Сноу Эмили

Трофей (ЛП)

Эмили Сноу

Трофей

Поглощенная #1

Глава 1

- Твой младший братишка звонил. Три раза.

Мой взгляд отрывается от корреспонденции, которую я держу в руках, и поднимается, встречаясь с темными глазами Тори. Она сидит в трех метрах от меня за кухонной стойкой. Моя клевая, самоуверенная соседка по комнате, с которой я познакомилась четыре года назад, когда она спасла меня от траты времени в пустую с богатеньким маменькиным сынком, сейчас с беспокойством вертит в руках огромный бокал, на котором выгравирован похабный слоган. Она достаточно хорошо знает моего брата, чтобы понимать, что что-то не так. Это что-то важное, иначе бы Сет продолжил избегать меня. Он уже шесть месяцев как должен мне две штуки долларов, с июля, и последний раз, когда я на самом деле разговаривала с ним, было на День Труда.

Даже от совместного празднования Рождества, он отвертелся с помощью электронного письма.

Боже. . . Это не хорошо.

- Он сказал, чего хочет? - хриплю я. Я прислоняю свое тело к стальной двери, от чего целый ряд засовов впираются мне в спину. Хрустящие конверты сжимаются в моих пальцах, но я не в силах удержаться от уничтожения стопки счетов и открыток от родителей Тори. Я слишком беспокоюсь о том, почему звонил Сет.

Трижды.

Тори пожимает плечами и косится на блики прозрачной жидкости в своем стакане, после чего одним движением опрокидывает содержимое в рот и выпивает одним глотком. В пределах видимости нет ни одной бутылки, но мне известно, что она пьет мятный шнапс. Ее выдает бутылка шоколадного сиропа, которым она обычно запивает шнапс, и которая прямо сейчас стоит возле ее телефона. Плюс, именно этот напиток она обычно употребляет перед пятничной игрой. Иногда, когда неудачная неделя моего босса сказывается и на мне, я поддаюсь на уговоры Тори и тоже немного выпиваю. Сейчас же, я не в настроении даже прикасаться к подобным вещам.

Где-то в районе переносицы у меня уже начинает формироваться мигрень.

- Он просто попросил перезвонить ему… - говорит она.  Но по тому, как стихает ее голос, я понимаю, что думаем мы об одном и том же.

О том, что, черт побери, моя мама сделала на этот раз?

Потому что в последний раз, когда я получила истеричный звонок от Сета полтора года назад, я узнала, что наша мама совершила попытку самоубийства, которая, как она сказала мне позднее, была сфабрикована исключительно для привлечения дополнительного внимания. Лепя мячик из бумаги, я живо вспоминаю то, как она смеялась над моей наивностью и глупостью, из-за которых я примчалась домой.

- Всегда бы так быстро, - сказала она со своим сильным акцентом. После чего сделала длинную затяжку сигареты, для покупки которой ей, вероятно, пришлось сделать что-то неприличное.

Отгоняя мысли о своей матери, я фальшиво улыбаюсь Тори.

- Ты сегодня вечером идешь развлечься?

Ответ очевиден. Это вечер пятницы, и даже при том, что я вижу ее только выше пояса, могу сказать, что одета она сногсшибательно. Безупречно чистые волосы и макияж - есть. Красное платье без бретелек, которое, наверное, короче, чем моя футболка - есть. Ее нереально высокие "трахни-меня" туфли - есть и еще раз есть.

- Авангард с Беном, Стейси и Михеем.

Ее черные, идеально выгнутые брови сходятся на переносице, а губы приоткрываются, словно она собирается сказать что-то еще. Но я упрямо качаю головой, и она моментально захлопывает рот. Ей прекрасно известно, что приглашать меня с собой бессмысленно. Сегодня никакое количество сладких слов не убедит меня покинуть квартиру. Слишком велика вероятность того, что сообщенные мне Сетом новости испортят мне сегодняшнюю ночь и весь остаток года.

Я медленно сглатываю, раз за разом, пытаясь избавиться от жжения задней стенки горла.

- Ну, вот, - огрызается Тори. Она тянется через стойку, хватая свой телефон. - Я позвоню и аннулиру...

Бросаясь к ней, я выхватываю ее мобильный. В процессе из рук выпадают скомканные бумаги, которые на данный момент выглядят почти как единое целое, и приземляются возле ее пустого бокала.

- Пожалуйста, просто. . . не надо. Ты выглядишь такой горячей штучкой, что грех просиживать эту ночь со мной. К-клянусь, я буду в порядке.

По тому, как Тори сжимает свои губы в тонкую алую линию, кажется, она не очень в это верит. Я отдаю ей телефон, сжимая ее пальцы поверх него. Натянув еще более сверкающую улыбку, я говорю с ней самым бодрым, из всех возможных в моем состоянии, голосом о том, что хорошо проведу время.

Она опровергает это, но ее слова для меня сливаются воедино. Я не слушаю ее и иду по узкому коридору к своей спальне, где хватаю свой собственный телефон.

Сет поднимает трубку после второго гудка, как раз когда я закрываю двери спальни. В те редкие разы, когда мы разговаривали, он обычно пропускал мой звонок, и я оставляла сообщение на голосовой почте, после чего, где-то через пять-шесть часов он перезванивал мне.

Так что то, что на сей раз он так быстро берет трубку – недобрый знак.

- Слава Богу, - шипит он, прежде чем я могу что-либо вставить. - Где ты была, Си? И почему, черт возьми, у меня нет этого номера?

Прошло меньше десяти секунд нашего разговора с Сетом, а он уже спорит со мной. Я бросаю свою огромную сумку на кровать. Мой бумажник, пачка тампонов и косметичка вываливаются на хлопковые простыни цвета лаванды, и кое-что валится на пол. Я уберусь, но попозже.

- Я была на работе. И я пыталась дозвониться тебе с этого номера несколько раз. Но ты попросту не брал трубку, - мой голос звучит отнюдь не сердито, хоть я чувствую себя именно так, мой тон спокоен, словно я пытаюсь объяснить ему что-то. Как будто именно мне следует извиниться за то, что он игнорирует меня.

Ненавижу себя за это.

- Сиенна, это касается бабушки, - говорит он.

И в этот момент я буквально застываю на месте прямо между столом и кроватью. Должно быть, сейчас я выгляжу схожей с одной из тех трагично печальных скульптур на кладбище. Мое сердце замедлило свой ход и почти остановилось. Первое, что пришло мне в голову, когда Тори сказала, что Сет разыскивает меня, это то, что моя мама снова навлекла на себя какую-то беду. Я даже не подумала о своей сильной, устойчивой к неприятностям, чудесной бабушке.

Ей уже 79 лет.

Я пытаюсь что-то ответить, хоть что-нибудь, но в горле словно одновременно застряли шишка и мячик для гольфа. Я задыхаюсь и шиплю, когда Сет наконец-то выдает, раздраженно вздыхая:

- Она в порядке, Си. Ну, по крайней мере, в физическом плане.

После чего он рассказывает мне, что происходит. Он употребляет термины "уведомление" и "лишение права выкупа", "выселение". "Новый владелец" - какой-то пафосный мудак музыкант из Калифорнии. "Суд" состоится в понедельник. И тогда он сообщает, что мне необходимо приехать и присутствовать там ради нее, ради него.

