Абвов Алексей Сергеевич

Чёрная полоса

Абвов Алексей Сергеевич

Чёрная полоса

Жизнь как зебра — полоска белая, полоска чёрная, полоска белая, полоска чёрная, а где–то там, в конце есть ещё и задница.

Пролог

13 мая 2004 года, Санкт–Петербург

Я совершенно не помню, как моя жизнь начиналась, мал я тогда был, одним словом. Однако теперь, сидя в камере отделения милиции с разбитым лицом и немного отбитыми внутренностями, уже могу чётко сказать, как моя жизнь закончилась. Тут уж к гадалке не ходи, мне недолго на этом свете осталось. Потрепыхаюсь ещё немного и всё, судя по тем бумагам, которые меня вчера настоятельно уговаривали подписать, с такими фактами биографии долго не живут. Вернее — это смотря кто. Кто–то живёт, а на ком–то делают необходимую статистику для отчётности. Вот ведь попал–то, дурень.

Мои неприятности начались чуть больше года назад, когда дражайшая супруга подала на развод. И ведь совсем не красавица–баба, а туда же, красивой жизни ей хочется. Да не с таким «уродом–пролетарием», по её словам, как я, у которого ни среднего «мерса», ни понтового «лексуса» нет и никогда не будет. Ну не вор и торгаш я, а простой и честный работяга. Нет, не очень уж простой, но действительно честный, даже с завода при советской власти ничего не таскал, всё как–то сам. Хотя нет, вру, по мелочи что–то было, впрочем, это были совсем уж мелочи, по сравнению с другими. Сторонние заказы, естественно, брал, руки откуда надо растут и голова имеется, любую механику и электрику могу делать и чинить, с оптикой не то что на уровне гения, но хорошо разбираюсь, компьютеры и прочее тоже. Всё или дома или в гараже, и все деньги в дом, всё ей, суке вздорной. А теперь она меня решила променять на какого–то айзера, что обиднее всего. Вот ведь идиот, отпустил её одну отдыхать в Египет, всё работа, работа, некогда мне самому отдыхать. Да и жару я, если сказать честно, психологически плохо переношу, чтобы по югам кататься. Нашла она там себе хахаля, причём тоже здешнего откуда–то из Москвы. И дочку, сука, туда теперь тянет, вот этого ей не прощу никогда. Пусть сама по мужикам таскается, подстилка чурекская, а ребёнка нефиг портить. Прокляну перед смертью точно прокляну! Эх, просто зло берёт, как обо всём этом думаю, на душе так паскудно, в жизни никогда словами не выражался.

Что теперь поделать, сам ведь во всём виноват, если хорошо подумать. Жена на пять лет моложе меня, да и внимания всегда ей хотелось, вместе с деньгами, естественно. А где я эти деньги беру и сколько на их заработок времени уходит, ей как–то и неинтересно было. Мои мол проблемы, ты мужик или кто.

Далее был сложный бракоразводный процесс, который оставил меня буквально в одних штанах. Квартира и машина отошли ей, гадине. Тут я сам идиот, понадеялся на неё, когда оформляли приватизацию. Благо это действительно её родителей квартира была изначально, мою двушку почти в центре Питера мы продали, а на вырученные средства сделали евроремонт её трёшке и купили неплохой домик в пригороде для её родителей, чтобы освободить ту квартиру для нас. Мои родители в Нижнем Новгороде живут, я и сам оттуда родом. После института и службы в войсках, я поступил на завод ЛОМО инженером. Просидел полтора года в заводском КБ, а потом ушел в работяги, им денег больше платили и квартиру быстрее давали. А мне–то что, я и руками и головой хорошо работаю, а тут новое оборудование, станки забугорные с программным управлением в дело пошли. Вот и стал я по их части специализироваться. Тут интересная механика и всё остальное, два года программирование осваивал, особенно всякие контроллеры, интерфейсы и промышленные протоколы. Станки–то наши закупили, уж как прошли через тамошние ограничения на торговлю с СССР, не знаю, а запчастей хрен. Станки периодически ломаются, как и всё так или иначе созданное руками человека, а заменить вышедшее из строя нечем. Приходилось постоянно что–то своё хитромудрое выдумывать, на место сдохшей буржуйской электроники. Пусть места больше занимает, но работает, а главное, понятно как, в отличие от намудренного немецкими инженерами–конструкторами. Интересно, они там сами хоть понимают что делают? Столько лишнего накрутили, столько имеющихся ресурсов не используется, а вот нормального резервирования и запаса прочности нет. Буквально на спичках экономят. Набрался я всякого разного опыта тогда, меня потом в командировки с похожими проблемами по всему Союзу гоняли. Хорошо хоть денег платили и хату действительно вне очереди дали. Купил и новую машину вне очереди по заводской разнарядке, став совсем видным молодым мужчиной в славном городе Ленинграде. Вот и клюнула на меня тогда будущая супруга–изменщица. Эх, молодость, молодость, что же я сразу её сучью сущность не разглядел–то? Дурак! Но теперь поздно жалеть…

Беда не приходит одна, едва я разобрался со своей теперь уже бывшей, как начались проблемы с работой. Уже два месяца как я стал безработным. Сокращение штатов у них, понимаешь, нет бы контору со всей бюрократией сократить, этих наоборот, ещё больше набрали, а нас, работяг, на улицу. Хорошо хоть выходное пособие заплатили, не очень много, как хотелось бы, но хоть так, пока перебиться можно, не сильно напрягаясь отсутствием денег. Деньги, впрочем, у меня были, так как хватало своих заказов. Можно даже задуматься над идеей собственного бизнеса, мастерскую какую открыть, благо для этого почти всё имеется, но я себя знаю, не потяну всю эту официалку. Общение с государством и всё прочее, никаких нервов не хватит. Можно халтурить неофициально, но тут тоже делиться придётся. А вот в том, что заработаю ещё и на партнёра, который всем этим займётся, или на бандитскую крышу, я далеко не уверен. Сидеть же сложа руки или перебиваться мелкими заказами совершенно не в моём духе, хотелось восстановить нормальную жизнь, женщину, наконец, другую найти, я же ещё вполне полноценный мужик. Раньше на меня женщины сами бросались, нет, вру, конечно, не бросались они, но как–то вот так случайно оказывались рядом, не особо надолго задерживаясь из–за моего неспокойного образа жизни, пока я не женился. Уже месяц я активно искал работу, но по моей основной специальности сейчас мало предложений. Заводы на ладан дышат, производить у нас, видите ли, невыгодно. Требуются всякие охранники, да адвокаты, всякий обслуживающий нынешних хозяев жизни персонал. Я бы туда, может, и пошел, но противно. Ещё можно пойти к фирмачам на автозавод, там есть целый список вакансий. Однако они там предлагают только у конвейера стоять, тупо гайки крутить, и без особых перспектив. К оборудованию они только свой, забугорный персонал подпускают. Да и платят не то чтобы очень хорошо. Были неплохие варианты ехать в другие города, в ту же Москву, к примеру. Там работы пока хватает, но я уже привык к своему Питеру и не очень хочу его на что–то менять. Разве если совсем туго станет. Не думаю, что окажусь совершенно никому не нужным. И вот вчера в интернете я нашел приглашение на работу в автосервис по всяким иномаркам, у них там всякой электроники много стало, а разбираться с ней некому. Как раз по моему профилю работка, с неплохими деньгами и богатыми перспективами. Сходил, поговорил с потенциальным работодателем, мы понравились друг другу, тот сказал, чтобы я что хоть завтра выходил на работу, этой самой работы непочатый край. Даже аванс предлагал выписать в честь удачного трудоустройства, но я отказался. Не хорошо это брать деньги до работы, плохая примета. Вот тогда я даже успел подумать, наконец, кончилась эта затянувшаяся «чёрная полоса» моей жизни, ага, сейчас, кончилась «чёрная полоса», да началась полная «задница». На обратном пути от нового места работы к дому всё и произошло…

Скрипнула заслонка глазка камеры, похоже, за мной пришли.

В этот раз меня даже совсем не били по дороге в кабинет местного опера и вели очень аккуратно. Странно…

— Ну, заходите, Василий Петрович, — за столом в кабинете сидел крепкий мужчина лет сорока с короткой стрижкой и очень живыми серыми глазами, смотревшими на меня с некоторым сочувствием. — Что же вы так, голубчик, подставились–то по глупому, — с явным сожалением в голосе произнёс он, указывая мне на стул.

За нами закрыли дверь, в кабинете никого больше не осталось. Внутри у меня застыло полное равнодушие и даже появилось реальное спокойствие. Нет, я не собирался смириться со своей судьбой, однако пока не представлял, что ещё могу сделать. Интересно, что предполагается в этот раз? Если вчерашние опера были «плохими полицейскими» из голливудского кино, пытаясь заставить меня подписать нужные им показания, то этот, стало быть — «хороший полицейский», и меня сейчас начнут уговаривать сделать всё то же самое миром. Вчера били «демократизаторами»[1], не очень сильно били, надо отметить, но весьма чувствительно и со знанием дела, а сегодня станут давить морально? Пообещают держать в камере без соседей–уголовников, сократить срок и всё такое, даже если сами прекрасно знают, что я совершенно ни в чём реально не виноват?

— Итак, — начал свою речь нынешний хозяин кабинета, — я следователь по особо важным делам Петров Сергей Степанович, теперь я буду вести ваше дело.

— И что вы напишите в этом деле, опять предложите подписать всё то, что мне тут вчера так настойчиво предлагали? Не подпишу, что хотите, то и делайте! — Я почему–то совершенно не сомневался в себе, и своих силах противостоять милицейскому произволу, хотя это, скорее всего, была всего лишь такая психологическая защита.

— Нет, не предложу… хотите курить или чаю? — Следователь положил на стол пачку сигарет и зажигалку, тон его голоса не внушал страха, и казался реально дружелюбным, что я успел отметить про себя.

— От чая не откажусь, а вот курить, никогда не курил, — ответил ему, удобнее устраиваясь на жестком стуле.

Запах сигарет всегда вызывал у меня раздражение. Однажды в детстве мне совсем мальцу старшие подростки дали затянуться цигаркой, я долго кашлял и с тех пор ненавижу табачный дым. Курящих тоже недолюбливаю, своим пагубным пристрастием они реально отравляют жизнь другим людям.

— Ладно, — кивнул следователь, включив электрический чайник, стоящий на подоконнике, — сейчас поспеет, подождите.

Пять минут мы сидели молча, потом закипел чайник и Сергей Степанович налил два стакана кипятка себе и мне, кинув в них заварные пакетики «липтона» и по паре кусков сахара. Явно следователь не первый раз бывал в этом кабинете местных оперов, знал где тут всё лежит. Я взял в руки стакан в алюминиевом подстаканнике, размешивая жгущей пальцы алюминиевой ложечкой сахар, постукивая ей по краям стакана. Пить мне действительно хотелось, в милиции меня поить и кормить пока ещё никто не собирался.

— Ну вот, теперь можно поговорить о вашем деле, — следователь устало вздохнул, как бы показывая, как же ему надоело заниматься такими делами и такими подследственными как я.

— О каком таком деле, — я решил попробовать покачать права, коли прямо сейчас побоев не ожидается, — неужели вы не видите, что моей вины ни в чём нет? — Попробуем покачать права, раз меня явно не прессингуют, может чего расскажут случаем.

— Хм, вы правы, Василий Петрович, вины вашей действительно нет, но есть ответственность в силу некоторых обстоятельств. Просто по факту возникновения этих самых обстоятельств, тут уж ничего не поделать, — за сказанными совершенно равнодушным голосом словами явно прятался какой–то большой смысл.

— То есть как так, ничего не поделать? — Изумился я.

— А вот так. Вы хоть представляете, кого вчера убили? — Он взглянул на меня заметно потяжелевшим взглядом

— Я убил?! — У меня вдруг мгновенно просел голос, и крупно задрожали руки.

Впрочем, да, могло такое произойти, там всё так быстро получилось. Напавших на меня подонков было пятеро, и двое из них с ножами. Им–то и перепало в первую очередь. Просто на одних рефлексах сработал, как в армии научили. Я не то чтобы какой борец, однако, смолоду умел за себя постоять, да и дрались пацаны нашего района часто. И в армии, когда нечего делать, да–да, для нас, «пиджаков», такое вполне реально, учился наносить вред чужому здоровью. Мы тогда лётчиков обслуживали, новую технику в Афганистан на испытания отправляли, а сами мы шли в комплекте с ней. Вот и натаскались вместе с десантниками, дислоцированными при авиабазе. Понятное дело, десантура на нас смотрела свысока, мы им нечета, но поскольку постольку вместе с ними могли в бою оказаться, нас тоже стрельбе и рукопашке учили. Не особо тщательно, просто чтобы мы могли постоять за себя и постоянно охранять не требовалось. А марш–бросками по окрестностям аэродрома так вовсе достали, хорошо хоть я силой и здоровьем от природы не обижен, дыхалка хорошая. Ко всему прочему технический персонал учили тому, что делать, если случайно оказался в боевой ситуации. При нападении врага на аэродром, к примеру. Тут и общие принципы выживания под огнём, и методы отражения атаки агрессоров подручными средствами, короче, гоняли нас прилично, до сих пор вспоминаю с некоторой благодарностью. Благодарностью за хорошее развлечение, а не шагистику на плаце, как бывало по армейским рассказам у некоторых знакомых. Это я сейчас так об том вспоминаю, а тогда без мата обо всём этом «учении» даже не думал. Эх, воспоминания, воспоминания, а сейчас вот она, боевая ситуация…

— Да, Василий Петрович, вы действительно убили, — поставил окончательную точку следователь твёрдым голосом. — Причём двоих, ещё один молодой человек навсегда останется инвалидом, у него смещённый перелом позвоночника, а не шеи, как у первых двух. Иначе бы на вашей совести уже три жмура висело. Оставшаяся парочка тоже нескоро из больницы выйдет. Ловко вы их раскидали, однако, учились где или в борцовскую секцию ходили? — спросил он с некоторой заинтересованностью.

— Нет, не ходил, так, немного армейского опыта, да и с друзьями–охотниками иногда тренировались. А там ребята военные, вот и нахватался отовсюду понемножку, — поборов предательскую дрожь рук, ответил ему.

Вроде бы мой голос снова стал твёрдым, но внутри было всё равно гадостно. Если на мне реальные трупы, чего я сразу не заметил, больно быстро меня захомутали, то получается всё хреново. И теперь точно не отвертишься, независимо от своей правоты или неправоты.

— Они же ведь первые напали и с ножами, я всего лишь отбивался… — уж не знаю к чему сказал я.

— Я знаю, — кивнул мне следователь, — мы просмотрели видеозапись с камеры наружного наблюдения на бензоколонке, где всё очень хорошо было видно. Да и свидетели нашлись, которых подкупить не успели.

— Тогда в чём меня обвиняют? — робкая надежда на справедливость никак не хотела покидать меня.

— Пока всего лишь в превышении пределов допустимой обороны, но это для вас не самое важное, — как–то изменившимся особенно твёрдым тоном сообщил мне Сергей Степанович.

— А что же тогда важное? — Я как–то слишком сильно возмутился такому предложению. — Их было много, ещё с ножами, что мне делать? Даже сбежать бы не успел. Неужели предлагаете в таких случаях добрыми словами отговариваться? Или вы думаете перед подонками надо раскрывать карманы и отдавать кошельки, чтобы не дай бог кто из них не пострадал? — возмущение у меня достигло максимального напряжения, я даже вспотел.

— Я же говорю, для вас это не важно, важно то, кто от вас пострадал… — уже совершенно спокойно продолжил следователь.

— Думаю, уличная шпана, гастролёры залётные, не одного же русского лица не видел, — я немного сбавил обороты, но всё равно пребывал во взведённом состоянии.

— Если бы это было так, вас бы уже давно отпустили. Даже извинились, наверное. Но, увы, так не получится, — Сергей Степанович глубоко вздохнул, выражая своё сожаление.

— Что мешает? — ситуация меня снова начала раздражать.

Хотя мне такое эмоционирование совсем не свойственно, видимо сказывается бессонная ночь в камере и всё предыдущее тоже.

— Мешает не «что», а «кто», — теперь следователь взял уверенный тон институтского лектора, предлагающего мне прописные истины. — Один из погибших, сынок очень влиятельных в городе господ. Очень влиятельных господ, они к мэру дверь пинком открывают, не стесняются. Другие тоже детки не из последних. У этих молокососов хобби было такое, таких как ты лохов периодически щупать, и ножичком немножко щекотать, развлекались они так от скуки. Про девок вообще не говорю. На них у нас целая куча заявлений от пострадавших лежит, да и закрытых «висяков» тоже, а сделать ничего не можем, уже не первый год как. Вот и доразвлекались они, повстречав тебя на свою голову, до этого им–то всё с рук сходило, совсем обнаглели. Могу тебе спасибо сказать от всего нашего отдела, избавил ты почти нас от большой головной боли. Однако их родители тебя живым теперь не отпустят, у них кровная месть в чести. Нет тебе больше жизни ни здесь, ни в тюрьме, везде достанут, с их–то деньгами и связями. Тут рядом с отделением две машины с их людьми стоят, караулят и ждут. Тебя даже в СиЗо[2] везти опасно, там сразу и кончат. Но есть один выход… — заговорщицким тоном заметил Сергей Степанович.

— Какой? Самому с горя повесится что ли? — Я внутри ещё продолжал кипеть, что сильно сказывалось на моих ответах и внешнем виде.

— Нет, вешаться пока не обязательно, — Следователь покачал головой, подошел к двери, открыл её, посмотрел в коридор и снова плотно её закрыл, взяв стул и сев рядом со мной, а не как раньше за столом напротив.

— Тут такое дело, только ты сразу не удивляйся, мы можем тебя хорошо спрятать… — тон следователя стал ещё более подозрительным.

— Интересно где? На двух метрах под землёй? — Я сейчас совсем не склонялся в сторону оптимизма, окончательно поняв, куда вляпался.

— Глубже, гораздо глубже, на такой глубине, куда никто никогда не докопается, — следователь перешел на шутливый тон, впрочем, мне сейчас было сосем не до шуток.

— Чем дальше, тем интереснее, — поддержал его весёлое настроение, про себя лихорадочно перебирая возможные варианты выжить в такой заварухе.

Про богатых «горцев» и их методы достижения цели я знал слишком хорошо. Кровная месть для них не пустой звук и пережиток прошлого. Пока они не увидят мою голову на блюде — не успокоятся.

— Значит так, — тон голоса Сергея Степановича стал строг, — повторю, не удивляйтесь тому, что я дальше скажу, это правда. Итак, мы имеем возможность отправить вас в другой мир, который вроде бы как похож на наш, но реально другой. Требуется только ваше согласие.

Вот это да. Тут хоть стой, хоть падай от таких новостей. Другой мир. Фантастика. И ведь таким тоном сказано, что не верить нельзя. Правду говорит следак. Да и на «вы» перешел неспроста.

— У меня есть какой–либо другой выбор? — поднял бровь, показывая свои сомнения.

— Думаю, что нет, — улыбнулся следователь по особо важным делам, уже догадываясь, каким будет моё решение. — По крайней мере, я бы на вашем месте соглашался на моё предложение без лишних вопросов. Здесь вы точно покойник, а там — как получиться. Проход туда только односторонний, и там вам гарантируется новая жизнь. Про оставшееся тут прошлое никто никогда не вспомнит, если вы того сами не захотите. Да и нас от проблем избавите.

— Только от проблем? — что–то мне не верилось в полную искренность сказанного.

— Признаюсь вам честно, не только, — Сергей Степанович снова стал подчёркнуто строг. — Скажу начистоту, за вашу голову, естественно, отделённую от тела, назначена неплохая награда. Очень неплохая. Кем — сами догадайтесь. И если вы уедете отсюда в чёрном мешке, а потом навсегда исчезните — она достанется мне и моим людям. Ничего личного, просто бизнес, нам тоже жить как–то надо, а официальная зарплата знаете какая. Но вы при этом останетесь живы, иначе я бы с вами просто не говорил. Так годится?

— И что мне теперь делать? Вещей, как я понимаю, из дома взять не получится? — я почему–то окончательно поверил Сергею Степановичу и немного успокоился.

Если уж отправляться в новый мир, то как–то не хочется это делать с пустыми руками. Взять бы чего полезного из квартиры. Инструменты, ноутбук, одежда, охотничье ружьё, карабин, прицелы, куча охотничьей одежды, и ещё патроны, лежащие в сейфе с оружием. Хоть квартирка и съёмная, но запасов там хватало. Да и в гараже оставшемся мне при разводе хватало полезного добра.

— Не получится, увы, хотя по идее таковая возможность есть, — категоричным тоном заявил следователь. — Просто, как я вам уже сказал, за отделением наблюдают. И за вашей квартирой, скорее всего. А потому сейчас просто я вас отведу в камеру спать, а утром вас отвезут в пункт пересылки в другой мир. Дальше вы уже сами, я, признаюсь, сам до конца не знаю, что там, по ту сторону. Но народ туда едет даже добровольно, а не так как вы, не имея другого выхода. Впрочем, большинство именно такие как вы, кто в этом мире вдруг случайно или не случайно оказался лишним.

Вскоре меня отвели обратно в камеру, где я быстро и благополучно уснул, свернувшись калачиком на жесткой лежанке. Внутри всё болело, и сон оставался единственно доступным лекарством.

Первая глава.

В дальние дали

Утром я с трудом проснулся оттого, что меня кто–то сильно тряс за плечо. Обернувшись, увидел усталое и немного осунувшееся лицо Сергея Степановича. По нему было слишком хорошо заметно, что ему в эту ночку так и не удалось прилечь.

— Вот, тихо и без суеты залезайте в мешок а потом не шевелитесь, когда вас будут выносить, — он положил на пол чёрный свёрток, — не переживайте, не задохнётесь, здесь хватает дыр.

Попытки активно шевелиться отозвались лёгкой болью в отбитых потрохах, хотя они уже так сильно не беспокоили меня как вчера. Неуклюже запихнув себя в «спальник» для тех, кто спит вечным сном, стал ждать. В камеру вошли двое крепких ментов, быстро застегнули молнию на мешке, и положили меня на носилки, которые стали выносить наружу, а потом затолкали, судя по звуку, в кузов автомобиля, резко хлопнув дверью. Я же расслышал приглушенный голос, однако его нерусский акцент был весьма заметен: « — Это он, да, дай мне посмотреть», ему отвечал голос следака: « — Здесь камеры стоят, всё пишут, обойдёшься, Ахмет, нам незачем зря светиться, тело не найдут, даже не сомневайся». Хлопнула ещё одна дверь и машина резко тронулась в путь. Думаю, не самый последний для меня путь, хотя очень похоже. Ведь по народным поверьям очень плохая примета ехать ночью в лес, в багажнике… и даже если не ночью и не в багажнике, а в зарешеченном кузове милицейской буханки и всего лишь в пакете для перевозки трупов. Примерно через час с небольшим, по внутренним ощущениям, машина заехала в какой–то большой ангар, судя по эху от работающего движка. Совсем рядом была железнодорожная станция, звук тормозящей, а потом разгоняющейся пригородной электрички сложно с чем–то спутать. Хлопнула дверь, и меня вынесли из машины, открыв мешок, в котором я уже успел хорошенько запариться. Это мёртвые не потеют, а живые только так. Да и просто продышаться приходилось серьёзно напрягаться, дыры в мешке имелись, но слишком маленькие.

— Вот мы и приехали, — несмотря на хмурый вид, Сергей Степанович казался бодрым и даже несколько повеселевшим с нашей крайней встречи. — Держи от всего нашего отдела подарок, — он протянул мне изрядно потёртый от времени автомат АКС-74У и четыре набитых рожка на сорок пять патронов к нему. — Говорят там, на той стороне, что–то типа «Дикого Запада» и без оружия никуда. Это из наших запасов, неучтённый ствол, так сказать. Может вам там и пригодится. И вот ещё пара ваших фоток, они сейчас на документ потребуются.

На этих фотках меня запечатлели в том виде, как доставили в отделение. С ними хорошо поработали фотошопом, убрав синий бланш вокруг правого глаза. Ну и на том спасибо, всё же как–то неправильно с битой рожей на документы фотографироваться, говорят — примета плохая. А то получится оправдать поговорку, что де некоторых «постоянно бьют по морде, а не по паспорту». Паспорту ему что, он всё стерпеть может.

К нам подошел молодой человек в пиджачке и галстуке, молча поздоровался за руку со следователем, и обратился ко мне:

— Как вас записать на документ?

— Не понял, что фамилия имя, отчество? — удивился такому вопросу, ибо по идее, обо мне здесь должны всё знать.

— Как хотите и какие хотите. Вы можете взять себе любое имя по своему желанию. Это ваше право как будущего переселенца, — своим видом и эмоциями молодой человек вызывал явное расположение.

— Хм… ладно, пусть будет Ветров Алексей, — несколько секунд хватило мне для того чтобы сделать весьма непростой выбор.

Ибо имя с фамилией не только строчки в паспорте, а гораздо большее. И самым непосредственным образом может повлиять на судьбу. Почему–то мне в это верилось, в отличие от всяких богов. Язычество, да. Дали бы больше времени на обдумывание, подошел бы со всей серьёзностью, а так пришлось брать что–то готовое Это было имя и фамилия моего старого друга, который два года назад погиб на охоте. Погиб случайно и по–глупому. На стоянке машин у другого левого охотника упало заряженное ружьё в чехле. Грохнул выстрел, и крупная картечина попала моему другу в голову, а я рядом стоял, меня его кровью окропило. Я тогда неделю из запоя выйти не мог, хотя не употребляю спиртного вовсе. Наверное именно с того времени и начались мои неприятности в этом мире, хороший был Лёха мужик, и чертовски везучий вплоть до того злополучного момента. Хотя и на тот момент можно посмотреть двояко. После его похорон, от его жены я узнал, что врачи нашли у него какой–то рак, а он только отмахнулся от этого, даже не предполагая лечиться. Мол, как судьба выдаст — так оно и будет. Ему повезло и со смертью без страданий и долгих лечений… хотел сказать — мучений. Раз ты был, мгновенье — и тебя уже нет. Но мы с ним многое вместе прошли по жизни и по охоте, мне его очень не хватает с тех пор. Пусть теперь хоть так о нём память сохранится, и может мне часть его былого везенья перепадёт.

Молодой человек взял у меня фотографии и удалился. Буквально через пять минут он вернулся с пластиковой карточкой размером с кредитку, с одной стороны смотрелась моя фотография, написано имя и фамилия по–русски и по–английски, а с другой стороны раскинулась красивая голограмма в виде пирамиды с глазом посередине в круге, явно срисованная с однодолларовой купюры. Если мне не изменяет память, то этот символ вроде как принадлежал масонам, хотя, по идее, глаз в пирамиде изначально — это символ Бога. Фига себе тут организация, куда я, спрашивается, попал… но задавать глупые вопросы не стоит, после сам разберусь, если получится.

— Так, это теперь ваш новый паспорт. Какие вещи у вас с собой имеются? — блин, как менеджер за гостиничной стойкой чешет.

— Да, в общем, никаких, вот разве подарок, — я поднял автомат за цевьё, и ещё магазины с патронами.

— Хорошо, оружие только уберите куда–нибудь, чтобы наша охрана не волновалась, а то был тут у нас недавно случай… — по виду молодого парня «случай» действительно был весьма выдающимся.

Я пожал плечами, куда я уберу автомат, у меня даже сумки нет, но эту проблему решил Сергей Степанович. Он достал из машины чёрный пластиковый чемоданчик–дипломат, открыл его, вытряхнув оттуда на сиденье пачку каких–то бумаг, и протянул его мне.

— Берите–берите, вам пригодится, а у меня ещё есть, — и заодно достал из машины ещё пару увесистых свёртков. — Вот, держите ещё гранаты, тут пара лимонок[3] и пара РГД-шек[4], вчера ночью наркош–тогровцев наши ребята взяли, тут и очередная неучтёнка случайно образовалась. Наркошам и без оружия на долгий срок хватит, а у вас, может, и в дело пойдёт, подкинете хорошим людям при случае, коли не жалко станет, — в его взгляде плясали весёлые чертенята.

Сложил оружие и свёртки с гранатами в чемоданчик, сверху положил свой помятый пиджак, хоть греметь не будет при переноске.

— Если у вас больше ничего нет, — снова подал голос молодой человек в костюме, — прошу следовать за мной.

Мы вышли из ангара и прошли во двор. Снаружи это заведение оказалась обычной товарной железнодорожной станцией. Справа от нас стоял состав из коричневых крытых вагонов. Подтверждая мои догадки, молодой человек решил меня немного просветить.

— Не удивляйтесь, здесь у нас грузовой терминал, мы отправляем туда, — он махнул рукой в сторону вагонов, — много всяких разных грузов. Тут и по железке издалека везут, и много чего идёт напрямую из порта. Но не беспокойтесь, пройдёте вместе с грузом, никаких проблем. Вы главное ничего не бойтесь. Когда будете проходить зеркало, просто замрите и не шевелитесь, даже дыхание задержите. Тогда всё пройдёт гладко. С той стороны вас встретят, и дальше всё будет хорошо. Понятно в общих чертах?

— Понятно, — кивнул ему.

Я уже совсем внутренне уверился, что всё это правда, на самом деле есть тот самый «другой мир», и что там всё будет хорошо, как в волшебной сказке. А автомат и гранаты в чемоданчике ещё больше придавали уверенности. Хотя, если честно признаться самому себе, как раз всё было непонятно и ещё страшно. Вроде бы уже ничего не должно пугать, но проклятая неизвестность…

— Ещё раз напомню, как будете проходить зеркало, замрите. Это самое главное. Остальное решите уже там, по ту сторону, — повторил мой сопровождающий уже ранее высказанную мысль, наверное, это действительно очень важно.

Вскоре мы обогнули товарный состав, перешли через пути, и зашли через неприметную железную дверь в большое кирпичное здание, снаружи больше всего напоминающее какой–то склад. За дверью оказался небольшой тамбур, где сидел охранник с таким же, как у меня «укоротом»[5] на ремне, перед большой стеной с мониторами, показывающими картинку с внешних камер наблюдения. Самих камер, я, кстати, на территории не заметил, скорее всего напихали тут в разных местах «пинхолов»[6]. Он кивнул нам на следующую дверь — «проходите, мол, дальше, не задерживайтесь». За второй дверью открылся длинный широкий коридор с одного бока заставленный ящиками на деревянных поддонах под вилочный погрузчик. Мы прошли дальше и вошли в большое темноватое помещение, где располагалась какая–то странно гудящая установка. Больше всего она напоминала обычный погрузочный конвейер, начинающийся около одной стены и заканчивающийся внушительной металлической аркой, крашенной в шаровую краску. По конвейеру быстро двигались металлические поддоны с большими коробками и металлическими ящиками, бесследно исчезавшими в колыхающемся сером зеркале внутри арки. Тут же рядом стояли два электропогрузчика около штабеля других ящиков, дожидающихся своей очереди на отправку.

— Ну, вот, это именно так и выглядит, — мой сопровождающий показал рукой на последний ящик, скрывшийся в зеркале, после чего оно мигнуло и пропало. — Сейчас поставят новый поддон, для вас организуют кресло, и вы поедете вперёд к новой жизни.

— А что там за жизнь–то? — Я всё ещё пребывал в полном обалдении и пялился на конструкцию с аркой, и всё никак не мог принять, что это вот и есть самые настоящие ворота в другой мир.

Уж как–то всё слишком обыденно и утилитарно.

— Если сказать правду, — молодой человек старательно поправил галстук на шее, — то тут об том мире никто толком ничего не знает. Вроде мир как наша Земля, живут люди, правда, мало их там, груз туда гоним, климат вроде как тёплый, зимы не бывает. Да, ещё опасно там, звери дикие и всё такое, а в остальном вполне себе можно жить, даже города есть. И наших людей там хватает.

— А что есть и не наши? — Почему–то удивления совсем не возникло.

— Наш Орден там со всего мира народ собирает, откуда только людей нет, ну это вы сами на той стороне увидите, совсем недолго осталось, — сопровождающий махнул кому–то рукой, другой показывая на меня.

— И оттуда никто не возвращался разве? Вы–то тогда откуда всё это знаете? — Меня раздирало любопытство.

— Никто не возвращался, правда, дорога только в один конец, но есть связь. Некоторые даже домой умудряются оттуда звонить, это дорого, но кому очень надо — тот и денег найдёт, — молодой человек снял возникшие у меня было опасения.

— Так там ещё и деньги в ходу, а у меня ни копейки с собой нет, — сокрушенно вздохнул я.

Деньги–деньги, всё вокруг да ради денег. Ради них, проклятых. Разве это жизнь?

— Ничего страшного, — «менеджер по сопровождению путников в Новый Мир», решил окончательно успокоить меня, — таким как вы, не имеющим с собой никакого имущества и денег, Орден выплачивает пособие на обустройство. Я не знаю сколько, но вроде как месяц прожить можно, пока не найдёшь куда пристроиться. Ладно, вот и ваша очередь грузится, сами всё узнаете, короче.

Двое рабочих быстро погрузили на конвейер очередной грубо сваренный из металлопроката поддон, на который впереди поставили жесткое пластмассовое кресло оранжевого цвета. Его металлические ножки чётко вошли в упоры на поддоне, если захотеть его сдвинуть с места, сидючи на нём — ничего не получится. Видимо, не первый раз так делают, коли конструкцию специально подготовили. Я посмотрел в сторону и заметил целый стеллаж таких оранжевых кресел, стоящих у дальней стены вертикальной стопкой. Всё правильно, как им ещё пассажиров переправлять–то? Сзади кресла на поддон погрузчик сноровисто поставил большой ящик, типа — «нечего месту зря пропадать».

— Итак, залезайте на ваше место и ждите, когда конвейер поедет, — молодой человек помог мне забраться на платформу и устроиться в кресле, чемоданчик я положил себе на колени. — Как я уже говорил, при проходе зеркала замрите и не дышите, это займёт всего пару–тройку секунд, не беспокойтесь.

«Менеджер» спрыгнул с платформы, а я стал внимательно смотреть в сторону арки, затаив дыхание от внутреннего напряжения. Когда ещё в жизни приходилось покидать этот прекрасный мир, в котором для меня вдруг почему–то больше не стало места. Пока ничего не происходило, и я видел лишь обшарпанную кирпичную стену за ней. Вскоре от арки послышался нарастающий писк, который постоянно менял частоту и очень быстро перешел в ровное гудение. По краям зазмеились небольшие синие молнии и резко возникло то самое колыхающееся зеркало во всю площадь арки. В тот же момент конвейер тронулся, и меня быстро повлекло вперёд к жидкой подвижной ртути. Я ещё не успел рассмотреть своё кривое отражение, как мои ноги скрылись в зеркале, а затем я и весь нырнул в него. Переход чувствовался как холодная вода, всего одно мгновение, словно при прыжке с вышки, а затем ощущения резко сменились жаром ударившего в лицо горячего воздуха уже на другой стороне ворот.

Вторая глава.

Первый день в Новом Мире. Несущий неприятности

Территория Ордена, База по приему переселенцев и грузов «Россия»

Едва я восстановил задержанное дыхание, вдохнув жаркий воздух полной грудью, как сзади раздался громкий хлопок. Платформа резко встала и меня бросило вперёд на остановившийся конвейер, чемоданчик с оружием выскользнул из рук и отскочил немного вперёд. Помещение, где я очутился, сотряслось как от мощного взрыва где–то совсем рядом, и его озарила ярчайшая вспышка несколько секунд спустя. Мои глаза спас чемоданчик, о который я приложился лицом при падении, и едва не сломав себе нос, я резко зажмурился. В глазах что–то сильно рябило и сверкало, но боли я совершенно не чувствовал, лёжа на круглых роликах конвейерной ленты.

Кто–то вдруг громко закричал мне — «МУЖИК, БЕГИ!!!»

Не успев ничего сообразить, подхватил свой единственный багаж за ручку и бросился в сторону выделяющегося светлого прямоугольника двери, куда передо мной промелькнули три тёмные тени бегущих людей. Едва я вырвался на яркий свет улицы, сделав буквально один шаг наружу, в спину ударила горячая волна воздуха, легко подхватившая моё совсем немаленькое тело, и бросившая его через несколько метров на пожухлую траву. Сзади прогремел очередной взрыв, а рядом со мной с громким криком упал человек, весь объятый пламенем с ног до головы. Чисто на одних рефлексах тут же прыгаю на него сверху, своим телом перекрывая доступ кислорода, иначе не потушить. Было уже такое один раз, в армии, вытекла горючая жидкость из пробитого трубопровода и вспыхнула от электрической искры, веером разбрызгиваясь в разные стороны. А рядом мой напарник Лёха работал, его тогда едва удалось потушить, также накрывши собой. Большое ЧП, сбежались все кому надо и кому не надо, начальство пожаловало, неделю потом командиры всем пистоны ставили.

Едва я успел испугаться замечая, как меня обжигает горячее пламя, сверху нас окатывает холодом углекислотного огнетушителя, раструб которого направил на нас кто–то третий. Пламя мгновенно сдуло, но тут пришла следующая взрывная волна, сам взрыв я не услышал, похоже оглох. Над нашими головами пролетела и упала в трёх метрах какая–то конструкция, ранее служившая стеной ангара, где я появился в этот мир. Оглянулся назад, и не увидел ничего, кроме стены огня, а в небо уходил высокий чёрный столб дыма. Подобрав лежащий рядом чемоданчик, я сноровисто пополз подальше от огня, его жар уже невозможно было терпеть. Рядом со мной активно работали локтями ещё двое. Так и не успевший обгореть мужик полз быстрее всех нас впереди, скрывшись за углом бетонного ограждения, куда мы последовали вслед за ним. Там–то, наконец, проползя метров тридцать, мы и остановились, тяжело дыша, как загнанные кони, привалившись спинами к забору. Вокруг выли визгливые сирены, но взрывов больше не чувствовалось, и меня постепенно начало отпускать от переизбытка адреналина в крови. И ведь даже не успел заметить, когда этот «адреналин» включился, всё произошло слишком быстро. Сильно порадовался, что всё же не оглох, так как прекрасно слышал шум недалёкого от нас огня, в котором с характерным треском взрывались патроны в ящиках, и далёкие отсюда крики людей, явно не спешивших тушить пожар.

Оглядел своих спутников, сидящих рядом со мной, повернув голову сначала в одну, затем в другую сторону. Закопченные, в порванной одежде техников, тот, кто горел и кого я накрывал собой, в какой–то военной форме, теперь уже сложно сказать какой из–за её черноты и дырявости. Осмотрел и себя. Ну что сказать, из одежды остались только трусы, носки и пиджак в дипломате. Остальное даже на тряпки не годится — слишком грязное, да ещё рваное, и ко всему этому, ещё некоторыми местами подгоревшее.

— Да, мужик, повезло тебе, — обратился ко мне один из, как я посчитал, техников. — Красиво бабахнуло, даже радуга несколько секунд в воротах сияла вместо зеркала.

— И часто у вас тут так «бабахает»? — спросил его, постепенно унимая адреналиновую дрожь в руках.

— Нет, на нашей базе «Россия», такое вообще первый раз. Поговаривали, лет пять назад что–то подобное произошло на «Северной Америке», но там не пойми что, то ли груз взорвался сам по себе при переходе, то ли силовой кабель загорелся. А тут произошло явление, о котором можно представить лишь теоретически.

— Хорошие тут у вас теории, — я пытался отскоблить черноту со своих рук о штаны, всё равно выкидывать, — чуть не поджарили заживо.

— Уж, какие есть теории, вот представь, как оно видится в теории этой… — грязный техник взглянул на меня с выражением истинного превосходства великого учёного перед необразованной деревенщиной. — Одновременные синхронные мощные вспышки на солнце там и тут, синхронные, заметь, и это во время открытия канала для тебя. Секундой раньше — ничего бы не произошло, прошел бы ты без всяких проблем, а канал схлопнулся. Секундой позже канал бы просто не открылся и всё. Подождал бы ты с той стороны, пока магнитные бури закончатся. А тут такое совпадение неблагоприятных факторов, но и это ещё не всё, по идее такого не должно быть вообще. Возник неизвестный науке портальный резонанс и энергия пошла не в канал, как обычно, а из него. Сработала система защиты и отрубила внешнее питание. Толку–то! И пока канал не схлопнулся сам по себе сюда пёрло и пёрло, как только успели выскочить, не понимаю. Тебя что ли достать судьба хотела не желая отпускать…

— Однако, однако. Стало быть, это я во всём виноват, коли так всё совпало? — Изумился я.

— Нет, конечно, ты здесь не причём, просто редчайшее совпадение и ничего больше. Пусть со всем этим теперь «головастики» с Нью–Хейвена разбираются, — техник мотнул головой, выгоняя из неё лишние мысли.

— Откуда, говоришь? — Всё более и более непонятных слов.

— С Нью–Хейвена, это остров такой, где живут тутошние богачи, и где располагается основная база Ордена. Все «ворота» у нас как раз оттуда. Мы здесь так, лишь грузы и людей принимаем, сами «ворота» обслуживаем, а научники все там живут. Эх, вот отслужу ещё пять лет на континенте, и туда переведут… — мечтательно закончил свою речь техник.

— Здесь чем–то плохо? — Спросил его для поддержания беседы, желая вытянуть как можно больше ценной информации.

— Да здесь тоже хорошо, но скука смертная, — хмыкнул тот. — Особенно в сезон дождей. Прикинь, три месяца как из ведра поливает, ни проехать, ни пройти. Мы в сезон дождей не работаем, некуда девать переселенцев. И не отпускают с базы особо, раз в две недели на поезде в Порто–Франко разрешают сгонять, развеяться на пару дней, вот и все удовольствия.

— А Порто–Франко что, большой город? — Любопытство снова стало грызть меня изнутри.

— Большой, — разговорчивый техник просвещал меня в меру сил и возможностей. — Один из самых крупных городов в этом мире, больше только Демидовск будет, но там, в основном, производство всякое, а Порто–Франко с дороги и торговли кормится. Считай половина новоприбывших в этот мир через него едет, ты и сам после посмотришь.

Вот так стоит поболтать за жизнь после хорошей встряски, и весь мандраж пройдёт. По крайней мере, у меня уже и руки не трясутся. Тело ещё побаливает, да свежие ожоги дают о себе знать, но это уже ерунда, можно пережить без напрягов. Второй техник в разговор с нами не вступает, уставился в безоблачное небо и что–то там себе высматривает. Служака, как я окрестил для себя человека в горелой форме, просто сидит и смотрит себе под ноги, о чём–то про себя переживает, наверное. Хотя ему повезло, сам он не успел обгореть. Даже волосы лишь немного опалил, хотя запах палёной шерсти от него конкретный. Впрочем, я и сам не сильно лучше пахну, мне ведь тоже огоньку перепало.

— Слушай, — обратился я к разговорчивому технику, с которым мы пока даже не представились друг другу, — а подскажи, куда тут можно поехать, как тут устроиться?

Этот вопрос теперь стал для меня наиболее актуальным. То есть, наконец, я реально убедился, что нахожусь где–то в другом мире, а не валяюсь в горячечном бреду, как могло поначалу показаться. А раз это суровая реальность, надо вовремя к ней адаптироваться. Что эта реальность действительно суровая, я тоже уже догадался по подлинной теплоте встречи.

— А куда хочешь, туда и поезжай, — ответил мне техник, махнув грязной рукой. — Здесь места много, а народу мало. Хочешь, езжай к нашим, в Московский протекторат. Если есть склонность к торговле — Новая Одесса самое то. Самый настоящий купеческий рай со всеми доступными удовольствиями. Хочешь служить в войсках, езжай на Базу, там Русская Армия обитает, хотя, если честно, не советую, гоняют там будь здоров, расслабляться не дадут. Зато вояки они знатные, нечета тем, «с той стороны ленточки».

— Не знаю, если честно, служить мне как–то не хочется, торговать я тоже не умею. Умею работать, машины там, техника, электроника всякая, — кратко высказал свои предпочтения.

— О, тогда тебе в Демидовске всегда будут рады. Но там тоже строго, за ними Русская Армия смотрит. Работы много, но и жизнь вполне достойная. Порядок как положено, но строем пока не ходят, хотя тенденция к этому явно просматривается, судя по той информации, что оттуда до нас доходит. Если у тебя с английским языком порядок, можешь в здешней Американии или в Европии осесть. Толковые механики везде требуются. Или, если уж на то пошло, можешь к нам в Орден попробовать устроиться, прямо тут на базе. Далеко не надо идти, экзамены сдашь, и будем коллегами, у нас сильная нехватка персонала в последнее время образовалась, а объёмы поставок растут. Вот ещё и пожар этот… — техник тяжело вздохнул, явно догадываясь, кому именно предстоит бороться с его последствиями.

— Знаешь, почему–то не хочу сюда, — ответил ему, мысленно представляя себя на его месте. — Мне таких взрывающихся работ не надо, лучше я до своих попробую доехать, там посмотрю, что к чему. Раз они строем ещё не ходят, то меня это устраивает.

— Да ладно, говорю тебе, случайность это, — ага, ага, случайность, патроны до сих пор в огне взрываются, слышу, слышу. — Дорога к нашим по суше больно долгая, вот пройдёшь контроль, купишь карту и посмотришь. С конвоем до месяца придётся трястись и дорожную пыль глотать. Мой тебе совет — в Порто–Франко садись на первый подходящий корабль и двигай морем до Новой Одессы. Ходит там периодически пара калош, правда нечасто. Денег на билет тебе должно хватить, а дальше разберёшься что к чему, Там и Демидовск и Москва рядом, всегда кто–то между ними катается, упадёшь на хвост, довезут за спасибо.

— Благодарю за совет, попробую воспользоваться, — кивнул ему, выражая свою признательность.

— Да не за что, — отмахнулся от неё техник. — Сам шесть лет назад такую же думу думал. Но мне было проще выбирать, я пришел сюда перед самыми дождями и успевал устроиться только или в Порто–Франко или сюда. Орден больше платит, плюс перспективы роста есть, вот и весь выбор. А потом приработался. Коллектив хороший, не без склок, конечно, но это больше по бабской части, так что работаю. Если ничего не понравится — приезжай, буду рад видеть. Кстати, Михаилом меня зовут.

— А я теперь Алексей. Ветров Алексей, — Михаил подал мне свою грязную руку, я протянул ему свою точно такую же.

— Это вот, — кивнул он на второго техника, — Николай Сергеенко с Украины, а это, — кивок в сторону служаки, — Боб Стэй. Он американец в прошлом, но по–нашему тоже хорошо балакает. Эй, Боб, ты уснул что ли? — техник легонько толкнул в бок американца. Тот лишь поднял на него свой взгляд и снова опустил его вниз.

— Миха, отстань от него, — в разговор вступил Николай, — видишь у человека настроение плохое. Не мешай ему рефлексировать.

Остров Ордена. Телефонный звонок. Разговор на английском языке

— Внимательно слушаю, — сказал мужской голос с явно выраженной хрипотцой.

— На «воротах» номер триста сорок три, судя по датчикам, только что произошло событие класса «А-4» — ответил другой голос, скорее всего принадлежащий молодому мужчине.

— Класса «А-4»… — вы точно в этом уверены, Карл?

— Ошибки быть не может, после того случая везде стоят наши датчики.

— Выжившие есть?

— Пока ещё неизвестно, уже отправили запрос и указание не предпринимать никаких, выходящих за рамки имеющихся инструкций, действий, минут через двадцать получим полный отчёт.

— Хорошо, Карл, держите меня в курсе событий… — телефонная связь прервалась.

Вторая глава.

Ласковый приём

Территория Ордена, База по приему переселенцев и грузов «Россия»

Я решил позадавать технику ещё несколько возникших у меня вопросов, но в этот момент со стороны пожара послышался приближающийся шум мотора и к нам на хорошей скорости вывернул большой армейский внедорожник. Из кабины выпрыгнула молодая женщина с чёрными волосами, собранными большим пучком сзади, в светло–желтой форме и с кобурой на поясе.

— Вот вы где расселись, лентяи, кто пожар тушить будет, а? Ну–ка быстро собрались и за работу, — техники несколько погрустнели от её слов, а Боб даже не поднял головы. — Боб, быстро к доктору, не сиди тут. А вы, — обратилась она, наконец, ко мне, — новоприбывший, значит?

— Да, вроде как… — я окинул взглядом девушку, неожиданно оказавшуюся здешней начальницей.

— Тогда быстро лезьте в машину и поехали, мне вас ещё оформлять нужно, — решительно заявила она командным голосом. — С пожаром без вас разберутся, это наше внутренне дело, оно вас не касается, — добавила она чуть позже, заметив направление моего взгляда в сторону дымного столба.

Я залез на правое сиденье, стараясь его не испачкать, положив свой единственный багаж к себе на колени. Девушка ловко запрыгнула за руль, машина резко крутанулась, направившись туда, откуда приехала. Я успел посмотреть на уже догорающие остатки большого ангара. Патроны в огне уже не рвались, да и вообще, пожар исчерпал сам себя, всё, что могло гореть, уже сгорело. Осталось залить пепелище водой из шланга и всё, пожар потушен. Мы проехали через пару отрытых ворот, которые за нами сразу закрывались, и остановились у длинного здания, крашенного в белый цвет. Девушка выпрыгнула из машины, хлопнув дверью, показав мне рукой идти за собой. Я немного неуклюже выбрался наружу, заметив, что несмотря на все мои старания, сиденье придётся чистить. Ну да не моя забота. И вообще у меня внутри образовалось какое–то своеобразное состояние особой лёгкости, типа нет таких трудностей, которые невозможно преодолеть. Всё будет хорошо и точка!

— Извините, что так получилось, — начала новый разговор девушка, — аварии везде случаются, хотя для нас это совсем нетипично, не подумайте чего.

— Ладно, жив остался и на том спасибо… — для меня самого произошедшее событие осталось позади, и интересовало только то, что будет дальше.

— Вот и хорошо. Меня зовут Оксана, я сейчас зарегистрирую ваше прибытие и ещё оформлю все необходимые формальности, идите за мной.

Мы вошли в неширокую дверь. Судя по всему, это был какой–то подсобный ход, а не основной коридор для новоприбывших, так как мы минуты две петляли по узким проходам с множеством дверей, ведущих в какие–то помещения, пока не вошли в большой и светлый зал, похожий на гостиничный холл со стойкой ресепшн. Девушка зашла за эту стойку, подозвала меня к другой стороне, немного одёрнула форму и сказала дежурную фразу, которой, наверное, тут встречают таких переселенцев как я:

— Здравствуйте, рады вас видеть в Новой Земле. Могу я посмотреть на вашу идентификационную карту?

— Не вопрос, сейчас… — я попытался найти ту самую пластиковую карточку, которой меня одарили ещё на той стороне.

Как безбилетник в трамвае перед контролёром, стал уверенно щупать себя по всем карманам, карточки нигде не было. Я уже собирался сказать, что потерял, обстоятельства тому способствовали, но вспомнил про пиджак в чемоданчике. Аккуратно вытащил его и стал искать карточку во внутреннем кармане, куда я обычно кладу деньги и документы. Тем временем Оксана удивлённо смотрела на автомат, лежащий в открытом кейсе.

— Вообще–то сюда с оружием нельзя, это нарушение закона, но ладно, будем считать, вы просто не знали, — показала она рукой на «укорот». — Давайте сюда вашу карточку, — ловким и быстрым движением она выхватила её у меня из рук, как только я достал её из кармана пиджака.

Бросил пиджак обратно в кейс и защёлкнул замки. Девушка прокатила карточкой по считывающему устройству, протянув её мне обратно, и снова одарила меня дежурной фразой:

— Возьмите, пожалуйста. Ваше прибытие зарегистрировано, господин Ветров. Если у вас сохранились документы из вашей прошлой жизни, но вы хотите расстаться с ней навсегда, можете бросить их сюда, в шредер. Здесь ваше прошлое не интересует никого, и оно исчезнет, превратившись в бумажную труху. Вы в Новой Земле и имеете все права на новую жизнь.

— Ничего у меня другого нет, всё там осталось, сюда пришел вот только с тем, что в руках, — кивнул в сторону лежащего рядом чемоданчика.

— Хорошо, значит, у вас нет мук выбора, — Оксана одарила меня дежурной улыбкой. — В мои обязанности входит кратко ознакомить вас с основными принципами проживания в Новой Земле, помочь разобраться в финансовой системе и при необходимости снабдить вас первоначальным набором необходимого для жизни здесь. Более подробную информацию вы можете взять из этой памятки, — она выложила передо мной книжечку с голубой обложкой и названием «Памятка переселенцу». — Почитаете позже, когда будет время, это неспешно, но действительно необходимо сделать до того, как вы покинете базу. У нас опасный мир. Кроме того, вы можете купить подробные карты местности и путеводитель по основным населенным пунктам Новой Земли. Если у вас остались какие–нибудь наличные деньги Старой Земли — лучше потратить их тут. Они здесь невыгодны и дальше не везде принимаются. Набор карт стоит двадцать долларов, путеводитель — десять. Рубли — к доллару по тамошнему курсу, а потом из долларов — по местному, — пояснила она.

— Увы, у меня с собой нет ни цента, и даже ни копейки, — я разочарованно развёл руки в стороны, показывая свой неприглядный вид и надеясь на сочувствие. — Что было, ещё на той стороне случайно отобрали. Я теперь сам по себе большая ценность, вот!

Решил отшутиться от этого вопроса, который меня реально цеплял за живое. Как говорится в старом анекдоте — «мужчина без денег — это не мужчина, а самец». Хотя быть самцом, в общем, тоже неплохо.

— Ничего страшного, — заметила Оксана, краешками губ улыбнувшись моей шутке, — для неимущих переселенцев Орден даёт субсидию на обустройство в тысячу экю. Это достаточно хорошие деньги, они примерно соответствуют средней месячной зарплате рабочего в Порто–Франко. Если расходовать средства экономно, вам их должно хватить, чтобы добраться до места, где вы пожелаете осесть. Пользоваться ими просто, дайте вашу идентификационную карточку… — я снова протянул ей карточку, а она что–то щёлкнула на клавиатуре компьютера. — Вот, смотрите, — девушка повернула ко мне монитор, напротив моей фамилии Ветров светилась красная надпись «Е 1000».

— Это ваш банковский счёт, — пояснила она. — Пользоваться им вы можете почти в любом населенном пункте Новой Земли, отделения Банка Ордена есть почти везде. Счет привязан к вашей личной карте, номер карты является и номером счета. В случае утраты идентификационной карты вы можете ее восстановить в любом отделении Банка Ордена с использованием системы паролей и отзывов. Вот, ответьте, пожалуйста, на вопросы анкеты, — она протянула мне бумажный бланк и ручку.

Я быстро заполнил анкету, благо большинство вопросов требовали только поставить галочку в нужном месте, и протянул заполненный бланк обратно. Девушка скормила его компьютеру, и сказала:

— Теперь вы получили полный доступ к своему счёту и к системе восстановления утраченных документов.

— Счётом можно пользоваться только в банке? — Решил уточнить я.

— Нет, многие магазины в городах принимают безналичные формы расчетов по вашему «АйДи», — она протянула мне мою карточку обратно. — Вы можете пользоваться счётом по своему усмотрению или использовать наличность, хотя я не рекомендую иметь при себе большие суммы, это опасно.

— Понятно. Я могу получить сейчас некоторую сумму наличными для текущих расходов?

— Без проблем. Сколько вам надо? — Спросила она, опуская руки к невидимой мне кассе.

— Давайте две сотни, думаю, пока хватит, — мысленно прикинул необходимые расходы относительно общей заявленной суммы. — И ещё тогда дайте сразу карты в счёт.

— Сейчас.

Девушка положила передо мной карты и отсчитала наличность. Я вначале подумал, что она мне игральные карты сдаёт. Уж очень на них местные деньги похожи. Пластиковые тонкие пластинки с голограммой в виде наминала и с уже привычной глазастой пирамидой в круге на обратной стороне. Номинал имеет выпуклый рельеф, можно ориентироваться на ощупь, удобно. Непривычно, когда все номиналы одинаковы по виду и по цвету, отличаясь только надписями. Я пересчитал купюры–карточки, убрав деньги в карман брюк.

— Что теперь? — я посмотрел девушке прямо в глаза, отчего она немного смутилась.

Жалко тут нет зеркала, хотел бы сейчас на себя, красивого, посмотреть. А Оксана ничего, симпатичная и бойкая, будь я в более респектабельном виде, можно и пофлиртовать. Эх…

— Теперь я бы посоветовала вам купить часы, у нас есть неплохой выбор из нескольких марок электронных часов, — продолжила свою хорошо заученную речь она.

— Давайте что попроще, мне как–то всё равно, но если вы рекомендуете… — судя по предложенному мне типовому сценарию приёма переселенцев отказываться вроде как не стоит.

Девушка положила передо мной несколько электронных часов на выбор, отличающихся цветом корпуса и размером циферблата. Я взял одни из них тёмно серого под титан цвета пластмассового корпуса. Но с виду весьма крепкого, такие часы у нас для всяких экстремалов в спортивных магазинах продают.

— Хороший выбор, — ответила Оксана, — с вас ещё тридцать экю, — да, время у нас отличается от времени Старой Земли. Местные сутки длятся около тридцати стандартных земных часов, продолжительность последнего часа суток — семьдесят две минуты. И в году у нас четыреста сорок дней. Поначалу может показаться непривычно, но все привыкают, не волнуйтесь. Ещё вам надо пройти еще курс прививок, причем прямо сейчас. Здесь хватает всяких болезней, от которых надо обезопаситься. Следуйте за мной, нам в другой кабинет.

Мы прошли в ту же дверь, откуда зашли в это помещение и сразу же свернули в следующее. Там меня оставили наедине с полной медсестрой и подвергли не самым приятным медицинским процедурам, впрочем, не особо болезненным.

— А как переносятся эти прививки? — спросил медсестру, которая занималась со мной.

— Обычно хорошо, если нет аллергии и не ослаблен организм, могут возникнуть лёгкие недомогания, но недолго, — обрадовала она меня. — Для адаптации к местным условиям вам даётся три дня свободного проживания на нашей базе.

После медицинских процедур в коридоре меня ждала Оксана с самым серьёзным видом на лице.

— У меня для вас осталось последнее дело, в банк вам заходить вроде как не с чем, но ещё нужно посетить арсенал.

— Это обязательно, у меня вроде как есть своё оружие? — удивлённо спросил её.

— Нет, не обязательно, — ответила она, о чём–то на мгновенье призадумавшись. — Но я бы вам рекомендовала купить себе винтовку и пистолет, ну и если что присмотрите ещё по своему выбору.

— Хорошо, ведите, красавица, — поймал себя на мысли, что мне нравится с ней общаться или просто находиться рядом.

Странные чувства. Обычно я старался избегать общения с подобными девушками, считая их слишком уверенными и целеустремлёнными, предпочитая более мягких и не слишком решительных. И теперь главный вопрос — сильно ли мне это в прошлой жизни помогло?

Мы вышли из здания, и пошли к другому. Только теперь, снова оказавшись на улице, я осознал, как здесь жарко. До этого, во время пожара и после него, жара оставалась для меня незамеченной в суете и беготне, а теперь, когда вроде как успокоился, и дошел до новых ощущений. Мы прошли по улице всего пятьдесят метров, а я уже успел взмокнуть.

— У вас тут всегда такая жара? — решил спросить я свою красавицу–сопровождающую.

— Большую часть года да, — ответила она мне, — в сезон дождей температура иногда падает градусов до десяти, а так ниже тридцати не бывает. Сегодня, правда, особенно жарко, так как ветра нет с самого утра. Обычно всё же прохладнее.

В это время мы уже прошли по бетонному коридору, и подошли к основательной железной двери, которую девушка отперла имеющимся у неё на поясе ключом. За дверью зажегся свет.

— Проходите, пожалуйста, — показала она мне рукой и зашла за мной следом, захлопнув за нами дверь.

Я внимательно рассмотрел имеющееся тут предложение. Богато. Правда, ничего нового, всё предлагаемое оружие весьма почтенного возраста, лежали даже ППШ с круглым диском ещё военного времени. Автоматы АКМ, АК-74, такие же «укороты», как у меня, пулемёты РПК, винтовки начиная от старой «Мосинки» и СВТ, кончая вполне современной снайперкой СВД, даже в комплекте со штатным прицелом. Были и пистолеты, начиная от небезызвестного «Макарова» и военного ТТ, до АПС. У меня даже зарябило в глазах от такого разнообразия стволов, собранных в одном месте. И только потом пришла главная мысль, что стоит выбрать, вернее с чего начать делать свой выбор.

— А почём у вас тут патроны? — задал я самый своевременный вопрос, уже предполагая, что не всё так просто, как кажется на первый взгляд.

К примеру, принтеры иной раз продают ниже себестоимости производства, чтобы наверстать упущенное за счёт картриджей к ним.

— О, вы первый на моей памяти, кто начинает прицениваться к оружию, интересуясь ценой патронов, — Оксана теперь улыбнулась мне совершенно искренне, как–то так по–женски, а не демонстрируя положенную по должностной инструкции дежурную улыбку. — Похвально, чувствую вашу практичную хватку. Патроны у нас не дешевые. Обычные пулемётные 7,62Х54R по пятьдесят центов, 7,62Х39 по сорок. Столько же стоят 5,45 к вашему автомату.

— Ну и цены, однако, патроны у вас покупать — что деньгами стрелять! — Искренне возмутился я, прикидывая заявленный размер средней зарплаты в ближайшем городе и необходимые расходы на обеспечение хоть какой–то безопасности собственной шкуры.

— Что поделаешь, всё с той стороны привозят, вот и цены такие, а без оружия тут никуда, своя голова дороже денег будет, — Оксану явно развеселил мой эмоциональный выпад. — Вы кстати, хорошо стреляете? — спросила она.

— Из ружья очень хорошо, из карабина тоже неплохо, охотник–любитель, а вот из автомата и пистолета последний раз ещё в армии стрелял, давно и мало. Вроде как и не сложно, но боец из меня не ахти, — честно признался ей.

— Ружей у нас тут нет, есть только это, что вы видите, — девушка развела руками в стороны, показывая на стеллажи. — Если вы охотник, берите тогда СКС, он всего две с половиной сотни экю стоит. «Мосинки» и СВТ ещё дешевле, всего по двести за СВТ и сто пятьдесят за «Мосинку», но они старее и патроны к ним дороже.

СКС[7] я знал очень хорошо, дома у меня осталась охотничья версия, практически ничем не отличающаяся от обычной боевой, разве без штыка и с другим по форме прикладом. Не то чтобы я слишком часто им пользовался, всё больше обычной двустволкой обходился, однако оружие знакомое — это серьёзный плюс, можно брать и сразу стрелять без предварительной подготовки. Разве пристрелять новый ствол в тире. Но денег мало и тут нужно хорошенько подумать, стоит ли мне длинное оружие вообще. «Укорот» у меня есть, на дистанции до двухсот метров он плюётся вполне себе ничего. Патрон слабый, тут уж никуда не деться, опять же я пока не знаю, в кого тут стрелять. А таскать с собой столько железа по здешней жаре — увольте, без машины и думать нечего. Обустроюсь на новом месте, тогда и подумаю, что брать, а пока и так денег в обрез, хватило бы на дорогу.

— Знаете, наверное, я ничего из винтовок брать сейчас не стану, хочется разобраться, кто здесь требует их применения, а вот пистолет, пожалуй, возьму, — озвучил Оксане свой выбор.

— Самый дешевый — «Макаров», всего семьдесят экю. Патроны по двадцатке центов.

Девушка подала мне пистолет со стеллажа. Я взял его в руки, вынул пустой магазин, вставил обратно, резко передёрнул затвор, вспоминая ощущения, которые остались от службы армии, как раз нас на «макарках» учили. Спустил курок, покрутил пистолет в руках и положил на стол. Что–то не хочется мне такой брать, просто не нравится он мне и всё тут. Я решил внимательно посмотреть, что тут ещё из пистолетов есть и мой взгляд упал на лежащий в стороне одинокий «Наган».

— А подайте вон ту железку, — показал я пальцем в его сторону.

— Напомнил что–то из прежней жизни? — Оксана протянула мне револьвер.

— Да, довелось как–то ещё в детстве стрелять, — ответил ей, вспоминая давнюю молодость. — У знакомого другана такой был, он его у деда поиграться увёл, вот мы все имевшиеся в дедовом хозяйстве патроны и перевели по консервным банкам. Чуть друг дружку случайно не подстрелили. И от деда другана потом палкой по спине крепко перепало, когда он пропажу обнаружил.

— Весёлое у вас детство… — девушка внимательно смотрела на мои манипуляции с револьвером.

Я пощёлкал тяжелым спуском, проверяя, как работает самовзвод. Это, конечно, не «Макаров», тут при стрельбе напрягаться приходится, хотя с моими крепкими руками «Наган» самое то будет. Тугой курок только добавляет твёрдости, а рука как бы сама наводится на цель. С другими пистолетами мне приходится целиться, а тут как–то само собой получается, ещё в детстве отметил. В барабане всего семь патронов, откровенно мало, по сравнению с другими пистолетами, но само по себе это оружие не основное, а дополнительное, если уж дело дойдёт до его применения, должно хватить, надеюсь. Перезарядиться в бою нет никаких шансов, так что лучше до этого просто не доводить. Конкретный револьвер, который я держал в своих руках, старый, ещё 1939 года выпуска, с клеймом в виде звезды с буквой «Т» внутри, но по виду практически новый, из него даже не стреляли, похоже.

— Если нравится — берите на память, всего десятку стоит, — Оксана снова одарила меня нормальной естественной улыбкой.

— А что так дёшево? Неликвид? — удивился такой подозрительно низкой цене.

— Да, именно неликвид, — вздохнула девушка, внимательно глядя на мои руки, ловко игравшиеся с потенциально смертоносным железом. — Не нужны они тут никому, все кто видят, носы воротят. Думали даже бесплатно неимущим переселенцам раздавать, но это идея противоречит политике Ордена. Вот и продаём их по чисто символической цене, кому надо на память о детстве, — пояснила она.

— Хорошо, беру. А что с патронами? — Вопрос–то весьма актуальный.

— Полтинник экю за тысячу. Ровно один ящик. Меньшим количеством не продаём, да и купить их тут больше негде. Только у нас ещё есть остатки, и завоза больше не предвидится.

— Куда ж мне их столько? — я мысленно прикинул вес этого «богатства», выходило не менее десяти кило.

— Берите, берите, стрелять на досуге потренируетесь. Это, пожалуй, самый дешевый и самый лучший вариант. Для другого оружия патроны обойдутся значительно дороже, — Оксана поставила передо мной деревянный ящик с патронами. — Что–нибудь ещё хотите взять? — она посмотрела на меня как–то тепло, понимающе, совсем не так, как смотрела, когда оформляла моё прибытие. Что–то её во мне действительно заинтересовало, пока немного, но что–то есть.

— Давайте ещё сотню патронов к моему автомату, и, пожалуй, всё, — мою машинку бы стоило проверить. — У вас тут стрельбище имеется? — задал я очередной важный вопрос.

— Имеется, я вас потом провожу, если захотите. Да, ещё вам нужна пломбирующаяся сумка для оружия, в некоторых городах и у нас на базе запрещено открыто носить оружие. Для этого используются специальные сумки, — с этими словами она положила передо мной большую серую прочную сумку, с ремнём и металлическими петлями по краю, в которые был вплетен тонкий металлический трос. — С вас ещё двадцать экю.

— Разориться у вас тут можно, столько всего надо и ни на чём не сэкономить, — тихо буркнул я себе под нос.

— Таковы правила, без них никуда, даже здесь на Новой Земле они есть, — услышала моё бурчание Оксана. — Вы как будете платить, наличными или по счёту?

— Лучше по счёту, наличные мне ещё пригодятся.

— Давайте суда вашу карточку, сейчас всё оформлю.

Я с лёгкой грустью посмотрел на свой заметно уменьшившийся счёт, стараясь не думать о том, когда его можно будет чем–то пополнить. Впрочем, чего грустить, всё равно мне эти деньги даром достались, можно сказать в счёт прошлой утраченной жизни. Ладно, как говорится в народе — «будет день — будет и пища», разберусь, как–нибудь.

— Что теперь? — убрав карточку «АйДи» в карман и сложив оружие в сумку, я внимательно посмотрел на Оксану.

— Вы хотели на стрельбище, идёмте, я вас провожу, оно наверху, — она вышла из–за стойки, направившись к двери.

— Можно нескромный вопрос? — несмотря на свой непрезентабельный вид, уверенным голосом спросил я.

— Задавайте, — с лёгкой усмешкой в голосе ответила девушка, явно догадавшись о моих намерениях.

— Почему вы тут со мной персонально работаете с самого начала, у вас, неужели других работников нет?

— Почему же нет, есть, конечно, — ответила она даже не задумавшись. — Но сейчас уже близится вечер, ещё два часа и конец рабочего дня. Сегодня вообще не планировалось принимать много народу, всего трое, считая вместе с вами. А теперь после этой аварии база вообще на несколько дней закроется, работы не будет. Тут и так в свободное время делать особо нечего, разве в телевизор уткнуться, я лучше составлю вам компанию, не на пожарище же идти смотреть…

— А как же тогда три вещи, на которые можно смотреть вечно? Как горит огонь, как течёт вода, как работают люди… а тем более, если все эти явления неожиданно собрались разом в одном месте? — Оксана звонко рассмеялась, оценив мою шутку.

— Вы забыли упомянуть ещё четвёртую вещь — как дают зарплату, — отсмеявшись, заметила она.

— Тут я вам ничем помочь не могу, я ещё не настолько разбогател, чтобы стать вашим работодателем, но как только разбогатею, сразу предложу вам должность своего личного секретаря, — вторая шутка снова оказалась весьма уместной.

— Вы, Алексей, — девушка впервые назвала меня по имени, что я отметил про себя, — очень самоуверенный человек, вдруг я возьму и соглашусь на ваше предложение?

— Осталось только разбогатеть, какая мелочь, — широко улыбнулся своим же словам.

— С этим у нас здесь никаких проблем. Крутитесь и разбогатеете, здесь вокруг много возможностей, — Оксана мне задорно подмигнула. — Вот мы и пришли.

Остров Ордена. Телефонный звонок

— Внимательно слушаю, — снова голос с некоторой хрипотцой.

— Мы получили отчёт с базы «Россия». Есть выживший русский переселенец. Его уже зарегистрировали, как положено по инструкции.

— Подготовьте мне самолёт, Карл, и передайте распоряжение не поднимать шума и вообще ничего не предпринимать, как будто ничего не произошло. Только пусть задержат того переселенца, если он случайно захочет покинуть базу до нашего приезда. Да и ещё тех двух бездельников напрягите, это по их части работа.

— Выполняю, — телефонная связь опять оборвалась.

Территория Ордена, База по приему переселенцев и грузов «Россия»

Стрельбище базы переселенцев оказалось стометровым, огороженным со всех сторон высоким бетонным забором. В дальней его части полукругом в несколько рядов были разложены мешки с песком в роли пулеуловителей. Имелись тут и мишени для стрельбы, подвешивающиеся сверху на тросах и катающихся по ним специальных машинках, всё с компьютерным управлением. Даже присутствовал механизм разворота ростовой мишени для тренировки стрельбы по внезапно появляющемуся противнику. Хорошо они здесь обустроились.

Первым делом я решил перебрать свой автомат. Конечно, дарёному коню в зубы не смотрят и под хвостом не нюхают, но теперь от этого куска металла может зависеть моя собственная жизнь, а потому стоит сразу всё перепроверить. Сдвинул и поднял ствольную коробку, быстро раскидал привычную конструкцию затворной группы по столу, внимательно осмотрел сам затвор и ударник, проверил смазку. Несмотря на потрёпанный внешний вид, «укорот» оказался в хорошем состоянии, стрелял в своей жизни мало, судя по чётким нарезам и неповреждённому хромированию ствола, обслуживался прежними хозяевами хорошо. Даже чистили его своевременно, я нигде не нашел следов нагара, не то что коррозии. Скорее всего мне выдали один из списанных табельных стволов, с которым ходили милиционеры, а не отжатый у бандитов нелегал. Впрочем, откуда мне знать, через чьи руки он прошел, прежде чем оказаться у меня. Собрав автомат обратно, достал один магазин и выщелкнул в стоящую специально для этих целей коробку все патроны из него. Хм, судя по маркировке, тут забиты одни «трассеры». Это очень даже хорошо, хотя и несколько расточительно. Опять же, дарёный конь оказался несколько лучше, чем изначально предполагалось. Ту же операцию быстро проделал и с остальными рожками, нельзя держать их набитыми, пружина ослабнет. Итак, чего мы имеем с гуся? Сто восемьдесят «трассеров» и сотня обычных патронов. Неплохо, практически полный боекомплект. Затолкал в рожок десять обычных патронов из новой коробки и примкнул его к автомату, предварительно разложив приклад. Перекинул прицельную планку на ближнюю дистанцию, она почему–то стояла на четырехстах метрах, и кто спрашивается, из «укорота» так далеко стреляет, передёрнул затвор, предохранитель вниз в положение стрельбы одиночными. Крепко упёр приклад в плечо, ловя мушкой дальнюю мишень около задней стены стрельбища. Бах, бах, бах, три одиночных выстрела ушли в сторону цели. Уши с непривычки заложило, в глазах мелькают зайчики ярких вспышек дульного пламени. Оксана подала мне бинокль посмотреть результаты стрельбы. Что сказать, окажись на месте мишени человек, врач бы ему не потребовался, разве только констатировать мгновенную смерть. Два попадания в грудь и одно в голову. С такими точно не живут. Но мишень ещё могла послужить по своему прямому назначению. Я передал бинокль девушке, и перекинул флажок в положение «очередь». Снова приложился к прикладу, ловя мишень на мушку. Тррр, Тррр, две коротких в три патрона очереди дёрнули мишень. Вбитые шомполом армейские навыки никуда не делись, я чётко отсёк тройки, как и положено стрелять из подобного оружия. Более длинными очередями стрелять из «Калаша» совершенно бесполезно, уводит его вверх, как не контролируй, а тем более такой вот «укорот». Отсоединил магазин, передёрнул затвор, выбрасывая последний патрон, поставил флажок в положение «предохранитель». Всё чётко, как в армии на стрельбах полагалось.

— А вам, Алексей, лучше на мушку не попадаться, — Оксана снова подала мне бинокль, — не оставили мишени ни одного шанса.

— Ну… — несколько засмущался от такой лести, — автомат, конечно, не двустволка, она мне гораздо привычнее, но принцип тот же. Я, если честно, в армии из автомата только на стрельбище и стрелял, в живых людей как–то не приходилось. Даже не знаю, как в реальной боевой ситуации будет.

— Сходите на охоту, на зверье потренируетесь, его здесь много, — посоветовала она. — Да и люди встречаются… хуже тех зверей. Чувствую, вы не пропадёте тут за понюшку табаку, едва покинув ворота базы, как с некоторыми иногда происходит.

— Постараюсь, вашими молитвами, — я опять посмотрел девушке в глаза, но в этот раз она не смутилась, даже как–то странно.

Так, теперь «Наган». Вскрыв ящик и достав патроны, набиваю барабан. Взвесив оружие в руке, покрутив запястьем, привыкаю к его весу. Совсем лёгкий, грамм восемьсот, не больше. В армии нас заставляли подолгу держать древние чугунные утюги на вытянутой руке. Вот это реально тяжело, особенно поначалу. Теперь мишень стоит в десяти метрах, ловлю её в прицел, бах, бах, бах. Снова три выстрела подряд, отдача совсем несильная.

Оксана стоит рядом и качает головой. Да и сам вижу — все выстрелы ушли в молоко, в мишень ничего не попало. Что–то тут не так, должно вроде бы всё получиться.

— Алексей, у вас хват немного неправильный, — девушка подошла ко мне справа и взяла у меня револьвер. — Вы его как обычный пистолет держите, а надо чуть по–другому.

Она взяла меня за руку, вложила в неё рукоятку «Нагана», и обернула мои пальцы вокруг рукоятки, прижав другой рукой револьвер сверху, давая мне почувствовать правильный хват.

— Вот так правильно, попробуйте ещё раз.

Снова ловлю мишень, бах, бах, бах, бах, патроны в барабане закончились, а я уже вижу, что попал. Все четыре выстрела оставили в мишени сквозные отверстия. Причём, достаточно кучно, и примерно там, куда я целился первый раз. Собственно, прицельным был только первый выстрел, остальные три на «указательном рефлексе» в ту же точку. Действительно револьвер имеет свои особенности. По мне так из него даже проще попадать, чем из того же «Макарыча».

— Да… — Оксана снова качает головой, но уже с совсем другим видом, даже немного удивления в нём есть, — у вас природная склонность к стрельбе, нечасто такое встречается. Вижу, вы давно не тренировались в обращении с пистолетом, хотя он для вас знаком, однако я рассчитывала увидеть только одно попадание.

Тем временем я перезаряжал барабан, по одной вытаскивая шомполом стреляные гильзы и забивая на их место новые патроны. Впрочем, шомпол можно и не использовать, гильзы неплохо вытряхались из камор сами по себе, если их поддеть ногтём, однако обжигать пальцы мне совершенно не хотелось, хватило и пожара на сегодня. Небыстрая перезарядка у «Нагана», зато он всегда готов к стрельбе. Оксана заменила мишень и отправила её сразу на дистанцию пятидесяти метров, что являлось предельным расстоянием для прицельной стрельбы из обычного пистолета. Да ещё посмотрела на меня как–то слишком странно при этом. Верит она в меня, что я попаду туда всего со второй попытки, а вот у меня самого пока сильные сомнения. Закончив набивать барабан, защёлкнул на место скобу, закрывающую его зарядную часть.

— Попробуйте не целиться в мишень, а просто зафиксируйте взгляд в том месте, куда хотите попасть, девушка смотрела на меня совершенно серьёзно. — Ваша рука сама направит оружие куда надо, — по её тону было ясно — промахнуться нельзя, иначе я потеряю её внезапное расположение.

Последовал её совету, стараясь видеть только мишень, полностью отрешившись от оружия в руке. Вначале несколько десятков секунд ничего не получалось, но мне очень хотелось понравиться девушке, оправдав её ожидания. Постарался полностью расслабиться, вытолкнув из себя все лишние ощущения и переживания, только далёкая мишень впереди и больше ничего. Через несколько секунд расслабления перед моим взором резко возник эффект узкого коридора, я действительно видел только свою цель, все остальные элементы окружения на мгновение поблёкли и потеряли свои очертания, скрывшись за гранью восприятия, рука с револьвером сама стремительно пошла вверх. Бах, бах, бах, бах, бах, бах, бах. Барабан опустел всего за три секунды.

Оксана молча подтянула мишень, чтобы я сам взглянул на результаты стрельбы. Нет, так не честно, не может такого быть… на месте центра головы грудной мишени пробита большая дыра. Зрелище рваных пулями краёв бумаги буквально завораживало. Если бы мне кто–то раньше сказал, что мне удастся такое сотворить, просто не поверил бы. Даже в армии в стрельбе из «Макара» я не блистал особыми результатами, лишь бы отстреляться поскорее.

— Повтори ещё раз, — девушка повесила новую мишень, и пока я переснаряжал барабан, отправила её на тот же пятидесятиметровый рубеж.

Успел отметить, что она как бы перешла со мной на «ты», впрочем это ещё ни о чём не говорило. Второй раз мишень приехала с выгрызенным кругом на груди, именно туда упирался мой взгляд во время стрельбы.

— Не удивлюсь, когда узнаю о вас как победителе здешних соревнований по стрельбе из пистолета, — при этом Оксана была очень серьёзна и смотрела на меня с неподдельным уважением. — У нас тут хватает своих самородков, стрельба во многих местах что–то типа хобби, но у вас редкий талант, цените его. Вы мне правду сказали, что никогда не занимались спортивной стрельбой? — спросила она тоном следователя на допросе.

— Действительно не занимался, — честно ответил ей, едва не добавив — «мамой клянусь». — Ни к чему мне это было в мирной жизни. Это всё, — я показал рукой на мишень, — для меня самого большой сюрприз.

— Вот так, жили вы, жили, и не знали, какой талант в вас пропадает. Ради одного этого стоило оказаться здесь, на Новой Земле. Будете ещё стрелять? — Оксана взяла новую мишень, прикрепляя её к держателю, но мой глаз отметил лёгкую усталость на её лице.

— Пожалуй, нет, — я покачал головой, обращая внимание и на свои ощущения. — Хватит для начала, — несмотря на жару, я почувствовал лёгкий озноб, догадываясь что всё это явно не к добру. — Мне бы ещё себя привести в порядок, поесть и отдохнуть. У вас тут найдётся какой–либо магазин, одежду купить и место где перекусить, а потом и переночевать? — О своём плохом самочувствии решил умолчать.

— Магазина у нас тут нет, — девушка критически оглядела меня сверху вниз и снизу вверх, — с одеждой для вас мы что–нибудь придумаем, а на счёт передохнуть и перекусить, идёмте, тут действительно есть хорошее место. Только железки свои в сумку уберите, я её опечатаю.

Оксана проводила меня к местной гостинице. Всю дорогу я вертел головой в разные стороны, уж очень симпатичным городком оказалась здешняя база. Небольшие двухэтажные домики из зеленоватого и голубоватого кирпича казались весьма красивыми, можно даже сказать — оригинальными. Узорчатая черепица крыш удачно дополняла внешний вид каменных жилищ. Рядом с домиками высажены небольшие аккуратно постриженные деревья, радовавшие глаз своими маленькими зелёными листьями. Справа улочка упиралась в длинное здание с названием «Станция», но мы повернули налево и вскоре вышли на маленькую площадь с небольшим фонтаном с противоположной от нас стороны. От площади расходились в стороны ещё несколько застроенных аккуратными домиками улиц. Слева от фонтана обнаружилось здание с выделяющейся вывеской на двух языках — «Гостиница Hotel». Над верандой, в которую переходил первый этаж, висел череп неизвестного страшного существа. Череп просто огромного размера, даже трудно представить, каким могучим был его обладатель, украшали шесть то ли бивней то ли рогов. Под черепом нашлась еще одна вывеска — «Бар "Рогач"».

— Вот такие милые зверушки у нас здесь водятся, — Оксана показала рукой на череп, — если встретите такого живьём, лучше не провоцируйте. Они, вообще–то мирные, но к ним лучше близко не приближаться.

Тем временем мы вошли внутрь самого бара, обставленного весьма основательно в патриархальном стиле. Деревянные столы, массивные стулья, лёгкий полумрак. Внутри помещения был свой особый шарм, он напоминал скорее салуны из фильмов про «Дикий Запад», не хватало только пианино с тапёром у стенки. За двумя столиками проводили досуг посетители, ближний ко входу занимали двое вояк в форме Ордена с шевроном в виде той же пирамиды с глазом, как у Оксаны. Вояки поприветствовали девушку, по мне скользнув безразличным взглядом, вернувшись к своей беседе за большими кружками с каким–то тёмным содержимым. А за столиком в дальнем углу, ближе к стойке бара я разглядел уже знакомых мне техников, Михаила и Николая. Они уже переоделись в чистую форму, явно гражданскую, но не совсем, так как и у Николая и у Михаила она была совершенно одинаковой, разве без орденских шевронов, как у Оксаны и вояк. Михаил помахал нам рукой, зазывая нас к себе за столик, мы было двинулись к ним, в этот момент открылась дверь, из которой вышла дородная баба с тарелками на большом подносе, направившись к воякам. За женщиной вышел толстый мужчина, судя по внешнему виду — армянин, и зашел за стойку бара, смотря на меня и Оксану.

— Оксаночка, дорогая, и кого вы к нам сюда привели в таком хорошем виде? — Обратился он к девушке, явно подразумевая при этом мою скромную персону.

— Знакомьтесь, это Арам, хозяин данного заведения, — Оксана решила вначале представить бармена мне. — А это Алексей, в честь прибытия которого к нам в мир случился большой фейерверк. Впрочем, его уже погасили, судя по тем, двоим, — она показала взглядом на техников. — Кстати, Арам, — снова обратилась она к бармену, — у парня редкий стрелковый талант, прошу его не обижать.

— Как можно, как можно, кто скажет, когда Арам кого–то обидел? — Арам весь расплылся в радушной улыбке, правда, неясно кому адресованной, то ли мне, то ли Оксане.

— Вот и хорошо, — девушка ответила ему узнаваемой дежурной улыбкой, — а теперь я вас покину, у меня ещё дела есть. Алексей, обустраивайтесь тут и отдыхайте, Арам вам поможет, я пойду, — обратилась она ко мне, а потом развернулась, поправила форму и вышла из бара.

— Ну-с, чем могу помочь, — в этот раз бармен сосредоточил всё своё внимание исключительно на мне.

— Мне бы помыться, поесть и переночевать, — быстро озвучил ему свои насущные потребности.

— Нет проблем, у меня для вас есть комнаты с душем по десятке за ночь, с ванной по пятнадцать. Все удобства включены. Из еды, тут тоже что захотите, у меня широкий выбор. Можете плотно поесть и хорошо выпить для лучшей адаптации к местным условиям, — хозяин перечислил услуги, представляемые его заведением.

Так, сначала стоит привести себя в порядок, помыться и переодеться, если найти во что, затем уже можно отведать и местную гастрономию. Хотя с выбором этой самой гастрономии стоит проявить осторожность. Мало того, что меня несколько дней не кормили, плюс резкая смена климата, плюс непонятные прививки, пошатнувшие и так не лучшее здоровье.

— Давайте номер с ванной. И ещё, тут можно где–то купить бритвенный набор и какую–либо одежду? — Ходить в драной и обгорелой рубашке мне сильно не хотелось, даже если её простирать.

— Держите ключ… — Арам положил на стойку ключ с бронзовой биркой, — двести шестой номер, вверх по лестнице, — он показал рукой на дверь, — бритвенный станок я вам дам, кое–какую одежду, он снова внимательно осмотрел меня, я вам временно одолжу. Поднимайтесь в номер, не закрывайте дверь, вам всё сейчас принесут.

— Благодарю, — кивком головы выразил свою признательность.

— Из еды потом что–то заказывать будете, у нас сегодня есть жаркое из местной свинки, приготовленное по моему собственному рецепту? — Спросил Арам, когда я уже развернулся к двери.

— Пожалуй, сегодня воздержусь от мясного меню, здоровье ещё не позволяет, но вот если у вас есть овощное рагу и варёный картофель со сливочным маслом, буду весьма признателен, — повернулся к нему обратно, мысленно прикидывая чем ещё порадовать свой пострадавший организм.

— Приготовим специально для вас, нет проблем, минут через сорок всё будет готово, — кивнул мне бармен. — Поднимайтесь наверх, приводите себя в порядок, и спускайтесь сюда.

Перекинувшись парой слов с лениво пьющими пиво техниками, пообещав, что скоро вернусь, взвалил на плечо сумку с оружием, взяв в свободную руку чемоданчик, прошел вверх по лестнице на второй этаж. Номер оказался совсем небольшим, но довольно милым. Деревянная двуспальная кровать в патриархальном стиле без особых изысков, присутствовал телевизор и маленький столик с ночной лампой. Из мебели ещё деревянное кресло и шкаф для одежды. Ничего так, жить можно. Без шика, но и без особого стеснения. Оставив входную дверь открытой, как и было договорено, решил посетить ванну. Уж очень мне этого хотелось, ещё на той стороне, когда сидел в камере отделения милиции.

Горячая вода из крана пошла только через несколько минут, судя по всему, здесь стоял газовый нагреватель. Долго и старательно оттирался мочалкой, сначала смывая с себя копоть, а потом всё принесённое из Старого Мира. Когда, наконец, взглянул на себя в зеркало, мой внешний вид уже не вызывал у меня самого омерзения. Даже синяк под глазом уже не резко выделялся и пожелтел. Я выглянул в комнату, когда услышал, что том кто–то побывал и ушел обратно, громко хлопнув дверью. На столике обнаружился одноразовый бритвенный станок, а на спинке кровати белая длинная футболка и шорты песчаного цвета. Снова закрывшись в ванной, привёл внешность к максимально возможному порядку. Отросшая за несколько дней щетина исчезла полностью, подгоревшие волосы шевелюры стали заметно короче. Вначале подумал побриться под ноль, при жаре, знаете ли, это весьма удобно, но потом передумал, так как форма моего черепа далека от эстетического идеала, с волосами я смотрелся куда лучше, чем без них. Старательно отмыл шампунем свои ещё неделю назад новые кроссовки, и облачился в выданную мне одежду. Одевшись, посмотрел в зеркало ещё раз. «Писаный красавец местного значения, можно и за девушками поухаживать. Фингал под глазом только придаёт мужественному образу суровой романтичности, надо считать именно так», — подумал я, трогая себя за крепкий бицепс.

Когда, превозмогая накатывающуюся неприятными волнами слабость, спустился вниз, бар уже наполовину заполнился. За столиками маленькими компаниями сидели разные люди, в некоторых сразу узнавались служащие базы, а в других такие же новоприбывшие переселенцы как я. Здешний народ узнавался по стойкому загару и относительной расслабленности, а вот переселенцы, в своей массе, выглядели весьма неважно. Это понятно, акклиматизация даёт о себе знать, интересно, как сам через пару дней буду выглядеть. Арам, когда я проходил мимо, кивнул мне спросив:

— Как устроились, жалобы, пожелания, предложения есть?

