ранее, но сквозь отчаянье ударил луч надежды в виде совсем другого голоса: — Побег. Пока живёт хоть один потомок Харакерста, память о монастыре не умрёт. Пусть уйдёт, пусть бежит! Айланделл помни о нашей клятве…

— Дженна, ты даже не представляешь, что ты натворила, — прошептал старик с трудом приходя в себя. — Ты тоже попала в эти жернова.

— Прости меня, отец… я не хотела тебя расстроить.

— Убила ты меня, Дженналит, а смерть расстройства не несёт, во всяком случае умершему. Ты подписала мне приговор, но спасла себя и мою надежду.

— О чём ты говоришь, отец? Что происходит?

— Дженна, тебе придётся бежать из монастыря, и немедленно. Не спорь! — рявкнул он заметив, что она пытается возразить, но тут же смягчился. — Ты так увлеклась своей любовью, что перестала замечать того, что происходит вокруг.

— Вокруг? А что происходит вокруг? — похоже Дженналит действительно не замечала, что происходит в монастыре.

— Ноэль захватывает власть. В его ветвь входит всё больше и больше младших послушников, до следующего избрания время ещё есть, но похоже он приобщает их к тайным знанием, а сам питается от них. Грядёт день и он бросит мне вызов, если только не заставит меня сделать это раньше него.

— Ты можешь проиграть Нэолу?

— Нет, Нэолу я не могу проиграть, даже если он обрушит на меня своего Мефистофеля.

— Тогда в чём дело? Если Нэол не является помехой, тогда что?

— Твой избранник Фьёрн. Он питает какие-то иллюзии в отношении этого выродка Ноэля и боюсь он не позволит мне бросить вызов, тогда мне придётся вызов ему. Ты сама прекрасно понимаешь, что тогда будет. Не хочется признавать, но мальчишка сильнее меня.

— Отец, я очень давно хотела тебя спросить, но боялась выдать Лександра. Однажды, он тайком прочёл истинные пророчества о приходе Избранника и рассказал мне много интересного. Скажи мне, все знаки сошлись? Это правда?

— Чистая правда, дочка. — Теперь старец смотрел на Дженналит с любовью. — Как странно, я прожил на свете целую вечность и совершенно упустил из виду тот момент, когда ты повзрослела. Наверное мне следовало с вами говорить искренне, но я был глуп и пытался защитить вас от неизбежного.

— Отец, я всё равно не понимаю тебя. Я думаю, что Фьёрн сможет защитить меня от любых происков Нэола.

— Он не сможет защитить тебя от происков нашего проклятья — Сатурна.

— Ты мне рассказывал о нём. Именно ему я обязана тем, что моя мать погибла. С ним сражался Фьёрн и победил. Я права.

— Да, он сражался с Ним, одолел Его, но всё же проиграл. Я разделил опыт с твоим Фьёрном и увидел забытые эпизоды из его прошлого. Устрашись, моя дочь, ибо ты разделила свою душу с сыном Сатурна.

Дженналит смертельно побледнела, но вопреки ожиданиям не упала в обморок, зато в комнате повеяло холодом, пред нами предстала Тасия. Едва заметно улыбнувшись мне она вышла из тени привлекая внимание старца и его дочери.

— О моя Госпожа! — старик не видел Хозяйку уже много веков, но не узнать её не мог, он поклонился ей, а вот Дженналит взглянула холодно.

— Значит это ты. Ты та, которую Фьёрн называет Тайриной? — Старик в ужасе обхватил голову руками, но Тасия только улыбнулась.

— Вижу, что у моего внука хороший вкус. Он мог выбрать только ту, что настолько же неукротима как и он сам. Да, отвечая на твой вопрос я представлюсь. Моё имя Тасия Тайрина — «Та что несёт окончание бытия».

— Ты… ты сказала внука? — глаза Дженналит расширились от удивление, её начала пробирать мелкая дрожь

— Разумеется. А чему ты удивляешься? Сатурн мой проклятый сын, а Экзель его дитя. Разумеется он является моим внуком.

— Как ты его назвала? Экзель? — Дженналит смутилась ещё сильнее. — Кто дал ему такое чудовищное имя? Я бы даже врагу не пожелала такой судьбы.

— Вижу я, что твоя матушка научила тебя пониманию Истинного. Ты знаешь все значения этого имени?

— Как минимум пять. Кто так его нарёк?

— Сначала его отец, а потом и его мать, которая не смогла одолеть это проклятье даже после освобождения от плена моего сына. — Тасия повернулась ко мне. — Верон, пиши быстрее, через две минуты мы должны исчезнуть отсюда. Я чувствую, что кто-то включился в погоню за моим внуком.

Не знаю почему она назвала меня именно так, в моих летописях я стараюсь не упоминать это имя, но я подчинился и начал записывать в свою память ещё быстрее чем обычно.

— Дженналит, ты должна кое-что понять, Экзель пришёл сюда не от хорошей жизни, я была вынуждена привести его сюда. Здесь он обрёл душевное равновесие и счастье, за что я тебе сильно благодарна, но его отец снова собрал армию, грядёт время очередного конфликта, который без Экзеля закончится гибелью старого мира. Экзель уйдёт отсюда и ничто и никто не должно его удерживать. Ты понимаешь что я имею в виду?

— Я понимаю, — Дженналит потихоньку оправлялась от шока. — Ты хочешь оставить моего ребёнка без отца, как однажды оставила меня без матери. Ничего не выёдет! Я остаюсь.

— Поступай как считаешь нужным, Дженналит, но прежде чем я уйду, прими моё предостережение, оставшись здесь, ты только погибнешь зазря. Поверь мне — это не угроза, просто тебя убьют прежде чем твой ребёнок родиться. Если ты уйдёшь на долгое время ты исчезнешь из его жизни и вы оба будете страдать, но ваша дочь подарит миру надежду, а перед смертью ты снова увидишь его. Смотри…

Тасия Тайрина посмотрела в глаза избраннице Инквизитора и та вскрикнув отскочила от неё, но впервые мне не дали досмотреть представление до конца, Тайрина испарялась из комнаты, а вместе с ней уходил и я. Не знаю, что за видение ей явила моя королева, но Дженналит ушла той же ночью…

* * *

Прошло три с лишними месяца после всего выше описанного. Дженналит покинула монастырь семнадцатого марта 1186 года, целую неделю я провёл в своей келье и не выходил оттуда. Она оставила мне письмо, извинялась за всё и говорила, что так будет лучше для всех. Для кого это «для всех», я в тот момент понять не мог. Старик Айланделл ничем не мог мне помочь, он и сам был подавлен поступком своей дочери. Я страдал в полном одиночестве и в этом была моя главная глупость, я совершенно не замечал того, что происходит в монастыре. В те дни я периодически общался с Ноэлем пару раз сыграл для него на флейте, от чего он был просто в восторге. Он-то и усыпил мою бдительность завоевав моё доверие. Дженналит рассказывала меня о древней традиции — поединках власти. Ноэль мечтал занять место старика, и не желая ждать несколько десятков лет начал набирать Силу совращая юных послушников. Я не догадывался о том, насколько масштабные действия происходят вокруг меня, пока не стало слишком поздно.

Ах да, забыл уточнить, что более неделе топил свою потерю в монастырском вине, и в очередное пьяное утром ставшее роковым ко мне пришёл Лександр. Обычно он был очень сдержан и вёл себя тактично, но в этот раз его словно подменили. Он ворвался ко мне в келью без стука буквально рухнул на мою койку, не глядя схватил мою кружку и выпил до дна.

— Что случилось, Лександр? — немного удивлённо спросил я.

— Случилась беда, Фьёрн. — с недавних пор мы перешли на Ты. — Только что Великий учитель отправился к Ноэлю. Мастера Зеркал, да будут они прокляты, создали новое «Зеркало Созерцания» и учитель нашёл доказательства преступлений Ноэля.

— Я в это не верю, Лександр. Ноэль не мог сделать того, о чём ты говоришь.

— Мог, Фьёрн — и сделал. Мы нашли тела более десяти послушников, которые согласно словам тёмного ушли в затворничество. Мы должны что-то сделать, если Учитель вызовет Ноэля случится нечто ужасное, мы должны помешать этому.

Странно было слышать эти слова от Лександра, ведь именно он верил в своего учителя безоговорочно. Лександр знал что-то такое, чего не знал я. Но прежде чем я что-нибудь придумал, раздались мерные удары гонга. Я повернулся к Лександру чтобы получить объяснения и поразился бледности, которая разлилась по его лицу.

— В чём дело? Почему звонит гонг?

— Мы опоздали. Фьёрн. Не учитель вызвал Ноэля, а Ноэль учителя. Теперь их дуэль уже не отменить. Эта дуэль закончится гибелью одного из наставников.

— О нет. Бежим! — я не строил иллюзий, Ноэль не смог бы победить старца даже если бы очень этого захотел. А вот старец Ноэля убьёт и что-то во мне сильно протестовало против этого решения.

Я уже знал куда мне предстоит идти. Все монахи и учителя, а также послушники всех возрастов стекались к главному месту вызова Арене. Я не был здесь с того дня, как убили Кригана и вновь, как и тогда вокруг импровизированной арены собирались все заинтересованные, только теперь они находились на более отдалённом расстоянии друг от друга, видимо предчувствовали масштабность сражения. Когда все собрались, раздался последний удар гонга и воцарилась тишина. Айланделл стоял напротив Ноэля и с гневом смотрел на него, а мой юный друг нагло скалился искренне наслаждаясь происходящим.

— Я знал, что ты переступишь черту, Нэол, но даже для меня стало неожиданностью массовое убийство. Как ты мог убить тех, кого хотел защитить?

— Полно, Айланделл. Ты и сам знаешь, что иногда часть рабов должна отдать свои жизни для освобождения других. Пришлось пожертвовать ими. Теперь я набрал достаточно сил для сражения с тобой.

— Ноэль, так это правда? — в ужасе спросил я. Ты действительно убил послушников монастыря?

— В возрасте от четырёх до десяти лет, — шепнул Лександр и я почувствовал предательский холодок прокатившийся по спине.

— Да, Фьёрн — это правда! — Ноэль дерзко взглянул на меня и в его глазах заплясало колдовское пламя. — Я поступил так во славу спасения остальных. Ты ведь слышал рассказ этого ничтожества, но так и не понял весь ужас пророчества. Ты ведь так страдал, когда Дженналит ушла, а знаешь ли ты, что она покинула тебя по приказу старика?

— Не смей порочить имя Великого Учителя безродный подлец! — разъярился Лександр.

— Ох ты! Посмотрите, мои ученики, хромой наставник разговаривает. Твоя смерть будет желанной наградой после того, как я уничтожу Айланделла. — Ноэль рассмеялся злым смехом и толпа учеников его ветви вторила своему учителю.

— Айланделл, это правда, то что сказал Ноэль? Это ты приказал Дженналит уйти? — с трудом спросил я.

Старик посмотрел на меня с сочувствием и отрицательно покачал головой, но роковые слова были сказаны.

— Я попросил её уйти, Фьёрн. Я не хочу, чтобы она утонула вместе со мной и этим местом. Я прошу у тебя понимания, а не прощения.

— Довольно риторики, старик! — рявкнул Ноэль и по его телу прокатилась судорога. — Начнём нашу битву. По праву вызвавшего я хочу, чтобы началось всё с битвы Хранителей, а когда мой Мефистофель сокрушит твоего эльфийского выкормыша я раздавлю тебя. Явись, Мефистофель!

И вновь, как и в прошлый раз небо над головой задрожало и из раскрывшегося портала вынырнул чудовищный дракон Смерти. С каждым разом он становился всё сильнее и сильнее, его тело тоже трансформировалось, в этот раз я насчитал несколько новых шипов и отметил насколько окрепли крылья. Над полем битвы прокатилась волна магического ужаса, кто-то истошно завизжал, даже Лександр попятился и только мы со старцем невозмутимо наблюдали за полётом.

— Как тебе мощь моего Хранителя, Айланделл? Чем сильнее становлюсь я, тем сильнее становиться Мефистофель. Что ты можешь противопоставить ему?

— Ты всегда был хорошим музыкантом, Нэол-менестрель, но ты был плохим учеником, в противном случае ты бы не был так самонадеян и помолился бы своим богам перед смертью. Ну что ж, позволь познакомить тебя с владыкой эльфийских высших вампиров более известных как Лайо-Архон. Явись, Миллерул!

Старика вдруг окутала чистая тьма, когда она рассеялась их было уже двое. Они стояли спина к спине и это была пожалуй самая противоречивая и гротескная парочка их всех виденных мною. Старца я уже описывал неоднократно, он был очень низеньким, коренастым, а вампир был двухметрового роста и как и все представители эльфийского народа необыкновенно изящен. Длинные синие волосы ниспадали ему на плечи, раскосые красные глаза пристально изучали Ноэля. Вампир улыбнулся обнажая изящные, но от этого ничуть не менее смертоносные клыки. Он носил тонкие пластинчатые доспехи лучшей эльфийской ковки а за спиной развивался плащ… Точнее чёрные кожистые крылья, которые я по ошибке принял за плащ. На поясе вампира был пристёгнут изящный меч.

— Ты звал меня, брат Айланделл? — певуче спросил вампир, продолжая изучать Ноэля.

— Спасибо что пришёл, Миллерул. Мне понадобиться твоя помощь.

— Нам предстоит битва. — Это было утверждение, эльф с интересом посмотрел на Дракона, который к огромному моему удивлению мелко задрожал.

— Прости, я не хотел тебя беспокоить.

— Это твоя последняя битва, Айланделл, было бы подло покинуть тебя сейчас. — Теперь вампир посмотрел на меня, и я поразился той бездне, которая посмотрела на меня через него. — Вижу он всё-таки пришёл. Ну что ж, желаю тебе удачи, Айланделл.

— Я буду скучать, Миллерул. — Старик грустно улыбнулся.

— Мой народ всегда будет помнить тебя, Айланделл.

— Какого дьявола здесь происходит?! Мефистофель, убей их обоих!

Дракон Ноэля утробно зарычал и бросился к земле пытаясь выполнить волю Хозяина, но ему не удалось даже приблизиться. Вампир расправил крылья и в несколько взмахов оказался возле Дракона. Мефистофель не смог атаковать его пламенем и попытался заложить вираж, но эльф опередил его. Меч выпорхнул из ножен и легко вошёл в плоть Дракона, как если бы резал масло. Дракон взвыл, а эльф играючи облетел его несколько раз с неуловимой скоростью вонзая меч то тут то там, а в завершении всего он взорвался тысячей летучий мышей безжалостно атакующих великана. Мефистофель проиграл, прямо в воздухе открылся портал и Дракон был поглощен его голодной пастью, но Миллерул не спешил исчезать, летучие мыши набросились на Ноэля, я услышал его сдавленный вскрик, мальчишку сначала швырнуло назад, а потом прямиком к Айланделлу.

— Твой ход, брат. Твой ход! — Миллерул воплотился чуть позади и начал наблюдать за ходом сражения, а посмотреть было на что.

— Спасибо, Миллерул. Готовься к смерти, Ноэль.

Для старика прожившего столько лет Айланделл двигался поразительно. Он бросился вперёд и высоко подпрыгнув кувыркнулся в воздухе обрушивая на Ноэля шквал ударов, которые тот с трудом мог заблокировать. К чести Ноэля следует признать, что он не растерялся и быстро перешёл в контратаку, но всё было просто бесполезно, он атаковал старика с той же стремительностью, что и Кригана в своё время, но старик давил его опытом, удары мальчишки просто не доходили до цели. Последним для Нэола стал удар, который в своё время старец показывал мне. Ноэль с воплем пролетел несколько метров пересчитав каждый камень арены и растянулся на земле. Он был повержен, но старца это не остановило, он хотел добить Ноэля.

В висках подозрительно застучало. Да, Ноэль сознался в своих преступлениях, да, он убил десяток детей, что уже непростительно само по себе, но мальчишка просто безумен. Разве можно карать безумного мальчика смертью? Как же я был наивен.

— Нет… я не мог проиграть. Мама, я не мог проиграть после всего… — по щекам менестреля текли слёзы и он с мольбой смотрел в мою сторону. — Мне обещали свободу для всех Почему?

— Айланделл, остановись, — попросил я глядя на то, как он собирает в своих ладонях Силу для последнего удара, — он не заслуживает смерти. Пожалуйста, пощади его.

— Я не могу этого сделать, Фьёрн, прости. — Старик продолжил накапливать Силу.

— Почему, Айланделл? Не будь таким жестоким — он просто окончательно спятивший мальчишка. Не опускайся до убийства ребёнка.

Вампир с интересом повернул голову в мою сторону и его губы тронула усмешка. Чем-то я его позабавил, наверное.

— Дело не в нём, Фьёрн по прозвищу Странник. Этот закон запрещает мне оставлять его в живых. Когда двое сходятся на поединке власти, уходит с Арены только один — это магическое Табу. Я не в силах его отменить.

— Я не хочу умереть так! — заскулил Ноэль. — Только не рабом. Фьёрн, спаси меня, пожалуйста!

— Айланделл, неужели нет никакой надежды? Ведь что-то же можно сделать? — проклятый Ноэль знал, на каких струнах моей души можно играть, я не хотел, чтобы он умер, тем более, что его совращение произошло по моей вине.

— Прости, Фьёрн, но другого пути нет. Кто-то из нас должен умереть, и пусть это будет совращённый на путь зла.

— Ты не совсем прав, брат, — вампир Миллерул откровенно улыбнулся, — способ есть. Если найдётся кто-то, кто примет вызов Ноэля вместо него и сразиться с тобой, Ноэль выживет при любом исходе событий.

— Да — это единственный выход. — Согласился старец и голос его дрогнул.

Да проклянут тот день и тот час небеса. Я прекрасно понимал, что имеет в виду Высший Вампир Миллерул, и почему старец с таким обречённым видом согласился с ним. Лександр ни за что не вступился бы за Ноэля, а единственный кроме него, кто мог выдержать бой со стариком — это я. В тот миг я стоял на очень опасном перепутье, и наверное сделал неправильный выбор угодный предопределённости, я не мог решиться сразу, представив, чтобы сказала Дженналит, если бы узнала, что её возлюбленный виновен в гибели отца, но поймав взгляд этого щенка я сломался. Он смотрел на меня с верой, а я всегда старался оправдывать доверие близких людей, почему-то в тот момент мне казалось, что Ноэль близкий мне человек.

— Великий учитель Айланделл… — голос мой стал пуст и безжизнен, я потерял всякую надежду на бескровный вариант разрешения конфликта и теперь доигрывал свою маленькую роль в этом спектакле. — Я Фьёрн Layon по прозвищу Странник пришедший из темноты принимаю на себя обязательства Ноэля Тёмного и вызываю вас на поединок власти.

— Свершилось… — прошептал старец и опустил руки. Он поворачивался ко мне медленно, и когда наши взгляды встретились я увидел смирение. — Я принимаю твой вызов, Фьёрн.

— Великий учитель, Нет! Лександр выбежал вперёд, но его перехватил под руки вампир и буквально заставил посмотреть себе в глаза.

— Поздно, мальчик. Смирись с судьбой, как смирился твой Учитель и насладись спектаклем до конца.

Я вышел вперёд и отсчитав положенные десять шагов остановился и поклонился моему сопернику. Старец поклонился мне в ответ, но никто не спешил вставать в боевую стойку. Тот опыт, который со мной разделил Айланделл подсказывал мне, что эта битва будет проходить совсем по другим правилам.

— По каким правилам мы будем сражаться, Айланделл? Воля, Сила, или боевое искусство?

— Воля, Странник. Ты оказался прав, а Ноэль прокололся. В поединке грубой Силы настоятеля монастыря не одолеть, а вот Волей… Я уже знаю исход поединка, поэтому… Спасибо тебе.

Мы со стариком синхронно встали на колени и посмотрели друг другу в глаза. Так начался самый короткий поединок в моей жизни. Поединок воли — это самое высокое искусство из тех, что доступны монахам Харакерста и Арнэреста. По сути дела вы с оппонентом заглядываете в глаза друг другу и начинается сражение двух волевых людей.

Старец прожил действительно длинную жизнь он был силён, меня обволакивал густой туман, обжигал огонь эмоций, но всё же во мне было что-то такое с чем он не справился. На всё сражение ушло чуть меньше трёх минут, переход в астрал и обратно был мгновенным. Я поднялся с колен и отряхнул песок, Айланделл поднялся и как сомнамбула повернулся к Миллерулу. О том что он проиграл можно было понять, только посмотрев на его ауру. Айланделл покидал этот мир, его тело начало тихонько истаивать.

— Лександр… Фьёрн… подойдите сюда. — Миллерул разорвал ментальные оковы и Лександр очумело завертел головой пытаясь понять где он и что здесь делает.

— О нет. Учитель! — лицо Лександра скривилось от боли и он ринулся вперёд и рухнув на колени схватил своего наставника за руку. — Учитель, только не теперь. Пожалуйста, учитель!

— Лександр… — слова давались старцу с трудом, в минуты, когда тебя утягивает в другой мир трудно сосредоточиться на чём-то земном. — Я же говорил тебе… не люблю, когда ты подметаешь полы… балахоном.

— Великий учитель. — Лександр заплакал, но старик ободряюще похлопал его по плечу.

— Ну-ну, мой мальчик, я прожил прекрасную жизнь, теперь вот заработал и смерть… неплохую. — Он пристально посмотрел на нас. — Теперь ваше время, дети мои. Ты, Лександр будешь Великим Учителем и настоятелем монастыря, а Фьёрн уйдёт нести наше знание миру. Поддерживай и подчиняйся ему, Лександр. Он подарил нам… освобождение.

— Не освобождение а смерть ты принёс, проклятый! — прорычал Лександр сражаясь со своим горем и злобой.

— Не ссорьтесь, мальчики. Примите последние дары и всё встанет на свои места. Моя жизнь — ничто для Великого Порядка, но даже она имеет свой смысл.

Старец поднял правую руку и из его ладоней и глаз ударили белые лучи. Они вошли в наши тела — моё и Лександра и случилось то, о чём говорил старец. Всё встало на свои места. В меня входил весь опыт старца, все его чувства, эмоции полу стертые воспоминания. Теперь я понял, что им двигало. Бедный старик действительно старался поддерживать порядок в монастыре не смотря на горькое знание пророчества. С помощью его памяти я смог тоньше и острее почувствовать и понять поступок Ноэля, теперь я понял, как жестоко меня предал мальчишка. Он не сошёл с ума, у него был очень чёткий и хорошо продуманный план.

Из потока меня вырвали безжалостно, но я устоял на Земле, Лександру пришлось хуже, раненная нога подвела и он растянулся на земле. Старец уже не стоял а лежал на холодной земле и уходил. Он тяжело дышал и почти не воспринимал происходящее, но всё же оставался с нами.

— Учитель, как же вы могли так поступить? Как же вы могли оставить на меня всё это? — всхлипывая спросил Лександр.

— Крепись, сынок… Ты справишься.

К нам неслышно подошёл Миллерул. Он с печалью посмотрел на своего брата и по его щеке скатилась одинокая слезинка. Какой странный поворот судьбы призвал к старику Хранителя живущего в другом мире и имеющему статус одного из могущественнейших вампиров.

— Миллерул, ещё раз спасибо… теперь иди. Ты не можешь долго быть… здесь.

— Я готов урвать несколько минут моей вечности для того, чтобы проститься с тобой, брат.

Взгляд старика становился всё более мутным и вдруг я ощутил животный ужас, он посмотрел на меня и мелко задрожал.

— То что стоит за тобой ужасно… я вижу. Проклятый… Проклятое имя. Благодари мою дочь за счастье, которым она тебя нарекла. Фьёрн, ведь я сделал это не зря? Я сражался не зря? Надежда есть?! — старец смотрел на меня с отчаяньем.

— Надежда есть всегда, Айланделл, — я сказал это только для того, чтобы его утешить, думаю он это понял, но вдруг его лиц вытянулось от удивления.

— Роузен? Это ты? — старик словно прислушивался к чему-то, совершенно внезапно подул холодный весенний ветер и с неба упала первая капля дождя. Старик улыбнулся и протянул руку к небесам. — Как прекрасно… Роузен. Теперь я знаю, что надежда есть.

Старик закрыл глаза и его рука бессильно упала на грудь, воцарилось молчание. Я не почувствовал прихода Тайрины, но Айланделл покинул мир живых. Вампир почтительно склонил голову и прошептал: — «Это самая прекрасная смерть, брат. Иди с миром». — И взорвался тысячей летучих мышей улетевших в небеса. Это был скорбный момент, хотелось, чтобы ничто не могло разрушить его красоту и величие, но оно всё же было осквернено.

— Свершилось! Я справился! Всё сработало! — Ноэль вскочил на ноги и возвёл руки к небесам демонически расхохотавшись. — Теперь я стану во главе этого монастыря и разберусь царством рабов.

— Нет, Ноэль, этого тебе сделать не удастся. — Сказал я с трудом усмиряя свой чудовищный гнев. — Ты посмел предать и использовать меня, и теперь тебя ждёт наказание.

— О чём ты говоришь, Фьёрн? Я поступил так как должен был и ты это зна… Акх!

Я не знаю, как смог так быстро переместиться к Ноэлю, но план действий собрался в моей голове почти моментально. Я нанёс первый удар прямиком в солнечное сплетение, раздался омерзительный хруст ему вторил вопль Ноэля. Следующий удар локтём и кулаком в челюсть, судя по громкости хруста я не оставил ему ни одного целого зуба. Я плавно, почти с нежностью взял его ладони в свои и резко сжал кулаки. Ноэль захлебнулся собственным криком, а я, раздробив ему руки и вывернув их из суставов резко ударил в коленную чашечку и в довершении экзекуции размозжил ему ступни.

Ноэль с воем растянулся на земле, а я повелительно щёлкнул пальцами. Передо мной тут же выскочили два монаха.

— Проводить его в темницу, приковать цепями к стене и оставить. Каждый день кормить и кормить хорошо, в разговоры не вступать. Пусть гниёт вечность.

— Фьёрн… За что? — прохрипел мальчишка.

— Ты предал всё во что верил, Ноэль. Ты подписал приговор монастырю и лишил меня счастья. Вот твой приговор — ты умрёшь в этом монастыре и умрёшь рабом своих амбиций, а я пойду дальше отрабатывать свою свободу.

— Нет. Нет! Не-ет!!! — Ноэль пытался вырваться из хватки послушников, но, разумеется безуспешно. — Будь ты проклят, Фьёрн! Будь ты проклят за то, что сделал это со мной. Предатель!!!

В одном он был прав, я долгое время не мог понять каким образом, но факт остаётся фактом, Ноэль был совращён моей силой.

* * *

Я записал последние минуты этой печальной пьесы и отправился к Тайрине. Я нашёл её всё в том же зале судьбы. Она ждала меня, лёгкий кивок головы и я снова предстал перед ней воплоти.

— Ну что, насладился последней игрой старца? Я думаю, что это была прекрасная смерть.

— Да, Тасия, вы правы — это было красиво. Вот только я не видел, чтобы вы посетили его.

— Разумеется. Айланделл не умер, а ушёл. Он ушёл на встречу со своими близкими. В этот раз мне незачем его провожать, мой внук справился неплохо.

— Он не вспомнил своё имя. Почему? Я был уверен, что разделив память с Айланделлом Фьёрн обратиться обратно в Экзеля.

— Я подчистила воспоминания старика, Верон. Всё должно идти своим чередом, время скоро настанет. Пусть ещё чуть-чуть насладится покоем.

— А что впереди? — спросил я предчувствуя недоброе и оказался прав, Тайрина помрачнела.

— Впереди Смерть, Боль, Война, Падение и Безнадёжность.

— Ты так жестока к нему, королева умерших. Чем он провинился перед тобой?

— Ничем, Верон. Абсолютно ничем. Я бы хотела дать ему прямой ответ, но это не в моих Силах. Мне приходиться наслаждаться и страдать вместе с ним. Да простит меня за это мой брат, давай досматривать эту драму до конца.

* * *

Прошла ещё одна неделя после всех этих событий. После трёх месяцев счастья на меня свалилось отчаянье. Со всем знанием свалившимся на меня было невозможно жить, во всяком случае в монастыре. Лександру было куда тяжелее чем мне, но мне нечем было поддержать его, он просто не хотел меня видеть. Он пришёл ко мне только в ту ночь, когда я решил, что буду делать дальше. Я понял, что мне нужно уйти, так же тихо, как ушла Дженналит. Я попросил Лександра не устраивать из этого никакого события, я не хотел, чтобы кто-то об этом знал.

Утром двадцать пятого числа я вышел из монастыря и отправился к запретному алтарю. Впервые мне предстояло пройти через портал Харакерста, поэтому Лександр отправился меня провожать. Мы шли в полном молчании вплоть до самого места. Портал меня не впечатлил, так, каменная арка чуть поодаль о алтаря. Лександр произнёс тайное слово и портал ожил, засветился всеми цветами радуги. Я поправил кимоно и поудобнее перехватил дорожный посох. Мой нехитрый скарб покоился в дорожном узелке.

Я обернулся и уставился на Лександра. Знаете, такие минуты я очень не люблю. С одной стороны надо попрощаться, с другой, не знаешь что сказать.

— Прости меня если сможешь, Лександр. Я был слеп и не мог поступить иначе.

— Забудь, Фьёрн. Мы оба были ослеплены своими иллюзиями и оба поплатились за это. Ты потерял возлюбленную и друга, а я потерял возлюбленную и учителя.

— Я надеюсь, что мы с ней ещё увидимся, Лександр.

— Теперь всё зависит от тебя. Иди в большой мир и спасай его, а я продолжу моё дело и постараюсь верить в то, что нам не придётся платить за грехи наших отцов.

— Лександр, я не хотел этого, но всё получается не так как мы хотим. Если вам понадобиться моя помощь просто призови мня, ладно. Я не хочу быть неблагодарным.

— Иди, Фьёрн. Я запомню. Иди, тебя ждут.

Мы крепко пожали друг другу руки и я шагнул в портал, понимая, что теперь возвращаюсь в тот мир, из которого сбежал…

Интерлюдия Третья

Раздор и сомнения. Внезапное Возвращение

Эльфийское королевство Нольонд.

Лита Ла'Эль, правящая королева Нольонда стояла перед зеркалом и прихорашивалась. Больше откладывать было нельзя, поиски Инквизитора результатов не дали, но и активность врага постепенно утихла. Лита откладывала дату своей свадьбы сколько могла, но теперь было поздно что-либо менять. Свадьба должна была состояться уже сегодня вечером. Эльфийская королева ни о чём не жалела, за эти несколько месяцев она сумела полюбить Сириина, а юный по меркам эльфов жрец уже давно боготворил свою королеву, единственное, что омрачало счастье, так это знание. Сириин знал, что Бертран-Майвен дочь Великого Инквизитора и страшился, что однажды тот об этом узнает, Литу тоже глодала неуверенность в завтрашнем дне.

Ничто не омрачало покой королевы, но вот за дверью раздались звуки шагов и вежливый голос одного из эльфийских стражей. Милорд Эгерейя, королева изволит переодеваться. Подождите… — Далее раздался звук глухого удара и стук от падения чего-то тяжёлого. Лита напряглась словно струна, но ничего особенного не произошло. Дверь распахнулась и на пороге возник самый взаправдашний Нильсен, а не его злобный двойник, но только он был до глубины души разгневан.

— Нильсен, это ты? Что случилось? Зачем ты ударил Тиэлия, не мог подождать пока я выйду?

— Это ты что делаешь, Лита?! — Нильсен пересёк разделяющее их расстояние и схватил Литу за руку. — Лита, одумайся, одумайся пока не поздно!

— Да что с тобой! — Лита вырвалась из железной хватки Нильсена. — Что ты хочешь мне сказать?

— Лита, всё в порядке? — из соседней комнаты появился блистательный Сириин. В своём новом одеянии он смотрелся ещё лучше чем раньше. Плащ усыпанный каменьями слегка колыхался создавая за спиной Сириина алмазный шлейф.

— Значит вот до чего дошло, Лита. — Нильсен гневно сжал кулаки. — Лита ты должна отменить эту чёртову свадьбу!

— Ты рехнулся?! — Лита гневно покачала головой. — Хватит! Я откладывала её много раз, мы с Сириином итак слишком долго томили народ.

— Лорд Эгерейя, я прошу вас объяснить, что означают ваши слова? Почему вы не хотите видеть меня рядом с королевой?

— Не принимай это на свой счёт, Сириин. Ты свой в доску мужик, как говорят у нас, и я бы не побоялся доверить тебе свою спину, но причина тебе известна. Лита, как ты можешь идти на поводу у своего народа, когда в соседней комнате спит и дожидается своего отца дочь Экзеля? Ваша дочь, Лита!

— Откуда ты узнал? — спросила побледневшая Лита оседая на кровать.

— Чистое и нелепое Инквизиторское везение! Сумел не вовремя напоить Джерома.

— Проклятье! Сириин, ну вот и что нам теперь делать? — Лита в сердцах взмахнула руками. — Ты хоть понимаешь, Нильс, что иначе поступить мы не можем? Даже отец согласен с этим, и Бертран согласилась.

— Лита, я прекрасно понимаю почему ты так поступила, но после того, что произошло с Экзелем, после того, что на него свалилось мы просто не можем так поступить.

— Не можем, Нильсен, — согласилась Лита. Но мы должны так поступить так, как поступаем. Я не могу рисковать безопасностью моей дочери и моего королевства в угоду прошлому.

— В угоду прошлому?! Стерва! Ты предала его, ушла сюда, превратила жизнь нашего брата чёрт знает во что, а теперь смеешь говорить «в угоду прошлому»? Да как у тебя наглости хватает?

— Оставим пустые разговоры, Нильсен! Свадьба будет и она будет сегодня! Если не хочешь присутствовать, можешь уйти, я никого не удерживаю силой.

— Мне больно видеть во что ты превратилась, Лита. — Нильсен развернулся и уже на пороге продолжил: — Если бы Селена поступила со мной подобным образом, я убил бы её своими собственными руками. Хочешь свадьбу? Пусть будет свадьба. Но знай, я не Джером, и когда Экзель вернётся я расскажу ему правду. Пусть будет то, что должно!

— Ты не посмеешь, Нильсен. — Лита вскочила с постели. — Я пожертвовала всем ради счастья моей дочери.

— Поживем, увидим, Лита. Пускай идёт. — Сириин бережно обнял невесту и та почти моментально успокоился.

Именно в этот момент судьба решила в очередной раз посмеяться над нашими героями. В комнату без стука влетел эльфийский посланец. Поклонившись господам он заговорил.

— Ваше величество, срочные вести с западной границы. Эльфийский патруль следопытов задержал чужака. Одет как один из монахов Империи, но назвался вольным странником и музыкантом со странным именем Фьёрн.

— И что? Я-то тут причём? — спросила всё ещё раздражённая Лита. Нильсен не спешил уходить прислушиваясь к разговору.

— Совершенно случайно мы сравнили его с описанием пропавшего Инквизитора Экзеля Джемал. Мы уверены, что это он.

— Экзель?! — встрепенулся Нильсен и схватил посланца за грудки. — Ты уверен?! Как вы это определили?

— Высокий, хорошо тренированный, шрам на щеке, зелёные глаза и смуглая кожа, по которой бегают искры. Судя по описанию — это он Инквизитор второго ранга.

— Это Экзель. — Прошептала Лита и уже совсем другим голосом обратилась к посланцу. — Немедленно и со всем почётом проводите его во дворец. Я извещу отца. Нильсен, предупреди остальных.

Все разногласия были забыты, но ненадолго…

Глава 13

Свадебное торжество эльфийской королевы. Память для Инквизитора

Да, мой уход из монастыря был тих и незаметен. Портал перебросил меня в самую гущу леса западнее Империи, и словно в насмешку, рядом с границей Нольонда. Две недели я бродил по лесам и играл на флейте. Запасы в узелке я мог растянуть надолго, а ручьёв близ этого леса было огромное количество. Я пытался обрести душевное равновесие, но пока что мне это не слишком удавалось. Я вышел к людям только семнадцатого апреля, хотя правильнее было бы сказать, что я вышел к эльфам. Произошло это совершенно случайно, я задумался над очередной проблемой, где мне жить, например, и не заметил перемены местности. Из раздумий меня вывел только едва слышный свист раздавшийся совсем рядом с ухом. Я скосил глаза и с удивлением отметил, что меня только что едва не застрелили. Наконечник стрелы вскользь задел меня расцарапав кожу, впрочем, ранка моментально затянулось.

Стандартной реакцией в такой ситуации было бы либо бежать, либо приготовиться к бою, но учение Айланделла позволяло мне оценивать ауру места. Я пересёк незримую границу отделяющую мир людей от Лесов эльфов. Если люди, Тайные и гномы строят что-то вроде застав, то эльфы пользуются совсем другими способами защиты. Граница была очерчена мощной линией незримой Силы, которая ощутимо покалывала кожу.

— Не стреляйте, эльфийские собратья! Я пришёл с мирными намереньями! — крикнув эту избитую временем фразу я протянул руки вперёд демонстрируя пустые ладони, верный признак того, что сказал правду.

— Стой на месте, пришелец. Кто ты и с какой целью прибыл в Нольонд?

— Я путешественник, собратья. Странствующий философ музыкант. Таких как я называют вольными странниками. Моё имя Фьёрн — Ветер в пустоте. — Да, вот такой вот я придумал псевдоним.

— Откуда вы пришли? С той стороны нет человеческих поселений? — всё ещё настороженно поинтересовался эльф не показываясь из-за куста.

— Я уже сказал, что я путешественник. Я скитаюсь повсюду, но если говорить серьёзно, я уже более недели заблудился после выхода из монастыря. — Тут я понял, что сказанул лишнего, про Харакерст не должна была узнать ни одна живая душа, но эльфов моя реплика успокоила.

— Наверное это монах Арнэреста. Я слышал, что люди прошедшие тот монастырь становятся немного странными. Вот и этот такой же.

— Ты прав Листиаль, — согласился второй. — Он и на человека-то не похож, посмотри, по коже искры… — дыхание эльфийского воина вдруг стало прерывисто и он не взирая ни на чьи приказы выскочил из кустов широко раскрытыми глазами изучая меня.

Я впервые в новой жизни встречался с эльфом Нольонда. Стражник был очень даже ничего, с такими внешними данными он просто обязан был стать грозой всех женщин. Эльфы Нольонда отличались на редкость хрупким телосложением, они были более узки в кости, но и раза в полтора повыше своих Крисалийских собратьев. У Нольондских эльфов как правило были длинные иссиня-чёрные волосы и слегка розоватая кожа (не у всех, впрочем). Этот страж впечатлял, я с интересом всматривался в изысканные линии лица, пытаясь понять, каким образом достигнута такая удивительная гармония при столь хрупком телосложении.

— Дэриен, что с тобой? Ты его знаешь? — второй эльф вышел из кустов и встал рядом со своим соратником.

Да, стража эльфийских границ не случайно считается самой сильной охраной даже среди суверенных государств Здесь магия пересекается с клинком. В пограничных секторах возле самой границы вахту несли несколько двоек — Следопыт Мечник и Жрец Магистр, или же заклинатель. Если первый эльф, которого звали Дэриен носил изящные эльфийские доспехи из неизвестных мне сплавов и имел при себе два изогнутых клинка, то его напарник был одет в легчайшую кожаную одежду и маскировочный плащ. В его руках посверкивал резной жезл.

— Листиаль, ты что, ослеп? Высокий человек, воинского телосложения, красивый, по коже бегают искры, глаза зелёные. Он тебе никого не напомнил?

— Нет. Хотя постой… кажется Великий Инквизитор… — теперь уже и второй эльф посмотрел на меня глазами напоминающими квадрат.

— Пусти гонца к капитану, а он уже сам решит, что делать.

— Простите, соратники, — я позволил напомнить о себе, — что-то случилось? Я бы хотел продолжить своё путешествие, но если в лесах меня не примут, я могу уйти.

— Нет-нет, вольный странник. — Листиаль покачал головой и сделал приглашающий жест рукой. — Просто уже очень давно пропал один Великий человек, и по всему миру его ищут тысячи людей. Вы настолько сильно на него похожи, что даже страшно становится.

— А что за человек? — странное чувство охватило меня. Сердце начало отбивать свой ритм несколько быстрее. Эльф повёл меня за собой, но краем глаза я увидел, как его напарник запускает в небо сокола. Видимо отправлял депешу капитану.

— Наш мир снова находится на грани войны, но по-моему сейчас об этом знает каждый младенец. Проклятый среди проклятых богов Хаоса вернулся в наш мир уже больше года назад и снова начался кошмар. Не так давно Он сумел овладеть телом нашего мудрого военачальника Гилтариса Сильварэс и устроил самую настоящую бойню во дворце. Если бы не доблесть его величества Керина и нашей королевы Литы, то наша страна пала бы жертвой Хаоситов.

— Постойте. Вы сказали вашу королеву зовут Лита? — я наморщил лоб. Имя определённо было мне знакомо, но как вы понимаете, я не мог вспомнить что меня связывает с эльфийкой.

— Да. Вы знакомы с её величеством? — эльф был умён, он бросил пробный камень ощупывая почву.

— Я не знаю. Моя прошлая жизнь скрыта от меня туманом. Так что вы хотели рассказать про того человека?

Эльф посмотрел на меня немного странно, но всё же рассказал.

— Он был Инквизитором Ордена Инквизиции Равновесия, и очень непростым инквизитором. О нём ходят самые разные слухи, говорят, что он одолел даже самого великого чёрного мага нашего мира. Но в том году случилось несчастье, и Инквизитор сбежал. С тех пор мы не можем его найти. Сама королева называет его своим другом.

— Интересная история. И как же звали этого таинственного Инквизитора? — похоже я поставил эльфа в тупик. Он посмотрел на меня очень долгим взглядом, словно пытаясь решить: я тот кого они ищут, или нет.

— Его звали Экзель Джемал…

Лучше бы он молчал. С тихим стоном я осел на землю схватившись за голову. Тысячи вспышек замелькали перед глазами захватывая всё моё внимание затягивая в воспоминания. Я снова стоял в своей комнате, в той самой, где обычно мать представляла меня учителям. Да, теперь я точно помнил, что это гостиная, я сидел в кресле перед камином и читал книгу. Уже вечерело, но я не обращал внимания, очень уж интересная книга мне попалась. Её написал странствующий философ Лофьен Мисталь, в ней говорилось о значение Божественных имён. Согласно его утверждению, каждое имя, которое даётся ребёнку старшей расы определяет его судьбу. Лофьен писал, что каждый высший обладает двумя именами. Первое имя даруется в честь Богов, второе в честь демонов. И если первое имя могут дать родители, то второе, часто проявляется после того, как наречённый совершит нечто ужасное. Я отложил книгу в сторону и задумчиво посмотрел на часы. С минуты на минуту должна была вернуться мать, она всегда возвращалась к шести. Дверь тихонько отворилась и мать вошла в дом… я улыбнулся, мать никогда не замечала, но я мог определить её присутствие по запаху. За ней постоянно тянулся шлейф из самых дурманящих ароматов на грани ощутимых.

— Привет, мам. Как прошёл день? — я не стал выходить в прихожую и подождал, пока мать разуется и придёт ко мне.

— Привет, родной. Чем ты тут занимаешься? — мать улыбалась мне, но в её улыбке было что-то неестественное. Видимо что-то произошло в Ордене, и она не хотела об этом говорить.

— Я закончил занятия и приступил вот к этому. — Я протянул матери книгу.

— «Значение имён старших рас или Божественный голосарий», — мать нахмурилась. — Где ты это взял? Эта книга написана еретиком и запрещена к прочтению! — мать всегда была вспыльчива и моя любознательность могла перейти в основательную трёпку.

— Я взял её в нашей библиотеке, мама. Только прошу тебя, не ругайся на меня. Я прочёл уже всю доступную литературу из той, что ты не успела от меня спрятать. Кстати, дурная идея оставлять такие книги в ларце. Слово-Пароль может подобрать даже младенец.

— Понятно. И что же нового ты сумел для себя узнать? — интересный поворот беседы. Такой вопрос мать задавала только тогда, когда хотела, чтобы я что-нибудь почерпнул из прочитанного.

— Ничего особенного. Лофьен считал, что родители нарекая своих детей определяют их судьбу. Родитель может дать имя на Старом Божественном или Демоническом языке тем самым определяя будущее, но я считаю, что это чушь.

— Почему ты так думаешь? — мать смотрела на меня своим странным отрешённым взглядом, словно она видела что-то внутри меня.

— Каждый человек сам создаёт свою судьбу — это факт. Только слабые люди плывут по течению судьбы. Я не хотел бы верить, что имя может определить судьбу. Какая глупость!

Мать довольно долгое время смотрела сквозь меня, а когда её взгляд сфокусировался, он был наполнен горькой иронией.

— Верь в это, Экзель. Верь и утверждай до последнего. Твори свою судьбу сам, и не верь никому, кто скажет, что твоё имя проклято.

— Моё имя? Проклято? Что ты имеешь в виду?

— Я нарекла тебя именем Звезды, Экзель. Эк'зель на языке демонов разрушителей Дзи'энха переводиться именно как звезда. У демонов нет врага более ненавидимого чем звёзды, поэтому демоны даруют его врагу, но ты не демон а тот, кто сможет с ними бороться. Я нарекла тебя так, чтобы все удары судьбы ты встречал с честью.

— Подожди-подожди, мам, — я запнулся пытаясь переварить «изумительную» новость. — Но ведь это значит, что ты дала мне имя неприкаянного. Демоны нарекают именами врага только тех детей, которые нежеланны. Надеюсь, у меня есть Божественное имя, ведь нарекая одним, ты должна была наречь меня и вторым именем.

— Нет, Экзель. — Мать снова начала смотреть словно сквозь меня. Запомни раз и навсегда, у тебя Божественного имени нет!

— Но почему? — я был возмущён до глубины души. То что я прочитал, въелось в самую душу куда сильнее чем мне хотелось бы.

— Потому что ты мой сын. Ты не дитя Богов…

И снова меня подхватил цветной вихрь сотканный из сотен воспоминаний. Моя мать всегда была жуткой лицемеркой и трудно не замечать этого. Она всегда считала, что подавая мне тонкую ложь защищает от суровой действительности, но теперь то я понимаю, что это было нужно в первую очередь ей самой. Моя мать так и не смогла одолеть свой страх и вечное чувство вины, она была одним из тех людей, кто плёл паутину лжи вокруг меня, одно только это уже способствовало моему падению.

И я продолжал вольный полёт. Вакханалия воспоминаний тянулась бесконечно долго, но вот я увидел очередной эпизод. На меня смотрела прекраснейшая девушка, и готов биться об заклад, что полуэльфийка. Рыжая, правда волосы ближе к каштановым, очень миловидная. Зелёные глаза смотрели призывно и с лёгкой иронией.

— Знаешь, Экзель, я всегда боялась, что останусь одна. Но ты ведь никогда меня не бросишь, правда?

— Конечно, любимая. Как я могу бросить свою судьбу и любовь? Мы связаны судьбой.

— Судьба так жестока, любимый, и кому как ни нам знать, насколько она жестока по отношению к нам. Я буду молить Арамиэль о том, чтобы мы были вместе всегда…

Я сдавленно застонал. Её голос… я уже слышал этот голос и это проклятое имя. Нет! Я не Экзель, моё имя Фьёрн. Я не звезда — это ошибка. Но голос не исчезал, он манил и звал меня: — Экзель, очнись. Очнись, родной мой, пожалуйста.

И к нему присоединился второй, мужской, задорный: — Очнись, брат! Очнись твою мать, пока я не огрел тебя дубинкой!

Голоса не отставали и с тихим стоном я открыл глаза…

* * *

Эльфийский кортёж был собран мгновенно. Внутри своих владений эльфы могли перемещаться через порталы. В этот раз на встречу с капитаном и задержанным отправилась только Лита, Сириин, Нильсен и пара верных телохранителей. Эльфийская принцесса сильно нервничала, она едва заметно прикусила губу и сжимала свой жезл так, словно он являл собою воплощение всех её ужасов. Сириин прекрасно понимал свою невесту, возвращение Инквизитора могло многое изменить и только Нильсен оставался каменно спокоен, в его голове зрел какой-то план. Весь путь эльфы проделали в тягостном молчании, оживление наступило только с прибытием. Слуги распахнули дверцы и к королеве с поклоном подошёл капитан.

— Доброго дня, ваше величество. Благодарю вас за то, что вы пришли, — капитан коснулся губами протянутой руки. — Очень приятно видеть и вас милорд, Сириин, лорд Эгерейя.

— Привет Иллейт! — Нильсен пожал капитану руку. Работая на границе ему ни раз и не два пришлось сотрудничать с капитаном, дважды он спасал ему жизнь. Что уж говорить о том, что ему удалось приучить благородного воина к человеческой выпивке и чисто человеческой манере пожимать руки. — Говорят, нашёлся наш Экзель?

— Возможно, — уклончиво ответил капитан и повернувшись к королеве пояснил. — Видите ли, ваше величество, по всем описаниям он подходит, но Дэриен и Листиаль проверили его и пришли к странным выводам. Либо этот человек двойник Великого Инквизитора, или, что ещё хуже — он допельгангер Врага.

— С чего вы взяли, капитан? — деловито поинтересовался Сириин.

— Во-первых он совершенно ничего о вас не знает. Имя его величества вызвало какой-то оклик, но не более. Очень похоже на подготовку допельгангера. Во-вторых он одет как монах и ведёт себя несколько странно, не так как ведёте себя вы, например, лорд Эгерейя

— Ну ты нашёл с кем сравнивать, Иллейт! — Нильсен впервые за сегодняшний день дружелюбно улыбнулся. — Я похабник, негодяй и плохой наследник знатного рода, а Экзель, при всех своих недостатках всегда вёл себя немного неординарно.

— Он прав, капитан Иллейт, — согласилась Лита. — Экзель ушёл раненый самым страшным из известных заклинаний. Кто знает, что с ним случилось за время его отсутствия. Может быть он просто не хочет, чтобы мы узнали его? В конце концов мы были очень жестоки к нашему брату. И потом, разве хоть кто-то осмелиться надеть на себя личину того, кто одолел Сатурна?

— Да простят меня боги, ваше величество, но после всего что случилось в королевстве… Кто может знать пределы Его Сил?

Лита запнулась, а Сириин смущённо отвёл взгляд. Память о гибели Гилтариса навеки осталась в их сердцах — это был триумф власти Сатурна, однако всеобщую скорбь развеял Нильсен.

— Не городи чепухи, Иллейт. Сатурн очень могущественен, в тот день, когда мы брали его тело я позволил себе насмехаться над ним, но после демонстрации Силы меня охватывает ужас. Но кое-какие правила должен соблюдать даже Он. Правило Божественное положенное Хеноном, отцом Сатурна заключается в том, что Бог не имеет право принимать облик другого бога без его согласия, младшие же расы будут уничтожены за саму попытку святотатства. Я никогда не поверю в то, что Экзель мог продать право на свой облик.

— Возможно вы правы, лорд Эгерейя. Прошу прощения, — капитан заметил сокола парившего в небесах и протянул руку — это был посланец с границы. Прочитав донесение капитан переменился в лице.

— Что-то случилось, капитан? — тревожно спросил Сириин.

— Возможно, мой лорд. Дэриен сообщает, что этот вольный странник никак не опознаёт себя в качестве Инквизитора. Похоже он вообще впервые слышит это имя. Листиаль бросал пробные камни и произошло нечто очень странное.

— Что именно? — теперь встревожилась уже Лита.

— Наш гость потерял сознание при упоминании имени Инквизитора и не приходит в себя.

Лита тревожно посмотрела на Сириина, а тот о чём-то серьёзно задумался.

— Знаешь, а ведь он был очень сильно ранен. Тайрина что-то говорила о том, что Экзель повредил память. Может статься, что он не помнит самого себя.

— Ты прав, Нильсен. Капитан, немедленно вызовите лучших целителей и жрецов. — Приказала Лита.

— Не надо жрецов, любимая. Они ненадёжны, а с магическим осмотром и целительством я вполне способен справиться. — Капитан дипломатично промолчал. Он был ярым сторонником своей королевы, но сын врага вызывал в нём определённые опасения.

— Я доверяю тебе, любимый. Капитан, немедленно отправляемся.

До границы они добрались меньше чем за час. Система внутренних переходов всегда поражала меня до глубины души. Тонкий мир, в котором эльфы перемещались, был самым настоящим чудом. Нильсен заворожено смотрел на то, как меняется пространство в окошке кареты. Без проводника человек не смог бы войти в тонкий мир и находиться там, но с Нильсеном была сила семьи. Вскорости друзья добрались до передового поста. По традиции наблюдательная башня представляла собой живое дерево, ни один посторонний даже не подумал бы, что внутри раскидистого дерева и в его кроне скрывается небольшой форпост. Нильсен выпорхнул из кареты и протянул руку сестре помогая ей выйти. Дерево было абсолютно монолитным, но капитан прошептал слова пароля и проход отворился пропуская гостей внутрь. Лита не дожидаясь сопровождающих бросилась наверх в комнату для гостей. Инквизитор лежал на уютном диванчике в дальнем углу комнаты и его сон охранял Дэриен. Увидев свою королеву он склонился до земли, но Лита даже не посмотрела на него. Сделав на негнущихся ногах несколько шагов она остановилась и присела наклонившись к самому лицу лежащего перед ней человека.

— Лита? — Сириин вошёл следом и смолк наблюдая за разительной переменой в настроении принцессы. Со дня гибели Гилтариса принцесса не позволяла себе плакать даже оставаясь в одиночестве, но в тот момент по её щекам катились слёзы.

— Это он, Сириин. Это Экзель, я чувствую его, и ему больно. Он вернулся к нам.

— Экзель! — Нильсен тоже моментально узнал своего брата и бросился в сторону ложа. — Экзель, очнись! — но его брат никак не отреагировал на зов.

— Бесполезно, мой лорд, и ваше величество. — Дэриен поклонился. — Мы уже пытались, но он не реагирует. Это очень странный транс случился с ним, когда я упомянул его имя.

— Понятно. — Сириин вышел вперёд и бережно взял под руку свою принцессу. — Не волнуйся, я посмотрю, что с ним, но несколько минут меня никто не должен трогать. Позаботься об этом, ладно?

Лита и Нильсен молча отошли, а Сириин склонившись над Инквизитором положил руку ему на лоб. Магический осмотр всегда отнимал большое количество времени, а в этот раз особенно. Ни раз и ни два Лита с беспокойством посматривала в сторону жениха, даже Нильсен был встревожен.

— Что-то тут не так, Лита. Я чувствую, что это Экзель, более того, он стал сильнее во много раз, но с ним что-то не так. Ты не чувствуешь?

— Я тоже заметила. Он измучен. Я чувствую его острее чем ты думаешь, и что-то здорово мучает его.

Коротки разговор был прерван Сириином. Лорд устало вздохнув поднялся и направился к королеве.

— Ну что с ним, любимый? — беспокойно спросила Лита.

— Плохо дело, Лита. Во-первых твои друзья не преувеличивали, как считали некоторые из нас, он действительно был ранен заклинанием убивающим богов, и довольно сильно пострадал, хотя кто-то мастерски его заштопал, как говорят у людей. Я могу только восхищаться его волей и силой, иной на его месте уже сто раз бы умер. Однако… — Сириин с жалостью посмотрел на возлюбленную. — Кто-то или что-то почти полностью уничтожило ему память, он не помнит тебя, тебя Нильсен, и даже самого себя. Сейчас он находиться в странном трансе и я не знаю способа его разбудить. Он сильнее меня, и ты должна понимать…

— Экзель! — Лита не дослушав мужа бросилась к ложу и начала трясти несчастного Инквизитора. — Экзель, вернись к нам. Брат мой, любимый мой, ты так нам нужен! — Инквизитор не отреагировал, его тело напоминало застывший мрамор. Вторую попытку предпринял Нильсен.

— Экзель, ты вернулся к нам. Открой глаза, брат. Открой, ты нам необходим.

Эффект был тот же самый, Инквизитор никак не отреагировал. Сириин печально покачал головой, посетовав на отсутствие целителей, и тогда что-то в королеве ожило и пришло в движение. Лита присела возле Экзеля, и вознесла руки над его раной, призывая на помощь всё, чему её учили. Целительная энергия послушно потекла между пальцами излечивая мелкий ранки, но совершенно ничего не меняя с раной оставленной Сатурном.

— Экзель, очнись. Очнись родной мой, пожалуйста.

— Очнись брат! Очнись, твою мать, пока я не огрел тебя дубинкой! — Нильсен присоединился к Лите и совместные усилия принесли плоды. Экзель сдавленно застонал и открыл глаза…

* * *

Перед глазами плыли цветные круги, я с огромным трудом пытался понять, где я нахожусь и каким образом сюда попал. Моя память услужливо показала мне картины всего произошедшего и я слегка успокоился, осталось только горькое воспоминание от моего сновидения. Для того, чтобы побыстрее привести себя в порядок я воспользовался методом быстрого выздоровления, по моей коже пробежала огненная волна и я почувствовал себя заново родившимся. После известной процедуры я смог-таки сфокусироваться и разглядел моих гостей. Первым кого я увидел, был эльф стоящий в дверном проёме, я не знал его лично, но что-то мне подсказывало — он мне знаком. Высокий, изящный, с волосами цвета ночного неба, юным, красивым лицом и необыкновенно проницательными сияющими глазами неопределённого цвета. В глаза бросались одеяния верховного жреца звёздного света. Присмотревшись повнимательнее я увидел сияющий ореол, Сириин, а это был именно он, был отмечен богами.

Второй юноша стоящий поодаль от него был мне не просто знаком, броская мальчишеская внешность, смешливое лицо, зелёные глаза и очаровательный ёжик на голове. Нильсен обожал периодически стричься именно до такого состояния. Инквизиторски латы сидели на нём как влитые, и он был одним из тех немногих, кто позволил себе выбрать латы цвета ночи.

Но больше всех моё внимание привлекла королева эльфов, её я узнал сразу же, в моём сне она была точно такой же. Непередаваемо юная, с восхитительными каштановым волосами примерно по пояс, очаровательным юным лицом и ехидными зелёными глазищами. В опасное время даже королева не носит нарядов и на Лите были надеты печально известные доспехи из Белетрида. Но её я узнал не из-за этого, и даже не из-за сновидения, просто мне в ноздри ударил пряный аромат, воспоминания о котором никто не смог бы стереть из моей памяти. Потеря сознания была кратковременной, но за время моего отсутствия могло измениться, дюже подозрительно на меня посматривал эльфийский лорд да и глаза эльфийки были заплаканы. Молчание нарушил Нильсен, он всегда старался влезть в гущу боя и по возможности первым, к несчастью это его качество распространялось и на повседневную жизнь.

— Твою мать, Экзель! — Нильсен стиснул зубы и бросившись вперёд сгрёб меня в охапку, объятья были почти звериные, но искренние.

— Простите? — я ведь не помнил кто я такой полностью и реакция юноши меня озадачила. А в следующую секунду меня слегка огрели по загривку.

— Придурок! Ты представляешь себе, как мы все за тебя перепугались, когда ты пропал? Поиски продолжаются почти год, тебя искали буквально все. Где ты пропадал, Экзель? — он требовательно взглянул на меня.

— Простите, — я виновато пожал плечами и посмотрел ему в глаза, — но вы меня с кем-то перепутали. Меня зовут совсем не Экзель, я вообще сегодня впервые услышал это имя. — Не сегодня, но оно ещё не вернулось ко мне.

— Экзель, да брось придуриваться Это ты и никто кроме тебя, мы тебя узнаём, а и силу твою нельзя не почувствовать. Мы же связаны, помнишь?

— Простите, но я не помню вас. Никого из присутствующих здесь не помню. — Мой ответ поразил эльфийку и юношу до глубины души, и только эльф согласно кивнул. — К тому же меня зовут не Экзель, а Фьёрн. Фьёрн Layon. Я странствующий философ и музыкант.

— Сириин, что с ним? — Эльфийка мелко задрожала. — Это он, но Экзель не мог… Он мог забыть кого угодно но только не нас, не Меня

— Всё в порядке, любимая, как я уже сказал, ваш брат утратил память. Предоставьте это мне. — Принцесса и Нильсен отошли уступая место эльфийскому лорду. — Здравствуйте Фьёрн. Позвольте представиться, моё имя Сириин Силверсталь, я являюсь верховным жрецом храма Звёздного света. Это моя невеста, её величество королева лесного королевства Нольонда, а это её духовный брат Нильсен Эгерейя.

— Очень приятно, лорд Сириин. Как я уже говорил, моё имя Фьёрн Layon и я странствующий философ и музыкант.

— Мне тоже приятно, но я наверное немного удивлю и разочарую вас если скажу, что это не настоящее ваше имя. Понимаете, вы в недалёком прошлом вы имели несчастье сразиться с одним очень могущественным богом принадлежащим к силам…

Сириин был потрясающим дипломатом, истинный эльфийский жрец, к тому же великолепный психолог. Мягко и ненавязчиво он объяснил мне всё, что я должен был услышать, и о чём успел позабыть. С каждым его словом во мне тревожно шевелилась память о прошлых днях, но я старался не поддаваться. Мне не хотелось возвращаться к имени, что несёт собой одну лишь боль и вечно проклятье.

— Спасибо за помощь и ценную информацию, лорд Сириин, но она меня слабо интересует. — Я слегка размял затёкшие конечности. — Моё прошлое сокрыто от меня и я считаю, что так лучше. Я не тот человек, которого вы ищете и не хочу иметь с ним ничего общего. Как я уже сказал, моё имя Фьёрн, и если вам нужны мои услуги в качестве менестреля, можете обращаться, а всё, что связанно с Инквизицией, Богами и клятвами — это не для меня.

— Экзель! — принцесса сделала шаг в мою сторону, но я резко мотнул головой и решительно посмотрел ей в глаза.

— Мне жаль вас, ваше величество, но вы видите перед собой не того человека, которого ищете. Я не хочу вспоминать прошлое, которого у меня не было. Меня вернули с того света, дали кров и новую жизнь. Я обрёл друзей и возлюбленную, нашёл своё место в этой жизни, и никто не посмеет это изменить. — Глупая попытка борьбы с неизбежной судьбой. Мои слова причинили боль, но королева стоически перенесла её. Только мой братец не стал терпеть.

— Что вижу я, брат?! — от негодования у Нильсена почернели глаза. Проявление такой силы насторожило меня. — Ты никогда не был таким трусом. Что сделало тебя таким, Экзель?

— Я повторяю последний раз, — мой голос наполнился изморозью, — Меня! Зовут! Фьёрн! Никогда не называйте меня этим проклятым именем — не хочу знать что оно означает. Я забрёл в лес случайно, но я не собираюсь задерживаться ни секунды сверх необходимости. Если я вам не нужен, позвольте мне откланяться.

Нильсен в силу горячности своей натуры попытался возразить, но печальный взгляд эльфийского жреца заставил его замолчать.

— Мне очень жаль вечного беглеца. Мы приносим извинения, Фьёрн, возможно мы действительно перепутали вас с другим человеком. Экзель Джемал был и остаётся самой яркой звездой на небосклоне и вы не сильно на него похожи, во всяком случае духом. — Я молча снёс это оскорбление, а Сириин продолжил. — Мы рады видеть вас, но в столь неспокойное время здесь не любят чужаков. Я думаю, что вам лучше уйти. — Я с достоинством поклонился Сириину и повернулся к дверям, но судьба в очередной раз извращённо вмешалась в пьесу.

— Постойте, Фьёрн! — Лита с огромным трудом произнесла это имя. — Вы наверное знаете, что у меня сегодня свадьба. Времена неспокойны, и я была бы рада послушать ваши песни, да и наши друзья сочтут это хорошим знаком Если у вас нет других дел, я — королева эльфийского леса буду счастлива видеть вас на церемонии.

— У странника всегда есть время, ваше величество, — я повторил свою старую глупость. — Почту за честь присутствовать на вашей свадьбе и сыграть для вас и ваших гостей.

— Благодарю вас, Фьёрн. Я велю подать экипаж. Теперь прошу извинить нас, меня ждут государственные дела. Сириин, Нильсен. — Королева изящно развернувшись вышла, а за ней следом тенью вышли оба лорда.

* * *

С недавних пор неразлучная троица ни говорила ни слова до тех самых пор, пока королевская карета не тронулась, только тогда Сириин дал волю чувствам.

— Лита, я считаю, что ты поступила глупо. Ты знаешь, я всегда и во всём поддерживал тебя, но сегодня тебе нужно было прогнать его.

— Я поступила так как считала нужным, Сириин. Ты не имел права так разговаривать с Ним! — Лита впервые за всю историю их с Сириином знакомства позволила себе повысить голос. — Экзель спасал меня, тебя, наше королевство и целый мир! Мы все, слышишь меня, Сириин? Мы Все предали Экзеля, и никто не смеет обвинять его в том, что он не хочет вспомнить.

— А вот мне кажется, что ты не права, Лита. Да, мы все в чём-то предали

— Экзеля, но похоже в тот день Хаос преломил его. Подумай, что вообще заставило его покинуть нас? Ну да, сын Сатурна и всё такое, но даже мы свыклись с этой мыслью, а он всю жизнь подозревал. Что заставило моего брата так странно сбежать? — Нильсен покачал головой. — Тот, кто встал перед нами в комнате не мог быть нашим Экзелем. Я согласен с Сириином, Этому Фьёрну лучше уйти.

— Нильсен, заткнись. — Вежливо попросила Лита. — Сириин, почему ты так поступил?

— Тебе будет трудно понять меня, Лита, — эльфийский вельможа горестно вздохнул. — Просто я на миг увидел картину будущего. Я попытался увести его не из каких-то личных побуждений, просто его присутствие на свадьбе принесёт злой рок всей нашей стране. В будущем. — Добавил он.

— Я во всём доверяю тебе Сириин, — Лита специально сказала: доверяю, а не — доверяла, — однако поверь мне, в данном случае я уверена в том, что поступаю правильно. Я должна вернуть моего брата, хватит с него того, что он навсегда потеряет меня как возлюбленную, как сестра я не предам его никогда.

— Лита — ты королева и ты обязана думать о будущем своей страны.

— Я давшая клятву вечности, и я обязана выполнить её Сириин. Королевства приходят и уходят а предвечная Сила остаётся навсегда. Неужели я должна объяснять тебе, жрецу Звёздного храма, Что означают такие клятвы.

Сириин какое-то время помолчал, но потом подал голос: — Возможно ты права, Лита, но видение было страшным.

С этими словами они добрались до места. Лита выбралась из кареты и подозвала стоящего чуть впереди Адела.

— Да, ваше величество, — Адел чуть склонил голову приветствуя принцессу.

— Адел, подготовь достойное сопровождение. К нам вернулся Экзель.

— Великий Инквизитор? — На лице Адела отразилась лёгкая паника и что-то ещё. — Он вернулся?

— И да и нет. Я хочу, чтобы ему показали дворец и местность вокруг, пока не приедут мои братья. Старайтесь поменьше разговаривать с ним, особенно о прошлом, в его отсутствие с ним произошли небольшие перемены. Называйте его только Фьёрн и никак иначе. Понятно?

— Конечно, принцесса, я всё исполню как вы велите. — Адел поклонился и поспешил исчезнуть.

Не теряя времени Лита отправилась к отцу. Государственные дела в военное время отнимали у Керина огромное количество времени, но он старался и держался молодцом, после восьмидесяти лет бездействия Керин с удовольствием брался за ту работу, где чувствовал себя нужным, но даже железному монарху нужен был отдых. По традиции Лита застала короля в опочивальне.

— Привет, родная моя, — Керин спал очень чутко, сказывалась Инквизиторская практика, он сразу почувствовал присутствие дочери.

— Экзель вернулся, отец.

— Что-о?! — Керин вскочил с постели.

Лита как можно короче рассказала отцу обо всём, что произошло и о своих мыслях, в том числе и о тайных. Керин слушал молча и внимательно, только изредка неодобрительно покачивая головой.

— Лита, родная моя, ты уверена, что стоит так поступать? Этим ты окончательно разорвёшь с ним все добрые и тёплые отношения.

— Да, отец, я хочу, чтобы он увидел Бертран и раз и навсегда поверил в то, что она не его дочь. Потеря памяти самое удачное время для этого маленького…

— Предательства, — прошептал Керин. — Это называется предательство, но не боишься ли ты, что память к нему вернётся?

— Боюсь, отец, именно поэтому, нам нужно действовать быстро. Я надеюсь, что мятежники не посмеют напасть на меня на свадьбе, но нужно быть готовыми ко всему.

Лита имела в виду клан убийц Танатос'Акхелос, в последние дни они словно с цепи сорвались, появились жертвы среди мирного населения, глава Ордена Ассасинов во всеуслышанье объявил, что убьёт королеву любой ценой. Королева не любила волноваться зазря, но даже её выдержка дала трещину. Никто в королевстве не мог с точностью сказать, как именно возник клан Танатос, эта информация передавалась только от матери к дочери, а покойная ныне королева Эстельера не успела поделиться знаниями с дочкой. Слухи бродили разные, в том числе и о причастности убийц к вторжению Сатурна. Разумеется подтвердить или опровергнуть эту информацию никто не мог.

— Отец, а что ты можешь мне рассказать о Танатос'Акхелос? Ведь во времена войны ты сталкивался с ними?

— Да, родная, сталкивался. — Керин потрепал дочь по голове. — Но я мало что знаю о них. У короля Элессара была страж-ассасин Эльви. Я видел её в бою лишь однажды, но и этого хватило для того, чтобы устрашиться. Безжалостная и абсолютно ничего не боявшаяся машина для убийства бесконечно преданная престолу. Её дочь Имбриэль убитая вами служила сначала Арамиэль, потом уже Эстель.

— Как их воспитывают, и чему они служат? Хоть что-то известно?

— Ты когда-нибудь сталкивалась со Станивом? — мрачно спросил Керин, Лита в ответ отрицательно покачала головой.

— Я слышала о нём. «Призрак Смерти» Хабека, как его называли. А он из Танатос?

— Да. Станив был спасён ещё во времена Валалайфида. Видишь ли в клане Танатос'Акхелос всем заправляют Великие Учителя — Патриархи и Матерь Убийства — Матриарх. Никто, даже сама королева не знает секретов их зверского обучения, лично я считаю, что над учениками с детства издеваются и безжалостно.

— Почему ты так думаешь? — Лита запоминала каждую фразу.

— Я уже говорил тебе, я видел их в действии. Для того чтобы научить кого-то двигаться с такой хищной грацией, нужно обладать зверской фантазией. Сомневаюсь, что смог бы выполнить удар ногой с разворотом в полёте на восемь раз. И ещё, все ученики Танатос привязаны к своим учителям на всю жизнь, не удивлюсь узнать, что они пользуются техникой сексуального подавления и доминирования. Станив почти полностью обезумел когда его учителя убили, я до сих пор не могу понять, каким образом мой брат подчинил его. Я на своей шкуре убедился в его мастерстве. Именно Станив выжигал мне глаз во время тех событий.

Дальнейшие комментарии были излишни. Керин провёл рукой по лицу словно вспоминая свой шрам. Но королева никак не могла успокоиться.

— Отец, чего от них можно ожидать? На балу у Императора моя команда справилась с ними очень легко, но чего мне ожидать, если они нападут на нас?

— Ожидай худшего. Учителя Танатос могут в одиночку перебить отряд боевых магов Ордена, боюсь даже Нильсену и Диамонду придётся туго.

В дверь постучали и внутрь просунулось лицо Адела: — Моя королева, мой король, Инквизитор прибыл во дворец. Он бродит в садах, но боюсь, что он может угодить в покои леди Майвен.

— Отец? — Лита испугано посмотрела на Керина, а тот немного устало потёр подбородок.

— Успокойся, родная. Чему быть того не миновать. Пусть гуляет, а если он и увидит Майвен, я думаю она не будет поступать глупо. Не препятствовать ему, Адел.

Жрец с поклоном удалился. Керин встал, прошёлся по комнате и несколько задумчиво уставился в окно. Лита уже давно стала замечать, что с отцом твориться неладное, он мог прерваться на середине важного разговора и уставиться в одну точку, а мог часами смотреть в окно и ничего не говорить.

— Отец, что случилось? Ты что-то видишь? — полушёпотом спросила королева.

— Я вижу войну, девочка моя. — Керин не погрузился в себя. — Я помню, как начиналась столетняя война, помню начало войны с трупам. Я вижу признаки надвигающегося бедствия. Смотри, с того дня, как Экзель изгнал Сатурна о нём ни слуху ни духу, но войска врага то тут то там. Но Экзель вернулся, не означает ли это, что и Сатурн воспрянул и готовиться нанести удар? Не хочется признавать, но отец с сыном тесно связаны и вряд ли Экзель бы вернулся раньше чем нам потребовалось бы его помощь Я чувствую Хаос.

— Я понимаю, отец. Ты знаешь, Экзель любил называть некоторые события своими пьесами и ролями. Похоже пора сыграть свою роль в этой божественной драме. Переходим ко второму акту — возвращению Инквизитора.

Керин странно посмотрел на свою дочь и ничего не сказал, а мне на плечо легла длань Смертельной Госпожи.

— Похоже она многому научилась, Верон. Думаю нам тоже нужно подготовиться к началу второго акта.

— Ты считаешь, что мы поступаем мудро, моя королева? — спросил я.

— Я считаю, что мы поступаем так, как необходимо.

Думаю вы понимаете, что на этом я был вынужден покинуть королеву и её отца.

* * *

Прекрасный и сияющий Нольонд — это был первый и последний раз, когда я приехал сюда другом и мог просто наслаждаться окружающим миром. Природа Фьёрна, которой меня наградила Дженналит впитывала каждый образ и звук, лес пробуждался от Зимней спячки и я не могу вам описать насколько разительно отличается лес эльфийский от леса человеческого. В эльфийских лесах нету чахлости и загаженности человеческих лесов, деревья в них выше и крепче, а самое главное — красивее. У Нольондских лесов была божественная аура, к ней хотелось прижаться чтобы послушать шум деревьев биение сердца земли. В те минуты я был наиболее счастлив и близок к миру с самим собой. В монастыре не было большой литературы, которая позволила бы изучить традиции Нольонда, но у меня была память Айланделла и осколки воспоминаний из прошлого. Я знал только, что у Нольондцев была своя система власти основанная на поклонении двум богам, Богу Ветра Роэдэлю Урану иначе называемого Сильварисом и богиней Ланиэль Нольондэ — Сильвен. Большая часть власти принадлежала женщинам, но верховный жрец звёздного Храма считался почти королём. Я никогда не видел Нольондские поселения и города вблизи, слышал только, что у них живые дома-деревья. Это почти действительно так. Первые полчаса мы проезжали близ поселений эльфов, там обыкновенные дома из древесины и камня возвышались на раскидистых деревьях соединённые между собой дорогами из живых ветвей, увидев такое впервые удивишься очень и очень сильно. Я с лёгкой настороженностью смотрел как эльфы плавно перемещаются по этим ветвям спеша по своим повседневным делам, но стоило нам подъехать к столице и я забыл обо всём…

О да, она была гораздо меньше Имелхарона, но столица эльфов отличалась от людской абсолютно всем. Для меня знакомство с ней началось при пересечении незримой черты отделяющей столицу от остального мира, она охраняла надёжнее каменных и краммелитовых стен. Пересечь её будучи незваным гостем пока никому не удавалось. Мы ехали по ровной и хорошо отделанной дороге, но это не была брусчатка, или же камень, а какое-то неизвестное покрытие более всего интриговало, что дорога была живая. Но в моих воспоминаниях столица началась с первых Древо-домов. Как я уже говорил, Нольонд был лесным королевством, столица находилась в самом сердце великого леса. С точки зрения людей город стоящий в лесной чащобе — это город обречённый на пожары во время осады, но только не Арамия Нольонда. Первый дома деревья были небольшие, по меркам людей два или три этажа, но сама архитектура поражала воображение. Казалось, что деревья сами росли таким образом, что внутри образовывались пустоты превращаемые в жильё, но, разумеется, это была магия эльфийских друидов. Хотя деревья дома были небольшого роста, но они были очень широкие, потом что даже ветви представляли собой пригодные для жизни комнаты, или даже балконы. Вместо дверей в эльфийских домах использовались живые преграды вроде плюща или лозы. В кронах деревьев птицы, что меня поразило, продолжали вить гнёзда, хотя животные особенно остро чувствуют магию природы. Мы ехали по главной улице и я запоминал, запоминал, запоминал. Сегодня столица была очень оживлённой, подданные слетались со всего королевства, чтобы присутствовать на свадьбе королевы и самого блистательного лорда Нольонда., улицы пестрели от количества цветных одежд и экипажей, только наш кортёж добирался безо всяких проволочек. Ближе к центру столицы древо-дома становились всё выше и солиднее, но я захлебнулся собственным благоговейным выдохом увидев дворцовую площадь. Так случилось, что главный храм Звёздного света и Дворец располагались друг напротив друга и это создавало поразительный контраст для непосвященных. Эльфийский дворец был огромен — это само малое из того, что можно про него сказать. Он возвышался над остальным городом как колокольня возвышается над рядом мелких деревенских домишек. Стоит начать описание дворца с материала — это было очень редкое красное дерево, и судя по всему магическое, первая эльфийская королева была очень древней и мудрой женщиной для того, чтобы воздвигать дворец в угоду красоте, наверняка само дерево обладало рядом уникальных свойств. У дворца было огромное количество ветвей-балконов на которых я заметил невидимых обычному зрению стражей с луками в руках, в густой листве и кроне чувствовалось присутствие хищной и очень могущественной природной сущности. Я бы мог описывать дворец очень и очень долго, но моё внимание переключилось на Храм. Это единственное здание в Нольонде, строители которого не использовали древесину вообще. Храм представлял собой единый кристаллический монолит несколько десятков метров в высоту и почти сотню в ширину, Храм был чуть ниже дворца, но, разумеется гораздо обширнее оного по размерам и грандиозности. Начать стоит с того, что кристаллические структуры выращивались магами и очень могущественными, потому что кристаллы растут очень долго и на ускорение процесса уходит много сил, а подобный кристалл считался реликтом. Дело в том, что Храм Звёздного Света был выращен из нежно-розового кварца и радужного кристалла, обладающего способностью накапливать самую разную магию и отклонять прямые удары. Для человеческих глаз храм неописуемо красив, когда смотришь на него, он постоянно меняет цвета и оттенки, иной раз кажется, что это происходит по воле вашего настроения, но это не так. Храм напоминал огромную остроконечную звезду, по периметру храма стояли колоны заканчивающиеся шпилями, чуть сузив глаза я заметил, что это неспроста, тонкие энергетические потоки переплетались между колонами и главным шпилем Храма. Даже подходы к храму вызывали восхищение, эльфы называли главную площадь площадью тысячи фонтанов, хотя их было намного меньше, но — это факт, по обеим сторонам дороги ведущей к храму были установлены фонтаны представлявшие собой различные скульптурные композиции. Попасть в Храм можно было только проехав мимо дворца, так была проложена дорога. Я с восторгом созерцал храм, но, вот карета остановилась и дверца отворилась. Сиятельный Адел подождал пока я выйду и вежливо поклонился.

— Добро пожаловать в Nolyounde'Avra'amin, столицу нашего королевства, более известную как Арамия. Наш народ рад приветствовать вас в своём доме. Вас поселят во дворце. Можете свободно перемещаться в его пределах, но не ходите в тронный зал, там идёт подготовка к вечернему балу.

— Благодарю вас, Адел. Я думаю, что смогу сориентироваться, спасибо.

— Я верю, но, позвольте сопроводить вас на первых порах.

Адел уверенным шагом отправился вперёд, а я тихонько последовал за ним, осторожно ступая по живой брусчатке. Странно это, вокруг дворца не было стены, но вместе с тем, какая-то сила отделяла дворцовую площадь от самого дворца. Наверное незримая ограда, если так можно сказать. Адел приветливо махнул рукой стражам и те с лёгким поклоном пропустили нас. Древесная преграда только что бывшая сплошной мягко расступилась пропуская нас во дворец. Я снова тихонько ахнул не в силах сдержать восхищения. Изнутри королевский дворец был ещё прекраснее и необычнее чем снаружи. Как вы уже должно быть поняли, дворец и остальные древо-дома были полностью живыми, и прорезать в них ходы, рубить окна, или декорировать стены попросту невозможно. Ну вы сами представьте, что внутри вас живут похожие на вас создания и прорезают дыры в вашем нутре, пардон за такое мерзкое сравнение. Эльфы никогда не были паразитами, в отличие от многих представителей рода человеческого и старались во всём гармонировать со своими лесными братьями — деревьями. Магия пришла эльфам на помощь и — вуаля!

Эльфийский дворец начинался с огромного холла — огромного Живого Холла. Здание жило и дышало, попадая внутрь человек начинал понимать и в полной мере осознавать, что такое природа. Магия Света превратила пол в причудливую узорчатую мозаику, как вы понимаете тоже живую. Стены были драпированы лианами и цветами и сплетены таким образом, что присмотревшись можно было увидеть таинственные узоры и картины. С потолка свисали светящиеся шары, внутри видимо жили магические светлячки, которые и подавали освещение.

— Как восхитительно! Никогда я не видели такого великолепия.

— Это королевский дворец. Да, он кажется прекрасным, но я помню времена, когда его блеск затмевал собою солнце, — Адел горестно вздохнул. — Тогда моя сестра была жива, а в королевство ещё ни разу не приходил ОН.

— Ваша сестра? — я немного удивлённо посмотрел на Адела. — У вас есть… прошу прощения, была сестра?

— Да. Ушедшая от нас королева Эстельера была моей двоюродной сестрой по материнской линии, как говорят у людей. Наш брат, Гилтарис, вице-регент королевства тоже был одной из самых сияющих звёзд. Он достойно сражался со злом даже после того, как Сатурн поработил его тело.

— Сатурн? — я немного удивлённо вскинул бровь. — Простите, я так много плохого слышал об этом Хаосите, что просто не могу пройти мимо. Если вам не слишком тяжело, не могли бы вы рассказать о том, что произошло с вашим братом?

Адел посмотрел на меня несколько странно и немного помедлив кивнул, а через минуту он рассказал мне о том проклятом визите Сатурна и гибели великого воина. Я внимательно выслушал его и склонил голову почтив память старого знакомого. Адел тем временем продолжил экскурсию проведя меня по этажам. Возможно я повторяюсь, но дворец был неповторим. В каждой комнате уникальный интерьер и атмосфера, везде что-то новое, моя душа пылала от наслаждения.

— Мне пора, Фьёрн. Вы можете свободно перемещаться по дворцу, стража предупреждена. Если что-то понадобиться, спрашивайте у прислуги.

— Спасибо вам, лорд Адел. — Эльф церемонно поклонился, но я спиной почувствовал странный холод исходивший от него. Эльф меня не любил.

Когда он скрылся за поворотом я тяжело вздохнув привалился к мягкой стене. Видит Вечность, как много всего на меня свалилось в тот проклятый день, а ведь драма под названием свадьба эльфийской королевы ещё только начиналась. Дженналит научила меня многим важным вещам, которые пригодились в жизни, и одной из таких вещей стала выдержка и умение отступить. Если в голове начинала вариться каша, и я не мог за ней уследить, я отвлекался на другие вещи или темы, менее значительные. В конце концов меня пригласили на праздник и позволили погулять по дворцу, грех не воспользоваться такой возможностью.

Я прошёлся по всем этажам, заглянул в каждый уголок, погулял в саду, мне наконец-таки стало более спокойно, но как вы понимаете, счастье не может быть вечным, а идиллия не продолжается долго. Во время моего брожения, ноги словно сами собой свернули в один из коридоров, затем я шмыгнул в проход и поднялся по винтовой лестнице из живого материала на пятый этаж. Этот этаж был самым небольшим, я стоял в начале не очень длинного коридора с рядом комнат, а в самом конце возле дверей стояли стражники. Я неторопливо направился в их направлении, чтобы спросить, как мне отсюда выбраться.

— Извините… — я подошёл ближе и стражники с тревогой положили руки на рукоять клинков.

— Кто вы такой? Что вы здесь делаете?

— Ох? Простите, вас разве не предупредили? — я был удивлён. — Моё имя Фьёрн, я гость и старый друг её величества королевы Литы. Прогуливаясь по дворцу я заблудился, и хотел вас спросить, как мне пройти к… ну хотя бы к тронному залу?

Стражи не убрали руки с рукоятей мечей, на лице одного из них проступило выражение безграничного ужаса, но прежде чем он сказал хоть слово прямо из воздуха возникла небольшая сфера взорвавшаяся тысячей огней извергая из своих недр дымное облако, которое, впрочем быстро рассеялось.

Когда зрение вернулось ко мне, я застал невероятную картину, оба эльфийских стражника лежали вповалку и сладко похрапывали. Похоже это был сильный дурман. Прежде чем я удивился створки дверей раздвинулись и я услышал мягкий детский голосок: — Мне так жутко скучно. Мама совсем про меня забыла. Ты не поиграешь со мной?

Безо всяких дурных мыслей я направился вперёд и вошёл внутрь. Дверь тотчас же сомкнулась у меня за спиной. Уютная детская комната в типично эльфийском стиле. В этой комнате было живое окно закрытое прозрачным пузырём заменяющим стекло, по стенам тянулись красивые растения. В дальнем углу комнаты стояла небольшая кровать с балдахином уютный столик, детские игрушки, флейта, а на мягком живом ковре с магическим кристаллом в одной руке и небольшим орбом в другой сидела Она.

«Много веков прошло с того дня, но это предательство я не смогу тебе простить, Лита, и отнюдь не потому, что ты родила её в тайне от меня и воспитала вместе с Сириином — Нет! — не смогу я тебя простить за ту ложь, которую ты мне преподнесла позднее».

За сегодняшний день я был потрясён много раз, но это потрясение грозило стать последним. Она сидела в нескольких шагах от меня и молча созерцала. Эта была девочка примерно пяти лет отроду и явно эльфийского происхождения, тонкие изящные черты, острые уши, чуть более суженые глаза нежно зелёного цвета и уже довольно длинные русые волосы с рыжеватым отливом. Она была великолепна, взгляд этих глаз пронизывал, завораживал, и глядя в зеркало её души я видел то что утратил. У девочки была очень необычная кожа, совсем как у меня, по ней пробегали искры, только кожа слегка посверкивала серебром. Хаос дремавший во мне зашевелился и я услышал тихий шёпот «Золотого «Лорда»: «Вот такая вот у вас встреча получилась».

Моё сердце бешено заколотилось а глаза удивлённо расширились. Я никогда в жизни не видел этого ребёнка, но чувство возникшее в груди ни с чем не перепутаешь, мы были знакомы всю жизнь, я стремился к ней сквозь время и пространство. Примерно так же удивлённо на меня смотрела и эта малышка. Какое-то время мы оба молчали, но потом она не выдержала и широко улыбнулась. Господи, какая нежная у неё была улыбка, только дети умеют улыбаться Так… Она вскочила на ноги и с воплем бросилась ко мне заключая в объятья. Я не мог не ответить тем же, хотя каша в моей голове доходила уже до самой наивысшей точки кипения.

— Папа! Ты пришёл. Ты пришёл ко мне. Я так счастлива!

— Папа? — ошеломлённо переспросил я, а девочка продолжала обнимать меня прижимаясь всем телом.

— Я так долго ждала тебя, отец, — в какой-то момент она оторвалась от меня, хотя я был бы рад, если бы это мгновение продолжалось. — Мы не виделись с тобой ещё ни разу. — Тут я заметил, что девочка частично говорит со мной мысленно, она ещё не могла правильно выговаривать некоторые слова.

— Прости меня пожалуйста, — меня вдруг охватило странное сожаление, — я совсем тебя не помню. Ты наверное ошибаешься, я не твой отец.

— Я не ошибаюсь. — Девочка прижалась ко мне. — Твой запах, твоя кожа и твои глаза — это наше наследие. Мы с тобой семья.

— Прости меня, — снова повторился я. — Со мной многое произошло за последние полгода. Может если ты назовёшь мне своё имя, я смогу что-нибудь вспомнить.

— Моё имя Бертран-Майвен я дочь королевы Литы и твоя. Меня все называют Бертран, но моя бабушка, — на миг девочка запнулась, словно вспомнила нечто неприятное, — моя бабушка нарекла меня именем, которое подходит мне гораздо больше: Майвен Де Бертран.

— Тайна покрытая мраком? Какое необычное имя для эльфийского ребёнка.

— Как и у тебя, отец. Экзель Джемал звучит не менее необычно.

У меня на лбу выступила испарина. Последние дни, при упоминании моего имени тело охватывал странный пожар, который не могла затушить никакая магия. Бертран заметила это и обеспокоено спросила: — Всё в порядке? Папа, ты бледный.

— Извини, Бертран, но я всё ещё боюсь, что здесь какая-то ошибка. Моё имя не Экзель, а Фьёрн. Во всяком случае так меня зовут последние полгода. Кем я был до этого мне неизвестно, и почему-то, я не стремлюсь вспоминать.

— Но почему, отец? Ты — это ты, я тебя узнала. Разве так страшно стать тем кем являешься? Ведь ты хранитель мира — Инквизитор.

— Я оплот разрушения, моя прекрасная. Там где я появляюсь, происходят одни лишь несчастья.

— Почему? Расскажи мне и ты увидишь, что был не прав.

Знаете, всё было так быстро и необычно… Я рассказал моей дочери всё, в том числе о моих разговорах с «Золотым Лордом» и жизни в монастыре. Я не утаил от неё рассказ про мой союз с Дженналит и дружбу с Нэолом. И закончил я повествование смертью старца.

— … и это последнее, что он сказал, понимаешь? Везде где бы я не появлялся тут же начинаются какие-то конфликты, плетутся интриги, куется железо и начинается война. Я точно знаю, что потерял память не просто так, это было необходимо. И знаешь что, Бертран, мне это надоело. Мне надоело нести в себе этот проклятый Хаос и прятать его. Все твердят об опасности и вместе с тем толкают меня на путь Хаоситов.

— Зачем прятать? — девочка снова улыбнулась — Прятать нужно только то, чем не умеешь управлять. Если ты умеешь управлять злом — это не значит, что ты зло. Беги от своей судьбы и тебя погубят. Не мудрее ли принять своего врага и научиться управлять его слабостями? — Я расширенными от удивления глазами посмотрел на свою дочь не понимая к чему она клонит, а в голове раздался немного удивлённый шёпот «Золотого Лорда: «Необыкновенно мудрый ребёнок для своих лет». Однако, похоже этот голос услышала и Бертран, улыбка сползла с её лица а глаза похолодели.

— Что с тобой, Бертран? — девочка проигнорировала меня и чуть сильнее сжала орб, который начал пульсировать в её руках.

— Невежливо вмешиваться в чужие разговоры, бездельник. Убирайся вон! — и случилось нечто невероятное, «Золотой Лорд», всегда незримо присутствовавший в моём сознании с удивлённым вздохом растворился. Я в изумление посмотрел на Бертран, личико которой снова сияло. — Вот видишь? Ведь так гораздо лучше.

— Как ты смогла это сделать? Я часами пытался подчинить себе этот голос, а ты просто взяла и прогнала его. Как?

— Странный вопрос, папа. Это твоё наследие — наше наследие, ведь я говорила. Во мне живёт тот же Хаос, что и в тебе, но я уже умею его контролировать. Это сложно, но наша семья никогда не боялась трудностей.

Я с трудом усваивал то, о чём она мне говорила. Бертран была уникальным ребёнком, в жизни мне предстояло убедиться насколько одарённой родилась моя дочь, что привело её к величию.

— Хаос — это просто сила, он имеет свои цели, свои достоинства и недостатки. Кто же виноват, что достоинств меньше?

— Достоинства? Какие достоинства могут быть у того, кто отнимает чужие жизни во имя своих прихотей? Ты хоть знаешь, сколько зла несут его Апостолы?

— Столько же, сколько и другие, — Бертран впервые посмотрела на меня без тени улыбки. Она была очень умна для ребёнка, которому должно было исполнилось всего два года. Она росла чудовищно быстро даже по меркам Тайных, ведь я на вид дал бы её не меньше пяти или шести лет. — Ты сам знаешь, что власть развращает любого. Хаос — это власть, также как Свет и Тьма, просто у него чуть более дурманящий привкус. — Промолвив это моя дочь сладко зевнула и я решил воспользоваться этим для перемены темы нашего разговора.

— Бертран, ты устала? Хочешь вздремнуть?

— Немножко. Но я не хочу засыпать, я боюсь, что когда проснусь, тебя не окажется рядом.

Мне стало грустно от этих слов. После ухода Дженналит меня постоянно терзало чувство одиночества. Эта девочка была моим ребёнком, ребёнком которого у меня отняли ещё до рождения и скрыли сам факт существования. На миг мне даже захотелось, чтобы память ко мне вновь вернулась.

— Не бойся. Вплоть до самой свадьбы я буду поблизости, так что мы обязательно увидимся. Ты прекрасная девочка, но даже таким прекрасным ясноглазым принцессам необходим отдых. Поспи, а я посторожу.

— Хорошо. Если ты просишь, я посплю… но мне немного грустно. Я плохо засыпаю.

— Ну-у, эта проблема решаемая. Хочешь я сыграю для тебя на флейте?

— Ты умеешь играть? Как здорово. А ты можешь сыграть и спеть что-нибудь?

— Вообще-то, я играю на флейте, но если ты очень просишь, и будешь вести себя хорошо, я готов показать один фокус.

— Да! Очень хочу. Я буду самой послушной девочкой. — Бертран улыбнулась мне и я понял, что сейчас совсем растаю.

Я поудобнее устроил малышку у себя на коленях и сконцентрировался. Единственное, что я не разучился делать, так это создавать фантомов. Один из них повинуясь моему приказу возник передо мной, а я взял в руки флейту…

«Хочу признаться вам, мои читатели, я разучился писать стихи и песни, но помню, что сыграл печальную сказку со счастливым концом, в которой рассказывалось про слепую принцессу. Я долго пытался написать слова, но у меня так и не получилось, пока я не услышал песню «Сказка» написанную Екатериной Медведевой более известной московскому бомонду как Лора Московская. С её позволения я воспроизвожу строки этой песни».

В дальней стране за горами и морем, золотом блещут

Столицы шпили, люди про беды давно забыли, а во дворце

Такое горе.

Король и королева, молили небеса, наполнить её чрево,

Ей ниспослать дитя. Тянулись ленты годы и радость,

Наконец, свои явила всходы, дочь подарил творец.

В дальней стране за горами и морем, золотом блещут

Столицы шпили, люди про беды давно забыли, а во дворце

Такое горе.

Малышка просто диво, прекрасней не сыскать, как ангелок

Красива, и вся в отца и мать, но омрачает счастье всесильная

Судьба, ужасное проклятье, что девочка слепая…

В дальней стране за горами и морем, золотом блещут

Столицы шпили, люди про беды давно забыли, а во дворце

Такое горе.

Король созвал по миру, учёных докторов, но только эликсира

Создать никто не смог, и горе надломило, измученную мать

Постелью ей могила на вышине холма…

В дальней стране за горами и морем, золотом блещут

Столицы шпили, люди про беды давно забыли, а во дворце

Такое горе.

С печального момента прошло семнадцать лет, принцесса

Лучик света, прекрасен каждый жест, но только безутешный

Король издал указ — о слепоте безгрешной не нужно дочке

Знать…

В дальней стране за горами и морем, золотом блещут

Столицы шпили, люди про беды давно забыли, а во дворце

Такое горе.

Вот рыцари собрались, просить её руки, и сидя в общей зале

Сказанья повели, о Жизни и о Смерти, о Боге и Любви, о том

Что птицам вместе гнездо весною вить…

В дальней стране за горами и морем, золотом блещут

Столицы шпили, люди про беды давно забыли, а во дворце

Такое горе.

Чудесные предания остались позади, и было пожелание, ей

Поднести дары. И взглядом озарились прелестные черты, когда

Влюблённый рыцарь, ей преподнёс цветы…

В дальней стране за горами и морем, золотом блещут

Столицы шпили, люди про беды давно забыли, больше в стране

Не будет горя.

Закончив играть я тяжело вздохнул. Не так-то просто управлять фантомами, особенно поющими. Бертран сладко посапывала у меня на коленях, я погладил спящую девочку по голове и вдруг ощутил чужое присутствие, в комнате словно дохнуло холодом. Полуобернувшись я увидел королеву, Сириина и незнакомого мне мужчину стоящих в проходе. Лицо Сириина помертвело, он смотрел на Бертран и мне показалось что его сердце покрывается ледяной коркой. Второй мужчина без сомнения человеческого происхождения смотрел на меня немного виновато, в карих глазах читалось лёгкое сожаление. А вот королева была в ужасе, её лицо пылало и непонятно от чего, от стыда или от гнева.

— Что вы здесь делаете, Фьёрн? — шепотом спросила она.

— Я услышал странный зов, на который не мог не откликнуться, и пришёл сюда. Майвен позвала меня. Благослови боги эту девочку.

— Вы с ней говорили? — снова шёпотом. — Она о чём-то с вами разговаривала?

— Да, она перепутала меня с вашим другом, Экзелем и назвала своим отцом. Должен заметить ему наверное очень повезло, раз у него такая дочь. Я даже немного завидую Инквизитору.

— Это ошибка, — побелевшими губами вымолвил Сириин, а незнакомец положил руку ему на плечо и чуть сжал, выражая поддержку.

— Это неправда, Фьёрн. — Самообладание возвращалось к королеве. — Экзель не являлся и не является отцом Бертран. Сириин её настоящий отец.

— Разве? — я был немного удивлён, в сердце что-то предупреждающе кольнуло. — Но девочка абсолютно точно уверена в своих словах. К тому же в ней та же самая Сила, что и в вашем Инквизиторе.

— Частично так оно и есть. Экзель мой духовный брат Satiyo Aliyano, именно он оставил мне в наследство эту Силу, а она досталась моей дочери.

— Понятно. Что ж, мне очень жаль. Бедная девочка казалась очень искренней в разговоре со мной. Потрудитесь попозже рассказать ей правду, если не хотите причинить ей вреда.

— Я непременно это сделаю, — ни моргнув глазом сказала Лита. — Я пришла позвать вас, бал начнётся через полчаса, гости уже приехали. Вы хотели там присутствовать, и я буду рада вас видеть.

— Благодарю вас за заботу, ваше величество. Я иду.

— Сириин, отец, проводите Фьёрна, пожалуйста, а я уложу Бертран.

— Хорошо, родная, — человек тепло улыбнулся. — Ну что ж, пойдём, Фьёрн.

И я послушно отправился вслед за королём даже не подозревая о том, какая сеть снова плетётся у меня за спиной.

* * *

Едва лишь за Инквизитором закрылась дверь, Лита повернулась к малышке. Её лицо пылало от гнева, но что самое странное, Бертран тотчас же открыла глаза и посмотрела на свою мать с ледяным презрением.

— Бертран, ты что, лишилась ума?! Что ты себе позволяешь? Я последний год только и делаю, что пытаюсь защитить нас от опасности, а ты всего за пару часов разрушаешь всё! Ты понимаешь, что бы сейчас было, не потеряй он память?

— Мама, он вернулся ко мне и больше я не хочу продолжать этот фарс. Да, Сириин мне нравиться, но — он не мой отец и я не могу больше так его называть, особенно после того, как встретила папу.

— Тебе придётся так поступить, девочка моя. Мы заключили с тобой договор, а договоры нарушают только предатели!

— И кто мне это говорит, мама? Ты — лицемерие во плоти, ты врёшь своему народу, Сириину, отцу и даже мне. Ты понимаешь, что сегодня предашь моего отца? Ты хочешь предать его и нанести ему ещё большую рану, но я с эти мириться не буду!

— Замолчи сейчас же! — Лита топнула ногой. — Я запрещаю тебе покидать пределы комнаты и мешать сегодняшней свадьбе. Если ты нарушишь мой приказ, я запру тебя на неделю, Бертран. Не зли свою мать. — Лита развернулась и хотела выйти, но древесные створки не желали раскрываться.

— Тогда послушай и ты меня, мама, — в голосе Бертран что-то изменилось, Лита с холодным страхом наблюдала за тем, как глаза дочери наполняются золотом. — У моего отца в душе зияет чёрная дыра полная боли и отчаянья, именно эта дыра лишила его воспоминаний. Большую часть раны нанёс проклятый Сатурн, но ты приняла самое живое участие. Вы клялись друг другу в любви, мама, клялись не предавать, а своё первое предательство ты совершила ещё тогда, в Ордене. Я предупреждаю тебя, мама, если я почувствую, что ты разбередила его рану и заставила страдать… — голос Бертран понизился до пронзительного шёпота. — … я убью тебя своими собственными руками, так же как убила свою бабушку, когда она нас предала.

— Неблагодарная девчонка, — на глаза Литы навернулись горячие слёзы, но вместе с тем проснулась жгучая обида. Лита взмахнула рукой и голова девочки дёрнулась от астральной пощёчины. — Ну что ж, убей, если так стремишься. За последние годы ты ничему кроме убийства не научилась. Не спорю, в этом мы с тобой преуспели. Пока я убивала тех, кто подбирался к тебе, ты уничтожала уже дошедших. Ты не пощадила даже мою мать. Запомни Бертран, умру я или нет значения не имеет. До тех пор, пока Сатурн не забудет дорогу в этот мир, я не позволю Экзелю знать правду.

Лита снова взмахнула рукой и дверь открылась. Королева стремительным шагом шла по коридору всеми силами сдерживая слёзы. Бертран же повела себя не так, как на её месте повела бы себя другая девочка. Она не расплакалась, не разозлилась, и даже не попыталась догнать свою мать. Она молча посмотрела на дверь, и когда та сомкнулась Майвен вновь взяла в руки орб и продолжила чтение книги магии. Я со странным чувством восхищения и страха наблюдал за ней и не сразу почувствовал присутствие Тайрины. Королева умерших внимательно изучала девочку и сердито хмурилась.

— В чём дело, моя королева? Что заставляет тебя сердиться?

— Эта девчонка, Верон. Майвен Де Бертран — причина моего гнева. Она осмелилась презреть все запреты и предложить моему внуку изучать Хаос. Решение без сомнения интересное, но запрещённое. Чем меньше Экзель контактирует с «Золотым Лордом», тем лучше. Однако эта девчонка не остановиться, она вмешается в судьбу отца.

— Так останови её. Поговори с ней. Тебя опасается даже Князь Тишины, и я, не имевший ранее эмоций и чувств.

— Я не могу остановить её, Верон, и никто не может. Ты хоть видел, что она сделала?

— Когда именно, моя королева? Она многое сделала.

— Я имею в виду разговаривая с Фьёрном. Ты видел, что она сделала?

— Нет, моя королева, не обратил внимания.

— Она заставила замолчать «Золотого Лорда» и временно выбросила его сознания из Экзеля. Ты хоть понимаешь, что не было до её рождения существ способных на такое?

— Невероятная Сила. — Теперь я иначе смотрел на этого ребёнка. — Но посмотри на это с другой стороны, если она смогла изгнать «Золотого Лорда», разве не получиться у неё снова это сделать?

— Верон, она изгнала суть, но не Силу, Хаос из моего внука не прогнать. В какой-то мере «Золотой Лорд» наставляет Экзеля, вижу, что ему нужен не обезумевший Апостол, а нечто большее. Бертран-Майвен в одиночку изгнала моего сына из Нольонда, если помнишь, и он до сих пор не может восстановить астральные нити своего я. Но она рождена в союзе двух духовных родственников принёсших клятву Вечности. Я начинаю опасаться, что она может со временем повторить трагедию «Поколения». Я не знаю, что мне с ней делать. Даже если подстроить её смерть нет никакой гарантии, что она тут же не возродиться опять.

— А ты ничего не делай, моя королева. — Сказал я и Тайрина удивлённо посмотрела на меня.

— Что ты хочешь этим сказать, летописец Верон?

— Зачем зазря вмешиваться в драму, которая согласно твоим словам должна идти своим чередом. Будучи созданием Вечным я вижу не только причины, но и следствие. Бертран-Майвен часть этой драмы, пусть принимает участие. Если что-то пойдёт не так, можно будет посмотреть, как исправить содеянное и необходимо ли вообще что-то исправлять. Имеет ли смысл вмешиваться в дела тех сфер, которые тебе неподвластны?

— Ты умён, Верон. — Сказала Тасия после недолгого молчания. — Вижу, что не ошиблась выбрав тебя среди миллионов таких же как ты. Следи за ними, я пожалуй последую твоему совету.

Королева теней исчезла также внезапно, как и появилась, а я, незримый летописец продолжил писать. Похоже мне начинает нравиться ощущать себя Живым.

* * *

Ну что, вы хоть немного начали меня понимать? В те времена, когда информация была разрознена мне было легче жить, но когда мозаика сваливалась целиком, я начинал искренне страдать. Уходя из детской я тщательно старался скрыть своё беспокойство, которое впрочем начало потихоньку отступать, когда мы приближались к месту торжественного бала.

Тронный зал эльфийского королевства был не менее поразителен, чем сам дворец, огромное пятиугольное помещение способное вместить невероятное количество народу. По случаю торжества зал украсили огромным количеством магических аксессуаров, видимо ожидались гости не только из королевства но из-за рубежа. В принципе, сегодня я видел уже достаточно много для того, чтобы восхищаться, но всё же королевский тронный зал меня поразил. Вроде бы всё те же живые стены, узоры из переплетённых меж собой растений, живые светильники. Исключение составлял узор на полу. Опять мозаика, только на это раз выложенная из магического кристалла, когда смотришь себе под ноги видишь звёздное небо и огромную лунную дорогу ведущую к королевскому трону. Вдоль дороги рука об руку стоят двое, эльфийка — это видно по гибкому стану, и человек.

Гости действительно уже собрались, кое-где образовались парочки, которые танцевали первый вальс. Была у нас такая традиция, перед началом бала отыграть несколько вальсов для того, чтобы музыканты подготовились к работе. Видимо у эльфов была похожая традиция. Как оказалось я ошибся, танцующих было всего три пары. Юный полуэльф несколько крупного для представителя своего народа телосложения кружился в танце с очаровательной полуэльфийкой из народа Солнечных эльфов Криссталии. Они смотрелись просто восхитительно, юноша уверено вёл свою партнёршу та тихо млела в его руках. Вторая пара была немного необычной, высокий огненно-рыжий парень танцевал с изящной девушкой, которая, да заберёт бездна мои глаза, принадлежала к народу Лаирр. Судя по тому, что я читал, Лаирр были истреблены почти триста лет тому назад. Третий глаз девушки изредка посверкивал, верный признак активации поискового заклинания. Ну а третья пара была самой красивой парой вечера, брат близнец Нильсена, которого я узнал, даже не смотря на благородную бородку и тонкие усики пробившиеся на лице, кружил в танце представительницу народа Светлых. Вопреки всем правилам, он не снял свои доспехи цвета серебра, но тёмный плащ развивался за спиной придавая этакую грацию, да и Светлая смотрелась просто восхитительно: в платье цвета вечернего неба на фоне длинных волос заплетённых в сложную причёску. Я мог бы любоваться ими очень долго, но совершенно случайно рыжий заметил меня и споткнулся на ровном месте. Его глаза округлились до уровня блюдца, он дёрнул полуэльфа за камзол и указал на меня. Его спутница недовольная тем, что их прервали, повернулась в мою сторону и обомлела. Мне очень не понравилось то, с каким изумлённым видом они на меня смотрели. Обычно так смотрят на покойников вернувшихся с того света. Последними ко мне повернулись рыцарь и Светлая. Они восприняли меня более спокойно, но они все подбежали ко мне. Я уже понял, что сейчас произойдёт.

— Экзель, ты вернулся! — рыжий парень хлопнул меня по плечу.

— Экзель, где ты был? — это уже полуэльфийка спросила. — Ты хоть представляешь, как мы за тебя волновались.

— Простите, но вы меня перепутали с вашим другом. Вы уже не первые, кто это делает. — Я виновато пожал плечами. — Моё имя Фьёрн, я странствующий философ и музыкант, волей случая попавший в леса.

— Экзель, да брось придуриваться. Ты что? Это же ты, мы тебя никогда ни с кем не перепутаем. — Бразды переговоров перехватил полуэльф. — Наша клятва заставляет нас чувствовать тебя, твоя кожа пылает, и твоя Сила очень остро нами ощущается.

— И всё-таки вы ошибаетесь. Я не могу быть человеком, которого вы ищете, так что, прошу прощения.

— Но это действительно ты, Экзель. — Теперь голос подал брат близнец Нильсена. — Даже если бы у кого-то ещё и была бы твоя кожа, твои глаза и твоя душа, то вряд ли он бы обладал шрамом, которым тебя наградил Тористан.

Это имя раскалённым стилетом вонзилось в мозг, но я стоически перенёс пытку и не застонал, только суровее сжал губы.

— И всё же, вы ошибаетесь. Не называйте меня этим именем, очень прошу вас. Моё имя Фьёрн, и до сегодняшнего дня я не слышал имя Экзель. Простите, но я не он. — Диамонд явно порывался задать какой-то вопрос, но он был прерван голосом брата близнеца прозвучавшего у меня за спиной.

— Даже не пытайтесь, братья. Экзель потерял память после той битвы, но что самое плохое, он потерял свой дух. Он превратился в труса, который боится найти самого себя. Не правда ли, Экзель? — мне на плечо легла рука моего побратима и в голову ударила кровь. Я перехватил его за запястье и резко дёрнул на себя выворачивая руку, а затем сам развернулся и ударил его ладонью в грудь. Бедолага отлетел от меня со скоростью пушечного ядра и очень не эстетично впечатался в стену.

— Никогда в жизни больше не произносите это имя. Моё имя Фьёрн, и в моей жизни достаточно проблем для того, чтобы влачить на себе ещё и проклятое имя. — Резко развернувшись я отправился восвояси. Меня не останавливали.

* * *

Диамонд помог своему брату и посмотрел вслед уходящему Инквизитору.

— Что с ним случилось? — спросил ничего не понявший Алтенион.

— То, что я вам и сказал. Он потерял память и упорно не хочет её возвращать. Надеялся, что злоба поможет, но… — Нильсен с лёгким кряхтением дёрнул плечом, вправляя вывихнутый сустав.

— И что нам делать теперь? Мы так долго ждали его возвращения, а теперь он совсем чужой.

— Не думаю, любимая. — Диамонд нахмурился. В такие минут он был очень похож на своего могучего отца. — Дайте ему немного побыть одному. Вижу я, что память вернётся к нему очень скоро и совсем не так, как ему хотелось бы.

И хотя Диамонд не был «Видящим», ему поверили. Старший Эгерейя от матери получил редкий дар предугадывать события и уже неоднократно доказывал что его дар необычайно эффективен. Скрипя сердцем друзья были вынуждены согласиться.

* * *

Атмосфера вечера была для меня испорчена безвозвратно. Я устранился с бала оставаясь в тени, наблюдая за происходящим. Не так уж сильно отличаются балы человеческие от балов эльфийских, разве что у эльфов всё более гармонично происходит. Сам бал мне не понравился, от многообразия нарядов Леди Ветров пестрело в глазах, да и их кавалеры оделись так, словно собрались на детский утренник, слишком яркие цвета — слишком пошло. Количество украшений определяющих ранг вообще выходило за рамки. Единственные, кто более менее хорошо смотрелся на балу, это мои побратимы и молчаливые слуги разносившие кувшины с отборным эльфийским сидром и напитком Лиисталь. Бал продолжался довольно долго, но за два часа до полуночи он подошёл к своему апогею. Свадьба была назначена на полночь, такова уж традиция звёздных эльфов — венчаться под звёздным небом. За это время гости успели натанцеваться, познакомиться и отдохнуть. Пару раз музыканты играли нечто зажигательное и приглашённые по такому случаю танцоры исполнили уникальный танец клинков, очень редкий и сложный танец. К моему удивлению к ним присоединился Диамонд, он очень здорово исполнил эту вещь просто кладезь талантов. И вот, когда танцоры отгрохотали свою партию в зале наступила Тишина. Лита поднялась с трона и подняла руку привлекая всеобщее молчание. Лорд Сириин стоял по правую руку от нею с любовью глядя в глаза королевы. Керин с отцовским снисхождением следил за ними со своего места.

— Мои верные подданные, мои друзья, братья, сёстры и просто гости королевства Нольонд, позвольте ещё раз поблагодарить вас. Вы откликнулись на мой зов и почтили своим присутствием в торжественный день. Сегодня мы с Сириином наконец-таки скрепим наш союз пред взором Сильвариса и Сильвен. В мире наступили трудные времена, проклятый среди проклятых продолжает сеять Хаос в наших душах и сердцах принося уродство разрушения миру. Но мы — эльфы Нольонда и мы не сдадимся на поживу врага никогда. Я верю, что наш с Сириином союз и наша девочка принесут миру надежду.

Королеву прервали. Раздались тихие и умеренные хлопки, кто-то аплодировал королеве и аплодировал издевательски. Буквально минуту назад их не было в зале, а тут они выступили словно бы из теней. Эльфы и эльфийки, совсем юные и уже зрелые. Чувствуется, что убийцы, кроме легчайших эльфийских костюмов на них не было ничего, но на поясах и за голенищами сапог угадывались силуэты оружия наподобие гарпунов и метательных кинжалов. Среди банды убийц я углядел несколько лидеров, они поверх костюмов носили Стегай, траурные накидки эльфов, только почему-то мне показалось, что под треугольными накидками много сюрпризов спрятано. Но моё внимание приковал к себе самый главный из наёмников, этот эльф был на голову выше всех остальных и при нём не было оружия, но на нём было кимоно цвета ночи разбавленной кровью. Длинные серебряные волосы этого эльфы струились по плечам и три непокорные прядки падали на глаза. Глаза у эльфа были мёртвы стального серого цвета, тонкие губы были сложены в саркастическую усмешку, и это он аплодировал королеве.

— Браво! Какие громкие и лживые слова, королева Лита. Вижу я, что ты научилась искусству лицедейства в полной мере. Что ж, я рад, что увидел твою ложь в действии.

— Это ты… — король Керин с тихим ужасом посмотрел на эльфа и судя по всему узнал его. — Аластер это ты?

— Здравствуй, Керин, — эльф погрустнел, искренне погрустнел. — Не хотел я, чтобы мы встретились так, особенно если вспомнить всё, что между нами было. Мне жаль.

— Отец, кто это? — Лита с тревогой смотрела на эльфа, мои бойцы подобрались и приготовились к бою, хотя численные перевес был на стороне врагов. Я уже опознал их как врагов.

— Это Аластер Хельтакель, я тебе про него рассказывал. Но я был уверен, что ты погиб.

— Да, Керин, в какой-то мере так оно и было. Иногда я жалею, что Иннох вытащила меня и взяла себе в ученики. Теперь я Великий учитель более известный вам, как Роамирт.

— Ты?! Аластер, молю тебя, скажи что это шутка. — Керин вскочил с трона и подбежал к эльфу, точнее попытался подбежать, один из лидеров взмахнул рукой и Керин отлетел обратно.

— Прости, Керин, я не хотел чтобы та пострадал, тот Хаос, что ты несёшь в себе уже неоднократно спасал наше королевство, но приказ Иннох нерушим. Жители Нольонда! — эльф повернулся к гостям находившимся в лёгком замешательстве. — Моё имя Роамирт и я являюсь Великим Учителем клана Танатос'Акхелос. Волей матери Иннох мы вынесли смертный приговор эльфийской королеве Лите за предательство, а также приговор её отродью, Хаоситке Бертран-Майвен. Мы не несём зла своим собратьям и просим вас не вмешиваться в дела правосудия. Каждый кто поможет мятежнице будет казнён вместе с ней. Что же касается вас, — стальные глаза переключились на моих друзей, — вы тоже связаны с Сыном Разрушения и несёте в себе его суть. Мы не враги Великих Домов, но Маркиз Д'Стар приговорены вместе с остальными. Танатос'Акхелос, во имя матери Иннох! Привести приговор в исполнение!

Теперь я точно знал, кто передо мной стоит. Танатос'Акхелос считались самыми профессиональными и безжалостными убийцами в истории эльфов. Немногие смертные наёмные убийцы отважились бы выступить против неофитов Танатос'Акхелос в одиночку. Отличительной чертой фанатиков касты — это подрезанные кончики ушей. У этого Аластера-Роамирта уши были нормальными.

Но прежде чем началось кровопролитие на сцене возник я. Мне до сих пор кажется, что меня кто-то толкнул в спину заставляя выйти вперёд, потому что вмешиваться я не хотел абсолютно, но когда эльф повернулся ко мне жестом останавливая атаку, я уже понял наша битва была назначена судьбой.

— Охолоди, не имеющий имени. Не стоит омрачать сегодняшний праздник кровью невинных жертв. Вашим соперником стану я. Моё имя Фьёрн!

— Это ты! — в очередной раз прозвучало под сводами зала. Танатос попятились прочь завидев меня старательно пряча глаза, Лидеры закрылись рукавами, и только он смотрел на меня с примесью испуга и лёгкого недоумения. — Ты осмелился прийти в нашу страну и войти в святая святых — во дворец Арамиэль! Какая сказочная дерзость и наглость, Сын Разрушения.

— Не стоит меня так называть, предатели самого себя. Если ты из тех, кто считает меня Экзелем, можешь испытывать разочарование, я не он. Моё имя Фьёрн, я монах потаённого монастыря. — Я не мог умолчать про Харакерст в его присутствии. Сколь не смешно, но этот эльф тоже был монахом и скорее всего уже получившего статус Великого Учителя.

— Значит наш агент не соврал, ты действительно утратил память. Нет, это я спешу тебя разочаровать — это ты Экзель Джемал принёсший разрушение в нашу страну. Ты тот, из-за кого вся эта вакханалия началась. Я рад, что сегодня ты здесь, лучшей награды, чем твоя смерть нельзя и пожелать. И не рассчитывай на честный поединок, отребье вроде тебя его не заслуживает.

Повинуясь жесту своего учителя один из Танатос рванул вперёд замахиваясь кривым кинжалом. Я с ледяным спокойствием наблюдал за приближением смертоносного металла. С громким криком эльф вонзил клинок мне в грудь, хотя правильнее было бы сказать: попытался вонзить, соприкоснувшись с моей плотью клинок сломался. Один из секретов монастыря. Подняв на изумлённого убийцу безжалостные глаза я резко выбросил руку вперёд нанося несколько ударов по секретным точкам. С лёгким хрипением эльф упал на пол конвульсивно дёргаясь, по моим расчётам он должен был умереть от остановки сердца.

— Как ты сумел? Такую извращённую технику боя не преподают в Ордене.

— Если ты не жаждешь честного боя, даже не надейся на пощаду. Я уничтожу каждого из вас. Вы явились сюда в день праздника навязывая своё мнение остальным. Посмотри, подданные не спешат присоединяться к вашему движению.

Это было правдой, те из гостей, кто обладал возможностью колдовать изготовился к бою, ни одна Леди Ветров не попыталась скрыться. Однако Аластер не был обескуражен, скорее его посетило чувство разочарования.

— Глупцы! Вы поддерживаете это Хаоситово отродье. Клан Танатос'Акхелос всегда был верным оплотом власти. Если бы не это проклятье, мы по прежнему служили бы королевскому роду.

— Проклятье? На вас тоже лежит какое-то проклятье? — бразды разговора взяла на себя Лита и эльф повернулся к ней.

— Что ж, я думаю, что ты имеешь право узнать причины нашего гнева. Дело в том, королева Лита, что много веков назад наш клан был основан мятежными Хаоситами, которые хотели покинуть путь «Золотого Лорда». Но случилось так, что Сатурн Ардаэль Ниистар, чьё имя будет проклято навеки, не очень-то хотел нас отпускать, он проклял наш Орден таким образом, что появление поблизости Апостолов Хаоса трансформирует нас в тех, кем мы когда-то были. Нас спасла эльфийская магия королевы Рэвелланды она оградила нас от проклятья привязав к трону. Это было не слишком честно, но всё же справедливо, клан Танатос под влиянием Сатурна был Орденом мясников, а под рукой королевы мы стали оплотом мира. Но в тот день, когда ты явилась в наш лес проклятье взялось за нас в полной мере. Ты принесла в себе отродье, которое положит конец Нольонду. Каждый Танатос будет сражаться до тех пор ты, твоё отродье и твои друзья не будут уничтожены.

— Молчи, подонок! — зарычал я, кровь прилила к лицу. — Я никому не позволю так называть Майвен. Моли меня о пощаде, или приготовься умереть.

— Быть посему! — эльф несколько раз повёл плечами и встал в привычную мне боевую стойку монаха. — Готовься умереть, Сын Разрушения. Дети клана, выполняйте приказ священной матери Иннох! Убейте всех, кто встанет между вами и нашей целью!

С рычанием я бросился в бой но предотвратить безумие уже не мог. С боевыми кличами противники извлекли на свет божий своё оружие и бросились в бой, но и мои головорезы были наготове и встретили врага достойно. Что-то во мне шептало, что мои братья справятся и сами, а мне надо сосредоточиться на бое с Аластером. Эльф оказался не только опытным бойцом, он не соврал, кто-то посвятил его в Великие Учителя и теперь он сражался так, как сражался бы любой настоятель монастыря вроде Харакерста.

Мы кружили друг напротив друга осыпая ударами, но ни он ни я не могли пробить оборону друг друга. Великие учителя не сражаются Силой их Сила — это воля. Но для меня этот эльф не был противником, я видел его как предателя и правила чести в моём понимании не распространялись на него. В какой-то момент поединка я призвал в свои руки Хаос и очередной удар достигший цели проник сквозь плоть разрывая несколько астральных и физических связок. Роамирт отшатнулся от меня из разорванного плеча хлестала кровь. Он с ненавистью сплюнул и оглянулся. Битва шла полным ходом, но отнюдь не в пользу Танатос'Акхелос, мои головорезы теснили учеников, несколько лидеров дымящимися трупами лежали позади.

— Сдавайся, Роамирт. Я не буду убивать тебя, если ты сдашься на суд королевы.

— Не выйдет! — эльф снова посмотрел вниз и почему-то улыбнулся. Я скосил глаза и увидел нечто странное. К Лите бежал Адел, с головы до ног забрызганный чужой кровью, в руке он держал огромный арбалет. Вот он наклонился к её лицу и что-то прошептал. Лита испуганно вскрикнула и бросилась к дверям. Адел не теряя времени присоединился к принцессе.

— Ну вот и всё, Экзель Джемал. Сейчас мать Иннох как раз убивает это отродье.

— Что ты сказал?! — в висках моих снова предупреждающе застучало, гнев начал захлёстывать меня с головой. — Никто не посмеет прикоснуться к Майвен, ты понял меня?!

— Поздно! Власть Иннох абсолютна, а когда она покончить с дочерью, Адел закончит с королевой.

— Адел? Адел предатель? Он предал свою королеву?! — кровь всё быстрее и быстрее бежала по венам, глаза начал застилать такой знакомы мне золотой туман.