- Но я должна быть на работе, - шепчу я. Даже не представляю, что скажет Томас, если я попрошу у него свободное время для чего-то, кроме похорон или кончины самых ближайших родственников. Он может уволить меня. Или даже хуже, он может предоставить мне ужасные рекомендации, и я больше никогда не смогу найти другую работу костюмера.

- Нет, ты должна приехать.

- Сет, я просто не могу…

Но в этот момент я уже сижу перед ноутбуком с открытым окном моего онлайн-банка и еще одним окном сайта по покупке дешевых авиабилетов. Секундой позже я ввожу данные своей дебетовой карты на вылет ранним утром понедельника, при этом так сильно прикусываю нижнюю губу, что ощущаю вкус крови. Я сломлена. Половина денег на моем счету, она же и половина всех моих сбережений, должна будет уйти на оплату моей доли счетов за квартиру.

Но несмотря на все это, еще до того, как я заканчиваю разговор со своим младшим братом, в потасканном чемодане, подаренном мне бабушкой пять лет назад на восемнадцатый день рождения, лежат уже сложенные вещи.

†

В Нэшвилле стоит умопомрачительный холод, 33 градуса(+1 по Цельсию - прим. пер.), если быть точным, и идет небольшой снег, когда я забираюсь в грязный Dodge пик-ап Сета. Сейчас полдень понедельника. Я так потею, словно на улице август, а на мне с ног до головы одета шерстяная одежда. Блузка с волнообразными рукавами, которую я выбрала в надежде выглядеть более профессионально, липнет к коже, а колготки сползают с бедер и вытягиваются на коленях.

Внезапно возросшее потоотделение, в принципе, случилось по моей вине - весь четырехчасовой полет из Калифорнии, я беспокоилась о том, удастся ли мне уговорить бабушку вернуться в Лос-Анджелес вместе со мной. И чем больше я об этом думала, тем сильнее сомневалась. Мой дед построил этот домик и подарил его ей вместе с землей сразу после рождения моей мамы в начале семидесятых. Так что нет никакого шанса, что бабуля сдастся без боя, даже несмотря на то, что, по словам Сета, дом уже потерян.

- Что сказал твой босс? - спрашивает мой брат, сворачивая на шоссе. Он резко вжимает педаль тормоза, пытаясь избежать столкновения с другой машиной. Dodge заносит на скользкой дороге, от чего наши тела бросает в сторону, но Сету удается восстановить управление до того, как из меня вырывается испуганный вскрик.

Сет же даже не вздрагивает. Он уставился прямо перед собой, точно также, как делал наш отец во время вождения при плохой погоде, кончики его пальцев потирают обратную сторону руля - еще одна черта отца. С его русыми волосами, карими глазами и круглогодичным загаром, который так сильно отличается от моей легко краснеющей кожи, Сет уже сейчас похож на папу.

- Ты собираешься мне ответить или просто будешь сидеть тут с открытым ртом?

Хватаясь руками за подол своей узкой юбки-карандаш, я пожимаю плечами.

- Я работала на Рождество и Новый год, так что для него мой отъезд не проблема. К тому же, я всего лишь помощник.

Я не говорю ему о том, что мне пришлось умолять Томаса об этих выходных, и о том, как он язвительно сказал, что мне лучше бы побыстрее решить свои семейные проблемы и притащить свою задницу обратно в Лос-Анджелес еще до конца месяца, который собственно наступит через две с половиной недели.

- Эхо Фоллз занимает первое место среди женщин в возрасте от 18 до 34. Люди готовы продать своих детей, лишь бы получить шанс работать с этой серией одежды. Так что заменить тебя новым человеком, который будет реально переживать о своей карьере, не составит особого труда, - сказал Томас, набирая что-то на iPad, который он повсюду таскал с собой. Он даже никогда не смотрел на меня, поэтому, когда он недавно нечаянно толкнул стойку с одеждой для инвентаризации о кирпичную стену, даже не заметил, как сильно я испугалась. - Так что не заставляй меня искать тебе замену, Дженсен.

Я вернусь через две недели, Томас, - пообещала я.

- Ради твоего же блага.

Рассказывать обо всем этом Сету - зря тратить кислород. Он бы либо не понял, почему я не могу пренебречь своей работой, либо его бы это просто не волновало. И зная своего брата, это был бы второй вариант.

- У тебя есть что-то, чем можно вытереть лицо? - спрашиваю я. Мысли о работе заставляли меня еще сильнее потеть.

- Центральная консоль.

Упаковка влажных салфеток находилась как раз между полупустой упаковкой презервативов и совершенно пустой бутылкой Хосе Кьюэрво (торговая марка текилы - прим. пер.). Прежде чем понять, что я творю, поворачиваюсь к брату и выпаливаю:

- Надеюсь, ты не настолько глуп, чтобы водить в подвыпившем состоянии. Тебе всего-то девятнадцать, и ты...

- Не начинай, Си, ладно? Сегодня неподходящий день для твоего нытья.

Скрипя зубами, я перевожу взгляд на маленькие наклейки службы эскорта на приборной панели перед нами. Дайте знать, если вы тоже ненавидите людей. Как же это все неуместно.

А это всего лишь сорока пяти минутная поездка от аэропорта к залу суда, которая может немного затянуться из-за трафика и снега. Все это время мы молчим, как впрочем и в большинстве случаев, когда оказываемся рядом друг с другом. Вытирая лицо салфеткой, я собираю свои длинные рыжие волосы в конский хвост и мысленно корю себя за то, что была так глупа и заняла брату деньги. Он даже не упоминает об этом, и сомневаюсь, что упомянет. Сет достаточно умен, чтобы понимать, что я никогда не потребую эти деньги, я скорее выколю себе глаз, чем начну спорить с ним по этому поводу, потому он чувствует себя обязанным.

Есть причина, по которой я редко приезжаю в свой родной город, и мой младший брат - наименьшая ее часть.

†

К тому времени, когда мы с Сетом приезжаем в суд и находим нужный зал заседаний, слушанье уже подходит к концу. Мы садимся на противоположные концы одной из деревянных скамей в конце комнаты, Сет складывает руки на груди, а я наклоняюсь вперед, внимательно слушая.

Из тех обрывков информации, что мне удается собрать, я понимаю, что это уже второе слушанье. Новый покупатель, которого лично я решила называть Мудилой, и его два юриста здесь, данным судом они хотят добиться официального выселения. Моя бабушка и ее юрист мистер Нильсон (он неизменно работает с ней, с тех пор как я себя помню) сидят напротив них, в левой части комнаты. В какой-то момент я осознаюсь, что злобно уставилась в спину Мудилы, и осознание того, что у меня в действительности нет причин винить его во всем, не помогает.

По сути, он для меня никто.