— Нет, жалоб не ожидается, предложений пока тоже, всё очень хорошо. Отдельная благодарность за одежду, — взглядом показал на футболку и шорты.

— Кстати, ваш заказ готов, сейчас его подадут, — он снова кивнул мне, — пить что будете, у нас тут очень хорошее местное пиво, куда как лучше, чем на Старой Земле, вы такого даже не пробовали, ручаюсь, да и вино просто восхитительное, не хотите попробовать?

— Нет, спасибо, — сразу отказался от последнего заманчивого предложения. — Я пока себя не очень хорошо чувствую, а алкоголь всё только усугубит. Да и пиво по жаре не пью, после него голова не работает и делать ничего не хочется. Одним словом — полная апатия у меня от пива. Если найдётся газированная минералка, то мне её и наливайте.

— Есть минералка, как ей не быть, у меня как в Греции всё есть! — Арам просто лучился благожелательностью, похоже, у него это профессиональное качество вот так сразу нравиться любому клиенту. — Местная вода очень хорошая, а тут в неё специальные солевые добавки вносят, как раз для утоления жажды при жаре, вот попробуйте, — бармен поставил передо мной большой фужер, на две трети наполненный прозрачной пузырящейся жидкостью.

Сделал пару больших глотков, утоляя жажду, задержав третий во рту. Действительно вода очень приятная, газ не бьёт в нос, а солёность заметна, но не слишком резкая. Послевкусие оказалось тоже приятным, а не как от некоторых видов минералки из магазина, после которых во рту оставался характерный привкус пластмассы или какой–то другой химии. У меня резко прорезался аппетит, впрочем, тут и думать нечего, сколько времени ничего не ел. Подсев к скучающим и ждущим меня техникам, которые медленно тянули своё пиво, стал ждать, когда мне принесут еду.

— Вот теперь ты на человека стал похож, — легко хлопнул меня по плечу Михаил, — а не на рогатого чёрта из огненной преисподней… — при этом он тихо захихикал, явно представляя картину моего появления в этом мире. — Ксана сказала у тебя талант в стрельбе, это правда? — спросил он, поставив свою кружку на стол.

— Правда, — честно ответил на вопрос, хотя до сих пор пребывал в сомнениях. — Впрочем, я до сих пор в этом не до конца уверен, — сразу же поделился этими сомнениями со своими новыми приятелями. — Может это она на меня так своим присутствием повлияла, не знаю.

— Оксана классная девчонка, — поддержал нашу беседу Николай, — она и не такое может. Вот только недоступная она, к ней тут много парней подкатывало, всех отшила. Чем они пришлись ей не по нраву, не говорит. Ты, Лёха, здесь тоже особо не рассчитывай, шансов нет!

В этот момент к нашему столику подошла молодая высокая женщина с подносом, выставляя передо мной заказ. При его виде сразу потекли слюнки, всё выглядело таким аппетитным, а уж как пахло… Следующие пятнадцать минут я активно работал челюстями, не отвлекаясь на вялые попытки Михаила и Николая продолжить беседу. Раз на третий, не дождавшись реакции, от меня отстали, просто наблюдая за быстро мелькающей в моих руках вилкой. Блюдо оказалось немного больше, чем размер моего желудка, где–то с треть пришлось оставить на потом. Отпив несколько глотков минералки показал окружающим свою готовность продолжать осмысленную беседу:

— Итак, поели, попили, теперь можно и о девочках поговорить, — я внимательно взглянул то на одного, то на другого собеседника, как бы приглашая к продолжению начатой темы.

— Ай, — Михаил раздраженно взмахнул рукой, своеобразно выражая какое–то яркое чувство, явно не из серии большого удовольствия. — Толку тут об этих девочках говорить! — Экспрессивно продолжил он. — Здесь на базе все они отчаянные карьеристки, их таких ещё на той стороне специально отбирают. Смотрят на тебя исключительно с позиции чем ты можешь помочь их карьерному росту. А если ничем, то дальнейший разговор понятен, разве иногда здоровье поправить на пару–тройку ночей. Да и то мало кому перепадает. Мужиков–то тут куда больше. За девками приходится в Порто–Франко ехать, там есть «весёлый квартал» и цены на «любовь» вполне доступные. Тем более нам, с орденской–то зарплатой. Тут, считай, деньги тратить практически некуда, живём на полном материальном обеспечении за орденский счёт. Иногда попадаются шаловливые переселенки желающие поразвлечься, правда, они ещё не обтёрлись тут, мнят слишком много о себе по незнанию.

— Теперь я хорошо понимаю ваши проблемы… — попробовал проявить своё сочувствие и мужскую солидарность, но получилось плохо. — Нет уж, не стану сюда на работу устраиваться, даже не уговаривайте, поеду другие места смотреть, где девочек больше, ибо платная «любовь» по выходным совсем не для меня.

— Посмотри–посмотри. Мир большой, за годы весь не объедешь. Хотя, чувствую, мы с тобой ещё свидимся где–то в этих краях, — Михаил подбодрил меня очередным похлопыванием по плечу.

— Слушайте, — я решил прояснить для себя ещё один вопрос, — а тут можно где–то купить кобуру к «Нагану»? В оружейке ничего подходящего не нашлось.

— Нет, здесь точно не купишь, — сразу же ответил Николай. — Да и в городе, скорее всего тоже, может только от какого другого револьвера сходного размера. Но если у тебя руки из правильного места растут, можешь попробовать сделать сам из чего–либо подходящего.

— Это можно, — задумавшись лишь на секунду, определил необходимое. — Потребуется инструмент для работы по коже, нитки и сама кожа. У меня ничего нет, но если поможете — я заплачу.

— Да ладно, глянем завтра в закромах родины, а о деньгах забудь, мелочи всё это, — меня снова удостоили хлопками по плечам, теперь сразу с двух сторон.

В этот момент я почувствовал резкое усиление озноба и меня сильно потянуло в сон. Распрощавшись с техниками и выпросив у бармена таблетку аспирина, отправился наверх в номер, где и уснул, едва коснувшись головой подушки.

Третья глава.

А жизнь, кажется, постепенно налаживается

Территория Ордена, База по приему переселенцев и грузов «Россия»

Пробудился, когда на улице стояла густая темнота, и лишь вдалеке над морем розовела тоненькая полоска скорого восхода. Самочувствие не особо улучшилось, всё также знобило, зато спать уже не получалось. Полчаса пытался бороться со своим организмом, ворочаясь с боку на бок, потом решил категорически прекратить эти бесплодные попытки, отправившись в ванну приводить себя в порядок. Что характерно, холодный душ и активное растирание полотенцем привели в чувство, так откровенно уже не трясло. Накинув на себя одежду, решил спуститься вниз, посидеть в баре или прогуляться по окрестностям, если там никого нет, всё равно больше нечего делать.

Несмотря на предутренние часы в баре уже вовсю кипела жизнь. На тележных колёсах, выполняющих здесь роль люстр, неярко светились лампы, женщина, вчера подававшая мне еду, активно скоблила шваброй пол, Арам тоже что–то тёр за своей стойкой. Он поприветствовал меня, помахав рукой, когда я вышел в зал.

— Доброе утро, как спалось? — Задал он дежурный вопрос.

— Если честно, ещё не знаю. Вырубился и всё, потом проснулся, за окном темень, но больше не спится, — попробовал натянуть зевок, но он у меня не получился.

— Хотите завтракать, у меня почти всё готово, скоро официально открываемся, — бармен сразу же угадал моё невысказанное желание.

— Хочу, — есть мне реально хотелось, не прям так остро, как вчера, но, тем не менее, — надеюсь, ваше вчерашнее предложение по поводу жаркого ещё в силе, если да, то я до него вполне созрел.

— Для вас у Арама всегда найдётся что–то вкусное, сейчас, распоряжусь, разогреют жаркое.

Он ушел на кухню, откуда слышались звуки активной деятельности. Я посмотрел на приобретённые вчера часы, теперь украшавшие собой мою правую руку, и выяснил, что сейчас только шесть утра. Хм, и сколько же я проспал? Если тут в сутках тридцать часов, то, пожалуй, что не менее двенадцати часов кряду. Неслабо. Понятно, почему больше не смог уснуть, организм своё получил с запасом. Минут двадцать Арам где–то пропадал, появившись с большим подносом, быстро расставляя тарелки у меня на столе. Большое блюдо с собственно дымящимся, источающим ароматы содержимым в виде мяса и обжаренных ломтиков картофеля, тарелка с нарезанными овощами, хлеб и соусница. Желудок сразу дал о себе знать, выразив готовность всё это немедленно переварить. У меня возникла идея расспросить бармена во время еды, разузнать его версию подробностей тутошней жизни, благо он сейчас не занят посетителями, но только я собрался это сделать, как в дверь зашла большая компания из числа служащих базы. Среди них оказались и две женщины, одна светленькая очень симпатичная девушка с короткой стрижкой, а вторая брюнетка с хвостом длинных волос сзади, в которой я легко узнал Оксану. Она тоже увидела меня и сразу подсела за мой столик, широко улыбаясь мне нормальной человеческой улыбкой. От вошедшей компании к нам подошел Боб, тот самый бывший американец, кого я вчера тушил своим телом. Руки его были измазаны пятнами какой–то зелёной мази, за спиной на ремне висел укороченный карабин М4.

— Рад, что ты уже не спишь, Алекс, — он назвал моё имя на английский лад, хотя его русский очень хорош, даже без акцента. — Мне вчера доктор сказал, что если бы ты опоздал со своим рывком, я бы успел обгореть до состояния, когда медицина бесполезна. Спасибо тебе, мужик. Мы тут с ребятами собрали тебе кое–что, взамен утраченного. Так сказать, подарок от всего охранного отделения базы, возьми, не побрезгуй, тебе пригодится.

Он поставил мне под ноги средний по размеру армейский рюкзак, очень удобный с виду, и явно не пустой. После чего крепко пожал мою руку и отошел к компании других вояк с такими же, как у него карабинами, которая расположилась за другим столиком, оставляя меня наедине с девушкой.

— У вас тут всегда такие ранние подъёмы? — начал я новый разговор, когда мы, наконец, вдоволь наулыбались друг другу.

Хорошо видно что мне рады, а не просто выражают дежурные эмоции в порядке работы с посетителями.

— Нет, как раз наоборот, обычно подъём только через два часа, в восемь, — честно ответила девушка с хорошо заметными следами лёгкого недосыпа на лице. — Сегодня в связи со вчерашней аварией, ждём комиссию, вот нас и подняли ни свеет ни заря. Начальница здешняя та ещё мымра, всё выслужиться хочет, но у неё это никак не получается, а потому и гоняют нас тут как солдат–новобранцев по плацу, — пожаловалась она мне с нотками лёгкой обиды в голосе. — Сейчас будем приводить всё к образцово–показательному состоянию, прямо как в «потёмкинской деревне». Хорошо хоть траву в зелёный цвет красить не заставляют, но краску уже явно заказали.

К нам подошел Арам, радушно поздоровался с Оксаной и спросил, что та будет заказывать. Она посмотрела в мою тарелку, и показала, мол — «давай то же самое». Только пока оно ещё готовится вилку дай. Я вначале не догадался, зачем ей вилка, когда нет еды, но она меня оставила в лёгком замешательстве, подсев ко мне ближе и таская куски мяса с картошкой из моей тарелки. Очень смелое решение с её стороны, впрочем, я совсем не против, а даже наоборот. Ибо совместная еда из одной тарелки может предполагать дальнейшее сближение. А кто–то говорил, что Оксана неприступна как скала… Вот и верь теперь людям. Когда большая часть еды уже оказалась в наших в желудках, девушка посмотрела на меня своими ясными глазами и вздохнула с явным сожалением:

— Жалко, мне сейчас на работу идти надо, хочется пообщаться, немного погулять по окрестностям, на пляж сходить, тут даже купаться можно, представь?

Несмотря на некоторое сближение, уже возникшее между нами, я сначала несколько растерялся такой постановки вопроса, но потом быстро решил её поддержать:

— А что ты будешь делать после работы?

— Вот к этому я и веду речь. После шести часов хочу тебя видеть. И только не говори, что ты против, укушу, — она приблизила вилку к моей руке, как бы обозначая свои плотоядные намерения и облизала свои губы языком.

— А вот и не скажу, я не против, я только за, — несказанно обрадовался такому невероятному предложению. — Всеми двумя руками за и ещё двумя ногами тоже! — Добавил мгновением позже.

— Тогда договорились, в шесть часов встречаемся тут и никаких отговорок, — решительно заявила Оксана, явно посвежев лицом.

Мы доели свои порции жаркого, запили их очень вкусным компотом из каких–то местных ягод, и распрощались до вечера. На улице уже рассвело, и золотой шар местного солнца поднялся над аккуратными местными домиками. Дул довольно заметный ветерок с моря, и было даже прохладно. Решил немного прогуляться после сытного завтрака, дошел до фонтана и понял, что меня снова крупно колотит озноб. Нет, это не дело, если до вечера самочувствие не нормализуется, придётся идти к местным эскулапам. А не хочется, если честно, я как–то всегда опасался врачей, предпочитая заниматься самолечением. Но здесь для него у меня для него нет ни лекарств ни знаний местных реалий. Вернулся в свой номер, и растянулся на кровати, завернувшись в лёгкое одеяло. Сон не шел, я оказался в состоянии ни сна ни бодрствования, в таком вот болезненном полузабытьи, когда незаметно проходит время, оставляя за собой только чувство неприятного страдания. Из этой полудрёмы меня вывел громкий и настойчивый стук в дверь.

— Войдите, открыто, — не поднимаясь с постели, крикнул я.

В номер вошел Арам собственной персоной, и задумчиво посмотрел на меня, видимо оценивая моё болезненное состояние.

— Тут по вашу душу двое внизу сидят, ждут, из орденской комиссии. Что им от вас нужно не знаю, говорят — срочно. Но если вы совсем плохо себя чувствуете, я могу их попросить вас не тревожить.

— Нет, не надо, сейчас приведу себя в порядок и выйду, лучше уж делами заниматься, чем лежать страдая от лихорадки, — принял твёрдое решение закончить с бесцельным времяпрепровождением в кровати.

Минут пятнадцать уговаривал свой организм перестать хандрить. Холодная вода и активные растирания вроде как помогли, и я спустился вниз. Бармен показал мне на двух мужчин, сидящих за столиком у стены, один полненький лысоватый толстячок с маленькими очками в золотой оправе на носу, а другой поджарый высокий брюнет с явно военной выправкой и волевым лицом.

— Чем обязан, — я подошел к ним и представился первым.

— Нам надо задать вам несколько вопросов, касающихся вчерашнего случая. Если вас это не сильно затруднит, то пройдёмте, пожалуйста, с нами, — толстячок изображал любезность и хотел выглядеть обаятельным, впрочем, до умения Арама нравится людям ему очень далеко.

Пошел с ними и вскоре мы сидели в каком–то рабочем кабинете на втором этаже неприметного строения в режимной части базы. По пути мы прошли несколько закрытых ворот, но охранники без всяких слов пропускали нас, с явной опаской глядя на моих сопровождающих. Несомненным плюсом кабинета оказалось наличие в нём кондиционера, а вот всё остальное представлялось сплошными минусами. Меня подвергли жесткому перекрёстному допросу, задавая самые неожиданные вопросы, казалось бы, к делу никак не относящиеся. Потом переспрашивали одно и то же по нескольку раз, постоянно перескакивая с темы на тему. Осложнялось это ещё тем, что высокий брюнет, который мне даже не представился, не говорил по–русски, вернее — явно не хотел говорить, используя английский. По его лицу заметно — русский он понимает, однако старается делать вид, что нет. Я же его прекрасно понимал, и отвечал ему тоже по–английски, правда, коряво, ибо разговорного опыта в последнее время у меня было мало. От моих ответов он периодически морщился, но не высказывал своего недовольства, что–то записывая себе в блокнот. Толстячок же играл явно на подхвате, и постоянно следил за выражением лица брюнета. Часа через три, вытянув из меня все мельчайшие подробности произошедшего события, начиная с моего перехода ещё с той стороны и кончающегося вчерашним пожаром, меня милостиво решили отпустить. Но строго предупредили, чтобы я обязательно задержался здесь ещё на пару суток, мол, со мной непременно должны пообщаться другие специалисты, которые ещё не прибыли на базу. Выпроводив меня за охраняемую территорию, толстячок пообещал компенсировать мои расходы, связанные с проживанием, дабы я не сильно напрягался по этому поводу и что я могу воспользоваться некоторыми ресурсами базы, типа того же стрельбища по моему усмотрению. Допрос конкретно вымотал меня и не прошел даром для моего настроения, оно пало так низко, даже стал с некоторой теплотой вспоминать камеру отделения милиции, оставшуюся на той стороне. Хорошо хоть не били, и на том спасибо.

* * *

— Что скажешь? — высокий брюнет стоял спиной к толстячку, и смотрел в зеркальное окно с односторонней видимостью наружу.

— Ваше предположение полностью подтвердилось, Босс, — толстячок изобразил лёгкий полупоклон, даже зная, что на него не смотрят.

— Я и сам это вижу, заметил что–то ещё? — Высокий брюнет повернулся к своему подчинённому.

— Так, пока только домыслы, — ответил тот, склонившись ещё ниже.

— Ты его дело полностью проверил, уверен, что его нам специально не подкинули с той стороны наши общие знакомые? — взгляд брюнета на мгновение буквально закаменел.

— Исключено, — толстячок замотал головой, всё же расправляя спину. — Судя по его ответам совершенно случайный человек, специальной подготовки не чувствуется. Языковая подготовка сильно хромает, такое не изобразишь даже если сильно захочешь. Особых вещей, способных указать на его причастность к кому–то известному наши люди в его номере не нашли. Прошел сюда почти голым. С той стороной пока связи нет, но по прошедшему перед его отправкой материалу, всё и так ясно.

— Как только появится связь, перепроверь, — приказал брюнет. — Тряхни по своим каналам, чтобы не задерживались со сбором данных. О нём нам надо узнать всё и даже больше того. Как только наши медики его обследуют, сразу сообщи. Я сегодня возвращаюсь на остров, ты пока остаёшься тут, но не привлекай к себе лишнего внимания, нам это ни к чему. Официально у нас произошли рядовые технические неполадки, другим не нужно знать, чем они могли быть вызваны.

— Слушаюсь, Босс, — толстячок снова склонил голову в уважительном полупоклоне.

* * *

Вернувшись в гостиницу, я выпил как воду две чашки крепкого кофе, даже не заметив ни его вкуса, ни его аромата. Не хотелось ни с кем говорить, ни что–либо делать, впрочем, лихорадка отступила и больше не беспокоила. Настроение тоже стало постепенно возвращаться в привычное оптимистичное состояние. Чтобы не сидеть просто так, решил разобраться с подарком от Боба.

Что же, посмотрим, чем меня одарила судьба–проказница… Открываю клапан рюкзака и начинаю доставать и выкладывать на стол его содержимое. Пакет с нижней одеждой, трусы, майки, носки. Всё исключительно светлых песчаных тонов, по три экземпляра, очень хорошо. Футляр с большими очками–хамелеонами, весьма к месту при здешней погоде. Нож в пластиковых ножнах с двадцатисантиметровым толстым лезвием и глубокой проточкой дола. Рукоять из наборной кожи очень удобно ложится в руку. Баланс клинка предполагает использование его как метательного оружия при необходимости. На другой стороне ворот такой «мясорез» гарантированно попал бы под статью о холодном оружии, но здесь вам не тут, если огнестрел настоятельно рекомендован к повседневному ношению. Так, широкий ремень из светлой кожи, годится. Мой же интеллигентский поясок тут как–то несолидно выглядит, им разве городские брючки подпоясывать, а не кобуру на него вешать. Камуфляжные брюки и куртка, опять же очень светлой «саванной» раскраски. Я такой раньше даже не видел, видимо, под местную реальность адаптировано. Близкой раскраски камуфляжная панама — вот, очень полезный предмет гардероба при здешнем солнце. Оплетённая кожей полулитровая фляга с отстёгивающимся креплением под ремень. Полная. Отворачиваю крышку и делаю маленький глоток. Не вода, а какой–то состав, соль, немного кислинки, но без сахара. Стоит узнать, что это за питьё, купить пару бутылок про запас. Что у нас тут ещё? Большая матерчатая походная аптечка с кучей всего, есть инструкция на английском, ладно, с этим позже разберусь, откладываю в сторону. Высокие армейские ботинки из желтой кожи с камуфляжными квадратиками. Подошва мягкая, но плотная, заметны микропоры вентиляции стопы, запасной комплект шнурков и стелек. Размер как раз мой. Вот это подарок, такие ботинки даже в Старом Мире уйму денег стоили, я как–то приценивался к похожим, но пришлось отложить покупку до лучших времён. Ещё осталась большая противомоскитная сетка и несколько небольших баллонов с какой–то химией, судя по надписям — репеллент, отпугивающий здешних кровопийц и что–то ещё. Вроде как всё. Богатое подношение, действительно щедрый подарок за несколько секунд проявленного героизма. Появится возможность, коль вдруг снова окажусь на этой базе, чем–либо ответно отдарюсь, дабы не спугнуть удачу, да и просто как–то по–человечески правильно это. Осталось только узнать, что здесь является хорошим подарком. Быстро переоделся в дарованную мне одежду, разве ботинки решил пока не одевать, померил, походил по комнате, и переобулся в свои лёгкие кроссовки. По асфальту ходить в них приятнее. Посмотрел на часы и обнаружил, что пора встречать Оксану, время без пятнадцати шесть. Как–то быстро день пролетел, а я ничего полезно для себя так и не сделал. Когда спустился вниз, девушка уже ждала меня за столиком, потягивая через трубочку какой–то тёмно красный напиток.

— Давно сидим, ждём? — я сел напротив неё всем своим видом выражая радость от встречи с ней.

Она внимательно осмотрела мой новый прикид, и осталась явно удовлетворена им. Не зря я целых десять минут вертелся у зеркала, разглядывая, как он на мне сидит, а ведь взрослый мужик, не красна девица.

— Ужинать будем? — Окончательно удовлетворившись моим видом, спросила она.

— Обязательно! — одарил её самой обаятельной улыбкой из имевшихся в моём арсенале.

К нам подошла толстая официантка, Арам был занят посетителями у стойки бара. Мы заказали всякой снеди, а я узнал, что за напиток пила Оксана — это оказалось лёгкое вишнёвое вино из местных ягод. Думал и себе взять попробовать, однако решил не нарушать своих правил, и попросил минералку. После еды, когда мы, молча, периодически глядя друг на друга, поглощали съестное, Оксана встала из–за стола, предложив:

— Пострелять хочешь?

— А как же пляж, ты вчера говорила про него? — сразу же вспомнил наш утренний разговор.

— На пляж лучше пойти ближе к ночи, сейчас там слишком жарко, — ответила она.

— Тогда пошли стрелять. Да и оружие мне почистить надо, вчера не до того было, — неожиданно вспомнил и о другой необходимости.

— Хватай свою сумку, и айда на стрельбище, — Оксана поднялась из–за стола, поманив за собой.

Сегодня стрельбище отнюдь не пустовало, как вчера, ещё на подходе к нему слышались частые пистолетные хлопки и звонкие автоматные очереди. Судя по всему, здесь не так уж много развлечений, и в свободное время хватает желающих переводить дорогие патроны. Действительно, народу хватало. У столика с разложенным разнообразным оружием сидел служака с карабином М4 в руках и смотрел на другого, который в положении с колена стрелял из такого же карабина. Чуть дальше от них с очень недовольным видом на английском породистом лошадином лице стояла высокая худая женщина примерно сорока лет, с упорством гвоздившая мишени из большого блестящего пистолета.

— Это и есть та самая мымра, наша начальница, — тихо на ушко шепнула Оксана, — мне лучше ей зря на глаза не попадаться, но она теперь отсюда нескоро уйдёт.

— Может, придём сюда попозже? — лучше не мешать карьере девушки, мало ли что придёт в голову её явно недовольному боссу.

— Поздно, она нас уже заметила, и если мы уйдём не отстрелявшись, будет ещё хуже, — снова шепнула девушка. — Лучше покажи, как ты портишь мишени, это её точно отвлечёт.

— Как скажешь, — лишь пожал плечами на такое предложение.

Встал за стол, достал пачки с патронами, и стал неспешно набивать барабан револьвера. Оксана сразу выставила мишень на пятьдесят метров. Первый раз я отстрелял четыре патрона в грудь мишени, а три в голову. Сегодня кучность попаданий оказалась несколько хуже, чем вчера, но её вполне хватало для гарантированного поражения цели. Наверное, сказывалось присутствие здесь других стрелков, отвлекающих моё внимание, хотя кратковременный эффект «туннельного зрения» при стрельбе возникал без проблем. Пока я занимался перезарядкой, Оксана выставила мне две мишени, одну на пятьдесят, а вторую на двадцать метров.

— Попробуй быстро перенести огонь с одной на другую, не больше двух выстрелов на каждую, — сказала мне она, когда я защёлкнул скобу, закрывающую барабан.

Это оказалось гораздо сложнее. Тем не менее, я справился и сейчас, хотя дальняя мишень в этот раз отделалась всего лишь лёгкими ранениями. Я снова вытаскивал горячие гильзы, забивая в каморы новые желтые цилиндрики.

— Повтори ещё раз, — Оксана поменяла мишени местами, снова поставив их на разные расстояния.

Теперь у меня вышло гораздо лучше, гарантированное поражение обоих потенциальных противников в голову. Сзади нас стояли и смотрели за нашими действиями двое охранников, и даже хмурая начальница базы прекратила переводить патроны, заинтересованно посматривая в нашу сторону.

— Я поставила боком третью мишень, — девушка тоже встала ко мне за спину, — как только она повернётся, сразу порази её, и только после быстро стреляй в другие. Учти, мишени активны после этого только три секунды, не мешкай.

Как это ни странно, я успел отстреляться и сейчас, и даже попал во все три. Не очень хорошо, но попал. Быстро переносить огонь по горизонтали и в глубину одновременно оказалось гораздо труднее. Хотя мне такая стрельба вполне привычна, так как не раз приходилось бить из двух столов по летящим уткам, но там я стрелял из удобного ружья. Да и разлёт дроби обеспечивал уверенное попадание при небольшой ошибке наводки. Второй раз из той же позиции я отстрелялся более уверенно. Можно смело зачесть безвременную кончину мишеней. Кстати, я заметил, что куда быстрее переснаряжаю барабан. Выбрасываю гильзы практически на автомате и также, не задумываясь, заталкиваю патроны, которые уже не путаются между пальцев, норовя всё время выпасть из рук. Ещё одна такая же позиция мишеней гораздо лучше закрепила успех. Затем Оксана поставила все три мишени на поворот и случайное кратковременное появление. Я несколько раз промазал, не успевая перекинуть своё внимание, но через четыре перезарядки барабана дело пошло. Хороший тир, жалко у нас в армии такого не имелось, здесь стрелять реально интересно. Правая рука ощутимо устала, и я положил разряженный горячий «Наган» на стол, массируя себя за кисть и запястье.

— Что–то ты слишком быстро утомился, — Оксана неудовлетворённо смотрела на меня, — бери в левую руку и продолжим.

Глубоко вздохнул на публику, но снова взялся за коробку с патронами. Начали с мишени на десяти метрах, в которую я умудрился ни разу не попасть. Огорчённо набив барабан, снова поднял руку, собираясь целиться по мушке, чтобы уж наверняка, но в это момент ко мне подошел один из наблюдавших вояк, и просто немного поправил её положение, покачав головой, мол — «вот так держать надо». Это реально помогло, мишень оказалась пробита три раза из семи выстрелов, но только с самого правого края, а совсем не там, куда я смотрел. Что же, повторим попытку, внеся коррективы. Так, уже лучше, попадания ложатся не так кучно, как при стрельбе с правой руки, но все в грудной области. Нужно просто больше стрелять, закрепляя результаты. Чем я и занялся, отодвигая мишень сначала на двадцать, а потом и на пятьдесят метров. Впрочем, на полтиннике мне с левой рукой пока делать нечего, попадаю в мишень один раз из семи в лучшем случае, и куда придётся. Зрители постепенно разошлись, и даже Оксанина начальница покинула нас с тем же недовольным видом. Наверное, он у неё уже на лице застыл как гипсовая маска, интересно, бывает ли она хоть когда–то довольной? Оксана тоже немного постреляла, выпустив пару магазинов из своего семнадцатого «Глока» в поворотные мишени на двадцати метрах. Что характерно, стреляла она очень хорошо, я бы сильно подумал перед тем, как вступить с ней в перестрелку на пистолетах. Затем мы чистили своё оружие, сначала я вычистил свой «укорот», а потом перебрал «Наган», Оксана же быстро привела в порядок свой пистолет. Решил посчитать сегодняшний расход патронов. Три сотни как с куста, и вчера чуть–чуть, а я ещё не хотел брать штуку. Можно сказать — только во вкус вошел, как бы ещё одну не пришлось покупать.

По пути на пляж через гостиницу закинул оружейную сумку и взял большую бутылку минералки у Арама. По здешней жаре пить хотелось постоянно, хотя я и в курсе, что это неправильно и организм просто с непривычки слишком многого хочет. Опять же нам это в армии столько раз твердили, теперь и сам могу прочитать большую лекцию на тему, что и как, а главное сколько пить при жаре. Даже математически выверенную раскладку с расчетами, учитывающими массу тела, температуру воздуха, влажность, силу ветра, плотность одежды, и т. п. сделать. Хоть компьютер для этого напрягай. А в организме свой, родной, процессор есть, он сам через наши желания показывает, что ему надо. Глючит он, правда, и в настройках нуждается, его желания иногда требуется ограничивать силой воли, если она, конечно, есть. Но так как у меня только второй день акклиматизации, можно не париться, вернее, продолжать париться в самом прямом смысле этого слова.

Пляж представлял собой просто огороженный забором участок песчаного берега шириной около километра. Высокий забор со спиральной колючкой поверху уходил далеко в море, постепенно скрываясь в пенных бурунах волн. Лёгкий ветер, дующий с моря, пах водорослями и йодом. Народ здесь имелся, но отдельные небольшие группки отдыхающих располагались далеко друг от друга. Мы с Оксаной упали на песок примерно в ста метрах от одной такой группки из трёх человек. Девушка постелила большое полотенце и быстро скинула с себя форму. Когда она повернулась ко мне, я мгновенно выпал в прострацию. Из одежды на ней оставались только маленькие трусики, а вот верхней части купальника не предусматривалось изначально. Она взглянула на меня с довольной ухмылкой и сказала самую оригинальную в этой ситуации фразу:

— Ну и долго ты на голые сиськи пялится будешь?

— Ам… с… — едва смог выдавить из себя, продолжая, как она и сказала — пялиться на голые сиськи.

Впрочем, посмотреть действительно было на что. Ровный, полновесный не обвисший четвёртый номер, да и на такой стройной фигуре смотрелся просто обалденно и даже немного нереально. Может и не четвёртый, а третий, всё же я не великий специалист по э… Но это всё равно ничего не меняло. Служебная форма заметно скрадывала женские достоинства девушки, и когда она спала, это должно вызывать шок у любого нормального по ориентации мужика. Не удивлюсь, именно на такой эффект Оксана и рассчитывала, судя по её очень довольному виду. Она красовалась передо мной, поворачиваясь то одним, то другим боком, как бы давая рассмотреть, какая она вся из себя красавица. Будто бы я и раньше этого не видел.

— Полюбовался и хватит, — навертевшись, сказала она, — быстро скидывай свои тряпки и бегом за мной, — с этими словами она медленно побежала к воде, махая рукой и маня за собой.

Я не сразу очухался от зрелища, и целую долгую минуту неуклюже стягивая с себя совсем небольшое количество одежды. Когда же подошел к берегу, Оксана уже плавала метрах в двадцати от него. Морская вода оказалась тёплой как парное молоко. Нырнув в накатывающиеся буруны волн, я вынырнул только около плывущей девушки, желая сделать это неожиданно для неё. Я хороший пловец и знатный ныряльщиком, несмотря на то, что жизнь в Питере не очень подобному способствует. Река Нева холодна и практически не прогревается за лето, а на Финском заливе маловато удобных для купания мест, если только далеко ехать. Но я любил плавать, и хотя бы пару раз в месяц летом выбирался на дальние озёра нырять с подводным ружьём за толстыми щуками. Едва я вынырнул рядом с Оксаной, она сразу же накинулась на меня и чуть не утопила. Хорошо, здесь около двух метров глубины, я сумел под водой обхватить её за талию и резко оттолкнувшись от дна, вместе с ней ракетой вылететь из воды, чтобы снова плюхнуться в неё, раскидав по сторонам мириады искрящихся брызг. Девушка громко смеялась, вырвавшись из моих объятий, снова стремясь ухватить меня за руки или за ноги. Я выворачивался как мог и сам шел в атаку. Через полчаса плесканий, тяжело дыша, мы выбрались на сушу, и развалились на полотенце, подставляя ласковому ветру наши мокрые тела.

— А вообще, здесь море очень опасное, — отдышавшись и успокоившись, начала разговор Оксана.

— Несколько минут назад по тебе это было совершенно незаметно. Бросилась в воду аки русалка, — хмыкнул, глядя на неё.

Надеюсь, не стоит объяснять, куда неизменно притягивался мой взгляд.

— Около берега днём можно не бояться, — пояснила она, заметив куда я смотрю, но ни разу не смутившись. — Здесь слишком мелко и постоянный прибой, для серьёзных морских обитателей неудобно, да и еды мало. Вот ночью подойдут такие рыбки, им лучше не попадаться, сожрут и добавки попросят. Есть тут у нас любители ночной рыбалкой с берега заниматься, вон, видишь те столбы, — она показала рукой на виднеющиеся в стороне невысокие бетонные сваи около уреза воды, — это чтобы к ним привязаться. Иначе не ты рыбку вытащишь, а она тебя в море утащит, а потом же тобой и перекусит, не поделившись с подружками.

— Да, серьёзная у вас тут рыбалка… — мне, если сказать честно, не сильно верилось.

В море действительно могут попасться акулы и крупная рыба, но ловить её с берега да на мелководье, и ещё привязавшись при этом к бетонному столбу — это уже за гранью моего представления о рыбалке.

— Зато одним уловом можно всю базу обедом накормить, — заметив мой скептицизм продолжила она своё рассказ, неожиданно предложив: — Если хочешь завтра ночью могу утащить снасти.

— Почему не сегодня? — Удивлённо спросил её.

Она посмотрела на меня так внимательно, улыбнулась и качая головой ответила:

— На сегодня у меня имелись совсем другие планы, думаю они тебе тоже понравятся.

Планы мне действительно понравились. Мы долго гуляли обнявшись под большой желтой луной. Я рассказывал Оксане о Питере, об этом красивом городе, о его дворцах и каналах. О людях, которые в Питере совершенно особенные и о том, чем они отличаются от тех же наглых москвичей. Оксана никогда не бывала в этом городе и слушала меня с большим интересом. Потом я рассказывал о своём детстве, о Нижнем Новгороде, о Великой Волге, рассказывал, как мы с мальчишками озоровали, попадая в разные «приключения» и с честью из них выворачивались. Рассказывал только то, что приятно вспоминать из своей биографии, как бы специально сохраняя в памяти из прошлой жизни реально достойное долгого хранения, оставляя за кадром все тяготы и невзгоды. Девушка слушала меня внимательно, иногда вздыхая в некоторых острых местах моего рассказа. Затем Оксана рассказывала мне о себе и о своей прошлой жизни. Родом из Иркутска, где прошли её детство и молодые годы. Я никогда не видел Байкала, и она целый час описывала мне его красоты. Даже жалко, что увидеть живьём их мне никогда не удастся, дорога на Новую Землю только в одну сторону. Потом она немного поездила по России, пытаясь устроится на более–менее адекватную своему образованию работу, вот и очутилась тут. Вначале она сильно переживала о том, что нельзя вернуться обратно, а теперь уже привыкла и не представляет, как можно жить там, «по ту сторону ленточки», как тут принято говорить про «ворота» между мирами. Когда же нам надоело болтать о нашем прошлом, мы как бы случайно оказались в моём гостиничном номере, где и уснули обнявшись, полностью утомлёнными в блаженстве друг от друга, только когда на горизонте уже появилась розовеющая полоска новорожденного утра.

Проснулись мы поздно, скорее ко времени местного обеда. У Оксаны сегодня выходной, я тоже никуда не торопился, и, к счастью, меня сегодня никто не домогался, кроме той же Оксаны. После нашего пробуждения прошло больше часа, когда мы, наконец, спустились в бар, где заказали себе одновременно и завтрак и обед. Затем в наших совместных планах ожидался массовый перевод боеприпасов на стрельбище. Пора втягиваться в местную жизнь и привыкать к здешним развлечениям. На это ушло ещё примерно три часа. В этот раз я извёл сразу четыре сотни патронов, набив себе руки в прямом и переносном смысле. Перезарядка «Нагана» у меня дошла до полного автоматизма, уже не думал, как это делается, руки работали сами по себе, не занимая внимания вообще. Так забавно, я только подумывал о перезарядке, а она уже. И ещё не глядя руки всегда брали сразу семь патронов из пачки. Даже поставил над собой несколько экспериментов, сначала раскладывая патроны кучками по карманам и коробочкам, а потом запуская в них свою руку. В щепоти их всегда оказывалось именно семь, по числу камор в барабане. Если в исходной кучке патронов было меньше семи, это отзывалось у меня чувством явного неудовлетворения. Стрельба тоже шла всё лучше и лучше. Даже с левой руки теперь вполне уверенно бил в голову мишени на двадцати метрах. На пятидесяти хуже, но попадал в мишень почти всегда. Скорость реакции у левой руки всё же заметно отставала от правой, как сказала Оксана, мне нужно извести на её настрел минимум ящик патронов, тогда она совсем перестанет за меня волноваться. Сбылось моё вчерашнее пророчество, патроны потребуется ещё покупать, но это можно сделать завтра, на Оксанином дежурстве. И вообще, мне реально нравилось стрелять, я поймал особый драйв, просто от самой стрельбы и только во вторую очередь от её растущих результатов. Грохот выстрелов, кислый запах сгоревшего пороха, обжигающий металл оружия при перезарядке — всё это совершенно не мешало наслаждаться бесцельным переводом боеприпасов. Жалко денег на автоматные патроны, у меня не один раз чесались руки разложить «укорот» и перевести по мишеням пяток полных рожков. Вот разбогатею, обязательно заведу себе привычку отстреливать в день по сотне автоматных патронов минимум.

После стрельбища я, наконец–то вспомнил о своей идее сделать кобуру для «Нагана», и поделился ей с Оксаной. Она полностью поддержала моё начинание и горела желанием активно поучаствовать. С этими мыслями мы оказались в местной мастерской, где наши знакомые техники Михаил и Николай обеспечили нас инструментами и материалами. И вообще они оказались на редкость запасливые ребятами. Когда увидел их инструментальные ящики, я аж побледнел на несколько секунд от настоящей зависти. Эх, мне бы такое богатство… ну да ладно, даже ради такого я сюда не пойду работать, обустроюсь и сам где–то разживусь при случае, или куплю. Всяко не дороже денег. Подходящих кусков и обрезков кожи нам должно хватить на десяток кобур, но тут я всерьёз задумался о том, что же хочется получить на выходе. Делать классическую закрытую красноармейскую кобуру, которую хорошо помнил по старым фильмам, я категорически не хотел. Нужно сделать что–то для быстрого доставания и с минималисткой конструкцией, но тем не менее, прикрывающей ствол и барабан. Да ещё обеспечить защиту от случайного выпадения, полагаться на поводок от ремня к ручке мне не хотелось, он просто неудобен. Посмотрел, как сделана пластиковая кобура у Оксаниного пистолета. Конструкция как раз та, что мне нужна, вот только для длинного «Нагана» она не годится. Стал вырисовывать на бумаге предполагаемые варианты, затем мы полчаса спорили, каждый вариант в чём–то хорош, а в чём–то нет. В результате, кое–какой половинчатый консенсус был нами достигнут, и мы приступили к работе. Я размечал и резал жесткую кожу, Оксана прижигала заготовки деталей на формовочном станке. Тут и такой нашелся, иначе пришлось бы бежать в гостиницу за утюгом, которым худо–бедно можно решить подобную задачу при отсутствии чего–то специального. Потом я выточил овальный пробойник, чтобы соединить детали кобуры тонкой лентой из кожи, а не заморачиваться с нитью. Что с одной стороны, было значительно проще, а с другой — менее надёжно. Так мы провели ещё три часа, к их окончанию оставшись довольны как друг другом, так и полученным поделием. Не «фирма», естественно, чтобы перед знатоками красоваться, но для повседневной эксплуатации сойдёт. Завтра на стрельбище испытаю, Оксана предложила научить меня стрелять по–ковбойски. Тут плавно наступил вечер, в планах стоял ужин и рыбалка. Ужин прошел на ура, а вот рыбалку мы решили отменить, ограничившись недолгим купанием в море и затворением в номере. В эту ночь долго спать тоже не предполагалось, так как ожидались более интересные занятия.

Утром Оксана вскочила по звонку будильника в своём сотовом телефоне, да–да, здесь имелась и сотовая связь, чмокнула в щёку и быстро убежала на работу, оставив меня одного досыпать в номере. Впрочем, долго поспать сегодня мне не дали, едва я отдался объятиям Морфея после ухода девушки, в дверь настойчиво постучали. Не дав даже перекусить, меня отдали в лапы эскулапов, специально прибывших по мою грешную душу с целью эту самую душу достать самыми извращёнными способами. Чего они со мной только не делали, и каким–то прибором с рамкой везде тыкали, и проводами с датчиками опутывали, заставляли долго глядеть на экран монитора с быстро меняющимися картинками и цветными пятнами, до тех пор, пока у меня не заболели глаза. Заставляли упорно жать экспандер, дышать через трубку в какую–то установку, выцедили из вены целый стакан крови, в общем полдня измывались надомной как могли, и при этом в их глазах читалось явное и недвусмысленное желание довести мой очень интересный случай до вскрытия. Не удивлюсь, что и для этого у них нашлись бы все необходимые инструменты. Когда же они, наконец, от меня решили отстать и милостиво разрешили одеться, я спросил одного из самых разговорчивых медиков, чего они во мне такого нашли и к чему вся эта медкомиссия. Он прочёл мне целую лекцию по–английски, русского он не понимал, из которой я понял только что жить буду, волноваться за здоровье и мужскую силу пока не стоит, а вот остальное мне знать как–то и не полагается. Хотя по большому секрету он может сказать, что–то необычное во мне явно есть, правда что конкретно он и сам пока не знает, случайная аномалия с моим переходом в этот мир как–то повлияла на мой организм, а вот чем конкретно, я выясню на своём опыте в ближайшее время. Однако по очень довольным лицам врачей, они что–то реально нашли, а мне не сказали. Ну и Аллах с ними, раз не говорят — значит не надо. Затем меня выпроводили с охраняемой территории, объяснив, что мне даётся ещё один дополнительный день пребывания на базе для восстановления здоровья после медицинских процедур. И завтра ровно в двенадцать часов отправится последний поезд до Порто–Франко, так как ещё полторы недели базы по приёму переселенцев работать не будут, сказываются последствия мощной магнитной бури, соответственно не возникнет и необходимости гонять поезд. Пешком до города не дойти, одиночку съедят вечно голодные зверюшки и добавки попросят, машины у меня нет, на хвост падать кому–либо просто не рекомендуется, потому без вариантов. Вот так, кончаются мой безмятежный отдых на базе и начинаются трудовые будни очередного переселенца, каких здесь много. С этими мыслями дошел до гостиницы, где меня накормил вечно занятый Арам, а потом я завалился в номер спать, самочувствие опять было не очень хорошим.

* * * Закрытый телефонный звонок, разговор на английском языке

— Да, Карл, слушаю, — судя по недовольному тону, говорившего только что оторвали от чего–то важного или приятного.

— Мишель только что представил мне свой отчёт, там есть на что посмотреть. И ещё он хотел бы продолжить свои исследования этого очень интересного случая, — в голосе хорошо слышалась усталость, накопившаяся за несколько дней и ночей, вместе с желанием всё бросить и чем скорее — тем лучше.

— Предлагаешь забрать объект на Остров? — недовольство сменилось задумчивостью.

— Да, Босс. Сейчас о нём здесь никто ничего не знает, следовательно никто не заметит и его исчезновения. Предлагаю изъять объект в пути с базы к городу. У меня здесь найдётся пара надёжных людей… — высказал своё пожелание Карл.

— Отставить! — Твёрдость голос его Босса не предполагала двоякого понимания. — Мишель знает только что ему положено и излишнее любопытство проявлять не стоит, так ему и скажи. Полноценную проверку объект ещё не прошел, мы не можем гарантировать, что за ним никто не смотрит. Да ещё и хочется взглянуть на естественный ход событий, он может оказаться весьма интересным, если объект действительно тот.

— Понял, Босс. Что делать с объектом дальше?

— Только пассивное наблюдение. Если он в течение года заметно проявит себя и мы об этом узнаем — тогда и решим. Ты помнишь какова у нас вероятность удачного исхода?

— Что–то около одной десятимиллионной, если теоретики не врут.

— Вот поэтому–то мы и будем ждать год. Если он именно тот, кто нам нужен, то мы об этом непременно скоро узнаем. А всю лишнюю информацию о нём удали из информационного архива базы, полномочия у тебя имеются, незачем об этом кому–то кроме нас знать.

— Сделаю, Босс.

* * *

И снова меня грубо вырвали из мира сновидений. Впрочем, я этому даже обрадовался, так как пришла со службы Оксана. Она по–хозяйски зашла в номер, поставив на стол ящик с патронами и безапелляционно заявила:

— Гони полтинник, я за тебя заплатила. Или ты считаешь, что здесь дамы должны платить за кавалеров?

— Нет, как можно, это станет не только нарушение правил приличия, но и ударом по моей мужской самооценке, — с этими словами я вытащил радужную карточку номиналом в пятьдесят экю и передал её девушке.

— Тогда собирайся и пошли стрелять. За жизнь завтра подумаешь, — мне явно не оставляли выбора.

— Кстати, — я решил сразу прояснить некоторый вопрос, — мне тут сказали, базы на приём временно не работают, магнитная буря и всё такое, почему же тебя не отпускают с дежурства?

— Эх… — тяжело вздохнула Оксана, — кое–кто, кого ты вчера видел на стрельбище, и чьё имя нежелательно поминать всуе и тем паче перед едой, считает, что здесь всегда должен поддерживаться образцовый порядок. И даже если нет основной работы, сотрудникам следует чем–то заниматься. Вот и заставляют нас проверками и пустой отчётностью страдать, как будто для этого недостаточно компьютеров. Надоела мне эта работа, знал бы ты как. Уйду я из Ордена, вот доработаю ещё сезон до окончания контракта и уйду. Лучше пойду в Русскую Армию служить, чем с тутошним начальством общаться! — твёрдо закончила она, уже давно приняв решение.

— Неужели, всё так плохо? — её слова сильно контрастировали с увиденным мною. — По здешней базе я бы так не сказал, тут всё очень цивильно и продумано.

— Ты здесь не живёшь, так, гость на несколько дней, — ответила она, присаживаясь в свободное от вещей кресло. — Орден исключительно прагматичная организация. Тут всё поставлено на максимальную эффективность, на максимальную прибыльность. Ты, кстати, «Путеводитель переселенца» читал?

Я отрицательно покачал головой, действительно как–то до этой книжки не добрался, несмотря на настоятельные рекомендации.

— В общем, возьмёшься читать, не верь всему, что там про Орден написано, они тут совсем не ангелы, какими хотят показаться. У них для персонала устроена реальная потогонная система, и если ты не готов отдать всего себя ради карьеры, то делать тебе в Ордене нечего. Я прежде думала, что справлюсь с любой трудностью в жизни, но теперь так уже не считаю, дорабатываю контакт и всё, с меня хватит! Ну что расселся? — она окинула меня сердитым взглядом, — бери сумку, кобуру и пошли, время не ждёт.

Стрелять по–ковбойски оказалось совсем непросто. Целый битый час я учился только правильно доставать револьвер из кобуры. Вернее не доставать, а резко за секунду выхватывать и стрелять одним движением руки. Тут обнаружились мелкие огрехи сделанной вчера конструкции, впрочем, они оказались не фатальными и можно на них не обращать особого внимания. Просто я вчера немного неправильно сделал пристёгивающийся кожаный ремешок–предохранитель, не позволяющей оружию случайно выпадать из кобуры. Теперь же этот ремешок болтался и мешал, когда я то выхватывал «Наган» то убирал его обратно. Пришлось сходить к техникам вбить ещё одну клипсу защёлку, куда и пристегивать этот болтающийся ремешок при необходимости. Ещё одной проблемой стало сразу правильно ухватить за рукоять револьвера, именно так, как нужно для стрельбы на одних рефлексах. Даже после полутора часов упорной тренировки я периодически совершал одни и те же ошибки, то чётко поражая мишени, то выпуская все патроны в молоко. Радовало, что этих ошибок становилось всё меньше и меньше. Я всё больше привыкаю к оружию, чувствуя его продолжением своей руки. Оксана категорично потребовала от меня, чтобы я каждый день в течение месяца продолжал тренироваться, дабы окончательно вбить стрелковые навыки в подкорку. Мол — «оружие должно стать неотъемлемой частью тебя самого, чтобы ты даже не успевал подумать, надо его применять или нет, а сначала стрелял, и только потом разбирался, стоило ли это делать. Думать и разбираться — удел живых, если ты не успеешь выстрелить, то заниматься этим тебе уже не придётся, или съедят или застрелят, тут всё строго. А где живёт мирный народ и относительно безопасно, там оружие опечатывают». Вот с такими кровожадными напутствиями от красивой девушки, которой очень нравилась роль моего персонального инструктора по стрельбе, я дострелял свой первый ящик патронов и начал расходовать следующий.

— Кстати, — сказала мне Оксана, когда настрелявшись до боли в руках, я чистил «Наган», а она перебирала свой «Глок», из которого выпустила дежурную пару магазинов, — наша мымра, посмотрев вчера на тебя, запретила задёшево продавать патроны к нему, — показала она рукой на револьвер, — да и сами «Наганы» сказала убрать подальше, не понравилось ей что–то.

— Жадная она, из принципа не хочет стать настоящей благотворительницей для бедных переселенцев, которые как я, перед выходом в большой мир, потренироваться захотят, — высказал первую же возникшую в голове мысль. — Вдруг у них также лихо получится.

— Она людей вообще не любит, просто по определению, другие здесь начальством не становятся, — девушка только подтвердила возникшую у меня ранее догадку. — И пока не спохватились, я отложила себе несколько ящиков и парочку стволов. Завтра их на дальний склад отвезут, и вдруг твой износится раньше срока, а ты приедешь менять его по гарантии, — она озорно подмигнула мне. — Если хочешь, можешь прихватить ещё патронов по старой цене.

— Нет, на спине тяжело тащить, — покачав головой, выразил сожаление своим отказом от такого щедрого предложения. — При наличии своих колёс взял бы с радостью, а пока извини, пусть у тебя полежат. Вряд ли у древнего «Нагана» столь малый ресурс, чтобы потребовалось менять, я из него чуть больше тысячи выстрелов сделал и пока заметного износа глазом не видно.

— Мало ли, вдруг потеряешь. А теперь ты точно знаешь где искать замену, — продолжила уговаривать меня Оксана.

— Так может я себе другой пистолет куплю? — Я уже давно понял её внутреннее желание так своеобразно проявить заботу, но продолжил игру.

— Обязательно купишь, даже не сомневаюсь, но вот что расстанешься с этим, — она взяла «Наган» у меня из рук, провернула пару раз барабан и отдала обратно, — сильно сомневаюсь. Это как первая женщина, сделавшая тебя мужчиной, с такими просто так не расстаются.

— Возможно ты и права, не знаю, — ещё раз покачал головой, теперь выражая свои сомнения.

— Сам убедишься. Ладно, хватит его тереть, бросай в сумку и пойдём ужинать, уже поздно, — скомандовала девушка, направляясь к выходу со стрельбища.

Вечер прошел по вчерашнему сценарию, мы молча гуляли взявшись за руки, купались, а потом долго наслаждались друг другом, пока не обессилили и уснули.

Четвёртая глава.

«Путь в большой мир»

Утром я встал вместе с Оксаной по её будильнику ровно в восемь часов. Мне требовалось собраться самому, упаковать вещи, рассчитаться за постой в гостинице, и к полдвенадцатого подходить на станцию, дабы успеть сесть на поезд. Девушка обещала прийти меня проводить, а пока быстро оделась и убежала по своим служебным делам. Я последний раз вымылся в горячей воде, тщательно побрился, накинул штаны и майку, и стал собирать рюкзак. Вообще, грамотная сборка рюкзака — это настоящее искусство, или хорошо тренированный навык. Смолоду, ещё с отцом я регулярно ходил в походы, на охоту без рюкзака тоже никуда, но тем не менее особым мастерством его сбора не обладал. Так, теперь стоит немного подумать, что у меня имеется из вещей, и куда их размещать, а также в каком порядке. Помимо рюкзака есть сумка с оружием и чемоданчик. Очень не хочется занимать руки. «Дипломат» в рюкзак влезает, занимая при этом большую его часть, но влезает с трудом и нести на спине такой груз неудобно. Решено, вниз идут пачки с патронами к револьверу, затем кроссовки, потом лишняя одежда, ей пользоваться явно не к спеху. Пустые магазины к автомату и патроны туда же, один рожок на всякий случай я потом набью, всё равно на поезде ехать, но мало ли что. Опять патроны к «Нагану», эх, много их, надо распределить вес более–менее равномерно, пара бутылок воды и «Путеводитель переселенца» сверху, в дороге почитаю. Рюкзак забит, хотя место ещё есть. Чемоданчик пуст, а бросать жалко, пригодится, придётся нести. Подумав ещё немного, приторочил кейс к рюкзаку сзади. Пусть выглядит неказисто, зато рук не занимает. Накинул поклажу на себя, подтянул лямки, попрыгал, проверяя ничего ли не отваливается. Всё хорошо. Теперь одежда. Очки на шевелюру, пока не нужны, панаму на затылок. На ремень вешаю нож, пустую кобуру и флягу. Вроде как всё. Попрыгав ещё раз, убедился, что двигаться мне ничего не мешает. «Ого, время уже десять часов, однако целых два часа собирался», — с этими мыслями закрыл ключом номер и спустился вниз в бар, нужно успеть ещё позавтракать.

Арам поприветствовал меня рукой, когда я скинул с себя поклажу на пол и разместился за столиком.

— Вижу, вы уже собрались в дорогу, — обратился он ко мне, — как вам у нас понравилось?

— Было просто замечательно. За столько лет впервые несколько дней реального счастья, несмотря ни на какие мелкие обстоятельства. И кухня у вас тут просто замечательная, — сделал ему подходящий комплимент.

— Стараемся, стараемся, — Арам опять лучился радушием и благожелательностью. — Вы в Порто–Франко едете?

Вопрос был чисто риторическим, куда бы я ещё ехал, если здешний поезд ходит только туда никуда не сворачивая.

— Да, а что? — немного удивлённо спросил его.

— Если захотите там обрести ночлег, есть хорошее место не очень далеко от пассажирской станции, практически в центре города, — Арам явно рекламировал кого–то из своих знакомых. — Мы вместе с младшим братом хотим в Порто–Франко свою гостиницу открыть, я ему помогаю деньгами и прочим, но пока там ещё работы полно, всё только строится. Бог даст, откроемся в следующем сезоне после дождей. Но есть и другие хорошие места, а у меня там есть свои знакомства. И ради всего святого не ходите в «латинский квартал». Несмотря на цены, там ворья и прочих уродов хватает. Ордену до них дела нет, вот и обнаглели вконец.

— Хорошо, и где мне искать ваших знакомых? — задумавшись, решил поверить рекламе.

— Вот возьмите, — он протянул мне записку с адресом, — по карте легко найдёте, скажете, что от Арама. Никаких проблем не будет.

— Благодарю, — искренне ответил я, затем поискал в кармане и положил на стол ключ от номера. — Вашу одежду, которую вы мне одолжили, я оставил там на спинке кровати. Сколько с меня за проживание и еду? — достал из кармана свою наличность.

— Ничего не надо, — широко улыбаясь, Арам отодвинул от себя мою руку с деньгами, — за вас Орден уже полностью со мной рассчитался, даже с запасом. Для него это не свойственно, но тут присутствовало большое начальство, а потому мелочится не стали. Заказывайте всё что хотите напоследок. А я вам ещё в дорогу кое–что от себя приготовлю.

Заказал себе весьма плотный завтрак, ибо когда ещё обедать и ужинать придётся, отправляюсь практически в неизвестность. Ну не совсем в неизвестность, по карте можно посмотреть, однако в этом мире за пределами базы я пока не был, а карта всего не расскажет. Наевшись, посмотрел на часы, уже одиннадцать. Поднялся из–за стола, примеряясь к своей поклаже, Арам снова подошел ко мне и протянул два больших свёртка со словами:

— Вот вам на дорожку, как перекусить захотите, сразу вспомните про Арама.

Мы тепло попрощались, я нагрузил на себя вещи, направившись в сторону станции. Едва дошел до улицы, ведущей к ней, как меня сзади окликнула Оксана. Она повисла у меня на шее и мы тепло обнимались долгий десяток минут.

— Только не обижайся на меня, пожалуйста, — сильно озадачила меня девушка, когда мы расцепили наши объятья. — Я тебе сейчас такое скажу, чего ты от меня совсем не ждёшь…

— А чего я от тебя не жду? — внутри почему–то резко похолодело.

— Знаешь, я сама до сих пор не знаю, что я в тебе нашла и почему у нас с тобой всё это произошло, — выдохнула она, явно справляясь со своими внутренними чувствами. — Просто укололо сердце, ещё тогда, первый раз когда ты оружие смотрел. Ты какой–то не такой как все прочие мужики, я тут много разных людей, как местных, так и идущих «из–за ленточки» повидала, богатых и бедных, красивых и наоборот. Уверенных в себе профи и беспринципных уродов, готовых убить за косой взгляд в их сторону. Но все они обычные, такие меня совершенно не цепляют. В тебе же чувствуется что–то странное, какая–то непонятная но весьма притягательная сила. Ты ещё проявишь себя, я верю. И всё же не понимаю, что на меня тогда нашло.

— Так иногда бывает в жизни, наверное, вот раз и оно, судьба… — я пролепетал что–то глупое и явно не к месту.

— Нет, я не про это, — отмахнулась девушка от моей неуклюжей попытки свалить всё на любовь.

— Про что же? — внутри меня вдруг всё перемешалось, я перестал понимать о чём мы вообще говорим.

— Ай, извини, я просто хочу тебе сказать, только то, чтобы ты, когда уедешь искать здесь своё место, не думал обо мне, — твёрдым голосом заявила Оксана, хотя её глаза уже намокли. — Считай, что между нами произошел короткий курортный роман, пусть он останется только в твоей и моей памяти. Не самое лучшее дело устраиваться в новом мире с образования новых привязанностей. Теперь ты понимаешь меня? — слёзы быстро высохли на ветру, едва появившись, и на меня смотрела отчаянная карьеристка, каких специально отбирают для работы в Ордене.

— Понимаю, — огорченно вздохнул я, действительно ожидав услышать совсем иное.

— Если судьбе будет угодно, мы обязательно встретимся снова, возможно через пару месяцев, через год, через десять лет. И тогда наши отношения загорятся вновь с новой силой или мы просто останемся хорошими друзьями, — девушка хотела оставить надежду если не для меня, то для себя точно. — Я так хочу! — Решительно заявила она. — Не сдерживай себя от отношений с другими женщинами, которых ты встретишь на своём пути, я не желаю вставать между ними и тобой. Просто помни меня, пожалуйста. Не думай, но помни. Пообещай мне это, пожалуйста… — попросила она жалостливым тоном.

— Обещаю, — я вздохнул ещё глубже, даже не представляя, как выполнить её просьбу.

— Мне было действительно хорошо с тобой все эти дни, — Оксана уткнулась лицом в мою грудь и, позволив себе расслабиться, несколько секунд сдавленно всхлипывала. — А теперь иди! — Выпрямившись передо мной и расправив плечи, твёрдо сказала она, — тебя ждёт целый мир! И помни что ты мне пообещал, — с этими словами она развернулась и быстро пошагала вдаль, оставляя меня наедине со своими чувствами.

Я простоял в одиночестве несколько минут, ещё раз тяжело вздохнул, и медленно пошел к станции, к своей новой жизни, которая ждала за её воротами. Такого странного расставания с желанной женщиной, для которой я оказался желанным мужчиной, и представить раньше не мог. Минуту назад был готов обещать Оксане, что непременно вернусь и обязательно заберу её с собой, причём обещать искреннее, всячески рассчитывая это сделать. Однако она совсем не такая женщина, какие мне встречались раньше, она действительно знает, как управлять своей судьбой, в отличие от меня. Возможно, её слова — это какой особый знак с её стороны, не знаю, но чувствую это действительно важно.

— Добрый день, сэр, — сказал солдат, сидящий за столом с карабином на плече, когда я прошел в дверь станции, — можно увидеть ваш «АйДи»?

— Вот, возьмите, — протянул ему свою идентификационную карточку.

— Благодарим за сотрудничество. У вас есть оружие, которое надо распечатать? — Выдал он очередную дежурную фразу, возвращая мой здешний паспорт.

— Да, вот, — поставил оружейную сумку перед ним на стол.

Он раскусил специальными щипцами пломбу и улыбнувшись продолжил:

— Можете пока зарядить своё оружие. Поезд хорошо охраняется, но уже не является территорией базы. Он подойдёт с минуты на минуту, подождите его на платформе.

— Спасибо, — поблагодарил служаку, честно занимающегося своим делом, хоть я прекрасно видел, что особого удовольствия от этого он не получал.

— Удачи, сэр, и счастливой дороги, — он попрощался со мной, откинувшись на спинку стула дальше неспешно тащить свою службу.

Я вышел на короткую пустую платформу, скинул с себя рюкзак, открыл его, вытаскивая магазин к автомату и патроны к нему. Быстро набив рожок трассерами воткнул его на место, передёрнул затвор «укорота», загоняя патрон в патронник, отщёлкнул магазин и добил в него ещё один патрон. Пусть будет и лишним не окажется, подумал про себя, возвращая рожок и ставя автомат на предохранитель. Надо бы, по идее, снарядить и оставшиеся магазины, однако у меня нет разгрузки, куда их можно запихать, а в карманы нормально они не полезут. Да и поезд, как сказал солдат, хорошо охраняется, попробую зря не перестраховываться, нагнетая на себя жути. Скорее всего стрелять мне вообще не придётся, а в городе я себе разгрузку обязательно куплю или сделаю сам. Не такое уж и сложное дело. «Наган» заряжен и отправился в кобуру. Одну пачку патронов к нему высыпал в небольшой карман брюк. Тоже перестраховка, но пусть будут. Оружейная сумка, в которой оставались ещё свёртки с гранатами, отправилась в рюкзак, его я снова хорошо запаковал.

Прошло действительно немного времени, когда показался неспешно подъезжающий поезд с гулко рычащим мощным дизелем тепловозом. В его голове находилась высокая бронированная платформа с толстыми стволами крупнокалиберных пулемётов, направленных во все стороны. Тепловоз и два пассажирских вагона за ним тоже частично одеты в броневое железо. Сзади располагалась ещё одна платформа, которую я не особо разглядел. В единственном пассажирском вагоне помимо меня ближе к его дальнему от меня краю сидело трое мужчин, судя по их внешности, индусов или кого–то к ним близкого. Вооружены какими–то совсем старыми винтовками, кои я не очень хорошо разглядел из–за расстояния. Рядом с ними свалена целая куча объёмных тряпичных тюков. На моё появление они не обратили никакого внимания, продолжив общение в своём узком кругу. Скинув с себя рюкзак и положив автомат на сиденье, стал смотреть в окно. Поезд тронулся, сначала медленно проезжая большие сетчатые ворота, рядом с которыми располагалась вышка охраны, и вырвавшись на открытое пространство, быстро набирая ход. За окном поплыли пейзажи местной саванны. Трава уже выгорела став совсем желтой, но попадались и большие зелёные участки в низинах. В приличном отдалении я заметил стадо рогачей, не признать которых очень сложно, даже если видел ранее только череп одного из их представителей. Попадались и другие животные, группами и поодиночке, но разглядеть их мешало расстояние, а бинокля у меня нет. От железной дороги зверьё держалось на некотором удалении, совершенно не обращая внимания на движущийся поезд. Видимо для них он представлялся всего лишь ещё одним местным обитателем, большим, но не опасным, если к нему, конечно, близко не приближаться. А вообще зверья тут действительно много. Не успевало скрыться вдали одно стадо, как появлялось в поле зрения другое. Встречавшихся одиночек, больше всего смахивающих на хищников, я бы вообще устал считать, приди мне в голову такая мысль. Судя по всему, охота в этом мире не особо интересная, тут достаточно лишь отъехать от населённого пункта, и выбирай себе дичь по вкусу. Наверняка, именно по этому самому вкусу, в самом прямом смысле, тут и подбирают потенциальную добычу. Чтобы умереть в этом мире от голода, имея винтовку с патронами, требуется очень хорошо постараться. А насчёт реально интересной охоты, стоит расспросить знающих людей. Наверняка здесь есть какое–то особое зверьё, которое требуется долго выслеживать, чтобы потом подстрелить и похвастать редким трофеем перед другими охотниками. Хищные кошки, к примеру, с ценным мехом и большими клыками, подходящими для амулетов–ожерелий. Однако без машины здесь явно нечего делать, на своих двоих недалеко уйдёшь, и мало чего донесёшь, если тебя не сожрут более удачливые охотники по дороге. Я уже успел выяснить, машины тут стоят гораздо дороже, чем «с той стороны ленточки», и хорошо, если удастся скопить за год–полтора на что–либо подходящее. И пока мне об охоте придётся забыть или же напрашиваться к кому–то в компанию, хотя я не очень люблю это дело. Одно дело присоединяться на равных, и совсем другое «падать на хвост», пользуясь чужими ресурсами.

Когда мне надоело смотреть в окно на однообразную флору и разнообразную фауну, а также думать о перспективах пострелять в кого–то из этой самой фауны, решил ознакомиться, наконец–то, с тем самым «Путеводителем переселенца», до сих пор не удостоившегося моего внимания. Едва эта небольшая брошюрка оказалась извлечена из рюкзака, поезд стал тормозить и медленно–медленно въезжать за ограду другой базы. Проползя ещё сколько–то поезд встал, не доезжая до здешней станции. Затем в стороне раздался громкий гудок другого локомотива, за окном пробежали люди от начала поезда в его конец. Состав снова тронулся и опять проехал не очень далеко, стуча колёсами по стрелкам и пересечениям путей. Затем сзади снова раздался громкий гудок и состав немного тряхнуло, стукнулись друг об друга сцепки вагонов. После последовало ещё несколько таких ударов. Судя по всему, к нашему составу прибавилось вагонов. За окном снова побежали люди, но теперь в другую сторону. Состав медленно тронулся в обратном направлении и опять остановился, проехав стрелки и переезды, оказавшись на другом пути. Постояв ещё минут десять, поезд медленно двинулся вперёд и подошел, наконец, к здешней пассажирской платформе, на которой нас ждали несколько солдат с хорошо узнаваемыми карабинами М-16. В наш вагон вошли четверо, внимательно разглядывая меня и индусов, затем трое устроились одной компанией, а четвёртый, высокий мужчина примерно тридцати лет, поджарый и загорелый с короткой стрижкой и заметными буграми мышц на руках, подошел ко мне и спросил достаточно чисто по–русски:

— Сэр, вижу вы русский, можно я с вами немного поговорю в пути?

— Нет проблем, садитесь, — я убрал с противоположного дивана свой рюкзак, приглашая вояку садится напротив.

— Меня зовут Смит, — представился он, подавая руку для рукопожатия.

— Алексей, можно Алекс, если вам так будет удобнее, — я пожал протянутую мне руку.

Смит сел напротив меня, сняв с плеча винтовку, положив её рядом с собой на сиденье, так же как лежал около меня мой автомат. Поезд тронулся и стал медленно выезжать с базы. Мы с десяток минут помолчали, дожидаясь пока поезд наберёт скорость.

— Я учу русский язык, — снова вступил в разговор Смит, — и мне не хватает разговорной практики, — рассказал он о своей потребности.

— А как, кстати, вы определили, что я русский? — задал ему интересующий меня вопрос, одет–то я сейчас уже вполне по–местному.

— Это было совсем просто, у вас оружие русское, да и ещё едете со стороны базы «Россия», — сказал он вполне очевидные вещи. — А окончательно я убедился в том, что вы именно русский, когда разглядел раритет у вас в кобуре, он показал на рукоятку «Нагана». Я такие только на картинках и видел. Можно посмотреть, кстати?

Достал револьвер из кобуры и протянул его Смиту. Он осмотрел его внимательно, поискал как откинуть барабан, удивился, обнаружив, что тут так не получается. Ещё немного повертел его в руках и протянул его мне обратно.

— Ну и как он вам? — Кивая на него спросил солдат.

— Стреляет, одним словом, мишени пока не жаловались, а в кого–то другого стрелять пока не приходилось, — честно признался ему.

— Перезаряжать долго, — утвердительно заметил Смит.

— Да, магазин поменять действительно быстрее, но я уже как–то привык, да и денег купить что- то более приличное пока нет, — подобное обстоятельство меня сильно напрягало, и мой собеседник это заметил.

— Ещё будут, не сомневайтесь, — подбодрил меня он.

Мы снова помолчали, глядя на проплывающие пейзажи за окном. Встречавшихся стад рогачей стало значительно больше, и они гораздо ближе подступали к пути.

— У вас взгляд бывалого охотника, — уверенно констатировал Смит.

— Почему вы так решили? — Несколько опешил от его слов.

— Вы на зверя смотрите как будто оценивая, как и с какой стороны его удобнее подстрелить, — пояснил он, немного смутившись. — Это не очень заметно со стороны, но действительно видно, особенно если есть практика наблюдения за людьми.

— Вы правы, действительно «там», — махнул рукой назад, как бы показывая тот мир, откуда недавно пришел, — я был охотником–любителем. Хорошим охотником, признаюсь. Правда всё больше по лесному зверю и болотной птице, африканские сафари мне как–то не по карману.

— Здесь, конечно, не Африка, но сафари запросто можно устроить, — солдат как–то заинтересованно на меня поглядел, говоря эти слова.

— Было бы интересно, если не очень дорого, я пока имею только орденское пособие, а ещё до «русских земель» добираться планировал, — решил сразу же прояснить ситуацию со своей скромной платёжеспособностью.

— Ну, что–то можно и придумать. Если есть сильное желание, а возможности подворачиваются сами собой, здесь мир такой, — вояка в который раз повторил то, что мне уже приходилось не раз слышать от других. — Иногда местные охотники ищут людей в компанию, так как в одиночку скрадывать редкого зверя тут просто опасно. Сами видите, какое тут зверьё крупное и многочисленное. Повадки тоже далеки от миролюбивых. Да и просто с хорошей компанией веселей. В Порто–Франко есть пара небольших охотничьих клубов, с давними традициями и более–менее постоянным составом участников. Советую заглянуть к ним, новичков привечают. Пообщаетесь, там хватает и ваших соотечественников. Возможно и компанию себе найдёте чтобы посмотреть окрестности города без опаски оказаться в пасти голодного хищника.

— Чувствую, вы и сами не лишаете себя такого удовольствия, как охота, — удовлетворённо заметил я.

— Действительно, так и есть, — вояка подтвердил мою догадку. — Тут, к сожалению, индустрия развлечений ещё сильно уступает «Старой Земле». Зато эти самые развлечения куда как более подходят настоящим мужчинам, благо оружие есть у всех.

Поезд шел с хорошей скоростью, и окружающее пространство за окном постепенно менялось. Если поначалу это тянулась ровная как стол саванна, то теперь пошли заросшие пожелтевшей травой пологие холмы, появляющиеся то с одной, то с другой стороны.

— Если не секрет, зачем вы учите русский язык? — Задал ещё один интересующий меня вопрос через некоторое время, который у меня завис с самого начала нашей беседы, а теперь вот выбрался на поверхность сознания.

— У нас в Ордене от знания дополнительных языков оклад сильно зависит. Чем больше их знаешь — тем больше надбавка. Да и повысить в звании быстрее могут, а это опять же хорошие деньги, — улыбнувшись, заметил вояка.

— А почему именно русский, неужели тут он пользуется особой популярностью, я всегда считал, что англичане и американцы предпочитают учить любые другие языка, кроме русского? — ситуация мне показалась немного странной.

— Здесь, на Новой Земле, действительно пользуется, — заметной фальши в ответе мне не послышалось. — Вы уже знаете про Русскую Армию? — Спросил меня Смит с улыбкой на лице.

— Да, мне уже не раз говорили про неё. Там всё строго, жесткая дисциплина и прочая армейщина и уставщина вместе с хорошей обеспеченностью всем необходимым, — попытался одной фразой передать общее впечатление, сложившееся у меня по этому вопросу из прежних разговоров.

— Русская Армия здесь самая сильная военная организация среди независимых государств. С ней принято считаться, у неё очень хорошая репутация. Даже Орден с ней считается, — в голосе Смита чувствовалось профессиональное уважение. — Они постоянно с кем–то воюют, если раньше всё больше со своим неспокойным окружением, то теперь, когда тех более–менее приучили к порядку, помогают другим. Да и половину конвоев в разных неспокойных местах конвойные команды от Русской Армии за деньги проводят. Самообеспечение у них такое, не хотят на шее народа сидеть, сами зарабатывают. Плюс немалый опыт различных конфликтов. Пожалуй не меньше, чем у нашего Патруля, — в конце добавил он с заметными нотками лёгкого превосходства в голосе.

— То есть вы изучаете язык, так сказать — потенциального противника? — озвучил я свою догадку, выслушав его длинный монолог.

— В общем–то да, вы действительно правы, — улыбнулся Смит, показывая ровные белые зубы. — Я здесь уже четвёртый год служу, и за это время русские всё больше и больше усиливались. Не все, конечно, а именно — Русская Армия. И в экономике, и в военном плане. У них там и золото своё, и нефть, и железо добывается, а также промышленность реальная построена на зависть другим. Останавливаться на достигнутом уровне не желают, им всё мало и мало. Даже не хочу думать что произойдёт, если дело случайно дойдёт до вооруженного конфликта между ними и Орденом. В последнее время отношения между нами сильно испортились, это, конечно, не моё дело, но наше начальство, похоже не понимает, с кем решило поиграть в кошки–мышки.

— Неужели всё так серьёзно? И чем это грозит простым людям? — Теперь меня посетила лёгкая неуверенность.

Если наши готовы идти до конца, а в это почему–то верится без раздумий, то можно запросто оказаться в окопах большой войны. Почему–то очень не хочется, а отсидеться в стороне совесть не позволит.

— Не знаю, если честно, — тяжелым вздохом Смит показал, как ему сильно «нравится» сложившаяся ситуация. — Тут не Старый Свет, даже местная Америка может не вступиться за Орден, не говоря уже про всех остальных. «Своя рубашка ближе к телу», — как говорите вы, русские. А в Протекторате Русской Армии всё население подлежит мобилизации в случае войны и даже женщины. Очень серьёзный и хорошо мотивированный противник, дерущийся до последней капли крови.

— Я вот как раз в Демидовск хотел ехать… — задумчиво сказал я, спешно перебирая в голове возможные варианты, куда бы ещё двинуться. — Ох как не хочется на войну попасть.

— Думаю, в любом случае до большой драки не дойдёт, — уверенно подбодрил меня Смит. — Здесь и так слишком мало людей, чтобы большие войны развязывать. Можете ехать спокойно куда решили, только в составе конвоя, конечно, в одиночку по здешним дорогам мало где безопасно передвигаться, всяких бандитов и разбойников хватает даже здесь, около орденских баз.

Словно подтверждая его слова о бандитах и разбойниках, спереди по движению поезда раздался сильный сдвоенный взрыв. Внутри меня всё моментально резко сжалось в комок, однако чувства страха запаздывало, а рассудок продолжал интенсивно анализировать ситуацию. Вагон резко затормозил, меня кинуло вперёд на сидящего Смита, и в этот момент по вагону несколько раз сильно ударили чем–то тяжелым. Брызнули оконные стёкла, рассыпаясь мелкими искрами, застучали одиночные пули по внешней броне. Оторвавшись от Смита, сполз на пол, он тоже последовал за мной. Судорожно рукой нашарил упавший автомат, взглянув в сторону окна. Рядом с тем местом, где я до этого сидел, светилась рваная дыра от попадания чего–то крупнокалиберного. Если бы не упал при торможении, снаряд прошел бы и через меня, не встретив особого сопротивления слабой плоти. С другой стороны вагона светилась ничуть не меньше входной выходная дырка. Мельком в движении выглянул в разбитое окно, чтобы разглядеть сложившуюся ситуацию. Напротив остановленного поезда примерно в двухстах метрах с нашей стороны был холм, откуда били несколько огневых точек. Успел заметить летящую в нашу сторону стрелу реактивной гранаты, врезавшуюся с громким взрывом куда–то сзади состава. Лежать на полу при таком раскладе чистое самоубийство, высунешься — сразу подстрелят, решишь дождаться помощи — граната прилетит. Сильный удар в стену и недалеко от меня появилась ещё одна рваная дыра от крупнокалиберной пули, едва не зацепившей меня и Смита. Не думая ни секунды, рывком бросаюсь к разбитому окну на противоположной стороне, рыбкой вылетая в него, и крепко прижимая к груди своё оружие. В другое время о таком прыжке бы даже и не подумал, не идиот всё же, так и шею запросто сломать, но тут делать нечего. В полёте успеваю сгруппироваться и относительно мягко падаю и перекатываюсь по жухлой траве. Хотя сказать — «мягко» — не совсем правильно, крепко приложился плечом и ногой об землю, хорошо тут камней нет, ободрали бы всего.

Так, что делать дальше? Бежать нельзя. С этой стороны, равнина понижается и любой бегущий представляет собой прекрасную ростовую мишень. Спрятаться негде, трава слишком низкая. Остаётся только принять последний и решительный бой, вернувшись к поезду. Но в вагон я не полезу, вот колёсная тележка этого вагона сможет меня прикрыть. Подбираю свой автомат, и быстро работая локтями, ползу обратно к составу. Боковым зрением отмечаю, как мой маневр с выпрыгиванием из окна повторяет Смит. Сообразительный вояка. Заползаю под вагон, протискиваясь под колёсной осью, мельком выглядывая из–за края колеса в сторону противника. Хорошо на мне рюкзака нет, иначе бы не пролез. Под колесом меня ещё разглядеть нужно, враги находятся сверху, оттуда удобно бить по вагонам, а вот заглянуть вниз окажется гораздо сложнее. Ещё и тень немного помогает. Но дожидаться «группу зачистки» явно не стоит, те быстро отработают подобных мне хитрецов, подойдя ближе. Раскладываю приклад и примеряюсь к стрелковой позиции. Очень неудобно, длинный рожок на сорок пять патронов упирается в землю, не позволяя стрелять из положения лёжа. Придётся скособочиться и искать другие варианты. Кое–как прикрывшись колесом, выдвигаю дуло автомата наружу. Ага, слева вижу быструю высокую багги с крупнокалиберным пулемётом на турели, активно лупящим в нашу сторону. Расстояние метров двести, может чуть меньше, сложно прицелится. Не думая об этом, выпускаю в неё две коротких очереди по три патрона. Вижу как пара трассеров рикошетит от железных стоек, однако водитель тоже что–то поймал или просто испугался. Багги резко дёргается в сторону, уходя из–под обстрела, но неуклюже переворачивается, споткнувшись на травяной кочке, кувыркаясь и подпрыгивая несколько раз пока окончательно не останавливается, лёжа на боку. Вот это удача, даже не рассчитывал! Сомневаюсь в способности пулемётчика остался живым после таких кульбитов. Краем глаза замечаю чуть правее на склоне метрах в сорока поднявшийся силуэт с трубой гранатомёта на плече, поворачивающий её аккурат в мою сторону. Заметил, урод! Нет, гранаты нам тут не надо, высунувшись из–за колеса быстро ловлю его на мушку, словно взлетающую из камышей утку, отсекая короткую очередь. Гранатомётчик дёргается, но перед тем, как упасть, успевает выпустить свою смертоносную стрелу. Однако граната проходит чуть выше вагона, улетая куда–то вдаль. Совсем рядом с моей головой громко щёлкают, уходя в рикошет, и поднимая облачко пыли две пули. Похоже кто–то по мне пристрелялся, пора прятаться. Утыкаюсь за колесо под ось и замечаю, что за соседней колёсной тележкой пристроился Смит, ловя кого–то на мушку своей винтовки. Сверху из вагона тоже начали периодически стрелять, почувствовав, что у нападающих случились потери, приведшие к снижению плотности огня из крупняка.

Фуух… как же меня колотит крупная дрожь, переползаю под другое колесо, высовываюсь и оглядываю правую сторону холма. В двух местах ближе к вершине замечаю вспышки выстрелов, но не вижу самих стрелков. Хорошо замаскировались, сволочи. Пока они меня не спалили, прицеливаюсь чуть ниже сверкнувшей вспышки и выпускаю одну за одной три коротких очереди. С такого расстояния прицельно практически не попасть, не то оружие, а так разлёт пуль от увода автомата при стрельбе вверх, даёт некоторый шанс зацепить спрятавшегося стрелка. Один маленький травяной холмик дёрнулся и вспышки с той стороны прекратились. А по прикрывающему меня колесу и рельсам снова громко защёлкали пули, едва успел убраться. Засевшим на холме стрелкам неудобно бить ниже линии вагона, не рассчитывали они на такое, готовя себе позицию, а в остальном она просто идеальна. Снова прячусь за колесом и смотрю куда–то совсем вправо, где холм уже постепенно снижается, открывая далёкий горизонт. На фоне стыка синего неба и земли мелькают два инородных объекта. Ещё одна багги с пулемётом и чуть дальше большой камуфлированный под местность внедорожник вылетают из–за холма. Багги, стреляя, идёт в нашу сторону, а внедорожник несётся правее, в сторону железнодорожных путей, чтобы перевалиться через них и зайти к нам с другой стороны. Сверху слышатся мощные сокрушающие металл удары крупнокалиберных пуль, в край колеса, за которым я схоронился, что–то сильно бьёт, брызгает яркий сноп искр, ненадолго ослепляя меня. Вскидываю автомат и выпускаю в несущуюся вдалеке машину несколько очередей. Она ещё слишком далеко, чтобы уверенно попасть, замечаю, как мои трассеры проходят мимо. Эх, сейчас бы сюда нормальный «Калаш», а не этот «укорот», возможно бы и попал. Однако водитель багги решил не испытывать судьбу, резко заложив крутой вираж, и виляя то в одну то в другую сторону, рванул обратно на холм, подальше от несущейся к нему смерти. Благо в него сейчас палил не только один я. Вспомнив про внедорожник, который уже должен перемахнуть через пути, змеёй развернулся в другую сторону, резко поджимая ноги под себя, чтобы их не увидели с той стороны.

Вот он, уже близко, ловлю водителя на мушку, щёлк, осечка, передёргиваю затвор, снова целюсь, тяну спуск, щёлк. Сердце в груди ощутимо ёкает, пропуская удар. Нет, это не осечка, просто патроны кончились. Не считая выпустил остатки магазина по багги. Откидываю бесполезный автомат в сторону, тяну из кобуры «Наган». Расстояние до машины уже меньше ста метров и быстро сокращается, пулемётчик у турели меня пока не видит, стреляя куда–то вверх по вагону. Удар, удар, ещё удар, сверху активно летят обломки и отвалившаяся краска, остро пахнет горелым металлом. «Так, это тир, всего лишь тир с подвижными ростовыми мишенями», — мысленно настраиваю себя, подавляя внутреннюю панику и успокаивая предательскую дрожь в руках. Вот он зрительный тоннель, мгновение и я вижу только фигуру пулемётчика, «Наган» привычно пару раз кашляет, и он, широко раскинув руки в стороны, вылетает из кузова подпрыгнувшей на кочке машины, катясь по земле, подминая жухлую траву. В кабине ещё двое, сидящий справа от водителя высовывается в окно, уверенно направляя автомат одной рукой в мою сторону. Мгновенье, определяющее, кому дальше жить, а кому нет. Успеваю выстрелить первым и он обвисает в окне, выронив на землю своё оружие. Водитель же поступил совершенно нелогично, и вместо того, чтобы заложить вираж и уходить, виляя, на скорости, резко вдарил по тормозам и выскочив из кабины, лихо побежав подальше от поезда, подставляя широкую спину под выстрелы. Ещё три «огненных плевка», и он валится в траву. С этой стороны вроде как всё. Бег времени как–то вдруг снова стал нормальным, позволяя захватить взглядом перспективу окружающего пространства. Неужели здесь и вправду всё? Нет, вижу, как со стороны низины к нам несутся ещё четыре внедорожника, а за ними пара армейских грузовиков с пулемётами и автоматическими гранатомётами на турелях. Ну всё, это точно конец, успеваю подумать с явным сожалением, на автомате перезаряжая барабан револьвера и подальше прячась за колесо. Всё равно с такого расстояния не попаду, а, если получится, и кто–то подойдёт близко, постараюсь дорого продать свою жизнь.

В небольшую щель между колесом и рельсом наблюдаю, как внедорожники расходятся в стороны, охватывая поезд с головы и хвоста, как рявкают крупнокалиберные пулемёты, с одного грузовика ударил гранатомёт. Рефлекторно сжался, ожидая близкого взрыва, но он произошел далеко и с другой стороны поезда, откуда стреляли нападавшие. Подъехавшие машины остановились невдалеке от вагонов, и из грузовиков на землю попрыгали солдаты в тяжелых бронежилетах, сразу бравшие окружающее пространство на мушку. «Всем немедленно бросить оружие, стреляем без предупреждения!» — по–английски прогрохотал мегафон. Солдаты начали приближаться к поезду, качественно контролируя пространство и не перекрывая друг другу сектора стрельбы. Так, это, похоже, к нам помощь подошла, теперь бы они меня как бандита не прихлопнули в неразберихе. Постарался не шевелиться и вообще не показываться из своего убежища, дыша через раз. Они же тут сначала стреляют, а потом думают. Однако меня достаточно быстро заметили, но не стали сразу дырявить.

— Эй ты, вылезай на свет, пушку брось и руки на затылок, да без глупостей, ты на мушке, — обратился ко мне какой–то боец, которого я не видел.

Решил не искушать судьбу напрасно и медленно вылез, встав на колени и сложив руки на затылке.

— Джек, это наш, оставь парня в покое, — прокричал из–под вагона Смит.

— Смит, ты ли это, дружище, и что ты там делаешь? — Солдат, державший меня на мушке явно расслабился, но не опустил винтовку. Рядом стоял ещё один уже немолодой боец, говоривший со мной и Смитом. Невдалеке расположились ещё трое, направляющие винтовки в нашу сторону.

— Лучше помогите выбраться, нога застряла, — уже спокойным голосом ответил мой недавний попутчик.

Ещё двое бойцов, закинув винтовки за спины полезли под вагон доставать Смита. Кряхтя и ругаясь они достали его минут через пять. На щеке у него светилась красным в солнечных лучах большая кровоточащая царапина, и шел он заметно припадая на левую ногу. Быстро осмотрев себя, обнаружил, что не имею не то чтобы какой царапины, даже одежда не пострадала. Отряхнуть её и всё, можно сказать — отделался лишь лёгким испугом. Смит поздоровался за руку с Джеком, внимательно посмотрел на меня и сказал по–русски:

— Молодец мужик, если бы не ты, меня бы точно ухлопали. Хороший пример подал, я бы не успел так быстро сориентироваться. И стреляешь отлично. Ну чего стоишь на коленях, вставай, пошли смотреть, кому ещё тут помощь требуется.

Джек как–то странно взглянул на Смита, не знаю, понял что он из его речи или нет, но тональность точно уловил. Я поднялся на ноги, автоматически отряхивая свою одежду, и пошел в сторону тепловоза за идущими туда солдатами. Около разбитой пулемётной платформы на земле весь в крови лежал молодой чернокожий парень, а над его телом склонился и рыдал во весь голос огромный негр в военной форме Ордена. Его винтовка валялась рядом, как отброшенная мешающая палка.

— Это его сын, — тихо сказал мне по–английски Джек, когда мы проходили мимо, — совсем молодой парень, на безопасный маршрут его поставили и…

— А почему на поезд вообще напали, здесь это часто происходит? — Я пребывал в некотором недоумении, да и вообще ещё не пришел себя, мой голос дрожал, да и руки не хотели особо слушаться.

— Так — первый раз, — суровое лицо бойца окончательно закаменело и на нём резко прорезались желваки. — Бывало, обстреливали и раньше, железную дорогу только год как проложили. Гады! — Джек эмоционально стукнул кулаком по борту сошедшего с разбитых взрывом рельс локомотива, — на наши патрули сегодня два раза нападали в других местах, мы шестерых там потеряли. Все основные силы с базы ушли в погоню за бандой и попали в другую ловушку, а тут ещё это…

— Успокойся, Джек, — положил ему руку на плечо тихо подошедший Смит. — Всё из–за этого проклятого груза. Как только узнали про него?