— Он принял единственное верное решение во всей этой истории. Теперь приготовься и ты, Джемал.

— Моё имя Фьёрн!

Я снова попал во всласть «Золотого Лорда» вмешавшегося в ход событий внезапно, как впрочем и всегда. «Золотой Лорд» смеялся и на этот раз в его смехе чувствовалось торжество.

«Ты ведь это почувствовал «Фьёрн»? Насладись гневом и ненавистью, посмотри на картину гибели клана Танатос'Акхелос и поучаствуй в ней».

На этот раз я вступил в бой не щадя ни себя ни своего врага. С такой горячей головой нельзя лезть в бой, слишком глупо и несолидно для Великого учителя, однако судьба в этот день была явно на моей стороне, Аластер сражался хуже, возможно моё заклинание нанесло более серьёзную рану, чем он ожидал. Но он всё моё внимание привлекал к себе не позволяя отправиться на выручку Лите. У моих друзей дела тоже шли не лучшим образом, Танатос перегруппировались и теснили ребят в угол, Инквизиторская магия плохо действовала на Хаоситов, а Танатос пользовались силой своего врага.

— Вот и конец, Инквизитор Разрушения, — прошептал Роамирт и улыбнулся. — Иннох уже подобралась к отродью.

— Запомни, — прорычал я приближаясь вплотную к нему перехватывая руки выворачивая запястья. — Отродья — это вы, некогда вставший на путь Хаоса и посчитавшие, что ради своего спасения можно отнять жизнь у того, кто ей заслужил больше чем вы все вместе взятые. А она — единственная надежда вашего Нольонда.

Аластер хотел бросить что-то язвительное, но резко переменился в лице. Глаза резко остекленели, а улыбка таяла словно вода, превращаясь в гримасу ужаса. Он резко выдернул руки из моего захвата и схватившись за голову взвыл: — Матриарх Иннох! Нет!!!

Многоголосый стон эльфийских убийц вторил ему. Происходило что-то ужасное, эльфийские убийцы катались по земле схватившись за голову и завывая не хуже Баньши. Минуту назад они выглядели могучей силой с которой следовало считаться, а теперь их можно было только пожалеть. Похоже Матриарх Иннох погибла, но вздохнуть с облегчением не удалось, в голове прозвучал взволнованный голос Бертран: — Папа, тут Адел. Он сошёл с ума. Помоги пожалуйста.

Аластер всё ещё вертелся возле меня и не теряя времени я отпихнул его в сторону бросившись к королевскому трону. Король уже пришёл в себя, мои головорезы помогли ему подняться и мое приближение он встретил радушным кивком.

— Благодарю вас, Фьёрн. Вы не представляете какую услугу… — но я бесцеремонно перебил короля.

— Немедленно за мной. Адел сошёл с ума. Это он предал вас и помог врагу. Похоже сейчас они в комнате Бертран.

— Что? Немедленно за мной. Мальчики присмотрите за остальными и позаботитесь о раненых Похоже они уже не опасны.

С этими словами Керин бросился к выходу, а я вслед за ним.

* * *

Королева Нольонда за сегодняшний день три раза была на пороге смерти. Первый раз это произошло, когда гонец сообщил о возвращении Экзеля, второй раз, когда она увидела Бертран в объятьях отца, но этот раз грозил стать последним. Когда Танатос'Акхелос появились на балу, Лита вся напряглась, особенно, когда в предводителе врагов Керин узнал своего лучшего друга, но вмешательство Фьёрна-Экзеля подарило надежду.

Но в самый разгар схватки к королеве прибежал верный страж и стары друг, Адел Сильварэс.

— Беда, ваше величество. Пока эти негодяи пробирались во дворец, кто-то открыл внутренние покои. Ужасные вести, похоже Матриарх Иннох владыка клана приближается к вашей дочери. — Лита смертельно побледнела. — Нам нужно спешить, пока не случилось непоправимое. Идёмте!

Ни секунды не задумываясь Лита бросилась вслед за Аделом. Меня насторожило его поведение ещё до того, как они подошли к детской комнате Майвен. Адел шёл по дворцу уверенно, ничего не опасаясь, Танатос его тоже словно не замечали. Вскоре они достигли своей цели, Лита влетела в детскую словно вихрь и испуганно замерла.

Возле кровати Бертран стояла высокая эльфийка с ног до головы облачённая в чёрный боевой костюм, такие использовали Ниндзя и тайные Ассасины. Даже я вздрогнул, когда увидел бездонные чёрные глаза повелительницы убийства. Её лицо было скрыто от взора шёлковой маской, но похоже, что она улыбнулась. Правую руку Матриарх направила на Бертран, которая искренне притворялась спящей. Судя по всему Матриарх приготовила опасное заклинание, и готовилась применить его при возникновении угрозы.

— Я знал, что ты придёшь, Лита. Стоит только пригрозить твоему отродью и ты уже срываешься с места. Не дёргайся и держи руки так, чтобы я их видела.

— Отойди от моей дочери, сука! — Лита действительно протянула руки в каждой ладони возникло по мерцающей сфере. — Отойди, если не хочешь, чтобы я тебя испепелила.

— Правда? Мы ударим одновременно, девчонка, ты убьёшь меня, а я уничтожу отродье. Вполне выгодный размен, особенно если учесть, что я всё это сделала только для того, чтобы убить её.

— Скажи мне, Иннох, сколько будет продолжаться это безумие? Когда вы оставите мою дочь и меня в покое? Мы сражаемся с Сатурном, укрепляем королевство, а вы вместо того, чтобы помочь нам работаете на врага!

— О нет, Лита Ла'Эль, мы работаем на будущее. Тебе не удастся остановить меня, а мои мотивы всегда будут загадкой для непосвящённого. Давай закончим этот фарс и умрём все вместе. Во имя будущего поколения, если можно так сказать.

— Ты забываешь, что нас здесь трое. Адел. Если эта сука шевельнётся, убей её. — Воин не ответил, он пустыми глазами смотрел на происходящее. Вот он взвёл арбалет, но направил он его не на убийцу, а на свою королеву. Магический болт засиял в сантиметрах от тела Литы. — Адел, что ты делаешь? Ты сошёл с ума?

— Он делает то, что ему приказала я, глупая девчонка. — Иннох рассмеялась. — Ты взошла на престол даже не зная, какие демоны терзают души твоих подданных. Какая же ты королева, Лита?

— Адел, одумайся, пожалуйста! — эльфийка не желала слышать убийцу и смотрела только на воина. — Вспомни, Адел, ты клялся защищать королевство, хранить королевскую семью. Ты предаёшь меня ради своего врага?

— Прости меня, Лита. — Адел говорил мёртвым потерянным голосом, в нём уже не было жизни. — Я помню мои клятвы королевской семье Нольонда, но так же я помню клятву, которую принёс в тот день, когда мой брат умер по твоей вине.

— По моей вине? Адел, одумайся! Это был Сатурн, он пришёл сюда и подчинил Гилтариса.

— Он пришёл сюда за твоим отродьем, Лита. Он пришёл за Бертран. Её присутствие ослабило барьер и теперь Хаоситы свободно пересекают наши границы. Я нашёл способ восстановить барьер, для этого мне пришлось заманить Иннох, а теперь я положу конец вам всем.

— О чём это ты бормочешь, раб? — Матриарх нахмурилась. — Надумал предать меня? Даже не пытайся, я убью тебя раньше, чем ты успеешь начать колдовать.

— Ты такая дура Иннох. Мне ещё отец рассказывал, какая ты бездарность. Неужели ты не додумалась до всего сама? Подумай, почему это в столь важный день, в самом сердце Нольонда, во дворце не дежурит стража, твои птенцы не встречают сопротивления, а маги не спешат на выручку? Я собрал во дворце Хаоситов и приверженцев королевы Литы, потому что моё заклинание уничтожит само дворец. Все простые и не замешанные в эту гнусность братья сегодня гуляют по столице даже не подозревая о моей жертве.

— Значит вот, что ты задумал, дерзкий мальчишка. — Матриарх была в ярости. — Что ж, план просто великолепен, но как я уже говорила ранее, прежде чем ты начнёшь колдовать, я выброшу твой бездыханный труп за дворцовую ограду.

— Да ты действительно идиотка, Иннох. Ты ведь даже не поняла, почему я предложил тебе встретить Литу здесь. Неужели ты веришь, что твоей жалкой силы хватит против ребёнка, от которого в ужасе бежал наш заклятый враг? Бертран, ты просто умница. Посмотри, Иннох, твоё заклятье погашено.

— Какого… — Матрона изумлённо смотрела на свою руку, заклинание развеялось, а через секунды убийца завизжала, её тело исчезало рассыпаясь мелкой пылью. Бертран открыла глаза и направила длань в сторону Матриарх, продолжая чёрное дело. — Отродье… — Это последнее, что успела прошептать Иннох перед тем, как её тело рассыпалось горстью пепла.

Бертран хмыкнула и встала с постели. На фоне окружающего Хаоса она выглядела такой юной и беззащитной, но в чём-то Лита была права, её дочь очень хорошо умела убивать и делала это без малейшего сожаления или злобы. Адел направил на неё арбалет и прошептав: — Я должен. — Дёрнул крючок.

Магический болт полетел в сторону девочки, но был отброшен в сторону небрежным взмахом руки. Бертран осуждающе покачала головой и погрозила пальчиком, мол: не надо.

Дальнейшее развитие событий я представлял себе несколько иначе. Второй болт возник в желобе моментально, тетива оказалась натянута, палец снова лежал на спусковом крючке, только теперь Адел целился в Литу.

— Даже не пытайся, Бертран. Я умру так или иначе, но если ты вмешаешься твоей матери конец. С такого расстояния стрелу не погасить даже Богу. Лита отойди пожалуйста к стене и не делай лишних движений.

— Адел, что ты делаешь? — Лита повиновалась и боком прошлась вдоль стены к дальнему концу комнаты. — Прошу тебя, одумайся! Это какое-то безумное наваждение.

— Нет, Лита, никакого наваждения! — Адел начал проявлять эмоции, лицо побледнело от гнева. — Я поступаю так, как должен был поступить ещё на границе в тот проклятый день. Ты и твоя дочь несёте несчастья. Прости меня Бертран, но я это знаю.

— Что с тобой произошло, Адел? Ты всегда был верен мне, я знала, что могу тебе доверять. Как ты можешь сдаваться теперь?

— Сдаваться, Лита? С момента твоего возвращения я испытывал постоянную боль и делал вид, что ничего не происходит, но мне было больно начиная с того момента, когда ты вернулась в лес и привезла нам проклятье!

— Адел, ты и сам знаешь, что я не хотела такого. Я мечтала, что однажды Экзель станет моим мужем, хотела, чтобы Майвен была счастлива.

— Уже не важно, Лита. Я никогда не смогу тебя простить. Проклинаю тот день, когда ты покинула наши леса и впервые попала в Орден, я потерял тебя тогда.

Лита недоумённо взглянула на Адела, словно спрашивая, что тот имеет в виду, мне тоже было не совсем понятно, о чём идут речь, но дверь в очередной раз отворилась пропуская внутрь Керина и Экзеля.

* * *

Мы успели практически вовремя, но картину застали более чем нерадостную. Возле кровати стоит Бертран с нейтральным выражением лица поглядывая на Адела, который в свою очередь стоял в дальнем углу комнаты направляя арбалет в сторону королевы. Болт был насыщен магией и мы все прекрасно понимали, что случиться с Литой, если он выстрелит в упор.

— Адел, прошу тебя, во имя всего святого, остановись! — Керин начал переговоры позволяя мне оценить сложившуюся ситуацию.

— Не пытайся переубедить меня, Керин, а ты, Сын Разрушения не думай даже о колдовстве. Я уже активировал заклинание, если моё сердце остановиться, или прервётся дыхание, дворец и все кто в нём находятся, сгорят в пламени Хаоса.

— Во имя всех богов, Адел! — Керин смотрел на своего друга и поражался перемене произошедшей в нём. — Ты совсем лишился ума! Вспомни те дни, когда мы с тобой сражались на границах королевства защищая нашу любимую Эстель. Мы были верны нашей дружбе и клятве. Как же ты можешь предавать всё это, особенно теперь, когда наше королевство встало на ноги? Неужели ты забыл с каким самопожертвованием погиб Гилтарис?

Керину не следовало так разговаривать с безумцем, Адел резко перевёл арбалет на него и болт отправился в полёт. Я не мог поймать стрелу в полёте, поэтому попытался слегка замедлить её, тем не менее болт вошёл правое плечо Керина и вылетел с другой стороны. Меня обдало фонтаном крови, похоже Адел попал в жизненно важную зону, но воспользоваться его выстрелом не удалось, волшебный арбалет перезарядился сам и снова смотрел в сторону Литы.

— Встало на ноги? Королевство встало на ноги ты говоришь, Tais? Ты отвратительный король, Керин. Что в нашем королевстве встало на ноги с её приходом? — Адел демонстративно ткнул пальцем в сторону Бертран. — До её рождения мы жили спокойно, враг почти не пересекал границу, Эстель и мой брат были живы. Что теперь? Когда мой брат пал в битве мне пришлось взять на себя бремя заботы о солдатах. Каждый день с появления этого чудовища мне приходится закрывать глаза очередному брату или сестре. Ты Это подразумеваешь говоря о том, что королевство встало на ноги?!

— Это не наша вина, Адел. Никто не знает откуда Сатурн взял такую Силу и каким образом проломил барьер.

— Маленькая поправка, Лита. Сатурн Ардаэль Ниистар стал сильнее за счёт Хаоса. А всё ты, проклятый, — эльф с болью посмотрел на меня. — Это всё твоя вина Сын Разрушения!

— Я настоятельно рекомендую вам не путать меня с Экзелем Последний раз повторяю, имя мне Фьёрн.

— Замолчи! — эльф топнул ногой. — Мало того, что ты натворил, так ты ещё смеешь лицемерно скрывать своё лицо. Это ты Экзель Джемал и не смей отпираться. Смотри сам. — Одной рукой эльф умудрился удерживать арбалет, а вторую руку он протянул ладонью ко мне и в ней вспыхнула золотая сфера. — Только в присутствии могущественного Хаосита эта сфера могла достичь таких размеров и сил. Ты Сын Разрушения и я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал с моей мечтой. Этот бедный ребёнок мог бы быть счастлив, но — она плоть от плоти кровь от крови твоё отродье!

В этот момент я окончательно перестал хоть что-то понимать. Бертран говорит, что я её отец, Лита и Сириин утверждают обратное. Какого дьявола здесь происходит?

— Пока барьер работал мы были в безопасности, но Сила Бертран поглощает остатки защиты, иного объяснения я не нахожу. — Адел снова взялся за Арбалет, но Керин в очередной раз вмешался в разговор. Он хрипло кашлял зажимая раненое плечо рукой и отхаркивал кровь, но всё ещё сражался.

— Адел, какой же ты глупец. Дипломированный магистр-жрец и говорит такие глупости. Неужели ты не понял, что барьер слабеет из-за меня? Я уже стар, половина моей души сожжена этим барьером, вторая изранена жизнью, моё тело чахнет, я чувствую, что затухаю, а вместе со мной умирает и защита леса. Только Бертран и Лита несут мне надежду, в них моя любовь Не глупи, Адел, остановись, пока ещё не поздно.

— Поздно, Керин, это заклятье уже пришло в движение.

— Я ничего не понимаю — Ваш покорный слуга несколько раз мотнул головой. — Кто-нибудь может мне объяснить, кто такая Бертран и кто её отец, этот ваш Экзель или всё же Сириин?

«Ты, папа. Только ты». Мысленно прошептала Бертран, Лита с Керином молчали, а я смотрел в глаза эльфийскому безумцу и ждал его ответа. Эльф долгое время молчал, словно над чем-то раздумывал, а потом немного грустно улыбнулся.

— Её отец Сириин, но обучаясь в Ордене вы с королевой дали клятву, которая связала вас и разделив с ней душу и тело ты заразил её своим Хаосом, а она заразила ими Бертран.

— Неправда! Это грязная ложь! — возмутилась моя дочка.

— Знаешь, Лита почему я это делаю? — совершенно внезапно спросил Адел уставшим голосом.

— Потому что ты спятил, Адел. Ты свихнувшийся эльфийский жрец взявший в заложники свою королеву.

— Скажи мне, королева эльфийская, уж если ты такая мудрая правительница то должна знать ответ на мой вопрос. Как эльфы Нольонда называют Сатурна помимо Врага и Повелителя Ненависти и Разрушения? — Лита наморщила лоб и промолчала. — Не знаешь? Позволь я скажу тебе. Иначе его называют Владыкой Отчаянья и Сеятелем Бесплодия!

— Адел? — Керин кажется начал о чём-то догадываться и на его лице проступило понимание граничащее с ужасом. — Так вот оно в чём дело.

— Да, Керин, именно в этом. Когда Сатурн пришёл в лес он не ограничился простым убийством и разрушением — Нет! — он пошёл гораздо дальше. Многие эльфы побывали в его плену, он обращался с ними достойно, почти так же как обращался бы с пленными Аркасан третий, но не думай, что в нём проснулось благородство. Он проклял нас, очень многих из нашего рода и поколения «старых» эльфов пришедших вместе с Рэвелландой Ла'Эль. Мы потеряли самое дорогое из того, что у нас есть. Он лишил наших отцов возможности зачинать детей, а матерей вынашивать и рожать их. Это объясняет всплеск рождения полуэльфов и огромное количество внебрачных детей, Керин.

— Адел… — Лита была в ужасе. — Но почему же ты не рассказал нам об этом сразу?

— Не рассказал?!! — Адел так сильно сжал арбалет, что тот жалобно затрещал. — Я приносил тебе прошения и предложения о реформации наших жреческих школ и Орденов, но они были похоронены под гнётом военных указов возникших с появлением твоей дочери! Ты взошла на престол после того, как твоё отродье убило Эстельеру и похоронила её работу, на которую она потратила остатки своих дней. Ты хоть понимаешь, что происходит с нашим лесом, Лита?! У нас не рождаются дети, те что рождены владеют только крохами таланта присущего нашему народу и сбегают учиться в Инквизицию, даже одарённые бегут из страны. Когда Эстельера была жива в нашей стране была стабильность, мы возрождали наш мир, не был таких конфликтов. Подумай, Лита, на полмиллиарда жителей Империи приходиться всего полтора миллиона эльфов! Полтора миллиона, Лита! Эта цифра был мне известна до рождения Бертран. Теперь нас осталось миллион семнадцать тысяч. Каждый день получая доклады о потерях я терял остатки разума не способного вынести открывшейся передо мной картины. Мы обречены, Лита. Моё королевство, которое я хранил всю жизнь обречено на смерть из-за тебя, отродья и этого ублюдка!

— Адел, но почему ты не попытался нам просто объяснить? — подал голос Керин. — Мы же всегда были братьями, когда у одного были проблемы остальные бросались на выручку. Что изменилось, Адел?

— Знаешь, я всегда мечтал о ребёнке, о дочери, которая принесёт старому эльфу счастье. Керин мне четыреста лет всего, а я чувствую себя стариком. Но Лита сгубила всё, и чтобы ты там не говорил про барьер, но когда остатки Экзеля и его команды отойдут в историю, «Золотой Лорд» потеряет всякий интерес к нашему миру. Давайте же закончим этот фарс, Лита. Elelhen Ambush.

Я узнал это заклинание, хотя до сих пор лично не сталкивался с ним в действии. Адел не соврал, оно было способно разнести в звёздную пыль дворец со всеми обитателями, но кто бы ни дал ему это заклинание эльфа немного обманули, такие как я и Бертран не только не пострадали бы от него, но и могли стать гораздо могущественнее. Но долго размышлять над этим не удалось, голос Бертран прозвучал в моём разуме: «Папа, нарушь его концентрацию. Я сломала заклинание и оно всё сделает само. Отвлеки его».

И мы снова немного опоздали. Керин не смотря на свою рану бросился вперёд.

— Не делай этого, Адел, ты всё погубишь!!!

— Отец!!! — завизжала Лита, а я бросился вслед за наставником.

Слишком поздно, Адел рефлекторно вскинул арбалет и болт с лёгким шипением вошёл в живот Керина вылетая с другой стороны. Наставник завалился на бок и рухнул к ногам побратима, которые отбросил арбалет и в ужасе прошептал: — Что я наделал?

Я врезался в него на полном ходу отбрасывая назад, эльф не удержал равновесия и рухнул как подкошенный. Раздался лёгкий свист, как будто кто-то выстрелил из лука и эльфийскую фигуру охватило золотистое сияние.

Теперь можно было не торопиться, я склонился над раненым чтобы осмотреть рану и узнать могу ли я помочь. Рана была глубокой и очень серьёзной, но похоже король эльфийского леса обладал невероятной живучестью. Королева на негнущихся ногах сделала несколько шагов в нашу сторону, но была мною остановлена.

— Не волнуйтесь, ваше величество, я позабочусь о его ранах.

— Адел… отец. О богиня звёзд, за что? — всхлипнула Лита и я не выдержал. Встав на ноги я влепил королеве лёгкую пощёчину.

— Ваше величество, не надо истерик. Я позабочусь о вашем отце, а вы позаботьтесь о своём друге, мне кажется, что ваша поддержка ему необходима.

Заклинание медленно но верно пожирало своего Хозяина. Сначала оно должно было выжечь всю магическую силу, а затем превратить тело в горсть искрящегося пепла. Адел Сильварэс поступил не слишком умно, но в отличие от Ноэля, он сделал это искренне надеясь на спасение своей страны. Может быть это не правильно, но у меня не повернулась бы рука осудить его за это. К тому же наказание оказалось и без того суровым. Я примерился к лежащему на земле Керину для того чтобы перенести его, но мне на помощь в очередной раз пришло божественное провидение в лице Сириина и моих братьев. Битва для них была нешуточной, Нильсену пришлось перевязать руку, а у Диамонда была рассечена щека.

— Ваше величество! — Керин склонился над наставником бесцеремонно отпихнув меня в сторону и провёл поверхностный осмотр.

— Нильсен, Диамонд, помогите отнести его в лечащие палаты, а я позабочусь о Лите.

— Не стоит, лорд Сириин — Я отрицательно покачал головой указывая на Адела. — Мне кажется, что королеве стоит побыть наедине со своим сбившимся с пути другом.

Сириин вопросительно посмотрел на Литу, та несколько раз заторможено кивнула. Я помог друзьям взяв Керина за ноги и мы ни слова ни говоря покинули комнату.

* * *

Чем дальше я наблюдал за жизнью Экзеля Джемал, тем острее и глубже я воспринимал сокровенный смысл некоторых событий. Жизненная драма этого создания и его ближайших друзей заставила меня задуматься, Я был первым Летописцем, которого наградили чувствами, и в какие-то минуты я искренне сострадал. В тот печальный день и грустный час королеве предстояло проститься с ближайшим соратником, но разговор состоявшийся между ними принёс много необычных сюрпризов.

Лита тихонько ступая подошла к лежащему воину и присела возле него на колени. Некогда сияющие глаза Адела были затуманены, но он всё ещё видел и вполне осознавал происходящее. Королева бережно провела рукой по волосам и изнеможённому лицу такого близкого эльфа оказавшегося так далеко. Некоторое время они провели именно так — в молчании, которое не нарушала даже Бертран исподлобья посматривающая на мать.

— Лита, всё получилось так глупо. Эстель была права, Хаос ослепляет и приводит к безумию. Ты наверное ужасно сердишься на меня

— Глупый. Адел, ну какой же ты глупый, — Лита тихонько всхлипнула. — Ну почему же ты просто не поговорил со мной? Возможно мы бы нашли выход.

— Лита, а что я мог тебе сказать? Давай избавимся от твоей дочери и уничтожим Сатурна? Ты так себе это представляешь? Нет, родная, меня безумие захлестнуло с головой. Должен заметить я совсем потерял здравый смысл. Я потерял эльфийскую гордость.

— Но ты всё же проявил выдержку, — возразила Лита. — Почему ты не сказал Экзелю правду? Одно твоё слово и бремя лжи было бы сброшено. Что тебя остановило?

Долгое время эльф не отвечал, он пристально смотрел на свою королеву, и улыбался. Лита слегка нахмурившись скосила глаза пытаясь понять, что так привлекло внимание вельможи, но так ничего и не обнаружила. Однако Адел пришёл к ней на помощь.

— Я так рад, что ты всё ещё носишь Эльмир Я так счастлив. — Дело в том, что с самого детства у Литы на шее висел небольшой медальон, пятилистник изготовленный эльфийскими чародеями из чистого серебра. Лита дорожила им сильнее чем всем остальным, потому что это был первый подарок той, кого она считала своей матерью, как позже выяснилось принцессы Иллемеранэль.

— Да. Это подарок от тётушки Иллемер. Я никогда не снимала его, он был и остаётся самым ценным подарком из тех, которые мне дарили.

— Знаешь, — Заклинание почти уничтожило магическую силу и уже начало потихоньку преобразовывать плоть эльфа, процесс этот болезненным не был, но всё равно тяжело распадаться на составные части, — а ведь это был наш с ней подарок для тебя.

— Что? О чём это ты, Адел?

— Это было страшной тайной, но теперь, когда мой род прерван я имею право рассказать. Иллемеранэль была моей двоюродный сестрой, но я всегда любил её больше чем просто сестру…

Видит Вечность, эта новость стала неожиданностью даже для меня. Адел и Иллемеранэль сожительствовали, хотя кровосмесительные союзы были строжайше запрещены эльфам. Силы воина стремительно убывали, но он успел вспомнить немало счастливых моментов из своего прошлого.

— Адел, но как же народ? Неужели никто не знал?

— Никто кроме Гилтариса. Он сострадал нам, скрывал это даже от Эстель, но мы не могли осуществить нашу мечту, Иллемер не могла подарить мне ребёнка. А потом в наш дом пришла война. Сатурн извратил всё, он уничтожил моё будущее проклятьем Бесплодия, а мою любимую страшно изуродовал. После того, что он с ней сделал, даже человеческие отбросы не согласились бы взглянуть на неё, он сжёг её лицо, вырвал глаз раскрошил руку, а я не смог её бросить, слишком сильно любил. Тогда Эстель поняла, что происходило между нами. В иное время она сама казнила бы нас обоих, но получив эту рану она смогла понять. Мы строили нашу жизнь дальше, но моя Иллемер таяла до тех пор, пока ты не родилась.

— Я? А при чём здесь я? — Лита была смущена и сбита с толку.

— Эстель отдала тебя на воспитание Иллемеранэль и моя сестрёнка ожила. Мы растили тебя, как родную дочь, но у нас был уговор, до пяти лет ты воспитываешься с нами, а потом тебя отдают тем, кто в последствии стали для тебя «Человеческими родственниками». Мы страдали, Лита, но понимали, что так нужно, лес всё ещё был неспокоен. Мы с Иллемер высылали тебе подарки, но в одном она соврала… — Адел улыбнулся, тлен уже коснулся живота, ноги эльфа исчезли в пасти заклятья. — Это я создал для тебя Эльмир, а она зачаровала. Я выбрал пятилистник — символ надежды.

— Так это был ты? — Лита была изумлена. — Я помню, помню тебя.

— Вот видишь, — Адел улыбнулся, но тут же придал своему лицу суровость.

— Когда ты появилась на границе в тот роковой день, я тебя не узнал, ты возмужала, стала сильнее, но что-то изменило тебя. Я был так сильно разочарован видеть, во что ты превращаешься под воздействием Силы. Но знаешь, теперь я начинаю верить. Я начинаю верить, что у тебя получиться справиться с королевством. Ведь в детстве ты так чудесно улыбалась…

Речь Адела становилась путаной и бессвязной, заклятье добралось до его разума, но в его действие вмешалась маленькая эльфийка. Бертран неслышно подошла и встала рядом с матерью. Её глаза встретились с глазами умирающего Адела и мутный взгляд снова прояснился.

— А ты сердишься на меня, маленькое отродье? — усмехнувшись спросил я. — Я ненавижу твою силу, хотя справедливости ради следует признать, что тебя я всё же уважаю.

— Мне незачем сердиться, дядя Дел. Глупость не должна сердить меня, а благоглупость достойна только сочувствия. Я сочувствую тебе. — Эльф некоторое время помолчал задумавшись о чём-то, но Бертран не могла долго удерживать это заклинание.

— Что ж… Возможно я ошибался на твой счёт. Керин умрёт, а вместе с ним умрёт барьер. Моя страна падёт пред мощью войска Сатурна.

— Не падёт. До тех пор, пока в этой стране живёт хоть один эльф Нольонда я буду сражаться за неё, а войска ничтожного бога меня не смущают. — Ответ Бертран был несказанно дерзок, за тот вечер она удивила меня несколько раз, слишком уж чуждо звучали такие слова из уст малышки двух лет отроду. Но эти слова пробудили пламя в угасающей душе.

— Убеди меня, Бертран-Майвен. Моя сестра погибла благословляя тебя — свою убийцу, мой брат последним именем назвал тебя, а не меня. Они увидели и поверили. Убеди меня, дьявол тебя побери, что они были правы!

Бертран кивнула и наклонилась к самому лицу Адела. Лита всё ещё смущённая происходящим смотрела на то, как Бертран гладит по лицу такого родного ей эльфы и смотрит ему в глаза. На мой взгляд, ничего необычного не происходило, но Адел распахнул глаза и тихонько ахнул. Что же такого показала ему Майвен?

— Теперь сам решай, дядя Дел.

— Верю. Теперь верю, Бертран. О как же мы слепы. — Жизнь покидала Адела всё стремительнее, теперь и Бертран не могла остановить пляску смерти, но почему-то эльфийский воин совсем не грустил. — Поклянись, Бертран. Поклянись, что будешь править этим королевством мудро и сумеешь сохранить единство и гордость всех эльфов. Поклянись!

— Клянусь, дядя Дел, я сделаю так, как ты просишь. Моё королевство воспрянет и уничтожит врага.

— Тогда прими мой последний совет… У твоей матери нет союзников внутри страны, те, кто проявляет лояльность либо делает это во славу Керина, либо во имя Сириина. Ты не нажила себе друзей, Лита. Если Керин умрёт, власть начнёт ускользать, не допусти этого. Ты сможешь, Бертран, но помни твоё умение убивать плохой советчик и помощник в таком деле. Завоюй любовь и верность своих подданных добрыми делами… Меч не к лицу такой прекрасной принцессе… — Адел хотел сказать что-то ещё, но его взгляд остановился на Лите, губы тронула лёгкая улыбка и эльф умер. Несколько секунд Бертран пристально смотрела на своего несчастного дядюшку, и поняв, что он ушёл Майвен позволила заклинанию закончить работу, тело Адела растаяло оставив привкус горечи.

Мать и дочь остались вдвоём. Лита пристально вглядывалась в глаза своего ребёнка, Бертран в долгу не оставалась, взгляд зелёных очей пронзал до глубины души.

— Милая, я должна, понимаешь? То что произошло с Аделом только доказывает это. Я должна выйти замуж за Сириина.

— А как же мы с отцом, мама? Ты понимаешь, насколько это больно? Он совсем утратил себя, а то, что ты хочешь делать положит конец любым возможностям объединения. Мама остановись, пока не поздно.

— Хорошо, я остановлюсь, — внезапно согласилась Лита, но Бертран не успела порадоваться. — А что будет дальше, Майвен? Мы покинем нашу родину, оставив её на умирающего отца? Мы бросим наш народ и вернёмся к Экзелю? Мы уничтожим Конклав Ордена и снова войдём в Инквизицию? Ты этого хочешь?! Бертран, проснись! У нас нету возможности вернуться, по крайней мере сейчас. Если ты готова на всё для того чтобы сбежать, — Лите нелегко дались следующие слова, — что ж, беги. Я верю, что ты способна покинуть народ в такой час, а я — Нет.

Бертран ничего не сказала матери, я не мог понять причин её молчания до тех пор, пока по щеке девочки не скатилась первая слеза. Невероятное зрелище, Бертран разрыдалась, в конце концов ей было всего два года. Материнское сердце не могло долго выдерживать детские слёзы, Лита присела на краешек кровати и прижала плачущую Майвен к своей груди.

— Девочка моя, прости меня за это. Ты сама знаешь, что я хотела бы видеть на месте Сириина Экзеля.

— Неправда. Ты любишь его. — Ядовито выдавила она.

— Да, я люблю Сириина, но не так как твоего отца. Никого я не смогу любить так, как любила Экзеля. Прими это, молю тебя. — Долгое время я слышал только всхлипывания дочери и тихие вздохи её матери.

— Мама, позволь мне поговорить с отцом до начала этой чудовищной свадьбы, пожалуйста. Если я не сделаю этого сейчас, то потеряю его навсегда.

— Бертран, я… — Лита запнулась и бросила взгляд на то место где умер Адел. — Хорошо, родная моя, можешь сделать то, что ты хочешь но при одном условии. Ты не скажешь ему ничего такого, что могло бы в будущем повредить нашему королевству.

— Спасибо, мама! — этот ответ убедил королеву лучше любых других слов. Лита поцеловала свою дочь вы направилась к выходу.

* * *

Мы отнесли Керина в эльфийские палаты исцеления, место в котором могучие лекари обучали своему искусству юных неофитов. За короля взялись лучшие целители Нольонда, а нам оставалось только наблюдать. Мы ждали около получаса, за это время я успел переброситься парой фраз с Сириином рассказав о том, что знал сам. Эльфийский принц искренне поблагодарил меня и в этот момент к нам вышел старший целитель.

— Ну, что? Как он? — спросил Нильсен, а мы все уставились на целителя в ожидании ответа.

— Плохо. Ваше высочество, наш король был ранен сильным заклинанием и потерял много сил, к тому же его организм очень измучен. Его величество впал в транс, но я не уверен, что надолго. Его организм пытается справиться с остатками заразы. Боюсь какое-то время наш король будет неспособен управлять государством.

— Док, меньше слов — больше смысла. — Перебил его Нильсен. — Наставник поправиться или будет лежать в таком состоянии до скончания веков? — Целитель нахмурился. Бесцеремонность Нильсена порой ставила в тупик всех, кто его знал, но на самом деле он просто волновался за своего наставника.

— Он очнётся, может через неделю, может через месяц, всё зависит от того, сколько потребуется времени его организму. Однако, — эльф вздохнул, — его величество Керин уже стар, его организм на пределе. Скажу вам честно, вызывает удивление тот факт, что он вообще выжил после этого заклинания.

В этот момент к нам присоединилась Лита. Сириин вкратце пересказал ей слова доктора. Королева стоически выдержала такую новость, пожалуй даже слишком стоически для человека на которого свалилось столько всего сразу.

— Лита, после всего, что случилось, я думаю нам надо перенести свадьбу, — предложил Сириин.

— Нет, Сириин. Свадьба состоится как и было намечено, в полночь. Объяви об этом, я не отменяю торжество.

— Лита, но это неправильно. Наш народ осудит тебя за это. Твой отец умирает, а ты хочешь чтобы мы…

— Довольно, Сириин! — Лита топнула ногой повышая голос. — За последний год по вине Хаоситов мы отменяли нашу свадьбу четыре раза. Хватит! Сегодня она состоится, даже если с небес обрушится огненный дождь. — Глаза Литы в этот момент пылали таким огнём, что никто не осмелился вставить даже слова, — Фьёрн, спасибо вам за то, что помогли в сражении с нашим врагом. Мой народ благодарен за этот жест. Моя дочь хочет повидаться с вами, если не трудно, навестите её пожалуйста. Через час ждём вас в главном Храме.

Очень странно. Я почтительно поклонился и не теряя времени направился обратно в детскую. Майвен позвала меня, а Лита ей разрешила? Да что же происходит с нашим миром? Дверь открылась едва я подошёл, но войти мне не удалось, Майвен сама вылетела мне на встречу и повисла у меня на шее. Девочка только что плакала, её плечики слегка вздрагивали, а глаза покраснели.

— Ангел мой, кто тебя обидел? Кто посмел вызвать эти слёзы? — на краткий миг меня охватила ярость, но Бертран только сильнее обняла меня изгоняя ещё не родившийся во мне гнев.

— Эта свадьба, эти Танатос, война — это всё! Я так устала. Ты наконец вернулся ко мне, папа, мне всё это время приходилось называть отцом чужого мне мужчину, и именно в тот день, когда ты вернулся, она всё-таки решила выйти замуж за него. Не позволяй ей это сделать, папочка. — Я до сих пор вспоминаю то чувство, которое охватило меня. Бертран так сильно любила меня, а ведь я этого даже не заслуживал. Нужно было чем-то успокоить малышку, но ничего кроме правды на ум не пришло.

— Знаешь, Майвен, давай поговорим серьёзно и без истерик. — Я всё-таки вошёл в комнату и сел на кровать, а Бертран усадил к себе на колени. — Я ничего не помню из своей прошлой жизни, кроме осколков каких-то интриг, боли и ненависти следующих за мной по пятам. Вы все называете меня Экзелем, но даже если я и был когда-то этим человеком, больше не хочу.

— Папа, но ведь это твоя природа. Как ты можешь отвергать самого себя?

— Если бы мы во всём подчинялись своей природе, боюсь однажды мы бы превратились в животных. Этого нельзя допустить, запомни, Майвен. Природу не всегда можно принять, есть случаи, когда с ней необходимо бороться. Я точно знаю, что призрак смерти и горя тянется за мной. Вспомни про Харакерст.

— Отец, но ты же не виноват в том, что произошло. Это всё Ноэль.

— Это я совратил Ноэля, Майвен. Не знаю как, но это моя вина в том, что он начал падать в эту бездну. Ты называешь меня отцом и моё сердце заходиться от радости, но я не помню тебя, хотя познакомившись с тобой начал чувствовать тебя в своём сердце. Твоя мать очень тебя любит, и наверное сильно любила Экзеля, но я не могу мешать ей, наверняка причины такого странного обмана очень весомы. Мы должны играть свои роли до самого конца, моя дорогая девочка.

— Отец, я точно знаю, что после свадьбы ты покинешь страну. Я не знаю насколько ты уйдёшь и увидимся ли мы с тобой снова. Я не хочу тебя потерять, снова. — Девочка вновь начала всхлипывать, я поспешил её успокоить.

— Не волнуйся, родная, теперь нас уже не разлучат. Я может быть и не Экзель, но всё же знаю о тебе. Где бы я ни был каждый вечер я буду вспоминать тебя и писать тебе письма. Уж эту малость твоя мать просто обязана разрешить. Я не забуду о тебе, а потом настанет наш день и мы снова встретимся.

— Ты мне обещаешь, папа, что мы встретимся вновь? — она с такой надеждой посмотрела мне в глаза, что стало немножко стыдно.

— Клянусь, мой ангел. Я думаю, что ты тоже сможешь мне писать, когда у тебя будет время. Только один уговор, никогда в письмах не упоминай о том, что Экзель твой отец, пиши Фьёрну. Я не знаю, что меня ждёт и не будут ли за нами шпионить.

— Мы справимся, справимся. Клянусь, мы справимся! — теперь Бертран была просто счастлива.

Оставшиеся сорок минут мы провели вместе. Да, я знал, что эта девочка моя дочь, и когда память вернулась ко мне, я тоже знал, но мы с Майвен решили до поры до времени оставаться просто друзьями. Не знаю, что за блажь посетила голову моей девочки, но совершенно внезапно она оторвалась от меня и подбежала к столику на котором стояла резная шкатулка. Одно слово и она раскрылась и в руки Бертран лёг небольшой кинжал. Я не сразу понял, что она хочет сделать, небольшой взмах и на запястье моей девочки алела свежая рана. Бертран вопросительно посмотрела на меня и тут до меня дошло… Я кивнул и она резко полоснула меня. Кинжал был магическим, иначе она просто не смогла бы меня порезать, мы соединили ранки и в наших глазах на миг вспыхнуло совершенно одинаковое пламя.

— С этого дня и навсегда я буду помнить о тебе, хранить тебя, любить тебя.

— С этой минуты и до скончания времён, — подхватила Бертран, — мы всегда будем вместе. Сама смерть не разлучит нас и падёт наш гнев на того, кто осмелиться причинить вред другому. — И мы закончили одновременно: — Да свидетельствует в том наша Сила!

Случилось нечто странное, меня охватило ликование, но вместе с ним я ощутил чужое сожаление и жуткий гнев. Я прогневал высшие силы и как обычно не понял чем именно. Ранка успела затянуться и в этот момент в комнату вошла Лита. Видят боги, как же она была прекрасна в тот момент. После уничтожения клана Танатос'Акхелос Лита позволила себе снять доспехи и надеть платье. Само по себе платье было не очень броским, нежно голубой атлас, несколько эфирных лент создающих причудливые узоры, оголённые плечи. Для сравнение, свадебный наряд Корнелии мне показался куда более роскошным, однако Лита в этом изящном атласном шедевре смотрелась восхитительно-беззащитной, её появление вызвало во мне какое-то воспоминание…

— Время пришло, Фьёрн, все уже собрались. Мы ждём только вас.

— Благодарю вас, ваше величество. Вы позволите сопроводить вас? — я галантно предложил свою руку и Лита приняла её. Выходя я успел посмотреть на Бертран, которая вновь улыбалась вслед нам.

Мы с королевой отправились в главный Храм Звёздного Света, где мне предстояло потерять Литу раз и навсегда.

* * *

Я с искренним интересом наблюдал за тем, что происходило между Бертран и её отцом поэтому для меня полной неожиданностью стало появление королевы Теней. Тайрина возникла за моей спиной и молча созерцала этих двоих, а когда Бертран додумалась соединить их с Экзелем союз кровью плечи Тасии напряглись. С каждым словом клятвы лицо Тайрины бледнело и когда она посмотрела на меня я ощутил страх.

— Что с тобой, моя королева? — осторожно спросил я и был сметён волной ярости.

— Придурок! Экзель, какой же ты придурок! Майвен Де Бертран, ты хоть понимаешь, что вы натворили?!! — гнев моей королевы был столь силён, что я просто не решился вмешиваться. Однако Смерть отличалась тем, что гнев её скоротечен, несколько минут спустя она успокоилась позволяя мне приблизиться.

Мы долгое время молча созерцали происходящее, в Башне Судьбы ныне показывали картины свадьбы эльфийской королевы и сиятельного лорда Сириина, и в тот момент, когда Лита произнесла слова своей роковой клятвы Тайрина направила руку на Кристалл судьбы Экзеля Джемал.

— Ты смотришь, Верон? — шипящим голосом спросила она.

— Я смотрю, моя королева. — Тихим шёпотом ответил я.

— Эту жертву я приношу на алтарь моего изгнанного брата, Верон. Это не моя жестокость толкает Экзеля вниз — это его слепота. Он навеки забудет имя своего отца и до тех пор пока не будет закончено то, что было задумано, Экзель не примет правды. Теперь я возвращаю ему то, что отняла и да простит меня отец…

Как я уже сказал Тасия Тайрина направила руку на кристалл и тот ярко-ярко вспыхнул, а Экзель с воем схватился за голову. Возвращение Инквизитора началось.

* * *

Как я уже писал ранее, от дворца до храма идти было всего ничего, и за время нашей короткой дороги беседы не состоялось. Только перед входом в Храм мы остановились и Лита повернулась ко мне.

— Благодарю вас, Фьёрн. Спасибо за то, что поддержали мою дочь, времена ныне очень тяжёлые, а тут ещё эта свадьба. Ей сейчас очень нелегко.

— Не за что, ваше величество. У вас родилась прекрасная дочь, жаль только, что ей предстоит расти без отца.

— Вы ошибаетесь, Фьёрн, — Лита напряглась. — Сириин её отец

— Я не бог и не ваш судья, Лита. Я не знаю, что за причина заставляет вас так безбожно врать, но верю и понимаю, что она достаточно весома. Около месяца назад я потерял очень близкую женщину, она покинула меня не объясняя причин, но это как-то связано с моим прошлым. Это очень тяжело и объяснимо, я могу только посочувствовать вам. Однако я не Экзель и мне трудно судить о том, как может отреагировать он если узнает правду.

— И что же мне делать? — шёпотом спросила она.

— Живите, ваше величество. Я обещал Бертран, что буду писать ей, после свадьбы мне нужно будет покинуть Нольонд. Искренне надеюсь, что все мои письма будут доходить до адресата вовремя.

За сим наша беседа закончилась, мы вошли под своды храма и Лита двинулась вперёд. Если снаружи храм представлялся мне чем-то восхитительным, то внутри он был чуть более приземлённым. Едва лишь королева вошла тысячи кристаллов засияли освещая помещение, но свет ложился таким образом, что казалось, будто бы сияет полная луна, серебристый ложился плавно придавая помещению необыкновенный шарм. В отличие от людских храмов гости не сидели а стояли справа и слева от дороги ведущей к алтарю, да и алтаря тут как такового не было.

Простите, снова описываю сумбурно, попробую поподробнее. Эльфийская архитектура сильно отличается от остальных, но поскольку храм был выращен из куска Кристалла его внутреннее строение было хаотичным. Позже я узнал, что главный зал в который мы попали, использовался для брачных церемоний высокородных особ, по соседству был зал использующийся для праздничных церемоний, ещё один для погребальных.

Главный зал в который мы попали, представлял собой огромный пятиугольник, по периметру раскинулись кристаллические колоны поддерживающие балюстраду. Что мне больше всего запомнилось, так это кристаллы, они были просто по всюду, даже Крисстас в своей аудитории не использовал такого огромного их количества, именно они позволяли трансформировать энергию и подавать такое странное освещение.

Полы тоже привлекали внимание, сложные узоры превращались в картины самых важных событий для Нольондского лесов, неведомые строители постарались наиболее ярко передать некоторые события. Окон конкретно в этой зале не было, только в самом дальнем конце я увидел цветные витражи. Вы простите, мне трудно описывать места, я уже говорил об этом. К тому же у меня не было времени глазеть по сторонам, свадьбы была в разгаре.

Вместо привычного мне алтаря в центре залы стояли два трона. Один побольше, для короля, второй, чуть поменьше, для королевы. Я никогда не читал о свадебных церемониях эльфов, хотя наверное стоило. Обряд человеческий отличался от обряда эльфийского, как день от ночи.

Начну своё описание с того момента, который мне пришлось увидеть. Сириин уже стоял возле трона и ждал свою королеву. Рядом с ним стоял жрец. Юный эльф чувствовал себя немного неуютно, ещё бы, Сириин был главой его храма и судя по всему сегодня находился не в лучшем настроении. Лита чинным шагом подошла к своему жениху и взяла его за руку.

Эльфийский жрец начал обряд и разумеется, говорил он на эльфийском. Сначала было сказано стандартное для любой религии вступление в котором говорилось об ответственности, взаимном уважении и любви и многом другом. Затем жрец спросил по доброй ли воле жених и невеста заключают брак, и только после согласного кика обоих начал церемонию.

Эльфийский жрец затянул молитву, песнопения на эльфийском всегда звучали торжественно, но для меня в тот день они были ужасны, с каждым тактом меня охватывало очень неприятное чувство потери. Молитва продолжалась не очень долго, жрец смолк и взглянул на молодых. Сириин был спокоен, Лита даже слегка улыбалась.

— В этот день и час пред лицом богини Звёзд Сильвен мы собрались здесь дабы стать свидетелями объединения двух бессмертных душ. Союз этот одобрен богами и происходит по доброй воле. Да будет благословлён дом Сильверсталь, да осенит Ланиэль Сильвен своим присутствием Дом Ла'Эль. Союз двух душ и сердец — священный союз, он заключается в знак доброй воли и служит продолжением промысла божественного… — эльф говорил, а мы слушали, и с каждым словом чувство потери всё нарастало и нарастало, вплоть до того момента… — и да благословят вас боги. Сириин Сильверсталь, перед лицом богини ответь, согласен ли ты стать мужем пресветлой Литы урождённой дом Ла'Эль, делить с ней горе и радость, быть с ней в болезни и здравии, хранить её от бед, любить и поддерживать, разделять самые светлые и тёмные минуты вашей Единой жизни?

— Я клянусь в этом перед лицом богини, звёздный отец, — Сириин посмотрел в глаза королевы и меня пронзила яркая вспышка. Сириин не просто любил мою принцессу. Он боготворил её и был пожалуй единственным из её подданных, кто ни секунды не задумываясь умер бы с именем возлюбленной на устах.

— Да благословят вас боги. — Повторил эльфийский жрец повернувшись к Лите. — Лита Ла'Эль, перед лицом богини ответь, согласна ли ты стать женой пресветлого Сириина урождённого дома Сильверсталь, быть с ним в болезни и здравии, хранить его от бед, любить и поддерживать в самые светлые и тёмные минуты вашей Единой жизни?

— Я клянусь в этом перед лицом богини, звёздный отец, — сказала Лита и в сердце моё вонзилась игла полная боли.

— Ваши слова услышаны и приняты, дети. Лита Ла'Эль сядь. — Лита послушно подошла к трону и сняв свои туфельки села. Жрец повернулся к Сириину и заговорил. — Сириин Сильверсталь, в твоих руках есть право на выбор главенства в вашей жизни. Поцелуй левую стопу своей супруги и ты признаешь своё уважение к ней, но оставишь право принимать решение за собой. Поцелуй её правую стопу и ты признаешь её своей Госпожой и истинной хозяйкой в доме избрав роль верного и послушного мужа.

Да, в этом и заключалась основная изюминка эльфийского обряда. Эльфы никогда в жизни не употребляли словосочетания: «Да убоится жена мужа своего».

Сириин приблизился к королеве и встал на одно колено. Многие эльфы затаили дыхание ожидая, каким будет решение эльфийского короля. Некоторое время ничего не происходило, эльфы дали время своему избраннику хорошенько подумать, но я по его глазам понял, что решение было принято давным-давно. Сириин бережно обхватил ладонью правую ногу королевы и поцеловал. Зал ахнул.

— Решение принято! — возвестил жрец, хотя он и сам выглядел немного смущённым. — Ты признал её своей королевой и оставил ей право решать. Каждое её решение будет для тебя законом, каждый её шаг — твоим шагом. Да свидетельствует в том богиня Ланиэль Сильвен. Сириин, сядь. — Лита встала со своего трона, а Сириин сел на другой. — Лита Ла'Эль, в твоих руках право распорядиться даром твоего возлюбленного. Поцелуй его левую длань и ты признаешь себя королевой дома оставляя за собой право распоряжаться его жизнью. Поцелуй его правую длань и ты признаешь за ним свободу позволяя принимать решения вместе с тобой.

— Да будет так. — Лита подошла к Сириину и пристально посмотрела ему в глаза. Сириин мелко дрожал, но сторонний наблюдатель вряд ли смог бы это заметить. Королева последний раз повернулась к нам прощаясь с прошлой жизнью, на миг наши глаза встретились и я увидел лёгкое сожаление. Возможно мысленно она просила прощения, только рана в моём сердце стала кровоточить, а в голове раздалось какое-то назойливое шипение. Лита бережно прикоснулась к правой руке лорда и встав на одно колено поцеловала её. И снова по залу прокатился дружный вдох. Я увидел, как печально посмотрел на Литу Диамонд и словно наяву услышал скрежет зубов Нильсена.

— Решение принято! — снова провозгласил эльф. — Ты признала его свободу, в вашем доме будет царить равновесие. Да благословит вас богиня, дети небес. Во имя Ланиэль Сильвен объявляю вас мужем и женой. Скрепите ваш союз поцелуем и да благословят вас небеса.

Сириин встал с трона и посмотрел на свою королеву. Он заговорил шёпотом, но незримый наблюдатель заставил услышать меня каждое слово.

— Я сделал это для тебя, любимая. Мне не нужна власть, потому что увидев тебя в тот проклятый день я полюбил тебя всей душой.

— Сириин, меня толкал мой долг перед страной, но знай, я люблю тебя и сделала это не только в угоду матери. Я буду верной и любящей женой, обещаю.

— Лита… — королева приложила палец к губам супруга и улыбнувшись покачала головой. Сириин смотрел на неё с такой любовью и когда их губы встретились глаза эльфа ярко засияли.

Эльфийский жрец торжественно благословил их, но именно в этот момент случилось то, что должно было случиться. В голове что-то несколько раз щёлкнуло, всё вокруг заволокло незримым для обычного зрения туманом, и меня захлестнул водоворот воспоминаний. Это было больно, это было чудовищно больно и не в силах вынести эту боль я взвыл дурным голосом схватившись за голову. Воспоминания сменяли одно другое и я никак не мог с ними справиться, они представляли собой единый калейдоскоп, начала исчезать та грань, которая отделяла Фьёрна от Экзеля. Я видел спину Дженналит, видел как она уходила трансформируясь в Литу, меня преследовали осколки фраз, какие-то клятвы и сквозь весь этот Хаос единственная ясная взгляду картина представшая передо мной — это Тайрина. Смертельная Госпожа смотрела на меня сурово и хотя лицо её было скрыто я готов поклясться, что глаза были исполнены гнева.

— Конец иллюзиям, Фьёрн. Я дала тебе шанс, но ты не воспользовался им. Ты вернулся и снова начал призывать Хаос. Теперь поздно надеяться на счастье. Ты готов?

— Готов к чему? Что ты задумала? — сквозь стон спросил я.

— Идёт война, глупый мальчишка! Ты одна из основных причин этой войны. Тебя окружает ложь и отчаянье. Теперь ты должен идти самостоятельно, и больше я не смогу тебе помочь. Перед тем, как ты вернёшь свою извращённую память ответь мне на один вопрос, ты был счастлив в монастыре? Я смогла вернуть тебе этот долг?! — я вспомнил Дженналит и ответ пришёл сам собой.

— Никогда я не был счастлив так, как был счастлив с ней.

— Тогда иди и попрощайся с Фьёрном. Возвращайся домой, Экзель!

Не в силах выносить эту пытку я завопил ещё сильнее, а мои воспоминания начали складываться в единую картину, от момента рождения вплоть до сегодняшнего дня, но в одном Тайрина соврала, в этих воспоминаниях Сатурн назвал меня сыном своего заклятого врага. Она украла моё наследие. Я возвращался в реальный мир с чувством, что меня только что поимел целый мир, но в голове вертелся наш последний разговор с Бертран. До меня наконец-то дошло, как жестоко меня предали и почему, во мне клокотало бешенство и оно не замедлило обрушиться на окружающих в реальном мире.

Туман отступал и я всё острее и острее воспринимал происходящее, эльфы сидящие рядом со мной отбежали на безопасное расстояние, братья стояли с удивлённым видом пытаясь понять, что делать, а Лита зажала рот рукой. Первым в поле зрения попал именно Нильсен.

— Нильс… Нильсен? — я всё ещё находился на грани между Фьёрном и Экзелем. — Диамонд, Альт, Рагнор?

— Экзель? — осторожно спросил Нильсен не в силах поверить, но я повернулся к моей королеве и лицо её исказилось от ужаса. И без помощи посторонних я прекрасно понял, что мои глаза сейчас напоминают расплавленное золото.

— Лита, за что? — я был в бешенстве. Фьёрн был прав, он понял её, но я не мог. Я не мог понять, что моя возлюбленная скроет от меня моё дитя мотивируя это тем, что я сын Бога Хаоса. — Лита, как ты могла?! За что ты предала меня так жестоко?!! — Ненависть искала выхода. — Ты выбрала Сириина для Бертран?! Ты выбрала его вместо меня?! Будь же ты проклята, Лита!!! — я взвыл так страшно, что даже мои братья зажали уши руками.

— Экзель, пожалуйста! — взмолилась моя прекрасная лицемерка.

— Я желаю тебе счастья, Сириин! — Я повернулся к нему, сколь не смешно, но в его адрес я не испытывал ничего кроме уважения. — Пусть она никогда не предаст тебя так, как предала меня.

Я бросил прощальный взгляд, со всей ясностью осознавая, что больше никогда не попаду в Нольондский Храм. Теперь моя Сила монаха повиновалась мне вместе с Силой сына Бога разрушения, я взмахнул рукой закрывая себя незримым плащом желая только одного, раз и навсегда покинуть это место. Меня охватило пламя и понесло прочь, сквозь время и пространство.

Прощай моя маленькая королева. Как жаль, что жизнь превратила нас в таких уродов.

* * *

Экзель исчез в яркой вспышке ослепивший всех присутствующих. Первым опомнился, отходя от шока, бравый Нильсен Эгерейя.

— Диамонд, седлай лошадей! Немедленно отправляемся домой.

— Хорошо, брат. Корнелия, ты с нами?

— Ты и сам знаешь, что пока это невозможно.

— Хорошо. — Диамонд поцеловал возлюбленную. — Я приеду в Нервендан в начале месяца. По коням! — Один за другим друзья покидали храм, и только Нильсен задержался подойдя к Лите на «пару слов».

— Мне жаль, сестрёнка. Жаль, что всё произошло именно так, но ведь я тебя предупреждал.

— Нильсен, я ведь не могла иначе, ты понимаешь? — с отчаяньем спросила королева.

— После того, что случилось, понимаю, хотя одобрить не могу. — Нильсен вздохнул и чмокнул королеву в щеку. — Ладно, сестрёнка, держись. Думаю с подданными своими ты справишься?

— Куда я денусь, горько усмехнулась Лита. Удачи вам.

Нильсен благодарно кивнул и отсалютовав Сириину бросился вслед за товарищами. А я смотрел на свою тёмную королеву, которая смахивала навернувшиеся на глаза слёзы..

Глава 14

Возвращение домой. Прощай мой дорогой Фьёрн

Это было очень жестокое испытание, но возможно Тасия была права. Почти год назад я сбежал из дома, покинул свою страну и друзей, поняв, что во мне живёт мировой Хаос, и я могу пользоваться им в полной мере. Я воспользовался его помощью для победы над дьявольским Сатурном, но тем самым признал своё поражение в многолетней борьбе со своим внутренним демоном. Жизнь в монастыре многому меня научила, и теперь, когда память вернулась ко мне я начал усиленно размышлять над тем, что произошло.

Размышления были безрадостными, каким-то образом мой враг сумел использовать моё появление в монастыре для осуществления своего пророчества — это было очень странно, с другой стороны в монастыре я научился лучше контролировать свои силы, в том числе и мою власть над Хаосом. Я сумел использовать его для спасения Дженналит не разрушая всё вокруг, а значит, надежда есть. К тому же Бертран предложила очень интересную мысль, почему бы ни попробовать использовать вражескую силу, изучая Хаос я смогу понять каким образом он воздействует на меня и смогу преодолеть этот губительный поток. В конце концов, моя дочка справилась…

За время вынужденного бездействия моя Сила возросла, резервы были полностью восстановлены, а «ИЩИ» мог выдержать удар астрального тарана. Я умудрился телепортироваться к самым вратам Имперской столицы, что было просто невероятно, даже пользуясь хитрой системой внутренних порталов из Нольонда в столицу можно было попасть только за два дня. Только члены королевской семьи имели право на доступ к очень могущественному заклинанию перемещения без границ, которое использовал Гилтарис провожая Литу обратно в Нольонд. Я догадался переместиться обратно к пяти часам утра. Ворота открывались в шесть. По традиции торговые караваны или задержавшиеся располагались в чистом поле перед входом в город, поле так и называли «Караванным». В то утро на ночлег разбили бивак только два каравана, до открытия врат оставалось менее часа и торговцы уже просыпались, слуги проверяли состояние лошадей, мелькали лица приказчиков. В иной день, будь у меня более хорошее настроение я бы спокойно подождал условленного времени, но настроение моё было просто ужасное, я всеми силами мечтал попасть в Орден и увидеть свою мать. Я подошёл поближе к воротам и посмотрел на них сквозь призму. Всё как обычно, стража дежурит на стенах, а в небольшом уютном кубрике на первом этаже отдыхает капитан. Собрав часть своей силы в кулак, я несколько раз с нажимом постучал. Грохот раздавшийся при этом нехитром действии был способен поднять на ноги даже мёртвого. Стражники на стенах моментально ожили.

— Твою мать, ты что с ума сошёл, приблудный?! А ну отойди от ворот! Врата открываются только в шесть утра. Приказ его величества императора.

— Я смотрю вы за последний год моего отсутствия совсем оборзели. А ну раскрой глаза, деревня! Ты видишь кто перед тобой стоит?! Я Экзель Аркил Джемал, Инквизитор второго ранга по особым делам Ордена! У меня важные сведенья для его величества. Немедленно открыть ворота!

— Ты что, совсем больной, или может быть пьяный? — осторожно поинтересовались сверху. — Аркил Джемал почитай год как пропал. А ну проваливай, пока мы тебя в ежа не превратили!

— Вы что, сволочи, глаза пропили?! — ярость моя достигла опасной точки. — Вы Мастера Клинка Империи не узнаёте в лицо?! Капитан!!! — я начал с такой силой стучать в ворота, что они жалобно затрещали. Во мне не видели достаточной угрозы, в противном случае стражи подняли бы тревогу, но я могу понять их чувства по части утреннего безумца. Разумеется мои вопли подняли капитана, который горел жаждой мести открывая смотровое окно, чтобы увидеть безумца стремящегося попасть на каторгу.

— Какого Хрена ты… — капитан посмотрел на меня и замер с открытым ртом. Чудны дела твои, господи, этот сотник служил при дворце, это ж как надо было проштрафиться, чтобы попасть на охрану ворот. Он меня знал, да и я его видел много раз. — Это Вы? Аркил?

— Что ты на меня вылупился, как будто приведение увидел? Да это я, вернулся и имею важнейшие сведенья. Открывай ворота, пока я не вынес их вместе со стеной!

— Сию минуту, ваше превосходительство! — капитан куда-то исчез и менее чем через минуту для меня открыли боковую калитку. Капитан непостижимым образом сумел построить на небольшом пятачке плаца нескольких солдат, которые сыграли для меня приветственный марш. — Добро пожаловать домой, Аркил!

— Вольно, капитан! — гнев мой стремительно улетучивался, я не ожидал столь радушного приёма, пускай и после вынужденного напоминания. За это время меня могли и вовсе не признать живым. — Мне нужен конь, организуйте и побыстрее, через пару часов я его верну. У меня очень важная информация для лидера Конклава и его величества.

— Всё будет сделано, Аркил, я немедленно отдам распоряжение, а пока… Не желаете чайку? — я хотел было довольно грубо одёрнуть капитана заявив, что не желаю никакого чаю, но поймал взгляд серых и очень умных взгляд и понял, что воин хочет о чём-то сообщить мне.

— Буду рад, капитан, спасибо.

Мы посидели в кубрике и попили чаю, за это время капитан рассказал мне много интересного. Оказывается Император каким-то шестым чувством почувствовал, что скоро я вернусь и специально направил Алексиса на охрану ворот, чтобы он меня встретил. Мне удалось выяснить, что с моим исчезновением начались проблемы. Никто не знал, что же произошло в тот злосчастный день, но Мельхиор Аэллон был арестован, а меня объявили в розыск, было объявлено, что Мастер Клинка похищен Хаоситами. Никакой шумихи вызванной моей битвой не возникло, появилось чувство, что про ней просто забыли, а потом началась война.

— … и так тянется уже с Января. Некрономикон ожил и с исчезновением Врага буквально обезумел. На границе постоянные битвы, причём враги используют в борьбе низших демонов. Дошло до того, что даже Инквизиторы начали воевать на границе вместе с солдатами. Основную тяжесть удара приняли на себя эльфы Нольонда, но Великие Дома Нервендана понимают, что между ними и врагом стоим только мы и регулярно посылает к нам пехотинцев солнечного крыла. На вид мальчишки и девчонки, но когда сражаются аж дух захватывает.

— А что происходит внутри Империи? — чай окончательно успокоил мои нервы и теперь я внимательно слушал.

— Да всё как обычно, только ужесточили внутренний контроль, количество патрулей удвоено. К нам бегут беженцы из сожжённых городков на окраине с ними всегда полно всякого отребья.

— Понятно. Спасибо, капитан. С моим возвращением, надеюсь, жизнь нормализуется.

— Дай то бог. — Капитан встал из-за стола и жестом велел следовать за ним. Коня уже подготовили, я сел в седло и отсалютовал капитану.

— Спасибо, капитан Алексис, я доложу Императору о вашей службе. Вы мне очень сильно помогли.

Информация действительно была достаточно важной, наша страна, как впрочем и весь цивилизованный мир оказались на грани войны с Сатурном. Доставалось всем, но вся тяжесть удара по традиции пришлась на Тёмное княжество, что не могло не сказаться на ухудшении обстановки внутри Империи. Мы помогали нашим союзникам провиантом и оружием, но делать это в ущерб себе не самая лучшая идея, особенно если вспомнить, что с каждым прорывом Некрономикона из-за океана начиналось вторжение.

Я гнал коня довольно усиленно подстёгивая его и уже через двадцать минут достиг врат Инквизиции. Капитан Алексис успел отправить весть и меня встречали… Ради меня распахнули главные ворота Ордена Инквизиции, на стенах протрубили приветствие, а на плацу выстроились Инквизиторы второго и третьего ранга в числе которых я узнал Альдару. Моя наставница слегка кивнула мне, а я, как и подобает Инквизитору чинно слез с коня и передав поводья стражнику отправился к крепости. Не прошло и минуты, как я был сметён тяжеленным снарядом, который превратился в мою мать. О если бы вы видели её глаза в ту минуту, они сверкали ярче солнца, рот расплылся в улыбке, а по щекам градом текли слёзы.

— Сын мой, любимый мой, ты вернулся. Ты живой! — мать смотрела на меня словно боялась поверить. Я всё ещё был слегка рассержен тем, как мы расстались, но в тот момент оттаял.

— Здравствуй, мама. Конечно я живой, что со мной сделается? Вижу, у вас с каждым днём становиться всё тяжелее и тяжелее — без меня никак.

— Здравствуй, брат. — Я повернул голову и моё сердце застучало сильнее.

— Джером… — Я не выдержал и оторвав от себя мать сделал шаг в сторону самого близкого мне человека и обнял его, нимало смутив, кстати. — Джер, если бы ты только знал, как же я рад тебя видеть.

— Да, я тоже. Тут очень многое изменилось, с твоим отъездом.

— Поговорим вечером, ладно? — Джером кивнул мне и в этот самый момент к нам вышел Хабек.

Да, вот уж кому досталось так досталось за время моего отсутствия. Хабек изрядно похудел и помрачнел, под глазами образовались синюшные круги, но при этом лидер Конклава не сломался. Он тепло улыбнулся мне и протянул руку: — Здравствуй, Экзель. Я искренне рад твоему возвращению и тому, что ты в порядке.

— Спасибо, Лидер Хабек. — я пожал протянутую руку. — Нам нужно очень о многом поговорить, и желательно наедине.

— Согласен. Приглашаю в мой кабинет,

Я согласно кивнул и мы отправились прямиком к нему. Да, Инквизиция не сильно изменилась за время моего отсутствия, во всяком случае внешне. Мы прошли родными мне коридорами и оказались в столь знакомом кабинете Лидера Конклава. Хабек так и не убрал моё любимое кресло, я с искренним наслаждением сел в него, а наш мудрый лидер по традиции достал два серебряных кубка и налил лёгкого вина. Разговор предстоял очень тяжёлый

— Тебя не было очень долго, Экзель, — после первого бокала начал Хабек. — Я знал, что твоя Сила огромна, но не представлял себе, что её хватит на сражение с ним. После этой Битвы для многих ты стал самым настоящим кумиром.

— Кумиром? — я горько усмехнулся. — Я до сих пор не могу поверить, что я сын Заклятого врага самого Сатурна. Никогда не подозревал, что есть равные ему Хаоситы. — Хабек несколько странно посмотрел на меня, но не стал возражать. — После той битвы я был ранен очень сильно, даже я мог погибнуть от этого дьявольского заклинания.

— Я понимаю. Venegance La Tanatos, страшное заклинание разрушающее внутреннее строение врага. Каким чудом ты выжил?

— Прости, но этого я не могу рассказать даже тебе. Я дал клятву молчать. Скажу только, что последний несколько месяцев я провёл в месте, где мне вернули душевное равновесие.

— Понимаю. — Хабек хитро посмотрел на меня. — Хочешь я тебя удивлю? Ты был спасён монахами Харакерста. — Я поперхнулся вином и закашлял, но Хабек дружески похлопал меня по спине. — Не волнуйся, мне об этом рассказала твоя мать, ей в свою очередь Смертельная Госпожа. Я не собираюсь выпытывать у тебя страшные тайны, но хотелось бы услышать хоть что-нибудь о твоих приключениях.

— Ну что ж, если ты настаиваешь… Всё началось во времена…

Я рассказал Хабеку почти всё полностью исключив имена Дженналит и Бертран из этой истории. Я поведал ему о проклятье Харакерста, о моём предназначении, о призвании Хранителей. Хабек был воодушевлён моим рассказом, несколько раз меня перебивали задавая наводящие вопросы, но суть повествования не была нарушена. И вот я закончил рассказ описанием своего возвращения.

— … я просто не мог понять этого. Да, она королева, у неё есть своя страна, но мне было больно видеть всё это и моя память вернулась, к тому же Тасия посетила меня в очередной раз.

— Экзель, — Хабек слегка поёжился. — Даже Боги не рискуют называть её по имени, а ты зовёшь Имя о котором кое-кто даже не догадывается. Будь осторожнее.

— Всё нормально, Хабек. Она толкает меня в самое пекло и подбрасывает каверзные вопросы, а я имею тенденцию ей дерзить. Всё хорошо.

— Понятно. Ты всегда был фаталистом, но в последнее время тебя заносит.

— Уж таким я уродился. Кстати, как решилась судьба Мельхиора?

— Ах да… — и теперь уже Хабек начал рассказывать более полную версию событий происходящих в моё отсутствие. Мельхиора не казнили, он снова надел свою печать и ограничил свою силу до уровня обыкновенного Квентиарона. Инквизиция была недовольна таким поворотом событий, Крисстас в первую очередь был учителем практической магии, но Конклав был вынужден подчиниться решению Божественного Совета.

Незаметно разговор перешёл на более серьёзные вещи и я с тревогой слушал о положении сложившемся вокруг нас. Барьер защищающий Нольонд ослабел, мне было это известно, но в лесах Криссталии тоже было неспокойно, «Вековые Камни» сильнейшие артефакты защищающие Храмы солнечных эльфов от зла потускнели, верный признак активации зла вокруг них. Но только два известия встревожили меня по настоящему.

— Теперь самые плохие новости. Вражеская эскадра налётчиков напала на Кселонт. Разумеется они были уничтожены, но пираты сумели нанести довольно сильный удар оборвав линию снабжения, порт лежит в руинах и почти весь флот вынужден базироваться в прибрежных районах где просто негде развернуться. Никто не может понять откуда взялись эти чёртовы пираты и каким образом они сумели миновать линию наблюдателей.

— Поправь меня если я ошибусь, но разве преодолеть стражей можно не имея при себе нашей печати?

— В том-то всё и дело. Похоже кто-то внутри Ордена ведёт двойную игру на нашего противника. Но самое пугающее известие, Князья Тьмы в этот раз принесли в жертву полторы тысячи своих преступников, но барьер удерживающие Мистиков начал слабеть.

— Твою мать… — прошипел я прекрасно понимая, что это означает. — Что ещё на нас свалилось?

— За всё это время из-за океана на нас так и не напали. Я подозреваю, что нападение на Кселонт это первое предупреждение. Похоже враг собрал воистину огромную армию и стремиться смять нас. Разумеется самым логичным ходом выглядит нападение на Кселонт. Только оттуда мы можем посылать крупные эскадры, ты и сам знаешь, что имперский порт служит для других целей. Если мы оборвём торговые пути ради военных нужд в Империи начнётся бунт.

— Понятно, значит мы опять в кольце врагов, как тогда, сто лет назад.

— Не хочу тебя пугать, Экзель, но тогда было гораздо легче. В те дни мы могли сражаться и враг действовал методично, а теперь начинается вакханалия Хаоса.

Я помолчал, Хабек тоже о чём-то задумался, но потом решил обрадовать меня и привести в чувство.

— Теперь о хорошем, Экзель.

— А оно всё-таки наблюдается? — со здоровым скепсисом спросил я.

— Конечно. После твоего подвига было подано прошение о присвоение тебе ранга Великого Инквизитора. — В иное время новость обрадовала бы меня, но только не теперь.

— Так вот сразу? Ещё года не прошло с того момента, как я стал Инквизитором, а меня уже прочат в Великие?

— Именно так. Конечно ты не отслужил положенные три года, но то, что ты сделал в прошлом году беспрецедентно. Правда пока эта идея только рассматривается Конклавом, но если ты совершишь ещё что-нибудь выдающиеся то тебе точно присвоят ранг вне рангов.

— Понятно. — Я слегка нахмурился. — Как мои ученики? Или ты нашёл другого учителя.

— Не знаю, к сожалению ли или к счастью, но — нет. Каждая пара рук на счету. Учениками занимается Джером, Янрин, Ричард, Сеан, и Магистр Хеорим.

— Мастер Элементальной магии? Очень необычное решение.

— Он пострадал работая в Антигорске, потерял руку и правый глаз. Мы приняли его сюда по лично просьбе.

— Понятно. — Повторил я. — Хабек, ты допустишь меня до работы с учениками, или сейчас для меня есть что-то ещё?

— Ты меня спрашиваешь? Разумеется, допущу! — Хабек усмехнулся. — Твои головорезы разорвут меня на ленточки, если я отниму у них обожаемого учителя. Ты даже представить себе не можешь насколько изощрённые попытки найти тебя предпринимали эти вояки. Даже ваша команда в своё время действовала спокойнее и сдержаннее. Буду надеяться, что ты направишь их энергию в нужное русло.

— Спасибо, Хабек. Я думаю, что мне сейчас просто необходимо поработать с молодняком.

— Ты изменился, Экзель. — Хабек горько вздохнул. — Война ещё толком не началась, а уже ломает жизнь молодых. Твой друг Лайл оправился с огромным трудом.

— Кстати, он-то как? После похорон Айлен с ним всё в порядке?

— Не совсем. После твоего исчезновения он начал держаться вблизи Мельхиора полностью избегая кого бы то ни было ещё. Мельхиор отправился в земли тёмных эльфов, Лайл вместе с ним. Айлен была похоронена в городе Ландаэль Анторэ. Не думал я, что эльфы пропустят в свои земли Инквизитора, но это всё же произошло. После этого сын имел очень серьёзный разговор с отцом и я получил приказ отпустить Лайла в самое пекло. Твой друг за это время успел побывать в самых горячих точках. У меня даже возникало чувство, что он хочет умереть, но как оказалось я не прав, там где появляется Лайл в наши войска словно вселяется новая жизнь. Он получил первый ранг и собственную сотню под командование. Сейчас работает в районе Антигорска, там как всегда отвратительно и опасно.

— Надо будет повидаться с ним. Император наверняка волнуется.

— Ах да, относительно Императора, он наверняка захочет тебя увидеть. Рекомендую тебе прямо сейчас собраться и повидаться с ним во дворце. Твои ученики сегодня практикуются на окраине города и ещё не знают, что ты вернулся, утром, я думаю ты преподнесёшь им настоящий сюрприз.

— Хорошо. Я отправлюсь к Императору немедленно, только сначала поговорю с Янрин и Сеан.

— Обязательно поговори. Знаешь, Сеан не находит себе покоя с момента твоего исчезновения. Если внутри Ордена есть человек, который не задумываясь убьёт во имя тебя, так это она.

— Я знаю, Хабек. Я знаю. Вечером, когда мой аудиенция закончиться я хотел бы поговорить с тобой об одном очень важном деле.

— Не вопрос. — Хабек пожал плечами. — У меня много дел, но на тебя я всегда найду пару часов. А теперь извини, мне пора.

Тепло распрощавшись с Лидером я отправился наверх. Беседа отняла у нас без малого четыре часа, было уже десять часов утра. Понимая, что Янрин сейчас ведёт урок у одной из групп, я направился в сторону комнаты Сеан без особой надежды застать её там. Дверь распахнулась сразу же едва я постучал, на пороге стояла Сеан.

Моя принцесса теней ничуть не изменилась за это время, всегда очаровательно юная, и полностью соответствующая своему прозвищу. Единственное изменение произошедшее за время моего отсутствия — это то, что она отрастила волосы аж ниже пояса заплетая их в косу. Сначала она меня не узнала, но потом её глаза удивлённо расширились.

— Экзель, это ты?

— Привет, родная, я вернулся.

Сеан всхлипнула и обняла меня, но вопреки ожиданиям не расплакалась, а просто прослезилась. Я вошёл в комнату и захлопнул дверь усаживаясь на постели, Сеан уютно пристроилась у меня на коленях. Мы ни о чём не говорили, нам с ней слова были не нужны. Я показал ей всё, что со мной произошло, а она обнажила свои эмоции. Мне так сильно её не хватало всё это время. Мы просидели вот так не меньше часа, но в тот день у нас у обоих было очень много дел, но перед тем как уйти, она всё же заговорила.

— Я очень сильно скучала, любимый. Очень. У тебя была другая, я знаю, но так было нужно. Я пойму тебя, если ты больше не захочешь быть со мной.

— Я вернулся, любимая. Изменения тронули всех нас и возможно я изменился к худшему, однако я вернулся и буду с тобой. Если у тебя никого нет, сегодня ночью я приду к тебе.

— Глупый. — Сеан в кои-то веки улыбнулась. — Кроме тебя я не хочу никого. Я буду ждать тебя.

Вот так вот мы и разошлись. Пожалуй самые странные и крепкие узы в моей жизни были именно с Сеан. После разговора с ней я сделал попытку найти Янрин и был немало удивлён, что именно она старшая наставница моих головорезов отправившая их на окраину. Понимая, что больше мне разыскивать некого я решился-таки наведаться к Императору. На выходе из крепости меня уже ждали. Первым был уже известный вам Роберт, Старший курьер при канцелярии Императора, а вторым был мой верный Мильторн принявший облик коня.

— Здравствуй, Мильторн. Я рад тебя видеть.

— С возвращением, мой дорогой Князь Экзель.

— Здравствуйте, Инквизитор Экзель Джемал. — Роберт почтительно поклонился. — Его величество просил вас прибыть к нему во дворец если у вас нет более важных дел.

— Спасибо, Роберт. Я иду именно к нему. Нам есть о чём поговорить.

Роберт хмыкнул и отошёл позволяя мне одним прыжком забраться в седло. Мильторн чётко уловил моё настроение и использовал свою силу для перемещения на территорию замка. Мильторн был частым гостем и никого уже давно не удивляло наше появление. Здешний конюший специализировался на уходе за магическими животными, такими как Пегасы. Он принял у меня из рук поводья и поклонился.

— Здравствуй, Измаил. Давненько не видались.

— Привет тебе, Экзель Джемал. Давно, давно. Вижу, что ты набрался мудрости, за время своего вынужденного отсутствия.

— С чего это ты взял? — удивился я, но старик только хитро улыбнулся и покачал головой.

— Глаза твои, Великий Инквизитор. Ты не улыбаешься, а в глазах я вижу странное понимание. Тебя здорово потрепала всемогущая старуха судьба.

— Возможно ты прав, Измаил. Мне действительно досталось.

— Иди уж. У Фредерика есть потрясающая способность вытаскивать людей с того света. Поговори с ним и всё встанет на свои места.

Интересный человек этот Измаил, даром что падший Ангел, но это уже совсем другая история. Во дворец меня пропустили безо всяких проволочек и проводили прямиком до личных апартаментов Аркасана. Не без удовольствия я отметил тот факт, что Император ради встречи со мной отменил все сегодняшние мероприятия, прямо передо мной из замка выходил очень раздражённый граф упорно доказывающий, что уже более месяца добивается Этой аудиенции.

Я соблюдал некоторые традиции посещая определённые места, но бывало, что традиции соблюдались в моём присутствии. Аркасан встретил меня сидя в своём любимом древнем кресле украшенном самоцветами. Таким креслом можно было бы убить если хватит сил поднять его и нанести удар — оно было просто титаническим. По традиции Император не расстался со своими иссиня-чёрными доспехами Встречая меня Император поднял кубок до краёв наполненный влагой.

— С возвращением, мой дорогой Мастер. Я поднимаю кубок за твоё здоровье и здоровье детей твоих, тех, что ещё не родились, но рождены будут.

— Здравствуй, Император Аркасан Пятый. — Я учтиво поклонился, а Император уже наполнял мой кубок. Как я и думал, «Ностальгия», отменное красное вино. — Я рад видеть тебя в добром здравии, Фредерик, особенно в свете тех бед, которые обрушились на нашу Империю.

— Вижу мы уже перешли на Ты, Экзель? Что ж, приятно слышать, давно пора было это сделать.

— После битвы с Сатурном я очень многое понял. Мне нелегко признать, что я являюсь сыном злейшего врага нашего Врага, однако мне приходиться с этим мириться. — Аркасан посмотрел на меня так же странно, как и Хабек, но тоже ничего не сказал. — Мне нужно было подумать.

— Понимаю. И что же ты решил, мой дорогой Мастер?

— Судьба велела мне вернуться, Фредерик. Я должен быть там, где во мне нуждаются. Хабек уже рассказал о том, какое дерьмо вокруг нас образовывается, думаю нам нужно нанести серию ударов по Ордену Некрономикон, но для этого мне нужно очень серьёзно с тобой поговорить

Аркасан осушил кубок, и пристально посмотрел на меня. На миг шевельнулась тень семейного проклятья и теперь меня изучали глаза древнего демона.

— Ты вырос, Инквизитор-Мастер. Ты сильно вырос и повзрослел. Рана нанесённая тебе оказалась тяжёлой не только для тела, но и для духа твоего. Вижу я, что ты хочешь затронуть вещи, которые изменят судьбу нашего мира. Спрашивай, о чём хотел спросить и расскажи о том, о чём должен рассказать.

— Тебе расскажу, Александр. Слушай же…

Звучит банально, но я рассказал ему всё, буквально всё, вплоть до наших встреч с Тайриной, и не обошёл вниманием я и тот факт, что Бертран моя дочь.

— Заклинаю тебя Вечностью, что тебя окружает, Фредерик, не смей никому и никогда, даже Хабеку или своему сыну рассказать о том, что я тебе открыл. Я верен Империи и верен Ордену, но если хоть кто-то узнает правду от тебя, я своими собственными руками прерву династию Аркасан! — Это были очень дерзкие слова, будь на моём месте кто-нибудь другой, его сейчас уже волокли бы в пыточную, но нас с Аркасаном роднило проклятье домов. Он был проклят кровью Демонов, а я кровью Богов Хаоса.

— Я признаю твоё право на эту тайну, Экзель Джемал. Я клянусь тебе именем рода Ар-Касанона, что ни одна живая душа не узнает от меня правду о том, что ты мне рассказал. Я не выдам твоей тайны ни в здравом уме, ни под пытками, ни под влиянием демонического безумия.

— Благодарю тебя, Император. — И на этот раз мы поклонились друг другу с равным уважением. — Я хотел посоветоваться с тобой, Аркасан, потому что ты единственный из всех ныне живущих, кто может знать правду о тайном исследовании твоего предка. — Я вздохнул. — Зигулуса-Лейлайа Аркасана.

— Значит вот куда тебя занесла судьба. Я мало что могу рассказать тебе, прости, но один секрет всё же открою. Зигулус получил власть над Хаосом от отца. Каким-то образом это связано с атакой Хаоситов на крепость Князя Небилума Мы умеем изредка общаться с Хаосом так, как это делаешь ты, но у нас это происходит спонтанно. Зигулус открыл тайный канал и перешёл на новый уровень общения с Хаосом и не выдержал потока Силы. Он принимал в себя Хаос и записывал результаты в свой дневник, который даже Инквизиция считает утерянным.

— Как жаль. Возможно я не прав, но мне нужно срочно научиться управлять своей Силой. За всё время, что я себя помню использование моих резервов происходило в не зависимости от моего желания. Один раз это могло стоить жизни нашему континенту, второй раз я сровнял с землёй холм и приют Брандора. Я не хочу ждать третьего раза, когда на кону будут стоять жизни близких мне людей. Если бы у меня были хотя бы отрывки дневников Зигулуса я бы смог овладеть Хаосом.

— Ты считаешь, что тебе это необходимо? Ты хочешь начать изучать Хаос? Пойми, вступив на этот путь ты возьмёшь на себя огромную ответственность. Изучать Хаос осознавая все возможные последствия… На такое способен только Великий Инквизитор. Ты считаешь, что уже готов взять себе этот титул? Великий Инквизитор это не тот, кто машет мечом, ты же знаешь. Твоя мать вошла в Конклав обладая рангом Великого Инквизитора, но по настоящему Великим Инквизитором она не была никогда. Ты готов принять на себя все обязательства Великого Инквизитора?

— Я всё это прекрасно понимаю, Фредерик, — я нахмурился и потёр рукой переносицу. — Но и ты меня пойми, так не может продолжаться дальше. Либо я буду всю жизнь безуспешно бороться со своей природой, либо я возьму её под свой контроль.

— Ты не понял моего вопроса, Экзель Джемал. Я не спросил тебя зачем ты хочешь это сделать, я спросил: Готов ли ты взять на себя обязательства Великого Инквизитора?

Я в очередной раз задумался. Мне прочили этот путь уже очень давно, но я не был уверен, что нужно торопиться в таком вопросе, как этот. Да, мне нужно знание Хаоса, но я ещё не готов взять на себя все обязательства Великого Инквизитора.

— Нет, Фредерик, пока ещё я не готов стать Великим Инквизитором. — Я отрицательно покачал головой и пламя в глазах Императора слегка поутихло.

— Как жаль… Я надеялся услышать другой ответ, Экзель. Что ж, когда ты почувствуешь, что готов приходи ко мне, я покажу тебе кое-что очень важное, а до той поры — извини.

— Ничего страшного, я понимаю. Прежде, чем аудиенция закончиться, я хотел бы предложить тебе кое-что.

— Я слушаю тебя, Мастер Экзель. — К Императору возвращалась его человечность, глаза вновь приобрели естественную форму и цвет, а тёмное облако отступило.

— Тайрина вернула меня со словами, что теперь я должен идти сам по себе, а она мне помогать не будет. Я утратил своё право на счастье, Фредерик, и я заставлю врага заплатить за это своей кровью. Я настоятельно рекомендую урезать всё военное финансирование не имеющее отношение к флоту и направить его на усиление последнего. Я чувствую, что Сатурн скоро вернётся и нанесёт удар острием которого будет морская армада.

— С чего ты взял, Экзель? Мельхиор не увидел никакой армады, хотя в Таолосанте царит необычайное оживление.

— Я чувствую возвращение Сатурна, Фредерик. Когда он вернётся я сообщу тебе, хотя скорее всего тебе об этом скажет и Мельхиор. Без Сатурна они не сделают ничего, что может навредить нам достаточно серьёзно. Сатурн хочет сам войти в Империю во главе многотысячного войска, и поверь мне, если бы в тот день я не замкнул портал сферой Хаоса, у него были бы все шансы сделать это.

— Я учту твоё мнение, Экзель. Ты мой советник, если помнишь, и я обязан прислушиваться к твоему мнению. На сегодня я предлагаю тебе закончить эту аудиенцию, уже семь часов вечера, боюсь злые языки опять начнут распускать грязные сплетни.

— Меня они не волнуют. Я рад был повидаться, мой Император, надеюсь в ближайшее время мы сможем ещё немного поговорить. Ах да, пожалуйста, наградите Алексиса, такого пышного приёма мне не оказывали уже давно.

Император с улыбкой кивнул, а я слегка кивнув ему вышел прочь. Теперь мне предстояло закончить разговор с Хабеком и направиться к Сеан, моё тело уже истомилось без женского тепла, но будучи Фьёрном я и помыслить не мог о близости с кем-то кроме Дженналит.

До Ордена я добрался довольно быстро, но в этот раз мне пришлось дождаться, пока Хабек закончит принимать посетителей, Инквизиция продолжала жить своей жизнью. Освободился Хабек только в восемь, но он сразу же пригласил меня внутрь. В этот раз кубки сменились деревянными кружками с ароматным чаем, иногда Хабек любил удивлять.

— Ну что, Экзель, как прошла аудиенция у Фредерика?

— Как обычно, Хабек. Он был рад меня видеть, немного поговорили о том, что происходит… Больше ничего.

— Понимаю, — Хабек если и заметил, что я соврал, виду не подал. — Он наверняка подробно тебе рассказал о внутренних проблемах. Что ж, я думаю с завтрашнего дня ты начинаешь работать как обычно, документы на твоих учеников уже лежат в кабинете твоей матери, рекомендую их посмотреть. Но помниться мне, что ты хотел о чём-то со мной поговорить.

— Да, Хабек, есть очень важный разговор. Я так и не рассказал тебе, что мне сказала Тайрина. Она сказала, что я вступил на опасный путь, с которого уже поздно свернуть. Когда я призвал Хаос себе в Хранители я окончательно связал себя с ним, теперь я могу использовать его Силу по своему усмотрению. Один раз это мне здорово помогло, но второй раз едва не стоило жизни эльфам. Хабек, я думаю, что пришло мне время начать постигать Силу «Золотого Лорда».

— Даже так? — Хабек в этот момент стал очень похож на Аркасана. — Знаешь, как Лидер Конклава Ордена я обязан лишить тебя ранга за само предложение, но в тоже время я обязан соблюдать соглашения. Мы с твоей матерью с момента твоего рождения знали, что однажды ты станешь изучать Хаос, но вмешательство Сатурна всё испохабило. Я думал, что ты задумаешься об этом годам к двадцати пяти, но после всего что случилось… Ты хоть понимаешь, что это будет для тебя означать?

— Значит возможность есть? Мы можем обойти клятву Сартога? — имелось в виду, что Инквизиторы не способны содействовать Хаосу, клятва обжигала очень сильно.

— Разумеется можно! Кодес же открывал эту чёртову дверь, но тут задача здорово осложняется. Первое: для того, чтобы та начал изучать Хаос ты должен быть Великим Инквизитором. Второе ты не имеешь право использовать то что узнаешь в присутствии молодняка, только в бою или если ситуация выходит из-под контроля. Третье: ты обязан соблюдать секретность, никто кроме тебя не имеет право об этом знать. Но самый поганый пункт именно четвёртый. Ты должен получить согласие всех членов Конклава, причём лично, в противном случае… Ну, обычные Инквизиторы слабеют, а что может произойти с тобой я не знаю. Может быть и вовсе ничего.

— Понятно. Хабек, я понял, в чём именно ты видишь сложность. Значит так, пока что я буду работать соблюдая статус тихого учителя, но на досуге устрой мне встречу с Кайриком.

— Кайрик? — Хабек нахмурился. — Знаешь, Конклав раскололся на три части. Кайрик присоединился к нам, во всяком случае он стал более лоялен к тебе и не участвует даже в обсуждении возможных последствий твоего существования внутри Ордена. Он склоняет на нашу сторону Джанимота, но такое резкое предложение может… Смутить его.

— Оставь это мне. В монастыре я многому научился, будем надеяться, что уроки Айланделла не прошли даром. — Я неосознанно начертил символ успокоения усопших.

— Будь осторожен, Экзель. Я пойду тебе навстречу, но смири свой пыл. Пока ещё ты должен действовать очень осторожно. Ладно, можешь идти, но помни о том, о чём мы с тобой говорили.

Я ничего не ответил, только посмотрел в сторону, и поставив кружку обратно на стол вышел из кабинета.

* * *

Хабек долгое время пристально смотрел на закрывшуюся за Инквизитором дверь. Лицо могущественного Лидера менялось на глаза, только что оно было серьёзным и властным, сейчас же оно было исполнено восхищения. Хабек сел в своё кресло и прикоснулся ладонью к небольшому синему кристаллу стоящему на бронзовой подставке. Кристалл мягко засветился и мужской голос с лёгкой хрипотцой сказал: — Уже вечер, Хабек, что происходит?

— Время пришло, Кайрик. — Хабек устало вздохнул. — У меня был Экзель, только что. Он считает, что уже пора.

— Он дозрел до изучения? — голос советника слегка изменился. — Я признаю власть твоего подопечного, Хабек, но мне кажется, что он торопиться. Вспомни, прошло так мало времени.

— Кайрик, он не просил, а утверждал, и знаешь, мне кажется, что время действительно пришло. Он хочет поговорить с тобой, а я дам ему эту возможность. Поговори с Экзелем и реши сам, готов он или нет.

— А если я решу, что нет? Я не желаю повторения истории с Кодесом, да и кошмар Зигулуса всё ещё не забыт.

— Он согласиться с твоим мнением. Он уже не тот мальчишка, который был готов отрезать голову противнику вставшему на пути. Нет, Кайрик, он вырос и повзрослел.

— Хорошо-хорошо, я тебя понял. Пусть зайдёт ко мне завтра вечером, после отбоя. Я буду ждать его в трактире Астория и Тюльпан.

— Ты только не распугай всех клиентов Гилберта, — Хабек усмехнулся, и я готов поклясться, что его собеседник тоже.

— Я не читаю нотации этим мелким щенкам. Грядёт война, в которой многие из них погибнут. Пусть наслаждаются жизнью пока могут. Передай ему, завтра в половине одиннадцатого.

Кристалл снова потускнел, а Лидер Конклава устало откинулся в кресле. Моя королева возникла предо мной как всегда внезапно, и в этот раз она выглядела не на шутку встревоженной.

— Что с тобой, моя королева? Есть ли на свете вещь способная тебя беспокоить?

— Верон, мой сын пропал. Я не вижу его через кристалл памяти и судьбы. Он опять поднялся на новый уровень и теперь может прятаться от меня — это плохо.

Мне нечего было ответить, поэтому я промолчал, а королева начала совершать странные манипуляции с кристаллом.

— Следи за моим внуком, Верон. Следи внимательно. Если Сатурн покинул Зарланд первый и самый свой сильный удар он нанесёт по Экзелю.

— Повинуюсь, моя королева. — На этом наш диалог закончился.

* * *

Вечер…

После возвращения из монастыря я всей душой полюбил вечера. Только вечером и ночью можно увидеть и почувствовать волшебное очарование покоя. Днём меня постоянно засасывала рутина, какие-то дела, битвы, интриги — жизнь. Зато вечером или ночью я мог в полной мере насладиться покоем и тишиной, я слушал ночь и играл для неё на флейте… Когда-то. Но это время наверное прошло, я вернулся домой, но в этом доме покоя мне не было.

Комната Сеан находилась в самом дальнем углу северного крыла на третьем этаже. Она была довольно просторна, если комнаты учеников были рассчитаны на двоих, то на третьем этаже многие из них были просторнее и большей частью для одиночек. Я неслышно крался вдоль стены, мне не хотелось быть замеченным, и я даже не заметил, что Тента Хенона закрыли меня от взора возможных гостей. Оказавшись возле двери я вновь тихонько постучал, как тогда, в первый раз, Сеан в те дни только-только вселилась сюда.

Дверь распахнулась, на пороге стояла она. Я был закрыт плащом, но Сеан умела видеть меня даже сквозь этот покров. Она улыбнулась мне и пригласила войти.

Я вошёл с нежностью глядя на мою любимую королеву теней, она встретила меня почти полностью обнажённая, ей тело скрывала только шёлковая простыня небрежно наброшенная на плечи и струящиеся по всему телу волосы. Стоило двери закрыться, как я бережно привлёк к себе это маленькое чудо заключая в свои объятья. Сеан улыбнулась и подарила мне поцелуй, обычный нежный поцелуй в щеку, но эмоции вложенные в него могли убить человека неподготовленного. Моя девочка так сильно страдала без меня, что становилось страшно. Я запустил руку в её волосы бережно погладив по загривку. Сеан в долгу не осталась, её пальцы скользнули под моё кимоно и пальцы начали пляску по коже, я всегда млел, когда её пальцы скользили вдоль груди и огибая её проходили по предплечьям уходя за спину.

— Я ждала тебя, мой любимый Инквизитор. Видит Вечная тьма, насколько сильно и долго я тебя ждала.

— Я пришёл, Сеан. Я пришёл, моя любимая тёмная Сеан. — Прошептал я и события потекли для меня со странной скоростью.

Сеан несколько раз скользнула рукой и пояс на кимоно оказался развязан а оно упало на пол, её простыня исчезла следом. Несколько мгновений я изучал тело Сеан пытаясь вспомнить его, она смотрела на меня примерно также. Вдруг она вскрикнула и упала предо мной на колени бережно прикоснувшись к чёрной полоске шрама оставленного Сатурном. Он навеки остался на моём теле омерзительной чёрной линией.

— Это она? Этот шрам тебе оставил Проклятый Сатурн?

— Да. Даже моя сила не смогла вывести его. Я могу удалить любой шрам со своего тела, тот что у меня на щеке я оставил в память о Мастере, но эту дрянь вывести не удалось. Каждый раз он начинает вспыхивать словно костёр, правда почти безболезненно.

— Когда-нибудь я отомщу ему за эту рану. — Прошипела Сеан, но я отрицательно покачал головой и поймав её подбородок двумя пальцами заставил посмотреть себе в глаза.

— Не надо, Сеан. Запомни, он не стоит мести, слишком уж жалкое создание этот Сатурн. Сильный, могущественный, но непередаваемо жалкий. Пожалей его, он был отвергнут Смертной, что может унизить сильнее чем это?

— Хорошо, любимый. Всё как ты скажешь.

И она в буквальном смысле слова впилась в мои губы, меня не целовали с такой страстью уже давно… Голова пошла кругом, и я поддался потоку страсти. Я осыпал Сеан горячими поцелуями, а она ласкала меня, ей пальцы находили самые потаённые точки, моё тело и душа пылали. Я не знаю, сколько продолжалось это безумие, но в какой-то момент я бросил Сеан на кровать скалой нависая над ней. О если бы вы видели эти глаза, она смотрела с вызовом, дерзостью и желанием. Я вошёл в неё резко, непривычно резко, она слегка вскрикнула, но на лице её проступил хищный восторг, глаза принцессы теней горели, она призывала, и я двигался. Был момент когда она сдавленно застонала и впилась ногтями мне в грудь, пламя стало просто нестерпимым и я взвыл, как в тот день, с Литой, слишком острое наслаждение получили мы оба, и случилось то чего я не ожидал…

Знаете, в компьютерных играх жанра RPG герой получает новый уровень, его охватывает этакое сияние и он может учить новые способности, Я знал пару миров, где так оно и происходило, но на Астахе всё было совсем иначе. Поднимаясь на новый уровень я получал знание, возникало ощущение новых возможностей, но вот изучать и постигать их приходилось самостоятельно. Раньше меня обучал Крисстас но став обыкновенным Квентиароном он потерял для меня ценность, мой уровень уже превышал шестидесятый.

Однако в этот раз всё было совсем по-другому. Меня словно вырвало из собственного тела и потащило по огромному коридору полному золотого и оранжевого света. На пути моём вставали чьи-то образы, но они проходили мимо и сквозь меня с такой чудовищной скоростью, что я не могу вам передать. Потом полёт замедлился и я увидел в дальнем конце тоннеля женскую фигуру охваченную зелёным пламенем. Как вы уже должно быть поняли у неё не было лица, но обратилась она ко мне звонким женским голосом.

— Здравствуй, Экзель. Долго же я ждала тебя, но ты наконец возвысился достаточно для того, чтобы вступить на первую ступень ведущую к моей крепости.

— Кто ты? Я готов поклясться, что слышал твой голос тысячи раз с момента рождения, но мы не встречались ранее. Как твоё имя? — собеседница завораживала меня своим голосом.

— Имени у меня нет, ровно как нет и титула. Если хочешь, можешь называть меня Божественной принцессой. Ты слышал мой голос когда родился, ты будешь слышать его, когда умрёшь, я присутствую в каждом звуке, образе, жесте… — она говорила и меня окружали знакомые с детства звуки, образы, и конечно же жесты. — Я знала, что ты выживешь и достигнешь первой ступени, мой любимый Экзель, но времени чудовищно мало. Позволь оставить объяснения до следующего раза, я не могу вечно держать Хроноса запертым в темнице.

— Хроноса? Бога времени ты держишь в темнице? — я был изумлён, Хронос не был богом в том понимании слова, которое вкладывают в него существующие ныне расы. Даже Тасия Тайрина не имела власти над ним, во всяком случае я так думал.

— Это не важно, мой любимый. Слушай внимательно, когда Сила твоя будет подниматься до уровня кратного пяти, ты будешь приближаться к Вратам Вечности. Каждый раз ты будешь подниматься на одну ступень и обретать Силу по своему выбору. Однажды ты достигнешь врат, я знаю, но помни, к тому моменту ты должен будешь обрести ключ к вратам, иначе Они помешают тебе.

— Они? О ком ты говоришь, Божественная принцесса?

— Ты опутан паутиной, но тянется она не к твоему глупому отцу, всё это началось гораздо раньше. В следующий раз я расскажу тебе больше, а сейчас о деле. Ты можешь выбирать любой путь, даже встав на путь Хаоса или Крови ты не свернёшь с пути ко мне. Молю тебя, любимый, чтобы не случилось, помни о вратах Вечности и обо мне. А теперь выбери себе Силу. В тебе течёт кровь одного из самых могущественных Богов во вселенной, но сейчас ты скован рамками смертной оболочки. Ты можешь выбрать Силу, которая будет повиноваться тебе в твоей смертности, это то, что я тебе рекомендую. Но ты можешь выбрать то, что будет проявляться в момент приближения к пределу. Сегодня я могу предложить тебе один из трёх даров. Дар первый, я могу открыть для тебя Силу перемещения, ты сможешь попадать в любое место в вашем мире, но чем дальше цель, тем больше силы ты отдашь. Тебе не нужно будет читать заклинания или строить портал — только твоя воля. Дар второй, насытив себя кровью ты можешь разорвать любую душу на кусочки в независимости от того, насколько сильное заклинание тебе противостоит. И наконец третий дар, ты сможешь замыкать божественные заклинания, но боюсь в этой жизни ты не сможешь это использовать. Выбирай, мой любимый Экзель, но помни, времени мало.

Итак, меня поставили перед простым выбором, выбрать себе Силу, но выбор был более чем непростым. Первый дар заманчив, я всегда смогу попасть куда хочу и сбежать из неугодных мне мест, наверняка меня даже отследить не смогут. Но разорвать душу врага тоже важно, в бою с Винсентернисом Джигелом мне это могло бы здорово помочь, с другой стороны насытиться кровью означает, что мне нужно убивать, Крисстас преподавал мне это на теоретике. Третий дар ближайшее время мне не был нужен, всё равно оставаясь в смертном теле я не могу использовать блокиратор. Тщательно всё взвесив я выбрал самое необходимое.

— Я выбираю перемещение без границ, моя принцесса.

— Молодец, Экзель — это правильный выбор. — В голосе принцессы послышалось одобрение. — Только помни, если ты попытаешься перенестись в место где ещё не был, тебе придётся сосредоточиться. Разрыв очень большой, можно угодить на много лиг в другом направлении от того места куда хочешь попасть.

— Спасибо, принцесса. Я не знаю кто ты, но я благодарен тебе за нашу встречу. Только ответь, почему ты пришла ко мне?

— Я видела твою судьбу, Фьёрн-Экзель. Мне жаль, ведь давным-давно…

На тот момент для меня осталось загадкой, что же хотела мне сказать прекрасная принцесса. Меня подхватил поток и я понёсся в обратном направлении, с каждой секундой полёта меня охватывало чувство экстаза и в момент возвращение оно воплотилось в очередной оргазм. Знаю, звучит банально, возможно и пошло, но так оно и было. Я вновь оказался в комнате моей теневой королевы, Сеан тяжело дышала всё ещё охваченная вспышкой, но её глаза смотрели на меня пристально как никогда.

— Мало, любимый. Очень мало. Она дала такую силу, но удовольствия так мало. Подари мне ещё. Хочу тебя. Возьми меня. — Речь Сеан превратилась в бессвязное бормотание, я не заметил, как мы сменили положение, теперь она была сверху, и я был немало удивлён обнаружить, что моё тело снова готова к «процессу».

— Сегодня наша неповторимая ночь, Сеан. Насладись мною…

Дальнейшее можно описывать очень долго, но боюсь тогда мои мемуары можно будет назвать банальной и бездарной порнографической прозой, хотя само понятие «Порнографическая Проза» — нонсенс. Посещение зала пред лестницей Вечных Чертогов вселило в меня что-то безумное. Бывало, что мы с Сеан занимались любовью, иногда это можно было назвать сексом по необходимости, но в тот день было что-то другое. Мерзко писать так, но мы почти всю ночь трахались как сумасшедшие, такого со мной ещё никогда не было, ни секунды передышки, ночь превратилась в танец порока, страсти и наслаждения. Возможно так было нужно, но в тот момент, когда мы занимались сексом последние минуты мне стало очень и очень грустно, я вспомнил лицо Дженналит и тот взгляд, который она бросила на меня засыпая…

Мрачные мысли преследовали меня долгое время, вот уже и Сеан сладко засопела у меня на плече, а я всё думал о том, в кого же я всё-таки превратился. Фьёрн, Экзель, Странник, Инквизитор, Сын Разрушения, ублюдок, Апостол Князя… У меня не было ответа очень и очень долго. Я встал с постели и бережно укрыв Сеан начал одеваться, когда я завязывал кимоно в голове мелькнула мысль: Как жаль, что я одеваю его в последний раз.

Что ж, настало время проверить свою новую силу, я представил себе самое родное мне место, которое я нашел за неделю до прихода в Нольонд, водопад Беранор, на отрогах западных гор. Секундная вспышка перед глазами, меня словно закрыло плащом, и вот я стою на крутом склоне, в нескольких десятках метров от меня гремел водопад. Я внимательно посмотрел на воду и достал Зимнюю Розу.

— Я играю последний раз, любимая. Спасибо тебе, что ты далась мне в руки, но я хочу подарить тебя тому, для кого ты была создана. Прими мою последнюю мелодию.

Зимняя Роза сверкнула словно услышала мои слова, а я поднёс флейту к губам и начал играть. Это была единственная мелодия созданная мною, я не играл её в последствии, и не слышал, чтобы кто-нибудь исполнял нечто подобное. Я вложил в музыку всю любовь и ненависть, всю боль потерь и нечаянных предательств. Я оплакивал гибель человека по имени Фьёрн. Когда я закончил играть, звуки вокруг меня смолкли, даже водопад почти не шумел. Моё кимоно охватило пламя, оно сгорало уступая место Инквизиторскому Камзолу цвет которого был разбавлен чёрным.

— Прощай, Фьёрн. Спасибо тебе за то, что ты подарил мне счастье.

Сказав это я пожелал вернуться домой…

Глава 15

Тайны Прошлого. Послание Кодеса. Возрождение Ноэля

Так я раз и навсегда распрощался с Фьёрном, уступая место Экзелю, которым я стал. Не могу сказать, что это было легко, но пока не настало время великих потрясений я мог с этим справиться. Мне удалось вернуться в Орден за два часа до подъёма, Янрин в традиционной комнатке не было, поэтому я забрал документы на моих учеников и начал изучать…

Что тут можно сказать, в плане успеваемости мои головорезы меня поразили, результаты немногим отличались от результатов моего выпуска, однако вскоре мне пришлось открыть страницу с чёрным списком… Количество «Залётов» заставило меня присвистнуть. Засветились все, даже братья Рубин и Нефрит, которым воспитание просто не позволяло так себя вести. Дерзость в присутствии преподавателей, невыполнение домашних занятий, нарушения устава, а уж отдельная колонка с именами юных начинающих алкоголиков заставляла задуматься.

Мысли мои в связи с прочитанными характеристиками были не слишком-то оптимистическими, закрываясь «Тентами Хенона» я поднялся на второй этаж. Янрин, судя по всему не знала о моём возвращении, а значит и головорезы мои не в курсе. Хорошо. Следовало начать с головомойки. Всё получилось даже лучше, чем я мог рассчитывать. Я встал у стены напротив комнаты учеников и начал ждать. В одном они меня не подвели, ровно в семь часов они высыпались из комнаты направляясь в сторону душевой. Интересный фокус, похоже эти чудовища не задумывались о приличиях, или просто друг к другу привыкли, но мыться они отправились все вместе. На всякий случай я мельком глянул не устроят ли они какой-нибудь разврат, но на счастье моё всё было естественно, Мигель даже намыливал спину своей сестре, ничего настораживающего. Утренний туалет занял у них не более тридцати минут, а к восьми утра все стояли у дверей в комнаты. Мерный стук каблуков раздался как всегда вовремя, по коридору шла леди Янрин, в руках она несла тонкую папку, видимо какой-то приказ. Поравнявшись с учениками Аня поздоровалась:

— Доброе утро, ученики. Как прошла ночь?

— Доброе утро, леди Янрин. Ночь прошла спокойно, никаких происшествий не было. — Ксан здорово возмужал за это время, рельефность и объём мускулатуры впечатляли, видимо бывший десятник не забыл, чему я его учил. Он стал лидером команды.

— Прекрасно. Я очень довольна нашим походом, уровень вашей подготовки выше всяческих похвал, но вот поведение… — Янрин горько вздохнула. — Ксан, скоро наступит лето, будет проходить Экзамен, ваши успехи высоки, но вот поведение…

— Леди Янрин, пожалуйста, — Ксан скривился, как от зубной боли, — Я прекрасно понимаю о чём вы говорите, но я в лицо повторю этому глупцу Хеориму, что он жалкая бездарность.

— Ксан — он магистр-преподаватель, и согласно уставу ты не имеешь права грубить ему. Если тебя не устраивает то, как он обучает тебя сообщи об этом педагогическому совету, но не смей вмешиваться сам.

— Он назвал нашего наставника глупым ничего не смыслящим в жизни мальчишкой, который не заслужил высокой чести быть учителем. Пусть благодарит своих богов за то, что я не убил его.

— Ксан — это не повод дерзить наставнику! — Янрин топнула ногой.

— Оскорблять человека, который обладает силой и опытом, обвиняя его в юношеской глупости — мерзко. Мастер Экзель Великий учитель.

Вы знаете, я был тронут его гневом. Мальчишка заступился за меня, и даже присвоил мне титул Великого учителя, что, впрочем, тоже верно. Но поощрять глупость, пускай даже благородную я не собирался, чего не скажешь про нашу Янрин, впервые на моей памяти она нарушила собственные принципы.

— Ксан, я тебя прекрасно понимаю, я обучала Экзеля и полностью с тобой согласна. Он пережил то, чего не удалось пережить этому надутому индюку Хеориму и не пережить никогда в жизни, но ты не должен нарушать устав. Если до конца месяца ваше поведение не улучшится, вас лишат студенческого жалования на всё лето.

— Что-о? — Алексей схватился за голову. — Твою мать! Я погибну, если это случиться.

Именно этот момент я избрал для своего появления. В коридоре подул резкий холодный ветер, затем по земле пробежала молния, она соединилась с моей тенью, и из яркой вспышки явился ваш покорный слуга. Мне стоило огромных усилий сохранять на лице каменно-серьёзное выражения лица, хотя, глядя на мордочки моих вандалов, хотелось неприлично заржать. Больше всех была изумлена Янрин, её глаза напоминали два имперских Каса.

— Наставник? Это вы, Мастер? — осторожно спросил Ксан, рассматривая меня.

— Что я вижу и слышу, Ксан? Кто так встречает своего наставника. Построиться!

— Команда, ровняясь! — рявкнул Ксан, и мои обороты выстроились вдоль стены.

— Вольно. — Я скрипнул зубами. — Какой сказочный позор. Я ушёл всего на девять месяцев, а вы превратили мою группу чёрт знает во что. Сетуешь на слова Хеорима, мальчишка, а сам только подтверждаешь его правоту. Ты посмотри на это, щенок! — я швырнул ему в лицо документы. — В тот день, когда я был вынужден вас покинуть, спроси меня Лидер Конклава, и я ответил бы, что вы готовы к самостоятельной работе и первому Испытанию, а сейчас я не доверил бы вам даже охрану стен нашего Ордена.

— Наставник… — Ричард протянул руку в мою сторону руку, но я грязно выматерился.

— Какой я к х… собачим наставник, Ричард?! — я разошёлся. Порой со мной такое бывает, минуту назад я был спокоен, а теперь вот готов рвать и метать молнии. — Это же просто невозможно! Я когда был учеником, всего пару лет назад, между прочим! Так вот даже моя команда при всех своих привилегиях не позволяла себе такого свинства. Чайна, ты дерзила магистру на уроке вместо того, чтобы сообщить о его поведении педсовету, Мигель, ты был три раза замечен в драке, и ладно бы с отребьем, — я возвёл руки к небу. — Дворянский молодняк тебя не устроил. Вы что, девушку не поделили?!

— Именно так, наставник. — Спокойно ответил он, взбесив меня ещё больше.

— А если и так, ты что, не мог по-другому поступить?! Я сто раз вам говорил, делайте всё что хотите, если это не бросает тень на репутацию Ордена.

— Рубин, Нефрит, Саргас вы меня поразили очень неприятно, устроить пьяный дебош в трактире сэра Гилберта — это преступление. Он всегда и всем идёт навстречу, а вы даже не возместили убытки. Я молчу про ваши постоянные ночные вылазки, и даже запрещённое использование поисковой магии. Вы что искали в два часа ночи, можно вас спросить?

— Мы искали вас, наставник. — За всех ответил Ксан. — Мы не могли бездействовать, как и все остальные. — Я повернулся в его сторону и наши взгляды встретились.

— Ксан, если на миг забыть то, о чём я толкую, то можете считать, что ваш наставник тронут. Ксан, я тоже нарушал устав, я тоже плохо себя вёл, но я был Лидером, который не только тщательно реставрировал залёты своей команды, но и держал ответ перед советом стараясь не попадаться впредь, а то и вовсе не повторять своих ошибок. Я очень вами разочарован и пройдёт много времени, прежде чем вы вернёте моё расположение. — Следом я сделал уже совсем жестокую вещь, наверное влияние Харакерста сказывалось. — Ксан, я отстраняю тебя с твоего поста. С сегодняшнего дня вашим капитаном будет Мэрлеана. Почему-то только у Мэрлеаны и Эранэль в проступках не стоит ничего кроме ночных бдений, к ним я буду мягок. Остальные, слушайте меня. Я лишаю вас свободного времени на одну неделю, также я лишаю вас вашего жалования на тот же срок. Я буду гонять вас до седьмого пота пока не буду убеждён, что вы снова достойны называться моими учениками. Если за этот период времени я получу хоть одну обоснованную жалобу от преподавателей или совета… Я раз и навсегда откажусь от места наставника и отправлюсь в Антигорск, там сейчас очень много работы по моему профилю.

— Экзель, мне кажется, что ты слишком жёсток, — ко мне неслышно подошла Янрин и положила руку мне на плечо. — Попытайся быть человечнее, твои ученики искали тебя и старались сохранить дух братства, который ты им привил.

— Миледи, с вами я поговорю позже. — Я посмотрел на Янрин взглядом исполненным горечи. — Миледи, вы всегда были моей любимой учительницей, и вы единственная из всех, кто был достаточно строг с нами. Я так разочарован вами. Я надеялся, что хотя бы вы сможете поддержать этих оболтусов, а вы им потакали. Команда, через двадцать минут жду вас на плацу. Опоздавшие получат наряд на дополнительные работы. Выполнять!

Ученики рысью побежали завтракать, оставляя нас с Янрин наедине. Сделав жест рукой призывая к молчанию я сам заговорил.

— Я прекрасно всё понимаю, моя леди, но сейчас я просто не могу поступить иначе. Дня два их погоняю и сменю гнев на милость. Ну согласитесь сами, они совсем оборзели без меня.

— Я всё понимаю, Экзель, и ты тоже прав, я им действительно потакала, но тебе должно быть известно, что разыскивая тебя твоя мать пользовалась их услугами, она делила с ними разум и щедро награждала. Не хочу тебя расстраивать, но именно Ами их разбаловала.

— Мама? Вечером мы с ней на эту тему побеседуем. Спасибо, миледи, простите, если я был неоправданно груб.

Янрин только рассмеялась замахав на меня рукой, я улыбнулся в ответ и отправился вершить «великие дела».

* * *

Я неотлучно дежурил возле Кристаллов судьбы, как меня и просила Тасия Тайрина. Друзья Инквизитора уже получили весть о его возвращении и теперь со всех ног мчались в столицу, чтобы повидаться с братом, но меня настораживало происходящее в большом мире. Астах дышал войной и на его теле уже вспыхивали кровоточащие раны конфликтов. Некрономикон — проклятье Астаха на протяжении почти тысячи лет, был силён как никогда, Апостолы Ордена обнаглели настолько, что начали похищать детей для своих чудовищных обрядов, однако Сатурн долгое время не проявлял себя. Моя королева возникла в зале судьбы как всегда внезапно, я оторвался от своих бдений поклонившись в пояс, но приглядевшись был вынужден отойти, королева была в бешенстве, иного словосочетания я даже не найду.

— Что случилось, моя королева. Твой гнев пугает меня.

— Верон, мой сын оказался куда более изощрённым игроком, за шестнадцать лет он видимо набрал нимало опыта, и это очень плохо. Он не случайно исчез на некоторое время. Он связался с «Воплощениями Вершителей» и выполнил для них ряд заданий и получил от них новые дары. Теперь он готовит провокацию против Экзеля, а я не могу вмешаться.

— Провокацию? Какого рода провокацию готовит твой сын, мой прекрасная королева?

— Харакерст, Верон. Он нападёт на Экзеля через Харакерст. Боюсь моему внуку предстоит очень тяжёлая битва. Смотри сам…

Моя королева небрежно взмахнула рукой и мы увидели подвал Харакерста. Я сразу же узнал его, Ноэль был прикован к стене серебряными цепями, он был настолько сильно измучен, что нельзя передать словами. Каждый день его кормили и поили, омывали и оставляли в этом подвале коротать вечность. Приказ Великого учителя выполнялся даже после его отъезда. В темноте кельи звучал полубезумный шёпот совращённого юнца.

— Фьёрн… Гад… дёныш. Как ты… мог… так… с нами… ступить? Ненавижу тебя. Отомщу… Я… Тебе…Отомщу!

— Ха-ха-ха! — Тасия нахмурилась и сжала кулаки услышав смех своего сына, даже я был немножко смущён, тем более, что Сатурн никак не проявил себя физически. — Какие громкие слова, Ноэль «Тёмный Менестрель». Что ты можешь сделать тому, кого называешь Фьёрном. Вся твоя Сила идёт от него и даже если случиться чудо и ты освободишься, он одним только жестом сокрушит твоё тело и выпьет жалкую душу.

— Голос… Какой мерзкий… голос. Я слышу в нём… звучание… Фьёрна. Это бред мое…го воображения?

— Можешь считать так, мальчишка обречённый на заточение. Наверное я тебя покину ещё лет на двадцать, пока ты не поумнеешь и не научишься отличать правду от вымысла.

— Постой! — Ноэль дёрнулся и его цепь затрещала. — Кто ты? Расскажи мне… что ты… о Фьёрне… знаешь?

— Это мне нравиться больше, мальчишка. Позволь представиться, моё имя Сатурн Ардаэль Ниистар! — тень на полу заметалась превращаясь в мужскую фигуру. Мы не ожидали, что Сатурн так нагло и прямолинейно заявит о себе.

— Я знаю кто ты. Ты — проклятье монастыря. Ты тот, кто создал проклятье с которым я боролся, — Ноэль начал кашлять, собеседник с презрительным интересом наблюдал за ним, пока менестрелю не стало лучше и он не закончил диалог, — когда-то. Теперь я понимаю… что мне нужно было уйти. Проклятый Фьёрн! — Ноэль сплюнул на пол, видимо монахи не озаботились его лечением, Ноэль исторг из себя кровавый комок.

— Правильнее будет сказать проклятый Экзель. Тебе должно быть интересно, что Странник «пришедший из темноты» на самом деле мой проклятый Сын, известный миру, как Инквизитор Экзель Джемал.

— Тварь!!! — прорычал Ноэль стремясь вырваться из оков. — Что он сделал с этим местом? Что он сделал… со мной?

— Он одарил тебя своей силой, но ты не был ей предназначен и она превратила тебя в эту жалкую пародию на воина. Ты стал ещё более жалким, чем в тот момент, когда оставался мальчишкой менестрелем.

— Замолчи!!! Я Великий Учитель! Я — Величайший учитель!

— Посмотрим правде в глаза, щенок, ты заточённый в темницу бездарь, который здесь и сдохнет, а я опальный Бог Разрушения, который прогневал своего Хозяина. Я тоже проиграл своему сыну и собираюсь взять реванш. Предлагаю тебе помочь мне к взаимной выгоде.

Мы с Тайриной превратились в слух внимательно наблюдая за беседой двух подонков.

— Чего ты хочешь? Мы помним… Что происходит… Когда доверяешь… Тебе. Но у меня небога…тый выбор.

— Я ослаблен. Я чудовищно ослаблен. Этот гадёныш сумел произнести заклинание которое сожгло все мои тысячелетние резервы и мне нужно перестроиться. Я предлагаю тебе объединить наши тела и души. Используя твоё тело я полностью регенерирую его подарю тебе власть над той Силой, которой обладаю я и которой тебя наградил он, ты в свою очередь восполнишь мои резервы, могу заверить способ более чем приятен. Но помни, когда моя власть вернётся ты умрёшь.

— Умру? Тогда зачем мне это… Нужно? — прохрипел Ноэль.

— У тебя будет время насладиться новой жизнью, а перед смертью я позволю тебе сразиться с Экзелем. Ты умрёшь свободным — это твоя награда.

— Заманчиво. Очень заманчиво, Враг. Но я не приму это предложение пока ты не поклянёшься именами Хаоса и рода своего, что выполнишь всё о чём говорил сейчас.

— Я смотрю, что вы с каждым годом наглеете всё больше и больше. — Сатурн сделал неприличный жест рукой, но следующие слова Бога были на удивление разумны. — Я Сатурн Ардаэль Ниистар Клянусь именем своим, именем рода своего и властью Владыки Хаоса, что исполню все пункты заключённого нами договора одарив Ноэля Лекхала своей силой и властью до полного восполнения своих резервов и позволю ему сразиться с сыном моим Экзелем. Также клянусь я, что не буду преследовать Ноэля Лекхала в посмертии отпуская его душу в путь по дороге Свободных! Ну что, менестрель?

— Будь ты проклят, змей. Я вижу свою смерть и хочу принять её. Я согласен…

Тасия гневно сжала кулаки и выругалась на неизвестном мне языке, а Сатурн медленно вселялся в тело Ноэля. Все тонкости этого процесса не были мне известны, кто-то говорит, что это чудовищно больно, кто-то, что сладко до полного безумия, но в случае с Ноэлем всё протекало как-то спокойно. Тень Сатурна вошла в тело менестреля и долгое время ничего не происходило, пока я не услышал подозрительное звяканье. Первая цепь лопнула и упала на пол, следом вторая, третья, пятая, седьмая… Цепи бесформенной кучей валялись на полу, а над ними парил менестрель. Тело Ноэля изменялось, чешуя опадала возвращая мальчишке прежнее привлекательное тело и облик, только повзрослевшее, теперь Ноэль начал выглядеть уже вполне зрелым мужчиной, камень познания разлетелся на куски, вот только глаза напоминали расплавленное золото. Пальцы, кости, суставы, Сатурн сдержал слово, тело мальчишки было восстановлено полностью. Ноэль вытянул вперёд правую руку в которой возникла крошечная фигурка чёрного Дракона.