Он стоит ко мне спиной, так что мой обзор довольно ограничен, но я могу судить о его телосложении. Судя по его заднице и спине, все остальное должно быть просто великолепным. Он одет в безукоризненный черный деловой костюм, который слишком идеально подчеркивает его формы, темные волосы растрепаны так, что несколько прядей касаются шеи, а своими красивыми и длинными пальцами Мудила быстро и легко выстукивает подобие некого ритма на стоящем перед ним столе из красного дерева. Я высокая, но этот парень вероятно возвышался бы надо мной на добрых шесть дюймов, его рост где-то около 6,3-6,4 фута(1,92-1,95м - прим. пер.). А его задница… Ох, готова поставить последнюю тысячу долларов (и даже увеличить ставку на несколько сотен долларов), что его юрист бы тоже посмотрела на его зад, если бы при этом могла выйти сухой из воды. Или если бы она могла отвлечься от выставления перед ним своей выпирающей груди дольше, чем на пять минут.

С пылающим лицом, но совершенно нехотя, я отрываю свой взгляд от Мудилы и смотрю в сторону бабули. Если Сет поймает меня за разглядыванием этого парня, то будет издеваться надо мной до конца жизни. Зная его, он, вероятно, обвинит меня в заговоре с врагом.

Думая о том, что это именно то, что и сказал бы Сет, я хмурюсь.

- Мистер Нельсон, у вашего клиента есть десять дней до того, как суд вынесет решение о праве собственности, - говорит судья, обращаясь к юристу моей бабушки. - После этого, шериф осуществит выселение в течение недели.

Когда плечи моей бабушки поникают, и она хватается за плечо Нельсона для поддержки так сильно, что костяшки ее пальцев белеют, я еле сдерживаюсь, чтоб не сорваться с места и не броситься к ней. Я ненавижу это. Ненавижу за это свою мать, потому что в основе свей этой ситуации лежит ее вина.

Я была права, предполагая, что она сделала какую-то глупость. Моя мать - вот причина, по которой бабушка теряет свой дом.

На этом слушание заканчивается. Ярко-голубые глаза бабули еще сильнее расширяются от потрясения и удивления, пока она направляется навстречу ко мне и Сету в заднюю часть зала, но замечая нас, ее лицо немного смягчается. Она грустно улыбается мне, но в ее улыбке читается полное фиаско. До этого момента, я видела ее в таком состоянии лишь однажды. В моем рту появляется кислый привкус, когда я осознаю, что это произошло точно в этом же зале суда. До того как бабуля успевает сказать хоть слово, я притягиваю ее к себе и зарываюсь лицом в копну ее седых волос, вдыхая знакомый запах ванили.

- Ты вела машину по дороге сюда? - спрашиваю я. Она кивает мне в плечо, и я говорю. - Тогда я отвезу тебя домой.

Ослабляя свои объятия, я оглядываюсь поверх плеча на Мудилу. Сейчас он уже не повернут ко мне спиной. Вместо этого, моему взору открывается вид сбоку, который настолько же тошнотворно сексуален, как и его спина.

Он говорит со своим женщиной юристом, и они оба смеются. Ее рука лежит поверх его предплечья, а ее сиськи все еще вызывающе торчат. Если бы мы были в каком-то другом месте, я бы обязательно вслух прокомментировала то, как смехотворно она выглядит. Вероятно, он благодарит ее. А она, с еще большей вероятностью, предлагает ему отпраздновать столь легкую победу над старой женщиной и ее столь же древним юристом за бокалом вина, а затем заглянуть к ней в гости. Я собираюсь развернуться и вместе с бабушкой покинуть зал суда, когда мудила поворачивается в нашу сторону и поднимает свои глаза. Наши взгляды встречаются. Карий и синий.

Хищник и добыча.

Он косится на меня.

Моя грудь поднимается, а плечи распрямляются. Я была права - он всецело и полностью убийственно красив. И когда я решила называть его "мудилой", то была слишком снисходительна.

Я молюсь, чтобы бабушка не почувствовала изменение ритма моего сердцебиения, или того, что уже несколько секунд я не дышу. Этот обмен взглядами с Мудилой не имеет ничего общего с любовью с первого взгляда, неа, даже и близко не оно. Это один из моментов, когда судьба в очередной раз с размаху ударяет меня кулаком в лицо. Почему он вообще здесь в Нэшвилле? В том же зале суда, что и я?

Боже, пожалуйста, пусть он не помнит меня.

На мгновение я уверена, что он даже и не представляет, кто я такая, кажется, что он сейчас развернется и продолжит беседу с Мисс-сиськи. После меня у него, вероятно, были десятки или даже сотни других девушек. Я для него ничего не значу. Я - чудачка, говорю я себе.

Но спустя секунду, на лице Лукаса Вульфа медленно расползается грешная улыбка узнавания.

Говорящая мне о том, что он готов проглотить меня целиком в любую подходящую секунду.

Это точно та же усмешка, что была у него два года назад, сразу после того, как я отказала ему в удовольствии сковать меня наручниками прямо в его постели, и как раз перед тем, как он буквально вышвырнул меня за это из своего дома.

Глава 2

Сет отделывается от нас, не успеваем мы дойти до последней ступеньки здания суда, он клянется, что у него послеобеденный класс занятий, но я уверена, что все это абсолютная чушь. Вероятнее всего, он собирается залить алкоголем свои заботы. Я не высказываюсь насчет своих подозрений, пока бабушка с ним говорит, она благодарит его за то, что он был с ней рядом.

По моей груди будто скребут бритвой, когда я осознаю тот факт, что Сет знал о проблемах бабули больше, чем я, сделал больше, чем я. Стоя в нескольких шагах от них, я сжимаю в руках снежок, и тая, он словно целует мою кожу. Я чувствую себя позаброшенной, будто рыжеволосый приемный ребенок. Так же быстро, как эта мысль возникаем в моей голове, я гоню ее прочь. Мне что десять лет отроду?

Брат машет на прощание и направляется грациозной походкой к многоуровневой парковке, где ранее он оставил свой Dodge.

Глядя на меня снизу-вверх и улыбаясь с благодарностью и мужеством, которым лично я всегда завидовала, бабушка звенит ключами от своего древнего черного Land Rover и кладет их в мою ладонь, сжимая мой кулак.

После чего она вытягивает зонтик из сумки и открывает его.

- Ричард хочет, чтобы я пришла в его офис для стратегического совещания. Думаю, ты не пожелаешь растрачивать свое время на скучную встречу с юристом.

У меня нет возможности приезжать домой в Нэшвилль так часто, как следовало бы, но я знаю свою бабушку лучше, чем кого угодно. Для нее это способ сказать мне, что она не хочет, чтобы я была с ней и слышала, о чем они с Нильсоном будут говорить.

Она не хочет, чтобы я была к этому причастна.

Мои мышцы напрягаются. И я поджимаю губы в, хочется верить, добродушном выражении лица.

- Конечно. Я просто... - я оглядываюсь вокруг, пока мой взгляд не останавливается на двухэтажном кафе прямо через дорогу от офиса Нильсона и здания суда, - схожу и перехвачу чего-нибудь поесть у Алисы. Оттуда я смогу увидеть, когда ты выйдешь.

- Я вернусь всего через несколько минут, - говорит бабуля. - И Сиенна?

- А?

- Я очень счастлива, что ты приехала домой.

Слезы жгут в уголках моих глаз. Потому щурясь, я шепчу:

- Я тоже, ба.

Так много всего еще мне хочется сказать и сделать, но вокруг нас снуют люди, направляясь в суд и к юридическим конторам. Потому вместо этого я просто весело машу ей. И только когда она скрывается в здании, где находится офис Нильсона, мои плечи поникают, и я тащу свою задницу через улицу к кафе.