— Узнали, — ещё один удар кулака сотряс металл тепловоза. — У нас давно крот завёлся, вся информация о маршрутах и времени выхода патруля у бандитов имеется. Нас как детей в ловушки заманили. И про груз они тоже знали, не один день такую засаду готовить.

— А что это за груз такой? — Я очень некстати проявил своё проснувшееся от стресса любопытство.

— Извини, парень… — Смит покачал головой. — Меньше знаешь — крепче спишь. Лучше не спрашивай.

Мы обогнули поезд и перешли на другую сторону. Здесь уже активно суетились солдаты, вытаскивая из вагонов тела людей и оказывая помощь немногочисленным раненым. На холме стояли два внедорожника с бдящими у пулемётов бойцами, и ещё пятеро солдат методично прочёсывали склон в поисках случайно оставшихся живыми разбойников. При виде окровавленных, разорванных пулями человеческих тел, меня стало сильно мутить и я едва сдержался от сильного рвотного позыва.

— Первый бой, парень? — Спросил меня Смит с нотками лёгкого сочувствия в голосе. — Ничего, привыкнешь и к такому. Но лучше бы и не привыкать… — тихо сказал себе под нос последнюю фразу по–английски.

Едва заметно кивнул ему, всё ещё борясь со своим организмом. Вскоре мне несколько полегчало, хотя окончательно так и не отпустило. Наша помощь уже никому не потребовалась, в живых с этого поезда, кроме меня и Смита, остались только трое человек, причём все они имели серьёзные ранения. Окажись бандитов чуть больше или подоспей Патруль чуть позже, могли бы и не отбиться. Пройдя ещё немного в сторону хвоста поезда, я отстал от Джека со Смитом и остановился, около нашего вагона, рассматривая многочисленные пробоины и следы пуль. Крепко и плотно лупили, как только живыми остались непонятно. Здесь меня снова стало мутить, сел на землю, отцепив от пояса флягу, и выпил её содержимое одним залпом. Помогло мало.

Сколько–то времени я просидел, тупо уставившись в одну точку без единой мысли в голове. Руки уже не тряслись, но навалила слабость и полная опустошенность. Чувство, словно меня вывернули как грязный носок, бросив в стирку. Тихо сбоку подошел Джек, положив мне свою тяжелую руку на плечо.

— Куришь? — Спросил он, протянув мне большую зажженную сигару.

Машинально взял её в руки, покачал между пальцев и протянул обратно.

— Нет, не курю, благодарю за заботу, — и снова уставился в ту же самую точку.

— Молодец парень, я вот тоже с той стороны не курил, а тут пришлось, — вздохнул он, затягиваясь предложенной мне сигарой. — Здесь такое дело, твоих тут сколько? — Он обвёл рукой окружающее пространство.

— Моих кого? — Непонимающе посмотрел в его сторону.

— Ну скольких ты подстрелил и где? — Пояснил он.

Медленно возвратился назад в своей памяти воспроизводя прошедший бой, хотя очень не хотелось этого делать. Автомат толкает плечо, вот кувырнулась багги, затем пролетает мимо граната, стреляющий травяной бугор, джип с пулемётом, меня снова захватывают переживания смертельной схватки, и что характерно, наконец–то отпускает.

— Так, сейчас перечислю, — я стал подсчитывать убитых мною, — итак, багги там, — рукой показал на лежащую невдалеке машину, двое, водитель и пулемётчик. Может и не попал, но результат налицо. Дальше правее от вершины холма ближе к нам гранатомётчик, тоже мой. Справа на склоне, судя по всему, снайпер, случайно поймал очередью по вспышке. И ещё там, с другой стороны, трое в джипе. Водитель, правда, пытался убежать. Лежит дальше в траве с дыркой в спине. Вроде всё.

— Ловкий ты стрелок, семерых за пять минут боя положил, видел я из чего, это реально неожиданно, — в голосе Джека прорезались уважительные нотки. — За них от Ордена премия полагается, а трофеи с них мои ребята тебе соберут. Джип тоже твоя добыча получается, но это наше бывшее имущество Патруля, недавно захваченное бандой, тебе за его возвращение премия в четверть стоимости. Если нужна подбитая тобой багги — бери, у неё, правда, мост сломан, но это чинимо. Или, если хочешь, её нам отдай, мы тебе деньгами компенсируем. Крупнокалиберные пулемёты можешь, конечно, забрать, если на себе утащишь, — он усмехнулся, представляя эту эпическую картину, — но лучше оставь Патрулю, опять деньгами возьмёшь. Всё равно ими пользоваться гражданским нельзя. А у нас всё чётко, без обмана, в оружейном магазине за трофеи столько не выручишь.

Пришлось крепко задуматься. Багги — это, конечно, хорошо, но на нём особо не покатаешься, это всё же особая боевая единица. К тому же без пулемёта и без пулемётчика она не нужна. Пулемёт можно и другой найти, если «крупняк» нельзя, а вот пулемётчика где я тут возьму? Лучше уж деньгами, раз предлагают.

— Забирайте пулемёты и багги, её всё равно как транспорт нельзя использовать, а на ремонт у меня нет средств, — задавил проявившуюся лёгкую обиду, под девизом — «я ведь и не рассчитывал».

— Теперь средства появятся, надолго хватит. Ладно, — он снова похлопал меня по плечу, — если в поезде остались твои вещи, сходи, забери, сейчас сюда ещё наши бойцы приедут, всё оцепят, и оружие своё забери.

Сходил за своим оружием на другую сторону поезда, мёртвые тела убитых уже погрузили на машины и увезли, на земле кое–где лишь оставались бурые пятна засохшей крови. Свой револьвер и автомат я получил у бойца, стоявшего рядом с поездом. Он укоризненно покачал головой, показывая мне на пустой рожок. Сам понимаю, не подумал раньше, впрочем, мне простительно, первый раз выехал с охраняемой территории да на охраняемом поезде. Кто ж знал? Забрал из местами залитого кровью вагона свой совершенно не пострадавший рюкзак, вылез наружу, и устроился невдалеке, сидя на своём чемоданчике, медленно набивая патронами магазины. Пусть уж лучше они неказисто торчат из кармана, зато всегда под рукой. Закончив все свои дела, сидел и смотрел куда–то вдаль, где не видно людей и только на пределе дальности взгляда паслось небольшое стадо рогачей. Даже недавний бой не отогнал их с привычного места пастбища. Так, уставившись в одну сторону, невзирая на солнце и жару, а так же звуки людской суеты позади, я просидел больше часа.

* * *

— Что скажешь о том русском, Смит? — Двое старых приятелей стояли в тени разгромленного поезда тихо разговаривая между собой.

— Хороший мужик, Джек, если бы не его проворство, я остался бы в том вагоне навсегда, — прикуривая сигарету ответил тот, закашлявшись после затяжки непривычного ему табачного дыма. — И ведь не побежал в саванну, как пуганый олень после первого выстрела, а без раздумий вступил в бой, — недокуренная сигарета отлетела далеко в сторону. — И лишь с одним рожком к кривому автомату…

— Как ты думаешь, те его начнут искать, если… — Джек на что–то показал рукой, — ну ты всё понял, да?

— Куда же они денутся, ты же сам видел тело. С прошлого года этого гада никак не могли поймать, — Смит покрутил золотистую зажигалку в руке, убрав её в карман брюк, ещё одной успокоительной сигареты ему явно не потребовалось.

— Тогда мы именно так и сделаем, — кивнул Джек, взглянув в сторону сидящей в стороне от них сгорбленной фигуры с потасканным автоматом в руках.

— Убьют же мужика, он ведь ещё ничего не понимает, да и неправильно это решать свои проблемы за чужой счёт, — его приятель взглянул на него с явной укоризной.

— У нас сейчас просто нет другого выхода, Смит! — Твёрдо заявил Джек. — Присмотри за ним, возьми персональное шефство, так сказать, я тебя от других дел на ближайшее время отмажу, хоть ты и не мой сотрудник.

— Хорошо, Джек, но только в последний раз, я больше под такое не подпишусь, — ответил тот одарив приятеля заметно потяжелевшим взглядом.

— Я тебя понял, дружище, если у нас в этот раз что–то получится, обещаю, — судя по тону голоса, дать такое обещание Джеку было очень непросто.

* * *

Из созерцательного состояния меня вывел мой недавний попутчик, подошедший ко мне сзади.

— Любуешься природой, Алекс? — отвлёк он меня, возвращая с небес на землю.

Щёку ему уже заклеили пластырем телесного цвета, и вообще выглядел он весьма бодро, хотя его чего–то явно беспокоило.

— Да вот… — виновато улыбнулся ему я.

— Хватит сидеть, пошли, я тебя до Порто–Франко подкину. И твой хабар, который ребята уже собрали тоже, — немного обрадовал он меня своим предложением. — Хорошо ты сегодня пострелял, и того стрелка в джипе снял вообще удачно. Знатный был бандит.

— Что же в нём такого знатного? Бандит и бандит… — до меня суровые реалии этого мира ещё не дошли в полной мере.

— Его Орден давно искал и премия за его голову дополнительная полагается, — пояснил Смит очевидные вещи. — Трофеи знатные, разберёшь, оценишь. Свою «плевалку» поменяешь на что–то более подходящее. Ну хватит сидеть, сейчас конвой уже тронется, можно сказать — только тебя одного и ждут.

Мы пошли с ним к машинам, стоящим невдалеке. Здесь уже собралось много народа, солдаты занимались своим делом, внимательно поглядывая по сторонам, рабочая бригада примерялась к повреждённым путям, коллективно размышляя, как бы им вернуть тяжеленный локомотив на рельсы без помощи крана. Сзади вдалеке послышался гудок ещё одного локомотива, идущего на подмогу своему подбитому собрату. Когда мы сели в патрульную машину и тронулись, Смит, сидевший за рулём, неожиданно предложил:

— Алекс, устраивайся в Патруль! Нам хорошие стрелки всегда нужны, денег платят больше чем в других местах, всё снабжение за счёт Ордена, по–английски ты очень неплохо говоришь. Экзамена не потребуется, сегодня ты уже доказал, что боец, а не сопля на заборе, возьмут сразу с моей и Джека рекомендацией. На постах просиживать задницу годами не придётся, поднатаскают тебя ребята и пойдёшь к нам в мобильные силы. Вместе бандитов как бешеных собак давить будем.

— Пожалуй нет. Очень не хочется воевать и вся эта стрельба в живых людей действует на меня угнетающе, — и это действительно так, по крайней мере, именно это угнетение в данный момент хорошо давило мне на чувства и мозги.

— Как знаешь, — похоже мой отказ немного разочаровал его. — Если передумаешь, обратись к представителям Патруля Ордена в Порто–Франко, там подскажут где меня найти, — он протянул мне свою карточку «АйДи», чтобы я правильно запомнил его имя и фамилию.

Пятая глава.

Первый город

Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто–Франко

Порто–Франко встретил нас весьма обстоятельным блокпостом, с дзотами и бронетранспортёрами, а так же бдящими солдатами Патруля. Хотя в нашем конвое хватало их сослуживцев и личных знакомых, которые приветствовали друг друга, «АйДи» проверили сканнером у всех без исключения. Мне пришлось здесь же раскошелиться ещё на пару опечатываемых оружейных сумок, дабы распихать по ним доставшиеся мне трофейные стволы. Если очень постараться, удавалось забить всё и в одну, размеры позволяли, но как–то неприлично рабочее оружие как металлолом сваливать в большую кучу. Я так до сих пор и не успел рассмотреть свои трофеи, доверив упаковку Смиту, решившему проявить заботу обо мне и в этом деле, пока со мной разбирались служащие поста, чего–то заподозрившие, после неприятного писка их сканнера, споткнувшегося об мой новенький «АйДи». Минут двадцать они перепроверяли мою личность, что–то запрашивая у компьютера и долго дожидаясь его ответа. То ли у них связь барахлила, то ли ещё что, но пропустили только после долгожданного положительного решения их системы.

Порто–Франко собрал в своей архитектуре чуть ли не все возможные стили малоэтажного строительства. Разве китайских пагод мой взгляд здесь не зацепил, пока мы неспешно ехали по его главной улице. Впрочем, совсем не удивлюсь, если и пагоды тут где–то найдутся. Однако в основном город застроен всё теми же двухэтажными домиками из голубоватого и зеленоватого кирпича, Смит по пути рассказал мне, что этот местный кирпич производят тут относительно недалеко в местном Европейском Союзе. Город оказался действительно большим. Хотя по своей изначальной планировке представлял собой некий вариант большой деревни, вытянувшейся вдоль одной главной улицы. Судя по всему, именно так его и застраивали изначально, постепенно приращивая боковыми кварталами и улицами. Здешние города явно не любили тесноты, а потому Порто–Франко казался ещё больше, жить в нем не имея собственного транспорта очень неудобно. Несколько особняком стоял порт с одной стороны города около моря и товарная станция с другой, от которой начиналась одна из двух основных дорог, ведущих на запад континента. Вторая дорога шла другой стороной через цепочку орденских баз к югу в город на берегу моря Нью—Портсмунт, затем через горы в сторону ещё одного города–порта — Виго и дальше. В городе имелся ещё и достаточно крупный по местным меркам аэродром, принимающий не только лёгкомоторные самолёты, коих в этом мире абсолютное большинство, но я тяжелые транспортные «Геркулесы», один из которых прошел над нашими головами на посадку, оглушая окрестности рёвом своих моторов.

Смит пока никуда не торопился, и подвёз меня сначала на грузовую станцию, где собирались автомобильные конвои, а затем в порт. На грузовой станции быстро выяснилось, что крайний конвой в русские земли вышел сегодня утром. И если бы я прибыл в город вчера, то имел все шансы к нему присоединиться, пассажиров он охотно брал. Обычная практика — чем больше пассажиров — тем дешевле проезд, стоимость топлива и цена охраны раскидывается на всех. Но тут уже ничего не поделать, вчера приехать я не смог бы по вполне объективным причинам, а догнать ушедший конвой нереально. Следующий конвой в те края ожидался только через два месяца, и мне настоятельно рекомендовали продвигаться с другими конвоями, вскорости идущими в местный Техас, до города Аламо, и уже там ждать любой проходящий русский конвой. Впрочем, знающие люди как бы невзначай намекнули, что это занятие может получиться ничем не лучше, так как есть немалый риск там же дождусь того самого русского конвоя, идущего от Порто–Франко обратно, или вообще надолго зависнуть с началом сезона дождей. В расстроенных чувствах я прибыл в порт, где повезло больше. До русского порта Берегового через пару недель планирует выйти британский сухогруз «Viking», который, правда, пойдёт через Новую Ирландию, а потом зайдёт в Британскую Индию в Порт—Дели. Билет требовалось брать сразу, так как пассажирских кают на сухогрузе мало, а желающих отправится в путешествие по морю, всегда появляющихся ближе к его отправлению, всяко больше. Скрепя сердце, расстался с пятью сотнями экю со своего счета: цены на билеты реально кусались. С грустью взглянув на свой практически опустевший счёт, тяжело вздохнул, тихо радуясь, что хоть тут появилась какая–то определённость. А ведь мне ещё премии за бандитов обещали, думаю, голодать в ожидании отплытия или спешно устраиваться чернорабочим не придётся. Мою «АйДи» зафиксировали в качестве пропуска на судно, и я отправился искать себе жильё по записке от Арама.

— Как успехи? — Спросил Смит, дожидавшийся меня в небольшом припортовом кабаке с большой кружкой тёмного пива в руках.

— Пока придётся где–то тут ошиваться, отплытие только через две недели, — рассказал ему о своих ближайших планах на жизнь.

— Пивка хочешь? — он покачал в руках полупустую кружку.

— Нет, лучше по своему обыкновению минералки выпью, — мой взгляд зацепился за длинный ряд бутылок, стоявших за барной стойкой.

Напитки имелись на любой вкус и кошелёк, как здешнего производства, так и притащенные «из–за ленточки». Однако именно минералки не нашлось, пришлось по совету бармена брать какой–то безалкогольный сильно газированный напиток на основе имбиря с особой смесью местных трав и ягод. Дорогой, две дюжины экю за пузатую бутылку из тёмного стекла. Вкус у него оказался весьма странен, терпкий и ужасно кислый, сильно отдавая в нос газом и острым ароматом, но и жажду он утолил с первого глотка, после чего приятная прохлада разлилась по всем внутренностям. Второй глоток прояснил голову, выгнав из неё последние тревоги и переживания. Сидевшие невдалеке посетители кабака говорили друг с другом на смеси сразу из нескольких языков. Удалось опознать только английский и испанский. Даже несколько русских крепких фраз вперемешку с английскими «факами» отметил мой чуткий слух. Смит молча дождался, когда я ополовиню свой стаканчик, как бы между делом заметив:

— У меня к тебе есть хорошее предложение, раз уж ты надолго застрял в городе.

— Какое предложение? Неужели опять бандитов стрелять? — я уже начал его бояться.

— Да так… — он на пару секунд изобразил на лице лёгкую задумчивость, — мы с Джоном и ещё одним хорошим человеком, с которым я тебя познакомлю позже, послезавтра собирались поохотиться. Если тебе это интересно, можешь присоединиться к нашей компании. Поедем на двух машинах, нам для комплекта как раз не хватает ещё одного опытного стрелка.

Ну вот, ещё в поезде размышлял на предмет охоты, можно сказать — просто мечтал об этом, и тут все желания исполняются. Волшебный мир, однако, или я сейчас общаюсь с местным дедом–морозом.

— С большим удовольствием, — выразив настоящий восторг на своём лице радостно согласился с его предложением, разочарованно добавив: — Правда у меня ружья для охоты нет, да и денег после покупки билета совсем не осталось.

Смит громко рассмеялся, едва не разлив своё пиво.

— Здесь с ружьём только на мух охотятся, а винтовка в твоих трофеях точно есть. С каким–то оптическим прицелом, сразу не разглядел. Сомневаюсь, что ты с ней не управишься, — отсмеявшись, заявил он.

— У меня в том мире остался карабин, правда с незнакомым оружием сразу идти на охоту как–то неправильно, пристрелять бы его для начала, — покачал головой, принимая его правоту.

— Нет проблем. Если хочешь пострелять, тут есть неплохое орденское стрельбище около товарной станции, где мы сегодня проезжали. Всего за четвертак можешь обстреляться сколько захочешь, пока патроны не кончатся, — посоветовал Смит. — Если же захочешь избавиться от чего–либо, из своих трофеев с немалой выгодой для себя, я покажу тебе оружейный магазин, он в городе единственный. И ещё, завтра нам обязательно в банк заехать нужно, премию на тебя выписать. Да и мне там кое–что полагается, тоже успел неплохо отметиться.

— А как с транспортом, пешком как–то неудобно тут, — вспомнив про здешние расстояния заранее приготовился к долгим пешим прогулкам под жарким солнцем.

— Завтра за тобой заеду, а так, если хочешь, можешь взять прокатную тачку. Двадцатка в сутки плюс бензин, правда, без права выезда из города, — поведал он о вполне доступных благах цивилизации.

— Ну хоть так, и то дело, — допив свой напиток, поставил стакан.

— Ладно, где ты там говорил, что у тебя есть наводка на хорошее место постоя? — он тоже поставил на столик опустевшую кружку, предлагая собираться.

— Вот, — протянул ему записку с адресом, — знаешь где?

— Поехали, это рядом.

Через пятнадцать минут я уже вытаскивал из машины свою заметно увеличившуюся за счёт трофеев поклажу. Рекомендованная гостиничка оказалась совсем маленькой, всего на двадцать пять номеров, но очень аккуратная и чистая. Встретила нас внизу немолодая немного хмурая женщина, сразу заулыбавшаяся, когда сказал ей волшебную фразу — «я от Арама». Не знаю, какие у неё тут с ним дела, но не удивлюсь, если они знакомы ещё до прибытия в этот мир. Рекомендация оказала реальную пользу, так как номер с ванной, примерно такой же, как и в гостинице Арама, обошелся всего в двадцатку, а не в тридцать пять экю, как просили с других клиентов. Хорошая скидка, одним словом. Минусом гостиницы было отсутствие собственной кухни, зато рядом располагались сразу два местных ресторана. Единственный в городе оружейный магазин тоже оказался недалеко, всего в пяти минутах неспешной ходьбы.

Смит уехал отдыхать, оставив меня наедине с кучей трофейного барахла. Делать нечего, денег практически не осталось. Ноги и руки ощутимо ныли, резкие напряги и избыточные нагрузки даром не прошли. Отбитое при падении плечо периодически дёргало уж совсем немилосердно, скинув с себя рубашку, отметил под ней большой синяк. Болезненное ощупывание показало отсутствие перелома, а ушиб рассосётся сам собой, стоит потерпеть, отвлекаясь от вспышек боли другими делами. Наскоро перекусил, умяв приличного размера сэндвич от Арама, и решил разобраться, чем же удалось разжиться с немалым риском для жизни. Сперва разложил большую сумку добра снятого с почивших обитателей джипа. Так, сверху лежит неплохой средний бронежилет. Производитель неизвестен, судя по количеству слоёв кевлара, не ниже второго класса. Это если вытащить композитные пластины, превратив его в лёгкий броник. От обычной пистолетной пули спасёт, но не больше. А вот с пластинами уже ближе к четвёртому получится, если посмотреть на их маркировку, то есть от автоматной обычной пули в грудь сразу не загнёшься, сквозного ранения не получишь. От динамического удара никуда не деться, отделавшись сломанными рёбрами, тут уж без вариантов, серьёзной системы распределения энергии удара пули тут нет, как в тяжелых армейских образцах. И вообще, носить бронежилет по здешней жаре, я даже не представляю как можно. Впрочем, лучше лишний раз пропотеть, чем случайно продырявится. Броник явно снят с бандита, который в меня через окно на ходу палить пытался, и он ему ни капельки не помог, так как я стрелял в голову. И попал, однако. Вот если бы ещё и каска… но каски, к счастью, у него не было.

Что у нас тут дальше… хм, очень редкая вещь — полувоенный тяжелый защищённый ноутбук «DELL», в комплекте в сумке есть универсальный адаптер питания, работающий и от сети и от автомобиля. Причём ноутбук новейшей модификации, я такие только на картинках в интернете видел. Мобильный пентиум, усиленная батарея, прочный корпус, в рекламе писали, что по нему на машине проехаться можно, и ему с такого ничего не станется. Врут, наверное. Однако моя радость по поводу обретения столь ценного агрегата была недолгой. Компьютер оказался запароленным на включение, то есть при включении на экране загоралась надпись «введите пароль» и после трёх неудачных попыток бук отключался. Плохо. Это в обычном компьютере подобный пароль можно сбросить, закоротив внутреннюю батарейку на материнской плате. Там даже специальные контакты для этого есть. А тут основательная система защиты данных. Даже загрузочный микрокод материнской платы зашифрован, и используется дополнительная микросхема секьюрити–ром. Без пароля всё это добро не более чем набор запчастей, и даже жесткий диск никуда не вставишь, он тоже пароля захочет. Про идею считать с него информацию, можно даже не думать. Не исключено, что именно поэтому мне этот трофей и отдали, не сомневаюсь, машинку включали, смотрели на счёт идеи слить имеющуюся информацию. Наверняка там много интересного. Даже представляю выражение лица того, кто клал её в сумку для меня, типа — «пусть он облизнётся и крепко обломается», нам всё равно чужого не надо. Однако я тоже не пальцем деланный, и не такие агрегаты приходилось ломать. Как раз относительно недавно похожую модель расковырял, которой мой приятель где–то задёшево разжился, более старую, конечно, но не исключено, здесь ещё имеющуюся маленькую ошибку в защите так и не исправили. Зачем–то они запоминают в той самой секьюрити–ром МАС адрес сетевого адаптера. Его можно узнать, подключив включенный и просящий пароля бук к компьютерной сети. И после через специальный программатор считать содержимое этого самого секьюрити–рома и расшифровать вбитый пароль. То ли они специально так сделали, то ли у них ошибка в программе загрузчика, хотя, скорее всего, просто сэкономили на ещё одной копеечной микросхеме, где и полагалось отдельно хранить тот самый МАС адрес по идее. Впрочем, для того, чтобы провести нужную операцию вскрытия, нужны инструменты, паяльник, провода, несколько радиодеталей и другой компьютер. Позже попробую узнать, где тут всем этим на время можно разжиться, всё же такой хороший ноутбук мне совсем не помешает.

Следующим на очереди оказалась камуфлированная разгрузка с полными карманами. В карманах торчали сразу три металлических магазина к «калашникову» с патронами 7,62Х39 и неизвестным клеймом в виде шестерёнки пронзённой мечом. Патроны по виду очень хорошего качества, стальная плакированная медью гильза, аккуратный капсюль, лакировка против ржавчины. Сами патроны, похожи на обычные валовые, дополнительной цветной маркировки нет. Но 7,62 — это вам не 5,45. Потом посмотрю какой ствол этими патронами собирались кормить, видел в трофеях тюнингованный «Калаш», похожий и не похожий одновременно на виденные мной классические образцы. Но это пока не к спеху, опечатанные оружейные сумки я сдал на хранение в гостиничный сейф. В карманах разгрузки нашлись две американских гранаты. Обычные такие яйцевидные гранаты, без особых изысков. Тактический фонарь — это ценнее, точно пригодится не один раз. Пара обойм к какому–то пистолету, судя по надписи на обоймах — «Глоку», с неизвестными мне патронами чуть большего девяти миллиметров калибра с тупорылыми носами. И напоследок выудил из кармана разгрузки КПК[8] тоже в полувоенном ударопрочном исполнении. КПК, как и ноутбук, оказался запаролен. Можно надеяться, что если мне удастся расколоть пароль в буке, тот он же подойдёт и к КПК. Надежда небольшая, но тем не менее, у некоторых пользователей на всю их технику стоит один и тот же пароль. Признаться, я и сам такой. Всё, разгрузка пуста, кладу в сторону, снова лезу в сумку. Патроны в пачках, пять штук, те же 7,62Х39. На пачках клеймо в виде картинки с мечом и шестерёнкой и надписью «Демидовскпатрон», похоже на местное производство. Ещё четыре пачки пистолетных патронов сорокового калибра «Smith&Wesson». Те самые тупорылые патроны, которые видел в пистолетных обоймах. Две зелёных рации «Harris», судя по всему, что–то от американской военщины. Я с такими игрушками раньше никогда не встречался, но микросхемы от этого производителя паять приходилось не один раз. По внешнему виду и надписям, весьма неплохие радиостанции. К ним зарядки от машины и ещё зарядка к КПК. Пара наручных часов, примерно как у меня, пара ножей разного размера в ножнах. Малогабаритный армейский бинокль с лазерным дальномером в чехле. Тоже дорогая и весьма полезная вещь. Две кобуры под разные пистолеты. Вторая, похоже, снята с водителя, в ней два магазина с девятимиллиметровыми парабеллумовскими патронами. Наверняка что–то ещё было и у пулемётчика, но в этой сумке больше ничего нет. Запихиваю всё кроме броника и ноутбука обратно.

В следующем бауле нашлась местная снайперская «лохматка» с бурым пятном крови в одном месте. Очень хорошая «лохматка», я только по вспышкам засёк её хозяина. Почищу от крови и себе оставлю. Ещё кобура с обоймами, нерабочий, но с виду целый КПК, нож–тесак, разные по размеру магазины к винтовке с натовскими патронами 7,62Х51, отдельно патроны россыпью, примерно полторы сотни. Патроны качественные в латунных гильзах, явно «из–за ленточки». Бинокль, какая–то военная версия, долго не рассматривал. Очередная рация «Harris», поменьше размером и с гарнитурой. Немного новее, чем предыдущая пара, но, с виду, несколько проще. Бензиновая зажигалка, инструментальный нож «Leatherman». Причём, настоящий «Leatherman», а не какая–то китайская подделка из хренового железа. Два разных оптических прицела с хитрыми крепёжными кронштейнами в специальных футлярах. Странно, тогда ведь не заметил характерных бликов от оптики во время боя, неужели снайпер бил с открытого прицела? Вполне возможно, там и расстояние меньше трёхсот метров, скорее ближе к двумстам. Я на такое расстояние из карабина всегда так стрелял, вот если расстояние до цели больше трёхсот, тут уже без оптики попасть сложно, а так только мешает обзору. Мне ведь так и не удалось научиться стрелять целясь через оптику и открывая при этом оба глаза, как меня пытались учить более опытные охотники. Типа одним глазом наводишься на цель, а другим сморишь за окружающим цель пространством. Если получится, тут потренируюсь на досуге. О, на дне баула оказались вполне подходящие мне по размеру хорошие ботинки, совсем не изношенные, даже протектор как новенький. Немного обмяты и всё. Да уж, весёлые ребята из Патруля, подобрали с бандитов всё более–менее ценное, оставив их бренные тушки местным падальщикам. В последнем бауле нашлось не так уж много ценного, по сравнению с уже разобранными трофеями. Опять три пистолетных кобуры, пластиковые магазины к натовской винтовке, очень приличное количество патронов 5,56Х45 явно «из–за ленточки» и некоторое количество от «Демидовскпатрона», они, похоже, тут не только наш стандарт клепают, ножи, рации, ещё одна неплохая разгрузка, не забрызганная кровью, да и в общем всё, о чём стоит упомянуть. Теперь всякого барахла у меня стало заметно больше, чем могло пригодиться. Завтра разберусь с делами и попробую от лишнего избавиться хоть за какие–то деньги. Когда я закончил чахнуть над своим «златом» как тот самый Кощей, на улице наступила темнота, и мне не придумалось ничего более лучшего, чем завалиться в койку.

Шестая глава.

Омрачённые радости

Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто–Франко

Утром долго валялся в кровати, не желая из неё вылезать. Проснулся слишком рано, и делать ничего не хотелось. Руки и ноги вроде отпустило, плечо тоже не болело, благодать. Превозмогая свою лень, кое–как дотащился до ванной, затем сжевал последний привет от Арама. Куда–либо идти мне категорически не хотелось, вычистил от крови трофейную «лохматку» и тщательно вымыл чужие ботинки, поставив их сушиться. Только успел подумать, чем бы ещё занять себя, как приехал Смит.

— Гляжу, ты с барахлом уже благополучно разобрался, — он быстро окинул взором разложенные по всему номеру вчерашние трофеи, — нашел что–то полезное для себя?

— Ещё бы, могу сказать — всё очень полезное, если грамотно приложить руки. Вот только как всё это добро на себе потащу, пока не определил, — вдумчиво проследил за его взглядом, мысленно прикидывая, как выкручиваться из этой ситуации без собственной машины.

— Что–нибудь придумаешь, вы, русские, всегда славились своей смекалкой и изворотливостью, — он лишь негромко усмехнулся, видя мои сомнения.

— Завидуешь, да? — Передразнил его.

— Нет, воспринимаю культурные особенности комплексно вместе с языком, очень, знаешь ли способствует, — своим ответом он быстро поставил меня на место. — Итак, ты готов идти в банк, где тебе причитается некоторая сумма?

— Если мне, а не с меня — то всегда готов, как тот самый пионер, — лень и прочее как рукой сняло.

— Тогда одевайся и спускайся вниз, я тебя там подожду, сумки с оружием тоже захвати, после на стрельбище скатаемся, пока там никого нет, — сказал он, выходя из номера.

В банке меня поздравили с тем, что я стал по местным меркам более–менее обеспеченным человеком. Ну не совсем богачом, понятно, но теперь можно не считать каждый отдельный экю, стараясь сэкономить на спичках. За семерых бандитов мне полагались семь премий ровно по тысяче, за главаря отдельная премия в пять кусков. Ещё двадцать пять тысяч причиталось за машины и два крупнокалиберных пулемёта, которые забрал Патруль. В итоге на моём счету оказалось тридцать семь тысяч, а это уже очень хорошая сумма для нищего переселенца, несколько дней назад получившего подъёмные на орденской базе. Теперь можно идти приценяться к машинам, рассчитывая на что–либо вполне приличное, правда далеко не самое новое, или на новое, но для катания по городу и по хорошим дорогам в составе конвоя. Однако у меня уже имелся на руках билет на корабль, и большие сомнения, что машину оформят как ручную кладь. Посетила и мысль сдать этот билет обратно, устроиться здесь на работу, благо уже поступило два предложения, но червячок сомнения оказался жестоко задавлен тяжелым аргументом в виде желания осмотреть новый мир, а не падать в первую удобную ямку на дороге.

На стрельбище, которое оказалось заметно проще, чем имевшееся на орденской базе, вначале решил рассортировать и вычистить трофеи. Кроме нас здесь присутствовал только дежурный техник, устроившийся в мягком кресле с бокалом пива в руке и изредка лениво поглядывающий в нашу сторону. Отсутствие народа объяснялось ранним временем и любители жечь патроны по мишеням здесь появятся ближе к вечеру. Для нас это оказалось несомненным благом, ибо слушать беспрерывные хлопки выстрелов достаточно неприятно, а в специальных наушниках особо не поговоришь. Кстати, ещё на орденской базе заметил — местные вообще предпочитают «ушами» не пользоваться, хотя они у них есть. Всё это явно не просто так.

Первой из сумки была извлечена классическая американская винтовка М16А3. Я смотрел на неё как мангуст на кобру, не решаясь что–либо с ней делать, разбирать или сразу отложить в сторону. Если сказать честно, у меня к этому оружию имелось весьма негативное отношение, правда сформировалось оно исключительно на основе чужих слов о ненадёжности и неудобности данного изделия американских оружейников. До сего момента я видел его только в чужих руках и в кино. Смит смотрел на меня понимающе, немного качая головой, видя мои сомнения.

— Помоги разобрать, коли сам не стреляешь, — обратился я к нему. Благо у него с собой был карабин М4, который по своей сути — та же М16, только покороче.

Он показал мне, как это чудо инженерной мысли разбирается и чистится. Ничего сложного, выдавливаешь два специальных пина и разбираешь его на две отдельные самостоятельные половинки. Можно выдавить только один пин и переломить конструкцию, получая доступ к потрохам. А ведь действительно чудо инженерной мысли, весьма оригинальная модульная конструкция, всё вроде как просто и понятно, хотя мелких деталек значимо больше, чем в знакомом «Калаше». И ещё один момент — отвод пороховых газов сделан непосредственно в ствольную коробку, это же надо же до такого додуматься, сколько геморроя возникает при чистке, на что я и намекнул Смиту. Тот в ответ лишь развёл руками, пояснив:

— Это такая особая концепция всего оружия. Просто требуется использовать нормальные патроны с хорошим порохом, и тогда оно по идее должно самоочищаться.

— И оно реально самоочищается? — Скепсис прямо сочился из меня.

— Как тебе сказать, не важно, самоочищается она или нет, чистить всё равно после любой стрельбы требуется по инструкции, — выдал он совершеннейшую банальность, понятную владельцу любого огнестрельного оружия. — Иначе надёжность дальнейшей эксплуатации производителем не гарантируется. И боеприпасы надо брать только определённых марок. Вот твой «демидовск» в рекомендуемые не входит, однако не волнуйся, патроны хорошие, просто чаще чистить придётся.

Закончив с чисткой и собрав винтовку, набил два магазина патронами и устроился к стрельбе. Сделав десяток одиночных выстрелов, а затем отстреляв несколько очередей, я остался доволен. Заменив опустевший магазин на полный, расстрелял и его. Что могу сказать — удобная машинка. Отдача не сильная, такая точность стрельбы очередями «Калашу» и близко не снилась, хотя на ста метрах стрельбища это не так очевидно. Пули ложатся кучно в цель. Сложновата в обслуживании, по сравнению с тем же «Калашом», но это совсем не смертельно, если руки растут из правильного места. Однако сразу видны принципиальные конструктивные особенности всей концепции этого оружия. Не могу сказать «недостатки», хотя как раз они больше всего к ним и относятся. Первое, что бросилось в глаза, вернее сначала бросилось в руки — это магазин. Да, сделано вроде как удобно, легко выпадает при нажатии кнопки и вставляется одним движением. Но если в приёмную горловину случайно попадёт грязь, или магазин где–то запачкается — всё, беда. Сама внутренняя конструкция чрезвычайно боится загрязнений, ибо детальки маленькие и сидят плотно. Её требуется беречь. Беречь чуть ли не от всего: от грязи, от воды, от песка. Потому М16 и её производные больше всего подходят для идеальных условий стрельбища, а не войны. Подумав, решил поделиться этой мыслью со Смитом, может он что прояснит.

— Слушай, Смит, а как служат эти машинки в здешних условиях? — показал рукой на свою винтовку, которую снова перебирал и чистил, теперь уже сам без его помощи, — часто ли случаются отказы и всё такое?

— У тебя к этому оружию прямо стойкое русское негативное предубеждение, — ответил он мне широко улыбаясь и с заметной хитринкой в прищуренных глазах.

Видимо, я далеко не первый русский, высказывающий что–то подобное, к тому же ещё совершенный дилетант.

— Не без этого, не без того… — на моём лице проявилось лёгкое смущение. — Просто сейчас хочу понять, на чём мне остановиться, не таскать же с собой весь свой арсенал на все случаи жизни.

— Тогда смотри какой здесь расклад, — Смит присел на стоявший рядом стул, положив свой карабин на колени. — Местный климат весьма устойчив, если не брать сезон дождей. Грязи тут совсем мало, разве дорожная пыль, если ты на машине в составе конвоя идёшь. Для «Аэрки»[9] практически идеальные условия. По стрельбе из неё ты и сам уже почувствовал, какова она в деле, я не заметил, чтобы ты остался недоволен. Бой точный, эргономика идеальная, патрон, конечно, слабоват, но с этим ничего не поделаешь, хотя есть специальные версии и под другие калибры, в том числе и под «толстого русака», — он, похоже, так своеобразно обозвал 7,62Х39.

— Именно потому и спрашиваю, что понравилась точность боя, да и вообще, ты прав, удобно, — кивком головы показал, что принял его аргументы. — Вот только я всего пару магазинов опустошил, а вдруг придётся стрелять гораздо больше? — А сомнения всё равно никуда не делись.

— Эх, — немного погрустнел Смит, видимо не всё так хорошо, как он раньше мне говорил. — «Аэрки» не очень–то предназначены для интенсивной стрельбы очередями. Для этого пулемёты есть. Более четырёх — пяти магазинов за один раз из неё выпускать не рекомендуется. Такова общая концепция применения оружия в американской армии, и само оружие под неё создаётся.

— Интересно, интересно, и что же за концепция такая? — Мне стало реально интересно, так как, похоже, здесь прячется корень проблемы и ключ к пониманию.

— Концепция простая и исключительно понятная, — твёрдо заявил он, взглянув в мою сторону как профессор на студента–первокурсника. — Если солдату потребовалось много стрелять из своего карабина — это означает неправильно спланированную операцию. Для решения разных задач есть разное оружие и его много, начиная от пистолетов, и вплоть до стратегических бомбардировщиков и авианосцев. При нормальном планировании и организации боя, один боец вообще не должен больше пары магазинов израсходовать, если случился продолжительный огневой контакт — требуется немедленно отступить или вызвать подкрепление с другим оружием. Иначе растёт риск неоправданных потерь, которые совершенно недопустимы. При такой концепции «Аэрки» действительно получаются идеальным оружием бойца–пехотинца.

— Но ведь на войне всякое может случиться, и не всегда планы оказываются эффективными, у нас, русских, есть хорошая поговорка — «гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить», — сразу же возразил ему.

— Верно, — он почти согласился со мной, но спор ещё не закончился. — Однако тут вступает в дело обратная связь между низовым звеном, солдатами то есть, и командованием. Командование прекрасно знает, какое есть оружие у их солдат и как надо планировать операции с их использованием. И у этого командования по идее не должно возникать даже мысли направить бойцов в мясорубку, как бывает у вас, русских, — тут он нашел чем едко уязвить, — и где им может не хватить штатного боекомплекта или придётся столкнуться с недостатками своего оружия. Такой подход всегда минимизирует потери живой силы, что качественно влияет на моральный дух армии. Теперь понятно в общих чертах?

— Постепенно начинаю понимать… — его краткая лекция заметно повернула мои мозги в правильную сторону.

Все нестыковки, имевшиеся у меня ранее на тему сильных и слабых сторон американской армии сразу вставали на свои места. Как оказалось всё крепко завязано в один клубок: оружие, управление боем, да и вообще планирование военных кампаний. И совершенно очевидна чрезвычайно высокая цена такой войны, которую могут позволить себе сами американцы и, пожалуй, больше никто в Старом Мире. А все их действия в рамках блока НАТО по навязыванию такой же системы всем своим партнёрам — всего лишь механизм непрямого и неявного привязывания их к своим ресурсам и подчинения своему влиянию. Ибо сами по себе отдельные члены этого блока оказываются просто несамостоятельны и уже не смогут воевать по–другому. Замкнутый круг получается. А здесь же, в Новом Мире, всё иначе…

— Слушай, — я вдруг резко отвлёкся от своих мыслей и снова обратился с вопросами к Смиту, — здесь же нет американской армии и нет всего того, что ей полагается для правильного ведения войны. Почему же тогда используется то же оружие, что и там? Неужели не нашлось чего–то лучшего?

— Это скорее в силу инерции, — ответил он, с явным одобрением сделанного мной вывода. — Орден ведь американский, хоть и пытается выглядеть интернациональным. Вот они по традиции и переняли всё что могли из американской армии, вместе с оружием, солдатами и даже командирами. Я до того, как здесь очутиться, пять лет там отслужил. Служил бы и дальше, но не очень повезло с командованием. Кстати, в местной Америке в гораздо большей чести именно русское оружие, те же АК-101 под 5,56 патрон. Но орденское начальство не переубедишь перейти на него, можно даже не пытаться.

— Тебе самому оно как? Не думаю, что ты для себя не примеривался, — а мой взгляд отметил, что якобы скучающий техник внимательно прислушивается к нашей беседе не подавая виду.

— У меня есть личный АКМ из трофеев, — признался Смит. — Когда не по службе оказываюсь за охраняемой территорией, обычно беру его. В здешних условиях больший калибр лучше, особенно против зверья.

— Что–то ты его сюда с собой не захватил, а со служебным карабином припёрся? — Решил его немного уязвить, а то читает мне тут лекции о превосходстве американского оружия, понимаешь.

— Есть отличие в патронах, — тот лишь покачал головой, с заметной хитрой улыбкой на губах. — Одни собственные, за свои деньги купленные, а другие бесплатно по службе выданы для тренировок личного состава.

— Да, существенная разница, тут точно не поспоришь, — я громко рассмеялся, оценив весомость представленного аргумента.

Отложив вычищенную винтовку, снова полез в сумку и извлёк оттуда точно такую же сестру–близняшку этой. Разве вместо штатной ручки–переноски на верхней планке был установлен прицел–коллиматор ACOG. С такими прицелами я раньше не сталкивался, и долго искал где у него пряталась кнопка включения подсветки. Смит же, наблюдая за моими действиями только тихо хихикал.

— Повезло тебе с этой игрушкой, редкий и дорогой прицел, — прервал он мои нелепые поиски. — И не ищи в нём батареек, он пассивный. Там оптоволокно и люминофор, днём от внешнего света работает, а на ночь накапливает и подсвечивает.

Не вычищая винтовки, набил магазин патронами и стал ловить очередную ростовую мишень в сетку прицела. Отстрелявшись, решил оставить прицел себе в любом случае, хотя особого преимущества на стометровке по сравнению со штатной прицельной планкой для меня не нашлось, а дополнительные почти полкило веса скорее окажутся лишними. После стрельбы отсоединив и отложив понравившийся прицел в сторону, вычистил и вторую винтовку, после чего извлёк из сумки очередной трофейный ствол. Это уже совсем другое оружие, снайперское, оплетённое светлой маскировочной лентой. Тоже под натовский стандарт, но уже под 7,62Х51, немецкий полуавтомат Hekler & Koch HK SR9T. Прицелы к ней остались у меня в номере, как и магазины с патронами, которые я забыл взять. Однако к ней примкнут недобитый маленький магазин на пять патронов, так что два выстрела я из неё сделал. Отдача оказалась весьма чувствительной, хотя и сам патрон неслабый, сильнее чем с привычным мне карабином СКС. Зато приклад регулировался, позволяя подстроиться под наиболее удобное положение для стрельбы. Вот с такой винтовкой можно и на охоту пойти, снайпера из меня не получится, если только учить с применением палки кто возьмётся, но с полукилометра прямого выстрела точно не промахнусь. Дальше — надо привыкнуть к оружию и к патронам. Снайпер ведь это не только стрельба, это ещё и куча всяких специфических знаний, которыми я не обладаю. Находить удобные для стрельбы места, незаметно выдвигаться на позицию, маскироваться и долго лежать или сидеть неподвижно умею, на охоте не раз приходилось подолгу высиживать осторожного зверя. Но одно дело охота на животных, а другое дело стрельба в людей, которые могут вполне подозревать, что на них ведётся охота. Здесь я пока полный ноль, хотя свой счёт уже открыл. Просто не стоит преувеличивать свои силы и возможности, можно и нарваться по глупости.

Решил перебрать винтовку, но сразу же отложил это дело до лучших времён. Её внутреннее устройство было мне совершенно незнакомо, Смит тоже ничем не мог помочь, а потому просто заглянув в ствольную коробку, решил сначала найти инструкцию, очень не хочется что–то потерять или сломать. В сумке оставались ещё пистолеты, но я их проигнорировал. Так как в другой сумке меня ожидало что–то более интересное, вернее более привычное. Уж знакомые очертания «Калаша» трудно не узнать, несмотря ни на какой тюннинг. На свет появилось нечто с камуфлированными пятнами и узнаваемыми очертаниями. Вроде «Калаш», а вроде как и нет. Приклад телескопический с двумя направляющими, скользящими в пазах, идущих вдоль корпуса, с пластиковым обрезиненным подпятником сзади, пистолетная рукоятка непривычно далеко отклонена назад, газоотводная трубка подозрительно длинновата. Переключатель режимов огня в виде небольшого флажка справа над пистолетной рукояткой почти как на некоторых буржуйских стволах, да ещё с четырьмя положениями. Съёмный пламегаситель сложной формы. Плотно прилегающая крышка ствольной коробки открывается не кнопкой в заднике возвратной пружины, а специальным рычажком. Сидит крепко, хоть планки под западные прицельные приспособления монтируй. Под крышкой какая–то дополнительная конструкция, нарушающая знакомые очертания затворной рамы «Калашникова». Да, это уже не «Калаш», это что–то другое, сделанное на его основе. Я такую картинку где–то в интернете видел, то ли экспериментальный то ли экспортный образец. Смит стоит рядом и внимательно сморит, как я разбираю это непонятное чудо. Разбирается, кстати, вполне интуитивно понятно, всё же в основу взята привычная конструкция «Калаша». Судя по всему, то, что я вижу в механизме, называется «сбалансированной автоматикой», где–то про это читал, не помню. Внимательно осматриваю разобранный автомат и нахожу невзрачную маркировку замазанную камуфляжной краской «АЕК-973С». Вот, значит, как это чудо называется. Ладно, попробуем собрать его обратно. Полную разборку пока делать не буду, там наверняка есть свои сложности, не в условиях стрельбища с ними разбираться. Собираю автомат, ставлю на место крышку ствольной коробки. Что же, пришло время проверить, ради чего там столько всего наворотили в механизме.

По одиночным выстрелам никаких отличий от АКМ. Хотя эргономика оружия более продумана. Даже такая, отклонённая назад пистолетная рукоятка позволяет быстрее ловить цель, всего лишь небольшое изменение положения правой руки и подключается «указательный рефлекс», как на охотничьем ружье. Переключаю флажок управления огнём в положение «А» — то есть «автомат». Вот оно где появляется разительное отличие от «Калаша»! Ствол совсем не задирается вверх, автомат жестко упирается прикладом в плечо, как бы вдавливаясь в него и прилипая к нему. Даже при калибре 7,62 кучность попаданий получилась не хуже, чем у отстрелянной ранее М16. И у неё по сравнению с АЕК-ом нет никаких шансов, хотя бы из–за калибра и длины. Так, тут ещё есть одно положение переводчика огня «ГР». Непонятно. Так, это оказывается отсечка очереди в три патрона. Мне как бы и не надо, сам могу нужный момент ловить, но совсем не лишняя опция. Смит стоит рядом, сморит и о уже чём–то всерьёз задумался.

— Дай мне этот ствол попробовать, патроны компенсирую, — обращается он ко мне с загоревшимся огнём азарта в глазах.

Подаю ему автомат и два полных рожка. Он пару минут примеряется к оружию, то прикладываясь к нему, то опуская ствол. Потом быстро садится на одно колено, вскидывая оружие и за несколько секунд опустошает весь магазин короткими очередями с очень малыми интервалами по нескольким мишеням сразу. Ни одного промаха, я бы так быстро, ловко и точно не смог. Он мгновенно перекидывает магазин и снова быстро расстреливает его аналогичным образом. Встаёт с колена, держа автомат левой рукой за цевьё и смотрит на меня с каким–то совершенно непонятным выражением лица.

— Если надумаешь продавать, я первый в очереди, — он передал оружие мне с легко читаемым большим сожалением, — хорошую цену дам не поскуплюсь!

— Что, уже не по нраву тебе шедевры американских оружейников? — Довольно ухмыляюсь, качая головой, — хочешь, отдам М16?

— Нет, спасибо, ты просто ещё не понимаешь — это практически идеальный ствол для местных условий, да и вообще… — можно сказать — признался в любви с первого взгляда.

— Тоже так думаю, потому лучше себе пока оставлю, — мне действительно понравился этот АЕК.

— И всё же если что, ну ты понял, — он явно не желал терять последнюю надежду.

Лишь кивнул ему в ответ и снова задумался о произошедшем вчера событии. Как–то там всё слишком непонятно. Стоит прояснить вопрос у более информированного человека, пока он находится рядом:

— Слушай, если я всё понял правильно, то что–то не сильно похожи нападавшие на поезд на обычных бандитов. Больно снаряга у них хорошая оказалась, а взять нас они всё равно не смогли. Может, если разобраться кто они такие и откуда взялись, у них ещё подобными стволами разжиться удастся?

— На счёт разжиться стволами это весьма сомнительно, — Смит резко понизил голос, дабы нас никто из посторонних не услышал. — Скажу тебе по секрету, хоть это и не распространяемая информация. Ты прав. Это не простые бандиты, которых здесь полно, а профессиональные наёмники. В прошлом году из Старого Мира к нам пожаловали и уже успели несколько раз хорошо отметиться. Их и Орден ищет и Русская Армия, им они тоже успели где–то крепко насолить.

— Что–то ты темнишь, Смит, эти наёмники столько глупостей сделали, на профессионалов это совершенно непохоже, — сразу поверить его словам мне не захотелось.

— При штурме поезда реальных профессионалов было всего пятеро, остальные действительно местные бандиты, — пояснил он. — Хотя банда подготовлена и натаскана теми же наёмниками, но бандиты они и есть бандиты. Да и ещё, сами профи большей частью улизнули, мы далеко не всех видели. У них там ещё несколько грузовиков имелось. Они в стороне стояли, чтобы случайно не привлечь внимания патрульного самолёта, облетавшего железную дорогу накануне, вот и не успели подойти к месту боя. А там и Патруль подоспел. Тоже случайно, кстати. Они утром проводили конвой до Порто–Франко и возвращались назад, с усилением для базы, помнишь, Джек говорил о нападении на отдельные патрули? Совершенно случайно заметили бой, в том месте от железки до автомобильной дороги весьма приличное расстояние и нет прямой видимости. Никто с поезда не смог подать сигнала тревоги, радиосвязь тоже как–то заглушили.

— Получается, тогда всё на одном волоске висело? — Удивление, изумление, страх, весь набор чувств резко отобразился на моём лице, когда мозг принял пугающую информацию пусть и постфактум.

— Да, так и есть. Нам всем просто сильно повезло, — заметив мои эмоции, — Смит положил мне руку на плечо, успокаивая.

— И за ними погоню не послали, или следов не нашли? — сильно хотелось чтобы я сейчас ошибался.

— Погоню послали и следы нашли, но без всякого толку. Те ушли в саванну, прокатились по дорогам и где–то спрятались. Ищи их теперь до второго пришествия, — Смит продолжал пугать меня.

— Искать–то будут? — В моём голосе совсем не осталось ноток оптимизма.

— Это вряд ли. Некому тут такими делами заниматься, Патруль и так разорваться не может, людей не хватает. Вот когда те наёмники снова проявят себя — тогда уже появится и другой разговор.

— Очень не хочется мне с ними пересекаться, — высказал появившиеся у меня с нашего разговора тревожные подозрения.

Пришло весьма неприятное чувство подспудно намекающее, что ничего ещё не закончилось, и наоборот — только начинается. И мне во всём этом бардаке так или иначе придётся участвовать самым непосредственным образом. Стрелять, убивать или…

— Мне тоже не хочется, — глубоко вздохнул Смит, — но ничего не поделать, служба такая.

Отрешившись от скверных мыслей и тяжелых предчувствий, снова почистил АЕК и решил взглянуть на пистолеты. В сумке с последним автоматом валялась парочка: классическая девяносто вторая «Беретта», и «Глок» номер двадцать два, с теми самыми тупорылыми патронами, которые удивили меня вчера. Положил два пистолета рядом друг с другом и кивнул Смиту:

— Про эти игрушки что–то расскажешь? Мне прежде не доводилось иметь дел ни с тем ни с другим, видел только на картинках.

Он взял сначала «Беретту», выщелкнул и вставил обратно магазин, передёрнул затвор, снова выщелкнул магазин и снова передёрнул затвор, выбрасывая патрон. Ту же самую операцию проделал и с «Глоком». Покрутил в руках, посмотрел внимательно стволы, заметив после осмотра:

— Как ты сказал — «игрушки» в очень хорошем состоянии, стреляли мало. Если я бы выбирал себе для постоянного ношения, то взял «Глок», хотя «Беретта» гораздо солиднее смотрится.

— Странноватый калибр, — взял в руки рекомендованный к ношению пистолет, примериваясь к его весьма небольшому весу.

— Оружие агентов ФБР, специально под них сделали, более мощный патрон «Smith & Wesson» сорокового калибра, чтобы бронежилеты пробивать, — пояснил Смит, выщелкнув из запасной обоймы патрон и внимательно рассматривая его. — Вот только тренироваться с ним накладно получится, патроны дорогие и ещё дефицитные. В магазине не купить, только по особому заказу. Девятимиллиметровый «люггер» вчетверо дешевле обойдётся, а местный «демидовск» так и вообще вшестеро.

— Для тренировки у меня «Наган» есть, — похлопал рукой по третьей оружейной сумке, где таился названный агрегат.

— Постреляй, попробуй, — хмыкнул Смит. — Разница заметна, гарантирую.

Разница действительно… заметна. Отдача гораздо сильней, крепко ударяет в руку, но к такому я изначально приготовился, потому конфуза не произошло. Сразу проверил хват, чтобы не палить мимо цели. Удачно попал в мишень на двадцати метрах с первого выстрела, похоже, навык у меня уже закрепился, однако кучность попаданий так себе. Переложил пистолет в левую руку, отстрелял полный магазин. Результат неожиданно оказался существенно лучше чем с правой. Даже самому странно. Решил достать «Наган» и перепроверить. Здесь всё по–прежнему, правая лидирует, левая отстаёт. Казалось бы какая разница, однако вот. Взял оружие сразу в обе руки. Если мишени находятся рядом, то могу кое–как почти одновременно попасть в них. Главное слово здесь — «кое–как». Стреляя попеременно с небольшими паузами, то с одной руки то с другой, результаты существенно улучшаются. Ладно, остальное дело практики, сейчас не стоит на этом сосредотачиваться. Из остальных трофейных пистолетов решит оставить себе ещё один «Глок», но в этот раз классический семнадцатый. Пойдёт запасным и для тренировки, раз на него патроны относительно дешевые. Вычистил остальное оружие и сложил в две сумки набор для себя, а в третью закинул подходящее для продажи. Надумал было продавать и свой «укорот», но затем решил оставить, так как за него тут всё равно много не дадут. А как дополнительное оружие при работе со снайперской винтовкой он может и пригодиться, несмотря на лишние три с половиной кило веса самого автомата и патронов, которые придётся таскать на себе. Хотя главным мотивом стало желание сохранить память о своём первом бое и первой победе. Пострелял ещё из «Нагана», большей частью тренируясь в скорости открытия огня. Получалось всё также плохо, но некоторый прогресс несомненно присутствовал. После стрельб мы перекусили в небольшом ресторанчике недалеко от порта, и Смит закинул меня в гостиницу, настоятельно советуя хорошенько приготовиться к завтрашнему утру. Охотники одного лентяя ждать не станут.

О нечего делать решил прогуляться до оружейного магазина, благо тут недалеко. Встретила меня снаружи большая вывеска с изображением револьвера и винтовки, и хмурый немолодой продавец в поношенной и крепко застиранной натовской военной форме внутри. Судя по вылинявшей расцветке ещё из Старого Мира. Наверное дорога как память. Внимательно осмотрел имевшееся здесь предложение. Целая стена с самыми различными пистолетами и револьверами. Можно выбирать на любой вкус и цвет, но мне этого добра уже не надо, от некоторых своих бы избавиться. Цены, написанные на привязанных к стволам картонных бирках, кстати, кусачие. Обычный семнадцатый «Глок» семь сотен экю стоит, «Беретта» ещё дороже. Есть и стеллажи с винтовками, автоматами и даже пулемётами. Всё исключительно западного производства, ничего российского. Что–то новое, а что–то явно б/у[10]. На одном из стеллажей с разнообразной оптикой обнаружился ценный кронштейн–переходник для крепления западной оптики на российские стволы. Полтинник экю за простую железку откровенно дорого, но, пожалуй, придётся раскошелиться. Не найдя для себя более ничего интересного, решил предложить продавцу свои излишки, но так как сразу предлагать неправильно, надо сделать покупку.

— Уважаемый, — по–английски обратился к практически игнорирующему моё присутствие продавцу, — мне бы кое–что купить, показал в сторону кронштейна–переходника, вернее в сторону витрины, где он лежал.

Тот с невозмутимым, ничего не выражающим видом подошел к витрине и достал необходимое, даже не уточнив, что конкретно мне надо. Несомненно заметил, что меня так сильно заинтересовало. Ох, не прост этот мужик, хотя сразу и не скажешь.

— Вы трофеи, случаем, не берёте? — Достав пластиковую купюру необходимого достоинства, спросил его.

— Смотря какие трофеи, — немного гнусавым голосом ответил тот, с заметным любопытством взглянув в мою сторону. — Показывай, раз принёс…

Поставил перед ним опечатанную оружейную сумку, он быстро срезал пломбу и я стал выкладывать на стол свои излишки. Первыми на свет были извлечены обе «Аэрки», а затем и набор пистолетов. Продавец, или вернее — хозяин магазина, взял одну винтовку, быстро разобрал её практически не глядя. Осмотрел механизм, ствол, достал из ящика какие–то инструменты и чего–то проверил с помощью них. В процессе тщательного осмотра я неожиданно заметил как он на меня мельком взглянул. В его взгляде проскользнуло то ли уважение то ли удивление, а может и то и другое одновременно. Ту же операцию он проделал и со вторым трофейным стволом, отложив в сторону первый, так его и не собрав. Кстати, недостающая у одной из винтовок ручка переноски нашлась в моих трофеях и я вернул её на положенное место ещё на стрельбище.

— Как думаешь продавать? — Обратился ко мне мужчина, вытерев большой тряпкой руки от оружейной смазки. — Сразу за деньги или на комиссию выставишь, можно и так и эдак.

— Цена вопроса? — Ответил я вопросом на вопрос.

— Если сразу за деньги, то полцены. Зато сразу наличностью и без торга. За комиссию же возьму только двадцать процентов, но придётся дождаться покупателя.

— Давай на комиссию, я пока никуда не тороплюсь, — кивком подтвердил своё согласие с предложенным вариантом.

— Хорошо, — сказал продавец, заметно повеселев и скидывая в ящик с номерными ячейками остальное барахло со стола. — Больше, случаем, от меня ничего не надо?

А ведь надо, я поставил на стол другую сумку, попросив её распечатать, достал немецкую снайперку.

— Не найдётся ли на эту модель какого мануала[11]?

Тот взял в руки винтовку, посмотрел, покрутил её в руках, снял крышку ствольной коробки, заглянул внутрь, и снова поставил на место.

— Для такой точно нет, — он разочарованно покачал головой. — Но могу поискать от похожих по конструкции немцев, есть у меня каталог. Завтра к вечеру заходи, откопирую что найду.

— Буду весьма признателен, — поблагодарил его.

Я уже было собирался уйти, но вовремя вспомнил, что стоит поинтересоваться патронами к снайперке. Почти двести штук у меня есть, но запас боеприпасов, как говорится, лишним не бывает. В результате, сходив в гостиницу, наменял ещё две сотни на более мне ненужные 5,56. Коэффициент обмена просто грабительский, но с другой стороны, почти честный, ибо предложенные мне патроны были целевые, а не пулемётные того же калибра. На всякий случай полторы сотни ремингтонов всё же себе оставил. Мало ли ещё какой ствол попадётся, не покупать же их, если пострелять сильно захочется.

Следующим пунктом на сегодняшний день стояла попытка вскрыть ноутбук. Здесь же рядом обнаружился магазин «Компьютеры и Электроника», куда я с ним и заявился. Продавец, совсем молодой парнишка, увлечённо во что–то рубился за монитором, совершенно не замечая моего появления. Пока он никак не мог пройти очередной уровень, я рассмотрел, что тут продаётся. Собственно, всё как и «с той стороне ленточки» в подобном магазине, только цены минимум вдвое выше, да ещё и в экю. Сумев наконец прогрызть игровой уровень, парень заметил меня.

— Вам что–нибудь подсказать? — Одарил он меня самой что ни на есть дежурной фразой для всех без исключения продавцов.

— У меня тут есть некоторая проблема… — я немного замялся, подбирая слова как бы проще рассказать, — мне нужно починить свой ноутбук, но у меня нет инструмента, и ещё мне потребуется на время арендовать какой–либо компьютер. У вас есть такая возможность?

— Подождите секундочку, — сказал парень и быстро убежал в заднюю дверь торгового зала, оставив меня наедине с разложенным товаром.

О воровстве с прилавков тут, похоже, даже не подозревали. Вернулся он не один, а с достаточно миловидной совершенно незагорелой женщиной возрастом около тридцати лет с правильным овальным лицом и длинными до пояса светлыми волосами. Фигуру скрывал плотный домашний халат, но мой мужской взгляд всё равно отметил правильность пропорций.

— Чем мы вам можем помочь? — переспросила она меня.

Повторил свою просьбу чуть более уверенно.

— Проходите за мной, — сказала женщина, направляясь в ту же дверь, откуда пришла.

Мы поднялись на второй этаж магазина, где размещалась жилая зона. Впрочем, тут обнаружилась не только жилая часть, но и хорошо обставленная мастерская, где никого не было.

— Здесь есть всё, что вам может потребоваться, — женщина смотрела на меня как–то изучающее, с лёгким интересом во взгляде. — Вот только помочь вам я не смогу, — как–то грустно добавила она. — Вы сами справитесь?

— Думаю да, — осмотрев мастерскую, утвердительно кивнул головой.

— Если вы не возражаете, я с вами тут посижу. Могу приготовить кофе, если захотите, — предложила дама.

Что–то она больно щедрая, хотя да, оседлый народ тут от скуки страдает, а своим приходом я ей компанию создаю.

— Не возражаю, и от кофе не откажусь, только не сразу, сначала дело! — Решительно подошел к столу, опуская на него тяжелую сумку с ноутбуком.

Женщина пожала плечами и уселась на удобный стул из плетёной кожи в углу мастерской. Окинул большую комнату внимательным взором ещё раз, ища всё необходимое для работы, придвинул к столу такой же плетёный стул и включил стоящий под столом компьютер. Когда он загрузился, подключил к нему в информационную сеть свой ноутбук. МАС адрес сетевого адаптера вскоре был успешно получен, а я взялся за отвёртки. Действительно крепкие делают корпуса для этих защищённых «DELL»-ов, полчаса ушло на только раскручивание винтов и разборку корпуса. Паяльник в мастерской нашелся, а вот необходимых радиодеталей для того, чтобы сделать простейший программатор, нет. И в городе их купить тоже негде, специально уточнил у хозяйки заведения. Ни магазина радиодеталей, ни мастерской, где занимаются ремонтом электроники тут отродясь не водилось, я ещё раз переспросил у женщины. В городе есть ещё один подобный магазин, как у неё, но немного поменьше. И ассортимент там такой же, ибо все поставки товара шли из одного источника. Положение спас имевшийся в хозяйстве дохлый блок питания от стационарного компьютера, в потрохах которого нашлось всё необходимое. Длинные провода от него тоже пошли в дело, и ещё через пятнадцать минут я спаял необходимую простенькую схему. Но всё это стало лишь первичной подготовкой, схема без специальной программы не работает, а программу здесь взять негде, интернета нет, да и мой личный архив нужных на все случаи жизни программ и исходников остался с другой стороны «ворот». Другой бы на моём месте всё бы бросил, но я к такому раскладу был полностью морально готов ещё до прихода сюда. Ещё почти три часа ушло на написание программы. Не такая она уж и сложная, благо уже приходилось ваять нечто подобное в прошлом году, когда я ковырялся с буком своего другана. Пока я занимался кодингом[12], женщина сидела и внимательно смотрела на мои действия. Кофе она меня всё же напоила, да и сама выпила чашечку за компанию. Не знаю, с чего бы ей так интересно сидеть, со мной даже не поговоришь, когда я активно работаю. Тем не менее, она никуда не ушла, и советами не замучила, так что напрасно я опасался такого развития событий при её присутствии.

Информация с микросхемы успешно считана, и пока компьютер расшифровывал пароль, дело это очень не быстрое, снова собрал портативную машинку, закрутив все винты на место, не потеряв даже одного, как иногда происходит. Мне повезло. Известная ошибка в системе программной защиты осталась и в этой новой модели. А ведь о ней в интернете писали, на специальных тематических форумах, естественно, но такой крупный производитель как «DELL», по идее, должен мониторить всё, что так или иначе касается его продукции, исправляя обнаруженные хакерами уязвимости. Однако вот уже третье поколение их изделий взламывается совершенно одинаковым способом. Я ввёл восьмизначный цифровой пароль и компьютер стал загружать операционную систему. Это победа! Однако для входа в систему потребовался ещё один пароль. И загрузочный туда не подходил. Как и не подходили стандартные пароли администратора, имевшиеся в типичных загрузках операционных систем продукции данного производителя. Можно, конечно, плюнуть и переставить «винду», полностью восстановив работоспособность ноутбука, но мне хотелось добраться до пользовательской информации, чуя её немалую ценность. А с закрытой паролем администратора операционной системой и гарантированным включением локального шифрования файловой системы, это бы не получилось, пришлось бы форматировать диск, и прощай данные. Если это ноут главаря банды, а вернее — отряда наёмников, то там могло оказаться очень много интересного, стоит повозиться ещё. Компания «Майкрософт» не зря ест свой хлеб, вскрыть защиту его операционки значимо сложнее, чем разломать сам ноутбук, однако хитрые ключики есть и к ней. Вот только программу — взломщик писать придется, но это уже не сейчас, на неё времени много уйдёт, хорошо что если за полный день справлюсь. Выключил ноутбук и откинулся на спинке стула, устал всё же, да и глаза заболели столько времени пялиться в экран.

— Первый раз вижу настоящего хакера, — подала свой голос сидевшая до этого в полном молчании женщина, обращаясь ко мне с ехидной улыбкой на лице.

— Вообще–то я не хакер, — возразил ей, с хорошо заметным возмущением, — просто разбираюсь немножко. Я неплохой специалист по различному электронному и компьютерному оборудованию, пришлось некогда изучать. А тут трофей хороший взял, вот и вспомнил былое.

— Не отговаривайтесь, не надо, здесь так никто не может, а кто может, то не здесь, — моя отповедь сильно смутила хозяйку, заставив покраснеть. — Вы, кстати, только взламывать пароли можете или чинить сломанное железо тоже? — Спросила она с некоторой надеждой в голосе.

— Могу и чинить, если есть инструменты и запчасти. Есть потребность? — Тема меня реально заинтересовала.

Заниматься ремонтом мне всегда нравилось, особенно когда на нём удавалось неплохо зарабатывать.

— Просто огромная потребность, в Порто–Франко нет ни одного специалиста по ремонту электроники, — несказанно обрадовала меня женщина, добавив: — По машинам есть, по оружию сколько угодно, докторов хватает, а вот компьютер вылечить некому.

— Я вижу, у вас тут неплохая мастерская обустроена, как раз по ремонтной части, — её слова сильно расходились с тем, что я сейчас наблюдал вокруг себя.

— Эх… — горько вздохнула женщина, сильно помрачнев лицом. — Раньше здесь мой муж занимался ремонтом электроники. На заработанные им деньги мы открыли этот магазин и быстро рассчитались по кредиту за дом. В прошлом году конвой, доставлявший принятый им товар с орденской базы, попал в засаду на дороге совсем недалеко от города. Совершенно случайная пуля…

— Соболезную, — поддержал её как смог.

— Вы, кстати, где работаете, если не секрет? — Она перешла на более деловой тон, видимо, с потерей мужа она давно смирилась, и лишь её длительное затворничество выдавало, что это не совсем так.

— Не секрет, пока нигде. Недавно через «ворота» прошел, второй день в Порто–Франко, — что–либо скрывать мне не имело смысла.

— Это, кстати, хорошо видно, — лишь одними уголками губ обозначив улыбку.

— По слабому загару? — Попытался представить, как выгляжу со стороны. — Вы ведь тоже совсем не коричневого цвета, кстати, как многие местные старожилы.

— Ко мне просто не пристаёт, да и нечасто я выхожу на солнце, — пояснила женщины, улыбнувшись чуть шире. — Вы просто ведёте себя немного не так как те, кто здесь уже давно живёт. Любого переселенца сразу видно, порой издалека.

— Уже сам заметил по тому, как ко мне относятся, — подтвердил её слова со своей стороны, неожиданно для себя отмечая проявившееся удовольствие от нашей беседы, несмотря на заметную усталость.

— И если вы хотите найти хорошую работу, можете приходить сюда, я вам всегда буду рада, — приглашение уже не вызвало у меня удивления, ибо вполне ожидалось.

Хотя за ним недвусмысленно читалось и нечто большее, чем желание обрести толкового работника. Чем–то я эту даму явно зацепил.

— Вы третий человек, кто меня трудоустроить хочет, — изобразил лёгкий смешок, стараясь не обидеть им даму. — Просто наваждение какое–то, «с той стороны ленточки» никак не мог найти работу, а тут ещё неделя не прошла, как столько предложений, одно другого лучше.

— Здесь большой мир, а людей мало, — пояснила она очевидную вещь. — А хороших людей ещё меньше. Потому если надумаете, обязательно приходите, я буду ждать и надеяться.

— Обязательно приду, — обнадёжил её. — Наверное послезавтра, мне опять потребуется компьютер. Кстати, сколько я вам должен за всё это? — Я обвёл жестом руки комнату.

— Оставьте ваши деньги себе, вам они пригодятся и без этого, мне было приятно наблюдать за тем, что вы делаете, чем–то вы напомнили мне моего бывшего мужа. И кстати, меня зовут Мэри, — наконец–то назвала она своё имя, тем самым закрывая ритуал знакомства со своей стороны.

— Алекс, Ветров Алекс, — на английский манер представил себя ей.

Мэри принесла мне большую кружку какао с ароматными булочками, мы посидели, поговорили за местную жизнь ещё около часа и я отправился в гостиницу. На улице уже стемнело, а мне завтра с раннего утра собираться на охоту.

Седьмая глава.

Охота и охотнички

Смит заехал за мной, когда рассвет только ещё собирался раскрасить горизонт в розовый цвет. Мол — «надо обязательно проконтролировать, чтобы ты правильно собрался ничего не забыв». Это ещё кому кого учить, я на охоту с детства хожу. Однако здесь свои реалии, и он, в общем, прав. Сразу получил от него столько советов и ценных указаний, даже и половины не запомнил. И вообще, планировать охоту как настоящую боевую операцию — это уже за гранью добра и зла, по–моему пониманию. Но с другой стороны, если бы мы ехали завалить какого рогача, всё это было бы действительно лишним. Наша же цель совсем другая, предполагалось добыть местного козла, который впрочем, совсем не козёл, а кто–то ещё, но у него есть копыта, рога и длинная борода, потому мудрить с названием никто не стал, козёл и всё тут! У этого животного имелись несомненные плюсы как у объекта охоты. Зверь исключительно редкий и очень осторожный. Водится только в определённых местах, в саванне его не встретишь. Мясо козла отличалось особым вкусом, а потому любой местный ресторан платил за его тушу хорошие деньги. И ещё из его рогов и копыт делали местное лекарство, которое по эффективности воздействия на мужчин превосходило знаменитые «Виагру» и «Сиалис» вместе взятые. Да и женщинам оно, будучи случайно добавлено, к примеру, в вино, хорошо развязывало моральные узлы. Может и сказки всё это, но Смит именно так мне всё расписывал, помогая собирать вещи. Ради такого трофея стоило проехать по бушу две сотни миль и полдня пролежать в засаде недалеко от водопоя. А все сложности этого процесса заключались в том, что здесь охотник, если он, конечно, не сидит в машине, сам может легко оказаться добычей для многочисленных хищников, среди которых запросто встречаются и двуногие твари с огнестрельным оружием в руках. Потому приходится внимательно следить друг за другом, постоянно контролируя близлежащие окрестности.

Собравшись и взвалив на себя поклажу, мы вышли на улицу. Уже рассвело и длинные косые лучи местного солнца пробивались через крыши домов и кроны деревьев к земле, оставляя на ней рваные желтые пятна. Транспортным средством Смита в этот раз выступала изрядно повидавшая жизнь белая «Тойота», в варианте «фермерский грузовик» с кабиной на двоих и большим кузовом сзади. Металл местами помят, и если приглядеться внимательно, то можно заметить следы от замазанных пулевых пробоин. В кузове имелся кронштейн для установки пулемёта, правда сам пулемёт в комплекте отсутствовал. Быстро покидав и закрепив в кузове вещи, мы двинулись в сторону выезда из города, где назначена встреча с другой парой охотников, и мы уже ощутимо опаздывали на неё. Нас встретил уже хорошо знакомый мне Джек, и высокий крепкий немец лет сорока с крючковатым носом — охотник Ганс. Как–то забавно, если русские через одного считай — Иваны, так немцы сплошь Гансы. Охотник с довольным выражением лица облокотился на большую машину, что–то типа внедорожника–эвакуатора, явно хвастаясь своим транспортным средством. Хотя, что тут думать, если тот же рогач чуть поменее молодого слона, да и антилопы местные крупнее лошади вырастают, именно такая машина для здешнего охотника в самый раз получается. Иначе добычу придётся по частям везти. Мы представились друг другу, проверили радиосвязь на всякий случай и выехали из города. На блокпосте отчего–то сильно весёлые бойцы Патруля распечатали наше оружие и пожелали возвращаться с богатой добычей. Сначала мы быстро катили по наезженной дороге, оставляя за собой высоко поднятую пыль, медленно сдуваемую в сторону утренним ветром, но где–то через час пути машина Ганса свернула в саванну. Смит последовал за ней на небольшом удалении и чуть правее, чтобы видеть направление пути вдаль. Несмотря на утренние часы пришла реальная жара. Кондиционер в машине был, и даже вроде как работал, но Смит отказался закрывать окна и включать его, типа мне пора привыкать к местному климату. Когда мне надоело рассматривать однообразные пейзажи по сторонам под звуки тихо рычащего мотора, решил помучить вопросами своего напарника:

— Скажи, Смит, а как вы тут ориентируетесь хоть, с виду одно и то же со всех сторон, а компаса я у тебя не наблюдаю?

— Перед кем–либо другим после такого вопроса, Алекс, я бы стал наполняться внутренней гордостью и рассказывать, как по углу падения солнечных лучей, времени на часах, направлению ветра, он, кстати, тут практически днём не меняется, знания карты и прочее, прочее, можно чётко определить нужное направление движения, — заметил, как его распирает изнутри сильное желание рассмеяться. — Но перед тобой не буду, — Смит покачал головой, лихо объезжая попавшуюся на пути высокую травяную кочку. — Лично я тут совершенно не ориентируюсь. Вернее ориентируюсь, как сказал только что, но очень условно. Вот Ганс — тот реально знает куда мы едем. У него природное чутьё, тут он каждый холм, каждый чахлый куст помнит и может проложить верный путь не застряв в каком–либо овраге. Потому ни одна более–менее интересная охота тут без него не обходится, это его и увлечение и доходный бизнес. Они с Джеком закадычные друзья, ещё со Старой Земли, и мы сейчас сэкономим целую кучу экю.

— То есть здесь на охоте можно реально построить бизнес? — Мне вдруг показалась эта идея интереснее самой охоты.

— Нет, на самой охоте бизнес не построишь, а вот на глупых охотниках вполне, — Смит громко рассмеялся своей же шутке.

— И много тут этих «глупых охотников»? — возникло стойкое ощущение, что речь сейчас идёт как раз обо мне и мне подобных.

— Как тебе сказать, если подумать, то таковых половина мужского населения Порто–Франко, — отсмеявшись заметил Смит. — Все чем–то заняты, хотя постоянно маются от безделья. Стрелять рогачей, которых тут как свиней на ферме, давно никому не интересно. Да и невкусные они, из них только тушеные консервы хорошо получаются, остальное дрянь. Есть ещё антилопы, их мясо несколько жестковато хотя на стейки и шашлык годится, но в окрестностях города их уже мало стало. Да и бандиты невдалеке от дорог шастают, опасно. А вот если захотеть добыть что–то более–менее интересное, требуется уже знать куда ехать. И как добыть тоже. Везде свои тонкости и секреты. Народ иногда скидывается деньгами и нанимает Ганса как егеря–проводника. Он меньше двух тысяч экю за один выезд никогда не берёт, однако пару раз в неделю обязательно кого–то возит. В общем, совсем не бедствует, несмотря на всю свою страсть к коллекционированию разнообразного оружия. Ты ему только свой АЕК не показывай, не отстанет, пока не выкупит, — посоветовал он мне в конце.

— Не покажу, не волнуйся, обещал тебе, что ты первый на очереди, если я его продавать надумаю. Да и потом он всё равно в гостинице остался, — развёл пустые руки в стороны.

— Зря, охота не охота, а автомат с собой обязательно бери, — Смит потрогал свободной от руля правой рукой свой АКМ, закреплённый в специальном кронштейне на потолке кабины, взглянув на меня как на глупого ребёнка.

— Я «укорот» взял, — лишь ухмыльнулся в ответ на невысказанное вслух замечание, показывая, что не совсем уж дурак.

— Ладно, тебе виднее, только зря ты его в сумке оставил, его надо с собой вместо винтовки брать в кабину, — Смит показал пальцем на специальный кронштейн для оружия с моей стороны.

— Винтовку жалко, мало ли что в пути с грузом случится, а «Калашу» чего станется? — Попытка отбрехаться получилась откровенно слабой.

— Ты бы лучше подумал о том, что сейчас здесь груз — это ты, — Смит опять громко рассмеялся. — И если с ним вдруг случится какая неприятность, лучше бы ему иметь под рукой автомат, а не винтовку, — уже серьёзным тоном заметил он.

— Ладно, уел, уел, когда остановимся, перекину, — почувствовав лёгкую вину, пообещал ему.

— Уже скоро, узнаю местность, заезжали сюда пару раз. Сейчас в распадок свалимся, необходим привал перед финальным броском, — поведал тот о ближайших планах.

Действительно, идущая впереди машина Ганса повернула вправо, постепенно снижая скорость, и мы съехали в широкий распадок, где и остановились.

— Час на отдых и подготовку, — Ганс сразу взялся за общее командование. — Новичкам советую пристрелять рабочие стволы прямо тут, используя торчащие камни на склоне в качестве мишеней, — это уже адресовалось лично мне.

Я лишь пожал плечами, взял с заднего сидения машины свою винтовку и неспешно установил на неё одни из имеющихся оптических прицелов. Малознакомый мне прицел фирмы «Leupold» с переменной кратностью и совсем небольшими верньерами настроек. Видел подобные прицелы на карабинах у других охотников, но для меня они всегда казались дороги и не слишком полезны. Ганс стоял рядом и смотрел за моими действиями, тихо бурча себе под нос то ли в мой адрес, то ли в адрес винтовки «зер гут, зер гут…». У него самого в руках оказалась длинная мощная снайперка с хорошим прицелом, скорее всего — «Цейсом». Калибр его винтовки заметно поболее моего 7,62, то ли триста восьмая лапуа, то ли ещё крупнее, но точно не пятидесятого, тот бы я опознал, хотя бы по размеру конструкции. Вытащил бинокль с дальномером, промерив расстояние до некоторых немного выделяющихся на общем фоне некрупных камней. Нашел несколько подходящих на расстояниях от четырехсот до семисот метров. Можно поискать и более дальние цели, но я не очень уверен в успешном попадании даже на семистах. Устроившись поудобнее на земле и положив в качестве упора небольшой валик, сделанный из части моих бывших штанов, пиджака, и обрезков плотной кожи, сверху обтянутых камуфляжной тряпкой: вот и нашлось достойное применение моей одежды из старого мира, стал ловить в прицел выбранные камни. На четырёхстах и на пятистах метрах попал сразу. Дистанция прямого выстрела, привычная для стрельбы из карабина, просто немного подкорректировал прицел. Перекинул пустой магазин. На шестьсот уже так просто попадать не получается, расстрелял два магазина по пять патронов, и тоже смог зачесть себе этот рубеж. Дальние камни забрали у меня ещё пару магазинов, даже чуть больше семисот метров смогу уверенно взять цель, если ветра не будет. Из своего СКС на такую дистанцию даже не подумал бы замахиваться, пуля–то долетит, но вот попасть уже сложно, там эффективный предел в половину километра, не больше. Не успел на пробу прицелиться по более далёкой цели, как рядом со мной ударил особенно громкий выстрел, и я увидел, как разлетается отдельными кусками белый камень, валявшийся на дистанции заметно больше километра от нас. Оторвал голову от оптики и увидел позади меня встающего с земли довольного Ганса. Ну да, тут я ему совсем не конкурент. И дело даже не в калибре, не удивлюсь, что он из моей винтовки километровый рубеж легко возьмёт если не с первого выстрела, так с третьего точно.

Прекратив переводить на незначительное изменение ландшафта ценные боеприпасы, мы собрались окончательным образом. К месту охоты следует подбираться тихо и пешком: если осторожные звери услышат звуки моторов машин или почувствуют их запах, то скорее всего, мы их просто не увидим. А потому, требовалось оставить машины минимум в двух километрах от предполагаемого места засады, и аккуратно, пользуясь складками местности, пробраться к удобному для стрельбы рубежу. Проверили радиосвязь, портативные рации с гарнитурами имелись у всех. Смит помог мне разобраться с настройками трофейного «Харриса», он с подобными аппаратами познакомился во время службы в американской армии. Моя модель оказалась совсем новой и имела кучу дополнительных функций, но они пока не требовались, а на разбирательство с ними просто не хватало времени. Кстати, здесь патруль почему–то использовал преимущественно гражданскую продукцию, те же «Кенвуды» и «Моторолы», к примеру. А вот наёмники как раз на армейском оборудовании работали. Оно и понятно, при использовании «глушилок», сами оставались со связью. В армейских рациях, в отличие от гражданской продукции, помимо широчайшей полосы доступных частот для работы можно запрограммировать механизм автоматического перескока с одного заданного канала на другой заданный канал как по времени, так и по специальным сигналам. А сами «глушилки» тоже не забивают абсолютно все диапазоны, специально оставляя кратковременные «открытые окна» для «своих» по заданной программе. Если согласовать программы в системе РЭБ[13] и в системе защищённой связи, то страдают от отсутствия радиосвязи все, кроме тех, кто эту систему использует. Вот так на первый взгляд всё просто. Но даже имея трофейное оборудование, поддерживающее все необходимые функции, вклиниться в чужую организованную систему закрытой связи очень сложно. Нужна именно программа установки, которые изменяются от операции к операции. И считанная с конкретной радиостанции информация для нас оставалась совершенно бесполезной.

Ещё через два часа езды по саванне, мы оказались на месте, дальше предстоял пеший переход. Здесь ещё раскинулось открытое пространство, но дальше, куда лежал наш путь, начинались выходы небольших пологих скал, местами заросших чахлым лесом. Недалеко от скальной гряды и леска, вытекал из–под земли большой родник, скорее даже небольшая речушка, теряющаяся в километре от своего истока в весьма приличном по размеру болоте, заросшим кустами и высоким тростником. И куда, по настойчивой рекомендации Ганса, лучше не соваться. И даже близко не подходить. Ибо всех видов ядовитых змей, обитающих там, даже толком не смогли посчитать, слишком быстро закончились немногочисленные желающие это делать. Однако к самому роднику имелся относительно удобный подход, облюбованный местным зверьём под водопой. Здесь нам и следовало терпеливо ждать тех самых козлов, обитавших где–то в здешних скалах, изредка выходя к воде ближе к вечеру. Облачившись в «лохматки» и обработавшись репилентом, здесь уже хватало назойливых насекомых, желавших отведать нашей крови, двумя парами, попеременно страхуя друг друга, мы выдвинулись в сторону будущей засады. Два километра в одежде и по сорокоградусной жаре с оружием в руках и мешком припасов за спиной — это знаете ли, ещё та прогулка. Хорошо, что ветер здесь дует с гор в нашу сторону, а то о нашем приближении узнало бы всё окрестное зверьё по запаху пота.

У организатора охоты Ганса была самая удобная для наблюдения за местностью точка на вершине небольшой заросшей редкими хилыми кустами возвышенности, но далековато от самого водопоя. Хотя с его–то винтовкой это не расстояние. Мы же, все трое, расположились гораздо ближе на склоне, я примерно в шестистах метрах, Смит и Джон ещё на сто пятьдесят метров ближе. Я оказался с правого краю, ближе всех к скалам. Смит то ли не имел винтовки, то ли не желал её брать, в качестве оружия у него остался тот же самый АКМ, только с прилаженной оптикой. Джон же вообще взял какой–то однозарядный штуцер пятидесятого калибра, не пойму, зачем он тогда так близко с ним подобрался.

— Проверка связи, — сказала рация голосом Ганса, — наблюдаю все три ваших задницы на позиции.

— Проверка связи, — ответил в микрофон я, — наблюдаю задницы Смита и Джека на позиции, задницы Джека, правда не вижу из–за куста, торчат только ботинки.

Джек чуть–чуть сместился в сторону и теперь мне удалось разглядеть его в прицел целиком.

— Теперь вижу, — добавил в микрофон гарнитуры.

— Связь есть, — подал голос Джек, — Смит, я тебя, если что, вижу.

— И я тебя, если что, — закончил перекличку Смит.

— Раз все хорошо устроились, — снова заговорил в эфире Ганс, — затаиваемся и ведём наблюдение. Алекс, ты берёшь на себя правую сторону, Джек, на тебе левая. Смит, ты смотришь за лесом прямо. Я прикрываю тылы и смотрю за вашими задницами. Всем периодически посматривать в сторону друг друга кого вы видите, на предмет появления неожиданных гостей, нам тут ещё долго сидеть. Если кто что заметит, сразу сообщаем в эфир. Отбой связи.

Потянулись долгие часы ожидания. Я просматривал в бинокль свой сектор, периодически поглядывая в сторону напарников. Если не знать точно, где они лежат, ничего особого не заметишь, так очередные травянистые бугорки, коих здесь совсем немало. К водопою постоянно подходили разные животные, преимущественно криворогие антилопы и мелкие длинноногие газели, но заходили сюда и звери покрупнее, типа наших зубров, только без длинной шерсти и с четырьмя рогами. Своеобразные младшие братья здешних рогачей. Самих рогачей, кстати, в округе не видно, Ганс что–то говорил о том, что они сильно не любят стеснённые пространства. Иногда в высокой траве у водопоя мелькали стремительные силуэты каких–то полосатых хищников и копытные быстро разбегались, чтобы через некоторое время вернуться вновь. В стороне болота раздался предсмертный крик крупного животного, кому–то из здешних хищников повезло с обедом. За пару часов лежания не произошло ничего примечательного. Внимательно осматривал предгорья, в надежде первым увидеть тех, кого мы ждём. Периодически на границе леска мелькали какие–то похожие по описанию на козла звери, но появлялись они всего на несколько секунд, чтобы снова скрыться среди кустов и деревьев. К сильной жаре я потихоньку начинал привыкать. То есть уже мог просто не замечать её, оставляя в фоне. Потребление жидкости продолжал чётко нормировать, держа свой организм на границе её лёгкой недостаточности. Только так можно быстро приучить его к рациональному употреблению воды и расходованию её через пот. В армии нам объясняли — организм должен настроиться на постоянное нахождение в жарком климате, это в конечном итоге скажется на всём, включая активность мозга и тонус мышц, что вызовет снижение расхода энергии вообще и снизит потребность в охлаждении. Главное постепенно уменьшать количество питья на жаре, не переходя грань реальной достаточности. На третьем часу ожидания два подходящих под описание силуэта отделились от кромки леса и осторожно короткими перебежками с периодическими замираниями и оглядыванием окрестностей, двинулись в сторону родника, иногда прячась среди цепочки небольших кустов.