— Моё бедный Мефистофель, как жестоко с тобой поступил этот проклятый вампир. Не волнуйся, мы восстановим тебя. — Ноэль бережно погладил Дракона пальцем по спинке и тот довольно заурчал.

— Ну что, менестрель? Как тебе новые ощущения?

— Благодарю тебя, мой лорд. Я никогда в жизни не чувствовал себя так сладко.

— Верю, только прежде чем двигаться дальше, позволь мне кое с кем потолковать. — Сатурн повернулся лицом к Тасии и издевательски поклонился. — Привет, мам. Вижу ты пала настолько низко, что стала трахаться с летописцами времён, — он одарил меня оценивающим взглядом, хотя видеть нас ему не полагалось. — Хотя на мой вкус он очень даже ничего. Не одолжишь мне его на пару часов?

— Проклятое отродье, что ты опять задумал?! — разъярилась Тасия, но сын только улыбнулся.

— Наслаждайся, мама. Ты всегда наслаждалась наблюдая за теми, кто имеет привилегию жить. Пойдём, Ноэль, я хочу есть.

Дверь в келью отворилась и на пороге возник послушник с едой, пришло время завтрака. Увидев обломки цепей и хищный оскал на лице Ноэля он хотел закричать, но менестрель протянул руку, неведомая сила моментально переместила мальчишку к Сатурну-Ноэлю. Бог бережно посмотрел в глаза испуганному мальчишке впиваясь своими губами в его губы. Я с ужасом наблюдал за тем, как Ноэль скинул своё кимоно и буквально разорвал кимоно мальчишки. Сатурн, а теперь я точно уверен, что это был именно он привлёк его ещё ближе и оторвавшись от губ почти обессиленной жертвы прошептал голосом Ноэля: — Ты всегда отвратительно меня кормил, тварёныш!

Он вошёл в его тело зажимая рот рукой, чтобы послушник не смог закричать, бедняга начал извиваться, но вырваться из хватки бога было невозможно.

— Моя королева, зачем он это делает? Зачем насиловать мальчишку, в котором даже нет особой силы?

— Он питается от него. Ты же знаешь за счёт чего растёт сила Экзеля. Боль и наслаждение, ненависть и разрушение. Он пьёт этого мальчика как бокал вина.

Так оно и было, Сатурн насиловал свою жертву вытягивая всё, уже через минуту мальчик бессильно обвис у него на руках, а затем начал таять, Сатурн поглощал даже тело. Когда процесс был закончен Бог разрушения вздохнул и одним взмахом руки облачился в кимоно Ноэля.

— Я же говорил, что процесс приятен.

— Я даже не представлял, что настолько, повелитель. — Сдавленно прошептал Ноэль.

— С девушками приятнее. Нам нужно будет очень много девушек, но Харакерст полон монахинями, которые сами прыгнут тебе в постель. Это я обещаю. Теперь пойдём, побеседуем с Лександром, я думаю нам нужно подготовить армию.

— Да, повелитель.

Сатурн отправился к выходу улыбнувшись нам, а затем мне пришлось на время отвлечься от наблюдения пытаясь успокоить мою королеву, она была в ужасе.

* * *

Пока мои головорезы обедали, я слегка подготовил плац. Обычно слуги сами устанавливали столы и стойки с оружием, но в этот раз я немного поколдовал устанавливая неплохую полосу препятствий. Ученики не подвели меня, пришли минута в минуту, что уменьшало степень наказания как минимум вдвое. Мэрлеана построила отделения и отчиталась предо мной по всей форме.

— Наставник, отделение построено. Заболевших и отсутствующих — нет. Капитан отделения…

— Вольно, Мэрлеана. Итак, я поговорил с Янрин и она слегка изменила моё мнение, но наказание отменять я не собираюсь. Слушайте сюда, сейчас вы пробежите двадцать пять кругов по полосе препятствий не используя магию вообще. Если вы сделаете это так, что я поверю в ваши способности… Что ж, возможно я больше не буду вас мучить. Эранэль, и ты Мэрлеана, вы пока потренируйтесь с мечами. Я вижу, что у Эры успехи с короткими клинками, а у тебя с длинными. Попробуйте подучить друг друга, это должно помочь. Выполнять!

Всё-таки они не разучились меня слушаться, иные на месте моих учеников бы озлобились, а эти чётко и быстро начали утреннюю тренировку. Я же по старой привычке уселся прямо на землю в позе Лотоса и начал Медитировать. Наверное не следовало этого делать, уже через две минуты я увидел страшную картину. Деревенька, странная деревенька и явно не Имперская, люди выглядят по другому, но я сам не мог понять почему так решил. Я видел Дженналит, мою любимую потерянную монахиню, она сражалась и не просто сражалась, это был бой до смерти, а противником стал Лександр. Удар следовал за ударом, Дженналит сражалась хорошо, но Лександр оказался проворнее и очередной удар пробил грудь моего ангела. Лександр посмотрел на деяния рук своей и отшвырнув тело словно тряпичную куклу посмотрел на меня.

«Ты следующий, Фьёрн». Это всё, что я услышал, мой контроль был нарушен и я открыл глаза. Вовремя, следует заметить, внутреннее созерцание порой выкидывает странные фортели, я думал, что прошло только две минуты, а на самом деле минуло полчаса, с моих обормотов градом катился пот, но с задачей они справились и теперь ждали дальнейших указаний. Паниковать я не стал, если доверять всему, что мне порой видится, то можно вообще свихнуться, вместо этого я строго посмотрел на них и покачал головой.

— Плохой результат, Ксан. Мы с моими братьями справлялись быстрее, хотя Тористан ставил нам усложнённую полосу препятствий. Вас губит тяга к алкоголю.

— Простите, наставник. Мы побежим ещё.

— Отставить, Ксан! Я доволен вами, если говорить откровенно Тористан гонял нас так, как я бы не решился и для вашего года результат неплохой, однако результат должен улучшаться. В понедельник я проверю чему вы научились, а пока позанимайтесь самостоятельно, а я буду наблюдать. Тренируйтесь на куклах, а я займусь своей тренировкой, в конце концов меня не было достаточно долго.

Я остывал слишком быстро, наверное. Тористан позволял нам очень многое, но и спрашивал с нас втрое, возможно я вёл себя слишком мягко, но я отмёл эти мысли в сторону словно мусор. Какая к дьяволу разница, я и сам ещё даже не мужчина в полном понимании этого слова. У меня её не было семьи, я не являлся хранителем домашнего очага… Правда такие мысли тоже быстро расстроили меня, вспомнилась Бертран. Чтобы хоть немного себя отвлечь я начал отрабатывать удары на ближайшем манекене забывая о том, что теперь я в Ордене, где бой без оружия вызовет здоровое недоумение, а у иных восхищение. Краем глаза я заметил с каким удивлением на меня смотрит Нефрит, у Рубина в глазах возникло самое настоящее восхищение, но в своё время Тористан привил мне маленькое правило, начатую тренировку не прерывай, даже если делаешь не то, что задумал. Избивая ни в чём неповинную куклу я начал неосознанно проваливаться в транс и вновь увидел картину из жизни монастыря. Лександр усилено тренирует молодняк применяя самые жёсткие методы, а за всем этим с видом триумфатора наблюдает Ноэль, только сильно изменившийся. Во мне начала закипать ненависть, Нэол здорово вырос и возмужал, проклятая маска тёмных исчезла, но от него просто ощутимо веяло Хаосом, а когда он посмотрел на меня я заскрипел зубами.

«Жди меня, проклятый Экзель. Мы идём»!

Гнев стал настолько сильным, что я не мог ни принять его, ни погасить, поэтому я обрушил его на куклу. Несколько сильных и чётких ударов ногой и фигура отправляется в полёт, я неосознанно прыгаю следом и обгоняя её наношу три удара рукой разрывая несчастный манекен на части. Я приземлился на землю вонзив в неё кулак обрушивая остатки гнева в бездны из которых он выбрался. Ко мне неслышно подошли братья монахи и поклонились.

— Рубин, Нефрит? — Я взглянул на них с лёгким недоумением. — Вы уже закончили тренировку?

— Мастер Экзель, мы почувствовали. Трудно сказать, кто был вашим наставником, но мы склоняемся перед ним. Монахи не способны игнорировать власть Великого Учителя. Молим вас, возьмите нас себе в ученики.

— Не в этот раз, братья. Я ещё не готов обучать.

Братцы моментально отвалили почтительно кланяясь и в этот момент ударил колокол возвещая о том, что начинается второй урок.

— Ученики, что у вас сейчас по расписанию? — поинтересовался я.

— Урок у Магистра Хеорима. — Мои головорезы скривились настолько одинаково, что у меня возникли нехорошие подозрения о талантах наставника практической магии.

— Знаете что, идите-ка вы на урок, а я присоединюсь к вам, но попозже и инкогнито. Вперёд.

Никогда ни я ни мои братья не позволяли себе так отзываться о магистре, хотя Сейтиас был достойнейшим из преподавателей, однако реакция моих учеников явно указывала на проблемы, и мне показалось, что проблема тут именно в магистре Хеориме, в моей группе не было склочников и смутьянов, значит нужно отправиться и понаблюдать за ним.

* * *

Это был один из тех дней, которые впоследствии были признаны мною, как самые тяжёлые дни. Я был вынужден оставаться возле кристалла и наблюдать, королева отправилась по своим неведомым делам, но можете мне поверить, я бы с превеликим удовольствием поменялся с ней местами лишь бы не видеть этот кошмар. Ноэль прошёл по монастырю словно смерч, вставшие на его пути умирали, Бог Разрушения жалость не ведал, а Ноэль слишком многое испытал для того, чтобы сворачивать с пути. Монахи были готовы насмерть стоять за родные стены, но в разгар продвижения падшего монаха раздался удар гонга — Лександр призывал Ноэля к ответу, послушники моментально опустили кулаки и неторопливо отправились к арене.

— Это будет моментом нашего Триумфа, повелитель. Я сокрушу Лександра и выпью его жалкую душонку!

— Нет, Ноэль. Лександр нужен нам живым, он возглавит армию, которая отправиться в империю, и он будет сражаться с моим сыном.

— Но повелитель, разве не мы должны сразиться с проклятым Экзелем? Я разорву его на кусочки!

— Я уже говорил тебе, менестрель, что не стоит тешить себя надеждой. Нужно ослабить моего сына ментально, в противном случае мы ОБА проиграем.

Я был сильно удивлён. Сатурн ненавидел признавать свои слабости и яростно отрицал саму возможность чьёго-то превосходства, но после битвы с Экзелем он начал называть вещи своими именами, что просто не укладывалось в голове. Бог использовал свою силу для моментального перемещения на уже неоднократно описываемую мною боевую арену. Послушники и монахи уже толпились там и появление грозного Ноэля было встречено дружным вздохом, однако не прошло и минуты, как место боя посетил Лександр. Он не сильно изменился с момента ухода Экзеля, только разве что кимоно сменил на более тёмное, а в остальном он был всё тот же, сильный несгибаемый монах Харакерста — Гордость Монастыря. Двое Великих стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга и пристально смотрели друг другу в глаза. Ноэль издевательски улыбался, позволяя новому Великому учителю оценить всю красоту своего преобразования. На лице Лександра не дрогнул ни один мускул и когда он заговорил его голос был лишён каких бы то ни было эмоций.

— Зачем ты вернулся, Ноэль? Ты предал Харакерст и был обречён на вечное заточение в подвале монастыря. Как ты смеешь нарушать приказ Великого Учителя?

— Я вернулся, потому что видел сон, в котором понял природу врага извратившего меня. Я пришёл сюда для того, чтобы вызвать на бой Великого учителя и получить то, на что я имею право. Я пришёл сюда доказать свою Силу.

— Ты уже доказывал свою Силу, Ноэль, но доказал лишь слабость. Чего ты хочешь добиться убивая своих собратьев?

— Я хочу добиться правды! — Ноэль выкрикнул это так, чтобы всем было слышно. — Старый маразматик Айланделл приютил в нашем монастыре сына нашего общего врага. Мне было видение, Лександр, и тебе не понравиться то, что я тебе скажу. Знай, что Фьёрн на самом дела сын Сатурна Ардаэль Ниистар, Экзель — Послушники не смогли сохранить невозмутимость и начали шепотом обсуждать это, а Лександр сердито нахмурился.

— Ты смущаешь моих учеников, Ноэль. Не важно, кто он на самом деле, важно, что наш Великий Учитель следует пути Харакерста.

— Ты дурак, Лександр! — отрезал падший. — Он уже вернул себе память и свою проклятую Силу. Да будет тебе известно, что он нашёл ту, что разделила с ним душу и тело, ту, что была сильнейшей дщерью Харакерста, и он убил её за предательский побег.

— Твоя ложь начинает мне надоедать! — всё же Ноэль нашёл способ вывести учителя из равновесия, Лександр сжал кулаки, но заговорил спокойно. — Я никогда не поверю в эту мерзость. Они любили друг друга и Фьёрн не посмел бы так поступить с нашей сестрой. Ты — Лжец.

— Дурак ты дурак, Лександр. Теперь Он Экзель, и рано или поздно он вернётся сюда дабы получить обратно утраченное. И если ты не веришь мне, я покажу тебе то, что увидел.

— Ничего не выйдет, Ноэль! Я не позволю тебе морочить мне голову. Ты сбежал незнамо как, а твои глаза напоминают глаза моего врага — нашего врага. Я положу всех монахов Харакерста и погибну сам, но уничтожу эту адскую силу доставшуюся тебе.

— О нет, Лександр, — трудно сказать, кто из них заговорил, Сатурн, или всё-таки Ноэль, слишком уж обдуманными и рассудительными были слова. — Лишние жертвы не нужны ни тебе, ни мне. Давай по-другому попробуем. Лександр я вызываю тебя на поединок власти за право обладание рангом Великого Учителя.

Спина Лександра напряглась словно струна, похоже запас терпения юноши закончился, но он не бросился в бой очертя голову, слишком живо вспомнилось ему то, чему учил Айланделл.

— Подонок. Ты разыграл самую настоящую драму вызвав на бой моего учителя, а потов втравил его в поединок с Избранным. Будь ты проклят за то, что я обязан следовать традициям. Я принимаю твой вызов, Ноэль Менестрель. Какой вид поединка ты предпочитаешь?

— Только дурак дважды наступает на одни и те же Грабли. Разумеется я буду сражаться с тобой используя Волю. Приготовься.

Бедный Лександр, он был и оставался человеком традиций и искренне верил, что только подготовленный человек может выдержать поединок Воли с Великим Учителем Монастыря, но ранее ему не приходилось сталкиваться с Сатурном. Претенденты вышли на середину Арены и поклонились друг другу, как предписывал обычай, но потом всё пошло по-другому, Лександр не встал на колени, он начал затягивать Ноэля глазами используя всю свою ментальную власть, мальчишка издевательски улыбнулся и исчез. Так показалось нам с Лександром. Смертный может превзойти бессмертного в бою, но ментальный поединок — это нечто иное, Лександр был обречён проиграть, только ещё не знал об этом. Пространство вокруг него поплыло и закружилось превращаясь в бескрайнюю красную пустыню, красным был воздух, небеса, песок, казалось, что плывёшь в красном океане, но в тоже время последний странным образом огибает вас. На уровне лица Лександра возникло два огромных золотистых глаза бесстрастно взирающих на происходящее, но Великий Учитель посмотрев в эти глаза душераздирающе закричал. Ноэль возник прямо над нами, она парил размахивая парой огромных крыльев с чёрными перьями, на миг он замер, а потом резко взмахнул ими снова и на Лександра обрушился самый настоящий чёрный водопад, перья острые как бритва кружились в воздухе затем резко перестраивались и обрушивались на беззащитное тело. Лександр кричал, он кричал страшно как никогда, казалось его плоть тает во власти этого Хаоса… А потом всё прекратилось, Лександр — живой и невредимый — скорчившись лежал на песке, а над ним стоял Ноэль и улыбался.

— Я говорил тебе, сын мой, что Фьёрн на самом деле Экзель и он придёт сюда. Мы не можем этого допустить, мы нанесём удар первыми. Ты возглавишь армию возмездия?

— Я повинуюсь вам, Великий Учитель Ноэль, — Лександр открыл глаза цвет которых начал стремительно меняться на золотой. — Во имя Дженналит — мы отомстим.

— Чудно, мой мальчик. Чудно. Начинай готовить армию, через неделю мы выступаем. А я пока наберу сил.

Ноэль улыбнулся и я с удивлением отметил изменения в его ауре, она начала сверкать, и когда новоявленный учитель проходил мимо послушников женская часть Харакерста томно вздохнув начала протягивать к нему руки. Ноэль с улыбкой манил их за собой, а я охваченный ужасом продолжал наблюдать за тем, как один за другим монахи и послушники Харакерста обращаются в Хаоситов.

* * *

Я был взбешён. Никогда ещё я не был в таком бешенстве, как в тот злополучный день. Закрывшись тентами Хенона я моментально переместился в класс, где учеников уже ждал магистр Хеорим. Я слышал о нём разные отзывы, но никогда не думал, что он способен вызвать такие мерзостные эмоции. Хеорим для Магистра был необыкновенно высоким, даже слишком, но телосложения хрупкого более чем Сейтиас, в правой рукой он сжимал свой посох, левая отсутствовала отрубленная по самый локоть. Магистр имел право носить многоцветную мантию, значит в магии элементов он достиг определённого успеха. Но меня ужаснуло его лицо, напоминающее маску высеченную из куска камня, с тонкими губами, орлиным носом и глубоко посаженными глазами ядовито-зелёного цвета. Точнее глаз у него был один, правый скрывала повязка с вышитым на ней крестом. К тому же этот магистр не в пример другим был лыс словно коленка. Мне не понравился его глаз, это был прогнивший человек, а затем я стал свидетелем очень неприятной сцены. Чайна пришла на урок раньше остальных и этот негодяй на моих глазах грязно домогался ученицы, что было строжайше запрещено. Сначала Девушка несколько раз сбрасывала руку Магистра со своего плеча, а потом уже откровенно послала его получив в ответ пощёчину.

— Никогда не смей дерзить мне, жалкая девчонка! ТЫ должна быть горда тем, что я оказываю тебе честь. — У него был очень сильный голос, голос заклинателя, но Чайна была воспитана хорошими преподавателями.

— Да пошёл ты! Я скорее лягу в постель с припортовым забулдыгой, чем с тобой. Ты жалок, Хеорим. Я расскажу наставнику о тебе и он тебя убьёт.

— Дрянь!!! — он с такой силой хлестнул девчонку, что та отлетала приземлившись прямиком на парту, именно в это момент мои ученики возникли на пороге и нерешительно встали наблюдая за ним. — Что может сделать ваш жалкий наставник?! Где этот щенок, которым ты меня пугаешь?! Он трусливо сбежал поджав свой собачий хвост оставив вас, ублюдков, на моей шее! — моя кровь закипела, будучи Фьёрном я бы мог не обратить внимание на его слова, но вот Экзель во мне требовал возмездия. Однако в перебранку вмешался Ксан, он очень грубо отпихнул магистра плечом и помог Чайне подняться.

— Ты жалок во всех смыслах, Хеорим. Магистр Джером учит гораздо лучше чем ты. И никогда не смей хаять имя нашего наставника, иначе — убью!

— Ваш наставник жалкий Хаоситов выродок! — выругался Хеорим, и вот этого я уже стерпеть не мог.

— Ксан, отойди пожалуйста. — Попросил я возникая из яркой вспышки у него за спиной. Похоже сейчас мой учительский авторитет будет подорван окончательно, хотя оставался шанс решить дело миром.

— Это ты? — Магистр Хеорим в ужасе вытаращил на меня единственный глаз.

— Во-первых — Вы, магистр Хеорим. Я с вами на бурдешафт не пил, прошу впредь следить за своими словами. Во-вторых, я никому ещё не позволял настолько опускать мой авторитет в глазах учеников. Как у вас хватило наглости говорить такие гадости обо мне да ещё и за глаз? Если я вас чем-то не устроил мы вполне могли бы обсудить это наедине, или на педсовете, но отнюдь не так

— Мальчишка, — Магистр презрительно сплюнул. — Ты жалкое отродье уничтожающее этот мир. Удивляюсь я, как у Лидера Конклава хватило мозгов позволить тебе обучать учеников! Ты Хаос! Ты сражался используя дары врага, пока я и мои собратья защищали города и поселения от его чумы. — Всё, конец магистру, я его сейчас размажу по стенам. Таки мысли пронеслись в моей голове, но в этот момент себя проявил Ричард, он резким, видимо не раз отработанным движением вырвал из руки Хеорима его посох и обрушил на владельца. Магистр откровенно сказать обалдел от такого поворота событий, но это действие отрезвило меня. Я должен был соблюдать устав и если мальчишке такая выходка простительна, то мне — нет.

— Стой, Ричард! — я отвесил ему лёгкий подзатыльник. — Ещё раз позволишь себе такое поведение вылетишь из Ордена без права на восстановление. Понятно?!

— Да, наставник. — Ричард с поклоном вручил мне посох, и я едва заметно кивнул ему. Он был «Видящим» и правильно понял моё состояние, вот к Хеориму я жалость проявлять не собирался.

— Я сражался с Сатурном лицом к лицу и я прибег к власти того, чьё имя не стоит произносить вслух, Хеорим. Пока ты защищал Антигорск, я спасал этот сраный мир! Да, я использовал силу врага, потому что она в моей крови, и если для защиты мира мне придётся использовать её впредь, я буду это делать, но тебе об этом не судить! — Я сжал кулак до хруста в пальцах. — Ты порочишь имя Ордена своим поведением, ты посмел настаивать на интимной близости и с кем? С ученицей, Хеорим! Чайна, как давно это началось и кто ещё подвергался домогательствам со стороны Магистра?

— Мэрлеана и Фираэль. Вот уже два месяца кряду, наставник. — Отчеканила она.

— Дуры! Вам сто раз говорили, что в таких случаях сообщают педсовету, или хотя бы Янрин.

— Мы сообщали, но нас проигнорировали, наставник. У этой мрази очень много друзей в совете. Добавил Тористан.

— Ничего, теперь вернулся я, и им придётся слушать, хотят они этого или нет. Слушай сюда, Хеорим и запомни, я даю тебе время до заката для того, чтобы покинуть столицу, а ещё лучше Империю. Я сообщу Совету о твоём поведении и даже если они отклонять моё прошение о твоём аресте я вызову тебя на дуэль за оскорбление Мастера Клинка, и поверь мне, я убью тебя так, что испугаются имперские палачи.

— Будь ты проклят, Джемал. — Магистр с кряхтением поднялся, я швырнул к его ногам посох. — Я уйду, Джемал, но помни, настанет день, когда вы все пожалеете об этом. Проклинаю тебя! — Он что-то прошептал и исчез, а я повернулся к ученикам.

— Ребята, можете считать, что я вас простил. Я не ожидал, что здесь всё станет настолько хреново. Разрешаю вам до пяти посидеть в трактире Гилберта и перекусить. Подчёркиваю — перекусить! Пейте только воду, компот или сидр, узнаю, что вы не послушались, прибегну к иным мерам воздействия. Свободны.

— Спасибо, наставник. Мы рады вашему возвращению.

— А я рад вернуться к вам, Кил. Я очень рад. Теперь брысь!

Я понимаю, наверное мои действия жутко непедагогичны, но всё же бардак воцарившийся внутри Ордена не позволил мне заострять на этом внимание. Нет, ну вы подумайте сами, Керина едва не казнили по сфабрикованному обвинению, а этот гадёныш Хеорим в течение нескольких месяцев пытался совратить учениц, иным из которых не минуло и шестнадцати Зим, и оставался безнаказанным. Я решительно отправился к Хабеку, чтобы расставить все точки над «i.» Мне повезло вдвойне, в его кабинете я застал не только самого лидера, но и мою матушку, к которой я имел не менее серьёзный разговор.

— Здравствуй, Экзель. Ну и как тебе первый день со дня возвращения?

— Привет, родной. — Мать поцеловала меня в щеку и пересела на кровать, но я не собирался садиться.

— Дерьмово, Лидер Хабек. Я пришёл сюда ругаться и жаловаться. Жаловаться вам, — я указал на Хабека пальцем и посмотрел на мать, — а ругаться на тебя.

— Что-то случилось, Экзель? — Хабек был сама любезность, но он насторожился.

— Случилось — это очень мягко сказано. Начну с тебя, мама.

— Экзель, чем я тебя обидела? — осторожно начала она, но ваш покорный слуга довольно бесцеремонно перебил родную мать.

— Не мешай, мама! Когда я уходил отсюда моя команда была чётко сформирована и я мог не бояться оставить её одну даже на год, но что я увидел, когда вернулся сюда? «Залёты», мама. Я увидел количество «Залётов», которые, будь они у меня, послужили бы причиной моей смерти от руки Тористана. Я такого позора не видел ещё ни разу в жизни, повальное пьянство, драки, дерзость, ночные загулы, использование поисковой магии. Я был взбешён, но каково же было моё изумление, когда я узнал, что ты сама лично прибегала к услугам моих учеников, платила им за это и поощряла этот разврат! Мама, я хочу чтобы ты раз и навсегда уяснила — это моё и это моё же, как говорил один из пророков. Так вот запомни, если ты ещё раз подставишь меня так, как подставила с учениками, я отрекусь от тебя вовеки вечные.

Моя мать словно окаменела, для неё эти слова были ещё более страшными, чем весть о моём исчезновении. Хабек попытался немного смягчить мой гнев, но тоже безуспешно.

— Экзель — это и моя вина тоже. Негласно я помогал твоим ученикам, мы должны были найти тебя. Я был слишком мягок, и Ами. Не сердись на неё.

— Да я собственно и не сержусь. Не обращай внимания, мам, но помни, я с таким отношением мириться не намерен. Пришёл же я к вам по другому вопросу. Я инкогнито побывал на лекции Хеорима и стал свидетелем того, как он совращал одну из моих учениц. Выяснилось, что это уже не первый случай и тянется месяца два. Причём друзья Хеорима в педсовете покрывали его.

— Проклятье! Значит это правда. Я поручил разбирательство этого дела наблюдателю Родерику, но похоже тот продался. Не волнуйся, Экзель, мы арестуем этого человека. Тем более в его адрес возникли более серьёзные обвинения. У нас есть основания полагать, что именно он вручил пиратам Печать нашего Ордена, с помощью которой они обошли стражей. Что с тобой? — я схватился за голову и сдавленно застонал. Дурак я дурак. Следовало догадаться, что этот Хеорим не так прост.

— Я придурок, Лидер Хабек. Я имел несчастье дать ему время до заката покинуть нашу страну. Думается мне, что он уже далеко.

Лидер Конклава нахмурил лоб и кивнул моей матери, та моментально вышла за дверь.

— То, что ты его отпустил — это плохо, но то, что ты всё же вовремя вмешался — Хорошо. Экзель, тебе придётся смириться с тем, что ты Инквизитор, а не Мастер Клинка Империи. Ты ведь наверняка пригрозил ему дуэлью?

— Как вы догадались? — ощущения были не шибко приятными, вообще всегда неприятно выслушивать критику в свой адрес.

— Экзель, в вопросах чести ты предсказуем как ребёнок. Все прекрасно знают, стоит задеть честь Мастера Клинка и его друзей, и он помчится сеять смерть и «справедливость». Запомни, такое слово как Честь, тебе придётся спрятать до лучших времён, враги будут играть на твоей слабости, а Инквизитор в первую очередь человек не чести, а долга. Ты обязан выполнять свой долг, даже если пострадает честь. Ты клялся!

— Я помню, Хабек. Ты прав, мы не паладины и на моих слабостях играют, но именно эти слабости сделали меня сильнее. Я смог сразиться с Сатурном и тогда мои слабости сыграли мне на руку.

Лидер Конклава мне так и не ответил. Он посмотрел на меня долгим и немного отстранённым взглядом, потому улыбнулся каким-то своим мыслям и вновь сел за стол, доставая бумагу и перо.

— Пожалуй и в этом ты тоже прав. Маятник раскачивается постоянно, а нам нужно просто за ним приглядывать. Четь — это важно. Экзель, я просто начинаю волноваться. Ты владеешь уникальными дарами, и, насколько я сумел понять, даже клятва Сартогу не способна тебя связать. Помни, Конклав смертельно тебя боится. Да, они больше не предпринимают попыток тебе помешать, но они могут затормозить твоё прошение, и даже я не смогу их отговорить. Ты обязан научиться действовать в рамках Ордена хотя бы пока не станешь Великим. Заслужи их уважение.

— Я буду стараться, Лидер Хабек. В конце концов — это и в моих интересах, просто я никак не могу смириться с тем, что вокруг меня твориться.

— Понимаю, именно поэтому пошёл тебе на встречу. Кайрик согласился встретиться с тобой сегодня вечером. Трактир Астория и Тюльпан в десять.

— Так быстро? Что ж, приятно слышать. — Я взял на заметку подготовиться к встрече с ним.

— Я вижу, что ты уже достаточно подготовлен для сегодняшней встречи. Кайрик человек не гнилой, хотя внутри Конклава первую половину твоей юности именно он планировал маломальские вылазки и операции против тебя.

— Разве? — я вспомнил почти всё, что происходило в те времена и не мог не восхититься. — Что ж, тогда наверное следует сказать, что он тактический гений.

— Именно. Ты с ним уж обедал, но тогда он приглашал тебя, теперь всё наоборот. Лови удачу за хвост и попытайся обмануть судьбу. Думаю, вы найдёте общий язык. Так что, если тебе больше нечего сообщить, можешь идти.

— Спасибо, Хабек. Я справлюсь.

Хабек кивнул мне и начал писать, а я вышел из кабинета. До вечера у меня оставалось ещё довольно много времени, но нужно было всё подготовить. Я поймал Сеан и попросил подменить меня с учениками, а сам отправился в библиотеку, мне было жизненно необходимо восполнить кое-какие пробелы в образовании по части истинного значения Великого Инквизитора. Должен заметить, наша Орденская Библиотека была огромным собранием редких книг, доступ в секретные архивы был мне запрещён, но кое-что мне удалось раздобыть, в частности наблюдение очевидцев.

Итак, в Империи на протяжении всего существования Инквизиции было ровно пять Великих Инквизиторов. Первым был печально известный Зигулус-Лейлайа Аркасан. Я просмотрел всё, что касалось этой личности, хотя большая часть информации была утеряна. До своей Инициации он был отличным воином и довольно неплохим Тёмным магом, однако войдя в Орден он начал стремительно взлетать наверх овладевая магией преобразования. Он сделал множество Великих открытий, одно из них позволило нам освобождать души одержимых, хотя методом этим было сожжение на костре. Другое открытие позволило Империи построить сеть порталов. Но начав изучать Хаос он сошёл с ума и погиб. Понятно.

Второй Великий Инквизитор был моим предком, лорд Гилтарис в своё время не соврал. У, казалось бы прерванной династии Аркасан нашлись два отпрыска от разных матерей, Первым был Александр Аркасан, в последствии взявший себе имя Кенариса, а второй тот самый легендарный Андреан Джемал, сын Зигулуса. Они прожили вдали от Империи почти триста лет, прежде чем смогли вернуться. Андреан обучался в Инквизиции и отказался от престола в пользу брата, а затем ушёл сражаться с войсками Ганебраса проклятого. Забавно, похоже косвенно, но я родственник Аркасана, моя прабабка была эльфийкой и умудрилась родить семерых детей от разных мужчин. Но вклад Андреана в дела Ордена нельзя игнорировать. Именно он сумел изучить обряды Некромантии настолько глубоко, что даже короли Тайных, за исключением разумеется отца Джерома, снимали шляпу. Он-то и написал две меморандума, один о Вреде, а второй о пользе Некромантических обрядов. До этого Меморандума Некромантов сжигали и четвертовали заживо за сам факт изучения науки, а Тайные считались изгоями. Только вмешательство Инквизитора позволило помирить наши народы.

Третий Великий Инквизитор прожил всего две недели со дня своей торжественной Инаугурации, его звал Самар. Но за две Недели он сумел-таки закончить дело всей своей жизни и нашёл каналы прямой связи с Источниками Сил, до этого считалось, что это возможно сделать будучи Великим Магом. Жаль, тот мятеж был коротким и кровавым…

Четвёртый Великий Инквизитор… Кодес Миэля. — «Кровавый Тиран Инквизиции», нарушивший все законы и поставивший наш мир под угрозу, проклятый подонок, который пожертвовал всем изучая Хаос. Он и только он был виновен в кошмаре столетней войны и прочих ужасах, но всё это отошло для меня на задний план, когда я прочёл его краткую биографию. Кодес был родом из Антигорска и родился во времена самой жаркой декады войны с Нежитью, ещё тогда, когда Кенарис не взошёл на престол. Он был родом из обедневшего семейства купцов и у него было огромное количество братьев и сестёр. Как и многие в его годы он вошёл в ряды Имперской Армии и дослужился до капитана, пока вторжение трупов и последовавшая за этим чума не унесла жизни его семьи. После этого Кодес вошёл в школу Светлых Целителей, потом Тёмных Магов, а затем уже поступил в Инквизицию.

Знаете, я его не оправдываю, Кодес достоин людского презрения и даже ненависти, но как Инквизитор я почувствовал признаки самой настоящей гордости. Он в одиночку сумел овладеть секретами таинственного наследия Зигулуса, нашёл сотни способов взлома и захвата магических артефактов, но самое главное, он вместил в себя сам Хаос и остался в добром уме открыв самую Великую Дверь в Истории Астаха. Он был Великим Среди Великих Инквизиторов воистину поставивший тягу к знаниям на первое место поверх всего остального.

Пятым Великим Инквизитором была и оставалась моя мать, и хотя большую часть своей карьеры она провела в походах, я был удивлён узнать, что именно моя мать нашла секреты составов способных пробить почти любые магические барьеры за исключением посмертных. Хабек был прав, и Император был прав, Великие Инквизиторы — это не машины размахивающие мечом и швыряющие молнии, наверное я не был готов к такой ответственности. Какие открытия я мог предложить миру? За эти годы я только и делал, что махал мечом и бросал заклятья. Да, я был молод, но я пытался урвать кусок довольно большой, возможно даже слишком большой, но ведь для того чтобы что-то получить, надо что-то дать взамен. Читая биографию Кодеса я случайно наткнулся на упоминание о запретных дневниках спрятанных в хранилище. Где оно находиться я прекрасно знал, но даже закройся я «Тентами Хенона» пройти мимо стража не представлялось возможным.

Смешно, я прекрасно знаю, что являюсь самой большой сволочью нарушающей правила всех мастей, но поделать с собой ничего не могу, уж так случилось. Раздумывая над возможностью взглянуть на дневники Кодеса я случайно наткнулся взглядом на дверь ведущую к Хранилищу, увидел, что смотритель отошёл, и решение пришло ко мне само собой. Быстренько расставив книги по полкам, я отметился в журнале и вышел из библиотеки закрываясь «Тентами Хенона». Понимаю, вы скажете, что мне слишком везёт, постоянно везёт, и всё такое, но тот, кто дарил мне силу видимо предвидел всё. На территории Орденской Библиотеки был установлен незримый страж способный пробивать даже «Плащ Мидаса», но специфика «Тент Хенона» была такова, что сквозь них можно было посмотреть только если знать как и на что смотреть. Я вернулся в библиотеку, сосредоточился на двери и попытался использовать свой новый дар. Неплохо получилось, мне доводилось видеть что находиться по ту сторону, правда мельком, так что моё перемещение было почти безупречным, правда этот не слишком добропорядочный акт стоил мне немалых Сил, похоже охрана всё же сработана на совесть. Спустившись по лестнице на несколько уровней вниз, я оказался возле очередной двери с краммелитовыми печатями, которая почему-то бесшумно распахнулась, возможно она была настроена на присутствие Инквизиторов.

Я оказался в обширном помещении заставленным шкафами с длинными полками, на коих покоилось огромное количество фолиантов. Поскольку Хранитель остался наверху, мне предстояло лично обыскать каждую полку, чтобы найти дневники Кодеса. Наверное я провозился бы до самого позднего вечера, кабы не совет Леди Янрин. Она предупреждала, что самое запретное как правило оставляют на самом виду, так и оказалось, ноги словно сами понесли меня к одному из шкафов, только теперь я заметил тонкую надпись на деревянной табличке. 1038-1098-ые Годы. На этой полке покоилось огромное количество свитков, книг, древних на вид фолиантов и рукописей. Глаза разбегались от всего этого великолепия и я начал искать.

Это был очень длинный поиск и очень важный жизненный урок. Керин не соврал, на всех участников событий войны была наложена печать беспамятства, и я очень многое для себя почерпнул из прочитанного. Оказывается Керин какое-то время своего дьявольского похода жил на Таолосанте и побережье Клинков разведывая для Инквизиции положение дел. Потом я видел очень много интересных документов, в которых подробно описывались ритуалы жертвоприношений, Инквизиция и Маги пытаясь снять проклятье Аркасана не побоялись приносить в жертву младенцев. Я не заметил как в кровь расцарапал себе руку читая описания тех зверств. Пару раз мне приходилось прятать фолианты, когда в архив кто-нибудь спускался, но наконец я нашёл книгу в чёрном кожаном переплёте, на которую было наложено несколько заклинаний. Я бы не предал ей значения, мало ли документов может лежать здесь, но помимо заклинаний Инквизиции от книги веяло силой «Золотого Лорда». Спасибо Крисстасу я аккуратно снял печати Ордена и открыл дневник…

17 Января 1038года со дня подписания Договора.

«Началось, мои родные. Это всё-таки началось. Каюсь, когда я отдал приказ убить Аркасана, я не хотел, чтобы всё пошло именно так. Он был Великим Императором и да будет ему вечный покой в небесных чертогах, но маятник начал переворачиваться, он не избрал путь Инквизиции породив преимущество Света. Мы опоздали во всём и везде, Хаоситы продолжают набирать мощь, проклятье Кенариса затронуло всех, даже Меня.

Я так близок, родные мои, я почти нашёл способ остановить дьявольскую чуму, чтобы ни один не погиб так, как погибли вы, но бремя смертности начинает требовать своё. Я старею не по дням, а по часам, Смерть всё ближе и ближе, а работы так много. Но я не сдамся! Семья Миэля никогда не отступит в разгар боя, уж лучше сдохнуть в битве, нежели в постели. Мне кажется, что остался только один способ задействовать Силу, но меня осудят даже соратники. Я хочу войти в контакт с «Золотым Лордом», сфера Талабулы способна мне помочь, но нужно согласие Конклава…

Хотя наверное я всё же рискну, мне нужно действовать быстро, пока я, Кайрик и Джанимот не сдохли окончательно. Если что-то пойдёт не так, я повторю «Кошмар Зигулуса», но и в этом случае я вернусь к вам, так что я не жалею ни о чём. До встречи мои родные».

Кодес Миэля.

Я с трудом оторвался от чтения не в силах поверить, что держу в руках дневник преступника начавшего войну. Начало неплохое, наверное нечто похожее писал на его месте Зигулус, но, видимо Хаос совратил и его. Правда я никогда не слышал про таинственную Сферу Талабулы, даже от Крисстаса или Князя. Нужно узнать, что это такое. Я начал листать дневник, первые несколько записей с разницей в три недели говорили о мелких неудачах, и невозможности установить контакт, но вот я прочитал одну из самых судьбоносных Записей, у Кодеса слегка изменился почерк, стал более размашистым, да и манера писать поменялась.

15 Апреля 1038-ого года со дня подписания Договора.

«Получилось! Наконец-то у меня получилось, я вошёл в Сферу обманув наблюдателя. Хаос говорил со мной. Теперь он всегда со мной — Он во мне. Теперь я понимаю, чего опасался несчастный Зигулус, Хаос дал мне такую мощь, что все Маги кажутся мне ничтожными, но мне всё труднее контролировать себя, впрочем… Пустое, это к делу не относиться. Хаос предложил мне царскую сделку, он дарует нам долголетие в обход проклятья, пока я ищу Лекарство, а взамен я открываю Дверь для Богов. О да, Сартог осудил бы меня за это, но я не могу поступить иначе, исследования должны продолжаться. Я верю, что Боги Хаоса проиграют войну, а жители Астаха станут только сильнее. Я верю и надеюсь на это принося в жертву миллионы жизней ради спасения мира. Я начну обряд через месяц, а сейчас пойду готовиться. До встречи родные мои, скоро я получу ответ».

«Кодес Миэля»

Далее Кодес писал всё реже, но подробнее, он описывал Войну и своё отношение к происходящему. Похоже он просчитал все ходы наперёд, во всяком случае падение братьев Андерсен уж точно. Я Листал дневник до тех пор, пока не наткнулся на последнюю запись.

19 Июня 1082-ого года со дня подписания Договора. Восстание.

«Ну вот и конец, мои родные. Я проиграл и настало моё время уходить. Хаос сдержал слово, он продлил мне жизнь и открыл секрет как снять проклятье и положить конец Войне с трупами, и теперь я могу уйти побеждённым, но с гордо поднятой головой. Я принёс в жертва тринадцать миллионов жизней — вот цена двери, которую я открыл, и которая так глупо заклинена из-за этого мальчишки Керина. В ней всё ещё есть нужда, так говорит Хаос, и я ему верю, он не разу меня не предал, как предавали Свет, Тьма, и Равновесие между ними. Я не знаю, кто прочтёт эти строки, но пусть знает, что Кодес Миэля уходит скорбя, но не желая просить прощения. Я сделал то, что сделал бы на моём месте любой Великий Инквизитор. Прощайте, глупцы, я иду встречать свою смерть».

Кодес Миэля — Тиран познавший Истину.

Это была последняя запись Кодеса, через час его должны были убить, однако на оставшихся нескольких страницах кровью было написано что-то на непонятном мне языке. Язык это был чужд живым и мёртвым, он был чужд самой речи и не поддавался переводу, но всматриваясь в странные закорючки я с ужасом отметил, что письмена меняют свою форму и цвет и складываются в сообщение… В сообщение для меня.

«Ты пришёл, как и предсказывал мне «Золотой Лорд». Ты уже читал последнюю запись и сам знаешь, что произошло тогда. Тебя зовут Экзель, я не знаю твоего рода и племени, Хаос открыл только имя. Было сказано и то, что ты придёшь желая стать Великим Инквизитором поставив целью своей изучение Хаоса. Если, согласно предсказанию, ты уже испил Первую Чашу и прошёл монастырь Харакерст, а в руках твоих Сила победителя Сатурна, значит время пришло. Эта запись оставлена мною специально для тебя, она поможет тебе получить доступ к великим тайнам и чудесам, но разумеется не сразу. Я точно знаю, что твердолобые ослы, которых я поил своей кровью будут мешать тебя занять это место, но ты должен их одолеть и для этого я дарую тебе мою последнюю запись. Весь Конклав виновен в преступлениях, за которые их обязаны казнить, но ведь ты уже читал об этом, верно? Напугай их, с моим дневником ты можешь многое. Когда ты Займёшь своё место тебе будет позволено знать всё и пользоваться Башней Созерцание, поднимаясь наверх в стене ты увидишь камень неестественно чёрного цвета, он броситься тебе в глаза. Если над тобой уже зажжётся Знак Разрушения он сам, откроет тебе доступ в мою библиотеку, но если ты всё ещё будешь бороться, используй сферу Талабулы, она находиться в Башне Созерцания за восьмой дверью считая с того места откуда видна красная комната, счёт веди против часовой стрелки. Сейчас во рту у тебя сухо, а кожа твоя пылает, и ты задаёшь себе вопрос, откуда я тебя знаю? Мальчик, твоё падение предопределили ещё до того, как ты родился, но если ты хочешь сделать его более весёлым прими Совет от того, кто уже в бездне: Не доверяй эту запись тому, кому веришь словно себе и смело расскажи тем, в ком твоего доверия ни на грош — больше шансов, что тебе помогут.

Если ты не дурак и стремишься не падать… Что ж, я тоже верил в чудеса, когда-то. Живи — Пророчество Разрушения, живи назло судьбе и торжествуй даже тогда, когда поймёшь всю правду. Смейся, Великий Инквизитор Экзель.

Кодес Миэля (Тот что верит в Силу твоего Дара)

Я с трудом оторвался от чтения. Кодес был прав, моё лицо пылало, а во рту было сухо, но я уже не задавал себе вопрос о том, откуда он меня знает, «Золотой Лорд» в очередной раз показал себя безупречным игроком. Понимая, что не смогу расстаться с этим дневником сейчас, я спрятал его под рубаху и разложив фолианты перенёсся прочь. Внутренний Хронометр меня не подвёл, уже подошло время встречи с Кайриком. Я оказался на пороге трактира Гилберта, и он уже встречал меня на пороге. Я снял магический плащ и мы со старым трактирщиком обнялись.

— Будь Здрав, Инквизитор Экзель. Как же я рад, что ты вернулся живым и невредимым. Тут такие жуткие слухи ходили, твоя мать вся извелась.

— Я знаю, сэр Гилберт. Я прошу прощение за то, что заставил вас волноваться, так же я прошу прощения за действия моих учеников, слышал они устроили у вас драку?

— Твои ученики? Драку?! — Гилберт изумился. — Скорее наоборот, они её предотвратили, не считая пары сломанных столов, конечно.

— Поподробнее, пожалуйста. Я сегодня устроил им самую настоящую трёпку, но чувствую, что поспешил.

— Скорее всего. Твои ученики уже давно избрали мой трактир. Я помню пакт с Инквизицией, но всё же иногда продавал им немного вина, но они вели себя прилично, и даже следили за порядком. Так вот, у Мигеля, появилась пассия, очень мягкая девочка, подруга Эранэль, Мелиса. Проблема в том, что у девочки этой папа очень бедный граф стремящийся выдать её замуж за одного дворянского хлыща. Они дважды его избили, хотя, следует признать, что шестерых он измордовал так, что они до конца жизни на улицу своих сломанных носов не покажут. Так вот, как-то я за него заступился и эти сволочи припёрлись громить Мой трактир. А Саргас, Рубин и Нефрит увидев это не долго думая их поломали. Правда инспектора от Инквизиции похоже меня всерьёз не приняли, этот мерзкий Родерик и Хеорим наорали на них, с тех пор я их и не видел, вплоть до сегодняшнего утра.

— Понятно. — Я покачал головой. Мало того, что я Хреновый Учитель, так ещё и тупой Мастер, поверил проклятым отчётам не разобравшись в ситуации. Похоже утром буду просить прощёния уже у учеников. — Я просто идиот. Приехал вчера, так мне в лицо тетрадь сунули, а там количество «залётов» по поведению превысило трёхгодовые выходки Лайла во время учёбы. А сегодня выяснилось, что Хеорим предатель, а Родерику не поздоровиться.

— Понимаю. — Гилберт важно покивал мне, но тут же спохватился. — Ладно тебе, Экзель, дело молодое да наживное. Там внутри тебя уже ждёт очень важный Господин, ранее я его никогда не видел, но все мои «ночные завсегдатаи» убежали.

— Это наверное Кайрик мудрый, у меня с ним встреча. Сэр Гилберт, организуйте нам что-нибудь поесть, а то у меня с утра во рту ни маковой росинки.

Гилберта проняло до самых пяток, когда он понял, что за гостя принимает в трактире. Он кивнул мне и моментально испарился, а я вошёл в трактир вслед за ним. Да, ничего не изменилось, всё та же уютная домашняя атмосфера, камин в котором потрескивало пламя, а за столиком возле камина пристроился искомый Советник. Кайрик Мудрый был членом Конклава ещё во времена Кодеса и жил на Свете почти четыре сотни лет, проклятье Аркасана настигнув его должно было сжечь его за несколько дней, его, Джанимота, и Калиша, трёх самых могущественных. Однако глядя на него теперь, я отмечал, что он ещё очень даже ничего, приятный мужчина средних лет слегка худощавого телосложения. Понимаю почему Гилберт не узнал его, Кайрик не надел традиционный камзол советника, а облачился в дорожный костюм цвета ночи. Он поднял голову и посмотрел на меня своими старыми, мудрыми, и жёсткими глазами. Таки глаза обычно бывают только у правителей или наёмных убийц. Лицо у Советника было очень примечательным, да и внешность знаете ли, по вашим меркам его можно было бы описать, как коренного европейца, хотя в нашей стране такие правильные благообразно выглядящие лица бывали у коренных жителей Треории и столицы тёмного Княжества. Ухоженная чёрная бородка и усы с проблеском седины, прямой нос, и правильной формы губы, такие я обычно называю соразмерными с лицом. Чёрные прямые волосы были тщательно зачёсаны назад, пряди аккуратно лежали за ушами. Можно сказать, что это был типичный работник Дипломатической миссии Советник приветливо кивнул мне приглашая к столу, кувшин с вином уже стоял и будь я проклят, если это не «Слёзы Барса». Я оказался прав, это было то самое белое вино, единственное Белое Вино к которому меня приучила Айлен.

Кайрик был тёртым малым в таких делах, как встречи Великих. Если принимая меня в своей резиденции Советник напустил пыли в глаза, показывая весь лоск светской жизни, вроде тех же вышколенных слуг и дорогих блюд, то в этот раз он был по домашнему прост, разлил вино в два незатейливых кубка и протянув мне мой провозгласил: — За встречу!

Никогда не видел Советника, который пил бы с такой сноровкой, «Слёзы Барса» считались вином элегантным, его нужно было пить постепенно, смакуя каждую деталь, каждую мелочь, но первый тост мы выпили залпом. Я аж задохнулся, давно не пил такой тёрпкий напиток столь резко, но не теряя лицо я резко выдохнул и с вызовом посмотрел в глаза моему, пока ещё сопернику.

— Благодарю вас, Советник Кайрик, что вы откликнулись на мою просьбу и согласились увидеться со мной так быстро. Лидер Хабек объяснил вам, какая просьба заставила меня поступить столь поспешно?

— В общих чертах да, Инквизитор Экзель. Если вы не против, сегодня я обойдусь без вашего титула, мы встретились по рабочим делам. — Он вопросительно глянул на меня, пытаясь оценить, как я отреагирую.

— Ничего не имею против, Советник. Этикет обязывает меня быть вежливым и соблюдать определённую субординацию.

— Разительная перемена. — Кайрик добродушно усмехнулся. — Ещё год назад подобные слова вы использовали только в присутствии Императора и ваших друзей, члены Конклава были для вас меньше чем пустое место.

— А вы будете меня в этом обвинять, Советник? — я вопросительно изогнул бровь, отмечая, что к нам идёт Гилберт и несёт две тарелки с дымящейся, только с печи, картошкой, и мясом молодого поросёнка, незатейливое но горячо любимое мною блюдо. — После всего, что я и мои друзья перенесли от Конклава, трудно осудить меня за моё отношение в ваш адрес.

Гилберт поставил тарелки перед нами и поклонившись удалился к себе. Кайрик с удовольствием вдохнул пар идущий от блюда и прикоснулся к столовому прибору принесённому трактирщиком.

— Моё любимое. Что ж, вы правы, Экзель, Конклав поступал опрометчиво и глупо, и возможно ещё будет поступать, но как я говорил вам в прошлом году, повторю и сейчас, я более в этом фарсе не участвую. Я устал бояться вас, хочется прожить оставшийся мне и без того короткий век как можно спокойнее. Впрочем, ваша просьба может мне в этом здорово помешать. — Я поймал очередной взгляд брошенный исподлобья, Советник с наслаждением принялся за еду, а я решил обождать выкидывая на стол первый козырь.

— Конклав действительно поступал глупо, советник Кайрик, хотя от вас, исполнителя карающей воли Кодеса против Кенариса Аркасана я ожидал бы большей осмотрительности.

Советник не поперхнулся, хотя в такой ситуации было бы простительно. Он невозмутимо проглотил очередную порцию, но теперь в его глазах появился интерес, такой хищный интерес обычно появлялся в глазах Хабека, когда я делал что-то необычное, из ряда вон выходящее. Теперь уже я позволил себе приняться за еду, краем глаза продолжая наблюдать за Кайриком.

— Я даже не спрашиваю, откуда вы это узнали, Экзель. Либо вы получили доступ в секретный Архив, но об этом я бы знал, либо вам рассказал Хабек. Какой из вариантов правильный?

— Скорее первый, нежели второй, однако я предпочту откровенность за откровенность. Почему Конклав Инквизиции так сильно стремиться меня уничтожить? Раньше я верил, что дело в моей родословной, но после того, что я прочёл, у меня возникли сомнения. За последнюю Троицу Веков я восьмой Бог Хаоса, который обучается в Ордене. Тиран и Александр, сыновья Сагата и Тираноса даже не были поставлены на особый контроль, в их сторону не было нападок, более того, Александр получил награду посмертно. Вся эта история с моим отцом притянута за уши. Даже если бы им оказался сам Сатурн, что слава богу себя не оправдало, повод недостаточно веский.

— Недостаточно веский? — Советник изменился в лице, словно я сказал какую-то неописуемую глупость, но тут же вернул своё, привычное мне выражение лица. — Возможно я мог бы рассказать вам некоторые интимные подробности из жизни Конклава времён Кодеса Миэля, но я хотел бы знать, что я получу взамен. Подумайте, Экзель, вы хотите познать Хаос. Разве Кодеса и Зигулуса недостаточно? Разве столетняя война не была и без того кровавой?

— Отвечу вопросом на вопрос, Советник. Если бы не эта война, разве Инквизиция удержала бы верх? Если бы не Кодес и Зигулус, разве мы смогли бы сейчас отражать атаки Некрономикона? Вы убрали Кенариса Аркасана, он был единственным правителем, который остановил Войну внутри Орденов и поднял Империю. Однако вы испугались, что власть уйдёт, он слишком хорошо и бескровно выполнял вашу работу, хотя Свет действительно начал набирать определённое преимущество. Вы убили человека, который мог бы спасти наш мир от Сатурна.

Советник промолчал, он мог бы мне ответить, но не стал, наверное к лучшему. Однако собравшись с мыслями, он меня немного ошарашил.

— Вы удивительная тварь, в хорошем смысле этого слова, Экзель Джемал. Только что Хранитель Библиотеки сообщил, что из архива пропал очень важный документ. Я не буду называть его, но думаю вы и так знаете о чём идёт речь. Не могли бы вы вернуть его мне?

— Я знаю, о чём идёт речь, Советник и мой ответ — Нет. Я не могу вернуть дневник Кодеса, и я знаю, чем мне грозит взлом Архива. То что написано на страницах прекрасно известно каждому Главе Ордена и Церкви, это секрет от низших и вряд ли мне позволят использовать его против вас. Разумеется я могу попробовать давить на Аркасана, но шантаж не мой стиль. Я могу предложить то, что устроит всех, но для начала я хочу получить ответ на свой вопрос. В чём вы видите угрозу с моей стороны?

— Скажите мне, Экзель, а как отреагируют Хабек и ваша почтенная матушка если об этом узнают. Взлом Архива тянет на снятие с должности и временное заточение? — Советник снова налил нам вина и на этот раз чуть пригубил смакуя каждую капельку. Видимо алкоголь слегка ударил в голову и мне, потому что я использовал козырь, который можно было придержать на потом.

— Меня не волнуют Хабек и моя мать. Более того, у меня есть встречный вопрос, не желает ли Конклав получить доступ к Запретной библиотеке Кодеса прочитав, что Он оставил Не вам на последних Страницах?

Кайрик всё-таки переменился в лице, маска вежливого интереса и превосходства сползла обнажая хищное животное охочее до чужой плоти, такого пламени во взоре я ещё не встречал.

— Ты читал? Видит Сартог, такое может сказать только тот, кто прочитал Запретное. О библиотеке не знает даже Хабек, он ещё не взошёл на престол Конклава, когда Кодес заканчивал свою работу.

— Да, я читал. — Спокойно согласился я. — Более того, он оставил эту библиотеку и дневник для меня, и я готов поделиться с вами, если вы готовы работать со мной, конечно.

— Почему ты говоришь это мне? Я был твоим врагом всю жизнь чуть было не убил твоих друзей, а ты сообщаешь мне об этом секрете вперёд Хабека. Что тобою движет, Экзель Джемал?

— Для того чтобы это понять, Кайрик Мудрый, тебе пришлось бы прочитать эти страницы. Но если коротко, Кодес дал мне совет, к которому я не могу не прислушаться. Он сказал, чтобы я не говорил об этом тому, кому верю как себе, и что смело могу рассчитывать на тех, в кого не верю. Доверия к тебе у меня нет, ни ты ни твои советники не заслужили его, однако у вас есть то, что нужно мне. Я хочу правду и помощь. Я должен стать Великим Инквизитором.

— Хорошо, Джемал. Ты меня убедил. Хабек сам не понял, какое опасное оружие наделённое волей он выпустил из рук. Все эти годы мы шли против тебя из-за пророчества Оракула Семи домов и предсказания Стейлера. Когда Кодес открыл дверь, он начал снабжать нас Хаосом как источником выживания, однако взамен связывал наши души узами Договора. Мы не знали об этом, в своей трусости мы готовы были платить чужими страданиями, пока Великий не открыл нам правду. Сатурн поймал наши души, они в его плену и связаны с этой окаянной дверью. Когда Сатурн был ранен сражаясь с твоей матерью, а было и такое, он ушёл и выпустил наши души из когтей, но проклятье осталось. Как только дверь закроет сам Сатурн, а это случиться 19 Июня 1200 года, наши души навечно попадут в рабство Хаоса. Когда мы обратились за советом, Оракул Семи домов, ещё ни разу не ошибавшийся в своих предсказаниях поведал нам о тебе, вместилище Разрушения. Было сказано, что в день, когда Сила твоя достигнет предела, ты закроешь дверь вместо Сатурна и это принесёт нам конец. Вот причина нашей охоты, с каждым днём ты приближаешь наш конец, но теперь в силу вступило «Видение» Стейлера. Он сказал, что библиотека Кодеса проявит себя в 1190 году, а в ней есть рецепт, как разорвать эти оковы. Я смерти не боюсь, Джемал, уже давно живу на свете, но меня страшит возможность стать рабом. Но то, что сказал мне ты заставит всех, Даже Даратьента позволить тебе твои исследования. Молю тебя, теперь прочитай, что он написал! — фанатик. Ведь правду сказал, что самое смешное, хотя на тот момент я ещё сомневался в этом. Я раскрыл книгу на нужной странице и прочитал сообщение Кодеса. С каждым предложением Кайрик становился всё бледнее. — Проклятый ублюдок. О Хаос, какой же проклятый и изворотливый змей помогал тебе!

Я понимал его, но позволил себе напомнить о причинах нашей встречи.

— Услуга за услугу. Если я получу доступ в библиотеку, вы получите свой секрет, но взамен мне нужно ваше сотрудничество и клятва, что никогда более ни словом ни делом вы не повернётесь против меня или моих друзей.

— Я всё устрою, Экзель Джемал, клянусь вам! — Советник вскочил на ноги. — Если Конклав согласиться сразу, это вызовет большие подозрения у Хабека, вам придётся подождать не менее месяца, может трёх, но я устрою всё. И ещё, если Хабек спросит, скажите что я согласился оказать помощь в обмен на нашу клятву о ненападении, в двухстороннем порядке разумеется.

— С вами оказывается приятно работать, Советник Кайрик. — Теперь уже я усмехнулся пожимая протянутую руку.

— Спасибо тебе, Экзель Джемал. Если бы я только знал, насколько же мы слепы…

Советник покинул трактир стремительными шагами, а я снова усмехнулся и уселся с бокалом допивая вино. Он и не подозревал, что через много лет эти слова станут злым пророчеством для нас обоих. Пришло время уходить, но напоследок судьба подбросила мне маленький сюрприз в лице малолетних дворянских щенков пришедших в трактир Гилберта наводить свои порядки. Жалости к ним я не испытывал ни малейшей и кости им вправил так, что до конца жизни многие из них не смогут ходить без помощи костылей. После этого с чувством выполненного долга я удалился обратно в Орден…

* * *

Ноэль Менестрель отшвырнул от себя последнюю монахиню, с момента его возвращения прошла Неделя и за это время он высосал весь Харакерст и впитал его силу превращая всех в Хаоситов. Теперь настало время дьявольского похода.

— Моё возвращение началось, Фьёрн. За то что ты Экзель, я тебя уничтожу.

— Выступаем, Ноэль. Мы выступаем.

Прошипел Сатурн и Ноэль встал с ложа брезгливо обходя тела сотни убитых монахинь Харакерста. Пророчество Королевы Теней начало исполняться, только было горько видеть её голову вздрагивающей от слёз устроившейся у меня на плече.

Глава 16

Пророчество Смертельной Госпожи. Уничтожение Харакерста

С той поры минуло полторы недели. Я всё-таки помирился со своими учениками извинившись за то, что начал орать на них не разобравшись, и даже полностью опровергая все свои наставления отправился с ними к Гилберту праздновать наше воссоединение. После этого я сыграл роль доброго волшебника для Мигеля. Он действительно влюбился в графиню Мелису Хеймалион, дочь очень бедного, но в своё время влиятельного графа. Поговорив с ней я убедился, что дело более чем серьёзно, и кабы не пакт заключённый между домом Хеймалион и домом Арктул, дочь была бы свободна словно весенний ветерок. Я имел важную беседу с графом Тенреном и согласился помочь ему возродить было величие династии если он оставит свою дочь в покое. Он был только рад, признавшись, что Мелиса не считается с его мнением абсолютно. А потом был не менее важный разговор с бароном Арктулом, он снял претензии в сторону дома Хеймалион, к тому же он оказался свойским дядькой похожим не Герцога Эльманшида. Нас связали довольно дружеские отношения, похоже я всё-таки начал взрослеть. Потом началась усиленная муштра моих учеников. Тяжёлые времена требовали самых решительных мер и когда я понял, что с оружием мои ребята работают хорошо, я начал слегка преподавать им премудрости Харакерста. Рубин и Нефрит втянулись в процесс обучения моментально, только они с первого раза понимали всё, что я хотел преподать. Разумеется я не смог бы научить их управлять потоками своего тела на достаточном уровне, но подлатать некоторые раны и научиться взаимодействовать с собой — это не сложно. Первое время Джером шипел на меня, что я, мол, отрываю Учеников от его занятий, но потом, посмотрев на наши тренировки, был вынужден признать, что оно того стоит. Кстати братья мои вернулись в столицу уже на четвёртый день и я имел с ними очень важную беседу, я просил не раскрывать секрета Бертран. Нелегко нам было прийти к единому мнению, но похоже меня всё-таки поняли, хотя с Нильсеном мы подрались, он припомнил мне мою выходку на балу. Я не должен был расслабляться, Тайрина предупреждала меня о последствиях, но я опять оказался беспечен, тем более, что Конклав действительно начал идти мне на встречу, Кайрик регулярно писал мне о том, что твориться внутри организации — Конклав зашевелился, и пока ещё Хабек не понял, что послужило причиной столь активного действия со стороны старых недругов.

Первый тревожный колокольчик прозвонил ровно через две недели с того момента, как я вернулся, в Тёмном Княжестве на самой границе пропала связь с фортом Дьявол. Мы бы не предали этому значения, если бы на следующее утро на связь с Хабеком не вышел Князь Рассамир. Кто-то безжалостно, быстро, а самое главное бесшумно уничтожил заставу. Гарнизон составляли три полные сотни хорошо обученных солдат, нужно было обладать воистину нечеловеческими силами, чтобы незаметно и быстро уничтожить их. Второй тревожный колокольчик прозвонил через три дня, после сообщения с границы, на Территорию Империи вошла армия чужаков. Никто не мог понять каким образом она передвигается столь быстро и незаметно, вернее сказать Почти незаметно. Три мелкие деревушки в самой глухомани были уничтожены. Ни осталось ни домов, ни жителей, ни даже трупов, возникало ощущение, что кто-то баловался магией Хаоса, но Страж не отмечал никаких изменений. По тревоге были подняты Три дивизии Наказующих одну из которых возглавил мой брат Нильсен. Они прочёсывали Леса от и до, но так ничего и не нашли, был отдан приказ продолжать поиск.

Ну а третий колокольчик прозвонил аккурат пятого мая, когда связь с Дивизиями оборвалась, а я перестал ощущать Нильсена. О нет, я знал, что он жив, но не мог определить его состояние, узнать где он и даже выйти с ним на связь, то же самое отметили и остальные. Был созван экстренный совет на который Хабек пригласил и меня. Такого ещё не происходило раньше. Не считая случая с Бароном Джигелом, там всё было сделано так, будто бы произошёл несчастный случай, но потеря связи с тремя Дивизиями выходила за рамки штатных ситуаций.

Мы долгое время слушали доклады пограничных отрядов, Хабек пригласил даже Имперских наблюдателей, что вообще-то возбранялось правилами, такие заседания обязаны были быть закрытыми. Ничего нового нам не сообщили, но картина вырисовывалась не самая приятная, похоже неизвестный направлялся в Столицу.

— Это самая настоящая трагедия, соратники, — Хабек был непривычно мрачен и задумчиво теребил бороду, высшая форма проявления беспокойства. — Похоже на нас движется могучая Сила, и мы не знаем её границ. Мы не знаем сколько воинов в этой армии и состоит ли она из людей. Страж отметил присутствие Хаоса, но не заметил существенных изменений, значит это не Некрономикон.

— Но это могут быть их союзники, Лидер Хабек. — Давненько я не видел леди Астелл, на заседание она опоздала, но судя по уставшему виду и виду дорожного костюма, она только что прибыла и уже несколько суток провела в седле.

— Леди Астелл, мы уж думали, что с вами что-то случилось. — Хабек приподнялся и подхватив леди под руки усадил в своё кресло. Действие не было лишним, воительница едва держалась на ногах. — Вы привезли новые сведенья?

— Да, Лидер Хабек. Я была у Водоворота Вечности, и там твориться нечто невероятное. Я нашла трупы наших людей и жителей тех деревень. Они плавают в реке и тонут в водовороте. Инквизиторские команды почти полностью уничтожены, на мой личный взгляд там три полные дивизии. Похоже этот враг гораздо сильнее и изощрённее чем мы предполагали. Я не уверена, что хоть кто-то остался жив.

— Дурные новости. — Крисстас пристукивал посохом в такт словам леди. — Я уверен, что Сатурн снова проник на Астах. Не могу этого утверждать, с тех пор как моя сила опечатана я вижу не так ясно, но всё ещё вижу. Если бы хоть кто-то из Инквизиторов выжил можно было бы попытаться Призвать его, благо на это действие моей силы должно хватить.

— Я думаю, что Нильсен всё ещё жив, Лидер Хабек. — Я наконец-таки заговорил и в мою сторону повернулись все присутствующие.

— Ты уверен? Ты сам говорил, что потерял с ним связь. Он действительно жив?

— Я в этом уверен. Во-первых Диамонд бы почувствовал, они всё же близнецы, во-вторых нашу связь нельзя разорвать, если не верите, спросите у Мельхиора.

— Это так. — Согласно кивнул мой бывший наставник. — Даже находясь во всём своём могуществе я никогда не мог полностью разорвать эту связь. Экзель Джемал может быть прав, я могу попытаться вытащить Нильсена прямо сюда, но мне понадобиться ваша помощь.

— Сколько угодно, Мельхиор. Вы позволите, Лидер Хабек?

Хабек дал своё согласие, нам была нужна любая информация и как можно скорее. Обряд экстренного возвращение был хорошо известен Конклаву, но применялся редко, его использовали, как правило, возвращая предателей. Очень много Сил нужно было затратить на его выполнение. Мы с Мельхиором одновременно погрузились в транс уходя в Астрал, я искал связующую Нить с Нильсеном опираясь на нашу клятву, а Мельхиор используя Индивидуальный код щита, это что-то вроде магического отпечатка нашего «ИЩИ». Это оказалось сложнее чем мы оба думали. Представьте себе, что вы ищете иголку в пустыне во время песчаной бури. В Астрале в тот день творилось нечто невообразимое, начиналась самая настоящая буря, и если мне это просто не понравилось, Мельхиор, так то грязно выругался.

— Плохи наши дела, Экзель. В Астрале и на нашем пути ураган, значит по земле ходит Бог. Видимо Сатурн вернулся.

— Мельхиор, меня сейчас волнует только мой брат! Я должен любой ценой спасти своего брата. Помоги мне! — долгое время астральный двойник Великого мага смотрел на меня задумчивым взглядом, но всё же ответил.

— Тогда трижды произнеси его имя и разлей свою кровь, но будь готов к откату.

Коварное, но оказавшееся верным предложение. Пролить кровь Бога само по себе чудовищно, а уж в Астрале подавно, однако я повиновался. Я уверен, что тело моё на земле синхронно со мной дёрнулось извлекая из ножен на поясе небольшой кинжал и вспарывая вену на правой руке, в Астрале это выглядело так, словно из раны потекла изумрудная река. Глаз Мельхиора расширились от удивления, показалось мне, что он не ожидал увидеть это сияние, а потом я и вовсе забыл про него, Астральная буря стала утихать сама собой и я почувствовал моего брата, и первое, что ударило мне в грудь, было болью. Мой брат испытывал такую чудовищную боль, что я не могу передать словами, даже мне находившемуся за тысячи лиг казалось будто бы с меня сдирают кожу.

— Мельхиор, вытягиваем его!!! — рявкнул я хватаясь за едва видимую нить, я мог утянуть за собой только дух Нильсена, а вот Мельхиор, даже скованный печатью мог вытащить и тело.

— Держись, сейчас будет больно! — это последнее, что мне удалось вспомнить, удар настиг меня слишком резко, компенсировать его не удалось и я провалился в бездну.

Меня вытащили очень быстро, пара хлопков по щекам и огненная струя пронёсшаяся по гортани в сторону пищевода, и я смог открыть глаза. Всё-тот же кабинет на четвёртом этаже, Хабек хлопает меня по щекам, Крисстас бормочет какие-то заклинания, а остальные хлопочут возле какого-то громоздкого предмета лежащего на столе. Долгое время мои глаза отказывались опознавать предмет, но когда мне это удалось…

Я уверен, что у каждого из вас в жизни были моменты, когда гнев становиться настолько сильным, что его надо просто выплеснуть, чтобы не сойти с ума. Я взвыл, да так взвыл, что земля под ногами задрожала, спасибо Хабеку, в этот раз он со мной церемониться не стал, резко хлестнул по щеке приводя в чувство. На столе лежало тело Нильсена, точнее то, что от него осталось. Я испытывал такое чувство только в тот день, когда Сатурн прислал нам останки Айлен, так вот Нильс в тот момент выглядел не лучше, а я бы даже сказал хуже. Стоит начать с того, что мы его полностью раздели, грудь Нильсена представляла собой кровавое месиво, сквозь раны сочилась кровь и было видно рёбра. Ноги были сломаны и вывернуты из суставных сумок под немыслимым углом, к тому же ему перебили колени а от икр к паху в ноги вогнали адские Стиги. Живот был утыкан ими настолько, что мой брат напоминал ежа. Правая рука была сломана во всех суставах. Ублюдки сломали даже пальцы, на левой же руке нескольких пальцев недоставало. У палача который сотворил это с моим братом была воистину изощрённая фантазия, отрубленные пальцы он засунул Нильсену в рот. Над лицом издевались долго и упорно, кто-то полосовал Нильсена скальпелем, количество шрамов не поддавалось описанию, часть волос на голове вырвали с корнем, не знаю каким чудом уцелели его глаза, точнее правый глаз, левый был уже уничтожен, причём уничтожен магией, отсутствовал зрачок. И после всего этого мой брат был ещё жив. Он едва дышал и таял буквально у меня на руках.

Растолкав всех этих горе лекарей я вытянул руки проводя внутренний осмотр. Похоже Нильсен держался на одной только воле, внутренности Нильсена напоминали кашу, я не увидел ни одного целого ребра, повреждённые почки, обожённые лёгкие… Список можно было продолжать долго.

— Лидер Хабек, мне понадобиться ваша помощь. Умоляю, не прекословьте и выполняйте всё, если хотите, чтобы мой брат выжил и рассказал нам, кто такое сотворил.

— Сделаем. Не теряй времени, Экзель.

— Немедленно подготовьте бригаду целителей и принесите мне в лазарет голографический кристалл. Мне немедленно нужна связь с Литой, кроме неё никто не сможет помочь. — Я наклонился к лицу Нильсена. — Держись братишка, ты уже дома. Я тебя вытащу, богом клянусь. Пожалуйста, спешите.

Я использовал всю доступную Силу поднимая тело Нильсена окружая его защитным коконом и перемещая нас в лазарет. Мой приказ выполнили быстро, пока я накачивал тело Нильсена своей энергией устраняя самые опасные источники, мне принесли кристалл и установили его на подставку. Кристалл моментально зажёгся и на стене возникло изображение Литы, эльфийская королева была одета в домашний наряд, значит я не сильно потревожил её. На миг в душе шевельнулась злоба, но я умерил пыл.

— Здравствуй, Экзель. Лидер Конклава вызвал меня и сказал, что это важно. Что случилось?

— Посмотри сама, Лита. — Я отодвинулся позволяя Лите посмотреть на Нильса. Лита вскрикнула.

— Матерь всех звёзд, кто посмел это сделать?!

— Пока не знаю, а если бы знал, уже прикончил бы подонка. Лита, только ты можешь мне помочь. Я не целитель, но он наш брат. Направляй меня, используй как проводник, но сделай всё, чтобы вытащить его.

— Хорошо. Попроси всех очистить помещение и не возвращаться до самого вечера. Тут работы до самой ночи хватит.

— Господа, вы все слышали королеву? Вечером я приду за вами, а до той поры сюда не должен заходить никто, и простите меня за дерзость, даже вы, Лидер Хабек.

— Я понимаю. Действуй Экзель. Он единственный, кто может нам помочь. Удачи вам, ваше величество.

Хабек поклонился и присутствующие начали покидать Лазарет, когда же никого не осталось мы с Литой начали работать. Если вам интересно узнать тонкости процесса, я не буду его описывать, в нём нет ничего интересного, скорее было мерзко. Я превратился в проводник для светлой энергии, а Лита использовала меня как куклу, направляя руки в нужном направлении. Моё внутреннее зрение показывало самые изувеченные места, которые мы воссоздавали вновь, мы сращивали кости там где это было возможно, но я понимал, что полностью исцелить Нильсена не удастся. Время летело незаметно, вот уже и вечер наступил, а из транса меня вывел усталый вздох Литы.

— Вот и всё, Экзель, я сделала всё что могла. Уйдёт ни один месяц, пока он сможет полностью восстановиться, хотя кое-что уже не спасти.

— Ты старалась, спасибо. Он будет благодарен.

— Призови Диамонду и Селену, он будет испытывать сильные душевные переживания. Экзель, жестоко так говорить, но я боюсь, что он может остаться калекой, мне мешали сильные заклинания, только они не позволили ему умереть.

— Я знаю, Лита, спасибо. — С нажимом добавил я.

— Ты не рад меня видеть, правда? — Лита всё и всегда схватывала на лету.

— Передай Бертран, что я её люблю

Я взмахом руки погасил кристалл и наклонился к Нильсену. Выглядел он по прежнему чудовищно, но мы закрыли открытые раны и срастили самые безнадёжные кости. Отрубленные пальцы Нильса покоились в небольшой ванночке со льдом, я пока ещё не умел приращивать живую плоть. Правый глаз брата я накрыл тёмным платком, и аж вздрогнул, когда левым он посмотрел на меня.

— Нильсен! Хвала богам, ты жив. Я уже начал сомневаться. — Я говорил нарочито весёлым голосом, но провести «Наказующего» почти невозможно.

— Не сейчас… брат. Оставь жалость. Слушай меня. — Слова давались Нильсену с огромным трудом, он сильно напрягал связки и без того изувеченные врагом. — На нас напали в лесу… всего сотня… монахов.

— Монахов? — я насторожился, во рту резко пересохло, а в голове предупреждающе щёлкнуло. — С чего ты взял, что это именно монахи?

— Только они умеют так… они сломали нашу магию, оружие… убили всех… У них… кимоно… как у тебя.

— Кто тебя так изувечил? — я понял, что он имеет в виду, хотя в глубине души теплилась надежда, что я ошибаюсь.

— Сатурн. — Прошептал Нильсен и я хрустнул пальцами.

— Проклятье! Он всё-таки вернулся к нам. Будь ты неладна, Тасия! — я прервался, Нильсен вцепился в рукав моей рубахи.

— Он в новом теле… мальчишка, но такой мерзкий… его ещё называют Ноэль, — я онемел, а Нильсен словно и не заметив продолжил рассказ. — Он владеет всеми. Его помощник пытал меня… месть за тот случай в подвале Гильдии. Они даже ни о чём меня не спрашивали. — Нильсен поперхнулся и начал кашлять.

— Кто его помощник? Как зовут? — дурак, я всё ещё на что-то надеялся.

— Не знаю точно. Очень похож на нашего Мастера… На Тористана. Кажется его называли Лександр.

— Только не это. — Я застонал. — Пожалуйста, Боги, скажите мне, что это неправда.

— Ты их знаешь? У них жил… тогда?

— Да, Нильс. Да! Что они затевают, хоть что-нибудь известно?

— Столица, брат. Они идут сюда. Их убьют, но они ополовинят наши войска. Потом вторжение. Мне кажется так.

Нильсен стремительно терял силы, и я положив руку ему на плечо вымолвил: — Спасибо, брат. Ты не представляешь насколько ты мне помог. Поспи, сегодня придут Диамонд и Селена. Отдыхай. — Немного магии сна и вот уже мой брат сладко сопит, словно и не издевались над ним несколько часов назад, и хотя я очень хотел остаться с ним, мой долг велел мне отправляться дальше. Лидер Конклава ждал меня в своём кабинете, на столе дымилась кружка с отваром восполняющим силы, я жадно выпил едва ли не половину и плюхнулся в кресло.

— Рассказывай, Экзель. — Приказал Хабек, а я некоторое время потратив на то, чтобы сосредоточиться поднял убитый взор на него и тяжко вздохнул.

— Дела хуже не придумаешь, Хабек. Похоже начало сбываться очень древнее пророчество, и меня это убило, ели говорить на чистоту. Нильсен побывал в плену у монахов Харакерста.

— Харакерста? Того самого монастыря, в котором ты? — Хабек мотнул головой, а я кивнул.

— Того самого, и это только пол беды. В тело Ноэля похоже вселился сам Сатурн, он подчинил себя Лександра и весь монастырь. Я не думал, что всё может быть так хреново, когда я уходил, там было почти всё нормально.

— И каковы твои предложения, Инквизитор по особым делам? — Хабек как-то странно на меня взглянул, а я снова погрузился в раздумья.

— Хабек, скажи, ты доверяешь мне как Инквизитору? Сможешь сделать то о чём я попрошу не задавая вопросов?

— Как Лидер Конклава, нет, но как твой друг обладающий полномочиями, сделаю всё что смогу.

— Они могут напасть на столицу в любой момент. Немедленно пошли гонцов и желательно астральных с приказом эвакуировать всех, кто сейчас находиться между ними и столицей. Все войска должны отступить и вернуться в столицу. В бои не вступать, бежать так, словно это не монахи, а армия Демонов. Инквизиторы и маги должны организовать оборону города.

— Экзель, ответь только на один вопрос и я сделаю всё о чём ты попросил.

— Спрашивай, Хабек. Спрашивай, — горько вымолвил ваш покорный слуга.

— Они действительно настолько сильны, или ты хочешь защитить тех, кто дал тебе крышу над головой?

— Хабек, не говори глупостей. Да, я благодарен им за всё, но Долг мой гораздо важнее. И ты прав, они очень сильны. Даже рядовой монах Харакерста порвёт десяток Имперской пехоты, магия с них соскальзывает, а применять прямое вмешательство почти невозможно, ты же слышал в их армии Сатурн.

— Понимаю. Хорошо, я исполню всё, о чём ты просил. Есть ещё что-нибудь?

— Да, и вот это именно то, что нужно выполнить не задавая вопросов. Я встречу их на караванном поле в одиночку. Как только я выйду за ворота весь город должен быть накрыт куполом. Сражение запомниться людям даже больше чем явление Эдрагонов. Хабек! — я поймал его возмущённый взгляд и впервые в жизни повысил голос на своего начальника. — Ты не представляешь какие чувства меня сейчас терзают и во что мне выльется это сражение. Либо сделай так как я сказал, либо вели мне убираться из Ордена к чертям!

Долгое время Хабек зло смотрел на меня и так и ничего не сказав уставился в текст очередного документа, но уже в дверях я услышал мрачный голос: — Если Ами узнает, что я тебя отпустил она мне голову оторвёт. Иди, давай, и упаси тебя Равновесие не вернуться живым.

Вот и понимай после этого, что у Хабека на уме. Однако в тот момент мне было не до веселья, терзаемый самыми чёрными мыслями я отправился в Имперский Замок. Мне предстоял важный разговор с Императором.

* * *

Войска Ноэля и Лександра стремительно приближались к столице. Я был впечатлён тем, насколько много силы набрал Сатурн, и как эффективно он её использует. Монахи совершали короткие марш броски нападая на мелкие деревеньки. Разграбив и уничтожив всё что можно они уходили, Ноэль насытившись очередными жертвами Насилия телепортировал войска дальше. Оставалось каких-то два часа до оной из самых эпохальных битв. Летописцы Времён слетались отовсюду, но только я неотлучно дежурил у Кристалла наблюдая за всем. Тайрина появилась как всегда внезапно и лицо её и без того мрачное напоминало небо закрытое тучами.

— Ты не можешь найти себе покоя, моя королева, — я почтительно склонился перед ней.

— Это очередное испытание, Верон. Азраил заточил Князя Тишины в бездну на целый год. Это он помог Сатурну вернуться на Астах.

— Азраил? Он помог своему врагу? Но зачем, королева моя?

— Он хочет, чтобы Экзель пал, но Экзель выживет, однако сражение в очередной раз изменит его.

— Разве это плохо, моя королева?

— Резкие изменения будут толкать его вниз, а не подстёгивать к изменению в лучшую сторону. Да будет проклят этот Азраил! Как же я жалею, что не имею над ним власти.

— Держись, о моя королева. Мы должны выдержать это испытание вместе с ним.

Я так и не понял, какие цели преследует та, что подарила мне жизнь, но когда её было больно, я разделял эти страдания вместе с ней. Сколь ни странно, но я искренне сострадал человеку, которого по сути не знал. Наверное это привилегия людей, а я всё же стал превращаться в человека.

* * *

Безумный и проклятый день. Это произошло шестого мая в полдень, до этого я носился по городу, словно бешенный кошак Я отдавал ценные указания, помогал готовить снадобья и эвакуировал жителей близлежащих домов. Существовал малый риск, что монахи прорвутся в город, а я уже говорил, что видел в действии эту чудовищную силу. Император со всей серьёзностью выслушал меня и наделив соответствующими полномочиями отправил работать. Боги мои, теперь я понимаю, почему капитаны и полковники Имперской Армии спиваются годам к тридцати пяти, да при таком сумасшедшем темпе никаких нервов не хватит. Следуя моим советам подготовили к бою даже баллисты и катапульты, у меня не было уверенности, что монахов можно остановить хоть чем-то кроме раскалённых ядер со взрывоопасной смесью. Мне сразу же вспомнился пример одержимых Хаоситов монастыря Арнэрест, тогда во время штурма погибло почти восемь сотен пехотинцев, стрелы и оружие не помогали против монахов, а Император строжайше запретил разрушать сам монастырь.

В этот раз было гораздо хуже, чем я ожидал, хуже, чем ожидал бы старик Айланделл. Началось всё ещё часов в десять утра, я почувствовал ощутимую ауру Хаоса буквально в тридцати километрах от столицы, вот тогда-то незримый Страж Равновесия всё же ожил и забил тревогу, концентрация запретной энергии Хаоса превысила все допустимые нормы, но теперь нам оставалось только ждать. Я устроился на зубцах крепостной стены, и, как странно бы это не прозвучало, занялся медитацией, чутьё мне подсказывало, что битва будет ужасной, да ещё странное ощущение тревоги не отпускало меня. Нильсен сказал что-то безумно важное, а я пропустил мимо ушей, был слишком взволнован. Я долгое время пытался понять за что же зацепился мой разум, а потом мы услышали бой барабанов и мне стало не до раздумий. Они шли по дороге — все, от мала до велика. В бой под знаменами пророчества поднялся весь монастырь. Я видел Ромула, он вёл целый боевой отряд «Ливня и Капли», но глаза монахов были золотые, а на кимоно не осталось знаков Хранителя, это означало, что их всех отвергли. Следом шёл Балифар, он вёл ветвь «Земли и Камня», тоже уже все Золотые и отверженные. Ветвь «Ветра и Пламени» вёл Лександр и он единственный у кого на кимоно остался знак. Следом стихийно шли мальчишки и девчонки от пяти до десяти лет всё ещё не прошедшие обучение, но уже совращённые. Ноэля не было видно, но может оно и к лучшему, не знаю, что со мной было бы попадись мне на глаза его мерзкая морда. Отдельная группа несла знамена Харакерста и играла на барабанах это был самый странный марш из всех виденных мною ранее, монахи пританцовывали под музыку словно и не замечая города.

— Ваше превосходительство, — ко мне неслышно подошёл капитан. — Они уже близко в пределах досягаемости наших катапульт? Ждём только вашего приказа. — Мне было больно, уж поверьте на слово. В рядах врага шли дети, которым я на ночь читал сказки, там были те, кто мог бы стать моими друзьями в будущем, а мне предстояло их убить, причём милосерднее было бы именно убить, не взирая на то, куда они попадут после смерти, ибо костёр как средство от Одержимости гораздо страшнее.

— Огонь, капитан. В самую гущу их войска.

Смешно. Кучка из пяти сотен монахов назвать войском. Но с другой стороны, это было именно войско. Капитан умчался выполнять приказ, а через минуту раздался тяжёлый звук запускаемых в воздух камней, я прикрыл глаза не желая этого видеть, но вопль раздавшийся со стены заставил меня это сделать. Честно говоря вопить было отчего, камни не достигли своих целей, монахи почти одновременно отразили удар. Те что были из ветви «Земли и Камня» ударами кулаков превратили камни в щебень, ветвь «Ливня и Капли» воздвигала могучие водные потоки, в которых камни превращались во что-то наподобие грязи, но ветвь Лександра показала себя с лучшей стороны. Воздушный поток созданный их руками развернул камни и с ускорением отправил в нашем направлении. За стены я не волновался, их зачаровал сам Крисстас, но вот люди, катапульты и дома могли здорово пострадать. Я не раздумывая сделал жест рукой на ходу вспоминая заклинание разрушения земли. Получилось, камни осыпались в воздухе прямо на головы защитникам, а я вскочил на зубья стены во весь рост и приказал: — Прекратить огонь! Меняю план. Закрыть город Щитом, не стрелять, но не пропускать внутрь ни одного. Убивайте всех, кто попытается пролезть. Помните, никакой жалости даже к детям! Тут нет больше детей, они совращены Сатурном и порвут вам глотку зубами!

До сих пор не могу поверить, что у меня хватило сил это сказать. Закончив сию тираду я перемахнул через крепостную стену попутно перемещаясь как можно ближе к монахам Харакерста. Меня заметили и в мою сторону полетели магические стрелы, которые я гасил сразу же. Вот монахи наконец-таки остановились и вперёд вышел Балиф.

— Здравствуй, Фьёрн. Или мне следует тебя называть Экзель Разрушитель? — говорил он спокойно, без лишнего ехидства.

— Скорее просто Экзель, Балиф. Я Инквизитор, это вряд ли соответствует понятию о Разрушителях.

— Понятно. Я надеялся на другой ответ. Что ж, прости, что всё получилось именно так, но Ноэль отдал приказ уничтожить Империю.

— И вы думаете, что у вас получиться? Вас всего пять сотен, половина не обучена. Ты уверен, что вы справитесь с нагрузкой?

— Не важно, Экзель. — В разговор вмешался Ромул. — Присоединись к нам, или умри!

— Я не хочу драться, Ромул, но если вы не отступите, я буду!

Мне не следовало этого говорить, Ромул издал воинственный клич, ему вторил крик Балифа и они бросились на меня, к ним на помощь отправилась группа из пятнадцати монахов, а остальные бросились в сторону Столицы. В иное время я бы попытался переубедить моих бывших друзей, объяснил бы ошибочность пути, но теперь я видел, что они одержимы и их не спасти. Балиф и Ромул выросли, их техника улучшилась и во всём этом чувствовалось дыхание Сатурна, на меня обрушивался каскад ударов, и когда один из них пришёлся в глаз, я рассвирепел. Хаос спящий во мне раскрыл глаза и мы издали вой полный сладостного желания убивать, а затем началась резня. Против Монахов даже мои клинки вряд ли подействовали бы и мы сражались голыми руками, но вселив в себя Хаос я начал разрывать чужую плоть пальцами впитывая чужую заразу. Хаос отравил моих бывших друзей целиком, теперь без него они не могли жить, и пожирая его, я пожирал их. Первым со стоном рухнул Балиф, мой удар распорол ему губу из которой вместе с кровью текла тонкая золотистая струйка, он слабел на глазах, и когда я почувствовал, что он беспомощен нанёс ещё один удар в переносицу. Удар оказался чересчур силён, голова монаха взорвалась как перезрелый арбуз, вторым ударом я отшвырнул Ромула даже не понимая, что магия Хаоса посланная мной разорвала его сердце. На меня напало то, что называют «Золотым Безумием» я убивал с остервенением, и хотя большая часть монахов уже штурмовала стены ударами и собственной магией пытаясь пробить защиту, многие атаковали меня, и я убивал, убивал, убивал, пока не осталось ни одного. Большая часть уже брала стену, а напротив меня стоял Лександр, и увидев его Золотые глаза я взвыл ещё сильнее чем раньше.

— Предатель!!! Как ты посмел позволить извратить мой монастырь?! — эти слова вырвались непроизвольно, но услышав их Великий учитель скривился.

— Значит он не соврал мне. Ты действительно стал Разрушителем. Я видел, как ты убивал своих братьев. Я никогда тебе этого не прощу.

— А я не прощу тебя! Приготовься к смерти, проклятый безродный щенок!

— Будь ты проклят, убийца. За Дженналит, умри!!!

— Не смей поминать её имя всуе, предатель!!!

Опять всё пафосно выглядит, правда? Пафосно и глупо, спору нет, но наверное всё дело в специфике того мира, в котором я был рождён и особенности моей природы. В мире у меня и сейчас-то нет места, которое я могу назвать родным, а тогда их было всего несколько. Да, я провёл в монастыре меньше года, но счастлив я там был, и счастья было гораздо больше, чем за всю мою Проклятую жизнь, для меня стало шоком извращения монастыря, а уж про наши с Дженной отношения я писал. Услышав её имя я окончательно впал в безумие позволяя Хаосу захлестнуть меня с головой. Мы с Лександром сошлись в поединке, и этот поединок стал последним для каждого, я мстил за прошлое, за недомолвки, за его высокое презрение в мой адрес, а он мстил за старика Айланделла, монастырь и нашу Дженну. Мы оба попались в сети, только он в сети Сатурна, а я — собственной глупости.

Когда два Великих Учителя сражаются при помощи кулаков — это глупо, но когда они используют внутренний Хаос — это страшно. Я избивал Лександра, а он избивал меня, помню момент, когда я попытался нанести двойной удар, сначала одной рукой в челюсть, потом другой, первый удар достиг цели, а вот вторую руку Лександр схватил и подняв меня словно пушинку крутанул над головой отправляя в полёт. Я извернулся в воздухе и нарушая все правила монахов швырнул в сторону Лександра золотистый полумесяц, способный разрезать скалу напополам. Вовремя, Лександр отправил в мою сторон нечто похожее и врезавшись друг в друга заклинания взорвались обдавая нас песком.

— За что, Лександр? — орал я. — За что вы со мной так поступили?! Я понимаю Ноэля, Сатурн поработил его полностью, но Ты, Лександр! За что ты так со мной? Ты не можешь простить смерть Айланделла?! — я с трудом увернулся от брошенного в меня булыжника, из тех, что чудом уцелели, а монах не сбавляя темпа бросился в атаку нанося серию сокрушительных ударов.

— У тебя хватает наглости спрашивать, отродье?!! — он окончательно вышел из себя и стал наносить такие удары, которые могли мне повредить, кимоно его ярко вспыхнуло, по узорам пошла рябь, верный признак того, что сейчас в бой отправятся его Хранители два меленьких дракона Метилл и Арел.

— Значит вот, что тебя гнетёт?! — меня снова захлестнула злоба и моя сила в очередной раз подскочила вверх я начал призывать мою Дэль. — Я не прошу у тебя прощения за то, что я сделал, Лександр! Я ни о чём не жалею!!!

Если бы я только знал, что же гнетёт моего напарника, а ведь он был именно напарником, то наверное я бы не сказал этих ужасных слов. Дальнейшее я запомнил навеки, Лександр взмахнул руками и прямо из ладоней брызнули лепестки роз, которые моментально сформировались в двух небольших драконов, именно что небольших, размером с небольшого кабана, я сделал такой же жест рукой и из пламени возникла огромная моя Дэль, дитя божественных родителей. Она неслась на драконов и яростно рычала, а они повернули голову в её сторону и плюнули огнём и ветром. Ещё я помню, что произошёл взрыв, когда они схлестнулись между собой, всё вокруг заволокло туманом, но я чувствовал Лександра так же, как он чувствовал меня, и теряя остатки воли я начал собирать весь Хаос в кулаке. С воплем я летел в сторону Лександра, а он вынырнул из тумана с остервенением занося кулак.

— Будь ты проклят, Экзель! Я никогда не прощу тебе смерть Дженналит! Никогда не прощу, что ты убил её!!! — эти слова что-то всколыхнули в моём сознании, на миг даже показалось, что битву можно остановить, но было поздно, Хаос владел мною полностью.

— Я ненавижу ваше общество, придурок! Ты хоть понимаешь, что Ноэль поимел тебя?! Он соврал!!!

— Ненавижу тебя!!! — до нашей встречи оставалось всего несколько секунд. — Ненавижу! Будь ты проклят, предатель, ты и твой Князь!!!

Эти слова уничтожили всё. Я не знаю, откуда он узнал про Князя Тишины, с момента моего возвращения я не слышал и не видел своего патрона, но эта фраза сказанная Этим голосом и Этими интонациями заставила меня вспомнить совсем другой эпизод, три с половиной года тому назад во время турнира я уже слышал эти слова. Теперь я понял, что не давало мне покоя все эти дни, ещё в монастыре, Лександр напоминал мне кого-то, а я долго не мог понять кого. Я вспомнил, но было поздно, чудовищно поздно, мы уже встретились, кулак Лександра врезался в моё плечо на несколько сантиметров войдя в плоть, повреждая мышцы и кости, но не это было для меня страшно, мой кулак вошёл аккурат в солнечное сплетение, как в тот день, когда я убил Барона Джигела. Со стороны это должно было смотреться странно, мы с Лександром стояли в миллиметрах друг от друга связанные моим и его кулаком, он смотрит на меня с лёгким недоумением, он не может понять, почему, глаза мои минуту назад наполненные золотом теперь полны слёз.

— Так это ложь? Она… Жива? — Лександр был так же силён, как и Тористан, и прозрение к нему пришло, тоже, в последний момент.

— Почему, Лександр? Почему именно так? Я не этого хотел. Монастырь был мне домом. Ты понимаешь, что я наделал? Ты же сын Мастера. Ты сын Моего Мастера, Тористана. Он учил меня! — слёзы катились градом, а я уже не мог их сдерживать.

— Ты победил, Экзель, но ещё одна битва… Нет чести в слезах по тому, кто уходит… свободным.

Лександр умер у меня на руках, он успел печально улыбнуться мне и резким движением вырвал руку захваченную тисками плоти. Я видел как он упал на землю и впервые за все эти годы посмотрел на свои руки, а руки мои были в крови, в крови сына моего Мастера. Сына, которого украла его жена и скрылась. Хотелось пасть на землю и взреветь на всю вселенную, но мне помешал ещё один персонаж, а если быть совсем точным, то целых два в одном. Звуки сражения за моей спиной стихли, но вместе с тем в воздухе разлилось омерзительное зловоние, так сильно смердит только Бог Хаоса. Я с ненавистью развернулся чтобы встретиться с тварью, которая всё это осуществила.

Ноэль стоял в нескольких метрах от меня, возле его ног лежали тела пропавших Инквизиторов, говорю это с уверенностью, так как минуту назад их там не было. Ноэль изменился с нашей последней встречи, к нему вернулся прежний облик, но он повзрослел лет на семь, или даже восемь, стал красивее, и стал мерзостно похож на Сатурна. Глаза его стали полностью золотыми, а на щеке зиял шрам оставленный мною в тот день. Кимоно монаха было чернее ночи, а в руках он сжимал какой-то странный кристалл.

— Ты. — Я сжал кулаки. — Как ты осмелился вырваться, подонок?! Как ты осмелился вернуться сюда?!

— Здравствуй, Экзель, давно не видались. — Голос Ноэль претерпел существенные изменения, теперь он говорил двумя голосами одновременно, своим и Сатурна. — Мы успели соскучиться по тебе. Я не забыл заклинание, а я не забыл то, как ты нас изувечил. Мы пришли вернуть тебе этот долг.

— Как мерзостно вас слышать. С кем сейчас я говорю? С тобой, Ноэль, или с тобой, проклятый? — меня трясло от гнева, боли и состояния пустоты, но Они снизошли до ответа не нападая сразу.

— Сейчас мы едины, так что ты слышишь нас. Но шутки в сторону, как тебе наш подарок? Я как Сатурн жажду сразиться с тобой снова и убить на глазах у всех, теперь ты более чем достоин вступить на путь «Золотого Лорда». А я как Ноэль хочу поблагодарить тебя за всё, ведь если бы ты мне не помог, я никогда не сумел бы овладеть такой силой.

— Почему, Ноэль? Что сделало тебя Хаоситом? — я наконец-то задал давно интересующий меня вопрос. — Почему все говорят, что это моя вина? До поединка с Криганом ты был нормален, но на Избрании ты уже был отравлен.

— Ты такой забавный мальчик, Экзель Джемал. Тебя обучали такие учителя, как Декан Великого Имперского Университета Фаредус Мудрейший, Квентиарос Поколения, Мельхиор, и даже Архимаг Сейтиас, которого я недооценил. И после всего этого ты так и не догадался. Ты — сын Бога, а самым ценным магическим артефактом является плоть, кровь и семя Бога или его ребёнка. Твоя кровь превратила меня в это чудовище, Экзель, или ты уже забыл Тот день?

Я сдавленно застонал вспоминая проклятую вечернюю тренировку за полторы недели до дня Избрания. Наша неразлучная четвёрка отрабатывала внезапные удары, и один из них Ноэль не смог блокировать и отлетел назад пропоров себе руку об корягу дерева. Я помог ему подняться и он почему-то предложил мне побрататься. Я сделал себе надрез на запястье, но немного не рассчитал, кровь брызнула слишком сильно, пара капель попала на лицо и пальцы монаха и он их слизнул…

— Не может быть. Матерь всех Богов, не может этого быть, ведь всего несколько капель.

— Именно, Экзель. Несколько капель чистого Хаоса и пламени способны сделать многое. Я сумел появиться перед эти мальчишкой и разделить с ним Силу только потому, что он отравлен тобою. — Ноэль временно отступил уступая место Сатурну. — Я ждал долго, когда ты пропал мне пришлось затаиться, «Золотой Лорд» не простил мне моего самоуправства и отдал пять Моих Легионов этому проклятому Искариэлю. Я в немилости у «Золотого Лорда», и теперь я должен сделать так, чтобы он остался мною доволен.

— Скажи мне, Сатурн, что такого исключительного есть во мне, что вы никак не хотите оставить меня в покое? Неужели на свете мало ублюдков рождённых Богами Хаоса. Почему именно я?

— Ещё рано говорить об этом. Ты узнаешь правду только тогда, когда предстанешь пред Троном «Золотого Лорда». А теперь, если ты готов, я сделаю всё, чтобы ты поскорее с ним встретился.

— Не говори Гоп, пока не перепрыгнешь. Один раз твоя поспешность тебя уже сгубила, тварь. — Гнев нарастал во мне с каждой минутой, но ощущения упоения Хаосом не наступало, и Сатурн это заметил.

— Дурак ты, мальчишка. Надеешься на Хаос внутри себя? Поздно его звать, ты израсходовал Силу на этого щенка Лександра. Я эту вакханалию устроил только ради тебя, помни об этом, когда их лица начнут преследовать тебя. Смотри!

Ноэль сжал кристалл и тот лопнул в его руках, а я с ужасом посмотрел на свой город и на войска осаждающих. Монахи оказались сильнее чем мог предполагать кто-либо, городские ворота трещали так, словно по ним долбили Тараном, стрелы не помогали, защитники не могли покинуть город из-за заклинания, а вот монахи каким-то образом пробивали барьер. На стенах я увидел Диамонда, похоже он руководил обороной, но он был сильно хмур, наверное узнал, что с Нильсеном беда. Когда Кристалл взорвался монахи перестраивались в какой-то странный боевой порядок, я бы назвал его: акробатический этюд — Пирамида, это когда один запрыгивает на плечи другого, а тому на плечи третий, похоже так они черпали и использовали свою силу, но в момент диверсии Сатурна они истошно закричали и пали замертво. Я увидел как от их тел отделяется душа и отправляется в прожорливую пасть Падшего Бога.

— Ты!!! — похоже Сатурн ошибся, во мне начал шевелиться Хаос и на этот раз иначе. — Ты опустился до того, что начал пожирать души?

— Не стоит так расстраиваться, Фьёрн. — Теперь говорил Ноэль, и голос его был почти безжизнен. — Они ушли как подобает — свободными, а мы с тобой уёдем рабами — это наша судьба. Он не сможет долго выкачивать силу из их душ и отпустит, а вот мы с тобой должны следовать пути. Теперь я это понимаю.

— Ноэль, почему ты меня предал? Не монастырь и друзей, а меня? Неужели я чем-то тебя обидел?

— Ты принёс дух Воли, Фьёрн, а я был безволен и слаб. Я не раскаиваюсь в содеянном, и если меня спросят, остановился бы, я, я отвечу — нет. Начнём наш бой, и пусть мой проигрыш станет нашим общим поражением.

Я не мог знать, что пообещал ему Сатурн, я уже не верил в то, что он жаждет уйти свободным, но до начала боя со мной говорил Ноэль. Это был не тёмный мальчишка менестрель, который попал в сети зла, а бедный юноша, которого я случайно совратил и заставил посмотреть правде в глаза. Мне неведомо, что же увидел мальчишка, который жаждал отомстить, но азарта в его глазах более не было, он действительно смирился со своей судьбой, а менее чем через мгновение Сатурн вступил в свои права.

— Теперь конец, мальчишка. Не знаю, как ты заставил его усомниться, но со мной этот номер не пройдёт. Я выиграю, я просто обязан выиграть, а ты будешь раздавлен. Когда я буду убивать тебя смотри на тех, кто погиб по твоей вине и рыдай! Это твоя вина в том, что Харакерст погиб, я лишь исполнил пророчество! — Сатурн говорил, а я оглянулся и увидел тела. Да, он был прав, моя вина в том, что эти дети погибли не исчезнет никогда. Взрослые монахи сделали свой выбор ещё в тот день, когда пришли на Избрание, я мог только посочувствовать им, но этих детей поработил отравленный моей кровью мальчишка, и я останусь жить с этим.

— Да, Сатурн, я буду рыдать, но не над тем, кто погиб, а над собой. Также как ты рыдал над ней. Или ты думаешь, что я не помню почему ты стал таким? Нет, это я обязан победить, для того, чтобы доказать миру, что я не Разрушитель. А ты мне в этом поможешь. К бою, отвергнутый Ведьмой!

После этих слов переговоры стали невозможны. Величайшая одержимость Сатурна всегда толкала его в безумие, но похоже он всё же научился его контролировать. Сатурн-Ноэль посмотрел на меня с ненавистью, и этот взгляд разжёг угасающее пламя моего Хаоса. Наш второй бой был гораздо сложнее первого, и начал его снова Сатурн, вот он подпрыгнул и на мгновение завис в воздухе.

— Тебе не справиться со мной. Я научу тебя, что такое Быть БОГОМ. Явись, Мефистофель! — В небе над нами распахнулся зев портала и в очередной раз явился богомерзкий чёрный Дракон, и на этот раз он был на вершине своего могущества, его тело покрытое чёрной чешуёй закрывало собой пол неба, глаза пылали огнём, из-за рта валил смрадный серый дым. Массивную шею и голову Дракона закрывала сеть из шипов, я раньше не видел такого уродства. — Ну что сделаешь ты, Инквизитор без роду и племени?! А?!! Я напоил его кровью и плотью тысяч убитых и насытил своей Силой. Пусть он порезвиться, или ты хочешь остановить его с помощью своей драной кошки?

— Ты омерзителен, отвергнутый Ведьмой. Ты надеешься, что размер и мощь погубят мою страну, но ты не умеешь любить так, как люблю я. Моя Дэль справиться с этой мерзкой чёрной тварью. Явись, Дэль!!!

Во время моих недолгих скитаний я научился общаться с моей кошкой напрямую, холодными ночами она согревала меня устроившись рядом, и я любил эту хитрую бестию всей душой, а она любила меня. Я бы очень опечалился, случись что-нибудь с моей пантерой, и я не сомневался в её Силах. Дэль откликнулась на мой зов, только теперь она явилась не в облике Пантеры. Над Городом вспыхнул яркий золотистый свет и из золотистого сияния соткалась она… Белый Феникс закрыл часть города собой и издав яростный писк повернул голову в сторону Мефистофеля. Я не знал, что моя кошка умеет преобразовываться, но Сатурну было наплевать даже на это, он взмахнул рукой и отправил Мефистофеля в битву, я с тревогой следил за его полётом и потому пропустил первый удар. Ноэль не сдерживая сил нанёс мне удар в висок, я каким-то чудом почуял неладное и увернулся, однако волна силы разорвала кожу на скуле и опалила ресницы.

Сатурн оказался чудовищным врагом, его удары блокировать было просто невозможно, каждый удар попадающий в цель оставлял кровоподтёки, я пытался что-то сделать, но он отбивал мои атаки ехидно посмеиваясь.

— Думал, будет легко? Тогда я был ослаблен, тело Ренганра было изувечено а Сила моя была скована вашей чёртовой крепостью! Теперь я сыт и доволен, а ты подавлен и слаб! Смирись со своим жребием, Экзель и я подарю тебе лёгкую смерть.

— Дурак! — негаданная удача, мой удар пришёлся прямо в челюсть, раздался омерзительных хруст и бог непроизвольно сделал несколько шагов назад, зажав рот рукой. — Я уже умирал и неоднократно, меня ли ты пугаешь смертью тела? Сдохни я, минуты не пройдёт, как я вернусь, а ты не сможешь шептать свои чёртовы заклятья. Убирайся отсюда поджав хвост, как тогда, восемнадцать лет тому назад. И не думай, что я сдамся.

— Что ж, тогда отбросим все эти телячьи нежности. Получи за всё, тварёныш!

Сатурн резко шагнул вперёд и поднырнув под мою руку схватил меня одной рукой и чуть присев высоко подпрыгнул начиная вращение. Я не мог понять, как он может так легко использовать силу под носом у стража, а потом стало не до раздумий. Я почувствовал, как мною запустили в сторону ворот более чем со ста метровой высоты и падение чревато для меня… Сила была скована присутствием бога, и наверное на этом моя летопись закончилась бы не вмешайся моя Дэль. Она успешно царапала Мефистофеля и жгла его дьявольским огнём, но почувствовав неладно рванула мне на помощь. Она поймала меня в нескольких метрах от земли, но сама раскрылась и шипастый хвост Мефистофеля пронзил её насквозь. Я вскрикнул, горячая, почти огненная кровь хлынула на меня, но вскрикнул я не от этого, я почувствовал, что мой Хранитель умирает и если я не отпущу её, она послала мне мысленный крик, умоляя не прогонять её, но пожертвовать своим Хранителем я не смог даже во имя Города. Дэль исчезала повинуясь моему приказу, а Мефистофель взревев обрушил дым и пламя на город. Я сжав зубы наблюдал за тем, как он поливает огнём городские стены и близлежащие дома, а над всем этим парит Сатурн и смеётся. Я не знаю откуда они возникли, но за спиной Сатурна трепетали два белых крыла, он размахивал ими взмывая выше, а я рычал от осознания собственного бессилия, пока мой разум не заполнил голос Диамонда.

— Экзель, мы бросаем бриллиантовую сеть, это остановит чудовище на короткое время, но ты должен что-нибудь придумать. Брат, мы в тебя верим, держись.

— Спасибо, Диамонд. Я сделаю всё, что смогу.

Но на словах это было легче, чем на деле. Сатурн хохотал с высоты своего полёта, глядя на то, как Дракон рвёт зубами магическое заклинание удерживающее его на месте. У меня было только два Хранителя, но одного из них я призвать боялся. Мне вспомнилась мощь Хаоса явившаяся мне на Избрании. Я не Разрушитель. Я не Разрушитель! Я не хочу быть Разрушителем!!! Эта мысль металась в голове, но бездействовать было ещё хуже, чем обращаться к врагу, и сражаясь с собой я вспомнил совет, который мне дала Бертран.

— Ну что, Экзель, признаёшь своё поражение, или надеешься на чудо? — Издевательски прогремело в небесах. Я поднял голову и посмотрел на Сатурна Золотыми глазами.

— Приготовься к битве на равных, непризнанный Сариной. Взываю к тебе, погребённый в темнице Равновесия. Явись, «Золотой Лорд»!

С этого момента моё повествование можно назвать «повествованием изгоя». Позади меня открылся Портал из которого выскочил столь знакомый мне воин сотканный из Золота, только теперь он был закован в броню целиком. Он расхохотался и от смеха его земля заходила ходуном. Я с отстранённым интересом наблюдал за тем, как он расправляет свои многочисленные крылья и молнией взмывает в небеса. Вот он пронёсся мимо Сатурна и тот с матерным воплем начал падать вниз, вот он пролетел над Мефистофелем и завис над огромной уродливой тушей занося клинок. Меня захлестнул дикий неописуемый восторг, когда он вонзил своё адское орудие в череп Дракона даже не осознавая, что объединённая энергия врагов породила взрыв разметавший всё в радиусе десятка метров. Хаос хлестал из моего Хранителя, и он повернувшись ко мне моментально переместился. Мы стояли и смотрели друг на друга изучающими взглядами. Мы не сказали друг другу ни слова, он не спрашивал у меня разрешения, а я ничего не запрещал, и когда Сатурн-Ноэль пошатываясь добрался до меня, «Золотой Лорд» уже овладел моим телом.

— Будь ты проклят, Экзель. Я никогда тебе не прощу! — телом снова владел Ноэль, он бросился на меня и сумел несколько раз ударить меня кулаком по лицу.

— Я не прошу у тебя прощения, глупый мальчишка. Мне не за что извинятся.

Наша битва продолжилась, и теперь она перешла во что-то безумное, мы молотили друг друга кулаками, изредка использовали какие-то магические приёмы не обращая внимания на то, что происходит у нас за спиной. Я не видел, что за нашим поединком наблюдают Инквизиторы и кое-кто из магов пришедших на помощь, я не видел их изумления, мои глаза застилала пелена, на этот раз я попался в сети Хаоса крепко. Беспричинная ненависть и жажда разрушения захлестнула меня с головой, но в этот раз со мной сражался соперник пойманный в точно такую же ловушку.

— Как ты мог со мной так поступить, Инквизиторский Хаос? Я верил в тебя, я на тебя надеялся, а ты превратил меня в это чудовище!

— Это ты превратился в чудовище, менестрель! — очередной удар заставил Ноэля сделать шаг назад позволив мне начертить в воздухе магический символ. — Я не виноват в том, что моя кровь отравлена. Я не заставлял тебя глотать её.

Очередной обмен ударами, мой магический символ пролетел мимо, зато удар Ноэля пришёлся прямо в цель, мне в грудь вонзилось пламенное лезвие.

— Почему ты не убил меня? Ты мог это сделать, но ты предпочёл приказать Лександру заточить меня. По какому праву ты так со мной поступил?!

— По праву судии. Я осудил тебя за твои преступления и решил так.

— Дурак! Кто ты такой, чтобы судить кого бы то ни было?! А ты не подумал о том, что тебя тоже нужно судить, подонок?! Я не прощу тебя, и монастырь не простит, и Дженналит тоже тебя не простит!!!

Наступила решающая фаза нашего сражения, я взревел раненым зверем и бросился к Ноэлю, а он взмахнув крыльями начал подниматься в небеса. Я летать не умел, заклинание левитации Инквизиторам как правило неподвластно, но в тот момент я был одержим Хаосом, он подарил мне крылья. Я почувствовал за спиной что-то странное, эфирное и даже не понимая, что делаю, взмахнул крыльями следуя за Ноэлем. Он поднимался всё выше и выше, а я летел вслед за ним, а из головы никак не хотели уходить последние слова Ноэля, и это бесило меня. Мы взлетали всё выше и выше и остановились только когда кромка облаков оказалась под ногами.

— Я видел то, о чём умолчал Сатурн, проклятый предатель. Я видел твою судьбу, и теперь понимаю, что моя судьба умереть рабом, но в отличие от тебя, я не боюсь принять и использовать внутренний Хаос. Посмотри на мощь, которую ты мне подарил! — Ноэль скрестил руки на груди и по ним побежали цепочки энергетически разрядов. Мальчишка собирался использовать атаку космическим накопителем, и мне это здорово не нравилось. — Узри свою мощь, Великий и Ничтожный Инквизитор. Узри! И тогда ты поймёшь, что во всём этом Хаосе виноват только ты!

— Нет, Ноэль. — Хаос требовал выхода, он терзал мою душу своим пламенным языком и гнев мой стал нестерпим. — Свою судьбу творю я сам, и всё что происходит, происходит лишь потому, что так решил Я!!!

Эти безумные слова были сказаны не мной, скорее Хаосом во мне, Ноэль взревел и резко направил руки в сторону земли выпуская накопленную мощь. Я не раздумывая встал под удар поглощая всю энергию целиком, и видимо что-то во мне разительно изменилось, потому что Ноэль попятился.

— Нет в тебе власти, менестрель. Ты погубил мой монастырь, моих друзей, и сделал это своими руками. Умри же за это!

— Чудовище. Ты самое настоящее чудовище! — Теперь Ноэль смотрел на меня с ужасом. — Это твоя судьба творит вокруг тебя, а ты в своей глупости думаешь иначе. Именно это причина того, что ты всех теряешь. Ну и чёрт с тобой, я поступлю иначе, я выиграю у тебя и сделаю это так, чтобы ты запомнил раз и навсегда. Держи моё последнее проклятье, утративший свою дочь!

Я взвыл раненым зверем и уже не думая начал собирать весь накопленный Хаос обрушивая его на менестреля. Похоже Сатурн тоже знал, чьим ребёнком является Бертран, он указал на это менестрелю и тот нанёс один из самых болезненных ударов. Приближаясь к менестрелю я продолжал плести заклятье, Ноэль летел мне на встречу вплетая в атаку что-то своё, но прежде чем произошло столкновение, я в очередной раз провалился в своё сознание. «Золотой Лорд» сидел в своём излюбленном кресле и тяжело смотрел на меня.

— Ну вот видишь, Экзель, к чему всё это пришло? Ты принял меня осознано, но теперь снова сопротивляешься. Зачем, ответь мне? Зачем ты борешься со мной, если есть другие пути?

— Я принял тебя только лишь потому, что другого выхода не было! Ты — Великий злодей и обманщик. Ты делаешь так, чтобы тебя принимали добровольно, но только от твоей добровольности сильно воняет диктатурой! — прошипел я.

— И это мне говорит будущий Великий Инквизитор?! — прогремело в зале созерцания и «Золотой Лорд» встал во весь рост. — Глупый мальчишка, опять не понимаешь! Ты мог не призывать меня, вас этому уже обучали! Ты Инквизитор Второго Ранга и уже умеешь Развоплощать. Сатурн не мог защитить этого мальчишку, тебе достаточно было Развоплотить его и одержимые монахи снова стали бы собой! Однако ты не сделал этого. Почему?

— Я… — и тут я запнулся, понимая, что мой коварный собеседник прав. Инквизиторы умеют Развоплощать, а Инквизиторы моей Силы умеют делать это на расстоянии. Будь Сатурн в полной силе и я бы не смог с ним сразиться, но он был так слаб, что питался душами, но я не предал этому значения. — Я… Матерь Богов, что я наделал?

— Дошло, наконец-то?! — Хаос перешёл в атаку, в словесную атаку, и в этом бою я снова проигрывал. — Ты мог, но не стал! Ты жаждал сражения, ты хотел отомстить за своего идиотского брата, который, кстати, ведёт себя более умно чем ты. Ты не предал значения знамениям, ты не подумал над ситуацией, не почитал соответствующую литературу на тему одержимости — Нет! — ты бросился в бой очертя голову желая показать, насколько тебе плохо. А когда дело приняло совсем плохой оборот ты призвал меня. Ты призвал меня добровольно, я не навязывался, но теперь у тебя хватает наглости обвинять меня!

— Перестань… Пожалуйста. — Взмолился я, но как и любая предвечная Сила, Хаос был беспощаден.

— И вот результат, Экзель. Ты убил сына своего Мастера, хотя можно было этого избежать, ты совратил с пути мальчишку менестреля, ты виновен в том, что половина дежурного гарнизона уничтожена, и только твоя вина в том, что дети рождённые в монастыре погибли под стенами Империи! Теперь ответь мне, принявший, кто виноват в том, что всё случилось именно так? Это я, или ты? Отвечай! Я приказываю тебе! — Хаос пылал сильнее чем обычно, и я пал на колени признавая своё поражение.

— Да, «Золотой Лорд», это моя непредусмотрительность. Ты победил. Ты победил меня.

— Да, я победил, но не тебя, а проиграл ты сам себе. Теперь ты мой, но я всё ещё не зову тебя, ибо выбор не сделан — это очередная твоя ошибка! Помни — я только лишь Сила, а ты тот, кто может пользоваться Силой. Убирайся вон отсюда. Добей этого мальчишку и посмотри на деяния своих рук. Запомни этот день хорошенько, раз и навсегда запомни. Учись дальше, Экзель Инквизитор, ибо я жду от тебя большего.

Хаос протянул руки в моём направлении и уже привычное Золотое сияние захлестнуло меня. Снова возникло ощущение ненависти, я открыл глаза, когда кулак Ноэля вошёл мне в грудь разрывая её в клочья.

— Пусть так и будет, проклятый. За мой дом! За то, что ты сделал с моей жизнью, и за Нас!

— Ненавижу!!! — прорычал я уже ни к кому в особенности не обращаясь, меня охватило адское пламя и я обхватил Ноэля.

— Что ты делаешь?! — Ноэль попытался вырваться, пламя перекинулось на него, поползло по рукам, вверх, обжигая тело, постепенно захватывая тело. Я не давал ему вырваться до тех пор, пока огонь не начал облизывать крылья.

— Вот и всё, Ноэль. Вот и всё. Уходи! Уходи непобеждённым, и свободным. Я проиграл, а ты выиграл, а что до проклятья, так я забираю его обратно. Оно тебе не нужно.

Ноэль взвизгнул, когда мои пальцы впились в его крылья разрывая их пополам. Мне хватило двух движений, и вот мой бывший друг охваченный пламенем с воплем падает вниз, а я парю в поднебесье сжимая окровавленный останки его крыльев. Меня душили три самых противоречивых чувства, любовь, ненависть и чувство вины. В голове возникли голоса, голоса из моего монастырского прошлого, они терзали меня с каждой минутой всё сильнее, и не выдержав я взревел и бросился вслед за Ноэлем. Высота была невероятная, я стремительно нагонял Ноэля, но отнюдь не для того, чтобы его спасти, Хаос требовалось выпустить, и последней жертвой должен был стать именно он. Я нагнал Ноэля в сотне метров от земли, он оскалился, а я резко выбросил руку вперёд нанося удар в грудь, ускоряя падение.

— Будь ты проклят, Экзель!!! Пусть никогда тебе не увидеть ни одну из твоих дочерей!!!

Это был конец. Мы врезались в земную твердь со скоростью сто-сто пятьдесят километров в час, удар был страшен, Ноэль умер моментально, от удара его голова раскололась обдавая меня кровью, а я врезался него вытянув вперёд кулаки, Хаос Хранивший меня слегка скомпенсировал удар, но он всё равно едва не убил меня. По-моему я сломал себе пальцы не обеих рука, энергия отката прошла по всему телу. Когда до меня добрались Инквизиторы и маги из группы поддержки всё было кончено, тела монахов рассыпались золотистой пылью, и, словно в насмешку надо мной, нетронутым осталось тело Лександра. Диамонд растолкал столпившихся лекарей и попытался успокоить меня, но мы посмотрели друг другу в глаза, и он всё понял.

— Прости меня, брат. Если бы мы только знали. — Диамонд помог мне подняться, а я с трудом сдерживая рыдания прошептал:

— Ниже уже не упадёшь, Диамонд. Я убил их, и сына Тористана, тоже.

Диамонд прошептал что-то успокаивающее и повёл меня обратно, домой. Я долгое время брёл словно сомнамбула, а у самых ворот города потерял сознание.

Интерлюдия Четвёртая

Беседа заточённого и заточившего. Бездна

Да, исполнение пророчества Харакерста было красивым и отвратительным одновременно, я снова начал сострадать Экзелю, хотя «Золотой Лорд» был предельно честен, избранник в очередной раз не подумал, а сделал. Тасия тяжело восприняла это испытание и на какое-то время покинула меня отдав приказ понаблюдать за Князем Тишины. А наблюдать было зачем. Стоит сказать, что Замок Абсолютного Молчания пустовал уже довольно давно, и ни один из Апостолов не мог докричаться до своего патрона. Все подумали, что Князь Тишины отправился по своим тайным делам, но, как оказалось он был пленён своим советником. Взаимоотношения этих существ были более чем странными, Азраил являлся первым Аватаром самого Князя, которому досталась половина души и Силы Небожителя. Азраил будучи Аватаром повиновался своему Князю, но обладая душой и свободой воли периодически спорил со своим сюзереном и порой это заканчивалось подобным образом…

Я нашёл их обоих в Бездне. Вы можете сердиться, но описывать Бездну строжайше запрещено, особенно таким, как я, но на ваш человеческий взгляд это выглядело примерно так. Каменный островок с одинокой скалой несётся в пространстве. Пространство размыто и представляет собой Хаотическую цепь элементов, больше ничего нет, только этот остров и движение. Князь Тишины был прикован к скале странными цепями из неизвестного мне металла, звенья у цепи были треугольными, а замкнута она была печатью в форме ломаной восьмёрки — знак Безмолвия. Безликий Азраил стоял рядом и наблюдал за своим Князем.

— За что, брат? За что ты поступаешь так со мной? — Князь Тишины сохранял лицо, выдержка у него была воистину железная, ибо висел он уже не менее недели.