Я не была в этом кафе с тех времен, как у мамы были проблемы с законом, то есть уже несколько лет. Так что я немного удивляюсь, осматривая новый декор помещения, посвященный тематике Алисы в Стране Чудес. Моя соседка по квартире и я - полнейшие противоположности, но в одном вопросе мы все же сходимся - фантастические фильмы и книги, и... Ну знаете, Джонни Депп.

Женщина за стойкой носит необычную бархатную шляпку Шляпника, она улыбается мне и кричит:

- Проходите, присаживаетесь, достопочтеннейшая. Кто-то вскоре к вам подойдет.

Я киваю в знак понимания и направляюсь к пустой кабинке по левую сторону в самом конце кафе, отсюда открывается отличный вид на офис Нильсона. Заказав двойную порцию специального Чеширского пирога и чашку кофе, я шлю серию более чем нервозных сообщений Тори.

Лукас Вульф - человек, купивший дом. Этот говнюк купил дом моей бабушки.

Вселенная приготовила против меня заговор.

Какого хрена он делает здесь?

Тори???

Внутри моих туфлей-лодочек собралась влага, но я так обезумела от этого визуального контакта с Лукасом, что забыла забрать свою сумку с заднего сидения грузовика Сета. Сейчас единственное, о чем я вообще способна думать - это Лукас. Не только о том, что он пытается вышвырнуть бабулю из ее дома, а и о том, как он вышвырнул меня из своего дома.

Погрязнув в этих мыслях, я ожидаю ответ Тори, пока рядом со мной не раздается шарканье ног. Я убираю свой телефон с края стола, перемещаю солонку и перечницу, освобождая место на столе для того, что принесла официантка. В этот момент большая и довольно неженственная рука накрывает мою, а огрубелые от игры на гитаре пальцы скользят по моим костяшкам. Это знакомое прикосновение вызывает в моем теле противоестественную, но такую приятную дрожь. Я резко выдергиваю свои пальцы, злясь на реакцию собственного предательского тела, в процессе опрокидывая фарфоровую чашу, наполненную пакетиками сахара. Пакетики разлетаются по всему линолеуму. Лукас усмехается.

И от всего этого я ощущаю внезапные позывы к рвоте.

Указывая на свободное место напротив меня, Лукас спрашивает:

- Не много ли места для тебя одной?

- Не настолько много, чтобы делить его с незнакомцами, - отвечаю я сквозь стиснутые зубы, качая головой. - Так что, простите, но нет.

Не смотря на мой ответ, он проскальзывает в кабинку и вытягивает свои невероятно длинные ноги, так что они достигают моих. Я уж было открываю рот, чтобы запротестовать, но он подымает руку.

- Прежде чем ты попытаешься мне навешать лапшу на уши, должен предупредить, что у меня отличная память на лица, - затем он приподнимает брови и добавляет, - или на тела.

Кем он себя возомнил? Ощущая внезапную необходимость спросить это, я выпаливаю:

- Предполагаю, ты не привык слышать слово "нет", гм?

Мой голос полон злобы, что удивляет даже меня саму. Если бы он был кем-то другим, я бы уже абстрагировалась от ситуации. Но у Лукаса особый дар выводить мою нервозность на новый уровень, мою потребность уклоняться до тех пор, пока я не дохожу до безумия, желая наброситься на него.

Он усмехается, наклоняя голову в сторону, будто бы внимательно изучая меня.

- Тебе, правда нужно спрашивать об этом у меня?

Мои губы приоткрываются, а чувства переполняют каждый дюйм моего тела жаром. Я сжимаю пакетик сахара между большим и указательным пальцами, так что через бумагу ощущаю зернистость, и, отворачиваясь от Лукаса, смотрю в окно на офис Нильсона.

- Ты сексуальна, когда нервничаешь.

- Это не так, - говорю я.

- Не сексуальна?

Я резко поворачиваю голову и посылаю ему наивный взгляд.

- Нет. . . Я не нервная.

Но я уверена, он слышит вибрацию в моем голосе, чувствует, как дрожат прямо сейчас под столом мои ноги.

Уголки его губ приподнимаются в язвительной усмешке, такой раздражающей и невероятно сексуальной. И еще раз я ощущаю, как через мое тело проходит поток электричества. Ненавижу себя за подобную реакцию на этого человека, мне следует его ненавидеть.

- Расскажи мне, почему ты здесь, Сиенна, - требует он мягко.

- А почему тебя это волнует?

Опираясь локтями о стол, он наклоняется вперед. Его рукава подымаются достаточно высоко, чтобы моему взору открылись татуировки на его запястьях. Закрывая глаза, я представляю остальную часть тату на его правой руке. Все поклонники его музыки, должно быть, знают о ней. Я имею в виду, он и чертовски шикарная девушка, солист Злых Ягнят (Wicked Lambs), были на обложке нескольких журналов буквально пару месяцев назад; Лукас был без рубашки, как и она, так что стоя позади он руками прикрывал ее грудь.

Но было время, когда я видела чернила на теле Лукаса воочию. Тогда мои губы путешествовали вдоль замысловатых узоров по всему его мускулистому телу, пока он не зарывал свои пальцы в мои волосы и не притягивал для поцелуя. Я дрожу. Хотелось бы верить, что это от тридцати трех градусного холода.

Лукас наконец отвечает, вырывая меня из воспоминаний. Ненавижу себя за то, что чувствую разочарование.

- Потому что быть рядом с тобой... - он прерывается, позволяя официантке поставить ланч на стол. На прощание, посылая ей свою фирменную купи-мой-альбом-и-пропитайся-его-энергетикой улыбку. Она что-то мямлит, краснея и спрашивая его о том, чем еще может быть ему полезна. Я хмурюсь. Если он сделает заказ, то значит будет сидеть рядом и ждать, пока еда приготовится, а я просто хочу, чтобы он поскорее убрался, дав мне возможность вернуться к… ну, к ничего не деланью.

К счастью для меня, он отказывается.

- Быть рядом со мной – это что? - требую я, как только мы остаемся одни.

Вертя ложкой в моем кофе, он пробегается кончиком языка по краю зубов. Не уверена, улыбается он или кривится. И не представляю, почему должна вестись на одно и то же дерьмо два раза кряду.

Мой телефон проигрывает рингтон, установленный на звонки и сообщения от Тори, это песня Бритни Спирс, и подруга клянется, что она омерзительна, но тем ни менее поет ее в душе каждое утро. Я тянусь за мобильным, но Луках перехватывает мою руку, переплетая наши пальцы.

- Ты не годишься для музыки, - шепчет он, поднося мои пальцы к своим губам. - И вот, что я делаю здесь - создаю музыку.

Желудок скручивается в сотни узлов, пока он целует каждый мой палец, при этом его взгляд ни на секунду не отрывается от моих глаз. Мы в общественном месте, и вокруг нас много людей. Но на добрую минуту, мы с Лукасом остаемся единственными людьми на планете.

- Лукас... - начинаю я, но мой голос нерешителен.