— Внимание всем, — я активировал рацию, — вижу похожие под описание добычи объекты в полутора километрах справа от себя.

— Молодец, Алекс, — отозвался Ганс, — это действительно они, теперь и я вижу. Ждём, когда подойдут к водопою. Приготовьтесь к стрельбе.

Не делая резких движений, отложил бинокль в сторону и взял винтовку, осматривая в прицел место вокруг родника. Оно не пустовало, сейчас там периодически склоняли головы к воде осторожные газели. Пара козлов тоже осторожно пристроилась к ручью в некотором удалении от них. Мне они были хорошо видны, а вот Смиту и Джеку, скорее всего, мешали кусты, вот что значит выбор позиции, ближе — совсем не значит лучше. Ганс сверху тоже всё прекрасно видел, как и то, что стрелять сейчас можем только мы двое.

— Алекс, внимание, твой правый, мой левый, по готовности сразу бей, я за тобой, меня не жди, — скомандовал он.

Взял в прицел голову правого козла, когда тот в очередной раз поднял её, оглядывая окрестности, медленно выбрал спуск. Бах, винтовка дёргается, ударяя в плечо, и я уже вижу, что попал. В ту же секунду сзади стреляет Ганс, и второй козёл падает на землю. Всё, добыча наша!

— Джек, Смит, — снова ожила рация голосом Ганса, — вам сегодня немного не повезло, потому идёте за машинами. Алекс, остаёшься на месте, если появятся падальщики или хищники сразу стреляй. У некоторых из них тут сформировалась совершенно неправильная привычка идти на выстрелы в ожидании лёгкой поживы. Будь внимателен, я прикрою ребят со своей позиции.

Снова потянулось время ожидания. После наших выстрелов зверьё мгновенно разбежалось от водопоя. Высунувшаяся из кустов большая тёмная морда какого–то хищника получила от меня пулю, и с громким рёвом убралась обратно, похоже, одного попадания крупной животине слишком мало, чтобы сдохнуть на месте. Послышался приближающийся звук моторов и к роднику подкатили две наши машины.

— Алекс, иди, помогай грузить трофеи, я послежу, — Ганс не торопился покидать свою лёжку, управляя нами по радио.

— Уже иду, — ответил ему в гарнитуру, и неспешно выдвинулся вниз по склону, стараясь обходить отдельные кусты, опасаясь встретить змею.

Погрузка добытых трофеев здесь проста и без особых изысков. Требовалось зацепить трос лебёдки козлу за голову и втащить его тушу в кузов машины по длинным сходням. Вблизи козлы оказались совсем не маленькими, примерно с лошадь размером, с острыми кромками круглых копыт и классическими козлиными витыми рогами. Зафиксировав последнюю тушу в кузове «Тойоты», спрыгнул на землю, сделав несколько шагов в сторону ручья. Что–то меня там заинтересовало, как–то странно блеснув из–под воды.

Едва подошел к ручью, как в ближайших кустах что–то громко треснуло и в мою сторону метнулась здоровенная тень. Рефлексы сработали быстрее, чем мозг определил что происходит. В прыжке вперёд с одновременным переворотом, правая рука выхватила из кобуры «Глок», достать до «Нагана» помешала бы «лохматка». Медленно–медленно разлетаются в сторону водяные брызги, я уже стреляю, выпуская пулю за пулей в огромную зубастую пасть, неотвратимо приближающуюся ко мне, обдавая меня ужасным смрадом. Здоровенный хищник упал, едва не придавив своей массивной головой мои ноги. Ход времени резко ускорился и я, наконец, почувствовал холодную воду, в которой оказался. По зверю практически в упор успел выпустить очередь из своего автомата Смит, едва не зацепив при этом меня. И хорошо, что я оказался в воде, не так стыдно показаться народу, ибо мои штаны успели промокнуть не только снаружи, но и изнутри, а так этого не видно. Руки практически не слушаются, никак не удаётся выпустить из них разряженный пистолет, так и сжимая его двумя руками до судорог. Немного побарахтавшись задницей в холодной воде, мне всё же удаётся подняться и убрать «Глок» в кобуру предварительно вылив из неё воду. Повезло что моя винтовка осталась в машине, не знаю, как бы она перенесла купание.

— Никто не пострадал? — Снова оживает рация голосом Ганса.

— Вроде как нет, если только чьи–то штаны, — отвечает ему Джек, уже выскочивший из кабины его грузовика и сжимающий в руках свой штуцер.

— Что это было? — Постепенно прихожу в себя, осматривая убитого монстра.

Здоровенная кожистая пятнистая туша, весом как бы не в пару тонн, маленькие глазки на сморщенной роже, основную часть которой занимают громадные как у крокодила челюсти с рядами острых десятисантиметровых зубов. Из челюсти вытекает тонкой струйкой кровь, быстро уносимая течением небольшой речушки.

— Это местная гиена, приятель, — Смит походит ближе, внимательно осматривая меня со всех сторон. — Быстрая у тебя реакция, не успел бы прыгнуть в воду, разорвала бы она тебя одним движением и за меня бы принялась. Как только подобралась незаметно, не понимаю.

— Зато я понимаю, — Джек стоял около воды, сжимая в правой руке большой блестящий револьвер с очень длинным стволом. — Не этим ли ты, Алекс, так заинтересовался, когда пошел к реке? — Он подал его мне.

— Да, это он блестел там, я увидел…

— Так вот, мы здесь явно не первые людишки, за которыми эта тварюга охотилась. Распробовала сладкой человечинки, значит, — он подошел к поверженной туше и несколько раз сильно пнул её ногой.

— Внимание, не расслабляйтесь, — снова подала голос рация, — быстро грузите свои задницы по машинам и валим отсюда, сюда ещё парочка гиен направляются, пока ещё далеко, но не мешкаем. Меня только по дороге прихватите, — Ганс снова взял на себя руководство.

Через час езды настоятельно попросил Смита остановиться где–то чтобы привести себя в порядок. Несмотря на жару, штаны так и не высохли до конца, а в ботинках ещё хлюпала вода, в общем, чувствовал себя весьма некомфортно. Я даже не стал рассматривать доставшееся мне оружие, сразу бросив его в свой рюкзак. Смит связался по рации с Гансом и тот ответил, что сейчас, свернём в удобную лощинку, чтобы не светится в буше, как блоха на тарелке, да и перекусить бы совсем не помешало, с утра ничего не ели. Через пять минут лидирующий грузовик вильнул в сторону и мы покатились за ним по относительно крутому склону вниз небольшого распадка, постепенно превращающегося в заросший кустами овраг. Не подъезжая к кустам мы встали, и я аккуратно рассмотрев в прицел винтовки потенциальное опасное направление, вылез из машины. Точно также поступил и Смит. Джек и Ганс одновременно попрыгали из высокой кабины. Тут я внимательно посмотрел в сторону, откуда мы приехали. Что–то там было не так, а именно в стороне от наших следов висела какая–то движущаяся то ли муть, то ли пыль. Показал на неё Смиту, а он Джеку.

— Быстро по машинам и ходу отсюда, за нами хвост, выезды перекрывают, — сразу скомандовал он, метнувшись в сторону грузовика.

— Алекс, прыгай в кузов, если зажмут отстреливаться будешь, — Смит рванулся на водительское место, громко хлопнув дверью.

Едва плюхнулся сзади козлиной туши, где оставалось совсем немного места, Смит рванул так резко вперёд, закладывая крутой вираж разворота, что я едва не выпал из кузова. Машина очень быстро набрала максимальную скорость, подпрыгивая на небольших кочках, стремительно вылетела из распадка наверх, где мы едва не столкнулись лоб в лоб с двумя камуфлированными внедорожниками, сильно торопившимися навстречу нам. Машина вильнула, и я опять с трудом удержался, чтобы не вылететь за борт. У пожаловавших за нами машин на турелях имелись пулемёты, но стоявшие за ними пулемётчики не успели среагировать, как и водители джипов. Мы выскочили наверх, а они на полном ходу рванули вниз, потеряв нас из вида. Пока они там развернутся, у нас появится приличная фора.

— Где ты там пропадал? — зашипела рация голосом Смита, когда я, наконец, приладил выпавшую гарнитуру, стараясь не выпасть при частых прыжках машины, несущейся по саванне на полной скорости.

— Здесь я, ты меня чуть за борт не выкинул своим вилянием, — недовольным тоном ответил ему. — Кто хоть за нами пожаловал, не подскажешь?

— Банда латиносов, — в наш разговор вклинился Джек, — и где ж они нас перехватить–то смогли…

Машина Ганса постепенно обогнала нас, пользуясь преимуществом более мощного движка. Взглянул назад и увидел, как те самые два джипа выскочили из распадка и погнались за нами. Сбоку вдалеке шли ещё два внедорожника в нашу сторону. Фора у нас получилась реально приличная, чуть меньше километра, пожалуй, но расстояние между нами стало постепенно сокращаться. Несмотря на то, что Смит выжимал максимум из старой «Тойоты», преследователи шли явно быстрее.

— Приблизятся, стреляй, — снова ожила рация, — не попадёшь и хрен с ними, просто пусть понервничают. Пулемётов не бойся, на такой скорости они не смогут стрелять вперёд.

Наша скорость реально выше сотни километров в час, несёмся как по хорошему шоссе. От набегающего воздушного потока меня прикрывала кабина внедорожника, и я вполне мог стрелять назад, опираясь на козлиную тушу, вот только прицелиться с такой скачкой по кочкам вряд ли получится. Скособочившись и уперевшись в козла, вбил большой двадцати патронный магазин в винтовку и попытался поймать в оптику машину преследователей. Ага, сейчас, разбежался. Получив окуляром прицела по глазу, при очередном подскоке машины, сдёргиваю прицел вместе с крепёжным кронштейном. На этой винтовке прицел снимается всего за пару секунд, как на наших стволах, надавил на специальный флажок и всё, а поставить ещё проще. Вот теперь совсем другое дело. Двое преследователей уже ближе четырёхсот метров от нас и дистанция заметно сокращается, идут на расстоянии друг от друга, собираясь зажать нас с боков, обойти и ударить из пулемётов.

— Ну где ты там, уснул что ли? — Смит по радио торопит меня открывать огонь.

Быстро пять раз бью по правой машине, на мгновение зависшей у меня на мушке. Как при охоте с лодки на вылетающих из зарослей тростника уток, главное поймать то самое мгновение для выстрела, когда цель ещё не пересекла линию прицела, но должна её пересечь мгновением позже. Стреляю просто по машине, ибо на таком расстоянии сложно разглядеть отдельные детали и точно прицелиться. Ни в кого вроде не попал, однако лобовое стекло пару раз продырявил, даже отсюда хорошо видно, как оно резко забелело. Переношу огонь на левого преследователя и тоже бью пять раз. Он резко вильнул в сторону, уходя в ещё более крутой вираж, резко подпрыгнул на кочке и закувыркался, разбрасывая в стороны содержимое своего кузова и детали подвески. Похоже, его водителя я зацепил. Правый преследователь резко сбросил скорость, но мне удалось ещё пять раз отстреляться по нему. Попал или нет, неизвестно, он как–то быстро отстал и скрылся из виду. Два оставшихся джипа преследовали нас ещё с полчаса, держась на приличном расстоянии, пока окончательно не отстали.

Я так и просидел до самого города за тушей козла в кузове «Тойоты» не выпуская винтовку из рук. В голове не осталось ни одной мысли, исключительно созерцательное настроение, примерно такое же, как и после боя у поезда. Меня пару раз дёргали по рации, настойчиво предлагая вернуться в кабину, но быстро отстали, слыша мои сдавленные ругательства в ответ на эти попытки. Я неотрывно смотрел в убегающую даль, и только в вечерних сумерках на блокпосте вернулся в более–менее человеческое состояние, пригодное к поверхностной коммуникации с себе подобными. В попытке изменить моё не совсем адекватное состояние, меня хорошо напоили местным самогоном в каком–то ресторане, под какую–то закуску и с какой–то беседой, которые прошли для меня совершенно незамеченными. Перед глазами постоянно возникали попрыгивающие в прицеле машины и кувыркающийся джип, от которого отлетают в стороны детали и части груза. Чёрт, никак к такому не привыкну. Смит по чернильной темноте наступившей ночи, завёз меня в гостиницу, пообещав, послезавтра рассчитаться со мной за добытые охотничьи трофеи, которые они уже успели куда–то пристроить. Обнаружив себя в номере около кровати, я бросил на неё свой рюкзак вместо подушки, так и не раздеваясь, в пропылённой грязной одежде, не снимая ботинок, завалился сверху на покрывало, вспоминая на грани провала в сон, что мне пыталась сказать хозяйка отеля, когда отдавал ей оружейную сумку. Вроде бы меня кто–то сегодня активно искал из Ордена…

Восьмая глава.

Неожиданное покушение

Ночь с седьмых на восьмые сутки в Новом Мире. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто–Франко.

Как у меня всегда бывает после выпивки, проснулся примерно через три часа после того, как прилёг. Сна ни в одном глазу, лишь голова немного побаливает, да и во рту кошки нагадили. Ночь даже ещё не собиралась сменяться утром, и большая желтая луна освещала тусклым светом мой гостиничный номер. Послышалось какое–то тихое шуршание в стороне двери, хотя скорее всего в коридоре, мыши, наверное, прогуляться вышли пока все спят. Кошки им здесь явно не хватает. Кстати, до сих пор я в этом мире так и не увидел кошек. Зверья местного уже насмотрелся, каких–то кошкообразных хищников тоже замечал, а вот обычных земных кошек как–то не встретилось. Может климат для них не подходит, а может просто не принято их тут содержать? Вот и мыши завелись в респектабельных отелях, мешая спать некоторым постояльцам. Мой организм героически переборол отравление алкоголем и потребовал немедленной мозговой активности. Думаю тут о всяких кошках, как будто нет более интересных тем. В общем, мне категорически не рекомендуется использовать в качестве снотворного спиртное. Да и вообще не понимаю, как некоторые его чуть ли не каждый день в себя заливают, пьют прямо как воду… они же дурными после этого становятся. Нет, на других людей они редко после этого кидаются, хотя и такое случается, просто тупят или тормозят откровенно, если со стороны посмотреть, особенно от пива. И охота им травить себя за свои же деньги? Однако, несмотря на то, что мозг проснулся, вставать, да и просто шевелиться мне совершенно не хотелось. Вот такое странное состояние, и спать невозможно и шевелится лениво. Только моя голова лежит на чём–то твёрдом, причём совсем не самой удобной для лежания головы формы. Придётся пошевелиться. Лезу под клапан рюкзака, хватая предмет, который мне так сильно мешал. Оп–па, да это же вчерашний трофейный револьвер, забыл его бросить в оружейную сумку к остальным стволам. Надо бы его спрятать и в таком виде никому тут не показывать, всё же пять сотен экю штрафа совсем нелишние деньги, особенно если отдавать их за свою забывчивость. Шуршание за дверью повторилось, причём более явственно. Нет, это не мыши, а кто–то более крупный. Так–так, похоже этот «кто–то» по мою душу пожаловал, тихо проворачивается ключ в замочной скважине, бесшумно открывается дверь и в номер входит чёрная тень с чем–то очень неприятным для меня в своей руке, водя им из стороны в сторону. Кровать в стороне, он меня ещё не видит, но стоит ему повернуться… вот он уже поворачивается, направляя на меня толстую чёрную трубу… Мгновенно перекатываюсь с кровати вбок, вскидывая руку с револьвером вверх, в сторону незваного посетителя… «лишь бы оказался заряжен», промелькнула запоздалая мысль…

Бабах! По руке бьёт сильнейшая отдача, вырывая из неё оружие. Посетитель с треском ломая дверь, вылетает в коридор и громко падает, пол гостиницы ощутимо сотрясается под весом его тела. Слышится звон разбитого стекла, упавшего где–то недалеко на улице. По моей щеке стекает что–то липкое, касаюсь её рукой, и смотрю на чёрную кровь, растекающуюся по моей ладони.

Буквально через минуту в дверном проёме появилась хозяйка гостиницы с налобным фонарём и автоматическим дробовиком в руках, быстро оглядывая лежащее тело ночного гостя и меня, всё так же заворожено смотрящего на свою собственную кровь. Что характерно, боли я так ещё не почувствовал.

— У вас кровь на щеке, — риторически заметила она, — я сейчас вернусь, подождите.

В ответ только пожал плечами, продолжая пребывать в некоей разновидности блаженной нирваны. Что–то слишком часто в последнее время меня хотят убить. Ещё через пару минут хозяйка вернулась не одна, а с каким–то мужчиной, сжимающим в руке блестящий револьвер, немного меньше того, из которого я стрелял. Мужчина стал внимательно смотреть за коридором, иногда заглядывая в номер, а хозяйка взяла в руку флакончик йода и приложила ватный тампон к моей щеке. Тут–то я и взвыл от резкой боли.

— Потерпите голубчик, потерпите. Ещё несколько секунд и всё пройдёт, — она уговаривала меня как маленького мальчика, которому прижигают йодом очередную ссадину, — всего лишь одна царапина на щеке с трёх выстрелов по вам.

— Трёх…?! — Мгновенно забыл о своей боли, так как был сильно изумлён. — Я ни одного не услышал, пока сам не выстрелил.

— Трёх, трёх, — утвердительно сказала женщина, — вот полюбуйтесь, — она посветила своим фонарём в сторону стены, где я заметил два пулевых отверстия, и вот, — она направила фонарь в сторону окна, в стекле зияла ещё одна дыра от пули, расходящаяся паутиной мелких трещин. Стекло не разлетелось на осколки только потому, что на нём наклеена светоотражающая плёнка, что совсем не лишнее при здешнем солнце.

— Ничего не понимаю, простите… — неужели я совсем оглох и ослеп, что не заметил самих выстрелов.

— Посмотрите из чего в вас стреляли, — теперь она посветила на пол, и я увидел чёрный пистолет с длинной трубой глушителя.

— Но как он успел три раза выстрелить, я же первый успел… — мозг до сих пор не мог полностью осознать произошедшего.

— Не знаю, — хозяйка гостиницы прекратила обрабатывать мою щёку и наклеила на неё тонкую полоску пластыря, — сейчас приедет Патруль, они и разбираться будут. У нас тут свет и телефон не работает, но соседи уже вызвали.

Действительно, не прошло и пяти минут, как рядом с гостиницей остановились несколько машин и из них, светя по сторонам фонарями–прожекторами, попрыгали солдаты Патруля. Ещё через минуту двое внимательных бойцов в бронежилетах и с укороченными карабинами М4 оказались в моём номере.

— Что тут у вас произошло? — Сразу взялся за дело один из них.

Среднего возраста, немногим более тридцати лет, с короткой стрижкой мужчина. Во втором бойце я с некоторым удивлением разглядел молодую женщину.

— Меня, похоже, просто хотели убить, — многозначительно пожал плечами, показывая на лежащее тело ночного гостя и его оружие.

Мужчина аккуратно двумя пальцами взял с пола пистолет, осмотрел его и положил на стол. После чего посветил фонарём по полу, ища стреляные гильзы, три желтых цилиндрика сорок пятого калибра тоже вскоре оказались на столе.

— Вы из чего стреляли? — Обратился он ко мне.

Стал искать, куда запропастился мой револьвер. Встав в ту же позу, как я стрелял из него, прикинул, куда бы его должно было отбросить. Вскоре оружие нашлось на полу за тумбочкой.

Боец бегло осмотрел его и передал женщине.

— Почему ваше оружие не было опечатано? — Задал он совершенно неуместный, по моему мнению, протокольный вопрос.

— Забыл в рюкзаке, — честно признался я, показывая на рюкзак, лежащий вместо подушки на кровати. — Только вчера нашел этот револьвер в воде, даже как следует осмотреть не успел.

— Это видно, — ухмыльнулась женщина, — тебе сильно повезло, что он вообще смог выстрелить, барабан, кстати, заклинен, а так практически новая «Анаконда».

— Хорошо, — сказал мужчина твёрдым голосом, — мне всё понятно, сейчас оформим протокол и вы будете свободны. Если бы ваше оружие оказалось исправно, то вам бы пришлось заплатить штраф в любом случае, но ваш случай попадает под единственную поправку в наших правилах, касающуюся повреждённых стволов.

Вот ведь какие бюрократы, меня тут, понимаешь, чуть не пристрелили, а они соблюдают букву инструкции, вместо того, чтобы разбираться с несостоявшимся убийцей и его потенциальными сообщниками.

Вскоре в гостинице включили свет, и меня ещё два часа мурыжили вопросами, касающимися обстоятельств произошедшего. Как я сумел проснуться, почему спал в одежде, что собирался делать ночью, и всё в таком же духе, как будто именно я собирался кого–то идти убивать. Но потом поблагодарили за сотрудничество, отдали пистолет убийцы вместе с кобурой и тремя полными магазинами, а так же парой сотен экю из его карманов. Боевые трофеи в Новом Мире что–то типа священной коровы в Индии. Но предупредили напоследок, что светить глушителем здесь не стоит, это может восприниматься не совсем адекватно. Тело ночного гостя уже унесли. Кстати, понял, почему его так сильно отбросило: на нём был одет такой же бронежилет, какой достался мне в трофеи раньше. Посему выходило — за моей головой пришли дружки того главаря отряда наёмников. Интересно, им был нужен я чтобы отомстить, или они что–то ещё хотели, а я просто оказался в ненужном месте в ненужное время? Не исключено, что им нужен не я сам, а трофейный ноутбук. Как–то слишком легкомысленно я отнёсся к его появлению у меня, не озаботившись возможными последствиями. А потому выходит, что информация из него имеет реальную ценность и непременно стоит до неё добраться как можно скорее. Сегодня, кстати, собирался им заняться, вот и дополнительный стимул появился. Ко мне снова заявилась хозяйка отеля, предложив переселиться в соседний непострадавший номер, и быстро постирать от крови мою одежду. Выразил согласие с обоими её предложениями без особых раздумий. Затем она пригласила меня к себе в комнату попить кофе, невзирая на мой вид в майке и трусах, пока стиральная машинка занимается одеждой. Сегодня же зайду в магазин и куплю себе минимум три комплекта на все случаи жизни, а то денег уже куча, а сам как босяк в одной рубашке хожу. Хозяйка по секрету поведала мне, что убитый мной ночной гость — это тот самый представитель Ордена, как он ей представлялся, и который искал меня днём. И у него ещё был тогда один сопровождающий. Час от часу не легче. А представители Патруля даже не поинтересовались её мнением на это счёт. Просто проверили мои слова и всё, впрочем, она бы им и так ничего не рассказала, слишком уж тёмное дело получается. Да уж, попал ты, голубчик, в крутой переплёт, стоит сообщить о покушении Смиту или Джеку, я тут больше никому не могу доверять, но они сегодня на дежурстве.

Повалявшись в новой кровати ещё несколько часов, подождав, пока просушится одежда, неспешно приступил к дневным делам. Что–то планировалось заранее, но начинать пришлось совсем с иного. Сперва оружейный магазин. Пора разобраться со своей винтовкой и новыми трофеями.

— А это ты, стрелок, проходи, — поприветствовал меня хозяин, сегодня он пребывал подозрительно в хорошем настроении. — Тут некоторые твои игрушки уже купили, можешь забрать деньги и обещанный мануал я тоже для тебя приготовил.

— Кстати, — решил задать давно вертевшийся у меня на уме вопрос, — можно ли узнать причину такой строгости с опечатыванием оружия в городе? Я тут случайно чуть на пятьсот экю не попал по своей забывчивости.

— «Чуть» у нас здесь не считается, а опечатывание вынужденная мера, — ответил мне тот, задорно подмигнув с улыбкой на губах. — Сюда столько зелёных переселенцев едет, совершенно без какой–либо культуры обращения с оружием. Пока не ввели обязательные оружейные сумки, тут каждый день была жуткая пальба. Кто спьяну, кто по эмоциональной несдержанности, кто по неумению пользоваться стволом.

— А как же тогда заниматься обслуживанием оружия? Даже в гостинице приходится сдавать сумки на хранение в сейф, — пожаловался ему.

— Так не вопрос, иди на стрельбище и за четвертак три свои пушки хоть до зеркального блеска, ну или выезжай за пределы города, там вообще бесплатно. Можешь у меня всего за двадцатку посидеть в мастерской. Сюда многие за этим приходят, кстати.

— Хороший, значит, приварок к основному бизнесу? — Мне категорически не нравилась идея зарабатывать деньги на всяких глупых ограничениях, и это явно сказалось на выражении моего лица.

— Не жалуюсь, — улыбнулся продавец, ещё раз подмигнув, мол — «это только между нами». — Так как заберёшь деньгами или что–то себе присмотришь из моих закромов? Обе твои «Эм третьи» ушли и «Беретта» тоже. И ещё на пару пистолетов предоплату получил. С меня пять восемьсот экю, если присмотришь что–то для себя из моего ассортимента дам хорошую скидку.

— Хорошо, но у меня тут ещё пара артефактов образовалась, надо бы посмотреть, — с этими словами поставил на стол сумку, где лежало моё оружие.

— Это у нас Кольт «Анаконда», редкая охотничья модель с восьмидюймовым стволом, в немного пострадавшем состоянии, — хозяин оружейного магазина внимательно осматривал моего ночного спасителя. — Отремонтируется за полчаса, тут всё просто. Теперь догадываюсь к чему было твоё «чуть». Повезло отделаться от штрафа и пометке в личном деле. Если желаешь продать, сразу дам пять сотен, у меня на такой заказ есть.

Вместо ответа пожал плечами. Хоть мне эта пушка и спасла жизнь, как–то не представляю, где и как можно её применить. Охотиться с револьвером? При наличии винтовки и автомата? Нет, не в этой жизни. Стрелять в тире, набивая руку таким слонобоем? Увольте!

— Забирай, — торговец отложил револьвер под стол.

— М-да, — в руках у него оказался пистолет моего ночного гостя, — даже не стану спрашивать где ты эту штуку взял. И при каких обстоятельствах тоже, — он особенно внимательно взглянул на полоску пластыря на моей щеке.

Вынул магазин, открутил глушитель, внимательно посмотрел ствол, не разбирая самого пистолета.

— Очень редкая версия 1911 Кольта, ничего необычного, просто очень маленькая партия с немного лучшими характеристиками и качеством обработки. Коллекционная вещь. Если надумаешь продавать, то две тысячи я тебе гарантирую, — пообещал торговец оружием.

Я снова задумался. Знаменитый «Военный Кольт», сорок пятый калибр, да ещё и знатный глушитель к нему в комплекте. Хотя и своих пистолетов у меня уже достаточно набирается, но пусть остаётся. Постреляю опять же, бог с ними, с дорогими патронами, чай не сильно обеднею.

— Нет, пожалуй я эту машинку себе оставлю, вот только патронов прикуплю, надеюсь, имеются?

— Какие хочешь, — торговец стал выкладывать на стол разноцветные коробки, поясняя: — Есть практические по сорок центов, экспансивные по семьдесят пять, и для особых гурманов «Глейзеры» с мелкой дробью внутри пластиковой пули по два экю. Это чтобы не рикошетило при промахах, а есть попадёшь, то звать врача к клиенту не приходилось.

— Давай пару сотен практических и пятьдесят «Глейзеров», пусть лежат, в хозяйстве пригодится.

— Естественно пригодится, с твоей–то активной жизнью точно! — Негромко хохотнул торговец, видя моё озадаченное лицо. — Так как, посмотришь что–то себе из моих стволов?

— Хм, а у тебя тут только натовский стандарт, русского ничего нет? И кстати, почему нет? — Сразу засыпал его вопросами, скорее из чистого любопытства.

— Так бессмысленно здесь русским оружием торговать, — скорчив сильно недовольную гримасу ответил тот. — Сами русские едут с базы Ордена уже затарившись чем–то дешевым из помойки, а здешние городские обитатели больше западные марки ценят. Вот твои новые М16А3 сразу ушли только потому, что на базах продаются только «А вторые» версии, да и то старые. Чуть ли не времён вьетнамской войны экземпляры попадаются. Скидывают сюда всякий неликвид со складов. Полный автомат с длинным не расстрелянным стволом здесь хорошо ценится, а поставок «из–за ленточки» идёт немного. Старое русское же оружие только если на базах закупать, но мне просто не выгодно, наценка мала, а нового особо не закажешь, да и дорого выходит. Теперь понятно?

— Угу, — негромко хмыкнул себе под нос.

— А вот на счёт, что у меня ничего русского нет, это неправда, я его просто на витринах не показываю, но постоянным клиентам всегда можно пойти навстречу. Пойдём, покажу, что имеется, — хозяин магазина поманил за собой, закрыв входную дверь и повесив на неё снаружи табличку «Закрыто».

Мы вошли в подсобное помещение за тяжелой металлической дверью, забранное со всех сторон решеткой из толстых железных прутьев. Здесь находился основной склад, так как комната наполовину оказалась заставленной ящиками с оружием и патронами. В стороне нашелся небольшой стеллаж с хорошо знакомыми по службе в армии оружейными ящиками.

— Ну вот, сейчас покажу, что у меня есть… — с этими словами торговец взялся за нижний ящик.

В нём обнаружилась парочка совершенно новых, ещё в заводской смазке АК-47 с фрезерованной ствольной коробкой и деревянным прикладом. Так называемая вторая версия, облегчённая. Хотя и более тяжелая, нежели АКМ, но пожалуй, даже более надёжная. Если поменять ему приклад на что–то более современное и удобное, то для местных условий в самый раз. Но у меня уже АЕК имеется, значит не надо.

— Если хочешь, — подал своё голос хозяин, как бы подтверждая мои мысли, — могу недорого модернизировать, приклад и цевьё поменять. Обойдётся всего в тысячу восемьсот экю вместе с модернизацией, редкий ствол. Многие считают их коллекционными, потому держу в изначальном виде без переделок, хотя всё необходимое есть. Раньше на орденских базах изредка попадались, но уже давно закончились. Уже двадцать штук продал истинным ценителям русского оружия.

— Нет, благодарю, у меня есть хороший ствол именно под такой калибр, — своим ответом, похоже, я немного разочаровал его, да и объявленная цена откровенно кусалась.

— Как хочешь. Вот тогда взгляни на это, — он задвинул первый ящик обратно и открыл следующий.

Пулемёты РПКМ с длинным стволом и сложенными сошками, тоже совершенно нулёвые в заводской смазке. Взял бы сразу, будь у меня машина. Но пока не знаю куда его приспособить. Хотя кое–что от такого оружия можно и спросить:

— А есть ли к ним дисковые магазины? — Для себя бы один точно взял, так как он и к моему АЕК-у вполне подойдёт.

— Увы, только такие рожки–сорокапятки, — торговец вытащил из ящика длинные рыжие пластиковые пулемётные рожки.

— Тогда не надо, — тяжелым вздохом выражая своё сожаление.

— Твоя воля, — он открыл следующий ящик.

Снайперские винтовки СВУ-АС. Нет, мне такого добра точно не надо. Несмотря на красивый модерновый внешний вид, я ещё помню, какими словами о них отзывались снайперы десантников, когда им выдали именно такие вместо СВД-шек. Цензурными среди этих слов были, пожалуй, только связки и предлоги.

— Нет, — я сам закрыл оружейный ящик, дабы больше не видеть это.

— На тебя никак не угодишь, — вздохнул торговец оружием. — Из нового больше ничего нет, осталось ещё кое–что из числа трофеев, он достал самый большой ящик, где было свалено в кучу много разного оружия.

Так, потасканные АК-74 нам точно не надо, «укороты» тоже, ого, я вытащил из–под завала разнообразного оружия завёрнутый в промасленную тряпку специальный автомат АС «Вал», которые раньше в живую видел только один раз на стрельбище у спецназовцев. И откуда тут такой экземпляр взялся интересно?

— Если сильно понравился, бери, совсем недорого отдам, — торговец как–то слишком ехидно улыбается, что–то явно замышляя.

— Недорого, это сколько? — Решил всё же уточнить, хотя покупать не собирался.

— Всего тысяча экю и он твой, — предложение оказалось действительно заманчивым.

Ага, ценой в среднюю месячную зарплату рабочего в этом городе. Хотя сам изначально ждал, что запросят минимум втрое больше, причём со всеми обещанными скидками. Всё же такое оружие в свободную продажу попадать не должно.

— Что–то подозрительно мало ты за него хочешь… — я почему–то пребывал в сильном скепсисе, хотя оружие неуловимо тянуло к себе, заставляя вспоминать и переосмысливать недавно прожитые схватки.

Окажись у меня при нападении бандитов на поезд именно такой автомат, хрен бы меня сразу засекали после первого выстрела. Хорошо помню звук выстрела из него: если невдалеке стреляет кто–то ещё, его вообще не слышно. Да и в полной тишине за сотню метров уже не разобрать, одним словом — не выстрел, а какой–то совершенно непонятный глухой звук. Это не бесшумное оружие, как можно ненароком посчитать, взглянув на внушительный глушитель, но что оно реально тихое — то правда. Стреляющего из него практически нереально засечь по вспышке выстрела, да и по звуку тоже даже вблизи. Звук как бы размазывается в пространстве, по нему невозможно чётко определить направление.

— Мало, это да, за него надо три с половиной или вообще четыре тысячи, по идее, просить, — торговец заметно поморщился, что–то или кого–то вспоминая, — однако его чинить пришлось, как неисправный в прошлом году взял. Даже сначала брать не хотел, просто отдали до кучи к остальным трофеям. Патронов к нему тут нигде не купишь. Есть только у Русской Армии, но они их никому не продают и не собираются этого делать. Просить бесполезно, да и опасно. Если возьмёшь ствол, дам к нему четыре с половиной сотни, их с ним тогда оставили, только потому и взял, кстати. И ещё пять магазинов в комплекте. Но больше даже не спрашивай, нет и не ожидается, даже в заказ не возьму. Да и неправильное это оружие! — Сумел он сильно удивить меня таким интересным заявлением.

— Почему же неправильное? — Очень интересна такая оценка со стороны бывалого профи, явно прошедшего не одну войну и участвовавшего во многих заварушках, каким был хозяин оружейного магазина.

— Не очень у нас тут приветствуется желание поохотиться на человека, — пояснил тот назидательным тоном. — А это оружие только для того и предназначено. Если захочешь из него пострелять, на стрельбище не ходи, лучше за город скатайся. И ещё я тебе рекомендую к нему в комплекте взять небольшой специальный чехол для переноски, который можно отдельно опечатать при случае, опять же, совсем недорого, — он как–то слишком подозрительно мне подмигнул.

— Хорошо, пакуй всё что предлагал, умеешь ты уговаривать! — Пока я ещё не до конца осознавал, зачем беру этот «одноразовый» из–за отсутствия в продаже патронов автомат, но интуиция недвусмысленно намекала — он может вскорости хорошо пригодиться в свете недавних событий.

Вняв совету тщательно изучать свои покупки, внимательно осмотрел внутреннее устройство приобретённого автомата и, набив патронами все имевшиеся к нему магазины, убрал в специальный чехол. Где нашлись даже специальные удобные кармашки для размещения в них магазинов, как раз подходящие по размеру. Можно даже подумать, что этот чехол специально предназначался для этого оружия, ибо идеально подходил под него размером. Решено! Буду теперь постоянно носить его с собой просто на всякий случай. Пломбу срезать одна секунда, хрен с ним, со штрафом, своя голова дороже денег. Там же, не пожалев двадцатки, перебрал и свою винтовку по нашедшейся инструкции. Всё оказалось просто, но я правильно сделал, не став разбираться самостоятельно, оказывается там важен порядок сборки–разборки, если его не соблюсти, то можно безвозвратно испортить оружие.

После оружейного магазина посетил магазин одежды, где наконец–то набрал тряпок и полезных бытовых мелочей, в том числе и запасные тёмные очки. Потом заглянул ещё в магазин, который в Старом Мире мог бы назваться «туристическим», но здесь это скорее магазин всего того, что вам может потребоваться при выезде из города, откуда ушел через час с небольшой сапёрной лопаткой и кучей другого полезного барахла. Подумывал купить ещё ноктовизор[14], однако обе имевшихся в продаже модели казались слишком неудобными, несмотря на свою очень нескромную цену. В оружейном магазине видел военные образцы, но чем–то они мне тогда не понравились, скорее всего крайне негуманным ценником. Заглянув в свой гостиничный номер, собрал в сумку всю имевшуюся у меня электронику, в том числе и рации, отправившись со всем этим добром в магазин электроники и компьютеров. За прилавком в это раз сидела сама Мэри, сразу обрадовавшаяся моему появлению и явно испугавшись, разглядев пластырь на щеке.

— Что с вами произошло Алекс, и где вы так характерно оцарапались? — С некоторой тревогой в голосе спросила она.

И действительно, ровный след ободранной пулей кожи многое говорил сам за себя.

— Сегодня ночью ко мне заявились коллеги бывшего владельца того ноутбука, — не захотел придумывать для неё особую историю, решив сказать правду. — Если можно, мне требуется опять немного поработать с инструментами и ещё взять какой–либо ноутбук под залог на пару дней, не хочу подвергать вас случайному риску, зависая у вас надолго.

— Об этом даже и не думайте, пусть приходят, я их хорошо встречу! — С этими словами, сказанными исключительно решительным тоном, не допускающим каких–либо возражений, она достала из–под прилавка помповый дробовик. — Не волнуйтесь, я хорошо стреляю.

— И вы не боитесь штрафа держать у себя не опечатанное оружие? — Захотелось в первую очередь уточнить свой вопрос, который повис у меня ещё с утра, припоминая вооруженную хозяйку гостиницы.

— Владельцам коммерческих заведений на своей территории разрешено открыто держать подобное оружие, — резко качнув головой и рассыпая свои длинные волосы по плечам, заметила Мэри, а её руки крепко сжимали дробовик, готовый к немедленному применению. — Просто на всякий случай возможного ограбления. Налётов грабителей давненько не припомню, если не смотреть на «латинский квартал», куда приличным людям лучше не заходить, но правило осталось, потому не беспокойтесь за меня. Идите наверх, дорогу, думаю, ещё не забыли. Я останусь здесь до закрытия магазина, потом поднимусь к вам.

Не в моих привычках возражать столь решительно настроенным женщинам, может это и не самое лучшее мужское качество, но себя уже сложно переделать. Поднялся в мастерскую, включил компьютер и надолго прилип к клавиатуре, постепенно выуживая из своей памяти принципы построения файловой системы NTFS, и механизмы защиты операционной системы «Windows XP», которая не очень–то изменилась по сравнению с «Windows 2000», а та, в свою очередь, многое унаследовала от «Windows NT». И дополнительным благом стоит отметить навязчивую заботу брендов–производителей компьютеров о своих клиентах, которые ставят на них не голую операционную систему, а пихают в неё кучу своих фирменных программ и утилит. Типа от них пользователю какая–то особая польза. По мне они только мешают, и я их сразу удаляю, если нет возможности переставить чистую операционную систему, дабы не вычищать из её недр всякий левый программный мусор. А ещё такие программы несут потенциальную угрозу безопасности компьютера, позволяя грамотному хакеру залезть в него. Эти программы часто оставляют в защищённой шифрованием части пользовательской информации свои внутренние данные, по которым шифр удаётся расколоть. Если вскрыть голую систему весьма непросто, то вот такую «фирменную», уже можно подавать на экзамене профессиональной пригодности начинающим хакерам. Где–то час ушел только на общую подготовку и написание плана программы на обычном английском языке. Русского, понятно, тут не было, а так бы на нём написал, как обычно это у себя дома делал. Затем раздвигая строчки текста, этот текст стал постепенно заполняться кодом самой программы. Очень удобно так работать, если для маленьких программ можно всё держать в голове, но когда количество строк кода переваливает за пару сотен, то без предварительного плана и комментариев, слишком много времени потратится на ловлю ошибок и отладку. Это те самые азы прикладного программирования, о которых, к сожалению, не подозревают и многие маститые программисты.

Мэри поднялась наверх, когда я уже закончил набирать код и занимался отладкой, вылавливая блох. Я далеко не идеальный программист, писать сразу без ошибок не могу, внимания не хватает. Но умею качественно сокращать время на поиск этих самых ошибок, что считаю более важным.

— Хотите, приготовлю вам ужин? — Спросила женщина, когда немного ознакомилась с тем, чем же я был занят столько времени.

Не исключаю возможности, что она заглядывала в мастерскую и раньше, но я настолько глубоко погрузился в работу и мог запросто не замечать её появления.

— Не откажусь, — ответил ей, если предлагают, то почему бы и не согласиться, — только чуть позже, уже почти закончил, хочется дождаться результата. Примерно полчаса или час…

— Хорошо, оно как раз через час и приготовится, — Мэри опять оставила меня наедине с железным мозгом.

До обещанного ужина, всё же успел окончательно отладить программу, и загрузивши свой ноутбук с внешнего диска, запустил её в работу. Расшифровка системы может занять несколько суток при неудачном раскладе, и несколько минут при удачном. На сильно большую удачу сразу я особо не рассчитывал, а потому приготовился терпеливо ждать результата. Утром проскочила идея повозиться ещё с КПК и рациями, но накопившаяся усталость совсем не способствовала реализации этих планов. Да и Мэри явно хочется со мной пообщаться, не стоит лишать её этой возможности, так ведь и обидеть можно.

За неспешно протекающим ужином мы даже не говорили друг с другом, просто ели и смотрели друг на друга, однако я чувствовал — женщина что–то постоянно хочет сказать мне, и всё никак не решается этого сделать. Когда мы уже пили горячий шоколад, она с заметной опаской поглядывала на настенные электронные часы, висевшие за моей спиной, потому решил взять инициативу в свои руки.

— Мэри… — вкрадчивый тихий голос, предполагающий некое интимное пространство общения, — чувствую твоё сильное желание что–то рассказать, не стесняйся, пожалуйста, слишком больно видеть твои душевные терзания.

Собственно, я уже успел догадаться, чего же она хочет. Любая женщина, страстно желающая мужчину, так или иначе сигнализирует ему о своём желании, как бы она не сдерживала себя силой воли. Не все мужчины способны заметить эти особые женские сигналы, но ведь я уже совсем не молодой юноша.

— По–моему, ты, Алекс, уже обо всём догадался, — тихо вздохнула она, — даже и не знаю, чего тебе сказать.

Я ещё заметно внутренне переживал совсем недавнее расставание с Оксаной. Может, влюбился в неё? Пожалуй нет. Мне вообще не свойственно быстро влюбляться. Вот если мы прожили вместе чуть подольше, тогда да, никуда не деться. Сейчас же просто хотелось снова оказаться рядом с ней, но не настолько, чтобы всё бросить и прибежать по первому зову. Да и вспоминая её слова — «не думай, но помни», и «не сдерживай себя от отношений с другими женщинами, которых ты встретишь на своём пути, я не хочу вставать между ними и тобой», я не вправе из–за своих чувств к ней отказываться от общения с Мэри, которая этого сильно хочет. Вот только длительных отношений тут тоже не получится, и об этом сразу стоит рассказать, иначе будет бесчестно с моей стороны. Нельзя дарить женщинам несбыточные надежды.

— У меня меньше чем через две недели отплытие из Порто–Франко, я не смогу долго пробыть с тобой рядом, — с заметной грустью в голосе сказал ждущей моего слова женщине.

— Догадываюсь, — ещё раз вздохнула она, — но хоть сегодня не уходи от меня пожалуйста…

Я остался у неё ночевать. Мэри оказалась редкой искусницей в постельных ласках, умевшая отдаваться сама без остатка и способная завести мужчину так, что я тоже отдавал всё что мог и даже что не мог, а так же то, о чём даже не мог подозревать, что могу отдать. И даже когда на активные действия уже не хватало сил, мы долго лежали обнявшись, лаская руками друг друга, а рядом с кроватью на всякий случай стояло заряженное ружьё и висела моя оружейная сумка со специальным автоматом. На всякий случай. Вдруг нас кто–то захочет случайно потревожить кроме ангелов–покровителей телесной любви?

Девятая глава.

В осаде

Утреннее пробуждение потребовало неизбежной отдачи едва восстановленных сил. Причём сразу после пробуждения, ибо Мэри проснулась раньше меня и терпеливо ждала, когда я, наконец, проявлю хоть какие–либо признаки активности. Впрочем, этих сил почему–то стало только больше. Вот что значит целевое воздействие грамотной женщины на здоровый мужской организм. Пока она ушла готовить завтрак, привёл себя в относительный порядок в ванной и только после этого решил одеться. Не ходить же по чужому дому голышом. Мэри не станет сильно возражать, а опять утащит в спальню и будет долго мучить, пока я, наконец, не попрошу пощады.

В мастерской ждал ноутбук. Запущенная вчера программа успешно завершила работу и я обрёл, наконец, долгожданный пароль к системе. Пользовательских данных на машине оказалось не очень много. Вернее немного по объёму, а вот по количеству отдельных файлов очень даже немало. Тут оказалась сохранённая переписка кого–то с многочисленными респондентами на нескольких языках, включая даже русский. Интернета в этом мире пока ещё нет, однако для некоторых осталась привычка накапливать электронный архив. Читать эту переписку пока не стал, лишь пролистал бегло, грубо оценивая необходимое для переработки текста время. Нашлись различные карты местности в очень приличном количестве. Некоторые даже с какими–то пометками. Обнаружились программы настройки системы РЭБ и радиостанций защищённой связи. К сожалению, таблицы кодов для отдельных операций генерятся этими программами автоматически на основе случайных чисел, а потому систему так просто не вскрыть, даже имея эти самые программы. Но если получится так, что они имелись только у главаря на этом ноутбуке, и у других наёмников их нет, то им придётся пользоваться старыми настройками. Или же настраивать аппаратуру вручную, что, конечно, возможно, но являлось достаточно квалифицированной работой для знающего специалиста. Вопрос — имеется ли таковой у наёмников? Сомневаюсь, иначе не использовали бы сервисные программы. Потому оставался ненулевой шанс в следующий раз получить доступ к защищённой связи этой группы. Или наоборот заглушить их связь начисто, ибо сделать свою собственную интеллектуальную «глушилку» из пары радиостанций средней мощности и ноутбука, мне где–то на день работы. И то и другое продаёт магазин Мэри, кстати. Спустился к ней в торговый зал и приватизировал несколько флешек–накопителей, оставив на всякий случай записку и пару купюр за них. Сама Мэри колдовала на кухне, куда она отказалась меня пускать, пока всё не приготовит. Перекачав данные с компьютера на накопители, поменял пароли на свои собственные, как на включение бука, так и на загрузку системы. Пусть и дальше бук выглядит точно таким, как мне изначально достался. А вот если кому–то ещё он случайно достанется, его ожидает очень жирный облом. Сильно сомневаюсь, что тут найдутся другие специалисты, способные добраться до хорошо защищённых данных. Всё же фирменные программы производителя и результаты их деятельности в пользовательской зоне я удалил, проведя после этого полную дефрагментацию диска. Теперь даже и сам не уверен, что смогу удачно взломать пароль на систему, добравшись до ценной информации. К сожалению, обретённый пароль не подошел к рабочему КПК. Моя зыбкая надежда на чужое разгильдяйство так и не оправдалась. Ну ничего, не всё ещё потеряно, есть второй такой же КПК, пусть и не рабочий, но можно с ним разобраться, поняв, как устроен программный код данной модели. Хочется верить — там найдётся свой обходящий систему защиты путь.

— Алекс, ну где ты пропадаешь, пора завтракать, — Мэри стояла в двери мастерской и смотрела на меня немного грозным взглядом.

«Эх, ну почему бабы всегда мужиками покомандовать любят, а?» — Тихо хмыкнув своим невысказанным мыслям попросил:

— Не смотри так строго, хозяйка, это пугает и наносит удар по мужской силе, — тут главное вовремя изменить эмоциональный настрой, сбить этот женский напор, иначе запустится долгая и неприятная игрушка в доминирование–подчинение–сопротивление. А я так не хочу.

Мэри широко улыбнулась, и продолжила:

— Как ты так можешь, другой бы на твоём месте от такого запаха уже сам бы прибежал на кухню, — запах, медленно но верно распространившийся с кухни в мастерскую, действительно весьма соблазнительный, мой желудок быстро отреагировал на него явственным выделением пищеварительного сока. — А ты уткнулся в свои железки, — она снова строго посмотрела в мою сторону. — Прямо как мой бывший муж… эх, мужчины–мужчины…

— Тебе ведь именно такие и нравятся! — Для меня всё происходящее прозрачно и очевидно.

Собственно, успех нашего столь стремительного сближения во многом определился схожестью меня и её погибшего мужа. Не скажу на счёт внешности, но по характеру точно.

— Ты прав, Алекс, — вздохнула она, — ладо, пойдём уже, всё стынет.

Да, теперь понимаю всю великую силу женского мастерства привязывания к себе мужчин. Ведь что нам, мужикам, по существу надо от жизни? Вкусно поесть, страстно поласкаться с женщиной, да и своими любимыми делами позаниматься, чтобы никто особо не мешал. Не окажись у меня спасительного билета на корабль, гарантированно не смогу выбраться из этой столь соблазнительной ловушки, которую на меня удачно выставила Мэри. Любовница она редкая, фигура для зрелой женщины тоже на загляденье, приятно и посмотреть и пощупать, а её только заводит, кстати, готовит так, что в ресторан можно не ходить, там точно хуже, умеет не мешать мужику, когда тот делом занят. Мечта — баба! И с ней точно не придётся скучать.

— Слушай, а перебирайся ко мне жить, зачем тебе гостиница? — Словно читая мои мысли предложила она.

— И ты не боишься, если меня кто ночью искать возьмётся? — Попробовал напустить на неё если не страху, то лёгких опасений.

— Алекс, ты опять об этом… — недовольно фыркнула она. — Нет не боюсь. Боюсь, когда за тобой придут меня не окажется рядом, — вот ведь настырная какая.

— Ладно, уговорила, — сопротивление, похоже, здесь совершенно бесполезно, проще согласиться с неизбежностью. — Сейчас быстро доделаю дела и перенесу к тебе вещи. Ты такая классная, да! — От моих слов женщина зарделась, и завтрак как–то быстро окончился в спальне, откуда мы выбрались только через полтора часа.

Мэри спустилась открывать магазин, ибо уже давно пора это было сделать, но вот как–то не до того, а я, захватив свою оружейную сумку, отправился в гостиницу. Хозяйка внизу подала мне записку с телефоном. Утром заходил Смит, и не найдя меня на месте, просил перезвонить ему на сотовый, как только смогу добраться до телефона. Телефон в гостинице починили, и я сразу набрал указанный номер.

— Ало, Смит, это Алекс, ты меня искал утром? — трубку подняли после первого же гудка.

— Фууух, — явственно выдохнула трубка голосом Смита. — С тобой, значит, всё в порядке. Ты у себя в гостинице, да?

— Да, а что? — Сильно удивился такой сильной эмоциональной реакции и вообще.

— Никуда не уходи и желательно ни с кем больше не общайся, я через полчаса заеду. Тут такие дела начались, но это уже не телефонный разговор, — протараторил Смит, судя по шумам спешно натягивая на себя одежду.

— Хорошо, — ответил ему, — жду у себя в номере.

Поднялся к себе наверх, открывая ключом дверь. Вроде бы всё на месте и почти в том же виде, как вчера я тут всё оставил. Но именно «почти». Мой внимательный взгляд заметил несколько незначительных мелочей, точно отсутствовавших вчера. Чуть–чуть сдвинут рюкзак, покрывало на кровати как–то слишком хорошо распрямлено, пакеты с одеждой сдвинуты немного ближе к центру стола, хотя вчера лежали с краю. Можно подумать, в номере кто–то просто прибирался, наводя порядок. Однако нет, здесь явно побывала не горничная, а кто–то ещё, хорошенько покопавшийся в моих вещах и постаравшийся скрыть следы обыска. То ли второй ночной гость, то ли кто–то ещё, стоит узнать у хозяйки гостиницы, может она знает или заметила кого.

Моё сообщение вызвало у хозяйки состояние близкое к шоку, а потом привело в сильное нервное возбуждение. Она взяла свой дробовик и поднялась со мной в номер, чтобы самостоятельно всё осмотреть. Не найдя ничего подозрительного в самом номере, отправилась смотреть мой старый номер, который пострадал вчера, и где со вчерашнего дня шел небольшой ремонт.

Не исключено, этой женщине некогда приходилось штурмовать здания, занятые злыми террористами, она вломилась в комнату как бывалый спецназовец, разве без предварительного броска гранаты и активной стрельбы длинными очередями во все углы. Я осторожно последовал за ней, в готовности быстро распечатать свой автомат, который лежал в сумке во взведённом состоянии и с патроном в стволе. Однако номер оказался пуст. Зато у окна обнаружились едва заметные следы, кто–то явно воспользовался им, чтобы скрытно покинуть здание. Выходило, среди вчерашних рабочих затесался человек, незаметно спрятавшийся в номере, и ночью, а может и не ночью, но когда ему никто не мешал, забрался в мой новый номер, что–то там поискал, а затем покинул гостиницу через окно. Сильно сомневаюсь, окажись я ночью в гостинице, мне бы так же сильно повезло, как вчера не нарваться на тихую пулю.

Пока мы рассматривали оставленные следы, к гостинице подъехал Смит, я разглядел его знакомую «Тойоту» в окно.

— Бери стволы, поедем на стрельбище, там и поговорим, — оглядываясь по сторонам предложил он, когда я встретил его внизу. — Не хочу чтобы нас кто–то смог подслушать.

— Всё так серьёзно? — Лишь усмехнулся в ответ, хотя внутри ни капельки смешного, наоборот, очень неприятный холодок близкой опасности.

— Более чем, — Смит лишь подтвердил мои опасения. — Не стоит терять времени, поехали стрелять, там–то вряд ли кто–то сможет подслушать нас через направленный микрофон.

Дождавшись спустившуюся хозяйку, забрал у неё свои оружейные сумки, взял купленные вчера патроны, в довесок к имевшимся запасам, и мы неспешно покатили в сторону товарной станции. Смит постоянно отвлекался от дороги на следовавшие за нами машины, тихо ругаясь себе под нос, хотя мне ничего особенного или необычного разглядеть не удалось.

Сегодня на стрельбище случился настоящий аншлаг. Нам даже не сразу нашелся свободный стрелковый рубеж. Самая разная публика заявилась сюда избавиться от лишних патронов. Из оружия большая часть стрелков предпочитала самые разные пистолеты, но хватало и любителей пострелять из автоматов, а так же заметил двух подростков лет десяти с мелкашками. Обратил своё внимание на толстого, но с виду крепкого мужика в мокрой от пота рубашке и бейсболке с большим козырьком, который тщательно выцеливал мишени из большого револьвера, точности такого же, какой вчера отдал оружейнику. Не удивлюсь, если это тот самый Кольт «Анаконда» и его счастливый обладатель, дождавшийся своего заказа. Толстяк не торопился, долго ловил мишень на мушку и только потом сосредоточенно жал на спуск. Револьвер громко бахал в его руке, которую резко подбрасывало вверх. Мужик при этом морщился, сильно сжимая губы, но снова опускал руку для следующего выстрела. Настырный, однако, я бы так над собой не измывался, действительно не моё это оружие. Пока ждали места на рубеже, я неторопливо набивал практическими патронами магазины к новообретённому Кольту.

— Смотрю, у тебя появилась новая игрушка, — сразу же заметил наполнявший магазины к своей «Беретте» Смит, — купил, али подарил кто?

— Да так, позавчера ночью гости заходили, вот и оставили на память, — уклончиво ответил ему.

— И щёку тебе пометили тоже на память, мне левую у поезда, а тебе правую в гостинице, — спокойно констатировал Смит.

— Ты всё уже знаешь, да? — собственно, вопрос был явно лишним.

— Всё, да не совсем, — ответил тот, поморщившись, словно от приступа сильной головной боли. — Вернее сказать, нихрена я не знаю! Ещё позавчера что–то казалось понятным, а вот теперь всё снова перепуталось.

— Крота на базе нашли, но допросить не удалось? — Появилась у меня одна догадка относительно такого развития событий.

— Нашли одного, — не стал секретничать Смит. — Только его особо не допросишь, он в орденском руководстве состоит. Как вы, русские, говорите — «близок локоток, да не укусишь». И ещё мы сильно сомневаемся, что этот «крот» один единственный. Здесь в Порто–Франко тоже что–то нехорошее творится. Я за собой слежку заметил. На наших, орденских, не похожи, скорее латиносы из местного криминала, только хорошо подготовленные и упакованные. Подозрительно хорошо, что особенно пугает. И зачем, интересно, я им понадобился, а?

— В мой гостиничный номер сегодня ночью кто–то по–тихому заглядывал, да только меня там не было, я в другом месте на ночёвку устроился, — рассказал ему свои новости.

— Это ты вовремя сделал, гостиница, как ни крути, а проходной двор, — риторически заметил бывалый вояка, который уже не казался мне обычным патрульным, каким хотел казаться для всех остальных. — И что?

— А ничего. Вещи перевернули, ничего не взяли и тихо ушли, стараясь не оставлять следов, но тем не менее оставили их прилично. Думаю, они ноутбук искали, который мне в трофеи упал, — и при этом внимательно взглянул на Смита, ожидая его реакцию на свои слова.

— Разве ты его ещё не продал? — Совершенно искренне изумился он. — Он же совершенно бесполезен без пароля, — а ведь знает, хитрюга, всё знает.

Только ещё не догадывается, на что я способен. Значит сейчас ему придётся изумляться ещё сильнее.

— Зачем продавать хорошую рабочую вещь? Здесь таких игрушек в магазине не купишь даже за деньги, я им сам теперь пользоваться буду, — в голос оказалось добавлено немало едкого сарказма.

— Хочешь сказать, ты сумел как–то подобрать пароль? — Смит смотрел на меня несколько насторожено. — Это же совершенно невозможно сделать на военной модели.

— Там было два разных пароля, — как бы между делом заметил я. — Второй стоял на загрузку системы, и ещё с включением шифрования пользовательских данных, — добавил, чтобы его совсем проняло.

— Ничего не понял, повтори, — Смит потряс головой, вряд ли он меня не расслышал, хотя громкие выстрелы хлопали рядом достаточно часто.

— Взломал я защиту, короче, — твёрдо ответил ему, и данные все содрал, там аж сто мегабайт набралось.

Незаметно достал маленький накопитель из кармана, показав его на своей ладони под столом. Смит как–то недоверчиво взял его и быстро спрятал себе в кобуру, воткнув рядом с запасными магазинами.

— Это именно то, что я сейчас думаю? — он посмотрел на меня немигающим взором, а правая рука касалась рукояти пистолета.

— Ага. Там переписка занятная, я лишь бегло просмотрел и ничего не понял. Найдёшь время сам взгляни, может тебе что–то знакомое встретится. Я‑то здесь только появился, ещё никого не знаю, — его закаменевший взгляд и рука, застывшая на оружии меня реально пугала.

— Вот это подарок, Алекс, спасибо, даже и не ожидал такого, — похоже немедленной казни не ожидается, Смит явно расслабился. — Я передам данные Джеку, он сейчас на базе «Северная Америка» сидит, пытается с кротами и предателями разобраться. Как только что–то прояснится, тебе дам знать. И ещё, вот возьми мобильник, — он протянул мне относительно небольшой телефон в корпусе из обрезиненной пластмассы, — и держи его всегда при себе. Зарядку дам, когда вернёмся в машину. Мой номер ты уже знаешь, при любой опасности или просто подозрении на неё немедленно звони.

— Договорились, — убрал презентованный телефон в карман брюк. — Что вы ещё успели выяснить, кстати?

— Ничего хорошего. Идёт какая–то нечестная игра с очень большими ставками. Концы тянутся аж на главный Остров Ордена Нью—Хэвен, но туда нам хода нет ни при каких обстоятельствах. Но, похоже, основная база наёмников где–то здесь, в Порто–Франко или совсем рядом, — задумчиво ответил тот.

— Умеешь ты, Смит, обрадовать, так, что хоть бронежилет по жаре носи! — эмоционально выразил своё отношение к сказанному.

— Сомневаюсь, что в городе на тебя начнут в открытую охотиться, — поспешил успокоить меня Смит. — Разве если тебя к латиносам по дурости занесёт. Здесь на человека с открытым стволом, каждый первый встречный сразу Патрулю настучит, если заметит.

— Неужели горожане настолько сознательны? — Новость радовала и изумляла одновременно.

— Так ведь половина штрафа пойдёт тому, кто нарушителя первым заметит, да и патрульным сотня останется, те быстро приедут. Ты вот откажешься от двух с половиной сотен за один короткий телефонный звонок? — Заговорщицки подмигнул он.

— Хм, сомневаюсь… — прислушавшись к своим чувствам сразу понял — за подобное доносительство совесть меня грызть не станет.

— Ну вот потому и стучат здесь все, сразу и с большим энтузиазмом. Вот ночью стоит реально опасаться, но здесь разрешено действовать по принципу — «мой дом — моя крепость». Кому какое дело, что ты у себя под подушкой держишь в не опечатанном состоянии. Просто открыто ствол не свети и всё. Патруль же свято блюдёт неприкосновенность жилища, если нет явного криминала.

— Кстати, — у меня в голове вдруг возникла интересная идея, если я переезжаю к Мэри, то стоит подумать над организацией охраны в доме и магазине. — Ты поможешь достать мне пару–тройку штурмовых свето–шумовых гранат? Или просто свето–шоковых магниевых вспышек.

— Однако у тебя и потребности… — задумчиво хмыкнул Смит. — Есть у меня небольшая заначка с тем, что ты просишь, вечером постараюсь подвезти.

В это время освободились находящиеся рядом друг с другом два рубежа и мы пошли портить свои мишени. Я вставил полный магазин в свой Кольт, ухватил его покрепче, чтобы почувствовать рукой оружие. Ощущение рукояти в руке мне понравилось. Пистолет сидел как влитой, его нельзя схватить по–другому, просто неудобно будет, очень хорошо продуманная эргономика всего оружия. По сравнению с «Глоком» он ощутимо тяжелее, однако руки уже привыкли к тяжести, это не вызывает дискомфорта, как при носке. Вот с ней могут возникнуть некоторые сложности. Условно–комфортный вес кобуры с оружием, который через некоторое время вообще перестаёт ощущаться как что–то чужеродное, находится где–то в районе восемьсот–девятьсот грамм. Если этот вес больше, то даже при наработанной долгой привычке, дискомфорт никуда не исчезает. Причём дискомфорт может совершенно не ассоциироваться с самим оружием, оставаясь в фоне общего раздражения на всё что угодно. И чисто на рефлексах, раздраженный человек будет стремиться от этого дискомфортного веса избавиться, или выложить оружие, или его потерять, не заметив сразу. А заметив, переживать ещё сильнее. Такая вот особенность человеческого организма, я как–то читал об этом в оружейном журнале, где объяснялись тонкие психологические моменты и необходимость военной амуниции, такой как портупея. Да, естественно, найдётся немало людей, для которых приятно и полтора килограмма носить в кобуре. «Придающий уверенности вес». Но это скорее исключение, чем рядовое правило. А потому пистолеты для постоянного ношения конструкторы стараются сделать по весу не сильно выходя за те же девятьсот грамм, хотя получается это далеко не у всех и далеко не всегда. Те же американцы, так вообще, по–моему, лёгких пистолетов делать не любят. А если ещё учесть, что в кобуре таскается ещё по нескольку запасных магазинов… ну, в общем, этим можно как–то попытаться объяснить, почему среди американских вояк слишком много тех, чей взгляд сильно отличается от приветливого, по отношению к другим людям. И ведь совсем не бедствуют, как их российские коллеги, которым многое простительно только потому, в какие условия поставила их власть.

Ладно, довольно бесплодных рассуждений, ловлю мишень на мушку, даже не рассчитывая на подключение рефлекса сразу, и три раза жму спуск. Отдача от такого мощного патрона, как сорок пятый калибр, подозрительно слабая, её частично съела автоматика оружия. Теперь понимаю всю любовь многочисленных пользователей именно к этой модели. Однако кучность моих попаданий весьма посредственна. В цель попал все три раза, но вот куда хотел — только один. Первый. Хорошо, попробую ещё. Теперь я не целюсь по мушке, сразу подключая «указательный рефлекс». Вот так получилось гораздо лучше. И всё равно из «Глока» сорокового калибра я даже лучше попадал, хотя у него более сильная отдача. Похоже, дело просто в общей инерционности оружия и надо стрелять чуть медленнее. Разряжаю остатки магазина в более низком темпе, перекидывая его другим. Хорошо пошло, теперь можно брать более дальнюю мишень. Отстреливаю в выбранном темпе второй магазин до упора. А приятно, чёрт возьми, этот пистолет затягивает, доставляя какое–то особое удовольствие при стрельбе из него. Достаю последний заряженный магазин и перекидываю Кольт в левую руку. И тут тоже всё получилось, чуть хуже, но не сильно. Причём получилось сразу, даже корректировать не пришлось. Возможно просто постепенно нарос опыт, а может оружие удобное. Ладно, пора снова набивать опустевшие магазины, не зря же две сотни практических брал.

— И как тебе новая игрушка? — Смит стоял рядом и смотрел на мои действия.

Пока я примерялся да прицеливался, он уже успел отстрелять с десяток магазинов в хорошем темпе. И что бы он при этом мазал, я как–то не заметил.

— Хороша игрушка! Пока не уверен, что повешу её на пояс, а вот иногда пострелять, борясь со своей жабой из–за цены патронов, мне всяко захочется, — честно признался ему.

— А как же твой знаменитый «Наган»? — Смит откровенно насмехался.

— Вот сейчас расстреляю ещё три магазина и за него возьмусь, — мне не хотелось на него обижаться или явить в ответ, ибо «Наган» уже неоднократно доказал свою полезность.

Собственно, «Наганом» дело не закончилось, пострелял ещё из семнадцатого «Глока», потом чуть–чуть поупражнялся со стрельбой с двух рук из разных пистолетов, в общем, настрелялся опять до звона в ушах и тяжести в руках. Результаты стрельбы меня всё больше и больше радовали. Я ещё не чувствовал оружие, как неотъемлемую часть своего тела, способную дотянуться до чего–либо на большом расстоянии, но возникало нечто близкое к этому. Даже скорость выхватывания пистолета из кобуры как–то резко возросла, можно смело констатировать образование нового, очень полезного в этом мире моторного рефлекса.

Смит сначала довёз меня до гостиницы, где я закинул к нему в кузов свои вещи. Хозяйка гостиницы долго отказывалась брать деньги, типа не смогла она обеспечить достойный сервис, но я успокоил её, что это не она виновата, это просто бандиты слишком хорошо подготовились, в общем, уговорил её не сильно расстраиваться по поводу всего случившегося. Доехав до магазина «Компьютеры и Электроника», я познакомил Смита и Мэри, после чего Смит умотал решать наши общие проблемы, пообещав к вечеру подвезти обещанное. Немного потеревшись в торговом зале вместе с красавицей Мэри, узнал очень интересный расклад, касающийся столь большой разницы в цене техники здесь и той же техникой «за ленточкой». Минимальная разница оказалась двукратной, но чаще доходила до трёх и на некоторые вещи — четырёх. В цену нового товара здесь сразу добавляется страховая сумма. Гарантийных сервисов тут нет, ремонтировать брак некому. Потому всё продаваемое просто страхуется. Если оно вдруг сломается и покупатель умудряется доказать вину производителя, впрочем, тут не принято обманывать, ему просто выдают новый товар или его аналог. Брак же просто периодически списывается страховой комиссией, и деньги возвращаются на счёт магазина. Логичная схема, однако. Но самое для меня интересное заключалось в том, что залежи этого самого списанного брака, то есть много–много всякой неисправной электроники, хранятся на складе магазина. По идее всё это должно утилизироваться, но этим просто некому заниматься. То есть можно брать, чинить и снова продавать, как бывшее в употреблении, за деньгу малую и без всяких гарантий. Так здесь делали некоторые китайцы, изредка приезжая в город и скупая накопившиеся запасы электронного хлама. Действительно тут настоящее раздолье пряморуким ремонтникам вроде меня.

Однако меня сейчас интересовало не это, денег и так хватает, а то, что пустив несколько сломанных музыкальных центров на запчасти, можно сделать полноценную систему электронной защиты дома. Готовых систем тут, почему–то не продавали.

— Мэри, а что тут надо делать, если к примеру, грабители пожалуют? — Спросил её, после того, как обнаружил полнейшее отсутствие искомой охранной техники.

— Под прилавком помимо заряженного дробовика и на полу есть тревожные кнопки, — показала она, где они прячутся. — Патруль приедет минут через пять, у них здесь рядом один из дежурных постов.

— И это всё? — На моём лице застыло сильное изумление.

— Можно ещё по телефону позвонить, — Мэри никак не могла понять, чего меня так тревожит.

— Какая–либо иная сигнализация есть? — Продолжил мучать женщину своими вопросами.

— Зачем? — Удивилась она. — В доме всегда кто–то находится, если что–то произойдёт, я всегда услышу.

— И почему у тебя не продаётся ничего из этого, неужели нет клиентов, здесь, знаешь ли иногда стреляют и по гостиницам в чужие номера лазают… — я вспомнил утренние события, при наличии электронной охраны, такого бы не произошло.

— Заказать–то я могу, — вздохнула Мэри, — но кто купит? Охрану должен устанавливать специалист. А здесь таковых нет или я про них ничего не знаю, хотя знакома со всеми электриками города, они у меня инструмент и арматуру покупают. И даже если специалист нашелся, то работа быстро закончилась. Клиентов мало, по домам здесь особо не лазают, слишком опасно, легко получить пулю от хозяев. У орденцев есть свои профессионалы и своё оборудование, они ставят охрану и видеонаблюдение, если очень–очень надо, но слишком дорого, проще лишний ствол купить, а то и охранников нанять.

Вот и думай теперь, как здесь безопасностью заниматься, непаханое поле, однако. В общем, прикинув доводы за и против, снова засел в мастерской. Вначале задумал соорудить оптические финишные ленточки, типа как в автоматах метро, но потом догадался, что в ноктовизоре инфракрасную подсветку прекрасно видно. И если кто хорошо подготовленный придёт ночью, что вполне ожидаемо, то ему обойти всю эту «самодеятельность» не составит особого труда. Можно обойтись только механическими датчиками, к примеру, разместить их на дверях, окнах и лестнице, но это не универсальная система, её не везде смонтируешь. Потому решил сделать ёмкостные датчики, реагирующие на присутствие в контролируемом объёме посторонних массивных тел. Конструкция такого датчика проста. Делается два генератора, работающих на близких частотах. Один эталонный, а второй измерительный. К измерительному генератору подводятся провода от антенны, а антенна, в свою очередь размещается в контролируемом пространстве. Если в этом пространстве появляется кто–то посторонний, вносящий в это пространство дополнительную ёмкость, то и частота измерительного генератора изменяется. Срабатывает следящая схема, сравнивающая частоты эталонного и измерительного генератора, подавая сигнал тревоги. Там ещё есть дополнительная схема медленной подстройки сигнала обоих генераторов друг к другу в фоновом режиме, чтобы исключить необходимость ручной настройки и избежать ложных срабатываний, и, собственно, всё. Делается всё конструкция на семи обычных транзисторах и небольшой кучки других элементов, даже без применения микросхем. Конечно надёжность и защищённость такой простой схемы от помех невелика, однако вполне достаточна для сельской местности. То есть для городка Порто–Франко. До того момента, как приехал Смит, успел благополучно спаять четыре таких датчика. И даже смонтировать два из них в распределительных коробках электрической сети. Глянул на часы — шесть часов как–то совсем незаметно пролетело. Смит помог смонтировать оставшиеся, и протянуть необходимые провода, благо последние в большом количестве нашлись в хозяйстве магазина, как и прочая электрическая арматура. Ну и несколько неожиданных сюрпризов для незваных гостей мы тоже приготовили. С электрическим приводом, понятное дело.

Когда мы закончили монтаж и проверку оборудования, наступил глубокий вечер. Дни здесь, на Новой Земле, длинные, но всё же не бесконечные. Мэри накормила нас ужином, но при этом она как–то недобро поглядывала на Смита, а он прекрасно это видел. Нет, она не испытывала к нему никаких негативных чувств, просто он мешал ей остаться наедине со мной, чего она целый день так ждала. И сейчас держалась только из чувства гостеприимства. Вскоре Смит покинул нас, попрощавшись со мной ещё раз предупредив — «если что — звони в любое время, не думай». А когда он уехал, меня быстро затащили сначала в ванну, а потом в койку. Ибо кто–то неблагодарный слишком долго не думал о такой красивой женщине, как несравненная Мэри.

Ночь с девятых на десятые сутки

Пии–пии, до чего же противный звук, блин, ну только заснул…

Пии–пии, тихо но настойчиво дала о себе знать установленная вечером охранная система. Сам же ведь выбрал такой тон сигнала. Может ложное срабатывание, точную настройку–то я не делал, понадеявшись на автоподстройку частоты. Пии–пии, опять подала голос электроника. Так, встаю, встаю, что там у нас на пульте? Ага, горит светодиод, кто–то стоит перед задней дверью. Перекидываю тумблер отключения звука, Мэри спит, лучше её не тревожить, может, и обойдётся. Ага, вот загорелся ещё один, и перед передней дверью кто–то есть. Ну ладно, если начнут открывать, там ещё контактные датчики стоят. Но это точно не ложное срабатывание, одно ещё можно списать на глюк, а вот два — уже устойчивая тенденция. Начинаю медленно одеваться, штаны, ботинки, бронежилет, как раз специально для такого случая на спинке стула висел. Мэри, потеряв подушку в виде моего плеча, заворочалась и открыла глаза.

— Ты куда собрался? — С тревогой в голосе тихо спросила она.

— Похоже у нас гости, — так же тихо ответил ей, — лежи тут, я прихвачу твой дробовик, если что в моей сумке заряженный автомат, умеешь пользоваться?

— Умею, — кивнула она, сразу же резко подобравшись. — Может патрульных вызвать?

— Не надо, они ещё в дом не влезли. Судя по датчикам, только подходы осматривают. Если полезут, найдём чем их встретить, а патруль только спугнет раньше срока.

Оба индикатора погасли, видимо, гости не решились заходить через двери. Ну ничего, окна у нас тоже теперь оснащены контактными датчиками, пусть попробуют открыть или разбить. Минут двадцать ничего не происходило, однако я оставался на стрёме, ожидая изменения ситуации в любой момент. Снаружи где–то сверху послышалось какое–то тихое шуршание и лёгкое скрежетание. Так, неужели через крышу лезут, там–то как раз датчиков и нет, не догадался, дурень, о таком необычном способе проникновения в дом. Ну ничего, с крыши и чердака есть только один проход в коридор второго этажа, а там–то как раз всё нужное стоит. Лишь бы не вздумали через потолок на звуки стрелять, кто их знает, что у них на уме, а потолки здесь тонкие в одну доску, пробиваемую на раз даже из пистолета. Как бы подтверждая мои мысли, сверху опять послышалось какое–то тихое шуршание, я быстро приложил палец к губам, показывая Мэри, что требуется сохранять тишину. Сработал первый ёмкостной датчик в коридоре, стоявший ближе к мастерской и выходу на чердак. По звуку ничего не слышно, ползут они там что ли? Где расположена спальня они могут знать, если наблюдали за домом, самое последнее окно, где погас свет — это либо сортир, либо спальня. В сортире тут окна нет, значит без вариантов. В том, что они за нами наблюдали, сомнения не вызывает, видели наверняка, как мы провода вечером монтировали, могли и догадаться зачем вся эта блажь. Первый сигнал гаснет, но вскоре зажигается вновь. Вернулся обратно? Нет, вот загорелся другой, уже ближе к спальне. Выходит, гостей у нас минимум двое, пора действовать. Жму кнопку активации сюрприза. Тихий хлопок, и в щель под дверью врывается яркий белый световой поток от почти бесшумной магниевой вспышки. Считаю про себя четыре секунды и нажимаю следующую кнопку. Предыдущий эффект повторяется вновь. Стремительно рву дверь спальни, выпрыгивая в коридор с дробовиком в руках, держа яркий тактический фонарь под помповой рукояткой. Совсем рядом с дверью пытается повернуться на звук какое–то тело, сильный удар ногой откидывает его назад, там возится ещё одно, пытаясь стянуть с себя ослепший ноктовизор. Когда же это у него получается, первое, что он видит перед собой — яркий свет фонаря, а чуть выше чёрный ствол дробовика. Я бы на его месте запросто обмочился от страха с непривычки, но он оказался достаточно крепок.

— Где третий? — Совершенно безапелляционно заявляю ему, качая толстым стволом около его лица.

Обалдевший мужчина, в классической бандитской чёрной шапке с прорезями для глаз, мотает головой, показывая, то ли он меня не понял, то ли действительно нет третьего.

— Вас только двое? — Изумлённо переспрашиваю его, но при этом заметно напрягая палец, лежащий на спусковом крючке.

В этот раз получаю утвердительное кивание. Сомневаюсь, что мне сейчас врут, в состоянии сильного аффекта это весьма непросто. Второй гость пока не шевелится, крепко я его приложил.

— На колени и спиной ко мне, руки за спину, — рыкаю я, делая шаг назад, но продолжая держать обалдевшего бандита на мушке.

Главное не дать ему времени очухаться, иначе он захочет совершить неправильные действия, оказать сопротивление, к примеру. Бандит быстро выполняет мой приказ, достаю петлю из провода от компьютерной сети, и затягиваю ему руки сзади. Ага, специально вчера несколько штук сделал из оставшихся после монтажа обрезков витой пары, чувствовал что пригодятся, но не догадывался что так скоро. Затем спутываю ему ноги второй петлёй. Развязать жесткий многожильный провод куда сложнее, чем верёвку, и ножом его тоже не сразу перережешь, тут кусачки нужны.

— Пикнешь, задницу отстрелю, — предупреждаю обмякшего бандита на всякий случай.

Он лишь слабо кивает, типа — «понял, понял». Теперь следующий, он вроде как уже начал приходить в себя. Погоди не торопись, сейчас я и тебя упакую. Ещё минута и всё готово. Подбираю и откидываю в сторону спальни оружие незваных гостей.

Так, что–то знакомое, видел где–то похожее в интернете, кажись пистолет–пулемёт НК МР-7 с длинной трубой глушителя и убранным прикладом, собирались стрелять с руки. Тут калибр совсем маленький, это запросто получается. А вот пульки очень злые, не факт, что успей они выстрелить, мне бы сильно помог бронежилет. Так–так, у второго пистолет тоже с глушителем, классическая «Беретта», что–то мне на них в последнее время везёт. Теперь пошаримся по кармашкам. Сотовый телефон, в записной книжечке покопаемся обязательно. Четыре полных магазина к автомату, три к пистолету, ножички, тоже давайте сюда, и остальные ценные и просто предметы тоже. Вам они пока не пригодятся. За ноктовизоры отдельное спасибо. AN\PVS-14 вроде бы новые дорогие военные монокуляры, такие не должны фатально пострадать от ярких вспышек, лишь ослепли ненадолго. В коридор выглядывает одетая в не запахнутый халат Мэри, в котором она бы выглядела совершенно восхитительно, не окажись тут посторонних, быстро подхватывает с пола пистолет–пулемёт, одним движением раздвигая приклад, и прикладывая его к плечу.

— Вызываю Патруль? — Явно бодрящимся голосам спрашивает она, хотя хорошо заметно что она боится.

— Успокойся, Мэри, всё уже закончилось, — подбадриваю её. — Их оказалось только двое. Патруль вызывать не надо, сейчас Смиту позвоню, он всё и решит без лишнего шума и всяких протоколов. Лучше организуй пустую комнату, куда эти тела пока можно закинуть, — носком ботинка легонько пнул в бок первого товарища, который начал как–то слишком активно ворочаться при моих словах.

— Да, слушаю, — очень сонным голосом ответила телефонная трубка после десятка долгих гудков.

— А почему тебе, Смит, не спится этой тёмной ночью? — Мне хотелось шутить и смеяться, такой вот своеобразный отходняк после пережитого стресса.

— Алекс, зараза, звонишь посреди ночи, ведь только прилёг, всё твои данные разбирал, — глухо проворчал он, с хорошо заметным большим желанием грубо послать удалённого абонента.

— Сам же просил звонить в любое время, если что… — едва не скатился на неуместную шутку, сдержав рвущийся изнутри порыв.

— Что у тебя там опять произошло? — Смит наконец–то проснулся, и голос его стал серьёзным с нотками лёгкой тревожности.

— Гости у меня. Двое. Благодарю за вчерашние подарочки, хорошо помогли, — поведал ему о наличии «весьма интересной ситуации».

— Живые? — Теперь в голосе читалось большое изумление.

— Да что с ними сделается, так помялись немного, — хмыкнул в ответ.

— Патруль вызвали? — Теперь почувствовалась явная заинтересованность.

— Нет.

— Правильно сделали, — с той стороны явственно выдохнули. — Ждите меня, скоро буду. Ну не совсем скоро, примерно через полчаса, я без машины. Этих двоих спеленайте, поговорим по душам.

— Уже сделано, — проскочила лёгкая обида за то, что меня кое–кто до сих пор за младенца держит. — И ещё, Смит, ты осторожно посмотри в окрестностях дома, может там ещё кто–то из их сообщников остался. Один утверждает, что никого больше нет, но я ему не особо верю, проверь там, хорошо? И лестницу на крышу убери, если до сих пор стоит, они через верх к нам залезли. Я из дома выходить не буду, вдруг кто снаружи смотрит.

— Всё правильно, жди. Я позвоню сам, как только окажусь около задней двери, — Смит положил трубку.

Телефон зазвонил только через час, а не через обещанные полчаса.

— Нет там никакой лестницы, — заявил Смит, когда я закрыл за ним входную дверь.

— Интересно, как же они на крышу забрались, левитация, да? — Мне снова сильно захотелось рассмеяться.

— Посмотри на крыше, скорее всего они её просто подняли, чтобы случаем не засветиться. И где они сами, кстати, — Смит захотел сразу перейти к делу.

— Идём, — поманил его за собой.

Мы вошли в небольшую глухую кладовку без окон на втором этаже, и вообще она являлась практически единственным в доме хорошо защищённым местом с крепкой железной дверью, так как здесь хранилось самое ценное из торгового ассортимента, и стоял магазинный сейф. Сейчас же всё кроме этого сейфа Мэри перенесла в спальню, чтобы было где разместить наших пленников.

— Так, и кто это к нам пожаловал… — ехидно заметил Смит, поочерёдно сдёргивая с гостей чёрные шапочки.

По внешности они оказались совсем не европейцами, скорее — латиносы.

— Одного я, похоже, знаю, — тут Смит перешел на испанский язык, которого я совершенно не понимал, и выдал на нём длинную тираду.

Оба бандита после этого заметно напряглись и зашевелились, но пара лёгких тычков ботинками по рёбрам быстро помогли им снова утихомириться. Один из пленников в ответ выдал длинную фразу на том же испанском, но тут даже я всё прекрасно понял, так как она состояла из сплошных ругательств. Смит отвесил говоруну ещё пару оплеух, заставляя его заткнуться.

— Алекс, здесь найдётся в мастерской что–то, что поможет развязать им языки, а то ребята ещё не поняли, куда попали, — он обратился ко мне по–английски, явно работая на публику.

— Сейчас принесу, — я вышел и отправился в мастерскую, вскоре вернувшись с паяльником в руках.

— И как этим пользоваться, глаза им прижигать что ли? — Удивлённо спросил меня Смит.

— Зачем же глаза, хотя тоже неплохо, однако не эстетично, — ответил ему, также продолжая играть на публику. — Есть более практичный способ: кладёшь тело на живот, режешь штаны, вставляешь жало сам догадайся куда, затем включаешь паяльник. Можно сначала включить, а после вставить — разница невелика. Только в рот предварительно кляп запихни, иначе ором весь квартал перебудит. Как только запахнет жареным мяском, можешь задавать любые вопросы, рассчитывая на полнейшую откровенность.

Судя по лицам пленников, такая перспектива им совсем не понравилась, один из них опять разродился обильными словесами на испанском языке, однако теперь в них явно содержалась полезная информация.

— Ладно, Алекс, ты иди, успокой Мэри, я пока с ними сам поговорю. Только паяльник мне оставь на всякий случай, — попросил Смит, хитро ухмыльнувшись.

Пока Смит беседовал с незваными посетителями, я успокаивал Мэри, это ей действительно потребовалось. Как бы она прежде не храбрилась, потрясая оружием, но вот тут, столкнувшись с реальной опасностью, её нервы сдали. Поначалу даже хотел идти искать на кухню какие–либо транквилизаторы, к примеру, то же самое местное вино, которого я сам не пил по вполне понятным причинам, но вроде как обошлось. Женщина успокоилась, стоило мне посидеть с ней рядом. Затем сходил на крышу и спустил вниз на верёвке раскладную лестницу, по которой гости забрались наверх. Как и говорил Смит, они подняли её, чтобы не светиться, мало ли патрульная машина некстати появится.

— Ты знаешь, Алекс, во сколько оценили твою голову? — Спросил меня Смит, когда примерно через час нашел меня на кухне.

Мэри заснула после моих лёгких ласк, несмотря на присутствие в доме посторонних, сказалось нервное напряжение вкупе с недосыпанием, а я сидел в одиночестве и пил крепкий кофе. Разбудили некстати, голова начала побаливать, кофе хоть как–то позволяет побороть это гадостное состояние.

— И во сколько я тут уже ценюсь? — Несмотря на скверное настроение, мне вдруг стало реально интересно.

Приехал в этот мир чуть больше недели, считай — вообще голышом, а теперь за мою голову уже деньги наёмным убийцам платить собираются. Самооценка резко взлетает вверх.

— Сто штук! — Буквально ошарашил меня названной суммой Смит, добавив: — Правда клиент немножко не тот, мог бы и не заплатить.

— Ого, с чего так много? За меньшую сумму эти гады не согласились бы лезть? — Сумма действительно выглядела слишком великоватой, тут убивают за куда меньшие деньги.

— Ты прав, за меньшие деньги не полезли бы, — подтвердил Смит, решив рассказать некоторые подробности: — Эти двое весьма непростая парочка, они ни с кем из местных боссов в близких отношениях не состоят, сами по себе работают уже несколько лет. Их раньше четверо было, но двое где–то потерялись, они и сами не знают где и как. Пока они особо не светились перед Патрулём, хотя далеко не одного из числа местных криминальных авторитетов латинского квартала умудрились помножить на ноль. То есть пока они чудили в своей среде, до них никому не было дела. Работали бы и дальше там, жили бы спокойно, разве мести от дружков убитых могли опасаться. Но тут недавно они взялись поработать на нового жирного заказчика, обещавшего хорошие заказы и прикрытие в случае неприятностей с властями. Сначала они одного местного крупного торговца выслеживали, чем–то он крепко задолжал кому–то, а сегодня с утра заказчик выдал им новое срочное задание. Короче, тебя самого в расход, чтобы не путался под ногами, главное — найти ноутбук. Если бы ты попался им со спущенными штанами, на чём и строился их расчет, сначала бы долго издевались, прежде чем пристрелили. У них в этом деле большой опыт.

— Да уж, весьма невесёлая перспективка меня ожидала, однако, — за себя я почему–то сейчас не боялся, а вот за Мэри да. — Кто же меня заказал, и почему ты говоришь, что он может не заплатить? Это опытным наёмным убийцам–то… — почему–то подобное мне показалось совершенно невозможным или ужасно глупым.

— Кстати, заказчик — твой соотечественник, Аслан Мадоев. Тут уже пару лет живёт недалеко от «латинского квартала», с приличной группой таких же как он сам. В городе ничем особо криминальным не занимается, а что творит вне города, здесь никого не интересует. То есть к нему у Патруля тоже нет претензий, но всё равно стоит на заметке, как источник потенциальной опасности.

— Дай угадаю, ты сказал мой соотечественник, скорее всего из Чечни, да? — Сразу же догадался о ком идёт речь и что от него можно ждать.

Кстати, на здешних картах имелась особая территория с характерным названием «Ичкерийский Имамат» и столицей в городе Джохар—Юрт, граничащая с «Протекторатом Русской Армии» с одной стороны, и «Арабским Султанатом» с другой. Специально их так тут разместили, интересно?

— Ты прав, из Чечни, — подтвердил мою догадку Смит. — Знаю, хоть вы и не считаете их за своих, но живёте в одном государстве. Даже кровавые тёрки между вами какие–то были.

— Ладно, дружище, меня теперь больше волнует, что дальше делать. Ситуация, прямо скажу — крайне скверная и требует неординарных решений, — весёлое спокойствие внутри сменилось тягостным чувством безнадёжности загнанного зверя. — Тебя это тоже касается самым непосредственным образом, кстати, раз за тобой кто–то устроил наблюдение. Чеченцы так просто от своего не отступаются, я их хорошо знаю. Тут или они тебя или ты их — третьего не дано. Срочно нужно валить из города с максимальной скоростью или ринуться в последний и решительный бой в надежде добраться до глотки врага прежде чем он доберётся до нас. Что бы ты предложил?