— Ты совсем ослеп в погоне за Светом твоего Избранника, Брат мой. Ты так сильно стремишься освободиться, что не замечаешь пламя пожара у себя за спиной.

— Что ты имеешь в виду? Ты опять устроил какую-нибудь пакость Экзелю? — Князь дёрнулся, но цепь только лязгнула.

— Нет. В том-то всё и дело, что я ничего не делал, а вот ты бы вмешался и в очередной раз всё испортил. Посмотри. — И Азраил показал своему брату и владыке картину битвы, всё, вплоть до мельчайших подробностей.

— Не может быть. Азраил, как ты мог? Куда смотрела Тасия, дьявол её задери?!

Островок ощутимо задрожал, но невольная вспышка гнева была подавлена взмахом руки. Советник осуждающе покачал головой и отвернулся. Мне показалось, что он меня увидел, трудно сказать, лицо у Безликого не прочитаешь, однако виду он не подал.

— Твоё вмешательство усугубило ситуацию до предела. Ты хоть что-нибудь почерпнул из увиденного? Ответь мне, почему я должен был вмешиваться в его внутренние конфликты?

— Азраил, он несёт в себе надежду на Наше с тобой будущее. Неужели ты не понимаешь, насколько он важен? — Князь изумлённо посмотрел на своего советника.

— Если он и дальше будет действовать так, то я предпочту, чтобы у нас будущего не было вовсе. Я тебе кое-что скажу, брат, а ты меня выслушаешь, и внимательно. Всю жизнь вы лезли в жизнь мальчишки обладающего Силой «Четырёх Первозданных», первое время это себя оправдывало, не спорю, но вы разбаловали Экзеля, и посмотри, к чему это привело? Первой заметил я, я твердил тебе об этом постоянно, но ты меня игнорировал, тогда я пошёл к Тасии.

— Предатель! Значит вот почему, она вмешалась, тогда.

— Именно так, только я не предатель. Она тоже видела, что твой горе-избранник совершенно неподготовлен к жизни. Монастырь Харакерст должен был научить его, однако столь резкое и печальное возвращение снова всё спутало. Теперь всё идёт своим чередом, Тасия устранилась и до самого крайнего случая не вмешается. Я помогать не буду, а моей Силы хватит продержать тебя здесь ещё год.

— Зачем, Азраил?! За год он потеряет себя окончательно!

— Пусть!!! — Внезапно рявкнул Аватар и Князя тишины вдавило в камень. — Довольно лезть в капкан! Хаос сам отверг его сегодня, и ты знаешь, я верю, что за год без вмешательства с нашей стороны, Экзель наконец научиться жить. Урок, который ему преподали запомниться навсегда. Ну, а если он провалит этот Экзамен… Что ж, невелика потеря. Я уже сказал, такого будущего я не допущу. Я временно тебя покину, Князь, но оставлю кристалл наблюдения. Посмотри за жизнью Экзеля и попытайся понять.

Азраил исчез под дикий вопль Князя Тишины, а я, записав всё, что увидел, отправился в Башню Судьбы. Похоже паутина вокруг Инквизитора становилась всё плотнее. Мне впервые в жизни захотелось узнать чем же он так важен.

Глава 17

Между Небом и Землёй. Удивительное знакомство

После битвы «Золотых Монахов», как озаглавили её летописцы и барды в моей жизни наступили чёрные дни, а если быть совсем точным, три самых чёрных года в моей жизни. Я помню, что очнулся в лазарете Ордена напротив койки Нильсена. Мой брат медленно, но верно шёл на поправку, Сила Герцогини помогла срастить пальцы заново, но похоже глаз Нильсен утратил навсегда. Но в тот день мне было всё равно. Я проснулся убитый, в буквальном смысле слова. Помню, был доклад Лидеру Конклава, но не могу вспомнить о чём он спрашивал и что я отвечал, но ушёл я от него абсолютно измученный и с полным нежеланием жить. На следующее утро мы похоронили Лександра, те из моих друзей, кто был свободен отправились на похороны вместе со мной. Это был Сын Тористана, и от осознания этого факта было особенно больно. Я не говорил речей, сказал всего пару слов, и поминали мы его тоже молча. Следующие две недели я не помнил вообще. Я беспробудно пил, я пил вино, я пил Эль, Сидр, гномью брагу и даже Княжескую водку, поэтому ничего не помню, хотя мне потом рассказывали, что я творил. Я стал медленно, но верно скатываться до уровня Галтиса. Нет, вру, Галтис даже пьяный был Инквизитором, а я скатился до уровня животного. Казалось, что вытащить из этого состояния меня не сможет уже ничто, не могли помочь уговоры моей матери, вмешательство братьев и даже строгое внушение Лидера Конклава. Впервые в жизни мне было наплевать на всё. Возможно так моя жизнь и закончилась бы, но старуха судьба всё же решила помочь и послала мне маленький лучик надежды.

Я помню тот день особенно ясно, хотя я был пьян в дым, но сознание чётко отмечало вещи, вроде тех, сколько времени, какой сейчас день, и т. д. Я сидел в трактире Гилберта, старик охал глядя на меня, но наливал вино не требуя никаких денег. Похоже он надеялся, что скоро я вылезу из этой ямы. Был уже седьмой час вечера, а мысли мои были только об одном, доберусь я до дома или снова рухну спать под стол, как вчера, и позавчера, и поза позавчера. Гилберт суетливо протирал столы, когда в трактир явился Он. Дверь распахнулась от мощного удара ноги и на пороге возник мой старый друг. Лайл сильно изменился за то время, что мы с ним не виделись, когда я уходил, это был сломленный мальчишка, теперь — это был воин до мозга костей. Лайл подрос и возмужал, плечи стали шире, лицо чуть огрубело, к тому же он отрастил усы. Золотистые волосы слегка потускнели, а из глаз исчезло всегдашнее веселье. Он явился в трактир при полном параде, тёмные начищенные до блеска доспехи, изогнутый меч на поясе, в руках конская плеть.

Он посмотрел в мою сторону и глаза его опасно сузились. Я пытался рассмотреть его получше, вспоминая, кто это и как мы с ним познакомились, когда он пересёк разделяющее нас расстояние и схватил за грудки.

— О! Лайл, ты вернулся! — я пьяно улыбнулся, за что и получил по морде.

— Здравствуй, Экзель. Вижу, что пора тебя вытаскивать. Пойдём-ка, поговорим.

Дальнейшее помню очень хорошо, до сих пор содрогаюсь, как вспомню. Лайл выволок меня из-за стола, я пьяно упирался, но похоже за время моего отсутствия мой друг многому научился. Вытащив меня на улицу, Лайл прижал моё бренное тело к стене, прошептал какое-то воистину зубодробильное заклинание и резко ударил кулаком в живот. Я согнулся пополам, от руки Лайла по моему телу пошла волна странной энергии, по идее мой «ИЩИ» должен был отклонить этот удар, но менее чем через минуту мне стало совсем не до размышлений. Похоже Лайл использовал стандартное заклинание известное миру, как Глобальное Очищение. Меня начало выворачивать наизнанку, долго, мучительно и беспощадно. Лайл стоял в сторонке и наблюдал, но на помощь прийти не спешил, лишь когда эта пытка закончилась, он подошёл, встряхнул меня и зажав мой подбородок в тиски пальцев достал платок, вытирая последствия «очищения». Затем, он так же спокойно потащил меня обратно в трактир и усадил за свободный столик.

— Лайл, ты сволочь. — С трудом прохрипел я борясь с головокружением.

— Я тоже рад тебя видеть, Экзель. — Лайл горько усмехнулся. — Никогда не думал, что доживу до такого жалкого зрелища. Надеюсь, это не войдёт у тебя в привычку. Эй, Гилберт! — Трактирщик моментально откликнулся на зов подбегая к столику.

— Будь здрав, Лайл. Чего изволишь?

— Принеси нам хорошего крепкого чаю, обязательно настоянного на травах, и что-нибудь перекусить. Экзель вряд ли сможет есть жирное ближайшую неделю.

Гилберт улыбнулся в усы, и удалился оставляя нас с Лайлом. Я наконец рассмотрел его получше, и мне резко стало не до смеха. Да, Лайл, как уже говорилось, вырос, возмужал, но также он, как говорят военные стал матёрым бойцом. Мне стало грустно, когда я посмотрел в его глаза, из которых не только исчезло веселье, но и поселилась тоска разбавленная одиночеством. Этот взгляд сказал мне о многом, и почему-то я резко забыл про всё, что хотелось ему высказать за выходку с протрезвлением.

— Я рад тебя видеть, друг. Прости, — теперь горько усмехнулся, — я и сам не думал, что доживу до такого позора.

— Не беда. В тот раз ты меня вытащил с того света, теперь моя очередь возвращать долги. Давай-ка, рассказывай всё и без утайки, я хочу услышать всё, вплоть до мелочей.

Рассказ я начал не сразу, сначала мы дождались, пока Гилберт принесёт нам поесть, потом отгородились экраном, чтобы никто не подслушал, и только после этого я рассказал историю Харакерста. Беседа получилась странная, Лайл молчал, лишь изредка задавал какие-то вопросы, да и те, скорее вежливого характера. Он хмурился, когда я рассказывал про гибель Айланделла, странно смотрел на меня, когда я в очередной раз повторил байку про своё происхождение, и только когда я рассказал про Лександра, он тяжко-тяжко вздохнул. Ну а закончил я нашу беседу рассказом про «Золотого Лорда».

— Я до сих пор не могу себе простить, понимаешь? Он был прав во всём, в кои-то веки без малейшего обмана и принуждения я призвал его и натворил дел. А ведь я мог Развоплотить этого проклятого Ноэля! Если бы я подумал, Лександр был бы жив. Но я был ослеплён местью и гневом, да ещё и ранение Нильсена. — Я махнул рукой допивая уже шестую по счёту кружку чая.

— Понимаю. Да будет проклято имя Сатурна вовеки веков, и поразит его вечное бессилие! Он отомстил тебе ещё более жестоко чем мне. Но коришь ты себя зря. Да, монастырь был уничтожен во многом из-за твоей непредусмотрительности, но Лександра ты бы не спас. Во-первых Ноэль явился после, а во-вторых, мне кажется, что Лександр сам хотел умереть. Подумай, со смертью старика и уходом Дженналит у него ничего не осталось. Возможно ты оказал ему куда большую услугу, чем тебе кажется. Поразмышляй на досуге и извлеки пользу из полученного урока.

Я с изумление посмотрел на своего друга. Такие слова могла бы сказать Айлен, Диамонд, или даже Нильсен, но слышать подобное от Лайла было воистину невероятно. Я с трудом отошёл от шока, понимая, что теперь пришло его время откровенничать.

— Лайл, услуга за услугу. Я тебе всё рассказал, теперь твоя очередь. Что происходило, пока меня не было. Как твои дела идут? — мой друг долгое время не отвечал, он смотрел куда-то вдаль, словно и не было этого трактира и города, он видел что-то более… Не могу подобрать слова.

— Это было ужасно. Если бы не ты, не знаю, чтобы со мной было. Когда ты рассказал мне про мою мать, я сначала не поверил, но потом спросил у Крисстаса. Он рассказал мне обо всём, и о проклятии Аркасана, и о моём наследии, и о моём проклятье. Я долгое время не мог поверить, а потом пришлось.

— Подожди, а разве ты раньше не знал? А как же тогда тебя поили снадобьем, если ты не знал о своих… проблемах?

— Отец говорил, что это наследственная болезнь. Неизлечимая. — Лайл позволил себе улыбнуться. — Впрочем, он не сильно соврал, в какой-то степени это действительно болезнь. А потом мы с Крисстасом отправились на родину Айлен, похоронить её.

— Ты был в землях тёмных эльфов? Расскажи, какого там? Я слышал самые разные слухи, но что правда, а что ложь, неизвестно.

— Расскажу только тебе, и пообещай, что никому больше не расскажешь. Я дал слово Элькристе, что ни один Инквизитор не узнает правду о её стране.

— Не расскажу, обещаю. А кто такая Элькриста?

— Сестра Айлен по матери, одна из Хранительниц страны. — Губы Лайла тронула лёгкая улыбка, и на краткий миг глаза его ожили. — Мы переместились в страну напрямую, Силу Мельхиора тогда ещё не опечатали. Сначала нас остановили на границе, там всё в точности как рассказывают в жутковатых слухах. Граница с королевством Харикура представляет собой километровую полосу отчуждения внутри которой нет ничего живого, даже земля мертва. Этот барьер убивает любого врага извне, Инквизитор с печатью внутри барьера начинает иссыхать быстрее чем талый лёд на солнце. Там меня не хотели пускать, пока Крисстас не позвал Элькристу. Она позволила мне войти с условием, что никогда я не повернусь против Земель Тёмных эльфов.

— Понимаю. Спасибо, что доверяешь мне эту тайну. И что было дальше?

— Земли Тёмных эльфов прекрасны, Экзель. Если бы ты только видел эти горы, поля, реки, а какие волшебные ветра гуляют в той стороне… — Лайл вздохнул таким счастливым вздохом, что на миг я усомнился в здравости его рассудка. Однако когда он продолжил рассказ, его лицо снова напоминало маску. — Мы похоронили Айлен у подножья горы Вечности, именно там, где она была рождена, рядом с местом захоронения моей возлюбленный стоит самый прекрасный город Тёмных Эльфов Ландаэль Анторэ. До столицы мы не добрались, но нам разрешили погостить у эльфов, и единственный, кто смог меня вытащить с того света, оказалась Элькриста. Элькриста и Мельхиор. За время моего отсутствия я многое узнал о своей династии, узнал хорошее и плохое, и только после этого наконец решился.

— Решился на что? — не хотелось переводить разговор на другие темы, Лайл описывал всё вдохновенно, однако мы собрались не просто так.

— Я понял, что мне действительно предстоит взойти на престол, но в мои руки попадёт страна раздираемая войной с Сатурном и внутренней усобицей правящих домов. Тогда-то я и вытащил из отца разрешение отправиться на войну. Сначала мне казалось, что я хочу умереть, но Айлен ушла навсегда, по ту сторону нам уже не увидеться, а больше стремиться было не к кому. Только потом я понял, мне нужен был смысл, я пытался найти самого себя, и, как мне кажется, нашёл.

— И в чём же смысл, Лайл? — внезапно мне стало горько. — Знаешь, раньше я бы за тебя только порадовался, но теперь я и сам не знаю в чём смысл. Ты нашёл себя, а вот я, похоже потерял, и возможно — навсегда.

И опять я дождался ответа не сразу. Лайл достал из небольшой поясной сумки трубку и свёрток табаку. Я подождал пока он набьёт трубку и закурит, на миг даже вспомнились наши вечера в компании с Тористаном.

— Экзель, ты никогда не бывал в Антигорске? Что ты знаешь об истории этого города? — зачем-то спросил он, и я нахмурил лоб.

— Сам-то я там не был, конечно, но вот Алтенион и Насториан оттуда, да и Селена имела несчастье побывать. А что тебя конкретно интересует? Я знаю, что Антигорск город шахтёров, там рядом шахты по добыче угля, руды и некоторых драгоценностей, к тому же у твоего предка была садистская фантазия. Это надо ж было додуматься, построить город на горном склоне!

— Вот именно, Экзель. Ты почти всё сказал правильно. Фантазия у Сатена была действительно странная, но глаз намётанный. Во-первых, чтоб ты знал, половина угля и некоторые ценные виды пород доставляются к нам только из Антигорска, поэтому от этого горе городка никогда не отставали враги. Во-вторых в недрах горы три естественные пещеры с Краммелитовой кладкой. Короче он там произрастает. И в-третьих, — вот тут Лайл как-то странно блеснул глазами, — за последние пятьсот лет все значимые целители и светлые маги вышли в люди будучи родом именно из Антигорска. Не странно ли это?

— К чему ты ведешь? — я не совсем понимал ход мыслей моего друга.

— Экзель, я будущий Император, так? — получив мой утвердительный кивок Лайл продолжил. — Я должен быть мудрым правителем и знать, что происходит внутри страны, но мои учителя не дали мне знания в достаточном для правителя объёме. Однажды Айлен сказала мне, что из меня получиться самый дрянной Император в истории человечества. Я думал она шутит, но потом она объяснила мне, почему так думает. Это был один из последних наших разговоров. Экзель, я за эти несколько месяцев побывал только в Антигорске и в Шиаране (город по дороге в сторону северо-западной границы), но то что я увидел, заставило меня задуматься. Внутри моей страны почти полная стабильность, графы не режут друг другу глотку за очередной кусок земли, с приходом Сатурна они могут потерять всё что имеют, и сражаются на удивление единодушно, но вот в отдельных секторах твориться Хаос.

— О чём это ты? Поясни. — И снова я не понимал Лайла, и он терпеливо продолжил.

— Некрономикон, Экзель. Я говорю про Некрономикон. С момента основания Империи существует и этот пародийный по своей сути Орден. Я был в Антигорске, Экзель, видел изуродованные трупы, замученных детей, умерших с голода. Там ничего не изменилось. Твоя мать остановила вторжение трупов — Хорошо. Но посмотри, Орденские псы каждый день терзают Антигорск и ближайшие деревни, пропадают дети, падёж скота, и мой отец об этом знает. А в это время в Кселонте сидят контрабандисты, многие из них нам известны, я знаю многих в лицо, и у них денег хватит на то, чтобы весь Антигорск отстроить заново, но они тратят их на товар, наркотики и шлюх! — Лайл треснул кулаком по столу, да так, что тот жалобно затрещал. Я испугано обернулся, взглянув не заметил ли Гилберт. — Экзель, отец погряз во внутренней политике столицы, иногда он занимается укреплением отношений — это правильно, но он не видит или не хочет видеть, что его Империя гниёт.

Вот теперь до меня начало доходить, что имеет в виду мой друг. Я припомнил один очень старый разговор с Аркасаном, один из самых первых, помниться он даже обещал мне рассказать, почему он обязан молчать глядя на то, как его подданные нарушают закон.

— И чего ты хочешь добиться, Лайл? — осторожно спросил я.

— Я хочу перемен, Экзель. Не желаю править куском мяса, которое подгнило изнутри. Уже сейчас я завожу связи, есть среди знатных господ редкостные сволочи, но есть и нормальные люди. Когда я взойду на престол мне нужна будет их поддержка, уже сейчас я даю деньги на восстановление города, укрепляю доверие и исследую мир. Придёт день, когда я взойду на престол и обезглавлю всех этих теневых лидеров, но нельзя действовать резко, сначала нужно подготовить почву, чтобы за ударом не последовало падение собственной головы. И в этой задумке тебе отведена не последняя роль.

— Мне?! — я ошалело посмотрел на Лайла. — А я тут с какого боку? С меня пользы немного, сам знаешь.

— А вот тут ты не прав. Ты — Мастер Клинка Империи, будущий Великий Инквизитор и, возможно, через много лет, Лидер Конклава.

Так-так. А вот это уже попахивает манией величия. Ещё две минуты такого разговора, и я окончательно пойму, что мой друг всё-таки свихнулся. Но оказалось, что я ошибаюсь на сей счёт.

— Я понимаю, о чём ты сейчас думаешь. Лайл, ты совсем рехнулся — нельзя столько думать! Нет, это всего-навсего анализ. Подумай, лет через двадцать Хабека переизберут, закончиться столетний срок, и ты, заслужив уважение народа и внутри Ордена, вполне сможешь занять его место.

— Не тот путь, Лайл. Я не хочу быть Лидером Конклава, к тому же на место Хабека всегда найдутся претенденты. Уж я-то точно знаю.

— Экзель, это пока ты не хочешь занять место своего патрона, тебе всего восемнадцать. А что будет, когда тебе стукнет тридцать три года? За это время ты сто раз переосмыслишь смысл существования. К тому же тебя не затронуло проклятье Аркасана и ты сможешь жить долго, очень долго.

Я не уставал поражаться перемене произошедшей в нём. Глаза Лайла сияли странным огнём, когда он говорил мне о власти, и чтобы хоть как-то умерить его пыл я задал вопрос.

— Лайл, что тебя так изменило? Это смерть Айлен, или что-то другое? — мой друг осёкся на полуслове и взглянул на меня.

— Меня несёт, правда? — Лайл хмыкнул и сделал большой глоток из кружки. — Честно, Экзель? Я не знаю, что со мной. Со смертью Айлен я потерял смысл всего. Мне перестал нравиться Орден, мне было наплевать на Империю, на старых друзей, даже на отца. Но в землях тёмных эльфов я нашёл ту, что снова подарила мне надежду.

— Ты наверное про загадочную Элькристу. Скажи, она тебе понравилась, или мне показалось? У тебя глаза оживают, когда ты слышишь её имя.

Лайл осушил кружку, сделал Гилберту знак принести ещё, и только после этого продолжил говорить.

— Она похожа на Айлен, но вместе с тем совсем другая. Знаешь, возможно я бы смог её полюбить, но между нами уже стоит стена — Наши государства не примут брак между нами, да я и сам не хочу. Я не хочу, чтобы её поразило проклятье, которое сгубило мою мать.

— Теперь понимаю. — Я горько покачал головой. — Тебе рассказали всё. Могу только посочувствовать тебе, Лайл. Знаешь, дерись за своё счастье, и плюнь на все эти глупости. Ни одно государство мира не стоит того, чтобы отдавать за него жизнь. — Теперь понесло уже меня. — Я не могу больше сражаться ни за Империю, ни за Инквизицию. Я перегорел, Лайл, остался только пепел. Только пепел… — Я уткнулся взглядом в свою тарелку.

— Ты не прав, Экзель. Просто у тебя сейчас идёт переоценка определённых ценностей, как и у меня, недавно. Тебе нужен отдых, и мне кажется я кое-что придумал. Через месяц очередной турнир, и даже если ты хочешь уйти, я бы хотел попросить тебя уйти достойно. Я попрошу Хабека оформить тебе месячный отпуск. Конечно тебя долгое время не было, но многие видели твой подвиг под стенами столицы. Съезди по миру, ну или хотя бы по стране. Побывай в Антигорске, и возможно тогда ты сможешь понять.

— Понять? Понять что, Лайл? — спросил я, и он, вдруг посмотрел на меня очень сурово.

— Знаешь, мы с тобой два столичных мальчика, и нам совершенно невдомёк, что такое деревенская жизнь. Я побывал в Антигорске и многое для себя понял. Мы разжирели от столичных привилегий, хотя у нас под носом голодают целые города. С тобой всё ещё сложнее, тебя окружает стена, стена из Возможностей, и в тоже время натуральный алмазный щит состоящий из одних лишь Не. Проветри голову, дитя Харакерста, и посмотри, как и чем живёт простой народ, возможно тогда ты поймёшь, в чём смысл жизни. — Тут Лайл спохватился и посмотрел на хронометр. — Дьявол, мы с тобой всю ночь проболтали, а мне через пару часов снова в поход, а ещё надо отца повидать. Иди и поспи, Экзель, а утром зайди к Хабеку. Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз ты наёдешь то, что утратил. Гилберт, организуй Экзелю комнату до утра, за счёт Ордена!

Лайл похлопал меня по плечу, встал, и зашагал прочь, а я ещё долго смотрел ему вслед пытаясь понять, что же он имел в виду. Потом подошёл Гилберт и проводил меня до комнаты. Я уснул сразу же, просто провалился в алую дымку, и впервые за последнюю неделю, не омрачённую сновидениями. Утро я встретил тоже непривычно, Гилберт похлопал меня по щекам, и когда мой взгляд сфокусировался, он поприветствовал меня лёгким кивком.

— Экзель, заходил Лайл, просил тебя в полдень прибыть к Хабеку. Я приготовил тебе всё необходимое, приведи себя в порядок, и отправляйся. Желаю удачи.

— Спасибо, сэр Гилберт. Простите меня, за безумие прошлой недели.

Старый трактирщик постарался на славу, пока я спал слуги принесли огромную бадью, которую уже наполнили обжигающе горячей, ароматной водой. Я с наслаждением окунулся смывая с себя весь кошмар прошлой недели. Боже, какое же удовольствие оказаться в воде после недельного запоя. Я бы с превеликим удовольствием провёл в воде максимум времени, но Хабек очень не любил, когда я опаздывал, поэтому мне пришлось поторопиться. Гилберт в очередной раз приятно удивил меня, видимо он воспользовался услугами магической прачки, моя одежда была вычищена, вымыта и выглажена. Короче говоря, мне удалось не ударить в грязь лицом и прибыть в Орден аккурат в полдень. В этот раз Хабек встречал меня несколько мрачно, предложил сесть в кресло и сразу же начал довольно неприятный для меня разговор.

— Итак, мой дорогой Экзель, я надеюсь, что столь постыдный эпизод в твоей жизни мы можем вычеркнуть. Инквизитору нельзя вести себя подобным образом, а уж тебе и подавно.

— Лидер Хабек, я всё осознал и пришёл в себя. Прошу простить мне эту слабость. — Я склонил голову.

— Хорошо. Я закрою на это глаза, Экзель, но только потому, что за тебя просили. Теперь поговорим о делах. Я ожидал, что Конклав вцепиться в возможность пнуть тебя за пределы Ордена, похоже ты подкупил их воистину божественным предложением. Скажи, что ты такого предложил, что они с таким трогательным единодушием согласились дать тебе время уладить тяжёлый внутренний конфликт? — Хабек испытующе смотрел на меня, но мне не составило труда состроить воистину безразличную и уставшую физиономию.

— Хабек, честно говоря, я и сам не знаю. Я тебе уже говорил, я предложил им двустороннее невмешательство. Может они приняли моё предложение всерьёз, может испугались, увидев очередное проявление Силы, а может готовят очередную пакость. Честно говоря, я не знаю, да мне как-то всё равно.

— Правда твоя, Экзель. Нутром чую, ты рассказал мне не всё, ну да хрен с тобой. Просто помни, поверь Конклаву, и ты погибнешь. Есть ещё одна маленькая деталь, эта чокнутая фанатичка Мира видела, как ты призвал «Золотого Лорда». Разумеется, она, не зная, что ты описал своих Хранителей в отчёте, начала верещать, что ты продался Хаосу и настраивать против тебя влиятельных людей в верхушке магических Орденов. За тебя вступилась Захара. Пока тебя не было она возглавила Орден Лерианы и теперь обладает огромной властью. Такой союзник здорово поможет тебе, но следует опасаться провокаций со стороны Миры. Сейчас она пытается действовать по официальным каналам, но когда она поймёт, что это безнадёжна, будь готов.

— Вы думаете, что она осмелиться на меня напасть? На Инквизитора Ордена? — сама мысль была безумна, но требовала внимательного рассмотрения.

— Вспомни её слова. Если придётся, она положит весь Орден в борьбе против тебя. Именно поэтому, я решил последовать совету Лайла. Я выписал тебя отпуск на два месяца, тебе действительно нужно будет отдохнуть перед турниром, твоих учеников пока возьмёт Сеан. Съезди в Антигорск, или в Кселонт, или ещё куда-нибудь. Но имей в виду, после турнира я с тебя спрошу втрое. Зайди в казначейство, тебе положено тридцать золотых отпускных. — Лайл открыл ящик стола и выудил оттуда уже подписанный с печатями документ и кожаный мешочек.

— А это что? — спросил я, поймав брошенные ценности.

— Это подарок от Лайла. Там где-то сотня золотых, полугодовая зарплата, кстати. Просил передать, чтобы ты тратил с умом, особенно если последуешь его совету. Теперь иди и не попадайся мне на глаза до самого возвращения. Желаю тебе удачи.

Вот так вот мы с Хабеком простились на целый месяц. До этого дня я ещё ни разу не оформлял себе отпуск, но с процедурой был знаком. Сначала зашёл в канцелярию и заверил разрешение Хабека, потом зашёл в казначейство, где мне вручили тридцать законных Золотых Имелей, после этого я был свободен словно вольный ветер. Я шёл по непривычно пустынным улицам Имелхарона размышляя над тем, куда мне отправиться дальше. Неплохо было бы зайти к Императору, но едва лишь подумав об этом, я отбросил эту мысль. Что-то мне подсказывало, что с Аркасаном мне видится рано. Мне вспомнился разговор с Лайлом, он что-то упорно доказывал мне про Антигорск. Что ж, Антигорск, так Антигорск. Конечно я там не бывал, но мне были известны точные координаты, а уж моя новая Сила не должна меня подвести. Закрыв глаза я почувствовал, как меня подхватил поток и потащил вдаль…

* * *

Император Имелхарона сидел в гостиной на любимом кресле и глядел на пламя потрескивающее в камине. Рядом с ним сидел его сын с наслаждением потягивая вино из золотого кубка.

— Знаешь, в жизни Императора есть свои прелести, отец. Я скучал по этому букету долгое время, только самые богатые люди в Империи могут позволить себе подавать это вино к обеду. «Алмазная Роса» — Гордость Имперских виноградников.

— Возможно. — Император пожал плечами не поворачивая головы. — Я огрубел, для меня лучший букет — это «Сталь Антигорска».

Император и его сын беседовали уже довольно давно. Вечером намечалась большая аудиенция и свободное время владыка решил провести именно с сыном, но упоминание про столь ненавистный Лайлом город испортило атмосферу беседы. Принц помрачнел и Аркасан это почувствовал.

— Что-то не так? Я сказал что-то не то? — осторожно спросил Аркасан, а Лайл с внезапным бешенством отшвырнул кубок прочь.

— Дьявол тебя побери, отец! Неужели нельзя было не поминать эту клоаку?! Я провёл а Антигорске четыре с лишним месяца, за это время я возненавидел этот город! Ты хотя бы знаешь, что там происходит?

— Знаю, Лайл. — Аркасан кивнул. — Там царит Хаос и беззаконье, чума, пропажа детей, падёж скота и многое другое, а ты бесишься и пытаешься понять, почему же я бездействую.

— Но если ты и так всё знаешь, тогда почему?! Отец, ты пытаешься оставить мне наследство, которое я бы не пожелал даже врагу!

— Очень просто, сын. Казна нашей страны не бездонна, а вторжения Сатурна каждый год приносят убытки. Если я урежу финансирование двух, трёх, или даже четырёх городов, я вряд ли помогу Антигорску, зато ослаблю инфраструктуру тех секторов, которые лишаться финансирования.

— А наркобароны?! — Лайл треснул кулаком по столу, да так, что тот разлетелся на куски. — В Кселонте, Треории, Ордоэлле сидят наркоторговцы, сутенёры, контрабандисты, и ты прекрасно знаешь их в лицо. Почему ты бездействуешь?

— Я отвечу тебе честно, Лайл, но только если ты сядешь, заткнёшься, и, наконец, послушаешь меня. — Лайл удивлённо посмотрел на Императора, тот впервые на памяти сына изъявлял свой гнев в его адрес. — Что ты вообще себе позволяешь, мальчишка?! Смеешь упрекать меня не разобравшись в ситуации. Денег у нас не хватает, зато мы ломаем столы ценой в восемьсот имперских Касов!

— Отец, перестань! — снова завёлся Лайл. — Я говорю с тобой о серьёзных вещах, а ты мне про какие-то столы.

— Теперь слушай меня, Лайл, и запоминай. Я взошёл на престол в тысяча сто сорок восьмом году со дня подписания проклятого Договора, и мне в руки попала страна, от которой остались одни воспоминания. Отец не предупредив меня всучил мне осколки, чужие разваленные домены, уничтоженную торговлю, сумятицу внутри Орденов и войну с нежитью. Скажи мне, какие пути ты бы увидел, если бы я тебе сказал, что в Имперской Казне на тот момент осталось всего сто двадцать миллионов золотом и тринадцать миллионов серебром?! Магические хранилища были опустошены, бушевала чума, люди гибли тысячами! Какие пути ты видишь в такой ситуации, Лайл?

— Взять заем у гномов или эльфов, попросить о поддержке тёмное княжество, восстановить основную инфраструктуру, и начать отдавать долги.

— Болван! — рявкнул вконец взбеленившийся Император. — У тебя что по Истории стоит, Инквизитор Хренов?! Эльфы Нольонда в тот момент сами просили у нас заем, тёмное Княжество было вынуждено брать в долг у пресловутых Гномов, Земли Криссталлии не могли оправиться от вторжения Эйсара, а уж он похозяйничал на славу. Помощь Светлых была щедра, но ничтожна по меркам тех запросов, которые окружили мою империю. А теперь посмотри на мою страну теперь, в казне Несколько Миллиардов Золотом, в Хранилищах под завязку Артефактов, инфраструктура налажена, войны почти не бушуют, и что самое главное, это всё сделано за тридцать девять лет, Лайл! Как по-твоему я этого добился?

— Теперь затрудняюсь ответить. Явно не с помощью Ордена Инквизиции.

— Вот тут ты ошибаешься. Орден, вопреки всем запретам безвозмездно выделил нам тридцать миллионов, на то, чтобы отстроить города, восстановить школы, и хотя это не много, но и немало. А теперь подумай, Лайл, кто множит свой капитал во времена кровопролитных Войн? Кто наживается на несчастье людей и получает с этого почти всё? — Лайл промолчал, но молчание было красноречивым, оно говорило лучше всяких слов.

Какое-то время они молча бодались взглядами, но первым сдался Император, он тяжело вздохнул, и даже как-то резко поник, Лайл отвернулся, но похоже начал раскаиваться в своих словах.

— Прости, — первым нарушил молчание Александр. — Я не должен был орать на тебя, просто эти проклятые новости про Сатурна выбили меня из колеи. А насчёт Империи, пойми, Императоры должны делать всё, лишь бы это шло на благо государству. Я заменил верхушку тогдашнего теневого дела своими людьми, но я был обязан пойти на уступки, такие огромные капиталы не изымешь просто так, к тому же они хранят часть недвижимости в гномьем банке, часть в едином экономическом центре Нервендана. Да, я вляпался, с моего разрешения порой творились ужасные вещи, и многие закрывали на это глаза, а теперь я вынужден закрывать глаза на их дела. Они платят положенную долю и спят спокойно, а я не могу изъять всё — это система.

— Проклятая система! — Лайл сжал кулаки. — Да, я понимаю цель, но методы твои… Я не могу оправдывать Такие методы. Я желаю разрушить эту систему!

— Между желаю и могу разница огромная, Лайл, и ты, как будущий правитель должен об этом знать. Ты не можешь разрушить систему… Пока не можешь, — с улыбкой добавил он. — Не думай, что я оставлю тебе подарок, который мне всучил мой проклятый папа. Я дам тебе возможность постепенно изменить систему, но для начала тебе придётся научиться с ней взаимодействовать. Если ты пожелаешь, мы ещё вернёмся к этому разговору на досуге, но сначала, — глаза Императора блеснули. — Расскажи мне про Экзеля и Антигорск…

* * *

Антигорск, самый ненавидимый мною город. Сейчас я могу открыто в этом признаться, этот тот город, который я ненавижу и по сей день, а началось всё не сразу. Я переместился точно в центр города, словно по заказу, но только сначала я не понял, что прибыл к месту назначения. Антигорск по сути дела был городом-крепостью, Аркасан предвидел все возможные неприятности и оградил его огромной крепостной стеной с двухступенчатой системой врат, и защитных башен. Именно это помогало городу выжить, единственная дорога в город шла по крутому склону, который отлично просматривался со стена, а сам городок напоминал разросшийся муравейник, причём часть муравейника была врыта в скалу — легендарные шахты Антигорска, те, про которые рассказывал Лайл. Вот только мне город не понравился, во-первых, он мог бы считаться даже не городом, а городком, слишком уж маленький, а во-вторых у него была отвратительная атмосфера и аура. Город был постоянно окутан клубами тумана, я будучи непривычным к подобным проявлениям природы некоторое время пытался разобрать, что это такое, воздух был тяжёлый, хотя ветра были сильными и постоянными. Я возненавидел Антигорск за то, что у него была Аура смерти и ужаса, а также обречённости, она была повсюду, витала в воздухе, цеплялась к людям и оседала на крышах домов. Я по привычке посмотрел на город сквозь призму и глаза мои округлились до уровня Имперских Касов.

Этот город был сосредоточием призраков, или правильнее сказать привидений — душ неупокоенных Они, в отличие от Призраков Мучеников или адские Призраков не имели возможностей вредить физически, да и не обладали таким желанием, но там, где они копились, образовывалось уныние, они поглощали остатки радости и веселья, подтачивали магические силы, вызывали сонливость. Это были жертвы чумы, смерти, вторжений Некрономикона и просто болезней, но что-то не давало им обрести покой. Инквизиторы, даже самого высокого ранга не смогли бы их увидеть, я был уверен, что Инквизиторы про это и не знают, только Архимаг может смотреть сквозь призму на любые слои реальности. А магов в Антигорске было мало, там даже не было школы целителей и Ордена Пяти Богов. Город действительно гнил, гнил повсюду, и я, скитавшийся по его улицам поражался, как в такой обстановке хоть кто-то может жить?

Я омерзением двигался по городу стараясь не напороться на очередного призрака, ощущения от соприкосновения с оными были более чем неприятными, и за очередным поворотом напоролся на местный патруль, хвала богам, что у меня были с собой документы. Солдаты мельком показали мне город, и увиденное угнетало всё больше и больше. Часть домов была разрушена, часть заколочена, я впервые в жизни увидел стаи бродячих собак и кошек, и что самое главное, бредущих вместе. Ранее я даже не слышал о таком. Беспризорников на улице не увидел, но когда узнал почему, мне едва не стало плохо, оказалось, что даже дети из приюта стараются устроиться на работу куда угодно, лишь бы им платили и можно было банально пожрать. Дети от четырнадцати лет начинали работать на рудниках. Теперь я начал понимать чувства Лайла, Антигорск был уже не жив, но ещё не мёртв. Люди здесь были забиты до ужаса, но в них была ещё одна странность. У нормального человека аура по сути своей бесцветна, у неинициированного мага или ведьмы разных цветов, местами пылающая, а вот у людей, даже у стражников аура была радужная, она хаотически переливалась, такого я никогда не видел, о таком даже не читал. Наверное следовало задержаться здесь подольше, посетить места, про которые мне говорил Лайл, но что-то во мне запротестовало против подобного решения. Представив себе, что придётся остаться здесь на ночлег вызвала во мне ужас, и я решил, что уж лучше заночую под летним небом в кронах деревьев рядом с водопадом Беранор, там по крайней мере красиво. Я снова закрыл глаза, представил себе место и позволил Силе подхватить меня, но уже взлетая я понял, что-то идёт не так, меня словно рвануло ввысь, потом резко вниз и шмякнуло об землю. Надеюсь вы прекрасно понимаете, что такое сомнительное приземление было не шибко приятным, я с лёгким стоном поднялся на ноги и огляделся вокруг. Почему-то меня перебросило в самую гущу какого-то леса, уже вечерело, и хотя я побывал во многих лесах, этот мне не был знаком. С одной стороны типичный широколиственный, с другой в воздухе чувствовалось нечто необъяснимое, на ум даже пришло сравнение — нечто Древнее. Долго размышлять над такими вещами я не любил, тем более, что я ещё не решил, останусь ночевать в лесу, или же отправлюсь в другой город. Размышляя над этим вопросом я не спеша отправился по тропинке, в чащу леса. Нет, в отличие от Антигорска, этот лес был просто волшебен, правда непривычно тих, я не слышал птичьего пения, словно все птицы попрятались, но атмосфера дышала жизнью. Я опомнился только увидев вдали, на пути следования огонёк. Прибавив шагу я отправился на его источник и вскоре вышел к Избушке. Давненько я не видел такого, впереди лес был словно бы вырублен, причём вырублен аккуратно, таинственный лесник сделал просеку в несколько десятков метров но не осталось даже следов корней. В центре импровизированной поляны и стояла эта избушка, рядом с ней колодец, чуть поодаль небольшой деревянный пристрой, позади избушки сарай и, я даже не поверил глазам, баня. Кто бы здесь не жил, он явно обладал хорошим вкусом и невероятной силой. Дверь тихонько заскрипело и на пороге возник Он.

«Я с болью вспоминаю его. Я с болью вспоминаю многое и многих, но Он стал причиной тяжёлой душевной травмы, оставленной мне в подарок. Тогда, на пороге он выглядел на слишком-то впечатляюще. Это был высокий молодой мужчина, коротко стриженный, с невероятным ежом на голове. Его лицо было грубоватым, с острыми скулами и чуть выступающим вперёд подбородком, мне запомнился Орлиный нос, густые чёрные усы и окладистая борода. И глаза его мне запомнились, цвета вороного крыла. Он слегка кривил губы глядя по сторонам, и сколь странно это не прозвучит, недовольно шевелил заострёнными ушами. По описанию можно понять, что он выглядел несколько неправильно, в нём, на первый взгляд не было ничего внушающего уважения, даже Силу его я не почувствовал, но в руках он сжимал огромный боевой посох с набалдашником в форме черепа, и его одежда была церемониальным балахоном Некроманта. Я помниться даже попятился, потому что количество рун и их расположение на одежде указывало на то, что Некромант был Квентиаросом».

Он смотрел прямо на меня, этот таинственный некромант. Не знаю каким образом он так легко определил моё местонахождение, листва и деревья скрывали меня от чужих взоров, да и «Тента Хенона», тоже. Но я не ошибался, чародей меня видел, и это меня пугало, даже Крисстас не сразу научился смотреть на меня под этим покровом. Хотелось тихонько развернуться и уйти, но таинственная сила парализовала меня, приковав к этому месту.

— Ну что застыл, путник? — необыкновенно сильным мужским голосом спросил Некромант. Я аж зажмурился, в этом голосе была Сила повелевать, и мудрость способная решать самые каверзные вопросы и загадки. — Иди сюда, коль пришёл, всё равно твой плащ дырявый, в нём только от недоучек хорониться.

Нет, вы себе это представляете? «Тента Хенона» и по сей день считаются самым надёжным и удобным в использовании Магическим Плащом, а этот Некромант называл его так, словно я недоучка попытавшийся впервые сплести «Плащ Мидаса», но перепутавший шестой и десятый слоги заклинания. Сделав несколько неуверенных шагов в его сторону я всё-таки распрямил плечи и сбросил с себя эту странную робость. В конце концов я — Инквизитор Ордена, а он всего-навсего маг, пусть даже и могущественный. И, вполне возможно, скрывающийся от властей.

— Совершенно верно, только я не маг, а Колдун «Вне Уровня». Основная Сфера Некромантия, но также владею Силой Трансформации, подавления Воли и Изменения Реальности. Лекарь, Провидец и Вольный Странник. — Некромант поклонился, а я едва не отпрыгнул от него.

— Как ты это делаешь? Читать мысли Инквизитора строжайше запрещено, это тянет на опечатывание Силы. — Я попытался выглядеть внушительно, но Некромант только рассмеялся.

— Эх, молодёжь! Ну сам подумай, как же не читать твои мысли, если они у тебя на лице написаны. Тут только тугой на голову не поймёт о чём ты думаешь. К тому же, чего ещё ожидать от Инквизитора? — Некромант снова рассмеялся и изящно провёл рукой снимая иллюзию. И лес ожил, защебетали птицы, где-то вдалеке закуковала кукушка, стало слышно, как с ветки на ветку прыгают белки. Я смотрел на это распахнув глаза и раскрыв рот. Одно движение, а уровень силы превысил тот, что при мне применял Мельхиор. Да такая магия, а ещё точнее, использованная таким образом, тянет на Развоплощение.

— Именем Ордена Инквизиции, — непослушными губами прошептал я вытягивая руку в сторону мага, но осёкся поймав его печальный, я бы даже сказал немного снисходительный взгляд.

— Мальчик, ну что ты на рожон-то лезешь, а? Тебя что, сюда Конклав послал? У тебя печати и разрешение на арест есть? Ты сейчас, насколько я погляжу вообще в отпуске, ни доспехов, ни оружия, кроме тех, что Князем Тишины дарены, да и те здесь не откликнуться. Ну так что ты воду баламутишь? Я что, сделал что-то против тебя?

— Откуда? — я изумлялся всё сильнее и сильнее. — Откуда ты узнал про Князя и Доспехи? — нет, понять что я в отпуске можно, но вот узнать про мои личный артефакты мог далеко не каждый. Даже старшие Маги Орденов не смогли бы так точно определить моё оснащение, вот только Некромант посмотрел на меня как на безнадёжно больного ребёнка.

— Понятно, мало того, что ты Инквизитор, так ещё и недоучка. Над тобой Знаков пылает, что над Тауронской крепостью. — Название мне ни о чём не сказало, а Некромант начал перечислять. — Печати Князя Тишины, ты у нас оказывается Старший Апостол и Принц Безмолвия, его наследник. Знак Тасии Тайрины, отметина богини Лайа'Хазар, печать Эркхаэля. Хм, а это что такое? — он несколько секунд изучал меня, потом удивлённо хмыкнул. — Впервые вижу такой странный коктейль. Но это только полбеды. Над тобой пылает знак интереса «Золотого Лорда» он избрал тебя, и теперь каждый Хаосит видит в тебе своего принца. Количество проклятий в твой адрес тоже поражает, Винсентернис Джигел, Тармис Безродный, Дэррон Адур, тупой был мальчишка. Кхм, сын Тираноса? О, а вот проклятья Сатурна. Да их не менее сотни. Извини, но здесь они лишние, дай-ка сниму.

Я никогда не смогу забыть того, как он это сделал. Некромант возвёл посох над головой и прежде, чем я успел хоть что-то сказать, он выкрикнул какое-то заклинание и направил посох набалдашником на меня. Жаркая волна ударила меня в грудь, я почувствовал что-то странное, показалось, что меня окунули в бадью с водой, как утром, смывая нечистоты прошлой недели, только теперь ощущение было таким, словно с меня смыли целый ушат помоев. Когда Сила схлынула я вздохнул полной грудью. То что я почувствовал было нельзя объяснить, но даже если бы я попытался, можно было сказать так, у меня с плеч сняли гору созданную из тяжёлых воспоминаний, каких-то несчастий и прочей гадости. Я снова почувствовал радость жизни, и это пугало настолько же сильно, насколько радовало.

— Ну что, так лучше, Экзель Джемал, — хитро прищурившись спросил он, и я весь напрягся.

— Кто ты такой? Откуда тебе известно моё имя?! — моя Сила не откликнулась на мой зов, но и заблокирована не была, скорее кто-то сверху решил, что не время ею пользоваться. Однако Некромант оглушительно расхохотался, аж до слёз, стервец, и с трудом прохрипел:

— Нет, ну ты меня уморил. Ну сам подумай, кто сейчас известен миру более чем ты? Ну у какого Инквизитора на шее может висеть столько Проклятий от этого неудачника Сатурна и его прихвостней? — Некромант снова рассмеялся, но на этот раз мудрым смехом, давая понять, что время показухи закончилось, и пора переходить к серьёзной беседе.

— И всё-таки, кто ты? Я Инквизитор и мой долг велит мне карать нарушителей Договора. Ты использовал Силу трижды и трижды она превышала все доступные лимиты. Как Инквизитор я обязан тебя задержать, но… — вот тут я замолчал, мне стало трудно подбирать слова, а Некромант терпеливо ждал, с интересом глядя на меня. — Но ты сделал что-то странное. Я не знаю… Уже год… Нет даже больше. Это ощущение, — я начал перебирать воздух пальцами, — словно меня действительно прокляли. Желание жить пропадало, мне было ужасно, а сейчас… Я словно родился заново. Как ты это сделал? Ты волшебник? — можете смеяться. Задать такой вопрос колдуну, да ещё и уровня Некроманта воистину непроходимая тупость, но с другой стороны, даже среди Колдунов ещё помнили Волшебников, тех таинственных древних чародеев, которые могли сами творить чудеса, а не изменять и использовать уже сотворённое.

Однако Некромант снизошёл до ответа, более того, он перестал смеяться, и голос его стал печальным, мудрым, и властным.

— Я уже сказал тебе, кто я такой. Что до нарушения Договора, так и того не было. Посмотри на небо. — Я послушно взглянул вверх. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, на небе появлялись первые звёзды, но вместе с тем возникало ощущение, что смотришь на мир сквозь хрустальную дымку. — Я окружил этот лес барьером из десятка пространственных карманов. Случись мне сотворить заклинание Разрушения Элементов, ваш хвалёный страж этого не почувствует, да и отдачи по барьеру не произойдёт. Я же семнадцать лет это место создавал.

— Кто вы такой? — уже совсем другим голосом спросил я. — Одним из моих учителей был сам Крисстас Аэллон, но даже он не способен на такое колдовство. Скажите мне, кто вы?

— Мельхиор-то? — Некромант презрительно сплюнул легонько стукнув посохом о землю. Бездарность он, а не учитель. Да, как боевой маг Он просто великолепен, но он всегда был самовлюблённым дураком. Скажите пожалуйста! Видите ли, у него убили семью, братьев и сестёр! А то, что его семья, братья и сёстры, устроили диктатуру в целой вселенной принося в жертву миллионы детей ежедневно, он решил не вспоминать. Я помню, как мне пришлось убирать за ним, тогда, в тот день, когда твой Князь его спас. Он не выучил ничего из того, чему я его учил.

Эти слова заставили меня трепетать. Крисстас был Древним Магом, но всё же он родился не так давно по меркам «Всеобщего Созидания», Князь Тишины являлся одним из древнейших, и этот Некромант похоже тоже. Я поверил ему, он не бросал, как говорят у вас, понты, не строил из себя Величайшего Архимага. О нет, он уже был тем, кого называют Великий. Он действительно обучал Мельхиора, и когда он говорил о том эпизоде, который я помнил частично, разделив свою память с Князем, он действительно вспоминал. Я приосанился и поклонился некроманту в пояс. Конечно я Инквизитор, но человек, который стоял передо мной заслужил моё уважение, хотя на тот момент я ничего о нём не знал. И дело не в том, что он снял с меня целую тучу проклятий, просто в нём было что-то такое, что располагало к себе собеседника. Некромант внезапно замолчал, он увидел, что ему выказывают уважение.

— Прости, что потревожил твой покой, Великий. Я читал легенды о таких как ты. Вы цените своё уединение, и не любите, когда вам мешают. Прости меня.

— Я знал, что рано или поздно ты посетишь меня, Экзель. Ну что ж, — маг снова усмехнулся, чуть прищурив глаза, — заходи, коль пришёл. Гостем будешь. — Видимо это была какая-то шутка, Некромант откровенно лыбился, но прежде чем он открыл дверь приглашая меня войти я всё же задал вопрос, который меня интересовал…

— Как мне называть тебя, Великий? — Некромант замер, о чём-то задумался. Вполне возможно, он перебирал в уме все имена, которыми его называли, но когда он вновь повернулся ко мне, его лицо было величественно.

— Во-первых, никогда не обращайся ко мне на Вы, я этого не приветствую от таких как ты. А во-вторых, — на миг он прикрыл глаза, но когда он открыл их вновь, я увидел пламя пожара, того же пожара, который сжигал меня, — ты должен знать, что меня зовут Мэлвин.

Глава 18

Великое Учение Древних Чародеев. Мэлвин

Мэлвин. Какое странное имя для Некроманта. Дословно его можно было перевести, как эмоциональность, и возможно, так оно и было. Мне только предстояло постичь тайного Мэлвина, чародея с Великим и загадочным прошлым. Он был разным, Великим, Могучим, таким, которому и море по колено, а то и вовсе по щиколотку, когда он колдовал, я открывал рот не в силах поверить, что такое возможно. Единственный маг, в мире Астаха, которому равных не было. Да, случалось мне видеть его жёстким и холодным, но редко, только если я делал что-то несусветно глупое. Он стал человеком, который определил мою судьбу, но я, вошедший в его дом не мог знать об этом, разве что только догадываться…

Да, домик Мэлвина был великолепен, два этажа в высоту и очень просторный, несколько комнат, кухня и подвал. Помню, когда мы вошли, Мэлвин чуть шевельнул пальцами и над нами вспыхнули лампы. Я впервые в жизни видел электрические светильники, в нашем мире про них даже не слышали. Зрелище завораживало, они были куда эффективнее керосиновых ламп, факелов и кристаллов. Я прошёл вслед за Мэлвином стараясь ничего не задевать. Чародей весьма неплохо обставил свой дом, стены были обиты тканью, я такую не встречал ранее, она напоминал шёлк, но была чуточку грубее, я осторожно провёл по ней рукой и был немало удивлён почувствовав тепло. Вопреки представлениям о быте Некромантов, его дом не был мрачным, Мэлвин предпочитал синие и бардовые цвета. На стене в прихожей, которую мы прошли, висели картины, на одной одинокая берёза в период осеннего «засыпания», листья ещё не осыпались, но уже начали желтеть. На другой, красивая малышка с ангельским личиком сидящая за столом с кружкой молока. Казалось бы, картины незатейливые, но художник изобразил их поразительно живыми, такого совершенного стиля мне не встречалось.

— Был у меня друг, когда-то. Помнится в том самом мире, который Мельхиор потом похоронил. Так вот, он потрясающий художник, но мне никогда не верил, в том дурацком королевстве, где он жил его, искусство не признавали, он жил в нищете, был слишком горд, для того чтобы просить милостыню. Так вот, эти картины он подарил мне. Берёза, возле которой мы любили сидеть и болтать, а это его дочь, Сантия. Жаль, глупо погиб.

— Никогда не встречал работу, которая так живо отражает увиденное.

— Чего ж ты хочешь? Он рисовал картины смешивая краски со своей кровью. Он всего себя отдавал искусству, его приговорил к сожжению, как еретика, а я не успел вовремя.

Мы прошли в соседнюю комнату, полы были устланы шкурами в несколько рядов, перед входом в комнату Мэлвин снял свои сапоги, я последовал его примеру, и мы отправились дальше. Эта комната использовалась как читальный зал, на полках приделанных к стене стояли книги, некоторые из них на неизвестном для меня языке.

— Здесь я храню в основном любительскую литературу. Тут есть все жанры, лирика, комедия, трагедия, фантастика, и даже, — Мэлвин неприлично захихикал, — Фэнтэзи.

— Фэнтэзи? А это что за жанр такой? — удивился я, никогда раньше не встречавший о нём упоминаний.

— Да, есть такая штука, называется — Закрытый Мир. Ну, их обычно немного, но они поддерживают узловой баланс Сил. Так вот, в этих мирах магии, либо кот наплакал, либо попросту отсутствует. Люди, там, идут по пути технического развития, и, прости за грубость, умудряются в погоне за прогрессом засрать свой мир до полного уничтожения. И хорошо ещё, если они не успевают построить летательные аппараты способные переносить их по бескрайним космическим просторам. Так вот, люди там, со скуки придумывают сказки про нашу жизнь, про Магию и всё такое. Я когда первый раз читал, едва под стол не упал от хохота, и ведь, что самое смешное, иногда, среди этого бреда, попадаются воистину уникальные трактаты. Видимо кто-то из ушедших имеет несчастье возрождаться в таких вот мирах.

Мэлвин посмеиваясь повёл меня дальше. Да, у него был уникальный дом, я бы даже сказал, настоящий музей. Он показывал мне какие-то редкие экспонаты, пока мы не дошли до кухни. Уютная кухня, большой дубовый стол, несколько кухонных столов, шкаф для хранения посуды, рукомойник и раковина для грязной посуды. В дальнем углу огромная печь. Я такие уже давно не встречал, мать как правило использовала магию, хотя у нас и была небольшая печурка, но я ей почти не пользовался. Дюже хлопотно это всё, не люблю я ухваты, чугунные горшки… Хотя, помню, как однажды мать жарила мясо в мангале, и немного отвлеклась. Решила попытаться пожить человеческой жизнью. Я до сих пор не могу забыть каким матом она обложила всех, кто в этот момент имел несчастье находиться поблизости. Слуги до сих пор шёпотом пересмеиваются по поводу волшебных Инквизиторских шашлыков. Мэлвин усадил меня за стол а сам хлопнул в ладоши и перед ним словно из-под земли возникла стайка небольших, размером с пуделя, человечков. Я аж крякнул от удивления, про такую магию мне слышать не приходилось.

— А ну-ка, духи земные, домовые, хранители очага домашнего, удивите нашего гостя сказочным гостеприимством. Пусть льётся вино красное да белое, да чтоб с избытком. Пусть снедь на столах стоит, не переводиться, да музыка волшебственная играет. — Мэлвин хлопнул в ладоши, и домовые с поклонами исчезли, а секунду спустя я увидел их магию в действии. Невероятное волшебство, на столе вдруг возникла скатерть, да не простая, а с восхитительными узорами, из ниоткуда возникали целые корзины с едой, которая тут же сортировалась по подносам и тарелкам. В нос ударил резкий аромат, духи постарались на славу, рыба да мясо, картофель, пирожки, засахаренные сухари… Потом возникли кувшины, необыкновенно древние кувшины, местами заплесневелые, но всё ещё запечатанные сургучом. Заиграла восхитительная лирическая мелодия, ранее я её не слышал, но она умиротворяла.

— Мэлвин, что это за магия такая? Я не встречал даже упоминания о таких чудесах. С одной стороны — бытовое волшебство, но с другой, как эффективно и красиво всё сделано.

— Ты и не мог увидеть это волшебство, — Мэлвин протянул руку к кувшину и одним движением сорвал печати, затем налил в деревянные кубки необыкновенно ароматное алое вино. — В мирах, где войны бушуют каждые двадцать-тридцать лет, домовые не выживают. Они отпрыски фей, очень непослушные бесята первую половину своей жизни обожающие пакостить людям. Но потом они набираются опыта, основываются и становятся домовыми. Если хозяин с ними сдружился в доме его всегда будет полный достаток, они потрясающие работники, всегда найдут потерянную вещь, спрячут от врагов секреты Хозяина, но горе тому, кто вселяясь в дом обидит домового. Они же неуловимы, а опыт мелкого саботажа просто невероятен. Этих я спас из одного мира, с тех пор они со мной.

— Невероятно. — Я находился под впечатлением от демонстрации возможностей. — А это что за вино?

— Это? — Мэлвин протянул кубок мне. — Уникальная лоза, из редчайшего эльфийского винограда. Выдержка этого вина, три тысячи лет, оно старше вашей Империи. Подарок от эльфийского короля, чью дочь я вырвал из лап Орочьего Хана. У Орков того мирка была дурацкая привычка насиловать эльфийских дев высокого рода. Я тогда славно погулял, тринадцать тысяч Орочьих душ загубил, но оно того стоило.

— Это дорогое вино, — я на миг отодвинул бокал, но Мэлвин гневно сузил глаза.

— Но и повод достойный! За приятное знакомство, Экзель Джемал.

Да, вино тоже было удивительным, как и вечер. Такое необычное сочетание пьянящего сладковатого аромата и изысканного, чуть приторного вкуса, от этого вина веяло воспоминаниями. Приятными, сладкими, невинными, как первый поцелуй, или первая прочитанная сказка. Видимо Мэлвин чувствовал нечто подобное, не лице его образовалось выражение удовлетворения, тихого и спокойного удовлетворения. Не сразу нам удалось прервать этот волшебный транс.

— Король Жерамен знал толк в подарках. Только этот букет успокаивает мои нервы и позволяет помнить хорошее. — Мэлвин откинулся на стуле и изящным движением запустил руку в свою тарелку зачерпнув горсть плова отправляя её в рот.

— Да, удивительное вино. — Я последовал его примеру, тем более, что я ничего не ел со вчерашнего вечера. — Оно настраивает на лирический лад. Я вспоминаю своё детство.

— Оно на это и рассчитано. Я хочу о многом поговорить с тобой. Обладая даром общаться с духами земли и неба, я научился узнавать обо всём, что происходит в мире, иногда я скитаюсь по городам. Разумеется инкогнито. — Мэлвин демонстративно преобразился в представителя народа Светлых, потом Тайных, и обратно в самого себя. — Я многое про тебя узнал, твоя битва с Сатурном меня впечатлила. Скажу по секрету, в том состоянии, в котором ты тогда находился, я бы не рискнул с ним сразиться, и хотя тебе помогли, всё же, победа была тобой заслужена. Однако ты не так прост, я про тебя услышал давно, ещё в одном из миров, где Апостолы Хаоса обсуждали идею «Золотого Лорда» о создании уникального ребёнка. Потом я узнал про тайные пророчества, и многие из них прямо или косвенно связаны с тобой. Ты понимаешь, что это значит?

— Не совсем, Мэлвин, и не потому, что я такой тупой, а из-за масштабности событий.

— Это не тупость, просто, такие дети как ты рождаются очень редко, я бы даже сказал почти никогда. Ты родился в минуту, когда над головой звёзды образовывали самый чудовищный союз. Кстати, ты единственный ребёнок, кто был рождён на Астахе в момент активации такой Силы, остальные либо раньше, либо позже. Тут имело значение всё, вплоть до момента зачатия и места рождения. Количество кровей текущих в твоих венах просто невероятно, я бы даже сказал, что тебя можно заносить в книгу монстров, как самую оригинальную Химеру всех времён. Но ещё я могу сказать, что тот, кто одаривал тебя Силой оказал тебе медвежью услугу и ты сам себя гонишь вниз.

— Что ты имеешь в виду, Великий Мэлвин?

— Я знаю про тебя почти всё, и про внутренние дрязги Конклава, и про дверь, даже про твой дар не умирать. Не спрашивай откуда, всё равно не поймёшь. Так вот, я составил приблизительную карту судьбы, которая тебе предназначена. Смотри.

Мэлвин развернул передо мной повисший в воздухе пергаментный свиток невероятных размеров. На свитке были изображены какие-то планеты, солнца, несколько лун, и, похоже наш Астах. Между звёздами тянулись какие-то нити, они переплетались в странную паутину, но мне это ни о чём не говорило, и Мэлвин принялся терпеливо объяснять.

— Понимаешь, как правило людские миры почти всегда одинаковы. Особенность вашего строения такова, что вы способны выжить при определённой температуре, и только в условиях не выходящих за рамки энергетической сферы третей планеты. Половина миров, где живут люди находятся на третей оси, как я её называю и вращаются вокруг солнца.

— Ты имеешь в виду солнечную систему и вращение планет вокруг солнца? Да, в Ордене это не преподают, но Мельхиор старался.

— Ну хоть какая-то от недоумка польза. — Мэлвин брезгливо поморщился. — Так вот, единственное отличие от остальных систем, вокруг вашего солнца вращается одиннадцать планет. Как правило на планетах типа Астаха луна только одна, у вас их две, но одна невидима простому глазу, последствие блужданий этого мира до возникновения здесь. Когда ребёнок зачат начинается энергетический цикл, каждая планета и звезда в определённый момент начинает воздействовать на плод, если только не вмешиваются сами боги, которые иной раз похабят свой собственный промысел хуже любого демона. Так вот, от места нахождения плода это тоже зависит. Случись твоей матери путешествовать по миру будучи беременной и на тебя воздействовали бы совсем другие планеты и звёзды. А теперь смотри. Первая планета вашей системы, Амадеус, символизирует мудрость, стремление к знаниям. В определённые часы она очень остро влияет на людей, она будет тягу к познаниям, иногда, правда очень редко, она влияет на решения человека в важных вопросах, так же эта планета отвечает за здравый смысл. Спешу тебя огорчить, твоя матушка половину срока своей беременности провела так, что Амадеус подействовал на тебя всего на десять процентов, но зато последние три месяца она постоянно находилась под влиянием его энергии. Кстати, тебе знаком такой термин, Вектор?

— Никогда не слышал. — Честно признался я, и Мэлвин чертыхнулся.

— Проклятый Мельхиор! Вечно он пренебрегал моими уроками. Вообще-то это математический термин, обозначает направление, и если кто-то находиться под Вектором, как правило это означает, что человек движется в одном направлении с предметом. То есть, падение энергии означает, что она идёт вниз, и ты вместе с ней, но в магическом искусстве не совсем так. Когда говорится, что ты под Вектором планеты, звезды, или даже магического канала, имеется в виду, что на тебя, или предмет идёт максимальное влияние.

— Уловил. — Не так уж сложно, подумал я, а Мэлвин продолжил описывать мою астрологическую карту.

— Вторая планета, Эльмири. Планета знаменующая любовь со всеми отсюда вытекающими. — Мэлвин хихикнул показывая мне на огромное количество прочерченных лини идущих от этой планеты. Возле каждой линии стояли определённые даты. — Твоя матушка родилась под этой планетой, тебе тоже досталось, начиная со второго по пятый месяц ты почти постоянно попадал под её благотворное влияние, и с шестого по девятый месяцы тоже. Планета эта влияет на магнетизм, любвеобильность и плодовитость. С женщинами у тебя проблем быть не может по определению, да и детей у тебя может быть много, ты часто попадал под Вектор, когда на Эльмири происходили Землетрясения.

— Мэлвин, только о детях не будем, ладно? — попросил я стиснув зубы, и маг немного озадачено кивнул.

Мы прервали разговор на пару минут, я с наслаждением начал поглощать пищу приготовленную домовыми. Готовили они отменно, уже давно мне не приходилось так вкусно питаться, они явно могли поспорить в Мастерстве с нашей кухаркой.

— Как тебе должно быть известно, планета-родина не сильно влияет на ребёнка, хотя тебе она тоже дала немало, ты, к примеру можешь чувствовать изменения в её состоянии. Переходим к четвёртой планете. Коронус отвечает за чёткость мыслительного процесса, люди рождённые под Коронусом как правило становятся потрясающими аналитиками и провидцами. Коронус планета «Видящих», тебя она коснулась ещё слабее чем Амадеус, хотя — это планета огня, слишком уж там частые извержения вулканов, и, сколь ни странно, ты попадал под неё как раз во время таких вот вспышек. Возможно у тебя есть дар Хаотического предвиденья.

— Да, пару раз было что-то подобное. — Припомнил я.

— Как я и думал. Пятая планета, Интари, планета стихий. Интари отвечает за творческий потенциал, люди, которые хотя бы три месяца попадают под её влияние становятся великолепными художниками, писателями, философами, историками. Кстати, твой магистр Сейтиас был рождён как раз под Интари. Тебя она коснулась, но поверхностно, третий и пятый месяцы, вторые недели, ты не обделён талантами, но и избытка их не наблюдается. Итак — это основной пантеон. Две ближайшие планеты всегда в той или иной степени воздействуют на плод, они настолько близко к нам, что даже если скрыты от нас солнцем продолжают воздействие, так что, всё перечисленное не редкость, а вот следующие планеты совсем другое дело. — Мэлвин махнул рукой и в воздухе перед нами возникла картинка нашей солнечной системы. Я немного заворожено наблюдал за движением планет, в воздухе пролетела комета, но моё внимание приковало совсем не это. Просто я видел мириады звёзд, совсем близко, и безумно далеко. — Вот, следующие планеты будучи скрытые солнцем почти не влияют на ребёнка, любому достаются крохи, но те, что попадают под их энергетический Вектор в момент выброса или прохождения на одной линии с нами, получают максимум.

— В каком смысле, максимум? За что отвечают эти планеты? — спросил я внимательно изучая модель.

— Вот это самое интересное. Планета Альтариэль, шестая планета вашей солнечной системы. Планета Воинов и Полководцев, она влияет на боевой потенциал и даже на взгляды на этот мир. Люди рождённые под этой планетой первоклассные воины, на планете крайне редко случаются выбросы энергии, примерно раз в сто лет, но если они происходят и плод попадает под выброс, — Мэлвин зажмурился. — Виктор Алессандр Эгерейя. И Герцог Эльманшид Бэйнон рождены под этими планетами. Тебе ли не знать предел их сил. Тебя планета коснулась щедро, но осторожно, воинский потенциал огромен, но тяга к войне не проявлена, и это хорошо.

— Странно, — я нахмурил лоб. — Изначально во мне не было потенциала, в меня влили память и умения Мастеров с помощью Князя Тишины, до этого я был слабее Нильсена и Диамонда.

— Неверно. Князь Тишины ускорил естественный процесс слегка обманув тебя. Тебе было предначертано овладеть секретами Мастеров, просто он не стал ждать положенные тридцать-сорок лет, а сразу же наградил тебя. Так что ты настоящий Мастер, правда необученный. Твой наставник явно торопился и не преподал тебе основы.

— Возможно, — мне стало грустно. — Тористан был несчастным человеком, но лучшим другом и хорошим учителем.

— Понимаю. Учителя должны быть строгими и справедливыми, хотя, видимо он был для тебя больше чем учителем, да и ты для него, чувствуется, что в некоторых аспектах он щадил тебя. Но, об этом мы поговорим позже. Вот седьмая планета, Мериандал, планета символизирующая удачу, и в тоже время неудачу. Тут многое зависит от того, какое событие происходит на самой планете. Там постоянно бушуют ураганы, планета представляет собой кусок хаотически сотканных заклинаний, поэтому вспышки тёмной и светлой энергии там не редкость. Ты попал под её удары дважды. Вот, — Мэлвин указал на две Линии и посмотрел на дату. Семнадцатого Января тысяча сто шестьдесят седьмого года на тебя, подчёркиваю, именно на тебя, попала Тёмная энергия, символ неудач, основоположник злобы и зависти, но восемнадцатого июня, словно в насмешку удар светлой энергии, кстати, что странно, по тому же самому месту, предрасположенность к удаче и способность из любой ситуации выходить невредимым, или с минимальными потерями. На моей практике такое встречалось трижды, а практика у меня обширная, уж поверь.

Простите, возможно вам скучно читать это, но так уж вышло, что не написать это я не могу. То что я помню о Мэлвине важнее почти всего остального, иные из его фразочек определяли мою жизнь, а я должен был понять, что он хочет мне рассказать.

— Восьмая планета, Устана. Одна из важнейших планет, определяет магический потенциал ребёнка. Под её излучение в той или иной степени попадают все, выбросы энергии, которые обычно случаются во время землетрясений, извержений вулкана, или магических конфликтов духов природы, на ней считаются редкостью. Однако почему-то на год твоего рождения пришлась самая настоящая буря, да и на последующие пять лет в той или иной степени повлияли на то, что сейчас огромное количество детей рождены с потенциалом Великих Магов. Верный признак того, что скоро начнётся война. Так вот тебя эта планета отметила особо. Смотри, твой дом стоит в магическом кармане, который создала твоя мать, он отклоняет многие энергетические потоки, в том числе и планетные, но вот поток Устана карман усилил. Ты залит магией под завязку, потенциально, даже больше чем Мельхиор или я, — я изумлённо уставился на Великого, а он важно покивал.

— Но как такое может быть? Ты живёшь на свете наверняка огромное количество лет. Так как же…

— Я сказал потенциально. Ты абсолютно ничего не умеешь. Метать заклятья Разрушения и опутывания может каждый недоучка, вроде Мельхиора, а вот пользоваться Магическими потоками так, чтобы быть не только потребителем, но и донором тебя не учили, в этом наша разница. Я всегда возвращаю миру то, что беру у него взаймы. Магия не бесконечна, и если не пополнять источники, они начнут заканчиваться, но и об этом мы поговорим позднее. В твоём случае имеет значение не только планета, но и твои родители. Твоя Мать была Великой Ведьмой, у ней должна была родиться дочь, первый ребёнок Ведьмы важнее всего, по пророчеству дочь должна была овладеть Силой обоих родов, но почему-то родился ты, владеющий Силой обоих родов. Затрудняюсь ответить, что послужило причиной. Что до твоего отца, его мы обсуждать не будем, но Сила Хаоса из тебя скоро начнёт проливаться.

— Презираю своё наследство. Проклятый Хаос. — Прошипел я, а Мэлвин почему-то нахмурился.

— Не говори такие глупости. Хаос всего-навсего слепая Сила со своими амбициями. Я и сам в своё время пользовался его потоками.

— И что? — я с интересом посмотрел в глаза Великого Мага ожидая увидеть там следы присутствия «Золотого Лорда», но ничего такого не нашёл.

— И ничего. — Мэлвин пожал плечами. — Да, первое время он пытается подавить волю, уж такова особенность его строения, но если воля человека сильна, он становиться лучшим другом и помощником. Ваши Инквизиторы придумали такое количество глупостей, что меня порой дрожь пробирает. Однако, мы отвлеклись, остались ещё три планеты. Планета девятая, Таламар. Тебя она почему-то минула, я не нашёл ни одного энергетического выброса или вектора. Планета отвечает за волю к власти. Обычно эта планеты щедро награждает правителей, хотя… — Мэлвин прищурился и указал мне на тоненькую нить. — Слабое воздействие на тебя, за день до твоего рождения, почти случайное. Трудно сказать, что это означает. Люди хотя бы месяц использованные планетой становятся отличными Лидерами, и хотя я наслышан про твои подвиги… — Мэлвин так горестно вздохнул, что мне стало немного стыдно.

— Не знаю я, Мэлвин. Я никогда не хотел быть лидером, не моя это работа. Да, я могу направлять отряды и управлять своей командой, но это не то, в чём я нуждаюсь. Я скорее одиночка, вот только судьба этого видимо не понимает.

— На то она и судьба. Кстати о судьбе. — Мэлвин указал на десятую планету. — Планета Паланея, отвечает за разрушительные наклонности человека. Затрагивает детей крайне редко, и по моему личному мнению, слава богам. Вот только тебя она коснулась очень и очень активно. Начиная с третьего месяца, словно по волшебству, ты постоянно находился под её энергией. Честно, просто так такого не бывает, с таким потенциалом ты в возрасте пяти лет должен был убить свою мать и поджечь город, но я такого за тобой не наблюдал.

— Да, зато года три назад, я чуть было не разорвал континент. — Мрачно ответил я не сильно обрадованный известием о Паланее.

— Ничего бы ты не сделал. Погасил бы я твой удар, да ты и сам справился. Это ж надо, в пятнадцать лет провести обряд возвращение с последующим связыванием душ. Я бы на такое не решился, там ведь и остаться можно было, в Серых Пределах-то. — Я уже ничему не удивлялся, похоже Мэлвин знал про меня всё, — Но теперь осталась последняя планета. Центария. — И вот тут лоб Мэлвина пробороздили глубокие морщины, а он сам сгорбился, и словно бы постарел. — Знаешь, мальчик, я тебе не завидую. Эта планета находиться от вас слишком далеко, под Вектор энергии Центарии попадают только избранные, раз в пять или шесть сотен лет, да и те, что имел несчастье попасть недолго радовались. Зигулус-Лейлайа, Ферабелла-Убийца, Стейлер «Видящий» Зельхаран Эль'Кхарес и Керин Андерсен. Причём Двое последних родились в один год и в один день, Стейлер исключение, попал под Выброс. Как они жили, я думаю тебе известно. Так вот, что я хочу тебе сказать, Экзель Джемал, судьба подготовила для тебя ловушку, из которой просто так не выбраться. Вопрос лишь в том, будешь ли ты к этому готов, или попытаешься сбежать от судьбы?

И вопрос этот был отнюдь не риторическим, Мэлвин бросил всего один короткий взгляд исподлобья, но взгляд этот был цепким и проницательным. Ваш покорный слуга впервые в жизни всерьёз задумался над тем, что делать дальше, если чародей не ошибается. Мне верилось, что Мэлвин не врёт, хотя доверия к нему у меня в тот момент не было. Его правота чувствовалась в каждом слове, он описал мне меня, такого какой я был, и спросил, каким хочу я стать. Нет, угрозы Сатурна, Конклава, судьбы и прочее всегда преследовали меня, но как-то мне не приходилось просто сесть и всерьёз задуматься над сложившейся ситуацией. Теперь время настало, монастырь уничтожен, мой брат ранен, моя дочь растёт вдали от меня, а Дженналит сбежала — звенья одной цепи были передо мной, оставалось только анализировать и решать…

— Я вижу, что ты задумался, Экзель Джемал, — Мэлвин всё же прервал меня, и грустно покачал головой. — Тебе наверное столько раз говорили не думать, и не задумываться над чепухой, хотя, теперь ты понимаешь, что всё это отнюдь не чепуха, а очень важные вопросы. Сегодня ты пришёл гостем в мой дом, и я хочу услышать от тебя твою историю. Я видел многое, почти всё, но только твой рассказ поможет мне понять картинку целиком.

— А ты? — во мне зашевелилось нечто, почти полностью отсутствующее — мой здравый смысл. — Что я знаю про тебя, Мэлвин-Чародей? Ты на моих глазах применял Силу, которую даже я не рискую использовать. Ты живёшь в этом месте, а я даже слухов о тебе не слышал. Ты говоришь, что ты учитель Крисстаса, но он даже не упоминал о том, что ты здесь находишься. Ты снял с меня проклятья, моя благодарность будет безмерна, но сам факт того, что ты легко это сделал, наводит меня на странные мысли. Кто ты, Мэлвин? Ты Павший Бог?

Это первое, что пришло мне в голову. С богами я общался поверхностно, а Князь Тишины не бог, что до Сатурна, утратив свою астральную составляющую он превратился в странного паразита. Неудивительно, что я мог принять Мэлвина за настоящего древнего бога, которому и Договор не помеха. Однако к моему удивлению Чародей погрустнел и отвёл глаза, всего на миг, когда он посмотрел на меня вновь они снова были наполнены смесью ехидства и мудрости. Он даже немного поаплодировал мне.

— Прекрасно! Вижу, что думать ты умеешь, хотя бы в важные моменты. Нет, Экзель, я совсем не бог, хвала всему сущему. Ты правильно меня назвал — я Древний, но только не бог, а Божественный эксперимент Было время, когда боги разных вселенных творили что-то новое каждый год, и не все из нас были окончательно уничтожены.

— Так кто же ты всё-таки такой?

— Я — Вечность. Я был рождён и создан настолько давно, что уже и сам точно не смогу вспомнить дату. Я видел, Экзель Джемал, видел Вершину творения — бескрайний полёт фантазии смертных и бессмертных. И я видел Бездну — нескончаемое падение Богов, разрушение промысла Создателя, и деградацию, сиречь моральную гибель существующих. Я живу, и я существую, я есть и меня нет. Понимай как знаешь, Экзель Джемал, я не смогу тебе этого объяснить. Но если ты хочешь понять, посмотри мне в глаза, на миг я обнажу свою сущность, только будь аккуратен, она может убить того, кто не готов Видеть…

Он пленил меня своим голосом, для чародея, который видел брачный союз самой Смерти это было нетрудно сделать. Я владел собой полностью, но понял, что отказать не смогу, мне хотелось увидеть суть Древнего и Самого опасного человека из тех, кого я когда-либо знал. Я посмотрел в его глаза и Мэлвин сдержал слово на миг раскрыв мне свою душу, и увидев Это, я закричал. Вопль полный боли и экстаза вырвался из моей глотки, всё тело пронзила острая, словно бритва, боль, но вслед за болью пришло неописуемое наслаждение. Это нельзя описать словами, в душе Мэлвина было абсолютно всё, всё, что может произойти со смертным, бессмертным, Светлым, Тёмным, Злым или Добрым. Я чувствовал осколки Его Боли и Наслаждения, получаемые магом от жизни, но даже эти осколки подаренные мигом единения едва не стоили мне жизни. Выносить такое было просто невозможно, но он нёс, нёс эту ношу, и продолжа ехидно улыбаться и смеяться в лицо, даже когда в душе бушевало пламя. Из этого состояния меня вывел хлопок по щекам, мой собеседник глядел на меня сверху вниз, похоже, что я не выдержал потока и потерял сознание

— Богиня Звёзд, это же невозможно выносить. Что за Сила держит твой дух в этом теле? Такую пытку не пожелаешь даже врагу.

— Согласен. Но так уж случилось, что меня всё-таки обрекли на такое страдание. Сам решай, хочешь ты мне рассказывать про свою жизнь, или нет. Просто мне интересно, изменилось что-нибудь за полтора триллиона лет, или всё-таки нет.

Я дурак. Честное слово, я самый большой на свете дурак, и наверное тут дело не в расположении планет над моей головой, а во мне самом. Я не должен был ему рассказывать, не должен был убеждать фанатика в чём-либо, но так случилось, что на искренность я не мог ответить ложью, а уж в тот момент особенно. Я сел прямо напротив Мэлвина, и плеснув себе полную кружку вина начиная рассказ. Пожалуй в моей жизни было только пять, ну может шесть человек, которым я рассказал всё, без купюр, без вранья, и даже без оговорок. Мы говорили про Инквизицию, и рассказывая про Стейлера я был прерван историей его рождения. Мэлвин тоже знал немало. Потом я говорил про Литу, про нашу любовь и про нашу Семью, и снова Мэлвин приводил какие-то примеры. Когда я рассказывал про Хашарат, маг молчал, даже как-то странно стало, и только когда я прервался, что-нибудь перекусить, маг скрипнув зубами покивал.

— Помню я, печальную Судьбу Лаирр. Моя вина, что их истребили. Как есть моя.

— Твоя? Разве они не стали жертвами Аркасана? — неподдельно удивился я.

— Стали, да только по моей оплошности. Видишь ли, какое-то время я активно общался с их народом, среди остальных рас только они сволочами и не были. Так вот, кровь Лаирр огромный артефакт накопитель, ты и представить себе не можешь, что можно натворить используя кровь, а уж если её выпить… — Мэлвин махнул рукой. — У меня был ученик, нулевой потенциал, зато потрясающая техника. С моей помощью он выбился в первые советники и стал Архимагом при дворе Аркасана Второго. Вот он-то сдуру и рассказал Императору о свойствах крови Лаирр. — Мэлвин хрустнул пальцами. — Я когда узнал, четвертовал недоумка, да только поздно было, Зигулус уже тогда был несколько не в себе. Каким чудом я переправил Престорита и его родных в пустыню, тебе лучше не знать, а вот гору они прошли сами. Туда смотреть невозможно, строитель горы был настоящим гением, с тех пор я утратил с ним связь. Приятно узнать, что он умер счастливым.

— А с чего ты взял, что он умер? — снова удивился я. — Когда я уходил, он был вполне себе здоров.

— У них странный жизненный цикл. Лаирр после созревания, уж прости за грубость, обязательно должны трахаться, хотя бы раз в неделю, в противном случае они теряют Силу, а потом уже и жизненную энергию. Ты, кстати предупреди об этом его дочек, они наверняка не знают, во всяком случае эта ваша Сентелита. Так вот, судя по всему его народ погиб, а заниматься сексом с дочерью, тем более недозрелой не позволяла гордость и отцовский долг. Он скорее всего уже мёртв. Но я могу и ошибаться.

После этого Мэлвин попросил меня продолжить рассказ. С каждой минутой это становилось всё тяжелее и тяжелее, воспоминания становились четче, и одна мелочь начала настораживать. Я обнаружил в своей памяти некоторые дыры, совсем небольшие, но очень тщательно скорректированные, когда я поделился этой мысль с Мэлвином, он как-то странно прищурился и посмотрел на меня.

— Есть на тебе печать, Экзель. Печать беспамятства, знаешь такой термин?

— Да, не так давно прочитал в одном интересном дневнике. На Керина такая наложена, и на его друзей.

— Верно. Так вот на тебе такая же печать стоит, но она хитрее. Чую я, что наложила её сама Тайрина, и снять её до поры до времени ты не сможешь. И я не смогу. Могу конечно попытаться, но по Договору это удар нанесёт и неслабый. Так вот, эта печать связана с именем твоего отца. Тебе запрещено его знать, каждый раз, как только ты его услышишь, ты забудешь, твоя память откажется воспринимать, правду, и так будет всегда, или до тех пор, пока Тайрина сама её не снимет. Можешь не пытаться об этом думать, секунды не пройдёт, как ты забудешь, о чём только что думал. Поэтому, забудь про этот нюанс и продолжай рассказ.

И снова потекли минуты, рассказ отнимал огромное количество времени, я даже не заметил, что уже светает, а мы как раз дошли до гибели Айланделла. Когда я рассказал ему про Миллерула Мэлвин оглушительно захохотал и зааплодировал.

— Ай да Архон, да ещё и эльф. Вот уж не думал, что он выживет после бойни на континенте Орфей, в мире Торксар.

— Что за мир? — я вопросительно посмотрел на чародея не понимая, что послужило причиной его веселья.

— Знаю я этого Миллерула. Редкостная мразь, во всяком случае при жизни был таковой. Так вот Миллерул не Лайо-Архон, как ты подумал, а Нео-Носферату, и не знакомился он с Айланделлом нигде, а был им призван.

— Прости, Мэлвин, но я абсолютно ничего не понимаю. Что такое Нео-Носферату, и какая разница, призывал ли его Айланделл, ведь призвав они познакомились?

— Подожди, — Мэлвин перестал смеяться и с удивлением посмотрел на меня. — Только не говори мне, что в Инквизиции не преподают науку Демонологии, и не объясняют о классовых различиях Высших и Низших вампиров?

— Не понимаю о чём ты, — я пожал плечами. — Я знаю, что бывают низшие вампиры, а бывают Высшие. Высшие умеют подчинять людей и превращаться в летучих мышей…

— Ты ещё скажи, что они в гробах спят, словно упыри какие-то, — усмехнулся Мэлвин, но его глаза стали напоминать два блюдца, когда я абсолютно серьёзно кивнул.

— Разумеется. Вампиры привязаны к смерти и обязаны восполнять Силы в месте захоронения. А что, разве не так? — я откровенно смутился поймав скорбный взгляд чародея.

— Вот придурки. Да я бы убил любого, кто попытался бы мне преподавать такое. Позволь развеять твои заблуждения. Вампиры делятся не только на высших и низших, но ещё и на Вампиров и Упырей, а также на Вампиров Рождённых, и Вампиров Созданных.

— Что значит рождённых? Они же Нежить, не имеют живой плоти и семени. — Теперь я глядел на Мэлвина как на нездорового человека, правда недолго. Он быстро сломал мою уверенность.

— Ещё как имеют, в противном случае вампиры давным-давно перевелись бы. Понимаешь, Вампиры — это древнейшая тёмная магия, Боги Некромантии создавали себе идеальную армию, сильную, более сильные чем зомбированная плоть или призраки, но не такие тупые. Так вот, они взяли первую сотню воинов и магов, людей, демонов, эльфов и даже Ангелов и обратили в первых, самых могущественных Вампиров. Часть умерла, стало понятно, что Ангелы и Демоны для обращения непригодны, а вот люди в самый раз. Эльфийская плоть начала бороться с чародейством, но… Долгая история. Так вот, Вампиры были идеальными солдатами, но образовалось два побочных эффекта, такое часто случается, а времена тогда были дикие, законы магии только писались, а высшие законы были ещё не совсем понятны. Первый побочный эффект, при солнечном свете вампиры испытывали сильный дискомфорт, а второй эффект, жуткая жажда. Вампирам необходима кровь, так и было задумано, но только для поддержания Силы и жизни, много им не надо, но от этого побочного эффекта они повсеместно испытывали жажду. Шли годы, войны закончились, войско приобретало новых вампиров — жертв укуса, а потом и начались парадоксы.

— Парадоксы? — Рассказ Мэлвина заворожил меня и в этот раз. Если бы вы только знали, насколько захватывающе он рассказывал истории сотворения.

— Понимаешь, Вампиры обращённые впервые, вкусившие крови под воздействием Жажды, не должны пить всё, стоит всосать мёртвую кровь впервые, и всё — путь в высшие заказан, прямая дорога в упыри. Вампиры пьющие мёртвую кровь превратились в бездумных упырей. Новообращённым вообще кровь первый месяц не нужна, в них ещё своя энергия хлещет через край, другое дело, что жажду нужно долго учиться контролировать. Для этого Высшие Вампиры становятся Мастерами своей паствы, другое дело, что многие молодые сдуру понаобращали вампиров, а те без учителей превратились в упырей. Тогда-то на вампиров начались первые охоты. Кстати, вот упыри, как раз на солнечном свету сгорают и должны зарываться в землю на ночлег. Но как-то раз возлюбленная Вампира, тоже Вампирка, — странное название он употребил. — подарила ему ребёнка, стопроцентного Вампира, который стал первым Носферату. Видишь ли, обычные обращённые даже на пике своего могущества не могут сделать того, что может сделать Носферату, они с момента рождения умеют превращаться, завораживать и колдовать. Вампиры обращённые повышаясь становятся сначала просто Древними — Архонами, а некоторые, особо могущественные, Лайо-Архон — Вершина Древности, если перевести буквально.

— Невероятно. — Удивлению моему не было предела. — А чем же Носферату отличается от Архона помимо волшебных способностей?

— Всем отличается, Экзель. Носферату, даже новорожденные не бояться солнечного света, хотя любви к нему не питают, Носферату способны прожить без крови долгие и долгие годы, Носферату способны переноситься по континентам в виде тумана, и это не легенда. Носферату способен замаскироваться среди людей, да так, что те даже не будут подозревать, но вот Нео-Носферату… — и тут Мэлвин потемнел лицом. — Я говорю тебе об этом так уверенно только потому, что сам участвовал в создании Вампиров, они невероятны по своей силе, но мы с Разаэлем, это был один из тех богов, по-настоящему испугались когда увидели Силу Нео-Носферату.

— Что в них такого особенного? — я конспектировал всё, что мне рассказывали, но не в тетради, а в голове.

— Абсолютно всё, Экзель. Они могут входить в Святые Храмы и молится, могут пить святую воду, их не убьёшь магией, они способны зачаровать любого, действительно любого, даже самого стойкого по воле человека, и они способны пить кровь на расстоянии. Я видел это сам, Нео-Носферату выпил жителей деревни, которые сожгли его Ковен находясь в километрах от места.

— Как же их тогда победить? — не понял я. — Не бывает абсолютного бессмертия, у каждого есть слабости.

— Есть, — согласно кивнул чародей. — Нео-Носферату, в отличие от Архонов не способны подчинить себе Девственную душу и тело, ни женскую ни мужскую Нео-Носферату не может убить ребёнка, и Нео-Носферату не способен обратить человека без его согласия. Обращённые Нео-Носферату превращаются в королей Нежити, но выше потолка не прыгнут, Архонами им не быть, они навсегда останутся просто Носферату обращёнными, как не парадоксально. Зато их дети уже способны стать Нео-Носферату. Так вот Миллерул как раз Нео-Носферату, при этом первое время кровь не пил вообще и начал превращаться в эльфа, коими и были его предки, а потом случился казус. Он стал настолько похож на живого эльфа, что его умудрился куснуть Архон, причём падший. Вреда это принести не могло, но вот натуру изменило. Раньше, он был раздолбаем, этот Миллерул, а потом стал мудрее, но угодил не в то место и не в то время. В мире шла бойня, Вампиров резали везде, вот возлюбленную нашего Нео-Носферату и убили, а он, впав в ярость утопил континент в крови и едва не развоплотился.

— Как так, Развоплотился? — никогда не слышал ранее, что можно Развоплотится самому.

— Бывает и такое, малыш, — Мэлвин снова погрустнел. — Он же почти Вечен, сам видел, как он Дракона едва не порвал на куски, а Нео-Носферату с собой покончить не могут, даже если их засунуть в ядро планеты, а потом поднять кости, через какое-то время вампир регенерирует, только Нео-Носферату может умереть очень легко, если потеряет смысл существования. Он потерял всё, более того, он впал в такую ярость, что поубивал даже женщин и детей, сработала защита подаренная укусом собрата Архона, разумеется, когда он понял, что натворил он возжелал смерти, а тут зов. Трудно сказать, что за магия привязала Древнего к мальчишке, который позже стал Великим учителем…. — Я сладко зевнул и тогда Мэлвин соизволил обратить внимание на то, что уже рассветает. — Что-то заговорились мы с тобой, Экзель Джемал. Иди-ка ты наверх и ложись спать. Комната справа от лестницы. А утром мы поговорим снова.

Я не стал возражать, день меня изрядно утомил, поэтому я последовал совету Мэлвина отправляясь в комнату для гостей. Я её и осмотреть-то толком не сумел и рухнул на кровать прямо в рубашке. День был удивительным, и второй раз мне уже ничего не приснилось, я был окружён волной покоя. Харакерст начал покидать мой разум, лицо Ноэля стиралось из памяти, и только взгляд Лександра исполненный гордости остался со мной навсегда.

Утро началось для меня с птичьего пения, после того, как Мэлвин снял полог Тишины соловьи заливались вовсю. Раньше я никогда не обращал на них внимания, соловьи вообще не любят крупных городов, особенно если вспомнить размеры Имелхарона, но теперь их песня была просто подарком. Помниться мне, что Фьёрн тоже их очень любил. Я потянулся, потом сделал лёгкую разминку, и только после этого спустился вниз. Мэлвина не было в прихожей, не было на кухне и в библиотеке. Я не успел удивиться странному исчезновению мага, прямо в полу открылся тщательно замаскированный люк, Мэлвин выходил из подпола сжимая в одной руке посох, а во второй руке какой-то пакет с непонятным содержимым.

— Доброе утро, Экзель. Как спалось? — поинтересовался чародей выкладывая пакет на стол.

— Нормально, спасибо. Слушай, у тебя и подпол есть, как я вижу. Я даже на миг подумал, что ты мне приснился.

— Ну спасибо, — Мэлвин рассмеялся. — Не думал я, что тебя уже мучают кошмары. У меня там лаборатория для экспериментов. Строить башню смещая реальности опасно, а вот углубить и расширить подвал — запросто.

— А это что? — спросил я указывая на пакет.

— Пепел замученных детей, — усмехнулся Мэлвин, но тут же вернул лицу серьёзное выражение лица, увидев, как вытягивается моё лицо. — Шучу, не волнуйся. Это магический порошок. Руки у меня только две, а Домовым к этим ингредиентам прикасаться нельзя под страхом смерти, по стенам размажет. Я тут один опыт провожу, довольно важный, но мне нужно всё подготовить. Не поможешь?

— С удовольствием. А что надо делать? — с живым интересом спросил я.

— Там во дворе заготовки, найдешь дровишки с голубой корой. Поколи мне десяток, если не затруднит, а то мне ещё эти чёртовы склянки тащить.

Я пожал плечами. Поколоть так поколоть, чего мы только в Инквизиции не делали. Я вышел во двор и направился к небольшому складу с заготовками. Ух ты, ничего себе! У Мэлвина были огромные запасы, и не только дров, я тут углядел руду, да не простую, а очень редкую, её использовали когда нужно было ковать магическое оружие, а в дальнем уголке склада скрытого от людских глаз навесом я увидел несколько краммелитовых блоков, у меня аж челюсть отвисла. Размера они были небольшого, примерно с книгу, но это был обтёсанный Крамеллит, многие маги обтёсывали его, иные из них использовали его в качестве сейфа для артефактов, но эти куски были монолитны, а значит передо мной сейчас лежит богатство оцениваемое приблизительно в восемь тысяч Имперских золотых Касов. Правда в себя я пришёл довольно быстро. Что я по-вашему, больших денег в руках не держал? Поискав глазами хоть что-то отдалённо напоминающее топор, ваш покорный слуга ничего подобного не обнаружил. Идти к Мэлвину было лень, я просто взмахнул рукой поднимая первое полено в воздух, хорошенько примерился и нанёс удар простейшим астральным лезвием разрубая древо напополам. Ай да прелесть, полено развалилось на две половинки, а я тут же взялся за другое. Я успел поколоть таким образом целых семь дров, и только я взялся за восьмое, как тяжёлый посох чародея ударил меня сначала по хребту, а затем, пардон, по заднице. Я испугано обернулся и аж отпрыгнул увидев Мэлвина. Лицо его было страшно, глаза метали молнии, а пальцы настолько сильно сжимали посох, что тот едва ли не трещал.

— Что случилось, Мэлвин? — почему-то шёпотом спросил я, и маг скрипнул зубами.

— Придурок! Ты что это делаешь, а?! — Мэлвин ударил посохом оземь и в миллиметре от носка моих сапог ударила молния.

— Что значит, что я делаю? Как ты и просил, я поколол дровишки.

— Идиот! Идиот ты, Экзель и Инквизиция в которой ты учился — собрание Идиотов! — чародей разошёлся ни на шутку. — Я что попросил сделать?! Я попросил поколоть дрова Для Магических Экспериментов, а не сделать трухлявую стружку для камина! Мудак ты, Инквизитор! Эта древесина редчайшая, растёт в одном мире, да и то не везде можно раздобыть! Такую нужно обрабатывать обычными способами, руками, а не магией! — Мэлвин швырнул в мою сторону возникший у него в руках топор, который вонзился в землю перед моими ногами. — Поколи мне десяток дров, а этот трухляк можешь засунуть себе в задницу! — Мэлвин вернулся в дом и хлопнул дверью с такой силой, что едва не сшиб её с петель.

Смешно получилось. Смешно и глупо. Будь на его месте кто-то другой, я бы наверное возмутился. Но Мэлвин в этот момент до такой степени жутко напомнил мне Тористана, что я не мог не рассмеяться. Вздохнув я вытер выступившие от смеха и взялся за топор. Должен заметить, я не колол дрова с шести лет, ещё одно бревно после моего удара можно было отправлять в топку, но потом я приноровился и всё-таки справился с возложенной на меня миссией. Как раз когда я складывал заготовки ко мне подошёл Мэлвин.

— Так гораздо лучше. Слушай, буду у вас в Инквизиции непременно набью морды вашим учителям теоретики и практики. Это ж надо было додуматься — магией древесину портить!

— Сам-то хорош, — хмыкнул я. — Не предупредил меня, топор в руки не дал. Иди и поколи! — я передразнил чародея. — Ты хоть учитывай специфику обитателей этого мира. Я впервые в жизни вижу и слышу, чтоб некроманту для обряда нужны дрова колотые топором.

— Ну ладно-ладно, был не прав, — к удивлению моему кивнул Мэлвин. — Я ж не только Некромант, но ещё и пространством балуюсь. Я тут размышлял над тем, как ты ко мне попал, в дом-то. Мои щиты даже бога оттолкнут, тут нужно знать куда и как стучаться, где войти шагом, а где бегом. А тут — нате, здрасте! Явился Инквизитор с мировым именем и сам не знает как сюда попал. Вот я и решил один эксперимент устроить всё на туже тему. Только хотелось бы узнать, как ты всё-таки здесь оказался?

— Затрудняюсь ответить, Мэлвин. — Мы вошли в дом, чародей прошёл на кухню и распахнул люк, мы отправились в подвал. — Мой друг, Лайл, ну ты наверняка про него знаешь, Мэлвин утвердительно кивнул. — Вот Лайл мне посоветовал побывать в Антигорске и посмотреть по сторонам.

— И как? Посмотрел? — со странной смесью интереса и насмешки спросил колдун показывая мне дорогу.

— Посмотрел, да лучше бы вовсе не видал. Город гниет, воздух тяжёлый, повсюду туман, а тут ещё и призраки.

— Призраки? — переспросил Мэлвин замедляя шаг. — Что значит, призраки?

— Сам толком не знаю. Посмотрел я на город сквозь призму, так вот сам город напоминает туманный континент, а по городу ходят привидения, вреда не несут, хотя обстановку нагнетают. Я такого ни разу в жизни не видел.

— Я тоже такого не припоминаю. Не далее чем позавчера был в Антигорске, но никаких призраков не видел и не чувствовал, а мне как некроманту положено. А ты уверен, что ничего не путаешь?

— Совершенно. Такое мерзостное ощущение осталось, когда они меня задевали…

— Так ты ещё и контактировал с ними? А ну-ка, покажи! — Мэлвин распахнул дверь в лабораторию, аккуратно перехватил у меня дровишки и швырнул в уголок, а я наконец-таки огляделся поражаясь тому, как Мэлвин использовал теорию о возможности четвёртого измерения для расширения лаборатории и подвала. Коридор по которому мы прошли, казался бесконечным, хотя шли мы недолго, да и само помещение квадратной формы было необъятным.

Мэлвин сделал какой-то пас руками и его ладонь зажглась странным голубым огнём. Он провёл рукой вдоль моего тела, как охранники делают обыскивая гостей магическими детекторами. Несколько раз он удивлённо вскрикивал и отцеплял от меня невидимую глазу гадость. Собрав достаточно он снова взмахнул рукой сжигая эту мерзость прямо на мне, а вот образцы он положил на стекло и начал пристально рассматривать шепча заклинания.

Некоторое время Мэлвин хмыкал и угукал, потом грязно выругался и снова что-то зашептал. Исследовав эту мерзость до конца Мэлвин устало вытер пот со лба и посмотрел на меня странным взглядом, во мне всё аж зашевелилось.

— Странное ты создание, Экзель Джемал. Вот ведь смешно, не расскажи ты мне про то, что увидел, я бы упустил редчайший феномен.

— Феномен? Какого плана?

— То с чем ты контактировал вовсе не призраки, поэтому я их и не увидел. Это суть тех, кого Инквизиция Развоплотила не до конца. Страдающие воспоминания некогда живых существ. Антигорск город осаждённых, в нём часто казнили захваченных колдунов Некрономикона.

— Что такое суть не до конца Развоплощённых? — я опять не понял о чём толкует чародей, а тот как-то горестно вздохнул.

— Могу я тебе сказать, Экзель Джемал, да только ты либо не поверишь мне, либо расстроишься. Так что, сам реши, что мне говорить, а о чём не следует.

— Рассказывай. — Меня вдруг захлестнула жажда познания. — После всего, что я пережил меня расстроить очень трудно.

— Ну что ж, изволь. Дело в том, что Инквизиция сама того не подозревая работает на Хаос. Каждый Развполощённый преступник добавляет сил «Золотому Лорду», а вы, Инквизиторы потом удивляетесь, почему Хаос с каждым разом становится всё сильнее и наглее.

— Каким образом мы усиливаем Хаос?

— Ты не усомнился в моих словах? — удивился Мэлвин с уважением глядя на меня. — Любой Инквизитор твоего ранга на твоём же месте возмутился бы.

— Я видел то, как Инквизиторы нарушают договор, про Сейтиаса я тебе рассказывал. Что же до веры, мне вспомнился пример Кодеса, он сумел обмануть Сартога и сотворил страшное. Почему я не могу поверить, что мы по-прежнему идём не тем путём? Просто хотелось бы получить хоть какие-то доказательства.

— Достойный ответ, уважаю. Насчёт доказательств, тут всё гораздо сложнее, для того чтобы доказать это мировому сообществу тебе пришлось бы учиться воспринимать потоки на их уровне, что для Инквизитора возбраняется. Но если тебе интересно, могу объяснить так, у каждой Силы есть свой откат на заклинания, и именно сильный откат пробивает бреши в барьере, которые вы заделываете обрядом Возвращения, а иногда — Развоплощением. Но само по себе Развоплощение — это заклятье школы Хаоса, сильное заклятье, в момент применения оно разрушает саму душу используя её мучения для заделывания дыр, зато сами души, вместе с силой, которой некогда обладал убиенный отправляются в Хаос. У Хаоса даже специальный Апостол есть для этого, ведь Развоплощение иначе называется «Призывом Дехета»

Я настолько ощутимо вздрогнул, что задел стол, который изрядно пошатнулся от столкновения с моим коленом. Мэлвин посмотрел на меня, но теперь с недоумением.

— Что это с тобой? Выглядишь так, словно увидел приведение.

— Я встречал Дехета… однажды. — Признался я борясь с ужасом вылезшим из глубин прошлого. — В тот самый день, на турнире, когда меня инициировали смертью.

— Ах да, день повторной, Божественной инициации. Сколько не живу на свете, а до сих пор не могу не восхищаться изяществом действий Тасии. Вот казалось бы, она должна была первая тебя убить лишь бы ты не наломал тех дров, которые остались позади, только почему-то она продолжает холить и лелеять тебя. Но я отвлёкся, прошу прощения. Так вот, ты видел Дехета, хотя он не имел права тебя посещать, наверняка Тасия страшно разгневалась и прогнала его.

— Так и было, — согласился я уже ничему не удивляясь.

— Всё такая же нервная. Удивляюсь я порой твоей хранительницей, Экзель. Дехет не имел права посещать тебя в тот день — это верно, но я могу ему только посочувствовать.

— Посочувствовать? — переспросил я брезгливо сморщившись. — Да это невозможно. Как можно сочувствовать твари, которая питается и наслаждается чужими душами без стыда и совести?

— А вот теперь ты снова с плеча рубишь, Инквизитор. Дехета я помню ещё по тем временам, когда он был юным щенком. Сатурн создал его — своего Аватара, наделил ангельской красотой и невероятной силой. С самого рождения Дехет воспитывался в мире Зарланда, окружённый почётом и обожанием. Не было двери, которая осталась бы перед ним запертой, не было женщины или мужчины, который отказал бы ему в близости — он был равен Богу. Однако Сатурн жаждал получить силу своей матери, и зная, что в Храм Смерти ему путь заказан падший бог послал своего Аватара. Дехету хватило сил и наглости войти в храм и подойти к чёрному алтарю. Этот глупец прикоснулся к кристаллу смерти и получил часть его силы, но этим прогневал Тайрину, и сильно прогневал, следует заметить. Она не имела возможности забрать у Дехета то, что тот украл, но отдать эту силу в руки Сатурна не желала, поэтому королева теней наградила Дехета смертью. Он начал стариться, потом умер, но не ушёл, его тело начало гнить и превратилось в то, во что превратилось. Однако Сатурн сумел распорядиться даром матери. Ранее смерть забирала всех, но Дехет украл у неё право забирать самоубийц и Развоплощённых. Сатурн подарил это право «Золотому Лорду» и теперь он пользуется этим правом. Понимаешь теперь?

— И что, это совсем нельзя доказать? — у меня в голове порой рождались полубезумные идеи, после слов Мэлвина мне почему-то жутко захотелось сломать существующую систему наказания.

— Почти невозможно. — Чародей хмыкнул разгадав мои намерения. — Для того, чтобы доказать такое в присутствии вашего хвалёного Конклава тебе пришлось бы найти добровольца, или сильного в магическом отношении преступника и провести обряд на нём. При этом тебе пришлось бы на несколько секунд показать реальность, то есть сделать так, что бы Дехета увидели остальные, но для этого нужна колоссальная Сила и сила Воли в том числе. Только я не вижу смысла этого делать.

— Почему? — я посмотрел на чародея с недоумением. — Зачем обрекать людей на посмертное рабство нашему врагу?

— Вашему врагу, Экзель. Понимаешь, аналогичное наказание — Обряд Возвращения, но только маги высокого уровня или Инквизиторы Высшего Ранга способны на такое колдовство. К тому же обряд мучителен, страшно мучителен и по сути дела бросает дух в рабство к одной из Сил. Не думаю я, что кто-то согласиться менять устои ради такой истины, хотя в тебе хватит безумия попробовать, уж это-то я точно знаю.

Чародей снова усмехнулся и склонился над стеклом продолжая изучения субстанции, а я долгое время не решался задать вопрос, который всерьёз меня обеспокоил.

— Мэлвин, но если это так называемая «память» Развоплощённых, тогда почему они до сих пор в Антигорске и каким образом я могу с ними контактировать?

— Я уже отвечал на этот вопрос, во всяком случае на вторую его часть. Ты являешься вместилищем огромной силы, причём большая часть этой силы — Хаос. Ты способен впитывать порождения Хаоса. Ты должен был заметить, что во время битвы с Сатурном ты ни раз и ни два попадал под его заклинания и оставался живым, хотя и повреждённым. Чтобы ты знал — это твоя Сила, Мельхиор под такими ударами умер бы, не спасла бы его защита, а вот ты жив, один маленький шрам на боку и всё. Что до Антигорска, ты подтвердил мою теорию, но опыт я всё же проведу. Понимаешь, у Аркасана первого, как и у второго был волшебный глаз, они умели находить места наиболее выгодные для новых городов — Антигорск в их числе. Я подозреваю, что Набиан создавая этот мир наделил его точками Силы.

— Набиан? — я нахмурил лоб пытаясь вспомнить это имя. — Это случайно не имя одного из сыновей Князя Тишины?

— Именно. Набиан Мендоза эн Ами Эльмираэль, Первый и самый старший сын Князя Тишины, потомок демона Азерота сын блистательной Эльмираэль Ами, владыка Светлой и Тёмной Магии, повелитель Безмолвия и Апостол Равновесия номер один. Я помню Набиана, очень хорошо помню. Он родился примерно через тринадцать миллиардов лет после создания самой первой вселенной. Я был старше его, много старше, но постигать магию Тьмы я начал именно с него — он был Моим наставником.

— Невероятно. Я конечно знал, что у Князя были дети, но я никогда не задумывался о том, кем они были и что за жизнь прожили.

— Напрасно, Экзель. Ты первый Апостол Князя Тишины и у него на тебя есть какие-то планы. Тебе должно знать историю жизни и смерти детей Князя Тишины, она первое напоминание о том, с чего начинается падение.

— Ты расскажешь? — спросил я с интересом.

— Изволь. Князь Тишины создание необычное, после того, как вселенная была создана и были созданы Первые из воинов началась война. Сначала это была война независимых племён, но потом Азерот разрушил один мирок в котором жил могущественный перворожденный чародей по имени Таниэль. Он чудом сумел спастись из своего мира и угодил в мир гномов, но он был настолько величав и мудр, что сами гномы уважительно прозвали его Дархен, что с языка подгорного народа переводиться как Мудрец. Таниэль имел несчастье спутаться с Вечностью и стал её верным Апостолом, теперь его все так и называют.

— Как называют? — переспросил я, рассказ про таинственного Апостола задел меня, тем более, что однажды я рассказывал Лите сказку про него.

Мэлвин некоторое время собирался с мыслями. Он растопил небольшую жаровню и положил туда первую порцию древесины. Она горела странно, не так, как горят обычные дрова, более мягко, пламя слегка лизало дровишки, но почему-то они давали довольно обильный дым, правда дым этот растекался вокруг, придавая всем предметам странные очертания. Когда Мэлвин заговорил, я понял, зачем он это сделал, этот дым был магическим наркотиком, он позволял лучше усвоить то, что говорил чародей.

— Апостолов Вечности всего двое, и если первого называют глазами Вечности, то второго нарекли её голосом. Таниэль — это Голос Вечности, он несёт её волю, но за годы безумия он научился пакостить другим и влюбился в этот процесс полностью. Выполняя поручение своей госпожи он вселился в тело юного эльфийского принца, который должен был жениться на дочери Азерота, развратной твари под именем Исуэль Д'Андор, однако по закону подлости он влюбился в принцессу соседнего племени эльфов, к тому же враждующих между собой.

— Романтичное начало, правда немного запутанное.

— Начало убогое, как и продолжение истории. Элеонора Д'Каст, та эльфийка не сразу, но полюбила Таниэля, когда тот раскрылся перед ней, но об этом союзе стало известно Азероту и тот в гневе напал на племя Элеоноры и убил всех, в том числе и её. Таниэль сошёл с ума от горя, и вот тогда-то он показал первозданному, что Вечность щедро одаривает своих Апостолов. Дархен в одиночку перебил триста воинов Азерота, а это очень могущественный демоны, настолько же могущественные, как племя уничтоженного некогда Дзи'Энкха, затем он замкнул все порталы, убил Исуэль и взорвал мир.

— Взорвал мир? Это как? — я не поверил, и думаю вы можете меня понять. — Даже Мельхиор соблюдал определённые условия, за один раз мир просто так не взорвёшь.

— То Мельхиор. Таниэль был ослеплён безумием и это умножило его силу, он способен и не на такое. К тому же мир тот был ослаблен Азеротом, последний, кстати, тоже не выдержал горя и сошёл с ума, так началась Великая Война Апостола Тьмы и Повелителя Вечности. Летописцев Времён тогда ещё не было, и хроники о тех событиях отсутствуют, а вот я помню, и мне становиться страшно, ибо это были тринадцать миллионов лет кровавого безумия. Таниэль с Азеротом создавали целые миры, возводили города, породили цивилизации, а потом бросали их друг на друга.

— Постой, Мэлвин, а кто такие Летописцы Времён? — поток информации был слишком обширен и я не успевал запоминать всё.

— Ах, ты и этого не знаешь? Теперь я понимаю, почему процент раскрываемости преступлений в Ордене непозволительно низок. Короче, есть такие создания, дети «Изначально Созданного», того, кто написал всех, Хаос, Тьму, Время. Тасия Тайрина, кстати, его сестра ибо они были созданы в один день.

— Разве? А я был уверен, что Создатель умер принеся себя в жертву и от этого получилась смерть.

— Вот ведь ересь. Нет конечно. Был Создатель и у него было двое детей, в вашем понимании слова. Сына он нарёк Аврелий, а дочь, Тасией. Аврелий стал творцом, а Тасия стала смертью. Что самое смешное род Сатурна идёт от самого Аврелия. Ведь Аврелий был братом Тасии, а она матерью Сатурна. Это единственная причина, что он наделён таким огромным потенциалом. Так вот когда-то Аврелий всё себе писал и это воплощалось в реальность, которую он тоже написал, у Аврелия были помощники, те, кого называют…

— «Вершителями Судеб»! — догадался я. — Мельхиор упоминал о них и нелестно.

— Нечего им льстить. «Поколение» и Вершители из одного дерьма сделаны и не стоят того, чтобы им и восхищались. Так вот когда-то Аврелий был таким же подонком как и они, он написал сценарий первой войны и наслаждался деяниями Таниэля, его выродки тоже, но Аврелий не случайно был Ардаэль, это переводиться как Одиночество, что и стало его проклятьем, он всегда был одинок. В его оправдание могу сказать, что он писал великолепные истории, которые породили красивые брачные союзы и искреннюю любовь Так вот однажды что-то произошло, Аврелий на месяц пропал, а когда вернулся, то был другим. Он запретил «Вершителям» играть в судьбу и остановил процесс созидания позволяя каждому жить независимо. Разумеется «Вершителям» это сказочно не понравилось и они подготовив момент низвергли Аврелия в Пустоту навеки. Тогда-то и была создана коллегия Летописцев Времён, независимых созданий, которые описывают деяния людей и жизнь миров в которых те проживают. Я готов поклясться, что за твоей жизнью наблюдают, твоё имя уже наверняка запечатлено в десятках Божественных Летописей.

Как смешно. Сейчас вспоминая об этом я начинаю понимать, почему назвал мемуары именно «Божественная Летопись». Это история жизни нескольких людей, и хотя я редко использую точные даты, боясь их напутать, всё же это именно летопись — божественная драма жизни моего рода и рода моего брата, Тасамара, годы боли и радости — это моя жизнь.

— Странно, когда ты это сказал, меня бросило в жар, — прошептал смежив веки, Мэлвин тем временем подбросил ещё дровишек.

— Понимаю. Летописцы Времён считаются самыми авторитетными историками, их летописи всегда полны разных точек зрения, они видят с разных углов, но иногда они начинают сочувствовать и могут воплотиться в живого человека, эльфа, гнома, ну тут не предскажешь заранее. В таких случаях их пытаются уничтожить, слишком уж много они знают

— А что там с войной Азерота? — напомнил я об изначальной теме нашей дискуссии.

— Ах да, Азерот. Короче Аврелия «бросили» в конце этой войны и она приобрела безумный масштаб. Даже Хаос начал задумываться над тем, что эту вакханалию нужно остановить, но если Азерота можно было как-то приструнить, то с Таниэлем такой номер не прошёл бы. Мизраэль, жена Азерота и первая владычица Хаоса носила в себе уже второго ребёнка и хотела убить своего мужа используя Таниэля как средство для получения Силы. Но в тот момент, когда она применила очень поганое заклинание её ребёнку приспичило родиться. Что произошло дальше даже Летописцы не скажут, взрыв был такой, что несколько планет сошли со своей оси, а кометы поменяли свой курс, Мизраэль, Азерот и Таниэль исчезли, но вот тут-то и начались странности. Хаос, Свет и Тьма были озадачены узнав, что помимо них есть ещё таинственная Сила Вечности, а тут появился твой Князь. Даже я до сих пор не могу понять откуда он появился, но это место явно находиться вне досягаемости «Вершителей», Летописцев и даже самой Тайрины. Он был сыном Азерота и это точно, его глаза, серебряная с отливом кожа и те же методы ведения войны.

— С чего ты взял? Может просто сходство.

— Нет-нет, я ведь сражался в армии Азерота, но это было давно. Так вот помимо всего прочего он назвал своё имя Азраил Мендоза о Дориан Д'Андор. Понимаешь, что это означает?

— Быть не может. Значит мой Князь Сын Азерота и Мизраэль? Я про Азерота разное слыхал, но вот про Мизраэль не знаю ничего. Какой она была?

— Ты с Сатурном когда сражался, страшно становилось, когда он показывал всплески своих возможностей? — Мэлвин хитро сощурил глаза наблюдая за моей реакцией. Его интересовал мой ответ.

— Немножко. — Признался я. — Те два раза, что были, вызывали во мне нечто неадекватное.

— Верю. Так вот поверь мне, Экзель, даже в нынешней ситуации при всех своих защитах и амулетах я бы не согласился с Мизраэль на минутный спарринг-матч. Она запросто могла бы размазать Сатурна одним пальцем, потом возродить его и приказать ему лизать свои сапоги. Знаешь, я даже рад, что она ушла, страшно представить, что бы случилось, стань Сатурн её любовником. Но твой Князь появившийся из ниоткуда был сильнее всех, он сразился с Арамис Аркстар и играючи одолел её, он сумел подчинить себе и светлых и тёмных, но что самое главное — на него не действует Право Сартога. Тайрина тоже не может забрать твоего Князя, по сути дела он Воплощение Вечности. Первое время Князь показывал себя другом, он помогал добрым, хотя не гнушался оказать помощь злым, но потом он начал чудачить.

— Чудачить? В каком смысле? — я тоже порой чудачил, интересно в той же ли области, что и мой патрон, или нет.

— Как и все демоны, он был жутко похотлив, а уж его стерва-мамаша по части аппетитов перегнала даже Сатурна, хотя его и на свете не было. Так вот Князь твой перепробовал почти всех женщин двадцати миров и переключился на ангелов. В той вселенной, а она была первой и по совместительству местом моего рождения Женщины-Ангелы были жёнами старших богов, они имели права на тела и у них были дети. Так вот представь себе удивление и гнев богов, когда пятнадцать жён принесли своим мужья по ребёнку с интервалом в полгода причём у детей была кожа с серебряным отливом и чёрные крылья. В иное время Боги удушили бы ублюдков, но они быстро смекнули чьи это дети и от греха подальше спустили их в мир. Там Князь Тишины их и встретил. Увы одна из дочерей Князя не вынесла адаптации и умерла. Но проблемы начались с появлением в жизни Князя Хаоситов.

— Опять «Золотой Лорд»? — я сжал кулаки, но гнев мой немного поутих, когда я вспомнил последнюю встречу.

Дровишки догорели, Мэлвин прервался и начал читать какое-то заклинание размахивая руками над жаровней. Пару раз что-то сверкало, потом даже гром грянул, но Мэлвин остался доволен результатом и вытирая обильно выступивший на лбу пот, он хихикнул.

— Получилось-таки. Пойдём наверх, обед уже готов.

— Так что там с Хаоситами? — в очередной раз напомнил я, когда мы покинули лабораторию.

— У Дориана Фонтораны, старшего бога той вселенной был сын, Тамиан Дорианский, каждый год на Олимпе проходили Божественные состязания, из года в год Тамиан выходил победителем. И тут, вдруг, его сводный брат, сиречь Набиан в возрасте четырнадцати лет уделывает полубога, которому без малого пять сотен лет. Ох как же Тамиан злился, но мстить не решался, у Набиана репутация была страшнее, чем у отца, он был первым в истории Вселенной «Видящий», именно он положил начало Астахскому проклятью.

— Каким образом? — Видящие в нашем мире всегда были больной темой для любого мага или же Инквизитора.

— Набиан рос очень быстро, его братья и сёстры росли медленно, поэтому они всегда на фресках и картинах выглядят такими юными по сравнению с ним, так вот Набиан обладал мудростью, он Видел то, во что превратиться вселенная через века и старался усовершенствовать её. Ты знаешь каким образом полубоги получают ранг и новые Силы?

— Честно говоря нет. — Я отрицательно покачал головой. — Никогда не задумывался.

— Сатурн достиг определённого предела могущества, но с каждой вашей встречей он становиться всё сильнее. Он нанимается на работу к Вершителям и Хроносу, тот тоже иногда нанимает Богов на выполнение деликатных поручений. Вот в награду он и получает новые возможности. Я работал на Хроноса дважды и получил право на пять минут времени. Я могу повернуть время на пять минут вперёд или назад, а могу остановить на тот же срок, но только на пять, хотя иногда и этого достаточно. Так вот Набиан за свои двадцать лет отработал на «Вершителей» столько что получил власть пить из всех источников и создавать целые миры. Набиан был Великим, говорю тебе я, тот, кто в свои триста миллионов лет, а это было тогда, — я ужаснулся фразе не понимая КАК МОЖНО ЖИТЬ ТАК ДОЛГО, — общался с ним и попросил его стать моим учителем. Он научил меня манипуляциям с закрытыми отсеками пространства, именно он научил меня основам врачевания и рассказал про свою идею Центров Силы, которые нигде не были реализованы. Нигде кроме Астаха.

— Значит это правда мир созданный сыном Князя?

— Без всяких сомнений. Теперь, после опыта я понимаю, что он оставил в мире шесть Центров Силы. Первый Центр Силы Света — Антигорск. Ты уже заметил, что почти все Великие целители родом из Антигорска. Но там произошла аномалия, слишком много магии Хаоса, там образовался карман и теперь никто точно не скажет, что случиться если туда ворвётся, например Сатурн. Второй центр — Хашарат — сосредоточье Тьмы, но ты там был, сам видел, что с твоим братом Нильсеном стало. Третий Центр горы Демоников и их город Мильхенрат, для Апостола Хаоса там рай. Четвёртый центр в землях Драконов, я не могу его определить, но он явно связан с твоим Князем. Пятый сосредоточье Вечности, почему-то образовался в результате битвы Харикура в районе Ландаэль Анторэ. А вот шестой я до сих пор не могу определить, но он есть. Когда Набиан создал свой первый мир он подарил его отцу, тот до сих пор является плацдармом армии Безмолвия. А вот этот мир он создал втайне даже от Летописцев, я имел счастье прочитать его Хронику, но упоминаний про Астах не нашёл.

— Мэлвин, а что случилось с Набианом. Как погибли дети Князя?

— Тамиан не мог успокоиться, — Мэлвин презрительно скривил губы. Мы уже пришли на кухню, на столе уже дымилась целая тарелка ухи. — Хаосу было наплевать на Тамиана, он жаждал Набиана или Князя, но недооценил масштабы последствий. Тамиан был наделён властью и спустился в мир закрыв его и натравил на Набиана и его братьев и сестёр армию преданных людей. Набиан сражался как лев, но в закрытом мире при отсутствии магии он был обречён. Тамиан посмеялся над слабостью своего брата и ушёл и тогда пришёл твой Князь.

Мы с Мэлвином почти одновременно прикрыли глаза и мне почему-то показалось, что я знаю, что было в дальнейшем. В голове мелькнула мысль: Огненная Гиена Князя Тишины.