Глядя на разруху из сахарных пакетиков посреди стола, я глубоко вдыхаю и прикусываю верхнюю губу. Я не знаю, что ему сказать, чтобы не показаться слабой. Когда я наконец-то подымаю взгляд, то вижу, как по его лицу расплывается красивая улыбка, от которой моя грудь сжимается, и я понимаю, что чтобы ни сказала, это неважно. Потому что он уже понял, что является для меня Криптонитом.

- Во-вторых, увидев тебя, я пообещал себе, что не сделаю с тобой этого снова, Сиенна, - рычит он.

Сделает что... соблазнит? Даст пинок мне под зад, вышвыривая из своей жизни, даже не сказав «прощай»? Я хочу потребовать объяснений, но в этот момент замечаю, что двери офиса Нильсона открываются, и оттуда выходит бабуля. В секунду я чувствую себя самой плохой внучкой в истории человечества, потому что в какой-то момент общения с Лукасом я забыла причину, по которой сижу в этом кафе.

Выдергивая руку, я с чрезмерной силой бросаю телефон в свою сумочку.

- А я здесь, потому что какой-то пафосный мудила из Калифорнии выкупил дом моей бабушки.

Он делает резкий вдох и, напрягая под столом свои длинные ноги, сжимает ними мои собственные.

- Я вижу.

- Ну, значит, ты поймешь, почему я скажу тебе следующее. Отъебись, Лукас.

Наши взгляды встречаются. В его читается насмешка, гнев и что-то еще. Что-то, что я уже видела два года назад, в ночь, когда поехала с ним домой. Что-то, что мне хотелось бы не замечать.

- Я слышал от тебя что-то столь убедительное, как это лишь однажды, так что должен спросить: ты говоришь это из-за ситуации с бабушкой или из-за того, что произошло между нами?

Я освобождаю свои ноги от его захвата и встаю, подсовывая деньги под тарелку с так и нетронутым Чеширским пирогом.

- По обеим причинам, - говорю я.

†

Я так взволнована эмоционально, психически и, черт возьми, физически от этой встречи с Лукасом, что по пути к дому бабушки, не могу с ней толком даже поговорить. Я слышу ее вопросы о том, как прошел мой полет и о том, как долго я планирую пробыть в Нэшвилле. Я слышу, но отвечаю, как робот.

- Все было замечательно, ба… Я пробуду тут, сколько потребуется…

Затем бабуля начинает задавать мне новую серию вопросов, и я даю ей еще более механические ответы. Весь наш обмен репликами напоминает мне смутный сон, в котором голос Лукаса звучит громко и атмосферно поверх всего в моей голове. Он дразнит меня, предупреждает о том, что я не подхожу для музыки.

Чтобы это не значило. Возможно, я вдохновила его на песни о рокере, который так и не трахнул девчонку, или что-то в этом роде. Хотя, нет, писать о таком скорее не вдохновение, а творческое истощение.

Единственная вещь, в которой я точно уверена, так это в своем желании, чтобы человек, которому достанется любимый дом моих прародителей, был кем угодно, лишь бы не Лукасом.

Ведя Land Rover вверх по извилистой горной дороге по направлению к дому, в котором я провела большую часть своего детства, я возвращаюсь мыслями от Лукаса Вульфа к самой важной дилемме на данный момент.

- Почему ты не сказала мне? - спрашиваю я тихо. - Ты приезжала в Лос-Анджелес на Рождество, вероятно, уже зная обо всем.

- Я думала, что смогу все изменить. Чтобы я тебе сказала? Я все еще могу исправить положение. Последняя вещь, которую я хотела бы cделать, так это обременять тебя чем-то стрессовым.

- Ох, бабуля…

- Не смей жалеть меня, Сиенна Дженсен. Еще есть немного времени. Все пока что не кончено, - говорит она, и ее голос тверд, как сталь. Но погладывая на нее искоса, я замечаю, что ее глаза блестят, а руки упираются в подлокотники для поддержки.

- Ты права.

Но она вздыхает. Мы обе знаем, что нас ожидает - дом, к которому мы подъезжаем, практически уже не наш. Менее чем через две недели, может быть чуть больше, если нам повезет, бабуля станет бездомной. И я отказываюсь покидать Нэшвилль, пока ей негде будет жить. Потому я проглочу свои собственные комплексы и пойду, чтобы сразиться за счастье своей бабушки.

Даже если тот, с кем придется бороться - Лукас.

Отключая двигатель, я вытягиваю ключи из зажигания и смотрю на хижину, которая вовсе и не хижина, а скорее особняк. Последние несколько лет я говорила бабуле, что это слишком большой дом для нее одной, и ей нужен дом поменьше. Сейчас же… Я почувствую себя дерьмово, даже если пошучу с ней на эту тему.

- Вот мы и дома, дорогая. Я хочу пойти полежать наверху. В последнее время я себя неважно чувствую, - говорит бабуля, как только мы окунаемся в тепло дома. Она вешает пальто на вешалку в фойе, так что не замечает, как я оттягиваю высокий воротник своей блузки, потому что в доме слишком жарко.

- Все та же комната? - спрашиваю я и в момент, когда слова срываются с языка, я мысленно пинаю себя. Боже, как же ужасно неловко.

В ответ она издает странный звук, который похож на смешок, но я от него содрогаюсь.

- В течение следующих двух недель.

- Тебе следует пойти отдохнуть. Со мной все будет в порядке, ладно? - но если со мной и правда все в порядке, то почему есть ощущение, словно кто-то топчется у меня на груди?

Одновременно с тем, как я достаю замороженную еду на кухне, а бабушка одержима удобствами, я звоню Сету. Конечно же, он не отвечает, так что я оставляю ему сообщение.

- Эй, Сет, это я, Сиенна. Я оставила свою сумку у тебя в машине. Мог бы ты привезти мне ее срочно? - и поскольку я знаю, он будет ворчать по поводу того, что ему приходится ехать через весь город, я добавляю. - Я дам тебе двадцать долларов на бензин.

Я перезаписываю сообщение еще дважды, прежде чем сохранить удовлетворяющий меня вариант, после чего звоню Тори. На половине первого гудка она отвечает. Сразу приступая к делу и тараторя:

- О, мой бог, Сиена, где ты была? Ты вообще проверяла свои сообщения, женщина? Я пыталась связаться с тобой в течение последнего часа! Ты шлешь мне такие смски, а потом просто исчезаешь.

Она делает паузу и глубоко вдыхает. На самом деле я могу представить, как она прямо сейчас возится со всякой всячиной на своем столе, потому что это то, что она обычно делает, когда на взводе. Если бы не стресс-шарики, то Тори уже бы саморазрушилась, потому что, чтобы быть в норме, ее руки всегда должны быть заняты. Я слышу, как гнусавый голос что-то ей говорит, и Тори шипит в ответ, что она все сделает, после чего Дженна, ее босс, еще раз повторяет указания.

- Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь насчет Лукаса Вульфа. Пожалуйста, скажи мне, что это все твой розыгрыш, чтобы поиздеваться надо мной, - Тори наконец-то стихает, переходя на шептание.

- Нет. Это не шутка. Это определенно он. И прости, что сразу не перезвонила, я была… Занята.

Она стонет, и я слышу, как захлопнулась дверь, а затем стук ее высоких каблуков. Когда она снова начинает говорить, то ее голос отдается эхом, словно она на лестничной площадке.