— Я бы постарался свалить, их слишком много… — Смит надолго задумался, переваривая информацию и прикидывая подходящие варианты. — И даже со мной, или если ещё Джека попросить, а он ребят доверенных кликнет, всё равно нас слишком мало. Попробую завтра утром похлопотать, до своего отплытия тихо посидишь на самом дальнем посту Патруля.

— Спасибо за заботу, дружище, но так дело не пойдёт! — Предложенный вариант мог лишь усугубить скверное положение. — Я буду сидеть в кустах, дрожа от страха, а чеченцы начнут искать ко мне пути–дорожки. Мэри точно пострадает, даже думать об этом не хочу. Тебя тоже найдут, причём с гарантией, ибо видели нас вместе. А потому, узнай у идиотов, сидящих в кладовке, подробности места проживания тех чеченцев. Я к ним прямо сейчас в гости наведаюсь, даже не отговаривай! Если они послали убийц за мной, то я приду за их головами прямо в логово, пока они никого не ждут.

— Ты конченый отморозок Алекс, тебе об этом ещё никто не говорил? — Заметил Смит, а во взгляде при этом плясали весёлые чертенята, идея неожиданно наведаться в логово Аслана увлекла и его.

— Это лучшая защита от здешней жары, не отговаривай меня, просто сделай, — решительно потребовал от него.

Смит лишь пожал плечами, а я пошел готовиться к драке. Первым делом проверил работоспособность трофейных ноктовизоров. Очень удачные модели, я бы такие себе не купил, жаба бы задушила при первом взгляде на ценник. Теперь оружие. Бог с ним со штрафом, заплачу с радостью, если живым останусь, долой пломбы. Гранаты все сюда, мало их, мог ведь и купить. Пожадничал, да. Ладно, поздно жалеть, спокойно вкручиваю запалы. Кольт с глушителем, «Вал» тоже в дело. Чего бы ещё с собой прихватить? Вроде как всё, остальное будет лишним и скорее помешает. Осталось одеться и можно выдвигаться. Перетащил всю актуальную снарягу на кухню, заодно выпить последнюю чашечку крепкого кофе перед смертью.

— Фортуна улыбается обречённым! — Растягивая губы в улыбке сказал Смит, когда зашел ко мне, кинув на стол ворох чёрной одежды, снятой с наших пленников. — Придётся тебе срочно переодеваться, дружище.

— Зачем? — Немало удивился такой постановке задачи.

— Ты о последствиях разве совсем не задумывался? — Ехидно спросил он. — У нас здесь за вооруженное нападение вообще–то виселица полагается. Если живым возьмут.

— Не возьмут, не дамся! — Внутри меня разлилась холодная решимость уже шагнувшего за край и потерявшего берега.

— Говорил уже — ты конченый отморозок, — хихикнул Смит, видя выражение моего лица. — Ладно, слушай сюда! — Он вдруг резко посерьёзнел, окинув взглядом моё оружие, показавшееся из–под камуфляжной куртки.

Специальный автомат заставил его взгляд резко споткнуться. Наличия подобного оружия у меня он точно не ожидал. Шаблон порвался с громким треском, и теперь он судорожно пытался втиснуть мой образ в новые рамки, судя по хвостам эмоций, быстро проскочившим на его лице.

— Говори, говори… — своим голосом вывел его из лёгкого ступора.

— Русские, чёрт! — Выругался он, приходя в себя. — Итак, основные силы этого Аслана вчера кого–то встречать поехали, вернутся только завтра утром. В доме осталось человек пять не больше, и сам Аслан, естественно. Наши гости подозревали, что их могут запросто на деньги кинуть, и разведали подходы к нему на всякий случай, ещё до того, как за тебя взяться. Просто из–за профессиональной осторожности при работе с новым заказчиком. Значит так, там есть охрана обычная и ещё камеры стоят. Но монтировали их неграмотно и в паре мест есть небольшие «мёртвые зоны», где охране ничего не видно. Можно спокойно проникнуть за ограду и незаметно подобраться к дому. Это ты их умудрился своим «самопалом» подловить, не ждали они от тебя такой подлости, у них с собой оборудование для поиска скрытых камер и других типовых технических средств электронной охраны имелось, — Смит окончательно успокоился и заговорщицки подмигнул мне, продолжив: — Рядом с домом строит будка охраны, раньше там сидели двое, теперь, скорее всего, только один остался. И все мониторы слежения стоят именно там. Охранника можно снять через окно из тихого ствола. В доме на первом этаже есть несколько комнат и там ещё какие–то люди. Сам Аслан обитает на втором этаже, и кроме него никого сейчас нет. Но подобраться к нему непросто, проход на второй этаж перекрыт металлической дверью, и он её всегда закрывает, не особо доверяя своим людям. Однако у нас есть лестница, любезно предоставленная сам знаешь кем. И машина их совсем рядом стоит, ей и воспользуемся.

— А ты уверен, кстати, что они тебе всю правду рассказали, ничего не утаив? — Во мне проснулся лёгкий скепсис. — Им–то в чём резон помогать нам? И ты, кстати, тоже решил в дело подписаться, хотя имеешь неплохой шанс отвалить в кусты?

— Не оставлять же тебя одного, и потом ты мне жизнь там, в поезде, спас, вот долг и верну при случае. А что касается правды… — он на мгновение замолчал, — я пообещал им сохранить жизнь, если у нас всё получится.

— И ты реально сдержишь обещание, не опасаясь последствий? Хочешь отпустить наёмных убийц? — тут я ему просто не поверил.

— А то! — задорно хохотнул он. — Смотри какой расклад: мы сейчас одеваем их шмотки, надеюсь на нас они кое–как налезут, берём их оружие. И машину тоже, кстати. Делаем дело и возвращаемся. Утром приезжает основной состав банды и что они увидят? И на кого они при этом подумают? Понимаешь?

— Посчитают, Аслан, как обычно, не заплатил киллерам, а те вместо того, чтобы просто тихо умереть, обрубая концы, грохнули его самого, так? — Его весёлость быстро передалась мне.

— Именно! — Смит ещё больше повеселел, явно рассчитывая на достойное продолжение, если у нас всё получится. — А так как у них кровная месть и всё такое, то я сильно не завидую этим ребятам. Придётся им рвать когти из Порто–Франко. И молиться святой деве, чтобы не нашли. Мне тем паче их мести бояться не стоит. Про тебя же кроме Аслана никто особо ничего не знает, это его личные тёмные делишки с кем–то ещё.

— А если чехи их потом возьмут, да придирчиво расспросят перед смертью? — Его рассказ меня до конца не убедил.

— К тому моменту информация станет неактуальной. А вот когда они быстро рванут из города, то за ними увяжется погоня и твоим чеченцам станет надолго не до нас в принципе. А ребятки, хоть ты их и умудрился сцапать, совсем не дураки, быстро чеченцам не попадутся, если вообще когда попадутся. Ну как тебе такой план? — Широкая довольная улыбка на лице Смита говорила что у него всё продумано до мелочей.

— Замечательный план, вот только трещит по всем швам, — мне всё также не верилось в благополучный исход.

— Ты вообще собирался без подготовки голышом в берлогу к медведю залезть, да ещё себе задницу мёдом предварительно помазать, а так есть хоть какой–то шанс, — Смит опять посерьёзнел, махнув рукой, мол — «хватит придираться к мелочам».

— Уговорил, языкастый, ладно, пора собираться, ночь не бесконечная, — я решительно поднялся из–за стола, придерживая рукой оружие.

— Ничего ещё шесть часов темноты у нас есть, можно и по чашечке кофе принять для настроения, — мой напарник явно не рвался в драку.

Кое–как напялил на себя чужую одежду. Смиту повезло больше, один комплект ему как раз подошел, несколько коротковат, но это мелочи, а вот я долго влезал в чужие ботинки. Ботинки, вернее что–то типа кроссовок, с мягкой эластичной подошвой, чтобы перемещаться бесшумно и не скользить при этом, растягивались, но делали это слишком медленно. Через полчаса уже мог ходить не морщась от боли при каждом шаге. Затем мы проверили чужое оружие по разу выстрелив в пол на первом этаже магазина, дабы оценить эффективность глушителей. Самым тихим оказался МР-7, похоже там заряжены специальные ослабленные патроны. Но и глушеная «Беретта» тоже оказалась на высоте. Из своего оружия взял только четыре гранаты, просто на всякий случай, если всё пойдёт совсем не так, как мы запланировали. Разбудил Мэри и рассказал ей нашу задумку. Женщина сначала пришла в неописуемый ужас, попытавшись меня отговорить, но после того, как я ей рассказал, кто такие чеченцы и что они сделают с ней, если всё пойдёт по–другому, она меня благословила со словами — «вас, мужчин, не переделать, иди».

К особняку Аслана мы подъехали заглушив мотор, с горочки и по инерции. Фары нам тоже были ни к чему. Лишь тихо скрипели покрышки колёс по засохшей до состояния бетона глине улицы. Достаточно быстро мы нашли по имевшемуся описанию ту часть забора, которая с той стороны не просматривается камерами. Наружный периметр вообще не охранялся, просто за ненадобностью. Ну кто, спрашивается, полезет через забор, когда с другой стороны его сразу встретят множество хорошо вооруженных злых мужиков? Дураков нет, кроме меня и Смита. Машину немножко пришлось подтолкнуть к нужной позиции. Смит быстро разложил лестницу и я, стараясь не шуметь, перебрался через забор, спрыгивая с той стороны.

— Чисто, — шепнул в гарнитуру рации, когда простоял на месте без движения минут десять, водя глушеным стволом пистолета–пулемёта по сторонам. — Двигаю дальше.

Легко проскочил к особняку по траве между нескольких плодовых деревьев, высаженных с этой стороны забора. Простоял ещё пять минут в ожидании тревоги, прижавшись спиной к стене. Смит зайдёт только после того, как я сниму охрану в будке. Сейчас он стоит на стрёме, рассчитывая прикрыть меня в случае спешного отступления. Потенциально он сможет перекинуть лестницу, иначе высокий забор с колючей спиралью, идущей по верху, мне быстро не перемахнуть. План хлипкий, но лучше, чем ничего.

Вот я уже около пункта охраны. Охранник, большой бородатый мужик в камуфляже с «Калашом» на спине не спит, а сидя боком что–то выглядывает в монитор. Действительно, тут место для двоих или даже троих, судя по количеству мониторов и стульев, но сейчас дежурит только один. Окно наполовину приоткрыто, ловлю голову охранника в прицел. Буп–буп, две пули бьют его в затылок и он практически бесшумно заваливается со стула, звякает только стукнувшееся об стену оружие. Мои гильзы не вылетают и со звоном падают на камни, у меня специальный гильзоуловитель имеется. Спасибо вам, наёмные убийцы, хорошо позаботились о ночной тишине. Жду ещё пять минут, всё тихо.

— Охрана спит, — снова подаю голос в эфир.

Залезаю в охранную будку и бегло обыскиваю мёртвого охранника, стараясь не перемазаться в крови. У него ничего нет, кроме пачки каких–то местных сигарет, зажигалки, запасного магазина к автомату и пистолета в кобуре. Но мне ничего из этого не надо, а ожидаемых ключей от входной двери нет. Она или открыта, или открывается изнутри.

Через пять минут появляется Смит, перед самым появлением щёлкнув в эфир опознавательный сигнал. Мы подходим к особняку. Можно попытаться проникнуть в него через дверь, но она может оказаться запертой или нашуметь при открытии. Правее двери есть открытое окно, из которого доносится бодрый храп. Смит подсаживает меня и я бесшумно запрыгиваю на подоконник. Так, большая комната с рядами коек. Кто–то храпит у дальней стенки, но ещё три кровати не пустуют. Буп… Буп… Буп… три одиночных выстрела, всё, трое спят вечным сном. Храпуна пока не трогаю, он создаёт нужный шумовой фон, хорошо заглушающий наше шевеление. Если заворочается, или не дай бог — проснётся, получит свою пулю. Впрочем, он её и так получит, только чуть позже.

Втягиваю за руки в комнату Смита, пусть присмотрит за спящим. Включаю активную инфракрасную подсветку ноктовизора, здесь уже мало естественного света даже для него, выглядываю в коридор, приоткрыв дверь. Ага, ещё один в дальнем от меня конце, спит, сидя на стуле. Буп… тело дёрнулось, но практически не изменило позы… спи дальше, бравый дневальный. Не торопясь проверяю остальные двери на этаже вдоль коридора. Ни одной закрытой, практически все помещения пусты. Ещё одна казарма… Буп… минус один. Всё, живых больше не наблюдается. Снова смотрю в коридор. В самой дальней стороне, которую я ещё не проверил, медленно открывается дверь, откуда натягивая штаны выходит ещё один бородач. Буп—Буп… приятного тебе облегчения. Пробираюсь к той двери и внимательно осматриваю небольшой сортир на четыре кабинки, мало ли там кто спрятался. Этаж чист, можно двигаться дальше. Захожу в казарму, киваю головой Смиту. Бап, дёрнулся пистолет в его руке, храп сразу прекратился.

Вылезаем на улицу, идём к забору за лестницей. Проход на второй этаж действительно закрыт, можно попробовать воспользоваться гранатой, но этого нам не надо. В темпе раскладываем лестницу и тихо, придерживая на верёвке, прислоняем её к открытому чердачному окну. Первым забирается Смит, страхую его снизу. Интересно, у меня так же тихо получится? Вроде как получилось, осматриваю в ноктовизор длинный чердак с каким–то сваленным в кучи хламом. Особняк типовой, немного похож на магазин Мэри, только больше. Стараясь не шуршать, мы проходим к лестнице, ведущей в коридор второго этажа. Смит идёт впереди, я крадусь за ним. Где находится спальня Аслана, мы знаем от наёмных убийц, как и примерное расположение остальных помещений в особняке. Они видели далеко не всё, но всё что видели, рассказали. Вот мы уже и у нужной двери, Смит показывает мне рукой, что он будет открывать дверь, а мне, соответственно, заходить внутрь. Хотелось бы взять хозяина живьём, и порасспросить его немножко на тему того, кто меня заказал и вообще, к чему весь этот цирк. При планировании предлагал закинуть в спальню свето–шоковый пакет, нашелся ещё один, последний. Но Смит отговорил меня, ибо яркую вспышку могут заметить соседи, которые тут хоть и не особо близко располагаются, и тоже заборами отгородились, квартал, знаете ли такой, но, тем не менее, лучше не рисковать. Резко открывается дверь, я возникаю в приседании на одно колено в дверном проёме, направляя ствол пистолета–пулемёта внутрь комнаты. Успеваю глазом засечь, как быстро дёргается с места лежащий на большой кровати мужчина с пистолетом в руке, направляя его в мою сторону. Буп–Буп–Буп–Буп–Буп, длинная очередь снизу вверх перечёркивает его в шею и голову, он так и не успевает выстрелить, сваливаясь с кровати тяжелым мешком. Напарник врывается в спальню. Замечаю слабое шевеление на кровати под одеялом. Неужели баба? Смит резко сдёргивает одеяло и я действительно вижу голое женское тело, в ужасе сжавшееся в комок. Напарник разрождается длинной фразой на испанском, девушка вроде как перестаёт судорожно жать голову в колени. Нас она может видеть, но очень плохо, в спальне светится тусклый неоновый ночник. Две чёрные тени, быстро и бесшумно убившие её мужчину. Какую ей ожидать от нас судьбу? Риторический вопрос, да.

Смит подаёт мне знак рукой, предлагая покинуть спальню. Выхожу в коридор, осторожно проверяя остальные двери. Слышу, как он о чём–то быстро говорит с девушкой, я ничего не понимаю. Здесь многие двери оказываются закрытыми, в помещениях, куда я заглядывал, не нашлось ничего интересного. Большая комната отдыха с мягкими диванами и огромной плазменной панелью на стене. Колонки мощной стереосистемы, длинная полка с музыкальными и видеодисками. Кухня, два здоровых холодильника, забитых разными продуктами. Ещё одна большая комната, похожа на зал для совещаний, по центру большой овальный стол и многочисленные кресла вокруг него. На стенах висят чьи–то портреты, одни бородатые мужики. В следующей комнате, дверь в которую вела из зала совещаний, обнаружился кабинет, с открытым шикарным ноутбуком «SONY» на небольшом столе и сейфом у стены. Пошарив в ящиках стола, обнаруживаю кучу каких–то бумаг и большой револьвер с коротким стволом. Этого добра мне не надо. Включаю ноутбук, он загружается сразу, не требуя никаких паролей. Что у нас тут интересного на винте имеется… так, куча игр, музыка, какие–то фильмы, явно Голливуд. Документов, карт и прочих полезных пользовательских данных нет. Ну да, этот компьютер по саванне не таскают, зачем его паролить, а вот все ценные данные на флешку и в сейф. Лично я бы именно так и поступал на месте Аслана. Снова выхожу в коридор, встречая там Смита.

— Нашел что интересного? — Не понижая голоса спрашивает он.

— Сейф в кабинете, ключей нет. Бук там ещё неплохой, можно взять, но он больно приметный, редкая дорогая модель, — рассказал о своих находках.

— Ключи вот, — он достал из кармана большую связку ключей, — пока есть немного времени, можно тут покопаться, вдруг найдём что–то полезное для наших скорбных дел.

— Убил девку? — Иначе с чего открыто говорить по–русски.

— Зачем? — Он покачал головой, явно выражая сожаление моей кровожадностью. — Только сонную артерию пережал, и связал на всякий случай, проваляется в отключке пару часов. Она в нас твоих гостей сама опознала, это нам только на руку. Сказал ей — Аслан нам денег не заплатил за работу и вообще зачистить хотел. Это для неё явно не стало большим сюрпризом, а мы вот к нему за этими деньгами и пришли. Деньги есть в сейфе, совсем немного правда, всё на какой–то товар ушло, за которым завтра заказчик придёт, но ключей для сейфа недостаточно, нужен ещё код, а его она не знает. Облом.

Мы стали открывать закрытые двери. В одной обнаружился небольшой арсенал. Преимущественно там хранились хорошие знакомцы АКМ, но хватало автоматов и новых серий, несколько укороченные по сравнению с обычными «калашами» АК-104. Пара винтовок СВД и несколько пулемётов ПКМ, а так же американских крупняков М2. «Аэрки», куда же без них. Само собой и различных пистолетов изрядное количество, но ничего необычного. Несколько труб гранатомётов РПГ-7 и ящики с гранатами к ним. Большие залежи разнообразных патронов. Пока я рассматривал оружие, Смит заглянул в несколько соседних комнат и позвал меня за собой с каким–то непонятным выражением лица.

— Что это? — Я смотрел в свете тактического фонаря на большую сумку, доверху наполненную полиэтиленовыми пакетами с белым порошком. Здесь же рядом лежали ещё четыре таких сумки.

— Героин, — как бы между делом заметил Смит, — и его здесь почти двести кило.

— Ого, и куда же его столько, всем жителям Порто–Франко на всю оставшуюся жизнь хватит, даже если они захотят проводить каждый день в нирване, и их внукам ещё немало перепадёт. Планируешь оставить, нам–то он к чему? — Пока не понял, зачем меня сюда позвал Смит.

— Оставлять нельзя ни при каких обстоятельствах, — он вдруг стал как–то слишком серьёзен. — В другое время стоило сразу вызывать Патруль и разнести здесь всё по кирпичикам, но это не в наших интересах. И вообще сомневаюсь, что они сюда сейчас сунутся. Это ведь получится борьба за справедливость, а не охрана правопорядка. За справедливость у нас тут Патрулю денег не заплатят, оклада, типа, достаточно, а вот получить пулю за лишнюю инициативу можно запросто. Могу только догадываться, кому столько порошка здесь понадобилось, лучше бы я его и не видел вовсе, — потерянный вид напарника сейчас вызывал жалость.

— Давай с собой заберём, — как–то не очень уверенно предложил я.

— Хватай сумки, потащили в ванну, есть идея! — Смит резко застегнул сумку, с трудом взвалив её на плечо, по моим прикидкам в ней не менее сорока килограмм.

Потащил за ним следующую сумку, а потом подтаскивал и остальные. Смит аккуратно складывал пакеты с наркотиками в ванну, разрезая их ножом посередине с двух сторон и тонкой струйкой пускал воду, смывающую белый порошок в канализацию.

— Нам бы самим не надышаться этой гадости, а то тут и ляжем, — предупредил он меня, принимая очередную сумку.

— Интересно, куда вытекает здесь эта канализация? — Некстати проснулось моё любопытство.

— Как куда, в море, естественно, — ответил напарник, разрезая ножом очередную порцию пакетов. — Тут очистных сооружений ещё не построили, несколько километров трубы по морскому дну и вся недолга. Море пока как–то справляется с потоком нечистот. Но близко к городу лучше не купаться, даже если захочешь рискнуть, по вполне понятным причинам. А вот рыбы тут от этого только больше стало.

— Представляю, как крепко вставит рыбу, когда она весь этот героин схавает, — усмехнулся я. — Она же на берег гулять пойдёт.

Не отрываясь от своего медитативного занятия, Смит громко рассмеялся.

— Вот завтра и посмотрим, кто и куда пойдёт, — отсмеявшись заметил тот. — Хотя на здешних рыб–то героин скорее всего вообще не подействует, они и без наркотиков все как одна больны на голову. А вот на тех, кто этого добра завтра не дождётся, подействует ещё как.

Целый час у нас ушел на методичное скармливание порошка канализации и последующую отмывку ванны горячей водой. Даже большую пачку стирального порошка засыпали, дабы отбить запах наркотиков и прочистить стоки. Теперь сложно сказать, что здесь кто–то что–то такое проделал. Затем Смит собрал пустые пакеты и уложил их в одну сумку. А эту сумку вместе с остальными запихнул в другую сумку, мол — «это с собой заберём». Время уходить, но я опять заглянул в арсенал, и найдя там ещё одну большую сумку набил её сколько мог патронами. Преимущественно 7,62Х39, явно из–за ленточки, включая бронебойные и трассеры, но и остальных калибров хватало, брал всё подряд. Ручных гранат не нашлось, даже странно, наверняка это единственный арсенал, но нам некогда искать. И всё же уйти с пустыми руками без хорошего подарка никак не могу. Я теперь реальный хомяк, во всём, что касается оружия и патронов. И только не надо говорить, что это предосудительно! Здесь даже нашлись аж пять сотен СП-5 к моему «Валу», в виде запечатанного цинка, хотя оружия под такой калибр тут не обнаружилось. Смит сильно огорчил меня, наказав не брать стволы, мол — «приметными могут оказаться», хотя я уже примерялся к одиноко стоящему тяжелому «Баррету» пятидесятого калибра. Не знаю, зачем он мне, но просто очень соблазнительно выглядел. Такая здоровая пушка с большим дульным тормозом, жалко оставлять. Однако какой–то большой американский ночной прицел в коробке с причиндалами всё же ухватил с полки около неё, не сдержался. Зачем он чеченцам? Обойдутся. А вот мне может пригодиться. Никому здесь не покажу, уберу пока куда подальше. Смит тоже прихватил себе изрядное количество патронов, не оставлять же добро врагу. Ещё раз разочарованно вздохнув, переживая что нельзя утащить ничего из оружия, несколько неплохих игрушек я себе бы взял, мы закрыли арсенал. Как будто тут нас и не было. Молчать, жаба ненасытная! Молчать! Умом понимаю, окажись сам на месте чеченцев, на всё своё оружие по номерам базу бы вёл. Ну и потому, за кем из бойцов какой ствол записан тоже. Пропадёт где их человек, а ствол вдруг всплывёт в оружейном магазине, вот и ниточки–зацепки появились. Потенциальная кровная месть от большой сплочённой группы — великая сила. Неспроста здешний торговец русское оружие на витрину не кладёт, а трофеи так вообще в последнюю очередь достал, ох неспроста…

Мы выбрались из особняка тем же путём, как зашли в него, пригибаясь под тяжестью сумок с патронами. Я набрал не менее шестидесяти килограмм и еле–еле взобрался по шаткой лестнице на забор с большой сумкой на спине. Перед уходом мы постарались замести все возможные следы, которые так или иначе могут привести потенциальных сыщиков к нам двоим. Затем долго петляли на машине по кварталам, стараясь не пересекаться с маршрутами патрулей, которые Смит хорошо знал. После чего мы подъехали к задней двери магазина Мэри и перекинули награбленное добро в дом. Скинув с себя опостылевшую чужую одежду и протерев использованное оружие, его предполагалось вернуть прежним владельцам, мы загрузили в машину обоих связанных наёмных убийц, распутав им только ноги. После чего Смит попросил меня пару суток вообще не высовываться на улицу и держать включённым сотовый телефон. Затем мы крепко обнялись и он куда–то повёз наших пленников. Как он пообещал им и мне — выпускать пташек на свободу, предварительно поведав, какую блестящую боевую операцию они провели сегодня ночью и что им за это светит, если они не успеют вовремя сбежать из города. Не уверен до конца, что он их реально отпустит, ну да не моё это теперь дело.

Я глубоко вздохнул ночной воздух полной грудью, и пошел отмываться в ванну. На востоке уже порозовело небо, оставалось чуть меньше часа темноты.

Десятая глава.

Гроза

Я проснулся среди дня в совершенно восхитительном расположении духа. Как будто с моих плеч свалился большой камень, и при этом крепко придавил плохого человека на моих глазах. Восхитительное зрелище! Смутно помню, Мэри пыталась утром домогаться, однако не могу уверенно сказать, случилось ли что–то после этого. Посещая ванну и стоя под холодными струями душа, радостно отметил полное отсутствие глупых мыслей и тягостных переживаний на тему того, что вчера я совершенно обыденно застрелил нескольких человек. Застрелил спящих и не испытывая при этом никаких особых угрызений совести. Как будто тараканов на кухне тапком задавил. Наверное перегорел уже, перестав воспринимать отдельную человеческую жизнь как нечто уникальное и сверхценное. Тут или ты или тебя, кто первый успел выстрелить — тот и молодец. Есть свои люди, за которых не жалко отдать жизнь, а есть враги, реальные или потенциальные, которых нельзя жалеть. Не знаю к добру ли все эти перемены или нет, будущее покажет.

Спустился в торговый зал показать Мэри, что несмотря на все сложности жизни, я снова готов к общению с ней. Она позвонила соседям и вскоре прибежал тот самый пацан, которого мне посчастливилось повстречать первый раз зайдя в этот магазин. Он иногда подрабатывал у Мэри, подменяя её, когда ей требовалось ненадолго отлучиться, заодно пользуясь возможностью поиграть на компьютере, который всё никак не желали покупать его родители. И я их вполне понимаю, кстати.

Едва мы оказались вдвоём на кухне, женщина уткнулась мне в грудь лицом, и разревелась. Несмотря на все мои жалкие попытки остановить поток её слёз, проплакала она минут сорок, выжимая со слезами из себя ужасное нервное перенапряжение, накопившееся у неё за прошедшую ночь. Быстро поняв, что от меня ничего не требуется, кроме как послужить простой промокашкой, нежно гладил её по голове ничего не говоря при этом. Когда же женщина вдоволь наплакалась, она отстранилась от меня и подняв голову сказала:

— Никогда так больше не делай, прошу тебя никогда!

Глубокомысленно пожал плечами, без слов выражая, мол — «ну что я могу поделать, такова жизнь».

После чего она накормила меня завтраком, а сама не ела, просто наблюдая за мной, сидя за столом напротив. Я ещё не допил очень вкусный ягодный компот, когда зазвонил сотовый телефон, болтавшийся в кармане брюк.

— Слушаю, — сказал в трубку.

— Слушай дальше, Алекс, ты не сильно возразишь, если я к тебе приеду? — Напарника что–то сильно озаботило, раз он опять решил заявиться в гости.

Виновато посмотрел на Мэри и спросил её мнения на счёт званых гостей, она не возражала, хотя особой радости по этому поводу явно не испытывала.

— Приезжай, Смит, только ненадолго, сам знаешь кто волнуется при твоём появлении, ибо от него трудно ожидать что–то хорошее, — постарался сразу выставить условие со своей стороны, чувствуя себя бессовестной сволочью.

— Жди, я скоро, — телефон показал обрыв связи.

Через пятнадцать минут мой компаньон по ночным прогулкам в городе заходил в магазин.

— Это тебе, — он протянул мне пластиковую коробочку без надписей с двумя пузырьками из тёмного стекла и какой–то маслянистой жидкостью внутри них.

— Неужели яд? — Поднял свой взгляд с пузырьков на весьма довольную рожу Смита.

— Нет, не яд, а твоя часть охотничьих трофеев, можно сказать — львиная доля. И за удачный выстрел и за удачную стрельбу вообще, — пояснил тот. — То самое лекарство, изготовленное из добытых нами козлов. Его совершенно невозможно купить в свободной продаже, Орден скупает всё на корню, сразу отправляя на Нью—Хэвен. Вот эти два пузырька не меньше десяти штук экю стоят, если Ордену продавать. Неслабо, да?

— Неслабо… — медленно подобрал свою челюсть, упавшую при упоминании цены этого невзрачного подарка. — Действительно хорошие деньги можно выручить, но вроде как пока ещё на свою мужскую силу не жалуюсь…

— Вот и дальше не жалуйся, — он крепко охлопал моё плечо. — Там в комплекте есть дозатор, нужная разовая доза очень мала, потому применяй аккуратно, не переборщи. Иначе действительно отравишься. У этого лекарства сильнейший общеукрепляющий эффект, реально омолаживающий. Говорят, что если принимать ежедневно в течение месяца, можно лет десять по внешнему виду с возраста скинуть. Что–то там с гормонами и какой–то биохимией связано, с клетками какими–то особыми, подробностей увы, не помню. Сам пока не пробовал, денег жалко, да и незачем, здоровья хватает. Лечит холодную лихорадку, от которой нет других средств, и вообще сильно укрепляет иммунитет. Ещё при ранениях и переломах костей хорошо помогает, вот это действительно проверено. Береги и никому не показывай.

Прямо чудо местного разлива получается. Панацея, ага. Как только открыли действенный эффект непонятно. И мне совсем не хотелось оказаться на месте тех животных, из которых это чудо получают.

— Странно, что этих козлов здесь ещё не всех перебили, раз они столь ценны, — сильно захотелось озвучить свою догадку.

— Раньше они встречались не сильно чаще чем сейчас, и добыть их крайне сложно, — пояснил Смит. — Ганс никого кроме своих хороших знакомых охотиться на них не берёт. И нам сильно повезло, далеко не каждый день удача улыбается охотнику. Теперь в том месте, где мы подстрелили ту парочку, полгода можно не появляться. Другие подходящие места есть, но Ганс их никому не покажет — это его личные охотничьи угодья.

— А если применить технику, при таком наваре со зверя, можно хоть лёгкий вертолёт для охоты купить, — продолжал предлагать свои варианты.

— С вертолёта ты там не больно поохотишься, горы с лесом. Да и дорог этот вертолёт, причём просто так его ты не купишь, долго разрешение придётся выбивать. Вдруг ты с него за караванами охотиться начнёшь? На машине же в тех краях не проедешь, только на своих двоих. Но это занятие для самоубийцы, тебя самого там схарчат быстрее, чем ты первого козла выследишь. Помнишь гиену? — Отметив мои не самые лучшие переживания, он лишь хохотнул. — То–то же. А ещё там каменные вараны обитают. Те же аллигаторы, по своей сути, только сухопутные и стремительные как курьерский поезд. На них тоже можно охотиться, трофей знатный, шкура ценная, мясо вкуснейшее, но слишком опасно. Среди камней ты этого гада разглядишь только во время броска. Считай — тебя уже съели. Удачно подстрелить варана без особого риска удаётся когда тот на равнину выберется. После сезона дождей они спускаются с гор, вот тогда наступает охотничий сезон. А с козлами всё вообще сложно. За ними в горы не сунешься, выследить способны немногие — места и повадки знать нужно. Только на водопое и удаётся относительно безопасно подкараулить, как мы сделали.

— Понятно… — для меня тема как–то незаметно закрылась, хотя вылезший наружу охотничий азарт не желал сдаваться, несмотря на все трудности, ибо сложная охота как раз мне по душе.

— Но этого мало, — добавил Смит, — зверя мало добыть, надо знать кому сбыть его тушу. Рога и копыта официально скупаются очень задёшево дабы не плодить конкурентов, и только для хороших знакомых… ну ты всё понял, надеюсь.

— Угу, — разочарованно буркнул в ответ.

В это момент у Смита зазвонил телефон, он посмотрел на вызывающий номер и вышел говорить на улицу. Вернулся он в очень задумчивом состоянии с характерным рассеянным взором.

— Что–то случилось? — Спросил его, выводя из лёгкого транса.

— Похоже кое–какие рыбы всё же решили выбраться погулять на берег, — так и пребывая в своём задумчивом состоянии, сообщил мне он. — В город одновременно с разных блокпостов въезжают слишком много подозрительных личностей. Складывается впечатление, что сюда стекается весь криминалитет, до сего момента сидевший тихо по окрестностям в ожидании добычи на дороге. Меня на усиление вызывают и всех других свободных от дежурства патрульных тоже. Что–то сильно нехорошее в городе затевается. Короче, сидите тут тихо, оружие далеко не прячте.

Смит быстро уехал, забрав свою сумку из вчерашних трофеев, а я отправился наверх, рассказывать о происходящем Мэри, и усиленно готовиться ко всяким неприятностям.

Тёмные грозовые тучи медленно двигались над городом. Нет, небо, как всегда, оставалось чистым, ярко светило солнце и стояла близкая к сорока градусам жара. Однако слухи и домыслы о том, что вот–вот произойдёт что–то страшное, разлетелись где–то за час, и городские улицы постепенно опустели. В магазине сегодня и так не ощущалось аншлага, с утра десяток посетителей, а теперь всякое движение прекратилось вовсе. Отпустив подростка–продавца домой, Мэри захлопнула входную дверь, повесив снаружи табличку «Закрыто». Пока ничего не происходило, но чувствовалось, что вот–вот начнётся. Не зная чем ещё заняться, перебрал кучу барахла из магазинной кладовки. Если долго ждать неприятностей, то можно сидеть и трястись от страха, волноваться непонятно зачем, но лучше заняться каким–либо полезным делом, забыв про беспокойство. Мэри подалась активно наводить порядок с ведром и шваброй, даже на меня незлобно цыкнула, чтобы не путался под ногами. Не стал придумывать себе какое–то особое дело, оно и так давно ждало меня. Прикинул сразу, что можно быстро починить из особо полезного или дорогого, а за что не стоит и браться. Перспективными для ремонта оказались несколько ноутбуков и ещё пяток стационарных системных компьютерных блоков. С электричеством в Порто–Франко обстояло неважно. То есть электричество–то было всегда, но вот особой стабильностью напряжения местная сеть не отличалась, а потому самым распространённым дефектом у местной электроники стал выход из строя блока питания. В Старом Мире такой ремонт прост и быстр. Здесь же дело осложнялось полным отсутствием необходимых запчастей. Мэри могла заказать всё необходимое по представленному мной списку у представителей Ордена, и месяца через полтора всё бы благополучно доставили. Но у меня нет возможности ждать столько времени, а потому попытался собрать одно работоспособное изделие из нескольких дохлых, кое–как это получалось. Отдельное спасибо стоило сказать некоторым брендам–производителям за качественно реализованную схему защиты от перенапряжения в сети. Там дело решалось заменой предохранителей, они, кстати, тоже здесь в дефиците, и перепайкой вышедших из строя элементов, отвечающих за блокировку этого самого перенапряжения. В общем, я практически целый день пускал канифольный дым в мастерской, и даже не сразу заметил, как всё началось.

Вначале даже подумал, что за окном действительно разыгралась гроза, и только позже опознал частые взрывы в нескольких кварталах от нас. Приоткрыл окно, чтобы лучше слышать отголоски происходящего на улице. Где–то вдалеке слышались автоматные очереди и отдельные выстрелы, иногда хлопали разрывы гранат. Бои то затихали, то разгорались вновь. По улицам периодически проносились патрульные машины с солдатами внутри, но, судя по их перемещениям туда–сюда, в драку они не лезли. Я бы на их месте тоже не полез. Зачем? Пусть плохие ребята друг друга перестреляют сами, хорошим ребятам останется только добить ослабевшего победителя и собрать трупы, а так же ценное имущество по недоразумению имевшееся у плохих ребят. Патрульные явно думали сходным образом, просто не позволяя драке выйти в респектабельные кварталы. На всякий случай затащил матрац из спальни в укреплённую кладовку, где ещё недавно ждали своей участи наши ночные гости. Вдруг какая шальная пуля случайно залетит, мне так спокойнее. Не за себя самого, после всех приключений как–то уже совсем не опасался стрельбы. Зря я так подумал: над самой головой в стену громко хлопнув, и обдав меня отлетевшей штукатуркой, врезается шальная пуля и только после послышался звон разбитого стекла. Пройди пуля на пару сантиметров ниже… нет, как только всё успокоится, куплю себе хороший шлем. В оружейном магазине видел различные варианты, деньги есть, со своей жабой договорюсь. Шлем вряд ли спасёт от прямого выстрела из винтовки, но с ним как–то спокойнее. И пулю на излёте он всё же должен сдержать. Мэри сильно перепугалась, увидев пулевую дыру в стене, сразу же согласившись укрыться в нашей новой спальне. И несмотря на продолжающиеся уличные беспорядки, мы занялись очень приятным делом. А ведь я даже не успел попробовать специально приготовленное для этого дела дорогое лекарство.

Ночь с десятого дня на одиннадцатый

Телефонный звонок вырвал меня из объятий сна и из объятий Мэри тоже. Взглянул на определившийся номер, это был явно не Смит.

— Слушаю, — чтобы не разбудить спящую женщину, тихо сказал в трубку.

— Это Джек, — ответила мне она, — нам тут срочно потребовалась твоя помощь, ты ведь с компьютерами хорошо общаться умеешь?

— Относительно хорошо, — не стал отпираться и сильно хвастаться. — Что у вас там произошло?

— Приезжай, увидишь. За тобой сейчас машина подойдет. Своё оружие тоже захвати на всякий случай, тут ещё постреливают иногда, — проинструктировал меня Джек.

Мэри в этот раз не проснулась, когда я выбирался со спального места, видимо сказалась предыдущая ночка. Быстро написал записку, обещая в ней, что стрелять в этот раз не собираюсь, просто срочно потребовалась моя техническая помощь. Знаю, всё равно она оборвёт себе половину волос от волнения, но если просит Джек — значит дело серьёзное, нельзя отказать. Неспешно собрался, одевая под разгрузку бронежилет в максимальном варианте со всеми пластинами. Из оружия решил взять только Кольт и свой «укорот», как самое подходящее оружие для войны в городе. Подумал ещё раз и взял пару американских гранат. Ноктовизор решил не брать, всё же свежие трофеи, которые я так и не вернул бывшим владельцам, а вот тактический фонарь и инструментальный нож запихнул в карманы разгрузки. Взял ещё ноутбук из починенных вчера, маленькую портативную «Тошибу», на которую записал все необходимые для своей работы программы, нашедшиеся в магазине Мэри и на компьютере её бывшего мужа. Здесь, кстати, процветало махровое пиратство, никто и не думал ни о каких–то там авторских правах и прочей интеллектуальной собственности тех, кто остался «по ту сторону ленточки». Вот потому первый починенный мной аппарат я и решил оставить себе для работы, забив его винт практически на две трети всяким полезным софтом на все случаи жизни. Как чувствовал, что может вскоре пригодиться. Светить же свой трофейный бук в работоспособном состоянии пока не собирался, слишком много крови пролилось из–за него.

На улице меня уже ждал боец в машине. Он без всяких слов стремительно рванул с места, едва я забрался на своё место и захлопнул дверь. Через несколько минут мы въехали в большие ворота какой–то огороженной территории, где нас встретили несколько человек из Патруля с Джеком во главе.

— Спасибо что приехал, — Джек поздоровался со мной за руку. — Тут у нас трудности возникли, пойдём, покажу.

Мы прошли по дорожкам из каменных плиток и вошли внутрь большого особняка. На стенах дома в свете фонаря были хорошо видны следы от попаданий пуль, а крыльцо буквально залито чёрной кровью. Запах тоже соответствующий. При виде всего этого, меня бы, по идее, должно сильно замутить, но нет, просто возникают ощущения как от грязной кухни и ничего больше. Внутри дома произошел серьёзный бой. Опять пулевые отметины и чёрные пятна от взрывов гранат, кровавые следы то тут, то там. Трупы уже убрали, но вот прибираться в помещении явно некому.

— Здесь жила большая дружная компания из нескольких латинских стран, — пояснил мне Джек. — Занимались всем противозаконным понемногу, но не выходя за рамки приличий. Мы сначала считали, что не выходя, но сейчас кое–что стало очевидно и уже так не скажешь. А сегодня им сильно не повезло, в общем, сам посмотри.

— Кто их так? — «Уж не потревоженные ли нами чеченцы, часом», — пришла в мою голову хорошо объясняющая всё мысль.

— Да пойди, разберись, — отмахнулся от моего вопроса Джек. — Здесь реальная война всех со всеми случилась, давно, видимо, противоречия копились. Появился какой–то сильный предлог и началось. Не сегодня, так завтра или в следующем году полыхнуло бы. Наше руководство давно закрывало глаза на присутствие в городе бандитских гнёзд, а теперь мусор уже не удастся замести под половик.

Мы спустились в подвал здания, ранее перекрытый массивной металлической дверью. Сейчас же она была грубо взорвана, и в виде покорёженной груды металла лежала посреди коридора. Мы свернули в небольшую комнатку с сохранившейся немного покоцанной деревянной дверью, оббитой металлическими полосами. Здесь тоже виднелись характерные кровавые отметки, хотя следов явно боя не наблюдалась. Похоже кого–то просто добили на месте. В комнате висели многочисленные мониторы камер наблюдения, некоторые даже показывали соответствующую картинку.

— Вот, — показал мне Джек на включённый компьютер, требующий ввести пароль для входа в систему. — Нужно получить к нему доступ, а рассказать, как это сделать больше некому, ребята немного поторопились.

— Хотите получить запись драки, или подчистить за собой концы? — Мне вдруг стало интересно.

— Нет, — Джек немного помялся, размышляя, говорить или нет, — не стану от тебя скрывать, ты и сам всё вскоре увидишь. Мы случайно обнаружили здесь подземную тюрьму. Люди там. А проникнуть в неё можно только через один проход, дверь же управляется откуда–то отсюда, других вариантов нет.

— Так взорвите её, как ту, в коридоре, или термитным шнуром срежьте, — предложил самое простое решение.

— Боюсь, так ничего не выйдет. Вернее — выйдет большая воронка на месте этого особняка, плюс половину ближайшего квартала заодно снесёт. Там кроме тюрьмы большой арсенал, да и заминировано на всякий случай. Вот по камерам слежения только и разобрались что к чему, — он показал мне на несколько светящихся экранов, — сначала как и ты, планировали взорвать, но вовремя остановились.

— А почему тогда тут не рвануло, когда дверь выносили, неужели тут не было мин? Я бы поставил, если честно, всё же помещение охраны дело серьёзное… — почему–то вместо работы хотелось поговорить.

— Стояли здесь мины, но почему–то не сработали, может детонаторы плохие, может ещё что, — пояснил Джек.

— Может и там так же? — Я не торопился отказаться от своей не самой умной идеи.

— Ты рискнёшь, Алекс? — Джек как–то очень невесело усмехнулся.

— Нет! — вот теперь меня действительно поставили на место, тут без вариантов.

— Тогда помоги разобраться. А за нами не заржавеет, рассчитаемся, — пообещал он.

— Ладно, сейчас возьмусь. Только вот нет полной уверенности, что здесь не предусмотрена особая взрывающаяся защита от попытки взлома системы, я бы точно поставил, — снова поставил себя на место бывших хозяев.

Если они заминировали двери и проходы, то кто мешает воткнуть лишнюю мину в компьютер или рядом с ним?

— Вроде как нет, — Джек лишь пожал плечами. — Мы бегло проверили помещение, ничего такого нет. Не должно взорваться, короче, — а его голос не внушал мне особого доверия.

— Хорошо, тогда оставь меня одного, если всё получится — дам знать. Коли дела пойдут плохо, взрыв вы услышите и с улицы, — добавил в голос мрачных ноток, мысленно уже настраиваясь на работу.

— Не накаркай, — Джек хлопнул меня по плечу, и быстро вышел из помещения.

Уселся поудобнее на стул, протянув руки к окроплённой кровью клавиатуре. «А мандраж–то никуда не делся, вот он, здрасте, встречайте», — я посмотрел, как легко подрагивают пальцы от нервного напряжения. Нет, так не пойдёт, убираю руки от клавиатуры и стараюсь немного успокоиться. Вдох–выдох, вдох–выдох. Зрение расфокусировать и снова собрать в кучку. Кажется, отпустило, продолжим. На экране компьютера предлагается выбор из двух пользователей и каждый требует пароля. Что ж, уверенно жму на «три кнопки»[15], и ввожу в появившемся окне авторизации имя пользователя «Administrator», не вводя ничего в окошко пароля, завершаю свои действия клавишей ввода. Оп–па, сработало. Система загружается с максимальными правами и практически голым рабочим столом. Вот так, первая же проверка на дурака неожиданно дала позитивный результат. Мало кто знает, что при установке операционной системы[16] запрашивается введение отдельного пароля администратора. Установщики системы ленятся и не задают этот пароль, оставляя вместо него пустое поле, а пользователи, просто не знают, как активировать скрытую учётную запись. Пользователи вообще многого не знают, в случае необходимости предпочитая обращаться к специалистам.

Отменяю пароли на пользовательские учётные записи и загружаю первую из них, выйдя из–под администратора. Сразу загружается сервисная программа управления, медленно открываются окна с изображением от камер. Минут двадцать разбираюсь с программой, стараясь просмотреть все доступные функции управления.

Что хочу сказать, хотя и кустарщина, с одной стороны, но с другой — систему делали грамотные люди. В ту же тюрьму и к складам нельзя добраться просто так. Двери открываются только с закрытого пункта охраны, а охранники через камеры видят, кому они их открывают. Понятное дело, из тюрьмы тоже не сбежишь, как не старайся. А для особо настойчивых, желающих прорваться силой независимо от направления, снаружи или изнутри, установлены взрывающиеся сюрпризы. И как–то не тянет оказаться в таком подвальчике в роли узника.

Выхожу на улицу, рассказываю Джеку о победе над «умными железками». Пора освобождать людей. Возвращаюсь обратно в помещение охраны с одним из бойцов открывать двери. Народ заметно повеселел, видимо они там действительно скорее ожидали хлопка взрыва, чем позитивного результата. Показываю бойцу, как управлять системой и снова выхожу наружу, всё же в помещении чувствовалось весьма неуютно. Запах сгоревшего пороха, крови и прочие «прелести». В тюрьму и к арсеналу я не полез, не захотел усугублять и так скверное настроение, несмотря на возможность чем–то поживиться. Вскоре меня отвезли домой. Спросил у Джека перед отъездом, что делать с распломбированным оружием, типа когда и кому платить штраф. Тот только посмеялся и пообещал завтра же решить эту проблему. Мэри, меня даже не отругала, так вздохнула пару раз, напоила горячим какао и снова утащила в постель, потребовав немедленной компенсации за её переживания.

Одиннадцатая глава.

Большие игры взрослых мальчиков на свежем воздухе

Долго поспать не удалось и на этот раз. Просто не спалось и всё. После завтрака снова засел в мастерской, работы ещё хватало. Ближе к вечеру на несколько минут заехал Джек, передав карточку внештатного сотрудника орденского Патруля сильно похожую на мой «АйДи», причём с фотографией. Вот и на работу устроили, не спросив моего мнения. Впрочем, зарплаты внештатному сотруднику не полагалось, снабжать себя всем необходимым он должен сам. Но и привлекать такого сотрудника ко всем делам Патруля тоже не предполагалось, только как специалиста по профилю в случае возникновения особой необходимости. Зато официальная должность позволяла не пломбировать оружие в Порто–Франко и бесплатно пользоваться стрельбищем. Это существенный плюс. Работы немного, я тут вообще ненадолго, а деньги лишними не бывают. Кстати о деньгах, Джек посоветовал зайти в банк получить премию за ночную работу. Ну и напоследок пригласил на завтрашнее барбекю: предлагалось съездить за город, пожарить мяса и немного пострелять. Оно и понятно, народ, похоже, разжился трофеями, хочет опробовать в деле. От такого предложения я не стал отказываться. Джек поехал по своим делам дальше, сказав, что завтра за мной заедет Смит, и что с ними поедут только доверенные люди, как бы на что–то намекая.

Не откладывая дела в долгий ящик, собрался в банк, сегодня на городских улицах стало тихо, никто не стрелял, и даже ничего не горело, если оглядеться по сторонам. Как будто вчера ничего и не случилось, только патрули всё также сновали на машинах по улицам, правда уже в несколько расслабленном состоянии. В банке я стал богаче на целых пять тысяч. Очень хорошо за полчаса несложной работы. Пять месячных средних зарплат, ага. Следующим пунктом сегодняшней прогулки стал оружейный магазин. Вчерашняя пуля как–то засела у меня в голове, даже если она реально засела в стене. А голову стоит беречь.

— Ты сегодня с пустыми руками, стрелок, — поприветствовал меня хозяин. — На тебя не похоже. Неужели вчера по подвалам отсиживался? — Ехидно подшутил он.

— Да вроде бы просто ничего лишнего нет, — не поддержав шутливую пикировку, оглядел магазин.

Разнообразного оружия на полках значимо добавилось. Глаз отметил появления там русских стволов, в основном «Калашниковых» новых сотых серий, пулемётов ПКМ и РПК.

— Желаешь что–то прикупить, — торговец вывел меня из созерцательного настроя. — Есть кое–что из того, что может тебя заинтересовать, как истинного любителя русского оружия.

— Мне вообще–то шлем нужен, — поведал ему о своем желании. — Получше и полегче одновременно.

— Так не бывает, — заметил он, — тут или получше или полегче.

— И всё же… — мне ещё верилось, что такое возможно.

— Хорошо, вот смотри, — торговец подал мне с полки обёрнутый светлой камуфляжной тканью шлем. — Меньше двух килограмм. Композит. Правда срок эксплуатации не более четырёх лет, после защитные свойства не гарантируется.

— Почему так мало? — Удивился я.

— Так у производителя написано. Впрочем, это самая лёгкая модель из более–менее подходящих, обычную пистолетную пулю выдержит, винтовочную — смотря с какого расстояния, не с сотни метров понятно. Подаётся как противоосколочный. Стальные и титановые шлемы с лучшими характеристиками заметно тяжелее. Можешь другие посмотреть, но я тебе этот рекомендую.

Осмотрел, а потом примерил шлем и остался доволен. Всё равно ведь беру просто на всякий случай. Что–то подобное видел на вооружении американских военных, или просто похож, не знаю. Сюда бы ещё крепление к ПНВ[17]. Плохо я разбираюсь во всей этой военной снараге, хотя за столь недолгое время пребывания в этом мире успел ей конкретно обрасти. Если прикинуть мой нынешний багаж, то большую его часть займёт именно оружие и военное снаряжение. Дожил, называется.

— Ну так как берёшь? — Переспрашивает меня торговец. — Семь сотен и он твой.

— Беру, — всё равно премию дали, вот сейчас и потрачу. — Мне бы ещё гранат.

— Без проблем, на выбор.

Выбор действительно наличествовал. Но ничего для меня знакомого. Да и цены… Сто экю за гранату — это как–то слишком. Хотя, тут стоит вспомнить, позавчера я уже на эту тему сильно переживал, а потому сейчас разорился на десяток американских гранат. Что–то промежуточное между нашими РГД-5 и Ф-1, с готовыми поражающими элементами и взрывателем двойного типа по задержке и от удара. Осталось последнее дело, о котором едва не забыл. Осмотр витрины с различной оптикой мне ничего не дал, пришлось спрашивать.

— Оптика на мой автомат у тебя найдётся? — На моём лице отразилась хорошо заметная надежда.

Хотя и не собирался активно использовать «Вал» как снайперку, несмотря на существенную прибавку патронов к нему, стоит тщательно рассмотреть такую возможность. Всё же от знаменитого «Винтореза» его отличает лишь раскладной металлический приклад. Говорят, стволы для «Винторезов» тщательно отбирают, а на «Вал» — ы идёт обычный вал, но мне тут выбирать не их чего.

— Случайно найдётся, так и знал, что ты про него спросишь, — хитро улыбнулся хозяин магазина. — Пойдём, достану, заодно может ещё что себе присмотришь.

Через минуту я держал в руках прицел ПСО-1–1 специально градуированный под баллистику патронов СП-5. К нему нашелся практически полный комплект, включая две запасные лампочки, но без батареек. Торговец всё также хитро улыбался, посматривая на мои действия.

— Почему ты мне его прошлый раз не предложил? — Возмущённо спросил его.

— Считал, ты сам спросишь рано или поздно — вот и не предлагал, — тот банально ушел от прямого ответа.

— Батареек, как понимаю, к нему нет?

— Вот чего нет, того нет. Попробуй от часов по размеру подобрать, — посоветовал он.

— Ладно, сколько денег? — Пришло время устроить проверку чужой жадности.

— Ну… — торговец несколько замялся, — шесть сотен хочу. Без торга!

— Теперь–то понимаю почему раньше не предлагал, догадывался, что тогда и автомат не возьму, — и взывать к его совести дело бесполезное.

— Таков бизнес, — торговец развёл руки в стороны, довольно ухмыльнувшись своему удачному заработку практически на пустом месте. — Ещё что осмотреть хочешь?

— Нет, хватит, — вот теперь действительно пришла пора закругляться с покупками.

И куда мне ещё чего–то брать? Разве на крупные калибры взглянуть. Ценник там, правда, крайне негуманный, да и потребность весьма сомнительна.

Вернувшись домой и поужинав с Мэри, решил заняться небольшой переделкой новообретённого прицела. Не люблю лампочки, когда есть светодиоды, да и батареек подходящих нет. Можно обойтись и без подсветки прицельной сетки, но раз такая возможность есть, почему бы её не реализовать как положено? Через полтора часа у меня всё получилось в лучшем виде и прицел отправился в носимый комплект к автомату. Завтра пристреляю, не пожалев патронов, у меня их почти двадцать кило, за раз все не утащишь. Но я ведь недавно пригрел ещё и какой–то ночной прицел, с ним тоже стоит разобраться, чтобы всегда имелся под рукой. Мало ли как жизнь обернётся. Достаю коробку, открываю, смотрю, что за зверь. Так, инструкция с надписью «Raytheon W1000–9», сам прицел приличная по размеру чёрная штуковина, тяжелая, весом под два килограмма. Сделано красиво, не то что некоторая наша отечественная техника, скруглённые грани корпуса всё зализано. Серьёзный аппарат, перед включением стоит изучить инструкцию. Ого! Это не ночник, а настоящий тепловизионный прицел. То есть даже лучше, чем ожидалось, гораздо лучше. С такими штуками я дело не имел никогда, даже не знаю, как он покажет себя. Ладно, завтра и его опробую, если успею. Перечитал инструкцию, проверил, как этот прицел крепится к переходнику на наш стандарт и как вся эта конструкция садится на «Вал». Получается не очень удобно, если небольшим люфтом всё легко решается, то слишком высокий центр масс никуда не исчезнет. Если стрелять лёжа с упором, то ещё ничего, а вот держать на весу… К нему бы вообще моя снайперская винтовка лучше подошла, но на неё тоже крепёж делать надо, там он нестандартный, со специальным кронштейном на ствольную коробку. После что–то придумаю, прикручу планку пикатини, к примеру. Ещё немного по–кощеевски почахнув над своим богатством, сложил к завтрашнему выезду рюкзак, и оторвав Мэри от просмотра телевизора, утащил её в спальню. В общем так этот день и закончился, практически без особых событий в текучке обычной жизни.

Вот она обычная мирная жизнь Новой Земли. Можно вставать ещё затемно, ибо ночь слишком длинная, три раза успеешь выспаться, сделаешь все свои мелкие дела, и ещё свободного времени куча остаётся. Тридцать часов в сутках мне как–то даже удобнее двадцати четырёх, хотя многие тут не представляют чем их заполнить. Я же дело всегда найду. Вот и сейчас заняв мастерскую, переделываю собственную сигнализацию. Сделанная на скорую руку, она хорошо поработала только одну ночь, сразу оправдав своё предназначение. Но дальше начались мелкие неприятности, один датчик вообще вышел из строя, другой периодически давал ложные сигналы. Сказалась общая поспешность в изготовлении и монтаже. Как может нормально работать конструкция, сделанная в виде клубка радиодеталей, затянутых в термоусадочную трубку? А потому сижу тут и переделываю, мысленно чертыхаясь на себя самого. До завтрака успел перемонтировать неисправные датчики и сделать ещё один, разместив его на чердаке. Таким образом, следящая система дома оказалась полностью законченной, Мэри справится с ней и без моего участия. После завтрака мне даже не удалось снова забраться в мастерскую, приехал Смит с местами перемазанным каким–то лекарством лицом и небольшой повязкой на левой руке, выступающей из–под рукава рубашки. Но слишком уж довольное выражение лица показывало что для него это мелочи жизни.

— Где тебя так красиво отметили, дружище? — Спросил его.

— Вчера при бритье порезался, — насмешливо ответил он.

— Интересно, какого калибра была та бритва? — Думаю, даже шутки иногда стоит доводить до логического конца.

— Не знаю, если честно, — отмахнулся Смит. — Осколками стекла зацепило, так, царапины.

— Расскажешь, что там вчера произошло, а то я тут сижу, мучаюсь в догадках, страдаю, можно сказать… — а на самом деле меня посетила лёгкая зависть, словно пропустил весёлую вечеринку.

— В дороге расскажу, — пообещал он. — А теперь бери пустые коробки и пластиковые бутылки, свои стрелялки и рацию не забудь.

— А рацию–то зачем? — Странный ожидается пикничок.

— Есть идея поиграть в кое–что интересное, — заговорщицки подмигнул Смит.

— Догадываюсь, какие у вас тут игрушки, — покачал головой с выражением лёгкого осуждения на лице. — Ладно, сейчас всё соберу, жди.

Через двадцать минут попрощался с Мэри, которая всё также недобро смотрела на наши приготовления, но ничего при этом не говорила, и мы двинулись в путь.

— Ну, рассказывай, что там произошло, — сразу захотел удовлетворить своё любопытство, как только мы тронулись с места.

— Тебе с самого начала, или как? — Помахав кому–то рукой в окно, ответил Смит, повернув ко мне своё разукрашенное лицо.

— Давай с самого начала, — легко согласился с его первым предложением.

— Вначале было слово… — начал он свой рассказ.

— И это слово оказалось матерным, — поддержал его начинание я, после чего мы дружно рассмеялись.

— Верно ты подметил, — отсмеявшись, заметил Смит. — Без крепкого слова этот мир точно не сотворить.

— Так и что там произошло? Не томи, рассказывай, — и вправду, пошутили и будет.

— В общем, дело обстояло примерно так: с раннего утра к открытию блокпостов я отвёз тех гавриков. Они сразу же рванули из города налегке, рассчитывая вскоре вернуться, да не с пустыми руками, — почему–то совершенно неудивительно.

— Ты их действительно отпустил? — Мне до сих пор в это не верилось.

— Не совсем… — по ехидной ухмылке на лице Смита многое становилось понятно и без лишних слов. — По дороге их быстро перехватили люди Джека и припрятали покамест. Слишком много интересного знают ребята, нельзя их отпускать. И я как бы уже не причём, своё обещание сдержал в полном объёме. Послушай они тогда моего совета, успели бы проскочить. Так вот, на блокпосте видели, с чем те товарищи выехали. Когда же вернулась сердитая компания твоих соотечественников, чьего главаря мы случайно посетили ночью, то сразу начались активные поиски угадай чего.

— Рыбкам сильно понравилось, знаю, — я злорадно хмыкнул от удовольствия.

— Точно! — Поддержал меня Смит с таким же довольным выражением лица. — Типа те, оказывается, на эту партию дряни денег назанимали чуть ли не у половины местных бандитов. Ну и пошли искать, кто их так решил кинуть. Про кого надо узнали через купленных людей в Патруле, догадались, что киллеры не пустые ушли. И не весь товар вывезли, в городе что–то осталось. Заявились к одному местному боссу, и спросили его — типа твоя работа, давай признавайся гад, я немного этому поспособствовал со своей стороны, кстати…

— И что он им ответил? — Перед моими глазами уже стояла сцена в красках и звуках.

— Послал очень невежливо, естественно. Те были в понятно каком состоянии, попытались схватиться за стволы, но у них ничего не вышло, двоих на месте положила охрана босса, — как всё ожидаемо, прямо душа радуется. — Твои чеченцы, понятно, сильно обиделись и стали собирать народ. Их тут порядочно осело, и не все они в особняке Аслана обитали. Босс тоже не стал сидеть ровно на заднице и ждать, пока его возьмут штурмом. Короче, весь «латинский квартал» пришел в движение. Многие вспомнили старые счёты, рассчитывая под шумок разобраться со своими давними врагами. А дальше началась реальная бойня. Тут особо рассказывать нечего, Патруль вмешался только когда стрельба начала стихать, но и тогда нам мало не показалось, вот меня слегка зацепило, а пятерым нашим сильно не повезло попасть под гранатомёт в машине. В общем, без потерь не обошлось, — в голосе напарника почувствовалась злость и горечь одновременно.

— Да, закрутили мы с тобой дела… — представив описанный масштаб побоища невольно изумился. — И какие теперь ожидаются последствия?

— Орденское руководство в бешенстве, кто–то там у них погиб в этой мясорубке из своих людей. Кто–то весьма высокопоставленный. Спрашивается, что он там делал? — Хмыкнул Смит, задавая риторический вопрос в пространство. — Патруль нашел очень много интересного по месту обитания некоторых достойных и весьма уважаемых в прошлом жителей города, ты и сам принимал участие в освобождении тюрьмы, видел. Нам приказали выгнать весь этот криминальный и полукриминальный сброд к чертям собачим, даже тех, кого только подозревали. Без всяких компенсаций пинком под зад! Вчера весь день только этим и занимались, несколько больших конвоев из города выпроводили под дулами пушек бронетранспортёров. Теперь «латинского квартала» в Порто–Франко официально больше нет.

— Неужели всех насильно выселили? — Такое оригинальное решение проблемы заметно приподняло моё и так достаточно хорошее настроение.

— Не всех, но самых организованных. Разрозненная мелочь, понятно, осталось, кто–то клубы да официальные бордели содержать должен. Да и не насильно, это только тех, кто в драку влез. Орден принудительно выкупает оставляемую недвижимость и имущество по своей цене. Кстати, не желаешь тут особнячком разжиться, пока дёшево? — Неожиданно предложил он.

— Как–то не хочется, — особенно вспоминая бывших хозяев и оставшихся соседей.

— Ну как хочешь, а я вот сейчас подумываю, — Смит резко крутанул руль, объезжая большую яму на дороге, тихо выругавшись себе под нос, и снова обратившись ко мне: — Хорошая история у нас получилась, несмотря на все издержки.

— Да, история хорошая, — сильно озадачился такой оценкой произошедшего, продолжая размышлять о своём непосредственном вкладе в неё. — Выходит — мы вдвоём и стали её главной причиной?

— Нет, там и без нас хватало разных причин и внутреннего напряжения, — Смит быстро опустил меня с неба на землю, чтобы особо не зазнавался. — Мы просто задели давно шатавшийся камень, вот он и породил лавину. Хорошо хоть сами вовремя из–под этой лавины выскочить смогли, а ведь могло запросто засыпать.

— Думаешь всё закончилось? — Лично я испытывал большие сомнения, резкие изменения не остаются без серьёзных последствий.

— Основные события да, кончились, — Смит как–то слишком крепко уверил себя в том, что сейчас говорил. — А с возможными последствиями мы теперь справимся, — его решимости сейчас хотелось только позавидовать.

— А как же наёмники, их тоже взяли? — Вопрос оставался весьма актуальным.

Ибо в их желание отстать от меня или отказаться от попыток достать ноутбук своего бывшего главаря почему–то не верилось. Уж больно ценной оказалась хранящаяся на нём информация.

— Эх, — разочарованно вздохнул напарник, сразу как–то резко сдувшись, от его былой уверенности не осталось и следа. — Вот это–то как раз и самая серьёзная проблема. Их базы в городе мы не нашли, в драке они не участвовали, допросы нескольких выживших бандитов, засвеченных на контактах с ними, ничего не дал. Но Джек активно работает.

— Кстати, я вот с вами уже сколько времени общаюсь, но так и не узнал, кто же вы такие, не обычные же бойцы Патруля, какими хотите показаться на первый взгляд? — Давно хотелось прояснить непонятную ситуацию, но всё как–то до этого не доходило.

— «От любопытства кошка сдохла», — уместно вставил Смит русскую пословицу. — Ты прав, мы действительно не простые патрульные, какими хотим показаться. Джек заместитель командира мобильных сил Патруля, высокое начальство, кстати. Я же… скажем так, по долгу службы иногда решаю всякие разные задачи, которые больше некому поручить.

— Интересные, чую, задачи. Расскажешь или секрет? — Продолжил засыпать его вопросами, отвлекая от дороги.

— Секрет! — резко отрезал он. — Предлагал же тебе к нам работать идти, вот если согласишься, тогда и узнаешь. Мне как раз толковый напарник нужен с головой и прямыми руками, а не только способный нашпиговать чужую тушку свинцом. Впрочем, я заметил, это у тебя тоже неплохо получается.

— Да ну тебя с такими предложениями! — Раздраженно фыркнул в ответ, уже догадавшись, куда меня хотят затянуть. — В городе ещё и недели не прожил, а уже ловлю себя на ощущениях, что на войну попал. Наёмники, бандиты, киллеры. Вы с Джеком что–то между собой постоянно мудрите, разыгрывая меня втёмную. Надоело! Не хочу так дальше жить, извини, билет на корабль куплен, сдавать не собираюсь!

— Смотри, ещё вернёшься, тогда и пожалеешь, что сразу не согласился, — он ещё раз попытался меня убедить.

— Если вернусь, тогда и пожалею! — Окончательно зарыл эту тему, изобразив обиду и отвернувшись в боковое окно смотреть на проплывающие мимо пейзажи.

Мы почти доехали до орденской базы «Северная Америка», прежде чем повернуть в саванну. Затем ещё полтора часа катили по невзрачной едва заметной колее, петлявшей между холмов. Многочисленные стада рогачей и других копытных не обращали на нас никакого внимания. Наверное уже привыкли к изредка проезжающим автомобилям не считая их опасными. И правда, кому здесь взбредёт в голову обстрелять сдуру стадо рогачей даже с машины? Вот с танка — ещё понимаю, можно пробовать, а машину они запросто снесут, если их хорошенько разозлить. Крупнокалиберный пулемёт, естественно, поможет отстреляться от их таранного удара, вот только зачем это нужно, непонятно. Если уж и охотиться на рогача, то лучше всего бить его из винтовки с полукилометра или ещё большей дистанции. Подстрелил одного, остальных распугал, и подбирай добычу, если есть на чём увезти. Тут уже большой грузовик нужен.

Чем дальше мы удалялись от берега моря вглубь саванны, тем меньше попадалось животных. Здесь уже не встречались участки зелёной травы, всё успело выгореть. Вскоре зверьё перестало попадаться вообще и Смит свернул куда–то в сторону широкого распадка, снова петляя между холмов по жухлой травяной целине. Местность постепенно стала понижаться, и мы выехали на такой небольшой пятачок около двухсот метров в диаметре, спрятавшийся между холмов с пятнами мелкой зелёной травы и редким кустарником. Здесь где–то бил родник или просто близкий к поверхности выход подземных вод, но, видимо, из–за небольших размеров этого участка его не оккупировали многочисленные животные.

— Тут безопасно? — Спросил я, когда Смит остановил «Тойоту» у единственного относительно высокого дерева, имевшегося тут, и даже не побеспокоив свой новенький АК-104, висевший в кронштейне на потолке, вместо виденного там ранее старого АКМ.

Сам я как–то уже стал немного побаиваться оставаться на открытой местности с пустыми руками после той охоты, но уверенность Смита постепенно передалась и мне.

— Здесь везде опасно, — философски заметил он, вставляя себе между зубов длинную зелёную травинку. — Но конкретно тут — нет. Это место вообще называется «Врата Ада», дальше, — он показал рукой в одну сторону, — идёт заболоченная низменность и там выделяются какие–то газы, которые сильно не нравятся местному зверью. Для людей не опасно, просто пахнет не очень аппетитно. Зато там даже змей нет, одни мелкие кровопийцы, но днём они сюда практически не долетают. Больные звери к болотам умирать приходят, захочешь прогуляться дальше увидишь настоящую «Долину Скелетов».

— Красивое место должно быть, — мне уже сильно захотелось взглянуть на эту «долину», несмотря на обещанный скверный запах.

— Скоро приедет Джек, мы тут съедим чего–либо вкусного, и заглянем в те края, там неплохо пострелять можно, не сильно опасаясь за целостность своих задниц, — Смит представил план ожидаемых развлечений.

Долго ждать не пришлось, где–то через полчаса послышался шум моторов и ещё два внедорожника встали рядом с деревом. Из первого выпрыгнул Джек собственной персоной, а из другого выбрались ещё два крепких бойца в форме Патруля.

— Знакомьтесь, — сказал он, когда поздоровался со мной и Смитом за руку. — Это Алекс, русский переселенец и вообще позитивный тип, — показал он на меня явно заинтересовавшимся бойцам. — А это Рей и Виктор, мои ребята. Рей, — он подтолкнул ко мне высокого худого блондина, по виду около тридцати лет, чтобы тот подержался за мою руку. — В прошлом мой соотечественник, успел много где отметиться в Старом Мире, даже поработать в ФБР, правда, недолго. А вот Виктор, — среднего роста молодой шатен, лет двадцати пяти, сам подошедший ко мне вслед за Реем, — Виктор у нас француз. Про своё прошлое вспоминать не категорически любит, его о нём лучше не спрашивать.

Оба бойца были давно знакомы со Смитом, поэтому поздоровались и с ним, крепко приобнявши и похлопав друг друга по спине.

— Так, почему встали как рогачи перед новым забором, — продолжал говорить Джек, сразу после того, как мы все перезнакомились и перездоровались. — Вытаскивайте барахло из машин, мы сюда не природой любоваться приехали.

Пока мы дружно вытаскивали из машин мангал и кучу дров, Джек закинул на дерево внешнюю антенну радиостанции. Отдых — отдыхом, а служба — службой. Интересно, будет ли тут что–то реально ловиться, всё же низина и холмы вокруг, но судя по тому, с какой сноровкой закинул провод Джек, делает он это далеко не в первый раз.

Дожидаясь созревания углей, мы жгли сухие дрова, обсуждая события последних дней, участниками которых все собравшиеся тут являлись. Узнал много нового о том, как происходили бои между городскими криминальными элементами и о том, как их потом зачищал Патруль. Давно Порто–Франко нуждался в подобной чистке, только вот команды это сделать всё никак не поступало, пока реальный жареный петух не клюнул. Количества изъятой у бандитов взрывчатки и других запрещённых боеприпасов, хватило бы снести половину города. Теперь же подобный вариант больше не должен повториться, так как принято официальное решение воспрепятствовать образованию в городе устойчивых преступных сообществ. Да и на дорогах должно стать спокойнее, ибо сейчас даже с орденских баз приехавших переселенцев приходится конвоями вывозить, опасаясь налётов распоясавшихся разбойников.

Вскоре угли созрели и над ними зашипело в решетках аппетитное мясо. Которое по вкусу, к сожалению, оказалось совсем не таким, как я ожидал. Нет, съесть, в принципе, можно, даже относительно вкусно, но не умеют ни здешние американцы, ни европейцы готовить нормальный шашлык. По возможности, я это упущение планирую исправить. В магазинах есть всё необходимое, даже кефир неплохой имеется, если в нём замариновать мясо, получится такая вкуснятина, с которой это «барбекю» даже сравнивать нельзя.

После еды и небольшого отдыха по плану у нас шли стрельбы. Типичное развлечение для прожженных милитаристов или просто «свободных людей Нового Мира». Не рассказывая какая сегодня ожидалась игра, Смит потащил меня оборудовать стрельбище. Собственно, стрельбищем нашу инсталляцию можно назвать очень условно. Мы ходили и вбивали в землю колышки, на которые надевали пустые пластиковые бутылки и привязывали верёвками картонные коробки, чтобы те далеко не улетали при попадании в них пуль. Стрельбище разметили аж на восемьсот метров, промеряя дистанцию лазерным дальномером и выставляя цветные колышки указателей. Для моего оружия это предельная дистанция, хотя вообще–то планировал отработать заметно ближние рубежи из своего «Вала», на который я потратил немало денег и пока даже ни разу не выстрелил из него. Непорядок, требовавший скорого исправления.

Находившись по жаре и наглотавшись пыли, присел в тени дерева, разбирая свои оружейные сумки. Достал магазины к «Валу» и стал медленно наполнять их патронами. Боковым взором отметил — как–то слишком подозрительно посматривают бойцы Джека в мою сторону. Они кстати, сидели рядом, методично набивая патронами из вскрытого цинка многочисленные калашниковские рожки, разложенные перед ними на тряпке. Закончив с магазинами, расчехлил и сам автомат, зафиксировав на штатном месте оптический прицел. Это уже заметил и сам Джек, подойдя ближе.

— Откуда у тебя это оружие? — Как–то слишком строго спросил он меня, незаметно опустив руку к пистолету в кобуре.

— Если скажу, что в магазине купил, ты поверишь? — Каверзный вопрос на вопрос с хорошо чувствующейся угрозой, по–моему лучший ответ.

Но изображать и дальше общую расслабленность оказалось весьма непросто, ибо ситуация явно не располагала.

— С трудом, — ответил Джек, продолжая рассматривать меня изучающим взглядом, хотя руку от кобуры приподнял. — Такое оружие тут в открытую никто не продаст, это чревато большими неприятностями, несовместимыми с жизнью.

— Оно и не в открытую продавалось, я его у оружейника в кладовке среди кучи всяких трофеев случайно откопал, — чего–либо скрывать сейчас не имело смысла, проще рассказать как есть. — Он даже как–то среагировал вначале нехорошо, когда я его увидел, зато позже практически соблазнил на покупку низкой ценой и запасом патронов в виде бесплатного бонуса.

— Возможно, возможно, — Джек пока не торопился поверить моему рассказу, но по его лицу читалась напряженная работа мысли. — Если всё действительно так, как ты мне говоришь, это обстоятельство способно пролить свет на кое–какие прошлогодние события.

— Конфликт с Русской Армией? — Высказал первую догадку, пришедшую в голову.

— Да, был один прескверный инцидент. Нас тогда хорошо подставили, ибо мы оказались крайними, хотя нас самих там и рядом не было, — гроза отступила, Джек явно расслабился, найдя для себя хорошо объясняющую всё версию.

— Мне лично это чем–то грозит? — Задал вопрос, который больше всего тревожил в данный момент.

— Думаю, нет, если ты этот ствол особо светить не начнёшь. Будут спрашивать, особенно твои соотечественники, говори только правду, — посоветовал Джек.

— Благодарю за предупреждение, — кивком головы обозначил свою личную признательность.

Сложный вопрос казалось бы благополучно уладился, и я устроился на специальный коврик–подстилку для стрельбы из положения лёжа. Так, дистанция сто метров, одиночный огонь. Передвигаю небольшой переключатель огня, расположенный сзади спускового крючка направо, медленно тяну сам крючок. Пумц, негромко хлопнул одиночный выстрел, и большая белая коробка, в которую я целился, подпрыгнула и завертелась на верёвке. Так, надо немного подкрутить боковое смещение в прицеле. Что могу сказать? Выстрел «Вала» сильно далёк от бесшумного. Немного тише выстрела из мелкашки, и совершенно не такой по тону, каким должен прозвучать именно выстрел. Если услышать где–то недалеко этот звук, сложно подумать, что это такое. Как будто по водосточной трубе ногой резко стукнули, а где непонятно, звук не концентрируется в одном месте, как при обычном выстреле. Кстати, сиё качество даже плюс, ибо на некоторое время может дезориентировать противника, никогда с таким оружием не сталкивавшегося. Пока он начнёт соображать, что же там такое пумкнуло, ему следующий шестнадцатиграммовый подарочек прилетит. Пумц, Пумц, Пумц, стреляю по близким мишеням. Попал все три раза. Рядом начинает бить очередями переменной длины Виктор из АК-103–тьего. Боковым взглядом замечаю — ему это как–то не особо удобно, похоже, он первый раз взял в руки такое оружие и ещё не приноровился к нему. И на фоне его выстрелов пара моих хлопков вообще не слышны. А вот мишени–бутылки на трёхстах метрах я уверенно подбил. Перевожу флажок режимов огня налево. Стрелять очередями с оптикой — это сильно неправильное занятие и напрасный перевод патронов. Попасть–то попал, но похоже, только первыми выстрелами из трёх в очереди. Снова перехожу на одиночные и пытаюсь достать более дальние мишени. Подкручивая маховики настройки прицела, добиваюсь попаданий на рубеже четырёхсот метров. А вот дальше уже так не получается. Попасть, конечно, можно, но неуверенно, слишком крута траектория пули, плюс её боковым ветром хорошо сносит. Тут нужен опыт и хороший настрел именно с такого оружия, чем мне сложно похвастать. Попробовал целиться, пользуясь прицельной сеткой прицела, не трогая настройку дальности. Ничего особо сложного, хотя на дальних дистанциях у меня не получается быстрый перенос в глубину дальше трёх сотен метров. Стоит запомнить этот предел, чтобы не оказаться неоправданно уверенным в себе. Отстреляв три магазина, иду перебирать автомат, пока хватит с него. Я его вполне почувствовал, теперь смогу использовать по прямому назначению, случись такая потребность. Короче, несмотря на всё, я удовлетворён своим приобретением, несмотря на его достаточно тёмную историю.

Снимаю крышку ствольной коробки и тихо выпадаю в осадок. Сколько порохового нагара на механизме осело. Окажись его в два раза больше и автомат запросто может заклинить, это же не «Калаш», которому всё нипочём. Отстрелял–то всего шестьдесят патронов, а уже стоит перебирать и чистить. Получается та же концепция американской М16, типа стреляй мало, но точно, иначе рискуешь остаться без оружия. С другой стороны, это же снайперская винтовка ВСС «Винторез» изначально. Из неё много за один раз стрелять вообще не полагается.

Пока я чистился, народ основательно проредил мишени, и прекратив стрельбу, пошел выставлять их вновь, благо коробок и пластиковых бутылок мы набрали изрядно. Следующим пунктом у меня шла попытка попробовать стрелять из снайперки с двумя открытыми глазами. Торопится всё равно некуда, а где я ещё так потренируюсь на открытом стрельбище? Дождавшись возращения товарищей, устроился поудобнее и стал сразу ловить бутылки, поставленные на шестистах метрах. Из первого пятипатронного магазина попал только один раз, но подкрутив прицел, и сориентировавшись с поправкой к ветру, второй магазин отстрелял прицельно. Кстати, отметил, что бьющие рядом выстрелы меня уже совсем не отвлекают. Просто такой особый шумовой фон и всё. Вот теперь попробую открыть оба глаза, один смотрит в прицел, а второй куда–то вдаль. Нет, шестьсот метров для второго глаза слишком далеко, я им практически ничего не вижу, надо брать более близкую цель. Если бы там стояла ростовая мишень, её может быть и увидел, но вот коробку уже так просто не разглядеть. На четырёхстах же метрах уже можно работать. Бах, отдача бьёт в плечо, мимо. Снова пытаюсь прицелиться, наблюдая за окружающим мишень пространством, опять промах. Перед самым выстрелом мишень как–то расплывается в прицеле, я чуть–чуть смещаю винтовку и мажу. Пробую расслабить взгляд, просто смотря двумя глазами одновременно вдаль. Это, прямо скажу, тяжело, картинка в мозгу расплывается, категорически не желая собираться во что–то определённое. Дожидаюсь, пока получится. Нет, не работает, даже голова заболела. Закрываю глаза и жду, пока отпустит. Затем повторяю попытку. Опять ничего не выходит, но сдаваться не в моих правилах. Где–то через час бесплодных попыток мой организм устал сопротивляться, возник уже знакомый по стрельбе из пистолета кратковременный туннельный эффект зрения, и палец автоматически нажал на спусковой крючок. Пробитая пулей коробка запрыгала вдали. Попал всё–таки. Так, закрываю глаза, лежу неподвижно минут пять. Снова на короткую секунду вижу только одну мишень и снова попадание. Неужели работает? То есть мне теперь просто требуется зафиксировать прицел в нужной точке, и сильно захотеть попасть, дальше тело работает само. Взгляд как бы немного мерцает в момент выстрела и всё. И при этом я действительно прекрасно вижу происходящее вокруг, не собирая весь взгляд в оптический прицел. Теперь всегда смогу быстро перенести прицел на другую более актуальную цель, если её вовремя замечу. Проверяю себя, быстро разряжая два маленьких магазина по нескольким мишеням сразу. Эх, как же сильно болит голова от такой стрельбы, хватит, пора отдыхать, не всё стоит доводить до совершенства с первого раза.

Народ уже вдоволь настрелялся и жарит очередную порцию мяса, иногда искоса поглядывая на мои потуги.

— Как успехи, Алекс? — Смит быстро крутит в руках внушительного размера нож, как бы пытаясь наносить им колющие и режущие удары потенциальному противнику. — Чем ты там в последний раз занимался, я так и не понял.

Я ещё не отошел до конца от стрельбы, вернее от раздвоения зрения, оно теперь и без оптического прицела какое–то не такое стало. Голову мутило, чувствовал себя пьяным и побитым. Наверняка это и со стороны хорошо заметно.

— Успехи… не знаю, какие они должны быть, только голова разболелась, — потерев виски честно признался ему. — Пытался двумя глазами целиться, кажется, получилось.

— Видел, ты в конце хорошо отстрелялся, правда, слишком близко, — Смит, похоже, очень внимательно наблюдал за мной.

— Стоит ещё так пострелять, тогда и дистанция возрасти может, но пока хватит, — повторять эксперимент сейчас сильно не хотелось.

— Ладно, давай тогда перекусим и пора убирать мусор. Не дело загаживать этот Новый Мир, как было в Старом, — предложил он, вгрызаясь в очередной парящий кусок.

Вскоре на практическом опыте выяснилось, что нет лучшего средства для расслабления перенапряженного взгляда и победы над мигренью, чем усердное жевание жестковатого куска жареного мяса. У меня снова появилось желание взять винтовку, но я мужественно переборол себя, мол — «на сегодня достаточно». Доев мясо и собрав мангал, мы закинули наше оружие и всё остальное барахло в машину, всё равно дальше проще на колёсах ехать, чем пешком тащиться, и поехали чистить местность от следов своего пребывания. Ребята Джека составили нам компанию на своей машине, а сам Джек остался на старом месте, как он сказал — слушать эфир.

Когда мы медленно въехали в «Долину Скелетов», от увиденного зрелища у меня перехватил дух. Великое множество лежащих на земле в зелёной траве огромных костяков рогачей, кучи белых костей самых разных животных простирались вдаль по немного заболоченной местами низине. Сколько их тут всего? Многие–многие тысячи, сколько видел мой взгляд. Белое на зелёном. И полная тишина вокруг, нарушаемая только тихим рокотом мотора.

— Величественно да? — Отметил напарник, глядя на мой открытый рот. — Сюда бы экскурсии за деньги возить, отбоя бы от желающих не было, но пока никто так и не надумал.

— Предлагаешь мне организовать? — Раскинувшееся великолепие неотрывно притягивало взгляд, заставляя все мысли шептать тише.

— Попробуй, может у тебя что–то и получится, — в последнее время он слишком язвителен, зараза.

— Да ну тебя, опять соблазняешь, чертяка, лучше расскажи, что за игру вы тут решили устроить, — мне всё–таки удалось вырваться из созерцательного настроя.

— Ты только сразу не смейся, — Смит попытался придать своему лицу элементы подчёркнутой серьёзности, но в глазах светилась та же насмешливость, — игра самая обыкновенная, называется — «прятки».

Несмотря на полученное предупреждение я смеялся минут пять, не в силах остановиться. И вроде бы ничего смешного, но высказано таким тоном…

— Ладно, — негромко сказал Смит, уже действительно с серьёзным лицом, когда я благополучно отсмеялся. — Игра не совсем в «прятки», а «найди стрелка».

— Это уже интереснее, — мой взгляд только сейчас заметил колышущееся марево интенсивных испарений в низине, а нос учуял противный кисловатый запах, действительно отбивавший всякое желание съестного. — И какие же у вашей игры правила? — Предложенное развлечение явно имело весьма полезный практический выход, тут и думать нечего.

— Сейчас мы соорудим десяток мишеней в нескольких местах. Затем потянем жребий очерёдности, кому стрелять первым. Остальные участники временно покинут долину, а стрелок где–то схоронится среди всего этого великолепия, — Смит окинул рукой нагромождения костей, показывая где надо прятаться. — Как он схоронится — подаёт сигнал по радио, остальные возвращаются в долину, занимая удобные для себя места в некотором отдалении от мишеней. И только после этого стрелку отдаётся команда начинать. Он должен поразить мишени быстрее, чем его обнаружат и засветят из ЛЦУ[18]. Как только обнаружили и засветили — всё, стоп. Если стрелок кладёт все десять мишеней — значит победил он. Если хоть одну не успел — проиграл. Всё ясно?

— Вроде как да, всё просто и понятно, — действительно полезная игра, тренирующая наблюдательность и не только её.

— У тебя, кстати, свой ЛЦУ есть? — Спросил Смит.

— Нет, как–то не подумал раньше об этом, вроде как и без него неплохо обхожусь, — я попытался за хвастливыми словами скрыть свой лёгкий конфуз.

— Так и знал, вот держи, — он протянул мне небольшую чёрную штуковину с креплением на планку пикатини, — если кого из нас первым срисуешь — себе заберёшь в качества приза.

— Договорились.

Дальше мы дружно размечали стрельбище. Размечали с умом, выставляя мишени так, чтобы их нельзя было поразить не сходя с одного места. Стрелку обязательно требовалось перемещаться как минимум три раза для достижения успеха. После мы разыграли очерёдность стрельбы, Смит оказался первым, а я последним. Затем Смит остался в долине, а мы ушли за ближайший холм ждать, пока он приготовит себе позиции. Опробовал доставшийся мне целеуказатель, не зная куда бы его закрепить, на моём оружии не имелось крепления под него, в результате кое–как прикрепил к пистолету. Где–то через пятнадцать минут Смит оповестил нас, что готов встречать гостей. Мы не торопясь вышли и заняли наиболее удобные для наблюдения за стрельбищем и стрелком позиции, дав в эфир сигнал начинать. Из–под полуразвалившегося костяка в трёхстах метрах ударила пара вспышек, а две мишени подпрыгнули в воздух. Я направил лазерный луч в ту сторону, но Смита там, понятно, уже не было. Снова хлопнула пара выстрелов в стороне от первого места, и снова пара бутылок спрыгнули со своих колышков.

— Стоп, — прозвучала команда в эфире, — вылезай оттуда, Смит, я тебя зацепил, — сказала рация голосом Рея.

— Вижу, — Смит разочарованно вылез из своего укрытия, отряхивая одежду. — И как ты меня так быстро срисовал, а?

— Точно так же, как и ты меня в прошлый раз, не стоило повторять мой приём, — назидательно ответил ему тот.

Теперь уже Рей занимал оборону, а мы ушли его ждать. Что он там делал целых полчаса непонятно, но всё же, мы получили от него долгожданный сигнал.

Первый раз Рей выстрелил всего в сотне метров от нас и даже я успел заметить краем глаза, как он быстро покинул своё убежище и скрылся в нагромождении костей, на котором заалели бегающие красные пятна наших лазерных целеуказателей. Вторая серия выстрелов, супротив ожидаемого, снова ударила почти из того же самого места, откуда и первая, лишь немного в стороне. Как он туда обратно переполз, не понимаю, там было не менее десяти метров совершенно открытого пространства. А на третьей серии выстрелов, Рея поймал Виктор.

— Ну ты и придумщик Рей, — восхищённо заметил Смит, когда мы снова собрались вместе. — Это же надо догадаться куртку на верёвочный блок зацепить…

— Как ты видишь, — немного грустно заметил Рей, — мне это не особо помогло.

— Что поделаешь, у твоего приятеля зоркий глаз, я тебя тоже успел в конце поймать, кстати, — Смит дружески похлопал его по плечу.

Следующего на очереди Виктора пришлось ловить на длинной дистанции. Он умело перебегал от одного укрытия к другому, успевая отстреляться по мишеням, и умудряясь уворачиваться от наших лазерных лучей. Но и ему не хватило удачи поразить всего две бутылки, когда его засветили одновременно Смит и Рей. Я в этой игре пока совершенно не котировался, так как слишком долго думал куда надо целиться. В настоящем бою, а не такой вот изощрённой стрелковой игре, меня бы давно грохнули без особых напрягов и риска для себя.