— Именно так, Инквизитор. — Мэлвин сурово сжал губы. — Князь Тишины владел многим, но он должен был привыкнуть к потере своих близких, но он повторил ошибку Азерота. Он застал своих дочерей зверски убитыми, своих сыновей растерзанными, а самого старшего и любимого умирающим. Дети Князя не уходят дорогой Тайрины, хотя она их встретила, поэтому вернуть их не смогли бы даже Некроманты или Воскресители. Когда Набиан попрощался и ушёл Князь Впал в Безумие, и было оно настолько сильно, что горем и безумием заразились его избранницы, матери детей-ангелов. То заклинание, которое ты применил на турнире воспоминания о кошмаре Коронстанса, того мира. Ангелы обрушили с небес свои слёзы и огненные копья, Князь Тишины воплотился в Разрушителя и уничтожил каждое живое существо в том мире. Тамиан заплатил слишком большую цену, когда он одумался было поздно, Хаос получил своё орудие. Тамиана убила собственная мать, вместе с мужем, ангелы поубивали своих детей, началась небесная резня. За десять лет та вселенная была очищена от жизни и по сей день является кладбищем и памятником ненависти твоего Князя. Я рассказал тебе это потому, что ты стоишь на его дороге и можешь повторить такую же ошибку.

— Тоже предрекаешь моё падение? — я хмыкнул распробовав отменную уху приготовленную Домовыми.

— Я предупреждаю твоё падение, Экзель. Я видел все формы самых извращённых судеб Я могу судить о Падении потому что сам неоднократно падал и куда страшнее многих. Я тебе уже сказал, в моих глазах ты — щенок. В чём ты можешь соперничать со мной? В магии? Но ты знаешь, что в сражении со мной тебе не хватит опыта. Или ты хочешь попробовать тайны клинка, которые тебе известны? Ну так и на клинках у тебя шансов мало.

— Ты в этом уверен, Мэлвин чародей? — пробасил я, наружу вылезла моя проклятая гордость. — Возможно в магии я неспособен тебя одолеть, но вот насчёт битвы на мечах я бы мог с тобой поспорить.

— Правда? — Мэлвин добродушно удивленно посмотрел на меня и улыбнулся. — Интереса ради, я хотел бы провести другой эксперимент, который покажет тебе всю степень твоих же заблуждений. Отправляйся во двор, а я сейчас приду.

Мэлвин повернулся и исчез, а я недоумевая последовал его совету и отправился во двор. Мэлвин вернулся минут через пять, я приветливо махнул рукой, но мои глаза ярко заблестели, когда я увидел, что он несёт в руках. Мэлвин нёс два меча в странных тонких чуть изогнутых ножнах, мечи были необыкновенно длинными, но изящными, с такими я не встречался, напоминали княжеские Скимитары. Мэлвин остановился в двух шагах от меня и провёл рукой по своей ноше, словно лаская и снова пронзил меня своим чуть прищуренным взглядом.

— Что это за божественное оружие? — восхищённо спросил я. У мечей была удобная рукоять, мой глаз определил, что это оружие полутора ручное, рассчитанное как под одну, так и под две руки. У одного меча рукоять была странного бардового цвета, у второго синего, к тому же рукоять была прошита кожей, видимо для того, чтобы её было удобно держать, я только три раза в жизни видел мечи, у которых рукоять напоминала бы цилиндр.

— В вашем мире только у Князя Астарота есть такое оружие. Оно даруется Ордену Небесных всадников из соседнего вашему мира. Ты не сможешь раздобыть этот клинок даже на чёрном рынке Кселонтских контрабандистов, даже лучше Хранители Бусторана не могут владеть им. Это оружие называется Катана.

Мэлвин извлёк меч с бардовой рукоятью из ножен и я ахнул от восхищение. Я никогда не видел такого клинка, хотя Тористан что-то рассказывал о Величайших Воинах, которые владели катаной. Я не ошибся, у этой катаны было длинное почти плоское лезвие, и только на конце она бала чуть загнута, что, впрочем являлось отличительной маркой этого оружия. Мэлвин отошёл назад сделал несколько изящных взмахов. Я был поражён как умением чародея — он держал оружие так, как может держать оружие только Мастер — так и самим оружием, судя по свисту рассекаемого воздуха и форме клинка катана полностью отличается от всего Оружия, с которым я ранее сталкивался. Катана была создана для изящно-смертоносного боя, она была предназначена скорее для вспарывающих ударов, или секущих, к тому же возможности оружия зависели даже от угла наклона лезвия. Я был сражён наповал.

— Да это же вершина оружейного искусства. Более совершенного клинка не сыщешь на всём белом свете.

— Верно. Есть несколько миров где существуют Ордена Благородных восточных воинов, которые служат своему правителю имеющему титул сёгун. Этот Орден назывался Орденом Самураев и до сих пор считается воплощением благородства и Силы. Воины Ордена великолепно владеют этим волшебным подарком богов. Правда с этим оружием связано ещё одно интересное событие. Я не просто так принёс именно два клинка. В своё время я посетил множество миров где использовалось это оружие и обнаружил там следы присутствия двух Мастеров. Первую Катану, которую я обнажил, называют Мазамуне, вторую Мурамза. Два Великих Мастера ковали такое оружие и если одно приносило владельцу удачу и делало Великим, второе превращало хозяина в амбициозного алчного демона — воплощение зла. Я до сих пор разыскиваю этих Мастеров, потому что есть мир где Мазамуне оружие добра, а есть, где оно орудие зла. Эти клинки в моих руках подлинники, первые образцы Мазамуне и Мурамза. Такое оружие имеет право брать в руки только Мастер. Истинный Мастер. Ты, Экзель Мастер, но уверен, что один из клинков либо примет тебя, либо отвергнет. Я хочу маленький спарринг, посмотрим, кто из нас опытнее. Меч выбирай сам.

Мэлвин молча смотрел на меня позволяя выбрать себе орудие спарринга. Дьявол! Какой к демонам спарринг с таким-то оружием?! Эти Катаны орудия убийства, сражаясь с ними в руках можно в полной мере осознать красоту танца смерти. Я захотел получить это оружие, тот клинок, который Мэлвин вытянул из ножен привлекал меня куда сильнее, но почему-то мне захотелось взять другой, со странной голубой рукоятью. Приблизившись к Мэлвину я протянул руку, чародей чуть повернулся и мои пальцы сомкнулись на изящной рукояти. Рывок, клинок был извлечён из ножен и я в очередной раз не мог сдержать восхищённый вздох. Моя катана отличалась от катаны Мэлвина, как солнце отличается от луны. Во-первых меня поразили размеры меча, Катана была на два пальца длиннее первой, во-вторых она была куда тоньше и почему-то несмотря на свой размер была практически невесома. Любому знатоку могло показаться, что она теряет свою полезность, но я на взгляд определил — эта катана разрежет доспех Имперского урядника как нож режет масло. Но самое главное отличие меча, цвет клинка переходил от серебряного к чёрному, казалось, что цвет меняется по всей плоскости клинка.

— Кажется я нашёл оружие, Мэлвин. Только оно не похоже на Мурамза. Я бы сказал, что это Мазамуне.

— Знаешь, а ведь ты прав. — Согласно кивнул чародей. — Понимаешь ли я покривил душой, Мазамуне мне в руки не даётся, я ведь Тёмный Мастер, потому-то я из ножен вытащил именно Мурамза.

— Ты Тёмный Мастер? — икнув спросил я. За сегодняшний день это стало самым шокирующим известием. — Но ведь Тёмные Мастера используют ненависть как оружие и становятся рабами своих желаний.

— Иногда. Понимаешь, настоящий Мастер может использовать ненависть, но вот будет ли он использовать её в своих целях — это вопрос. Да, я умею контролировать ненависть и использовать её в бою, так лучше, чем ненависть использующая тебя в бою.

— А не лучше ли сражаться без ненависти вовсе? — спросил я памятуя о наших с Тористаном спорах на эту тему.

— А ты можешь сказать, что не испытываешь никаких чувств в бою? Сражаясь с Сатурном ты ненавидел и победил, твоя ненависть тебя подстёгивала.

— Но сражаясь с Тармисом я сохранил трезвую голову. — Возразил я.

— Разве? — Мэлвин делано удивился. — А тебе не кажется, что тебя толкала в бой ненависть твоего брата, Джерома? И раз уж мы начали переключаться на посторонние темы, давай закончим дискуссию и попробуем сразиться. Не бойся меня ранить, меня не убить таким оружием.

Вам знакомо такое скверное чувство, как азарт? Верю, что знакомо, даже самые рассудительные люди хотя бы раз в жизни попадались в сети азарта. Я не был исключением из этого правила. Тёмный Мастер или нет, но Мэлвин мог показать мне что-то такое, о чём я даже не догадывался. Я всё же согласно кивнул чародею и мы разошлись в разные стороны приготовившись к битве. Мэлвин несколько раз взмахнул клинком привыкая к балансу оружия, а я не теряя ни мгновения бросился в атаку. Так меня учил Тористан, тот кто начинает битву, как правило её выигрывает, следую этому правилу я взмахнул мечом нанося удар сверху вниз. Жалобное звяк, вот что я услышал, Мэлвин отбил удар и сделав резкое движение рукоятью едва не сбрил мне нос.

— Первая и самая страшная ошибка, Экзель. Никогда не приближайся близко если не уверен в превосходстве.

— Это было жестоко, Мэлвин. Ты мог лишить меня носа! — возмутился я.

— Конечно мог. А ты что думал? Ты же бессмертен, и я могу вылечить любую твою рану. Тренировка будет серьёзной. Продолжим.

Мэлвин как-то странно тряхнул плечами и перешёл в атаку. Пять ударов, снизу вверх, с развороту, сверху вниз, крест накрест и попытка колющего. Два первых я отбил, от третьего увернулся, четвёртый чудом отвёл в сторону, а пятый вспорол кожу на щеке, однако я успел полоснуть мечом вскользь задев балахон великого мага. Мэлвин остановился и посмотрел вниз, сквозь прореху в ткани сочилась кровь.

— Неплохо, Экзель. Царапина на боку это совсем неплохо. Я думаю, что ты способен выдержать небольшое испытание Мастеров. Имей в виду, щадить я тебя не буду, и ты меня не щади, просто сражайся. Позволь продемонстрировать тебе технику Тёмного Мастера.

— Мэлвин, по-моему это не самая лучшая мысль, — начал было я, но чародей вдруг резко напрягся и утробно зарычал.

На лбу Мэлвина и на его руках выступили пульсирующие вены, он взял рукоять обеими руками и посмотрел на меня своими глазами цвета крови. Я тоже схватился за меч и не прогадал, Мэлвин сорвался с места нанося серию ударов такой силы, что каждое столкновение клинков отдавалось болью в руках. Тористан говорил мне, что сражаясь с Тёмным Мастером нужно сохранять трезвую голову, в любой ситуации, на миг прикрыв глаза я попытался сфокусироваться, и начал контратаковать в надежде пробить защиту Мэлвина. Это оказалось невозможным, даже самые хитроумные удары вроде секущего лезвия Мэлвин отбивал и наносил свой. Всё-таки Тористан был прав, тело начало реагировать само, я следил за Мэлвином отражая удары пытаясь атаковать в ответ, в какой-то момент я нанёс колющий удар, который был не только отбит, но и жестоко наказан. Мэлвин, ударил сверху вниз и обратно, щёку ожгло огнём, а чародей приблизился ко мне и нанёс резкий удар рукоятью меча. Пространство перед глазами поплыло, я мотнул головой пытаясь сориентироваться а Мэлвин несколько раз ударил меня кулаком и закончил серию очередным ударом катаны, которая пропорола мне губы. Я вскрикнул отшатнувшись от Мэлвина, а тот покачал головой выражая своё неодобрение.

— Какой же ты Мастер, Экзель, если ты не учишься и не терпишь боль? Кто бьет колющим ударом, держа в руках оружие, с которым абсолютно незнаком?

— Но попытаться-то стоило, — рана уже заживала, и я снова перехватил Катану.

— Попытаться? — Мэлвин скрипнул зубами. — Пользуешься своим бессмертием? А что ты будешь делать, когда против тебя выйдет Сатурн с Божественным мечом? Или думаешь, что ты неуязвим? Да, тебя не убить отделив голову от тела, тебя не убить простой магией, но средства есть. Похоже мне придётся наказать тебя за самоуверенность. Приготовься, Экзель!

Я ещё не понимал, что задумал Мэлвин, а тот вдруг перешёл в безумную атаку, последовал самый настоящий каскад ударов, многие я отразить не мог стараясь уклониться, но чародей атаковал и атаковал до тех самых пор, пока не вымотал меня окончательно, а затем он резко отпрыгнул назад приземлившись в весьма своеобразной позе. Мэлвин полу присел в нескольких шагах от меня, правую ногу он отставил назад немного изогнувшись. Катану он держал двумя руками лезвие было на уровне лица, но острие направлено на меня. В такой позиции он был абсолютно беззащитен, отбить любой мало-мальски серьёзный удар представлялось мне абсолютно невозможным. Я торжествующе усмехнулся не понимая, что уже проиграл. Бросившись вперёд я занёс меч над Мэлвином вкладывая всю силу в удар, какого же было моё изумление, когда он резко повернул меч отвернув удар, а потом случилось это. Мэлвин вернул меч в прежнее положение и резко прыгнул вперёд. Катана вошла мне в грудь, и я даже вскрикнуть не успел, а Мэлвин вынул меч и рубанул с плеча перерубая рёбра. Я захлебнулся кровью и криком падая на землю, а Мэлвин обошёл меня словно вещь и спрятал клинок в ножны.

— Больно, правда, Экзель? — отстранёно спросил чародей.

— Мэлвин, ты сволочь! — выдохнул я. Такие страшные раны просто так не заживали, а мой невольный учитель не спешил мне помогать.

— А чего ты хотел, я тебя предупреждал, что всё будет по настоящему. Ты пока ещё не готов к той миссии, которую на тебя пытаются возложить. Ты слишком самоуверен и неосторожен. Подумай, ты уже обучаешь группу учеников, но как ты можешь их чему-то научить, если сам так глупо подставился. Кстати этот удар, который я использовал, называется «Разящая Смерть». Только истинный Мастер может применить его не опасаясь проиграть.

Мэлвин склонился надо мной и совершил несколько пасов рукой. Самые страшные из моих ран затянулись, но я всё ещё чувствовал себя так, словно меня разорвали на части, кое-как поднявшись на ноги я уставился на чародея.

— Ты считаешь, что это плохо? — поинтересовался я. — Кое-что я всё же умею, и даже ты должен это признать.

— Согласен, кое-что умеешь. Но имеет место быть и тот факт, что ты слаб. Да, в этом мире разве что только тёмные Князья могут составить тебе конкуренцию, но ведь приходят и враги извне. Сатурн, Тиранос, и Сагат, вот три самых страшных бога, их слуги, все они опасны для тебя. Твоя самоуверенность не идёт тебе на пользу.

— Мне многие об этом говорят. Наверное это часть моей натуры.

— Сказочная глупость — это просчёты твоих учителей!

— У меня были хорошие учителя! — набычился я.

— Ни одного такого, который воспитал бы тебя правильно, разве что Янрин Зель. Тористан щадил тебя видимо из каких-то своих соображений, Керин откровенно забросил подготовку, когда увидел, что ты стал хреновым мастером Клинка, а ведь он твой Мантор — твоя прямая защита от того, чтобы не стать Тёмным Мастером. Сейтиас был достойным учителем, не буду спорить и голову свою сложил так, как иные из героев не слагали, но у него был слишком низкий уровень, и уж если Мельхиор тебя не научил отдавать магию обратно, то ситуация совсем безнадёжная. Неужели ты и с этим будешь спорить, Экзель?

Я молчал. В принципе, если отбросить всё личное, что я испытывал к учителям, наверное Мэлвин был прав. Даже Янрин не смогла погасить пламя моей невоздержанности и сдержать мой острый на колкости язык, меня никто не учил так, как нужно было учить сына Сатурна. Чародей в очередной раз вздохнул и направился обратно в избу, и наверное только провидение заставило меня сделать Это.

— Мэлвин, прошу вас, — во рту пересохло, то о чём я хотел просить было неправильно, — станьте моим учителем. — Я покорно склонил голову краем глаза отметив тот факт, что чародей застыл в дверях.

— А ты уверен, что хочешь именно этого, Экзель Джемал? Подумай, методы моего обучения тебе уже известны. Стоит ли так рисковать?

— После того, что я увидел, думаю, что стоит. К тому же мне кажется, что вы сможете объяснить мне что такое сфера Талабулы.

— Откуда ты узнал про сферу? — с интересом спросил Мэлвин. — Инквизиторам не стоит соприкасаться с ней — это опасно.

— Я забыл тебе рассказать, я читал дневник Кодеса, и он оставил для меня очень важное сообщение, оно связано с тем, что я хочу стать Великим Инквизитором и использованием этой Сферы. Я слабо представляю, что это такое, но объяснить мне никто не может.

— Следуй за мной, Экзель. Сначала обед, потом дела.

Порой Мэлвин ставил меня в тупик. Не приняв и не отвергнув мое предложение он просто отправился в дом. Меня сжигало нетерпение, но я был обязан придерживаться правил приличия. Хотя домовые расстарались настолько, что я чуть было не забыл о причине приведшей меня сюда. Мэлвин отложил в сторону тарелку и плеснув себе немного домашнего вина сказал: — Вот тот самый элемент, которого мне не хватало. Вчера мне не была ясна картина происходящего, но теперь я вижу, что твоё рождение было предсказано.

— Да, это так, и Кодес не первый, кто об этом узнал.

— Но он первый, кто смог воспользоваться этим знанием по прямому назначению. Да понимаешь ли ты, что сам Кодес сейчас живёт себе в мире Зарланда и благоденствует. А я-то думал, что же такого необычного он сделал, если сам «Золотой Лорд» подарил ему тело и право на землю.

— Так Кодес жив? — изумился я.

— В какой-то мере. Братья Андерсен убили его — это факт, но его душа попала не в рабство, а в верное услужение «Золотому Лорду». Тебе пока рано задумываться о таких вещах, поэтому послушай сюда. Я согласен стать твоим наставником, но поверь мне: придёт день, когда та об этом пожалеешь.

— Никогда, Мэлвин! Кля… — разгорячился было я, но чародей хлопнул меня ладонью по губам.

— Не клянись, недоумок! Никогда и никому ни в чём не клянись — в тебе течёт Божественная Кровь! Ты уже клялся в своей жизни и вспоминай о последствиях этих клятв, как можно чаще.

Я снова промолчал, Мэлвин в очередной раз пристыдил меня, и снова справедливо.

— Не вздумай грустить, просто ты ещё слишком большой мальчишка, вот и пыжишься на каждом шагу. А говорю тебе не клянись я вот почему. Сфера Талабулы — древняя магия. Когда «Золотой Лорд» с помощью Мизраэль спускался в миры и путешествовал по ним он набирался опыта. Бывало так, что ему нужно было перемещаться между мирами или уходить от Сартога и довольно резко и тогда он создал особые порталы в другое измерение, а для того, чтобы туда не могли проникнуть посторонние он замкнул их и к ним создал ключи…

— Сфера Талабулы — это ключ! — догадался я.

— Почти угадал. Поскольку Хаос не способен ничего создать сам он украл идею сфер-ключей и неожиданно смог-таки Создать Вещь. Сфера — это и врата и ключ. Сама по себе она всего лишь с кулак размером, но когда её берёт в руки Хаосит она вспыхивает ярким светом и открывает врата. Внутри врат находиться место пересечения разных Сил, Энергий и Знаний. Сфера может помочь найти ответы на вопросы в разных временах и даже разговаривать с ушедшими. Однако есть одно Но, если внутри сферы поклясться в чём-то эту клятву обязательно придётся сдержать, даже если клятва неосуществима, а каждое невыполненное обещание навевает на мир Хаос.

— Значит поэтому нужно разрешение Конклава на использование Сферы?

— Я же говорил тебе, что ты умён. Да, именно поэтому членам Ордена нужно разрешение Конклава дабы не попасть под воздействие «Наказания Сартога». Тебе опасаться нечего, Сартог над тобой не властен, но Сфера очень опасна, именно поэтому мы начнём наше обучение немедленно.

Мэлвин согласился стать моим учителем, а откладывать дела в долгий ящик он очень не любил. Началось всё с того, что он снова отвёл меня на задний двор и на обширном пятаке земли сотворил иллюзию банды взявшей в заложники несколько мирных жителей. Там же он сотворил несколько примитивных укреплений за которыми бандиты скрывались. Главарь банды держал за волосы маленькую девочку семи лет, его помощник её мать, остальные держали мальчишек под прицелом арбалетов.

— Что это за иллюзия, наставник? — с интересом спросил я оглядывая совершенное творение.

— Твоё первое задание, как моего ученика. Смотри — это банда орлиных когтей известных своей жестокостью. Ситуация, у них в плену маленькая девочка её беременная мать, братья и ещё несколько человек, один из которых — «Видящий». Задача обезвредить или уничтожить бандитов не повредив гражданским лицам. Сможешь, Экзель, или нужны подсказки?

— Легче чем двигаться. — Ответил я.

Мэлвин легонько улыбнулся одними краешками губ и хлопнул в ладоши. Банда ожила и её главарь уставился на меня.

— Инквизитор, если тебе дорога твоя никчёмная жизнь убирайся отсюда прочь. Мы убьём всех и каждого, если ты осмелишься на нас напасть.

— Прости, старик, но я это уже проходил. Нарушители Закона должны предстать пред справедливым судом Императора Аркасана. Сдайтесь на его суд и я буду милосерден. — Банда откровенно расхохоталась, а этот смех почему-то вызвал лёгкую вспышку гнева в моей душе.

— Да ты смельчак! Клянусь Дьяволом, сразу я тебя не убью, ты не из тех кто рассыпается и тонет в соплях после первого же удара. Эй, когти! Смотрите, какой смельчак к нам пожаловал! — со всех сторон раздалось улюлюканье и хохот. — Как тебя зовут, смельчак? — оскаблившись спросил бандит проводя ножом вдоль шеи девочки.

— Экзель Джемал, — прошипел я и рука бандита дрогнула.

— Мастер Клинка? Твою… — это всё, что он успел сказать.

Я бросился вперёд выхватывая один клинок, а второй отправляя в бандита, который перевёл арбалет на девочку. Лёгкий свист и я вогнал лезвие прямо между глаз главаря. Мужчина рухнул на землю, а я подхватив падающую женщину уложил её и резко развернувшись метнул сразу два огненных шара в противоположные стороны поляны сметая ещё двоих и отбивая рукой арбалетный болт. Последнему бандиту я сломал шею, но прежде чем я вздохнул с облегчением в меня вонзилось сразу два болта. Те бандиты, которые должны были сгореть от моего заклинания уже поворачивали ворот взводя оружие. Я зарычал и бросился к ним, но иллюзия рассеялась и я услышал издевательский смех Мэлвина.

— Браво! Браво, Инквизитор Экзель Джемал! Столь бездарной работы видеть мне ещё не приходилось.

— О чём это ты? — рассердился я. — Я же справился, банда уничтожена.

— А ты на поляну посмотри. — Посоветовал чародей и я повернулся. Все заложники были мертвы, мужчин безжалостно убили, одного сожгло моим же заклинанием, девочке перерезали горло, а мать словила кинжал в живот.

— Мать твою! — не будь это иллюзия, наверное я бы выразился бы куда ярче, однако неприятный осадок остался. — Каким образом? Я же их поубивал.

— А ведь я спрашивал, нужна ли тебе подсказка, Инквизитор ты самоуверенный. Главарь держал второй нож внизу и его скрывал от тебя стол, за которым он держал заложницу, арбалетчики сначала убили заложников, а потом начали стрелять в тебя. Твоя магия не подействовала на них, амулеты подавления стихий есть на каждом бандите, а рикошетом ты убил «Видящего».

— Вот ведь твою мать! — снова ругнулся я, а Мэлвин воссоздал иллюзию.

— Попробуй снова. Но на этот раз лучше.

Мэлвин был изощрённым и ушлым типом, у меня ушло двадцать пять попыток для того, чтобы выбиться в поставленные Мэлвином норматив — пятьдесят шесть процентов. Преступники умудрялись сжигать, расстреливать, похищать и переманивать на свою сторону захваченных прежде чем я успевал их одолеть. А спасло меня элементарное заклинание ослепления и покрывало парализации, которое я чудом увёл от беременной девушки, хотя она немного пострадала. Мэлвин снял иллюзию и подошёл ко мне.

— В этот раз неплохо, а в общей сложности — отвратительно. Ты слишком эмоционален, а в бою ты должен сохранять ледяной контроль, абсолютную непробиваемость.

— Мэлвин, но там же дети и беременная женщина! Я не могу подвергать опасности их, не могу не чувствовать.

— Ты должен, Экзель. Что касается опасности, твоя чувствительность уже убила и женщину и детей, мы оба это видели. Запомни, пути без жертв не бывает, но есть жертвы малые, а есть огромные и не всегда Мы выбираем, чем нам жертвовать. Вспомни сколько глупостей ты натворил. Ты убил Барона Джигела — это хорошо, похвально, достойно, даже благородно. Но ты принял Хаос, хотя это и жертва, но ты рискнул своими друзьями. Ведь попадись ты в его сети тогда и их бы потом убили. Ты ведь мог пожертвовать Литасом ради сохранения вашей команды.

Возможно Мэлвин и был прав, но он выбрал несколько неудачный пример. События тех дней почему-то сразу же всплыли перед глазами, я вспомнил огонь муки и безумия горевший в глазах Литаса, вспомнил исполненный горечи взгляд Рагнора, когда он узнал. И вспомнил ужас, безграничный ужас в глазах Чёрного Барона Джигела.

— Ты не прав, Мэлвин. Я согласен мне нужно сохранять трезвую голову, но иногда я просто этого не могу. Возможно это слабость, меня часто бьют именно через эту щель, но знаешь, я не жалею об этом.

— Ты не жалеешь об этом? — мне показалось, что Мэлвин был изумлён до глубины души. — Ты попадался в сети Хаоса и Сатурна, потерял Лександра и Дженналит, ты потерял даже право на признание своей родной дочери! — я удивлённо распахнул глаза, значит и про Бертран Мэлвин узнал. — Неужели у тебя язык повернётся сказать, что после всего этого ты не жалеешь?

Мэлвин смотрел на меня такими странными глазами, наверное то чувство, которое сейчас плескалось где-то на дне можно было бы назвать безумием, но в нём было и что-то схожее с состраданием, которое так редко мне встречалось. И снова моя память показала мне те самые дни, наши клятвы и мою юность, и тогда я смог ответить честно:

— Да, Мэлвин, я об этом не жалею. Если бы я сохранял трезвую голову, не было бы сейчас моих друзей, Тайрина забрала бы их от меня. Сохрани я трезвость рассудка и чёрный барон продолжал бы насиловать детей, останься я холоден и мои ученики сейчас были бы мертвы, Сатурн правил бы Островом Гнева, а я никогда не встретил бы свою дочь. Что для меня может быть важнее. Я сражаюсь за мир как умею, и уж если получается плохо, так тому и быть

— Что ж — после недолгой паузы Мэлвин. — Конечно я не во всём с тобой согласен, но наверное смысл есть. В конце концов ты не простой Инквизитор и уж тем более не обычный двуногий прямоходящий. Теперь я вижу, что тебя стоит научить чудесам, но тренировки подобные этой будут продолжаться.

Так потекли дни моего третьего ученичества. Мэлвин был безгранично силён, он показывал мне такие заклинания, что у меня сердце заходилось от страха. Он умел творить живую плоть и умерщвлять её же, он умел обрушивать с неба потоки Тьмы и Пламени сжигая всё на своём пути, его действия превращали землю и скалы в бесплодную пустыню. Но вместе с тем он умел исцелять страшные раны, творить маленькие радуги в небесах, создавать настоящую душу и даже творить свой собственный мир. Даже сейчас я думаю, а смогу ли я когда-нибудь достичь того, чего достиг мой наставник, хотя учил он меня щедро. Он открыл мне способы контроля над внутренними резервами, даже если я нахожусь без сознания, он научил меня преобразовывать пространство и даже материю. Мэлвин показал мне, как погасить очаги напряжения и взять под контроль Хаос в минуты выброса, и показал он мне, как его использовать, до какого предела и когда нужно останавливаться. Также продолжились наши тренировки с мечом, где я был вынужден убедиться, что рядом с Мэлвином я полный сосунок. Он творил с мечом невозможные вещи, за пятнадцать минут наших тренировок я уставал больше чем на турнире, Мэлвин гонял меня по лесу добавляя ударов прутом по моей заднице если я чего-то не успевал. Первое время меня это злило, но потом я вспомнил Тористана и мне стало гораздо лучше. Мэлвин не врал, он умел учить, мои навыки улучшались с каждым днём, теперь я действительно начал познавать душу Клинка с которым приходилось работать — Мазамуне Великий Меч. Так продолжалось почти полтора месяца, за это время я узнал огромное количество информации о моём мире, понял истинные причины безумия Аркасана первого и второго. По вечерам мы садились ужинать, Мэлвин порой сам готовил что-нибудь приправляя еду особым соусом и специями. Сначала мне это не нравилось, соус был жирноват, а специи отдавали запахом пепла, на что чародей заявил, что, дескать — это привкус его профессии и нечего некоторым пустоголовым возмущаться. В тот вечер мы сидели за столом уже изрядно осоловевшие от съеденного и выпитого обсуждая наши тренировки.

— Вот это я понимаю, Экзель — это работа профессионала, а не то что было месяц назад. Конечно тебе ещё учиться и учиться для того, чтобы правильно определять происходящее, однако ты не безнадёжен.

— Спасибо, Мэлвин. Я действительно многому у тебя научился, и я благодарен тебе за это.

— Рад слышать. Твои тренировки подходят к концу, завтра очередной турнир на титул Мастера Клинка, после которого твой отпуск заканчивается, поэтому сегодня нам нужно очень многое сделать. Начну я с небольшой лекции. Скажи мне, Экзель, знаешь ли ты, каким образом можно сломать любое, даже самое высокоуровневое заклинание прежде, чем чародей применит его?

— Нет, Мэлвин, этого я не знаю. — Честно ответил ваш покорный слуга.

— Слушай сюда и запоминай. Каждое живое существо, будь то человек, демон или даже дьявол состоит не только из плоти, крови и души, но также и из редкого сочетания энергий, которые как правило, встречаются здесь. — Мэлвин указал рукой на солнечное сплетение. — Ты обучался в монастыре и прекрасно знаешь жизненно важные узлы на теле человека, но ведь у каждого существа они расположены по разному. В момент исполнения заклинания чародей, какими бы защитами он не был прикрыт становиться очень уязвим в Астральном Плане. Обычный Инквизитор и даже маг высокого уровня это знание использовать не может, но ты у нас бог поэтому способен ударить в центр сияния своей Силой прямо через Астрал. Смотри! — Мэлвин создал иллюзию показывая, как с помощью заклинания разрывается Астральная связь врага. Созданный Призыватель кичливо начал творить заклинание, и я увидел те самые связки, о которых говорил Мэлвин

— Я вижу, Мэлвин. — Сказал я.

— Молодец. Теперь сосредоточься и направь свою Силу прямо в центр сияния. Старайся запоминать последовательность действий, в бою время на концентрацию не будет.

Я выполнил приказ чародея. Я никогда не задумывался над тем, что та Сила, которая столь приятна текла по моим венам не дана даже Великим Магам. Они пробуждали и тренировали свою Силу ежедневно, много лет подряд, страшась утратить её, а во мне она была от рождения, она заменяла мне дыхание, позволяла выживать и творить разные вещи. После уроков Мэлвина, когда он блокировал мою Силу и заставлял работать на общем уровне, я наконец понял, насколько я силён, и насколько уязвимы люди. Направляя незримый поток своей Силы я даже не задумывался над тем, как это отразиться на моей жертве. Призывателя скрутило страшной мукой, он подавился словами заклинания и рухнул на землю, катаясь по ней, словно пытаясь сбить несуществующее пламя. Вскоре он затих, и я с изумлением понял, что он мёртв.

— Хорошо, Экзель, правда ты влил слишком много Сил и убил его. Со временем ты научишься контролировать этот процесс, а до тех пор старайся держать свой дар под контролем.

— Непременно учту, — я всё ещё был ошарашен представив себе, что со мной было бы, не будь это всё иллюзией.

— Отлично. Теперь пойдём-ка на улицу. Разговор есть.

Я последовал за Мэлвином выходя на свежий воздух. Я люблю летние вечера, в этом лесу воздух всегда был волшебный, но сегодня атмосфера была наполнена лёгкой грустью. Мэлвин стоял чуть впереди и смотрел на небо, в те дни луны была видна целиком — полнолуние. Я подошёл к своему наставнику и замер боясь нарушить его единение.

— Звёзды и луна. Сколько лет я уже не ощущаю того подъёма, который испытывал ранее глядя на них? Наверное лет тысячу, может больше, но кое-что осталось неизменным. — Мэлвин позволил себе усмехнуться. — Они по-прежнему меня ненавидят.

— Кто они? — удивился я не понимая о чём говорит чародей.

— Я говорю о звёздах, Экзель. Послушай внимательно, что ты слышишь? В тебе течёт кровь Бога и твоё имя означает Звезда. Прислушайся. — Я поднял голову вглядываясь в небеса и не сразу, но всё же услышал то, о чём говорил Мэлвин.

Знаете, вечером лес наполнен звуками, даже небеса звучат, если знать, что слушать, но в тот момент я почувствовал что-то странное. Я видел в небесах мою звезду, ту, что всегда приносила мне удачу и успокоение, но теперь я не просто смотрел на неё, в тот день я впервые почувствовал ответный взгляд, как бы безумно это не прозвучало. Небеса молчали, в этом я готов поклясться, а вот звёзды пели, и их таинственная песня напоминала зов. Меня призывали.

— Ты ведь слышишь? — Мэлвин перешёл на змеиное шипение. — Почувствуй крик небес. Небеса жаждут убить меня, они кричат, проклинают меня, приказывая исчезнуть. Но я жив! Я жив вопреки всему, и я буду жить вечно. Вечно, Экзель! Ты ведь слышишь крик небес?

— Нет, Мэлвин, не слышу. — Я улыбнулся звёздам. — Я слышу пение звёзд, Мэлвин, чувствую их тепло и улыбки. Наверное они хотят меня видеть, потому что слова этой песни кажутся знакомой. — Чародей не сразу ответил мне, я даже обеспокоено обернулся и был удивлён увидеть немного грустную ухмылку Мэлвина.

— Это означает, Экзель, что твоё обучение у меня закончено.

Вы наверное спросите меня, почему я столь громко назвал эту главу, но столь скупо описал своё ученичество у чародея. Всё просто, мне больно вспоминать об этом, тем более в дальнейшем мне придётся неоднократно об этом писать. Так зачем же занимать лишнее место на страницах? За эти полтора месяца Мэлвин испытал все мои возможности, и он научил меня владеть Силой «Золотого Лорда» не теряя над собой контроль. Правда учил он меня жестко, неоднократно я был ранен почти что смертельно, однако оно того стоило. Слова чародея были справедливы, мне пора было возвращаться, но стало немного грустно.

— Ты считаешь, что мне пора уходить, Мэлвин? Ты так много знаешь, а я нахожусь в самом начале пути. Неужели мы не можем помочь друг другу?

— Я помог тебе чем мог, Экзель, я показал тебе как развиваться, и ты будешь это делать в дальнейшем. Тебе ещё предстоит помочь мне, хотя вряд ли ты сможешь понять насколько жестоко то, что тебе приготовлено, но прежде чем ты уйдёшь, я хочу тебе кое-что сказать. Небеса кричат мне каждый вечер, и нет наверху или внизу хоть кого-то, кто был бы мне рад. Я думал, что небеса и тебя ненавидят, но тебя призывают звёзды, а это означает, что твой выбор всё ещё не сделан, хотя после всего, что ты мне рассказал, это кажется невозможным.

— Мэлвин, если в моих силах будет помочь тебе, то клянусь, чтобы ты не задумал я…

Договорить мне не удалось, чародей осуждающе покачал головой и столь знакомая мне Сила подхватила меня и потащила в небеса. Дом Мэлвина исчез внизу, а меня несло и несло, прямиком домой, в столицу нашей Империи. Я успел сгруппироваться и очень вовремя, падение было резким, я несколько раз кувыркнулся едва не врезавшись в стену родного дома. Ваш покорный слуга потратил некоторое время на то, чтобы подняться и посмотреть по сторонам. Дом я узнал сразу, на втором этаже горел свет, а значит мама и девчонки дома. Я распахнул дверь и вошёл внутрь. Не разуваясь я поднялся на второй этаж поздороваться с матерью, поднялся по лестнице и застыл в дверях. Моя мать держала свой дьявольский меч обеими руками, а от неё медленно отходили эмиссары во главе со славной старушкой Мирой

— … и никто никогда больше не посмеет напасть на моего сына даже мысленно. Я ясно изъясняюсь, Мира?! — рявкнула моя мать.

— Амиладжар, какая же ты дура! Ты была нашей надеждой, ты должна была занять место Джалилы, а вместо этого породила этого выродка. Экзель продался Хаосу, говорю тебе! Тебя не было в тот день в столице, а вот я была и видела!

— Ты ничего не знаешь об Экзель, глупая девчонка. — Мать стояла ко мне спиной, я не видел её лица, но видимо что-то в нём изменилось, Мира попятилась, а тройка Эмиссаров приглушённо пискнула. — Тебе неведомо его предназначение, неизвестна горькая судьба, а вот я вижу. Мой сын страдает, Мираэнда, а мы все только добавляем ему страданий. Придёт день, когда он достигнет пика своего могущества, тогда Сила засияет в его руках и падут оковы Договора, закроются двери и Хаос уйдёт.

— Одержимая! Да ты хоть понимаешь, что сошла с ума?! Твоего сына надо убить, пока ещё есть время.

Мать резко взмахнула мечом, и я вдруг понял, что если её не остановить, она убьёт Миру прямо здесь. Я вышел из тени коридора скрывающей меня и громко приказал:

— Всем немедленно остановиться! Мама, опусти меч! — Мать вздрогнула и обессилено опустила руки.

— Экзель, ты вернулся? Господи, как я за тебя волновалась.

— Да, мама, я вернулся и очень устал. Сходи на кухню и налей-ка мне чайку, а я пока поговорю с нашими дорогими гостями. Иди. — Мать кивнула и несколько сомнамбулический направилась вниз, а я посмотрел на Миру и взгляд мой вряд ли можно было назвать дружелюбным. — Здравствуй, Мира. Вижу ты и твои Эмиссары не оставляют меня в покое. Чем обязан столь высокой чести?

— Предатель! — Мира схватилась было за меч висящий на поясе, но я демонстративно покачал головой взывая к её благоразумию.

— Не стоит, Мира. Ты в моём доме, а я не спешу обнажать клинок, хотя после твоих слов имею на это полное право. Сядь! Нам нужно поговорить и решить наши разногласия. — Нехотя колдунья повиновалась мне, но взгляд брошенный исподлобья обещал всё: от плахи до плахи. — Итак, что такого случилось за время моего отсутствия, что ты стала настраивать против меня Ордена? Имей в виду, это не только неосторожный шаг, но и начало войны со мной. Тебе настолько хочется воевать?

— Ты продался Хаосу, Экзель Джемал. Я видела это своими глазами, в тот день, когда на столицу напали! И не думай припираться со мной, это видели и другие. ТЫ сам призвал в битву заклятого врага Инквизиции.

— Ах вот ты о чём. — Я позволил себе улыбнуться. — Да, я действительно призвал нечто, что ты могла принять за «Золотого Лорда» но если бы ты ознакомилась с моим отчётом о жизни в монастыре Харакерст, ты бы поняла, что это всего лишь мой Хранитель, прообраз «Золотого Лорда».

— Я читала эти отчёты и не верю ни единому слову изложенному в них! Хабек лжец, твоя мать ради тебя пойдёт на любое преступление, а уж твоя порочная душонка известна каждому из нас. — Я смотрел в глаза сидящей напротив меня женщины, которая с каждым словом распалялась всё сильнее и сильнее и понял, что Хабек был прав. Мира Фанатичка, причём законченная. Она из тех фанатиков, которые ради своих иллюзорных целей начинают войны и поднимают в бой целые страны. Теперь я понял, что переговоры невозможны и надо проявить твёрдость, однако я предпринял попытку спасти ситуацию.

— Отчёты чистая правда и я не продавался Хаосу. Но даже если и так, что ты предлагаешь, Мира? Продайся я Хаосу, на ковре сейчас дымились бы ваши трупы, однако я разговариваю с вами, а значит я не зло.

— Зло имеет много форм, Экзель Джемал, и за эти годы я успела изучить тебя. Ты — грязный лицемер, подобный своей матери и Хабеку. Ты заразил Империю скверной и я вижу, что придётся выжечь её калёным железом. Я и мои эмиссары отдадут жизнь лишь бы остановить тебя и твоих друзей. Не будет нам покоя до тех пор, пока не будут уничтожены заражённые тобой люди.

— Ты понимаешь что ты говоришь, безумная?! — внезапно рявкнул я выведенный из себя очередной выходкой в адрес моих близких. — Мало вам меня травить, так вы ещё и друзей моих рискуете порочить?!

— Твои друзья подобны тебе, и какие бы не были жертвы, я уничтожу их вместе с тобой!

Эмиссары зашевелились, в комнате ощутимо дохнуло магией, Мира приготовилась атаковать меня и её Эмиссары тоже. Моя мать видимо это почувствовала и рванулась наверх, но было уже поздно, мне бросили вызов, который я не мог не принять. Одним взмахом руки я погасил возможность колдовства в комнате и посмотрел на колдунью.

— Ты понимаешь, что ты объявила мне вызов? Мне, Мира, Инквизитору Второго ранга и рискнула колдовать в моём доме? — в этот момент ворвалась моя мать, но была остановлена барьером, который я предусмотрительно поставил перед собой.

— Да! Я и мои Эмиссары уничтожим тебя!

— Ну что ж, — втащил мечи из ножен и посмотрел на неё. — Тогда у меня нет другого выхода. Мать моя свидетель, была предпринята попытка нападения и объявлен вызов. Ты и твои воины уже приговорены к смерти за это, но я дам тебе шанс умереть достойно. Объявляю дуэль меча и магии.

— Не-ет! — крикнула моя мать. — Экзель, она же старший Эмиссар Ордена — это безумие!

— Да! Я согласна, Экзель Джемал! — упоенно воскликнула магичка.

— Тогда на улицу, мой дом не место для битв. — Я уже давно подготовил это заклинание, пока колдунья радовалась возможности разделаться со мной, я вызвал портал прямо под ноги ей и её Эмиссарам. Портал в буквальном смысле швырнул их об землю рядом с моим домом, а я не спеша спустился по лестнице и вышел.

Эмиссары постанывая вставали на ноги в то время, как Мира была уже готова к сражению, её магическое одеяние начало сиять и я не без интереса наблюдал за тем, как колдунья преобразует энергию Астральную в энергию боевую. Эмиссары подхватили вслед за ней и начали творить волшбу.

— Неплохо, Мира. Я предоставляю право первого заклинания тебе.

— Это твоя ошибка, Джемал. Узри мощь нашего Ордена. Явитесь, Огненные Легионы!

Сначала мне показалось, что я действительно ошибся и недооценил свою соперницу, повинуясь взмахам её посоха пространство вокруг начало искажаться создавая причудливые пламенные порталы из которых выходило Огненное воинство. Я никогда в жизни не видел такого разнообразия, Страшные Огненные гиены, шли рядом с огненными псами — Ифритами, земля разрывалась на части из её недр вырывались фонтаны огня превращающиеся в огненных Элементалей, в небе над нами воспарил Феникс. А из последних Порталов выходили Султаны и высшие Огненные Элементалы, среди них я увидел и Шарфанада.

— Ты видишь мою Мощь, Экзель Джемал?! Я могу вызвать ещё сто раз по столько же и уничтожить тебя! Я сотру в порошок тебя, Хаоситово отродье. Умри! — Мира сделала жест рукой приказывая призванным напасть, но войска не двинулись. Эмиссары с нескрываемым изумлением наблюдали за своими созданиями.

— Не твой ход Мира, а мой. Шарфанад, Великий Султан, я не враг народа Анора и чту наше родство. Я отстаиваю честь и жизнь, и не желаю драться с вами, однако каждый, кто будет сражаться против меня — умрёт. — Султан долгое время молчал, а потом, вдруг сомкнул руки и улыбнулся мне.

— Браво, Экзель Джемал. Со времени нашей последней встречи ты вырос, однако я связан клятвой с Орденом Эмиссаров. Прежде чем начнётся это безумие, ответь мне, за что ты сражаешься на самом деле?

— Я уже сказал, я сражаюсь за жизнь.

— Что есть жизнь, Сын Разрушения? Ты отнимал жизнь много раз, но знаешь ли ты всю глубину этого слова — Жизнь?

— Жизнь — это наслаждаться тем, что дарит тебе мир, Шарфанад. Для меня жизнь это каждый прожитый мною день, взгляды друзей, улыбки любимых и даже пение звёзд. Я никому не позволю посягнуть на мою святыню.

Огненный Султан расхохотался и сделал какой-то жест рукой. Большая часть армии состоящая из Элементалов и Элементалей развернулась и отправилась по домам. Мира гневно посмотрела на султана и завопила:

— Ты предатель! Ты должен сражаться за меня.

— Глупая девчонка. Договор разорван. Я не могу позволить истреблять мой народ во имя твоей безумной фантазии убить моего племянника. Ты даже не представляешь, что за Силы схлестнулись над его головой. До встречи, Экзель.

Шарфанад растаял словно его и не было, но вот Ифриты и твари никуда не делись, а Мира не став дожидаться сюрпризов сформировала первое заклинание. В небе над нами начали возникать огненные символы, прикосновение которых было губительно для всего живого. Эмиссары вторили своей Госпоже и в мою сторону полетели огненные шары наполненные магией под завязку. Но больше не было того Экзеля Джемал, который бросился бы в бой очертя голову, Мэлвин научил меня оценивать ситуацию и я начал действовать. Несколько магических пассов, гортанный выкрик и прямо из-под земли начали вылезать простейшие големы — житейская сама по себе магия, но явно недоступная Инквизиторам. Големы взяли на себя порождений огня и я уже забыл про них. Вторая команда, я сосредоточился на Мире пытаясь определить стиль плетения Заклинания, опять-таки спасибо Мэлвину, теперь я умел видеть скрытые рисунки общеизвестных заклинаний. Так, что это у нас там? Ага, заклинание называлось «Карающее Слово». Мерзкая штука, опасная даже для таких как я. Оно разрывало Астральные связки лишая защиты поджигая жертву изнутри. Обычно его использовали для борьбы с демонами. Вот и сейчас Мира направляла это заклинание на меня. Я резко вошёл в контакт попутно уходя с линии Огня и немного перенаправил заклинание.

— Не советую использовать эту мерзость, Мира, а не то пожалеешь. — Предостерёг я.

— Узри всю ярость Ордена Эмиссаров, Джемал. — Прошептала безумная. — Аднаэль Эль'Крэсте. Огненные Символы надо мной зажглись ярко-ярко, и я зажмурился, притворно рухнув на колени. Один за другим письмена ринулись в мою сторону, но не долетев до меня несколько метров резко сменили направление поразив Эмиссаров Миры. Один за другим они вспыхивали словно свечки и падали на землю, катаясь, пытаясь сбить пламя. — Таразан, Михаэль, Елена! — Мира перевела на меня бешеный взгляд. — Ты! Проклятый убийца!

— Я предупреждал тебя: Мира, не стоит этого делать. Теперь моя очередь. Устрашись — Идёт воин Ярости.

Я очертил перед собой три круга завершив последний кувырком, заключая себя в тройную сферу, следом я вызвал в памяти заклинание заключение. В моих ладонях возникла белая призрачная сеть целю которой была нейтрализация магии. Я швырнул эту сеть в Миру, а сам перехватил свои клинки, которые аж трещали от напряжения пропущенной через них энергии. Два плавных взмаха и в сторону колдуньи отправились змеящиеся молнии.

Обе атаки Мира отбила. Первую она отправила в сторону, а вторую развернула против меня, благо я успел отскочить.

— Неплохо, Мира. Должен заметить, я не ожидал, что ты отобьёшь мое заклинание. Что ж, думаю, что шутки кончились. «Дыхание Холода». — А вот этому заклинанию меня научил сам Мэлвин, я вдохнул в грудь побольше воздуха попутно преобразовывая его в ледяную крупу. Самое главное, нужно было выдохнуть срочно, стоило прервать мою концентрацию, и мои лёгкие были бы обморожены.

— Я не зря возглавляю Орден Эмиссаров, Джемал. Смотри! Энтрестар!

Подлая змея. Поняв, что прямая магия против меня не поможет, она трансформировала землю под моими ногами. Твердь задрожала и раздался взрыв, меня подбросило в воздух фонтаном пламени выбившегося из расщелины, колдунья не теряя времени что-то прошептала, что, я не разобрал, а секунду спустя в моё тело вонзилось нечто жидкое словно желе и начало расползаться.

— Сука! — прохрипел я приземлившись стоически сражаясь с болью. Эта дрянь разрасталась внутри меня лишая воли. — Что это за заклинание?

— Я давно готовилась к битве с тобой, Джемал. Я следила, читала отчёты, слушала сплетни, всё, что хоть немного касается тебя. О да, твоя защита воистину уникальна, но Орден Эмиссаров не случайно возглавляют ведьмы. Я отравила тебя мерзостью. Скоро она доберётся до твоего сердца и превратит его в камень. Теперь ты точно умрёшь.

— Дура! — слова её многое мне объяснили и вызвали лёгкое торжество. Похоже серьёзную магию я сотворить не смогу, но вот моё наследство никуда не делось. — Ты забыла, чья кровь течёт в моих венах. Забыла, кому служит твой Орден? Посмотри в глаза Анора.

Я вспомнил, какого это, превращаться в Элементала, позволил потоку захлестнуть себя, кровь моя воспламенилась выжигая из себя эту заразу, но я не хотел трансформироваться сейчас и позволил себе только это исцеление. Присмотревшись к Мире я вдруг заметил, что она окружена щитами, и вспомнились слова чародея.

«Мэлвин, но разве щиты не защищают мага от внешнего воздействия»? — помниться спросил я.

«Защищают, но достаточно только одного щита, от самого непредвиденного, на остальное у мага есть умение. Если у мага много щитов, значит слабость его на самом виду.

Мира защищалась от всего, но это было настолько странно. Не будь этот бой столь официален, я бы призвал силу Хаоса и растёр её в порошок, но теперь я был в своём праве казнить её, но не имел права использовать запретное знание в бою.

— Я не знаю, каким образом ты защитился, Джемал, но это уже наверняка. Призываю вас! — колдунья выставила перед собой руки создавая ещё один барьер призванный защитить её от моего нападения, но её щиты в этот момент ярко засветились позволяя мне увидеть…

— И это всё, Мира? — глаза мои полезли на лоб. — Ты настолько ослаблена, что прибегаешь к помощи артефактов? — колдунья сбилась, земля под её ногами ощутимо вздрогнула, ибо нет ничего страшнее незаконченного заклинания, и вот уже взрыв под её ногами отбрасывает ведьму прочь. В этот самый момент из дома вылетела мать с мечом наголо. Уходя я успел запереть её в барьер, но похоже она его сбила.

— Будь ты проклят, Джемал, — прошептала Мира с трудом поднимаясь. Её посох жалобно трещал, но колдунья не собиралась сдаваться.

— Экзель, не играй с ней. Убей её! — приказала мать посмотрев на меня.

— Мама, посмотри на неё. — Попросил я с презрением глядя на чародейку. — Она слаба и не продержится даже минуты. Всё, что её держит — это горстка артефактов. Не ужели ты думаешь, что я унижусь до того, чтобы убить эту одержимую.

— Как ты смеешь? — мои слова задели её сильнее, чем я предполагал, она вдруг резко выпрямилась и я не столько увидел, сколько почувствовал, что колдунья собирает энергию для решительного удара. — Я сражаюсь с разрушением, но терпеть твоё презрение не намерена, Джемал. Пусть я умру, но и ты умрёшь. Пламя небесных чертогов!

Заклинание было сплетено давно, такая мощь и техника в бою не используется, слишком много телодвижений нужно совершить и слов прошептать, но эффект превзошёл все ожидание. Посох чародейки ярко вспыхнул и завис в полуметре над землёй, сама же Мира резко начертила несколько фигур и сложив пальцы направила их на меня. Из её рук вырвалось пламя, которое начало ткать вокруг посоха что-то вроде кокона. Я не ошибся, кокон лопнул и из него ввысь вылетела гигантская бабочка с белыми крыльями. Она взлетела высоко, очень высоко и уже там начала махать крыльями осыпая поле боя пыльцой, способной сжечь даже камни. Времени на раздумья не было я перехватил клинок поудобнее и прошептал: — Силой Тьмы и Силой Света, Силой Хаоса и Равновесия наполняю тебя. Властью четырёх первозданных наделяю тебя. Лети — Рази! — и метнул клинок ввысь. Он попал в самый центр дьявольской твари, третий и последний взрыв на сегодня прогремел в небесах, и на нас посыпался пепел. Клинок приземлился в метре от меня, а Мира отшатнулась назад.

— Да что же ты такое, Джемал? Кто тебя научил такому? Это заклинание нельзя погасить. Будь ты проклят. Ничего, у меня ещё осталось это. — Что осталось у несчастной колдуньи я так и не смог узнать, моя мать вышла вперёд и встала между нами вытащив свой дьявольский меч из ножен.

— Довольно! Экзель, если ты так и не научился правильно делать свою работу, я вынуждена наказать эту фанатичку вместо тебя. Если кто-то порочит честь Ордена, он должен знать, что расплата неминуема. И сейчас, мой дорогой сын, я тебе это продемонстрирую. Приготовься к Смерти, Мира.

— Амиладжар?! Нет, ты не посмеешь!!! — Верховная владычица Ордена Эмиссаров перепугалась до смерти, она метнула в мою мать что-то смертоносное, из родной стихии Огня, но Мать одним движением руки отправила заклинание в землю и сплела своё.

Мира завизжала, её обхватила жгучая плеть, связав по рукам и ногам. Затем колдунью подняло над землёй и я с ужасом увидел, как моя мать без всякой жалости сначала шмякнула Миру об стену дома, а затем обрушила на землю. Чародейка всхлипнула, удар был силён, мог оказаться смертельным, но это не был конец. Моя мать расправила крылья и пулей взмыла в небеса, я видел это словно в замедленной киноплёнке, вот она сделала переворот, затем тройную петлю и ринулась вниз держа меч перед собой. Останавливать её было уже поздно, Мира истошно закричала завидев летящую смерть, и меч моей матери вонзился колдунье в живот. Эмиссар задёргалась, засучила ногами, а я словно оцепенев наблюдал за тем, как меч матери ярко засветился с остервенением поглощая душу своей жертвы. Это длилось секунды, мать с омерзением приподняла иссохший труп и стряхнула его с клинка ногой. Когда мать повернулась ко мне, я её не узнал, её лицо пылало от гнева и на этот раз гнев был направлен на меня.

— Экзель — ты придурок! Ты Сам — Лично вызвал её на дуэль, вынес приговор. Как ты посмел отказаться?

— О чём ты, мама? — не совсем понял я.

— Ты полноправный Инквизитор, Экзель, и если ты вынес приговор, ты не имеешь право его смягчать или отменять. Она пыталась убить тебя, применила магию самого высокого уровня, причём на Моей территории. Как ты посмел так поступить?

— Успокойся мама! — вдруг рявкнул я. — Я не убиваю бессильных женщин Да, она напала на меня и я мог запросто лишить её Силы. Жалкое существование гораздо более суровая кара, нежели смерть. И я не просил тебя вмешиваться в чужие дела! Я много раз говорил тебе, что моё — это моё, и это моё же!

— Экзель, ты абсолютно не понимаешь, что вокруг тебя происходит. Где ты был всё это время, позволь спросить?

— Что значит где? Я странствовал по миру, разве не понятно?

— Без порталов? Не пересекая границу, не отмечаясь в фортах и даже не оставляя следов? — моя мать была на взводе, она уже очень давно не повышала на меня голос. — Ты бездарно врёшь! Отвечай сейчас же, где ты шлялся?!

— Мама! — мой голос стал похож на металл, настолько сильно меня взбесило такое обращение со мной. — Запомни две вещи: Первое: Никогда больше не смей говорить со мной таким тоном! Второе: У каждого из нас свои секреты, и так будет всегда. Я же не спрашиваю тебя откуда ты получила этот меч.

Мать вздрогнула так, словно я окатил её ледяной водой из ушата, а когда она вновь заговорила, её голос был каменно спокоен.

— Прости, сын, я увлеклась. Тебя никто не мог найти, ни Хабек, ни Джером. Даже Тайрина приходила ко мне в поисках тебя. Я не знала, что существуют на свете места, где можно скрыться от ока Смерти. Ты ничего не хочешь мне рассказать, Экзель?

— Прости, мама, но я не могу. Я не вляпался в неприятности, просто копался в себе. Как видишь, я многому научился и вернулся домой. Завтра турнир, если ты не забыла.

— Я вижу. Действительно, сражался ты хорошо, вот только дело до конца не довёл. Ладно, проходи в дом, я тебя накормлю. Ваша битва чуть девчонок не разбудила.

Вот так вот я вернулся домой в очередной раз оставляя позади себя отрезок прошлого. Если бы я только мог знать, что Мэлвин вернётся и его знание вместе с ним. Но тогда я этого не знал и продолжал надеяться на счастье и будущее.

Интерлюдия Пятая

Тайны далёкого Прошлого. Божественный Совет

Да, с тех пор, как я начал следить за жизнью Великого Инквизитора прошло много времени. Я помню те дни, после уничтожения Харакерста, когда Инквизитор внезапно исчез. Кристалл его судьбы потускнел, нити перестали светиться, и моя королева, та что повелевает смертью была не на шутку встревожена. По её приказу я прошёлся по Астаху, но ни малейших следов Экзеля не нашёл. Настораживало и то, что во вселенной никто не мог отыскать даже следов Великого Инквизитора, а Хронос упорно молчал и не желал смотреть в прошлое. Тогда Великая королева послала меня наблюдателем на внезапно созванный Божественный Совет. Коллегия вряд ли одобрила бы моё появление, мы не настолько сильно маскируемся, но Тасия подарила мне плащ защищающий от любых взоров.

В тот день я впервые побывал в Цитадели «Хенон Квэантан» — легендарной крепости воздвигнутой в самом центре вселенной Хеноном Ардаэль, основателем рода Ардаэль. Некогда, могущественный бог любил создавать и разрушать подвластное ему пространство, и только мудрость его брата-близнеца, Диасония помогла созидать не разрушая. Памятуя о своей грешной натуре и в знак уважения к своему брату Хенон так и назвал Цитадель стоящую в сердце Небесных Чертогов — «Властитель Греха». Некогда в этой цитадели проходили пиры и турниры бардов и менестрелей, Хенон и Диасоний наслаждались талантами тех, кого они создавали и Сталкеров из других вселенных. Музыка не смолкала в божественных чертогах веками, это место можно было назвать раем, до тех пор, пока Сатурн не вырос и не принёс Хаос… Да, с тех пор прошли тысячелетия, край потускнел, была создана Лига Хранителей и на стенах небесного города всегда дежурили боевые Хранители сияющего царства. Я никогда не смогу привыкнуть к странному пристрастию богов проводить свои собрания в пустоте. Наверное Экзель описывал это именно так, безразмерная зала пятиугольной формы висящая в смутном тумане. Углы залы венчали пять колон между которыми располагались пять тронов. Над каждым Троном мерцал знак стихий и только над самым большим из них пылал символ Святости. Когда я возник в зале, там ничего не происходило, не было никого и нечего, но в какой-то момент произошла перемена, знаки засияли и прямо из них потёк разноцветный туман. Он заполнял залу, а потом раскололся на несколько частей, я видел это, как тонкий, почти иссякший поток энергии. Только у святого Бога поток был силён как никогда, он затмевал собой остальных. Сгустки энергии устремились к своим троном превращаясь в «Аватары» богов.

Наверное стоит вам объяснить, что же такое Боги и почему они создают свои Аватары. Боги были рождены потоками Сил, Самые старшие из богов Создавались в момент войн Сил, когда происходили возмущения. Они были именно рождены, а не созданы. Хенон и Диасоний были рождены Тьмой, но Великий Бог умел творить чудеса и Хенон замаскировался под Светлого Бога настолько хорошо, что ему поверил даже его брат. Боги совокупность всех элементов, в пределах своей вселенной они могут творить почти всё, но кое-какие законы положенные Силами властны и над ними. Создавая что-то, бог так или иначе жертвует своей энергией, и только вера, молитвы, а иной раз и ненависть живых существ восполняют и увеличивают объём власти Богов. Понимая, что создавать вселенную вдвоём попросту неразумно, Хенон начал манипулировать своей энергией и создал Младших богов, тех, которые стали Богами Святости и Первоэлементов. Они были слабее своих родителей, но могущественнее иных существ, они стали помогать Хенону и Диасонию создавать вселенную и получили свою вотчину. Однако даже богов можно убить, тайные знания позволяли и такое, скитальцы из иных миров подарили это знание. Хенон и Диасоний не могли сами спускаться в миры, за редким исключение, это создавало слишком большое возмущение, а боги младшие становились более уязвимыми, хотя и могущественными. Тогда боги и научились создавать себе Воплощения, они делили свою суть и создали то, что называется Аватар. Боги ходили по земле не покидая небесных чертогов, Аватары были связаны с богами узами Вечности, но именно тогда боги познали дары смертных и научились плодить себе подобных на земле. Так началась эра богов рождённых Созданными и богов рождённых Перворожденными, первым в этой вселенной таким стал Сатурн.

Я не мог понять, почему в божественных чертогах на тронах восседают Аватары старших богов, среди которых во плоти явился только Астахион Эркхаэль. Поток Силы Аватаров был ничтожен по сравнению даже с Силой Амиладжар Джемал — они были слабы и они боялись своей слабости. Теперь мне предстояло узнать тайну Богов…

— Да светиться Великой Равновесие, соратники. Именем Хенона — открываю Совет. — Прогремел голос Астахиона

— Да будет мир! — хором ответили остальные, но фраза была ритуальной.

— Итак, соратники, вы позвали меня, не смотря на то, что есть огромный риск вмешательства Проклятого. — Эркхаэль покачал головой. — Вы рискуете, мои младшие братья. Что происходит?

Я был удивлён. Мне было известно, что Хенон создал Эркхаэля используя метущийся дух творения, но уже после создания четвёрки ныне старших Богов. Что же такого произошло, что боги терпели такое обращение от истинно младшего?

— Род Ардаэль, Астахион. Род Ардаэль. — Прозвучал уставший голос Геи. — Сын Джемал владеющий Силой обоих родов набирает высшую власть.

— Да. — Согласно кивнула Аэллон. — Орден Эмиссаров Астаха уничтожен, Султан Шарфанад разорвал Договор и ушёл, а приложил к этом руку Экзель Джемал и его мать.

— Я видел, что он вернулся, после своего таинственного исчезновения, Лайа сказала мне. Ты должна была предупредить Миру, что Экзель неприкосновенен.

— Был шанс, Эркхаэль, — Прошелестел голос Урана — убить Экзеля, пока таинственный Князь не вернулся. Риск нашего Падения слишком Велик. Если случиться то, чего мы боимся и Экзель встретиться с «Золотым Лордом»… Астах падёт, а та прекрасно знаешь, что только этот таинственный мир позволил нам выжить.

— Вы сильно недооценили Сарину, Роэдэль. — Эркхаэль был безжалостен. — Я говорил вам, что она непроста, говорил, что нужно подождать. В её армии были Псиноморфы созданные твоим Сыном…

— У меня нет и никогда не было никакого сына!!! — совершенно яростно прорычал Уран вскакивая с трона и обличающей направляя палец на бога. — Риан проклятый, безродный и безжалостный, да будет проклято его имя и забыто!

— Он твой сын, хочешь ты признаться в этом или нет. — Эркхаэль остался невозмутим. — В тебе слишком много человеческого, для бессмертного. Я ведь действительно предупреждал вас.

— Но ты трусливо сбежал прикрываясь щитами Света, Эркхаэль, — подал голос бог воды, — ты оставил нас, когда Сарина Величайшая, да будет Тьма ей Вечным покоем призвала своё последнее оружие. Именно ты сбежал и остался Богом, в то время, как наши Боги сгинули вместе с ней. Знаешь ли ты, какого это быть Аватаром вроде меня? Я сильнее многих Смертных, но я боюсь возвращения Диаса, я боюсь могучих магов и я боюсь этого Экзеля. Они сильнее нас.

— Сарина? А она-то тут причём? — случайно вслух прошептал я, но был услышан. Эркхаэль резко протянул руку и щёлкнул пальцами. Меня подхватила Сила и бросила на холодный мраморный пол залы. Долгое время меня изучали молча, и первым подал голос Роэдэль.

— Что Этот делает здесь? Я думал, что наблюдателям нет места в божественных чертогах Как нам с ним поступить?

— Убьём его, во избежание проблем. — Посоветовал Сайрен.

Я испугано сжался от этих слов, они воплотили меня в человека, а людям свойственно бояться смерти, даже если они регулярно стоят с ней рядом. Однако Эркхаэль отрицательно покачал головой и создал небольшое но удобное кресло обитое красным бархатом, сделав приглашающий жест рукой, он отвесил лёгкий поклон.

— Добро пожаловать в нашу Цитадель, Летописец Верон. Ты Сайрен помолчал бы — это избранный Летописец самой Тайрины и она жестоко покарает того, кто причинит ему вред. Прошу простить вас за горячность моих друзей, признаюсь если бы сама Госпожа не проинформировала меня о вашем приходе, я бы тоже насторожился.

— Она рассказала вам? — переспросил я осторожно присаживаясь в кресло, которое оказалось на удивление удобным.

— Что это значит, Эркхаэль? — в тоне Геи, которая спросила это прозвучало негодование. — По какому праву ты смеешь договариваться с этой… — Гея с трудом подавила абсолютно человеческое ругательство. — В обход нас.

— Успокойся сестра! — Эркхаэль расправил плечи и совершенно внезапно исчез, точнее покинул человеческий облик, но я почувствовал давящий поток льющийся отовсюду. Богиня попятилась и снова села в кресло, а Эркхаэль возник вновь. — Простите ещё раз, сударь Позвольте кое-что объяснить вам, а так же этим импульсивным созданиям, которые претендуют на Права Богов.

— А разве они не имеют этих прав? — снова осторожно спросил я. Мне было несколько не по себе. — Я всегда с интересом следил за вами, но никогда не замечал, что в пантеоне только один Бог в полном смысле этого слова, а остальные…

— Аватары. Вы совершенно правы, Верон. Я думаю, нам следует объясниться. Мы все были созданы Силой Ардаэль, все Боги за исключением моей супруги Лайи, Рождённой в другой вселенной. Над каждым из нас занесён дамоклов меч в лице Диасония Ардаэль, Сатурна Ардаэль, а теперь ещё и Экзеля… Пока ещё Джемал. А случилось всё из-за Сарины, Великой и царственной супруги Диасония. Вы знакомы с её историей?

— Да. Однако о том, что случилось в Тот день никто из нас не знает. Все Летописцы следившие за событием были низвергнуты.

— А случилось то, что Сарина была самой могущественной Ведьмой в этой вселенной и продолжила обучение своему ремеслу у убийцы Хенона, Дракона Тиамата. Он снабдил её особым заклинанием, когда началась та битва, и мы, все включая меня, просчитались. Сарина вела в бой двадцать легионов Демонического войска — во главе войска стояли Тринадцать воинов созданных Рианом. — Уран смолчал, но я ощутил его ярость. — Эти воины наделены Божественной сутью и боги не способны их убивать в противном случае они попадут под действие закона Хенона. В тот день наши войска были уничтожены. Четыреста тысяч Хранителей против девяноста шести тысяч демонов, мы потеряли почти всех, погибли наши дети, Мистас — сын Геи, Элевер — Сын Аэллон, Ариана и Димора наши с Лайей дочери. Когда мы захватили Сарину только вмешательство моей супруги не позволило нам казнить её на месте и был созван суд Пяти Старших Богов — нас.

— Понимаю. Вы заперли её в это зале и начали допрос и она с гордо поднятой головой отвечала и вы боялись. Жена Диасония, убийца Богов. А потом, когда Роэдэль Уран пригрозил заточением…

— Она встала с колен и разорвав путы сказала, что никогда и никто не заставит её бояться или кланяться. Вы можете убить меня, но никто не поставит Сарину Кашиу на колени. И она применила заклинание Тиамата — Призвание Тьмы. Да, мы боялись и я боялся, я чувствовал в ней неясную угрозу и когда заклинание пришло в действие…

— Он трусливо сбежал. Он собрал всю свою силу, все резервы, лишил защиты даже верующих Астаха ради своего спасения в то время, как мы боролись. Нас засосало во тьму, всю нашу суть, всю нашу Силу, и тогда остались только мы — Аватары Богов.

— Да, это было так. Сарина пожертвовала себя Тьме, отдала свою душу, внутри Цитадели царила паника и когда пришёл Диасоний, я испугался, что он вернулся за своей властью. Но он не сделал этого, он даже не удостоил нас взглядом, взял на руки её тело и исчез. С тех самых пор я не могу отзываться о ней, как и никто из нас, иначе чем с восхищением. Она одолела Богов, пускай и предательски, но бесстрашно. МЫ чтим и страшимся имени Сарины. А потом началось буйство Сатурна, Астахские войны, войны в сотнях миров. Мои братья и так были сломленные, а с утратой паствы они потеряли почти всё, до тех пор, пока не явился Князь Тишины. Я слышал о нём многое и когда он предложил нам договор мы согласились. Народ Драконов Астаха присягнул ему на верность, а мы — хотя и могли обращаться к ним, как в случае с Мельхиором — потеряли над ними власть. Я думал, что эта жертва небольшая, но с рождением Экзеля Джемал всё переменилось.

— Что вы все видите такого, чего не вижу я? В чём секрет Экзеля Джемал?

На этот вопрос боги долгое время не отвечали. Они молча созерцали меня, но я точно знал, что идёт важное обсуждение на уровне восприятия недоступном даже нам — Летописцам. И всё же я был удостоен ответа, Эркхаэль наколдовал глиняную бутыль и чаши, разлив в них странный белый напиток.

— Это что-то вроде Амброзии — пищи богов. Разговор предстоит серьёзный. Вы были наделены телом не совсем принятым среди нас путём, очень опасно вливать столь древний разум в хрупкую человеческую оболочку, вы похожи на младенца, который изучает мир, но у вас уже есть колоссальные знания. Так вот даже вы могли заметить, что всякое живое существо стремиться только к одному — жить как можно дольше. К счастью или нет, но мы не исключение из этого правила.

— Вы боитесь смерти? Разве Тайрина так уж страшна? — по залу пронёсся леденящий холодок, и боги значительно напряглись, но не подали виду.

— Она неподвластна не одной силе, даже премудрому Сартогу, который владеет Равновесием. Смерть — это загадка, мы знаем, куда попадают души смертных, но даже они иной раз уходят туда, откуда ещё никто не возвращался, а нас, богов, которых подвергают Развоплощению ждёт что-то страшное. Она сильна, мудра и редко вмешивается, но мы все подчиняемся, ибо она королева этой вселенной. Даже Диасоний Ардаэль не смеет перечить её воле. Она приоткрыла завесу тайны, дала совет жить Долго и Правильно, ибо нас ждёт не то что смертных.

— Мы были самоуверенны, — честно, что было ему несвойственно признал Роэдэль вставая с трона и вышагивая по залу. — Однажды мой создатель Роэдэль Уран был убит Диасонием, но божественная власть Хенона вернула меня. Мы мнили себя равным прародителю, мнили себя Ардаэль. Закон Хенона хранил нас от своих и чужих Богов, Хранители — от гостей извне. Только Диасоний с Сатурном несли угрозу нашей власти.

— Да, — печально прозвучал голос Аэллон. — Мы возрождались, даже если нас убивали мы были горды этим, а потом пришла она…

— Подумать только, — у бога воды голос был обволакивающим, словно стихия коей он владел, — Смертная Ведьма тысячи лет отроду, с Земли, планеты на которой погиб Амиар Меркурий, которая была закрыта для магии, стала супругой Диасония и разрушила всё.

— Стоит признать, она применила чужое заклинание, подарок убийцы Хенона, однако только могущественная личность могла это сделать. — Странно было слышать восхищение врагом от Гаи Тетаон, самой стервозной богини.

— Ты правильно подумал, Летописец, — слово снова взял Эркхаэль и на этот раз его слова были подобны рёву боевой трубы. — Стерва, самодур, эгоист, играющий судьбой и Патриарх. Мы все были такими, но мне повезло больше чем им. Когда Заклинание забирало богов, наши души терзало пламя Смертных — это было наказание, наши тела стали более уязвимы, нам необходимо воплощаться, мы почувствовали все их страхи и горести на своей, как говорят у людей, шкуре. Однако мы чтим Сарину за то, что она научила нас видеть всю низость нашего падения. Вы заметили, Летописец Верон, что в нашей вселенной прекратились междоусобицы богов?

— Да, наших Старейших это удивило. — Признался я вспоминая жаркие обсуждение в круге знаний.

— Мы не знали, что Сатурн любил Сарину, когда он узнал о случившемся на наши чертоги ринулись все силы Зарланда. Поверьте мне, мы дрожали от страха ожидая, что он ворвётся в этот зал дабы отправить нас туда. Только Князь Тишины спас нас, только ему мы обязаны спасением и мы помним об этом. Князь Тишины ведёт какие-то переговоры с Диасонием, и тот давно перестал терроризировать нас, но теперь всё изменилось.

— Скажите мне, ваша светлость, а что за ценность представляет собой Астах. Почему вы все так упорно туда лезете?

— Некоторые сведения, которые мы получили, указывают на то, что этот таинственный мир был Создан сыном Князя Тишины. Если этот мир защитить от Хаоса, который в нём был изначально мы доберёмся до тайного наследия скрытого внутри Оно поможет нам ревоплотиться обратно.

Слаженный сладострастный стон прошелестел над залом. Они позволили себе обнажить чувства всего на миг, все кроме Эркхаэля, который презрительно отвернулся. Боги жаждали вернуть не только свою Силу, но и свою Власть. Теперь я видел особенно ясно, что они тени самих себя. Не осталось ни особой силы, ни воли — НИЧЕГО. Наверное именно это предало мне сил и я сказал то, о чём подумал.

— Какие же вы жалкие. — Выражение предвкушения исчезло с их лиц, вместо него появилось лёгкое недоумение. — Я слежу за жизнями миллионов людей, я видел самые чудовищные повороты истории, а вы, призванные Хранить вашу вотчину похожи на паразитов её терзающих.

— Что ты сказал? — прошелестел голос Урана, он поднялся было с трона, но был остановлен властным окриком Эркхаэля.

— Тишина, Аватары богов! Возвращайтесь к работе, вас ждут миры! — один взмах царственной рукой и то, что я считал богами растаяло без следа. Мы с Богом Святости остались один на один. — Твоя смелость поразительна, наречённый Верон, но иного я и не ожидал. Что ж, позволь объяснить в чём проблема. Эти подобия богов висят у меня на шее почти пять сотен лет, с того самого дня. Они не могут жить без своих Создателей, и у меня заканчиваются силы поддерживать их разум. Уже подрастают молодые боги, дети старых Богов, и даже ублюдки новых, но они ещё не готовы принять на себя все обязанности богов, они ещё не насладились гуляя по землям.

— Они настолько похожи на смертных? На смертных детей и подростков, я уже насмотрелся на таких.

— Да, Верон, да. Я имею к Астаху свой интерес, там действительно храниться что-то настолько сильное, что у меня горят глаза при одной только мысли взглянуть на это нечто. Сатурн и «Золотой Лорд» тоже это знают. Мне не приходилось видеть мир, который армия с Зарланда атаковала так остервенело. Но изменения произошли с рождением Экзеля Джемал. Сначала Сатурн два года ходит по Астаху в облике Смертного, о если бы ты знал, как мы хотели его прихлопнуть, но ведь тебе пришлось видеть его силу. Потом он исчезает, а подающая надежды ведьма уходит в Инквизицию и рожает ребёнка с невероятной Силой. Конечно же мы сразу поняли, кто этот ребёнок, но не стали паниковать. У Сатурна детей столько, что занимайся мы каждым, на это уйдёт вся вечность. Но с поступлением в Инквизицию начались проблемы.

— Проблемы. Вы имеете в виду Клятву?

— И не только. — Эркхаэль поник головой и его голос стал усталым, как у больного старика. — Множество судеб переплелись с мальчишкой, множество событий поменяли свой ход, но самое страшное… — следующие слова стали неожиданностью, честное слово. — Экзель Джемал поймал в свою паутину нашу с Лайей дочь, Пенелопу.

Сначала я ему не поверил, Пенелопа была дочерью жреца солнечного света и… а вот о матери толком ничего узнать не удалось. Я высказал эту мысль вслух, но Эркхаэль горько рассмеялся.

— Так об этом никто не знал и не знает. Жрец солнечного света мой Аватар, только напрямую связанный со мной, а Лайа из каких-то своих соображений пожелала, чтобы Пенелопа родилась на Астахе. Лайа единственная не связана с родом Ардаэль.

— О вашей супруге я тоже знаю совсем немного. Я не входил в число исследователей вселенной Т.

— Она не любит рассказывать о разрушении родного дома. Мы следили за Пенелопой с первого дня, хранили её, она была целителем и мастером магии Хазар, но эта клятва разрушила всё, хотя… наверное я рад, что она счастлива с этим смертным. Но подумайте о Князе, Князь Тишины начал влезать во все дела, он начал опекать и оберегать мальчика, и хотя тот совершил много подвигов, я не могу закрывать глаза на попытку разрушения континента и контакт с «Золотым Лордом». Хаос имеет свои виды на ребёнка, и я боюсь предположить какие именно. Такое вместилище силы создавали неоднократно, но ещё никогда это не была кровь Ардаэль. Князь Тишины о многом умолчал и мы страшимся, что заключив договор с «Золотым Лордом» Экзель завоюет для него Астах. Но леди Тайрина… — Эркхаэль замолчал прислушиваясь к чему-то, а потом кивнул. — Вам пора идти, Верон Летописец. Возможно мы ещё увидимся и продолжим разговор. Я доверяю Тайрине, но я боюсь её…

Меня выдернуло из зала богов настолько внезапно, что я вскрикнул от страха, пространство под ногами закручивалось в причудливые спирали и сужалось образуя странные узоры. Меня несло и тащило целую бесконечность, а затем резко бросило на кровать. Да-да, вы не ослышались, я оказался в небольшой уютной комнате обставленной скромно но со вкусом. В углу уже горел камин, чуть поодаль стоял роскошный столик на котором покоилась вазочка с фруктами и кувшин с вином, запах ни с чем не перепутаешь. На стене висела картина, всего одна, но она запала мне в душу, моя королева в непривычном белом платье обнимала за плечи могучего мужчину с фигурой атлета и глазами завоевателя. Такие глаза я уже видел, и костюм рода Ардаэль тоже. Это был Он.

— Ты прав. — Свечи доселе невидимо покоившиеся в подсвечниках загорелись и я увидел мою королеву. Она стояла возле двери и смотрела прямо на меня. Я никогда раньше не видел её такой. Мою королеву всегда окружал чёрный плащ смерти и некая неприступность, а сейчас она была в полупрозрачном шёлковом пеньюаре цвета крови. Из глаз исчезло выражение высокомерия и властности, сейчас на меня смотрела женщина, и под её взглядом моё тело затрепетало. — Это мой покойный муж, Хенон. Единственный небожитель, которому я открылась и которому позволила овладеть мною. Единственный, кто может сказать не таясь, что имеет ребёнка от меня. Это Хенон.

— Он выглядит властным, моя королева. Он выглядит довольным, а в твоих глазах на картине я вижу умиротворение.

— Так было, когда-то. Хенон был ребёнком, большим восхитительным ребёнком, который обожал творить разные глупости. Правда он был очень мудрым ребёнком, наверное Диасоний поделился с ним своим даром. Я повстречала Хенона когда этой вселенной исполнилось тридцать тысяч лет. Я знала кто он и уже знала, что мой сын должен родиться от него, но я не думала, что будет именно так.

Тайрина провела пальцами по картине, словно лаская своего мужа, а потом подошла ближе ко мне, садясь на край кровати. Я всегда робел перед ней, она наградила меня щедро, но сейчас моё тело захлёстывало странное пламя. Я знал о нём только из книг и личных наблюдений — это была зарождающаяся страсть.

— Прости меня за дерзость, моя королева, но я не могу не спросить. Ты много раз говорила, что знала о тлетворности своего сына изначально, поэтому не оставила ему даров. Это правда? Ты с самого первого дня знакомства с Хеноном знала о последствиях?

— Да, Верон, знала, ибо я сама смерть. Я не всегда вижу Что станет причиной того или иного события, но я всегда знаю, чем оно закончиться, особенно, если оно касается меня. Сатурн должен был быть рождён, даже такой ценой. Ради меня и Экзеля. Наверное я жестока, но мне не жаль, хотя… Я бы хотела извиниться перед Хеноном если бы смогла.

— Ты любила его? Ты любила того, кого должна была забрать?

— Нет, Верон, я никогда никого не любила из Созданных нами и никогда не полюблю, таков милосердный дар отца, но… С Хеноном было хорошо, мне порой становилось тоскливо, а он умудрялся смешить меня. Меня Верон — ту, что видела то что он создавал миллионы раз до этого. Я тоже спускалась в миры, порой я услаждала своё тело с удалыми воинам и бардами, с танцовщицами и убийцами, случалось, что они настолько поражали меня, что я дарила им длинную жизнь, но с Хеноном было иначе. Он любил меня такую какая я есть и ничего не требовал взамен. Однажды я спросила, хочет ли он узнать, когда и от кого он примет смерть, а он только рассмеялся и сказал, что чему суждено быть, того не миновать. Он был настоящим, Верон. Когда он умер, Сатурн уже вступил на свою дорогу, он был безразличен к гибели отца, а вот я плакала, Верон, потому что мне не удалось даже проводить его, он сказал, что хочет уйти сам. Он не боялся.

Тайрина смотрела сквозь меня и вспоминала и по её щекам катились слёзы, а я не выдержал и обнял её, такую Великую, Могучую, Сильную и вместе с тем хрупкую… Я никогда не переставал удивляться этой двойственности, а вместе с тем вспомнились обидные слова Сатурна в монастыре Харакерст. Я не сразу понял, что плечи Тайрины перестали вздрагивать, а руки лежавшие на плечах обнимают меня. Я почувствовал горячее дыхание, а когда её губы приблизились к моим у меня перехватило дыхание. Я никогда и ни с кем не целовался, с недавних пор меня начало посещать желание, но даже мысленно представить что я и королева…

— Моя королева, зачем? — шёпотом спросил я, а Тайрина нежно провела пальцами по моей спине.

— Не будь глупым. Ты сегодня сделал великую работу, ты не подвёл меня, теперь я понимаю чего они боятся. Я создала тебя не просто так, и когда ты достигнешь предназначения ты всё поймёшь и возможно, будешь благодарен. А о словах Сатурна не думай, ты не игрушка — ты Человек.

А потом на меня обрушилось небо. В ту ночь я стал счастливым и наконец-таки понял, почему люди настолько счастливые создания…

Глава 19

Предатель. Судьба и Милосердие

На какое-то время в мире воцарилось затишье. Вернувшись в столицу я первым делом отправился к Хабеку, который устроил мне едва ли не допрос с пристрастием о месте моего нахождения, хотя успеха так и не добился. Турнир прошёл на ура, я одолел чемпиона совершенно неожиданно прибывшего из Ермена, городка принадлежащего тёмному Князю Астароту. Это был юноша моего возраста, но подобен гигантам далёкого севера, в бою он мог бы поспорить и с герцогом Эльманшидом, который не смог приехать по причине тяжёлого ранения полученного в сражении. Лайла не было в столице, он зачем-то отправился в Треорию, но Император серьёзно поговорил со мной о сложной обстановке на границе. Мы жили под гнётом возможного нападения Сатурна, Император объявлял набор в армию, пока ещё добровольный, хотя мы чувствовали, что угроза рядом…

У нас в Империи была поговорка: Вечером из Тёмного Княжества добрых вестей не жди — быть беде. Конечно мы были в неплохих, хотя и не слишком-то тёплых отношениях с Князьями, но всё же мир был, однако по странному стечению обстоятельств именно эта поговорка постоянно себя оправдывала. С момента турнира прошло полтора месяца, Нильсен и Селена несказанно удивили нас всех известием о скорой женитьбе, которую планировалось провести на границе Нольонда, ибо многие друзья с острыми ушами просто не простили бы Нильсену такого хамства — жениться тайком. Свадьбы была назначена на конец ноября, намечалось что-то грандиозное, Алессандр прознавший о том, что младший сын жениться раньше старшего было рыкнул на него, а потом, видимо вспомнив о том, при каких обстоятельствах пострадал Нильсен, плюнул и начал созывать гостей. Зная характер деятельного вояки, я бы не рискнул называть даже приблизительную цифру приглашённых.

Ну а я, ваш покорный слуга, начал активную переписку с дочерью, первым делом отправив ей «Зимнюю Розу» внутри которой я особым образом спрятал секретное послание. Бертран писала мне часто, правда в основном на эльфийском, в Нольонде царили перемены, Лита начала реформировать школы и менять внутренний порядок в надежде возродить нацию. Я долго думал, а потом начал писать меморандум, который принёс бы мне титул Великого Инквизитора, если бы я сумел его доказать, а тему навеял Мэлвин. Я решил раз и навсегда уничтожить понятие Развоплощение. Но я отвлёкся. В тот августовский вечер я как раз гостил у Императора, в кои-то веки монарха не пытались разорвать на части, и мы сидели в любимой гостиной зале потягивая ароматный сидр и рассуждая о смысле жизни. Император здорово постарел, но всё ещё оставался полон сил. Мы как раз перешли к обсуждению столь любимой мною «Песне о Воителях Эллоры», когда нас прервали. Старый добрый Церемониймейстер Джоэл вошёл неторопливо и с достоинством, как и подобает верному хранителю замка, однако он был встревожен, я заметил это по складкам на одежде. У Джоэла на одежде никогда не бывало складок.

— Ваше Величество, прошу простить меня за вторжение, но вашей аудиенции покорнейше просят гонцы.

— Гонцы? В такое время? — удивился Аркасан чуть повернув голову. — Кого принесло в такое время, ты же знаешь, что аудиенции я назначаю только на утренние часы.

— Да-да, конечно, мой Император, однако дело, говорят, дюже спешное. Посланцы, вишь, от самого Княжеского Величества Астарота. — Старик поморщился и мне стала понятна причина его нервозности. Джоэл чтил и верил в Эту поговорку.

— Принесла нелёгкая! — горестно воскликнул Император вставая с кресла. — Ладно, Джоэл, приготовь мой церемониальный плащ.

— Мне следует уйти, ваше величество? — с вежливым поклоном спросил я.

— Нет-нет, Экзель, ты будешь присутствовать. В конце концов ты постоянно даёшь мне крайне верные советы, а сам ни разу не присутствовал во время изложения мне проблем, другими лицами. Пойдём.

Я хотел что-то возразить, но Император ухватил меня за шкирку, словно нашкодившего котёнка и вежливо но непреклонно потащил по коридорам. Я вообще-то любил замок Императора, в коридорах и галереях было огромное количество настоящих произведений искусства, мне был открыт доступ в Императорскую библиотеку, но сегодня меня посетило нехорошее чувство. Император приказал пригласить посла в свой кабинет, здесь я тоже бывал, но строго по делу, Император предпочитал аскетичное убранство, кабинет был обставлен ещё проще, чем у Хабека, Император уселся в кресло за рабочим столом, я встал по правую руку от него, и только после этого вошёл Джоэл и пропел: — Ваше Величество, посол его Княжеского Величества Астарота, Сотник Георелд.

Едва он вошёл, как у меня вырвался поражённый вздох. Я видел на своём веку множество воинов, но такого никогда. Мужчина вошедший в кабинет не был высок, но был крепок, доспехи с гербом Тёмного Княжества ярко блестели чистотой не смотря на долгую дорогу, под алым плащом угадывалась перевязь кинжала, а на поясе висел меч, точнее катана. Только особо избранные лица имели право оставлять при себе оружие в присутствии Императора. Лицо у воина было страшно изуродовано, такого количества шрамов я не видел никогда, ни единого живого места не было, нос скошен влево и только ясные серые глаза с лёгким прищуром смотрели насмешливо.

Воин сделал три шага и остановившись ответил уважительный, но не раболепный поклон.

— Доброго вам здравия, ваше величество. Прошу простить меня за поздний визит, я с посланием от Князя…

— Оставь, Георелд. Экзель, налей пожалуйста вина нашему гостю, «Сталь Антигорска» сейчас подойдёт. А ты Георелд садись и не смей так ко мне обращаться. Совсем оборзел, как я погляжу. — Воин хмыкнул, но сел в предложенное кресло, а я нимало удивлённый подал ему кубок, не забыв про нас с Императором. — Вижу ты удивлён, — Император усмехнулся. — Позволь представить тебе Георелда Сантану, сотника личной охраны Астарота. Много лет назад мы бились с Некрономиконом и Князь прислал нам в помощь тысячу, которой командовал отец этого молодца, а он тогда был сопливым рядовым. Так вот, когда нас зажали в «Ущелье Плача» мы потеряли почти всё войско, на нас напали демоны. Так вот этот щенок защищал меня, хотя его отца тоже поймали в мешок. Половина шрамов на его лице появилась именно в те времена. Он получал повышение за повышением, но наотрез отказался от места Сантаны. Формально он сотник, но строго между нами — он правая рука Астарота внутри армии.

— Какие удивительные познания. — Воин усмехнулся. — А я думал, что ты забыл. Мы не виделись пятнадцать лет. А кто этот молодец? — воин перевёл взгляд на меня.

— А это мой личный охранник и тайный советник, Экзель Джемал.

— Вы? — Глаза воина округлились. — Я представлял вас несколько иначе, Мастер, но то что я слышал достойно восхищения. Примите моё уважение. — Воин снова поклонился, но на этот раз мне.

— До сегодняшнего дня я не слышал о вас, милорд Георелд, но то что рассказал Император дорогого стоит, моё почтение. — Я постарался не ударить в грязь лицо, и оба воина рассмеялись.

— Ладно, оставим пир словесности, ты не для этого приехал. Что случилось, Георелд, опять беда?

— Огромная. — Воин помрачнел на глазах и потянулся к сумке висевшей на поясе, он вынул оттуда тубус с картами. Достав одну он развернул её на столе показывая Княжество. — Это карты внутренних земель. Вот города, — он показал синие точки, — вот селения и деревни, вот форты жёлтые и белые точки, но часть точек была красной. Причём красным были помечены деревни на границе с Империей. — За последние полгода Некрономикон окончательно потерял страх, постоянные нападения младших демонов, трупов и одержимых, периодически пропадали дети.

— Обряды Некрономикона. — Император скрипнул зубами. — Ублюдки проклятые!

— Мы тоже так думали, но сейчас ситуация изменилась. — Воин ткнул пальцем в красные точки на карте. — Вот пять деревень, три дня назад оттуда пришёл призыв о помощи. В одночасье с улиц пропали все дети и младенцы начиная с месяца, вплоть до двенадцати лет.

— Все?! — переспросил я. — Но сколько же это человек?!

— Триста восемьдесят Треть — младенцы. — Голос воина стал совсем гулким. — Со мной ехал Михаил, он отправился с запросом в Инквизицию. Раньше многое случалось, но такого ещё никогда. Мы считаем, что это не Некрономикон, у нас есть свои стражи, так вот они не отметили даже малейшей магии Хаоса, но там воняет… Тьмой.

— Понятно. — Император встал. — Княжество может рассчитывать на мою помощь в этом деле. Вам нужны войска, провиант, маги? Что?

— Нам нужна консультация, Фредерик. Войска у нас не слабее ваших, просто такого я ещё не встречал, а Некрономикон чаще орудовал у вас, да и то дело с Бароном Джигелом, о котором ты мне рассказывал.

Я напряг слух, но в комнату тихонько вошёл Джоэл.

— Простите, ваше величество, нарочитый из Ордена Инквизиции. Экзеля Джемал просят немедленно явиться в Орден к Лидеру Конклава.

— Извините, ваше величество, мне пора. Джоэл, передайте, что я уже там. — Я закрыл глаза применяя столь знакомое мне «Перемещение без Границ».

За это время многое изменилось, Конклав принял к сведению все упущения прошлых лет, в том числе и нападение Кан Гортога на Орден, меры безопасности были усилены, теперь внутри Ордена правом на телепортацию обладали только особо доверенные лица, благо я к ним относился. Не желая раскрывать своих секретов Хабеку я переместился аккурат к его кабинету, поправил прядку сползающую на глаза и постучав вошёл. Да, годы шли, а убранство в кабинете Лидера ничуть не изменилось, разве что старый гобелен сняли, а на его место поставили новую картину, я был приятно удивлён увидеть, что на ней изображена моя мать разрушающая крепость Саргастор. Конечно же художник всё приукрасил, но спутать мою мать было не с кем.

В моём кресле уже сидел проситель, я так понял, что это Михаил, о котором обмолвился Георелд. Этот был магом, бесформенная чёрная мантия не позволяла толком определить его телосложение, но то что он уже немолод я заметил, жидкую бороду и усы тронула седина, на лбу образовались возрастные морщины, но глаза светились по-прежнему ясно. Увидев руны на мантии я невольно присвистнул, этот чародей был Архимагом близким к Квентиарону и владел властью Слова.

— Вы хотели меня видеть, Лидер Хабек? — вежливо спросил я.

— Да, спасибо что пришёл. Проходи, садись. — Хабек устало потёр виски. — Экзель — это Михаил Аурора Первый Архимаг Ордена Заклинающих Словом. Михаил, позвольте представить вам моего помощника и соратник, Инквизитор по особым делам Ордена, Экзель Джемал.

— Это он и есть? — колдун удивлённо вздёрнул брови. — Странно, я конечно слышал про его возраст, но всё равно представлял себе его несколько старше.

— Михаил, невежливо обсуждать человека в его же присутствии. — Напомнил Хабек.

— Ох, прошу прощения. — Маг встал и протянул руку. — Очень приятно познакомиться с вами, Экзель Джемал. Ваши навыки уникальны, не позволите ли вы как-нибудь провести с вами небольшой бой?

— Не позволит, Михаил! — вместо меня ответил Хабек. — Ты хоть думай о чём просишь, он не стихийный Квентиарос специализирующийся на магии Хаоса и Смерти. Хочешь умереть?

— Хабек, оставь этот тон хотя бы при мне. Я был не прав и прошу прощения, но и ты про манеры не забывай. К твоему становлению свою руку и мне пришлось приложить. — Удивительно, это был один из тех людей, которые не только не боялся Хабека, но и осмеливался повышать на него голос.

— Ладно, проехали. — Нехотя вымолвил Лидер и зажёг в воздухе перед нами карту. — Судя по всему ты уже видел Георелда и прекрасно знаешь о том, что в Княжестве беда. Похищение детей напрямую связано с нами, ибо только Джером имеет право на использование Некромантии, мы пока ещё не выпускали Некромантов на поле. Его я тоже пригласил. Мы подозреваем, что это происки врага для начала массированного удара. Барьер вокруг гор Демоников слабеет, жертвы уже не помогают, а если барьер лопнет на создание нового понадобиться лицензия.

— Лицензия на жертвоприношение трёх тысяч человек. — Небрежно заметил маг.

— Скольких?! — переспросил я. — Я конечно не некромант, но по-моему трёх тысяч человек хватит для того, чтобы создать «Кровавое Марево Агулуса».

— Вы удивительно умны, Экзель Джемал. Да, так и есть, но барьер и в первый раз создавался именно так. Времена тогда были дюже тёмные, но, говорят, приятные для Тёмной братии.

Хабек хлопнул кулаком по столу, да так, что письменные приборы посыпались на пол. Я удивлённо перевёл на него взгляд, да и Михаил не ожидал такой бурной реакции. Лидер Конклава был на взводе, странно, что я сразу этого не заметил.

— Кончай базар, Михаил! Экзель, твою мать, я тебя позвал чтобы ты слушал, а не спрашивал! Я понимаю в чём проблема, но такого раньше действительно не было, во всяком случае в такой жуткой плоскости.

— У вас это тоже случилось, Хабек? — ясный взгляд заклинателя пронизывал.

— Да, дьявол вас побери! Произошло нечто ужасное. Смотри, — Хабек показал Восточную границу Империи, несколько деревень неподалёку от Брандора на самой границей с Землями Солнечных эльфов. — С недавних пор там тоже начали пропадать дети. Некрономикон никогда не мог приблизиться даже к сердцу Империи, о проходе на Восток не могло быть и речи, однако таинственный похититель почти не оставил следов, кроме…

— Кроме? — переспросил я, поймав нелестный взгляд Хабека.

— Смердит магий Тьмы, причём именно Некромантией. След настолько ясный, что наводит меня на мысль о том, что с нами играют.

В дверь постучали и в кабинет вошёл Джером. В тот вечер он был непривычно мрачен, балахон был изрядно потёрт и измазан чем-то липким, при более близком знакомстве оказавшимся кровью.

— Проходи Джером. Есть новости? — Хабек стрельнул глазами, сначала мельком, почти незаметно взглянув на Джерома, потом на меня.

— Практически никаких. Я «поднял» нескольких адептов Некрономикона, защита у них хорошая, но щёлкается только так. Так вот они ничего не знают о похищениях. А вот с Апостолом получилось странно.

— В каком смысле странно? Что произошло?

— Я начал его допрашивать его, он подчинялся, но когда я задал вопрос о похищении… Кто-то вмешался, напрямую, не смотря на то, что я находился в стенах Ордена. Труп был окончательно Развоплощён. Я начал отслеживать врага, но он закрылся. Мне жаль, Лидер Хабек.

— Простите, что прерываю ваш интересный доклад, но может хоть кто-то объяснит мне, что здесь происходит? О каких покойниках мы говорим? — попросил я.

— Да-да, я тоже не совсем понимаю, — поддакнул заклинатель, но я чувствовал, что мы оба всё прекрасно поняли.

— Мы поймали пять агентов Некрономикона и я отдал их Джерому. Они были схвачены в столице, а это бросает тень на службу безопасности границы. Короче! — Хабек снова стукнул кулаком по столу заметив, как презрительно вздёрнул голову заклинатель. — Довольно Mik'chael! Irentar Fash. — Смешно, но я так и не признался Хабеку, что Мэлвин научил меня основам Божественного Языка. Хабек сказал колдуну прикусить язык, но от одного только тона потянуло холодом. — Из Арантаса и Миора пропали все дети, так же как и у вас, почти триста человек, плюс мелкие исчезновения в Антигорске, но там всегда так. Я хочу, чтобы ты Джером подумал и сказал мне, на что можно использовать Силу взятую у детей причём в таких огромных количествах.

Джером задумался. Хабек часто позволял себе поторапливать нерасторопных Инквизиторов, даже мне иногда доставалось, но с моим другом Лидер был всегда подчёркнуто вежлив и терпелив. В молчании прошло немало минут, и наконец Джером подал голос.

— Говоря по правде, я не знаю. Обрядов настолько много, что не счесть. Но любой обряд вызовет настоящий шторм, по которому можно будет определить место проведения. Если бы я мог сказать точно, я бы сказал, но по моему личному мнению, чародей, который взял в плен столько детей готовиться к битве с Богом, как минимум. Против людей достаточно десятка детей. — Прозвучало довольно цинично, но справедливо.

— Понятно. Что ж, это лучше чем ничего. Спасибо Джером, ты можешь смело брать месяц отгула и уезжать по своим делам, но прошу, будь готов сорваться с места, мне неспокойно.

Джером сухо поблагодарил и вышел из кабинета. Что-то здорово в нём изменилось, особенно после того, как Эранэль решили оставить Инквизицию и перебралась жить в Брандор. Возможно оно и к лучшему, девочка научилась неплохо колдовать и сражаться, наверное ей не нужно было гробить себя в Ордене.

— Экзель, теперь твой ход. — Мрачно произнёс Хабек, и сердце моё предательски сжалось, хотя пока ещё не было сказано ничего плохого.

— Мой ход? В каком смысле? Я сделаю всё, что нужно.

— Хорошо. Пора отправлять тебя на передовую, а то, я смотрю, что мы зря держим великолепного воина в тылу. Мне нужно, чтобы вы с Лайлом, а пошлю я тебя под Антигорск, захватили живыми и невредимыми хотя бы двух человек и привели сюда. Похоже задавать вопросы придётся мне.

Я уловил безмолвный приказ Хабека покинуть кабинет, похоже назревал серьёзный шторм. Меня ещё никогда не отсылали из столицы никуда, кроме разве что Брандора, но Хабек уже обо всём позаботился. Курьер с письменным приказом ждал меня у ворот. Молния недовольно топал копытом, но позволял конюхам вывести его, а мне вдруг стало смешно, когда я вспомнил об истинном облике горделивого Эльфа. Так вот судьбы в очередной раз забросила меня в Антигорск, но подробно описывать эту клоаку я не буду. Хотя кое-что рассказать стоит, меня встретил Лайл, прямиком у входа в город, только он был пьян в дым. Я не видел его таким уже давно, наверное со времён Айлен. Ничего толком не объяснив он повёл меня за собой, заставляя удивляться всё больше и больше. Сначала мы наткнулись на патруль, который конвоировал припозднившихся гуляк. Какого же было моё удивление, когда я понял, что конвоируют не патрульные, а патрульных, горожане были навеселе — это факт, но стражники были мертвецки пьяны, и ребята помогали им добраться до форта.

— Лайл, что происходит? — шёпотом поинтересовался я. — У вас тут пехота пьяная, это как, нормально?

— Нормалёк. — Икнул Лайл и окликнул гуляк. — Феликс, Аронда, привет!

— Здоровы, Лайл, — отозвался здоровяк. — Вот, Гор и Алекс нажрались, помогаем. Им от капитана не нагорит?

— Капитан сегодня сам с утра не просыхает. — Честно ответил Лайл. — Проводите, а за ними не заржавеет.

Троица тепло попрощалась и мы пошли дальше. Людям в Антигорске было некогда скучать и веселиться, сюда не завозили хорошую выпивку, но вся Имперская стража встреченная мною на улице в тот день была пьяна безмерно. В иное время Лайл оторвал бы буянам головы за попирание чести Империи, но он не делал этого, что навивало страшные мысли. Апогеем стало наше появление в палатах отданных Инквизиторам под штаб. Опять пьяны, причём все, включая двух шестидесяти летних дядек с нашивками «Боевых» Инквизиторов второго Ранга. А вот это уже требовало разъяснений.

— Лайл, что у вас здесь происходит? И не говори мне, что: Ничего! — одёрнул я друга. — Я конечно не ангел, помню, как ты меня вытащил, но что здесь за дерьмо твориться, что сегодня все такие пьяные? Кто умер? — Лайл поднял на меня абсолютно трезвый взгляд и горько усмехнулся.

— Надо было, чтобы тебя прислали раньше, Экзель. Ловить некого, по крайней мере ближайший месяц.

— Объясни пожалуйста, я ни хрена не понимаю. — Взмолился ваш покорный слуга.

— В Антигорске траур, Экзель. Какая-то сука, и есть подозрение, что из наших, снабдила чародеев Некрономикона амулетами Ордена. Вчера, прямо средь бела дня они устроили нападение на ворота, настолько показательное, что я не поверил и послал отряд по городу. Эти ублюдки пробрались на шахты и в приюты, украли много детей, порезали мужчин и женщин, и частью смылись.

— Твою мать! Какой подонок это устроил?! — Найду — убью! — я понимал, что имел в виду Лайл, но ещё не догадывался, насколько всё ужасно.

— Это пол беды, Экзель. Мы собрали отряды, такого дерзкого нападения никогда ещё не было, а детей похитили немало, почти пятьдесят человек. Мы сняли со стен многих и отправились по следу, я нашёл место куда вёл их портал. Короче, когда мы туда добрались, их чародеи прямо у нас на глазах принесли в жертву троих, из тех кто помладше.

— Матерь всех богов. — Я заскрипел зубами, а Лайл вдруг всхлипнул и начал чуть ли не оправдываться.

— Ты пойми, в иное время я бы их остановил, но тут почти все служивые либо проштрафившиеся, либо родом отсюда, там почти все дети солдатские были. Войска так взбесились, что не описать, да я и сам был близок к Трансформации. Ублюдки вызвали Демонов, Силы набрали много, причём в иное время и против одного такого даже десяток бы испугался выйти, а их там почти полная когорта была. Мы порубили всех, треть войска полегло, но оставшиеся добивали выживших демонов и чародеев, сапогами в грязь втаптывали, да только поздно. Они всех детей убили, причём зверски, мы их нашли ободранными. Там и Кеанона, капитана Антигорского, дочка была, и у других… Вот с ночи все и пьют, было бы сейчас кому на нас напасть, наверное бы город взяли…

У Лайла была потрясающая способность «каркать». Едва он это сказал, как в палатку влетел испуганный мальчишка в униформе посыльного и скороговоркой выпалил: — Нападение, Инквизитор Лайл! Полная сотня чародеев Некрономикона.

— Некрономикон? Опять?! — Лайл вскочил, но споткнулся об стул, на котором сидел, рухнул навзничь, и уже с пола прохрипел: — Надо поднимать ребят. Они же всех…

— Молчи уж, Инквизитор Первого Ранга. — Я покачал головой. — Беги малец, я позабочусь обо всём.

— Экзель, ты с ума сошёл. — Лайл с трудом поднялся. — Их полная сотня.

— Хаоситов, Лайл. Чем больше против меня выйдет Хаоситов, тем лучше. Иди и поспи, а то смотреть тошно.

— Я иду с тобой! — проигнорировав меня упёрся Лайл.

— Послушай, Лайл. — Я хорошенько встряхнул его за плечи. — Мне предстоит стать Великим Инквизитором, а ты свою славу уже нажил. Оставь и мне немного, ладно? Иди, вон, народ на стены подними, а то мало ли чего.

Мой друг ничего не ответил, только немного странно посмотрел на меня, и вышел, ну а я не теряя времени переместился прямиком к воротам города. Парнишка не соврал, на широкой горной тропе расположилось очень много чародеев из Ордена Некрономикон. Я никогда раньше с ними не встречался, мне говорили о них, как об опаснейших противниках Ордена. Я спрашивал себя, хватит ли мне учения Мэлвина для сражения с ними. Когда я смотрел на них со стены, меня посетило чувство разочарования, колдуны были похожи друг на друга, как две капли воды. Их лица были скрыты капюшонами, мантии однообразно серые и только у главаря на груди висел медальон на массивной золотой цепи — символ Хаоса, сломанная буква К. Посмотрев на них сквозь призму я почувствовал себя лучше, многие адепты ещё ученики, но уже высокого уровня, а главарь немного ни мало, а Магистр Хаотической Магии. Маги творили чародейство и забрасывали стены магическими стрелами, которые соприкасаясь с кладкой разбрызгивали разрушительную энергию. И только главный маг готовился к колдовству, я чувствовал движение Хаоса внутри себя, верный признак того, что колдуют именно эту магию.

Сначала я хотел закрыться тентами и попросту зарезать этого ублюдка, но что-то мне подсказало, что действовать нужно очень жестоко и быстро. Мэлвин научил меня использовать сразу несколько заклинаний одновременно или кастовать подряд. Я начал составлять Заклинания. Первое, самое эффективное — «Стена Смерти», Мэлвин ему меня лично научил. Любой, кто проходил сквозь этот барьер падал замертво, пороком колдовства было то, что он совершенно не действовал на Светлых Чародеев. Второе Заклинание — «Гейзер. Тут я думаю всякие комментарии излишни, ну а третье, самое полезное — «Линия Шока», всякий, кто попал под это заклинание на несколько недель лишался возможности двигаться и даже говорить, иногда от его воздействия останавливалось сердце.

Колдун что-то почувствовал, он вскинул руки воздвигая вокруг себя «Алмазный Щит» Заклинание полностью блокирующие магию ниже тридцатого уровня, созданное «Золотым Лордом» лично. Он хотел предупредить соратников, но было поздно. Я резко вскинул руки, затем метнул заклинание вперёд и ударил кулаками в землю. Поразительный эффект, да Крисстас со своим учением начал казаться мне попросту смешным. Горную тропу полностью перекрыло тёмной переливающейся стеной, затем прямо из-под земли ударили раскалённые фонтаны воды подбрасывая несчастных магов в воздух, многие из них расшиблись об скалы или прошли сквозь барьёр. Последнее Заклинание пронеслось вперёд безжалостно опрокидывая остатки магов, минуя чародея, с которым мы остались один на один. Если кто из его соратников и был жив, то успешно это скрывал. Краем глаза я наблюдал за тем, как на стенах города возникают едва живые стражи и ополченцы. Я вышел вперёд, прямо к колдуну Некрономикона, который сверлил меня ненавидящим взглядом, когда же я поравнялся с ним, тот попятился.

— Избранник Разрушения. — Поперхнувшись ни то прошептал ни то прошипел враг и хотел было дать дёру, но увидел барьер. Начал было колдовать, но был остановлен мной.

— Пойдёшь туда, сдохнешь так же как твои воины, попытаешься снять щит, я тебя размажу, хотя для меня он не такая уж помеха. — Колдун застыл как вкопанный, а я кожей почувствовал его страх.

— Почему ты здесь? Ведь ты не мог покинуть столицу. Нам бы сообщили. Почему ты здесь? — с трудом проблеял он.

— Да вот, дай думаю, заеду, посмотрю, как там в Антигорске дела. А тут вы, детей крадёте, в жертву приносите, суки. Ты знаешь например, что я с тобой сейчас сделаю? Ты не дрожи, рано ещё дрожать. — Я откровенно издевался над побеждённым, и пусть мне говорят, что это неправильно, но с такими иначе нельзя. — А вот возьму и в Антигорск на растерзание отдам. Эй, люди! — я повернулся в сторону города. — А хотите я вам этого колдунишку отдам, на суд праведный? — со стены раздался слаженный рёв исторгнутый из сотен глоток.

— Пощади! — чародей упал на колени. — Пощади, меня, Инквизитор Экзель. — Я засветил ему ногой по губам отшвырнув на добрые полметра назад.

— Моё имя Экзель, сука, и не смей его так коверкать. Тебе не жителей бояться надо, а меня. Вы ведь знаете, Хаоситы, насколько я страшен. Мне и Сатурн не указ, куда уж вам. Отвечай ублюдок, кто детей в Миоре и Антрасе украл. А в Тёмном Княжестве? Шесть сотен душ пропало, ублюдки! Ваша работа, кайся?!!

А вот тут я поступил грубовато. Такое заклинание применять нельзя, во всяком случае легально, у него уровень очень высокий, этот «Алмазный Щит» для него, что пыль под ногами. Задавая вопрос я насыщал врага ужасом и заставлял говорить правду. Колдун задёргался, на губах выступила пена, но заверещал он так, что на стенах люди уши позатыкали.

— Не ведаю, Инквизитор! Видит Великий Хаос, не ведаю!!! — Антигорск, Шиаран, несколько сёл в Княжестве грабили, но в Империи не были, там где ты говоришь!

— Что ж, верю. — Сказал я и медленно извлёк меч из ножен. — Тогда ты мне больше не нужен. — Я замахнулся, но чародей склонил голову и снова заверещал:

— Не убивай, умоляю. Я жить хочу! Не убивай, Инквизитор! — Я уже решил, что с ним сделаю, но клинок затормозил своё движение.

— Я могу пообещать тебе жизнь, а в слове моём сомневается только безумец, но мне нужны имена тех, кто руководит вами, имена предателей внутри Ордена и места ваших сборищ внутри Империи. Ну?!

И чародей выложил мне всё что знал. Я не думал, что эти враги такие жуткие трусы. От чародеев Некрономикона я ожидал другого и такое малодушие вызвало во мне лишь презрение. Однако, когда он начал называть имена я впал в прострацию. Нити заговора тянулись не только в столицу, половина преподавателей и попечителей Ордена в Треории, казначей из Кселонта, Инквизиторы высоких рангов из Столицы и даже Магистр Ордена Святого Расатона, второй после леди Сильвары храмовник участвовал в этом. Конечно можно было бы ему не поверить, но этот мерзавец слишком сильно хотел жить для того, чтобы мне врать.

— Ты дал мне хорошую информацию, червяк. Она поможет спасти много жизней — гордись этим! — Чародей заулыбался подобострастно кивая, а я снова вынул меч и сделал несколько движений закончив их за спиной мага. Тот страшно закричал, на землю упал обрубок человека захлёбывавшегося кровь, но из последних слов он прохрипел:

— Лжец. Ты обещал что подаришь мне жизнь. Будь проклят… — и умер. Я нагнулся и брезгливо вытер меч о ткань вражеского балахона.

— Я сказал, что Могу пообещать тебе жизнь, недоумок. Покойся с миром.

После этого я вернулся в Антигорск. Меня встречали как героя, такого дружного ликования я не видел уже давно. Жители радовались моей победе, а уж когда я поведал о местонахождении вражеских лагерей… Да, думаю ближайший месяц шахтёры побросают все свои дела и пойдут партизанить в леса, и на миг мне стало жаль Некрономикон. Но уже после я отвёл Лайла в сторонку и рассказал о том, что мне стало известно. Он долго хмурил лоб, а потом взял да и приказал мне немедленно отправляться обратно в столицу, благо моё задание было выполнено. Я дурак его послушался и отправился назад, хотя сердце чувствовало — быть беде.

Я прибыл в Имелхарон на рассвете и направился прямиком в Орден. Хабек должен был быть в своём кабинете, он там и был, да только спал и мне пришлось его будить. Сначала он на меня наорал спросонья, но услышав мой рассказ засиял.

— Ну наконец-то, Экзель! Наконец-то это случилось. Теперь все твои учителя и сам Архимаг Сейтиас могут с гордостью посмотреть на тебя. Ты действовал не как глупый мальчишка, которому прищемили хвост, а как настоящий Инквизитор высокого ранга.

— Спасибо, Хабек, я рад, что сумел порадовать тебя. Правда новости, которые я принёс тебя не обрадуют. На, прочти. — И я протянул ему наскоро составленный доклад. Лидер Конклава изрядно помрачнел, но его пыл не охладел.

— Даже Виктор. — Хабек покачал головой и стиснул зубы. — Его мать сражалась с Некрономиконом больше чем я живу на свете, они четвертовали её у всех на глазах, а он… Дьявол с ними! Если информация верна, каждого из них ждёт палач, ты отлично поработал, Экзель.

— Нет, Хабек. Это не приблизило нас к таинственному похитителю. Теперь мы точно знаем, что он не из Некрономикона.

— Мы нашли его, Экзель. Было совершено дерзкое нападение на Брандор, да только там твой брат Рагнор был. Враг сбежал, но мы направили три группы «Наказующих» Пенелопа говорит, что он сражается не хуже тебя.

— Правда? — что-то кольнуло меня в сердце, но я не предал этому значения, а потом и вовсе стало не до того.

— Неважно, у тебя другая задача. Выделю тебе десяток, отправляйся-ка ты за нашими мятежниками. Нужно привести их сюда и как следует расспросить. Я чую, что они много нам расскажут о грядущем вторжении.

— Будет сделано, Хабек.

Простите, наверное это всё пустой формализм, но тогда мне только стукнуло восемнадцать и для меня даже разговоры были романтикой. Я настолько привык сидеть в столице, что каждый такой внезапный вызов был настоящим праздником. Начать карающую операцию пришлось со столицы. Инквизиторы-предатели сопротивлялись, колдуны каялись, что увеличивало их шансы на жизнь, а вот магистр Ордена святого Расатона сдался безропотно уповая на правосудие, чем поставил меня в тупик. Если он виновен за содействие суду ему могли бы смягчить приговор, но путь в Орден Расатона был бы ему заказан.

За Треорийскими воинами пришлось побегать, едва лишь мы появились, как они дали дёру в леса, но даже длительная погоня не могла испортить мне настроения. На всех бунтовщиков у нас ушло около недели. Вот только это стало последней неделей спокойной жизни уже не мальчика, но ещё не мужа. В столицу мой отряд вернулся гордо задрав голову, мы захватили всех предателей, но только встретили нас встревожено, что-то происходило, я убедился в этом, когда увидел, что ворота Ордена закрыты, а Терон потребовал у нас подорожные грамоты подтверждающие, что мы прибыли именно из Треории, а не откуда-нибудь ещё. Не успел я слезть с коня, как меня уже подловил курьер и передал, что Хабек ожидает меня.

Этот вызов ничем не отличался от остальных, Хабек и раньше срывал меня с места, и когда с Нильсеном была беда, но в тот августовский вечер что-то изменилось, моё тело горело, словно в лихорадке. Я никогда не болел, это всегда удивляло моих друзей, даже моя мать, зная имя моего отца не переставала удивляться. Вторым дурным признаком стало то, что Хабек ждал меня не в своём кабинете, а в зале совещаний на третьем этаже. Пройдя по коридору я услышал мощный голос Альдары, которой недавно отдали командование корпусом «Наказующих».

— … если Лидер Конклава сомневается в моей компетентности, он может поднять вопрос о моём смещении или аресте! Но до тех пор, пока я здесь ни один Наказующий не отправиться туда! Я помню клятву и знаю долг, но я не собираюсь отправлять на бойню наши лучшие Силы! Мы раздроблены…

— Молчание, Альдара! — я вошёл в тот самый момент, когда Хабек яростно стукнул кулаком по столу, который от такого обращения пошёл трещинами. — Я прекрасно понимаю твои чувства, но вы знали на что шли, давая клятву! Этот ублюдок поймал почти тысячу детей. Тысячу, слышишь меня, Альдара?! Часть из них уже принесена в жертву, а для Договора это страшный удар. Если понадобиться я подниму в бой весь Орден, всех включая учеников проходящих стажировку, верну Силу Крисстасу, но поймаю этого гада! Он один, Альдара…

— И он в одиночку перебил три группы «Наказующих», Лидер Хабек! Мы должны разработать план, а не лезть в петлю!

Альдару уважали за то, что она всегда отстаивала своё мнение и не тушевалась перед авторитетом других. Даже гнев Хабека не пугал её, хотя я видел, что он достигает опасной точки кипения и надо вмешаться.

— Простите за опоздание, Лидер Хабек. Я только что вернулся с задания и прибыл по вашему приказу. Не могли бы вы объяснить мне, что здесь происходит, возможно я смогу помочь в решении проблем Нашего Ордена.

— Экзель. — Хабек повернулся ко мне и глаза его яростно сверкнули. — Наконец-то! Я думал, что ты отправился по борделям! — нетипичное поведение для Хабека, однако он снизошёл до объяснений зажигая карту, на которой ярко сверкала красная точка. — Мы нашли того ублюдка, который крал детей, и он косвенно связан с Некрономиконом, точнее предоставлял им свои услуги. Наши отряды преследовали его, и чудом отследили Портал, которым тот пользовался. Некромант невероятно силён, он двумя заклинаниями уничтожил все группы, чудом спасся только Хаим, он принёс нам координаты места.

Хабек отодвинулся открывая мне обзор, я несколько раз пробежался взглядом по карте, но увидев точку пребывания Некроманта, похолодел. Это место было закрыто сотней карманов, проходя сквозь него даже маги ничего не чувствовали, и там на идеально ровной поляне стояла избушка Великого Чародея знающего секреты Древних. Там жил странник подаривший мне кров, снявший с меня груз тысячелетних проклятий и научивший тайным искусствам и звали его Мэлвин. Он специализировался на разноплановой магии и Некромантии.

— Не может быть. Мэлвин! — наверное я произнёс это вслух, потому что все присутствующие повернулись ко мне.

— Что ты сказал, Экзель? Ты знаешь имя Некроманта?! — в лоб спросила Альдара, а на лице Хабека проступило что-то опасно знакомое.

— Есть что-то о чём я не знаю, Экзель? — теперь я понял, «что» Хабек заговорил ласковым тоном, самый верный признак неконтролируемой ярости.

— Лидер Хабек, я хотел бы поговорить с вами приватно. Немедленно. — Теперь что-то изменилось во мне, Хабек дёрнулся как от удара и пошёл за мной.

Мы вышли в коридор и отошли в сторонку, хотя я был уверен, что Инквизиторы попытаются подслушать.

— Экзель, ты его знаешь?! Почему ты мне сразу не сказал? Кто этот богами драный Некромант?

— Хабек, я и сам не знал. Я понял только увидев карту. Клянусь тебя, я бы не подумал про него, не скажи ты о том, что он в одиночку перебил Инквизиторов. — Хабек гневно посмотрел на меня выпустив воздух сквозь сжатые зубы.

— Какие планы? Что ты знаешь о нём и как с ним сражаться? Может быть Аватар Мельхиора…

— Не поможет, Хабек. Никто не поможет. Против этого чародея даже Сатурн ничего сделать не сумеет. Он даже не Некромант — он Древний.

— Матерь всех Богов. Когда ты с ним встретиться успел? Харакерст? — я отрицательно покачал головой, а Хабек процедил что-то сквозь зубы.

— Недоумок. Только я обрадовался, что ты повзрослел, а ты с Древними якшаешься. Когда ты успел? — и вот тут до Хабека дошло. — Экзель, ты?! Это он тебя учил? Да ты понимаешь, что тебя ждёт если об этом узнает Ильмайа или Даратьент?

— Прости, я не знал.

Мы немного помолчали. Хабек с трудом заставил себя успокоиться, а вот я не смог, скорее наоборот, внутри меня начала закручиваться Сила, а вместе с ней и некоторые мысли. Мэлвин не стал бы так подставляться просто так, приманивать Инквизиторов ему незачем, с его Силой можно похоронить сам Орден. Только я знал о том, где он живёт и пределы его Сил. Все эти мысли проносились в голове с феерической скоростью. Значит ли это, что Мэлвин сделал это ради встречи со мной? Если да, то стоит ли мне идти туда, или проще сбежать? Но стоило мне об этом подумать, как пред моим внутренним взором предстал Тористан, а он никогда не одобрил бы моего бегства. Тем более, что со смертью Лександра в сердце моём поселилось чувство вины.

— Хабек, мне нужно идти туда.

— Куда, туда? — сделал вид, что не понял меня, Хабек.

— К нему, к Мэлвину.

— К Мэлвину, так к Мэлвину. — Как-то буднично согласился наш Лидер, но обрадоваться я не успел. — Я подготовлю сотню.

— Какую ещё сотню? — вот тут уже я не понял, а наш Лидер посмотрел на меня, как на безнадёжно больного ребёнка.

— Экзель, ты дураком-то не прикидывайся, ладно? Ты идёшь на задержание опаснейшего Некроманта, и поддержка «Наказующих» необходима.

— Знаете что, мой уважаемый Лидер Хабек, — Сила внутри меня продолжала расти на протяжении всего разговора, и сейчас она вылилась в здоровое раздражение, — эту сотню снарядите-ка в Антигорск, там она будет нужнее. Хабек, я иду не на медведя и не на Сатурна, тут мне эти «Наказующие» не помогать, а мешать будут.