- Прости, пришлось уйти от сучки-ведьмы в соседнюю комнату. Итак… Он тебя помнит? Я имею в виду, это было два года назад, и ты по правде с ним не траха…

- Он помнит, - перебиваю я.

Она издает звук, что-то среднее между стоном и визгом, словно одна эта перспектива ее страшно взволновала.

- Ладно, и что он сказал? Что сделал? Святое дерьмо, почему он именно в Нэшвилле? Не в обиду, детка, но это далеко не Лос-Анджелес.

Меня вообще-то все еще интересует то же самое. Я даю ей то же пояснение, что и он дал мне:

- Он здесь пишет музыку. Очевидно, что дом моей бабушки - подходящее для этого место, там удобно скрыться внутри и заниматься своим музыкальным делом.

Длительное время она молчит, настолько долго, что я отнимаю телефон от уха, проверяя, не прервался ли вызов. Но нет. Это столь длительное молчание, что я успеваю вытянуть пирог с курицей и налить кока-колу себе на завтрак. И только когда я направляюсь наверх, к спальне моего детства, Тони наконец-то отвечает:

- А ты что?

Я останавливаюсь на верхней ступени, опирая поднос о перила. Большая часть меня умирает, так хочет рассказать ей, что Лукас заставил меня ощутить в этом кафе, но другая часть настаивает на том, что я даже не должна касаться этой темы. Не с Тори, перед которой я плакалась после катастрофической ночи с Лукасом. Не тогда, когда я рассказала ей, что после того случая группа Your Toxic Sequel больше не желает меня видеть на съемках своих клипов, от чего моя карьера развалилась на куски.

Если сейчас я скажу ей, что все еще ощущаю хоть малую долю влечения к Лукасу, она прилетит в Нэшвилль первым же возможным рейсом, чтобы вставить мои мозги на место.

- Ну, я сказала ему отъебаться, - говорю я. Это в какой-то мере правда, даже если и было произнесено после того, как Лукас намерено раздражал меня.

Она медленно хлопает руками.

- Дрянная задница, Дженсен. Видишь, это было не так уж сложно, верно?

Гм, она себе даже не представляет насколько.

- Знаешь, мне нужно бежать, но я горжусь тобой, Си, не позволяй Лукасу обмануть тебя и не говори с ним больше. Я тебе напишу или позвоню сегодня вечером.

Чувствую себя крайне дерьмово, когда кладу трубку и вхожу в свою комнату, аккуратно закрывая за собой дверь так, чтобы ненароком не разбудить бабулю. Внезапно весь аппетит пропадает, и я опускаю нетронутый поднос на комод.

Отрадно видеть, что бабушка оставила мою комнату в том же виде, в котором она была во время моей учебы в школе и колледже. Здесь все еще та же обстановка, такие же розовые и оранжевые покрывала на кровати и плакаты с рожицами на каждый день.

Я сворачиваюсь в позе эмбриона на своей старенькой кровати, зарывая лицо в подушки, пахнущие кондиционером для белья, и прислушиваюсь к горькому звуку пустоты дома, по которым я буду скучать не меньше, чем бабушка. Беззвучные молитвы прокручиваются у меня в голове, в них просьбы об облегчении всей этой ситуации в следующие две недели. И больше всего я надеюсь, что сегодняшняя встреча с Лукасом Вульфом была последней, потому что мне не хочется когда-либо еще ощутить такую же тупую боль в своей груди.

Глава 3

Моя надежда на то, что мне удастся избегать Лукаса Вульфа, оказалась всего лишь мечтой.

Он не только присутствует в большинстве моих мыслей, но и все вокруг напоминает о нем, например, я натыкаюсь на его песни в своем iPod, хоть тот и играет случайный плейлист, на ТВ решили почему-то целый день посвятить лучшим видео его группы Your Toxic Sequel, а на моей любимой местной радиостанции берут у него интервью, и из-за его низкого, интимного голоса, это похоже на секс в прямом эфире.

А спустя день - это немного меньше одного дня после нашей встречи в кафе Алисы, Лукас появляется и в доме бабули. Я не знаю о том, что он пришел, пока не слышу звук его голоса, доносящийся с улицы. На подъездной дорожке припаркован роскошный внедорожник Cadillac, а за ним белый грузовик с каким-то логотипом на боку.

Сперва я не собираюсь выдавать перед ним свое присутствие дома, бабушка уехала по делам, и ни он, ни приехавшие с ним люди, не пытаются войти в дом. Следуя за звуком их приглушенных голосов, я подхожу поближе к двери, пока не слышу обрывки фраз, которые они говорят. И это окончательно выводит меня из равновесия.

- Снести эту часть…

- Полностью покончить с этим для студии звукозаписи…

- Лучше просто снести весь этот проклятый дом и построить с нуля то, что вы хотите…

Мысли о том, что дом моего детства будет разрушен ради создания студии звукозаписи, вызывает удушье. И потому, даже несмотря на то, что на мне одета слишком маленькая пижама, найденная в нижнем ящике моей старой комнаты; кстати, Сет так и не привез мой багаж и не перезвонил мне по этому поводу; и несмотря на тот факт, что у меня по лицу разбрызганы зеленые пятна корректора, я сую босые ноги в огромные ботинки брата, найденные мною в фойе. Выходя из дома, я следую на звуки голосов. Лукас и его свита находятся за домом; на этот раз с ним нет других рок-звезд или телохранителей, как это было в Лос-Анжелесе; с ним приехали двое мужчин в рубашках подрядчиков и высокая женщина с темными глазами и черно-синими волосами. Она делает заметки по всему сказанному на своем планшете.

Это его ассистент Кайли.

Я помню ее очень хорошо, и должно быть она тоже меня узнает, потому что, когда наши взгляды пересекаются, она открывает рот в форме буквы "О", которая быстро сменяется на огромную усмешку. Я отвожу от нее взгляд, прежде чем успеваю почувствовать себя еще более неловко. Прямо сейчас мне достаточно любой мелочи, чтобы сорваться, и потому, если это произойдет, то я бы предпочла сначала въехать со всей силы ногой в задницу Лукаса.

- Ты хоть понимаешь, что ты, черт возьми, делаешь, Вульф? - спрашиваю я до того, как он успевает полностью обернуться ко мне лицом. На мгновение он выглядит таким же шокированным, как и Кайли, когда увидела меня. Его секундная заминка дает мне возможность оценить, как хорошо он выглядит в этих светло-голубых джинсах и темно-синей футболке, его глаза сегодня кажутся более зелеными, нежели карими, а мускулы его тела настолько совершенны, что проступают даже из-под свободной рубашки.

Я перестаю пожирать его глазами только спустя пару секунд после того, как он приходит в себя и одаривает меня улыбкой, от которой, вероятно, по всей стране с девушек слетают трусики.

- Ты все еще здесь, - говорит он. В его голосе слышны удивление и облегчение, и я не уверена, что мне нравится хоть одна из этих его эмоций.

- А зачем мне уезжать?

- Хммм, давай посмотрим. Может быть, потому что судья сказал, что это место...

- Пока нет. Так что повторюсь - что ты здесь делаешь? - спрашиваю я, косясь на него. После чего сжимаю пальцами переносицу так сильно, как только могу, чтобы при этом не нанести себе повреждений.