Вот и наступила моя очередь занимать позиции. Тут стоило для начала хорошо подумать. Действовать точно так же, как делали только что опытные бойцы Патруля, у меня не получится, слишком мало опыта. Да и место это они знают не в пример лучше, не первый раз здесь стреляют. Чем я смогу выделиться на их фоне, чтобы успеть удачно поразить хотя бы половину мишеней? Так, если внимательно присмотреться, все мишени не видны сразу только со стороны скопления костей, а вот с ближайшего холма как на ладони. Не совсем удобно переносить огонь с одной группы мишеней на другую, но это не особо страшно. Ищущих меня охотников оттуда никак не задену. Придётся стрелять сверху вниз, расстояние до мишеней примерно двести метров. Так, беру «Вал», наматывая на него светло–желтую маскировочную ленту, достаю «лохматку» и иду на холм, периодически оглядываясь назад, поверяя, не оставляю ли я за собой видимого следа из примятой сухой травы. Спрятаться здесь особо негде, выгоревший под солнцем холм гладкий, ни кустов, ни высокой травы, весь расчёт исключительно на скорость и скрытность моей стрельбы. Когда я пристроился и, просмотрев в прицел мишени, отмечая удобную очерёдность стрельбы, сообщил в эфир о своей готовности к встрече.

Вот, охотники уже расположились на своих местах и внимательно осматривают все удобные укрытия на поле костей. Ага, ищите меня, ищите, я пока посмотрю на ваши затылки. Подали сигнал начинать, отлично… Давлю адреналиновый всплеск, постепенно успокаиваю дыхание. Пару минут справляюсь с собой и замечаю, что наблюдатели уже заметно нервничают, в ожидании моих первых выстрелов. Пора, поехали! В темпе жму спусковой крючок, поражая мишени одну за другой в выбранной очерёдности. Где–то далеко в стороне активно зашарили лазерные лучи, сразу после стрельбы я затаился, представляя собой ещё один желтый травяной холмик на склоне. Полежав пять минут, встаю на ноги и поднимаю руки вверх вместе со своим оружием.

— Сюрприз, сюрприз, — крепко хлопнул меня по спине Смит, когда подошел к ждущим меня внизу товарищам. — И ведь догадывался, что ты свой «тихарь» возьмёшь, но чтобы так оригинально… Я так и не понял, откуда ты стреляешь. Да и вообще практически ничего не слышно было, ветер дул от нас в твою сторону, только щелчки паданий пуль в землю. Лишь по ним и удалось определить направление на твою лёжку. Не хотел бы я оказаться на месте тех, кого ты таким образом скрадывать будешь.

— Просто вы оказались не готовы к такому решению, — ответил ему, немного смутившись такой откровенной лести, даже несмотря на некоторую долю ехидства в голосе Смита. — Если бы вы сразу искали снайпера на склоне, то ничего бы у меня не вышло.

— Всё равно ты слишком быстро мишени израсходовал, в реальном бою с такой позиции и такого расстояния нам бы ничего не светило, — признался тот с явно озадаченным выражением лица.

— Да с чего ты взял? — Лесть хорошо поднимала самооценку, но разум занимался прямым саботажем, постоянно подкидывая потенциальные слабости в моей позиции. — Начни мишени бегать и суетиться после первого попадания, я бы так лихо уже не стрелял.

— Не умаляй свои заслуги, Алекс, — поддержал Смита Рей. — Здесь уже давно никому из наших знакомых не удавалось перебить все мишени, прежде чем его ловили. Хотя на будущее и твой вариант мы, естественно, учтём, такой откровенной халявы больше не пройдёт.

— Я что–либо иное придумаю, — безапелляционно заявил ему, если уж меня так дружно хвалят, то можно и поддержать общий настрой.

— Ещё по одному разу? — предложил было Смит, но нас быстро обломали.

— Ребята, быстро возвращайтесь на старое место, — сказала рация голосом Джека. — Похоже у нас срочные дела появились.

Мы быстро погрузились в машины и вскоре снова припарковались у одинокого дерева на зелёной поляне, рядом с машиной Джека, который в данный момент сматывал антенный провод.

— Итак, бойцы, — сразу же взялся за дело донесения возникшей ситуации до общественности Джек. — Как и ожидалось, наш «золотой мальчик» поехал встречаться с неизвестными кое–где совсем недалеко отсюда. У нас есть весьма неплохой шанс перехватить его по–тихому и заодно выяснить, где обитают ниши закадычные друзья, недавно устроившие нам весёлую жизнь. Времени у нас немного, поспешим.

М-да, почему–то совсем не очень хочется опять в чужую драку влезать. А ведь не зря меня пригласил сюда Джек, рассчитывает он на что–то. Оно понятно, предстоит совершить нечто совершенно незаконное, да ещё и сильно опасное. Неужели у него так мало людей, которым он может реально доверять? И зачем ему в таком деле я? Просто как неплохой стрелок? Странно, очень странно.

— Слушай, Джек, — решился сразу расставить все точки над «ё». — Ты ведь всё заранее знал и специально меня пригласил. Это ведь ваше внутреннее дело Патруля. Скажи честно, зачем тебе я?

— Ты приносишь удачу просто своим присутствием, — совершенно серьёзно ответил бывалый вояка, дружелюбно заглянув мне в глаза. — И потом ты разве сам не хочешь добраться до тех, кто тебя несколько раз пытался убить?

— Хочу, но как–то наверное не так… — я несколько замялся, не зная чего ответить, а ведь действительно хотел добраться до наёмников раньше, чем они доберутся до меня.

— Извини, Алекс, что использовал тебя втёмную, — также серьёзным и несколько виноватым тоном продолжил Джек, подтверждая все ранее возникавшие догадки. — Ты уже нам очень сильно помог. Ты выступал в качестве приманки для очень хитрого и чертовски осторожного хищника. И оказался гораздо сильнее, чем мы предполагали. Извини ещё раз, это была моя личная инициатива и моя персональная ответственность. Перед тобой и перед богом. Просто у нас не оставалось другого выхода, пойми.

— Да всё я понимаю… — обречённо взмахнул рукой, резко выдыхая.

Мне на мгновение стало реально противно. Все эти последние события, и даже хорошая компания Смита, оказались всего лишь частью чужой большой игры, в которую меня затащили, не особо поинтересовавшись моим мнением. Да, вроде как мне напрямую ничего не приказывали, но подстраивали события таким образом, что постоянно оказывался близко к самому пеклу, если не в нём самом. А с другой стороны, за последние дни, я превратился в другого человека. И этот новый человек мне нравится гораздо больше, чем тот, старый. Для меня нынешнего, влезть в чужие кровавые разборки, уже не кажется чем–то выходящим за грань допустимого, зачем скрывать, даже сам этого хочу. Кто бы мне рассказал о таком раньше — не просто бы не поверил, но ещё и кулаком по лбу приложил. Эх…

— Хорошо, Джек, я помогу вам, — мой голос был твёрд и даже немного резок. — Но дальше предлагаю играть честно, без этих вот закулисных игр.

— Спасибо, Алекс, — Джек крепко пожал мою руку. — Я ждал именно такого ответа от тебя, иначе бы не смог сказать себе, что хоть как–то разбираюсь в людях.

Чёрт, а он ещё и смеётся…

— Ладно, проехали, — коли меня просчитали как первоклашку, то тут я уже ничего не поделаю, впредь наука для дурака. — Что у нас по существу предстоящего дела?

— Итак, — снова обратился ко всем Джек, резко подобравшись, — этот сегодняшний выезд стал возможным только благодаря информации с ноутбука, которую сумел достать Алекс, спасибо тебе огромное, — он снова отметил меня при всех, показывая заслуги, грамотно, шельма, работает. — Через переписку и карту оттуда мы смогли предполагать место и время встречи наших непосредственных руководителей, давно ведущих двойную игру, и связных от бандитских групп. В большую драку нам пока лезть рано, но если мы сумеем нейтрализовать внутренних врагов, то дальше будет проще расправиться с внешними. Теперь по поводу того, что предстоит сейчас. Идём в полном радиомолчании, у противника есть сканнеры. Дожидаемся завершения встречи и по–тихому берём наших людей, оказавшихся совсем не нашими. Если не удастся взять без шума живьём, их нужно просто уничтожить. Бандитских связных трогать пока нельзя, Рей и Виктор — ваша задача проследить их отход до конечной точки пути, справитесь?

— Постараемся, Джек, — за себя и за своего напарника ответил Рей.

— Смит, Алекс, вы обеспечиваете захват. «Золотой мальчик» не один, с ним ещё трое грамотных бойцов с большим опытом в грязных делах. Тех можно валить первыми, они нам не особо нужны. Постарайтесь сразу отстрелить антенну радиостанции на машине, тогда они не смогут дать знать о нападении на них своим сообщникам. Вторая их машина будет болтаться где–то неподалеку, километрах в пяти, ближе не подойдут по условиям договора с бандитами. Вторую машину трогать никак нельзя, да и вообще им на глаза лучше не попадаться. Наша главная задача сделать так, чтобы всё выглядело как результат конфликта между бандитами и нашим «золотым мальчиком», их отношения и так далеки от идеальных в свете последних событий. Всё ясно, вопросы есть?

Вопросов не нашлось. Даже у меня, хотя я себя чувствовал немного не в своей тарелке. Получается, мы идём охотиться на человека. Причём не на очевидного врага, как с чеченцами, а вот просто на такого, который нужен даже не мне. Ценная добыча, одним словом. Однако моральных терзаний у меня почему–то совсем нет, просто отмечается нетипичность ситуации.

Около часа заняла дорога на машине, а потом ещё столько же мы втроём, Смит Джек и я, подбирались к установленному месту встречи. Основные её участники должны прибыть чуть позже, а потому мы успели хорошо замаскироваться на склоне ближайшего холма. Я схоронился ближе всех к удобному для остановки нескольких автомобилей месту, полностью накрывшись маскировочной сетью сквозь которую были пропущены стебли сухой травы. Смит спрятался сзади меня и несколько в стороне. Когда я первым начну стрелять и выбью потенциально–опасных врагов, ему оттуда гораздо проще быстро добежать до места, там чуть более пологий склон и нет особого риска переломать ноги при беге. В качестве оружия у него с собой, кстати, была замотанная маскировочной лентой винтовка М16 с длинной трубой глушителя, раньше он её мне не показывал. Джек же вообще остался недалеко от оставленных нами машин, ждать нашего условного сигнала в эфире на заданном канале. В его задачу входило прикрытие наших позиций и общее наблюдение за окружающим пространством, мало ли какие ещё гости пожалуют. Рей и Виктор несли своё дежурство в другой стороне, у них своё задание.

Ждать пришлось совсем недолго. Сначала послышался звук мотора и на намеченный пятачок съехал патрульный внедорожник с пулемётом и пулемётчиком в кузове. Пулемётчик внимательно осматривал в прицел окрестности, но нас не заметил, уставившись куда–то в другую сторону. Из кабины тоже внимательно смотрели по сторонам, Помимо «золотого мальчика» там сидел только один водитель, третьего они потеряли где–то по дороге. Это очень плохо, этот «третий» может сейчас наблюдать за данной встречей где–то со стороны холмов с винтовкой в руках. Стоит учесть данный момент при своих действиях, очень не хочется получить пулю. Смит наверняка думает аналогичным образом, ибо всё прекрасно видит со своего места, даже лучше меня. Минут через пятнадцать опять послышался шум мотора, теперь в другой стороне. И к первому автомобилю подъехал его брат–близнец, только народу в кабине больше, да и в кузове у пулемёта двое. Вторая машина встала метрах в двадцати от первой, пулемётчики направили стволы крупнокалиберных пулемётов друг на друга. Да уж, дружескими отношениями здесь явно не пахнет.

Из кабины первого внедорожника лихо выскочил «золотой мальчик». Действительно, совсем юноша, лет так двадцати — двадцати трёх, в армейском камуфляже, смотревшимся на нём слишком неопрятно. Видимо непривычная для него одежда, ему бы дорогой пиджак и галстук куда лучше подошел. В руках он крепко держал небольшой рыжий чемоданчик. Из машины связных вышли двое крепких, с виду, бойцов, и направились ему навстречу. Встретившись посередине между своими машинами, они минут пятнадцать о чём–то громко спорили или ругались. Мне отсюда не слышно, далеко, но эмоциональные размахивания руками прекрасно видны. Тем временем я внимательно осматривал взглядом противоположный склон. Пару раз там практически на самой вершине подозрительно что–то блеснуло, метрах в четырёхстах от моей лёжки. Кто–то наблюдает за встречей то ли в бинокль, то ли в оптический прицел. Я, кстати, пока не открывал объектив своего прицела, чтобы не давать случайных бликов. Но я гораздо ближе нахожусь, да и солнце стоит сзади меня. Тому же стрелку что–то разглядеть внизу можно только через оптику. Не поленись он забраться на тот же склон, что и мы, было бы совсем худо. Но на наш склон трудно забираться, подъехав к нему на машине: со всех сторон камни и осыпи, а вот противоположный более пологий и весь покрыт травой. Не зря мы сюда столько времени лезли, не зря…

Так, пока ещё никто не собирается разъезжаться, следует распределить очерёдность целей. Первым, понятное дело, идёт вражеский снайпер. Не уверен, что сниму его с первого выстрела, но у моего «Вала» магазин на двадцать патронов. Пришлось для него выкопать специальную ямку, чтобы не упирался в землю. Следующим идёт антенна на крыше машины, пулемётчика и водителя изначально планировал снять Смит, у него более удачная позиция для этого. Дальше наша задача просто не позволить уехать «золотому мальчику» и вызвать Джека. Если честно, мне весь этот план сильно не нравится, слишком много вероятностей, что всё пойдёт не так. Откуда такая уверенность, что первой уедет именно машина бандитских курьеров? Да и уже наличие отдельного стрелка, прикрывающего «золотого мальчика», говорит о поспешности планирования и слишком большой ставке на удачу. А я, стало быть, тот самый артефакт, который повышает вероятность желательного развития событий. Что–то опять темнит Джек, когда всё закончится, прижму его к стенке и заставив выдать всю подноготную. О том, что всё это закончится нашим провалом даже и думать не хочу.

Тем временем переговорщики о чём–то договорились. «Золотой мальчик» передал свой чемоданчик одному из бойцов, и неспешно пошагал к своей машине, раскуривая на ходу большую сигару. Второй джип резко стронулся с места, как только подобрал своих людей, и, быстро набирая скорость, выскочил из долины. Наши же клиенты пока никуда не спешили, «золотой мальчик» продолжал курить свою сигару, стоя рядом с машиной и смотря в сторону уехавших бандитов. Тык–тык, раздался в наушнике условный сигнал начала операции, Смит даёт знать, что готов. Отвечаю ему аналогичным образом, открываю оптический прицел и ловлю то место, где раньше замечал блики оптики. Есть, вижу хорошо замаскировавшегося стрелка только по примятости травы в одном месте, поленился он сделать так же как мы, когда занимал позицию. Впрочем, снизу его очень сложно разглядеть, а вот с нашего склона уже есть шанс, но не такой уж и большой. Не дай его оптика бликов, никогда бы я его там не нашел. Опять быстро давлю адреналиновый всплеск и успокаиваю дыхание. Три одиночных хлопка «Вала», и я вижу результат своей стрельбы в виде красного пятна в месте, куда целился. Попал, всё же. Люди у машины пока ничего не поняли и вертят головой по сторонам, тихие и непонятные звуки моих выстрелов дезориентировали их, как и ожидалось. Перенастраиваю прицел на близкую дистанцию и отстреливаю антенну у её основания, следуя плану операции, в этот момент падает пулемётчик, сбитый пулей Смита. Водитель следом тоже забрызгивает лобовое стекло кровью из разбитой головы. «Золотой мальчик» падает под машину и старается лежать не высовываясь оттуда. Но Смиту он частично виден, замечаю ещё несколько пулевых попаданий в землю где–то рядом с ним. Всё, он вроде как не шевелится и не показывается. Смит даёт условный сигнал Джеку, он скоро подъедет, мы своё дело сделали.

Через двадцать минут послышался шум мотора. Джек подъехал вплотную к стоящей машине и быстро вытащил из–под неё «золотого мальчика», которого быстро упаковал и запихнул себе в кабину, помахав нам рукой, чтобы мы подходили к нему вниз, типа чисто.

— Поздравляю вас, бойцы! — Сказал Джек с исключительно довольным лицом, когда мы спустились к нему. — Чисто сработали, мне самому даже не верится.

Захотелось сказать много нехороших слов про общее планирование операции, о его оговорке про «не верится» и всё остальное, и… набрав в лёгкие побольше воздуха, уже открыл рот, но он резким жестом остановил меня:

— Алекс, знаю, что ты хочешь сейчас сказать, позже всё объясню, так было надо. А теперь быстро грузим трупы в машину, Смит ты садишься за руль этого, — он показал на машину, с забрызганной кровью кабиной, вот–то Смиту приятно будет, — Алекс, ты давай ко мне.

— Там ещё один на склоне, — показал в сторону убитого снайпера, — его тоже забрать надо.

— Смит заберёт, поехали, — отрезал Джек, подталкивая меня к своему джипу.

Мы покинули место засады, и, отъехав не очень далеко от неё, замаскировали в большом овраге чужую машину, бросив раздетые и обобранные трупы около места с явными следами присутствия зверья. Завтра от них ничего кроме скелетов не останется, да и мелкие кости растащат местные падальщики. После мы вернулись к оставленной машине Смита, я пересел к нему в кабину и мы поехали обратно в город, по дороге расставшись с Джеком. У него свой путь, а у нас своя дорога. На обратном пути всё время раздумывал, как же так меня угораздило попасть на чужую шахматную доску в роли обычной пешки, а главное о том, какой план может оказаться на эту пешку у самого игрока. Станет ли пешка ферзём, дойдя до противоположного края игрового поля, или ей пожертвуют ради получения выигрышной комбинации в игре, которую я пока не понимаю. И ещё не догадываюсь как с этой проклятой доски спрыгнуть, стукнув хорошенько по морде самого игрока, просто из чувства глубокой и искренней благодарности за всё хорошее.

Двенадцатая глава.

Решительные намерения

Как это ни странно, особо переживать по поводу своего участия в чужих играх у меня долго не получилось. Ну да, втянули, вернее — втравили самым наглым способом и что теперь? Застрелиться? Слишком долго буду выбирать, из какого пистолета моей коллекции это лучше всего получится, и так ничего не решу в итоге. Ибо тут требуется ставить натурные эксперименты, а одна–единственная попытка меня совсем не устроит. Короче, ну его нафиг. Моя задача выжать из сложившейся ситуации по максимуму возможных благ для себя, любимого. А что, разве плохо так думать? Ведь если так прикинуть, поди всё по мирному варианту, устройся я где тихо и спокойно работать, что бы у меня к сегодняшнему дню было? Да ничего! Только то, с чем в этом мире оказался. И по вещам и по полезным навыкам. А теперь даже какой–никакой боевой опыт появился. Нет, сказать о том, что я теперь стал воином, можно только из чувства очень глубокой лести. Выйди я против того же Смита, я бы сам не поставил бы и шелухи от семечек на себя самого. Короче, учиться мне ещё и учиться, как завещал тот самый вождь мирового пролетариата, стоя где–то рядом с революционным броневиком. Вот этой наукой и стоит стрясти с Джека и Смита компенсацию за погибших смертью храбрых нервных клеток моего мозга, пока я ещё не уплыл в дальние края за призрачной новой жизнью. А идея остаться в Порто–Франко как–то совсем не хочет приживаться у меня в голове.

Нынешний день начался как обычно. Хм, и надо же так сказать — «обычно», очень ведь даже необычно, Мэри сегодня с утра была в каком–то угаре, и выжала меня практически досуха. Уж не знаю, что у неё такое случилось, может мой вчерашний слишком задумчивый вид так повлиял? Естественно, про вчерашние события я рассказал ей совершенно «официальную версию». Про шашлыки и наши игрушки–пострелушки. Рассказал о «Долине Скелетов», смакуя мелкие подробности. Поверила мне она или нет, так и не понял, умеет она скрытничать, если сильно захочет. Вечером она ко мне практически не приставала, зато оторвалась утром. Вернее — сначала я первым захотел к ней пристать, но инициатива оказалась слишком хорошо наказуемой. Спасибо, что разрешила ещё часок полежать перед завтраком. После столь бурного утра на меня напала конкретная лень. Вроде бы и надо чем–то заняться, а не хочется. Могу просто лежать и смотреть в потолок, даже телевизор в первый раз в этом мире включить, но лень. Лениться, кстати, тоже быстро надоело, и я спустился в торговый зал, там хоть нескучно, поболтаю со своей подругой за жизнь.

Наконец–то снова открылись орденские базы, и в городе сразу резко добавилось новых переселенцев. Базы открылись ещё вчера вечером, и сегодня стоило с чувством собственного превосходства наблюдать, как столько разных людей, с самыми разными выражениями на лицах, разъезжали по Порто–Франко, пытаясь решить свои неожиданно образовавшиеся проблемы. Проблемы малые и великие. Глядя на новых переселенцев, заходящих в магазин Мэри, я некоторое время размышлял, неужели почти две недели назад и сам был таким? С таким же вот ошалелым взглядом, с такими же суетными действиями в попытке разобраться что к чему в этом Новом Мире. Не могу сказать, что уже полностью стал похож на здешних долгожителей, и всё же, в последнее время, уже не выгляжу в глазах местных жителей вот так, как эти новые переселенцы. Да и сам смотрю на них с некоторой долей снисхождения и улыбкой на лице вместе с искренним желанием помочь, как старший брат помогает младшему. Среди этих переселенцев попадаются крепкие мужики, в которых чувствуется серьёзная военная подготовка, и всё равно, несмотря на всю эту подготовку, они ещё не чувствуют себя частью Нового Мира, и это прекрасно видно со стороны. Они пока не могут понять стиля здешней жизни, где «цивилизация» и «дикие земли» часто практически не разделяются друг от друга, даже если между ними стоит забор и серьёзный блокпост. Я и сам почувствовал всё это, можно сказать — только вчера.

Между этими раздумьями я активно работал продавцом–консультантом, стоя за прилавком. Большим спросом в магазине пользовались компьютерные диски с подготовленными местными специалистами картами и фотографиями местной флоры и фауны. Такие хорошие интерактивные справочники–энциклопедии, их бы на орденских базах продавать, вместо той самой «Памятки переселенцу», которую я утратил ещё в поезде, так с ней и не ознакомившись. Активно раскупали и радиостанции, начиная от простейших уоки–токи, кончая навороченными автомобильными агрегатами за кучу экю. Наплыв покупателей оказался велик, Мэри одна не справлялась и мне приходилось постоянно помогать ей. А моё желание просто так поговорить за жизнь, оказалось грубо растоптано силой обстоятельств.

Только ближе к вечеру мы решили сделать часовой перерыв и поднялись наверх, где нас ожидал достаточно неприятный сюрприз. Пока мы суетились в торговом зале, жилую часть и мастерскую кто–то посетил. Сразу стало понятно что там искали, бук наёмников я спрятал в сейфе, вместе с оружием и всем остальным самым ценным имуществом, докуда как раз эти «посетители» и не добрались. Им бы тогда пришлось ломать крепкую металлическую дверь с хорошим замком, а шуметь они явно не собирались. Пропал только один нерабочий КПК, который лежал в разобранном состоянии на столе в мастерской. В других же вещах же просто покопались, но ничего не взяли. Быстро спрятал Мэри в кладовку, облачился в бронежилет и полчаса обыскивал весь дом с дробовиком в руках. Увы, «посетители» прятаться и задерживаться не стали. Лишь выяснил, как они проникли в дом. Задняя дверь оказалась аккуратно вскрыта отмычкой, и, видимо, пока нас активно отвлекали в торговом зале, кто–то спокойно поднялся по лестнице и так же вернулся обратно. Хорошо сработали, вот только на душе теперь сильно неспокойно. Что бы я сам теперь предпринял на их месте, не обнаружив искомого? Да всё просто и понятно — взял бы клиента за жабры и хорошенько спросил. И вообще не понимаю, могли бы давно просто предложить продать им столь ценную вещь, раз она им так сильно нужна. Учитывая наличие стойких паролей — бесполезная железка. Неужели думают, что с них сразу миллион запросят или у них с деньгами напряг, но в это просто не верится. Вдруг возьму и сразу соглашусь, заодно избавившись от лишних неприятностей? Пару раз ведь уже пытались меня убить… Так, хоть и не хочется этого делать, но придётся опять звонить Смиту.

— Это я, — весёлым голосом ответила телефонная трубка после десяти долгих гудков, — что у тебя опять случилось?

— Да так, опять гости заходили, — ответил ему, ожидая услышать нотки удивлёния в его голосе.

— Знаю, — спокойно заметил Смит.

Я внутренне закипел, но сразу успокоил себя, решив, что ни к чему показывать свои чувства.

— И давно ты это знаешь? — Ехидно переспросил его.

— Часа три как. Ну, в общем, как ребята доложили, так и знаю! — Тот даже хихикнул со своей стороны.

— Что же ты мне сразу не позвонил–то, гад, а? — Опять поднялась злость, пришлось загонять обратно.

— А зачем? — Ещё раз усмехнулся тот. — Начал бы ты суетиться раньше срока, спугнул бы их наблюдателей ненароком. А так пока они смотрят за тобой, мы смотрим за ними, всем хорошо.

— И что мне теперь делать? — Злость сменилась растерянностью, ибо от меня, похоже уже ничего не зависит.

— Ничего не делать, — подтвердил догадку Смит. — В этот раз попробуем разобраться и без твоей помощи. Занимайтесь там своими делами как будто ничего не произошло. Завтра или я или Джек с тобой свяжемся, там тебе за вчерашнее кое–что причитается, да и просто поговорить надо, ты же сам этого вроде как хотел.

— Хотел… — я даже сразу мысленно успокоился, но на уровне чувств тревога никуда не исчезала. — Может тебе есть что мне ещё сказать?

— Завтра скажу. А сейчас… на всякий случай не прячь далеко пушку и никуда не ходи, ребята тебя прикрывают. Всё, отбой, — Смит выключил связь.

— Рассказывай, как вы там без меня справились? — Сразу же взял в оборот Смита, когда мы выехали за пределы Порто–Франко утром следующего дня.

Мэри вызвала себе юного помощника, днём опять ожидалась толпа покупателей. Хоть я и видел её желание грубо отшить моего напарника, дабы не сманивал её мужчину в какие–то дали, но она лишь сверкнула очами, признавая за мной право на собственную жизнь и собственные тайны. Редкая женщина.

— Потерпи немного, любопытный, — Смит опять смотрел на меня как–то слишком насмешливо, но чувствовалось — ему просто не хочется говорить. — Вот приедем на место, там Джек тебе всё и расскажет.

— Опять темнить будете? — Внутри опять поднималось раздражение и злость, надоели мне эти игры.

— Не знаю, Алекс, — он как–то резко посерьёзнел, — я, если честно, сам многое понимаю, как–то всё слишком запутанно получается.

— Ладно, послушаю Джека, — я пошел на мировую. — Но втравить себя в очередную вашу разборку больше не позволю! — Тогда я именно так считал.

— Зачем в очередную, — невесело усмехнулся Смит, — ещё предыдущая не завершилась.

— Значит, залезавших ко мне гавриков вы так и не поймали, да? — Почему–то неудивительно.

— Угадал, не поймали, — ответил тот с выражением явной досады. — Вернее одного при попытке захвата застрелили, уж очень ловок оказался, а остальные успели улизнуть из города. Зато мы накрыли их городскую базу, хоть там нам ничего ценного не обломилось, но можно уверенно сказать — к тебе они больше не полезут, ибо раскусили принцип действия нашей ловушки с тобой в качестве приманки.

— Хоть и на том спасибо, Смит… — устало выдохнув, уставился в окно.

Вскорости мы выехали на пустынный берег моря, с теряющимся за горизонтом песчаным пляжем, на который морские волны выбрасывали большие кучи бурых водорослей. На самих кучах группками сидели зубастые чайки. Странные такие птички, внешне напоминают обычных земных чаек, но несколько крупнее, и их клюв усыпан множеством длинных острых зубов. На человека они не нападают, только если вдруг кто–то «альтернативно одарённый» полезет в места их гнездовий, расположенные на холмах недалеко от моря.

Внимательно осмотрев окрестности в бинокли, привычно повесив за спину своё оружие, мы выбрались из машины, двинувшись в сторону моря. Наше приближение чайки проигнорировали, лениво прыгая на соседние кучи водорослей, если только мы приближались совсем уж близко. Глядя на пенные буруны волн, вспоминал несколько дней проведённых на базе Ордена, вместе с Оксаной. Непроизвольно защемило сердце, отзываясь болью недавнего расставания. Старательно выполняя просьбу Оксаны не думать о ней, я действительно так делал и вроде всё у меня получалось, однако стоило вернуться назад в своей памяти, посмотреть на море, и пришло это щемящее чувство. Даже не знаю, как там она поживает без меня, чем живёт, с кем общается, кого любит жаркими ночами. Сомневаюсь, что стану также тосковать после скорого расставания с Мэри. Несмотря на всё между нами случившееся, я совсем не чувствую с ней той близости, какая возникла между мной и Оксаной. Мы просто сошлись вместе, ощущая, что это совсем ненадолго. Если честно, я до сих пор теряюсь при общении с местными женщинами. Они совсем не такие, как оставшиеся на «Старой Земле», они более «правильные» тут что ли. Не теряют рассудка, хорошо контролируют чувства, инициативные и уверенные в своих действиях, но если отдаются страсти, то без всякого остатка, каждый раз как последний раз. Наверное так здешний мир влияет, со своими опасностями и неспокойной жизнью. А может мне всё это всего лишь кажется, слишком мало времени тут нахожусь и слишком мало видел разнообразия.

Вот так, смотря на волны и думая о женщинах, даже и не заметил, как подъехал Джек вместе с Виктором. Ветер дул с моря и я не расслышал за шумом прибоя мотора его машины, остановившейся от нас всего в десяти метрах. Если бы это оказались враги, то они смогли бы легко взять меня «тёпленьким», несмотря на всю мою вооруженность.

— Ты чего такой хмурый? — Джек взглянул на меня сбоку, после того, как пожал руку.

— Да вот всё думаю–гадаю, под какое нехорошее дело ты в этот раз меня подложишь, — ехидно заявил ему.

— Ну извини, у нас тут хороших дел давно как–то не попадается. Зато на них хорошо поживиться можно, — с этими словами он достал из внутреннего кармана толстую колоду карт, а вернее — местных денег, перетянутых резинкой, и протянул её мне.

Взял её, собираясь пересчитать.

— Не считай, здесь ровно десятка, твоя доля с последней операции. Как видишь, мы про тебя не забыли, — Джек накрыл своими ладонями мои руки с пачкой пластиковых купюр, предлагая поверить ему на слово.

Или просто поверить, есть такой психологический приём.

— Я вроде как не за деньги участвовал в вашей последней авантюре, ты говорил — тебе нужна помощь. Но если это у вас такой бизнес, то я в нём больше не участвую! — Сказал последнюю фразу с твёрдым металлом в голосе.

— Здесь вся жизнь — бизнес, — философски заявил он. — Или ты в нём участвуешь, или он участвует в тебе помимо твоего согласия. Третьего не дано. Война — это бизнес, а бизнес — это война! Вот так–то малыш.

Джек нахмурился, отвернулся от меня и показал что–то знаками Виктору, стоящему около его джипа, повернулся ко мне уже с примирительной улыбкой на губах, продолжив:

— Я могу тебе всё рассказать, Алекс, если ты, конечно, так сильно захочешь, но тогда ты будешь с нами всеми повязан общими целями. Не сомневайся, они более чем достойны, даже если ты сейчас считаешь иначе.

— Рассказывай, рассказывай, я подумаю, — так же твёрдо ответил ему.

— Хорошо, сейчас запалим костерок и я поведаю о делах наших скорбных.

Пока мы говорили, Виктор и Смит вытащили кучу дров из машины Джека и раскладывали небольшой костёр. С собой Джек привёз несколько раскладных матерчатых кресел, которые мы заняли после того, как огонь немного разгорелся, расставив их вокруг него.

— Итак, ты хотел знать — слушай, — продолжил Джек наш прервавшийся разговор. — Я тебе уже говорил, что вся здешняя жизнь сплошной бизнес, так вот, повторю это ещё раз. Тут все, так или иначе чем–то таким занимаются. И далеко не всегда чем–то законным. Ибо чем меньше закона — тем больше денег. Всё это образовалось совсем не сегодня, так тут уже много лет. Но сейчас просто всё стало слишком уж кроваво. Да, тут и раньше неспокойно бывало, но вот до вооруженных штурмов поезда и городских боёв дело как–то не доходило.

— Вы так и не выяснили, на кого работают наёмники? — Слишком уж долго раскручивается этот детектив.

— Выяснили, конечно, — Джек тяжело вздохнул. — Но у нас нет прямых доказательств, и ещё слишком высоко сидят в Ордене эти «шишки».

— А как же ваш «золотой мальчик», неужели до сих пор молчит? — «Или его уже пристрелили, чтобы многого не наговорил», — пришла запоздалая догадка.

— Он там далеко не самый главный, и слишком мало знает, — ещё раз вздохнул Джек, причём совсем непритворно. — Он и сам не в курсе, на кого конкретно работает. Все передачи идут через случайных людей и закрытую почту. Деньги выделяются из бюджетных фондов на различные официальные мероприятия с приличным завышением для оплаты левых делишек. Конкретных ответственных не найти, там и без того творится сущий бардак. Нити тянутся на остров Нью—Хэвен и там же и теряются. Так что добраться до реальных организаторов здешнего бардака мы не сможем. Не те весовые категории. Но у нас есть шанс развалить их бизнес в этом месте и навести хоть какой–то порядок. Всем нормальным людям этот беспредел недалеко от баз Ордена уже порядочно надоел.

— И для этого вам потребовался я, да? — Спрашивается, велика ли роль отдельной личности в истории.

— Ты просто случайно оказался в ненужном месте в ненужное время. Сошлись ли звёзды на небе или просто слепой случай — сказать не берусь. Выбора у нас не оставалось, срочно требовался посторонний человек для попытки проявления вражеской агентуры и выходя на главных организаторов. Но мы постоянно страховали тебя, — в последнее почему–то совсем не верилось.

Наоборот, складывалось впечатление — подбросили котёнка к стае голодных псов и смотрели — порвут или нет.

— И даже в авантюре с «золотым мальчиком»? — В моём голосе хватало едкой кислоты. — Только не говори, что и там тоже всё было под контролем.

— Всё не было — это правда. А много ты просто не видел. Непосредственную операцию осуществляли только доверенные люди. Но принимали участие и многие другие. Им незачем знать всех подробностей, у каждого свой маленький участок ответственности. Но если бы всё пошло наперекосяк — они бы вступили в дело, вытащив вас даже из полной задницы.

Джек как–то не очень уверенно мне всё это говорил, вернее — он упорно делал вид, что говорит уверено, но изредка проскакивала лёгкая фальшь в его словах. Такое обычно происходит, когда смешивают вместе правду и ложь. Не то, чтобы я ему совсем не верил, но вот про всякую там «страховку» и «вытаскивание из полной задницы» — точно нет. Видимо, действительно с доверенными людьми у него плохо, и он просто играет с огнём. Если подумать, что бы произошло, если бы нас тогда накрыли? Сильно сомневаюсь, что захотели взять живьём, хотя могли бы и попытаться, учитывая численный и технический перевес. При случайном обнаружении просто и незатейливо ухлопали бы меня и Смита. Одинокий и не защищённый укрытием стрелок лёгкая добыча для пулемётчика на движущейся машине. Остаётся понять, что бы узнали наши противники с мёртвых тел? Могла победить версия о возможной мести за инцидент с поездом. Типа: Смит уговорил меня, и мы, получив нужную информацию с ноутбука, решили достать заказчика своими силами. Глупо? Возможно. Только других зацепок не найти. Джек бы точно оказался не причём, быстро обрубив все концы. Смит–то шел на риск совершенно сознательно, а вот я не понимал, подо что подписываюсь. И пусть нам тогда сильно повезло, но следующий раз нужно тщательнее взвешивать все «за» и «против». Можно прямо сейчас рассказать Джеку о ходе своих размышлений и некоторых выводах, но пока не стоит, он явно опять что–то предложить хочет, вот об этом и продолжим разговор.

— Ладно, Джек, догадываюсь о твоих проблемах и затруднениях, чувствую — ты опять темнишь и далеко не всё хочешь говорить, — я взглянул на него с хитрым прищуром и хорошо заметной ухмылкой. — А теперь говори, что тебе в этот раз от меня потребовалось?

Джек лишь усмехнулся, и одобрительно глядя в мою сторону негромко спросил:

— Ты себе какую машину приобрести хочешь? Наверняка уже выбирал, прикидывал, ценами интересовался…

Я как–то сразу внутренне запнулся от его вопроса, и это сказалось на моём лице. Он ошибся, я даже не думал в последнее время на эту тему, хотя прекрасно понимал, что без машины на Новой Земле никуда. Впрочем, деньги у меня теперь есть, но вот как–то не присмотрел себе ничего подходящего. Хотя идея купить «Хамви», на которых тут катается Патруль, весьма соблазнительна, вот только цена больно кусается. Таких денег мне ещё не удалось скопить. Или подобную Смитовой «Тойоту». Подобные модели отличаются повышенной надёжностью и хорошей проходимостью вместе с неплохой грузоподъёмностью. «Фермерский грузовик» — название само о многом говорит. У Мэри, кстати, такой тоже есть. Вот только, по её словам, здесь их так просто не купить — требуется делать заказ и ждать своей очереди.

— Хм, а что есть какие подходящие варианты? — Решил осторожно поинтересоваться, хотя в благотворительность Джека точно не верилось, и опять придётся рисковать головой.

— Если сделаем в ближайшие дни ещё пару дел, то варианты появятся. Выберешь себе чего пожелаешь, — заговорщицки подмигнул он.

— И много чего ожидается? — В моём голосе проявилась явная заинтересованность.

— Много, — утвердительно кивнул тот. — Если всё пройдёт по нашему плану, конечно.

— Рассказывай, раз сумел меня соблазнить, — по крайней мере пока есть возможность отказаться.

— Значит так, от «золотого мальчика» стало известно, что через три дня наёмники планируют остановить определённый конвой чуть дальше, чем в половине дневного перегона от Порто–Франко, — Джек начал свой рассказ, причём, не только мне одному, судя по резко подобравшемуся Смиту. — Конвой с тем же самым грузом из поезда, и это их последняя удобная попытка выполнить своё задание, за которое ими уже получены деньги, оружие и техника. Конвой выйдет из города как обычно, без особого усиления, дабы не привлекать к себе излишнего внимания. И с этим ничего нельзя поделать, там есть своё руководство, до которого нам не достучаться по понятным причинам. Однако из добытой тобой информации мы знаем, где у захватчиков отмечено место под удобную промежуточную базу для работы в том районе. Там предполагается ночёвка основных сил перед операцией и стоянка их техники во время неё. Место действительно удобное, особенно для отступления в случае провала. Если мы своими малыми силами сумеем там их прижать и просто продержать на месте до подхода основных сил Патруля, то они все там и останутся. Иначе придётся долго вылавливать их поодиночке или малыми группами вперемешку с местными бандитами. Учитывая периодически подходящие к наёмникам подкрепления «из–за ленточки» — дело тухлое. Требуется одним ударом уничтожить основной костяк, натаскивающий новоприбывших к местным условиям, тогда эта преступная группа окончательно прекратит своё существование. А кое–кто нам недоступный потеряет изрядный кусок своего бизнеса.

— Разве нельзя атаковать наёмников сразу всеми силами? — Напрягало придание особой значимости действиям именно «малых сил».

Похоже кто–то хочет повторить вариант захвата «золотого мальчика. И большим риском для непосредственных участников, в число которых мне сейчас явно предложат войти.

— Нельзя, — в который раз тяжело вздохнул Джек, похоже, дела обстояли действительно неважно. — Гарантирую, информация окажется у противника раньше, чем основные силы Патруля вообще выдут из города. Всё вообще может засыпаться на уровне подготовки, всех потенциально ненадёжных людей мы не успеем удалить куда подальше. И тогда наёмники уйдут прямо у нас из–под носа в буш, а там их уже не поймать без авиации. Авиацию нам тоже не дадут, или она окажется бесполезной. Там тоже всё крепко подмазано деньгами — в этом нет никаких сомнений. Максимум, что мы таким образом можем сделать — это спугнуть наёмников и временно защитить конвой, но так нам просто ничего не обломится, кроме кучи последующих проблем и ухудшения общей ситуации.

— Предлагаешь рискнуть и заработать, значит? — «Война — это бизнес, а бизнес — это война», — кажется так тут кто–то совсем недавно говорил.

— Естественно, — кивнул Джек, кончиками губ обозначив улыбку. — Если мы правильно сумеем всё рассчитать, то всё пройдёт гладко и с минимальным риском. Добычи же хватит всем.

— Неужели ты это серьёзно говоришь? — Едкий скепсис просто сочился из меня, хотя Смит и ребята Джека показывали подчёркнутое равнодушие. — Там же не уличные хулиганы из подворотни, а матёрые профи, прошедшие не одну кампанию, как там, так и тут, вооруженные лучшим оружием и упакованные новейшим снаряжением. Они нас как жирных куропаток перестреляют. Или ты опять рассчитываешь исключительно на мою везучесть?

— Ты явно не в тех войсках служил, Алекс… — Джек немного удивлённо взглянул на меня, типа и чего ты тут совсем не понимаешь, ведь уже должен научиться складывать два и два. — Грамотно спланированная и чётко проведённая военная операция — это по сути не война, а бойня, с минимальным риском для исполнителей. И не важно против кого, профи или глупого мяса — на бойне в загоне все равны. Если ты, конечно, сумел навязать противнику бой на твоих условиях, — немного поправился он в конце.

— А если не сумел? — Эх, кто–то здесь явно считает себя самым умным, позабыв о цене возможной ошибки.

— Вот тогда и начинается настоящая война, — пояснил он само–собой разумеющееся. — Но нашей главной задачей состоит не довести до этого в любом случае. У нашего противника есть преимущество в численности, подготовленности и оснащённости, а мы ведём в информированности и скрытности. Мы точно знаем, где они нас не ждут, а они не знают, что мы знаем, хотя могут и догадываться. Посмотрим по ситуации, в плохом варианте ограничимся наблюдением. Они профессионалы и озаботятся своей безопасностью в любом случае. Однако всего не предусмотришь просто по определению.

— Хотелось бы посмотреть на то место своими глазами, чтобы сказать, с вами я или нет, — несмотря на все доводы разума и выданное обещание Мэри воздержаться от рисковых дел, пробудившийся охотничий азарт навязчиво подталкивал меня к участию в очередной авантюре.

Кто сказал, что человек не дичь? Глупости какие. Охота на человека самая интересная охота. Тем более на такого же опытного и опасного охотника как и ты сам.

— Вот это самые правильные слова, Алекс! — Заявил Джек, с исключительно довольным выражением лица. — Сейчас ещё посидим немного и поедем смотреть то место, если никто не возражает.

Возражающих, естественно не нашлось. Посидев ещё с полчаса, дожидаясь прогорания дров, и поговорив о бабах и их коварстве, мы собрались в дорогу. Отметил про себя, что уже практически свыкся с местной жарой. То есть не воспринимаю её как нечто подавляющее, каковой она казалась поначалу. Акклиматизировался значит. Да и ещё вдобавок, посидев немного у костра, вдруг почувствовал заметную прохладу от потока жаркого воздуха, летящего из открытого окна машины. Ехали мы очень быстро, обогнав пару раз небольшие конвои, и оставляя за собой длинный хвост поднятой пыли. Дабы конвойщики не приняли нас за потенциальных бандитов и не встретили пулемётным огнём, Джек опознавался с ними по радио. К счастью, тамошние бойцы его хорошо знали. До нужного места мы доехали за четыре часа, и я не могу сказать, что дорога далась мне легко. Чуть не свалился, едва выбравшись из машины, успев схватиться за открытую дверь и выронив при этом свой автомат, повисший на ремне. В глазах мутило, ноги не держали, руки слушались, но с большим скрипом, я и вдруг понял, что попал под тепловой удар, слишком рано понадеявшись на завершившуюся адаптацию и вообще железное здоровье. Заметив моё скверное состояние, Смит быстро вылил мне на голову половину своей фляги с водой, заставив выпить вторую половину. Сразу немного полегчало, хоть вода и оказалась тёплой.

— Ты меня больше так не пугай, дружище, — испугано заявил он, когда я более–менее оклемался. — Если неважно чувствуешь себя — сразу говори, иначе здесь практически на ровном месте окочуриться можно без своевременной помощи. Сердечко встанет — сам не заметишь.

Лишь кивнул ему в ответ, продолжив приводить в порядок свой так некстати сбойнувший организм. Только ещё через десять минут меня наконец–то отпустило и появилось желание осмотреться по сторонам.

Ну что же, место для небольшого лагеря действительно просто идеальное. Широкий распадок, закрытый практически со всех сторон пологими, спускающимися в небольшую низину холмами. Внизу кусты и немного небольших деревьев, можно загнать туда пару десятков машин и накинуть на них сверху маскировочную сетку. Со стороны тех же холмов хрен разглядишь. Да и патрульный самолёт, если случайно пролетит над этим местом, тоже ничего странного не заметит. Подобраться же близко к спрятавшимся внизу людям практически нереально. На их месте я бы некоторые подходы к своему лагерю вообще заминировал для надёжности. Во все стороны окружающие холмы просматриваются на расстояние более километра. Только в одном месте, примерно метрах в двухстах от самой низины есть небольшой нерегулярный выступ земли с более крутым склоном. Чем ещё хорошо это место? Из него легко выехать на машине практически в любом направлении. Здесь невозможно закрыть ловушку малыми силами, да и немалыми тоже. Вероятно на холмах останутся дозоры на машинах с пулемётами. О том, чтобы подобраться тихо и незаметно можно даже не думать — без шансов. О чём и поведал Джеку, когда пересёкся с ним, стоя около небольшого выступа земли.

— Не подобраться, к ним, говоришь? — Переспросил он меня с хитринкой во взгляде.

— Да. Тут всё просматривается насквозь. Спрятаться негде Разве вот тут на этом небольшом крутом склоне нору выкопать и в ней залечь с винтовкой, но ведь накроют, как только обнаружат. Слишком близко к низине, где и встанут основные силы, — передал на словах весь наблюдаемый расклад.

— Значит, надо сделать так, чтобы не обнаружили, — задумчиво сказал Джек, окинув взглядом крутой склон. — Ребята рассказали мне, что тебя с твоим «тихарём» сложно засечь даже после десятка выстрелов. Ни по звуку ни по вспышкам. По звуку если только очень приблизительно удаётся определить направление. И патрон мощный, что весьма немаловажно в нашем деле. А для пистолетной пули здесь уже далековато.

— Да, это так, однако стоит хоть кому–то определить примерное направление, откуда я выстрелил, то здесь весь холм густо нашпигуют свинцом вместе со мной, — почему–то не хочется проявлять истинный героизм, кидаясь грудью на пулемётную амбразуру. — Может нам просто низину заминировать и рвануть, когда они все там соберутся? — Предложил более безопасное решение.

— Нет, минировать не стоит, иначе техника придёт в негодность, а ведь мы–то её как раз и прибрать к рукам хотим, — Джек покачал головой, отвергая предложенный вариант. — Да и спугнёт их это, заметят хотя бы одну мину и сразу уедут. Не дураки же они в самом деле. А потому надо сделать так, чтобы тебя не смогли обнаружить.

— Как? — В мою голову ни одна подходящая идея пока не пришла.

— Очень просто… — Джек опять внимательно осмотрел холм, перевёл взгляд дальше, осматривая перспективу. — Вместе с тобой одновременно наши ребята начнут стрелять с других холмов. Там слишком большое расстояние и сложно прицельно попасть, разве лишь из пулемёта засыпать пулями, но зато они отвлекут основное внимание противника на себя. Ты же сможешь спокойно работать в полную силу, отсюда вся низина как на ладони. Когда бандиты догадаются, что кто–то слишком быстро валит их откуда–то с близи, станет слишком поздно.

— Всё бы хорошо, но они патрули на холмах обязательно выставят, — план казался красивым, однако дыр в нём как в швейцарском сыре.

— С этим мы разберёмся, есть соответствующий опыт, — мне дали чётко понять, что это не мои проблемы. — Ты пока присмотри для себя пару мест, где удобно залечь, а после возьми мешки и лопату у меня в машине, там же найдётся и чем перекрыть нору изнутри. Если мы всё здесь приготовим ещё сегодня, то у нас останется два спокойных дня на остальную подготовку.

Дело быстро сдвинулось с мёртвой точки. За пару часов я откопал две неплохих норы, в которых без особого комфорта можно пересидеть сутки, дожидаясь удобного момента. Одну чуть пониже, другую чуть выше. Спрашивается, зачем две? Мало ли пригодится. В случае необходимости вторую Смит займёт. Его М16 с глушителем куда лучше моего «Вала» по скрытности стрельбы. Да, она слишком приметна из–за своей длины и патрон слабее, но тоже неплохой вариант, если больше ничего нет. Для глушенного пистолета–пулемёта здесь действительно далековато, а ближе уже негде укрыться. Норы мы хорошо замаскировали, их и с пары–тройки метров не заметишь, если не искать специально. Выбранную землю отвезли на машине, никаких следов земляных работ тут не осталось. Затем помогал народу оборудовать на окрестных холмах ещё несколько замаскированных стрелковых позиций из которых вниз стрелять не очень удобно, зато и снизу в стрелка практически не попадёшь. Плюс отойти с дальних позиций даже под огнём относительно легко, вот мне внизу, в случае чего, придётся ждать, пока всё закончится. А если меня специально искать начнут, активно прочёсывая склон — тут вообще без шансов. Ещё раз тщательно осмотрев предполагаемое место засады глазами и в оптику мы отправились в обратный путь.

Перед въездом в город опять остановились на морском берегу. Чайки улетели и только морской прибой всё так же лизал пустынный песчаный пляж. Вечернее солнце уже не жгло, а приятно грело. Даже надумал искупаться по–быстрому, скинул одежду и подошел к пенным волнам, но Смит остановил меня у самой воды, быстро подбежав и крепко ухватив за руку.

— Не стоит тебе этого делать, здесь слишком близко к берегу подходит большая глубина, а что в ней водится лучше и не знать, — по выражению лица Смита ясно — он–то как раз знает.

— Как скажешь, но может я у самого берега быстро окунусь и сразу обратно? — Искупнуться уж очень хотелось.

— Угу, быстро окунёшься, а тебя там уже кто–то обязательно ждёт. Как ты думаешь, почему днём здесь столько чаек? — И вопрос явно с каким–то подвохом.

— Не знаю, может с водорослями море для них что съедобное выбрасывает? — На простых отдыхающих они совсем непохожи.

— Да, выбрасывает иногда, — Смит показал мне рукой в сторону моря.

Прошло несколько секунд и я заметил, как из воды выпрыгнула небольшая стая каких–то длинных и стремительных рыб всего в трёх метрах от берега. Затем в нескольких местах дальше повторилось то же самое. Иногда отдельные рыбы выпрыгивали прямо из волны на берег и после отступления воды скатывались обратно в море, прыгая по песку. Чайки, похоже, здесь просто обжираются.

— Эти рыбки не просто так играются — за ними снизу зубастые акулы гоняются, а ты купаться надумал, — Смит укоризненно покачал головой. — Как раз на ужин к ним собрался в качестве деликатесного блюда. Разорвут на кусочки как пираньи за считанные секунды.

— Благодарю за предупреждение и вообще за всё, — я снова поразился своей глупой непредусмотрительности.

Пора бы уже отвыкнуть от привычек Старого Мира, здесь каждый шаг таит скрытую и часто смертельную опасность. Безопасные места изредка встречаются, но о них нужно знать. К нам подошел Джек и, посмотрев с укоризной на мои голые телеса, спросил:

— Алекс, у меня есть к тебе вопрос и просьба одновременно. Ты можешь быстро сделать глушилку радиосвязи, если потребуется?

— Быстро могу, однако она не совсем полноценная получится, — выдал ответ, прикинув по памяти имеющиеся запасы магазина Мэри, поинтересовавшись: — Неужели вас самих нет подобного оборудования?

— Оборудование, конечно, есть, но его использование строго учитывается, и вообще нужно получать санкцию от вышестоящего руководства, а нам, как понимаешь, светиться нельзя. А в чём будет неполноценность, если ты действительно что–то сделаешь? — Похоже позитивного ответа Джек не ждал, интересуясь просто из любопытства.

— Мы не сможем заглушить всё, — ответил ему, прикидывая, как проще рассказать, не влезая в дремучие дебри теории радиосвязи. — Удастся только подавить активные источники сигналов в конкретном месте. Да и то, только когда они активируются, а не постоянно. Ибо за основу возьму три обычные гражданские радиостанции и пару сканнеров, связав это добро компьютерной программой в единую систему. Можно попытаться забить сразу все диапазоны широкой полосой сильных помех, но тогда потребуется мощный источник энергии. Минимум бензиновый генератор, тут нескольких автомобильных аккумуляторов хватит на считанные минуты.

— Это именно то, что нам надо, — заметно повеселел Джек. — А мы сами при этом со связью останемся? — Задумавшись о чём–то на несколько секунд поинтересовался он.

— Не вопрос, вот только рации военные потребуются. Такие вот «Харрисы», — кивнул в сторону своей одежды, где сверху лежала неприметная светло–зелёная коробочка с антенной.

— Найдём на всех, — кивнул Джек. — Разве ты одну из своих презентуешь, у тебя, кажется, приличный запас, если ещё не распродал.

— Не распродал, дам но с последующим возвратом, у меня на них свои планы имеются, — для дела не жалко, но ведь могут и заиграть.

— Вот и договорились! — Джек крепко пожал мою руку, заключая устный договор. — Все расходы мы тебе обязательно компенсируем с изрядным запасом, если у нас всё получится.

— Верю, — ответил ему, однако внутри при этом терзали сомнения.

Ох не просто так меня на передний край выставляют, совсем не просто так. Убьют — и хрен с ним, не надо делиться. Хотя, если взглянуть с другой стороны, то где я ещё смогу что–то показать с имеющимся у меня оружием и мизером реального боевого опыта? А тут тебе ну прямо тир, стреляй, не хочу, только с живыми мишенями.

Мэри практически сразу почувствовала, что кто–то опять собирается влезть в опасное предприятие, едва я ещё с вечера озадачился подбором необходимых радиостанций и другого электронного оборудования.

— Алекс, я же просила тебя не подвергать себя опасности, неужели тебе совсем безразличны мои чувства? — Спросила она меня за завтраком с соответствующим вопросу тоном.

Если честно, мне такой тон у женщин никогда не нравился, ибо за ним обычно шла или серьёзная разборка или закатывалась истерика со слезами, соплями и прочими средствами эффективного давления на мужскую психику.

— Извини, красавица, но я не могу иначе, — твёрдым голосом ответил ей, сразу показывая, что давить на чувства бесполезно. — Не скажу, что это мой долг, нет, но понимаешь, мне это очень надо. Иначе перестану чувствовать себя мужиком.

Старался говорить ровно и безэмоционально, однако твёрдо и уверенно. Как о чём–то бытовом, незначительном, но при этом важном. Однако внутри уже вылезла готовность сорваться, начать убеждать, доказывать своё право поступать как мне хочется, хотя умом и понимал, что всё это совершенно бесполезно. Только хуже сделаю.

— Я уже с тобой за несколько дней столько страху натерпелась, как за всю предыдущую жизнь, — Мэри глубоко вздохнула, взглянув на меня глазами, в которых уже появились первые капельки слёз.

— Мэри, дорогая, попробуй посмотреть на всё это иначе… — подвинулся к ней ближе, взяв её за руки, стараясь передать через них частичку своей уверенности. — Мы с тобой живы и здоровы, с нами ничего плохого не произошло, а то, что ты переживаешь — так это вполне нормально, ты же женщина. Зато точно могу сказать — тебе в эти дни не было скучно, — постарался перевести разговор в более безопасное для меня русло.

— Неужели ты такой бесчувственный болван и хочешь заставить меня страдать? — Она ещё не хотела сдаваться, но едва выступившие слёзы уже подсохли. — Я так переживаю, если ты куда–то уезжаешь с оружием, и всё жду, когда мне придут и скажут, что тебя больше нет…

— Ни в коем случае я такого не хочу, — постарался убедить её в своих самых позитивных намерениях. — И вообще, переживать за другого человека совершенно бесполезно. Никакой пользы, один вред. И тебе и другим. Запомни это! — Мэри явно озадачилась.

— Почему? — А во взгляде уже явная заинтересованность.

— Ну смотри, как занятно выходит… — выдержал театральную паузу, наращивая нетерпение и поднимая любопытство. — Когда ты переживаешь и страдаешь, изводя себя, то либо ты это делаешь напрасно, ибо ещё ничего плохого не произошло, или уже просто бесполезно, ибо если что–то и случилось, ты всё равно уже ничего не поделаешь и ничем не поможешь. Единственная польза от этого страдания в том, что ты мне его потом захочешь дорого продать, потребовав компенсации за причинённые неудобства. А разве это хорошо — страдать специально на продажу? — И в завершении поставил классическую шахматную вилку одинаково плохого выбора.

Женщина серьёзно задумалась. Такой постановки вопроса с моей стороны она явно не ожидала. Чувствовал, что она сейчас хочет продолжить гнуть и дальше свою привычную линию из самых благих побуждений, и прекрасно понимал её. Но я тоже не собирался отступаться от своих принципов, иначе придётся спрятаться за бабью юбку, чего уж точно не хочу ни при каких обстоятельствах.

— С тобой совершенно невозможно говорить о серьёзных вещах! — Обдумав услышанное, Мэри внимательно посмотрела на меня и затем опустила взгляд в свою тарелку, как бы признавая своё поражение в споре. — Я тебе говорю о своих чувствах, а ты мне о каких–то продажах, — сделала она ещё один заход по проторенной тропе, так и не приняв доводы разума.

— Ничего не поделать, я же мужчина, ты ведь должна знать, что мы все такие. А кто не такие, те, наверное и не мужчины вовсе… — судя по эмоциям подруги, ей этот нелепый аргумент действительно всё полностью объяснил.

— Ладно, поступай как хочешь, Алекс, только не рискуй понапрасну. Хорошо? — Поняв, что дальнейшие препирательства ничего не дадут, Мэри резко перестала на меня дуться, и смотрела с примирительной улыбкой на губах и задорным огоньком в глазах.

Если не получается одним способом, можно ведь попробовать и другой.

— Хорошо, именно это тебе и обещаю. Ибо мне самому не хочется зря рисковать, я ещё молодой, пожить хочу. Ведь только–только распробовал вкус настоящей жизни… — я тоже пошел на мировую, взглянув в её декольте мужским взглядом с явным и совершенно понятным желанием.

В общем, завтрак как–то сам собою закончился в спальне, и мы опять сильно задержались с открытием магазина.

Несмотря на мою самонадеянность, подобрать подходящие радиостанции, дабы сделать из них «глушилку» оказалось весьма непросто. В силу того, что придётся давить военную систему, большая часть гражданской продукции просто не подходила изначально, так как там просто не имелось всех необходимых диапазонов. А на перепрограммирование внутренних микроконтроллеров, которые управляют синтезатором частоты, просто не хватило бы времени. У Мэри в магазине нашлась только одна подходящая стационарная радиостанция, из которой что–то более–менее могло выйти. За второй такой мне пришлось тащиться в другой магазин радиоэлектроники и больше их в городе ни у кого не было. Крайне неходовой товар из–за своей высокой цены и сильно избыточных для обычных людей возможностей. Каждая такая «игрушка» обошлась мне в семь с половиной тысяч экю. Бешеные деньги. Плюс к ним ещё пара двухсотваттных усилителей по полторы тысячи, плюс несколько антенн на разные диапазоны. С одной стороны, это сильно расстраивало, так как я тратил деньги из своего кармана, а с другой — кто–то ведь обещал компенсацию, что немного согревало мою душу инженера возможностью поковыряться в хорошей новой технике за чужой счёт. Купленные радиостанции имели встроенный компьютерный интерфейс и в комплекте с ними шла сервисная программа для компьютера. К сожалению, сама программа под нужную мне задачу не годилась, да и вообще она мало для чего годилась: сделана на редкость коряво на базе визуальной среды программирования, что существенно облегчило мне дальнейшую работу. Вот почему всегда так — производитель создал очень серьёзную «железку», вложил в её создание немалые деньги, а на компьютерную часть, как обычно, поскупился. И все возможные преимущества от использования этой «железки» совместно с компьютером так и остались на уровне декларации намерений и заявлений рекламщиков. Да, через пару таких радиостанций можно попытаться связать два компьютера между собой, и даже, если сильно повезёт, получится обменяться информацией. Но вот всё остальное из заявленного в проспекте списка возможностей, увы, практически не работало как надо. Только отображение работы сканнера активных каналов с записью в журнал работало совершенно безупречно.

Существенным плюсом стало то, что эти радиостанции оказались самого последнего поколения с цифровыми потрохами и могли полностью настраиваться с внешнего компьютера, имея внутри собственный процессор. И поэтому программа для работы с ними состояла из отдельных качественных сервисных модулей, использовавшихся самим производителем для настройки ещё при производстве, связанных между собой корявым внешним пользовательским интерфейсом. Подозреваю — этот самый интерфейс заказали у каких–либо криворуких китайцев или индусов по аутсорсингу за очень малые деньги и под девизом — «быстрей–быстрей». Лишь бы впихнуть несколько лишних пунктов в рекламный буклет и посрамить продукцию конкурентов. Для меня же такой расклад только на руку, так как к внутренним технологическим модулям в теле основной программы, нашлись все необходимые описания для работы с ними. Как будто специально для меня оставили. Понятное дело, что сам производитель категорически не должен такого допускать, ибо эта откровенная «дыра» раскрывала слишком много его из «ноу–хау», и позволяла излишне многое выжимать из его продукции, перекрывая возможности куда более дорогих военных продуктов. Влезать в те же закрытые диапазоны частот, к примеру. Однако никому до этого просто не было дела, в силу того, что пользовательский компьютерный интерфейс, похоже, приделывали к чисто технологическому, да ещё в большой спешке и в самый последний момент перед выходом продукта на рынок. Вот тебе и капиталистическая экономика во всей красе.

И всё равно мне не хватило своих знаний. Пришлось звонить Смиту и долго выпытывать подробности настройки портативных «Харрисов». Да и вообще об особенностях связи, используемой американскими военными. Это сразу выявило несколько серьёзных проблем в моём непростом деле. Несмотря на то, что имевшиеся радиостанции перекрывали все нужные диапазоны от 1 до 550 мегагерц, нормально работать с фазовой модуляцией и по американскому военному стандарту они в доступной версии не могли. Вернее что–то близкое позволяли, но совсем не в тех диапазонах. Впрочем, благодаря криворуким программистам, данные недостатки я быстро устранил при использовании внешнего управления от компьютера. В идеале стоило подкорректировать внутреннюю прошивку, но это грозило серьёзным затягиванием работ. Нормально связываться, полноценно используя военные стандарты, эти радиостанции так и не научились, зато нарушить чужую связь они потенциально могли. Даже успел проверить работу «глушилки» с моими личными радиостанциями, выбрав несколько свободных каналов, дабы никому случайно не помешать. Получилось хреново, вернее — совсем не получилось, но мне не хотелось бросать своё занятие, иначе выходит, я напрасно потратил свои деньги. Что–то можно вернуть обратно на склад магазина, но далеко не всё, к сожалению. А потраченное зря время так вообще никто не вернёт.

Вечером, когда у меня окончательно разболелась голова от долгого сидения за монитором, решил прогуляться до оружейного магазина, где купил запас патронов S&W сорокового калибра, к своему двадцать второму «Глоку», а то их оставалось всего на пару магазинов. Хоть Смит и предупреждал об их страшнейшем дефиците, здешний торговец оружием не разочаровал хорошего покупателя в моём лице. Не скупясь, вытянул из него последние три сотни, всё что он выгреб из своих закромов. Несмотря на все свои достоинства, которые я успел оценить во время нападения гиены, этот калибр оказался тут крайне непопулярным, здешние жители устойчиво предпочитали сорок пятый калибр. Даже в трофеях, доставшихся из арсенала чеченцев, к сожалению, таких патронов не нашлось. А постреливать иногда из пистолета всё равно нужно, сохраняя устойчивую привычку к конкретному оружию. То есть из всего имеющегося у меня арсенала стоит хоть иногда упражняться. Только таким образом можно поддерживать в себе необходимую готовность и тренируя и закрепляя нужные рефлексы. Слишком дорога эта привычка, но своя–то голова по любому стоит дороже денег. Жалко сегодня так и не добрался до стрельбища, очень хотелось немного пострелять после долгого сидения за компьютером, заодно бы и мозги проветрились.

Взглянул на существенно оскудевший ассортимент оружия в магазине. Все выставленные ранее русские стволы уже благополучно раскупили, кроме одинокой винтовки СВУ-АС с достаточно небольшим ценником, уж не знаю, почему продавец решил её выставить в открытую продажу, наверное просто надоело держать на складе. Его отвлекали сразу несколько клиентов одновременно, в коих явственно узнавались вчерашние переселенцы, потому поговорить за жизнь и покопаться в магазинных запасах, как раньше, мне не удалось. Пришла мысль купить кое–что в качестве подарка Оксане и охраннику Бобу, одарившему меня столькими полезными и уже не один раз пригодившимися вещами.

Пока ходил туда–сюда, голова немного прочистилась и я снова сел за компьютер, вспомнив, что можно вытащить установленные настройки с моих радиостанций и подумать как ими воспользоваться. Хоть там и плавающие алгоритмы выбора несущей частоты для борьбы с помехами, но хоть что–то удастся использовать против всего этого.

Дело потихонечку сдвинулось с мёртвой точки. Достал всё, что у меня нашлось по радиостанциям и системам РЭБ из ноутбука главаря наёмников, однако вскоре опять уткнулся в кучу совершенно не решаемых имеющимися средствами проблем. Уж очень грамотный алгоритм заложен в военный стандарт связи. Нет, сделать «глушилку» для него реально, но конструкция получится весьма серьёзная, и времени на её создание просто не хватит. Переоценил я свои силы. Но ведь должен же найтись какой–то простой выход!

Долго сидел в одиночестве на кухне, вливая в себя крепкий кофе чашку за чашкой. Мэри уже ушла спать, даже не приставая ко мне после ужина, заметив и верно оценив моё весьма специфическое состояние души. Я сейчас полностью поглощён решением своего вопроса, и ни на что–то другое совершенно неспособен. Даже уснуть как следует не удастся, буду постоянно ворочаться до самого утра, поднявшись с тяжелой головой. После какой–то там по счёту чашки кофе, мозги вроде немного прояснились, и появилась парочка идей, которые стоит проверить практическим способом. Если требуется противостоять совершенно конкретному оборудованию, то оно же должно и помочь. С этой воодушевляющей идеей вернулся в мастерскую, где сразу разобрал одну из своих портативных радиостанций.

Да, легкой победу над радиосвязью назвать нельзя. Пришлось сидеть всю ночь, программировать и паять, потом снова программировать, и опять паять. Только под самое утро у меня получилось связать в одну конструкцию пару мощных радиостанций, пару портативок и управляющий всем этим хозяйством ноутбук. «Харрисы» стали главным звеном всей системы, так как именно их процессоры в попытках установить друг с другом связь, выдавали нужную мне информацию для глушения свободных и не сильно зашумлённых естественными помехами каналов. Ну и много полезного ещё делали. В последнюю очередь запрограммировал таблицы «времени свободных окон» для нашей собственной связи, а вот имеющиеся в трофейных радиостанциях настройки попали под «прямое подавление». Если наёмники не перепрограммировали свою систему связи, то у них не останется ни одного шанса связаться друг с другом после включения моей конструкции. Напоследок проверил, как глушится гражданская продукция, благо в магазине Мэри представлен очень широкий выбор радиостанций на любой вкус и кошелёк. В общем, гражданская связь тоже достаточно эффективно давилась, не полностью, конечно, но вполне устойчиво блокировалось голосовое общение. На улице уже рассвело, когда я закончил окончательный монтаж и финальную настройку. В конструкции пока не хватало пары автомобильных аккумуляторов для автономной работы, но это уже не мои проблемы, с ними обещал разобраться Джек, свою часть задания я выполнил. Сильно уставший и чертовски довольный завалился спать прямо в мастерской сидя в кресле, которое очень любила занимать Мэри, наблюдая за моей работой.

Тринадцатая глава.

В засаде

Поспать мне, естественно, не дали. Только уснул, и уже кто–то усиленно трясёт за плечи.

— А… какого чёрта!

— Ну наконец–то ты соизволил проснуться… — передо мной появилась довольная рожа Смита. — Уже хотел тебя холодной водой полить.

— От тебя, подлеца, любую гадость можно ожидать! — Реальность ещё воспринималась как какой–то кошмарный сон, и ужасно не хотелось окончательно просыпаться.

— Вставай, вставай, пора ехать, — он снова захотел меня сильно потрясти.

— Джек говорил — у нас два дня на подготовку… — мой голос промямлил что- то невнятное.

— Да, сегодня нам и нужно подготовиться конкретно уже на месте, вечером планируется встреча с «дорогими людьми».

— Что же вы сразу не сказали, гады! — Сон из меня мгновенно улетучился, оставив после себя лишь вялость во всём теле.

— Думали ты и сам догадаешься. Кстати, неужели работает? — Смит окинул взглядом заставленный радиоаппаратурой стол.

— Работает, только под утро успел закончить, — рассказал ему, чем тут столько времени занимался.

— Спасибо тебе, дружище, я на такой подарок даже и не рассчитывал, — честно признался Смит. — Джек не зря в тебя верил. Удача всегда с тобой, а значит, и с нами.

— А если бы не сделал, что тогда? — Повторялась старая песня, внушая здравые опасения за весь исход нашего рискованного предприятия.

— Обошлись как–либо и без всего этого, чай не в первой, правда тогда риск существенно возрастал. Всё же не с простыми хулиганами идём кое–чем меряться, — Смит оставался непробиваемым оптимистом.

В этот момент в мастерскую вошел Джек, причём вместе с Мэри. Та выглядела сильно недовольной, но по своему обыкновению молчала, лишь сверкала своим грозным взглядом. И её можно понять. Сегодня предпоследний день, когда мы можем пробыть вместе, послезавтра вечером, если всё пройдёт хорошо, я отплываю в сторону русских земель. А тут ещё это наше рисковое мероприятие. Джек внимательно осмотрел сделанную мной конструкцию, перекинувшись взглядами со Смитом.

— Проверить хотите? — Спросил его.

— Показывай, что у тебя получилось, — Джек всё также задумчиво смотрел на аппаратуру.

Встал и пошел включать свою конструкцию в сеть, выдав Смиту и Джеку две своих оставшихся военных радиостанции. Усилители большой мощности, естественно, подключать не стал, да и вместо штатных антенн торчали простейшие проволочные штыри.

— Вот теперь попробуйте связаться друг с другом, — сказал им, когда, наконец, загрузился ноутбук с программой. — В радиусе около ста метров вся коротковолновая голосовая радиосвязь надёжно задавлена. Если сможете поработать морзянкой — ваше счастье.

Они вышли из комнаты и через десять минут вернулись обратно весьма довольные.

— А на каком расстоянии всё это будет работать, если подключить остальное? — Джек взглянул в мою сторону с хорошо заметным большим уважением.

— В зависимости от места расположения антенн и самой местности, от пяти до десяти километров, — озвучил примерные параметры полученного изделия. — Но не сильно рассчитывайте на эту штуку впоследствии, она далеко не универсальна, — решил сразу прояснить все тонкие моменты, дабы после не возникало лишних вопросов и обид. — Сгодится только под нашу конкретную задачу и имеющуюся у противника технику. Хотя против гражданской коротковолновой связи всё равно останется достаточно эффективной.

— И то хлеб, сколько мы тебе за всё это хозяйство должны? — Мои отговорки явно остались незамеченными, ибо устройство решало текущую задачу.

— Двадцать одну тысячу, если брать только по цене купленного, — озвучил свои затраты, практически ничего не добавив.

— Хм, — Джек на несколько секунд изобразил задумчивость, — я думал гораздо дороже обойдётся. Если брать стоимость подобной техники даже по ценам Старой Земли, просто несравнимо получается.

С этими словами он выдал мне две перевязанных резинками колоды местных денег и ещё отделил половину от третьей.

— Тут даже несколько больше, чем ты потратил, если на месте всё пройдёт гладко, я тебе ещё добавлю или трофеями рассчитаемся, — пообещал он щедрое вознаграждение за мои труды.

— Договорились, — денежный расчёт до начала драки изрядно повысил моё настроение, похоже, списывать меня не станут. — Хотя это и неправильно делить шкуру неубитого медведя, может плохо кончиться. Но ещё раз повторюсь — это не универсальная военная система, а грубая любительская поделка под одну задачу, — на всякий случай ещё разок озвучил главному заказчику основные минусы.

— Посмотрим, как она себя в деле покажет, тогда и поговорим, — Джек нахмурился, ему явно не нравилась моя показная скромность или желание выпячивать недостатки своей работы.

Пока Смит с Джеком грузили аппаратуру, я собирался в дорогу, укладывая рюкзак. Старался выбрать только реально необходимое, и не набрать много лишнего. Однако груз всё равно оказался весьма тяжел, так как такие сборы тут проходят под девизами — «мало ли в жизни неприятностей» и «оружия много не бывает». Все наличные деньги отдал Мэри, и если вдруг со мной что–то случится, с них хоть какая–то польза. Понимаю, живого человека никакими деньгами не заменишь, но хоть что–то. Мэри, естественно, категорически не захотела их брать, но я её уговорил, с основным аргументом, что есть такая русская примета. Мужчина всегда возвращается к женщине за своими деньгами или за самой женщиной. Вряд ли сумел её убедить, но деньги она взяла, спрятав в сейф. По окончании сборов мы все быстро позавтракали, и отправились в дорогу на джипе Джека. Смит свою машину в этот раз оставлял в городе. На выезде в сторону баз Ордена, а совсем не наоборот, в сторону «западной дороги», куда нам требовалось попасть, наша колонна увеличилась ещё на две патрульных машины, с полным комплектом людей в салонах. Мой глаз сразу вычислил фигуру француза Виктора, несмотря на полную боевую экипировку и частично прикрытое пыльником лицо. Его приятеля Рея я не заметил.

Дорогу до места я откровенно продрых, обнимаясь на заднем сидении с баулами снаряги. Смит опять грубо растолкал меня, когда потребовалось монтировать радиооборудования в одну из отрытых позавчера ячеек примерно в километре от низины на вершине холма. Вторую ячейку поблизости займёт Смит. Когда же нам потребуется активно действовать, он поднимет стойку с антеннами и включит усилители сигнала, потянув за верёвку. Вооружился Смит в этот раз куда серьёзнее, чем обычно, мощной «антиматериальной» винтовкой фирмы «Баррет» пятидесятого калибра с большим плоским дульным тормозом. Именно к такой вот внушительной «штуке» я примерялся в чеченском арсенале, но именно Смит жестоко растоптал все мои частнособственнические устремления под благовидным предлогом. Впрочем, тогда и так еле–еле дотащил всё нахапанное, даже снайперские патроны под такую вот винтовку до кучи оприходовал в немалом количестве.

— Чур, если попадётся такая «игрушка» в трофеях, её мне оставьте пожалуйста, — с нотками лёгкой зависти в голосе попросил его.

Здоровая пушка реально внушает и тянет к себе. Взял в руки тяжелый ствол, примеряясь к его весу. Хотя сам понимаю, что это просто блажь, однако ничего с собой не могу поделать, хочу и всё тут. У самого куча самого разного оружия, а мне всё мало и мало. Это наверное особая форма болезни, «воспаление жадности» называется. А вот нарваться на хорошее и эффективное лекарство от неё в виде вражеской пули, как–то не хочется. И, тем не менее, именно я встану, или лягу, что непринципиально, на самом переднем крае, потому считаю возможным сейчас немного понаглеть, пока ещё ничего не началось.

— Если сегодня у нас получится отработать план без осечки… — как–то не очень весело усмехнулся Смит, явно вспоминая о том, что все планы хороши до первого выстрела, — я тебе её просто так подарю, благо, после недавних событий у меня ещё одна есть. Да и патронов щедро отсыплю, чтобы ты себе все плечи прикладом отбил на долгую память.

— Запасливый ты, братец–кролик, ловлю тебя на слове, дружище, — протянул тяжелое оружие обратно. — А за меня не беспокойся, не первый год приклад ласкаю. Короче, принимай работу, у меня всё готово.

Показал ему что надо сделать для поднятия антенн и включения «глушилки». Затем облачился в свой бронежилет и шлем, водрузил на себя тяжелый рюкзак и отправился пешком к своей позиции, занимать одну из отрытых нор, какая покажется удобнее.

Едва откинул маскировочную сеть в своё будущее убежище, как на меня оттуда стремительно пригнуло что рыжее. Непроизвольно упав вбок, выхватил из кобуры пистолет, но так и не успел выстрелить: неизвестное мне длинное существо бросилось вниз по склону часто петляя в невысокой жухлой траве. Присмотревшись к нему внимательнее, определил его как большую многоножку, длиной около полуметра. Никогда раньше таких больших насекомых не видел. Не удивлюсь, что трогать руками эту гадость крайне не рекомендуется, тварь запросто может оказаться ядовитой. Посветив внутрь норы фонариком, обнаружил там ещё одну такую же гадость, свёрнутую в мохнатый клубок. Кое–как стволом автомата подцепил и выбросил её вслед за первой испытывая жуткое омерзение. «Фуух, перепугали проклятые, чуть штаны не обмочил», — мысленно подшутив над собой, залез в нору, успокаивая при этом трясущиеся руки. Людей с оружием уже не так боюсь, как всяких местных тварей. Обустроившись и хорошо замаскировавшись, проверил своё оружие и заодно опробовал связь с остальными бойцами нашей группы. Промерил дальномером точное расстояние до нескольких ориентиров в низине и опять пристроился немного вздремнуть, несмотря на дневную жару и своё полное обмундирование, которое совсем не добавляло лишней прохлады. Всё же конкретно выдохся я за эту ночку геройского трудового порыва.

В этот раз проснулся сам от едва слышимого шума мотора. Даже не просто шума, а кого–то высокочастотного звона вперемешку с жужжанием. Не поднимая маскировочной сети, попробовал осмотреть, что происходит внизу. Пока там никого не было кроме парочки мелких копытных, обгладывавших колючие кусты, однако глаз заметил, как что–то быстро промелькнуло вверху, пройдя практически в нескольких метрах над моей лёжкой с характерным тихим звоном двигателя небольшой авиамодели. Если самолётик пролетел бы немного дальше, его уже не услышишь. «Вот это да, тут оказывается, разведывательные БПЛА[19] вовсю используют» — изумлённо мысленно присвистнул, забиваясь подальше в нору. Если наёмники что–то заметят, то здесь точно не остановятся, уйдут на запасную позицию, в существовании которой можно не сомневаться, или вовсе отменят свою операцию в этом месте. Тогда и наша операция пойдёт по второму варианту, но в этом случае мне лично ничего интересного не обломится, но и риска тоже не будет, что есть существенный плюс. Один единственный. Хотя, с другой стороны, с какого бодуна я тут напрасно разволновался? Нормальной оптики у видеокамеры на такой маленькой «птичке» нет, хрен там что–то видно на экране у оператора. Тут надо знать, что и где искать, чтобы действительно что–то найти, а так, при поверхностном осмотре сверху ничего не увидишь, трава и трава. Маскировались мы со знанием дела, хотя и не рассчитывали на воздушную разведку, и всё равно пусть смотрят, здесь совсем никого нет, об отсутствии следов мы позаботились изначально, даже на машинах заезжали по чьим–то старым следам. Вскоре звук мотора авиамодели стих, зато появился автомобильный. В распадок на хорошей скорости съехала пулемётная багги с торчавшей длинной антенной радиостанции. Покрутилась там некоторое время, распугивая мелкую живность, брызнувшую в разные стороны из низины, и остановилась около большого куста. Затем послышался шум большой колонны автомобилей. Один за другим вниз съезжали разнообразные грузовики, джипы, ещё несколько багги с пулемётами. Я насчитал семнадцать машин, и все они вооружены пулемётами на турелях, даже кунговые грузовики. Серьёзная команда пожаловала, аж страшно высовываться. Просто сметут лавиной огня из всех имеющихся у них стволов, имени–фамилии не спросят. Но шанс у нас есть… если они вдруг ненадолго расслабятся, почувствовав себя в относительной безопасности. Нельзя же постоянно бдить — никаких нервов не хватит. Однако те ребята своё дело знали крепко и какая–то дисциплина в их рядах тоже присутствовала. Недолго постояв внизу, на соседние холмы выдвинулись две багги, где имелись удобные для наблюдения за округой точки. Мы примерно предполагали, где они встанут, там их легко достанут наши люди, когда нам потребуется начинать. Затем народ внизу стал суетиться, натягивать маскировочные сети над машинами, часть народа стаскивала различное оружие в два грузовика, с тентоваными кузовами, после в эти же грузовики запрыгнули около двадцати человек, и они поехали в сторону «западной дороги» под прикрытием одной пулемётной багги. Как мы изначально и предполагали, часть наёмников сразу покатила устраиваться на своих огневых позициях, которые они подготовили явно заранее, а часть останется в основном лагере. Насчитал внизу около тридцати человек из тех, кто остался, впрочем, я мог видеть далеко не всех, может кто–то остался в машинах.

Натянув маскировочные сети, часть оставшихся в лагере наёмников занялись установкой походных палаток. Ночевать в машине далеко не самое удобное дело, тем более в безопасном месте. Я бы сейчас с большим удовольствием облился водой и пристроился в подобной палатке, а не сидел бы в своей узкой норе. От дневной жары весь успел обчесаться, вернее стоически мысленно давить зуд, равномерно гулявший по всему телу. Ибо если только начать чесаться, то после крайне трудно остановиться. Отвлекающий рефлекс, однако. Старался получше разглядеть суетящихся внизу людей, чтобы выбрать подходящий момент для первого выстрела. Именно мне выдана честь подать команду к открытию огня, так как я лучше всех видел происходящее в лагере врага, находясь от него чуть дальше сотни метров. И если успею быстро поразить хотя бы нескольких противников, до тех пор, пока они опомнятся, это уже большой успех. Однако подходящий момент так и не наступал, слишком мало потенциальных целей показывалось на открытом пространстве, многие из них торчали внутри своих машин, и полной уверенности в их гарантированном поражении у меня не было. Всё же патроны не бронебойные, а снайперские. И если кто–то успеет добраться до пулемёта, раньше, чем его снимут, могут появиться потери с нашей стороны, а такого расклада нам точно не надо. Нас здесь вообще слишком мало, следовательно — придётся бить цели только наверняка и без какой–либо суеты.

Солнце уже заметно склонилось к горизонту, когда мой заметно обострившийся слух засёк приближавшиеся шумы моторов. Это возвращались в лагерь машины, отвозившие наёмников на позиции. Оно понятно, если вдруг дорогу перед проходом важного конвоя проверяют с воздуха, то ничего подозрительного не заметят. А пара грузовиков, вставших недалеко от подходящего для засады места, запросто вызовут подозрение. В наличии воздушного патрулирования дороги я не сомневался, впрочем, бандиты тоже, а потому старались лишний не демаскировать себя. Вот когда подтянется по дороге конвой, и наблюдатели в нужный момент подадут сигнал, несколько машин отправятся к засаде, чтобы не оставить защитникам лишнего шанса вырваться из ловушки. При нападении на поезд явно применялась подобная схема.

Грузовики съехали вниз, встав около остальной техники, из кабин попрыгали водители, один из которых сразу полез в кузов своей машины и выволок оттуда сопротивляющуюся девушку в коротком белом платье. Я открыл оптический прицел, рассматривая её более внимательно не поднимая маскировочной сетки. Совсем ещё детское лицо, длинные светлые волосы, платье местами имеет следы то ли грязи то ли крови, руки стянуты блестящими наручниками спереди. Резко защемило сердце, уж очень она похожа на мою дочь, оставшуюся в Старом Мире, только чуть постарше с виду. Бандит пару раз несильно ударил девушку по лицу и поволок в сторону стоящих палаток. Та продолжила сопротивляться, упав на землю, за что получила несколько ударов ногой по бокам и спине. Девушка громко закричала, её крик долетел даже до меня. Издевательства над ребёнком и громкие крики вызвали заметное оживление в лагере, народ дружно повылезал из машин и палаток, дабы присоединиться к бесплатному развлечению. Группа бандитов собралась в большой круг вокруг несчастной жертвы, которую периодически попинывал ногами всё тот же бандит. Из большого грузовика с несколькими антеннами на крыше, выпрыгнул и неспешно направился в сторону развлекающихся сволочей ещё один бандит. Едва мазнув взглядом через прицел по его лицу, по спине вдруг пробежались жирные неприятные мурашки. Немедленно захотелось спрятать взгляд или вообще спасаться бегством, ибо смертоносная сила буквально выплёскивалась из него, пробирая даже на расстоянии. Она незримо давила на все чувства. Не иначе именно этот человек командует всем этим сбродом, и возникшая ситуация его сильно раздражает. Его рука уже опустилась к пистолету в кобуре, а взгляд направлен не на своих веселящихся бойцов, а на сжавшуюся в комок избитую девушку. Мгновенно понял, что сейчас вот–вот произойдёт, и сердце сжалось ещё сильнее.

— Работаем, — я сказал в эфир одно–единственное слово, запускавшее все заранее согласованные действия нашей команды, потянув спусковой крючок.

В самый последний момент «командир» успевает почувствовать опасность, резко падает в сторону, уходя перекатом, а предназначенная его голове пуля, вздымает лишь небольшой земляной фонтанчик. Не останавливаясь на нём, мгновенно переношу огонь на друге цели, в первую очередь отмечая своим вниманием выглядевших наиболее опасными бандитов. За ними шли все кто не убрал оружия из своих рук или проявлял внимательность, начиная с самых дальних, стоявших около палаток, а затем прятавшихся около машин. Бью как по мишеням–бутылкам на стрельбище в «Долине Скелетов», не видя при этом людей, а только те самые бутылки на их месте. Тело работает за счёт рефлексов, смотрю на происходящее внизу одним глазом через прицел, а другим захватывая всю перспективу разом. Картинка восприятия на мгновение потеряла объём, став плоской и контрастной. Только после восьмого выстрела до основного состава банды дошло, что происходит нечто необычное, но в этот момент хлёстко пробили выстрелы со стороны холмов, и я заметил, как ещё двое резко отлетели назад сломанными куклами. Это вызвало мгновенную реакцию среди наёмников, они поступили наиболее верным способом, быстро перемещаясь рваными движениями в сторону возможных укрытий, дабы уйти от снайперского огня. Тем не менее ещё троих я успел насадить на пулю, прежде чем в нашу сторону полетели частые автоматные очереди из–за стоящих машин. Едва заметил, как в одном грузовике к крупнокалиберному пулемёту встал боец, резко направляя ствол в мою сторону. Но мне куда проще переносить огонь. Первая пуля прошла мимо, срикошетив с яркой вспышкой искр от пулемётного щитка, зато вторая вошла точно в его шею, едва не оторвав голову, повисшую лишь на лоскутке плоти. Брызнул фонтан крови из разорванных артерий, окрашивая всё вокруг красным.

Наблюдаю чью–то задницу, красиво торчавшую из–за другого грузовика. Бью в неё два раза и перекидываю магазин, хотя в первом ещё осталось несколько патронов. Ещё один пулемётчик успел выпустить куда–то вверх короткую очередь прежде чем я поймал его голову в прицельную сетку. Один из стоявших с краю джипов резко рванулся с места, сдёргивая маскировочную сеть сразу с нескольких машин, но так же резко встал, едва не перевернувшись в крутом вираже, намотав сеть на колесо. Послал две пули в водителя, которого мельком разглядел через боковое стекло. Джип больше не сдвинулся с места, значит зацепил. Ещё два бандита укрылись около машин, активно паля куда–то в сторону. Вижу только их ноги, но и это подходящая цель. Отстрелив торчавшее излишество, переношу огонь в сторону палаток, глаз заметил ещё двоих стрелков. Одного убил сразу, попав в голову, второй успел переместиться и получил тяжелую пулю в свою винтовку, которую выбило силой удара из его рук. Он резко прыгнул за палатку, уходя из зоны моей видимости, но я выстрелил ещё четыре раза, примерно прикидывая то место, где он может находиться. «Что за…» — едва успеваю заметить резкое движение в стороне от основного скопления бандитов, резко перекидывая прицел в сторону и полсекунды вижу оскаленное лицо того самого «командира», смотревшего прямо на меня через прицел своей винтовки. Её ствол вдруг резко задрался вверх… Мы выстрелили одновременно, я послал ему пулю в лоб, а он ударил из подствольника. Глаз успел различить мгновение вылета гранаты, стремительно устремившейся в мою сторону, прежде чем хлопнул близкий взрыв и последовал удар в голову, после чего я потерял сознание.