— Скажите какие мы гордые! — внезапно рявкнул Хабек. — Ты сам сказал, что ему и Сатурн не помеха, а с последним ты справился только чудом! Ты возьмёшь с собой сотню, и не думай мне перечить, а не то ушлю в Брандор на рыбалку!

А теперь ты меня послушай, Хабек, — впервые в жизни моя наглость достигла таких пределов, я оттащил Хабека чуть дальше и прижав к стене зашипел ему прямо в лицо: — Альдара права, дьявол тебя побери, Хабек. Отправишь со мной сотню и она погибнет. Мэлвин послал приглашение мне, я уверен, и не факт, что я смогу его поймать, он способен уйти в другой мир. Для битвы с ним мне придётся использовать всю свою Силу, всё, что я умею, весь Хаос. Ты действительно хочешь, чтобы сотня «Наказующих» это увидела?! Если да, то я подаю прошение об отставке, понятно?!

Я отпустил Хабека, лицо которого по мере произношения тирады наливалось кровью, однако выдержка у него была отменная, он заговорил спокойно и учтиво.

— Не смотря на то, что ты наглеешь с каждым годом, щенок проклятый, я с тобой согласен. Что ж, если ты считаешь, что так нужно я с тобой соглашусь, хотя как Лидер Нашего Ордена я обязан немедленно отдать тебя под суд! — Хабек отвесил мне лёгкую пощёчину. — Ты возьмёшь с собой десяток, этого требует устав, и это моё последнее слово. Будешь сопротивляться, можешь подавать прошение об отставке.

— Что ж, — я напрягся как струна. — Пойдём, я хочу поговорить с товарищами.

Мы вернулись в зал. Инквизиторы ждали, и на лицах многих из них читалась тревога и недоумение. Я вышел вперёд оттесняя Лидера и встал за кафедрой. На меня смотрели десятки пар глаз, и мне нелегко было сказать нужные слова, ибо я понимал, что моя речь обречёт многих из моих соратников на бесславную гибель. Однако я уже стал настоящим Инквизитором, а мы не отступаем просто так.

— Соратники! Посовещавшись с Лидером Конклава я пришёл к выводу, что не ошибся в своих суждениях. Я знаю этого чародея, чьё имя Мэлвин. Я отправляюсь на битву с ним, но наш Лидер упорно пытается послать со мной полный десяток «Наказующих». — Инквизиторы о чём-то зашептались.

— Насколько он опасен, Экзель? Ты знаешь что-нибудь о его Силе? — Альдара умела задавать правильные вопросы.

— К несчастью знаком. Мы общались… недолгое время, но я пришёл к выводу, что этот чародей один из Странников путешествующих между мирами, Древний и очень могущественный маг чья Сила превосходит Силу Сатурна.

После моих слов залу окутала Тишина. Лидер Хабек сверлил меня взглядом словно пытался понять, что же я такое делаю, но я игнорировал его взгляды, пока ещё была возможность спасти жизни.

— Экзель, ты уверен в своих словах? Если они правдивы, то все «Наказующие», которые отправятся с тобой…

— Погибнут! Да, соратники, каждый из вас, кто рискнёт идти со мной скорее всего не вернётся, а я даже не уверен что и сам вернусь. Я прошу отправиться только добровольцев, ровно десять человек.

Я надеялся, что среди моих соратников нет самоубийц, но мои товарищи знали обо мне не понаслышке и со своих мест поднялся чуть ли не весь корпус. Ваш покорный слуга перевёл умоляющий взгляд на Альдару, но она только отвернулась. Методом жребия отобрали десяток из вызвавшихся добровольцами и мы собрались в путь. Сначала нам нужно было отправиться в центр столицы в единый центр порталов. Потом в Антигорск, порталом, а оттуда вехами, которые я оставил переместиться к дому Мэлвина.

За те часы, что мы потратили на дорогу, я провёл тщательный инструктаж, отдал приказ стоять в стороне и не лезть если я сам не попрошу о помощи. Глупо было надеяться на повиновение, со мной шли ветераны уверенные в своих силах и недолюбливающие меня.

Перемещение прошло гладко, даже слишком гладко, что особенно нервировало. Обычно вся зона вокруг дома Мэлвина напоминала магическое болото, перемещаться в его пределах нелегко. Всё та же поляна, склад, дровяной сарай и избушка, но что-то опять изменилось, что-то в ауре места. Ранее, когда я уходил, тут было уютно, тепло, а сейчас отовсюду тёк могильный хлад.

Отголоски Великой Некромантии, Джером был и остаётся моим братом, чувствовать чёрное чародейство он меня научил. Мэлвин уже принёс кого-то в жертву и от этого стало больно. Я вспомнил, как на моих глазах он сотворил настоящее живое существо, словно был богом, но когда он объяснил, что для создания маленького гомункула ему пришлось пожертвовать сотней украденных у врагов душ, мне стало не по себе. Мои мысли были прерваны появлением чародея. Мэлвин стоял на крыльце, одной рукой он сжимал посох, а во второй покоился в ожидании своего часа клинок Мурамза. Балахон Мэлвина был заляпан кровью, а сам он недовольно скривился оглядывая гостей.

— Мэлвин… — Прошептал я отступив на шаг, а чародей рассмеялся злым смехом.

— Ну здравствуй, Экзель, рад, что ты понял и принял моё приглашение. Скажи, а зачем ты привёл это мясо? — кивок в сторону Инквизиторов, которые побагровели от гнева. — Я их в порошок сотру быстрее чем они мечи расчехлят.

— Мэлвин, ответь мне правду, — я сражался с противоречивыми чувствами бушующими в душе стараясь говорить спокойно. — Это ты украл детей и приносил их в жертву?

Я надеялся услышать любой ответ, даже если бы он сказал «Да», мне было бы менее больно, но он сделал иначе — хуже. Мэлвин захихикал своим странным безумным смехом и покачал головой.

— Конечно. Неужели вы думали, что только Некрономикон знает о секретах барьера? Ну украл. Десяток уже давно «Пожертвовал» ещё один десяток как раз перед вашим приходом. Какая собственно разница?

— Мэлвин, как ты мог? Зачем?! — не знаю, наверное я не смогу описать то странное чувство, которое проникло в мою душу с его словами. Быть может гнев, или пустота… Трудно. И похожие чувства отразились на лицах моих напарников. Старый «Боевой» Инквизитор, служил вместе с Самуилом, я запомнил его имя. Тир. Он выхватил клинок из ножен и повернулся ко мне.

— Что ты с ним рассусоливаешь, малец? Он признался в преступлении, а наша задача его взять. Вперёд! — Инквизитор двинулся было вперёд, но я резко взмахнул клинком рассекая подпругу заставляя воина рухнуть наземь.

— С ума сдурел? Я что говорил на планёрке?! Дёрнешься вперёд, и он убьёт нас всех. Мы должны спасти хотя бы часть детей, а значит будем торговаться.

Всё это я говорил в яростно побледневшее лицо ветерана, но повернувшись обратно к Мэлвину я замер, сердце снова кольнуло. Мэлвин спрятал Катану под мышкой, а освободившейся рукой держал здоровый чёрный мешок. Я вспомнил его, такой мешок использовал Сатурн присылая к нам Айлен.

— Мэлвин? — в спину ударил ледяной ветер, Инквизиторы застыли словно каменные статуи, и я вместе с ними.

— Вам некого спасать, Экзель, и ты мог бы об этом догадаться. Я уже собрал всю необходимую Силу, а вам оставляю в награду вот это…

Мэлвин метнул мешок вперёд, содержимое ещё в воздухе посыпалось на нас. Черепа, кости, останки изувеченных тел — детских тел. Увидев всё это я понял, как чувствовали себя Антигорские солдаты. Гнев захлестнул меня, сжав кулаки ваш покорный слуга посмотрел на чародея, но были воины быстрее меня. Совсем ещё юный Инквизитор бросился вперёд сплетая стандартную «сферу отречения». На самом деле это заклинание было эффективным, внутри сферы маг не мог колдовать, хотя и на мага толком не поколдуешь, зато пойманный внутри сферы не мог её пробить, но оружие она пропускала. Однако Мэлвин не был рядовым магом творящим балаганные фокусы. Чародей резко взмахнул посохом и позволив мальчишке войти внутрь резко вонзил острую часть в тело. Юноша вскрикнул, на лице его отразилось потрясение, он никогда не видел, чтобы сферу пробивали изнутри, глаза его постепенно стекленели, но Мэлвин не был великодушен. Резкий удар и тело юнца отлетело обратно, а Мэлвин, вдруг, выставил посох вперёд и что-то прошипел. Огненная волна ударила в нас, сметая всё со своего пути, сжигая тела, уничтожая оружие и доспехи. Инквизиторы с воплями исчезали в дьявольской пасти, и только я, будучи невосприимчивым к огню мог выдержать удар.

— Вот так-то будет лучше, Экзель. — Чародей буднично стряхнул пепел с балахона и добродушно улыбнулся. — Не стоит плебеям вмешиваться в дела аристократов. Поговорим, Сын Разрушения.

— Мэлвин, зачем?! — нужно быть терпимее — это факт, но я сразу сорвался на крик. — Я понимаю Инквизиторы — мы тебя арестовывать пришли, понимаю смерть простых людей — это в их природе убивать себе подобных! Но дети, Мэлвин! Как можно убивать беззащитных детей?! Как ты мог?

— Браво! — мой бывший товарищ поаплодировал мне. — Какая восхитительная речь. Что ж, наверное пора научить тебя реальности, от которой ты так удачно бежишь.

— О чём ты?! Какая к дьяволу реальность в такое время?

— Глупый, так и не понял скрытый смысл своей жизни? Видишь ли, я знал, что однажды ты придёшь в мой дом, но не мог тебе помочь, ты должен был сам дорасти до этого, но возлагая на тебя определённые надежды, я начал наблюдать. Я видел рост твоей силы — это восхитительно, но вот воспитание оставляло желать лучшего…

— Не смей говорить о моём воспитании, убийца! — я пытался нащупать Княжеские клинки, но к ужасу своему заметил, что их нет.

— Экзель, ты не это ищешь? — посох Мэлвина плыл прямо в воздухе перед ним, а в руках чародей держал мои клинки с интересом изучая их. — Великолепная работа великого Мастера. Такой клинок разрежет даже камень, он способен одолеть даже «Тех что не имеют Цели».

— Верни мне их сейчас же! — крикнул я отступив назад пытаясь вспомнить хоть одно заклинание.

— Прости, но в этой битве всё решит оружие достойных. — Клинки исчезли также как и появились, а передо мной завис Мазамуне. — Только я закончу, с твоего позволения. Ты всю жизнь воспитывался самыми достойными учителями, но никогда не покидал пределов дома, ты воспитал в себе образ благородного воина. Ты сделал из себя воина Чести, да только забыл, что жизненные реалии таких как ты не принимают.

— Ты не в праве судить меня! Ты поднял руку на святое, предатель! — я не смел прикоснуться к клинку, хотя руки дрожали в предвкушении.

— Что такое святость, Экзель? — В тот миг я возненавидел его добродушный смех больше подошедший школьному учителю. — Я создавал миры, уничтожал миры, в них тоже были дети. Какая мне разница, были ли среди них невинные или достойные? Ты и сам подставлял под удар этот мир, и ты частично виновен в гибели Харакерста.

— Не смей!!!

Гнев возникший во мне от этих слов превысил все разумные пределы, я схватил клинок и не думая бросился вперёд занося его над головой чародея. Мэлвин выставил Мурамза защищаясь, но удар мой был настолько силён, что чародей сделал шаг назад. Никогда нельзя сражаться с горячей головой, пример тому поединок с Тористаном, но мгновения ярости подарили мне незабываемое удовольствие.

— Неплохо, Экзель! Совсем неплохо, для Мастера ещё не перешедшего грянь гнева. — Мэлвин изящно оттолкнул меня обратно и нанёс несколько ударов, которые мне удалось парировать.

— Ты и сам ничего не понимаешь, Проклятый! Ты даже не знаешь ради чего живёшь! Что ты вообще такое, Мэлвин? Силы полно, опыта и мудрости достаточно ни на одну жизнь, но мелочного эгоизма хватит чтобы утопить в них вселенную.

— Скажите какие мы грозные, — Мэлвин снова засмеялся обрушивая на меня всё более коварные удары. Некоторые из них могли бы убить, кабы сам Мэлвин не научил меня слушать клинок и его таинственный звук. — Мне не было жаль этих детей, Экзель, хотя они кричали и умоляли меня остановиться. Я резал их медленно, впитывал их души, словно то вино, которым я тебя угощал. — Мэлвин упоённо причмокнул закатив глаза, а я взревев ещё сильнее обрушил на него настоящий каскад смерти.

Именно так я и проиграл врагу, который мог бы быть моим другом. Мэлвин рубанул с плеча и развернул клинок вспарывая мне грудь и едва не разрезав ключицу. Я с хрипом рухнул на колени, кровь хлестала из раны, а левая часть тела была парализована, но меня это не остановило. Я попытался встать, но чародей приставил клинок к моему горлу. Ненависть душили меня, а в глазах Мэлвина не отражалось и тени эмоций. В молчании прошли томительные секунды, и нелегко мне было нарушить эту Тишину.

— Чего же ты ждёшь, Некромант? — говорить было чудовищно больно, рана регенерировала непривычно медленно заставляя меня страдать, но я смотрел прямо. — Ты убил этих детей, убил моих соратников. Чего же ты ждёшь?

— Первое испытание закончено, Экзель. Ты хорошо сражался, но даже если бы прошла тысяча лет, тебе не удалось бы меня одолеть сражаясь на мечах. Я принёс этих детей в жертву по двум причинам, и обе причины — это ты.

— Почему же вы не оставите меня в покое, ублюдки? Я не трогал вас, а вы обрушиваетесь на меня, словно бы с неба. Когда это закончится?

— Ты важнейший элемент — мой билет на свободу, если так можно выразиться. И поверь, мне, Экзель, если ты выдержишь эти испытания тебе станет понятно, что у тебя нет соратников. Ты самое настоящее одиночество и всегда оставался один. — Мэлвин схватил меня за горло и приподнял над землёй. — Кто Ты такой, чтобы бросать вызов Мне? Экзель, я видел с чего всё это начиналось и я имею право судить, а вот ты — Нет! — чародей отшвырнул меня в сторону, тело моё было сковано слабостью, не было во мне сил сопротивляться однако случилось маленькое чудо.

— «Экзель, послушай меня», — голос Принцессы наградившей меня странной Силой прозвучал издалека, и в этот раз он был очень печальным. — «Ты снова получил Силу, очередной уровень приблизивший тебя к лестнице Вечности, но сейчас есть риск, что ты можешь по настоящему погибнуть, а моё вмешательство напрямую — начнёт войну. Прости, я отнимаю у тебя выбор дара на один раз и дарю способность от себя. Используй её, и будь осторожен. Помни, всё что произойдёт дальше сделает тебя сильнее и мудрее.»

Наверное я не смогу правильно описать вам, что же такое эта таинственная и такая притягательная Сила. С одной стороны — это власть, но когда она наполняет ваше тело, вашу душу и сознание, это не похоже на обычную энергетическую встряску. Возможно наиболее приближённое слово, которым можно охарактеризовать пробуждение Силы — это оргазм. Сначала во мне что-то взорвалось и волны удовольствия прокатились по всему телу, затем была очередная вспышка, но она была мягче, добрее, я почувствовал тепло, а мои раны начали пульсировать. Но вслед за удовольствием пришёл гнев, хотя правильнее сказать «Гнев». Не случайно многие Мастера становились рабами гнева именно в поисках утраченной справедливости и превращались в истинных злодеев.

— Что это такое? — внезапно Мэлвин отшатнулся от меня и снова взялся за меч, лицо мага скривилось от гнева, он словно бы перестал меня видеть и теперь пытался снять с глаз пелену.

— Ты предал меня, Мэлвин. — тело постепенно регенерировало, и я не столько увидел, сколь сумел почувствовать, как от меня исходят волны разрушения. — Я никогда тебе этого не прощу.

— Кто подарил тебе эту Силу? Её не было у тебя! Ты можешь всё испортить! Проклятье, неужели опять?!

Новая сила подаренная Божественной принцессой оказалась воистину Великим Даром. Пространство вокруг меня вдруг стало медленным, тягучим, Мэлвин шевелил губами, словно что-то говорил, но звуки доходили до меня с опозданием, вязли в круговерти времени, а вот я двигался непривычно быстро. Посмотрев на Мэлвина я издал боевой клич и бросился в атаку. Мазамуне в моей руке ожил, я снова услышал волшебную песню клинка кромсающего плоть злейшего из врагов. Но что-то странное, я сумел нанести Мэлвину десять ударов, но тело его лишь слабо шелохнулось, затем вокруг чародея вспыхнуло волшебное поле закрывшее его от меня, отбрасывая в сторону посторонних. Время потекло в обычном режиме, но именно в этот момент Мэлвин со стоном рухнул на колено. Там где я вонзал меч и рубил плоть балахон порвался обнажая кровавые раны, которые, между тем, не спешили затягиваться.

— Понравилось, чародей? — гнев мой никуда не улетучился, а чувство удовлетворения было ничтожным. Мой глаз едва заметно дёргался, когда я говорил с чародеем. — Как тебе нравиться чужая боль? Им ведь тоже было больно?

— С кем ты связался, щенок? — прохрипел Мэлвин и более в его словах не было того снисхождения, которое он изливал минуту назад. — Я просчитал всё, каждый принесенный в жертву ребёнок определяет десять граней силы. Мне пришлось уничтожить тысячу, всё говорило о том, что это предел, но ты взял в подарок Силу Вечности. Как же ты посмел?!

— Я не знаю, о чём ты там бормочешь, раб, но мы закончим это немедленно. Вставай и дерись со мной! — Я глядел в глаза Мэлвина и меня лихорадило от гнева, но чародей преподнёс мне очередной сюрприз перемахнув через меня обратно на крыльцо.

— Не выйдет, Экзель! Убить меня ты теперь не можешь, а вот остановить себя я тебе не позволю.

До Мэлвина накрывал незримый купол, и такой защиты я раньше не видел, уровень Силы превышал все допустимые пределы. Я зарычал и вновь посмотрел на Мэлвина.

— Не смей убегать, трус! Ты только и делаешь, что бежишь и убиваешь! Дерись со мной как мужик!

— Ключ у них. Попробуй забрать и войти в дом, если сможешь.

Мэлвин скрылся за дверью а я резко отпрыгнул в сторону почувствовав шевеление у себя за спиной. В воздухе висела небольшая чёрная дыра с рваными краями, а из дыры торчала мерзкая рожа древнего демона. Из висков торчат два рога загнутых назад, во лбу ещё один, нос отсутствовал по определению, губы тонкие а мускулистое туловище обтянуто чешуёй. Натуральный урод, к тому же излучающий ауру ужаса вокруг себя. У него на плече сидел небольшой птах, птица с острым клювом.

Я никогда раньше не сражался с демонами, а уж с демонами Высшего порядка тем более, а в том, что Мэлвин призвал Высшего я не сомневался. Не смотря на неказистый вид враги были чудовищно опасны, причём опаснее мог оказаться именно птах, похожий на небольшого пингвина. Алые глаза расположенные по всему туловищу гиганта открылись изучая меня, а я изучал их. Демонов безнадёжно убивать, даже Низшие Демоны возвращались обратно на тот план, с которого их вызывали, убить Демона мог только маг невероятной мощи. Высшие же Демоны могли убить даже Бога, ибо войны между этими созданиями вошли в самые жуткие летописи. С одной стороны, Крисстас научил меня, как разрывать астральную составляющую демона убивая именно его душу, но я никогда не пробовал свою силу с таким врагом.

В иное время я бы начал искать пути к отступлению, но в тот момент злоба моя была настолько сильна, что мой внутренний Хаос клокотал от ненависти. Битва получилась даже не короткой, её просто не было. Воинственный клич и взмах Мазамуне. С клинка срывается волна, которая убивает не только Демонов, но и разрывает нити портала, из которого они вылезли. Твари завыли, убить не получилось, но загнать их в бездну мне удалось. Едва лишь портал закрылся, купол магии накрывший дом — исчез.

Я вышиб дверь плечом влетая внутрь. Дом находился в нетронутом состоянии, тихие и спокойные комнаты, часы над дверью, и только на кухне открыт люк ведущий вниз, в подвал. Пробежав по лестнице ваш покорный слуга оказался в кромешной темноте. Чародей что-то намудрил со своим святилищем полностью скрыв к нему дорогу, однако упорства и гнева мне было не занимать, я шёл вперёд и понял насколько заплутал едва не провалившись в астральную яму. После этого пришлось идти осторожнее, за что судьба вознаградила меня, на горизонте показались двери ведущие в Лабораторию врага. Пространство играло со мной злые шутки, но в конце концов я дошёл и толкнув дверь, которая почему-то распахнулась, вошёл внутрь. Лаборатория, жертвенный стол, магические инструменты, пыточные принадлежности, артефакты и огромное количество печатей начерченных повсюду, в центре некоторых валялись детские останки. Я сделал ещё несколько шагов вперёд и попался.

Печати на стенах, на потолке и на полу ярко вспыхнули и я оказался пойман внутри странной матрицы, переливающейся всеми цветами радуги. Мэлвин возник передо мной, за пределами тюрьмы, словно по мановению волшебной палочки.

— Вот и всё, Экзель. — Чародей смотрел на меня пустыми глазами, но только пальцы судорожно сжимали посох отражая истинные чувства чародея. — Это последнее Испытание, которое не смог пройти ни один Бог. Я готовил это заклинание почти тринадцать миллиардов лет, и все ради тебя.

— Ты окончательно сошёл с ума, подонок. — Я пытался найти слабину в барьере, но её просто не было.

— Я так долго ждал возможности умереть, а ты всё испортил. Я погубил сотни детей, сотворил страшное колдовство, чародействовал с запретными знаниями, а ты, вдруг, взял, да и связался с Вечностью. Да ты хоть понимаешь, что именно натворил?

— Что ты несёшь, Мэлвин? Ты окончательно сошёл с ума.

— Это ты сошёл с ума — союзничать с Вечностью. Теперь конец, я проиграл и всё придётся начинать сначала. Умирая вспомни лица этих детей и напомни себе, что их смерти были напрасны.

Дальнейшее я вспоминаю долгими зимними ночами, эти мгновения приходят ко мне в качестве ночных кошмаров. Мантия Мэлвина затрещала по швам, чародей отшвырнул посох и скривился, словно что-то терзало его изнутри. Я не успел и ахнуть, когда ткань лопнула обнажая изуродованную руку щупальце с остроконечными лезвиями на конце, и гипертрофированное крыло цвета ночи, с жёсткими перьями. Лицо Мэлвина тоже подверглось трансформации, стало грубее, глаза запали внутрь, а на лбу выступила вперёд костяная пластина.

— Матерь всех Богов, — с трудом прошептал я, а чародей горько рассмеялся.

— Не ожидал, что мой истинный облик именно такой? Вот, каким меня создали древние Боги. Проклятые ублюдки давно ушли, от них осталась только память, а я лишён милосердного ухода — я продолжаю существовать.

— Мэлвин… — Наверное я хотел сказать ему, что не всё так плохо, но слова застряли в горле, а чародей начал колдовство.

Столько лет прошло, а я не могу забыть два слова из этого заклинания: Ю'Джири — Проклятье: Ш'Юри — Благословение. Это было именно колдовство, Древнее, чудовищное и захватывающее. Мэлвин взмахивал руками и читал речитативом, какие-то заклятья, по его пальцам текла энергия, а потоки Силы сжимались в кольцо, и кольцом этим была сфера пленившая меня. Я чувствовал перемены в Астрале, происходило нечто ужасное, и похоже это отражалось и на внешнем мире. Сколько времени это продолжалось не скажет сам бог, но, вдруг Мэлвин посмотрел на меня пустыми глазами и протянул руки ладонями вперёд. Я не понял, что он сказал, а потом наступил ад. Внутри сферы вспыхнуло пламя, но это не был огонь, который обычно питал меня. Отнюдь, это было пламя, из которого была рождена вселенная, переплетение всех элементов и Сил. Выдержать такое не смог бы даже Сатурн, и я закричал. В моей жизни было много боли, но то заклинание страшит меня до сих пор. Моя плоть пылала, медленно исчезая в жадных языках пламени, а вокруг царило нечто удивительное. Наверное именно так происходит создание.

Меня рвало на части долгое время, плоть таяла, но что-то мешало мне уйти за грань, возможно дикий смех Мэлвина, который с удовольствием садиста смотрел на мои страдания, а возможно души детей, которых он пропустил сквозь меня. Я видел и чувствовал страдание каждого ребёнка. Мало того, что он принёс детей в жертву, сейчас каждая юная душа умирала вместе со мной, дабы поддержать заклинание, и это особенно сильно ранило меня. Я последний раз посмотрел на свои руки, точнее на кости, которые медленно, но верно превращались в золу и взвыл. В свой последний вой я вложил всю ненависть и отчаянье, весь гнев и всю боль, и случилось что-то, чему я не могу найти объяснения до сих пор. Моё тело снова вспыхнуло, но на сей раз пламенем Анора, и я ощутил зов.

Где-то там, в далёком плане огненных элементов, смотрел за мной мой дядя, Шарфанад и направлял всю Силу своих воинов на мою защиту. Мы никогда не были особенно близки, хотя за недолгую жизнь я уже трижды получал от него поддержку. Зов этот отличался от зова Ликантропов, которые каждую луну меняют облик, но вместе с тем, я почувствовал, что трансформируюсь. Пламя Анора окутало меня, тело моё стало стремительно расти, а за спиной возникло нечто напоминающее цветок. Мэлвин удивлённо поднял взор, после колдовства его немного пошатывало, он был ослаблен, но чародей пытался защититься.

Бутон цветка раскрылся, я почувствовал это, и в Мэлвина полетели огненные струи воплощённого пламени. Барьер лопнул, словно мыльный пузырь и огонь вошёл в тело чародея пронзая насквозь.

Я снова взревел, но на этот раз это был рёв победителя, я как следует, ударил чародея, поднимая в воздух, швыряя его об стены, а потом прогремел взрыв. Наверное из космоса это смотрелось просто потрясающе, огненный гриб вырос в самом центре избушки Мэлвина сжигая всё вокруг, но даже взрывная волна не смогла оторвать нас друг от друга, я приземлился на выжженную землю рядом с обиталищем чародея, а рядом рухнул и он сам. Пламя покидало меня, боль вернулась, но я сконцентрировался и сплёл заклинание кокона, в который и заключил врага. Боль нахлынула внезапно, я с трудом сдержал стон и только теперь смог посмотреть по сторонам. Не было больше избушки, не было сараев и леса, всё в радиусе километра представляло собой пустыню. А боль не отступала, я скосил чудом уцелевший глаз и чуть не вскрикнул. Правая половина моего тела представляла собой анатомическое пособие для третьекурсников. Плоть была сожжена, кое-где виднелись кости, ступни были повреждены, я не увидел ни одной целой связки. Верилось, что с Лицом моим нечто более ужасное. И в этот самый момент стали открываться порталы, полная сотня порталов, из которых выбегали вооружённые до зубов соратники. Видимо чародейство Мэлвина почувствовали, раз Хабек поднял по тревоге весь корпус, во главе с Альдарой. Вот она-то мне и попалась первой.

— Матерь всех богов, раскалённые штыри им всем в задницу! — Альдара с трудом узнала меня и сдержаться не могла. — Экзель, как ты можешь двигаться с такими ранами?

— Ничего, Альдара, — просипел я, связки тоже были порваны в клочья. — Главное, я справился.

— Остальные? Дети? — с надеждой спросила она, но я отрицательно покачал головой.

— Мы прибыли поздно. Он убил всех, а они не сдержались.

— Где этот выродок?! — взревела Альдара, и она была не одинока в своём гневе, несколько «Наказующих» уже суетились вокруг кокона.

— Стоять!!! — рявкнул я окончательно срывая горло переходя на мысленную речь. — Не трогать! Конструкция лопнет, и он сотрёт вас в порошок. Дара, открой мне портал, прошу тебя, я должен доставить его в Орден. Сам.

В иное время она бы возразила мне, недалёкие соратники, возможно, даже объявили бы, что я хочу забрать себе всю славу, но в этом задержании никакой славы не было, от него смердело кровью и смертью. Дара достала свиток портала и начала читать. У меня не было сил даже толком ходить, раны были серьёзны, и только помощь собратьев не дала мне упасть перед входом в портал. Нас с Мэлвином выбросило прямиком на главный двор. Вокруг уже стояли боевые маги и стражники, Инквизиторы готовили сферы защиты, а для подстраховки вышел сам Хабек.

— Во имя Равновесия, Экзель?! — мои раны заставили Хабека устрашиться, а кое-кто, из тех, что послабее, выблевал содержимое желудка прямо передо мной.

— Я взял его, Хабек. Группа погибла, детей спасти не удалось, он принёс их в жертву до нашего прихода. Прости, вечером я составлю отчёт.

— Какой к х… собачьим отчёт?! Экзель, ты рехнулся. Живо в Лазарет! А этого подонка в подвалы, и позовите мне Миньона. — Вокруг испугано зашептались, в нашем Ордене Миньон возглавлял касту «Экзекуторов» и считался извращённым садистом.

Но мне не было до этого дела, я с трудом поковылял дальше надеясь, что никого больше не встречу, но по злой иронии судьбы натолкнулся на своих учеников, которые отправлялись спать. Они испуганно вскрикнули, но я поднял руку призывая к молчанию.

— Завтра поговорим. Ни слова, ни мысли, ни малейшей попытки вмешаться. Я прошу вас об этом. Вы послушаетесь меня?

— Да, наставник. — Всё ещё испуганно согласились они.

И теперь я отправился наверх, но не в Лазарет, а к Янрин.

* * *

Как странно наблюдать за жизнью Экзеля после всего, что со мной произошло. В тот проклятый день Тайрина прибежала в зал судьбы напуганная, словно смертная девушка и уставилась на кристалл судьбы Инквизитора, который начал пылать. Когда я спросил, в чём же дело, моя королева рассказала, что с Экзелем сражается Древний способный разорвать оковы бессмертия и уничтожить её внука. Мы застали самый конец этой дуэли, видели, как Экзель терзает тело чародея и трансформируется обратно. Мне приходилось видеть страшные раны, но никогда не думал, что можно двигаться и разговаривать чувствуя такую боль. Но почему-то Тайрина приказала мне следить не за Экзелем, а за странным чародеем по имени Мэлвин.

Я видел, как его ведут по коридорам крепости, и удивлялся, чему же он улыбается. Мысли его были скрыты от таких как я, а Линия Судьбы отсутствовала. Именно в этот момент по коридору шёл Мельхиор закончивший очередной эксперимент. Он скользнул по фигуре пленника равнодушным взглядом, но его взор наполнился ужасом, когда он посмотрел ему в глаза.

— Остановитесь! — приказал Мельхиор и охрана замерла. — Не может быть! — никогда не видел на лице Мельхиора столь дикого и животного ужаса. — Из какой бездны ты вылез, подонок?

— Давно не виделись, Аланши Мельхиор. Поверь мне, веселье только начинается, и тебе отведена в нём не последняя роль.

Чародей по имени Мэлвин оглушительно захохотал, а Мельхиор схватил посох и во всю прыть пустился по коридору. Он бежал к кабинету Лидера Конклава сшибая всё и вся со своего пути. Резкий удар плечом и дверь срывается с петель, а Мельхиор оказывается лицом к лицу с возмущённым Хабеком.

— Крисстас, ты что себе позволяешь? — начал было гневаться он, но был остановлен испуганным воплем колдуна.

— Ты кого сюда притащил, идиот?! Ты что, смерти ищешь? — глаза Мельхиора выражали настолько сильный ужас, что Хабек немного смутился.

— О чём ты? Объясни, будь добр.

— Пленный, которого я встретил в коридоре. Его конвоирует десяток.

— Это Некромант, который убил детей. Экзель чудом его поймал, хотя и сам был ранен едва ли не смертельно. А в чём собственно дело?

— Недоумки вы, Астахские Инквизиторы. Вы привели в свою цитадель Воплощение всех Эмоций и величайшего чародея Мэлвина Кхелеороса, известного мне, как учитель Ордотен. Это мой наставник практической магии и магии управления!

Хабек не выглядел чересчур удивлённым, хотя известие сулило крупные неприятности. Он что-то записал в свой знаменитый блокнот и поднял взор на Мельхиора.

— Насколько он могущественен? Экзель говорил, что даже Сатурна этот маг разорвёт на части.

— Это слишком мягко сказано. Я знаю о нём совсем немного, но он как-то связан с Древними Богами. Я не могу уничтожить мир не соблюдая правил, даже моя атака на Астах не позволила бы мне его уничтожить раньше чем через год. Только в мирах, где нет законов я могу чувствовать себя свободно. Что касается Мэлвина, он был создан до того, как были написаны Законы Магии на основе которых существует магия нынешняя. Он неподвластен вашей магии, даже Сартог не смог бы его одолеть. Может Князь Тишины смог бы, но Князь куда-то пропал.

— Пропал? — удивился Лидер Конклава. — Впрочем — это неважно. Каким же образом Экзель поймал его?

— Хотел бы я знать. Я вообще не понимаю, почему Экзель выжил. Где он, кстати, я бы с ним побеседовал.

— Не рекомендую. Ты бы его сейчас видел. С такими ранами и ожогами не выживают даже некоторые демоны. Думаю, что сегодня он не станет с тобой разговаривать.

— Хабек, послушай моего совета. Этого проклятого Мэлвина заточи в сферу, и отправь за пределы мира. Я тебя уверяю, этим ты решишь большую часть своих и моих проблем.

— Это невозможно. — Резко обрубил Хабек и лицо его омрачилось. — Этот подонок убил полную десятку «Наказующих» и ещё два батальона. Он ранил Экзеля и принёс в жертву тысячу детей. Тысячу, Мельхиор!

— И что с того? В иное время я приносил в жертву миллионы детей, и как видишь жив и даже здоров.

— Об этом разговор отдельный, Крисстас. Сюда уже едут Треорийские наблюдатели, и кое-кто из Орденов. Александр велел взять преступника и судить любой ценой. На площади правосудия соберутся тысячи людей, возможно казнь придётся перенести за город, родные убитых жаждут крови и если её не будет, вспыхнет мятеж.

— Хабек, плюнь на всё. Какая к дьяволу Казнь, если этот ублюдок Вечен?!

— Вечен? Переведи-ка. — Глаза Хабека хищно блеснули.

— Его резали, топили, вешали, Развоплощали, бросали в чёрные дыры и подвергали разным заклинаниям. Уже на следующее утро он возвращался и мстил обидчикам. Плюнь, я тебе сказал! Найди на его место другого, кинь кость черни, а его — за пределы мира!

И снова Хабек задумался, но всё же отрицательно покачал головой.

— Это невозможно, Мельхиор. Даже моей власти Лидера Конклава и объединённой силы Ордена может не хватить для борьбы с этой заразой. Прости, но нам придётся судить его, даже если он Вечен. Одна из причин — это Экзель.

— Причём здесь Экзель?! — терпению мага пришёл конец и он сорвался на крик. — Почему везде, где появляются проблемы я вижу и слышу имя Экзеля?! Мать твою, нужно было убить его, когда была такая возможность!

— Ничего не поделаешь, Мельхиор. Тебе будет небезынтересно узнать, что некоторое время наш Экзель обучался у него магическому искусству. Экзель поймал его и будь уверен, будет требовать права стать его палачом. Даже если каким-то чудом я смог бы подменить пленного и обмануть Императора, глаза Инквизитора не затмишь мишурой.

— Ты — идиот, Хабек, вот и всё, что я могу тебе сказать. Поступай как хочешь, но я сию минуту сваливаю с Астаха.

— И далеко ли ты переместишься с печатью? — насмешливо спросил Лидер Конклава и глаза его лукаво блеснувший посмотрели куда-то за Архимага. — Проходи. Рад видеть тебя, Миньон.

В кабинет Хабека вошёл худой как жердь и такой же высокий Инквизитор в безукоризненно чистом тёмном парадном костюме. Чёрные шёлковые штаны, туника того же цвета, алый жилет, подпоясанный чёрным поясом и того же цвета плащ с капюшоном. Рассмотреть лицо не представлялось возможным, был виден только подбородок и неестественно алые губы сложенные в улыбку.

— Мессир Хабек, мы прибыли по вашему приказанию. — Голос Миньона обволакивал словно шёлк, из которого был сшит его костюм, но я не обманывался, более жестокого палача не знал Орден Инквизиции.

— Хабек, если ты не передумал, то я сначала в Нартон, а оттуда ещё в какой-нибудь мирок. На Астахе нынче слишком неспокойно, да и с Князем Тишины я более не связан…

— Счастливого пути, Крисстас. Надеюсь, что ты всё же вернёшься.

— Если будет куда возвращаться, — злобно процедил маг и вышел вон.

— Миньон, ты уже видел нового пленного? Как он тебе? — Хабек достал бумагу и перо и начал что-то записывать.

— Он крепкий пленник. Я давно таких не встречал. Он будет упорствовать — наконец-то! — палач рассмеялся злым смехом. — Я проверю на нём новые методы допроса.

— Прости Миньон, но не в этот раз. — Огорошил своего слугу Хабек.

— Что? Но почему, Мессир? Чем я провинился перед вами?

— Глупый, я дорожу твоими талантами, хотя некоторые из твоих склонностей считаю извращёнными. Пленный этот не так прост, возможно на него не действует «АМ» поле и он сможет колдовать. Подбери подмастерье потолковее и запусти в камеру. Посмотрим, что из этого выйдет. О результатах доложишь лично мне. Выполняй.

Палач недовольно скривился, но не осмелился перечить. Что-то заставило меня отправиться за ним.

* * *

Хвала богам, моя наставница была на месте, правда она не смогла сдержать крик, когда открыла дверь и увидела меня. Я ввалился в комнату и уселся на койку Тористана.

— Во имя Равновесия. Экзель, кто это тебя так? — моей наставнице было немного не по себе, а я, посмотрев в зеркало понял почему. На скулах полностью сгорела кожа и плоть обнажая кости, часть губы отсутствовала придавая мне зловещую ухмылку мертвеца.

— «Вы слышали о том Некроманте, моя леди»? — я сразу же перешёл на мысленную речь, горло представляло собой одну сплошную рану, но почему-то я почти не чувствовал боли.

— Да. Он украл детей, мне Альдара рассказала. Это он тебя так?

— «Древний»! — презрительно прошипел я. — «Древний чародей, могучий враг, сильнее Мельхиора и Сатурна. Я пришёл поздно. Он убил всех».

— О боже, — Янрин закрыла рот рукой, ей стало дурно. — Скольких он убил?

— «Два батальона наших и ещё мой десяток. Если же вы о детях, почти полную тысячу».

Янрин всегда была очень чувствительной особой, не смотря на то, что держала себя строго. Она всхлипнула осмысливая информацию, да и мне стало неуютно. Удар по самым уязвимым местам вызывает наибольшее страдание. Пока Янрин приходила в себя, я начал процесс исцеления, но натолкнулся на бетонную стену. Что-то мешало мне залечить даже простейшие раны, для глубокого исцеления нужно было просить о помощи квалифицированного целителя, но до них было далеко идти.

— Миледи, — я перешёл на нормальную речь. — Пожалуйста, перебинтуйте меня. Боюсь, что мне понадобиться помощь профессионала, эти раны слишком глубоки и серьёзны для того, чтобы я один справился с ними.

— Господи, бедная Джессика. — Янрин достала из ящика стола комплект первой помощи, стерильные повязки разработанные как раз на такой случай.

— Джессика? Кто это? — спросил я, пока Янрин занималась перевязкой.

— Моя сестра. Графиня Джессика Арви, жена графа Кира Арви. Её дочку тоже украли, они как раз отправились в Миор.

— Так он украл и детей дворян? — это многое меняло. Я не знал, насколько долго нам удастся продержать Мэлвина в темнице, но его преступления тянут на самую высшую меру. Толпы черни не успокоятся пока не получат убийцу, а если в этом дерьме заинтересована Знать…

— Прости, Экзель. Я верю, что ты сделал всё что было в твоих силах.

Я промолчал позволяя ей промыть мне все раны и забинтовать меня до состояния мумии. Мне хотелось о многом с ней поговорить, поделиться впечатлениями, вот только не смог я этого сделать. Сначала я почувствовал что-то неприятное, словно меня окатили водой из ушата, а затем, по всей крепости пронёсся отзвук магического удара небывалой силы. Источник я определил сразу, волна шла из подвала, но камеры находились под воздействием Антимагического Поля, и Мэлвина оно явно не остановило. Тревога поднялась сразу же, и я со стоном поднялся с постели.

— Экзель — лежи! — приказала Янрин. — Если ты понадобишься, тебя найдут и позовут

— Боюсь, что никто не знает где я, а мои услуги могут понадобиться в самое ближайшее время.

— Лежи, я тебе сказала, неслух! — рассердилась графиня. — Я сказала — позовут, значит позовут.

В некоторых вещах моя добрая наставница становилась непреклонна и спорить с ней было подобно противостоянию стихии Я опрокинул голову на подушку, но в этот самый момент над нами раздался встревоженный голос Лидера Конклава:

— Экзель, где бы ты ни был, срочно зайди в мой кабинет.

— Совсем сдурел, старый хрен! — о-го-го, видимо Янрин всерьёз за меня испугалась, если начала вслух выражать своё возмущение, да ещё в такой форме, но мне ничего не оставалось, кроме как подняться и попрощавшись с наставницей отправиться вниз.

Первое, что я заметил подходя к кабинету, так это отсутствие двери, второе, что рядом с Хабеком стоял Миньон. Миньона я люто ненавидел и презирал, как и любой Инквизитор нашего Ордена. Много лет назад, он подавал большие надежды, его прочили в «Наказующие», бился на мечах он не хуже меня, а уж в магии мог поспорить даже с Мирой, но вот беда, на Испытании он до смерти пытал двух пленных, что отрезало ему дорогу в другие касты. Меня в нём бесило всё, особенно манера празднично одеваться и скрывать своё лицо в тени капюшона.

— Вы звали меня, Лидер Хабек? — спросил я входя в кабинет.

— Качественная работа. — Присвистнул Миньон поглядев на меня. — Над ним поработал профессионал.

— Заткнись! — велел Хабек и посмотрел на меня с оттенком сочувствия. — Прости, что позвал тебя, но тут дело важное.

— Мэлвин сбежал? Или он учинил какую-то пакость?

— Второе, Экзель. Я направил его в казематы, чтобы допросить. Ученик Миньона за него взялся, да только не так, как следовало. Чародей над ним сначала посмеялся, а когда озверевший юнец взялся за щипцы, он взял да и опрокинул его лицом в жаровню одним взглядом.

— Я такого никогда не видел, — снова усмехнулся палач, которому беседа доставляла неземное блаженство, судя по его улыбке. — Поле на него не действует, а Лиамора он убил изящно, пока макал его мордой в угли, читал лекцию об уважении к старшим. Я в восхищении.

Мы с Хабеком одинаково скривились, только я от отвращения, а Хабек от недовольства, Миньон находился под его патронатом и Лидер уже привык к его многочисленным выходкам.

— Короче, он убил палача и переместился в тюрьму. Велел позвать тебя, поговорить, обещая убивать по одному Инквизитору в час, если ты не придёшь. Я не стал бы тебя дёргать, но что-то опасаюсь я, этого чародея. Он нам нужен живым, по крайней мере пока.

— Я не знал, что он и у знати детей воровал. Похоже в столицу съезжается целая толпа жаждущая крови.

— Ты уже и это узнал. — Хабек мрачнел на глазах, с ним в последнее время происходило что-то странное, шептались даже о болезни магического происхождения, но, похоже дело был в бедах сыпавшихся на нас, как из рога изобилия. — Да, Экзель, я тебе врать не буду. Этот ублюдок нужен нам полностью блокированный и живой. Даже если он признается во всём, его ожидает особо мучительная казнь с Развоплощением, в противном случае вспыхнет бунт, и я не смогу никого остановить. У многих Инквизиторов погибли дети.

— Я поговорю с ним, а вы, Лидер Хабек, если идёте со мной, закройтесь самыми могучими щитами. Этот чародей способен убить даже недовольным взглядом.

Мне предстояло увидеться с Мэлвином снова, но поверьте мне, я бы дорого заплатил за то, чтобы этого не было, или было, но не со мной. Хабек выделил почётный эскорт состоящий аж из трёх целителей и десятка магов поддержки, хотя толку с этих магов…

Опять тюрьма, знакомые камеры, переходы, и Мэлвин спокойно сидевший на жёсткой койке рядом с которой принял смерть Самир Эллотий. Чародей изучал какой-то манускрипт и недовольно поднял голову, услышав звук шагов.

— Экзель! Слава Создателю, ты всё-таки пришёл. Прости, я не слишком сильно тебя изувечил? — У чародея была странная манера разговора. Было непонятно, то ли он действительно сожалеет, то ли просто издевается.

— Что тебе надо, подонок? — сухо спросил я застыв в дверях.

— Поговорить, только без лишних ушей. — Мэлвин демонстративно посмотрел на моих сопровождающих с Хабеком во главе.

— Это не тебе решать, чародей. — С металлом в голосе произнёс Лидер.

— А вот хамить не стоит, Хабек. — Мэлвин дружелюбно улыбнулся, но глаза его ярко сверкнули и с Хабека разом сползли все магические щиты. — А в следующий раз я сниму кожу с костей. Идите прочь, холопы, и дайте господам говорить!

Я почувствовал, что обстановка накалилась до предела, Хабек аж побагровел от гнева. Чтобы не стать свидетелем смертоубийства мне пришлось вмешаться, хотя Мэлвин тоже бравировал, похожа моя атака подточила его резервы и он пользовался своей силой.

— Лидер Хабек, подождите за дверью. У меня от вас секретов нет, после я вам всё расскажу.

— Хорошо. — Хабек был напряжён больше обычного, да и маги были на взводе. Ни я один мог читать Силу людей. Мэлвин для моих спутников был равен Богу.

Хабек махнул рукой приказывая охране удалить и вышел сам, напоследок одарив пленника многообещающим взглядом. Мы с чародеем остались одни и мне стало не по себе. Дабы развеять это гнетущее чувство, я повторил вопрос.

— Что тебе нужно, Мэлвин?

— Ответ на один вопрос и маленькая просьба. — Безумец отшвырнул свиток прочь и глаза его лихорадочно заблестели, в то время как меня перекосило от сдерживаемого гнева.

— Просьба!? У тебя хватает наглости просить у меня о чём-то? Единственная просьба, которую я с удовольствием выполню, так это просьба о медленной и мучительной смерти от моей руки на главной площади Империи!

— Великолепно! Всё именно так, как я мечтал. — Мэлвин расхохотался и его смех резко охладил мой пыл. Гнев исчез уступая место здравому недоумению.

— Ты мечтал? — переспросил я. — Что ты хочешь этим сказать?

— Скажу. Только сначала вопрос. Когда ты успел спутаться с «Вечностью»?

— Я не понимаю о чём ты говоришь. Ты несёшь какую-то ахинею.

— О нет, мой дорогой Инквизитор! — Мэлвин улыбнулся страшной улыбкой безумца. — Когда ты пришёл в мой дом ты уже владел непонятной силой. «Перемещение без границ» доступно только Богам, или Демонам самого высшего уровня, даже Сатурн не владеет этой способностью в полной мере. Я проверял тебя, тренировал, поил волшебными зельями, но Сила твоя возникла в тебе недавно, в момент нашего сражения. Ты должен был погибнуть, как и те, что были до тебя.

— Зельями? Те, что были до меня? — мысли скакали, словно стадо бешеных зайцев, я пытался понять, к чему клонит мой собеседник, хотя это было нелегко. Он говорил о вещах так, словно бы я обязан знать их, но я не знал.

— Перефразирую вопрос. Тебе предложили «Дорогу Вечности»? Дорогу, которая ведёт к ступеням, а те к вратам. Предлагали? Это была она?

Теперь я понял, что имеет в виду чародей, но возникал вопрос: стоит ли отвечать на провокацию, или нет? Говорить о принцессе я не стал даже Аркасану и Сеан, хотя моя тень прекрасно почувствовала и разделила со мной её присутствие. Мэлвин выжидающе смотрел на меня, и поняв, что не смогу ничего не смогу добиться от своенравного негодяя, я дал ему ответ.

— Принцесса без имени и лица, объятая зелёным пламенем.

— Значит она не забыла. Значит всё сделано правильно и все они погибли не зря, — зашептал он погружаясь в себя.

— Не смей уходить, Мэлвин! Я подбежал к нему и встряхнул за плечи.

— Ты только и делаешь, что бежишь от меня. Больше не выйдет! Отвечай сейчас же, что за ритуал ты проводил и какая роль в нём отведена детям и мне?!

— А ты уверен, что хочешь это узнать, Экзель Джемал? — раздался вкрадчивый шёпот у меня за спиной. Я обернулся и был несказанно удивлён увидеть позади древнюю старуху с клюкой. Такие бабушки обычно часто мелькают в сказках, на ролях древних колдуний.

— Кто ты такая? — мне стоило больших трудов не отпрыгнуть от этой бабушки, Силой от неё веяло дьявольской да и ведьмовской в придачу.

Внутри Ордена ходило одно предание, которое имело под собой реальную основу. Инквизитора нельзя приворожить и зачаровать, сила над ним бесцветная да от других цветов защищает. Но горе Инквизитору если встретит он Ведьму и полюбит её. Ведьма, которую полюбил Инквизитор страшную Силу получает, а ежели эта любовь ответная, то Ведьма может как зачаровать, так и убить Инквизитора, а он с ней ничего не сделает. Инквизиторы заключали браки и с Магами, и со священниками, но с ведьмами — Никогда! Это было негласное, но железное правило…

— Я — Странница «Тысячи Дорог». Одна из трёх повязанных Вечностью. Я одна из тех, кто имел несчастья встретить ту, что подарила тебе твою адскую Силу.

— Зачем ты здесь? — осторожно спросил я, пытаясь понять, почему страж не заметил проникновения извне.

— Потому что я хожу теми же путями, что и ты. Хоть раз включалась тревога, когда ты вот так вот исчезал? А пришла я предостеречь тебя. Страшную боль ты испытаешь узнав ответ на свой вопрос. Ты потеряешь самого себя и сделаешь прыжок в сторону пропасти. Одумайся, Экзель Джемал.

— Благодарю за совет, Странница, но я привык сам выбирать свой путь и постараюсь управиться своими скромными силами.

— Дурак. — Беззлобно заметила старушка покосившись в сторону чародея. — Оба — дураки. Ты, Джемал ничего не решаешь, ни одной дороги сам не построил. Словно обезумевшее животное ты бежишь перескакивая с одной нити на другую, хотя все они ведут именно в пропасть. Научись думать, прежде чем делать. Что же до тебя… — Старуха усмехнулась: — Прощай, Аланши Ордотен.

Яркая вспышка резанула по глазам и её не стало. Мэлвин продолжал изучать меня, только теперь его взгляд был исполнен странной скорби обращённой в сторону вашего покорного слуги.

— Значит скоро конец. Хорошо, я отвечу на твой вопрос, Экзель. Я провёл над тобою ритуал известный как — «Ритуал Святой Триады». Правильнее было бы назвать его жертвоприношением, но ты остался в живых, а значит обойдемся без формальностей.

— Какова цель этого ритуала? — я начал записывать нашу с Мэлвином беседу извлекая из кармашка лёгкой рубахи, которую мне дала Янрин, Кристалл памяти.

— Если этот ритуал провести над бездарем из рода людей или младших нелюдей, то подопытный получит невероятную Силу, правда лишь временную. Такой ритуал использовали Древние Некроманты поднимая в бой мертвецов. Однако, — Мэлвин стрельнул глазами в мою сторону и хитро посмотрел на меня. — Применяя этот ритуал над богом или ребёнком с Божественной кровью можно многократно усилить способности, правда нередки летальные исходы в последствии переутомления. Мне было жизненно необходимо питать твою Силу, и я пошёл кровавым путём.

— Зачем я был тебе нужен? — Кристалл тщательно фиксировал информацию, а меня начала бить мелкая дрожь.

— Дурацкий вопрос, Экзель. Ты нужен был для того… — Мэлвин на миг замолчал и его улыбка стала воплощением муки и блаженства недоступного таким как я. — Ты нужен был для того, чтобы убить меня!

Воцарилась Тишина. Я не сразу понял, что произошло, не осознал всей пафосности момента и глупости фразы. Передо мной жужжа пролетела муха, и именно это назойливое жужжание вернуло меня к действительности. Я помотал головой и вопросительно изогнул бровь:

— Убить тебя? Мэлвин, ты наверное окончательно сошёл с ума.

— Нет. Я не сошёл с ума, просто тяжесть прожитых лет тянет меня вниз и я мечтаю о смерти, как о желаннейшей из наград. Видишь ли, у меня есть одна проблема — я Вечен.

— Вечен? — это слово неприятно ударило по ушам. — Что ты подразумеваешь под этим понятием.

— Смотри сам.

Откуда он взял нож, ума не приложу. Наверное всё-таки наколдовал, я и испугаться-то не успел, как твёрдой рукой чародей сделал себе классический разрез от уха до уха. Тихо всхрипнув Мэлвин рухнул навзничь, я бросился к нему, протягивая руки, чтобы залечить, но чародей перехватил мои запястья и покачал головой, мол, видишь! Рана затягивалась прямо на глазах.

— Тебя нельзя убить простым оружием и ты возвращаешься после гибели, однако оружие чтобы тебя убить можно создать, а вот на меня ничего не действует.

— С чего это ты взял? Небось спастись от Развоплощения хочешь, вот и несёшь всякую чушь, дабы я окончательно запутался.

— Экзель, избавь меня от своей подозрительности и тупости. Ты мою Силу знаешь, ваш сраный мир покинуть я могу даже отсюда не снимая кандалов, могу и с казни сбежать, а вот убить себя — нет.

— Ты врёшь! — снова возмутился я, хотя доводы чародея были убедительны.

— Дурак. Я что только с собой не делал! Создавал гравитационные сдвиги и чёрные дыры, бросался под Божественные мечи и копья, вселялся в смертные тела и пил самые страшные яды. Ни одна сила не смогла даже поцарапать меня, но я продолжал искать, пока не нашёл первое упоминание о тебе.

— Обо мне? — несколько удивлённо переспросил я.

— Я уже рассказывал тебе, что идея рождения такого ребёнка как ты, неоднократно обсуждалась на Божественных Советах и Анклавах демонов. Ты не первый, но! — Мэлвин наставительно поднял палец. — После демонстрации твоих возможностей, я верю, что ты — удачный эксперимент.

— Перестань так меня называть, Мэлвин! — взъярился я. — Я вам не какая-то там марионетка, которую дёргают за ниточки.

Меня уже откровенно начали раздражать люди, которые твердили мне, что моё падение предопределено, что мой путь уже обозначен. Даже Хабек с матушкой регулярно бесили меня своими рассуждениями о том, что я, де, должен быть осторожнее и так далее. Однако чародей возразил мне:

— Ты Можешь сам творить свою судьбу, но ты не Умеешь этого делать. За всё время, что ты существуешь в мире случались разные перемены, и многие — твоих рук дела.

— Не тебе судить об этом! — я вспомнил, зачем мы здесь собрались и продолжил допрос, хотя такими темпами, допрашивать буду не я, а меня. — Какому воздействию я был подвергнут? Что за зелья ты употреблял?

Проклянут тебя боги, Мэлвин. «Ю'Джири то Ар, Мэлвин»! Права была старуха, ох права! Не должен был я знать правду. Когда я задал вопрос, Мэлвин долгое время буравил меня взглядом, а потом разразился истерическим хохотом, от которого полы задрожали.

— Что смешного, подонок? Ты не можешь нормально ответить на мой вопрос? Пользуешься тем, что можешь уйти в любой момент?!

— Прости-прости! — Мэлвин утёр выступившие от смеха слёзы. — Просто Мельхиор попытался покинуть этот мир, а я оставил на нём паразита. Он рухнул обратно на Астах с трёхсот метровой высоты. Ох мату! Что же до твоего вопроса, — Мэлвин мерзко захихикал вызвав во мне жгучее желание припечатать его мордой об стену. — Уверен, что хочешь знать?

— Да, Мэлвин, я уверен. Отвечай!

— Изволь. — Глаза Мэлвина сияли в предвкушении, а я почему-то вспомнил поговорку про послов из Княжества, что ночью не ко двору приходятся. — Я потчевал тебя зельями, которые открывали мне дорогу к изучению твоих Сил. Ключевым элементом зелий были некоторые травы, сок бессмертника, а также пепел и плоть убиенных детей.

— Что ты сказал?! — я отшатнулся от торжествующего чародея не в силах поверить тому, что услышали мои уши. — Повтори, что ты сейчас мне сказал!

— Ты не ослышался, Экзель. Ты потреблял зелья из плоти убиенных мною. Как ещё я мог применить Ритуал Святой Триады?

— Ты лжёшь. — Меня потихоньку начала колотить мелкая дрожь. — Я не пробовал ничего подобного!

— Пробовал. — Снова возразил чародей. — Помнишь, прекрасный травяной чай со странным дурманящим вкусом? Бессмертник прекрасно маскирует привкус пепла и является ключевым элементом. А твоя любимая гречка с мясным соусом? Думаешь, этот соус был приготовлен из животных? Прозрей, Экзель!

Мне стало дурно. Я отшатнулся от чародея, который снова засмеялся, но только я этого уже не слышал. Меня рвало и рвало очень жёстко. Действительно, Мэлвин угощал меня чаем, который странным образом действовал на меня открывая новые горизонты в магии. И гречку с соусом я уплетал подчистую почти каждый день. Теперь я вспомнил, что моё состояние каждый раз менялось после употребления продукта вовнутрь. Это понимание вместе с осознанием случившегося недавно привело меня в ужас.

— Жестоко, Экзель, но цель оправдывает средства.

— Как ты мог? Как ты мог так со мной поступить, Мэлвин? Я не могу поверить в то, что это правда.

— Не можешь? Тогда спроси своего друга Джерома. Он уже изучил этот раздел Некромантии. Я давал тебе плоть этих детей дабы твой потенциал увеличивался, а ты сам набирал мощь. Должен заметить, что ты великолепен. Я даже немного завидую тебе, хотя и сочувствую.

— Сочувствуешь? — на место отчаянья снова пришёл гнев и едва сдерживаемая ненависть — Да ты вообще знаешь значение этого слова? Ты мерзавец, Мэлвин! Скажи мне, каким образом я должен был убить тебя? За что отдали жизнь невинные дети?! — я сорвался на крик. — Ты учил меня, что нужно тщательно всё взвешивать, думать о последствиях и не вмешивать в свои дела смертных! Ты понимаешь, что своим поступком поставил на уши весь Астах?!

— Я понимаю, что я сделал, Экзель, но как говорил раньше, скажу и теперь. Ты плохо сознаешь всю тяжесть сложившейся ситуации, у тебя мало опыта и ты меряешь мир своей мерой справедливости. Я поставил на кон абсолютно всё и факт Развоплощения меня не напугает. Я просто воскресну и покину Астах, чтобы найти другой плацдарм для осуществления цели. А нужен мне был именно ты. Ты несёшь в себе всю ненависть Сатурна и Силу «Золотого Лорда». Тебе покровительствует смерть и ты чувствуешь её присутствие. Поглотив этих детей ты впитал возможность использовать их в обряде. Я надеялся, что ты вберёшь в себя все души и обрушишь на меня используя заклинание возмездия. Однако ты не стал этого делать и я решил убить тебя. Но Сила осталась, ты всё ещё можешь это сделать… АХ!

На этом словесный поток идущий из уст мага оборвался. Я от всей души ударил его отбрасывая к стене уже не в силах сдерживать гнев. Я стал марионеткой в руках самого изощрённого эксплуататора, который в искусстве интриганства и обмана мог поспорить с Хабеком. Меня использовали для опыта ценой в тысячи человеческих жизней, но самое главное меня сделали соучастником. Как бы странно это не прозвучало, но невольно я стал каннибалом-детоубийцей. А теперь ещё мне предложили использовать души неупокоенных для продолжения этой мерзости. Я даже не понял, что моё тело снова трансформируется в огненного Элементала. Я зарычал и начал избивать чародея. Ярость моя была настолько сильной, что в камере резко стало жарко а прутья решётки и топчан в углу начали плавиться. Я избивал чародея, который даже и не думал защищаться, я швырял его в угол, избивал ногами, а потом начал вбивать в каменную кладку.

Меня остановили только чудом. Хабек понял, что внутри происходит нечто странное и ворвался внутрь. Оценив ситуацию, он приказал разнять нас, но аура гнева окружившая меня не позволила магам даже приблизиться. В тот роковой день Хабек показал себя с самой лучшей стороны. Он резко ударил кулаком по земле вызывая сотрясение. Я не удержал равновесия и рухнул на спину, а маги моментально накинули на меня ледяную сеть.

— Пустите меня!!! — рычал я. — Дайте мне свернуть ему рыло на бок!

— Во имя Равновесия, Экзель! — Хабек топнул ногой и голос его зазвенел от ярости. — Такое поведение для Инквизитора твоего ранга просто не позволительно.

— Хабек, ты не понимаешь! Этот подонок сотворил такое, что я не смогу его простить!

— Веди себя достойно, Экзель. Твоя мать и твои учителя учили тебя быть сдержаннее. Не позорь память Архимага Сейтиаса. Расскажи мне, что произошло.

— Да, Экзель, — Мэлвин снова мерзко захихикал. — Расскажи ему всю правду, не упусти ни одной детали.

— Будь ты проклят! — Ледяная сеть в обычной ситуации даже не замедлила бы меня, но в тот миг я был ослаблен и мне не давали двигаться.

— Ты можешь закончить этот фарс только закончив обряд и убив меня, Экзель. Я заставлю тебя это сделать, даже если придётся убить всех детей Астаха.

Эти слова решили дело. Гнев и ярость это уже не то слово. Ледяная сеть растаяла вместе с обликом Элементала. Я остался перед Мэлвином абсолютно голым, но тело моё таинственным образом исцелилось. Маги отшатнулись от меня, словно от прокажённого, а Хабек прикрыл глаза полой плаща. Я излучал странный свет, который слепил окружающих, а с губ моих слетели незнакомые слова. Хабек удивился, да и я на его месте наверное тоже был бы удивлён услышать неизвестное, но несомненно древнее наречие. Его узнал и Мэлвин, который вдруг сжался и побледнел. Улыбка сползла с его лица словно кожура с банана.

— Не может этого быть… Низвергнутый! — чародей вжался в стену и на этот раз в его глаза выражали страх. — Так вот что ты задумал… — и снова мною было сказано что-то, о чём я до сих пор не могу говорить.

— Экзель, что с тобой происходит? — Хабек не мог подойти, сияние начинало жечь глаза, а я не знал, что можно ответить.

— Молю тебя, подари мне это! — Мэлвин склонил голову. — Нет больше сил. Пощади! — я автоматически отрицательно покачал головой, и на этот раз часть слов сказанных мною принадлежала не только мне, но и ещё кому-то.

— Во имя Порядка и Хаоса. Именем Тьмы и Света…

— Экзель, не смей!!! — Хабек метнул в мою сторону слепящую бомбу, такие изготавливали гномы, но она взорвалась прямо в его руках, заставляя с воплем отступить.

— … Силой Равновесия и звучанием Безмолвия, Властью Вечности и всего первозданного налагаю на тебя кару, Мэлвин Ордотен! Не будет этого. Я дарую тебе право уйти. До рассвета все двери будут открыты, тебя не сможет поймать ни один охотник, но знай, если ты уйдёшь, ты обречёшь себя на вечную пытку, ибо пока будет существовать бытие, ты будешь существовать вместе с ним, ибо запрещаю я тебе влиять на ход событий и на Него. Если же ты останешься, завтра в полдень, на главной городской площади справедливости ты будешь подвергнут экзекуции и казнён посредством Развоплощения. И поверь мне, мразь, если ты воскреснешь и рискнёшь продолжить свои опыты, я пойду за тобой. Я буду выжигать земли по которым ступала твоя нога, убивать всех, кто хотя бы косвенно с тобою связан и так до самого конца!

Странное сияние перекинулось на чародея. Мэлвин опустился на колени и с тоской посмотрел на свои руки. Что-то изменилось в нём, как будто бы скала обрушилась на хрупкие плечи. Я чувствовал, что мой гнев куда-то исчезает, более того, мне не было понятно, что же произошло, но возникло ощущение «Правильности» происходящего.

— Разве не было другого пути? Зачем так?! Ты же лишил меня силы, лишил моего последнего барьера. За что, ты так со мной, жертва своих же кукол?!

— Ты заслужил свою кару, Мэлвин. Помни моё слово, времени тебе отпущено до рассвета.

— Экзель… Неужели ты не понял, кто ты такой на самом деле? Если бы я знал, что ты это Его подобие…

— До вечера, Мэлвин. Или же прощай навсегда…

С этими словами я вышел из камеры и подошёл к Хабеку поднимая его на ноги. Лидер смерил меня Таким взглядом, что я едва рухнул на месте, но он ничего не сказал, а жестом велел следовать за ним, и я догадывался, что меня ожидает разнос…

* * *

Не сразу мне удалось оторваться от Кристалла созерцания. Эта дуэль с чародеем была невероятна сама по себе, я не знал, что можно испытывать со стороны наблюдая за избиением врага, но когда в Экзеля вселилось это нечто я восхищенно выдохнул. Тело Инквизитора ярко вспыхнуло и всё вокруг залил ослепительный свет. Такого света мне видеть не приходилось, он был невероятен, казалось, что в нём переплелись все цвета и соцветия. Это было настолько невероятно, что я позвал мою королеву. Тасия возникла перед Кристаллом из ниоткуда, и замерла. Я пронаблюдал за её взглядом и похолодел, глаза королевы расширились, а рот распахнулся. Такого удивления я не ожидал.

— Моя королева? — шёпотом позвал я, но Тасия не ответила мне, а Экзель обратился к чародею на страшном наречии, которое позабыли иные из богов и даже демонов.

— Не может быть. — Голос Тайрины задрожал, впервые на моей памяти, я почувствовал надежду и искреннее удивление. — Неужели это ты, Atani'y? Значит мой план уже работает. Ты возвращаешься?

Разумеется он не ответил моей королеве, но разговор продолжался и закончился он странно. Мэлвина приговорили к странному наказанию и свет вокруг Инквизитора померк — нечто ушло. Однако вместе с ним уходила сила могущественного чародея по имени Мэлвин Ордотен. Такое количество Силы нельзя просто взять и изъять. Можно наложить печати, ограничить, но отнять — Нет. Я был заинтригован, но только у королевы Тайрины были иные планы и свой круг интересов.

— Верон, ты запомнил, что произошло?

— Да, моя королева. — Я склонил голову и почтительно поклонился.

— Ты понял, кто Это был? — возможно мне показалось, но в глазах королевы Смертной тени я увидел отблески любви и страдания, перемешенные с неутолимым желанием.

— Нет, моя королева. Я никогда не встречал ничего похожего на это.

— Пора, Верон. Я всё сделала правильно, и теперь твоя очередь услужить мне.

В голове моей возникла тысяча разных вопросов, но встретившись взглядом с глазами королевой, я решил, что лучше оставить их при себе и коротко поклонился.

— Я рад услужить вам, моя королева.

— Хорошо, Верон. Я подарю тебе бессмертие и некоторую Силу. Ты спускаешься на Астах…

* * *

Разнос — это очень мягко сказано. Едва я переступил порог кабинета, как Хабек развернулся и с воплем: — Ах ты, кретин несчастный! — ударил меня кулаком в лицо, причём кулак был наполнен силой дарованной ему от природы. Но словно в насмешку над ним, я ничего не почувствовал, хотя по инерции сделал шаг назад.

— А чего ты ждал, Хабек? — спросил я глядя прямо ему в глаза. Весь мой гнев улетучился, я израсходовал большую часть на Мэлвина, а теперь навалилась жуткая усталость. Та Сила, которую я использовал выжала меня досуха. — Ты думал, что я просто приду, надену на него ошейник и — всё?

— Идиот! — Хабек меня словно и не слышал. — Завтра же, сразу после казни собирай манатки и вали к дьяволу из моего Ордена, а ещё лучше из Империи! Твою мать я разжалую, за то, что она так х… тебя воспитала, Керину напишу, всё, что я думаю о твоём обучении, Янрин в уборщицы отдам, а всю твою группу разжалую и отправлю на хлебные поля сеятелями!

— Ну и пошёл ты на х… — Всё так же устало вымолвил я и Хабек запнулся.

— Что ты сказал, Экзель? — переспросил он.

— Я сказал, что ты можешь на х… идти со своими словами и своим мнением. Хочешь чтобы я ушёл? Дьявол с тобой. Вы тут все совсем оборзели. Экзель, иди туда, Экзель сделай то, Экзель слетай в Антигорск, Экзель лиши чародея Силы! Хабек, ты Лидер Конклава или романтичный идиот? Я привёл к вам на суд чародея, который Сатурна разотрёт в порошок, если понадобится, его сам Крисстас боится словно чумы. Я не знаю, каким образом мне это удалось, но я лишил его Сил, как Ты меня и просил. Этого мало? Я согласился его казнить на глазах у всех. Что ещё тебе нужно, дабы ты от меня отстал?

— Ты хочешь сказать, что эту клятву и приговор использовал не ты? — недоверчиво переспросил Хабек.

— Скорее через меня. Если бы я мог лишить Мэлвина силы, я сделал бы это гораздо раньше.

— Возможно, — Хабек что-то прикинул в уме и задумчиво посмотрел на меня. — Что такого он тебе сказал? Ты едва не убил его.

— Нет! — я покрылся холодным потом при воспоминании. — Никогда и никому я не расскажу об этом. Это мой позор и я буду влачить его до конца жизни. Не спрашивай, Хабек!

— Ты меняешься, Экзель, и меняешься к худшему. Я конечно не совсем прав: ты пережил слишком многое и я виноват. Однако, Экзель… — Хабек выудил из шкафчика два маленьких штофа, бутылочку тёмного стекла и налив содержимое ядовито синего цвета протянул один штоф мне. — Такра. — Пояснил Хабек заметив моё недоумение. — Восстанавливает магические и душевные силы. Так вот, Экзель, я хочу напомнить, что ты пока ещё простой Инквизитор и подчиняешься напрямую Конклаву, а значит — мне. Я во многом не прав, но старайся следить за своими поступками и языком. Я не хотел бы тебя потерять из-за такой глупости.

— Устал я, Хабек. Вот где мне эта субординация! — а напиток оказался приятным на вкус. Кровь быстрее побежала по венам. — Вы все меня достали, даже ты с матерью! Я сегодня в очередной раз получил подтверждение того, что вашими стараниями могу оказаться в такой жопе… — Я махнул рукой, продолжать разговор было бы бессмысленно. — Я хочу немного освежиться, а в полночь я снова с ним поговорю. Не волнуйся, никаких проблем больше не будет.

— Экзель, я тебе конечно верю, но ты уверен, что стоит говорить с ним?

— Да. — Коротко ответил я разворачиваясь к выходу.

— Хорошо. Иди, отдохни, а потом возвращайся. Ночью зайди ко мне. Нужно решить во сколько всё сделаем. В столицу уже прибыли представители знати и тех семей, что живут наиболее близко к Имелхарону.

Я ушёл. Надо ли вам объяснять, в каком жутком состоянии я находился? Меня колотило, жутко хотелось отправиться в ближайший кабак и надраться в хлам, но с прошлого раза я убедился в бесполезности данного метода исцеления. Вместо этого я отправился в Каредонскую рощу. Давненько я там не бывал, разве что с учениками, но это не в счёт. В этот раз ночной лес встретил меня тревожным зябким ветром. Я дошёл до памятного мне места, где встретил Хозяйку леса и уселся на тот же самый пень разжигая костёр. Мне требовалось хоть с кем-то поговорить и она не обманула моих ожиданий. Стук башмаков и постукивание посоха раздалось у меня за спиной. Обернувшись я увидел её. Шаи ничуть не изменилась за всё это время, так слегка погрустнела. А вот позади моей спутницы стоял другой гость, повыше ростом и рангом. Двухметровый бородач в добротной рубахе, шерстяных штанах и кожаных калигах на босую ногу. Такие люди как он, как правило добродушны и к ним тянутся за помощью и советом, но на меня он смотрел неприязненно сцепив пальцы на дорожном посохе. Поднявшись я отвесил глубокий поклон и обратился к гостям:

— Поклон тебе, лесная хозяйка. За старый совет благодарю. И тебе здравствовать хозяин леса, хотя вижу, что ты мне в ответ здравниц желать не будешь.

— Зачем ты пришёл? — пророкотал он и лес вторил хозяину. Его вопрос эхом пронёсся по лесу, в каждом случайном дуновении ветра, в шелесте травы и покачивании веток.

— Я пришёл поговорить. — Ответил я и лицо Хозяина потемнело.

— Пришёл поговорить? Ну так Говори, дитя Проклятья. — Шаи вцепилась ему в руку и что-то прошептала, а я горько усмехнулся. Проклятья. Вот значит как?

— Я тебя не звал, Хозяин леса. Я пришёл сюда повидать её. — Я кивнул в сторону Шаи. — С тобой мне разговаривать не о чем.

— Как смеешь ты?! — снова прогремело над лесом, но Шаи топнула ногой.

— Хватит, отец! Я сказала, что хочу его видеть. Твои страхи не имеют перед собой никакой почвы.

— Страхи? Чего тебе бояться, Хозяин леса? Ты страшишься меня?

— Я не позволю тебе видеться с моей дочерью, Дитя Проклятья. Уходи! Всё с чем ты соприкасаешься — умирает. Я вижу перемены и не желаю, чтобы ты затянул в них мою дочь. Ты оставляешь после себя лишь пепел. Уходи!

— Нет, Хозяин леса, я не уйду. — Внезапно мне стало обидно и это придало мне сил. — Шаи выслушала меня, однажды, хотя мне не было видно, кто она такая. Теперь я знаю и пред лицом Вечности клянусь, что не причиню ей вреда и постараюсь уберечь от этих перемен.

Снова я посмел произнести это слово — Вечность. Конечно в те времена я не читал трактатов связанных с этой таинственной Госпожой, но то, что она одаривает щедро успел заметить. Хозяин леса недовольно покачал головой, но разлепил губы сказав следующие слова:

— Ты сказал, Экзель Джемал. Я услышал и лес слышал вместе со мной. Береги мою дочь и не смей тянуть за собой. Осмелишься ослушаться и я обрушу на тебя весь гнев леса. — Деревья заурчали, честно говорю, в такт словам своего Хозяина, который развернулся и опираясь на посох отправился восвояси. Шаи проследила за ним взглядом и присела рядом со мной.

— Ты не прав. Он действительно опасается, но вряд ли его можно винить после всего случившегося.

— Может быть. — Мы помолчали. Шаи украдкой взглянула на меня и отвернулась. — Что, я настолько ужасен? Ты ведь наверняка знаешь, что этот негодяй сделал.

— Да. Я видела в озере надежды. Прости, я не могла тебя предупредить, его лес закрыт даже от нас.

— Ничего. — Сначала мне действительно хотелось обвинить её в равнодушии, но похоже Шаи не врала. — Ты помогла мне в тот раз, и я так и не смог тебя отблагодарить как следует. Такая юная и красивая девушка тратит своё время на Нечто несущее миру Разрушение, а он даже не способен отплатить ей за это.

Самое смешное, я не врал, когда говорил ей об этом. Шаи была невероятно красива, той красотой, которая присуща гармонии. Черты лица плавно перетекают одна в другую, никаких видимых изъянов, и удивительно тёплые мудрые глаза медового оттенка. Не знаю в тот день, когда я встретил её впервые она не вызвала во мне особых чувств, а теперь…

— Перестань! — вот ведь диво, Шаи топнула ногой и стала пунцовой от смущения. — Я не красивая, это всего лишь облик. А ты не несёшь разрушение. Скорее разрушение ходит вслед за тобой и склоняет на свою сторону угрожая пожрать всё что тебе дорого.

— И что мне теперь делать, Шаи? Я устал. Я смертельно устал от этой жизни, но мне даже по ту сторону не дают покоя. Тасия имеет на меня виды, Сатурн, Хаос, и даже сама Вечность, как я понял.

— Дурное дело, Экзель. Ты не против, что я называю тебя так? Я являюсь частью природы, пока существуют леса Астаха я буду жить. Но я страшусь Хаоса ибо он может навредить лесам. А вот Вечность… Это странная Сила. Мне о ней ничего не известно. В тебе что-то изменилось после Харакерста.

— Изменился я сам. Шаи, завтра я должен буду казнить Мэлвина, ты знаешь? — Получив утвердительный кивок, я продолжил. — Он сотворил со мной страшную вещь, но даже так, я не могу забыть оказанной им услуги. Он снял с меня целый сонм проклятий, Шаи, а теперь я плачу ему за это смертью. Разве это справедливо?

— Справедливо? Ну, смотря что понимать под понятием справедливости. Ты не забывай, что справедливость разная. Здесь, — Шаи ткнула пальцем в землю. — И на небесах. Я не сужу о таких вещах, но мне приходиться пользоваться Этим обликом и я понимаю мораль людей, хотя и не одобряю её. Люди жаждут крови, а он заслужил Смерти, Экзель. Только он заслужил не кровавой казни, вроде той, которую вы ему готовите, а именно Смерти. И ты можешь подарить ему этот подарок.

— Нет! — я побледнел, когда вспомнил о его словах. — Ты не представляешь, что этот подонок сделал со мной! Он уйдёт, а этот позор останется.

— Обряд Триады — это только обряд. — Возразила Шаи и я окаменел.

— Ты Знала? — видимо что-то в моём голосе напугало её, Шаи сжалась, но всё же ответила мне спокойно.

— Нет. Просто над тобой пылает знак. Ты сможешь скрывать это от людей, но любой Некромант или Воплощение, сразу же поймёт, через что ты прошёл.

— И после этого ты говоришь мне, чтобы я подарил ему смерть? Не будет этого!

Я яростно сжал кулаки вспомнив ухмылку чародея. Подонок! Он поимел меня, играючи, словно я только для этого и был создан. А главное: Шаи права. Теперь я не смогу смыть с себя позор и избавиться от Печати обряда. Руки лесной хозяйки внезапно обняли меня, а она сама прижалась вплотную ко мне и зашептала на ухо:

— Придёт день, когда по тем же самым критериям могут осудить тебя, Инквизитор. Он — старый и несчастный человек, а ты — идущий разными дорогами. Твоё падение предрекают многие, а вот я, наверное в силу юности верю в тебя. И даже если ты падёшь, я постараюсь поддержать тебя. Не уподобляйся толпе. Он заслужил наказания — да, но обрекая его на Развоплощение ты сделаешь из него скитальца, который будет менять тела как перчатки. Экзель, будь Милосерден к тем, кто по-твоему этого не заслуживает и однажды милосердие падёт на тебя.

— А нужно ли мне оно, милосердие? — Воплощения леса обладают потрясающей способностью поглощать чужую печаль. Объятья Шаи принесли некоторое облегчение, но чувство горести осталось.

— Сейчас? Возможно и нет, хотя тебя и щадят, но пощада и милосердие разные вещи. Мир требует тебя, Экзель, и Боги требуют тебя, люди хотят твоего вмешательства. Но как же ты? У меня есть обязанности и я их выполняю, а у тебя они в чём?

— Я — Инквизитор Ордена Великой Инквизиции Равновесия. Я обязан поддерживать баланс… — начал было я выводя привычную формулировку, но пальцы Шаи легонько хлестнули по губам и она развернула меня лицом к себе. Хозяйка леса была здорово рассержена.

— Что два года назад в башке мозгов не более чем в поленнице, что теперь! Пойми, я тогда просила тебя разобраться в себе, но ты не справился. Ты не Инквизитор, хотя метишь в Великие. Ты — Человек. Да, в тебе много разных кровей, но не кровь делает человека человеком. Однажды может настать день и ты поймёшь, что тебя разрывает между долгом и тем, что ты хочешь сделать. Баланс Вечен, где-то он нарушается, где-то его восстанавливают. Максимум, что ты можешь, это замедлить приход Хаоса или отбросить его назад. Сам факт твоего существования — это нарушение Равновесия.

— И что же мне делать, Шаи? — я окончательно запутался и повторил вопрос. — Я в смятении.

— Иди, Экзель. Иди обратно в Орден и поговори с чародеем, а потом подумай. Завтра в полдень тебе предстоит сделать выбор, поступить как Инквизитору, или всё же остаться человеком. Я не вправе осуждать тебя, но если ты прислушиваешься ко мне, которую назвал другом… Будь милосерден.

Я поднялся и посмотрел на Хозяйку леса внимательнее. Нет, всё-таки красива. Мудрость, Сила, красота и ни с чем не сравнимое обаяние.

«Моя вечно юная Шаи, ты столько всего для меня сделала. Ты всегда выглядела бойкой девчонкой и всегда оказывалась права. Прости меня, я просто глупый человек».

— Я попробую, Шаи, но это будет нелегко. Спасибо тебе за очередной совет.

— Тебе не за что благодарить меня. Скорее наоборот. Это я должна благодарить тебя. Ты позволяешь мне хоть чем-то разнообразить поток жизни.

— Шаи, — я подошёл ближе и взяв её руку в свои ладони встал на колени. — Я говорил искренне и сейчас скажу это снова. Ты помогла мне и я считаю тебя своим другом. Но я должен спросить, ты согласишься стать моим настоящим другом?

«Я до сих пор не могу понять, что же она увидела во мне такого, если согласилась принять мою дружбу и пронесла её сквозь моё падение. Было многое, Шаи и возможно я напишу об этом, как-нибудь но знай, ты осталась в моей памяти навсегда».

— Да, Экзель Джемал, я принимаю твою дружбу и дарую тебе свою. Пока нас связывают эти узы, я не буду равнодушна к твоим проблемам.

— Благодарю тебя, Шаи. И ещё, — я встал с колен и отправился в сторону города, но обернулся и из озорства всё же сказал: — Ты действительно красива, и это не только Облик.

И я отправился прочь оставляя Хозяйку леса позади. Время приближалось, срок отпущенный Мэлвину истекал, но я из-за всех сил пытался понять мотивы его поступков. Древний, измученный, Вечный и уставший. Чего-то не хватало в этой картине. Слишком уж хорошо он держал себя в моём присутствии, да и наслаждаться своей Силой умел. Нет, всё-таки он что-то скрыл от меня. С одной стороны мне хотелось разорвать Мэлвина на куски на глазах у всей толпы, но с другой… Слова Шаи не отпускали меня, она первая должна бы обвинить его ибо дети — это часть жизни, но она оправдывала его, или правильнее сказать — защищала. В Мэлвине была спрятана какая-то грусть, он постоянно насмехался, но смех его почти всегда, даже когда он издевался, был исполнен тайной горечи.

В размышлениях я вернулся обратно в Орден. Не смотря на предрассветный час Орден кипел. Гонцы сновали туда обратно, несколько десятков магов колдовали на заднем дворе, происходило нечто невообразимое. Орден готовился к Казни величайшего преступника нашего времени. Полковник Терон поприветствовал меня усталым кивком и попросил посетить Хабека. Не мудрствуя я последовал совету и направился в кабинет Лидера Конклава. За время моего отсутствия дверь успели починить, но она носила на себе следы магии.

— Рад что ты вернулся, Экзель. Ты опять вовремя. — Хабек со скоростью пулемёта строчил пером по листам тетради. Судя по объёмам, он исписал более половины за те часы, что меня не было.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Ещё как! Пока тебя не было мы допросили чародея. Он рассказал нам очень о многом. Теперь в этом деле кровно замешаны некоторые высокопоставленные лица в магических Орденах.

— Что за бред? — я помотал головой. — Ты уверен, что это не вранье? Этот гад сейчас сделает всё, лишь бы разозлить меня.

— Информация проверена. Мы арестовали нескольких людей, так вот на очной ставке они раскололись, винились во всём. Экзель, внутри столицы уже более года существует подпольное отделение Некрономикона, которое напрямую саботирует Инквизицию. Похищение детей — это цветочки. Похоже намечается очередное вторжение с Таолосанта. Эти ублюдки должны были отравить колодцы и поразить некоторые источники магии. Мэлвин поставлял им некоторые материалы для исследований и позволял незамеченными проникать в город. Именно он открыл заклинание портала в Антигорск используя Твою Инквизиторскую печать.

— Что?! — я выхватил у него тетрадь и пробежался по тексту документа. — Не может быть. Тварь!

— Именно так. Я уже поднял два десятка, намечаются новые громкие аресты, но они отойдут на задний план. Завтра в полдень на главной площади справедливости соберутся тысячи людей. О том, что произошло уже знают стар и млад. Империя требует крови и она получит её. Я уже подготовил Миньона. Он начнёт казнь, а ты закончишь.

— Ты хочешь устроить из его казни шоу? Хабек, по-моему — это неправильно.

— Экзель, дело не в том чего хочу я. Толпа — это неуправляемое нечто. Стоит мне отступить на шаг и завтра столицу захлестнёт мятеж. Ты прекрасно знаешь, что я не вру, просто это в человеческой природе.

— Я понимаю, Хабек, но есть один нюанс, который мы с тобой упустили из виду. Когда Нечто говорило через меня я в момент клятвы уже определил вид Казни и палача. Я уверен, что никто кроме меня не сможет прикоснуться к чародею, да и я сам не смогу ничего сделать, кроме как Развоплотить его.

Хабек задумался, начал что-то прикидывать в уме, перебирая пальцами. Видимо ничего придумать ему не удалось, он недовольно покачал головой скривившись так, словно съел что-то горькое.

— Вот это самая настоящая проблема. Когда Керин сошёл с ума и поддержал мятежников мы с трудом остановили бойню. Их было три сотни, нас пятьсот, но мы едва не проиграли, а тогда в наших рядах был Тористан. Справиться с толпой в тысячу человек — это сложно. Прольётся кровь.

— Толпу оставь мне. Я использую заклинание сферы и никто не покинет ристалища, потом поработаю оратором, а может ещё чего случится.

— Сфера? Это сложно, тебе понадобиться много сил. Это не одиночек ловить.

— Знаешь, у меня возникло ощущение, что ближайшие дни мне не придётся радеть о недостатке сил. Хабек, я сделаю дело, как и обещал и поверь: в момент Развоплощения он прочувствует всю боль, которую чувствовали дети, просто… Хабек я поимею толпу, которая пришла насладиться казнью, всех этих дворян и деревенских увальней. Только истинно скорбящие люди смогут понять и почувствовать, что я поступаю правильно. Это вызовет резонанс.

Хабек помолчал. Он пристально смотрел на меня и ничего не говорил. Были минуты, когда его взгляд заставлял меня съёживаться или, наоборот, гордо выпячивать грудь, иногда становилось неуютно. Но именно в тот момент мне было восхитительно всё равно.

— Я помню тот день, когда ты впервые вошёл в эти двери. — Хабек достал из ящика стола трубку и начал набивать её табаком. — А ты помнишь?

— Да. Двадцать пятое января, суббота. Мать привела меня сюда, а я пошёл, а ты своим искренним лицемерием подтолкнул меня к выбору.

— Да. — Хабек достал огниво и начал прикуривать. — Я врал тебе с самого начала. Твои учителя — их услуги оплачивала твоя мать, но я готовил их и договаривался о методах твоего обучения. Когда ты вошёл сюда я был удивлён. Ты выглядел настолько хрупким и женоподобным, казалось, что в тебе нет ничего особенного. А потом я посмотрел на тебя сквозь призму и мой мир перевернулся.

— Ты сказал: Третий уровень, седьмая ступень посвящения. Мне очень интересно, а какой он был на самом деле?

— Ты не был инициирован. Разброс в Силе составлял двадцать уровней. От пятнадцатого до тридцать пятого. Я с детства оберегал тебя от Конклава и от магов. Ребёнок с таким потенциалом и возможностями — Золотая жила для любого.

— Да. А уже на следующий день я понял, что ты меня опекаешь. Тот случай с Сейти.

— У меня не было выбора. И я открыл тебе часть правды.

— А мне стало легче. Уже утром я проснулся с семьёй.

— Ами оказывала тебе непозволительно мало внимания — это моя вина.

— Нет. Если бы у меня была мать, не было бы никакого Инквизитора Экзеля и команды, которая прошла Хашарат. Я стал тем кем я стал именно благодаря моим учителям.

— Уже в тот день, Экзель, когда ты посмотрел мне в глаза и сказал да, я понял, что Орден измениться. Я не ошибся, ещё в ученичестве ты удивлял меня. Мастер Клинка Империи, убийца барона Джигела, клятва Вечности и даже обряд возвращения — «Великая Печать Возвращения»! Конечно были моменты, когда мне хотелось придушить тебя своими руками, но после битвы с Сатурном о тебе узнал весь мир. Для одних ты стал символом Разрушения, но для других ты — Символ Надежды. В тебя верят, Экзель и я один из тех, кто верит в твоё спасение. Поступай так как должен. Лидер Конклава тебя осудит и объявит выговор, но вот я, Экзель, буду на твоей стороне и скажу, что ты сделал то, что должно. Иди.

— Спасибо, Хабек.

Вот так вот мы поговорили с Лидером. Отправляясь в камеру к Мэлвину я продолжал размышлять. Чародей поступал странно, а тяжесть обвинений ложившихся на него только усугубляло моё отношение к нему, но я решил любой ценой решить загадку Мэлвина. Всё та же камера, только обстановка изменилась, на полу стояла миска с едой а в дальнем углу скорчился чародей. Я неслышно вошёл внутрь и посмотрел на некогда гордого человека, который, похоже, сломался окончательно.

— Зачем ты вернулся, низвергнутый? — прошелестело из угла. — Тебя сбросили в такую бездну, куда даже мне нет доступа, а ты всё ещё сражаешься. Ты приговорил меня к Вечности. Зачем ты пришёл? Ты хочешь поиздеваться надо мной?

— Для начала я бы хотел, чтобы ты перестал называть меня этим именем и объяснил, кто говорил через меня.

— Экзель? Это ты? — не поверил чародей прищурив глаза.

— Да. А во-вторых, может ты расскажешь мне, каким боком ты связался с Орденом Некрономикон? Мне тут такое про тебя рассказали, что хоть стой, хоть падай.

Мэлвин какое-то время внимательно изучал меня, прежде чем заговорил вновь.

— Это и вправду ты. Что ж… Рассказать историю того, кто «говорил через Тебя», я не смогу, даже не надейся. А во-вторых — это не бред. Я связался с Орденом Некрономикон аккурат после трагедии Лаирр. Дело в том, что мне нужен был материал для работы, а светиться мне было нельзя даже случайно. Некрономикон был идеальным прикрытием. Я снабжал их информацией в обмен на некоторые тела и ингредиенты для моих исследований.

— Значит правда… — Слова Шаи вылетели у меня из головы, а гнев заполнил сознание. — Это сделал ты? Ты открыл портал в Антигорск, стал причиной гибели сотни детей и возрождения анархии внутри страны?

— Да? — чародей криво улыбнулся и меня передёрнуло.

— Подонок! — я не смог удержаться и от души приложил его кулаком и схватил за грудки. — А ты хоть когда-нибудь задумывался о людях, которых обрёк на страдания? Там в Антигорске служат самые отчаянные люди, солдаты, шахтёры, учителя! Они голодают месяцами из-за того, что Некрономикон постоянно перекрывает караванные тропы. Они выдерживают такие осады, которые не снились даже нашим ветеранам, им не выплачивают регулярного жалования, но они знают, что они — честь и гордость империи, её последний оплот, надежда на спасение! У них ничего нет, кроме их детей, ублюдок!!! — я снова приложил его, но на этот раз об стену и зашипел ему прямо в лицо. — Я никогда не задумывался о них, я здесь — в столице, а они там, — я махнул рукой, — далеко. Но я видел горе, видел, как они, пьяные вдрызг плачут над своей надеждой, которую отнял жалкий ублюдок жаждущий смерти!

— Я видел такое тысячи раз, Инквизитор. — Чародей умел смеяться злым смехом, и он рассмеялся мне в лицо. — Я видел и не такое. Видел, как матери убивали дочерей, а дочери матерей. Я видел злобу и гордыню, но случалось мне увидеть и благородство. А ты не задумывался, как часто эти служивые сжигали девочек из Некрономикона, которых совратили эти ублюдки? Ты думаешь, что я — монстр! Нет, Экзель, я Древний, который имеет право судить!

Я не выдержал. Пальцы разжались и чародей рухнул на койку, а я развернулся и направился обратно к выходу.

— Тебе даже нечем возразить, Инквизитор? — усмехнулся он. — Какой же ты жалкий!

— Сегодня в полдень, я казню тебя, Мэлвин, но это не избавит тебя от оков Вечности. Ты возродишься далеко отсюда, бессильный, без возможности использовать свои знания, в сломленной оболочке с повреждённым разумом. Ты будешь влачить своё жалкое существование и дальше, но каждый божий день ты будешь вспоминать моё имя и жалеть о том, что не попросил меня убить тебя в период моего ученичества. Прощай Мэлвин и будь же ты мною проклят. Я рад, что не совершил ошибку, о которой жалел бы потом всю жизнь.

И я вышел вон отправляясь как можно дальше от ядовитой змеи по имени Ордотен.

* * *

Королева спустила меня на Астах, и не абы куда, а в Гедеон-Арэхо самую столицу тёмного Княжества с заданием помочь Князьям с восстановлением барьера, дабы заработать себе необходимую для путешествия репутацию Во избежание моей гибели Тасия одарила меня знаком смерти и повелела возвращаться в её цитадель, если меня всё же убьют. Я шёл по ночным улицам Княжества пытаясь привыкнуть к новому телу. Я стал чародеем и чародеем удивительной силы. Королева не поскупилась, моя память вкупе со школой Тьмы и Света могла составить серьёзную конкуренцию даже Квентиаросу Крисстасу. Сначала я думал, как бы мне попасть в замок Князей, где они собрались на очередной вече, но удача пришла мне навстречу.

— Деньги давай! — из узкого переулка вынырнула небольшая шайка разбойников.

— Мне кажется, что вы забрели не в то место, господа. — Ровным голосом произнёс я сканируя нападающих. Десять человек. Трое передо мной. Трое в тени, двое на крыше и двое за спиной. На всех неплохие кожаные куртки и добротная обувь, правда оружие плохое, металл затупившийся. Только у главаря добротный длинный меч и амулет четырёх стихий. Штучка изувёрская, такие защищали от первой атаки любой стихии, что снижало шансы жертвы втрое.

— Не умничай! — прикрикнул бандит поигрывая клинком. — Кошелёк или жизнь. А будешь умничать, заберу и то и другое.

— Я предлагаю вам уйти, сударь. Десяток уродов со мной не справиться, амулет стихий не поможет против гостя Князя Астарота. — Наверное из меня получился хреновый дипломат, бандиты напряглись и главарь банды сделал выпад целясь мне в горло.

Клинок при мне был, и не какой-то там меч, а самый настоящий Д'Морт. Тасия редко ковала оружие, но уж если ковала, так ковала. Этот изогнутый клинок моя королева сковала сама. Он убивал одним прикосновением, был способен выдержать удар божественного меча и совершенно ничего не весил. Только Боги или демоны могли выдержать смертельный яд на клинке, к тому же он не мог поразить хозяина. Клинок выскочил из рукава хитона и вонзился в горло бандита приобретая истинную форму. Лёгкий взмах и сразу трое головорезов попрощались с жизнью, а королева возникшая на поле боя прошептала: — Магия, Верон. Тебе нужно внимание. Убей их самыми смертоносными заклинаниями.

Приказ королевы не подлежит обсуждению. Самое действенное, высокоуровневое и смертельное заклинание: — Узрите гнев смертной тени — Амель Танат!

Это было страшно, можете мне поверить. Тени за спиной обрели форму и поднялись с земли. Многоголосый вопль ужаса вырвался из глоток бандитов перерастая в хрип, когда адские создания вонзили свои конечности в тела жертв разрывая их на части. Я поморщился, наблюдая за убийствами в облике Летописца я не испытывал такого презрения и отвращения, а тени набросились на останки и с урчанием начали их пожирать. Если я прав, то моё заклинание должно было вызвать огромный резонанс. Инквизиторов в Княжестве не было, они прибывали только в крайнем случае, но регулярный патруль боевых магов всегда отслеживал такие вещи и должен был почувствовать моё присутствие. Я оказался прав, не прошло и пяти минут, как вдалеке раздался стук копыт и из-за поворота выскочил конный десяток.

— Стой на месте! — приказал мне старший патруля, а тени повернулись в их сторону угрожающе скалясь.

— Не бойтесь, они не причинят вам вреда. Тени, вернитесь в свою обитель! — я взмахнул резным жезлом до этого момента висевшем у меня на поясе и тени вновь вернулись на землю.

— Стой на месте, незнакомец. — Повторил начальник патруля слезая с коня. — Ты задержан по подозрению в применении запрещённой волшбы уровня сорок три, без позволения Инквизиции. Я имею право арестовать тебя и отконвоировать в тюрьму. — Боевой порядок патруля был неплох. Трое магов, трое магов защитников и два воина, которые направляли на меня арбалеты.

— Прошу прощения, капитан, но вы видимо ошиблись. На меня напала шайка грабителей, с которой я расправился в меру своих скромных сил. Я действительно применил заклинание «сорок пятого уровня», но у меня есть разрешение Ордена Инквизиции на сотворение волшбы вплоть до семидесятого уровня.

— Какого уровня?! — переспросил патрульный, а маги внутренне напряглись готовясь к бою.

— Семидесятого. Если вы не верите в моей сумке письменно свидетельство.

Я повернулся боком дабы не провоцировать патрульных, позволяя начальнику патруля порыться в моей сумке. Я не врал. Давным-давно Тасия получила разрешение такого уровня от Первого Лидера Конклава в обмен на некоторые услуги. Я действительно обладал правом на применение магии такого уровня. Патрульный долгое время изучал бумаги и чуть успокоившись сделал знак рукой, арбалеты опустили.

— Прошу прощения, Господин Верон, мы не были предупреждены о вашем приезде. Да, вы действительно имеете право творить волшебство, но, если вы не против, я бы хотел побольше узнать о вас.

— Никаких проблем, сударь?

— Двегорл. Магистр Двегорл, если вам угодно.

— Конечно, магистр. Дело в том, что я прибыл в столицу путями бессмертных. Если вам о чём-нибудь говорит название мира Нартон. — Маг понимающе кивнул. — Я покинул Астах ещё на заре Империи и долгое время совершенствовал своё искусство, а теперь вернулся прослышав о проблемах возникших недавно.

— Да-да, проблемы есть. — Заметил чародей поглаживая подбородок. — Всё Разрушитель, будь он проклят! Вы наверное могущественный Квентиарон.

— Квентиарос, — поправил я и чародей заметно приосанился уважительно покивав. — Дело в том, что я прибыл сюда с целью повидать Тёмных Князей, ибо Княжеский Совет проходит ночью. У меня есть предложение, которое может заинтересовать обе стороны.

Боевой маг задумчиво склонил голову изучая меня.

— Что ж, я понимаю. Я не могу обеспечить вашу встречу с Князьями, но мой начальник может вам помочь. Если вы желаете, я приглашаю вас к нам в гости. Посидите и подождите, а я устрою вам встречу.

— С превеликим удовольствием, магистр.

Пока что всё шло в полном соответствии с нашими планами, но всё остальное зависело только от меня.

* * *

Ночь прошла, наступило утро. Уже на рассвете Империя забурлила. Императорские глашатаи с утра начали оповещать народ о том, что в полдень, на главной площади справедливости будет казнён жестокий преступник, кровавый некромант-детоубийца. Ожили торговцы и пекари, со всех сторон начали слетаться стервятники охочие до чужих страданий, а я сидел в трактире Гилберта и пил. Памятуя о прошлом опыте я ограничился кувшином вина, но пил я его долго и вдумчиво. Мой мир был смят и уничтожен, разговора с чародеем не получилось, а страшное преступление обжигало болью. Я не сразу заметил, как ко мне подсел Гилберт и плеснул нам в стаканы самой ядрёной Княжеской водки. Я удивлённо поднял взгляд, но трактирщик не смутился и разорвав пополам каравай хлеба протянул одну половину мне.

— Ты знаешь, я не люблю напиваться, но сегодня, мне кажется, что тебе нужно выговориться и очистить голову.

— Возможно. — Я принял каравай и вцепился в простую стальную кружку.

— За безвинно убиенных и за торжество справедливости! — провозгласил Гилберт и опрокинул кружку.

Водка была действительно ядрёная, крепость превышала положенные сорок градусов и я почти моментально захмелел, а Гилберт, более привычный к этому делу приказал: — рассказывай, Инквизитор.

Я рассказал ему то, что мог рассказать про чародея, периодически путаясь в словах. Я вывалил на трактирщика такой ворох информации, что вздумай он ею торговать, до конца жизни он прожил бы в роскоши и неге, но Гилберт был странным трактирщиком. Он снова наполнял наши кружки, пока я не захмелел окончательно и не вывалил на него свои эмоции.

— И вот я сижу здесь, а через час мне предстоит казнить этого подонка. Сюда слетелись стервятники, ублюдки и падаль, которые жаждут крови. Гилберт, я не хочу этой крови, не хочу казни, хотя я должен и обязан это сделать.

— Экзель, я те вот что скажу. — Гилберт почесал бороду. — В вашей магии, этой, я абсолютно не понимаю. Я вот умею огонь разжечь пальцами и потушить его, если что — всё! Мне большего не надо и в дела Инквизиторские мне лезть незачем. Вот только ты как сказал, есть шанс его совсем убить? Так вот — убей. Понимаю, мерзко, гадко, жестоко, но — необходимо. Если ты поступишь так как должен, от тебя отвернётся сама удача, а вот простить врага — это достойно.

— Я не знаю, Гилберт. Я уже давно ничего не знаю. Налей мне ещё стакан и я отправлюсь туда. Так или иначе через час всё решится.

Гилберт выполнил моё пожелание и продолжил заниматься делами. Сегодня в его трактире никого не было Инквизиторы были заняты, а люди спешили на казнь.

Я выполз из трактира за пятнадцать минут до полудня и поковылял в сторону площади справедливости допивая остатки водки перелитые во фляжку. На самом деле площадь вряд ли можно было назвать так. Это было импровизированное ристалище трёх этажей в высоту. Люди прибывшие на казнь расположились в портиках — это была знать, но количество народу пришедших сюда насладиться казнью превышало моё воображение. Они были повсюду, в портиках, возле стен, где были крохотные щели, на крышах соседних домов — везде. Я расталкивая толпу направлялся внутрь, пару раз пришлось врезать особо наглым, которые не хотели меня пропускать. Вход на саму площадь охранялся десятком Имперской гвардии, воины оцепили весь район, среди черни затесались маги. Меня узнали сразу и пропустили внутрь, отгоняя падальщиков палками. Между входом и самим ристалищем был положен небольшой коридор и каморка для палача. Хабек с Миньоном уже сидели внутри и ждали моего появления.

— Экзель? — глаза Хабека поползли на лоб. — Ты где же так надрался, дубина? Сюда сегодня пришли люди со всей империи, а ты…

— Хабек, заткнись. — Попросил я. — Свиток, и, позвольте мне пройти.

Миньон вопросительно посмотрел на Лидера Конклава, тот недовольно кивнул и мне протянули свиток перевязанный чёрной лентой. В этом свитке были записаны все обвинения в адрес чародея, а внизу стоял приказ на казнь подписанный Лидером Конклава и самим Императором. Я сделал знак рукой и отправился вперёд — к судьбе.

Я вошёл на позорное ристалище первым и меня встречали овациями. Видимо кто-то думал, что Мастер Клинка Империи несёт справедливое возмездие всем и каждому. Мне стало гадко и я оглядел площадь изучая лица. Я был прав, большинство из них шакалы и падальщики, лица и глаза горят в предвкушении зрелища, кое-где из-под полы торгуют наркотиками усиливающими восприятие. Мерзкое ощущение от соприкосновения с ними только усилилось, но оно немного отступило, когда я встретился взглядом с молодой графиней, сестрой Янрин. Она была молода, молода и прекрасна, но в тот миг её лицо исказилось от горя, я увидел всю бездну страдания. Граф Арви, прирождённый дипломат всегда скрывавший свои чувства был уничтожен, он разом постарел на несколько лет, на лбу проступили морщины а глаза были исполнены боли. Они не ждал кровавых пыток, им хотелось увидеть акт справедливости. Потом я увидел несколько деревенских жителей, которые прибыли аж из тёмного княжества. Целая семья, отец, трое братьев и старушка мать. Горе и жажда возмездия и безмолвный вопрос: За что?

Их было много, этих страдальцев, даже те у кого пропали дети не все решились приехать, но их присутствие заставило меня собраться и сконцентрировать свой гнев в кулак. Как только конвой привёл Мэлвина отовсюду зазвучали проклятья и вниз полетел разный мусор. Резко взмахнув рукой я закрыл ристалище сферой и весь мусор сгорел в огне. Люди стихли, общее возбуждение слегка упало, а Мэлвина закованного в десятки зачарованных цепей оставили на деревянном помосте. Случалось, что на казнь преступников сколачивали виселицы, гильотины и даже собирали хворост для костра, но в тот день помост был пуст и в самом его центре на коленях стоял чародей.

Толпа ждала, ждала моих слов, ждала приговора и работы талантливых палачей. Они все понимали, что за такое преступление наказание нельзя смягчить, но я поклялся себе, что сегодня поимею эту толпу и сделав последний глоток из фляжки, я отбросил её в сторону, шагнул вперёд усиливая свой голос.

— Ублюдки! — мой голос зазвенел в наступившей тишине. — Ублюдки, воронье и падальщики, что собрались сегодня здесь, я приветствую вас!

— Что он делает? — спросил Миньон находившийся по ту сторону сферы.

— Зачем вы все явились сюда? Вы явились сюда смотреть на чужие страдания и наслаждаться ими, словно армия демонов! Ваши глаза горят от возбуждения, ваши кулаки сжимаются от негодования, но половина из вас не имеет права здесь находиться! — толпа возмущённо загалдела, а я продолжил. — Вы ждёте, что я буду пытать его, этого жалкого чародея, который совершили все эти преступления? Не будет этого!!! — толпа загалдела ещё серьёзнее, Имперская гвардия подобралась, все почувствовали, что толпа взвинчена, но я и не думал останавливаться. — Я презираю вас! Вы недостойны даже жизни, но вы живёте, а я должен за этим наблюдать! У кого из вас случилось горе, которое привело вас сюда?! Я вижу здесь семью графа Арви, вижу деревенских жителей из тёмного княжества, которые пришли сюда дабы узреть того, кто отнял их счастье. Они имеют на это право. Я вижу девушку, у которой ублюдок отнял младшую сестру, вижу родственников погибших — это я понимаю! А вы, твари, что здесь забыли? — толпа испугано смолкла, в моих руках заплясало пламя. — Я был в Антигорске, месяц назад, когда по вине этого подонка были убиты почти все дети этого городка! У тех солдат, которые служат там и защищают ваши никчёмные жизни нет ничего! Ничего, слышите меня, мрази! Они ложатся под мечи и копья Некрономикона ради того, чтобы шлюхи могли торговать собой, а ублюдки торговали дешёвой наркотой на ристалище! Я был там, я видел пьяных в усмерть солдат, у которых отняли единственно счастье — детей! Где они, эти солдаты? Они сейчас снова на стенах, под стрелами и магией, без последней надежды защищают вас, подонков, а ведь они имеют право быть здесь — на площади справедливости! Кто из вас, ублюдков, понимает значение этого слова — справедливость? — толпа молчала, а я праздновал свою победу над их умами, и сделал последний штрих. — Граф Арви, на этой площади, вы и ваша супруга, сегодня, старшие лица. Я не вижу более никого из знатных семей, поэтому обращаюсь к вам. Вы хотите, чтобы я начал пытать обвиняемого? Одно ваше слово и я устрою настоящее шоу, танец смерти. Вы пришли сюда за этим?

Он поднялся со своего места и я впервые за сегодняшний день увидел в его глазах твёрдую решимость довести дело до конца.

— Нет, Инквизитор Экзель. Я пришёл сюда, дабы увидеть смерть убийцы. Мне всё равно как, но я хочу увидеть, что негодяй, который виновен в страшных преступлениях против меня и народа Империи получил сполна. Я требую справедливости.

— Да будет так. — Прошептал я и повернулся к чародею. Мэлвин смотрел на меня и улыбался, даже в такой ситуации он умудрялся глядеть с выражением лёгкого превосходства.

— Начинай представление, Инквизитор. — Прошипел он и меня охватила Ярость.

— Мэлвин Ордотен, Древний чародей рождённый до нашей эры, я Экзель Джемал на время этого процесса являюсь устами и волей Инквизиции. Ты понимаешь это?

— Да, Экзель, я понимаю. — Громко и уверенно произнёс чародей.

— Так же я являюсь устами и волей его императорского величества Фредерика Александра Аркасана пятого и несу Имперскую справедливость.

— Я понимаю, Инквизитор, — усмехнулся он и я разорвав чёрную ленту развернул свиток.

— Его величество Император Фредерик Аркасан пятый обвиняет тебя в незаконном проникновении на территорию империи, в похищении и убийстве детей из деревень Арантас, Миор, а также из города Шиарана и Антигорска. Так же ты обвиняешься в создании подпольных ответвлений Ордена Некрономикон на территории Империи. Ты признаёшь себя виновным в вышеперечисленных преступлениях?

Толпа возбуждённо вздохнула, когда чародей расхохотался мне в лицо.

— Вы забыли добавить о том, что я уничтожил конную сотню Имперской кавалерии и отравил колодцы в поселениях «Нимра», «Горная пята» и «Брандоре». Да! Я признаю себя виновным. — Он снова вызвал во мне гнев.

— Хорошо. Орден Инквизиции обвиняет тебя в похищении уже вышеперечисленных детей, а также в проникновении на землю Тёмного Княжества и похищении детей из деревень «Новистадор», «Орлиная Гряда» и «Чёртова падь». Так же ты обвиняешься в запретной Некромантии и жертвоприношении. У нас есть сведенья, что все дети украденные тобой были принесены в жертву. Ты обвиняешься в создании подпольных орденов Некрономикона и саботаже против Великого Договора и Ордена Инквизиции. И ты обвиняешься в пособничестве Некрономикону. Ты признаешь себя виновным?

— Да, Инквизитор Экзель, признаю. Я признаю себя виновным в этих жалких свершениях. — От этих слов и его смеха у меня свиток выпал из рук и я заорал на всю площадь.

— Ты обвиняешься мною, Некромант, в том, что смущал ум Инквизитора, что ты обучал его своим мерзким обрядам и тайнам тёмного мастерства! Я обвиняю тебя, Мэлвин, в том, что ты подарил мне кров, а потом предал! Я обвиняю тебя в лицемерии, предательстве и подстрекательстве против Великого Договора! Ты признаешь себя виновным? — толпа молчала, Хабек схватился за голову, а Миньон с усмешкой отвернулся.

— Да, мой ученик, я признаю себя виновным перед тобой и прошу твоего прощения.

Я замер и с трудом заставил себя посмотреть на него. Чародей больше не улыбался. Цепи на его руках лопнули и он стоял напротив меня протянув в мою сторону руки ладонями вверх. Он смотрел серьёзно и в его глазах не было раскаянья.

— На что ты рассчитываешь, чародей? — Спросил я растоптав проклятый свиток. — Ты думаешь, что я прощу тебя, и отпущу? Не выйдет!

— Я прошу у тебя прощения, а не отпущения грехов. Я виноват лично перед тобой, а не перед этими людьми. Вчера ночью я понял, что должен был рассказать тебе всё с самого начала. Подари им то, чего они хотят, но и меня отпусти. Я молю тебя о покое.

— Нет, Мэлвин! Никогда. Ты не задумывался о чувствах этих людей, когда убивал детей во имя своей странной цели. Я не подарю тебе покой. Именем его величества Императора и Великой Инквизиции Равновесия я приговариваю тебя к Развоплощению. Прощай, Мэлвин, и будь ты проклят!!!

Я сорвался с места. Заклинание Развоплощения не обладало рамками, его можно было наложить в пределах видимости мага, но я так хотел причинить ему лишние страдание. То пламя в моих руках, которое так напугало людей и было уже законченным заклинанием. Я собрал всю свою ненависть в кулак и обрушил его на чародея. Томительно потекли секунды, до него оставались считанные шаги, когда чародей сделал странный жест рукой и время остановилось.

* * *

Меня приняли Тёмные Князья. Наставником Боевых магов и их начальником оказался сам Михаил Аурора. Он посмотрел на меня сквозь призму и безо всяких протестов проводил к Князьям. Я сумел убедить их в том, что в начале следующего года смогу окончательно восстановить барьер, и попросил разрешение на работу в пределах Княжества. Разрешение мне дали, тем более, что меня порекомендовал сам Михаил.

Я шёл по ярко освещённой улице неподалёку от дворца Князей и размышлял. Моя королева задумала что-то грандиозное, я не слышал о том, чтобы летописцев времён одаривала телами сама предвечная. Я почувствовал нечто неладное и остановился. Что-то произошло и долгое время я не мог понять, что именно, пока не заметил людей. Люди застыли в странных позах, кто-то не закончил шаг, у кого-то застыли волосы обдуваемые ветром. Я перевёл взгляд на деревья и поразился. Они были недвижимы. О таком я слышал только однажды, но боялся поверить, что это правда. Кто-то применил заклинание Хроноса — «Остановка Времени».

— Верон. — Королева вышла из тени и посмотрела на меня.

— Моя королева. — Я поклонился.

— Верон, сейчас Экзель находится на самой грани судьбы. Ему предстоит кое-что совершить, но если это сделать по закону, он сойдёт с ума от осознания вины. Возьми отдачу заклинания на себя, все дети использованные в обряде Триады освободятся если ты это сделаешь и наш Инквизитор обретёт внутренний покой.

— Повинуюсь, моя королева. — Склонился я и прохладные губы коснулись моей щеки.

— Спасибо, Верон.

Тасия исчезла, а я развёл руки в сторону и начал кричать слова заклинания в небеса. Мне предстояла нелёгкая работа.

* * *

Я ничего не путаю, время остановилось. Замерли люди на ристалище, птицы в небесах, исчезло дуновение ветра, да и я сам стал почти недвижим. Чародей размял кисти рук и печально посмотрел на меня.

— Что ты сделал, Мэлвин? — надо же, губы повиновались мне.

— Я остановил время, Экзель. Я уже говорил тебе, что работая на Хроноса получил это право, которое даже Низвергнутый не смог у меня отнять. Но я забыл уточнить, что это право на пять минут всеобщего времени. Само мироздание сейчас остановилось. Все вселенные, все миры, все существа, и даже боги. Сейчас не бушуют войны, люди ничего не чувствуют и я ощущаю покой.

— Зачем ты это сделал, Мэлвин? Пять минут не спасут тебя от наказания.

— Но они могут подарить мне освобождение. Ты спросил меня, зачем я всё это затеял, и я тебе ответил: — Чтобы умереть

— Я не понимаю тебя, чародей. — Прохрипел я. Становилось трудно дышать.

— Когда ты впервые посетил мой дом, я на миг приоткрыл тебе свою суть и ты чуть не умер. Ты ещё спросил меня, как можно выносить Такое. А никак нельзя, Экзель, просто я не могу умереть и страдаю каждый день. Я — «Воплощение всех эмоций». Я видел с чего всё начиналось. Ставя эксперименты на мне, Они получали ответы на свои вопросы, а потом выкинули меня на помойку не удосужившись лишить этого проклятья — Чувствовать! Я чувствую всю вашу боль, ненависть и радость и многое другое, но чувства мои усилены в миллионы раз, а с каждым новым днём страданий и боли во вселенной становится только больше. Я не буду тебя разубеждать, Экзель и уж если ты решил убить меня Так, делай это. Но перед своей вечность наполненной страданием я одарю тебя моей памятью, и пусть она будет тебе судьёй.

Я не мог возражать, время начинало свой бег, когда чародей закрыл глаза и меня захлестнуло это. Всё то, что я мельком почувствовал в его хижине вернулось, но усиленное в миллионы раз, и я кричал от радости, любимый, обожаемый, делящий первый поцелуй и радость рождения ребёнка, я кричал вбирая в себя воспоминания о любви и лёгкую ностальгию по прожитым годам. А потом я кричал от боли, насилуемый сотней подонков, убиваемый на войне, пытаемый в застенках, переживающий утрату близких, крушение веры и надежды. Это всё смешивалось в калейдоскоп, который вертелся в голове снова и снова, не давай ни минуты передышки. Даже радость должна иногда уходить, дабы человек мог в полной мере насладиться её присутствием, но вечная радость действительно похожа на мучение. Я вспомнил слова Шаи, Гилберта, Бертран и даже Нильсена и Диамонда. Я вспомнил это всё и понял, что чародей был прав, даже в том, что он сделал. Люди под такой пыткой сходят с ума и уже не несут ответственности перед собой и перед миром.

Это схлынуло резко и я снова увидел Мэлвина. Время уже потихоньку возвращалось в своё русло, но ещё не пошло. Вокруг Мэлвина стояли души уже убитых детей, но в отличие от собравшихся они не требовали мести, они требовали истинной справедливости. Я знал, что мне придётся пропустить их через себя, когда за моей спиной встала Тайрина.

— Я не могла этому помешать и признаю себя виновной, Экзель. Сделай это, а расплату я беру на себя. Освобождаю их души, дарую им право на второе рождение. Не бойся, родной, теперь всё будет правильно. — У меня не было слов, я не мог благодарить, не мог проклинать, не мог ничего. Я мог только плакать. Я посмотрел на Мэлвина, который плакал вместе со мной.

— Я ненавижу тебя… — Прошептал я. — Иди с миром, пусть будет тебе покой, только пусть… Пусть страждущие получат умиротворение, а стервятники нашу боль. Иди.

Время снова побежало и я вонзил кулак в грудь чародея трансформируя всю свою энергию в другое заклинание. Мэлвин выгнулся дугой и взвыл, а я вторил ему. Я чувствовал, как заклинание терзает его плоть и разрывает оковы души освобождая её от плена Вечности. Откат от заклинание прокатился по всему ристалищу, а возможно и по всему миру. Я видел, как семья Арви смотрит на нас, а по их щекам текут слёзы и на них снисходит умиротворение. Видел, как плачет девочка потерявшая сестру, но чувствующая, что её душа обретает покой, видел семью из княжества, мальчишек, которые кусали себе губы силясь не заплакать. И я видел, как корчатся маркитантки и шлюхи, как падальщики и воронье воют в голос пытаясь избавиться от внезапно возникшей боли, которая распространялась по всему телу. Мне тоже было больно, но в какой-то момент стало легче, будто бы кто-то взял на себя часть страданий. Мэлвин уходил, его тело таяло в серебристом свете и он уже почти ничего не чувствовал, но я поймал его последний взгляд и улыбнулся.

— Прощай, чародей. Спасибо тебе.

— Благодарю тебя, Ав… — Большего он сказать не смог окончательно исчезнув. Вместе с ним исчезла и Тайрина.

Я выполнил то, что был должен выполнить, и я проявил милосердие, которого возможно никогда не заслужу. Вечером меня ждал долгий разговор, сначала с Хабеком, потом с членами Конклава, на котором я сказал, что начинаю писать меморандум, ну, и напоследок, беседа с Аркасаном. Я выдержал всё, абсолютно всё, но ночь я провёл в Каредонской роще в объятьях Шаи, найдя утешение и умиротворение рядом с верным другом.

Глава 20

Учитель и ученики. Знамения

Прошёл месяц. Целый месяц, на носу был октябрь, а значит и пора осенних испытаний. Моя команда после того случая окружила меня любовью и заботой Мои головорезы вообще были странными во многих отношениях людьми. У нас с наставниками была особая связь, но предпосылкой стала наша поспешная клятва, моих учеников так и не разбросали в отдельные группы, но они, показав высочайший уровень на первом Испытании получили намёк, что вполне могут закончить досрочно, если продержат необходимые показатели до Января. Они сделали всё, дабы справиться. В чёрный список ребята больше не попадали, стали образцом для подражания даже для старших товарищей. Однако меня здорово это обеспокоило. Даже моя команда отучилась положенные три года, я уж не говорю про команду Лайла, и то, нас могли задержать в учебке ещё на полгода — год. Назревало что-то крупное, но я не стал лезть в душу к Хабеку, который временно перестал со мной общаться.

После смерти Мэлвина я зашёл в его домик и не прогадал, чародей оставил в лаборатории кое-какие записи лично для меня, и я начал усиленно изучать тонкости Развоплощения дабы окончательно положить конец этому виду наказания. Нильсен готовился к свадьбе, которая была назначена на конец ноября. Я с головой ушёл в работу, но мне пришлось вернуться к обучению после внезапного отъезда Сеан. Ричард был уже стар и Сеан постоянно подменяла меня на боевой подготовке ребят, но после небольшого задания, она внезапно попросила у Хабека отпустить её в «Годовое «паломничество». Я не знаю, каким образом она его уговорила, после саботажа Мэлвина у нас не хватало хороших воинов и магов, но, Сеан уехала даже не попрощавшись, оставив записку с извинениями и обещанием всё объяснить «позже».

Разумеется у меня началась депрессия связанная с хроническим, уж простите за вульгарность, недотрахом. Моя Сила наиболее стабильно росла именно от этого источника и потеряв его я начал хиреть. Конечно внешне это никак не проявлялось, разве что, я стал более раздражительным, но внутреннее напряжение нарастало с каждым днём.

Всё началось в районе тридцатого сентября. Меня срочно вызвал Хабек, что после долгого молчания выглядело подозрительно. Говоря по правде, то что я проделал с Мэлвином могло подставить нас всех под удар, нимало трупов людей умерших от сердечных приступов, в тот день унесли с ристалища, однако дело спустили на тормозах, а Хабек отгородился ледяной стеной молчания.

Хабек учёл всё, что произошло за последнее время, теперь дверь в его кабинет была сделана не из морёного дуба, а из самой настоящей армированной стали, закрытой тремя слоями магической защиты. Теперь даже для меня составляло бы трудность проникнуть туда незваным. Я трижды постучал в дверь и она медленно открылась пропуская меня внутрь. Лидер Конклава снова сидел за своим рабочим столом и писал. Наверное для него это было абсолютно естественно, но порой меня это жутко раздражало.

— Здравствуй, Хабек, ты вызывал меня?

— Да, Экзель, спасибо что пришёл. — Лёд тронулся, скажу я вам. Первую неделю моей опалы Хабек заставлял называть себя не иначе как — Лидер Хабек.

— Что-то случилось? — я уселся в кресло разминая плечи и начал наблюдать.

— Да. Прочти. — Лаконично обронил Хабек протягивая мне пергаментный свиток с синей каймой.

Дело серьёзное, морская разведка Императора пользовалась такими свитками и их донесения и прочие документы рассматривались в первую очередь. Я развернул свиток и начал чтение.