Лукас открывает рот, собираясь что-то сказать, но один из подрядчиков прерывает его.

- Мистер Вульф, у нас осталось очень мало времени, так как сегодня назначено еще несколько встреч с другими заказчиками… - начинает подрядчик, но Лукас бросает на него резкий мрачный взгляд. Святое дерьмо, 250футовые мужчины теряют всякую уверенность рядом с этим парнем.

Лукас кивает Кайли.

- Закончи с этими ребятами. У меня есть… кое-какое дерьмо, о котором нужно позаботиться.

Кайли выводит еще несколько заметок на своем планшете и уводит обоих мужчин, говоря с ними о планах на перепланировку и дополнения, а также о полном сносе дома бабули. Проходя мимо, она посылает мне извиняющуюся улыбку, наверное, потому что понимает, что мы с ее боссом явно не в хороших отношениях. Как, черт побери, кто-то столь приятный может работать на такого, как… Лукас?

Что за глупые вопросы ты себе задаешь, Дженсен? - думаю я. - Он великолепный и талантливый, и ты кончала на его кровати, даже без совершения основного сексуального акта.

Эти мысли вызывают во мне возбуждение и ведут к проблемам.

- Так я – дерьмо? - выпаливаю я.

- Ты наверняка знаешь, что я не это имел в виду.

- Знаешь, а у тебя огромные яйца, раз ты явился сюда сегодня. Боже, у тебя вообще есть душа? Меня не волнует, являешься ли ты уже сейчас законным владельцем или нет, если бы моя бабушка услышала твои планы на снос этого дома, она бы была убита горем.

В ответ он скрещивает руки на груди, и я повторяю его жест, пытаясь игнорировать головокружительное чувство, возникающее во мне от его медленно раздевающего взгляда карих глаз.

Так же он смотрел на меня, когда мы впервые встретились пару лет назад на съемках одного из музыкальных клипов его группы. По сей день песня "Снова ты" группы Your Toxic Sequel - моя любимая. Каждый раз, когда я ее слушаю, то слышу хриплый голос Лукаса, обещающий нечто запретное, и думаю о его глазах, пьянящих меня в этом видео-ролике.

- Ты покраснела. И твои соски напряжены, - говорит он. На это я еще сильнее сжимаю руки вокруг себя. Он смеется, а затем шепчет. – Возбудилась, услышав о том, что я собираюсь поставить шест для стриптиза посреди гостиной, да?

Я задыхаюсь, потому что по какой-то безумной причине не в силах вынести образ стройных женщин в стрингах трущихся о мебель моей бабушки своими попками. Это нелепо, даже если он и установит шест, то скорее всего к тому времени вещей бабули в доме уже не будет. Но от осознания этого моя ярость не стихает.

- Ты издеваешься надо мной?

Прежде чем я успеваю осознать происходящее, он приближается, хватая за руку и тем самым разрушая мою оборонительную позицию, и прижимает к деревянной двери у меня за спиной. Его запах - смесь чистого белья и пота, заполняет мой нос, от чего все чувства смешиваются. Он так близко. Настолько, что я могу ощутить, как ткань его джинс трется о мои голые ноги, а его губы касаются моего правого виска. Мое дыхание сбивается, и к моему удивлению, его тоже.

- Ты, правда, думаешь, что я настолько пошлый, чтоб установить шест в своей гостиной? - Лукас вынуждает меня взглянуть вверх, мой взгляд мрачен, а он улыбается. - Хотя, не отвечай.

- Почему ты не мог подождать с этим всем до того, пока весь судебный процесс закончится? Лукас, моей бабушке почти восемьдесят лет. Если что-то случиться с ней, если ты ее расстроишь…

Я глубоко вдыхаю, до предела наполняя свои легкие воздухом и лишь затем выдыхаю. Неуверенно он подымает свою руку и проводит ею по моей щеке. От этого движения по телу пробегает одновременно мучительная и приятная дрожь. Я сжимаю веки и мысленно медленно считаю до десяти.

Голова так сильно кружится, что удается досчитать лишь до шести.

- Если что-нибудь случится с моей бабушкой по твоей вине, я убью тебя, - говорю я. Мой голос немного резок, что необычно. И открыв глаза, могу сказать, что Лукас, как и я, шокирован этим.

- Забавно, я бы отнес тебя к пассивному типу людей, но опять же, - он отклоняется от меня, скрещивая руки на груди, - тот наш маленький инцидент до сих пор злит тебя. Так что думаю, ты не так уж и пассивна, верно?

- Ты просил разрешения приковать меня наручниками к своей кровати. И прости конечно, Вульф, но я не какая-то гребаная игрушка, с которой ты можешь сделать все, что пожелаешь.

Фыркая, Лукас морщит нос. По тому, как насмешливо он смотрит на меня, могу сказать, что сейчас из его рта вырвется очередная издевка.

- Гм, не думаю, что это именно то, что я сказал. Если быть достоверным, то я собирался приковать тебя наручниками к своей кровати, а ты отказалась. Вообще-то я практически уверен, что ты бы впала в истерику, если бы я не попросил тебя уехать.

- Убирайся нахрен.

Его глаза прищуриваются.

- Это мой дом, Сиенна. И технически я еще даже не зашел внутрь.

- Нет, - я качаю головой так сильно, что мой хвост растрепывается. Беря в руку прядь моих рыжих волос, Лукас пропускает через них свои пальцы, одновременно с тем, не отрывая от меня своего взгляда. От этого интимного жеста в моем животе нарастает чувство раздражающей потребности. Молча, я проклинаю свое тело за эту сильнейшую жажду Лукаса, даже несмотря на все, что он сделал. - Ты не просил меня уехать, ты сказал убраться нахрен, - шепчу я.

- Ну, я уверен, что не это...

Мой голос становится в пять раз жестче, чем был до этого:

- Ты сказал именно это.

- Знаешь, а я в тебе ошибся.

Мне уже порядком поднадоели загадки Лукаса, мы убили полчаса на эти распри друг с другом.

- И что бы это значило?

- Все время, пока мы снимали клип на песню "Снова ты", ты была очень покорна и... Ох, дерьмо, давай говорить начистоту, Сиенна - я не ожидал, что ты откажешься от наручников. Фактически, я планировал иметь с тобой длительные, здоровые отношения.

Он что реально подумал, что моя застенчивость и усердность в работе свидетельствует о склонности к подчинению? Не уверена, но то, что я знаю точно, так это то, что его слова мне далеко не по вкусу. Потому что частично, они наталкивают на мысль о том, что он прав, в конце концов, я же пошла с ним домой, несмотря на то, что знала его меньше недели.

Глядя на грязные коричневые пятна на снегу, я говорю:

- Не пора ли тебе уйти?

Лукас отходит еще на пару шагов, делая рукой жест, немного схожий с реверансом. Я стискиваю зубы и качаю головой.

- Я просто хотел быть вежливым и позволить тебе уйти первой, но неважно, - говорит он. Тон его голоса совсем невежливый. В нем слышится грубость, жестокость и опасность. А всего несколькими секундами ранее его голос и слова почти что проникли мне под кожу. Насмешливо усмехаясь, он разворачивается и уходит вверх по холму, скользя пальцами по бревенчатой обшивке дома.