Когда чувства вернулись, выстрелы уже стихли, но ещё явно не всё закончилось. Левая кисть руки вся в крови, но боли практически не чувствуется, только с головой что–то не так. Но с другой стороны, я жив и всё понимаю, значит ничего страшного, пройдёт со временем. С большим трудом стянув порванную перчатку, обнаружил на тыльной стороне кисти длинный кровоточащий порез от осколка. Облизав его языком, кое–как стянул края раны куском специального пластыря, лежавшего на всякий подобный случай в верхнем кармане разгрузки, после чего поднял свой автомат, вставив полный магазин и снова стал осматривать через прицел низину на предмет проявления вражеской активности. Её не было, и лишь в различных позах то тут, то там валялись трупы. Заметил небольшое шевеление и разглядел ту самую девушку, которая так и лежала в том же самом месте, где её бил бандит. Он тоже валялся в паре метрах от неё с дыркой в голове, я его заземлил одним из первых.

— Выхожу посмотреть, — сказал я в гарнитуру рации, — прикройте меня, если кто сейчас слышит.

— Не надо этого делать, Алекс, — пробиваясь через помехи отозвалась рация, — мы уже успели тебя похоронить десять минут назад, не хочется повторить.

— Не судьба вам погулять на моих похоронах, — язвительно ответил в эфир. — Всё, уже пошел, просто прикройте меня со своих позиций.

Рация пыталась мне что–то возразить, но я выключил питание.

Еле–еле выполз из своей норы и шатаясь при ходьбе побрёл вниз. Приложило в голову меня знатно, но шлем спас. Вовремя же его приобрёл, не поскупился…

— Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками, — громко выкрикнул по–английски в пустоту, когда спустился вниз, снова включая рацию, чтобы услышали и наши люди. — Лагерь простреливается со всех сторон снайперами, если кто–то хочет остаться в живых, быстро поднимайте руки и выходите, и чтобы я вас хорошо видел.

Пару минут ничего не происходило. Только шум ветра и стрекотание многочисленных сверчков. Затем из–за одной машины вылетела и упала на землю штурмовая винтовка. За ней сначала показались две руки, а только после совсем молодой их обладатель.

— Медленно двигай сюда, — сказал ему, — не доходя до меня пяти метров, поворачивайся спиной, становись на колени и закладывай руки на затылок.

Молодой парень с полной обречённостью во взгляде выполнил все мои приказы, каждую секунду ожидая выстрела в спину. Я постарался не спровоцировать его, как и тех, кто наблюдал за нами из своих укрытий. Расслабленно поглядывал по сторонам, отпустив свой автомат на ремень. Впрочем, правая рука как бы сама собой оказалась около кобуры с «Наганом».

— Для тех, кто не собирается сдаваться, сообщаю — через десять минут сюда подъедет взвод солдат Патруля для проведения полной зачистки под прикрытием наших стрелков. У вас нет никаких шансов. Ещё желающие немного жить имеются? — Снова громко выкрикнул в пустоту.

Вскоре показались ещё двое крепких мужиков с поднятыми руками, которые понуро пошли и встали на колени рядом с первым парнем. Взгляд замечает резкое движение в стороне. Заваливаясь на землю, рывком выхватываю «Наган» и на рефлексе стреляю три раза в подозрительную сторону. Из–за машины выпадает ещё один бандит, собиравшийся подстрелить меня из своей винтовки, успев выпустить короткую очередь в воздух непосредственно над моей головой. Я же оказался немного быстрее него. Лучше бы он из пистолета стрелял, тогда бы точно успел, расстояние чуть больше десяти метров, сложно промахнуться. Не сообразил вовремя, дурень, за что и поплатился. А может он просто пистолетом плохо владел, теперь не и узнать, другое дело, если бы пистолет обронил где, но кобура–то у него не пустая. Опять мне сильно повезло. С другой стороны, я‑то в шлеме и бронежилете, обычная пистолетная пуля меня может и не взять…

Стоящие на коленях пленные вжимают головы в плечи, ожидая выстрелов в свои спины, но я совершенно не тороплюсь их убивать, считая, что таким образом подаю хороший знак тем, кто ещё только подумывает о сдаче. Не стреляют и наши снайперы, явно наблюдая в оптику за моими совершенно глупыми и напрасными, по их мнению, действиями. Рация молчит, и на том спасибо. Всё это даёт свои плоды, и вскоре к сдавшимся присоединяются ещё четверо, вылезших из–под машин. Среди них нет ни одного раненного, а если те и остались где–то лежать — это уже не моя забота. Постояв ещё минут пять, снова активировал рацию:

— Можно подъезжать паковать груз, у меня всё.

Я и сам уже немного расслабился, удерживая своё внимание не только на пленных, но и посматривал по сторонам, не убирая в кобуру свой раритетный револьвер с длинным стволом. Солнце вот–вот скроется за горизонтом и быстро наступит чернильная южная темнота, вернее солнце уже скрылось за высокими холмами, но ещё оставалось около получаса слабеющего дневного света. Дальше придётся пользоваться ноктовизорами или фонарями, а это очень сильно сужает возможности обзора и повышает риск нарваться на пулю спрятавшегося врага.

Через десять минут подъехала машина с четырьмя бойцами под командованием Джека, которые быстро связали руки пленным, а также привязали их друг к другу на всякий случай. Разбившись на две пары, бойцы стали быстро и сноровисто прочёсывать лагерь. Несколько пистолетных хлопков, похоже добивали раненых или производили контроль. Тем временем я пошел осмотреть сидящую и смотрящую на меня во все свои огромные синие глаза девушку. Брезгливо пошарив по карманам у трупа её мучителя, разжился ключами к её наручникам и наконец освободил ей руки, положив наручники и ключи от них в карман своей разгрузки. Осмотрев девушку внимательнее, окончательно уверился в том, что она ещё совсем ребёнок, лет пятнадцати не старше, хотя её женская фигура уже практически сформировалась, даже грудь имеет весьма явные выделяющиеся формы. Спасённая девушка оказалась уж очень похожей лицом на мою родную дочь, та тоже станет такой красавицей всего через несколько лет. Как же жалко, что я её больше никогда не увижу. Сильно сомневаюсь, что нам суждено встретиться здесь, на Новой Земле. Взяв трясущуюся всем телом девушку за руку, отвёл её к машине Джека, усадив в салон на заднее сидение и захлопнув дверь. Говорить с ней пока как–то не хотелось, да и вообще на душе было погано. Вроде бы всё прошло по нашему плану и меня уже не выворачивает наизнанку при виде свежих трупов. Моральных терзаний по поводу убитых людей тоже нет, но всё равно мне очень хреново. Есть чувство чего–то нереального или неправильного, грязного, скользкого и очень противного. И всё это не снаружи, а внутри. Пытаясь избавиться от таких переживаний, пошел собирать трофеи, может хоть они как–то обрадуют.

Первым я осмотрел «командира», столь удачно угостившего меня гранатой. Ведь наверняка, гад, не видел цели, иначе бы просто очередью продырявил, бил–то практически наугад. Вот бы и мне иметь такое же чутьё как у него, чтобы чувствовать смертельную опасность и точно определять спрятавшегося врага. Он же едва меня не ухлопал: пройди граната чуть ниже, влетела бы прямо в лицо. Тогда бы вообще ничего не помогло, ни шлем ни бронежилет ни какое особое везенье. Подобрал его оружие, которое оказалось красивой и достаточно тяжелой немецкой штурмовой винтовкой G-36 с подствольным гранатомётом. В его разгрузке нашлись и четыре гранаты для него, а так же пять полных прозрачных пластиковых магазинов. Также он одарил меня двумя пистолетами, один классический 1911 Кольт и ещё один совсем маленький пистолетик для скрытого ношения в наплечной кобуре, который я не особо разглядел сразу. Рацию хорошо знакомого мне типа и гарнитуру к ней, естественно, сразу прибрал к рукам: если уж обирать труп, то стоит брать всё более–менее ценное. Выкладывая все добытые ценности на землю, задумался, куда всё это складывать. Нужен какой–либо мешок или большая сумка. С собой я, естественно, ничего такого не взял. Ладно, пойду немного пошарюсь по машинам, благо мне как раз надо себе что- то выбрать, раз кое–кто обещал. Так, откуда этот «командир» вылез? Начинаю вспоминать самое начало боя, так, вон тот здоровый грузовик с КУНГ-ом[20], кажется. Подхожу ближе, осматриваю машину. Немного смахивает на короткую грузовую фуру, шесть колёс, высокая подвеска, большой бак для топлива и мерседесовский значок на капоте. Я таких грузовиков раньше не видел, что–то явно нестандартное, по конструкции шасси он немного похож на наш «Урал», однако кабина высокая как у «КАМАЗа». По кабине сильно похож на мерседесовский «Актрос» в какой–то специальной модификации. Двери достаточно лёгкие, обычные, внутреннего бронирования нет. Хоть машина явно военная, однако не предназначенная для того, чтобы попадать под обстрел. Залезаю в кабину. Да, это действительно совсем не наш «Урал» или «КАМАЗ» по уровню комфорта для водителя и пассажиров, хотя машина и сделана для армии. Вот за что я уважаю немцев, так это за продуманность всей конструкции и искренней заботе о тех, кто пользуется их техникой. Здесь даже кондиционер стоит. Сверху кабины есть открытый люк и установлен крупнокалиберный пулемёт М2 на подвижной турели, правда добираться пулемётчику до него из кабины не очень удобно. Но сделано явно на заводе, кустарщиной здесь не пахнет. Судя по всему, эта доработка не планировалась изначально, а добавлена уже в готовый проект по требованию заказчика под девизом — «что бы было». Но, несмотря ни на что, пулемёт — это очень хорошо, особенно такой хороший американский крупнокалиберный пулемёт, неважно что старый и тяжелый, всё равно на машине едет. Жаль, они запрещены для использования гражданскими лицами, для этого надо приобретать конвойную лицензию охраны, платить приличные взносы и заниматься прочей бюрократией. Попробую узнать у Джека, с моим статусом «внештатного сотрудника патруля» можно ли владеть таким оружием. Ещё раз внимательно осмотрев кабину, выбираюсь наружу, иду смотреть что хорошего есть в кузове.

Оп–па, всё, я серьёзно попал. Это же ремонтная машина для поддержки техники, в КУНГ-е размещена настоящая небольшая мастерская. Даже малогабаритный универсальный металлообрабатывающий станок от «Сименса» стоит. Он специально для таких вот «передвижных мастерских» предназначен, большие детали на нём не обработаешь, но этого и не требуется. Компоновка удлинённого КУНГ-а сделана весьма качественно, станок не занимает много места. В наличии длинный складывающийся рабочий стол, имеются несколько больших инструментальных шкафов, висящих на стенах, две откидывающиеся кушетки. Стойка с радиоаппаратурой, состоящей из двух различных радиостанций уже известной мне фирмы «Харрис» на разные диапазоны и пары усилителей мощности сигнала. В стойке оставалось свободное место и можно вписать что–то ещё при желании и необходимости. Короче, о таком варианте автомобиля для себя прежде даже и подумать не мог, думая прежде о всяких там «Хамви», как пределе мечтаний в самом лучшем случае. Даже и не смогу прикинуть, сколько здесь такая машина должна стоить: кирпичный дом всяко дешевле получится, но дом с места не сдвинешь. Тут ведь можно ещё поставить всю необходимую аппаратуру для ремонта компьютеров и электроники, и кататься по большим и малым городам Новой Земли в виде передвижной мастерской. Серьёзный бизнес получится, и сидеть на одном месте не потребуется. Именно то, что мне сейчас надо, прямо по заказу. Пойду, озадачу Джека своим выбором, пока он меня чем–то ещё не запряг. Вытащив из ближнего к выходной двери шкафа, плотно забитого военной амуницией и оружием большую сумку, я выпрыгнул наружу. Позже вернусь, внимательно переберу всё то, что там находится, больно много всего интересного. Моё настроение стремительно улучшалось…

— Как погляжу, ты уже подобрал себе транспорт, раз стоишь такой довольный? — Джек внимательно осмотрел меня со всех сторон, явно что–то выискивая.

— Да, — ответил ему, — у меня тут, похоже, случилась «любовь с первого взгляда», не просто машина, а передвижная мастерская. Кстати, что ты меня так пристально разглядываешь?

— Ты бы на себя, Алекс, в зеркало посмотрел, много чего интересного увидел, — ухмыльнулся тот.

— Вот ещё, я не женщина, чтобы в зеркала на себя любоваться, — недовольно фыркнул в ответ на такое заявление.

— Ты хоть шлем свой сними, посмотри на него сверху, — предложил Джек, с явным сочувствием взглянув на меня.

Скинул шлем и едва не сел на землю после первого же взгляда на него. Вся верхняя поверхность хорошо покоцана мелкими осколками гранаты, обтягивающая маскировочная ткань конкретно разлохмачена и свисает рваными лоскутами. Ужасное зрелище.

— На спине у тебя тоже пара рваных дыр, — заметил Джек. — Поблагодари того, кто тебе этот шлем посоветовал, у него очень хорошая система гашения удара, иначе бы ты шею сломал при ударе осколков. И вообще, ты полный идиот, Алекс! Зачем зря раньше времени подставился, не мог совсем немного подождать с началом веселухи? Мы бы первые ударили сверху, тебя бы вообще не заметили после этого.

— Не мог я так поступить, извини, — сокрушенно мотнув головой, опустил взгляд к земле, чувствуя вину и обиду одновременно. — Та девушка на мою дочку сильно похожа, а её бы, скорее всего, пристрелили, если бы я чуть–чуть задержался, — снова подняв голову, мысленно отмахнулся от отповеди Джека. — Не мог я иначе! — Твёрдо заявил ему.

— Не хочу тебя расстраивать, Алекс, но у тебя с ней могут возникнуть некоторые проблемы… — Джек замялся, глядя в сторону от меня.

Теперь он чувствовал себя виноватым.

— Какие такие проблемы, если не секрет? — Резко возмутился я. — Жива, руки ноги на месте, синяки и ссадины быстро заживут. Разве небольшая психологическая реабилитация потребуется. Брать её замуж я пока не собираюсь, слишком молодая ещё.

Джек опять немного помялся и посмотрел на меня прямо.

— Тут такое дело… — он вдруг снова замялся, справляясь с неловкостью, прежде чем объяснить в чём же дело. — Она явно несовершеннолетняя, — наконец–то выдавил он. — И если у неё не найдётся здесь живых родственников, что вполне вероятно, то ты, как её непосредственный спаситель, станешь её опекуном, типа приёмного отца. Традиция такая. Важная и нужная. Можешь, конечно, отказаться, особенно, если она сама откажется от тебя, но это станет очень неприличным поступком с твоей стороны.

— Ерунда, справлюсь! — Решительно отмахнулся и от предупреждения. — Деньги есть, остальное решаемо. Раз спас — значит усыновлю! Ты мне вот что скажи, смогу ли я со своим нынешним статусом официально владеть крупнокалиберными пулемётами?

— Владеть — сколько угодно. Никто не запрещает, — Джек усмехнулся, явно перестав переживать из–за так некстати образовавшейся сложности с ребёнком. — А вот пользоваться открыто — с этим уже сложнее… — тут он ненадолго задумался, прикидывая возможные варианты. — Ладно, сделаю тебе специальное разрешение, правда действовать оно будет далеко не везде. Только на территориях Ордена и в здешней Америке, с ними у нас есть договор, ты это потом обязательно учти, чтобы не нарваться на большие неприятности.

— И то благо! — Я облегчённо выдохнул, добавив: — Хоть что–то у вас просто решить можно.

— Да, завтра ещё нам потребуется вместе заехать в банк, оформить премии за убитых бандитов. Они хоть и не у дороги нами взяты, но на них имеются материалы, доказывающие участие в дорожном разбое и нападении на поезд. Плюс на тебя, героя, ещё один особенный скальп записать надо, — Джек похлопал по моему плечу, и при этом загадочно улыбнулся.

Видимо с этими скальпами что–то было не так. Какой–то скрытый подвох уже хорошо чувствуется.

— Благодарю за заботу, Джек, и что бы я без тебя делал? — Ответил ему с лёгкой ухмылкой на губах, планируя решать проблемы в порядке их поступления.

— Это ещё не всё, — он ещё раз одобрительно хлопнул меня по плечу. — Тебе ещё за взятых пленных по закону кое–что причитается. Я даже и представить не мог, что ты такую дурость отмочишь — брать бандитов в плен, вместо того чтобы милостиво одарить их пулей.

— А разве не стоило? — Он опять сумел удивить меня таким отношением к людям, да и вообще ко всей ситуации. — Неужели вам информация стала совсем не нужна, и допрашивать уже никого не хочется?

— Тебе в очередной раз сильно повезло. Как говорите вы, русские — «дуракам везёт». Вот ты такой дурак и есть, Алекс, — припечатал он меня твёрдым голосом. — Но на будущее учти — Фортуна баба переменчивая. Отвернётся от тебя на мгновенье — считай покойник. Здесь даже мелкие ошибки слишком дорого обходятся. Потому бандитов стреляют сразу и желательно с дальней дистанции, так безопаснее. И ещё у нас тут тюрем нет, но раз взяли живьём, то попробуем извлечь пользу, ты прав. Возможно, их в Американскую Конфедерацию продадут после краткого разбирательства, будут там строить дороги и плотины. Долго не протянут, жизнь там совсем не сахарная, гуманнее было здесь пристрелить. Но если кто из них реально полезную информацию нам может дать, то даже отпустить пообещаем, если ты не возражаешь, конечно.

— Это уже ваше дело, я как–то не хочу во все это лезть! — Выразил твёрдый отказ.

Нутром чувствую — опять меня в какое дерьмо затащить хотят, ну сколько же можно…

— Правильно делаешь, кстати, — Джек хмыкнул, глядя на моё скривившееся лицо. — Хоть у меня и есть желание опять повязать тебя своими проблемами, но ты так старательно отпихиваешься от них. Было бы у нас в Патруле побольше таких «героев» как ты, мы бы давно здесь порядок навели. Правда боец из тебя пока неважный, ни ума ни дисциплины, уж извини меня за такие слова.

— Да я и сам всё прекрасно вижу, — желания обижаться на правду даже не возникло. — К тому же совсем не горю особым желанием посвятить себя войне с кем бы то ни было. С радиосвязью как поступишь, моя «глушилка» больше не нужна? — Перевёл разговор на другую тему, не желая слышать об очередной необходимости Джека с кем–то повоевать, причём прямо сейчас.

— С одной стороны вроде как не нужна, — Джек опять немного призадумался, всматриваясь куда–то в сторону стоящих машин. — Мы тут целый грузовик специальной радиоаппаратуры взяли, но и твою конструкцию я себе оставлю, кое–кому отправлю её на изучение, пусть поломают голову, что ты там такое наворотил. Очень не хочется с чем–либо подобным по службе случайно столкнуться. Ты, видимо, из своей норы просто не успел заметить, как кое–кто несколько раз пытался организовать управление отражением нашей атаки. И нихрена у него не вышло, пока ты его не положил. Если бы не твоя самопальная «глушилка», то мы бы так легко не отделались. И свою засаду у дороги они бы предупредить успели, а так, те пока ни сном ни духом. Извини, если ты хотел что–то дальше делать в этом направлении.

— Хрен с ним, дело ваше, ты со мной уже рассчитался деньгами, — махнул рукой, выражая своё наплевательское отношение. — Коли сильно потребуется — куплю всё необходимое ещё раз, хотя пока не вижу в этом особого смысла.

— Если хочешь, можешь ещё с парочки трофейных машин себе понравившиеся радиостанции скрутить для окончательной компенсации, — предложил Джек. — Ну и стволы бери какие понравятся. Хоть мы и работали командой, но тебе десять комплектов с трупов всяко причитаются как за добытую информацию, так и за непосредственное участие. Рисковал ты чуть ли не больше всех, даже не учитывая твою последнюю глупую выходку.

— Благодарствую, Джек, пойду собирать трофеи, — попрощавшись, крепко пожал его руку.

Прежде чем отправится на поиски всяческих полезных ништяков, ещё разок взглянул на спасённую девушку. Она уже уснула, свернувшись калачиком на заднем сиденье автомобиля. «Значит, всё будет хорошо», — про себя твёрдо решил я, прикрепляя налобный фонарь, так как уже стемнело, после чего отправился лазать по машинам, ибо обобрать трупы ещё успею. Уже во втором осмотренном мной грузовике, сильно похожем на уже облюбованный для себя, только короче и с четырёхколёсной базой, я нашел чем заинтересоваться. Помимо обнаруженных нескольких ящиков американских ручных гранат, чему несказанно обрадовался мой внутренний хомяк, вспоминая их стоимость в магазине, здесь располагался центр управления малыми БПЛА и висели пять самолётиков под потолком и на стенах КУНГ-а. Комплектов управления, состоящих из ноутбука и относительно небольшого блока связи было два, поэтому с чистой совестью прихватил один себе вместе с парой самолётиков. Также пригрел комплект запчастей к ним в виде большого ящика с двумя ручками для переноски, из которого при желании можно легко собрать ещё парочку летательных аппаратов. Опять же пока не догадываюсь, зачем всё это мне нужно, но пусть лежит, коли можно прихватить нахаляву. Можно приспособить их для разведки местности и охоты, хоть и сомневаюсь, что дальность действия этих самолётиков окажется достаточной, чтобы на них серьёзно полагаться. Проще продать, оборудование хороших денег должно стоить. Или оставить как обычные игрушки, в детстве любил самолётики делать. Больше ничего особо выдающегося тут не нашлось, разве заинтересовавшие меня многодиапазонные радиостанции «Харрис» RF-5800M–MP, ещё пару штук я, естественно, скрутил с машины вместе со всей причитающейся к ним обвязкой. Тоже пойдёт на продажу или обмен при случае, весьма дорогие военные игрушки. Заодно хотелось позже более серьёзно разобраться в военной связи, так как я чувствовал сильную нехватку практических знаний в этой области, вот и собирал всё, что к ней так или иначе может относиться. Кстати, портативных «Харрисов» нашлось очень мало, обнаружилось всего три штуки, зато присутствовали модели других производителей, очень симпатичные с виду радиостанции «Vertex» VX-180, куда как более лёгкие и удобные, нежели военные «Харрисы», а также «Моторолы» нескольких видов. Явно всё это должно так или иначе совмещаться между собой, если эта команда головорезов этим добром активно пользовалась. Странно, что в трофеях, выданных мне бойцами Патруля после боя у поезда, таких не оказалось. Или они были, но мне почему–то отдали именно военные «Харрисы»? Угу, специально в комплекте с ноутбуком.

В следующей обшаренной машине отыскался новенький американский армейский бронежилет, оказавшийся существенно лучше моего, и шлем, сильно смахивающий на мой, но чуть тяжелее. Ещё нашлись несколько комплектов маскировочных костюмов разной расцветки, в том числе что–то явно для джунглей, которых я в здешних местах пока не наблюдал. Из оружия практически ничего особенного и интересного так и не попалось, основной состав банды пользовался американскими карабинами М4, только у их «командира» была немецкая винтовка, которую я отнёс теперь уже в свой грузовик. Пистолетов хватало, взял себе ещё один «Глок» сорокового калибра, который нашелся в бардачке какой–то из машин, и подобрал несколько других пистолетов разных типов. Потренируюсь стрелять из разного оружия, для закрепления уже имевшихся навыков. А может когда–либо коллекцию собирать начну, кто меня знает.

Нашлись здесь и единые пулемёты М240 в большом ассортименте на автомобильных турелях. Прихватил себе один на случай того, что не будет возможности использовать крупнокалиберный М2. Да и отдельно от автомобиля его использовать можно, несмотря на немалый вес. Куда больше бы обрадовался знакомому ПКМ-у, но тут практически то же самое, причём бесплатно и в комплекте с большой кучей патронов. Памятуя про имеющиеся запреты на использование тяжелого оружия, не стал брать гранатомёты, хотя их тоже нашлось очень приличное количество вместе с боеприпасами к ним, однако прихватил пару ящиков взрывчатки и запас детонаторов. Действительно, ну куда мне столько всего? Ладно, большую часть лишнего оружия продам или сменяю на что–то реально нужное, а вот кому гранатомёты тут продавать? Пользоваться я ими всё равно не умею, надо где–то тренироваться, а оно мне надо? Как оружие обороны на открытой местности гранатомёт всё равно уступает крупнокалиберному пулемёту, а штурмовать конвои с бронетехникой из засады и блокпосты я как–то не собираюсь. Взрывчатка — это дело особое, вдруг что–то взорвать потребуется? К примеру, больше дерево быстро свалить, или яму вырыть. Я хоть и не сапёр, но тоже кое–что умею. В общем, половину ночи старательно перебирал добытые трофеи, стараясь даже не думать, куда всё это дену и не дай бог реально пригодится. Ведь не для мирной жизни всё это «богатство». Хоть маленькую войну организовывай, столько всего нужного и не очень образовалось. Даже моя внутренняя жаба заткнулась, видимо пребывая в перманентном шоке от обилия свалившейся халявы. А ведь всю эту кучу оружия ещё перебирать и чистить. Как только появится время и возможности начну избавляться от излишков. Даже патроны лишние продам.

Сходил к своей лёжке и притащил оттуда рюкзак, обратно в город поеду на своей машине, пусть всё сразу при мне будет, после чего отогнал грузовик в сторону от остальной техники, заодно проверяя, насколько тяжело им управлять. Да, сразу можно сказать — совсем не легковушка, но и не как технические «чудеса» отечественного автопрома с которым я имел близкое знакомство. Ничего не имею против советских и российских автомобилей, особенно в плане ремонта, но немцы реально лучше машины делают. Перекинувшись парой слов с Джеком, залез в кабину и сильно с непривычки захлопнув дверь. Сняв с раны на руке пластырь и обработав её дезинфицирующим раствором, наложил на неё антисептическую прокладку, а затем правильно перевязав бинтом, завалился спать. В ночное дежурство меня, к счастью, не позвали.

Четырнадцатая глава.

Тревожные предчувствия

Проснулся ещё затемно, утро только обозначилось едва розовеющим горизонтом на востоке. Чувствовал себя вполне хорошо, если не считать немного болящих мышц от таскания всяких железок и слегка чешущейся раны на руке. Настроение бодрое но сильно хочется жрать. Наскоро зажевав сухой паёк, и запив его остывшем кофе из термоса, выбрался наружу. Я оказался далеко не единственной ранней пташкой, наоборот явно встал одним из последних. Впрочем, не исключено, что кто–то просто до сих пор даже не ложился. Бойцы Джека активно сворачивали лагерь, забрасывая свёрнутые палатки в грузовики. Раскиданные в разных местах трупы рядком выложили в стороне от лагеря, освободив их от всей приличной одежды, даже ботинки сняли. Облегчившись в сторонке от своего грузовика, отправился подыскивать себе дело, ибо пробудившийся организм срочно требовал хоть какой–то активности. Однако моя помощь никому не требовалась, бойцы мягко послали искать Джека на холмы, куда он ушел вместе со Смитом полчаса назад. Недолго думая на тему, что можно просто попробовать связаться с ними по радио, а также о том как их там искать, когда ещё ничего не видно без ноктовизора, распаковал тепловизионный прицел, закрепив его на свой АЕК. Бандура получилась тяжелая, но ходить без оружия тут крайне не рекомендуется. Немного посмотрев в прицел по сторонам, убедившись в его полной работоспособности, выдвинулся на ближайший холм, в сторону которого меня посылали. Поднявшись на вершину, снова осмотрел окрестности, выискивая тепловые засветки где–то рядом. Однако помимо людей в лагере, больше никого не было видно, лишь мелкие засветки от какого–то зверья где–то вдалеке на самом пределе захвата моего прицела. Постоял ещё некоторое время, оглядывая окрестности, постепенно обследуя дальние дистанции, медленно перемещая сектор наблюдения по открытой местности. За ночь земля успела остыть и любая живая тварь хорошо выделялась на общем фоне. Но пока попадалась лишь мелочь, скорее всего какие–то норные грызуны, влезшие ночью на поверхность в поисках съестного. На вершине соседнего холма удалось засечь выделяющиеся силуэты двоих человек, которые неспешно двигались в сторону лагеря. Это, видимо, и есть те двое, кого мне сейчас нужен, вот только послали меня совсем в другую сторону, не иначе как специально, дабы не путался под ногами и не мешал работать. Ладно, хоть прогулялся немного. Постояв ещё минут десять, потопал обратно в лагерь. Пока ходил туда–сюда, окончательно рассвело, но было ещё довольно прохладно и даже зябко.

— Как жизнь, дружище? — Смит хлопнул меня рукой по спине, когда я встретил его внизу, после чего мы крепко обнялись.

— Думаю, что буду иногда скучать по всяким приключениям, когда, наконец–то, уеду от вас всех куда подальше, — в моём голосе хватало едкого сарказма.

— Неужели мы тебе так сильно не нравимся, а? — Смит решил подколоть меня по своему обыкновению. — Мы же очень хорошие мальчики, ну признайся хотя бы себе самому…

— Мне, вообще–то девочки нравятся, а не всякие грязные и потные мужики с суточной небритостью, — вернул ему его подколку.

— Ради такого красавца как ты, Алекс, прямо сейчас пойду чиститься и бриться, — Смит широко улыбался глядя на меня, как на капризную, но весьма красивую женщину.

Такой весьма характерный взгляд, аж противно.

— Всё равно я тебя не буду любить, у меня другая ориентация, — грубо резанул в ответ.

Мы дружно рассмеялись над этой совсем не смешной шуткой. Просто настроение было хорошее.

— Ладно, Алекс, там с тобой хотел поговорить Джек, мы скоро уже выдвигаемся по холодку, так что поторопись.

— Ты хотел меня видеть? — Поздоровался с Джеком примерно так же, как недавно здоровался со Смитом.

— Да, хотел, — кивнул он. — Вчера говорил тебе про возможные проблемы с девочкой, короче, я оказался прав. Машину её родителей, не вовремя оказавшихся вчера на дороге, и ставших ненужными свидетелями, обстреляли бандиты. Отец погиб сразу, а её и мать прихватили для «развлечений». Мать попыталась оказать сопротивление, у неё в одежде был спрятан небольшой нож, который бандиты не нашли сразу… итог вполне понятен. И ведь они совсем не новички, здесь уже пару лет жили, однако оказать сопротивление или погибнуть в бою просто не успели, слишком быстро их повязали. Да и без конвоя шли, что вообще–то тут совсем не рекомендуется, дело срочное у них там было. Вот и «успели». Других родственников у девочки здесь нет, так что теперь она остаётся за тобой, если ты действительно не против. Более того, она сама хочет видеть в качестве опекуна именно тебя, спрашивала, кто пристрелил её мучителя. Я честно рассказал кто и почему, и она даже немного обрадовалась. Чем–то ты ей успел понравиться за то время, что вы общались, если можно так сказать. Сегодня тебе потребуется оформить все необходимые документы на опекунство, это можно совместить с походом в банк, до вечера надо управиться со всеми делами.

— Хорошо, раз я уже вчера согласился, то с моей стороны проблем не возникнет. С остальными бандитами, оставшимися у дороги, мы что–то делать планируем? Я не прочь ещё немного пострелять, если очень надо… — для меня самого непонятно с чего такая постановка вопроса вдруг оказалась вполне естественной.

Впрочем, сейчас я далеко не полностью отдавал себе отчёт, думая в это время о девочке и о том, что дальше с ней делать. И желание сорваться в бой могло оказаться неосознанной попыткой избавиться от принятия ответственности за другого человека. Но и героическая гибель в бою далеко не лучшая идея, если трезво посмотреть.

— Без нас с ними расправятся, все кто надо уже в курсе, — Джек остановил мои милитаристские поползновения. — Другим хорошим людям тоже стоит дать возможность немного подзаработать. Короче, забирай у меня из машины своего «спасёныша», и готовься к отъезду, через полчаса трогаемся в путь.

— Кстати, а где вы на все трофейные машины водителей найдёте? — Мой взгляд отметил явное несоответствие количества трофейной техники и наших людей.

— Сейчас ещё подъедут бойцы, так что водителей хватит. Всё, давай двигай за ребёнком, время не ждёт, — Джек подтолкнул меня в сторону своей машины.

Забрал девочку и направился с ней к своему грузовику. По её лицу не очень–то заметно, чтобы она плакала, скорее наоборот. Чувствовалось — она до сих пор всё пережитое крепко держит в себе, не позволяя выпустить это наружу. Впрочем, я совсем не детский психолог, чтобы здесь чем–либо ей помочь. Однако надо же как–то устанавливать контакт…

— Алекс, — представился ей. — А тебя как зовут?

— Элизабет, — она окинула меня острым изучающим взглядом, словно выискивая какой–то изъян.

Осмотрела перебинтованную кисть левой руки, внимательно изучила автомат с большим прицелом, надолго застряв взглядом на нём.

— Вот что, Лиза, — решил сразу донести до неё свои планы, — если ты хочешь чтобы я стал твоим опекуном, тебе придётся вскоре уехать со мной в другие места. Здесь, на Новой Земле, я совсем недолго, всего пару недель, и собирался вскорости переселяться в русские земли. Я и сам русский, если для тебя это что–то скажет.

— Меня всё устраивает, — она подняла на меня свой взгляд, в котором чувствовалась боль и решимость одновременно. — Там я, возможно, не буду постоянно вспоминать…

— Знаешь, что девочка… — крепко взял её за руку, резко приближая к себе и всматриваясь прямо в глаза. — Я сильно сомневаюсь, что ты забудешь хоть что–то из произошедшего вчера. Просто смотри вперёд, а не оглядывайся постоянно назад. Только тогда у тебя начнётся своя счастливая жизнь, понимаешь?

— Понимаю, — совсем тихо пискнула она, резко потупив свой взор.

— Ладно, не стану требовать от тебя чего–либо невозможного, но постарайся не всё время грустить и переживать, хорошо? — Отпустив руку, попросил её.

— Хорошо, — ещё тише пообещала она, хотя по её голосу заметно — всё совсем не «хорошо» и хорошего не ожидается.

— Кстати, ты стрелять умеешь? — У меня вдруг возник весьма актуальный вопрос, если же теперь мне придётся заботиться не только о себе, но и о ком–то ещё, то я бы предпочёл, чтобы этот «кто–то» мог позаботиться о себе хотя бы иногда.

— Умею, но плохо, меня отец немного учил, правда я стреляла только из лёгкого пистолета и из малокалиберной винтовки, — наконец–то её взгляд стал более сосредоточенным, она о чём–то вспоминала, когда говорила. — Отец говорил, у меня руки слишком слабые, и вообще — «девочка не должна ходить с оружием», а мать его постоянно в этом поддерживала.

Ну вот, теперь мне всё стало понятно. Даже я, за то короткое время пребывания на Новой Земле, успел почувствовать здешний дух необходимой силы оружия. Если ты проявляешь слабость и неосмотрительность, то рискуешь слишком быстро расстаться с жизнью. Ты можешь рисковать, но рисковать разумно, выбирая варианты, где именно ты нападёшь первым, а не надеяться только на счастливое стечение обстоятельств. И тогда у тебя появляется реальный шанс не только выжить, но и что–то приобрести, а не просто что–то не потерять в случае чего. Если думать по–другому, то рано или поздно обязательно потеряешь, в том числе и свою жизнь. Родители Элизабет так и остались обычными людьми, жившими мирными принципами Старого Мира, несмотря на прожитые здесь годы, и теперь мне предстоит исправлять их ошибки.

— Придётся нам этот вопрос срочно решать, хоть ты ещё ребёнок, но защитить себя от всяких гадов ты должна уметь, — я очень внимательно посмотрел на девочку, а она посмотрела на меня. — И потому готовься к серьёзным тренировкам, без скидок на малый возраст и женский пол. Подберёшь себе что–либо из моего арсенала, и начнёшь регулярно практиковаться при первой возможности. Правда мелкашки у меня нет и не будет, возьмёшь сразу боевой ствол.

А вот теперь появившийся огонёк в её взгляде мне реально понравился. Такой особенный злой огонёк, с каким обычно через прицел смотрят на врага.

— Пойдём в машину, нам уже пора ехать, — мой взгляд отметил три подъехавшие к нам машины с бойцами Патруля.

Мы запрыгнули в кабину, я завёл мотор и стал аккуратно встраиваться в формирующуюся колонну. Вести грузовик по саванне было легко, если не делать рулём резких движений. Я относительно быстро сориентировался с инерционностью большой машины, и управление ею стало доставлять мне реальное удовольствие. Мощный дизель тянул ровно, большие колёса скрадывали кочки и неровности условной дороги, можно даже представить, что мы едем по асфальту. Наша колонна вытянулась на целый километр и постепенно увеличила скорость хода, когда мы выбрались из саванны на основную дорогу. Сильный боковой ветер сносил поднятую колёсами пыль в сторону, позволяя ехать быстро. Стрелка спидометра болталась около отметки в девяносто километров в час, что оказалось близко к предельной скорости для моего грузовика. При сильном желании он разгонялся и до ста тридцати, однако тогда требовалось выкинуть всё лишнее из кузова. Через час наша колонна разделилась: малая часть машин направилась к городу, а другая большая с джипом Джека во главе сразу направилась к базе «Северная Америка» по второстепенной дороге через саванну. До Порто–Франко мы добрались всего за три с половиной часа с момента выезда колонны на основную дорогу, я даже не устал, хотя и не сидел за рулём больше года, а грузовиками так вообще управлял лет десять назад. На въезде в город мне пришлось снять тяжелый пулемёт с турели и отнести его в КУНГ, больше никаких проблем не возникло. Явно расслабленные бойцы на въездном блокпосте оказались уже в курсе произошедших событий, и встречали нас как настоящих героев с шутками и подколками. Ну не верилось им почему–то, что нам не пришлось пару раз поменять своих штанов, слёзно просили оставить их им на память, обещали даже не стирать и показывать молодым бойцам, дабы те прониклись истинным героическим духом. Извращенцы–фетишисты, понимаешь… И ещё они рассказали нам напоследок о судьбе оставшейся бандитской засады. Два часа назад её успешно забила рейдовая группа Патруля без единой потери со своей стороны. Хорошие новости.

Мэри кинулась мне на шею, едва я выбрался из кабины грузовика и сделал несколько шагов в сторону её магазина. Едва не задушила, едва сумел оторвать её от себя и поставить на землю.

— Ну зачем же так убиваться, красавица, видишь, я живой, и даже вполне здоровый, — сказал я, нежно обнимая её левой рукой за плечи, а правой вытирая с её щёк хлынувшие слёзы радости.

— А это что? — она показала взглядом на мою перебинтованную руку.

— Случайно оцарапался, бывает, — легко отмахнулся от её невысказанного упрёка. — Вот, познакомься лучше с Лизой, — девочка стояла рядом с нами и понуро смотрела себе под ноги.

Мэри оторвалась, наконец, от меня и осмотрела внимательно девочку. Несмотря на то, что та уже переоделась в мой запасной камуфляж, висевший на ней большим мешком, и он полностью скрывал её синяки на ногах и руках, выглядела она не очень хорошо. По её виду легко угадывалось, что она недавно пережила.

— Кажется я её знаю, — задумчиво сказала Мэри через минуту. — Не говори мне сейчас ничего, Алекс, и быстро иди в ванну, от тебя несёт как от мусорного бака. Только давай быстро, свою одежду брось в стиральную машину, со всем остальным я сама разберусь, — деловым тоном мгновенно построила она меня.

Вот что значит настоящая женщина Новой Земли, сначала дело, потом всё остальное. Пожал плечами, отправившись наверх мыться. Хоть я уже и принюхался к себе, но для всех остальных оставался далеко не самым желанным собеседником в таком состоянии, особенно в закрытом помещении. Перед тем как забраться под душ, развязал повязку на руке, ещё раз внимательно изучив рану, и найдя её в удовлетворительном состоянии. Поменял антисептическую подкладку и залепил широким куском пластыря. Теперь можно спокойно мыться, ничего особо не опасаясь. Через сорок минут Мэри силком усадила меня за накрытый стол на кухне, а Лизу отправила в освободившуюся ванну.

— Что собираешься делать дальше? — Спросила меня она, после того, как поставила передо мной тарелки с аппетитным содержимым в виде тушеного мяса и овощей.

— Сперва надо съездить в порт, возможно удастся сдать билет на сухогруз, если не получится загрузить на борт моё имущество и ещё одну пассажирку, — мысленно прикинул свои варианты дальнейшего путешествия. — Дальше следует уладить все необходимые формальности с наследством Элизабет, и получить кое–что причитающееся мне в орденском банке.

Неторопливо жуя еду и отвечая на вопрос Мэри, я ворочал в своей голове очень странные мысли. Сложившийся к сегодняшнему дню расклад прямо просит, чтобы я оставался здесь, в Порто–Франко, постепенно врастая в мирную жизнь, занимаясь самыми обыденными делами, иногда путешествуя по ближайшим городкам и выезжая на охоту. У меня теперь есть практически всё, что нужно для этой самой мирной жизни: женщина которой я нравлюсь, девочка, очень похожая на мою дочь, деньги в приличном количестве, хорошее оружие, любимая работа и множество перспектив. Казалось бы — живи и радуйся. Однако внутри неожиданно возникло сильное чувство, буквально кричащее, что нужно как можно быстрее покинуть этот город. И стоит мне лишь ненадолго задержаться, замешкаться, и я снова попаду в серьёзный переплёт, с очень небольшими шансами выбраться из него. Мой разум, к большому сожалению, не может подсказать, откуда грозит опасность, но вот чувства просто кричат о ней. Эта опасность неожиданно возникнет непонятно откуда и будет грозить не только мне одному, но и тем, кто окажется рядом. А вот этого допускать нельзя! Если за себя я ещё кое–как постоять смогу, то жизни Мэри и Лизы зависят только от моей расторопности и удачливости. Наверное это и неправильно, поддаваться такой вот непонятной панике. Но в моей жизни уже несколько раз проявлялись подобные чувства, и всегда за ними следовали неприятности. Последний раз так случилось как раз перед теми событиями, в результате которых я оказался здесь, на Новой Земле. Тогда я к ним не прислушался, и теперь имею сплошные непрекращающиеся приключения с большими рисками для жизни. Может мне их уже хватит?

— Тебя что–то сильно тревожит, — Мэри заметила моё состояние, и подсев ближе, стала ворошить рукой мои волосы. — Расскажи, может я чем–то помогу тебе.

— Вряд ли ты мне тут сможешь чем–то помочь, — тяжело вздохнул, заглянув в её глубокие добрые глаза. — Чувствую — мне нужно как можно скорее уезжать. И чем дальше уезжать, тем лучше, иначе нам всем будет грозить смертельная опасность. Не пытайся меня отговорить от этого, женщина, не получиться, в ближайший день–два я встаю в первый же конвой, идущий из города, если не получится договориться в порту. Лучше помоги собраться, чтобы не терять зря времени.

— Я ведь сразу чувствовала, Алекс, что ты меня обязательно покинешь, однако всё же надеялась на какое–то чудо, но, видимо, не судьба, — Мэри прижалась ко мне своим телом, явно не желая отпускать от себя. — Делай то, что считаешь нужным, я помогу собраться Лизе, она твёрдо решила ехать с тобой, независимо от того, куда ты собрался. Её семья жила тут в Порто–Франко, у них есть небольшой дом на окраине. Я с ней съезжу, заберу необходимые вещи, пока ты разбираешься со своими делами. Только вечером ты никуда не уходи, пожалуйста, подари этот вечер мне, хорошо? — И в глазах такая тоска, что просто невозможно отказать.

— Обещаю, красавица, — ответил ей, нежно целуя в шею.

Доев завтрак, отправился в порт на грузовике, ибо идти пешком было слишком далеко, а брать машину Мэри я не стал, так как она сейчас ей самой потребуется. Плюс на обратной дороге хотелось заехать в оружейный магазин, продать часть вчерашних трофеев и купить кое–что по мелочам.

Около порта царил настоящий бардак, туда–сюда мотались обычные машины и грузовики, суетился народ, даже пришлось пятнадцать минут постоять в образовавшейся пробке на дороге. Диспетчер порта, у которого я ранее брал билет, с кем–то долго ругался по телефону, сильно грохнув в конце разговора трубку на аппарат, прежде чем выслушать мою просьбу.

— Подождите здесь двадцать минут, — сказал он, постепенно приобретая нормальный цвет лица после своего телефонного разговора. — Сейчас подойдёт помощник капитана сухогруза, с ним и договаривайтесь. Если хотите отказаться от билета и получить обратно свои деньги, подходите сюда часа через три–четыре, у нас тут электронная система с самого утра отказала, пока её не починят, ничем не смогу вам помочь.

Диспетчер снова взял трубку подавшего сигнал телефонного аппарата, несколько секунд слушал, что ему говорили, и разразился в ответ очередным потоком отборных ругательств.

Я вышел из кабинета и сел на стул в прихожей, откинув голову назад и закрыв глаза, глубоко окунаясь в свои мысли, пытаясь разобраться, откуда пришло чувство близкой опасности. Казалось бы всё должно быть ровно наоборот, всех имевшихся врагов недавно полностью победили, однако вот. Вам телеграмма от вашей же интуиции, примите и распишитесь. Очнулся от того, что меня кто–то потряс за плечо.

— Возникли какие–то проблемы, собрат? — Неожиданно по–русски спросил меня крепкий жилистый мужчина, примерно сорока пяти лет с местами поседевшей короткой шевелюрой и загорелым дочерна лицом и руками.

— А… что, — я далеко не сразу пришел в себя, — какие проблемы?

— Я первый помощник капитана сухогруза «Викинг», он, — мужчина кивнул в сторону двери диспетчера, — сказал мне, что у тебя есть какие–то проблемы, которые я могу решить.

— Да, действительно, возникли некоторые трудности, и я не знаю, как поступить, — постарался настроиться на деловой лад, выгоняя тревожные мысли из головы. — У меня имеется заранее купленный пассажирский билет на ваш корабль до Берегового, однако теперь появилось кое–какое дополнительное габаритное имущество и ещё один член семьи, которого я не могу тут оставить.

— Фёдор, — представился мне помощник капитала, протянув руку для рукопожатия. — Пойдём в бар, там всё и решим, есть варианты.

— Алексей Ветров, — представился в ответ, пожимая протянутую мне руку. — А как так сразу ты опознал во мне соотечественника? — Снова проснулось моё любопытство.

Мы вышли из административного здания порта и направились к ближайшему бару, который находился рядом с ним через дорогу.

— Как определил? — Заметил через некоторое время помощник капитана. — Так это очень просто! Я видел тебя семь лет назад ещё на Старой Земле, в Питерском порту. У меня очень хорошая память на лица людей, ты доставленный нами груз для завода ЛОМО проверял. Что–то тебе в сопроводительной документации тогда не понравилось, пока все контейнеры не перерыл, не успокоился.

— Да, вспоминаю такое… дела давние, да и выглядел я тогда сильно по–другому, — мне вот из экипажа судна никто не вспомнился, только железки.

— У меня глаз намётан, так что тебя быстро вспомнил, — пожал плечами Фёдор.

Мы устроились за небольшим столиком в баре у окна, выходящего на дорогу, я взял большой фужер местного газированного компота, а Фёдор кружку тёмного пива.

— Значит так… — продолжил наш разговор моряк, отхлебнув пару раз из своей кружки и посмотрев на меня. — У тебя какой груз, по объёму в контейнер влезет?

— В контейнер не влезет, это вон тот грузовик, — показал в окно на стоящую невдалеке от бара свою машину.

— Так даже лучше, не придётся арендовать пустой контейнер и меньше погрузочных работ, — Фёдор оценил взглядом машину, мой глаз отметил — она ему понравилась, он покачал немного головой и снова посмотрел на меня. — Поставим машину на палубу, закрепим как положено и всё, не первый раз такие грузы берём. Мы всё равно идём в рейс с приличным недогрузом, тут весь график поставок из–за орденцев полетел, так что всего за тысячу экю до Берегового твой грузовик доставим в лучшем виде. Оплата наличными лично мне в руки, остальное возьму на себя. Это сильно дешевле, чем по официальным расценкам, если оформлять груз через порт, но для своего человека не жалко. Коли собираешься пойти своим ходом с конвоем, на топливе совсем немного по деньгам сэкономишь, путь–то совсем неблизкий. Да и по времени мы гораздо быстрее на месте будем, чем ты сам доедешь. Что касается твоего члена семьи, если ему не потребуется отдельная каюта, то и проблем никаких. В каюте две койки, дополнительно платить ничего не надо, я всё улажу, если возникнут лишние вопросы. Если ты согласен, подъезжай завтра с деньгами к одиннадцати часам на погрузку.

А меня, похоже, реально уговаривают отправиться в морское путешествие. Не знаю почему, из чувства помощи соотечественнику или чего–либо иного, но я не улавливаю какого–либо подвоха. Ну что ж, если так всё хорошо получается, значит надо соглашаться.

— Подъеду обязательно, мне так действительно лучше, и дело не в деньгах, с ними у меня нет особых проблем, просто конвой долго ждать не хочется. Деньги, если надо, могу выдать прямо сейчас.

— Давай, если уже согласен, — Фёдор протянул свою крепкую руку.

Я полез в карман и отсчитал Фёдору тысячу экю наличными. Судя по всему, мой груз пойдёт как неучтённый, а деньги разделят между собой все кому надо, не поделившись с официальными структурами порта и реальным владельцем судна. Мне же всё равно, лишь бы до нужного места доставили. Мы ещё некоторое время посмотрели друг на друга и опустошив свои ёмкости попрощались до завтра. Забрался в кабину и вырулил в обратную от порта сторону.

— Здравствуй, стрелок, — поприветствовал меня хозяин оружейного магазина, — опять что–то нужно или есть чего предложить?

Сегодня он казался хмурым и сильно недовольным. Наверное его слишком рано утром кто–то разбудил или торговля плохо идёт, хотя прямо передо мной из магазина вышел человек с оружейной сумкой на плече. Других покупателей кроме меня в магазине не нашлось.

— И то и другое, — ответил ему, осматривая стенки с оружием в поисках чего–либо новенького. — Во–первых, благодарю за шлем, пригодился он мне, а во–вторых, у меня на продажу есть шесть штук М16А3, вот только отдавать их за полцены я не хочу, а на комиссию оставить не могу, завтра уезжаю.

Торговец на несколько секунд задумался, потом взглянул на меня очень внимательно.

— У меня к тебе есть выгодное предложение, пойдём, покажу кое–что, — он поманил меня за собой, закрыв входную дверь магазина и выставив наружу табличку с предложением подходить позже.

Оказавшись на складе, он достал оружейный ящик и открыл его передо мной.

— Вот, смотри, три новеньких АК-103, к ним есть по четыре запасных магазина на ствол, ЗИП и полный комплект для обвеса, прицелы и подствольники. Могу поменять один к одному на тройку твоих американцев. Ремингтоновские патроны, если есть лишние, тоже один к одному на «русских толстяков» поменяю, ещё есть пара цинков гранат для подствольника, отдам по пятнадцать экю за штуку, если возьмёшь сразу все.

— А что ты всё это здесь не выставил на продажу, хороший же товар? — Сильно удивился такому предложению, пока не понимая, к чему тот клонит.

— Товар–то именно что хороший, только за ту цену, которую я хочу за него взять, его тут трудно продать, — торговец немного помялся и объяснил: — Переселенцы не купят, дорого слишком, для большинства местных, если те заинтересуются русским калибром, хватит и дешевого АКМ. Такое оружие интересует в основном тех, кто часто на машине вне конвоев ходит, против зверья хорошо, там даже лучше пулемёт РПК будет. Их здесь в основном и берут, но мне с ними не очень выгодно заниматься, их на базах Ордена продают. Русские армейские прицелы и подствольники тоже мало кому интересны. Никакой выгоды предлагать отдельно по бросовой цене. А ты, когда окажешься в русских землях, давно догадываюсь, куда ты собираешься, сможешь всё это выгодно продать. Тысячи по три–три с половиной за комплект получится, там это оружие реально востребовано. И мне хорошо и тебе, соглашайся.

— Зачем же ты тогда его тут купил если не рассчитывал выгодно продать? — Спросил его, понимая, что предложение, в общем, неплохое, но сразу соглашаться тоже неправильно.

— Да один мой постоянный клиент предложил выгодно поменяться на кое–что из моего ассортимента, вот я и взял, — пояснил тот без особого довольства на лице. — Денег у него вечно не хватает, вот расплачивается со мной своим товаром, если ему что–то надо. Как ты думаешь, откуда у меня тут новое русское оружие имеется, если я им принципиально не занимаюсь?

— Интересно, а ему что тогда от тебя потребовалось, если у него самого хорошее оружие есть? — У меня снова разгорелось любопытство, хоть и чувствовал, что оно тут скорее лишнее.

— Извини, — немного смутился торговец, — это тайна сделки! Дабы тебе лучше думалось, я цену на гранаты к подствольнику ещё на пятёрку скину, если согласишься с моим предложением.

— Ладно, считай — уговорил, меняемся, — решил не пытаться вытянуть чужие секреты, и попробовал узнать что–то более важное для себя: — А теперь расскажи, какие калибры и патроны актуальны в русских землях. Только честно, а то ты постоянно норовишь побольше всего мне сразу продать, — широко улыбнулся, показывая, что прекрасно вижу все его уловки.

— Ты хочешь знать, что выпускает Демидовск? — Пожал плечами хозяин магазина.

— Да, кое–что уже видел, но хочется знать точнее.

— В Демидовске производят практически все основные автоматные и пулемётные калибры — 5,56 ремингтон, русский 5,45 и 7,62 как русские, так и НАТО. Пистолетные патроны выпускают, но ассортимент мал, только самые ходовые 9Х19 и ещё сорок пятый калибр. Это из того, что знаю, сюда их никто не везёт, а то бы я сам брал их на реализацию. Цены на всё в три–четыре раза ниже, чем здесь. Качество вполне нормальное, правда используемые пороха не очень годятся для распространённых американцев, нагара больше чем у идущих «из–за ленточки». Впрочем, для тех, кому не лень лишний раз почистить оружие, это не проблема при такой разнице в цене. Однако в Демидовске не выпускают снайперских и специальных пистолетных патронов, потому бери у меня, дам скидку, если очень нужно, там гарантированно сильно дороже будет.

Немного задумался над его словами. Вроде бы всё очевидно, я бы на месте здешних промышленников–оружейников именно так бы и делал, то есть выпускал самое распространённое в расчёте на количество, давил бы ценой при вполне умеренном качестве. А выпускать всякую редкую «экзотику» просто нерентабельно при наличии поставок «из–за ленточки», несмотря на все торговые накрутки многочисленных посредников.

— Могут пригодиться разве что снайперские 7,62Х51, пару сотен в запас возьму, остальное у меня есть. Ещё могу сменять тысячу 5,56 на русские 7,62, — ответил ему, подсчитывая в уме расход патронов на тренировки и возможность замены снайперских патронов имеющимися у меня в большом количестве пулемётными. — Нет, давай не две сотни снайперских, а четыре, пусть валяются, — решил я, даже не советуясь со своей жабой, ибо денег теперь более чем достаточно, а освоить снайперку надо бы и получше, особенно на дальних дистанциях.

— Бери тогда сразу пять сотен, с дополнительной скидкой чуть дороже четырёх получится, — торговец был в своём привычном амплуа.

— Хорошо, давай, умеешь ты убалтывать наивных простаков, — насмешливо фыркнул в ответ на его предложение.

— Может ещё что нужно? Скидка на всё двадцать процентов, — широко улыбнулся он.

— Пожалуй нет, разве что ещё один такой же шлем, как я брал раньше. Мой тут немного пострадал… — поведал ему об одном прискорбном событии.

Хотя мене и достался хороший новый шлем в трофеях, решил иметь ещё один на всякий случай. В крайнем случае Лизу тоже стоит полностью экипировать как бойца, а значит относительно лёгкий и надёжный шлем весьма кстати.

— Если хочешь, всего за пару сотен, я его тебе на новый поменяю, — озадачил меня хозяин магазина, когда мы выбрались из склада в торговый зал с тяжелым оружейным ящиком в руках.

— Годится, — легко согласился с таким выгодным предложением.

Оттащил ящик с оружием в грузовик и принёс в две ходки то, что пошло на обмен. Пару М16А3 оставил себе на всякий случай, в другом месте продам, ещё ода пошла в обмен на патроны, шлем и кое–что по мелочи типа оружейной смазки и наборов инструментов для ремонта и обслуживания оружия. Также на витрине обнаружился отдельно продающийся кронштейн с ремнями для крепления ноктовизора на шлем, которого мне так сильно не хватало. Едва закончил грузиться, зазвонил мой сотовый телефон.

— Слушаю, — сказал я в трубку.

— Это Джек, — ответила она, — подъезжай сейчас к банку, уладим все необходимые формальности, если ты ещё не всё позабыл.

— Не забыл, жди минут через пятнадцать, я здесь рядом, в оружейном магазине, — ответил ему.

— Где же тебя ещё искать, раз дома нет — значит в оружейном засел, — рассмеялся Джек и прервал связь.

В этот раз формальности заняли неожиданно много времени. Если с премией за убитых бандитов разобрались всего за полчаса, то оформление опекунства над Элизабет отняло почти два часа. Хорошо хоть ехать за ней для подтверждения её личного согласия не потребовалось, хватило моего слова и подтверждения Джека, как представителя Патруля. Я подписал кучу разных бумаг, и ответил на множество вопросов, возникших у служащего Ордена, занимавшегося моим делом. В результате выяснилось, что у погибших родителей девочки был дом, купленный в кредит, и часть кредита ими уже выплачена. Я не собирался записывать этот дом на себя и продолжать выплаты, впрочем, оставшаяся сумма оказалась относительно небольшой, всего двенадцать тысяч экю, и я мог сразу погасить его, что мне и посоветовал сделать Джек. Ибо этот дом, свободный от закладной орденского банка, можно быстро продать в течение одного дня, если не стараться получить его полную цену, и не ждать, пока банк самостоятельно реализует его на ежемесячном аукционе, положив полученные деньги за вычетом остатка кредита на Лизин счёт. Этим счётом, я, как её опекун, практически не смогу пользоваться, лишь потратить деньги на покупку нашего совместного дома где–либо в другом месте, опять же через орденский банк. Мой вариант решения вопроса был не очень корректным, однако вполне законным из–за особенностей местного законодательства, позволяющего опекуну полностью распоряжаться имуществом ребёнка, в отличие от денег. На счёт девочки перешли деньги со счетов её родителей, так что к своему совершеннолетию у неё соберётся весьма заметная сумма, которой она сможет распорядиться по своему усмотрению.

— Что планируешь делать дальше? — Спросил Джек, когда закончив возится с бумагами и формальностями, мы вышли к машинам.

— Завтра вечером отплываю, уже обо всём договорился, — рассказал ему свои планы.

— Значит не хочешь оставаться, так? — Переспросил он меня.

— Нет, чувствую, если останусь, то обязательно случится какая–то беда, такое со мной уже бывало, — отрицательно покачал головой с очень серьёзным выражением лица. — Даже не уговаривай, ни на какие золотые горы больше не соглашусь.

— Возможно ты правильно делаешь, тут к тебе слишком много лишнего внимания кое–кто проявлять стал, это не очень хорошо, хотя уехать — это и не самый лучший выход для тебя… — несмотря на замаскированную попытку уговорить меня остаться, Джек лишь подтвердил возникшие опасения.

— Вы что, так и не решили все свои проблемы? — Я изобразил на своём лице настоящее изумление.

— Все нет, многие — да, — Джек посмотрел мне в глаза и вздохнул, отводя взгляд. — Тут теперь многое изменится, станет заметно спокойнее, но не всем это пришлось по нраву. Кое–кто потерял слишком много денег и не только денег, и такое эти люди не любят прощать. Нам они вряд ли что сделать смогут, руки коротки, а вот тебе попортить жизнь легко. Самый разумный выход для тебя идти на работу в Патруль в мой отдел, иначе рано или поздно достанут, даже если уедешь. У них явно имеется доступ к информации из орденской сети, любой путь быстро отследят.

— В русских землях не достанут, — самонадеянно заявил ему.

— Это смотря где, — задумчиво сказал Джек. — Если в Протекторате Русской Армии, то не достанут, а вот на счёт Москвы и Одессы, сильно не уверен. Не всё там чисто, короче. Москва так и вовсе тот ещё рассадник всякой швали, сидящей на шее Ордена. Тот их специально подкармливает, желая когда–либо стравить с Демидовском и Базой или хотя бы оттянуть часть русских переселенцев. С грузами часто путаницу устраивают, информацию о конвоях с ценным промышленным оборудованием для Демидовска московским бандитам сдают. Не удивлюсь, если там найдутся и более грязные делишки: наркотики, работорговля, прямые диверсии. Только пусть всё это останется между нами, — попросил он в конце.

— Хорошо, — кивнул в ответ, сильно призадумавшись.

Хоть Орден и пытается создать из себя видимость беспристрастной организации, для которой все люди равны, однако его руководство сделало всё для того чтобы максимально осложнить жизнь русским. Но не всем русским, а только тем, кто хочет жить при нормальном порядке. Кто хочет зарабатывать своим трудом и защищать своё право на жизнь по совести. И если мой путь лежит в те края, то за собственное благополучие придётся бороться, причём с истинными хозяевами этого мира. «Весёленькие» перспективы — прямо скажу.

— Да, кстати, чуть не забыл, — Джек достал из кармана толстую колоду денег и протянул её мне. — Здесь восемнадцать тысяч, это за пленных бандитов и твоя часть за оставшиеся трофеи, помимо грузовика и остального добра. Хорошо поработали — хорошо заработали! Да ещё и мир стал немножко чище и безопаснее. Жалко подобное происходит не так часто, как нам хотелось бы.

— Благодарю, Джек, даже и не ожидал такой щедрости с твоей стороны, — он действительно сумел меня порадовать просто самим отношением.

А ведь мог и просто зажать эти весьма немалые деньги, отговорившись тем, что кое–кто уже и так набрал себе кучу всего и ему хватит. Тем более учитывая мой отказ от дальнейшего сотрудничества. В любом случае его поступок достоин уважения.

— У нас всё чётко, Алекс, своих мы никогда не обманываем, — меня признали за своего, приятно, что ни говори.

— А чужих? — Губы расплылись в широкой ухмылке, шутливый настрой мгновенно прорвался наружу.

— Это уж как получится, — усмехнулся он. — Но если пообещали крепко надрать задницы — стараемся выполнять. Да, вот ещё тебе кое–что Смит просил передать, — Джек полез в свой «Хамви» и вытащил оттуда длинную и явно тяжелую оружейную сумку и несколько коробок снайперских патронов пятидесятого калибра. — Он тебе что–то пообещал вчера, вот тоже выполняет взятые на себя обязательства.

— А сам он почему не приехал? — Спросил его, принимая сумку с коробками и забрасывая их в кабину грузовика.

— Завтра приедет ненадолго, у него сейчас крайне срочные дела образовались, — пояснил Джек.

— Ладно, приезжайте завтра вместе к обеду, — с заметно погрустневшим лицом пригласил можно сказать — своих единственных друзей в этом мире пожелать кое–кому «счастливого пути».

Остаться здесь и вправду очень хотелось. Но каждый раз при появлении таких мыслей интуиция сильно толкала в спину.

— Приедем, не волнуйся, хотя времени у нас и немного будет, — пообещал Джек.

— Да, вот ещё вопрос, Джек… — вдруг вспомнил одну свою старую мысль. — Ты можешь передать на базу «Россия и Восточная Европа» пару подарков двум тамошним сотрудникам?

— Хочешь кого–то отблагодарить за тёплую встречу? — Сразу же догадался тот. — Не вопрос, подготовь всё что надо к завтрашнему дню, передам.

Мы попрощались и я поехал домой к магазину Мэри. Близился вечер и мне тоже пора выполнять обещанное ей, благо это действительно приятно.

Подъехал к заднему выходу в магазин, чтобы грузовик не перекрывал основной вход и не мешал торговле, да и вещи ближе таскать. Только открыл дверь кабины, а меня уже встречали Мэри и Элизабет, даже немного удивился от неожиданности. Впрочем, такую машину, как мой грузовик очень сложно не заметить, особенно, когда я пытался припарковаться задом поближе к двери в течение десяти минут, не чувствуя габаритов и практически не ориентируясь по зеркалам. К новой машине привыкать надо, а пока приходится компенсировать недостаток опыта осторожностью и неторопливостью. Лиза теперь выглядела существенно лучше, чем утром, одета в лёгкие серые штаны и рубашку песчаной расцветки с длинными рукавами. Волосы аккуратно зачёсаны в хвост, а на лице хорошо заметна косметика, прикрывавшая пару царапин. В руках она держала большие очки–хамелеоны. Одень она эти очки, и может легко показаться девочка на чем–то сильно сосредоточена, а вот так без них, прекрасно видно истинное положение дел. Внутри она всё ещё постоянно переживает произошедшие события, хотя и не так остро как раньше. Тогда её ещё и едва заметно трясло. Интересно, как я сам бы пережил подобное в её возрасте? «Крыша» запросто прохудилась, а вот она молодец — держится. Впрочем, держится явно с трудом, загоняя тоску вглубь себя, а это добром точно не кончится, в лучшем случае замкнётся в себе. Так, с этим опять надо что–то делать, но вот что — совершенно непонятно. Ладно, попытаюсь для начала реализовать старый план, и может что–то придумается по ходу дела. Благо мне кое–что в этой области рассказывал один знакомый охотник, работавший в милиции, и в своё время прошедший через «горячие точки» после распада СССР. Тогда в кровопролитных беспорядках, когда в некоторых бывших национальных республиках убивали людей просто по «неправильному» национальному признаку, осталось очень много детей, потерявших родителей и прошедших через унижения и издевательства, с которыми требовалось что–то сделать. И делали. Как могли и как понимали в меру своих сил и возможностей. Простые мужики справлялись там, где пасовали дипломированные психологи и прочие «специалисты». У того милиционера двое приёмных сыновей, кстати. На момент нашей последней встречи — уже взрослые парни, с нормальной психикой, сильные и целеустремлённые, несмотря на всё то, через что им пришлось пройти. Значит и у меня всё получится с этой бедной девочкой, если сделаю всё правильно.

— Лиза, — обратился к девочке, едва вырвавшись из объятий Мэри, — завтра до нашего вечернего отплытия мы успеем сходить в тир, и я начну тебя учить правильно стрелять. Пистолет выдам по своему усмотрению, а вот винтовку, пойдём, выберешь сама. Её тебе потребуется сегодня досконально изучить, ибо она станет твоей самой близкой подругой.

Вышел на улицу, залез в КУНГ грузовика и вскоре вернулся с оружейной сумкой, в которой лежала G36, с которой я ещё перед упаковкой снял подствольный гранатомёт, и очередная, не доставшаяся торговцу оружием М16 из вчерашних трофеев. Вначале хотел взять до комплекта ещё и сто третий «Калаш», но потом, прикинув силу отдачи по своей памяти и ощущению в плече, решил оставить. Если для меня самого отдача патрона его калибра вполне приемлема, то для субтильной Лизы наверняка будет великовата. Да и поудобнее «Калаша» эти винтовки, если говорить честно, заодно к обязательной чистке оружия приучу девочку. Правильные навыки лучше закреплять сразу, апеллируя очевидной необходимостью.

— Идём наверх, — сказал девочке, передавая ей весьма нелёгкую оружейную сумку, — сейчас покажу, что надо делать с оружием для его обслуживания и чистки. С этого всё начинается и этим всё заканчивается. Каждый раз и при первой возможности. Дабы не возникали проблемы при стрельбе, оружие требуется содержать в надлежащем состоянии, это понятно?

Лиза кивнула, молча соглашаясь со всем сказанным. Мэри при этом смотрела на меня явно неодобрительно, однако я подмигнул ей, как бы давая понять — «я знаю, что делаю, просто не мешай». Затем сходил в кладовку за пистолетом, в качестве которого пошел классический семнадцатый «Глок», оставленный для тренировки. Прикидывал в уме вариант повторить тренинг с «Наганом», который прошел сам, однако патронов к нему оставалось совсем немного. Плюс я уже привык к нему и его постоянному присутствию со мной, и передавать его кому–либо ещё пока не собираюсь. Пусть сразу тренируется с оружием постоянного ношения. Сомневаюсь, что Лиза выберет себе что–то другое, кроме «Глока», ибо сочетание малого веса и удобства использования у этого пистолета практически оптимально, да и с патронами к нему проблем нет: они тут самые распространённые.

Мы втроём оккупировали мастерскую. Выложил на стол набор приспособлений для чистки и быстро раскидал по столу американку, показывая что и как делать дальше. Лиза сидела рядом со мной, а Мэри внимательно смотрела на нас со стороны из своего любимого кресла. Всё так же неодобрительно, но молчала.

— Сложное оружие требуется надлежащим образом чистить после использования и всегда поддерживать его в надлежащей чистоте, — начал читать свою короткую лекцию двум слушательницам. — Для этого нельзя жалеть ни сил, ни времени. Ибо накопившийся пороховой нагар или попавшая внутрь механизма грязь может привести к отказу вашей винтовки в самое неподходящее время, и тогда ценой лени станет ваша жизнь.

Понятное дело, я несколько преувеличивал возможную опасность, всё же конструкция Юджина Стоунера[21] не такая уж и ненадёжная и уже давно избавленная от всех известных «детских болезней».

— А потому вы всегда должны помнить о том, в каком состоянии находится ваше оружие и вовремя вспоминать о необходимости его своевременного обслуживания. Итак, Лиза, вот теперь внимательно смотри что надо делать…

Показал ей детали затворной группы, на которых обнаружилось некоторое количество нагара, и передал дальнейшую инициативу девочке, лишь изредка вмешиваясь советами и прямыми указаниями в её действия. Несмотря на своё состояние, Лиза точно выполняла мои указания и вскоре правильно почистила и самостоятельно собрала винтовку. Попросил девочку самостоятельно ещё раз её разобрать и собрать. Это не заняло у неё много времени и особых усилий, нужные действия она запомнила с первого раза, благо там всё просто. Очень хорошо. Следом пришла очередь немки. Её конструкция несколько похожа на американку, сделана практически на её основе, хотя и отличается большей продуманностью, в виде наличия газового поршня. Благодаря чему искать мануал, как к моей снайперке от этого же производителя, не пришлось. В конце чистки оружия выдал Лизе пистолет с кобурой, и тут меня осенила очередная идея–воспоминание из рассказов моего знакомого. Девочка вроде как втянулась в процесс активной деятельности и перестала выглядеть убитой горем, но теперь требуется её ещё подстегнуть к правильному восприятию всего произошедшего с ней.

— Так, с оружием пока заканчиваем заниматься до завтра. Сейчас, Элизабет, бери бумагу, ручку и пиши очень подробный отчёт о том, что вчера произошло с тобой и твоими родителями во время пути и последующих событий. Подробно вспоминай все мелочи, даже если тебе они сильно неприятны.

Видя её недоумённый взгляд и заметив такой же взгляд Мэри, продолжил:

— Из любых произошедших событий, независимо от того, как они воспринимаются чувствами, надо извлекать уроки на будущее. К примеру, Лиза, будь у тебя и у твоей матери нормальное оружие, а главное — навыки его использования, то всё могло обернуться иначе. Или не могло, но сказать об этом можно только после подробной проработки произошедшей ситуации. А для этого нужно всё внимательно вспомнить, выделить основные и второстепенные ошибки, которые вы совершили, и после подумать о том, как могли бы развиваться события в других возможных вариантах. И твой подробный письменный отчёт поможет нам это сделать. Когда начнёшь писать, если будет сложно, попробуй взглянуть на ситуацию со стороны, к примеру, твоего личного ангела–хранителя, всегда державшегося радом и который ничего не смог сделать для твоих родителей, но сумевшего спасти тебя.

Лиза посмотрела на меня внимательно, ничего не сказав, кивнула головой в знак согласия. Заметил в её взгляде промелькнувшее понимание поставленной задачи, говорить про какую–либо решительность пока рано. Ну да ладно, по рассказам того самого моего знакомого охотника, написание подробных отчётов после всяких острых ситуаций, когда дело доходило до применения табельного оружия, нередко заменяет бутылку водки, как действенное средство борьбы со стрессами, не говоря про всяких там психологов. И что именно подобная практика помогла поставить на место мозги очень многим детям и взрослым, пережившим боль утраты родни и близких людей. Такой отчёт заставляет включать разум, отодвигая эмоции на дальние планы. А разум своими активными действиями уже позволяет восстановить разрушенную болью и горем защиту психики. Может и здесь это сработает, всё равно я больше ничего толкового не могу придумать. И писать Лизе придётся не один отчёт и даже не два. Я всё равно не приму первый вариант и потребую его несколько раз переделывать. Это поможет ей перевести ситуацию из категории личного горя в разряд не очень приятных, но вполне рабочих материалов. А ведь сию интересную идею стоит распространить и на себя самого, так проще копить осознанный опыт и выявлять ошибки, которые я и сам раз за разом умудряюсь совершать. Жалко раньше обо всём этом не подумал, теперь как только появится свободное время, попробую вести что–то в виде дневника, записывая туда свою версию произошедших событий, раскладывая всё по полочкам с разными названиями. Возможно когда–либо из этого дневника получатся неплохие мемуары, если случайно доживу до старости, в чём сейчас есть большие сомнения.

Вдвоём с Мэри мы закрылись на кухне. Я сидел в кресле и смотрел, как она быстро режет овощи на разделочной доске, сбрасывая нарезанные порции в кастрюлю. Большой кухонный нож в её руках мелькал так быстро, что залюбовавшись её работой, я выпал из реальности, уйдя в глубокий транс. Наверное в это время меня можно было легко запрограммировать, сознанием я бы абсолютно ничего не понял, но выполнил бы вложенные установки не задумываясь да и ещё с большим удовольствием. Скажи кто мне сейчас — «брось всё и останься тут навсегда», ведь бросил бы и остался, наплевав на почти завершенные сборы в дальнюю дорогу и чувство близкой опасности, постоянно толкающее меня в этот путь. Мэри же вместо того, чтобы воспользоваться столь удачным моментом, слишком сосредоточилась на своём деле, лишь изредка посматривая на меня. Обычно она не пускала меня на кухню, занимаясь готовкой, но сейчас хотела оставаться со мной как можно дольше перед скорым расставанием. Свалив очередную порцию резаной зелени в кастрюлю, Мэри поставила её на плиту и посмотрела на меня внимательно, явно оценивая глубину моего гипнотического транса. Обнаружив временное отсутствие некого субъекта в этом мире, и помахав своим ножом в воздухе, тем самым развеивая наведённое на меня сумрачное состояние, спросила о том, что её больше всего интересовало:

— И куда ты теперь, блудный муж, отправишься и чем займёшься? Вижу — обыкновенная жизнь тебя не устраивает. Ты просто не сможешь долго обходиться без опасных приключений.

Глубоко вздохнул и немного задумался, прикидывая, что же я действительно хочу, и как думаю жить. Катиться под ударами неодолимых обстоятельств, право слово — надоело. Добраться до русских земель, купить домик, хорошо обустроиться, найти интересную работу и спокойно жить как все нормальные люди — вполне доступная возможность для меня и Лизы. Деньги есть, здоровье тоже, можно смело строить большие планы на будущее. Однако планы — планами, но Мэри права, я и вправду уже не смогу долго обходиться без приключений. И если буду сознательно держаться от них подальше, то рано или поздно они найдут меня сами. Значит, стоит работать на опережение. Ещё раз вздохнув, устроился поудобнее в кресле, положив ногу на ногу и честно как на духу озвучил свои мысли:

— Едва оказавшись тут, я искал различные варианты устроиться где–то на работу и жить так, как жил там, на Старой Земле. Работа, дом, опять работа, в выходные дни иногда на охоту можно сходить, так и жить год за годом. Прикидывал как постепенно за несколько лет скоплю денег на собственный дом, куплю машину и прочее необходимое для спокойной жизни. Личную жизнь опять же собирался устроить на новом месте и чтобы всё как у других людей. А получилось так, что мне теперь и не о чем мечтать. Из того, о чём я мечтал раньше, всё получилось совсем не так, как изначально хотелось. Складывается такое ощущение, что если и есть на небе Бог, то он просто пошутил надо мной, сразу выдав всё то, о чём я мечтал ранее и даже изрядно добавки подкинул, а потом, ухмыляясь, спросил меня — «ну как ты, горе–человек, доволен?» Вот только в процессе выдачи и получения всех этих благ, со мной что–то произошло. Я сильно изменился всего за две с половиной недели, прожитые тут, став совсем другим человеком. То ли обстоятельства так сложились, то раскрылись ли мои собственные таланты, о которых я и сам ранее не подозревал. Не смогу теперь долго усидеть на одном месте, просто не захочу, ты полностью права, женщина. Мне новому потребуется регулярно видеть новые земли узнавать новых людей, не задерживаясь где–либо надолго. Может через некоторое время — год, два, пять, я устану от такой жизни, и захочу уютной стабильности и тёплого семейного счастья, но когда это ещё будет… — развёл руки широко в стороны, показывая, всю глубину и ширину своего неведения по этому вопросу.

— А ты про девочку подумал, как ей с таким гулящим «отцом» жить? Ей ещё ведь в школе учиться надо, — Мэри глядела на меня с некоторой укоризной, но в её голосе совсем не чувствовалось упрёка, хотя по смыслу сказанного он, несомненно был.

— Она уже совсем не маленький ребёнок, сможет найти чем заняться. Я многому её смогу научить, особенно тому, что ни в какой школе не преподают. Было бы у неё самой желание учиться. Если ей не понравится со мной жить в постоянном движении, пристрою её где–либо при первой возможности, деньги пока есть, остальное решаемо, — с нотками лёгкого металла в голосе ответил на её упрёк.

— Как–то всё слишком просто у тебя получается, Алекс, — женщина снова изобразила задумчивость. — Допустим, сейчас ты заработал много денег и приобрёл столько имущества, что я тут и за пять лет торговли магазина не накоплю. Одна машина, пожалуй, дороже моего дома, — заметила она. — Но чем ты дальше собираешься жить при твоих планах? Здесь, в этом мире зарабатывать деньги честным трудом несложно, но для этого требуется иметь некоторую позитивную репутацию, чтобы люди тебя хорошо знали. Иначе они не захотят иметь с тобой никаких дел, а на новых переселенцах особо не заработаешь даже тут, в Порто–Франко. Им приходится каждый цент экономить. И если ты собираешься постоянно ездить с места на место, то ты просто не сумеешь заработать себе достойную репутацию ни на одном месте. Опять за автомат возьмёшься, значит? — Мэри покачала головой, выражая своё недовольство моими планами, вернее тем, как она их видела.

— Нет, за автомат не возьмусь, разве если заставит кто. Есть у меня парочка хороших исключительно мирных идей… — также покачав головой ответил ей. — К примеру, идея с передвижной мастерской. Электрика, электроника, компьютеры, системы видеонаблюдения и электронной защиты, автомобили, холодильники, стиральные машины, и прочая бытовая техника. Всё это я могу делать и чинить. Приеду в очередной город, встану на главной улице, повешу большую вывеску на машину, чтобы всем видно было. Сработаю все образовавшиеся заказы в течение месяца, и поеду дальше с ближайшим конвоем. Сомневаюсь, что в каждом местном городке есть свой мастер широкого профиля со всем необходимым инструментом. А техника ломается всегда и у всех. И в любом городке для меня найдётся какое–либо дело. Без денег точно не останусь, независимо от отсутствия репутации и знакомств на местах.

Мэри выглядела немного озадачено, даже посматривая на меня с некоторой опаской. Стало сильно любопытно, о чём она в этот момент думала, но по её лицу я не смог этого прочитать.

— Богатым станешь, совсем зазнаешься, — ответила она через некоторое время, довольно улыбнувшись. — Такой бизнес хорошо пойдёт, конкурентов–то совсем нет, разве по машинам, да и то не везде. Даже здесь, в Порто–Франко можешь иногда задерживаться на месяц – два, а где можно вкусно поесть и не очень спокойно переночевать, ты, наверное, уже знаешь…

— Знаю, — улыбнулся в ответ я.

— Я тебя всегда буду рада видеть, — сказала Мэри, подошла сзади, обняла и опустив руки вниз, положила голову мне на плечо.

Стал нежно гладить её по голове, забираясь пальцами в густые волосы, и открытым рукам, потом посадил её к себе на колени и продолжил распускать свои руки, иногда забираясь ими под платье в интересных местах. Мы практически забылись друг с другом на какое–то время, пока от плиты не потянуло чем–то подгоревшим. Почувствовав запах, Мэри отпустила меня и стремительно бросилась к плите, спасая наш будущий ужин.

— Это ты во всём виноват! — Сказала она шутливым тоном, когда прекратила активно мешать варево и подливать воду в кастрюлю. — У меня ещё никогда ничего не подгорало. Теперь придётся добавить перца и специй, дабы никто кроме тебя не узнал о моей оплошности.

Вместо ответа лишь недоумённо пожал плечами, мол — «если тебе надо — добавляй, я всё съем».

— Кстати, ты говорил о парочке идей, а рассказал только об одной, — озадачила меня она, когда закончив суету у плиты снова приземлилась на мои колени, взяв мои руки и направив их к себе под платье, чтобы я напрасно не терял времени.

— Вторая идея немного похожа на первую, — ответил ей, при этом не особо усердствуя своими руками, догадываясь о возможной печальной судьбе ужина в противном случае. — Хочу исследовать этот мир, его диких обитателей там, куда ещё никто не совался. Тут такие охотничьи перспективы открываются…

— А ты не подумал, что если куда–то тут ещё никто не совался, то это просто слишком опасно для жизни? — Мэри немного отстранилась и внимательно заглянула мне в глаза, словно желая найти в них что–то необычное. — Гиену ты уже видел? А здесь встречаются и другие «очень милые» зверюшки. Ты им всем, несомненно, очень понравишься. К примеру, на вкус, — саркастически заметила она.

Мэри смотрела на меня как на маленького глупого мальчика, не понимающего того, что он хочет. Про инцидент с гиеной на охоте я ей всё же рассказал, но сильно подкорректированную версию произошедших событий. Не очень люблю рассказывать другим людям о ситуациях, в которых я оказался далеко не на высоте. Про свои мокрые штаны тем более, вернее лишь часть о случайном купании в ручье. Но тут изначально предполагается несколько иной расклад, о котором и собирался рассказать ей сейчас.

— Сам знаю, не учи учёного, — легко отмахнулся от её менторского тона. — И не собираюсь совать во все дыры свою голову, тем более кормить собой здешних зверушек. Для исследований специальная техника имеется. Тут, по случаю, разжился маленькими самолётиками–разведчиками, у тебя внизу продаются радиоуправляемые машинки для детей, на которые можно поставить видеокамеру. Всё это при грамотном использовании может сильно помочь в моём деле.

— Это тоже непросто, — Мэри опять ненадолго задумалась. — Ты далеко не первый собираешься опробовать эту идею, и до тебя тут хватало всяких умников, но у них, похоже, ничего не получилось.

— Я настырный! — уверенно заявил в ответ на высказанные сомнения. — Лучше подскажи, где здесь можно купить портативную аппаратуру для видеонаблюдения, у тебя я её не видел, да и в других магазинах тоже ничего подобного нет, как будто это никому и не нужно или вообще запрещено.

— Если ты не видел, то это совсем не значит, что совсем ничего нет, — женщина слезла с моих коленей вернувшись к плите. — В прошлом году один здешний чудик–профессор, после охоты с небезызвестным тебе Гансом, пробудился идеей великих научных открытий, и заказал мне кое–что по каталогу «из–за ленточки». И даже оплатил часть заказа. Но с тех пор он связался с Орденом, ища его поддержки в своих начинаниях и куда–то пропал. Ни слуху, ни духу. А его заказ с той поры пылится на складе. Можешь посмотреть что там есть, в дальнем углу лежит большая синяя коробка, и если тебе что–то оттуда пригодится — бери по себестоимости и даже без обязательной страховки.

— А как же заказчик, вдруг объявится? — Мне совсем не хотелось портить бизнес и репутацию магазина Мэри.

— Этот вопрос я и без тебя решу! — Уверенно заявила она. — Вот если бы он оплатил всё сразу — тогда бы имел право мне претензии выставлять. Вовремя нужно появляться, чтобы не морозить мои деньги. Совсем немаленькие, кстати. По договору гарантируется всего две недели хранения после доставки заказа, а он уже полгода бес толку лежит. В крайнем случае профессор подождёт ещё разок.

— Хм, — снова вспомнил о своей первой идее, — а быстро ли твои заказы из Старого Мира Орден доставляет?

— Это смотря что заказывать, — пожала плечами она. — Обычный промышленный ширпотреб для магазина за неделю привезут, если, конечно, не в сезон дождей, да ещё банк удобный кредит под него даёт. А вот с чем–либо нестандартным могут по полгода и больше тянуть, несмотря на полную предоплату. Мой бывший муж оборудование для своей мастерской почти год ждал, да и то получил не всё, что хотел изначально.

А вот тут, похоже, полный облом. Именно о заказе приборов и инструментов для своей передвижной мастерской я сейчас думал. И некоторые ходовые запчасти хорошо бы заказать. К примеру, наборы разных электронных компонентов, резисторы и конденсаторы разных номиналов, ходовые транзисторы и микросхемы. Не всё же время убитую радиоаппаратуру разбирать. Однако, если ждать такого заказа по полгода и больше, эта затея не пройдёт, придётся выкручиваться исключительно подручными средствами, скупая за бесценок ту же битую аппаратуру, если нет возможности её починить. Это, конечно, какой–никакой выход, если не учитывать того, что половину машины этим барахлом запросто можно захламить. В Старом Мире для подобной цели у меня был целый гараж, а тут его даже и не предвидится. Ладно, с запчастями дело всяко терпит, а вот инструменты и приборы мне нужны прямо сейчас. Что–то досталось в качестве трофеев вместе с машиной, к примеру, хороший портативный сварочный аппарат и качественный слесарный инструмент, станок опять же. Что–то можно купить здесь, но этого мало, для ремонта электроники практически ничего в продаже нет, кроме пары типов самых простых китайских мультиметров и паяльников, которыми удобно разве что большие медные тазы лудить. Для обычного электрика они кое–как подойдут, а вот мне хотелось чего–либо лучшего. Благо я знаю, где это всё есть.

— Мэри, слушай, продай мне сейчас мастерскую, вернее часть того, что там имеется. Себе же всё необходимое закажешь «из–за ленточки», если надо. А то когда ещё я своего заказа дождусь, чем мне работать? Опять в людей стрелять? Вот оружия у меня теперь хватает, могу даже с тобой поделиться…

Не очень хорошо пользоваться тёплыми отношениями с женщиной для достижения меркантильных целей, да ещё прикрываясь угрозой безопасности того, кто ей нравится, а что делать? Однако в ответ на мой последний пассаж Мэри только звонко рассмеялась, заметив:

— Я тебе сама хотела именно этот вариант предложить, прекрасно представляя, чем ты так хорошо в последнее время себе на жизнь зарабатываешь. Только мне ничего заказывать не надо, я не мастер, в приборах этих ничего не понимаю. И денег с тебя мне тоже не надо, пусть это станет моим подарком тебе за всё то, что у нас с тобой было.

— Спасибо тебе, красавица, — я встал с кресла, подошел к ней и поцеловал в щёку, стараясь особо не отвлекать её от кухонных забот в которые она погрузилась в разговоре со мной. — Вот только деньги и тебе лишними не будут.

— Отстань ты от меня с этими деньгами, Алекс, у тебя теперь есть на кого их потратить, бери всё что тебе надо, и ни о чём не переживай, — сердито фыркнула она. — И вообще, иди, займись пока своими делами, я сейчас начну готовить мясо, с тобой рядом оно плохо получится, — нежно но уверенно Мэри вытолкала меня из кухни, плотно закрыв за собой дверь.

Постояв минуту за закрытой дверью, отправился в мастерскую. Раз мне дарят её содержимое, стоит озаботиться переноской его в машину, дабы не заниматься этим завтра с утра пораньше. Элизабет уже исписала несколько листов бумаги, разложив их по рабочему столу, и выглядела, надо отметить, вполне нормально, по крайней мере следов слёз на её лице я не заметил. Пара листов оказались сильно перечерканы ручкой, с полностью замазанными отдельными предложениями, что–то Лиза явно не хотела никому показывать, даже самой себе. Похоже, предложенный мной вариант психотерапии даёт свои результаты, а на счёт замазанного текста с ней позже поговорю, сейчас пусть работает дальше, займусь своим делом.

Стал собирать инструмент, разложил для начала его по столу, прикидывая, куда бы его сложить. Сходил в спальню, достал свой пустой чемоданчик, который прибыл со мной из Старого Мира. Вот он мне и пригодился, хорошо что не бросил его ещё на базе Ордена. Собственно, инструмента в мастерской было не так много: три набора разнообразных отвёрток, монтажные пассатижи нескольких видов и размеров, кусачки, инструмент для зачистки проводов, клещи для обжимки сетевого кабеля, несколько паяльников разной мощности и по мелочи кучка всего ещё, что может пригодиться при монтаже и демонтаже мелких элементов. Главная же ценность — это термо–воздушная паяльная станция, припой и набор флюсов для пайки. Если остальной инструмент худо–бедно, но купить тут можно, то паяльную станцию и расходные материалы для пайки, только заказывать и ждать. А без такой станции в современной электронной технике мало чего обычным паяльником наковыряешь. И в комплекте ко всему этому шел промышленный монтажный микроскоп. Именно то что необходимо для осмотра мелкого монтажа всяких портативных устройств и работы с ним, ибо даже имея идеальное зрение там хрен чего разглядишь, а пользоваться обычным увеличительным стеклом просто неудобно.