Первому Легату войска его Императорского Величества Аркасана, от Адмирала Первой Эскадры: Экстренное донесение.

Ваше превосходительство, два дня назад в районе левого драконьего крыла была замечена неприятельская эскадра числом в десять вымпелов. Неприятель моментально скрылся из виду сквозь туманный клык. Согласно приказу его величества я направил вдогон отряд численностью в двенадцать кораблей — Три крупных эсминца, два фрегата и семёрку канониров. Однако флот пропал и в течение суток никак не выходил на связь. Высланный дозор тоже исчез. Сегодня утром мы прочёсывали местность вокруг Острова Гнева где и нашли останки нашей флотилии. Чудом спасшийся матрос с «Разящего» в бреду рассказывал о сотнях кораблей полных демонами.

Я не привык впадать в панику, но мощь Имперского флота известна всему миру, и я начинаю волноваться. Виктор, старый друг, возможно это всё стариковские бредни, но я чувствую запах жаренного. Я прошу тебя, оповести Императора и вышли нам подмогу. На тебя последняя надежда.

Да славиться священная Империя Имелхарон и её Император.

Неогерт Одред.

Далее стояла личная печать адмирала и дата. Мать мою за ногу… дата. Двадцать третье сентября. Мне не потребовалось лишних объяснений.

— Флот Адмирала выходил на связь?

— Нет. — Ответил Хабек продолжая записи. — Виктор надёжный человек, но он с Неогертом прошёл и огонь и воду, тот его помнит сопливым мальчишкой. Алессандр пошёл к Аркасану, флот мобилизовали, но — бесполезно.

— Они пропали? — уточнил я.

— Их уничтожили. Аркасан пожертвовал лучшим ястребом-разведчиком. Флот уничтожен. Адмирал заправлял на одном из самых сильных охранных кораблей, на «Клинке Грома». Этот корабль нёс Керина, когда тот шёл на Таолосанту и отражал ни одно морское вторжение. Кто-то уничтожил наш дозор в самом важном месте.

Скверно. Очень скверно. Наш континент имел такую необычную форму, часть материка загибалась наверх, а потом резко вниз, что напоминало крыло дракона, справа и слева, а внутри крыльев и находилось знаменитое море Имель впадающее во всемирный Океан. Стоило врагу войти внутрь крыльев и столица попадала под удар, отрезав море можно было отрезать Имелхарон от остального мира, во всяком случае от морского сообщения с Княжеством и Кселонтом. С другой стороны враг оказывался внутри периметра, который мог замкнуть дозорный флот. Остров Гнева располагался в трёх днях плаванья на Северо-запад от столицы, на пути к нему была расположена полоса рифов окутанная туманом. Именно ей называли клыками дракона или же туманным клыком. И если в неделе плаванья на Северо-запад находился тропический край в котором жили полудикие племена и шаманы, (Побережье Клинков), то в трёх неделях плаванья на север находился огромный остров известный нам как Таолосанта и ещё несколько островов поменьше. Именно с Таолосанты на нас постоянно нападали с моря. Ни одно заклинание не проникало туда, а нападению с моря всегда предшествовало нападению с земли. И если раньше Княжеский Барьер удерживал огромное количество монстров, то теперь…

— Насколько всё плохо, Хабек? Я подозреваю, что мы попали во что-то неприятное.

— Да. Ястреб-разведчик — это могущественное заклинание, и тебе это хорошо известно. Император сжёг треть резервной манны на то, чтобы узнать, кто посмел напасть на нас. До самой Таолосанты ястреб не добрался, уже рядом с «Островом Гнева» его уничтожили, однако он передал нам важнейшие сведенья. Экзель, вдоль всего побережья клинков и клыков дракона курсирует флот численностью почти в пять тысяч судов. Имперский и Княжеский флот вместе с трудом соберут тысячу кораблей. Но что самое скверное, капитаном главного флагмана, если верить глазам ястреба был Нео-Демоник.

Я грязно выругался. Свою первую и пока ещё единственную битву с этим врагом я запомнил надолго. Кан Гортог едва не убил меня и угрожал жизни моего ученика. Один-единственный Нео-Демоник представлял самую настоящую угрозу, и судя по всему тот, на корабле, не был единственным.

— Хабек, более отвратительной новости я ещё никогда не слышал. Даже в тот день, когда Мельхиор пригрозил нам разрушениями всё было не столь страшно. Эти враги смертельно опасны.

— Мне ничего о них неизвестно, Экзель. Помимо твоего отчёта нет вообще ничего. Они нигде и никогда себя не проявляли, Светлый совет эльфов и Анклав Нервендана в недоумении. Я обязан предупредить союзные страны, и хотя правительницами двух стран являются твои подруги, пространные объяснения не удовлетворят их подданных. Что ты можешь рассказать мне о них?

Я поднапряг память пытаясь вспомнить все детали внезапного и очень тяжёлого сражения. Странно, прошло полтора года а я помнил почти всё. Вплоть до цвета глаз моего врага.

— Страшные противники. Огромные, крылатые головы, как и у простых Демоников, но крылья имеют чёрный цвет. Глаза змеиные, хотя цвет может меняться, у того были болотные. Воины высокого класса, чувствуется, что проходят суровую школу выживания и почти не бояться боли. Имеют сопротивление к Магии, хотя того противника посылал сам Сатурн, возможно поэтому он так хорошо колдовал, но к магии сопротивление точно невероятное. Но они не имеют сопротивления к силе «Видящих».

— И что мне теперь делать, повсюду искать «Видящих использующих Силу? Я Ричарда твоего не тронул только потому, что ситуация была критическая. Силы «Видящих постоянно вызывает резонанс.

— Ты спросил, а я ответил. Больше ничего не могу сказать, разве что, — я нахмурил лоб. — Был один странный момент, который я не указал в отчёте.

— Хабек подобрался как изготовившийся к броску волк.

— Я сломал его меч, а у него был очень хороший двуручник. Так вот, он вдруг завопил как резаный. Помниться даже сказал что-то вроде: Драуглин! Нет! Или даже так — Драголин. После этого он стал слабее.

— Значит Драголин, или же Драуглин. Мне кажутся знакомыми эти названия. Я пролистаю древние трактаты.

— Боги в помощь. Я тебе ещё нужен? — на всякий случай уточнил я.

— Да, ты мне очень нужен. То что я тебе сейчас сообщу не должно выйти за пределы этих стен. Вчера вечером я позволил твоей матери отправиться в Башню Созерцания и посмотреть на мир сквозь призму Хаоса. Результат неутешителен. Хаос заполонил собой континент. То тут то там вспыхивают маленькие пожары, но она обратила свой взор на Мильхенрат.

— Столица Хаоситов? — я был заинтригован.

— Такое позволительно только Великим Инквизиторам, призма может захватить сознание, но за последние пятнадцать лет мы проверяли врага трижды. Полтора года назад, когда ты проредил войско Сатурна той сферой пожар поутих, золотое сияние почти исчезло, а теперь — смотри.

Хабек развёл руки в стороны и что-то прошептал. В комнате резко потемнело и в воздухе перед нами застыла переливающаяся разными цветами карта нашего континента. Это было красиво, карты была совсем как настоящий мир, мне показалось, что я могу рассмотреть движение рек, но в некоторых местах картинка была смазана и залита золотом, и наша Империя — тоже. Я пробежался взглядом по карте и мой взгляд застыл на горах Князей. Те места я знал понаслышке, но место нахождения центра барьера знал каждый Инквизитор. Горы были охвачены золотым океаном, он пульсировал словно живой пожирая всё на своём пути. Барьер удерживал эту лавину, но судя по всему его возможности на исходе.

— Это всё плацдарм Хаоситов? Но откуда их столько?

— Не имею не малейшего представления. Возникло ощущение, что их переправили порталами. Мельхиор приводит какие-то примеры, но мне от них не легче. Тем более — вот. — Хабек провёл рукой и увеличил изображения далёкого острова Таолосанта.

— Не может такого быть! Хабек — это абсурд!

— Это — факт, Экзель. Таолосанта готовит вторжение.

Остров был не просто поглощён Золотом, Хаос скручивался в спирали и образовывал причудливые водовороты. Остров был сосредоточием Хаоса, и не надо быть Великим магом дабы понять, что это означает. Его власть простиралась намного дальше чем Таолосанта, несколько миль от берега были поглощены и от этого мне стало очень неуютно. Дозорный флот уничтожен, барьер Князей ослаблен, флот врага курсирует вдоль «Туманного Клыка» и «Крыльев Дракона» и капитаном вражеского флагмана является Нео-Демоник.

— Хабек, скажи мне, что я неправ. Может быть они решили напасть на Тёмное Княжество, а нас обойдут стороной? — надежда моя была иллюзорна и Хабек быстро разрушил её.

— Исключено. Скорее Княжество они захлестнут попутно. Войска Князей обучены хорошо, но их не так много, как кажется, тем более у каждого Князя свой домен и они могут не успеть договориться. Я вращался в их кругах некоторое время. Демоны, они демоны и есть. Там самые разумные Рассамир и Астарот. Более тысячи лет Княжество менялось, а они продолжают называть свою страну Белиархат. Небилум, да будет проклята его душа, был старшим и вздумал обозвать страну именем адской твари, а остальные поддержали. Астарот с Рассамиром уже лет триста пытаются протолкнуть идею о переименовании страны, дабы не позориться перед миром, но куда там! Уж если они такой пустяковый вопрос не могут сообща решить, чего уж ждать от их обороны.

— Хабек, и что ты предлагаешь мне? Ведь ты не просто так меня сюда позвал

— Да, я позвал тебя не просто так, а для серьёзного разговора. Ты знаешь меня, я всегда потакал тебе, даже тогда, когда следовало тебя хорошенько выпороть, но сейчас наступил момент, когда я имею право отдать тебе приказ, и ты будешь вынужден его выполнить как Инквизитор. Однако я хочу именно попросить тебя, чтобы ты очень хорошо подумал, прежде чем решишь, что мне ответить.

Необычное вступление. Хабек был напряжён и я заметил это только после этих слов. Назревало что-то плохое.

— Я уверен, что в конце года враги пойдут на прорыв. Зимой у нас холодно, а Демоники умеют летать и их не остановит непогода. Их очень много, возможно, что несколько миллионов. — Я сглотнул услышав приблизительную цифру численности нашего врага, а Хабек продолжил добивать меня. — Князья в стороне не останутся, я уже начал договариваться с Анклавом Нервендана, с жрецами Солнечных эльфов и с королевой Литой. Я могу рассчитывать на их поддержку. Маги готовятся к бою, и если раньше мы могли уповать на Князя Тишины, то теперь — нет.

— Нет? Но почему? Разве Князь Тишины останется равнодушен к нашим проблемам?

— Князь Тишины пропал. Апостолы вселенной молятся в надежде на его возвращение. Народ Драконов не пойдёт в битву вопреки его воле, а без поддержки со стороны легионов Безмолвия нам будет очень туго. Нам придётся рассчитывать только на себя, но не это самое страшное. Мы способны выдержать долгую осаду, но если орда нападёт по земле, по воздуху и по морю — мы обречены. Вот именно тут мне и понадобиться твоя помощь.

— Что я могу сделать, Хабек? Я могу выйти на поле боя и махать мечом до посинения, но стоит им сразить меня, как я окажусь в лапах Сатурна.

— Тебе не нужно сражаться с ними. Я хочу отправить тебя на Таолосанту.

— Таолосанта? А там-то я что забыл? Ты уж лучше меня сразу в Мильхенрат отправь, по крайней мере посуху можно добраться, а вот море я не очень люблю.

Хабек недобро взглянул на меня и склонил голову на бок. Так он обычно присматривался к людям, решая, как можно их использовать наилучшим образом. Взгляд у Хабека был тяжёлый, словно чугунная плита. Мне резко стало неуютно и немного трудно дышать.

— А ты бы перестал всякие меморандумы писать, Инквизитор. Я посмотрел черновые варианты, которые ты принёс мне на рассмотрение и всерьёз задумался.

— Хабек, но ведь это же чистая правда. Мы своими руками даём Хаосу Силу.

— Я не слепой и всё прекрасно понимаю, однако во всём этом есть несколько моментов, которые ты не хочешь брать в расчет. Пойми — мы оплот власти и должны оставаться незапятнанными. Если твой меморандум будет обнародован, начнутся восстания в Орденах. Они нам припомнят всё, вплоть до проделок Кодеса.

А если этот меморандум не опубликовать, мы по-прежнему будем работать на нашего врага. Заделывая бреши мы отдаём ему суть Великих чародеев.

— Экзель — нет! Особенно теперь, когда мы находимся на грани между жизнью и смертью я не смогу позволить тебе оповестить общественность! Это станет возможным только в том случае, если Орден останется незапятнанным. И давай закончим этот спор.

Я обиженно засопел, но Хабек вернулся к прерванной теме нашего разговора.

— Вернёмся к Таолосанте. Керин бывал на Таолосанте однажды, во время карательной экспедиции. Весь его отряд был уничтожен а группу поддержки захватили в плен. Керин чудом сумел вернуться на корабль страшно раненый. У меня есть только несколько рисунков побережья и замка тамошнего лорда, Дартруина. Но интереснее всего то что Керин взял языка и хорошенько допросил. В подземелье замка есть какое-то устройство, оно открывает порталы искусственным путём. Какая-то таинственная машина, которую принёс в этот мир Сатурн. Если уничтожить эту машину, возможно мы сможем остановить вторжение с моря и ограничить силы которыми обладает «Золотой Лорд».

— Понятно. Ты хочешь использовать мою силу и возможность не умирать дабы я проник на Таолосант и сделал то, о чём ты просишь. Я правильно понял?

— Не совсем. — Хабек устало вздохнул. — Я прекрасно понимаю, что ты не справишься со всем в одиночку, и уже обсуждаю с Фредериком вопрос о том, чтобы он выделил нам несколько десятков кораблей и элитные войска. Он не сможет дать много, каждый воин сейчас — на вес золота. Однако на сотню-другую его орлов я могу рассчитывать.

— Эту сотню-другую разнесут ещё в море. Ты же сам говорил о численности кораблей.

— Я выделю артефакты, которые позволят вам проскользнуть незамеченными мимо патрулей врага. Однако ты прав, только на Империю я не могу положиться. Инквизиторы будут готовиться, но и тут новости неутешительные. Мы раздроблены и нас мало, более сотни я не выделю, и то, — Хабек поднял палец, — третий ранг — это максимум.

— Хабек, тогда можешь вообще забыть про эту идею. Что значит — третий ранг?! Не все Инквизиторы могучие маги, как моя команда. Третий ранг не способен выбиться за пределы тринадцатого-восемнадцатого уровня Силы. Их сомнут.

Я знаю, именно поэтому я позвал тебя. Мне неприятно об этом говорить, но я прошу тебя начать подготовку твоих учеников к скорому походу на Таолосанту.

Я не могу вам описать свою реакцию, вызванную этими словами, однако взгляд мой наверное стал очень «выразителен», потому что Хабек сменил стратегию поведения и заговорил примирительно-просящим тоном:

— Я прекрасно понимаю, что ты хочешь мне сказать, Экзель. Я, дескать, сошёл с ума, твои ученики ещё совсем дети, они не готовы, ты ни за что не возьмёшь на себя такую ответственность и многое другое. Однако я должен заметить, что уже сейчас они показывают удивительные результаты, настолько же высокие, как и ваша команда. Я не слепой, Экзель и прекрасно понял, что ты осмелился вопреки всем правилам стимулировать их Силу. В иное время я бы начал ругаться, но твоя непочтительность сыграла нам на руку.

— Хабек, я тоже прекрасно понимаю, что ты можешь и хочешь мне сказать. Да, я стимулировал их силу и не жалею об этом, но я готовлю их к долгой и плодотворной жизни в качестве Инквизиторов. Да — мы можем погибнуть во славу Ордена, но дай им шанс дожить до этого момента. Я не позволю тебе отправить их на Таолосант ни под каким предлогом!

— Даже если я предложу им это задание и в качестве награды предложу всё? — Теперь уже он посмотрел на меня выразительно и серьёзно. — На кону не только их юность и жизнь, Экзель. Если ты меня не дослушал или не правильно услышал, позволь я скажу одним словом — Империя обречена. Если враги двинутся Ордой с двух сторон присылая подкрепления через портал, Ордену и столице придёт конец. Пойми, даже если каким-то чудом мы отобьёмся менее чем через месяц с Таолосанты прибудет подкрепление, а защитная магия против такого врага просто необходима и она здорово ослабит барьер.

Я промолчал. Хабек был прав. Хабек был тысячу раз прав, но я не хотел подставлять моих ребят таким образом. Я прошёл Хашарат, там я потерял своего магистра и едва не лишился брата. Однако нам помогли. Но Таолосанта — это Хаос. Я не мог рассчитывать на поддержку со стороны Князя Тишины и Мильторна, «Золотой Лорд» может воздействовать на меня отовсюду.

— Экзель, не загружай свой мозг. Я именно поэтому позвал тебя сейчас и «попросил» об этом. Я же не говорю тебе кидать их в это пекло. Нет-нет, я прошу тебя поговорить с ними. Расскажи обо всём, что я сказал тебе и пусть подумают. Я прекрасно понимаю, что у них шансов мало, но если вы отправитесь все вместе, то у вас всё получиться, я в этом уверен. Ты же знаешь, что я не стал бы обращаться к тебе не будь угроза настолько ощутима.

— Хорошо. — Мрачно согласился я. — Я поговорю с ними и если они согласятся я начну их подготовку, но помни, Хабек если с ними хоть что-то случится, я заставлю тебя помнить об этом каждый день. И ещё, если всё получится, ты подпишешь мой меморандум.

— Я согласен! Уж лучше так, тем более, что увенчавшийся успехом поход на Таолосанту укрепит наше влияние и волна недовольства стихнет прежде чем наберёт силу. Ты свободен, Экзель.

Вот так. Меня съели и поимели в полный рост, если так можно выразиться. Я покидал кабинет Хабека полный самых сумрачных мыслей. Мои ученики. Я сам мальчишка, мне недавно исполнилось девятнадцать лет, но я уже имею ранг, титул, положение в обществе и группу учеников в которых несколько человек старше меня почти вдвое. Мой магистр, старый добрый Сейтиас, постоянно говорил о том, что из меня выйдет хороший учитель. Я не был с ним согласен и когда мне отдали эту группу я протестовал, но потом…

Они полюбили меня и признали мой авторитет. Даже этот Светлый мальчишка с высокомерием своего народа признал меня и научился работать в команде. Когда я пропал ученики искали меня, а когда нашёлся, поддерживали меня во всём. Я понимал, что по окончании учёбы их ждёт служба в ходе которой они погибнут, но я верил в них и надеялся, что этого не произойдёт. Таолосанта. Проклятый остров о котором я не знал ничего. Керин молчал, память его была опечатана, Мигель и Мика боялись об этом вспоминать и я никогда не задавал им вопросов по поводу места жительства боясь разбудить боль. И что же теперь? Мне предстояло разбудить всю боль и весь ужас воспоминаний и рассказать о предложении Хабека.

Совсем старый становлюсь. За тяжёлыми размышлениями я и не заметил, как добрался до крыла учеников. Время было раннее, им оставалось спать ещё час, но кое-кто уже проснулся и спешил в душевую. Мне везёт встречаться с Ричардом в самых разных ситуациях, в тот день из душевой выходил именно он едва не врезавшись в меня.

— Доброе утро, наставник. — Ричард внимательно посмотрел на меня и под пристальным взглядом этих голубых глаз я стушевался. — Что-то произошло?

— Доброе утро. С чего ты взял? — я постарался выразить удивление, но Ричарда провести не удалось.

— Когда с вами что-то случается, наставник, ваша Сила начинает пульсировать. Я это «Вижу».

Вот так вот. «Видящие» — это самая большая загадка нашего мира. Никто не мог понять, почему они рождаются и в чём их секрет. Выдающиеся маги годами спорили пытаясь выяснить, что же заставляет «Видящих» умерших не своей смертью высвобождать такую чудовищную силу. Инквизиция не любила брать в ученики «Видящих, убийство каждого могло обойтись недёшево, но и польза от этого типа людей была неоценима. Я припомнил слова Мэлвина о Проклятье Набиана и горько усмехнулся.

— Вечно ты смотришь туда, куда тебе лезть не следует. Я уже говорил тебе, не задавай вопросы, а если что-то лезет наружу старайся промолчать.

— Я не могу, наставник. Вы спасли мне жизнь и казнили Барона Джигела. Я никогда не смогу этого забыть. Ваша Сила затронула всех, кого он… — Ричард дёрнул головой отгоняя непрошенное воспоминание. Тир тоже помнит, я говорил с ним. Ваша Сила скачет и мы это чувствуем.

— Как интересно. И почему ты раньше мне об этом не рассказывал?

— У вас не было времени, а потом я решил не загружать вас проблемами. Вы и так слишком сильно пострадали за это время.

— Благодарю! — язвительно заметил я. — Ричард я молод, но не стоит забывать, что я ваш наставник и ваши проблемы являются и моими личными проблемами. Ты вполне можешь поделиться ими в любой момент.

— Я считаю иначе. — Заметил он вызвав во мне приступ возмущения этакой наглостью. — Та что стоит за вами — леди в чёрном, она не будет рада если мы начнём нарушать ваш внутренний баланс.

Эти слова потушили гнев. В чём-то мальчишка был прав, Тасия постоянно вмешивалась в мою жизнь даже там, где это было неуместно. От этих мыслей я резко перешёл к другим, более грустным, в том числе заметил, что у меня уже долгое время не было девушки, а ходить в бордель не позволяла гордость.

— Простите, наставник. Если мой вопрос неуместен я больше не буду добиваться ответа.

— Не надо, Ричард. — Я глубоко вздохнул, понимая, что не сейчас, так позже, они узнают о нашем с Хабеком разговоре. — После завтрака собери всех в классной комнате. Мне надо поговорить с вами об одной серьёзной вещи.

— Будет исполнено, наставник.

Ричард направился в комнату, а я отправился к себе. Янрин взяла небольшой отпуск, после казни Мэлвина её сестре была необходима поддержка, я по Меере сил старался подменить её, хотя этикет не был моей коронной темой и я предпочитал проводить уроки Истории и философии. Я пришёл в класс, посмотрел по сторонам и сел за стол нашей Янрин. Видит Вечность, казалось, что только вчера мы и мои головорезы сидели за этими партами и отвечали очередной урок. Вот я вижу, как парты сдвинуты в сторону, а Янрин показывает нам па особо зажигательного танца «Роза Ветров», выучить который считалось особым шиком. Я так и не освоил его, сбивался на тринадцатом такте, во время разворота, даже Диамонд не очень хорошо его изучил, зато Рагнор танцевал отменно. Я словно наяву увидел, как он доводит танец до конца и встаёт на одно колено перед Пенелопой, с розой в зубах, и мы дружно аплодируем ему.

«Воспоминания самая мерзкая вещь. Они постоянно лезут в голову в самый неподходящий момент, и нет никакой возможности избавиться от них».

Да, я вспоминал и вспоминал, чего со мной не происходило уже очень давно. Самые приятные воспоминания нашей юности посетили меня, а потом, вдруг, я увидел другие картины. Предо мной предстал Нильсен, именно в таком виде, в каком я вытащил его из монастыря, израненный и изувеченный, без глаза с отрубленными пальцами во рту. Затем я увидел, как корчиться и умирает Рагнор, на нашем Испытании, видел, как Лита целует эльфийского жреца Сириина под акомпанимент из аплодисментов подданных.

Из моих воспоминаний меня вырвали мои ученики явившиеся на урок. Я смотрел за тем, как они садятся на свои места и поражался сходству. Они выглядели почти так же как мы три года тому назад. Такие же горячие, смелые и дерзкие. Нам казалось, что и море по колено, мы не боялись врагов и грезили, как будем истреблять Хаоситов пачками. Примерно такие же чувства отражались в лицах и глазах моих подопечных. Однако я не мог забыть наше Испытание, не мог выбросить из памяти грязь и кровь сражений и предательств, ранение Рагнора, боль Пенелопы и Елены, и гибель Сейтиаса. Неужели им тоже предстоит пройти через всё это дерьмо?

— Наставник, Группа номер пять готова. — Отчеканил Ксан, которому я вернул должность капитана команды. — Отсутствующих и заболевших — нет.

— Спасибо Ксан. Садитесь, ученики. — Головорезы расселись по своим местам, а я сделав несколько глубоких вдохов посмотрел на них готовясь к рассказу. — Ребята, у меня у вам есть очень серьёзный и неприятный для меня разговор.

— Что-то случилось, наставник? — В миг насторожился Ксан. — Мы вроде бы ничего не натворили.

— Нет-нет, Ксан, успокойся. Это не связано с вашим поведением, которое на удивление хорошее последние несколько месяцев.

— Тогда что? Вроде больше ничего неприятного быть не может, или… — глаза Аркона, который сказал всё это удивлённо расширились. — Только не говорите, что вас от нас забирают, наставник.

Выражение ужаса проступившее на его лице и отразившееся в лицах остальных было настолько трогательно и приятно, что я рассмеялся.

— Да нет же, Аркон. Успокойся, меня от вас не переводят, скажу больше, Лидер Конклава настолько доволен вами, что позвал меня для важного разговора, и кое-что предложил. Вот именно об этом я и хочу с вами поговорить.

— Мы слушаем вас, наставник. — Лекхель всегда был наиболее лаконичен и конкретен.

— Ученики, то что я сейчас вам скажу, является государственной тайной и тайной нашего Ордена и если вы разболтаете об этом вас ожидает наказание.

— Мы понимаем, наставник. — Ксан умел говорить за всех и никто никогда не возражал. Я последний раз вздохнул и начал говорить.

Я рассказал им о том, что барьер Князей слабеет и о том, что флот с Таолосанты курсирует вокруг Империи, не утаил о наблюдениях за кораблями, и о Нео-Демониках, и только потом перешёл к самому главному.

— Ученики, на Таолосанте находиться артефакт, я точно не знаю, что за Артефакт, но с помощью него враги открывают порталы для «Золотого Воинства». Говоря по правде, Лидер Конклава сомневается, что мы выдержим одновременную атаку и с моря и с воздуха, поэтому Лидер Конклава хочет отправить меня на Таолосант дабы я уничтожил этот артефакт. Но наши силы не слишком многочисленны и со мной отправятся немногие. Именно поэтому Хабек предлагает вам отправиться на Таолосант вместе со мной. — Мика громко вскрикнула и закрыла лицо руками, а по лицу Мигеля разлилась смертельная бледность. — Это неформальное предложение, пока ещё Хабек надеется на то, что всё обойдётся, но он просил меня, чтобы я поговорил с вами на эту тему. Более того, вы не обязаны соглашаться, но Хабек намекнул, что вернувшиеся с Таолосанта получат в награду всё что пожелает. Сам поход будет считать особо сложным испытанием по прохождении которого вы можете получить высший ранг.

— Наставник. — Шантор встала со своего места и посмотрела ледяным взглядом. — А какие шансы у нас есть вообще вернуться с Таолосанты? В Княжестве считается, что Острова Миртостар и Таолосанта неприступны. И если побережье клинков хоть частично исследовано, то Таолосант — это тайна за семью печатями. Что нам предстоит, куда идти, и как уничтожать?

— Я не знаю, Шантор. — Честно ответил я. — И пока ещё никто не знает. Единственные выходцы с Таолосанты это Мигель и Мика. Я даже не знаю точно, что мне нужно найти и уничтожить.

— Мигель — нет! — Мика вцепилась в руку брату, который поднялся со своего места уставившись на меня пустыми глазами.

— Мы должны, родная. Это место, наставник, называется Наонсо Труморент, что с языка нашего народа переводиться как крепость мертвецов. А артефакт, который вы должны уничтожить — это врата семи мертвых духов расположенные в самом сердце подземелья.

— Откуда ты знаешь, Мигель? — удивился Лекхель, да я и сам был обескуражен.

— Именно там хотели принести в жертву Мику, наставник. Когда я прислуживал Урафару мне приходилось участвовать в жертвоприношении. Я видел, как эти мясники насилуют десяток юных девственниц, а потом убивают их и пожирают приготовив на жертвенных жаровнях. В мои обязанности входило подавать им инструменты и следить, чтобы всё проходило как надо.

Мика отпустила брата и всхлипнув села на место, а я пристальнее посмотрел на него. Участвовал в жертвоприношении? Меня эта новость не слишком обескуражила, слишком уж дикие законы царили на Таолосанте, однако кое-что в рассказе Мигеля могло изменить отношение к нему внутри команды. Ребята глядели на своего собрата по разному, хотя явного недовольства я не заметил, разве что Лекхель был сражён. Но его можно понять, он представитель народа Светлых и к тёмной магии требующей жертв они относились с презрением и страхом.

— Мигель, ты? — голос Лехеля задрожал. — Ты приносил их в жертву? Хоть один раз?

— Нет, брат, клянусь вам! Меня заставляли смотреть и прислуживать, в мои обязанности входила уборка святилища, но я никогда никого не убивал!

— Мигель, но почему? Почему ты не рассказывал нам об этом? Почему ты не рассказал об этом мне? — в голосе Светлого послышалось отчаянье. — Я думал, что ты мой ближайший друг, Laonso'lyo.

— Постарайся понять. Я жил в этом кошмаре всю жизнь и вспоминать о нём — это страшно и больно для нас с Микой. Я надеялся, что никогда в жизни мне не придётся вспоминать об этом. А делал я это ради моей сестры. Она единственная, ради кого я жил, и они держали её в заложниках дабы я подчинялся. У меня не было выбора!

Плохо. Светлые народ странный, это вам кто угодно скажет, и их душа — потёмки. Светлые живут в своём небесном городе — Нервендане, и о них известно очень мало. У Светлых двадцать Пять Великих домов — что-то вроде высшей аристократии этого народа и они принимают решение единым Анклавом, однако правом на власть и правом «Последнего слова» обладает Маркиз правящий большим числом Домов. Деяния каждого Светлого заносились в особую Хронику и если он совершал серьёзное преступление против своего народа, имя вычёркивалось из Хроник Нервендана, что было равносильно смерти. Лекхель был сыном преступника, он стыдился и страдал — таково воспитание Светлых, и он плохо сходился с однокурсниками. Внутри команды он работал безупречно, но даже своих соратников он не допускал в личный — внутренний круг. Лишь Мигель был по настоящему близок этому странному юноше и похоже я только что положил трещину между ними.

— Лехель, я дам тебе один добрый совет. В жизни каждого человека есть вещи, о которых не хочется вспоминать и обсуждать даже с ближайшими друзьями. Ты и сам не любишь говорить о себе. Тебе не достаточно того, что он не проливал невинной крови?

— Я… — Лехель смутился и перевёл взгляд с меня на Мигеля и обратно. — Мне надо обдумать это.

— Обдумай. И помни, что следует проявлять милосердие и понимание. Если сегодня ты не проявишь милосердие к другу, завтра ты можешь не дождаться его от других. Я не имею в виду Дома Нервендана, — поправился я увидев, как испуганно он сжался. — Мы все совершаем ошибки и возможно ты однажды совершишь её. Но вот простят ли тебя…

— Я всё понял, наставник. Но мне всё равно надо подумать. Спасибо.

Лекхель уселся на своё место изредка поглядывая в сторону Мигеля. Я мысленно вздохнул и задал вопрос, который не мог не задать.

— Мигель, ты хорошо знаешь, где находиться замок? Сможешь описать его или хотя бы как до него добраться?

— Да, наставник. Мне приходилось выходить из замка, но боюсь затея с походом на Таолосанту обречена на провал.

— С чего ты так решил? — спросил я предчувствуя недоброе.

— Таолосанта очень большой остров, почти как правая половина континента. Тамошние лорды постоянно враждуют друг с другом и повинуются лордам Хаоситам. Однако наместник «Золотого Лорда» спускается на землю раз в десять-двадцать лет и назначает старшего лорда. Более ста лет им является Урафар, брат некоего мага по имени Винсентернис Джигел.

— Вот бл…! — Не выдержав ругнулся я. — Мигель, а ты в этом уверен?

— Да. Он участвовал в ритуалах когда я был маленький, привозил детей и малолетних девочек. Я узнал его по рассказам Ричарда.

— Отвратительно. А насколько далеко от берега находится крепость лорда Урафара?

— В самом сердце острова, наставник. Путь от любого берега, даже если попытаться обогнуть остров пролегает через десять доменов соседних лордов. У каждого огромная дружина, великолепные тёмные и серые маги, а также непробиваемая оборона.

Чудовищно. Я начал обдумывать услышанное пытаясь прийти хоть к какому-то выводу. Вот ведь странно, Хабек попросил меня только спросить учеников, а я уже начал строить планы пытаясь придумать, как проникнуть в крепость. Однако не я один думал так, мне на помощь пришёл Ксан.

— Мигель, а нет никаких мест, которыми можно пройти к крепости? Тоннели, леса, болота в конце-концов!

— Нет. На Таолосанте все лорды перемещаются с помощью заклятий а простые дороги охраняются как наша столица.

— И нет никаких возможностей проникнуть в крепость? — снова спросил я.

— Есть только две возможности проникнуть внутрь, наставник. В качестве пленного мяса, или же по воздуху, однако даже с помощью Дракона Нервендана не пролететь нужное расстояние. Он устанет, там нет места для охоты и весь остров пропитан злой магией.

— Телепортироваться тоже нельзя? — Удивил нас своим вопросом Алексей Торвейн.

Над этим вопросом Мигель задумался, мы терпеливо подождали, пока он не обдумает всё, но когда он поднял взор, я немного смутился, настолько бесстрастным он был.

— Это возможно. Но для того чтобы телепортироваться на Таолосанту мне необходимо быть недалеко от крепости Урафара. Я помню некоторые ориентиры, а благодаря вашим урокам, наставник, думаю смогу найти необходимые потоки энергий. Но опять — это невозможно, я должен находиться не менее чем в ста лигах от крепости, для этого нужно пройти четыре домена.

— Возможно всё, Мигель. Я поговорю с Хабеком и мы обсудим этот вопрос. Ты не будешь против, если он вызовет тебя и будет расспрашивать про Таолосанту?

— Не хотелось бы, но если это необходимо Ордену, я готов на всё.

Слова… Слова обладают магической силой. Иной раз, когда ты говоришь слова, они воплощаются в жизнь. Бывает и такое — слова навевают странные видения он сказал это и мне привиделся совсем другой человек. Я видел Сеан стоящую на краю обрыва. Ветер трепал её роскошные волосы, а рядом стоял неизвестный мне мужчина в странной одежде. Цветные халаты носили выходцы с Бусторана, да и на внешность он был именно такой. Крепкий смуглый мужчина с раскосыми глазами. Он опирался на тяжёлый посох обитый войлоком на конце и смотрел прямо мою принцессу.

«Ты понимаешь, что это конец твоей прежней жизни. Уже третья, и это не конец».

— Да. Я понимаю это и я готова к этому.

«Почему ты готова к смерти? Его падение утянет тебя во тьму, как утянуло моего брата. Зачем ты стремишься умереть? Ты молодая девушка»…

— Я живу для него. Ради него я готова на всё! Даже на эту жертву…

Сеан бросилась вниз в пропасть и меня выбросило обратно в реальный мир. Мои ученики с беспокойством смотрели на меня, а Ричард подал стакан воды.

— Вас утянуло довольно далеко, наставник. У вас кожа пылает.

— Спасибо. — Я скосил глаза взяв стакан с водой и был удивлён. Кожа именно пылала, лёгкое едва заметное пламя лизало меня. — Не знаю, что со мной. Думаю, что скоро это пройдёт.

Видение было странным, я не любил видения, они редко меня посещали и захватывали целиком. К тому же воспоминание о Сеан навеяло мысли о Мэлвине, потом почему-то вспомнился Тористан и моё настроение испортилось окончательно.

Но не смотря на это мне не дали впасть в уныние. Странно, ученики, которые достались мне по настоящему ценили и любили меня. Фираэль встала со своего места и одарив меня странным взглядом сказала следующее:

— Наставник, мне кажется, что у вас определённые проблемы. Вы конечно наш преподаватель, однако я хоть и не намного, но всё же старше вас. С вашей Силой происходит что-то странное, вы стали совсем другим, постоянно уходите в себя. Нас это беспокоит.

— Что, неужели настолько заметно? — усмехнулся я, а сердце охватила странная горечь.

— Да. — Подтвердил Димитрий. Мальчишка за это время возмужал и вырос, он уже мало напоминал тихого и скромного скрипача. Сделав огромный скачок вперёд Димитрий начал изучать шпагу и короткий меч и готовился получить ранг «владетеля шпаги». Парень на удивление хорошо справлялся и я часто получал благодарственные письма от его дядюшки. — Я читал о таком, когда был совсем маленький. Кажется это называется «стихийный коллапс».

Я рассмеялся и не удержавшись поаплодировал юному ученику.

— Браво, Дим. Стихийный коллапс в моём случае невозможен хотя бы потому, что я не завишу от них никоим образом. Но ты почти угадал. Моя Сила бурлит словно океан, я одолел очень могущественного чародея и получил его память, однако утратил источник энергии и моя Сила безумствует.

— Источник вашей Силы? — удивилась Мэрлеана. — Я никогда не задумывалась над тем, что вы черпаете свою Силу извне.

— Глупенькая. — Пристыдила подругу Нора. — Наставник владеет уникальной силой и наверняка объяснял нам, за счёт чего она растёт. Светлые маги постоянно молятся и должны получать положительный заряд, а тёмные сексуальную энергию. Ой! — девушка покраснела, да я и сам немного смутился под внимательными взглядами.

— В этом причина? — Безо всяких предисловий спросил Лехель.

— Формально — да. Этот вид питания для меня наиболее приятен и полезен, но с отъездом Сеан я угодил не в самое лучшее положение.

— А вы не пробовали отправиться в бордель? Конечно вы Инквизитор, но при таких обстоятельствах…

Наверное спроси это кто-нибудь кроме Ксана и я бы съездил наглецу по физиономии, однако Имперский десятник был довольно прост и прямолинеен. Я начал понимать бессменного сэра Маркуса, который приметил его и взял себе на службу. Почему-то у меня не получилось промолчать или перевести разговор на другую тему.

— Ксан, я не могу так. Мой братец Нильсен пытался притащить меня к шлюхам, но если они не вызывают во мне эмоций, я не могу получать ни удовольствия ни Силу.

— Понятно. Простите, что спросил.

— И что вы будете делать, если Сеан не вернётся? — лукаво спросила Анюта и я недовольно посмотрел на неё.

— Сеан вернётся, Анюта, уж это я знаю точно. — Видение снова встало перед глазами и я тряхнул головой отгоняя его, но нахальная девчонка и не думала отступать.

— А если нет? Вдруг она задержится и вернётся после Таолосанты. Что будет с вами, если ваша Сила ослабнет?

— Я найду другой способ, Анюта.

— Зачем искать, когда способы рядом. Например мы.

— Мы? — удивлению моему не было предела. Конечно Аня выказывала некоторые признаки влюблённости, но не более того. Такое смелое и дерзкое предложение стало неожиданным. Алексей посмотрел в сторону соседки по парте откровенно презрительно.

— Неужели так трудно заметить, наставник? Мы все молоды, даже вы. Половина девушек нашей группы многое бы отдали лишь бы переспать с вами, наставник.

— Говори за себя! — Виктория аж покраснела от возмущения. — Я уважаю нашего наставника, но никогда не согласилась бы на такое. Это слишком ответственный шаг.

— Девочки! — я стукнул кулаком по столу прекращая споры. — Запомните, я нарушил множество правил и, Наверное, — я сделал паузу внушительно оглядев каждую, — буду нарушать их впредь, но я никогда не нарушу Это правило. Учитель Ордена не имеет права на физическую близость с несовершеннолетними учениками. Да, я молод, именно поэтому мне спускают многое, но такого мне не простят. Я слечу со своего места быстрее чем успею сказать «Не надо». Надеюсь, что все вы это прекрасно понимаете и больше не будете говорить о таких глупостях.

Девушка села покраснев как рак, а я ещё раз обвёл глазами учеников и глубоко вздохнул.

— Ребята, я бы не хотел, чтобы вы отправлялись со мной на Таолосанту, хотя верю в ваши Силы. Моё испытание было кровавым и предательским, меня и моих друзей хотели убить засунув на самое дно Хашарата. — По рядам пронёсся слитный вздох, мои головорезы об этом не знали. — Однако мы все были связаны особой клятвой и моей Силой. Там я потерял нашего Магистра, который должен был бы вести вашу группу, там я расстался с иллюзиями и едва не погиб. Я понимаю, что благородство — это хорошо. Понимаю, что защита своей страны, военный поход, месть Хаоситам — это тоже здорово, но… — Я попытался правильно сформулировать свою мысль. — Я надеялся подарить вам полную опасностей и приключений жизнь, а поход на Таолосанту может окончиться для всех нас смертью. Сейчас я отпускаю вас, вплоть до завтрашнего утра я даю вам выходной.

— Наставник? — удивился Ксан.

— Сходите погулять, посидите в трактире у Гилберта, выпейте, сходите к шлюхам в конце концов. Или посетите концертный зал, послушайте оперу, сходите на выступление магов. Поживите свободно и вернувшись вечером, подумайте, что поход на Таолосанту лишит вас всего этого и возможно — навсегда.

Я выдохся. Достал из ящика стола бумагу и настрочил короткое сообщение для полковника Терона, что я действительно отпустил моих головорезов. Вручив его Ксану я отпустил учеников и опять отправился к Лидеру Конклава. У Хабека были просители и мне пришлось какое-то время подождать, но, наконец меня приняли. Лидер Конклава благосклонно кивнул мне, позволил сесть в кресло.

— Ну что, ты поговорил с ними?

— Поговорил. Я отпустил их сегодня и попросил хорошенько подумать. Если они согласятся, с завтрашнего дня начнётся усиленная подготовка. Если же нет — так тому и быть. У меня есть и другие новости. — Я рассказал Хабеку о том, что услышал от Мигеля заставив Лидера серьёзно задуматься.

— Знаешь, мне это здорово не нравится. Парень сам тебе это рассказал? Откуда он знает?

— Прислуживал у тамошнего лорда. Кстати, у брата незабвенного барона Джигела.

— Да ты что? Вот уж новость так новость. Так что там с мальчишкой?

— Его заставляли прислуживать при дворе, возможно насиловали и учили на младшего чёрного жреца.

— Странно, мне он такого не рассказывал. Что-то опасаюсь я Таолосанты. Дам я тебе задание. Сходи к Фредерику и посоветуйся с ним обо всём, что здесь происходит. Он может посоветовать что-нибудь. Я думаю, что Император имеет козыри скрытые даже от меня.

— Я схожу. Хабек, а если они всё-таки откажутся? — с надеждой спросил я.

— Вот тогда-то мы и поговорим. В этом случае мне придётся мобилизовать твою команду. Нильсена, Диамонда и остальных, хотя без них наша оборона здорово пошатнётся.

— Понятно. Ладно, я пойду.

Распрощавшись с Хабеком я отправился во дворец. По дороге меня снова посещали неприятные мысли самого мерзкого содержания. Таолосанта. Проклятый остров Таолосанта. Знать бы, какие сюрпризы ты нам подготовишь…

Путь отнял у меня не так уж много времени. Проходя мимо рыночной площади, я увидел палатку силачей, которые за определённую денежку предлагали помериться силой на руках. Усмехнувшись я увидел Тористана и Ксана, которые одолели уже трёх претендентов и приближались к финалу. У входа во дворец меня встретил старый Джоэл, сообщивший мне, что Император примет меня в тронном зале.

Вот это новость. Ненавидел я появляться перед придворными, а тут — нате вам, в тронном зале появиться, да ещё наверняка там заседание кабинета министров. Хотя в тот раз мне повезло, Император принимал у себя двух человек и в зале помимо него находился только Крисстас, одаривший меня неприязненным взглядом и сухопарый старичок в поношенном камзоле.

— Доброго дня, ваше величество. — Поздоровался я чуть поклонившись.

— Экзель? Хабек сказал, что ты придёшь, но я не верил. Добро пожаловать. Что привело тебя ко мне?

— Дела, ваше величество. Дела, которые тесно связаны и с Империей, и с Инквизицией. Я пришёл поговорить про Таолосанту.

— Мне следует уйти, ваше величество? — кашляющим голосом спросил старик.

— Нет-нет, Венториз, я думаю, что тебе будет интересно знать о некоторых вещах. Я внимательно слушаю вас, мой дорогой Мастер.

Крисстас скрипнул зубами, но ничего не сказал. Я сотворил в воздухе линзу и присел, начав рассказ. Многих придворных моя привычка сидеть в присутствии особы Императорской крови жутко раздражала, но никто не осмеливался возражать. Рассказ о Таолосанте отнял много времени. Император несколько раз уточнял количество доменов и некоторые особенности обороны нашего врага и только после того как я смолк, Фредерик впал в глубокую задумчивость.

— Что ты думаешь, Крисстас? Каковы шансы на то, что поход на Таолосанту увенчается успехом?

— Почти никаких, Алекс. — Я чуть со своей линзы не грохнулся от такого обращения. И эти люди смели говорить мне, что Я фамильярен. — Судя по рассказам мальчика вся Таолосанта и их главная резиденция охраняются заклинаниями тьмы и смерти, на взлом такой обороны понадобились бы представители моего «Поколения», даже я в одиночку смогу взломать один, ну максимум два домена. К тому же я не вижу возможности добраться до острова, их уничтожат ещё на подходах. Ни одни дракон не сможет лететь туда, слишком уж далеко. Затея обречена на провал.

— Понятно. — Император нахмурился. — А что думаешь ты, Венториз?

Старичок прочистил горло и сделал шаг вперёд склонившись в изящном поклоне.

— Я думаю, что эта затея может увенчаться успехом, хотя надежды на это мало. — Мы с Крисстасом посмотрели на старца с одинаково недоверчивым выражением лица.

— Объясни пожалуйста нашим дорогим гостям о чём ты говоришь, Венториз. Я думаю, что господа маги сегодня очень удивятся.

— С превеликим удовольствием, мой Император. — Старик отошёл, а когда вернулся, принёс огромный планшет. Установив его между нами, старец развернул какие-то чертежи и начал объяснение.

— Вам должно быть прекрасно известно, что Имперская армия сильна, но не только она является нашей гордостью. Истинной гордостью страны является наш военно-морской флот. За последние годы было сделано множество усовершенствований, корабли укреплялись, увеличивалась грузоподъёмность и проходимость корабля, но «Это» самый настоящий прорыв. Я работал над «Непобедимым» двадцать лет и наконец достиг успеха. Господа, перед вами чертежи почти законченного военного «Летучего корабля».

— Простите, сударь, вы сказали, Летучего? — переспросил Крисстас, а я во все глаза пялился на чертежи и жалел о том, что мне плохо давалась наука черчения и инженерии.

— Совершенно верно, ваше превосходительство. Я долгое время не мог построить накопители, а потом, построив, — старик показал на какие-то странные цилиндры под кораблями, найти источник энергии, который заставит их работать. Секрет в том, что внутри цилиндров находится особый механизм, который приходит в движение под воздействием горения чёрного масла.

— Интересно. — Крисстас изучая чертежи подошёл поближе. — А насколько высока надёжность?

— Примерно семьдесят процентов. Конечно этого мало, но после полевых испытаний, можно будет довести эффективность и надёжность до девяноста.

— Великолепно. И насколько хватает «Чёрного Масла»?

— Вот в этом-то и есть главная проблема. — Старик глубоко вздохнул. — Корабль может подняться на пятьсот метров над землёй и парить шесть часов, но расход топлива будет равен приблизительно сотне литров.

Я про себя присвистнул. Сто литров чёрного масла, а именно так у нас называли нефть, это вам не хрен собачий. Добыча этого ресурса пока ещё была не слишком хорошо отлажена, могли возникнуть проблемы.

— А имеется ли эквивалент, замена, топлива в случае если кончиться масло?

— Да. Магия пламени, или же энергетические сферы. Но сила мага воистину должна быть безгранична. Процесс может быть утомительным. Но у меня не было времени для испытаний.

— Вы поражаете меня, сударь, — Крисстас поаплодировал старику. — Я слышал, что вы лучший инженер-кораблестроитель в Империи, но если ваш корабль действительно такое чудо, то его величеству следует провозгласить вас Главным механиком страны.

Теперь я узнал старика. Крисстас не соврал, скорее преуменьшил. Именно изобретения дедули помогли наладить оборонную промышленность столицы и городов, таких как Антигорск. Более сотни механизмов могли носить его имя, но старик упорно ставил свою маркировку только на кораблях.

— Блестяще, Венториз, гости впечатлены. Покажи им наш особый эксперимент. Покажи достижение твоего ученика.

— Господа, вы будете поражены. Мой ученик, блестящий алхимик вывел удивительный состав. Я не особенно разбираюсь в таких вещах, однако — это нечто невероятное. Смотрите.

Старик надел на руку перчатку и достал из кармана какой-то прозрачный шарик. Размяв его в руках старик резко спрятал руку за спину, а через несколько секунд вернул обратно. Ладонь старца отсутствовала. Я удивлённо вскинул бровь, а Крисстас восхищённо зацокал языком.

— Удивительно! Я многое повидал на свете, но мало кто мог открыть секрет невидимости не прибегая магии. В чём секрет этого состава?

— Вы удивитесь ещё больше, почтенный Крисстас, когда посмотрите на него повнимательнее. Экзель, ты тоже. Посмотрите на руку Венториза сквозь призму.

Я немного удивился, но всё же повиновался Императору. К моему удивлению, я ничего не увидел. Я ясно видел силуэт человека, его ауру, но кисть руки и все полагающиеся магические составляющие отсутствовали.

— Поразительно! — Мельхиор был впечатлён. Её не берёт ни одна призма. Я уже посмотрел сквозь Тёмную, Светлую и даже сквозь Хаотическую.

— А ты что скажешь, Экзель? — усмехнулся Император.

— Поразительный состав, но кое-какие огрехи видны. Мать не так давно научила меня смотреть на вещи так, как смотрят на них сородичи с плана Анора. Так вот в тепловом спектре рука Венториза напоминает пожар.

— Мой Император? — старик унижено склонил голову. — Неужели я просчитался и наше открытие не может отвести глаза мальчику?

— Ну что ты, мой дорогой Венториз. Посмотри на почтенного Крисстаса, он впечатлён. А мой Мастер Экзель совершенно уникальное существо, но даже он, думаю, — Император блеснул глазами, — оценил твой творческий гений. Не правда ли, Экзель?

— Совершенно верно, мой Император. Не каждый может смотреть моими глазами, а рекомендации Крисстаса увеличивают ценность состава в сотни раз. Если не секрет, что за компоненты используются в его создании?

— Это самое сложное, мастер. Это жидкий Белетрид, смешанный Краммелитовой пылью и соком Элсиндира.

Крисстас снова покачал головой и сказал что-то, что я не смог перевести. Я и сам, говоря по правде, был немного смущён. Насчёт свойств Краммелита я вам рассказывал, был ещё побочный кристалл с названием Краммелон, но его использовали в основном Тёмные эльфы. Что до Белетрида… История возникновения этого металла уходила корнями вглубь веков. Белетрид был одним из металлов, которые возникли в момент взрыва послужившего создателем вселенной. Позже, когда боги создавали миры на них падало много Астероидов, которые распыляли поры Белетрида. Удивительные свойства этого Не-Металла заключались в том, что он подобно живому существу и Краммелиту произрастал в недрах планеты. Боги могли умножать свою Силу рядом с ним, и обожали ковать из Белетрида Оружие и Доспехи способные погубить даже собратьев. На Астахе Белетрида было чудовищно много, но и добывать его толком могли только гномы, ибо произрастал он довольно глубоко. Ну а последний компонент — Элсиндир, уникальные деревья произрастающие только на территории пресловутых Тёмных эльфов.

— Венториз, в моей Империи нет никаких дипломатических отношений с Тёмными эльфами. Просвети меня пожалуйста, откуда вы взяли сок Элсиндира, и сколько его понадобилось на такой вот шарик?

— Не знаю насчёт шарика, в нём примерно двадцать грамм вещества, но на бочку выходит примерно десять литров. Прошу простить моего Императора, но я иногда имею дело с перекупщиками из Тёмного Княжества.

— Десять литров? — Император воззрился на подданного с искренним ужасом. — Я не представляю сколько же денег надо на то, чтобы раздобыть такое количество. Один Элсиндир даёт росу не более литра в год.

— Среди тёмных эльфов, мой Император, есть очень мудрые создания, которые понимают, что вторжение из-за океана пагубно скажется на всех. Скажу только, что я должен буду передать эльфам секрет состава, если он сработает.

Ну что тут можно сказать. Император скривился как от зубной боли, но всё же промолчал. Будь здесь его покойный батюшка, тот бы не преминул всыпать старику за продажу государственных секретов государственным же противникам. Но то ли Крисстас настроил его участливее относиться к тёмным эльфам, или ещё что, но Император смог сдержаться, а вот я начал строить один план, гениальнее другого.

— Гениально! Мой Император — это гениально! — Александр взглянул на меня с некоторым недоумением. — Если мы нанесём эту краску на тело, то никакой маг на Таолосанте нас не найдёт. Мы с учениками сможем приблизиться к Таолосанте и уничтожив главный дозор прорвёмся в домен Урафара и уничтожим там всё.

— Щенок мокроносый. — Пробормотал себе под нос верховный маг и посмотрел на меня с осуждением, а Император вздохнул.

— Не всё так просто. Белетрид особый металл и после небольших экспериментов Венториз смог доказать, что этот реагент ядовит для кожи. Именно поэтому он надел перчатку.

— Чёрт! Тогда как это поможет мне и моим ребятам?

— Успокойся, Экзель. Мастер Венториз, я приглашаю вас отобедать с нами. Экзель, что касается тебя, послушай. Я сказал тебе, что могу выделить в твой поход новые технологии и даже «Непобедимый», но как его использовать должен придумать ты сам. В экстренном случае можешь спрашивать совета у мастера Венториза.

— Я буду горд помогать вам. Если мои изобретения помогут защитить нашу страну, значит я создавал их не зря. Да славиться священная Империя Имелхарон.

— И как я должен это сделать? Мой Император, при всём моём уважении, я не представляю себе, как можно осуществить что-то за такой короткий срок. Видит Вечность я с трудом получил удовлетворительно по инженерии и основам строительства, и то, только потому, что Инквизиторам это не обязательно!

Император снова горестно вздохнул, старик посмотрел с отеческим снисхождением, и только Крисстас дёрнулся словно услышал что-то страшное.

— Экзель, у тебя есть подруга, которая в совершенстве овладела искусством инженерии и даже имеет диплом инженерной кафедры подгорного народа Зеторианской Империи. Конечно она молода, но сам Рохем Таура, мастер гномов инженеров и механиков ручается за неё признавая незаурядный талант. С её помощью, помощью Венториза и тех, кому ты доверяешь вы создадите что-то особенное.

— Да, это конечно так, но у Селены и Нильса скоро свадьба.

— Подождёт их свадьба. Империя в опасности и мировое равновесие — тоже. Экзель сегодня пошли весточку своей сестре, и завтра в полдень отправляйтесь к Венторизу в док. И ещё, — глаза Императора резко похолодели. — Ни единого слова об этом секрете никому из Конклава. Даже Хабеку. Я не хочу чтобы информация утекла за рубеж. До тех пор пока все предатели внутри Ордена не будут раскрыты я не желаю иметь с Инквизицией серьёзных дел.

— А как же я, мой Император? — с лёгкой иронией осведомился я, но Император шутки не принял.

— Внутри Ордена я могу доверять только тебе, Крисстасу и твоим братьям. Я Знаю, что их не перекупит никакая Сила.

Верно. После убийства Айлен, гибели наших друзей, ранения Нильсена и Смерти Лександра… Я бы скорее продался Некромантам, чем кому-то из отряда Хаоситов. Мельхиор и остальные со мной согласились бы.

Одна из первых основ, которые преподавали в Ордене, но которую я так и не усвоил до конца. Если тебе отдали приказ, выполняй его и поменьше задавай вопросов. Но в данном случае я понял.

— Я сделаю всё что смогу, мой Император. А сейчас, извините, я вынужден откланяться. Нужно придумать, что докладывать Хабеку если он начнёт задавать вопросы.

— Удачи вам, «Мастер». — Крисстас откровенно издевался. Если бы вы только слышали интонацию, с которой было сказано слово. Тем не менее я учтиво поклонился и вышел вон.

* * *

Пропасть над миром. Бездна.

Здесь нет времени, а то, что люди называют пространством творит нечто невообразимое. В бездне можно только падать или бежать, но что бы ты ни делал путь только один — вниз. И снова я видел скалу и островок одиноко паривший в пространстве.

Князь Тишины по-прежнему висел прикованный к скале, а Азраил стоял рядом и говорил. Королева дала мне чёткий приказ, но прежде чем вмешиваться я решил понаблюдать.

— …паранойя надоела мне, Азраил! Клянусь всей Силой Безмолвия, когда я освобожусь, я прикую тебя к этой же скале и заставлю смотреть на то, как я исправляю твои ошибки.

— Пользуешься словами людей, брат? Паранойя! Надо же. Но ты не сможешь сбежать, на ковку этих цепей пришлось употребить множество заклинаний. Кровь эльфийских детей помогла мне. Ты не сбежишь.

— Будь же ты проклят! Азраил я сокрушу тебя, как только найду средство, клянусь тебе!

— Не клянись!!! — Резко рявкнул Аватар и его голос зазвенел в призрачных небесах. — Эту дурацкую привычку, клясться, ты передал своему Избраннику. Он натворил слишком много бед и будет творить ещё. Если ты не в курсе, он отправляется на Таолосанту.

— Не-ет!!! — вопль Князя был настолько страшен, что задрожал островок а скала покрылась трещинами. — Не допусти этого, Азраил. С Таолосанты не вернулся ещё ни один шпион, ни один воин или маг. Даже Мельхиор обходил Астахский Бастион стороной.

— Я хочу чтобы Экзель Джемал умер, Князь. До тех пор, пока он Джемал, а не Ниистар. Мне было «Видение», мой Князь. Ты наградивший меня «Проклятьем Набиана» смеешь отрекаться от моих «Видений»?! Если Инквизитор не погибнет на Таолосанте, нас всех ожидает страшное. Я видел, что «Зелёная Королева» начала действовать.

Три Великих Силы. Свет, Тьма, Хаос, и их страж — Равновесие. Серый кардинал, владетель Безмолвия, всеобщий наблюдатель — Время в лице Хроноса. Но самая таинственная карта в колоде, тот самый джокер припрятанный в рукаве — это «Вечность». Я вспомнил множество хроник в которых говорилось про таинственную Силу породившую Таниэля, про невероятные выбросы его Силы, про «Дары» и странную почти забытую легенду о «Лестнице Вечности» и «Вратах Судьбы».

В тот день королева вызвала меня не просто так. Это было странно и необычно. Я более месяца работал на Астахе добиваясь влияния, как вдруг, меня резко выдернуло в Зал Судьбы.

Королева стояла напротив алтаря и смотрела на что-то неподвластное моему пониманию. Я почтительно поклонился, но королева не удостоила меня даже взглядом.

— Вы звали меня, моя королева?

— Случилась страшная беда, Верон. Изгнание Мэлвина заставило «Вершителей Судеб» всерьёз задуматься о жизни моего внука. Более того, зло вернулось в нашу реальность.

— Что за зло, о моя королева? — удивлённо спросил я и Тайрина посмотрела на меня.

— Таниэль Дархен вернулся. После стольких эпох мира он вернулся и я верю, что он осуществит свою мечту и начнёт войну с потомком Азерота и Мизраэль. Значит и на моего внука он обратит внимание. Князь Тишины натворил бед взяв мальчика под опеку. Ты должен освободить его, Верон.

— Мой долг исполнять вашу волю, моя королева.

— Оставь патетику, Верон. Начинается страшная эра — эра Ардаэль. Ты не первый летописец наделённый плотью. Многие из вас погибали влезая в игры высших сфер, но ты клялся мне в верность и пробовал мою кровь. Я одариваю тебя, Верон. Я одариваю Тебя, страшным проклятьем — Вечностью.

— Моя королева? — я был сильно удивлён. — Но разве вы можете одаривать… этим? Не нарушиться ли мировой баланс?

— Баланс нарушается всегда, Верон. Передашь Князю мои слова, а если упрется, снова прикуй его к скале. Но помни, с этого дня твоя работа — следить за Экзелем. Оберегай его от Апостолов «Вечности» или «Вершителей», однако бойся Таниэля. Как и Князь Тишины он неподвластен мне и его сила может тебе навредить. В остальном, если смерть и настигнет тебя ты тут же попадёшь в мою обитель и я верну тебя. Иди, Верон.

А потом была адская боль и приказ королевы. И я вышел вперёд, из пустоты, привлекая к себе внимание Азраила. Аватары богов — это вам не подарок, а уж Княжеский наместник тем более, тем не менее у меня было оружие против него.

— Довольно, Азраил. Тебе придётся отпустить Князя Тишины.

— Кто ты такой? — Аватар медленно развернулся пронзив меня немигающим взглядом фиолетовых глаз. — Я впервые вижу тебя… посланник.

— Моё имя Верон, Азраил. Я повторяю, отпусти Князя Тишины, в противном случае это сделаю я.

— Ты? Как интересно, явившийся из ниоткуда. В былые времена не каждый бог рискнул бы выйти против меня на поле брани. А ты всего лишь смертный.

— Я Вечный, Азраил, и давай прекратим наш спор.

У меня не было желания драться, да и королева велела поспешить. В этом месте не обязательно было использовать физическую оболочку, но я уже свыкся со своим телом, да Азраилу видимо нравился его облик. Заклинание было заготовлено, оно разрывало сущность Аватара. Я протянул руки ладонями к Азраилу и тот с удивлённым видом начал исчезать.

— Только не это. Кто ты, Верон? Зачем ты вмешиваешься?

— Я выполняю приказ моей королевы. Прости, Азраил — ничего личного.

— Посланец. — Горестно вымолвил он и растаял.

Я подошёл к краю обрыва и посмотрел вниз. Впервые я был настолько близко рядом с Князем Тишины. Да, наверное я был слишком скуден в своих описаниях этого существа. Князь действительно был прекрасен, в нём пересеклась красота его Демона Отца и Человека-Богини матери. Его кожа и вправду напоминала серебряный ручей посверкивающий стальными блёстками. Фиолетовые глаза смотрели на меня проникновенно и мудро, но королева предупредила меня о том, насколько страшным бывает Князь под этой маской.

— Ты пришёл сюда освободить меня, таинственный посланец? Я правильно расслышал ваш диалог, тебя зовут Верон?

— Да, Князь Тишины, я Верон — Чёрный клинок Королевы Теней. — И здесь моя королева не ошиблась, лицо Князя превратилось словно бы в каменную маску, а в глазах вспыхнул огонь его чувств к Королеве.

— Тайрина. Старая наглая лицемерка послала тебя. Кто же ты на самом деле? Один из оживших мертвецов, воплощение смерти, или Хану?

— Хану всего лишь паразиты, Князь Тишины. Я не имею никакого к ним отношения. Скажем так, я то, что раньше было Летописцем Времён. — И снова смена обличий, Князь Тишины мерзко усмехнулся.

— Бедный историк. Ты один из тех, кого она периодически трахает? Забавно, я знал, что она берёт людей и нелюдей, но — Летописцы времён… — он покачал головой. — Ходят слухи, что ты не первый. Она создавала таких как ты, а потом обращала в прах, когда они становились бесполезны. Не боишься такой же судьбы, Верон?

— Я не первый, вполне возможно, что и не последний, но Тасия позволила мне узнать жизнь и я обязан ей за это. В конце концов люди говорят: Бог — дал, Бог — взял! Она дала мне жизнь, ей, в случае чего, дано её и отнять.

— Философия смертника, Верон. И чего же хочет добиться твоя королева освобождая меня? — я прошептал несколько заклинаний, сделал пас руками и оковы пали.

— Меня послали предупредить тебя, Князь Тишины и Приказать тебе.

— Приказать? Она осмеливается приказывать мне?! — Князь Тишины размял уставшие плечи. — Как она смеет приказывать мне?

— Слушай мою волю, Князь Тишины. — Я заговорил голосом королевы. — Если ты хочешь свободно перемещаться по просторам Астаха и следить за жизнью Экзеля Джемал слушай меня внимательно. Таниэль Дархен, убийца и мясник времён Азерота вернулся в наш мир и смотрит на род Ардаэль.

— О нет! — Князь Тишины прикрыл рот рукой и попятился назад. — Враг моего Отца? Он ПРИШЁЛ?

— Экзелю предстоит Таолосанта, Князь Тишины и я не вольна этому помешать. Армия Хаоса идёт на прорыв. Используй Легионы своего Безмолвия и защити мир пока я буду защищать моего внука. Если не хочешь контакта Экзеля с Таниэлем не смей общаться с Экзелем!

Меня отпустило это наваждение и я уже осмысленно посмотрел на Князя Тишины. Тот был смущён, или казался таким.

— Я не ожидал, что может случиться нечто похожее. Я не могу с этим смириться, но в знак благодарности за освобождение и… предупреждение, я сделаю так как она хочет.

— Благодарю тебя, Князь Тишины. Ты облегчил задачу нам обоим.

— Я делаю это только ради Экзеля, Верон. Только ради него! Он единственная моя надежда.

— Надежда на что, Князь? Я слежу за Экзелем с момента его рождения, но до сих пор, даже видя его Силу и Дух я не могу понять, зачем он вам всем нужен?

— Не время и не место, Верон. Иди и скажи Тайрине, что выполнил свою задачу.

Взметнулся ветер и Князь Тишины исчез во вспышке фиолетового пламени, а вот я остался стоять. Во мне действительно разгорелся этот интерес, я жаждал понять и разгадать тайну Звезды Одиночества, но оставалась работа, а значит, время ещё будет…

* * *

Вечер выдался суматошный. Немного побродив по городу я нашёл Селену и братьев-воришек. Алтенион неплохо разбирался в алхимии и его помощь могла оказаться неоценима. Мы работали над чертежами до самой ночи, собравшись в учительской. Селена с Алтенионом спорили до хрипоты, Насториан их разнимал, а я чашками пил чай и не мог понять о чём они разговаривают. Моё дело махать мечом и использовать магию, хотя я и метил в Великие Инквизиторы — Инженерия не моя наука.

Стук в дверь громом прозвучал заставляя стихнуть очередной спор. Я поднялся, подошёл к двери и открыл её. На пороге стояли мои головорезы. Все весёлые, правда лица суровые и смотрят серьёзно, но атмосфера веселья чувствуется. У Ксана под глазом красовался свеженький синяк, но серьёзных травм я не заметил.

— Кто? — кивая на него спросил я.

— Уличная шпана. — Усмехнулся Ксан. — Решил напоследок косточки размять. Пятерых упаковал.

— Молодец. — Всё так же невозмутимо похвалил я. — Вас не видели?

— Никак нет, наставник. — Хором отчеканили они.

— Хорошо. И каков же ваш ответ? — я всё ещё надеялся, что ответ будет другим, уже придумывал, как буду их отговаривать, но когда Ксан сказал за всех у меня не повернулся язык спорить.

— Вы говорили нам, наставник, что хотите подарить нам полную опасностей и приключений жизнь. Это очень неплохо, однако мы погуляли сегодня по столице и посмотрели на людей. В тот день, на казни вы порицали равнодушие и стервятничество. Очень скоро мои товарищи из сотни Маркуса будут стоять на стенах и принимать на себя удар. Дети и женщины погибнут, маги будут воевать и нам будет стыдно смотреть им в глаза, если мы останемся здесь. Конечно мы погибнем на Таолосанте, наверняка, — Ксан гордо вздёрнул голову, — но если мы сможем справиться, наши имена не забудут. История о нас вспомнит, а значит у нас будет полная опасностей и подвигов жизнь с героической смертью. Мы будем вдохновлять потомков и станем символом мужества. Наставник, мы готовы выступать на Таолосанту и просим научить нас.

— Завтра, ребята. — Я сглотнул образовавшийся в горле ком. — Завтра я займусь вами вплотную. Перекусите как следует и отправляйтесь спать.

— Спокойной ночи, наставник.

Мои головорезы ушли, а я вернулся в комнату и прислонился к стене. Я не заметил, как ко мне подошла Селена.

— Братец, что это они говорили про Таолосанту? Мы о чём-то не знаем? — из соседней комнаты высунулась любопытная морда Насториана. Я горестно вздохнул.

— Ребята, эта информация пока секретна, но вам я могу рассказать. Ближайшие месяцы намечается прорыв орды Нео-Демоников со стороны Мильхенрата. Численность врагов насчитывает почти три миллиона душ.

— Твою мать! — воскликнул Насториан уронив чашу себе на ногу. — Сколько миллионов?!

— Около трёх. Император уже сейчас стягивает все войска в столицу, но разведчики принесли плохие новости. Возле Таолосанты курсирует флот врага в пять тысяч вымпелов. На одном из них командир точно Нео-Демоник, а на самом острове распложены врата через которые присылают подкрепления. Вам надо объяснять, что это означает для Империи?

— Понятно. А что с этими детьми? — Селена была хорошим учеником отличного учителя.

— Все члены моей команды, нашей команды, потребуются здесь, для защиты столицы. Однако нужно послать диверсионную группу для уничтожения врат. Эта группа состоит из меня, Имперского элитного корпуса и моих учеников.

— Экзель, но ведь это же просто безумие. Они ещё дети.

— Селена, я всё это знаю, и Хабеку я говорил, и их предупреждал. Они сделали свой выбор. К тому же оставшись в столице они имеют больше шансов погибнуть.

— Опять Хабек тебя использует. — Алтенион оторвался от своей работы и подошёл к нам. — Не думал я, что доживу до такого — дети на передовой. Хотя, нам было меньше, когда нас заслали в Хашарат. Я тебе не завидую брат. Ты планируешь их обучать?

— Да. С завтрашнего дня я начну усиленную тренировку.

— Зови нас с Альтом, Диамонда и Пенелопу. Мы научим твоих ребят воровским трюкам, тактике диверсии и саботажа, а также стрельбе из лука, с этим у тебя всегда были проблемы. Стребуй у Хабека разрешение.

— Если вы так считаете, я всё сделаю.

Я не подозревал, насколько серьёзно были настроены мои братья. Мы провели за чертежами весь вечер, а в полночь меня вызвал сам Хабек. Он сидел в своём кабинете и читал очередное донесение, лицо его было мрачнее тучи.

— Здравствуй, Хабек. Что случилось, опять беда?

— Спасибо что пришёл. Да, Экзель, беда. Прочти. — Лидер Конклава дал мне очередной свиток, но на этот раз с гербом изображающим адского демона. Донесение из Княжества тьмы. Прочитав его я немного побледнел.

— Восемнадцать торговых судов и три транспортных корабля? Хабек, они осмеливаются курсировать вдоль Наших берегов! Мы должны что-то предпринять.

— Экзель, они не взяли в плен никого и ничто. На трёх кораблях перевозили Краммелит и оружие для нас и это всё уничтожено. Нашего железа и руды пока хватает, но тебе не надо объяснять насколько трудно перевозить меры веса из Антигорска. Хаоситы парализовали некоторые наши стратегические точки этим налётом.

— Сколько нам нужно железа и руды?

— Несколько тонн железа и руды, Краммелит, Краммелон. А у тебя есть идеи?

— Составь список и приказ. Завтра я телепортирую тебе эти меры веса.

— Ты что, с ума сошёл? Даже с твоими Силами можно надорваться перенося такой огромный вес на такое огромное расстояние.

— Я воспользуюсь немного другим путём, Хабек. Это не потратит ни на йоту моей Силы, а тебя избавит от головной боли. Тем более у тебя теперь есть другая головная боль.

— В каком смысле? — не понял меня наш мудрый Лидер.

— Ученики согласились готовиться к походу на Таолосанту.

— Великолепно! — просиял Хабек, но я моментально умерил его пыл.

— Не спеши радоваться. Вот мои условия. Первое, ты утроишь им жалование, причём начиная с завтрашнего дня. Думаю переправка руды стоила бы тебе дороже. Второе мне в помощь ты выделяешь Джерома, Селену, Алтениона с Насторианом и Пенелопу.

— А их-то зачем? Селена и Пенелопа хороши воины, а твои братья…

— Профессиональные воры и саботажники. Они лучше всех разбираются в диверсиях, а также в ловушках. На Таолосанте этого будет предостаточно.

— Согласен. Что-нибудь ещё?

— Да. — Я прикрыл глаза пытаясь сформулировать мысль почётче, глубоко вздохнул и выпалил: — Мне нужно письменное разрешение на право обучения моих учеников запретным разделам чёрной и белой магии.

— Ты с ума сошёл? — вытаращился на меня Хабек. — Мы в Инквизиции, а не в Ордене магов.

— Они пока ещё не приносили клятву Сартогу и могут усвоить уроки, их уровень близок к пятнадцатому, а этого мало для Таолосанты. Мне придётся прокачивать их до двадцатого двадцать пятого уровня. Нужны знания.

— Где ты видел Инквизиторов, которые обладали бы таким уровнем? Ты и твоя команда — исключение. Мы редко позволяем вступать в Орден тому, кто может превысить лимит.

— Хабек, просто сделай, как я тебя прошу. Вполне возможно, что никто из них не вернётся с Таолосанты. А что касается моего сумасшествия… Я сошёл с ума в тот самый миг, когда позволил тебе поднять в разговоре тему Таолосанты.

Хабек промолчал, да я и сам смолк. Слишком многое накипело на душе у нас у обоих. Но всё же первым молчание нарушил именно он.

— Если смотреть на дело с такой точки зрения, то ты конечно прав.

— Я знаю, Хабек.

— Помолчи! Экзель, у тебя есть дурацкая привычка перебивать старших. Ты прав, я взвалил на тебя огромную ответственность и боль, но чего ты хотел? Все эти проблемы, Таолосанта, вторжение, Сатурн, Тёмные эльфы со своим интриганством, снабжение Ордена и многое другое лежит на мне и на Советниках. Как бы я не относился к Конклаву, я не могу отнять у них опыт. Они опытны, умны и совершенно искренне работают вместе со мной не взирая на внутренние интриги. Я позволю тебе всё, что ты просишь потому что ты прав, но я предупреждаю, Экзель, если ты не научишься соблюдать субординацию и не вызубришь устав нашего Ордена, можешь собирать вещи. Я предпочту не иметь тебя в штате совсем, чем иметь такого наглого, самоуверенного и плюющего на правила.

— А чего ты хочешь от меня?! — внезапно прорвало меня. — Я всю свою долбаную жизнь посвятил Ордену и вам с матерью, а вы сели мне на шею и поехали. Я уже третий раз выкидываю Сатурну разную пакость, сражаюсь с ним, и страдаю, а ты всё долдонишь — Это нельзя! Это не так! Так не делай! Делай так!

— Экзель, успокойся пожалуйста. — Хабек сменил тон и попытался быть миролюбивее, но, видимо, накипело у меня на душе очень много.

— Да пошёл ты в задницу, мой благой лидер! Я, вместо того чтобы сражаться с врагом бегаю на побегушках и обучаю учеников и не имею ни хрена. У меня брат через месяц-другой женится на Селене, Рагнор с Пенелопой обвенчались ещё год назад, даже братья-воришки имеют подобие семьи. А я?! От меня одна сбежала и обвенчалась с Сириином, вторая смылась неизвестно почему, и даже Сеан ушла не попрощавшись. Я не против работать на Орден, но мне нужно знать, что после себя я оставлю хоть что-то кроме призрака проклятого Сатурна! Я даже не могу найти себе девушку, есть риск, что её угробят, не Сатурн, так другие недоброжелатели. Сколько ещё я обязан это терпеть?!

Вот тут я заткнулся, поняв, что сболтнул много лишнего, да и Хабеку нагрубил, но тот проявил себя с лучшей стороны, налил мне воды из графина и заставил выпить.

— Понятно. А ведь я совсем забыл, что ничто человеческое тебе не чуждо. Всё так не вовремя… Знаешь, я ведь имел семью, когда-то, но ничего дельного не могу посоветовать. Моего сыночка ты помнишь. По мне, так лучше вообще не иметь семью, хотя для тебя это разумеется много значит. Давай так, займись своими учениками и готовь их, а там мы что-нибудь решим. И ещё, а ты не пробовал завести отношение с одной из своих учениц?

— Хабек, ты смеёшься? Я прекрасно помню правила и соблюдаю их. Между учителем и учениками должна быть дистанция.

— Дурак ты, Экзель. Там где нужно соблюдать правила — не соблюдаешь их, а вот там где не нужно…

— Переведи-ка. — Изумился я. — Я что, по-твоему должен был совратить одну из моих девчонок?

— Не совсем так. В твоей группе учатся как минимум три эльфийки и уже вполне зрелые девушки немногим младше тебя. Будь тебе лет тридцать, это могло вызвать проблему, но тебе всего девятнадцать. Действуй. Не хочешь искать девушку внутри Ордена ищи на стороне, но сначала займись делом, иначе искать будет негде и некого.

— Я уже сказал тебе, что всё сделаю. И сказал, что мне для этого нужно.

— Хорошо. Иди и отдыхай. К утру я подготовлю тебе приказ. Иди.

Я вежливо кивнул и вышел. В голове от избытка мыслей возникла настоящая каша и единственное чего я хотел, так это спать. Вернувшись в комнату преподавателей я не застал там никого, философски вздохнув я прилёг на кушетку и уснул.

* * *

Бусторан. Утро.

Я следил за ней. После выполнения задания Тайрины я ощутил зов и не смог вернуться в своё тело проигнорировав его. Я следил за Сеан. Она шла по базарной площади славного Бусторана не обращая внимания на торговцев предлагающих свой товар. Рядом с ней шёл старик. Высокий и крепкий, возраст не сломал его, но я видел его корни, он был уже очень стар. Старик был явно выходцем из этой страны, кожа его была кремово-смуглой, а глаза имели узкий разрез — типичный азиат, седые волосы были собраны в хвост на затылке и сплетены в тонкую косичку. Цветастый халат сидел на нём как влитой, а походка выдавала большой опыт и некое величие. Я витал рядом с ними и ждал.

— Я не понимаю тебя, дитя теней. Ты ищешь её для того, чтобы сломать ей жизнь.

— Я ищу её чтобы спасти наше наследие. Она единственная надежда на его спасение. Мы уже связаны.

— Ты погубишь её своим появлением. Одумайся.

— Погублю?! — Сеан возвысила голос. — Танцовщица на базаре! Она родила всего три недели назад, танцевала весь этот срок и живёт на птичьих правах у хозяйки! Я должна спасти её и нашу дочь.

— Возможно ты и права. Идём, Сеан.

Я следил за ней и поражался. Сеан знала про вторую дочь Инквизитора и про Дженналит, хотя Экзель был скуп в рассказах на эту тему. «Порождения» уникальные создания, но Сеан была феноменом среди феноменов.

Путь привёл её к цветастому шатру бродячего цирка. У входа стоял традиционный охранник-вышибала гигантских размеров и малого количества интеллекта.

— Цирк начинает выступление в полдень! Не велено пускать. Пойдите прочь.

— Мне к хозяйке надо. — Сеан смерила вышибалу внимательным взглядом.

— Сказано — не велено! В полдень.

Больше он ничего сказать не успел. Сеан никогда не отличалась долготерпением, да и моральные установки у неё почти отсутствовали. Девушка резко выбросила вперёд кулак целясь в пах. Тяжеловес всхлипнул, удар пришёлся точно в цель, и судя по запаху гари расползшемуся вокруг, Сеан использовал «Кулак Огня». На шум начали сползаться зеваки, но Сеан хорошо подготовилась. Она вознесла руку над головой демонстрируя печать Княжеского Совета.

— Именем совета Княжества я объявляю сие место неприкосновенным до полного разбирательства. Разойдитесь! — зеваки поспешили скрыться с глаз, а старик покачал головой.

— Знаешь, девонька, а ты неплохо подготовилась. Однако следует быть осторожнее, в Княжестве такого не потерпят.

— Потерпят. — Обрезала Сеан и отправилась внутрь.

Типичный цирковой шатёр, я видел такие сотни раз, всё пространство поделено на сектора, в одном живут артисты, в другом реквизиты, в третьем клетки с животными. Сеан безошибочно прошла мимо всех этих секторов и вошла в один из проёмов. Моему взгляду предстала уютная комната устланная коврами и драпировками. В углу стояла небольшая жаровня, в другом углу кровать покрытая огромным количеством шкур. В центре комнатки небольшой письменный стол из неброского дерева. За столом сидела молодая женщина, но видит королева, как же она мне не понравилась. Высокая, полногрудая и совершенно слоновьих пропорций. Из одежды на ней были только шаровары, но такой дикой расцветки, что от неё рябило в глазах. Рядом с ней стояли двое охранников, не столь крупные как вышибала у входа, но опытнее — это точно. К поясу одного был пристёгнут железный меч, а второй держал посох с острым крюком на конце.

— Что такое? — капризно спросила хозяйка поднимая взгляд. — Кто пустил? Я же велела этому недоумку Прису никого не впускать.

— Боюсь, Хараза, что Прис уже никогда и никого не остановит. — Заметила Сеан приближаясь к столу. — Я давно искала встречи с вами. Мне нужно решить одно важное дело, в котором вы будете заинтересованы не меньше чем я.

— Смотря что за дело. Кто вы такая? — Хозяйка известная миру как Хараза «Стальной кулак» вольготно развалилась в кресле, а слуги на всякий случай поудобнее перехватили оружие.

— Мне нужна Дженналит. — Сказала Сеан и её глаза слегка сузились наблюдая за хозяйкой.

— Кто? — хозяйка попыталась прикинуться дурочкой.

— Дженналит, твоя танцовщица. Менее месяца назад она родила девочку. Наин-Саиду.

— Хелен. — Хозяйка рассмеялась. — Я знаю её как Хелен. Она прибилась к моей труппе несколько месяцев назад, ну я и приютила её по доброте душевной. Девонька она славная, а уж как она танцует! — Хараза восхищенно причмокнула. — Мужики глаз оторвать не могут. Да и нож хорошо метает.

— Тысяча Золотых. — Тон Сеан не изменился ни на йоту, но в глазах появилось нечто опасное.

— Что, тысяча Золотых? — переспросила Хозяйка и глаза её жадно заблестели.

— Я плачу тебе тысячу золотых и мы с Дженналит и ребёнком уходим. А зная твою натуру, Хараза «Стальной Кулак», я рекомендую не кочевряжиться. — Сеан достала печать Князей и толстуха охнула. — Если не отдашь добром, ты даже города не успеешь покинуть, как я пожгу твой балаган и твоих холопов.

Многое, ох как многое хотела ответить ей старая ведьма, но будучи женщиной опытной она почувствовала, что с этой странной девчонкой связываться не стоит, а посчитаться можно и потом. Выступления Дженналит могли принести ей гораздо больше денег, но, похоже пришлось забыть об этих мечтаниях. Хлопнув в ладоши Хараза велела привести мать и ребёнка. Я затаился в ожидании, томительно потекли секунды, но всё же она пришла. Дженналит вошла в комнатку прижимая малышку к груди. Саму монахиню я видел сотни раз, она не привлекла моего внимания, а вот ребёнок Экзеля заставил меня испустить глубокий вздох. Она была ещё совсем крохотной, завернутая в десятки тонких тканей заменяющих ей одеяла. Дивная смуглая принцесса с ясными зелёными глазами. А ауру и Силу её нельзя было не заметить, она напоминала небесную синеву. Не сразу я заметил, что рядом стоит моя королева и горько улыбается.

«Моя королева»?

«И вновь я отняла у него ребёнка, Верон. Посмотри на неё, она прекрасна. Потенциал Великой Небесной жрицы или Всадницы Небес. Сеан всё делает правильно. Она оберегает детей».

«Детей»? Но мой вопрос остался без ответа.

Дженналит посмотрела на Хозяйку, потом на Сеан, но когда её взор остановился на старце, она вскрикнула:

— Роузен! Дядя Роузен, неужели это ты?

— Дженналит. — Старик устало вздохнул и протянул руки обнимая девушку. — Прости меня, что я исчез так надолго. — Старик обнял её, но Дженналит дёрнулась как от удара, когда его пальцы коснулись спины девушки. — Что это с тобой? Ну-ка покажи!

Дженналит хотела возразить, но старик опытно развернул её спиной к себе и слегка приподнял рубаху. Спина Дженналит была исполосована, её пересекали десятки шрамов от удара кнутом. Сеан только ахнула гневно посмотрев на Харазу, а вот лицо старого монаха помертвело.

— Сеан, деточка, дай ту тысячу, которую ты обещала почтенной хозяйке. — Елейным голосом пропел он.

— Мастер Роузен? — не поверила она, но тот только кивнул, и Сеан протянула ему кожаный мешок наполненный монетами под завязку.

— А теперь идите, девочки. Я встречу вас вечером. А я немного задержусь, надо Хозяйку поблагодарить за доброту, да за ласку.

Дженналит хотела возразить, но Сеан обняла её за плечи и вывела вон. Старик повернулся к хозяйке цирка и швырнул мешок ей в лицо.

— Ах ты курва старая, — зашипел он распрямляя плечи. — Да знаешь ли ты, вошь сопливая, на кого ты руку подняла!? Ты смела бить дочь моего брата, смела унижать её, продавать словно шлюху, а теперь ещё и денег захотела?!

— Рон, Виктор. — Хараза испугалась старца, и не зря, охранники схватились было за оружие, но старый Учитель показал всё своё мастерство. Он метнулся вперёд словно молния нанося удар руками. Правая рука вошла в череп одного, а левая в грудную клетку другого охранника. С громким хеканьем старик дёрнул и в его руках осталось окровавленное сердце и кусок мозга жертвы. Хозяйка истошно завопила и Роузен повернулся в её сторону.

— А теперь, ведьма — молись!!!

Меня буквально вынесло из комнаты переместив к Дженналит и Сеан. До тех пор пока девушки не вышли из цирка, они не сказали друг другу ни слова, но едва он скрылся с глаз, Сеан остановилась.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Сеан.

— Жить буду. Я не знаю кто ты, но я благодарна тебе за то, что ты спасла меня. Ты не представляешь, насколько это было ужасно.

— Представляю, Дженналит. Я искала тебя именно для того, чтобы спасти.

— Ты знаешь меня? — удивилась монахиня.

— Да, мы с тобой связаны очень тесно. Я Сеан — тень Инквизитора.

— Инквизитора… Какого Инквизитора? Ты имеешь в виду, — Дженналит быстро соображала, Сеан ободряюще улыбнулась.

— Экзеля. Ты родила Экзелю дочь, а я рожу ему ещё одну совсем скоро. Я пришла оберегать тебя и наших дочерей.

На этой интригующей ноте меня потащило вверх к престолу моей королевы.

* * *

После этого разговора потекли монотонные будни. Началась муштра учеников. У меня не осталось времени на меморандум и прочие глупости. Я тренировал их стараясь передать всё, что знал сам. Конечно у них не было памяти Мастеров, но они довольно быстро усваивали то, что некоторым Ветеранам преподают только в элитном корпусе. Я учил их воинскому делу и магическому искусству и вот тут мне на помощь приходил Джером. Мы безжалостно истязали учеников подготавливая их к тяготам Таолосанты, заставляли их бродить среди лабиринтов иллюзий наполненными ловушками и мертвецами. Алтенион и Насториан вдалбливали в их головы азы воровского дела ибо даже я был полным профаном в таких вещах. Я лишил их свободного времени, но сделал два выходных дня вместо одного. Прошёл целый месяц, а мои ученики уже знали больше, чем я знал на третьем году обучения. Конечно в основе своей это была теория, до практики было далеко, но самое главное они осваивали.

Отношения внутри команды укрепились, но слова брошенные Хабеком лишили меня покоя. Я с раздражением стал замечать, что на тренировках любуюсь эльфийками дольше положенного и это вызывает во мне интерес. Усугублялось всё оттого, что Фираэль заметила это и в её глазах появилось такое странное выражение… Что-то вроде понимания. Да и её сёстры не были слепыми дурами. Это превращалось в крупную проблему, но я даже не подозревал, к чему это всё приведёт.

Да, это случилось второго ноября 1186 года. В тот день я загонял учеников до седьмого пота, но разрешил им утром отдохнуть и сходить в город. Я и сам, говоря по правде, устал и вернулся в свою комнату на третий этаж. Мне пришло очередное письмо от Бертран и от него настроение испортилось окончательно. Лита сумела выполнить обещание, большая часть эльфов Нольонда вернулась в лес и начала возрождать его. Их брак с Сириином окреп и моя королева забеременела. Бертран была возмущена до глубины души, но мешать чему-либо было уже слишком поздно.

Когда мне становилось плохо, я зажигал свечи и смотрел на пламя. Пламя успокаивало гнев, проясняло мысли, но в тот момент я тупо смотрел на огонь и вспоминал, и каждое воспоминание приносило страдание. Наверное это так глупо — страдать по несбывшемуся, но я не мог легко выбросить из сердца память о преданной любви. Я не заметил, как они вошли. Эльфийки умеют ходить бесшумно, но как они открыли дверь и вошли внутрь незаметно для меня ума не приложу. Фираэль, Эльхар и Аэллон. Три сестры, разные, но вместе с тем — похожие. Я смотрел на них, и словно бы сквозь них. На девушках не было ничего кроме ночных рубашек и тапочек. Фираэль обошла меня сзади и обняла, Эльхар присела возле меня и начала стягивать сапоги, а Аэллон встала между сестрами и поцеловала меня в щёку.

Снова возник целый вихрь ощущений, чувство усталости ушло уступая место возбуждению, однако, когда я почувствовал поцелуи трёх эльфиек сразу, случился редкий проблеск моего здравого смысла.

— Девочки, что вы делаете? Так нельзя… — начал было протестовать я, но пальцы Эльхар коснулись моих губ, а Фираэль прошептала: — Т-ш-ш. Так надо, наставник. Нам всем. Мы хотели этого почти весь год.

— Да. Любовь эльфов оставляет свой след, а предательство — шрам. Тебе было так больно, учитель. Ты страдал. Мы страдали вместе с тобой. Просто позволь нам любить тебя, и ты снова воспаришь.

— Ты сломлен. — Руки Аэллон бережно скользили по моей груди, рубашка была расстёгнута уже на все пуговицы и меня обволакивал запах лесных духов. — Весь год одни лишь страдания и разочарования. Иди к нам, будь с нами. Забудь про правила. Сегодня наша ночь. Будь нашим, а мы будем твоими.

Мысли, мысли, мысли. Как много мыслей, как много слов, как много дурных мыслей, которые я пытался облечь в слова протеста, но коварный внутренний голос шепнул: «Позволь». И я сдался.

Это был очередной этап моей жизни. Я никогда не был любим тремя девушками одновременно — это невероятно. Я неоднократно писал, что секс с эльфийкой — это волшебство, но то, что происходило между нами в ту ночь нельзя было назвать сексом. Нет, наверное это была самая искренняя и чистая любовь за всю мою жизнь. Никаких вопросов, никакой неуверенности и морали. Эльфам вообще чуждо понятие: Мораль — любовь, Любовь — мораль.

Просто ноябрьский вечер, точнее ночь, сладкие поцелуи напоминающие мне о юности, которая была совсем недавно, нежные пальцы и ласки при свечах. Такая сказочная лёгкость. Очередной груз покидал меня, и пришло сладостное безумие. Прелюдия длилась так долго и так сладко, а потом было Это. Я помню, что первой стала Эльхар, она опрокинула меня на кровать и села сверху. Фираэль ласкала меня, а Аэллон её, я же пытался ласкать их обеих. Эльхар улыбнулась мне, так тепло и нежно и стала медленно скользить помогая мне войти в неё. Смешно писать об этом, но первая мысль посетившая меня в тот момент, так это то, что я наконец-таки лишил девственности женщину находясь снизу.

Божественно. Всё было так Божественно, а потом меня снова посетила она. Я пронёсся по тоннелю и предстал пред престолом принцессы. Она сидела на троне закинув ногу на ногу и смеялась.

— Принцесса? Я снова получил Силу?

— Да, любимый, ты снова вырос и это событие следует отметить. Ты достиг восьмидесятого уровня и у меня для тебя сразу несколько даров. Ты приближаешься к ознакомлению с заклинаниями Высшего Божественного Круга.

— Почему всё именно так, принцесса? Почему такие жуткие страдания?

— Экзель, ты можешь сам строить свою судьбу, но я не смогу тебя этому научить. Каждый учится этому сам. Прости. Сейчас ты плывёшь по течению, но надежда есть. Не каждому везёт в этой жизни.

— Моя женщина, моя дочь, мои друзья… Всё так путано. Эльфийки. Они же мои ученицы.

— Какой же ты ещё глупый мальчишка, милый мой. Они любят тебя, и я открою тебе секрет, в ближайшее время ты познаешь не только этих эльфиек, хотя это может сделать тебе больно в последствии.

— Кто-то ещё? Из моих учениц? Они не пострадают?

— Экзель, — принцесса погрустнела. — Наслаждайся тем, что имеешь сейчас. Бери их любовь и дари им свою. Учись их любить, набирай силу любви для своего будущего. Просто помни, что ты можешь подарить им счастье невзирая ни на что. Действуй и не грусти. Бери свои новые дары…

Многое мне предложила моя принцесса, и многое из того, что я бы не отказался иметь сейчас. Но взял я то, что мне показалось важным. Я взял возможность разбивать проклятья и создавать тюрьмы для богов, а ещё, на свою беду, я взял дар от которого отказался в тот день. Я взял себе дар раскалывать души и право строить крепости богов.

А потом я вернулся обратно и продолжал заниматься любовью. Возможно принцесса права, ведь Лита говорила, что эльфийка, подарившая свою девственность добровольно, как правило любит того, кому её дарит, а мне её подарили все трое.

Я помню наступление утра, мы лежали на огромной постели в моём доме, я обнаглел настолько, что привёл их и туда. Фираэль уже спала, а Аэллон засыпала, и только Эльхар обнимала меня и целовала, правда уже не столь страстно, сколь нежно.

— Наверное, как учитель, я должен рвать на своей голове волосы и вопрошать небеса, как же такое случилось. Но почему-то я не считаю, что это необходимо.

— Смешно. — Эльфийка улыбнулась и провела рукой поправляя волосы. — Знаешь, мы три сестры рождённые от разных отцов. Я старшая, а они — две младшие. Они не любят об этом говорить, но они обе рождены от Хаоситов. Мою мать изнасиловали двое Апостолов. Эльфийки устроены иначе чем люди. Ты мог обратить внимание, что между рождением Фиры и Аэллы полтора месяца разницы. Люди не способны так рожать, а эльфийка за короткий отрезок времени может родить аж от трёх мужчин сразу. Правда мой отец был не только эльфом, в нём текла кровь богов. Он был почти такой же как ты. Ему пришлось уйти, потом он умер, но иногда, он шлёт мне весточки из другого мира.

— С того света? — удивился я.

— Наверное. — Эльфийка пожала плечами и прижалась ко мне. — Я никогда не задумывалась об этом, пока не встретила тебя.

— Меня? А я-то тут причём? — Фираэль что-то сонно промурлыкала, а Эльхар рассмеялась.

— Ты со смертью в странном родстве. Она оберегает тебя, но ходит рука об руку рядом с тобою. Раньше я боялась смерти, когда наша мать погибла — это было чудовищно, а отец не рассказывал о том, какого быть Там. Но рядом с тобой так легко. Я уже не боюсь умереть, даже если на Таолосанте меня будет поджидать смерть.

— Почему? — мне стало немного грустно.

— Ты никогда не задавался вопросом, почему боги так несчастны? Они не могут умереть, их удел лишь окончательное уничтожение. Твоя Сила уже оберегает нас всех, но если мы умрём ты убережёшь нас от второй смерти и мы отправимся дальше. Но какая-то частичка нас навсегда останется с тобой.

«Да, милая. Да. Эта частичка до сих пор со мной, хотя за эти годы я успел сотни раз позабыть и вспомнить. Как же я благодарен тебе за то, что ты у меня была, за то, что вы были у меня. Вы сильнее и счастливее богов, мой милый тёмный ручеёк».

Эльхар ещё о чём-то говорила, а потом уснула у меня на плече, а я почувствовал себя посвежевшим и небывало счастливым. До утреннего подъёма оставалось ещё два часа и в это самое время проснулась Аэллон. Она чмокнула меня в нос и начала играться: Щекотать мне грудь прядью своих волос. Я рассмеялся едва не разбудив остальных и легонько шлёпнул её чуть пониже спины.

— Ты грубый. — Надулась она.

— Я не грубый, а ты не заботишься о покое своих сестёр. Они устали и хотят спать.

— Лицемер. — Хмыкнула она и ткнулась носом мне в плечо. Так мы пролежали несколько минут прежде чем она заговорила вновь. — Я никогда не думала, что ты такой нежный. Ты всегда казался слишком серьёзным, жестким и несгибаемым, а на самом деле ты ранимый и добрый ребёнок.

— Уж кто бы говорил, «взрослая» эльфийка.

— А я и не говорю, что я взрослая, просто мне весело, а у тебя на веселье времени не осталось. Тебе нужно развеяться.

— Забавно. Видел бы меня сейчас мой наставник, Керин.

— Его величество… — Аэллон стала грустной, искорки смеха в её глазах померкли, но она взяла себя в руки. — Знаешь, Экзель, а ведь я люблю мою страну. Я уходила из руин, а сейчас её поднимают. Каждый эльф каким бы он ни был стремиться хотя бы раз в год возвращаться на родину, мы любим свою землю, но меня всегда тяготило то что я видела, до недавнего времени.

— До недавнего времени? Что-то изменилось?

— Вы изменили, наставник. Когда вы вернулись и попали на коронацию, где лорд Адел пытался убить её величество и ранил короля. Что-то заставило королеву поменять политику страны, она начала укреплять страну, возвращаться к нашим традициям. Она возродила множество старых праздников. Мне было так приятно побывать на дне летнего солнцестояния. Его не отмечали почти пятнадцать лет, с того момента, как Он вернулся в наш мир. Теперь мы идём на Таолосанту.

— Ты боишься? Ты можешь отказаться, я говорил тебе.

— Нет, я не могу отказаться. — Эльфийка всхлипнула и прижалась ко мне. — Ксан прав, мы должны защищать то, что нам дорого. Если не остановить вторжение наша страна будет следующей. Леса устали от войн, устали от пожаров. Этот поход станет решающим. После него на десятки, а может и на сотню лет наступит мир. Конечно мы не победим всех Хаоситов, но убив их главарей мы дадим миру возможность расцвести. Посмотри нашу историю. Весь мир последние века только и делает, что воюет. Единственный мудрый правитель, который был — это Кенарис Аркасан. Во времена его правления не было этих жутких войн, мы жили мирно, было создано столько прекрасного. Я боюсь смерти, но я согласна с Эльхар, встретив тебя я поняла, что такое счастье. Если вдруг, там, на Таолосанте я умру, помни, что я тебя люблю и что ты подарил мне ту жизнь, о которой я не смела и мечтать. Если я вернусь живой, то непременно возьму тебя на праздник летнего солнцестояния в Нольонд.

— Если ты захочешь. — Я дёрнул плечом и привстал на постели. — Девочки, поспите здесь, а мне нужно закончить несколько дел. Вечером у всех нас будет изнурительная тренировка.

Они повиновались мне. Отношения не изменились. Днём и вечером я продолжал гонять их до седьмого пота, а ночью мы встречались и занимались любовью засыпая втроём. Разумеется я мог утаить это от кого угодно, но только не от моих учеников, однако они отнеслись к этому с нордическим спокойствием. Все кроме Анюты. Она попыталась провернуть нечто подобное со мной, но получила категорический отказ и в качестве наказания ледяное молчание с моей стороны. Наверное мне следовало обратить внимание на её поведение и поступки, но я был слишком занят.

Затем эльфийки стали приходить реже, им тоже нужно было отдыхать да и ежемесячные женские «радости» не были им чужды. А через неделю пришла Шантор. В то время мы как раз перешли к основам боя со щитом и мечом, но щит не давался девушке некоим образом, зато она показала нам несколько уникальных приёмов боя в воздухе, про которые я даже не знал. Она объясняла нам каким образом можно научиться сражаться в небесах стараясь не использовать левитацию, хотя не все её поняли. Внутри моей команды стал сформировываться мощный костяк. Теперь мы точно знали из кого получается хороший воин, а кто более расположен к магии. Наиболее сильными воинами были, разумеется, Ксан, Артемис и Треорийцы с монахами, а магами — эльфы и Светлые. Иногда ко мне за советом забегал Лехель и Кил, случалось утешать Чайну, когда у неё плохо получалось выполнять мои команды, но с Шантор я всегда держал некую дистанцию, и даже не подозревал насколько сильные чувства она испытывает ко мне. А получилось всё случайно и не столь резко как с сёстрами. Вечером двадцатого в мою дверь неуверенно постучали.

— Войдите! — разрешил я изучая глазами очередное донесение из Княжества. В последние дни их стало слишком много. Дверь распахнулась, а на пороге стояла она. Шантор по-прежнему носила тёмную одежду, хотя ей иногда попадало за это от педсовета.

— Можно, наставник? — обычно Шантор была в себе уверена и говорила чётко выговаривая слова, а в этот раз она была чем-то здорово смущена.

— Да-да, заходи. — Я оторвался от чтения. — Что-то случилось?

— Можно сказать и так, наставник. — Робко кивнула девушка и протянула мне какое-то письмо.

— Что это? — я перевёл удивлённые глаза с девушки на лист и обратно.

— Это письмо от моей матери. Оно лежало у меня на подушке, хотя с вечера я запирала комнату. Я думаю, что вам стоит прочитать его.

Я был обескуражен, но всё же поднёс письмо поближе и начал читать. То что я увидел меня не порадовало.

«Девочка моя, здравствуй! Видят Боги, как же я по тебе соскучилась. Я уже год ищу способ связаться с тобой, но у меня не было возможности. Назревает крупный конфликт, родная, оставаясь в Инквизиции ты непременно погибнешь. Я готова потерять всё, но только не тебя. Теперь я служу новому господину, он укрыл меня от врагов и позволил прислать это письмо тебе. Ровно через неделю от этого дня я приду за тобой. Беги вместе со мной, скоро Мой господин будет править Астахом и ему будут нужны «Небесные Воители». Я буду ждать тебя, милая. Удачи тебе».

PS: Во имя всего, что для тебя свято, прошу, не смей связываться с этим отродьем — вашим учителем. Он принесёт тебе смерть!

Далее стояла замысловатая подпись и печать в виде маленькой чёрной змеи.

— Зельхаран Эль'Кхарес. — Я вспомнил слова Мэлвина и покачал головой. — Над ней сияет много звёзд и она имеет огромную Силу. Неужели твоя мать вступила в ряды Сатурна?

— Я не могу в это поверить, наставник. Я боюсь!

Я соизволил-таки посмотреть на мою ученицу повнимательнее и был ни на шутку изумлён и встревожен. Она прибежала ко мне босиком и в одной лишь пижаме, которую она перекрасила в свой любимый цвет. Шантор дрожала как осиновый лист, а глаза были заплаканы. Отметая всякие мысли в сторону я усадил девушку на постель, открыл дверцу шкафа и достал оттуда припасённый для таких случаев кувшин с расслабляющим напитком, специи и две чаши. Разлив напиток в чаши я сыпанул туда специй и пару раз взмахнул руками разогревая питьё.

— Пей! — приказал я. Шантор выпила чашу едва ли не залпом. Судя по всему напиток скоро начнёт действовать. Один, на всякий случай выпил я. — Рассказывай, что тебя гнетёт.

— Семья, наставник. Мой отец один из влиятельных лордов Империи, а моя мать убийца на службе Князей. Они познакомились случайно, мой отец будучи человеком чести и благородства часто сам отправлялся на границу если слышал об очередном набеге. В деревеньки Озерки они познакомились, Некрономикон захватил в плен несколько детей. Она была послана убить лидера, а он — вернуть детей. Сначала они не могли сработаться, но отец был человеком чести и согласился ей помочь. Пока он отвлекал внимание чародеев, мать пробралась внутрь и вырезала всех. Не знаю, чем он её пленил, но они стали встречаться, потом поженились и вскоре, родилась я.

— Я знаком с Утером, правда только заочно. Я даже не знал, что у него есть дочь.

— У них с матерью начался конфликт, когда мне стукнуло пять. Отец настаивал, что я должна быть примерной дочерью ожидающей добропорядочного мужа, а мать хотела обучить меня в Ордене Небесных Воителей.

— Орден Небесных Воителей? Это ещё что такое?

— Это очень секретная военная школа в которой тренируют наездников Драконов и Виверн, а так же воительниц способных сражаться в небесах. Корнями этот Орден уходит в другой мир и о его существовании знают только Правители разных государств. Когда отец запретил ей говорить об этом она выкрала меня и мы отправились туда. Десять лет меня обучали таинствам Ордена и я получила весьма немаленький ранг «Парящего Рыцаря», но потом случилась эта резня и я отправилась на выручку матери, хотя это и запрещено правилами. Там-то я и получила от неё письмо и бежала сюда. Отец даже не знает, что я жива, да и нужна ли ему я? Отродье, которое выбрало войну, миру. — А вот это уже действие напитка. Иногда человека начинало заносить в крайности и я поспешил вмешаться.

— Не говори так. Ты очень милая юная леди, которая пошла по тому пути, который был ближе. Не наговаривай на себя.

Она подняла на меня взгляд и я замолчал. Девушка была измучена и уже давно, и дело отнюдь не в тренировках. Похоже был момент, который я упустил из виду.

— Скажи, Экзель, — впервые на моей памяти Шантор назвала меня по имени, — а ты можешь трахать только эльфиек, или человеческих женщин тоже?

— Прости? — переспросил я. — Что ты имеешь в виду?

— Когда я пришла сюда, то ты мне сразу понравился. Сначала просто, уж очень ты красивый мальчик. А потом я начала влюбляться, тем более что ты постоянно был рядом, говорил с нами, учил нас. Когда ты скакал на лошади или учил нас орудовать мечом я поражалась тебе, я никогда не встречала таких мужчин. Даже мой отец, хотя и красив, не может сравниться с тобой. Но ты сказал, что отношений между учениками и учителем быть не может. Я смирилась, тем более я не одна такая. Аня вообще голову потеряла. Но когда ты начал трахаться с Эльхар и её сёстрами… — Шантор сжала кулаки. — Я знаю, что я тебе никто, но мне стало так больно, а тут ещё и это письмо. Скажи мне, у меня есть хоть какой-то шанс, или ты меня пошлёшь, как послал Анюту?

— А тебе оно нужно? — странно. Это адское пойло подействовало и на меня, хотя для перекройки моих мозгов нужно втрое большее количество. Меня потянуло на откровенность. — Рядом со мной рука об руку идут смерть и несчастья. С эльфийками у меня всё получилось странно, я до сих пор не могу понять почему, но я благодарен небесам за то, что они выбрали меня…

Это не имеет смысла описывать, поверьте мне. Похоже кто-то из небесных сфер решил вмешаться в наш разговор. Мы с Шантор долгое время разговаривали, изливая душу. Я рассказал ей обо всех своих переживаниях и боли, она поделилась со мной своими страхами и печалью. Я действительно был плохим учителем. Наблюдая за их талантом я совершенно не научился разбираться в их душах. Шантор сильно боялась одиночества, кроме матери её никто и никогда не любил, а теперь и на мать надежды не осталось.

В ту ночь я убедился, что наследство Сатурна работает в полную Силу. Я никогда не думал, что настолько популярен у женщин и я не знал, что разделю постель с четырьмя ученицами своей собственной группы.

Вы вправе осуждать меня, я сам не могу понять, позволительно ли в угоду судьбе лишать девственности несовершеннолетних девушек за которых отвечаешь головой. Но мы не жалели, а я не жалею до сих пор. Шантор была очень нежной и мягкой и она тоже плакала после Этого.

Прошла ещё одна неделя, приближался декабрь, а вместе с ним и поход на Таолосанту, тем более, что Селена нашла какой-то выход и Венториз начал работать над усовершенствованными чертежами. Дружба внутри команды стала воистину нерушимой, кабы не выходка Анюты, такого свинства я от неё не ожидал. Воспользовавшись тем, что я ей отказал, эта маленькая бесовка соблазнила Нильсена, который на несколько дней приехал передохнуть в Орден. Селена была в шоке, хотя правильнее было бы сказать, что в шоке были все включая Нильсена. Однако последним знаменательным событием перед походом стала встреча с Зельхаран.

Я решил отправиться с ребятами в Каредонскую рощу, там в тот день была подозрительная активность природных духов и Шаи по секрету рассказала мне, что духи готовят рощу к приходу зимы, которая в этом году задерживалась, обычно уже в октябре столица была занесена снегом. Мне захотелось показать им пляску лесных духов, ученики не спорили и мы отправились туда.

Каредонская роща хотя и находилась недалеко от города, но сильно отличалась от остального леса. Деревья везде уже были слегка потускневшие, с них опали листья, и только в подлеске и самой роще деревья жили и дышали свежестью, казалось, что на дворе лето. Мы не спеша шли в ту сторону, я рассказывал ученикам об особенностях лесных духов, когда в сантиметре от носка моих сапог в землю врезался кинжал.

Ученики показали, что всё это время я обучал их не зря. Моментально сосредоточились в боевую формацию закрывая нас и поле диаметром в сто метров вокруг, «щитом».

Она спрыгнула с дерева неподалёку от нас, гибкая и грациозная словно кошка. Я не мог не заметить её и не восхититься. Она не шла, а плавно перетекала, каждое движение было смертельно опасно и восхитительно. Она была высокой и стройной, фигуру обтягивал чёрный комбинезон и накидка из неизвестного мне материала. В руках убийца держала длинный и небывало тонкий загнутый меч, я встречал такой впервые, но память Мастеров принесла знание — это смертельная опасность.

— Как ты посмела напасть на меня и моих учеников? Кто ты такая? — вот так вот невпопад спросил я у неё. Лицо убийцы было скрыто пластинчатой маской.

— Странный вопрос, Экзель Джемал. Я та, что пришла убить тебя. Меня послал его величество, Император Сатурн.

На скулах у меня резко набухли желваки, но ещё прежде чем я ответил мои ученики выхватили оружие подготовившись к бою, но нападать без приказа не посмели.

— Не стоит сражаться со мной. Приказ касается только твоего убийства, Инквизитор. Ученики, вы можете уйти. — Великодушно позволила она и ничуть не бравировала.

— Наставник? — Ксан вопросительно изогнул бровь словно спрашивая у меня разрешения, но я отрицательно покачал головой.

— Не надо, Ксан. Это моя битва и я буду сражаться с ней один. Постойте в сторонке и подождите меня. — Повернувшись в её сторону я вынул из ножен оба меча вспоминая некоторые боевые комбинации. — Не знаю кто ты такая, но мне предстоит наказать тебя.

— Посмотрим, выродок. — Женский голос задрожал. — Я сотру тебя в порошок дабы спасти мою Shaen'Tori. Bane Freda Gastalus!

Меч наёмницы резко изменил форму, он удлинился на добрых полметра и стал ещё тоньше, теперь напоминая шпагу. Плащ за её спиной зашевелился и резко сменил форму, превращаясь в крылья отливающие стальным блеском. Из-за голенища сапога наёмница достала короткий нож, но мне резко стало плохо, когда я его увидел. Это было Божественное Оружие и похоже представляющее для меня прямую угрозу.

Не дожидаясь моих действий убийца резко вспорхнула вверх и зависла над нами. Несколько секунд серые глаза яростно изучали меня, а затем с боевым воплем она метнула кинжал. Только чудом я увернулся от него, и был нимало озадачен увидев возвращение оружия в руку хозяйки. Используя свою Силу я воспарил над полем битвы, но магической Силы на такое действие нужно очень много, и я оказался едва ли не на метр ниже убийцы, которая резко начала атаку.

Шантор была права, техника воздушного боя в корне отличалась от боя на земле, не чувствуя опоры под ногами я пропускал многие удары, но хвала Князю моя броня с момента последней битвы здорово усовершенствовалась и была способна временно защищать меня от Кинжала. Однако убийца кувыркалась в воздухе, била меня ногами, а в какой-то момент поднырнула под мою руку, резко дёрнула и сильнейшим ударом отправила меня на землю. Это было чудовищно больно и не менее унизительно. Проиграть битву женщине вдвое меньше вас — это очень неприятно, но справедливости ради следует признать, битва в воздухе скорее похожа на стиль боя голыми руками преподаваемые в Харакерсте. Я отвык от такого, а убийца между тем и не думала отступать, она бросилась вниз целясь кинжалом и я понял, что этот удар может меня ранить. Томительно потекли секунды, я увернулся, но удара не последовало, Шантор выскочила вперёд и загородила меня собой. Убийца резко вывернулась и отпрыгнула назад.

— Шантор, что ты делаешь? — возмутился я. — Я ещё достаточно силён чтобы сражаться.

— Нет, наставник, не с этим противником. — Девушка улыбнулась мне и взмахнула рукой. На плечи девушки лёг точно такой же плащ как у наёмницы. — Она «двурукая» посвящённая в ранг «Небесного Меченосца». Вы не сможете сражаться с ней, особенно, когда в её руках Божественное Оружие. — Резко повернувшись ученица сложила руки ковшом и из них ударил яркий свет принимая очертание полупрозрачного копья. Сделав несколько взмахов Шантор опустила копьё лезвием вниз и посмотрела на соперницу.

— Кем бы ты ни была, «Небесный Меченосец, я, Шантор Ар-Ташал, посвящённая в ранг «Парящего Рыцаря» класса Драгун вызываю тебя на битву.

Убийца остановилась и словно не веря посмотрела на вызвавшую, стальные глаза округлились и она сняла маску. Эльфийка, великолепнейшая эльфийка, черты лица острые, узкий подбородок, чувственные губы и восхитительные тёмные волосы собранные в хвост. Портил её красоту только шрам рассекающий бровь переходя на глаз.

— Не может быть… — Шантор задрожала словно обдуваемая холодным зимним ветром, она хватала губами воздух и повторяла словно мантру: — не может быть… не может быть…

— Я так надеялась, что до этого не дойдёт, любимая. — Убийца тряхнула головой. — Я же просила тебя, ждать меня. Зачем ты здесь?

— Я тоже надеялась, — голос моей маленькой Шантор прозвучал глухо, — что это письмо грязная ложь. Но ты сама сказала кто тебя послал, мама. За то, что ты служишь Сатурну и смеешь нападать на моего учителя, ты умрёшь.

Я едва не хлопнул себя по лбу проклиная за невнимательность. Ведь срок уже истёк и это действительно могла быть только она, Великая убийца Зельхаран Эль'Кхарес. И ещё прежде чем я успел это осмыслить Шантор взмахнула рукой трансформируя плащ и резко взмыла вверх сбивая на землю свою мать.

— Шантор, что ты делаешь?! — гневно спросила она вытирая кровь из прокушенной губы. — Я пришла спасти тебя от бесславной смерти, защитить тебя от Него! — она обличающей ткнула в меня пальцем. — Он погубит тебя. Если ты останешься здесь, он совратит тебя так же, как совращал других До тебя. Это закончится для тебя плохо. Прошу тебя, не мешай, дай мне закончить это дело и уйдём, пока ещё не поздно.

— Уйдём куда? На службу к Сатурну? — иронично спросила Шантор, жестом приказывая нам отойти подальше. Я решил не вмешиваться, а понаблюдать.

— Да. Да, да, тысячу раз да! В его империи гораздо лучше чем здесь, там выживают сильные и у нас с тобой будет место под солнцем. Мы будем творить подвиги… Ай! — Шантор метнула в мать огненный шар, тот врезался в нагрудную пластину и взорвался пламенем и пеплом. — Ты что, с ума сошла?

— Сука! Ты всю жизнь жила этим — резнёй! Я любила тебя и следовала за тобой везде, хотя иногда ты творила ужасные вещи. Но как ты могла переметнуться?! Чем он тебя купил? Как ты посмела забыть про судьбу Кассандры?

— Кассандра не была моей дочерью! Я забочусь о твоём благе. Я не желаю, чтобы тебя убили.

— Она была моей сестрой! Пока ты буйствовала в своих походах она заботилась обо мне и защищала. Именно она научила меня любить и доверять своему сердцу. Когда она погибла в битве с Орденом Некрономикон я осталась одна, вы с отцом забыли про меня. Будь она жива, я никогда в жизни не пошла бы за тобой!

— Шантори, любимая, не говори так, умоляю, — взмолилась мать. — Да, я виновата перед тобой, но я невиновна в том, что на мне есть проклятие «Видеть». Я волнуюсь только о тебе.

— Тебе больше не о чем волноваться, мама. Вот моя семья, а это, — она показала на меня, — мой любимый наставник. Они защитят меня от всего.

— И ты в это веришь?! — Зельхаран сорвалась на визг. — Я «Видела», что произойдёт. Ты выберешь его и прибежишь в его постель, которая и так регулярно согрета эльфами, — убийца сплюнула себе под ноги, — но тебя это не остановит. Ты разделишь с ним душу, тело и проклятье, и вы отправитесь на Проклятый Остров. Там ты встретишь смерть, а он не сможет тебя защитить, он будет слишком жалок. И ведь именно он станет причиной твоей смерти, а этот щенок, — она ткнула пальцем в Мигеля, — трахнет тебя и отдаст на поживу своим соратникам. Тварь!!! Идём со мной, родная! Идём со мной. Я готова даже не трогать его, только идём, пока не поздно. — Женщина с надеждой взглянула на свою дочь, а я отыскал глазами Мигеля, парень был ошарашен услышанным, испуг и удивление явно не были наигранными.

— Поздно, мама. — Голос Шантор прозвучал для её матери подобно удару похоронного колокола. — Это моя семья, а с ним я уже разделила и душу и тело, и в нашей постели не тесно даже впятером. Я люблю Экзеля и не отдам его тебе и этому Божественному выродку Сатурну!

— Ты-ы! — протянула Зельхаран и я отшатнулся назад ибо даже в глазах моего амбициозного отца я не видел такой чудовищной ненависти. — Я убью тебя, слышишь? Где бы ты ни прятался, Я! Тебя! Убью! Ладно, Шантори, раз уж ты так хочешь, я сражусь с тобой, дабы спасти от этого ублюдка. Готовься, Шантор Ар-Ташал, я принимаю твой вызов.

— Наставник, всем отойти! Это дуэль и любое вмешательство в неё запрещено. Пожелайте мне удачи.

— Ты уверена, что справишься своими Силами? — уточнил я. — Имею в виду, ты моя ученица и я за тебя в ответе, и ещё… я не хотел бы чтобы ты пострадала из-за меня.

— Спасибо, наставник. — Шантор тепло улыбнулась и солнце коснулось её лица своим светом. — Я справлюсь, со мной моя любовь.

— Ученики, пожелайте вашей подруге удачи. Попросил я, и все они вытянули вперёд руки кладя ладони одну на другую. Они взяли себе девиз, с которым шла по жизни моя команда.

— Клятва дана — Клятва услышана. Сквозь страх и сомнения, сквозь пламя и дым мы несёмся к победе. За нами лишь пепел, и пусть мы не вспомним имён, а наши сотрутся из памяти. Мы с гордостью несем свою честь и она приведёт нас к Победе. Вперёд, Шантор, мы с тобой!

Наверное вы опять скажете, что это всё глупо, что ребёнок, каким бы он не был не может так сражаться, что это всё пафосно и не стоит прочтения. Однако это было, мой мир жил войной и мы все рано взрослели. У нас даже крестьянские дочки умели владеть кинжалом, а средний возраст солдата составлял двадцать два года. По примеру Ксана можно было заметить во сколько он получил сержантский шеврон. Шантор глубоко вздохнула и распрямила плечи раскручивая копьё над головой, а к ней уже летела её мать размахивая кинжалом и мечом.

И снова я был не прав, будучи её учителем у меня не было права разрешать эту дуэль, но в первую очередь я был этим детям другом и не смел помешать. Битва была недолгой, но жёсткой. Шантор была права, её мать была королевой воздуха, я бы не смог так сражаться, однако если на земле сама Шантор была неплохим бойцом, то в воздухе она немногим отличалась от своей матери. Её копьё регулярно находило цель и отражало удары, несколько раз лезвие касалось плаща и Зельхаран планировала вниз дабы перегруппироваться. Был только один момент, когда я забеспокоился, Зельхаран сделала сальто и прошептала слова заклинания отправляя в сторону дочери «Золотую Паутину». Я не знаю, о чём она думала посылая смертоносное заклинание созданное Сатурном, но я знаю, что Шантор поступила Великолепно. Резкий рывок вниз и вбок, Шантор упёрлась ногами в ствол растущего рядом с полем битвы дерева и оттолкнувшись от него резко взлетела вверх раскручивая копьё. Раздалось жутковатое звяканье и оружие выпало из рук матери, а дочь резким пинком отправила её обратно на землю сплетая Сферу отречения.

В тот вечер я был несказанно удивлён, Шантор заставила меня гордиться собой, но когда я подошёл к ним, она повернулась ко мне и стараясь скрыть боль спросила: — Как мы с ней поступим, наставник?

— Согласно закону Ордена, мы должны доставить её туда и судить по статье пятой пункту два и статье восьмой, пункт один, плюс нападение на Инквизитора. Это тянет на Развоплощение.

— Да, наставник. — Мёртвым голосом согласилась девушка, а я не выдержал и погладил её по голове.

— Глупая. Я здесь не как Инквизитор, а как ваш друг. Чтоб вы знали, у меня выходной, вот я и потащил вас в рощу. Поэтому сама решай.

— Спасибо, Экзель. — На этот раз Шантор улыбнулась вымученно и посмотрела на мать. Я сделал знак ученикам и мы потихоньку отошли, дабы не мешать беседе матери и дочери, но я услышал каждое слово, потому что в них был очередной приговор для меня.

Шантор сняла заклинание и помогла матери подняться на ноги. Я видел это, хотя и не смотрел в их сторону. Зельхаран злобно стрельнула глазами в нашу сторону, но взгляд её потеплел, когда она посмотрела на дочь.

— Ты так выросла, Шантори. Ты одолела меня, а я считала тебя ребёнком. Я по своему наверное рада.

— А я разочарована, мама. Я могла бы простить тебе всё, но служение ему — никогда! — Шантор отвернулась, а её мать склонила голову.

— Я не вернусь к нему. Я пришла только потому, что он обещал принять тебя и спасти. Но теперь я вижу, что ты сильная и способна себя защитить.

— Мама, уходи, прошу тебя. Сходи в собор и покайся. Вернись к отцу, он ведь так и не женился с тех пор. Мы можем всё вернуть.

— Не можем, любимая. Мы с твоим отцом всё друг другу сказали. Он уже не примет меня, а то и вовсе убьёт за то, что я тебя выкрала.

— Тогда найди себе место, мама. Я свою дорогу уже выбрала и с неё не сверну. Вот моя семья. — Она показала пальцем в нашу сторону. — Они приняли меня именно такую, какая я есть. Теперь у меня есть друзья, братья, сёстры и возлюбленный.

Эти слова вызвали ужас, Зельхаран развернула дочь лицом к себе и вцепилась ей в плечи, при этом глаза её пылали.

— Всё что угодно, родная, только не Он и не Таолосанта. Я «Видела», понимаешь!? Я «Видела» что там произойдёт. Смерть в бою благородна и случись тебе умереть так, я смогла бы это принять, но то что тебе уготовано на Таолосанте… Я не пожелала бы такой участи даже ему! — она снова ткнула пальцем в сторону вашего покорного слуги. — Он несёт смерть, одиночество и несчастья всем женщинам, что делят с ним постель. Бежим, пока у нас есть время.

— Нет, мама. Даже если ты права и мне суждено умереть ужасной смертью, я пойду. Кассандре было шестнадцать, её поймали и пытали до самой смерти. Мы с отцом проплакали все глаза, но и он и я гордились тем, за что она боролась. Я иду защищать свою страну и своих близких, и я рада встретить смерть рядом с Экзелем. Прощай, мама, боюсь мы больше не увидимся.

Шантор не спеша отправилась вслед за нами не оборачиваясь на умоляющие крики своей матери, и лишь когда мы исчезали из виду, до меня донёсся полный ненависти вопль:

— Инквизитор!!! Если ты не спасёшь её, если моя дочь погибнет ТАК, я никогда в жизни не прощу тебя. Я буду преследовать тебя Вечно!

— Я сделаю всё, для того чтобы спасти её, Эль'Кхарес. — Прошептал я скорее для собственного успокоения.

После этой встречи снова потекли монотонные будни, вплоть до того проклятого декабрьского утра, когда нам всем прислали приказ явиться в зал заседания Конклава. Я ждал этого дня, но надеялся, что он никогда не наступит. Нас ожидала Таолосанта.

Глава 21

Великое Испытание — Таолосанта. Вторжение

Тот день ничем не отличался от сотни других, но он остался в моей памяти на века, ибо «Чёрная Троица» только набирала свою мощь поглощая мою жизнь.

Двадцать второе декабря, почти что новый год, самое время распределения на Испытания. Чертежи были закончены, мастер Венториз довёл корабль до определённого совершенства и доложил об этом Императору, а тот сообщил мне. С того дня я каждое утро просыпался охваченный тревогой, а двадцатого я дал ученикам два выходных — моя душа знала.

Они вернулись засветло и Ричард сообщил мне, что грядёт беда. Едва он это сказал, как в мою дверь постучали и мальчишка-посыльный с поклоном вручил мне свиток перетянутый красной и голубой лентой — официальный приказ. Меня и моих учеников просили подняться на четвёртый этаж, в проклятый зал заседания Конклава.

Много времени прошло с того дня, как я последний раз посещал это место, здесь всё напоминало мне о пережитой боли, о походе на Хашарат, о смерти магистра и моей юности, а вот ученики наблюдали с интересом и потаённым страхом. Ещё бы! Их сюда никогда не пускали, да и пятый этаж был рядом.

Внутри ничего не изменилось, кабинет заседаний по-прежнему напоминал зал суда, мои ученики расселись на скамьи вокруг кафедры, а я встал в самом центре, на месте просителя. Члены Конклава, все, включая мою мать сидели на своих местах и внимательно изучали нас, а я изучал их. Кайрик Астильхар «Мудрый», Джанимот Унсулл «Сиятельный», Калишь Мердете «Властвующий», Даратьент Хелоут «Владеющий» Ильмайа Арадас «Проклинающий», Физарел Наома «Смотрящий в суть вещей», Виктор Фронтал «Сокрушающий», Касар Анориан «Наблюдающий», Алексис Борлад «Говорящий с Тьмой», Жан-Поль Ла'Морт «Видящий Смерть», Тераэль Вольганд «Шепчущий Истину». Он был принят недавно, на место павшего Самира, но войну со мной этот советник вёл с самого моего рождения, ибо его тоже тронуло проклятье Сатурна. Ну а последними были: Амиладжар Джемал, Аркил «Священный Меч» и Хабек Андерсен, Лидер Конклава «Дрожь Земли».

Каждый из них, кроме матери и Хабека стремился меня уничтожить. Они плели заговоры, убивали моих близких и подставляли под удар всё, что было мне дорого. Потом некоторые из них прозрели, даже попытались заключить со мной соглашение, и хотя я был вынужден согласиться — я не забыл. Они сидели и смотрели на нас, но во взглядах бросаемых на меня я читал ужас, и ужас этот был порождением их эгоизма. Они боялись, что я сгину на Таолосанте, что не открою им тайну библиотеки Кодеса. Я злорадно усмехнулся про себя. Какая злая ирония, те, что жаждали моей смерти ныне страшатся её едва ли не сильнее чем своей собственной гибели.

— Экзель Джемал, старший наставник группы номер пять, спасибо, что вы откликнулись на наш призыв. — Величественно сказал Хабек, но лицо его было непроницаемым.

— Мой долг — служить Равновесию. — Откликнулся я.

— Прежде, чем я скажу, то, что должен сказать, позвольте дать вам прочитать вот это. — Прямо передо мной возник очередной свиток с донесением из Княжества.

Я читал его медленно, и клянусь вам, каждое слово звучало для меня словно известие о гибели моих родных.

Конклаву Ордена Инквизиции от Совета Девяти Великих Князей Тьмы.

Спешим донести до вашего сведения, что барьер в горах Мистиков скоро падёт. Наш таинственный союзник, Великий Верон усилил барьер, но предупредил, что через неделю с небольшим, тот падёт. Мы готовимся к обороне ибо армия врага больше, чем мы все ожидаем. Мы надеемся, что Великая Инквизиция сознаёт опасность и дарует Совету право на использование Магии высшего уровня, дабы защитить мир.

Далее стояла Княжеская печать и дата. Вчерашняя дата. Мне стало нехорошо, но я взял себя в руки и посмотрел на Советников невозмутимо.

— Из всего этого следует, что орда пойдёт на прорыв примерно через неделю. Означает ли это, что у Конклава есть для меня задание, о котором говорилось ранее?

— Вы правы, Экзель Джемал. — Теперь заговорил Джанимот. — Мы хотим отправить вас с отрядом Инквизиторов и элитным корпусом армии Императора на Проклятый Остров Таолосанта. Мы должны любой ценой найти и уничтожить врата. Если вы согласны туда отправиться, то скажите об этом прямо сейчас.

— Я согласен, советники. Лидер Конклава загодя подготовил меня к возможному повороту событий. Для меня будет честью отправиться на Таолосанту дабы защитить Равновесие и священную Империю Имелхарон. — С достоинством ответил я, со злорадным удовольствием отмечая, как напряжённо переглядываются члены Конклава, и только скорбная гримаса матери слегка отрезвила меня.

— Великолепно, — Лицо Хабека оставалось столь же непроницаемым. — Вы получите приказ и детали предстоящего похода ровно в полдень. А теперь я хотел бы поговорить с вашими учениками.

Я отошёл уступая место Ксану, тот вежливо поздоровался с Хабеком и начались словесные перипетии. Хабек поздравлял команду с успехами, пожелал им не терять темп и только после этого сказал главное.

— Ваша команда не только показала отличные результаты на последних испытаниях, но и обладает удивительно высоким для учеников уровнем. Даже Инквизиторы второго ранга не могут похвастаться двенадцатым уровнем, а у вас он шагнул за двадцать третий. В эти ужасные времена нам всем предстоит сражаться, орда Хаоса слишком сильна. Вы тоже будете сражаться за Орден и за Империю, а кто-то и за Тёмное Княжество, но у меня есть к вам особое предложение. — Я напрягся словно натянутая струна, и не я один, моя мать скривилась словно от зубной боли, но промолчала.

— Мы слушаем вас, Лидер Конклава. — Ксан посмотрел на Хабека немного вызывающе.

— Ваш учитель уже рассказал вам, что отправляется в поход на Таолосанту и сделал вам предложение отправиться с ним. Теперь я официально и от лица Конклава прошу вас хорошо подумать о нашем предложении. Я предлагаю вам отправиться на Остров Таолосанта вместе с вашим наставником. На этом острове вас ожидает смертельная опасность, но я доверяю вам. Вы можете справиться там, где не справятся другие. Если вы согласитесь, то получите высший бал за выпускное Испытание, Высший Ранг и право на неограниченный кредит, а также, если кто-то из вас после похода решит уйти из Ордена, Император Аркасан поклялся даровать этому человеку жилье, а некоторым и дворянство. — Хабек стрельнул глазами в сторону Мигеля. — Вы получите всё, что пожелаете, такого наше слово.

Я смежил веки искренне надеясь, что луч просветления ударит в головы моих учеников, что они одумаются и пожелают остаться дома, но это было смешно и наивно.

— Лидер Хабек, наша команда обо всём подумала ещё месяц назад. — Ксан лучился спокойствием и говорил с полной уверенностью в своих словах. — Империя для многих из нас стала домом, её падение приведёт к неизбежному Хаосу и уничтожению многих государств. Наш долг сделать всё, дабы защитить её и наконец остановить эти проклятые морские вторжения. Мы готовы отправиться хоть сегодня.

— Прекрасно. Ами, передай пожалуйста бумаги. — Попросил Хабек, и вот тут-то моя мать встала.

Давно я не видел её в таком гневе. Когда Мира напала на нас мать была взбешена моей безответственностью, но она была рассудительна, а сейчас она была на грани взрыва. Крылья за её спиной подрагивали и по ним со скоростью молний носились искры.

— Лидер Хабек, я прошу слова! — сказала моя мать, но в её интонациях не было ни малейшего намёка ни на какое — «прошу».

— Я разрешаю вам говорить, Советник. — Хабек уже знал, что сейчас произойдёт, а для меня это стало сюрпризом.

— Сопляки! — рявкнула мать и стукнула кулаком по столу. — Армия сопляков во главе с моим недалёким сыном! Высокопарные слова, патриотичные речи и огромное количество дури — вот что я вижу. Да, я согласна с вами, что нужно любить и защищать свою страну, но вы похоже не понимаете всей опасности. — Мать резко взмахнула рукой и перед нами зажглось астральное изображение, и зрелище увиденное нами было весьма неприятным. Мы видели огромное количество безжалостно убитых людей.

— Что это, мама? — борясь с отвращением спросил я.

— Это то, что осталось от моих людей, посетивших Таолосанту. Я не доверяю людям, многих из них презираю, но члены седьмой Дивизии — это члены моей семьи. Мы сражались с нежитью, недоумки вы этакие, когда вы ещё пешком под стол ходили. Я научилась не бояться смерти, а один раз даже побывала за порогом. Спасибо богам, Экзель вернул меня с того света, но не думаете ли вы, что он сможет сделать то же самое для вас? — мать смерила всех уничтожающим взглядом, а я сглотнул образовавшийся в горле ком.

— Что вы имеете в виду, Советник? — решила уточнить Шантор.

— Экзелю было даровано право на чудо, но воскрешать он не способен. Я не боюсь смерти, смерть моя была быстрой, хотя и болезненной, следует признаться. Но это была смерть в бою. А теперь посмотрите на тела лучших истребителей нежити! — повинуясь жестам моей матери изображение менялось почти каждую секунду. — Когда Хабек рассказал мне про угрозу с моря я согласилась выделить моих ребят для разведки. Я за два года подняла мою дивизию из руин. Экзель, я отправила на Таолосанту три сотни…

И мать говорила, рассказывала обо всём, о тех, кого поймали в плен, о тех, кого сожрали на глазах у товарищей, и о многом другом. Хабек не говорил мне ничего подобного, хотя Мигель предупреждал об ужасах Таолосанты. Когда же мать выдохлась, слово взял Мигель.

— Я обо всём этом уже рассказал. Я с того самого дня твердил о возможной опасности, о том, что на Таолосанте пленных пытают, насилуют, а затем едят, словно баранину. Мы все знаем, куда и на что идём.

— И вас это не пугает? — изумилась мать. — Вы настолько юны, и всё же считаете, что готовы к смерти?

— Нам нечего терять, советник. — Подал голос Лехель. — Но нам есть чего лишиться. Здесь собрались Люди, Эльфы и Светлые. Мы уже всё решили, мы должны защитить наш мир. Лидер Хабек, мы хотели бы прервать эту дискуссию. Что нам нужно подписать?

Мать моя опешила, да я и сам не ожидал такого слаженного отпора от моих головорезов. Лидер Хабек принял от матери бумаги и передал моим ребятам. Я ждал, пока они изучат их повнимательнее, но прошло менее трёх минут, как на стол к Лидеру легли уже подписанные бумаги.

— Хорошо. — Лидер Конклава моргнул и я не поверил увиденному, в уголках глаз Хабека скопились слёзы. — Отправляйтесь к себе, наставник расскажет вам обо всём. Экзель, задержись. — Ученики покидали зал один за другим, и когда их не осталось, все Члены Конклава встали.

— Что-то ещё, Лидер Хабек? — мой голос звучал глухо, я и сам не понял, что задал вопрос.

— Именем Ордена Инквизиции, с одобрения Божественного Совета, даруем вам, Экзель Джемал, право на использование Высшей Магии и тайных знаний «Золотого Лорда». — Хором пропели Советники, а я просто обомлел. Это было невероятно.

— Экзель, мы снарядили пятьдесят кораблей. Шесть тысяч человек, пятьсот Инквизиторов и почти столько же стихийных магов. Они отправятся как ваше прикрытие. Вы должны высадиться на Острове и добраться до крепости Урафара любой ценой. Если врата не будут уничтожены, вся поездка окажется бесполезной. Я думаю ты понимаешь, что тебя и твою команду должна интересовать только цель. Если отряд Инквизиторов или пехоты поймают, вы не имеете права их спасать. Вам придётся жертвовать другими.

— Я понимаю, Хабек. Не сомневайся во мне.

— Тогда иди. Отправляйтесь к Императору. Завтра утром вы отплываете. Попрощайся со своими друзьями.

Я отсалютовал Конклаву и вышел из зала, чувствуя их напуганные и сломленные взгляды. А потом потекла рутина, иначе я не могу сказать. Я объяснил ребятам их задачу, рассказал о приказе Хабека, и только потом мы перешли к обсуждению плана с использованием «Летучего Корабля». Памятуя о приказе Императора, ваш покорный слуга ни слова ни сказал о секретах полёта. Наш план был прост, но сопряжён с определённым риском. Флот подбирается поближе к Таолосанте и начинает имитацию вторжения, мы же, находясь за линией горизонта активируем корабль и взмываем ввысь. Мои ученики нашли гениальный эквивалент топлива — моя Сила. Для работы двигателей корабля нужно было огромное количество энергии, а наш мудрый Димитрий придумал использовать для этого огненную взрывающуюся сферу работающую за счёт меня. Учитывая насколько тесная связь существовала между мной и планом Анора, такая магия не представляла угрозы для моих резервов. Далее в дело вступала техника в лице изобретения Селены. В бортах корабля открывались шлюзы и через специальный опрыскиватели корабль покрывался краской-неведимкой, а мы переодевались в специальные накидки обработанные ею же. Ну а затем, нам оставалось держать курс на крепость Урафара, с тем, чтобы телепортироваться внутрь по прибытии.

Вечером нас вызвал к себе Император. Он удостоил нас чести пригласив отужинать с ним, за столом он чествовал смельчаков и героев, которые набрались смелости совершить настоящий подвиг и потребовал, чтобы мы отбыли с полным парадом, обещая зачитать имена моих головорезов на главной площади, дабы проводить их с почестями.

Проблемы начались вечером, точнее уже ночью. Ко мне примчались Джером, Нильсен и граф Ксеотийски. Вернее, правильно было бы сказать, что примчался граф, а Нильсен и Джером старались всячески его успокоить. Я не сразу понял, что происходит, пока тёмная перчатка графа не шлёпнулась мне под ноги.

— Аркил Джемал, я вызываю вас! — прорычал он, и я, сказать по правде, немного охренел. Ферос Ксеотийски не был воином, он был чародеем и архивариусом, наша битва была равносильна его смерти.

— Дядюшка Ферос, мать вашу! Опоздал! Экзель, ты, надеюсь не примешь его вызов? — Нильсен вцепился графу в плечи, пытаясь оттащить назад.

— Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит? — спросил я кивая на перчатку. — Чем я заслужил такую немилость?

— Поход на Таолосанту. — Вздохнул Джером. — Эра, добрая душа, узнала, что твоя команда отправляется на Таолосанту и сообщила об этом графу. У того чуть было сердечный приступ не случился.

— Злодей! Мерзкий змей в обличие друга и заступника! Димитрий — это всё, что у меня осталось. Он мой племянник, последний в роду Фон Заронов — напоминание о моём друге. Я надеялся, что вы воспитаете из него воина, что он станет гордостью семьи. Но вы отправляете его на Таолосанту!

Далее всегда вежливый и воспитанный граф разразился грязной бранью. Мне не дали даже слова вставить. Нильсен, Диамонд, и даже церемониймейстер Джоэл были обруганы, я уже хотел применить успокаивающее заклинание, но в дело вмешался виновник скандала.

— Дядя, успокойся! — граф поперхнулся бранью и повернулся к юноше.

— Димитрий? Слава богам. Молю тебя, откажись от этого безумия!

— Дядя, нам нужно поговорить. Пойдём в этот кабинет. — Димитрий говорил вежливо, но непреклонно, граф явно не подозревал насколько вырос его любимый племянник, поэтому подчинился. — Простите за эту сцену, господа. Мой дядя пожилой человек и сильные волнения ему противопоказаны. Мэтр Джоэл, если вас не затруднит, принесите нам «Крик Сударыни» и два кубка.

Церемониймейстер важно кивнул и засеменил прочь, а граф и его племянник скрылись внутри кабинета. Джером и Нильсен посмотрели на меня, и если Джером смотрел пронизывающим взглядом, то Нильсен — Осуждающим.

— Экзель, брат, ты уверен, что это необходимо? Их же бросают в самое пекло.

— Я знаю, Нильс. Я был против, моя мать целую речь произнесла, но они сделали свой выбор.

— Я понимаю, но всё же считаю, что это безумие. К тому же вы не успеете побывать на нашей с Селеной свадьбе.

— Когда? — удивился я. Значит Селена простила ему Анюту.

— Под новый год. Хотели на границе, но на границе не получается. Будем венчаться в осаде.

— Ты прекрасно знаешь, что я и моё благословение всегда с вами. Я рад за тебя, братишка. Я рад, что ты имеешь то, чего меня лишили.

Возникла неловкая пауза, Нильсен прекрасно знал правду о моей дочери и не мог возразить, зато вмешался Джером.

— Я принёс то, о чём ты просил. — Джером выудил из складок балахона десять склянок и ритуальный нож, протягивая его мне. Приняв сосуды и орудие, я с Нордическим спокойствием вскрыл себе вену на правой руке и начал сцеживать кровь в склянки, приговаривая:

— Кровь моя сладка, кровь моя горька — холоднее льда, жарче пламени. Кровь моя к тебе взываю, тобой заклинаю. — А затем прошептал слова заклинания, которому меня научил Мэлвин. Закончив я вернул сосуды Джерому.

— И что это было? — Нильсен не понял сути ритуала.

— Это моя кровь. Каждому из вас я дал по склянке. Оборона столицы будет ужасно тяжёлой. Если Сила вас покинет, используйте мою кровь. Вы связаны со мной клятвой и не пострадаете, можете её даже выпить, или использовать особе заклинания. Прошу только об одном, не позволяйте её пить чужим. Именно моя кровь совратила Ноэля.

Нильсен кивнул и положил руку мне на плечо заставляя посмотреть в глаза. Да, один глаз брата по прежнему был ядовито зелёным, а второй напоминал тёмный Океан. Нильсен не улыбался, он смотрел проникновенно, заставляя меня поёжиться.

— Береги себя, брат. Береги себя не только ради нас, но и ради своей дочери. Этот поход на Таолосанту может очистить твоё имя от многих обвинений, возможно ты сможешь видеть Бертран в Нольонде и вам не будут мешать.

— Нет, Нильсен, — я отрицательно покачал головой. — До тех пор, пока Сатурн Ардаэль Ниистар существует и угроза Хаоса стоит перед нами, я не смогу появляться в Нольонде и видеть мою дочь. Таолосанта — это первый шаг.

— Экзель. — Джером протянул мне очередную склянку, в которой плескалось мутное зелье. — Выпей это.

— Что это? — я принял сосуд из рук брата с недоумением рассматривая содержимое. Срывая пробку я поморщился, запах у зелья был мерзкий.

— Рагнор попросил, точнее Литас. У него было мощное, но очень осколочное «Видение». Я не хотел тебя расстраивать, но есть высокая вероятность того, что тебя возьмёт в плен могущественный маг, возможно это Урафар. Тебя могут пытать и даже проклясть. Это особое зелье, я пошепчу над тобой заклинание и если тебя попытаются лишить души, оно выпустит всю мощь Личей Хашарата и мою ненависть к роду Джигел.

Новости не обрадовали меня, хотя такими новостями можно обрадовать только придурка. Нильсена она потрясла, однако я решил довериться Джерому и пробормотав что-то вроде молитвы выпил зелье. Что вам сказать… Напоминало оно ослиную мочу размешанную с дерьмом летучей мыши, но это были только цветочки. Джером резко возвёл посох над головой и начал читать могущественное заклинание. Меня скрутило приступом боли, я катался по полу, рычал словно раненый зверь и длилось это всё нескончаемо долго, но закончилось резко. Джером рывком поставил меня на ноги и похлопал по плечу протягивая флягу Нильсена. Сделав несколько глотков я глубоко вздохнул обещая себе, что никогда больше не буду пить подобных зелий. И тут распахнулась дверь кабинета, оттуда вышел Димитрий и его дядюшка. Щеки пожилого графа были мокрыми от слёз, а нос распух, но он улыбался. Он подошёл ко мне, нагнулся подбирая свою перчатку и прошептал:

— Простите меня, Мастер. Я был слишком горяч и оскорбил вас. Я приношу вам свои извинения.

— Вы ничем не оскорбили меня, граф. — Я усмехнулся. — Вы поступили так, как на вашем месте мог бы поступить я. Тем не менее ваши извинения приняты.

— Наставник, мне нужно идти, меня ждёт Мэрлеана. — Димитрий изящно поклонился и отправился прочь, граф проводил его взглядом и покачал головой.

— Совсем как Хьюга. Его отец был горячим, несдержанным, всегда много и дико смеялся, но был лучшим моим другом ещё в академии. Перед тем походом Хьюга смеялся, твердил, что всё будет в порядке, но попросил, чтобы я не бросал Дима если с ним что-то случится. Мастер, спасибо вам.

— Мне? — глаза мои полезли на лоб. — А я то тут причём?

— Димитрий отличный воин, я видел, ещё он мягкий, но непреклонный человек. Вы воспитали в нём волю. Я надеюсь, что он не погибнет, но отец с матерью по праву могут гордиться им. Спасибо вам.

Проводив графа я снова занялся делами. Мне пришлось ловить Алессандра и выяснял точный состав войск идущих с нами, имя адмирала флота и многое другое, потом пришлось взвалить на свои плечи Организационные вопросы и многое другое. В ту ночь я так и не сомкнул глаз, а в шесть часов утра моих учеников разбудил Джоэл и попросил посетить Императора. Его величество встретил нас в подвалах замка и проводил до секретного портала, который должен был переместить нас в секретный док.

Долгое время мы брели в темноте освещаемой лишь кристаллами, и наконец увидели Его… Знаете, я никогда не был силён в морском деле, скорее даже я был полным профаном, но вместе с тем детище Венториза заставило меня восхитится. В то время флот был довольно примитивен, Корабли, Фрегаты и даже Эсминцы строились из дерева, но этот корабль был построен из стали, насколько я понял, и в корне отличался от кораблей с весельными бортами. Он был воистину огромен, на Фоне «Клинка Грома» он смотрелся бы словно Великан на фоне лилипутов. У меня не было не малейшего представления о том, как такая громадина может удерживаться на воде. Борта у корабля были высокие, и что странно, я не увидел столь привычной взгляду мачту, не было и парусов, зато был отсек напоминающий дом, над крышей «дома» были установлены четыре трубы. Нам ещё только предстояло познакомиться с ним поближе, но увиденное завораживало. Мастер Венториз подошёл к нам с нетерпением ожидая, что же мы скажем.

— Маэстро, ваш корабль восхитителен. — Признался я. — Каким образом он удерживается на воде?

— Это секрет, Мастер, — старик просто расцвёл от похвалы. — Саму идею такого корабля я почерпнул из рассказов одно Сталкера. В их мире Магии не было, но технический прогресс ушёл далеко вперёд. Он помог мне набросать первые чертежи, а потом потекли годы испытаний. Внизу, в трюме, самая важная часть корабля, генератор нужного давления и аппарат для трансформации. Мы проводили полевые Испытания, но корабль себя проявит только в море, здесь мало места, а из-за секретности мы не могли переправить его на полигон. Накладок быть не должно. В вашей группе есть кто-то, кто разбирается в механике или инженерии? — Чайна и Тористан протянули руки.

— Мы получили начальное образование у гномов инженерного факультета, мы мало что можем построить, но если есть чертежи, то мы разберёмся как и что работает.

— Хорошо, тогда идёмте. Мой Император?

— Идите, Венториз, я всё это уже видел.

Мастер повёл нас на корабль показывая внутреннее устройство. Знаете наверное я мог бы сравнить этот корабль с «Королевой Викторией», до Титаника он всё же не дотягивал. Внутри он был не настолько сложен, хотя технология многим опережала нашу. Глаза Ксана загорелись, когда он увидел капитанский мостик и рулевое колесо, похоже он захочет управлять кораблём, если ему это позволят. На капитанском мостике было несколько аппаратов с непонятными мне рычагами и кнопками. Венториз отозвал моих гениев и начал объяснять им назначение некоторых приспособлений. Я толком не слушал, пока мастер не отвёл нас в трюм, к топкам.

— Это двигательный отсек. И не только. Сюда нужно заливать чёрное масло, но вы нашли альтернативный источник энергии, так что вашу сферу бросайте прямо в печи. А вот эти семь, — Венториз указал на ряд заслонок в углу, — нужно растопить за полчаса до начала превращения корабля. Вот здесь датчик давления. Если полоска станет красной нужно немедленно остановить полёт. Двигатели рассчитаны на сутки непрерывной работы, но, к сожалению контур полёта не выдержит непрерывного потока энергии, поэтому периодически необходимо его охлаждать.

— Система охлаждения предусмотрена? — деловито осведомилась Чайна.

— Только экстренная. Дёрните этот рычаг и внутрь попадёт воздух охлаждённый до минусовой температуры. Правда в воздухе и вдали от воды я бы не стал этого делать. Рекомендую просто тушить одну две печи или использовать ледяную магию

— А это что за рычаг? — Тористан удивлённо смотрел на неприметный, казалось бы рычаг закреплённый пятью пломбами.

— Это? — старик нахмурился и тяжело вздохнул. — Это ваш шанс на спасение. Если дёрнуть этот рычаг двигатели начнут работать в ускоренном режиме, но перегрев будет огромный. В воде использовать не только не советую, но и запрещаю. Корабль закрутит словно винт и разнесёт на куски, это исключительно для воздушной эвакуации, но нужно следить за датчиками, иначе добираться придётся вплавь.

Дальше было что-то ещё, Венториз говорил, Чайна, Ксан и Тористан внимали ему, а меня словно затягивало в чёрный омут. Дурные предчувствия преследовали меня, я словно наяву увидел лицо Сатурна и на этот раз он не улыбался.

«Теперь всё будет по-другому. Я ошибался, ты был защищён, теперь я нашлю на тебя всю Силу Таолосанты. Готовься»!

Видение оборвалось также внезапно, как и появилось, меня обнимала Шантор, а рядом стояла Эльхар и улыбалась.

— Любимый, нам пора. Корабль сейчас пройдёт по секретному доку в порт. Люди уже собираются. Нас проводят на битву.

— Мы не можем повернуть обратно, ведь так?

— Да. — Согласилась Шантор. — Нас ждут дела.

— Верно, но почему у меня такое ощущение, что я совершаю страшную ошибку?

— Знаешь, я иногда задаю себе вопрос, почему мы не летаем? Нам подвластна Сила, эльфийское бессмертие, но мы не имеем крыльев. Я бы так хотела иметь крылья, чтобы унестись далеко-далеко, за синие море, в страну, где нету смерти и страданий, туда, где нас ждёт покой.

— А я мечтаю об огне. — К нам неслышно подошла Аэллон. — Огонь танцует, он завораживает и поглощает муки. Смерть не страшна — страшно ожидание. Я знаю, что после смерти мы встретим маму, снова. Мы ведь будем вместе.

— Да. А я встречу сестру. Кассандра была самой необыкновенной девушкой на свете.

Такой странный разговор, скорее похожий на прощание. Я чуть было не начал грустить, но тут корабль мелко задрожал и начал медленно набирать ход. Немного ошеломлённый я последовал за девочками на мостик. За штурвалом, как я и предполагал, находился Ксан, и глаза его глядя вдаль ярко и жадно блестели, за одним из пультов сидела Чайна, за вторым Тористан. Мы плыли в освещаемой факелами пещере и я поражался в очередной раз. Я никогда не видел коралловых пещер, только читал о них, и в книгах не врали, кораллы удивительны. Мы плыли недолго, но судя по перемещению ландшафта — быстро, а прекратилось всё внезапно, Ксан громко рявкнул:

— Торможение! Самый малый назад!

— Есть, Торможение! Есть самый малый назад! — продублировала Чайна, а Тористан дёрнул какие-то рычаги. И когда Венториз успел им это объяснить?

— Мастер, некуда плыть. — Осторожно заметил я, и тут пещера задрожала.

— Всё продумано, юный Мастер Экзель. — Рассмеялся Венториз.

Дрожь земли продолжалась некоторое время, а затем пещера стала наполняться водой бегущей по сотне скрытых отверстий. Медленно, но непреклонно наш корабль поднимался вверх, пока не достиг пика, но мы не разбились о скалы. Стена перед нами пошла трещинами и внезапно отъехала открывая секретный проход.

— Ну что, малец? — Венториз лукаво улыбнулся прищурив глаза. — Император дал мне право выбрать капитана этого корабля. Сумеешь провести корабль по тоннелю — он твой. Не сумеешь, я отправлюсь с вами.

— Мастер Венториз! — я возмущённо топнул ногой, но был прерван спокойным комментарием Ксана.

— Не отправитесь. До того, как стать купцом, мой отец прошёл морскую академию Аркасана и мог бы стать адмиралом. Мне доводилось водить корабли через рифы. Чайна, самый малый вперёд. Тористан, держи корабль по центру залива.

Далее он начал отдавать приказы, суть которых была мне не понятна. Инквизиторов никогда не готовили к морским походам. Техника Ксана была достойна восхищения, она сам встал за штурвал периодически отдавая команды Чайне и Тористану. Мы плыли быстро и вот показался выход в море, мы выплывали из-под самого Имелхарона, сквозь магическую завесу скрывающую проход. Впереди была пристань, вдали виднелись остовы кораблей нашего эскорта. Корабль пришвартовался весь в пене под восхищенные крики и аплодисменты зрителей — Ксан не ударил в грязь лицом. Ребята вышли на палубу, ибо Император уже назвал имена героев и простой люд Имелхарона взирал на дерзких храбрецов.

Многие чувства поймал я в тот день, кто-то волновался, как же можно отпускать на такое важное задание подростков, кого-то волновала возможность их смерти, но были те, кто гордился. Я видел элитный корпус Императора, они стояли впереди всех, возле магических пушек, на пристани, среди людей. Они держали головы высоко поднятыми и гордо смотрели на нас. Чуть скосив глаза я увидел Ксана, тот уже облачился в Инквизиторские латы алого цвета, но плащ скрепляла пряжка Имперского корпуса. Видел я бравого сотника Маркуса, он был таким, каким его описывал Ксандр, полноватым мужчиной с грубым лицом и удивительно добрыми глазами, и его сотню я видел, молодые мужчины и женщины уже побывавшие в боях.

— Удачи тебе, Ксандр Шагрид Эттерхайм. Не посрами честь корпуса и имя своего отца.

— Шагрид?! — у меня глаза поползли на лоб. — Чёрный Адмирал Шагрид был твоим отцом?

— Да, наставник. — Улыбнулся Ксан. — Не бойся, старый Маркус, я не посрамлю честь! Ты был отличным учителем.

Родители моих учеников никогда не интересовались ими, кроме разве что, Димитрия и Артемиса, но вот они-то в тот день и не пришли, зато я воочию увидел отца Пенелопы и ещё кое-кого. Когда Кристалл вышел вперёд я снова скосил глаза и увидел Его. Высокий и тонкий смуглокожий эльф в царственных одеяниях Верховного Жреца солнечного Света. Пенелопа слабо была похожа на него, от отца ей достались только густые чёрные волосы, но меня в нём поразило другое. Нианор был Аватаром Бога. За свою жизнь я видел только Азраила, но увидев Аватара однажды, вы уже не перепутаете его никогда и ни с кем. Нианор посмотрел в глаза своему Избраннику, потом глянул на меня и горько усмехнувшись исчез.

Отец Мэрлеаны сменил гнев на милость, предлагал ей вернуться, но девушка уже вкусила свободы и прислала ему письмо с отказом от земель, титулов и имени, но старик не разгневался, а искренне просил прощения, хотя, возможно он узнал про их с Димитрием роман. Виконт Димитрий Фон Зарон по положению был выше отца своей избранницы и в случае брака старик выигрывал неплохой куш. Астенрион Гелден тоже пришёл в тот день на пристань и в его глазах я впервые увидел настоящее волнение. Он сложил ладони рупором и прокричал: — Чайна, прошу тебя, вернись домой! Я был дураком, считал тебя девчонкой, и трижды кара на мою голову за это! Пожалуйста не ходи туда, ты можешь погибнуть.

Я был несказанно удивлён таким ярким проявлением чувств, Астенрион казался мне прожжённым и безжалостным дельцом, столь искренняя забота поражала.

— Прости, дядя, но я не могу повернуть сейчас. — Чайна поколдовала и её голос услышали. — Моя страна в опасности и мои друзья встали на её защиту. Я готова идти вместе с ними.

— Чайна, тебе всего шестнадцать лет! Вернись, умоляю. Ты единственный близкий мне человек. Прошу тебя.

— Вопрос решён, дядя. Передавай привет Трому, я буду скучать по нему.

— Чайна, если ты не вернёшься, я ей богу лишу тебя твоего наследства. — Пригрозил отчаявшийся мужчина, но девушка только рассмеялась.

— Оставь его внукам. Дядя, я вернусь и тогда мы поговорим. Пожелай мне доброго пути.

Астенрион посмотрел на племянницу совсем другим взглядом, я увидел смесь восторга и печали. Возможно мне показалось, но глава Гильдии Кредиторов испытывал самую настоящую гордость за свою родственницу. Он что-то прошептал и развернувшись растворился в толпе. Я всё ещё молчал, моё сознание было где-то далеко, и в чувство меня привёл лишь грохот пушек и звучный рык Ксана: — Поднять Якорь! Полный вперёд!

Так странно и так быстро. Мы начали отплывать от родных берегов. Я впервые отправлялся куда бы то ни было морем. «Непобедимый» набирал ходу, а мы смотрели на город, и каждый успел проститься с ним навсегда.

— Шантори!!! — на пристань выбежал самый настоящий паладин, он едва не бросился в море вслед за нами, но был остановлен бдительными стражами и теперь бился в их руках.

— Отец? Отец!!! — Шантор сделала несколько шагов вперёд и остановилась.

— Слава Эркхаэлю. Шантори, я наконец-то нашёл тебя. — Он смотрел вдаль отплывающему кораблю с робкой надеждой, но в отличие от Астенриона он не пытался переубедить свою дочь, хотя я предпринял попытку.

— Шантор, пока ещё не поздно, я могу переправить тебя на берег. Твоя мать «Видела», что ты «можешь» погибнуть на Таолосанте.

— Нет, любимый, я останусь с вами до самого конца.

— Шантори, я — воин, и я всё понимаю. Я помню Кассандру, но скажи мне, глупо предложить тебе вернуться сейчас? — мы уплывали всё дальше, но глаза старого Утера были хорошо видны даже отсюда, я смутился под этим взглядом, но Шантор только крепче прижалась ко мне и отрицательно покачала головой. — Тогда плыви с моим благословением. Дочка, сражайся с честью и постарайся вернуться домой!

— Я постараюсь, отец.

Корабль дал полный ход, мы начали набирать скорость нагоняя эскорт, а Империя оставалась позади. Я видел шпили магических башен и Обелиск света, и только когда они скрылись с глаз я вернулся в капитанскую рубку, где мы решили устроить Совет. Ксан похоже полностью втянулся в свою роль, он отдал мне честь и дал команду экипажу — вольно. Помимо нас на корабле находилась дюжина матросов, несколько боевых магов и старик Венториз, который наотрез отказался покидать корабль. Правда старик скрылся в своей каюте не решаясь нас тревожить. Начал совещание Ксан.

— Соратники, мастер — мы отплыли. — Тон у Ксана стал сухим, деловитым, а глаза ярко заблестели. У меня вдруг возник вопрос, а почему он не пошёл в Адмиральскую школу, там свой магический корпус, и в Инквизицию ему не нужно было бы поступать. — Теперь нам нужно согласовать все детали нашей операции.

— Вы позволите? — в рубку вошёл молодой мужчина одетый в чёрные одежды корпуса Имперских Боевых Магов. Ребята эти были тренированы не хуже Инквизиторов, но специализировались больше на колдовстве, нежели на владении Оружием. Этот маг был ещё молод, но уже лет на пятнадцать старше меня. Он осмотрелся и только потом заговорил вновь.

— Меня зовут Солон. Я являюсь посредником Орденов. Я должен отвечать за действия наших магов во время плаванья.

— А после плаванья? — как бы невзначай поинтересовалась Нора, но маг её понял.

— Мы все знаем, куда мы едем, юная леди. На Таолосанте нам предстоит погибнуть, дабы вы смогли выполнить свою миссию, но до Таолосанты «ИКБМ» отвечает за сохранность корабля и ваших жизней. Я хотел бы знать к чему мне готовиться.

Прямолинейность — великая вещь. Нам она была свойственна в Силу некоторой молодости, но слышать такие слова от прошедшего стажировку колдуна было более чем необычно. Командиром похода был назначен я, поэтому пришлось выкинуть из головы то, что я Хотел бы сказать и перейти прямо к делу.

— Наш корабль способен развить скорость большую чем ваши судна, но мы не должны теряться. Я хочу, чтобы ночью вы с помощью чародейства помогли судам двигаться в нашем темпе. Это возможно?

— Да. Это сократит время похода до тринадцати дней, и у нас есть отряд элементалистов Воды на каждом корабле. Что ещё?

— Я не знаю почему, но мне кажется, что враг осведомлён о нашем походе и будет ждать нас во всеоружии.

— Вы уверены? Лидер Конклава заверил меня, что вероятность утечки минимальна.

Я посмотрел на своих учеников, следующие слова предназначались для их ушей.

— Мне снился Сатурн. Он ждёт меня и даёт клятвы, что в этот раз со мной поквитается. Я верю своим снам, магистр Солон. Вам надеюсь известно о вражеском флоте в пять тысяч вымпелов? — мне не надо было этого говорить, чародей побледнел и едва ли не осел на пол от потрясения.

— Сколько? Нам говорили про мобильный флот врага, а не про армаду кораблей. Тем более я читал доклад про этих чудовищ нового поколения.

— Нео-Демоники. Да, я уверен, что Нео-Демоники есть в этой армии, хотя возможно их мало. Скорее всего один и он их Адмирал.

— Что нам делать, если мы натолкнёмся на флот?

— Ровно через двенадцать часов поднимайте покров. Если натыкаемся на группу кораблей, пытаемся проскользнуть незамеченными. В бой вступать только по необходимости, старайтесь избежать сближения, корабли не должны взять на абордаж. Кстати, как мы будем держать связь, я не доверяю марсовым корабля.

— Кристалл связи. — Чародей снял с шеи небольшой изумруд и положил на стол. — Через него мы все общаемся.

— Магистр Солон, я хочу, чтобы к следующим словам отнеслись со всей серьёзностью. Если мы натолкнёмся на флагманский корабль с Нео-Демоником во главе, не вступать в бой, а сообщить об этом мне. Я опасаюсь, что эти отродья действительно готовы. На данный момент это всё, что я хотел сказать.

Чародей молча кивнул, снова окинул рубку оценивающим взглядом и покинул нас. Внутри снова остались только мы с моими головорезами. На их лицах можно было прочесть много разного, но я решил этого не делать.

— Ребята, мы вышли и уже идём на Таолосанту. Забудьте обо всём. Вперёд, к победе. Ксан, объявляю отдых. Я не морской волк, так что ты сам распредели тех, кто остаётся на вахте, а остальные пусть готовятся. Я… — хотелось сказать, что я чувствую беду, но я промолчал. — Увидимся позже.

— Экзель, я с тобой. — Шантор вцепилась мне в руку и мы отправились в каюту.

Даже в страшном сне мне не могло присниться, что ожидает нас впереди…

* * *

А я в очередной раз посетил замок моей королевы. Тасия Тайрина внимательно изучала кристалл судьбы своего внука и хмурилась. Что-то беспокоило мою королеву и я решил выяснить, что именно.

— Что гнетёт тебя, о моя королева? — я никогда не здоровался и не прощался с ней, а она никогда не удивлялась моему приходу и не приказывала исчезнуть.

— Происходит что-то необычное, Верон. Сила Экзеля меняется, и я не могу понять, что происходит. Он уходит из-под моей опеки, а я не могу оставить его на Таолосанте.

— Ты считаешь, что это не случайно? Кто-то осмелился вмешаться вопреки твоему запрету?

— Возможно, хотя мало на свете существ способных на такое. Уж не случилось ли страшное, не вмешался ли Таниэль Дархен?

Вопрос этот был скорее риторическим, в моей памяти снова возникли осколки Памяти о том, кем же был Таниэль Дархен. Он был создан до нашей коллегии и у нас о нём только отрывочные сведения, но мог ли он… Из размышлений меня вывело дыхание злой Силы возникшей у нас за спиной. Дыхание зла пронеслось по залу опечатывая его, закрывая двери и порталы, мы с королевой недоумённо переглянулись, когда на возвышении возник Сатурн. Сущность его была изранена, он уже не мог предстать пред нами во плоти, но призрачные силуэт и аура Хаоса явно указывали на то, что это он.

— Sae'Turnies! Как ты осмелился войти в мои чертоги? Я запретила тебе появляться здесь. Уходи немедленно!

— Молчание, Tasiya En'Ardaale Tayi'reena! — голос Сатурна прозвучал необыкновенно грозно, а глаза на призрачном лице ярко вспыхнули. — Ты не смеешь изгонять меня из родного дома.

— Что? — королева была изумлена и не на шутку разгневана, нечто страшное развернулось у неё за плечами и метнулось к Сатурну, но рассыпалось в прах.

— Удивлена? — падший бог горько усмехнулся и заговорил. — Ты всегда была мастером обмана и недомолвок, мама. Ты не дала мне Силу, не пришла на Божественный суд, я всегда был для тебя только изгоем, но даже ты не можешь лишить меня Дома. Ты забыла, что я был рождён в этом зале, что ты, приняв облик смертной, в муках родила меня на этом Алтаре?

— Моя королева? — эта новость была неожиданной, я удивлённо глядел на неё, а она изучала своего сына каким-то странным взглядом.

— Кто тебе рассказал? — интонации королевы стали насмешливыми.

— Значит он не соврал. Что ж, рассказал мне это тот, кого ты сейчас помянула — Таниэль Дархен.

— Надо же… И чего ты хочешь, мой «дорогой» сын?

— Удержать тебя здесь, мама. Пока я в этом доме и у нас Конфликт, я могу удерживать тебе некоторое время. Пока ты здесь, Экзель станет более уязвим и в случае своей смерти попадёт прямо на пир Дехета.

— О нет, драгоценный ты мой, я не могу тебе этого позволить. Я холила и лелеяла Экзеля не для «Золотого Лорда». Он нужен мне.

— Для чего, мама? Всё ещё пытаешься вернуть Его?

— Что ты можешь знать о моих желаниях Sae'Turnies? Я сделаю так, что ты будешь горько жалеть.

— Ты не достигнешь цели, мама. — Сатурн рассмеялся. — Я избавлюсь от Экзеля и получу то, что мне нужно

Пространство между ними завибрировало, готовилось ужасное колдовство, но я позволил себе вмешаться пытаясь предотвратить битву.

— Объясните мне наконец, что за секрет в Экзеле Джемал? Чем он так важен? — Сатурн впервые посмотрел в мою сторону и его голова склонилась набок.

— Интересный вопрос, Летописец Верон. Ты не такой, как другие. Моя мать уже создавала своих исполнителей, но ты первый, с которым она трахается. Что ж, интересы матери касаются только её самой, — Сатурн, я глазам своим не поверил, уважительно поклонился, — а мне же нужен Экзель и мой Гринсвинделл.

— Белый меч, которым тебя пронзили девятнадцать лет тому назад?

— Он не подчинялся мне с того самого момента, как я сковал его. Он был самым совершенным моим творением, даже отец мог бы гордиться моим талантом, но вышел маленький казус, — Сатурн буравил мать глазами, а та молча слушала. — Он отказался принять мою власть. Признав меня временным Хранителем он начал ждать, а мой предательский повелитель указал мне на мир Астаха и сказал, что ребёнок рождённый в этом мире принесёт мне власть над Белым мечом. Но всё пошло не так! Экзеля отняли, она воспитала его придурочным Апостолом Князя Тишины и служителем Равновесия, меч не подпускает меня, а ты и представить себе не можешь, насколько он мне необходим.

— Зачем тебе Белый меч? — я не был готов к ответу, точнее к тому, каким образом мне его дали. Глаза Сатурна внезапно стали совсем живыми, как у человека, и в них отразилось жуткое страдание и Одиночество.

— Я не всегда был таким, Летописец Верон. Вы воспеваете меня как владыку Разрушения, но Сатурн Ардаэль не всегда был таким. Когда был жив мой отец, я рос в роскоши и неге, не помышляя ни о каком Хаосе и его Силе. Я был одарён сильнее многих, у меня была возлюбленная жившая совсем в другом мире и в другой вселенной, она стала моей первой женой.

Я был поражён. У Сатурна было сто двадцать детей, Экзель, коль мне не изменяет память был сто двадцать первым ребёнком, но не было известий о его супруге. Дьявол! Никто и не знал, что Сатурн был связан Божественным союзом хоть с кем-то.

— Я вижу ты удивлён. Её звали Инэлли и она была богиней благоденствия. Я был ещё юн, приближалась пора моего совершеннолетия, как говорят на языке людей, а для старшего Бога Инициация в день пяти тысячелетия — это всё. Но эта сука сломала мою жизнь. — Сатурн кивнул в сторону Тайрины.

— Что она сделала? — мне до ужаса захотелось услышать эту историю до конца.

— Довольно! — Тасия сделала шаг и замерла, поток Силы идущей от Сатурна не давал ей двинуться с места.

— Боишься, что летописи покажут тебя нелицеприятной, мама? Или, что Он узнав правду отринет тебя? Слушай Верон, что она сделала на моей Инициации. Полтора миллиарда лет прошло, а я помню так, словно это было только вчера. В залах нашей крепости, а ты там бывал, собралось много народу, Боги, приближённые Богов, избранные мира. Мой отец гордился мной, тогда я выковал свой первый Артефакт — «Дыхание Божественности». — Наверное я ахнул, потому что Сатурн рассмеялся. — И снова я удивил тебя. Вы приписали моё творение Урану. А в тот день я гордился, моя Инэлли стояла рядом со мной, когда отец пришёл награждать меня дарами. Он хотел подарить мне право на Создание первых нескольких миров, право на расу людей и серых эльфов, но пришла она и всё испортила! Они боялись её до дрожи, даже Инэлли боялась, эта сука была единой смертью для всех, но она была моей матерью и они знали. Я надеялся, что она подарит мне хоть что-то, любой пустяк, мне не была нужна её Сила, но она сделала это. — Сатурн заговорил голосом моей королевы. — В этот день и час, я пришла к тебе, Sae'Turnies, чтобы лишить тебя моих даров. Я отрекаюсь от тебя, Sae'Turnies Ardaale Niistar.

Мне было трудно в это поверить. Я посмотрел на королеву, но та молчала, только глаза пылали от ярости.

— Моя королева, это правда? Вы действительно так поступили?

— Поступила-поступила. — Заверил меня Сатурн. — Она заклеймила меня на глазах у всех, отец был сражён до глубины своей проклятой души, а Боги в скором времени постарались вычеркнуть меня отовсюду. Инэлли наверное любила меня, но она испугалась гнева моей матери и сбежала вместе с моей дочерью. С моей Первой, дочерью, единственной, которая осталась верна мне до самого конца. Шло время, а я оставался изгоем, меня не принимала Тьма, не принимал Свет и тогда я нашёл Хаос. Она столкнула меня в него прикрываясь лицемерным пророчеством о несуществующем «Падении». Ты внушала мне эту мысль целую Вечность, даже служа Хаосу я продолжал страдать, до тех пор, пока не встретил её…

— Сарина Кашиу. — Догадался я, получив уважительный взгляд.

— Ты умён. Да, мой дядя приютил меня даже после того зла, которое я ему причинил. Он не любил меня, но мы оба были изгнанниками рода Ардаэль. Она тенью довлела над нами, пока не пришла Сарина. Я был поражён, Ведьма рождённая в мире, который моими стараниями и жертвой Амиара был закрыт для людской магии. Она была несокрушима, дерзка, первое время я не мог понять, почему Диасоний её терпит, пока мы не сблизились. Она принимала и понимала меня, летописец. Можешь ли ты понять, что это означает для меня — лишённого дома? У нас был прекрасный тройственный союз, но она любила его, а я был просто другом и любовником. Я был очарован ею, она стала смыслом моей жизни, она почти избавила меня от моей тлетворной тяги к разрушению, ты ведь должен помнить времена «Затишья», как вы их окрестили. По её просьбе я оставил войну, но мой дядя положил этому конец. Мы — боги, и мы тоже стремимся оставить что-то после себя, но в отличие от людей, максимальная Сила передаётся ребёнку только после заключения Божественного Союза. Сарина избрала Диаса и я начал сходить с ума. В один из дней я решился на отчаянный шаг, я вызвал его на бой и сумел одолеть, но она положила конец иллюзиям. Она была беременна сыном, их союз был скреплён Тьмой, а меня она попросила понять.

Такая знакомая история. Тысячи раз я слышал и видел нечто подобное, но Сатурна она выставляла совершенно в новом свете.

— Я топил свою боль и жажду Сарины в войне. Астах, Дренгейт, Хонтарон и десятки других миров запомнили мою боль. Я воевал, пока, однажды, Сарина не «ушла».

— Это не оправдывает тебя. Ты творил зло! — вмешалась Тайрина, но я посмотрел на неё отрешённым взглядом и она снова смолкла.

— Это не оправдывает ни меня, ни Экзеля! Я люблю и ненавижу своего сына, мама. Он одолел меня, но ты бережёшь его так, как никогда не берегла меня. Я выковал меч ещё при Сарине, когда Диасоний придумал этот дурацкий план. Меч должен был взломать крепость Богов, но по злой иронии судьбы он признал своим Хозяином Экзеля. После ухода Сарины мы с Диасонием одновременно начали искать способы вернуть её заключив мирный договор, но если он нашёл план длинною в десятки тысяч лет, то я не мог столько ждать. Мой меч превзошёл то, что я хотел, он способен сломать любые ворота и даже врата самой Тьмы.

— Ты сошёл с ума. Ты не первый, кто пытается это сделать.

— Нет, мама — не первый, но у меня получится. Хаос хочет моего сына. Я дам ему Экзеля, а он, став Хаоситом, позволит мне использовать меч и вернуть Сарину! Мне не нужен этот сраный Астах, мне нужна моя Ведьма!!!

Я не подозревал насколько сильная боль терзала бога разрушения и смерти. Мне была дарована любовь к королеве и она стала смыслом моего существования. Тайрина оберегала Экзеля, а я ей помогал. Когда мне сказали, что Сатурн способен погубить Экзеля я в это поверил, но теперь… Не моя ли королева имеющая собственный таинственный план стала причиной этих жертв? Мне вспомнились её взгляды и странные фразы брошенные в моменты волнения. Она обвиняла себя в низложении Экзеля, но не собиралась останавливаться. Я — летописец времён, один из миллиардов таких же как я, но Тайрина подарила мне многое… У меня не было право осуждать её, но попытка понять свойственна людям… Впервые мне стало тяжело и я задумался над смыслом собственного существования.

— Ты, тот кого нарекают Сатурном, ответь мне, почему ты не попытался объяснить Экзелю то, что ты рассказал мне. Зачем ты начал ломать его жизнь?

— Изначально я хотел просто увидеть его. Ты видел насколько могучий потенциал ему достался. Однажды ему станет тесно на Астахе, а Зарланд прекрасно подошёл бы ему. Я хотел забрать его, тогда, во сне, но Гринсвинделл предупредил Амиладжар и она мне помешала, потом вмешался Князь Тишины, и я стал действовать по плану «Золотого Лорда». К тому же ты и сам должен понять, что Экзель не простит моих Астахских деяний.

Многое встало на свои места, очень многое. Вот почему Джигел боялся нанести Экзелю рану — Сатурн запретил. Я не успел как следует развить эту мысль, Сила вновь пришла в движение, моя королева исчезла, точнее — поменяла форму. На том месте где она стояла теперь пылал тёмным пламенем шар, но вот он изменился превращаясь в струящийся чёрный плащ устремившийся к Сатурну. Бог Разрушения, казалось, ждал этого момента, силуэт его стал размытым и плащ прошёл сквозь него, а потом энергии переплелись и прогремел взрыв. Я видел разную магию за время своего существования, но такую — никогда. Сатурн и Тайрина принимали самые разные формы, плелись чудовищные заклятья. Будь хоть одно из них применено на Астахе и купол равновесия лопнул бы словно мыльный пузырь. Но Сила стала другой, моя королева приняла свою прежнюю форму, да и Сатурн тоже. Бог Разрушения не был повергнут, а по щеке Госпожи струился ручеёк энергии заменявшей ей кровь.

— Как ты посмел, мальчишка?! Я оберегала тебя от неизбежной смерти даже после твоего «Падения». Как смеешь ты обвинять меня в нелюбви?

— Глупая. Ты никого кроме своего проклятья не любишь. — Сатурн рассмеялся. — Ты не ожидала, что я буду готов. В этом зале ты сильна, но здесь наш дом и мы не причиним друг другу сильного вреда. Я набирал Силу все эти годы, и я заставлю тебя платить.

— Даже не думай. У меня осталось оружие, которое было создано и мной и твоим отцом. Azalume'e Ardaale Ki'vay.

Я зажмурился, в этих чертогах заклинание было куда более зрелищным нежели на Астахе, казалось само пространство ожило и раскрыло незримые пасти высасывая всё вокруг. Я пал на колени, заклятье коснулось и меня, а Сатурн страшно закричал. Его израненную душу корежило, я уж думал, что он обречён, но Бог Разрушения носил свой титул по праву. Силуэт его снова размазался, а затем произошла метаморфоза. Ноги Сатурна исчезли уступая место клубку огненных змей, тело спряталось внутрь мощного хитинового покрова, Голова стала просто гигантской, покрытая шипами и стальными волосами, а из глазниц била энергия Хаоса Руки Бога превратились в омерзительные клешни.

— Это моя Анимус, мама. Таниэль позволил мне принять первое посвящение и теперь родовые проклятья не помогут тебе. Позволь вернуть тебе всю мою боль, дабы ты поняла к чему ты меня привела и к чему приведёшь моего сына, Экзеля. — Сатурн резко выбросил вперёд руки-клешни, они обхватили Тасию и та не успела увернуться. Сатурн поднёс её поближе к глазам и дохнул на неё огнём. Этого я выносить уже не мог.

— Перестань! Ты всё равно не добьёшься своей цели. Сарины больше нет, её тело похоронено в цитадели Диасония. Даже если твой безумный план удастся, она не примет тебя. У неё есть сын и муж, она не оценит твой жест.

— Глупый летописец! — Сатурн, вдруг, рассмеялся смехом наполненным горечью. — Я просто хочу знать, что она жива. Она даже не умерла! Пока этот трус Диас отсиживался в аду, Сарина сражалась и отдала душу во имя него. Я не могу призвать её душу чтобы поговорить, я больше не могу услышать её голос, она там, где даже Хаос не способен её увидеть. Если она отринет меня опять я совершу обряд Изгнания. Я готов уйти, но я должен ещё раз увидеть её глаза! Я хочу снова почувствовать вкус её губ! Я устал скитаться в этой Не-Жизни заклейменный как Разрушитель.

— Ты превратил её в манию. Твоя слепота тянет тебя вниз, владыка Разрушения. Ты не желаешь меняться, твоя пагубная страсть и беспринципность уничтожает тех, кто мог бы стать твоими друзьями или даже занять её место.

— Ты не совсем понял меня, летописец Верон. — Сатурн сильнее сжал клешню и Тайрина застонала. — Боги лишены телесной оболочки, когда они спускаются на землю наделив себя плотью, они сильно рискуют, как рисковал и я. Однако почувствовав то, что даруется людям, или иным, из наделённых плотью, расам, боги втягиваются. Я наслаждался своей силой, пока не встретил Сарину. Мне не нужны дуры вроде Амиладжар Джемал, которые были притянуты моим ореолом, моей властью совращать. Сарина видела меня насквозь. Она стыдила меня! Тебе этого не понять, летописец времён.

— Возможно. — Согласился я. — Меня самого недавно наделили плотью, и мне нравится быть живым, но вот цена… Я не хочу потерять тех, кто меня любит, если такие люди вообще есть на свете. Я не хочу, чтобы моя возлюбленная возненавидела меня.

— О чём ты толкуешь? Я не понимаю. Амиладжар унизила меня, отняла моего сына и мой меч.

— Она до сих пор любит тебя. — Голос Тайрины звучал холодно, а слова посыпались словно камни с горной вершины. — Ты унизил её гораздо раньше и страшнее. Не любя её ты использовал Ами в своих целях, убивал её друзей, извратил своего ребёнка. Разумеется она попыталась тебя убить. Оскорблённая женщина — это страшно. Но ты совершил тяжкий грех, ты оскорбил соратницу по ремеслу. Сарина, если ты не забыл, тоже была ведьмой.

Сатурн молчал. На миг мне показалось, что он задумается, может быть даже испытает раскаянье, но я ошибся. Сатурн расхохотался и отшвырнул королеву прочь поворачиваясь ко мне. Его глаза яростно пульсировали, а из-за спины высунулись серповидные когти-крылья.

— Посмотри на меня, летописец. Ты видишь мой Анимус? Анимус — это мужская половина сущности. Вот во что я превратился. Меня тянет к войне, но обретая Анимус возникает желание воссоединения. Мне нужна Анима — моя женская часть. Моя Анима — это Сарина. Только она сможет решить мою судьбу, и я никому не позволю мне помешать.

— Ты такой же как я, мой сын. — Мы с Сатурном одновременно повернулись в сторону Тайрины и я обомлел. Над нами парила женщина невиданной красоты. Её облик, энергия, Сила — всё было просто идеально. Одежды её были прозрачны и черны, они напоминали и саван и платье, и мантию. А какие у неё были глаза… Если бы вы только видели эти глаза, они завораживали. Я упал на колени и склонил голову, но Сатурн не был впечатлён.

— Анима. Значит вот в чём твой секрет, мама. Теперь я понимаю, откуда у меня эти кошмары и приступы наваждения. Мы с тобой на равных правах и я буду сражаться за своё до конца. Приготовь своё перо, Летописец времён. Такую битву никто из вас никогда не увидит.

— Верон, мы поговорим с тобой позднее. Отправляйся на Астах. Немедленно! Таолосанта и Экзель. Верни Экзеля домой.

— Да, летописец, вали на Астах! — расхохотался Сатурн и Сила его пришла в движение. — Иди на Таолосанту и посмотри на царство Анархии построенное мной. Наблюдай метания смердов населяющих Таолосанту и жертвуй собой зазря. На Таолосанте властвует Мой повелитель и там ты бессилен даже с даром Вечной Жизни.

И вновь началась битва подобно которой не было ещё никогда. Во всяком случае я не встречал упоминаний о сражениях в которых участвовала сама королева. Анима и Анимус, такие древние и не совсем знакомые мне понятия, встреча с которыми предстояла мне. Однако наблюдая за буйством первозданных стихий я замешкался. Выполнять ли мне долг перед королевой или остаться здесь? Для меня это была серьёзная дилемма, которую разрешил зачинщик этого фарса.

«Меня зовут Таниэль Дархен, Летописец Верон, и у меня мало времени. Эта интриганка Тасия загнала себя в свою же ловушку, а этот мальчик пылает злобой, так что я дал им шанс выместить обиды друг на друге».

«Чего тебе нужно»? Так же мысленно спросил я.

«Отправляйся на Астах. Поддержи Империю людей. Тебе сейчас не стоит выполнять приказы Госпожи».

Таниэль исчез, а я остался наедине с собой. Битва продолжалась, Сатурн колошматил противницу глыбами созданными из уплотнённого пространства, но в ответ получал страшные раны от стай незримых глазу тварей. Наверное я поступил правильно… Не знаю, но я последовал совету Таниэля и отправился прямиком в Имелхарон оставляя амбиции богам.

* * *

Потекли монотонные дни нашего плаванья. Я никогда ранее не плавал на корабле, морской, а точнее, океанский пейзаж, начал утомлять меня уже на второй день. Первые дни я слонялся по кораблю изредка разбрасывая огненные шары в топки. Шли мы ходко, эскорт отставал и нам приходилось снижать скорость дабы сохранять нужную дистанцию. Наплевав на субординацию я ночевал в каюте со своими дамами частенько ловя неодобрительные взгляды старого Венториза. Мы говорили обо всём. Эльхар была поклонницей Кхеля Аванхеля и его сказаний, Шантор любила музыку и танцы, а Фираэль и Аэллон увлекались, кто бы мог подумать, шахматами и философскими трактатами декана Фаредуса. Гнетущее чувство не покидало меня, я старался провести с девушками всё свободное время, как оказалось, не зря.

Утром восьмого дня на нас совершили первое нападение. Мы только-только проплыли «Остров Гнева», я с неким извращенным любопытством наблюдал за тюрьмой «Видящих». Остров был довольно обширным, но аура его была мрачной, туда не хотелось попадать. Едва лишь остров скрылся за горизонтом, зазвонили в тревожный колокол. Мы побежали в рубку, где Ксан и Чайна уже налаживали связь через Кристалл. Я сел на своё место, Ксан напротив меня. Стоило погасить свет, как Кристалл засиял являя миру изображение Солона.

— Капитан, в чём дело? — деловито спросил я.

— Дозорные заклинания сработали. В двух милях от нас, прямо по курсу в воде какое-то движение. Не хочу пугать, но это похоже на малое племя гидр и морских Драконов.

— Они сильны? — уточнил Ксан. Нам не преподавали бестиарий моря и я не знал чего ждать.

— У гидр пять голов и очень массивные шеи. Они способны потопить немало кораблей. А Драконы крепко бронированы и имеют иммунитет против наших заклинаний. Нужна магия высокого уровня. Проскочить невозможно.

Я задумался. Совпадение? Вряд ли. Хабек даже не упоминал про гидр и Драконов, да и сами гидры обитали южнее цели нашего путешествия. Наверняка это засада. Так думал не только я один. На лице Ксана возникло столь знакомое мне раздумье, а вот Тир и Саргас, вдруг, отошли и начали о чём-то шептаться.

— Мастер Экзель, что нам делать? — Солон ожидающе смотрел на меня, и я чуть было не совершил самую роковую ошибку желая отдать приказ — принять бой. Меня дёрнул за рукав Тир, а Саргас спросил у мага:

— Вы, уверенны, что з-змеи и драконы идут на нас вместе? Они не могут воевать между собой?

— Нет. Они движутся на нас и не воюют. Это конечно странно, но в данной ситуации…

— А что в этом странного? — я не знал о чём идёт речь.

— Драконы и Гидры — это воюющие подвиды. — Пояснил недовольный моей бестактностью магистр. — Встречаются они редко, известно о них мало, но Гидры и Морские Драконы хищники, которые постоянно делят территории и жрут друг друга. Сейчас же они идут очень ходко и, судя по донесению разведчиков, организовано.

— Наставник, можно вас на минутку? — Тир и Саргас буквально силой утянули меня за собой. Следом за нами отправился Мортейн.

— В чём дело? — осторожно поинтересовался я.

— У нас проблемы. Мы все связаны с водой и морскими существами, — начал говорить Мортейн, — однако есть шанс переманить Драконов на свою сторону.

— Каким образом? Драконы имеют высокое сопротивление к магии контроля.

— Это не контроль. Мой Орден водит дружбу с народом морских Драконов. Наверняка их вынудили сражаться Силой. Гидры презираемы, возможно мы сможем уговорить их помочь нам.

— А если у вас не получится? — я покачал головой. — Я не хотел бы потерять вас в самом начале похода.

— Выбор небольшой. «Непобедимый» выдержит атаку, как мне кажется, но вот флот — навряд ли. Я могу попытаться, а Саргас возьмёт на себя Гидр.

— Саргас? — не поверил я. Он никогда не был сильным воином, хотя прекрасно колдовал.

Юноша словно прочитав мою мысль усмехнулся и прикрыл глаза, а когда открыл их вновь, показал мне свою тайную сущность. Глаза Саргаса не были глазами человека, это были глаза змеи, с вертикальным зрачком и мелкими прожилками. Я был смущён, но не испуган.

— Я — змей охотник, нас-ставник, Экзель. Мы все не совсем люди и в водной стихии мы подобны богам. Гидры наши враги, и я сумею порезать их на кольчужные сеточки, но даже я не смогу совладать с армией драконов. Мортейн говорит правильно.

— Саргас, я не ваш наставник, теперь. Я командую вами как командир, и я не говорю, что вы не правы, просто меня волнует ваша судьба. Вы уверены в успехе?

— Мы — команда. — За всех ответил Тир, и я с облегчением вздохнул.

— Действуйте.

Теперь я был полностью спокоен. Мои головорезы конечно редкостные раздолбаи, но слово команда стало для них святыней. Пока ребята поднимались на палубу, я вернулся в рубку и скомандовал:

— Приготовиться к бою. Всем кораблям, держать позицию и не открывать огонь без приказа. Вполне возможно, что морские драконы нам помогут, однако, будьте готовы использовать заклинания огненного слова. Я разрешаю использовать магию до пятидесятого уровня включительно.

— Как вы планируете приручить Драконов? — не без интереса спросил Солон.

— У меня есть свои секреты. Ксан, командовать сражением будешь ты, я не силён в морском деле. Запомни, не атаковать без моего приказа.

Ксан отсалютовал мне и я вышел из каюты. Нам предстояло самое настоящее сражение, но я не мог себе представить его истинных масштабов. Поднявшись на палубу я уставился вдаль. Океан был величественен, мне он понравился. В этой жизни мне не довелось попутешествовать морем, а вот в той, случилось. Корабли нашего эскорта повинуясь приказам Ксана медленно перестраивались в шахматном порядке чуть впереди нас. Простите за скупость описания, но я полный профан в морском деле и поручил всё командование юному Адмиралу.

Мне дали насладиться тишиной и покоем целых полчаса. Тридцать минут полного умиротворения. Я прикрыл глаза вспоминая свой дом, Империю, представил себе, что мои братья сейчас празднуют свадьбу Нильсена, видел, как улыбается Селена и грустно смеётся Корнелия. А потом всё оборвалось. Взор заволокло кровавым туманом, и я увидел «Его». Это явно был Нео-Демоник, такой же могучий, и в тоже время какой-то странно хрупкий. Змеиные глаза напоминали глаза Саргаса, а рот скривившийся в подобие ухмылки напомнил мене гримасу Стейлера.

«Ты мне дорого заплатишь, Инквизитор. Я убью тебя сам»!

Видение растаяло без следа, кто-то тронул меня за плечо заставив испуганно дёрнуться. Но это был Саргас, он уже разделся по пояс и теперь снимал обувь. Тир вообще разделся донага и теперь делал какие-то упражнения. На миг мелькнула крамольная мыслишка, а не замёрзнут ли мои подопечные в такой ледяной воде, но посмотрев на философскую мордочку Мортейна стоящего чуть позади, я понял, что волнуюсь напрасно.

— Вот и они. — Прозвучал хищный голос Саргаса.

— Где? — я начал всматриваться вдаль, но пока ничего не заметил кроме чёрных точек.

— Это они и есть. Точнее наросты на головах драконов. Нам пора.

— Удачи вам, мальчики.

Я снова посмотрел вдаль используя самое надёжное из известных мне заклинаний дальновидения. Драконов я видел лишь однажды, за несколько дней до знакомства с Харакерстом, но те были красивы и величавы, а вот эти… Когда из воды высунулась первая голова я испугано вскрикнул. Они были огромны, голова напоминала корпус имперского эсминца, увенчанная короной из загнутых рогов. Из огромных ноздрей валил водяной пар, глаза сияли красным светом, а с клыков капала странная жидкость. Я мысленно прикинул, что прямое столкновение нанесёт нашему кораблю серьёзные повреждения, а эскорт превратит в кашу. Меня грубо дёрнули за плечо и Ксан бесцеремонно завопил:

— Наставник, что делают эти придурки? Куда они поплыли?! Их убьют!

— Не беспокойся. — С нордическим спокойствием попросил я. — Они знают что делают, и возможно переманят Драконов. Будь готов отдать приказ в любой момент.

Конечно я бравировал, мне было страшно за моих ребят, но они были уверены в своих действиях. Вот я видел, как они скрылись под водой, Драконы беспокоились, расстояние между нами всё сокращалось. Я уже начал волноваться, что мальчики себе переоценили, когда Драконы замедлили ход, а потом и вовсе остановились. На спине вожака устроился Саргас и что-то нашёптывал ему, ещё дальше Мортейн и Тир охмуряли других Драконов.

Это был самый тяжёлый момент, я был готов отдать приказ с ужасом представляя себе, как Драконы рвут на части моих учеников. Но всё обошлось, вожак стаи вытянул голову и что-то громогласно прорычал, ему вторили другие воины морского народа, а Мортейн сделал рукой знак «Виктория» и слез со спины Дракона скрываясь под водой.

— Ксан, угрозы со стороны драконов больше нет. Мы переманили их на свою сторону. Всем кораблям быть готовым к атаке морских Гидр. — Я вздохнул с облегчением.

— Есть, командир. Чайна, передай на корабли, код красный А. Угроза — выше средний.

Мальчишки вернулись на корабль примерно через час, мокрые, но довольные собой. Мортейн вкратце обрисовал нам ситуацию и отправился в свою каюту. Гидр было не очень много, но они были манёвреннее драконов и опаснее для воинов. Я мог бы попытаться скоординировать план операции, но не успел, тревожный колокол зазвонил вновь и мы все побежали на мостик.

— Беда, наставник. — Ксан был непривычно бледен, Чайны и Тористана не было рядом. — Срочно в рубку.

— Что произошло? — я просто переместился в нужное место и уставился на кристалл. Лицо Солона было ещё более бледным чем у Ксана.

— Передовой отряд Ястребов-Разведчиков уничтожен магией Хаоса.

— Уже?! — ужаснулся я, прикидывая, что нам плыть до Таолосанты не менее пяти дней.

— Это не самое страшное. Вот что мы успели записать перед смертью дозорных. Смотрите!

То что я увидел, могло бы выбить почву из-под ног даже самого бывалого адмирала Имперского флота. Безбрежная гладь воды передёрнулась рябью, а через мгновение наружу показалась мерзкая чешуйчатая голова морской Гидры, затем ещё одна, и ещё, они выныривали одна за другой. Причём одна из Гидр была особенно ужасной, её мерзкое тело обтянутое чёрной чешуёй заполняло собой всё пространство.

— Мать твою. — Присвистнул Мортейн. — Это же Матриарх Гидр. Они никогда не срываются со своего места.

— Это не всё, вот самое страшное.

Картинка сместилась, разведчик начал делать круг, как вдруг, изображение начало смазываться, ястреб падал вниз, но перед смертью успел заметить портал. Нет, десятки порталов из которых выплывали корабли. Судя по всему мы были окружены.

— Проклятье! — Ксан стукнул кулаком по столу. — Эти ублюдки знали. Кто-то слил информацию о нашем местонахождении.

— Теперь это уже не важно. — Солон хотя и был бледен, но оставался преисполнен решимости. — Что вы предполагаете делать? Я могу направить флот и попытаться образовать вам брешь, но тогда на Таолосанте вы останетесь без нашей поддержки.

— Я считаю, что нам необходимо немедленно активировать систему полёта. — Лицо Ксана превратилось в каменную маску. — Мастер Солон, мне нужно чтобы вы немного задержали их корабли дабы дать нам время двигаться. Чайна, Тористан, Тир, готовьте корабль к трансформации. Боевая тревога.

— Отставить, Ксандр! — я не знаю откуда во мне прорезался такой капитанский голос, но Ксан резко смолк.

— У вас есть другие идеи, Мастер? — Солон покачал головой. — Мы готовы костями лечь, но дать вам выполнить свою задачу. Не думайте о моральности такого приказа, нас всех предупреждали о последствиях.

— Нет, тут дело не в морали. — Честно ответил я. — Я чувствую, что за нами следят. Если мы откроем наши козыри сейчас, ваши смерти уже ничего не изменят. Тир, вы уговорили Драконов нам помочь, или они просто ушли?

— Как только Гидры появятся, Драконы порвут их на части. Но такой огромный флот Хаоситов они могут не осилить.

— Если у вас есть возможность поговорить с ними, пусть драконы сделают вид, что нападают на нас, а в кульминационный момент ударят с тыла. — Тир и Саргас вышли, а я продолжил отдавать приказания. — Мастер Солон, всем колдующим магам воздушной стихии быть готовыми к бою. Если я ничего не забыл из лекций моего магистра, морские твари не любят молнии.

— Я исполню, — отчеканил Солон, но чуть прищурившись задал ещё один вопрос, — А что делать, когда подойдёт флот?

На миг я задумался над этим вопросом, наши силы были явно недостаточны против пяти тысяч вымпелов, но я был уверен, что у нас есть надежда. Всемогущая судьба вновь помогла мне, хотя весьма своеобразно. Я снова увидел Нео-Демоника и теперь я точно знал, что он командующий флотом. Он глядел на меня и перья на его крыльях трепал морской ветер.

«Посмотрим на что ты способен мерзкий убийца! Я потоплю твой флот, весь, вплоть до самого последнего корабля. Ты мне заплатишь»!

Ненависть его была ощутима, но к этой ненависти примешивалась некая доля боли. Я сумел рассмотреть его лицо, оно напоминало лицо Кан Гортога, только более юное. Глаза напоминали рубины, а рот искривился в усмешке. Я не знал, кто он такой, но точно знал, что он непрост.

«И за что ты так ненавидишь меня, дитя Хаоса»? Мысленно спросил я и он демон услышал.

«Я смотрю на битву». Я убью тебя сам».

«Не трудись зря».

«Я убью тебя своими руками. Ты примешь возмездие из моих рук»!

«Если ты настаиваешь». Лицо демона скривилось и он что-то прошептал.

«Я вызываю тебя на дуэль. Если ты переживёшь атаку морских отродий я буду с тобой сражаться. Будь готов умереть, Экзель Джемал».

Меня выдернуло из транса, Солон и мои головорезы терпеливо ждали моих слов.

— Отдать приказ на все корабли, не открывать огня по кораблям противника первыми. Атаковать только в случае прямой атаки или угрозы.

— Будет исполнено. — Кристалл связи погас, а я посмотрел на моих учеников.

— Ребята, готовьтесь к бою с Гидрами. Тут я вам не помощник, морская стихий мой антагонист и будет мешать в бою.

— Наставник, вы что-нибудь придумали с флотом? Мы справимся? — всё-таки они были детьми, задавая этот вопрос Ксан смотрел на меня с такой искренней надеждой.

— Надежда есть всегда, Ксандр, вопрос в том, умрёт ли она. Но не пугайтесь, надежда есть.

— Они идут! — объявил Мортейн сбрасывая с себя одежду. — Я иду сражаться вместе с Тиром и Саргасом. Организуйте нам поддержку.

Мои головорезы отправились на палубу, остались только мы с Шантор. Она нежно обняла меня прижимаясь всем телом. Странный холодок поселившийся в груди на время отступил.

— Всё будет хорошо, любимый мой Инквизитор. — На лице Шантор возникла столь непривычная добрая улыбка с оттенком лёгкой грусти.

— Только бы с тобой всё было хорошо. Шантори, я не переживу если ты погибнешь из-за меня.

— Не думай, милый мой. Пока ты любишь меня, я буду жить — Вечно.

Она взъерошила мне волосы и рассмеявшись побежала наверх, а я закрыл глаза погружаясь в глубокий транс. Пока таинственный враг не прибыл я должен подготовиться к битве.

Хотя я вру вам, мысли мои в тот день витали далеко от битвы, я вспоминал Империю. Хотелось узнать, успеют ли Нильсен и Селена пожениться, и сможет ли Аркасан защитить свою страну от вторжения. Что-то упорно мешало мне сосредоточится, а потом началось первое и последнее в моей жизни серьёзное морское сражение. Я слово бы летел над полем битвы и видел наши кораблики несущиеся навстречу судьбе. Мы уже перешли границу нейтральной зоны в воздухе разливалось столь знакомое мне зловонное дыхание «Золотого Лорда».

Морские Гидры, а их было не менее сотни стремительно приближались нашему кораблю, Нео-Демоник точно знал на каком корабле я нахожусь. Гидры действительно напоминали змей, точнее клубок отвратительных клыкастых змей на продолговатых телах. Я смотрел на них со смесью брезгливости и отвращения пытаясь понять, чья больная фантазия могла породить существ подобных этим. Но вот, Тир, Мортейн и Саргас не взирая на предостерегающие вопли команды сигают прямо в открытое море и со стремительностью профессиональных пловцов гребут к гидрам. Мне хотелось зажмуриться, расстояние между ними сокращалось, а потом случилось невозможное. Мортейн резко нырнул и в том месте где он был, закрутился смертоносный водяной вихрь, в который попала первая тварь. Я никогда не видел действие столь страшной мясорубки. Тир, столь неуклюжий на земли плавал с лёгкостью недоступной даже рыбам, он тоже сотворил нечто необычное, погрузившись под воду он начал издавать очень странный звук. Человек бы вряд ли заметил его, но вот морские существа, похоже, обладали повышенной восприимчивостью к подобным действиям. Гидры заметались, в их рядах началась паника, но матерь всех гидр сумела прекратить мятеж и направила большую часть своих питомцев в обход нацелившись на правый фланг. Именно там плыл корпус боевых магов.

Это было одновременно и страшно и красиво. С кораблей полетели многолучевые молнии — наиболее эффективное оружие против гидр, многих тварей поразило электричеством, но кто-то позаботился о защите питомцев и большая часть наиболее многоголовых самцов пробилась. Они обрушились на первый корабль с трёх сторон, ломая деревянные борта, пробивая корпус. Защитные заклинания не помогали. С корабля посыпались люди, и вот это было Страшно. Гидры подхватывали их на лету разрывая на части, отправляя себе в пасть. Причём пока первая партия занималась выжившими, вторая направлялась к следующему кораблю.

— Ксандр! — резко воззвал я и тот быстренько наладил мысленный контакт.

— Да, наставник!

— Готовьте огненные ядра. Нужно убить Матриарх гидр. Похоже эта стерва каким-то образом защищает своих детей.

— Попытаюсь, наставник. Ой, ё моё?!

Ксан разорвал контакт, но удивление его было неподдельным. Окидывая взглядом поле боя я увидел, что удивило моего ученика и присвистнул. Из-под воды вынырнула огромная змея. Точнее морской змей-охотник. Сейтиас показывал нам таких на картинках на уроках прикладной демонологии. Длинное и массивное тело завивалось в кольца, ядовито зелёная чешуя сверкала на солнце, верхняя часть туловища была темнее, небольшой гребень на спине морского змея заканчивался почти эфемерными крыльями. На спине у змей сидел Мортейн и что-то шептал.

Гидры снова заметались, они только-только начали разделывать второй корабль, когда явилось чудовище. На этот раз волна паники была настолько сильна, что остановить её не удалось, твари попытались уплыть как можно дальше, но Мортейн не просто так что-то там шептал, он обрушил на монстров морской каскад. Вода приобрела остроту мечей и начала кромсать чешуйчатые тела словно бумагу. Затем из-под воды показалась мордочка Тира, он тоже что-то пошептал и вода загустела до состояния киселя, мешая гидрам исчезнуть. Морской змей сбросил с себя Мортейна и сделав несколько кругов в воздухе обрушился на Матерь всех Гидр.

Битва была быстрой и беспощадной. Гидра куснула змея в нескольких местах сразу, когда он начал обвиваться вокруг неё сворачивая кольца. Таким образом удавы обычно душат своих жертв. Гидра дёргалась, головы её ворочались во все стороны, но исход был предрешён. Раздался утробный вой, головы синхронно дёрнулись и обмякли, а змей издав тонкий писк устроил себе пир. Тошнотворное зрелище, наблюдать за тем, как одна тварь поедает другую. Какая-то часть Гидр всё же успела скрыться, но словно по волшебству водяную гладь разорвали головы морских Драконов пришедших нам на помощь.

Выходя из транса я глубоко вздохнул отгоняя воспоминания о неприятном зрелище. Ксан словно почувствовав, что я уже доступен позвал меня на мостик. Морской змей стремительно плыл к нам, а на спине его расположились Мортейн и Тир. Глаза юношей горели боевым азартом, правда поглядывали о ни нас с лёгким сожалением. Проплывая мимо нас змей извернулся и товарищи аккуратно соскользнули на борт.

— Наставник, задание выполнено. — Мортейн отсалютовал мне радостно улыбаясь. — Основные силы морских гидр уничтожены. Потери с нашей стороны — минимальны.

— Прекрасно мальчики! — От души похвалил я. — А где же Саргас?

— Наставник, — вот тут мальчишки всерьёз смутились и как-то странно покосились в сторону океана.

— Он погиб? — шёпотом спросила Виктория Абель, официальная девушка моего героя.

— Я здес-сь, Виктория. — Прозвучало над нами.

Я поднял голову боясь поверить в то, что это правда. Морской змей охотник смотрел на нас столь знакомыми глазами, и, казалось, он грустно улыбается.

— Гаси, это ты? — с благоговейным страхом прошептала девушка, и змей чуть качнул головой.

— Да-с, Вики. Змей охотник Саргасаон, один из древнего рода Левиафана, принял свою форму.

— Это обратимо? — деловито поинтересовался Ксан.

— Боюсь, что пока — нет. — И видя наше недоумение, змей продолжил. — Наш клан свято чтит свои традиции. Мы наследники Левиафана, морского Дракона или же божественного Змея. Много лет назад потомство Левиафана отреклось от пути добра и Света, мы скатились в бездну низменности. Мы были прокляты и наделены человеческой оболочкой. Служение «Золотому Лорду» навредило нам и во имя искупления наши старейшины прибыли в Империю и заключили договор с Инквизицией. Один раз в пятьдесят лет в Инквизицию отправляется на учёбу потомок самого Левиафана дабы навеки понять разницу между Хаосом и Равновесием. В день пятидесятилетия мы приходим в наш храм и принимаем свой облик на следующие пятьдесят лет. Я нарушил обет, превратился в Змея раньше положенного срока. Теперь я вынужден остаться в этом облике и, возможно, навсегда.

Снова «Золотой Лорд» и его воинство. Сколько же всего произошло, а я не знал даже десятой части истины. Я посмотрел на Саргаса «Истинным Зрением» в надежде найти хоть одну лазейку, попытаться вернуть ученика в человеческий облик, однако всё было тщетно. Юноша был прав, магия используемая им была древней и пока ещё неподвластной мне.

— Саргас. — Виктория всхлипнула и посмотрела на змея тоскливым взглядом. — Пусть пройдёт пятьдесят лет. Если я останусь жива, я дождусь тебя.

— Вики. — Саргас рассмеялся добрым смехом. — Спас-сибо тебе за твою любовь, но, я боюсь, что это невозможно. Сейчас мне и моим собратьям предстоит сразиться с флотом врага и исход этой битвы предрешён. А даже если я выживу, следующие пятьдесят лет мне предстоит скитаться по просторам океана пожирая слабых и сохраняя силу, дабы самому не стать добычей. Не мучай себя напрасным ожиданием.

— Саргасаон, ты был моим учеником не слишком долго, но как твой учитель я должен признаться, что ты чётко усвоил то, чему я тебя научил. Ты сохранил нашу команду даже ценой тяжёлой и, наверняка, опасной для жизни трансформы. Насчёт флота не беспокойся, его я возьму на себя, что же до проживания… Горе тем тварям, которые нарушат мой запрет и посмеют напасть на тебя. Я обрушу на них всё пламя преисподней.

Подул холодный зимний ветер и слова мои разнесло далеко окрест. Руки свело, словно по ним пробежали искорки молний, а в ушах прозвучал тяжёлый вздох. Кто-то услышал мои слова и принял их. Морской змей издал тонкий протяжный писк и изогнулся имитируя людской поклон «в пояс».

— Имелхарон слышал тебя, Экзель Джемал. Знай, дитя Порядка и Хаоса, я горд тем, что ты был моим учителем. Сейчас мне надо идти, но я буду сопровождать вас вплоть до самого острова. Если у тебя есть план, пора использовать его, я чувствую кольцо Хаоса, оно сужается. До встречи, братья и сёстры. Мы ещё увидимс-ся, Вики.

— До встречи, Саргас. — Виктория была смелой и сильной девушкой, но видя, как уходит её любимый, она горько разрыдалась. Кто-то, кажется это был Аркон, подбежал её утешить, но нас снова прервали, Кил позвал нас в рубку.

Кристалл ярко светился показывая нам Солона. Боевой маг был сильно ранен, по щеке стекала кровь, правый глаз не открывался, но держался он молодцом.

— Инквизитор Экзель, примите мои извинения, — вместо приветствия прохрипел чародей. — Вы прекрасно подготовились к этому походу. Ваши ребята молодцы. Мы потеряли только резервный корабль. Основная команда жива.

— Я рад слышать. У вас всё в порядке, или очередные проблемы?

— На горизонте показались корабли врага. Я разбираюсь в кораблях хорошо, так вот там не менее десятка кораблей класса «Крейсер». Они потопят вас. Нас окружили.

— Хм, даже так? — я задумчиво посмотрел, сначала на Солона, потом на кристалл и его подставку. Похоже пришло время действовать. Я направил руки ладонями к кристаллу пропуская через себя запасы энергии собранные мною задолго до похода.

— Что вы делаете, Инквизитор Экзель? — Солону пришлось жмуриться, Сила распределялась между кристаллами неравномерно и причиняла боль чародеям.

— Внимание флоту «Золотого Лорда». Экзель Джемал, Адмиралу эскадры. Ваши Гидры потоплены. Вызов принят. Жду вашего появления.

Говоря по правде, я не думал, что он ответит, тем более так быстро. Мои ученики подобрались, словно готовые к броску волки. На лице мага проступил ужас, но он не успел ничего мне сказать. Кристалл резко почернел, из него ударил тёмный луч создавая проекцию уже знакомого лица. Нео-Демоник смотрел серьёзно, лицо было непроницаемо, и только в глазах сквозила ненависть.

— Я слышу тебя, убийца. Мой флот не тронет тебя, пока мы не сразимся. Если хочешь, можешь прибыть на мой корабль. «Лезвие Солнца» примет тебя с радостью.

— Нет. Битва произойдёт в пространстве между нашими кораблями. Предупреждаю, если хоть один корабль откроет огонь или предпримет нечто враждебное, я активирую заклинание, которое потопит всё вокруг.

— Воины Таэль'Зарланда не предают. Тебе неизвестно слово честь, которое знакомо мне, убийца. Жди меня!

И прежде чем я возмутился кристалл связи погас. Нет, ну каков наглец! Назвать Мастера Клинка Империи бесчестным, и мне пришлось услышать это из уст отродья с Зарланда. Повернувшись я наткнулся на осуждающие взгляды моих учеников. Даже Шантор смотрела с обидой и беспокойством.

— Наставник, он не простой воин. — Медленно произнёс Ричард одарив меня своим коронным взглядом исподлобья. — Похоже воинам этой расы знакомо слово честь и ему есть за что вас ненавидеть.

— Ребята, мы закроем эту тему. — Честно сказал я призывая свои волшебные доспехи и оружие. — Я должен с ним сразиться, чтобы Саргасу и остальным не пришлось погибать.

— Экзель, но это же безумие! — Фираэль выступила вперёд. — Тогда ты сражался с одним врагом, и то, ты чуть не проиграл. Здесь помимо него целый флот. Есть у них честь или нет, вопрос открытый. А вот то, что без тебя наша затея обречена на провал — это факт.

— Я понимаю, Фира, но я повторю то, что сказал вам ранее — вопрос решён. Кил, можно тебя на минутку?

Юноша отделился от остальных и подошёл ко мне.

— Да, наставник?

— Тебе известно заклинание «Алмазный Мост»?

— Да, следопыты знают его, а что? Неужели вы хотите… — на лице полуэльфа проступил такой суеверный ужас, что я поспешил его успокоить.

— Не беспокойся, я знаю, что я делаю. Пока мы будем сражаться в пределах моста, наш корабль будет в безопасности. Остальные корабли закроем «Зеркалом тысячи отражений».

— Но эта магия запрещена к использованию.

— У меня есть разрешение Конклава Инквизиции. Кил, у меня есть шанс победить, но мост необходим.

— Я сделаю это, наставник, но если вы погибнете…

«Алмазный Мост», был и остаётся удивительным заклинанием эльфийской школы звёздного волшебства. Между двумя объектами протягивалась сверкающая тропа, полностью защищающая их от вражеской магии. На мосту можно было сражаться, он усиливал магический уровень, но, смерть на мосту была равносильна «Развоплощению. Некогда дуэльное заклинание было помещено Инквизицией в список запрещённых к использованию.

— Друзья! — я привлёк к себе всеобщее внимание. — Как вы понимаете, мне предстоит дуэль с врагом, который силён. Дабы избежать диверсий я решил воспользоваться заклинанием «Алмазный Мост».

— Экзель, нет! — эльфийки как одна, выскочили вперёд и вцепились в меня мёртвой хваткой. — Если ты погибнешь, или даже будешь ранен, твоя душа отправится в Небытие. Одумайся, пожалуйста.

— Девочки, пока я старший группы, вам придётся подчиняться мне. От вас же, магистр Солон требуется перестроиться позади нас и закрыть пространство самым мощным щитом из известных вам. «Зеркало тысячи отражений» настроенное на Хаос подойдёт.

— Вы сумасшедший. Откуда я возьму столько энергии?

— Мои ученики помогут. Ксандр, будь готов к резкому отплытию. Я не доверяю этому Нео-Демонику.

Они всё же признали мою волю. Девушки пытались отговорить меня до последнего, в то время, как остальные готовились к бою и чародейству. Я поднялся на палубу преисполненный решимости закончить это безумие любой ценой. Картинка вокруг нас была не слишком оптимистичной. Флот врага зажимал нас в клещи надвигаясь полукругом. Таолосантские корабли нельзя было перепутать ни с чем, ибо они были построены из чёрной древесины и шли под Золотыми парусами. Первыми шли юркие корветы, и хотя я плохо разбирался в морском деле, всё же знал, что они несут в себе неплохие абордажные команды. Позади, виднелись силуэты медлительных фрегатов и туши тяжеловооружённых эсминцев. Я впервые в жизни увидел жерла магических пушек, в отличие от обычного оружия они обладали ромбовидной формой и имели прицельную систему наведения. Если же корабли обладали магической защитой, Эсминцы могли поразить нас снарядами катапульт. Их было много, очень много.

— Красиво идут, сволочи! — сплюнув ругнулся Ксан. — И ведь построение такое, что хрен подкопаешься.

— О чём ты? — спросил менее сведущий в таких вопросах Алексей.

— Смотри, они нас окружают. Впереди мелкие корветы, часть — абордажные, часть — смертники. Мой отец от такого вот корвета-то смерть и принял. Думал его на абордаж взять хотят, а оказалось… — Ксан выматерился и продолжил. Мне тоже было это интересно. — Если мы попробуем прорваться нас остановят вон те фрегаты. Они не слишком быстрые, но лучники и воины там, наверняка близкие к элитным. Ну а у Эсминцев, это те что самые крупные, вооружение прицельное. Ого!?

Мы повернули голову почти одновременно и обомлели. Часть кораблей расступалась освобождая место крейсеру врага. Этот корабль был на порядок лучше нашего. Как и «Непобедимый» он был сделан из армированной стали, но вооружён он был так, что мне и не снилось. Память мастеров во мне взвыла от тревоги поражая словами Бомбарды и артиллерия. Дальность этого крейсера явно была выше чем у обычного, сходного по классу корабля. Он гордо рассекал морские просторы и не боялся морских Драконов и прочих опасностей. На фоне этого корабля и мы и его эскорт, смотрелись блекло.

— Матерь всех Богов… — Ксандр смотрел на монстра с выражением неописуемого ужаса. — Я никогда не видел ничего подобного.

— Я так и знал. — Старик Венториз видимо пришёл на шум и теперь смотрел на приближающуюся смерть, но в отличие от остальных он не был напуган или удивлён. — Я говорил Фредерику, что эти чертежи необходимо уничтожить.

— О чём вы, мастер Венториз? — с подозрением поинтересовался я.

— Тот Сталкер, который помог мне с чертежами этого корабля предупредил меня, что есть более совершенная модель. Наш корабль создан для мирных целей, на нём и оружия-то толком нету, а вот этот монстр создан для того, чтобы бомбардировать объекты на суше. Фредерик хотел построить себе такой корабль, а я боялся и пытался его уговорить не делать этого. Но лет десять тому назад кто-то украл чертежи. И, судя по всему верфи врага работают куда эффективнее наших.

До наших позиций оставалось ещё далеко, во всяком случаем крейсера на заднем плане не могли нас поразить, но вот с Этого корабля сделали залп. Это было чудовищно, огненный снаряд вылетел с невообразимой скоростью и полетел в нашу сторону. Я не успел даже заклинания составить, когда снаряд вошёл в воду позади нашего корабля.

— Да как он смеет! — взревел оскорблённый до глубины души Ксан. — Мой отец водил корабли по самым гиблым местам, но даже промышляя пиратством, он не смел оскорблять противника демонстрацией своей мощи!

— Спокойнее, Ксандр. — Я смотрел вдаль, на корабль и видел на палубе усмехающегося адмирала. — Это особое приветствие для меня. Будет грубым не ответить на него.

Я рисковал поступая подобным образом. Отдав приказ замедлить ход и создавать мост, я начертил в воздухе несколько символов и скрепил их между собой призывая на помощь магию «Золотого Лорда». «Печать Разрушения» — запретное заклинание способное проломить практически любую стену и барьер. Только очень сильный маг мог использовать это заклинание. Каждый Инквизитор начиная с первого года учёбы запоминал этот символ наизусть. Для Богов Хаоса «Печать Разрушения» была всего лишь визитной карточкой. Золотистый круг отправился в сторону этого корабля сжигая всё на своём пути, и пролетев над ним, словно не заметив, символ врезался в воду.

Я видел лицо моего врага, Нео-Демоник перестал усмехаться, теперь он смотрел мрачно и злобно. Я сделал знак Килу и тот начал творить заклинание. Мне приходилось видеть эльфийскую магию, она требовала песен, эльфы пели свои заклинания долго, но они были эффективны. Какое-то время ничего не происходило, но стоило Килу закончить свою песнь, как небо над нами озарило ослепительное сияние. Я зажмурился, кожу неприятно защипало, но я вытерпел это глядя «Истинным зрением» на то, как полупрозрачная алмазная пыль витавшая в воздухе приобретает плотность и форму сказочного моста соединившего наши корабли.

Вскорости сияние слегка померкло и мы открыли глаза глядя на это божественное сооружение. Кто-то восхищённо ахнул, но у меня не было времени любоваться мостом.

— Поднять щиты. Ксандр, будь готов к резкой эвакуации. — Нео-Демоник не теряя времени вспорхнул на мост и направился в нашу сторону и я поспешил отправиться ему навстречу.

— Экзель. — Эльхар взяла меня за руку прежде чем я сделал первый шаг и заставила посмотреть себе в глаза. — Будь очень и очень осторожен, прошу тебя.

Я только и смог что кивнуть. Идти навстречу судьбе всегда нелегко, и неважно, будь то встреча с любимой женщиной или заклятым врагом. Сколько раз я сражался, и что мне приходилось ставить на кон? В этот раз всё было по-другому. Я шёл по «Алмазному Мосту» навстречу неизбежности. Враг уже дошёл до центра моста и терпеливо ожидал меня. Он был именно таким, каким я увидел его в минуты транса. Молодой, хотя правильнее было бы сказать, юный Демон с необыкновенными глазами. Да, на людской взгляд он был страшен, голова из которой росли тёмные крылья, змеиные глаза, чешуя вместо кожи, точнее вместо некоторых участков кожи. У этого руки были открыты и кожа его напоминала синюю краску. Он явно подготовился к битве, тело скрывал мощный кованый панцирь, ноги были прикрыты стальными щитками, а на поясе висели парные ножны. Я смотрел на него, на своего врага, но ненависть моя, которая посещала меня в минуты битвы с Сатурном и Бароном Джигелом куда-то исчезла. Я смотрел с интересом, и почему-то мне стало жаль, что он мой враг.

— Ты пришёл, убийца. — Вблизи его голос не был столь омерзителен, скорее он был ярок с примесью шипящих интонаций. Так со мной разговаривал Саргас.

— Я пришёл на встречу с тобой, Нео-Демоник. Я не знаю, почему ты называешь меня убийцей, но я себя таким не считаю.

— Ты видимо забыл, Экзель Джемал, но я буду помнить Вечно. Позволь представиться. — Случилось невероятное, Нео-Демоник отвесил изящный поклон, технике которого могли бы позавидовать придворные Императора. — Адмирал первой истребительной эскадры с Таэль'Зарланда, наследник забытого рода, Трегент Кан Гортог. Тебе что-нибудь говорит это имя?

— Кажется я начинаю понимать. — Я покачал головой. Смятение, вот что я ощущал в тот момент. Мой враг пришёл мстить мне. За убитого Родственника. Но Хаоситы не способны испытывать чувства подобные нам. Они живут именем «Золотого Лорда», во имя «Золотого Лорда» и делают всё…

«Помни, Экзель, Сила — это всего лишь Сила. Вопрос в том, как и на что её использовать. Не все светлые маги добрые и хорошие, и не все тёмные сволочи. Даже Хаоситы имеют определённое благородство»

Эти слова сказанные Мэлвином резко всплыли из небытия. Тогда я не воспринял их всерьёз, но сейчас… Хаоситы — это зло? Ну а я? Часть первозданного Хаоса живёт во мне, так неужели я…

— Кем тебе приходился Кан Гортог? — я полностью сосредоточился на враге. Моё мироощущение в тот момент здорово пошатнулось, мне нужно было узнать больше.

— Значит ты помнишь? — глаза Нео-Демоника ярко сверкнули и он заговорил, с каждым словом распаляясь всё сильнее. — Кварах Кан Гортог был моим старшим братом! Ты убил его, подлый предатель. Ты убил его Силой, которая была призвана защищать наш народ. Ты уничтожил моего брата подлостью!

— Подлостью?! — я возвысил голос. — Он явился в наш Орден будучи врагом, с отрядом головорезов. Он поймал в плен моих учеников и пытался заставить меня вступить в ряды Хаоситов. Не было никакой подлости.

— Значит это правда. — Нео-Демоник покачал головой и сплюнул. — Тебе промыли мозги, заставили служить Инквизиции, и ты по прежнему убиваешь собратьев.

— О чём ты? — с отвращением спросил я, понимая, что вижу перед собой очередного фанатика.

— Ты — дитя Хаоса. Ты сын могущественного Бога Хаоса, в тебе течёт Сила «Золотого Лорда». Ты знаешь, сколько таких как ты было рождено и уничтожено на Астахе? Мы спасаем всех кого можем, но Инквизиция опережает нас во всём. Инквизиторы пытаются поставить «Золотого Лорда» себе на службу, но он был и остаётся вашим врагом.

— Войска Сатурна приносят моему миру только смерть и разрушение. Я видел, на что способны Твои собратья. Резать, жечь и грабить всё, до чего можно дотянуться — вот что вы умеете лучше всего!

— Не мы начали эту войну! Война началась до нашего рождения, и нас в неё втянули. Времена изменились, изменились и цели. Да, мы завоеватели, но мы не мясники. Нам нужен Астах, но нам не нужны горы трупов.

— Лжец! — я вспомнил Антигорск, вспомнил казнь Мэлвина, убитых детей, изувеченных людей и многое другое. Во мне зашевелилась ненависть. — Я Видел, насколько вы «не хотите» горы трупов. — Мои клинки выпорхнули из ножен, а глаза снова наполнились предательским Золотом. — Вы убиваете и разрушаете всё и вся, по слову «Золотого Лорда». До тех пор пока жив Сатурн Ардаэль Ниистар мне не по пути с вашей братией. Я не испытываю ни малейшего раскаяния. Я резал Хаоситов, я резал вашего Сатурна и я буду делать это дальше. Во имя Князя Тишины и Ордена Инквизиции!

— Ты смеешь призывать имя Князя на нашей Земле!? — ощёрился Трегент и волны Хаоса ударили из него направляясь в мою сторону, заставляя отступать. — Александр, Тиран, Ареалос, Ситранта, Олмей! Это имена сыновей и дочерей богов Хаоса. Часть из них служила Инквизиции, а некоторых, по приказу Князя Тишины убили ещё в младенчестве. Сатурн жесток, он обезумел утратив свою любовь и мы обязаны повиноваться его приказам, но не все мы этому рады. Кварах был воином нового поколения, он мог бы стать наместником, нести вам новый мир и порядок. Он не смог бы тебя убить, предатель. Его послали за тобой, ведь он предлагал тебе пойти добровольно!

— Я никогда не приму Хаос и не буду ему повиноваться! Моё место здесь, в Ордене.

— Иного я и не ожидал услышать. — Трегент посмотрел на меня презрительным взглядом и сплюнул. — Ты однобокий человеческий дурак. Я надеялся, что моя ненависть проистекает из любви к моему, убитому тобою, брату, но теперь я вижу, что ты недостоин существования. На твоём месте должен был быть другой. Я убью тебя.

На этом наш разговор закончился. Трегент сделал несколько пасов руками и в мою сторону снова устремились золотые сети. Волна Хаоса была настолько сильны, что мне пришлось сделать шаг назад, и, к моему ужасу, Княжеские Доспехи и Клинки растаяли без следа оставляя меня в обыкновенном и не слишком прочном одеянии.

— Как я говорил тебе ранее, даже не надейся на помощь Князя Тишины. Мы ждали тебя слишком долго и на нашей земле ты не сможешь пользоваться дарами твоих покровителей. Теперь ты поймёшь, какого это, сражаться с врагом, который заведомо сильнее тебя.

— Проклятье! — мне пришлось подпрыгнуть и кувыркнуться в воздухе, дабы не быть разрубленным изящными клинками извлечёнными из ножен. Я узнал оружие. Длинный меч в правой руке, а короткий клинок в левой — стиль двуруких воинов. Да, Тористан натаскивал меня на бой двумя руками, и хотя моим излюбленным оружием стали именно парные клинки, я не был профессионалом в этом виде борьбы, а этот юнец — был.

Я начал было колдовать, но он и здесь оказался прав, все заклинания занесённые в книгу памяти наотрез отказывались работать, на сотворение других нужно было время, и даже сила «Золотого Лорда» молчала. Я не представлял, что можно было сделать в подобной ситуации, но судьба пока ещё была ко мне благосклонна.

«Этот меч будет служить только истинному Мастеру, который чист душой. Помни, когда придёт время, Мазамуне сам найдёт тебя».

Яркая вспышка возникшая между нами ослепила и меня и моего соперника. Я часто заморгал, глаза щипало, но зрение постепенно возвращалось. Когда круги перед глазами исчезли и я смог наконец смотреть нормально, меня прошиб холодный пот. В воздухе передо мной плыл тот самый меч. Катана Мэлвина, которая должна была погибнуть в ходе нашей с ним битвы, невредимой находилась здесь. Трегент что-то прошипел и снова бросился в атаку, а я не стал раздумывать и бросился вперёд хватаясь за рукоять.

Сила захлестнула меня, подхватила, взвила в небеса! Мне казалось, что у меня выросли крылья, хотя я продолжал стоять на гладкой поверхности моста. Клинок послушно лёг в ладонь и я вновь ощутил то, чего не ощущал уже давно — песню воина.

Клинки встретились высекая снопы искр, враг наступал, но отсутствие доспехов давало мне определённые преимущества. Мечи Трегента были хорошо сбалансированы, но длинна Мазамуне и его лёгкость позволяла мне уклоняться и встречать большинство ударов. Этот мальчишка был хорошим воином и настоящим Мастером, он одержал верх над своими эмоциями и начал «прощупывать» меня пытаясь найти слабые места, то же самое делал и я. Понимая, что он опасен, я начал творить заклинание, но Демоник резко бросился вперёд и наши клинки схлестнулись.

— Даже не думай! Если ты осмелишься применить хоть одно заклинание, с моего корабля произведут залп. Твой флот потопят, а оставшихся в живых — добьют!

— Что? — я яростно взглянул в змеиные глаза моего оппонента. — Ты обещал мне, что не тронешь флот.

— Это битва воинов, Джемал. Это наша с тобой дуэль. Ты сражаешься своим оружием и умением, а не дарами предательского Князя Тишины. Я дал слово, и я сдержу его.

Сказав это Трегент вдруг резко крутанулся хлестнув меня крыльями по лицу. По правде говоря я не ожидал такого, крылья у него были тяжёлыми, а перья острыми, меня отшвырнуло назад, Мазамуне вылетел из рук вонзаясь в мост чуть позади.

— Прекрасно. Я знал, что у тебя слишком мало опыта для сражения со мной. Мне разрешили тебя убить, и я с удовольствием сделаю это. Прощай, Джемал!!!

Нео-Демоник взмахнул крыльями, а я в очередной раз поразился, как при такой силе тяжести они умудряются летать на своих крыльях. Я рывком вскочил на ноги и встряхнул плечами готовясь отразить выпад летящего с небес врага. Резко сжав кулак, я чуть присел и совершил «Воздушный прыжок», один из приёмов потаённого монастыря. Глаза Трегента изумлённо расширились, он попытался поразить меня мечом, но я увернулся и резко выбросил кулак вперёд моля всех известных мне богов о том, чтобы доспехи его не были магическими.

Мне сказочно повезло, метал не выдержал напора энергии и лопнул, а мой кулак вонзился в грудь врага. Точнее попытался вонзиться, кожа Нео-Демоника оказалась прочнее камня, но всё же атака принесла успех, враг охнул, а я резко отдёрнул руку добавив врагу ногой, для пущего ускорения. Получилось красиво, Трегент врезался в мост пропахав полметра поверхности носом, а я приземлился на носки и схватил Мазамуне.

— Ты думаешь, что твои крылья и доспехи — преимущества, но в битве Мастеров решающую роль играют опыт и удача, Трегент Кан Гортог. — Я сделал приглашающий жест рукой. — Сразись со мной, «двурукий».

— Я тебя уничтожу. — Похоже мой удар всё же нанёс ущерб, Трегент тяжело дышал, и глядел несколько мутно. — В отличие от Квараха, у меня есть право убить тебя и «Алмазный Мост» просто подарок для меня в этом деле.

После этого слова стали не нужны, воин бросился в атаку размахивая клинками. Он был Опасным врагом, с Княжескими мечами я бы не рискнул выйти против него, но Катана удивительное оружие, а Мазамуне в особенности. Длина Мазамуне позволяла мне поворачивать оружие под такими углами, какие не были доступны в битве на обыкновенных клинках, я выворачивался даже во время самых смертоносных атак и умудрялся контратаковать. Но битва затягивалась, Трегент восстанавливал силы, а я пока не нашёл способа пробить его оборону. Тем более что с кораблей противника на нас смотрели с явной агрессией.

Решение пришло ко мне неожиданно. Трегент был ещё юн, наверное даже очень, а значит что получив свой статус и владея клинками он оставался горячим юнцом. Я решил рискнуть и кинул ему подначку:

— Ну что, Трегент, жаждешь выиграть у меня?

— Я не могу проиграть тебе, Джемал. — На миг наша дуэль прервалась, он скрестил клинки на груди готовя очередную пакость.

— Что ж, я дам тебе шанс. Попробуй поразить меня, ведь я выиграю даже из такой позиции.

Сколько раз мы с Мэлвином тренировались, чтобы я хоть немного усвоил удар «Разящая Смерть». Неоднократно я был поражён этой страшной атакой и ни разу чародей не похвалил меня с достойным её исполнением. Однако я не переставал тренироваться и достиг определённых успехов. Принимая нужную позицию я сделал максимально сосредоточенное лицо и Трегент на это купился. Он высоко подпрыгнул и на мгновение завис в воздухе, а затем начал вращение планируя на меня. Время замедлилось, я видел каждое его движение, чувствовал тяжёлое дыхание и ощущал боль перемешанную с ненавистью. Так я нападал на Мэлвина. Но когда клинки уже опускались, я резко поставил Катану горизонтально отклоняя удар, затем резко принял прежнюю позицию и бросился вперёд.

Я видел его глаза в тот момент, когда Мазамуне бесшумно вонзился в его плоть. Да, змеиные глаза, да, отличные от людских и непохожие на наши, но они были живыми. Это были глаза мальчишки, который ещё не понял, что проиграл. Они горели не тем огнём, который я видел в глазах Джигела и Сатурна. Это были глаза юноши, которого я лишил надежды и разрушил его жизнь. Всё это пронеслось передо мной в одно мгновение, и вот он — я, словно машина, делаю взмах вверх, разрубая рёбра, освобождая клинок из тисков плоти. Следом, как меня учили я разворачиваюсь и наношу удар сверху вниз, наискось, отрубая правое крыло и руку. Трегент вскрикнул, он всё ещё не понял, что я уже убил его, что боль, которая раздирает изнутри признак его поражения, а я наношу последний удар, самый жестокий из всех, подрубая колени.

Меня обдало фонтаном горячей крови, почти такой же как у людей, только более оранжевого оттенка. Трегент рухнул на поверхность моста, но даже падая он развернулся пытаясь продолжить бой. Я опустил свой меч наблюдая за его страданиями. Будь он человеком, смерть настигла бы его в момент первого удара, но он был более совершенным существом и боролся со смертью до конца.

— Нет. — Демоник смотрел на меня, но теперь в его взгляде можно было увидеть отчаяние. — Не может быть… Брат, я проиграл ему. Прости меня.

— Мне жаль, Трегент Кан Гортог. — Я сделал несколько шагов и остановился. Нео-Демоник лежал в луже крови и умирал, а я вдруг ощутил очень странное чувство…

— Какая мерзость. Проиграть тебе… Такое сказочное бесчестье. Инквизитор!!! — этот крик дался ему из последних сил, Демоник начал задыхаться, а я присел возле него на корточки.

— Меня тоже не спросили, Трегент. Ты считаешь, что я надел Инквизиторский плащ добровольно? Ты прав, я соглашался на это сам, но меня опутали ложью, как и тебя. Наверное это жестоко, но я обязан это сказать вслух.

— Ты… Не пытайся смутить мой разум. Силой «Золотого Лорда», мы защищены от подобных воздействий. Ты не обманешь меня.

— А я и не собираюсь. В тот день твой брат напал на меня со своим десятком. Я победил их, а он сразился со мной сам. Он проиграл, Трегент, но не принял поражения, не поступил так, как поступил бы на его месте воин Чести. Он взял в плен моего ученика, совсем ещё мальчишку и начал шантажировать меня, чтобы я отправился в Мильхенрат.

— Неправда!!! — Трегента скрутило в приступе кашля, а я в очередной раз поразился выносливости его организма. Мне уже пришёл бы конец с такими-то ранами. — Ты лжёшь. Я не верю твоим словам… Джемал. Ты — предатель Таэль'Зарланда.

— Нет, Трегент, это правда, и я тебе это докажу. На мне нет крови твоего брата, его убил мой верный ученик, Ричард. Он покарал его силой «Видящих», а я не стал мешать.

— Ложь. Ложь! Ло-о-о-жь!!!

Трегент заметался по мосту, начал биться словно одержимый, а я просто сидел рядом и смотрел. Великая Вечность, да что же это такое?! Зачем ты подбросила мне этого мальчишку, глаза которого снятся мне до сих пор! Нас с детства воспитывали в ненависти. «Золотой Лорд» — зло. Апостолы и Адепты его — слуги зла. Демоники — гвардия мясников. Мы в это верили, мы это видели, и я верил, глядя на Хаос, который терзал мой дом. Но этот Трегент изменил всё. Он не был таким, каким я видел своих врагов. Не было жажды крови, не было ударов в спину, он сдержал своё слово, и корабли не атаковали нас.

Он был похож на меня. Ведь случись кому-то убить моих братьев, и я бы сорвался с места дабы наказать преступников. И я бы тоже не поверил, скажи мне кто, что один из моих братьев способен на такое предательство.

— Добей меня. — Внезапно попросил он меня. — Если это правда… я не верю… но если правда, значит бесчестье. Мой род запятнан. Убей меня.

— Мне так жаль, что я не узнал тебя раньше, Трегент. — также внезапно сорвалось с моих губ. — Ты так похож на меня, а не на орудие Хаоса, которыми вас представляют.

— Не надо жалеть. Меня это унижает. Добей! — такое странное чувство. Я киваю, заношу меч и… с «Лезвия Солнца» прогремел первый залп. Мне повезло, враги промахнулись, но я гневно посмотрел на Демоника.

— Что это значит, Трегент Кан Гортог? Ты дал слово!

— Квезарол… — Простонал он. — Глупая женщина, не делай этого. Не унижай меня ещё больше. — Снова залп, в этот раз снаряд попал, но мои ученики похоже успели подстраховаться и выстроили защиту.

— Кто это делает? Скажи мне! — рявкнул я.

— Моя женщина. Архимаг Квезарол Дан Ахтант запятнала своё имя… — Трегент резко дёрнулся, его взгляд затуманился и он из последних сил прохрипел: — Убей её… и уходи. На Таолосанте тебя встретит… Смерть.

Тело Демоника вздрогнуло и обмякло. Искра жизни покинула его, и я несколько мгновений наблюдал за ним пытаясь разобраться в своих чувствах, но с корабля прогремел очередной залп и я вышел из себя. Я бросился обратно и едва лишь ступил на палубу «Алмазный мост» растаял словно дым отдавая тело Демоника водам Великого Океана.

— Наставник! — ученики подбежали ко мне, но поздравить не успели.

— Ксандр, немедленно свяжись с кораблями и прикажи усилить зеркало. Чайна, Тористан, будьте готовы вывести корабль из зоны боевых действий. Остальные, помогут мне защищать «Непобедимого».

— Ты что-то придумал, любимый? — Ко мне неслышно подошла Шантор.

— Я эту суку сейчас умою собственной кровью.

Вернувшись на корабль я снова почувствовал знакомый ручеёк магии побежавший по венам. Максимально сосредоточившись я начал плести заклинание «граната» ожидая очередных залпов. Есть! Один, второй, третий. По периметру корабля. Резкий взмах рукой и огненные шары наполненные разрушительной магией отправились на встречу с «Лезвием Солнца». Прогремело несколько взрывов, на вражеском флагмане начался небольшой переполох, но вздохнуть с облегчением мне не дали. Во-первых вражеская эскадра двинулась в нашу сторону постепенно сжимая кольцо, а во-вторых с корабля Трегента в сторону нашего полетели молнии и огненные шары.

Я начал выстраивать защиту, и мои ученики меня не разочаровали. Действуя словно единый организм они воздвигли на пути заклинаний настоящую завесу из контр заклинаний. Так что несколько довольно опасных и смертоносных заклятий вернулись к колдующей.

— Отлично! Я приготовлюсь к атаке, а вы постарайтесь сдержать удар!

— Есть, наставник.

Боги, как же тяжело оперировать магией Хаоса и не поддаться ей. Наверное в этом секрет такой фанатичности Хаоситов Некрономикона. Этому Заклинанию, которое я сейчас творил меня тоже научил Мэлвин, но предупредил, что использовать его в пределах города и даже леса — опасно. У него было множество побочных эффектов, ограничивающих факторов, но оно проявляло себя в полную силу только встречаясь с родственной магией Хаоса.

Видит Вечность, как же мне повезло, что меня этому научили, Квезарол атаковала нас истерично, но затем вдруг прекратила, ученикам даже показалось, что она попала под удар и погибла, но я почувствовал, как Хаос во мне зашевелился и понял, что это не конец. Когда с «Лезвия Солнца» ударил первый золотой луч и поразил корабль нашего эскорта я был сражён. Прогремело несколько взрывов и корабль смяло в лепёшку засасывая под воду. Следующий луч направлялся уже к нам, и я знал, что это означает.

— «Triesta'h Nomek'vahta! Hajulum Zie Seah'ta»! — прокричал я мысленно проектируя нужную формулу. — Enihtam Azhraile Juda!

Ох и влетело бы мне от Хабека за использование этой магии. Даже разрешения Конклава не было достаточно для применения подобного заклинания. Любой другой Инквизитор будь он хоть трижды сильнее меня был бы моментально опустошён Сартогом за подобное самоуправство. «Печать Золота» была хорошо известна, её написал сам Сатурн. Требовалось полностью контролировать Силу Хаоса дабы использовать её. Таким образом Сатурн защитил своё заклинание от Адептов и Апостолов, которые рано или поздно обращались в бездумные машины убийства.

Я открыл рот и вскинул голову разводя руки в разные стороны. Из моих ладоней из глаз и из-за рта в небо ударили разноцветные лучи. Встретившись они переплелись и обрушились обратно на меня заключая в призматический треугольник. Я снова развёл руки, сделал несколько движение и треугольник превратился в многоугольник и начал увеличиваться в размерах постепенно закрывая корабль. Ещё одно движение и печать развалилась на части и превратилась в пятиугольную сверкающую стену закрывшую «Непобедимого». Заклинание Квезарол соприкоснулось с печатью и погасло, а я очертив полукруг в воздухе перед собой отправил в сторону вражеского флота настоящую волну смерти.

— Дьявол меня побери! Ты это видел?! — восхищённо спросил Кил.

— Наставник великолепен. — Согласился с ним Мигель. Волна поразила зону вокруг нашего корабля, там где она встречалась с кораблями флота Демоников гремели взрывы и летели обломки щепы. Не менее сотни кораблей начали заваливаться на бок.

Но мне предстояло снова удивиться, флагман Квезарол не пострадал, заклинание вонзилось в печать равную моей. Квезарол была не просто Архимагом, похоже она была посвящена в таинства Сатурна. Едва лишь я подумал об этом, как в нашу сторону снова полетели потоки энергии принимающие облик воздушных змей. И началось страшное чародейство. «Печать Золота» использовала мировой Хаос и стягивала магические потоки, а это было очень опасно, причём, как для меня, так и для неё.

— Наставник, что происходит? — Шаровая молния, возникшая словно из ниоткуда, едва не пронзила Викторию.

— Эта сука сопротивляется. Ученики, сосредоточьтесь на защите, сейчас будет очень страшно.

Пришлось переходить на магию сакральную, древнюю и сложную. Одной рукой я продолжал удерживать печать, а второй начал писать в воздухе символы напевая при этом слова заклинания. Квезарол это почувствовала и решила показать себя. Она торпедой вылетела в нашу сторону и поток атакующей магии вместе с ней. Я чертыхнулся про себя, когда моё заклинание начало действовать само по себе.

Печать мелко задрожала и потянулась в сторону Флота а меня подбросило вверх и потащило куда-то не туда. А ещё точнее туда, но совсем не так! Правой рукой я удерживал печать и теперь рука моя отнялась. До Квезарол оставалось метров сто, когда я матеря, про себя, всех известных богов попытался закончить заклинание. Мы встретились в воздухе между нашим кораблями врезавшись «кулак в кулак». Раздался страшный гром и вокруг нас завихрился водоворот обдавая брызгами и Силой.

Квезарол Дан Ахтант была первой женщиной из народа Нео-Демоников, которую я увидел. Она была красивее своих мужчин-собратьев. Кожа её была алой, а чешуйки более элегантны. У мужчин чешуя на лице была грубой. Крылья на голове были гораздо меньше чем у мужчин, но вот глаза… Я никогда не видел столь прекрасных глаз. Раскосые, с вертикальным зрачком, но невероятно красивые, цвета осеннего неба. Она смотрела на меня с болью и ненавистью, но сколь искренни были эти чувства. Маги не носили доспехов, но на этой женщине была кольчуга редкой работы.

Content

Алексей Завальнюк
Часть вторая
Блеск и нищета Великого Инквизитора

Пролог

Глава 1 Начальная Стажировка Инквизитора

Глава 2 Первые Ученики. Воспоминания о Прошлом

Глава 3 Признаки возвращения. В чём Сила настоящего учителя?

Интерлюдия Первая Важное решение Эльфийской королевы. Внутренне напряжение

Глава 4 Проклятие Аркасана (История Гнева)

Глава 5 Гнев Мельхиора. Ультиматум

Глава 6 Роковое решение

Глава 7 Бессмысленная Атака. Договор с Мельхиором

Глава 8 Слово наследника «Ардаэль». Долгожданная встреча

Интерлюдия Вторая Сомнения и поиски. Удивительная «находка»

Глава 9 Новая Жизнь для Юного Инквизитора. Монастырь Харакерст

Глава 10 Восхождение Избранного. Хранитель для Сына Разрушения

Глава 11 Фьёрн Layon — немного счастья для Странника

Глава 12 Красивая смерть для Великого Учителя. Последняя Надежда

Интерлюдия Третья Раздор и сомнения. Внезапное Возвращение

Глава 13 Свадебное торжество эльфийской королевы. Память для Инквизитора

Глава 14 Возвращение домой. Прощай мой дорогой Фьёрн

Глава 15 Тайны Прошлого. Послание Кодеса. Возрождение Ноэля

Глава 16 Пророчество Смертельной Госпожи. Уничтожение Харакерста

Интерлюдия Четвёртая Беседа заточённого и заточившего. Бездна

Глава 17 Между Небом и Землёй. Удивительное знакомство

Глава 18 Великое Учение Древних Чародеев. Мэлвин

Интерлюдия Пятая Тайны далёкого Прошлого. Божественный Совет

Глава 19 Предатель. Судьба и Милосердие

Глава 20 Учитель и ученики. Знамения

Глава 21 Великое Испытание — Таолосанта. Вторжение