Из приборов имелся портативный цифровой осциллограф фирмы «Fluke», универсальный мультиметр от этой же фирмы и высокочастотный двухлучевой аналоговый осциллограф с дополнительным функционалом анализатора спектра. Аппарат не очень новый, но весьма солидный. И до полного комплекта регулируемый источник напряжений и широкополосный генератор сигналов. Без всего этого оборудования серьёзно разбираться с теми же радиостанциями практически невозможно, или же на уровне технического шаманства — «паяльником взмахну как волшебной палочкой, чую, всё обязательно заработает как надо!» Но, к сожалению, так что–то получается далеко не всегда.

Пока Мэри готовила ужин, перетаскал всё необходимое в грузовик, и даже закрепил над рабочим столом, благо там изначально имелись удобные для крепления разнообразного оборудования кронштейны. Позже придётся сделать дополнительную электрическую проводку и доделать освещение, ибо имеющееся штатно меня категорически не устраивало. Хоть немецкие конструкторы и грамотно сделали компоновку КУНГ-а, но с нормальным освещением явно не справились. Помянув всё это, прихватил со склада магазина несколько бухт различного кабеля, чтобы не пришлось искать его где–либо в дороге. Я почти закончил свои дела, когда Мэри позвала меня и Лизу ужинать.

Во время ужина мы все молчали, периодически поглядывая друг на друга. У меня куда–то напрочь подевался аппетит, но тем не менее я отдал должное кулинарному искусству Мэри, положив себе всего по чуть–чуть и медленно поглощая еду. А вот Лиза ела много и даже с некоторой спешкой, немного замедлившись только когда ей подложили добавки. Остаётся надеяться — хороший аппетит — явный признак выхода психологического кризиса из острой фазы. После еды мы отправили девочку спать в отдельную маленькую комнату, а сами закрылись в спальне, скинув с себя одежду и заключив друг друга в горячие объятья.

Пятнадцатая глава.

Последний день в городе «Порто–Франко»

Наше утро опять началось ещё затемно. Хорошенько утомившись друг другом ночью, утро продолжилось поцелуями и нежными поглаживаниями, которые пробудили во мне очевидное желание, чем быстро воспользовалась Мэри, устроившись на мне сверху и вдавив меня в подушки, пока я никуда не сбежал. Но как бы ей не хотелось меня отпускать, через час мы выдохлись и выбрались, наконец, из спальни. Нам предстояло сделать ещё много совершенно необходимых дел. Мне требовалось окончательно разобраться с наследством Лизы, отогнать грузовик в порт на погрузку, а Мэри собиралась приготовить праздничный обед.

Пока в городе ещё не началась деловая жизнь, я упаковал все свои вещи за исключением тех, что ещё понадобятся нам до вечера, и оттащил их в грузовик. Перехватив пару бутербродов на кухне у Мэри, под её неодобрительные взгляды, поехал в орденский банк, чтобы взять подготовленные для меня документы на имущество Элизабет. Сразу не могли вчера всё сделать, что–то там им перепроверять потребовалось. Бюрократы! С продажей дома не возникло никаких проблем, ещё одна большая благодарность Мэри. Она ещё вчера кому–то позвонила из своих знакомых в городе и теперь мне оставалось только окончательно оформить сделку, получив причитающиеся деньги.

Я приехал в банк слишком рано, и пришлось подождать полчаса до его открытия и после ещё минут двадцать, пока заявится на работу нужный мне клерк. Сильно не люблю такого вот бесцельного времяпрепровождения, оно вызывает во мне злость, и это явно отразилось на моём внешнем виде. Сначала просидел в кабине грузовика, хоть и утро, но солнце уже жарило вовсю, а потом перебрался в приёмную банка, поближе к работающему кондиционеру, продолжая маяться от безделья и копить внутреннее раздражение по этому поводу.

— У вас какие–то проблемы? — Спросил меня женский голос, когда я в очередной раз поёрзал на жестком стуле, глядя куда–то в пол. — Хотите, я налью вам кофе?

— Хочу! — Ответил я, резко подняв свой взгляд.

Рядом со мной стояла весьма миловидная женщина лет тридцати пяти. Зацепился за неё взглядом и стал её внимательно рассматривать, чем, похоже, немного смутил. Но мне показалось, что это смущение было скорее наигранным.

Женщина удалилась готовить кофе, а я продолжал смотреть ей вслед. Фигура у неё не то чтобы чем–то выдающаяся, так, ничего особенного, но вот как она смотрелась… Обычное, с виду, платье, хорошо подчёркивало то, что есть и скрывало то, чего как бы нет. Косметики не видел, но отметил, как гармонично притягивают мой взгляд небольшие серёжки в ушах и изящное колье на груди. Платье и украшения делали из этой, в общем–то, совершенно обычной женщины, ту, на которой невольно останавливается мужской взгляд. Той же Мэри, при всех достоинствах её фигуры и большого количества имеющихся у неё одежды, сильно не хватало чего–либо такого, добавляющего к её образу дополнительные яркие штрихи. Кстати, каких–либо украшений я у неё вообще не видел, даже самых маленьких серёжек, хотя её уши проколоты. Ещё вчера задумался над вопросом, чем же отдариться Мэри за подаренное оборудование, но ничего совершенно не приходило в голову. У неё же практически всё есть, если рассматривать что–то материальное, а теперь пришло какое–то понимание, чего ей действительно не хватало. Не знаю, как ей это понравится, но попробовать стоит. Осталось только выяснить, где тут можно срочно достать необходимое.

— Кстати о моих проблемах, — начал разговор с женщиной, когда она поставила передо мной на маленький столик чашку кофе, — вы поможете мне их решить?

— Если они в моей непосредственной компетенции, — женщина улыбнулась и села за столик напротив меня красуясь, так, чтобы мне было удобно смотреть на неё. — Я здесь занимаюсь исключительно кредитами и другие вопросы не решаю. Разве могу выдать какой–либо деловой совет, порекомендовать обратиться к кому–либо ещё. Все уважаемые люди города так или иначе имели дело со мной.

— Ну… — немного замялся, отмечая некоторую странность в своих ощущениях, вроде как у нас тут чисто деловая беседа, но что–то тут есть ещё. — Кредит мне пока точно не требуется, своих средств хватает, у меня скорее личный вопрос.

— Если что, я замужем, — нисколько не смутившись ответила женщина, хотя осмотрела меня с явным интересом.

С очень явным и недвусмысленным интересом, как может рассматривать женщина понравившегося ей мужчину, чем сильно смутила меня. Странно, чем же я тут так женщин к себе притягиваю? Что во мне такого необычного?

— Нет, вы меня не так поняли, — попытался побороть своё смущение, хотя получалось плохо, — мне просто нужен чисто женский совет.

— Совет… — наигранно вздохнула она. — Хорошо, спрашивайте.

Успел заметить сначала лёгкое разочарование на лице женщины, видимо ожидавшей от меня приглашения встретиться сегодня вечером, которое сменилось явным внутренним удовлетворением. Мою реакцию и смущение женщина явно оценила как комплимент себе любимой. А про себя я успел заметить, что в общении со здешними женщинами мне стоит проявлять повышенную осторожность.

— Собственно, у меня проблема в том, что я не знаю что можно подарить одной красивой женщине. Вернее, увидев вас, — подчёркнуто отметил голосом последнее слово, — теперь знаю, что ей можно подарить, но не знаю где тут в Порто–Франко можно приобрести что–либо, способное подчеркнуть настоящую женскую красоту. А вот вы это явно знаете, так?

— Знаю, — внутреннее удовлетворение женщины стало ещё больше, она подалась чуть ближе в мою сторону позволяя лучше рассмотреть её чуть приоткрывающуюся грудь, хотя я больше смотрел на её колье, впрочем мой взгляд лежал в нужной ей стороне. — Тут недалеко в сторону порта есть «Женский Магазин», там можно кое–что посмотреть и выбрать. По вывеске быстро сориентируетесь, не перепутаете. Он, вообще–то в городе сейчас единственный, ещё один работал в латинском квартале, правда более вульгарный, как по мне, и после недавних беспорядков он закрылся. Что даже к лучшему, — на её лице промелькнуло выражение какого–то необычного довольства, видимо с хозяевами того магазина у неё имелись свои счёты. — Ещё есть парочка хороших ателье, шьют любую одежду по заказу. Если хотите, я могу вечером после работы проводить вас, показать что и как, в общем составить компанию, если у вас возникнут сложности с выбором, — предложила она сверкнув глазками.

Снова поймал себя на лёгком потере контроля под действием женских чар.

— Благодарю за заботу, — сумев вернуть ясность рассудка поблагодарил её, как за совет, так и за тренировку силы воли. — Сильно сожалею, вечером меня уже не будет в городе, дела знаете ли.

— В случае необходимости — обращайтесь, где меня найти вы знаете, — женщина поднялась и с достоинством удалилась куда–то в глубину помещения банка, оставляя за собой шлейф едва заметного аромата неизвестных духов.

Облегчённо вздохнул, допил свой кофе и пошел получать бумаги. Нужный мне клерк несколько минут как тихо прошмыгнул мимо нас в свой кабинет, стараясь чтобы мы его не заметили. Или не мы, а та самая дама, что более вероятно.

Следующим на очереди моим деловым адресом выступил местный риэлтор, потенциальный покупатель дома и остального имущества родителей Элизабет. Им оказалась благовидная старушка, с очень твёрдой деловой хваткой. Хорошо хоть мне с ней торговаться не пришлось, цена за всё была согласована ещё вчера, Мэри постаралась. От меня просто требовалось подписать все необходимые документы и передать бумаги, полученные из банка. Здесь вдруг выяснилось, что имущества несколько прибавилось: бойцы Патруля доставили в город пострадавшую от пуль, но оставшуюся на ходу машину Лизиных родителей, и мне требовалось решить что с ней делать. Платить премию бойцам, вкладываться в ремонт и прочее мне совершенно не хотелось, а потому машина присовокупилась к остальному имуществу, передаваемому престарелой риэлторше по остаточной стоимости. Всё же лишние шесть тысяч экю совсем не лишние к тем тридцати двум, что получались за дом и всё остальное. Если бы я не торопился с отплытием, наверняка бы захотел самостоятельно осмотреть ту машину и, скорее всего, не стал бы её продавать. Мастер я или нет в конце–то концов, но тут делать нечего, лишний груз сейчас ни к чему. Закончив решать дела, отправился искать «Женский Магазин». Необходимая «программа минимум» была мной успешно выполнена.

«Женский Магазин» оказался достаточно небольшим, примерно в две трети от магазина Мэри. Однако, по моим субъективным ощущениям, внутри он оказался заметно больше чем снаружи, хотя реально это, естественно, и не так, просто складывалось именно такое впечатление. Грамотное использование внутреннего пространства, отделка, дизайн предметов. Всё подобрано просто идеально, формируя нужное восприятие. Предложение же явно проигрывало внутренней отделке. Большую часть магазина занимали вешалки с разнообразной женской одеждой, и только в глубине располагалась небольшая витрина с ювелирными изделиями. Одежды предлагалось на удивление много, правда, преимущественно, относительно дешевая китайская мануфактура, то ли завезённая «из–за ленточки», то ли пошитая в тутошнем Китае по тем же самым принципам из Старого Мира. В общем, ничего примечательного среди этой одежды я так и не увидел, хотя прикидывал, как то или иное платье будет смотреться на фигуре Мэри. Нашлось тут и то, что называется в Старом Мире «модельной одеждой». Уж не знаю, на кого она так моделируется, но на живой красивой женщине она скорее испортит фигуру, чем наоборот. Видимо, мне всё это просто не дано понять. И предложение женщины из банка взять её в роли советчика, могло оказаться очень кстати, хотя я совсем бы не захотел последующего продолжения, на которое та дама явно намекала. Быстро просмотрев висевшие тряпки, так и не нашел к чему стоит присмотреться внимательнее, тем более задуматься о покупке. Наверное, мне, как мужчине, чего–то просто не дано понять просто по определению. Молодая девушка, работавшая тут за продавщицу, проводила меня внимательным взглядом из–под длинной чёлки, прикрывающей её глаза, когда я прошел мимо одежды осматривать витрину с ювелиркой. А девушка, кстати, очень симпатичная, да ещё и в хорошо подчёркивающей её фигуру одежде. Кстати, подобной одежды в магазинном хозяйстве более не наблюдалось. Не исключено, её пошили специально для неё, а не выбирали из готовых изделий, впрочем, могу в этом легко ошибаться.

Остановился у ювелирной витрины, рассматривая выставленное под яркими лампами содержимое. Тут, если сказать откровенно, тоже всё оказалось очень печально. Дешевая бижутерия, обручальные кольца, какие–то массивные золотые или позолоченные цепочки. Вульгарные перстни с большими разноцветными камнями, ещё что–то такое невнятное, даже не смог представить, как оно будет смотреться на женщине. Ничего подходящего на роль подарка Мэри я тут сразу не увидел и уже собирался опечалиться по этому поводу, как мой взгляд зацепился за небольшой изящный браслет с мелкими камушками, лежавший в самом низу витрины. Он сильно выделялся на фоне всего остального предложения хотя бы тем, что в нём чувствовалась ручная работа настоящего мастера, а не очередная промышленная поделка для ничего не понимающих в красоте народных масс. Что странно, лежал этот браслет так, чтобы его было сложно заметить, видимо, его просто не хотели продать. На него совсем не падал свет от витринных ламп и он выглядел очень блёкло на фоне ярко сверкающих конкурентов. Однако, присмотревшись к нему внимательнее, мой глаз заметил характерные отблески мелких камней, из которых складывался весьма замысловатый рисунок. Камни оказались натуральными бриллиантами очень оригинальной тонкой огранки. Я такой никогда раньше не видел, хотя, работая на оптическом производстве, насмотрелся всякого: начиная от простейших поделок из стекла и заканчивая сложнейшими изделиями из множества огранённых камней. И всё же очень странно, что тут эта вещь делает, и почему к ней такое отношение. Даже цена подозрительно низкая, всего семьсот экю. Впрочем, более дорогими изделиями тут были разве массивные золотые кресты с кучей крупных драгоценных камней, которые так любят носить на груди итальянские мафиози и некоторые «новые русские». Как–то не уважают тут это произведение искусства. Удивившись своим мыслям, подозвал продавщицу, чтобы немного прояснить свои сомнения на это счёт.

— Подскажите мне, пожалуйста, девушка… не знаю, как вас зовут… — немного замялся в выборе правильного обращения к красивой незнакомке.

— Алиса, — улыбнулась мне девушка, — что вас заинтересовало?

— Вот этот браслет, — показал рукой, — можно ли посмотреть поближе, а то он у вас так лежит как будто его хотят спрятать?

— Можно, — ответила она, доставая браслет, при этом по её лицу проскочило явное неудовольствие, но она быстро вернула своё прежнее выражение лица, взяв себя в руки.

Тем временем я внимательно разглядывал произведение ювелирного искусства, любуясь занятной игрой света в его камнях. Несмотря на свои малые размеры, при должном освещении получалась интересная картина, которая как бы поднималась над самим браслетом на небольшое расстояние. В этой картине угадывалось какое–то причудливое хищное животное, причём это животное дышало и шевелилось, если чуть–чуть поворачивать браслет относительно источника света. Даже не представляю, как можно создать такой потрясающий эффект — это выше моего представления о возможном. Чудо не иначе. Полюбовавшись этим великолепным изделием, представил, как оно будет смотреться на руке Мэри. И немного опечалился этому представлению, ибо ей этот браслет не пойдёт. Он куда более к лицу молодой яркой девушке, к примеру, такой девушке как Оксана. А вот для зрелой Мэри желательно выбрать что–либо другое. Однако тут ничего другого более подходящего просто нет. И во всём остальном Порто–Франко тоже, раз меня направили именно в этот магазин. Даже странно, на такой большой по местным меркам город всего один магазин, где торгуют ювелирными изделиями. Ну да, вроде как был ещё и второй, пока его не закрыли, но всё равно как–то подозрительно маловато.

— Подскажи мне, Алиса, — снова обратился к девушке, — а нет ли у вас, случайно, других изделий от мастера, который сделал этот браслет?

То, что браслет — это не серийное изделие стало совершенно очевидно. По уровню его исполнения, он далеко не первая работа того, кто его создал. Сразу такие вещи никогда не получаются, требуется длительная практика. Значит, он далеко не единственный в своём роде, так что шанс получить желаемое у меня оставался, по крайней мере — в него ещё верилось.

— Других сейчас нет, — ответила мне Алиса, искренне улыбнувшись при этом, — но если хотите, могу дать его адрес, узнаете у него сами.

— Буду много вам благодарен, — протянул браслет ей. — Его тоже возьму, если вы расскажете, чем вы были так сильно недовольны, когда я указал вам на него в первый раз.

Алиса взяла у меня из рук браслет и немного покраснела. Судя по всему, тут явно замешаны какие–то личные мотивы, причём дело не столько в самом браслете, а в чём–то ещё.

— Можно я не буду вам этого рассказывать? — Перестав смущаться, ответила мне девушка.

— Мне просто очень интересно, но если вам это сложно… — не став сильно настаивать, придавил своё любопытство.

— Хорошо, — кивнула головой Алиса, — я вам расскажу, если вы об этом никому потом не скажете.

— Если вам это причинит боль, тогда не надо, не рассказывайте, — я пошел на попятную, хотя моё любопытство разыгралось ещё сильнее.

Ага, ага, при этом успел заметить про себя, теперь она от меня не отвяжется пока всё не расскажет. Или же я совершенно ничего не понимаю в женщинах.

— К сожалению, всё уже в прошлом, — с ровным и ничего не выражающем лицом, Алиса достала из–под витрины небольшую резную деревянную коробочку и спрятав в неё браслет, протянула мне. — Чем вам удобнее платить — наличными или чеком?

— А как удобнее вам? Мне–то абсолютно всё равно.

После продажи дома и остатков имущества родителей Элизабет у меня с собой было много наличности, и переводить её на свой банковский счёт я как–то не собирался. Несмотря ни на что, доверие к орденскому банку у меня так и не сложилось. Вернее, я и раньше не доверял банкам вообще, предпочитая наличные.

— Лучше чеком, это как раз несколько связано с моим неудовольствием, — заметила явно повеселевшая тем, что её внимательно слушают, продавщица.

— Не вопрос, — достав свой «АйДи», выписал чек на требуемую сумму со своего счёта.

— В общем, история этого браслета связана с моим бывшим парнем, — сдвинув длинную чёлку с правого глаза и глубоко вздохнув, начала свой рассказ Алиса. — Он женихался ко мне и собирался сделать мне дорогой подарок к моему восемнадцатилетию, дабы подтвердить серьёзность своих намерений. Я девушка правильная, кому попало на шею не бросаюсь, да и мой отец, не последний человек в Порто–Франко, не разрешил бы мне связаться с первым встречным. Вот Льюис — тот самый мой бывший парень, и купил у мастера–ювелира для меня этот браслет, как он хвастался, аж за три тысячи экю. Врал, наверное, но это уже не важно. Незадолго до моего дня рождения мы с ним поссорились. Он был сильно пьян, когда заявился ко мне, хотел затащить меня в кладовку, ударил по лицу и порвал платье, в общем, я решила с ним больше не встречаться и отвергнуть все его последовавшие извинения. Если он не способен держать себя в руках, как я буду с ним жить? Да и вообще в последнее время он слишком часто стал наливаться пивом, а то и чем–то более крепким. Он походил вокруг меня ещё какое–то время, всякий раз получая отказы с моей стороны, а затем решил отомстить, продав этот самый браслет через нашу магазинную комиссию. Специально чтобы мне было особенно обидно, ибо мне самой его придётся продавать. Я бы отказала ему в этом, но моя мать, хозяйка магазина, не позволяет мне смешивать личные проблемы с делом. Отец бы меня поддержал, но он тогда отсутствовал в городе. Сначала браслет выставили за три тысячи, но я, как вы точно заметили, специально сделала так, чтобы он не выделялся и им никто не заинтересовался. Через полгода цена постепенно опустилась до нынешних семисот экю, что почти соответствует его цене, если продавать через ломбард по цене золота и минимальной за камни. Мне хотелось постепенно опустить его цену ещё ниже, в этом и состояла идея моей маленькой ответной мести Льюису. Ещё сотню экю через месяц вполне можно было скинуть. Но вы поверьте моему опыту, эта вещь уникальна и стоит больше минимум раза в два, чем вы её сейчас купили. Вот вам визитка мастера, он иногда продаёт через наш магазин некоторые свои работы, — девушка протянула мне плотную простую визитку с адресом. — Он обычно работает только под заказ, но если вам что–то реально надо, попросите его от моего имени, возможно он вам покажет то, что у него придержано не для всех.

— Благодарю, Алиса, вы мне реально помогли, — выразил на своём лице глубокую признательность. — И пусть удача улыбнётся вам и вы встретите достойного себя молодого человека, — а последней фразой даже заставил немного смутиться.

Убрал коробочку с браслетом в карман и отправился искать здешнего ювелира, вдруг у него окажется что–то более подходящее для подарка Мэри, чем этот браслет. Хотя и на него есть явная претендентка.

Через пятнадцать минут моя рука уже теребила кнопку звонка по адресу, указанному в визитке, и мне долго никто не собирался открывать. Успев отчаяться, собирался уйти не солоно хлебавши, до погрузки машины в порту оставалось не так уж много времени, чтобы его тратить на долгие ожидания непонятно чего, как дверь открылась и я самым откровенным образом уставился на своего давнего знакомого по работе в Старом Мире, пожилого еврея Генриха Моисеевича. А он так же застыл в проходе, немного качая головой, прикрывая при этом то один глаз, то другой, и прикидывая я ли это или не я. Впрочем, когда мы с ним работали на одном предприятии, то никогда особо не дружили, хотя виделись чуть ли не каждый день. Он являлся большим специалистом по оптике, а я занимался станками, потому по делу пересекались нечасто. Разве в домино регулярно играли и я иногда выполнял его указания по перенастройке станков, и кое–что изредка заказывал у него для своих нужд.

— Генрих, морда жидовская, ты ли это? — Перестав играть в гляделки, первым проявил активность, подавая руку для рукопожатия.

— Не Генрих, а Абрам… русская чумазая обезьяна, — ответил он своим скрипучим голосом и крепко пожал мою руку.

— Я тоже теперь Алексом зовусь, Абрам, — выделил голосом его новое имя. — Будем снова знакомы, раз такое дело. В дом пустишь или предложишь тут постоять, дабы у тебя сахару к чаю больше осталось? — Подколол его по старой памяти, припоминая кое–что из нашего совместного общения по работе.

— Хм, Алекс, — моё новое имя тоже не обошлось без явного ехидного подчёркивания, — заходи раз пришел, специально сахару тебе целую чашку насыплю, что бы у тебя внутри всё слиплось. Заодно расскажешь как ты тут очутился. Вот кого–кого, а тебя я тут точно не ожидал увидеть. Ты же совсем нормальным мирным мужиком был, а теперь стал вообще не пойми кто. Смотри–ка даже с кобурой на поясе, небось в Патруле работаешь, орденское жалование проедаешь? — Изобразил он своё фирменное удивление пополам с хитрым ехидством.

— Нет, не работаю, а так, иногда подрабатываю… — немного смутившись, начал оправдываться, входя в дом, следуя за Абрамом. — Недавно оказал им услуги по своему профилю и умению. Электронные системы управления безопасностью ломал после городских беспорядков, вот теперь могу официально носить не опечатанное оружие в городе вроде как в награду за особые заслуги.

— Значит это ты защиту тюрьмы Кипроноса распотрошил? — Вот теперь удивление на его лице самое настоящее.

— Кого–кого? — Далеко не сразу понял о ком он говорит.

— Кипроноса, — пояснил он. — Был тут в городе один, хм, деятель, что б ему в аду сковородку погорячее черти под зад положили и масла погуще налили. Его люди заложников держали. За долги там и просто так, если у кого–то что–то хорошее есть и он этим добровольно делиться не желает. Сын у меня, дурень великовозрастный, у него сидел, как оказалось. Всё пытался меня уесть, больше меня денег для семьи заработать, в долги к этим уродам влез, нет бы у своих людей спросить, к мафиози подался, а после и вовсе пропал. Я его уже мёртвым посчитал, все нервы себе перепортил, а недавно он совсем исхудавший с трясущимися руками домой вернулся и всё рассказал, где был и что потом произошло. Вчера у своих знакомых в Патруле случайно расспросил подробности того дела, вот и знаю теперь кое–что. Значит, тюрьма — это твоя работа.

— Моя, не скрою, — отпираться не имело смысла. — Только вот об этом Кипроносе только что от тебя узнал. Тогда я там вообще надолго не задержался, сделал дело и ушел, сильно противно было там находиться. На мозги давило, короче.

— Хорошо понимаю тебя, — вздохнул старый Генрих—Абрам, — ладно, пойдём на кухню, сейчас заварю чаю, а ты сначала рассказывай, зачем ко мне пришел, дело вперёд, после за жизнь потреплемся.

Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж относительно небольшого кирпичного дома, прошли по короткому коридору пару дверей и оказались в очень уютной просторной кухне. Абрам включил электрический чайник и через пару–тройку минут, разлил кипяток по чашкам. Сахару он действительно в этот раз не пожалел, поставив передо мной изящную стеклянную сахарницу явно ручной работы и блюдце с нарезанным дольками лимоном. Отхлебнув пару маленьких глотков обжигающего напитка, я решил перейти к делу.

— Твоя работа? — Достал из кармана коробочку с браслетом, протянул её Абраму.

Тот сначала сильно напрягся, внимательно смотря на меня, потом вздохнул и посмотрел куда–то в сторону, думая о чём–то своём. И эти мысли явно не доставляли ему особого удовольствия, скорее — пугали.

— Моя, — ответил он через некоторое время, и поднял свой острый и сильно недоверчивый взгляд на меня. — Только не говори мне, что ты его просто купил. Или же ты действительно на Орден работаешь?

— Не работаю, расслабься, Абрам, — постарался передать голосом свой дружеский настрой. — И скажу что действительно этот браслет только что купил. Меня к тебе вообще–то некто Алиса из «Женского Магазина» послала, если ты знаешь кто это такая, даже визитку с твоим адресом дала, — достал из кармана визитку и положил её перед Абрамом, всё ещё недобро смотревшим в мою сторону.

— Знаю эту Алису… — старый еврей сначала немного успокоился, взял в руки совою визитку, повертел её и положил на стол, снова заглянув мне в глаза с явным недоверием. — Но что–то мне совсем не верится, чтобы она тебе могла так просто взять и продать подарок от своего жениха, который тот у меня специально заказывал для неё. Я ведь всегда знаю для кого что делаю, — похоже моя версия событий не прошла даже поверхностной критической оценки.

— Поссорились они, и этот самый «жених» заставил её выставить данный браслет на комиссию в магазине. Чтобы так своеобразно отомстить ей, — мне ничего не оставалось как продолжать гнуть свою линию, рассказывая правду.

— Вот же гадёныш! — Абрам стукнул кулаком по столу, за которым мы сидели, так, что подпрыгнули стоящие на нём чашки. — А выглядел очень респектабельным молодым человеком из хорошей, уважаемой в городе семьи. Тебе, Алекс, я сейчас поверю скорее по старой памяти, но извини, всё равно спрошу Алису, ты так и знай если что.

— Если честно, она просила меня никому не говорить о том, что она рассказала, — ответил глупо улыбаясь. — У меня–то проблем с того точно не ожидается, но как–то нехорошо получится…

— Ладно, я, в отличие от тебя, грубого и неотёсанного мужлана, знаю очень грамотные подходы к молодым девушкам, хе–хе, они мне всё рассказывают и ни на что не обижаются, — Абрам расплылся в улыбке. — Так что не так, по–твоему, с этим браслетом? — Его тон мгновенно посерьёзнел.

— С ним всё так… — поспешил уверить его в отсутствии претензий. — Если не сказать того, что он меня сильно удивил когда я его впервые увидел. Просто он не совсем подходит для той женщины, которой я хочу сделать подарок. Вот и пришел к тебе, узнать, нет ли у тебя случайно чего–либо более подходящего.

— Для кого–либо другого точно не нашлось бы, — Абрам снова повеселел. — Я сейчас работаю только по предварительным заказам, и то не каждый принимаю, но для тебя что–то обязательно найдётся. Из того, что делал, можно сказать — исключительно для себя. У тебя как с деньгами, кстати? — Его знакомый оценивающий прищур стал вдруг особенно хитрым.

— Три цены, как обычно, заломишь? — Сердито фыркнул в ответ. — Как всегда для лучших друзей по старой памяти.

Если честно, водилась раньше за Генрихом, ставшим здесь Абрамом, такая слабость. В бытность нашей совместной работы заказывал ему пару сложных линз и зеркало. Захватила тогда идея сделать телескоп по своим расчётам, кстати, хорошо получился. Так вот, он с меня тогда двадцать литров жидкой валюты стряс. Если бы мне не хотелось получить максимально возможное качество, обратился к кому–либо другому, желающих подхалтурить всегда хватало среди заводских мастеров. Но выбора у меня особо не было, пришлось просить Генриха, хотя и знал, что дёшево не отделаюсь, впрочем, спирт у меня всё равно халявный, мне его для обслуживания электроники станков много выдавали. Я эту протирочную жидкость не пил, как некоторые, вот и имел свои запасы. Сам же мастер всегда отличался особой прижимистостью, даже когда ему реально от кого–либо другого было что–то нужно. Одним словом — настоящий классический еврей, хотя запросто ел свинину и работал по субботам, если ему обещали хорошо заплатить.

— Нет, ну что ты, Алекс, совсем не три цены, — немного смутился Абрам, видимо крупицы совести остались даже у него. — Просто то, что у меня отложено для себя, мне самому слишком дорого обошлось и трудов много отняло. Извини, ничего дешевого у меня просто нет. Что тебе может приглянуться, обойдётся минимум в четыре с половиной тысячи. Это с хорошей скидкой, другим бы обошлось сильно дороже, да вот никому прежде даже и не предлагал, жалко расставаться с частичками своей вложенной души. Но для тебя лично, по старой памяти, что не сделаешь… — он изобразил тяжкий страдальческий вздох. — Идёт? — А в глазах явно читалось настоящее торжество.

— Идёт. Мне дешевого и не надо! — С удовольствием отхлебнул большой глоток обжигающего чая, заранее соглашаясь ролью обобранного лоха. — Мне нужно что–то необычное, типа этого браслета, только для зрелой женщины, а не для молодой девушки, понимаешь? — И деньги тут не имели особого значения.

— Хорошо, пойдём, покажу что есть, чай после допьём, — Абрам тяжело поднялся из–за стола, поманив за собой.

Спустившись на первый этаж, мы оказались в приличной лаборатории. А неплохо тут Генрих устроился, практически всё необходимое оборудование для опытного оптического производства собрал. Причём кое–что тут явно с нашего предприятия. Теперь мне понятна та оригинальность огранки камней на браслете и тот оптический эффект, который они создают, когда на них падает свет. Вот кто–кто, а Генрих такое точно может сотворить, с его–то многолетним опытом. Тем временем Генрих—Абрам прошел к дальней стене и легко отодвинул на поворотных петлях достаточно массивный с виду шкаф от стены, за которым обнаружился небольшой сейф. Закрыв его собой от моего взора Абрам открыл дверцу и достал длинную плоскую коробочку–пенал.

— Вот смотри, — протянул он мне её, включая дополнительный свет.

Открыл коробочку и ахнул. Несмотря, что браслет меня уже сильно изумил и я мог бы считать, что повторить тот восторг уже сложно, но лежавшее в пенале вообще показалось чем–то нереальным. Ибо колье, а это было именно оно, выглядело живым. Переплетённые стебли и листья виноградной лозы, по которым, к свисающей грозди спускались две небольшие ящерицы. Внешне совсем небольшая вещица, но как сильно она приковывает взгляд, какой необычный оптический эффект создают многочисленные мелкие бриллианты и более крупные, из которых выполнена виноградная гроздь. За ювелирной безделушкой, какими я их всегда раньше считал, справедливо признавая, что женщинам они нравятся и в этом их единственная польза, скрывался сложнейший инженерный расчет и тщательное исполнение исходного замысла. А за этим самым расчетом должен скрываться замысел настоящего великого художника. Это же надо не просто придумать, а увидеть, как оно в целом должно выглядеть, когда ещё совсем ничего нет. Увидеть эту красоту, дабы после воплотить её в металле и камнях. Эх, жалко мне не дано такое видение, моя участь — жалкие железки, примитивная техника, а не великое искусство. Но оценить прекрасное мне вполне по силам. Представив это колье на шее Мэри, сразу понял — это оно, ничего лучше и придумать нельзя для моего подарка ей.

— Нравится? — Спросил Абрам, стоявший сзади и наблюдавший глубину моего потрясения. — Сначала подумывал предложить тебе кое–что другое, попроще, но передумал, вот это колье — уникальная вещь, больше я ничего подобного скорее всего никогда не сделаю. Да, обойдётся оно тебе дороже, чем четыре с половиной тысячи.

— Почему ты говоришь, что больше не сможешь такое сделать? — Обалдело спросил его, проигнорировав актуальный вопрос о деньгах. — Если ты сумел сделать Это, то почему не сможешь повторить?

— У всех людей есть свой предел, Алекс, — с грустью в голосе сказал Абрам. — Для создания подобной вещи нужно очень большое вдохновение, которое слишком редко стало посещать меня, и ещё слишком много терпения. Стар я слишком, а мой наследник… эх, не стоит напрасно говорить о грустном. Хочу за это колье всего шесть тысяч. Ну что, берёшь? — По его голосу чувствовалось — тут он даже немного продешевил.

— Беру! — Твёрдо ответил ему, вспоминая, что шесть тысяч экю — это шесть месячных зарплат квалифицированного рабочего.

Впрочем, на подарках для дорогих людей обычно не принято мелочиться.

— Вот и хорошо, — вздохнул Абрам. — Кстати, ты мне по своему профилю помочь сможешь? — Он закрыл сейф и вернул на место шкаф.

— Тебе и по моему профилю? — Старый еврей сумел меня опять удивить. — Неужели тебе тоже нужно взломать тюремный компьютер?

— Нет, ломать компьютер не надо, он уже и так сломан, вернее я не знаю, как он вообще работает, вот ты лучше сюда глянь, — с этими словами он скинул полиэтиленовый пакет с какого–то относительно небольшого устройства, стоящего на ближайшем столе.

— Хм, никогда прежде таких станков не видел, — ответил ему после беглого осмотра незнакомого устройства.

— Это вот тоже деятельность моего сыночка, которая ничего, кроме растраты денег и нервов мне не приносит, — на лице Абрама отразилось настоящая боль. — Купил он тут это у кого–то задёшево, думал быстро озолотиться, да вот ничего у него не выходит. Не работает эта штука. Совсем не работает, а как она должна работать сын не знает. Я же слишком стар для такой техники. Включается, лампочки на нём загораются, экран светится и всё.

— А это хоть что? — Осмотрев станок более внимательно, всё же начал смутно догадываться об его предназначении.

— Устройство для обработки оптического стекла или огранки ювелирных камней… — тут Абрам несколько замялся, — с электронным управлением и чем–то ещё. Так вот, это самое управление и не работает, а возможностей работать руками здесь не предусмотрено совершенно. Лежит мёртвым грузом, а выбросить жалко, за него деньги уплачены.

— Так тебе его починить надо или разобраться, как он должен работать? Извини, Абрам, просто не успею тебе помочь, сегодня вечером уезжаю из города, когда вернусь даже и сам не знаю. Может и вообще никогда не вернусь, есть у меня некоторые опасения, — хоть и не хотелось, но пришлось расстроить его своим отказом.

— Жаль, жаль… впрочем… — Абрам, как обычно при внутренней борьбе с самим собой, вернее — со своей жабой, покачал головой, — ты точно сегодня уезжаешь?

— Точно, — прибавил в свой голос твёрдости, дабы кому–то тоже не захотелось войти в число желающих уговорить меня остаться. — И не уезжаю, а уплываю на корабле. В русские земли.

— Слушай, а не хочешь этот станок у меня купить? — Неожиданно предложил он. — Помню, ты всегда интересовался всякими техническими новинками.

— Купить? — Смешком показал своё отношение к такому «заманчивому» предложению. — Абрам, ну скажи, зачем он мне? Я же не оптик и даже не ювелир, разве только на запчасти, но куда их потом девать? Вот металлорежущий станок вызвал бы интерес, и у меня, впрочем, такой есть. Куда мне ещё, к тому же такой маленький?

— А ты подумай, подумай… — характерным голосом бывалого торгаша начал уговаривать меня Абрам, неужели ему деньги нужны, непонятно. — Это станок может и металл обрабатывать, причём твёрдые сплавы и с очень большей точностью, это я тебе точно говорю. Ты с ним обязательно разберёшься, а потом спасибо скажешь старому еврею Генриху.

— У тебя финансовый кризис? — Подняв бровь, изобразил своё искреннее изумление. — За колье тебе сейчас отсчитаю наличные, не беспокойся ты так.

— Нет никакого кризиса, — Абрам вздохнул и перешел на обычный тон голоса без въедливых торгашеских ноток. — Просто… просто я подумал, что лучше мне пока не поздно избавиться от этого станка, иначе мой сынок опять во что–то нехорошее из–за него влезет. А я этого не хочу. Пусть он лучше привыкает руками работать. Талант у него есть, просто ленится, хочет, чтобы за него автомат работал. Ну купи ты его у меня, всего пятьсот экю попрошу, да ещё со всем его комплектом, как он нам достался. Там много полезного для тебя найдётся.

— Пятьсот экю, говоришь… — тут уже стоило серьёзно призадуматься, мысленно со всего размаха пнув свою персональную жабу, которая попыталась кинуться к моему горлу.

Мне, конечно, этот станок сам по себе не нужен, однако я углядел внутри его оптическую систему, несколько камер и приличного размера блок электроники. Если это автоматическая станция обработки оптического стекла, то на её основе можно сделать много чего ещё. Если получится починить и разобраться, естественно. А если не получится, то камеры и оптика из него в другое дело пойдут. К примеру, поставлю на тот станок, что стоит у меня в машине для контроля за процессами обработки деталей. В любом случае интересно повозиться, но выкидывать ради этого пятьсот экю… тут побитая жаба снова начинает волноваться и медленно подобраться к горлу, ибо кто–то слишком активно стал сорить деньгами. Подарки близким людям это одно, а всякие непонятные железки — совсем другое.

— Как, вижу уже интересно? — Абрам решил меня поторопить, видя активные мысленные метания. — Если возьмёшь, я тебе ещё подарок от себя сделаю.

— Ладно, считай — уговорил, беру станок, — получив ещё один болезненный пинок жаба решила спрятаться. — Но только если со всем комплектом.

— Вот и славно, вот и славно, — засуетился Абрам вокруг меня, — сейчас достану ящик и запакуем твою покупку.

Мы быстро упаковали станок с кучей прилагающегося к нему барахла в деревянный ящик, и отвезли на тележке до моей машины, где с трудом пристроили в забитом всякими вещами КУНГ-е. Машина вызвала у Абрама заметное уважение и даже лёгкую зависть. Похоже, подобные грузовики здесь являлись не столько транспортным средством, сколько демонстрировали высокий статус владельца. Затем мы вернулись на кухню, допивать остывший чай. Пока старый еврей заваривал очередную чашку, отсчитал наличные деньги за колье и станок. Абрам порывался отметить сделку коньяком, и хорошо поговорить за жизнь, но пришлось отказаться. Время уже постепенно поджимало и пора отправляться в порт. Мы лишь успели рассказать друг другу краткие версии нашего попадания в Новый Мир, и последующего пребывания здесь. Рассказал ему свою грустную историю, опустив большую часть своих тутошних «подвигов», а Абрам свою, понятное дело, тоже многое утаив. В Старом Мире Абрам подпольно занимался ювелирным творчеством, умудрившись погореть на краденом с приисков золоте. Как он утверждал — это тоже проделки его сына, хотя верилось в это с большим трудом, зная его характер, когда он был ещё Генрихом. Если он видел выгодное дело и не видел большого явного риска, то… В общем, попался в цепкие лапки правоохранительных органов совершенно по–глупому, а те ободрали бедного еврея как липку, вытянув практически все накопления, во что тоже не очень верилось, но затем переправили сюда со всей семьёй и кучей скарба. Тогда у нас на заводе поговаривали, что он в Израиль уехал, а оказалось — ещё дальше. И тут он, в общем, весьма неплохо устроился. Рассказал, что тут, при некотором желании, можно очень дёшево купить качественные необработанные алмазы. Их добывают где–то в Британской Индии и продают Ордену. Но Ордену достаётся далеко не всё, воруют на алмазных копях достаточно, да и подпольно там тоже что–то где–то добывают, а вот со сбытом уворованного добра имеется большая проблема. На Новой Земле практически нет своей ювелирной промышленности, хотя золота и драгоценных камней добывают в разных местах много, и есть какой–никакой спрос, удовлетворяемый преимущественно поставками «с той стороны ленточки». Есть немного отдельных мастеров, типа того же Абрама и всё. Куда Орден девает купленные у местных англичан алмазы и у других добытчиков другие драгоценные камни — никому неизвестно, однако скупает он всё и строго следит, чтобы налево по возможности ничего не уходило. Скупает же Орден алмазы и другие камни по очень низким ценам, объясняя, что он делает всё это себе в убыток, запасаясь впрок, лишь бы впрыснуть денег в экономику Новой Земли. Впрочем, это объяснение вполне в его духе и ничего толком не объясняет. Но и те, кто добывает алмазы тоже хотят хорошо кушать, и совсем задарма отдавать камни Ордену не спешат, а потому на чёрном рынке всегда можно что–либо найти из необработанных алмазов, если знать у кого брать. Более того, именно на чёрный рынок попадают наиболее редкие и вообще уникальные камни, которые заметно отличаются по свойствам от тех, что встречались в Старом Мире. Из таких вот редких камней Абрам и творил свои произведения ювелирного искусства. Понятно, что Ордену сильно не понравится, если он узнает о том, что и сколько проходит мимо его кармана. Хотя, если посмотреть внимательно, скрыть масштабы теневого оборота камней сложно, а поделать с этим ничего нельзя, прямых запретов продавать камни за деньги нет. Возможно именно поэтому здесь ювелирное производство и не развивается, кредит под такое дело в орденском банке не получить, можно даже и не пытаться. Вариант — просить у мафии с соответствующими последствиями, да и необходимого оборудования «с той стороны ленточки» тоже в заказ никто не возьмёт. Разве на что–то по близкому профилю, что можно как–либо переделать, как тот самый нерабочий станок для обработки оптического стекла. Резюме: местным ювелирам приходится постоянно изворачиваться и особо светиться они не хотят. Вот Абрам и работает в основном только по конкретным заказам от известных в городе людей или по их рекомендациям, лишь заказы на простые изделия в виде обручальных колец и перстней–печаток может взять от кого угодно. С полной предоплатой, естественно. Таких заказов, как это ни странно, у него много, и на хлеб с маслом вполне хватает. Про чёрную икру на этот самый «хлеб с маслом» я могу прекрасно и сам догадаться. Но когда он мне всё это рассказывал, прекрасно чувствовались некоторые мелкие нестыковки, то есть Абрам где–то что–то явно недоговаривал. Да и история с этим станком какая–то уж слишком подозрительная.

Про подарок старый еврей не забыл и я стал обладателем невзрачного с первого взгляда перстня тёмного металла серого — серо–фиолетового оттенка с каким–то совершенно уникальным камнем, по словам Абрама. К перстню прилагалось требование, чтобы я его никому не дарил, а обязательно носил у себя на безымянном пальце правой руки. Ну ладно, пообещать–то можно всё что угодно, мне не жалко. Если не понравится, передаривать не стану, просто выброшу дабы не мешался. Впрочем, сам перстень мне понравился. Если приглядеться к нему поближе, то от его невзрачности не остаётся ничего, и совершенно непонятно как он вообще сделан. Он свит сложным плетением из множества тончайших полосок металла, не проволочек, а именно полосок, которые со всех сторон исчезали в сером дымчатом камне, как бы впиваясь в него своими концами. То, что камень перстня совсем не стекло, наглядно продемонстрировал Абрам, легко оставив им глубокую царапину на стальном кухонном ноже. Металл я тоже не смог опознать, не золото и не серебро, немного похож на платину, но и не платина. Какой–то сплав, но без спектрального анализа не понять какой. Странный перстень и странный подарок, впрочем, дарёному стволу в дуло не смотрят, дают — бери, бьют — беги или попробуй дать сдачи. Посидев ещё некоторое время и вспомнив старых знакомых, которые остались на Старой земле, мы попрощались и я поехал дальше по своим делам.

Погрузка грузовика в порту не отняла много времени. Стоило подъехать чуть раньше назначенного срока, как меня сразу перехватил знакомый помощник капитана, направив в нужную сторону. Заехал на специальную платформу, которую быстро подцепили краном и поставили на палубу судна рядом с ровными рядами контейнеров. Помощник капитана проводил меня до каюты. Осмотром остался, в целом, доволен, хотя она и показалась мне совсем маленькой. Раза в два больше железнодорожного купе, две койки, пара шкафов для вещей, столик. Жить можно, лишь бы в пути не укачало. Отвык я от морских путешествий за последние годы своей жизни. Фёдор предлагал мне ещё устроить экскурсию по судну, видимо маясь от скуки, однако это я ещё успею сделать несколько раз за время плавания.

Из порта в центр города меня подкинул на своей машине боец Патруля, с которым мы мельком где–то виделись, но я так и не помнил где. Явно не из тех ребят, с кем мы устраивали засаду на бандитов, может из тех, что вытащили меня из–под поезда? Скорее всего. Он первым поприветствовал меня, когда я медленно вышел из ворот порта, направившись в сторону центра, выезжая на машине из тех же ворот в ту же сторону. Город Порто–Франко не такой большой по числу жителей, но весьма немаленький по расстояниям между разными районами. На своих двоих мне бы пришлось минут сорок тащиться по жаре, а так мы докатили с ветерком до магазина Мэри за десять минут, после чего подвёзший меня боец быстро рванул по своим делам, заложив крутой полицейский разворот на относительно узкой улочке. Лихач, однако.

В доме уже полным ходом шла подготовка к прощальному обеду, в торговом зале заседал соседский парень, любитель компьютерных игр, а сверху доносились звуки какой–то возни, кто–то что–то тащил, периодически цепляясь этим на пол и стены.

— Вам помочь? — Ухмыляясь, спросил Джека и Смита, неуклюже застрявших в коридоре второго этажа с большим столом из торгового зала.

Они сумели затащить этот стол вверх по лестнице, но застряли с ним в коридоре, не сумев пропихнуть его в сужение, образованное дверью кухни, где, судя по доносящимся оттуда звукам, активно звенела тарелками Мэри.

— Помоги, раз вовремя пришел, хватайся с моего конца и потащили, чуть–чуть поднажмём и он протиснется, — скомандовал Джек.

Смит стоял ближе всего ко мне и я подвергся дружеским, но сильным обжиманиям с его стороны. Джек же поприветствовал меня поднятой рукой с другой стороны стола, разделявшего нас, иначе мои рёбра могли оказать слабое сопротивление ещё и его крепким объятьям.

— Ну зачем вы встали посреди коридора? — Ещё раз злорадно ухмыльнулся, окинув взглядом горе–вояк. — Переворачивайте стол на бок, поднимайте и понесли дальше.

— Э… — Смит повернулся ко мне, а я тем временем заметил понимающую ухмылку на лице Джека, — ты же собирался нам помогать?

— Вот и помогаю вам чем могу. Вернее тем, в чём вы нуждаетесь сейчас больше всего — в грамотном руководстве. Как иначе вы бы догадались, как нужно таскать большие столы по узким коридорам? Без грамотного умного руководства ни одно важное дело не может быть сделано, если в нём принимают участие более одного человека, — менторским тоном закончил длинную фразу с большой претензией на истину в последней инстанции.

— Нахал, ну каков нахал, — усмехнулся Смит, но на пару с Джеком перевернул стол на бок и они понесли в сторону бывшей мастерской, в этот раз приспособленную под маленький банкетный зал.

Впрочем, много народа не ожидалось, практически все участники ожидающегося банкета уже собрались на месте. Большой стол на пятерых человек — явно инициатива Мэри. Я бы просто сдвинул вместе пару небольших столов в мастерской и все дела. Едва они освободили дверь кухни, как оттуда вышла лёгкая на моём мысленном помине красавица Мэри и, поцеловав меня в щёку, молча всучила мне в руки стопку чистых тарелок. Вот кто тут реально командует, причём так, что и не возразишь. Вздохнув, отправился вслед за Смитом и Джеком, уже сумевшим затащить стол в открытую дверь. Интересно, как бы они обошлись там без моего совета? То, что они бы обязательно справились, даже не сомневался, но вот дверной косяк всё это мог бы и не пережить. Поставив стопку тарелок на один из рабочих столов, собрался, наконец, решить вопрос с подарками, и тихо исчез из контролируемого дружескими силами пространства, пока меня не запрягли для чего–либо ещё.

Заглянув в спальню, обнаружил там сидящую на кровати Элизабет, что–то активно писавшую на листке бумаги, подложив под него большую Библию Мэри, которую та зачем–то всегда держала на тумбочке рядом с кроватью. Я несколько удивился, когда первый раз увидел её там, так как за самой Мэри особой религиозности не заметил, ни в высказываниях ни тем более в поступках, скорее наоборот, у неё даже банального крестика на цепочке не было. Позже мне так и не удалось увидеть, чтобы она эту Библию вообще брала в руки, однако спрашивать, что эта «бумага» делает в спальне, не стал. Может традиция такая, от родителей доставшаяся, лежит — значит надо. А вот Лиза показала, зачем она может пригодиться.

— Что пишем? — Спросил девушку. — На отчёт, о котором мы вчера говорили, совсем непохоже.

Мне не видно, что у неё там написано, но решил высказать свою промелькнувшую догадку, которая вдруг оказалась верной. Девушка сразу зарделась и быстро перевернула исписанный листок, явно не желая показывать его мне, а потом вздохнула и ответила:

— Это письмо. Только не спрашивай кому, пусть это останется моим маленьким секретом.

— Пусть останется, — не стал настаивать я, — мне вот тоже надо бы сейчас письмо написать.

— А кому, если не секрет? — Вот так, сама тут секретничает, а своё любопытство вовсю проявляет.

— Не секрет, — ответил ей. — Когда я только прибыл в этот Мир, меня тепло, — едва не сказал — жарко, — встретила одна хорошая девушка, с которой мы вскоре расстались. К сожалению, дальше наши дороги вели в разные стороны. Не знаю, увижу ли её ещё когда–либо, однако хочу поведать ей, что всё ещё жив и мой путь продолжается, а ещё оставить подарок на память.

— А что ты ей подаришь, покажи!? — Подпрыгнув, Лиза моментально оказалась рядом со мной.

Вот ведь какая любопытная девочка, расскажи ей, покажи… тут же дело личное, а с другой стороны, если ей со мной предстоит жить дальше, то какой смысл разводить секреты?

— Вот это, — вытащил коробочку с браслетом и протянул её ей.

— Красивый! — Через пару минут разглядывания восторженно заявила она. — Ты наверное любишь её, — утвердительно заметила немного погрустневшая девочка, едва не вогнав меня в краску.

Я до сих пор не разобрался окончательно в своих чувствах к Оксане, но периодически с теплом и некоторой тоской вспоминал о ней.

— Пусть это останется моим секретом, — ответил я Лизе, забирая у неё браслет и коробочку.

— Хорошо, — улыбнулась она мне.

Распаковал рюкзак, который мне презентовал Боб Стэй, спасённый мной от огня охранник Базы Ордена, и достал оттуда кобуру с 1911 Кольтом, взятым трофеем в последней заварухе. Пойдёт в подарок Бобу. Вначале подумывал, подарить ему сто четвёртый «Калаш», но потом пришла здравая мысль, что такое оружие не очень хорошо попадает в категорию ответного подарка. Причём, подарка, который как–либо запоминается и может оказаться полезным или даже часто используемым. Именно такой по свойствам подарок мне сделали на базе, до сих пор иногда мысленно благодарю. Не сомневаюсь, что у Боба есть своё собственное оружие, но вот какое — вопрос. В качестве служебного видел у него карабин М4 и стандартную армейскую «Беретту». Странно, у служащих в Ордене женщин замечал преимущественно «Глоки», а вот мужчинам выдают именно «Беретты». Возможно им представляют свободный выбор из нескольких вариантов под определённые боеприпасы, не знаю, очень похоже. Но служебное оружие — это одно, а вот личное — совсем другое. На месте Боба я бы имел собственное оружие, обязательно совместимое по боеприпасам с табельным, ибо им патроны выдают для регулярной практики, меня Смит хорошо просветил на этот счёт. Что у них там в качестве стандарта под пистолеты? Девять на девятнадцать, самые дешевые и распространенные. А вот патроны под сорок пятый калибр Кольта придётся покупать за свой счёт, а это уже дорогое удовольствие для любителей просто так пострелять, значит стоит добавить пару–тройку пачек к своему подарку. Да и если учесть цены на оружие, почему–то 1911 Кольты тут, по моему мнению, совершенно незаслуженно стоят дороже многих других «машинок». Ну пистолет, ну хороший пистолет, что тут такого? Под тот же патрон и получше варианты имеются. И тем не менее 1911 Кольт выделяется особенно, если судить по всему предложению здешнего оружейного магазина. Он — оружие–легенда. Как и мой «Наган», только тот хорошо забытая российская легенда, а вот Кольт — живая американская. И на роль ответного подарка такая «живая легенда» пойдёт наилучшим образом, по моему мнению.

Ну вот, откладываю три пачки пистолетных патронов, припасённых мной для сегодняшнего посещения тира, с одним подарком кое–как разобрался, теперь второй, вернее — по смыслу и значимости той, кому он предназначен — первый. С самим подарком всё ясно, но надо ведь ещё и письмо написать. И что туда писать просто в голову не приходит. Написать краткую историю своих приключений за последние недели? Сложится впечатление, что просто хвастаюсь или вообще сказки рассказываю. Очень похоже. Не годится. «Люблю, целую, скучаю, страдаю»… то же совсем не то. Требуется что–то краткое, и тем не менее, раскрывающее всё то, что я хочу выразить. Хм, в моей памяти сами собой всплывают несколько сцен из моего общения с Оксаной, мгновенно озаряя тёплым пониманием. Так, легко отделю лист бумаги из планшета и пишу:

«Здравствуй Оксана. Я всё ещё помню о тебе, но, как ты и просила, не думаю. Вернее как раз именно сейчас думаю, прости меня за это, а потому прими от меня скромный подарок на память.

PS…. Я приобрёл себе другой пистолет, ибо к «Нагану» уже практически кончились патроны».

Вот так, всего две короткие строчки, но внутри есть твёрдая уверенность — Оксана всё поймёт. Она вообще очень умная девочка, хоть часто и пытается это своё свойство скрыть от окружающих.

На следующем листке чиркаю краткую записку Бобу, с просьбой передать привет Михаилу и Николаю.

— Алекс, Лиза, хватит сидеть взаперти, — раздаётся громкий голос Мэри из коридора, — все уже собрались, вас одних ждём.

— Лиза, выйди, пожалуйста, мне надо поговорить с Мэри наедине, — попросил девочку, когда она закончила писать, и свернула свой лист в четыре раза.

Она понимающе кивнула и вышла в коридор. Выглянул за ней и ухватил Мэри за руку, утягивая в спальню и закрывая за собой дверь.

— Если ты сейчас вдруг будешь отказываться, я сильно обижусь, — сказал тихим голосом Мэри на ушко, усадив её рядом с собой на кровать.

— Подожди, подожди, я сниму платье, — она попыталась скинуть с себя одежду, но я её слегка придержал.

— Не торопись, красавица, я сейчас не об этом… — свободной рукой незаметно доставая из кармана резную коробочку с колье, — но твоя идея мне тоже нравится!

— Нас люди ждут, — заявила она мне несколько саркастическим тоном, и, увидев предмет в руке, удивлённо спросила: — Что это?

— Подарок от меня на память и вообще, — ответил ей, протягивая коробочку.

Открыв коробочку женщина на несколько минут выпала из окружающей реальности, разглядывая удивительную вещицу, держа её в руках и примеряя у себя на груди. Её изумлённое и одновременно восторженное лицо легло настоящим бальзамом на мою грешную душу. Потом плотоядно облизнувшаяся женщина аккуратно положила колье на тумбочку, одним движением скинув с себя платье. В общем, ждали нас ещё минимум полчаса. Когда мы вместе вошли в «малый банкетный зал» колье с бриллиантами блистало уже на груди Мэри, притягивая к себе взгляды всех собравшихся. Отказываться от моего подарка она совсем не собиралась.

Праздничный, а вернее — прощальный обед прошел как–то буднично. Мы даже не особо говорили друг с другом, как я вначале несколько побаивался. Что–то мне не очень хотелось снова и снова пересказывать истории из своей жизни. К счастью, этого практически не потребовалось. Мы лишь немного вспомнили парочку недавних событий, немного посмеялись над моим конфузом во время охоты, вспомнили общих знакомых, да и, пожалуй, всё. В конце дружно выпили по паре стопок ягодного вина, поднимая тосты «за удачный дальнейший путь» и «новые земли». Лизе, кстати, вина так и не налили, хотя она и попыталась подставить свой стакан под кувшин с вином, который держала на раздаче Мэри, обошлась компотом из тех же ягод. Сначала Лиза выглядела немножко обиженной, так как её, видимо, не посчитали достаточно взрослой, но потом успокоилась и вполне радостно поддерживала тосты, на которые сподобился сначала Джек, а потом и Смит. Обед завершился, но время для прощания ещё не наступило, до отплытия хватало времени и мы всей компанией, включая Мэри отправились на орденское стрельбище. После обеда я обещал дать Лизе пару уроков обращения с боевым оружием и в этом начинании меня быстро поддержала вся наша компания. Джек и Смит при этом как–то так саркастически улыбались, даже догадываюсь о чём они при этом думали про себя. Вояки, тоже мне, понимаешь…

Сегодня на стрельбище собралось не так уж много народа, и нашей маленькой компании не пришлось долго ждать своей очереди на рубеже.

— Так, Элизабет, иди сюда, — подозвал девочку, которая в этот момент о чём–то в стороне беседовала с Мэри, и выглядела несколько напуганной.

То ли хлопки выстрелов напомнили ей о недавно пережитом, то ли она просто немного боялась брать в руки боевое оружие. Расстегнул оружейную сумку, выкладывая на стоящий рядом со стрелковой позицией стол её содержимое в виде двух винтовок, нескольких магазинов, пары пистолетов и пачек с патронами. Мэри взяла всё ещё бледную Лизу за руку и подвела ко мне.

— Выбирай, что тебе больше всего нравится, и занимай рубеж, — показал девочке рукой на стол.

Та неуверенно взяла М16, неуверенно присоединила к винтовке магазин и как–то неуверенно встала на позиции. Мишень уже стояла на максимальных для этого стрельбища ста метрах. Тем временем сам быстро огляделся по сторонам, отмечая, кто и как смотрит в нашу сторону. Просто интересно, как всё это видят со стороны зрители. Впрочем, отметил, на нас пока не особо обращали внимание, лишь сзади о чём–то перешептывались Смит с Джеком, с довольными ухмылками на лицах. Глядя на выражение побледневшего лица Лизы мне тоже захотелось ухмыльнуться, но я сюда совсем не за этим пришел.

— Чего трясёшься, девочка, — встал рядом с Элизабет, наблюдая за её трясущимися руками. — Когда оружие находится в твоих руках, трястись должны те, кто находится по другую сторону приклада. Ты же говорила мне, что стреляла раньше, неужели обманула?

— Нет, просто… просто… мне почему–то сейчас очень хочется спрятаться. Не знаю почему, просто хочется, — Лиза опустила ствол винтовки и свой взгляд в землю.

— Хорошо, — легко догадался о причине такого конфуза, вспоминая себя в самые первые моменты самого первого моего боя у поезда, — а с какой стороны находится сейчас твой страх?

— Он вокруг меня, давит сверху, — Лиза поёжилась словно попав в порыв холодного ветра.

Вот это уже плохо, похоже, она сама себя боится. Уж и не знаю, что делать в таком случае. Впрочем, если попробовать её страх локализовать в нужном направлении… А ведь это идея!

— А теперь представь, что этот твой страх там, впереди, — требовательно показал рукой в сторону мишеней. — Представь, что он собрался там и злобно смотрит оттуда, ожидая, когда ты сломаешься под его давлением. Убей его! — На последней фразе вдруг резко повысил голос, срываясь на крик.

Девочка присела на одно колено, вскинула винтовку к плечу и неуклюже выпустила длинную очередь в целый магазин в сторону мишени. Хорошо хоть приклад к плечу плотно прижала, и правильно напрягла тело, чувствуется хоть какая–то стрелковая практика. Возможно она даже куда–то и попала, хотя явно не в саму мишень. Зато я заметил, что в её облике пропала та самая дрожь и появилась явная твёрдость. Когда человек стреляет, он меньше боится. Но нужно срочно закреплять наметившийся успех, не позволив вернуться страху и растерянности.

— Повтори! — Сказал ей, подавая полный магазин.

Элизабет аккуратно достала пустой магазин и затолкала полный. Уже гораздо уверенней. Затем передёрнула затвор, вскинула винтовку, пару секунд целилась и выпустила три относительно коротких очереди по мишени. Глаз даже отметил парочку попаданий по дёрнувшейся мишени.

— Вот, это уже гораздо лучше, — похвалил её. — Теперь попробуй бить одиночными, очередями ты пока напрасно жжёшь патроны.

Девочка перевела режим стрельбы и стала целиться чуть дольше, несколько раз нажав на спуск, выстреливая остатки магазина.

— Это совсем другое дело, молодец! — Снова я не поскупился на похвалу, подтягивая мишень, дабы показать всем результаты стрельбы Элизабет. — Тебе удобно стрелять из этого оружия? — Спросил явно удивлённую продырявленной во многих местах мишенью девочку.

— Отдача слишком сильная и уши немного заложило, — громким голосом, ответила она.

— Теперь возьми другую винтовку и попробуй ещё раз, — протянул ей немецкую G-36 с уже присоединенным магазином и отправил новую мишень на позицию. — Только бей одиночными выстрелами, очереди пока не для тебя.

— Почему? — Лиза подняла на меня свой взгляд.

— Ты пока не очень твёрдо держишь винтовку и отдача слишком сильно играет стволом, — поделился с ней своими наблюдениями. — Возможно лёжа, с упором у тебя получится лучше, но вот в полуприседании пока стоит использовать исключительно одиночный огонь. С глазомером, как посмотрю, у тебя всё хорошо, вот тут сразу два штатных прицела, коллиматор и приближающий оптический, попробуй последовательно целиться через них.

Лиза неторопливо отстреляла магазин, встала и протянула винтовку мне с немного недовольным видом. Хотя я и отметил, что мимо мишени не ушла ни одна пуля. Странно.

— Ну как? — спросил её. — Эта винтовка лучше предыдущей?

— Не знаю… — девочка немного замялась, — тут я хуже вижу, что творится вокруг, хотя целиться через оптический прицел действительно проще. И даже медленнее, чем через обычную планку.

— Странно, хотя… А ты попробуй целиться сразу двумя глазами, — заметил ей, — одним смотри в прицел, а другим осматривайся вокруг.

— Я уже так пробовала, это пока слишком сложно для меня, всё расплывается, — ответила она на моё предложение, покачав головой. — Мне лучше с той первой винтовкой ещё раз попробовать. Да и отдача, кажется, здесь сильнее.

На счёт более сильной отдачи у G-36 по сравнению с М16 я сильно сомневался, скорее это просто оттого, что Лиза себе прикладом плечо чуть набила и теперь сильнее чувствует толчки, а вот на счёт моего совета целиться двумя глазами… Тут да, я как–то поторопился, сам ведь только недавно освоил этот приём. Ладно, пусть стреляет из того, что ей больше нравится, хотя по–моему ей стоит выбрать именно немецкую винтовку, всё же два штатных прицела и более удобная конструкция. Впрочем, со временем, оптику или коллиматор можно и на М16 поставить.

Лиза снова взяла М16 и последний полный магазин, пристроила поплотнее приклад к плечу и стала быстро стрелять одиночными с каким–то особенно злым выражением на лице, видимо представляя на месте мишени кого–то из своих недавних обидчиков. Притянув изодранную мишень, только тихо поцокал языком. Сильно не хотелось бы оказаться на мушке у этого ребёнка. Стоило ей победить свой страх и растерянность, как она превратилась в хорошего стрелка. Да, ей явно не хватает практики, но это дело наживное. Кстати, заметил, как внимательно смотрят в нашу сторону Джек со Смитом, а так же присоединившаяся к ним Мэри. Ага, вот вам и бесплатное цирковое представление, смотрите, завидуйте.

— Ладно, теперь возьми пистолет, — забрал у Лизы винтовку и передал ей «Глок», отогнав новую ростовую мишень на десять метров.

Девочка взяла пистолет, вставая в классическую стойку полуоборота корпуса в сторону мишени, держа пистолет в полусогнутой правой руке и поддерживая его снизу левой. Быстро прицелившись она нажала на спусковой крючок. Мишень слегка дёрнулась, реагируя на попадание. А ведь её действительно учили стрелять. Но именно что стрелять на стрельбище, судя по тому, как она держит оружие и целится. Я‑то сам уже из пистолета не целюсь, работая на чистом «указательном рефлексе», направляя оружие в любую сторону одной рукой из практически любого положения. Лучше всего это у меня получается с «Наганом», но и с двадцать вторым «Глоком» тоже неплохо выходит, и лишь куда более сильная отдача последнего даёт о себе знать, заметно влияя на скорострельность. Тем временем Лиза ещё выстрелила несколько раз, каждый раз поражая мишень в разных местах, судя по тому, как та дёргалась. Отгонять мишень на более дальнюю дистанцию не стоило, хорошо заметно, что ей и так сложно попадать, но она сильно старалась. Расстреляв обойму, Лиза отошла от позиции и положила пистолет на стол.

— Правая рука сильно болит, — ответила она на мой незаданный вопрос, — и отдача слишком сильная для меня.

— Раз так, то начинай чистку оружия, а руки твои мы постепенно натренируем, дабы отдача от пистолета не причиняла больших неудобств. Да и над остальным ещё много придётся работать…

Выхватил свой «Наган» из кобуры и не целясь быстро выпустил весь барабан в мишень менее чем за три секунды, после чего подтянул мишень, показывая результаты своей стрельбы. Десять метров для меня слишком лёгкая дистанция. Выгрызенная пулями рваная дыра в центре головы мишени впечатлила не только Лизу но и других наблюдателей, стоящих рядом с нами.

— А я когда–либо так смогу? — Спросила девочка, поднимая свой восхищённый взгляд на меня.

— Думаю, да, — обнадёжил её. — Сам только недавно научился, там, на «Старой Земле», я стрелял примерно так же, как ты сейчас. Но мне повезло с инструктором, и я хорошо запомнил, как надо учить стрельбе. Потому готовься к тяжелым тренировкам без скидок на возраст и пол.

— Не пугай меня трудностями, — ничуть не смутилась моим словам Лиза, — лучше покажи ещё раз, как ты стреляешь, а то я ничего не поняла.

— Сейчас, только перезаряжусь, это не быстро, — ответил ей, неторопливо выпихивая шомполом стреляные гильзы из камор револьвера.

Перезарядившись, отогнал очередную мишень на пятьдесят метров, после чего снова быстро разрядил барабан в две серии из трёх и четырёх выстрелов. Первая в грудь, вторая в голову мишени.

— Понятнее стало? — Спросил девочку, когда снова подтянул мишень, демонстрируя результаты стрельбы.

— Нет, не стало, — разочарованно покачала она головой. — И ещё… ведь ты совсем не целишься, я вижу, но как так возможно?

— Это рефлекс такой. Он у всех людей есть в той или иной мере. Его надо лишь один раз поймать за хвост и набить руку. Ничего сложного, — попытался пояснить, что знал сам.

— Эх… — глубоко вздохнула Лиза, и о чём–то задумавшись стала разбирать винтовку.

После мы ещё стреляли по мишеням, пока не закончились все патроны, которые мы захватили с собой. Постреляла из винтовки даже Мэри, показав неожиданно очень хороший результат. Смит и Джек выпустили по паре обойм из своих пистолетов, и так и не влезли с деловыми наставлениями для начинающих стрелков, то есть для меня и Лизы, чего я так ждал с их стороны.

Когда у меня уже заболела голова от хлопков выстрелов, мы покинули стрельбище и поехали посетить ресторан, располагавшийся на набережной. Там мы дружно провели время до вечера, где мне всё же пришлось рассказать некоторые истории из моей совсем недавней жизни, как я не сопротивлялся и не пытался растормошить на подобные рассказы Смита или Джека.

Однако всё хорошее так или иначе кончается, вот и наступило время прощаться. Ненадолго отделившись от остальных, мы Мэри долго обнимались.

— Прощай мой неспокойный друг, — сказала она мне в самом конце. — Ты подарил мне немножко светлых мгновений, немножко счастья, спасибо тебе за всё это. Пусть удача и дальше всегда остаётся на твоей стороне. И внимательно присмотри за Элизабет, она станет хорошей девочкой, если не будет лениться.

Мэри отвернулась от меня и торопливо вышла на улицу. Я лишь успел мельком заметить, что она старательно сдерживала себя, не показывая своего желания расплакаться прямо тут. Вышел за ней с желанием подбодрить её и пожелать что–либо в ответ, но она уже села в машину Джека, громко хлопнув дверью. До порта меня и Лизу собирался подкинуть Смит на своей побитой жизнью «Тойоте». Мой путь по берегу «Новой Земли» постепенно подходил к концу, нас ждало открытое море.

Эпилог.

Остров Ордена

Высокий мужчина в дорогом деловом костюме с явно военной выправкой стоял и молча смотрел в большое окно. За ним простирался шикарный вид на искрящиеся под вечернем солнцем, опустившим вниз свои косые лучи, брызги воды небольшого водопада, падающего вниз с горного склона. Дальше начиналась зелёная долина, скрывающая в своей яркой зелени великого множества самых разных растений очень много интересного, как созданного природой, так и построенного руками людей. Вдали, в лёгкой вечерней дымке, угадывалась темнеющая полоска синего моря. Мужчина смотрел в окно и напряженно размышлял уже сорок минут кряду, не обращая никакого внимания на тёмнокожую девушку, полулежащую на светлом диване справа от него, на которой из одежды оставался только маленький белый фартук спереди, практически ничего не прикрывающий на её ладном теле. Девушка сохраняла совершенную неподвижность и со стороны её можно было принять за какую–то оригинальную скульптуру, вырезанную искусным мастером из черного дерева, и зачем–то помещённую в кабинет этого явно делового человека. На массивном рабочем столе мелодично пропел сигнал вызова один телефонный аппарат из трёх, стоящих вряд с одного бока стола. Мужчина оторвался от созерцания красот природы, подошел к столу и взял трубку.

— Внимательно слушаю… да, как можно быстрее иди ко мне, Карл, и захвати с собой те самые материалы… я сказал — бегом, Карл, и не заставляй меня долго ждать, — положив трубку на аппарат и повернувшись к девушке: — Изольда, принеси мне как обычно, и ещё сообщай всем, кто вдруг пожелает меня увидеть или услышать, что меня нет на месте.

Девушка поднялась с дивана одним лёгким движением, повернулась направо и налево, как бы показывая своему хозяину все прелести своего тела, и удалилась из кабинета, покачивая широкими пропорциональными бёдрами, плотно закрыв за собой дверь.

Через несколько минут девушка бесшумно появилась в кабинете своего босса вместе с подносом, на котором стояли несколько высоких фужеров с какими–то разноцветными напитками, а позади неё шел толстячок с очками в золотой оправе на своём заметно покрасневшем от неожиданной физической нагрузки лице. Поставив поднос на стол, девушка снова молча удалилась, оставив мужчин наедине друг с другом.

— Итак, Карл, — высокий мужчина взял с подноса бокал, подошел к окну и прислонился к нему спиной, при этом как бы возвышаясь над всем кабинетом, подавляя своим присутствием любого другого посетителя, который мог там оказаться, — в этот раз ты действительно всё сам проверил, или опять принёс мне сырой материал?

— Всё проверил, Босс! — Толстячок явно нервничал, впрочем, для него это состояние стало уже привычным, когда он посещал этот кабинет. — И именно поэтому пришлось задержаться со своим докладом до самого вечера. Данные от статистического отдела пришли ещё вчера, как я сообщил вам сегодня утром по телефону.

— Хорошо, рассказывай, что не так с тем объектом. Слишком рано он сумел хорошо проявить себя, это как минимум странно, — в голосе мужчины даже проявилась некоторая тревожность.

— Статистическая служба по моему указанию внимательно отслеживала движение денег по счету объекта «С-9», а так же проверяла все возможные источники поступления средств, — Карл заглянул в свою папку с чем–то сверяясь. — Если первые выданные ему премии за головы можно смело отнести к случайному совпадению, то всё последующие уже явно укладывается в систему. Всё время своего пребывания в Порто–Франко объект вёл очень активную деятельность, принесшую ему за две недели сумму, существенно превышающую средний годовой доход для подобного ему переселенца. И это только то, что проходит по официальным каналам, не исключено, большая часть дохода досталась ему в виде не учитываемой нами наличности и материальных ценностей. Даже официальная сумма, выданная ему в виде премий, тянет на абсолютный рекорд за последние пять лет. Да, некоторые местные «охотники за головами» зарабатывали и больше, однако, стоит учесть, что мы имеем дело с непрофессионалом. Полученные о нём данные «с той стороны ленточки» однозначно говорят об этом. Также прослеживается явная связь деятельности этого объекта с последними событиями в Порто–Франко, принесшие столько неприятностей нашим конкурентам, особенно вашему родственнику, — при этих словах толстячок злорадно ухмыльнулся, тот, кого он имел ввиду, явно не входил в число приятных ему людей.

Эта эмоция явно не осталось незамеченной его начальником.

— Карл, — голос высокого мужчины совсем не вызывал возможного удовольствия, скорее наоборот, — запомни мои слова хорошенько и в следующий раз думай более внимательно. Любые неприятности, возникающие у моего родственника, хоть и доставляют мне лично некоторую долю радости, но в перспективе приводят к нарушению в том числе и наших планов. Это тебе понятно?

— Понятно, Босс, — тот изобразил на своём лице искренние раскаяния.

— И если тебе это понято, то сразу прогнозируй возможное развитие ситуации, собирай информацию и сообщай мне о принятых тобой действиях по минимизации наших возможных потерь.

— Да, Босс, я ещё позавчера отдал команду нашим людям провести собственное расследование тех событий, но наши возможности сильно ограниченны вашим приказом по возможности оставаться в тени. Мои люди не могут полноценно допросить некоторых руководителей Патруля, так или иначе засветившихся в тех событиях. А это приводит к потере времени и сильно затрудняет поиск важной информации.

— Это даже не обсуждается, Карл! — резанул высокий мужчина. — Мы и так слишком много делаем того, что выходит за рамки некоторых договорённостей. Мои деловые партнёры выражают своё недовольство, когда мы пересекаемся с их интересами. Действовать нужно тоньше, используя агентуру, для этого тебе было выделено достаточно средств. Мне нужно срочно проверить, как ты ими распорядился?

— Не нужно проверять, Босс! — Толстячок мгновенно побелел лицом. — Я могу подать свой полный отчёт по этому вопросу через два дня. У меня просто слишком мало времени, чтобы что–либо сделать в этом направлении, но работа идёт. Проблема в том, что почти все мои непосредственные информаторы в Порто–Франко исчезли в результате последних событий.

— А ты не пробовал договариваться с нормальными людьми, а не пытаться делать бизнес со всяким сбродом? — Голос высокого мужчины изменился совсем чуть–чуть, но теперь Карл очень сильно покраснел и спрятал свои мелко трясущиеся руки под стол.

— Нормальные люди стоят существенно дороже, — попытался оправдаться толстячок, — имеющегося у меня бюджета на них просто не хватает.

— Не всё решается исключительно деньгами, Карл, ладно, — высокий мужчина махнул рукой, и продолжил более спокойным деловым тоном, без скрытой в голосе угрозы: — Больше ты этой задачей не занимаешься, подберёшь толкового человека и представишь его мне. Отчёт по потраченным средствам тоже. И перестань трястись, ты мне пока нужен для других не менее важных задач. Что там ещё у тебя по нашему объекту?

Толстячка явно немного отпустило, он открыл папку, с которой пришел и пробежал глазами по какой–то бумажке.

— Предварительные расчеты наших экспертов показывают, что вероятность успешного результата при использовании данного объекта при слепом пробое, не менее шестидесяти процентов. Эта вероятность увеличивается ещё больше, если мы сумеем воспроизвести параметры близкие к возникшим во время его первого перехода. Однако вероятность того, что сам объект при этом останется жив совершенно ничтожна, и второй попытки в случае неудачи у нас не будет. Техника же должна уцелеть, с этим проблем нет, после анализа тех аварий мы нашли способы эффективного блокирования неконтролируемых выбросов энергии.

— Ты сказал не меньше шестидесяти процентов, я не ослышался? — Высокий мужчина поставил свой недопитый бокал на стол, подошел к толстячку и взял у него открытую папку. — Это совершенно невероятно, но явной ошибки в расчётах тоже не вижу. Так, где сейчас находится сам объект, и как скоро мы можем его переправить на остров?

— Последние транзакции по его счёту проходили сегодня в Порто–Франко и нет отметок на блокпостах Патруля, что он покидал город, значит, объект ещё там. Ближайшие несколько дней конвоев из города не ожидается, потому, думаю, уже завтра мы сможем его перехватить и доставить сюда на самолёте.

— Немедленно, слышишь — немедленно передай команду, чтобы при попытке выезда объекта за пределы города его задержали до прибытия наших людей. Но без применения силы и прочего, официальная версия, что у нас к нему срочно появились несколько вопросов, связанных с аварией на Базе Ордена. Если он связан с недавними событиями и о нашем интересе к нему станет известно моим партнёрам, у нас могут появиться большие проблемы. Вернее — большие проблемы возникнут лично у тебя. При свидетелях действуем исключительно в рамках приличий. Можешь обещать ему компенсацию любых расходов, вообще можешь обещать всё что угодно, всё равно, как только он окажется у нас, это станет уже неважно. Всё, действуй, Карл, завтра жду от тебя результата.

Толстячок не поворачиваясь спиной к своему боссу, медленно пятясь задом покинул кабинет, плотно закрыв за собой дверь. Через минуту дверь снова приоткрылась, и в кабинет тихо вскользнула тёмная тень.

— Изольда, иди скорей ко мне, — махнул рукой высокий мужчина, развалившийся на диване с бокалом в руке, и обнаженная тёмнокожая красотка стремительно устроилась у него на коленях, обвив своими руками его шею.

Город Порто–Франко. Порт

В комнату дежурного Патруля на въезде в порт вошли двое бойцов.

— Здорово, Фидель, — поприветствовал один из них ещё одного бойца, сидящего за большим компьютерным монитором, — как сегодня работалось?

— Как всегда, Майкл, — сидящий повернулся на вращающемся кресле к вошедшим, резко откинувшись назад на спинку кресла так, что оно жалобно скрипнуло. — Пока кондиционер совсем не сдох, жаловаться особо не на что. Но недолго ему осталось, скрежещет времени от времени и вырубается иногда. Включишь, выключишь — снова работает. Пора подавать заявку, пусть поменяют. У тебя–то как, как твоя молодая жена себя чувствует?

— Ей ещё два месяца большой живот носить, пока держится. А вот я теперь страдаю без женской ласки, держусь из последних сил, — хмыкнул тот.

— Зато ночами спишь спокойно…

Все трое в комнате дружно рассмеялись.

— Ладно, Фидель, сдавай дежурство Тому и пойдём, пропустим по стаканчику, — предложил Майкл.

— Давно бы так, — Фидель снова повернулся к монитору и что–то набрал на клавиатуре, экран монитора погас и загорелся вновь через пару секунд. — Всё, я вышел, Том, принимай пост.

— Сейчас приму, — в разговор вступил до этого молчащий третий боец, — только сбегаю за своей сумкой, опять её в машине забыл.

— Растяпа, — Майкл легонько пихнул Тома локтём в бок, выпихивая его из помещения, — Фидель, пойдём на улицу, этот олух и без нас разберётся, всё равно никого нет.

Бойцы вышли из прохладного помещения на улицу, Фидель вздохнул полной грудью горячий городской воздух и поправил складки на форме, образовавшиеся от долго сидения в кресле. Рядом с опущенным шлагбаумом, перекрывающим въезд в порт, затормозил когда–то белый, а теперь покрытый рыжей пылью внедорожник, из которого вышел мужчина в саванном камуфляже с короткой стрижкой, закинувший на спину небольшой армейский рюкзак и пристроивший на плечо большую оружейную сумку. Следом вылезла из машины совсем молодая девушка со светлыми волосами тоже облачённая в подобный камуфляж с большими солнцезащитными очками на лице и панаме, болтающейся у неё сзади на спине.

— Привет Майкл, здорово Фидель, — с другой стороны джипа вылез водитель и помахал рукой стоящим бойцам.

— Какие люди в наших краях, старина Смит, ты что тут делаешь? — Майкл сделал несколько шагов и крепко ухватился за правую руку водителя, и легко стукнул его кулаком в плечо.

Затем подобное приветствие повторилось у Смита с Фиделем, правда чуть менее интенсивно и Фидель явно немного побаивался Смита, подходя к нему с некоторой осторожностью, явно ожидая от него какой–то неизвестной подлянки. Бойцы были давно знакомы друг с другом, причём знакомство это совсем не шапочное.

— Так, — махнул рукой Смит в сторону мужчины и девушки, — своих друзей подвёз к отплытию «Викинга», и совсем уж не думал вас, старых обормотов, тут встретить. Вы куда собрались, кстати?

— По стаканчику пропустить, — Майк снова оказался рядом со Смитом, — ты как, идёшь с нами, или нет?

— Сейчас, только попрощаюсь с друзьями и отгоню машину к стоянке, как–то мы давно с вами не виделись, Майк, есть о чём поговорить, подождите меня, хорошо?

Смит подошел к мужчине и крепко обнялся с ним. Потом потрепал рукой по голове девушку и повернулся к ждущим его бойцам.

— Нас кто–то пропустит в порт? — Спросил мужчина через несколько секунд, доставая свой «АйДи» из кармана.

— Проходите, — махнул рукой Фидель, не проверив «АйДи» мужчины на компьютере, что с одной стороны являлось грубым нарушением инструкции, а с другой он свою смену уже официально сдал и возвращаться обратно в дежурку ему сильно не хотелось. — Этот растяпа Том ещё где–то бегает, пролезьте под шлагбаумом если не хотите его долго ждать.

Фидель знал, что камера, стоявшая над проездом уже два дня как перестала работать и менять её планируют только послезавтра, а потому никаких проблем из–за такого небрежения службой не последует, да и его командир — Майк явно не возражает против такой халатности. Ибо если этого мужчину привёз сам старина Смит, а Смит это… в общем, Смит — свой в доску, значит, никаких проблем с ним быть не может, Смиту можно всегда доверять, если дело касалось знакомых ему людей.

Мужчина пару секунд помялся, приглядываясь, как лучше ему преодолеть барьер, сверху или снизу и полез вниз, аккуратно придерживая свою сумку. Его маневр более легко и изящно повторила девушка и они пошли вдвоём к заставленным контейнерами пирсам, где уже прогревал свои машины, пуская сизый дым из труб сухогруз «Viking». Трое бойцов Патруля неспешно направились к ближайшему бару, чтобы утолить жажду и поговорить о делах насущных да и просто за жизнь. Прибежавший через три минуты и плюхнувшийся в кресло дежурного Том набрал свой пароль для входа в систему, увидел на экране экстренное оповещение о необходимости задержать какого–то мужчину, мельком посмотрел выданную компьютером фотографию, и откинулся в кресле, свернув полученное сообщение. Он сильно сомневался, что увидит этого мужчину тут, в порту, за время своего ночного дежурства. Том так и не узнал, что именно этот мужчина несколько минут назад пролез под шлагбаумом и уже входил по трапу на готовящееся к отплытию судно, и что он мог бы получить вполне солидную премию, если б не отлучался со своего поста из–за своей забывчивости.

* * *

Я стоял на высокой корме сухогруза и смотрел на пенные буруны воды, бьющие из–под винтов, и удаляющийся город Порто–Франко, тонувший в лучах закатного солнца. Рядом пристроилась Лиза и так же смотрела вдаль, прощаясь с городом, который так и не стал ей родным. После посещения стрельбища я перестал волноваться за её душевное состояние, чётко поняв, что она справится. Справится с моей небольшой помощью, но сама. И что у тех недалёких людей, которые вдруг встанут препятствием на её пути, образуются очень большие проблемы со здоровьем, которое явно не добавляется от пулевых дырок в теле. Нам с ней вместе суждено жить дальше и смотреть вперёд, лишь иногда оглядываясь назад. Вернусь ли я когда–либо в Порто–Франко, или нет, не знаю. Но знаю, что меня там будут ждать. И мне всегда будут рады.

Глядя на вечернее море и уже далёкий берег, яркими вспышками вспоминал отдельные моменты из своих недавних приключений, приятные и не очень, смертельно опасные и полные любовной страсти. За то недолгое время, проведённое мной в этом удивительном мире, я столько раз ходил по лезвию ножа над глубокой пропастью, что перестал отмечать это как что–либо особенное. Просто тут такая особенная жизнь, стоит принимать её как данность. И живущие тут какое–то время люди её постепенно принимают, изменяются, становятся совсем другими, не такими, как там, в Старом Мире. И здешние люди мне нравятся куда больше, чем те. Предложи мне сейчас вернуться обратно, ещё раз пройти через врата и вернутся домой, решительно откажусь от этого заманчивого предложения. Теперь мой дом находится где–то в этом мире, весь этот мир мой новый дом. Пусть здесь полно разных опасностей, но я знаю, как с ними можно жить и у меня есть всё необходимое для такой жизни. «Надёжное оружие в руках прибавляет уверенности в завтрашнем дне», — не помню, кто это сказал, но подпишусь под каждым сказанным словом. Возможно, мои самые опасные приключения закончились и дальше ждёт спокойная размеренная жизнь. У меня на неё столько всяких планов… Хочется верить, что наконец–то закончилась эта «чёрная полоса» и дальше пойдёт «белая». Но кто мне сейчас скажет, что ждёт впереди, какие опасности поджидают завтра, и какие трудные загадки подкинет мне судьба в ближайшее время. Интуиция тихим шепотом намекает, что кто–то слишком рано радуется, и впереди много упорной борьбы и самых обычных трудностей. Но вместе с тем появляется твёрдая уверенность, что никакие трудности не остановят меня. Несмотря на все трудности и опасности я остаюсь неисправимым оптимистом, ибо только им принадлежит будущее.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ СКАЗКИ

1

«демократизатор» – милицейская резиновая дубинка

2

СиЗо – следственный изолятор

3

Лимонка – ручная граната Ф-1

4

граната РГД-5

5

«Укорот» – автомат АКС-74У

6

«Пинхолы» – скрытые малогабаритные видеокамеры с объективом в виде маленького отверстия

7

СКС – самозарядный Карабин Симонова образца 1945 года

8

КПК – карманный портативный компьютер

9

«Аэрка» – сленговое название конструкции М16, М4 и производных от её исходного наименования AR-15

10

Б/у – бывшее в употреблении

11

Мануал – инструкция по пользованию

12

Кодинг – программирование

13

РЭБ – радиоэлектронная борьба

14

Ноктовизор – прибор ночного видения

15

Ctrl, Alt, Del

16

имеется в виду Windows XP

17

ПНВ – прибор ночного видения, ноктовизор

18

ЛЦУ – лазерный целеуказатель

19

БПЛА – беспилотный летательный аппарат

20

КУНГ — кузов универсальный нулевого габарита

21

Юджин Стоунер - конструктор–разработчик оружейной системы AR-15 и винтовки М16 в частности

Content

Абвов Алексей Сергеевич Чёрная полоса

Абвов Алексей Сергеевич Чёрная полоса

Пролог

Первая глава. В дальние дали

Вторая глава. Первый день в Новом Мире. Несущий неприятности

Вторая глава. Ласковый приём

Третья глава. А жизнь, кажется, постепенно налаживается

Четвёртая глава. «Путь в большой мир»

Пятая глава. Первый город

Шестая глава. Омрачённые радости

Седьмая глава. Охота и охотнички

Восьмая глава. Неожиданное покушение

Девятая глава. В осаде

Десятая глава. Гроза

Одиннадцатая глава. Большие игры взрослых мальчиков на свежем воздухе

Двенадцатая глава. Решительные намерения

Тринадцатая глава. В засаде

Четырнадцатая глава. Тревожные предчувствия

Пятнадцатая глава. Последний день в городе «Порто–Франко»

Эпилог. Остров Ордена