Но на половине пути к передней части здания, Лукас останавливается. Не поворачиваясь ко мне лицом, он кричит через плечо:

- Ты можешь думать, что я дерьмо, но я бы никогда не привез никого сюда, чтобы расстроить твою бабушку. Она уезжает из дома каждый вторник, без исключений.

Не уверена, что меня сейчас нервирует больше - то, что Лукасу известно расписание жизни моей бабушки, благодаря которому он может шарить вокруг дома, не нарушая ее спокойствие, или то, что бабуля придерживается одного и того же распорядка по неизвестной мне причине.

†

Моя бабушка всегда оберегает меня, так что если она куда-то собирается, то чтобы я не беспокоилась, она мне просто ничего не говорит.

Когда я была еще ребенком, то во время ссор мамы и папы, уходила к бабушке и дедушке. Они чрезвычайно баловали нас с Сетом. После развода родителей, тогда мне было двенадцать, моя мама внезапно исчезла, так что мы с братом должны были отправиться жить вместе с отцом и его новой женой.

Это было хреново.

Не то чтобы у нас были проблемы с отцом или Маргарет, но они переехали в Бар Харбор, штат Мэн, а это более чем в десяти милях от Нэшвилля. К счастью, даже в свои восемь лет Сет был упрям, как бык. Мой брат заявил папе, что не только презирает его и его новую жену, но и лучше станет жертвой диких собак, чем переедет жить к ним в Мэн. Вот тогда-то и вмешались мамины родители. Папа хотел находиться со своей новой женой. А бабушка и дед хотели, чтобы мы остались с ними. Мы тоже хотели остаться, потому что Нэшвилль был для нас родным. И потому что мы сильно надеялись, что мама вскоре вернется.

Это был один из тех сказочных моментов, когда все счастливы, и никто не конфликтует.

Но через три года мама все же вернулась в Нэшвилль, привезя с собой своего нового мужа. И я быстро поняла, как глупо было надеяться на ее возвращение.

Если Лукасу известно столько всего о бабушке, то, что же ему известно об истории моей семьи?

Я сильнее сжимаю проволочную мочалку в руке, пока стальные колючки больно не врезаются в мою ладонь, и нещадно тру невидимые мыльные пятна на стенах душевой. С того момента, как Лукас покинул дом несколько часов назад, я пыталась непрерывно занять себя делом, чередуя уборку с просмотром бандитского онлайн шоу. Это не очень сильно помогало отвлечься от мыслей о Лукасе, или о том, куда же и зачем по вторникам отправляется бабуля.

- Ты заставила меня переться сюда только ради своих сумок?

От неожиданного звука за спиной, я практически подпрыгиваю. Кладя влажные ладони на грудь, я пытаюсь успокоить бешено скачущее сердце, одновременно с тем поднимаясь на колени и поворачиваясь к Сету.

- Разве сложно постучать? Или позвонить в дверной звонок? - кашляю я. - Я могла бы...

- Что? Напасть на меня с пылесосом в руках? Или с говном, завернутым в туалетную бумагу? "Злая рыжая бестия напала на популярного футболиста-студента и облапала его проволочной мочалкой. Последуют обвинения."

Сета, кажется, забавляет тот факт, что я испугалась до смерти. Он стоит тут, усмехаясь, словно идиот. Нехотя, я принимаю его руку и, опираясь на нее, встаю на ноги.

- Ты бы не предъявил мне обвинения, - говорю я.

- Почему это?

- Я девушка. И спорю, что тебе самому покажется неловкой идея о том, что девушка сумела надрать тебе задницу, тем самым заклеймив твою мужественность. Я права?

Поднимая брови, он хохочет.

- Это первый раз, когда ты говоришь обо мне что-то столь близкое к истине за сколько? За четыре года?

Игнорируя его насмешки, я спускаюсь за ним по лестнице на первый этаж. Я почти что ожидаю, что он прокатится по деревянным перилам, как делал в детстве, но вместо этого Сет просто сбегает трусцой по ступеням. Вешалка в фойе опрокидывается от движения.

И мы одновременно присаживаемся, чтобы ее поднять. Пока я подымаю пиджаки с пола, то решаю открыто рассказать ему о том, что сегодня днем заезжал Лукас. Есть шанс, что Сету известно что-то, чего не знаю я, хотя, я надеюсь, что ошибаюсь, и у меня не возникнет снова повода ревновать к нему бабушку.

- Куда бабуля ездит по вторникам?

Хорошее настроение Сета улетучивается в секунду. Его расслабленная улыбка исчезает, а ей на смену приходит напряженное хмурое выражение лица, его плечи замирают. Он резко вскакивает на ноги, но на этот раз не помогает мне подняться.

- Откуда ты знаешь, что она ездит куда-то по вторникам?

- С-сегодня утром за завтраком она упоминала что-то о том, что придерживается своего обычного распорядка дня по вторникам, - лгу я.

Когда на лице Сета появляется подобное задумчивое выражение, как то, что появилось прямо сейчас, я знаю, что он крайне близок к срыву. Так что не хочу добавлять ко всему его беспокойству еще и информацию об утреннем визите Лукаса.

Испуская рычания, Сет пробегает руками по своим волосам цвета пшеницы, а затем проносится мимо меня, направляясь в столовую. Садясь за старинный стол, за которым мы обедали каждый вечер, он выдвигает еще один стул для меня. Я задвигаю его на место и присаживаюсь по другую сторону стола, прямо напротив брата.

- Я думаю, это связанно с чем-то нехорошим, - говорю я наконец.

- Думаешь, есть вероятность, что она навещает маму? - спрашивает он.

Конечно, я надеялась, что Сет уверит меня в обратном, в отсутствии данной возможности. Но он сам так расстроен этой перспективой, что почти что дрожит. Из нас двоих он сильнее злится на мать, раза в два сильнее. Но опять же, я не была ребенком, на которого мама взвалила вину за собственные прегрешения.

Тем не менее, я была втянута во все это.

И первые пару лет после того, как все случилось, я тоже была ребенком, которого бросила мать, даже если ее к этому принудила тюремная камера.

Складывая вместе руки, я потираю ладонями лицо. Должно быть, это напоминает Сету позу молящегося, потому что взглянув на меня, он закатывает глаза.

- Итак, что мы имеем? - спрашиваю я.

- Она не ребенок, Си. Мы ничего не можем поделать.

- Ты претенциозная задница, ты всегда знаешь, что нужно сделать.

- Я не собираюсь спрашивать ее о том, не навещает ли она маму, хотя бы потому, что у меня нет для этого никаких оснований. Если ты хочешь, то можешь сама спросить, но почему-то я уверен, что ты не станешь.

- Почему это?

- Ну же, Си. Ты же боишься собственной тени. Бабуля не хотела рассказывать тебе даже о чертовой потере права выкупа дома, потому что думала, что этим чрезмерно расстроит тебя. Ты помнишь, как вела себя в суде по поводу разбирательства по делу мамы? Ты жутко нервничала, дергаясь и, то опуская взгляд на свои колени, то...

- Спасибо, что напомнил, но я не нуждаюсь в анализе собственного характера. И я сильнее, чем ты считаешь.

Но касаясь ладонями щек, я понимаю, что они горят. Уже второй раз за день мне указывают на собственные недостатки.

Уголок губ Сета приподнимается, и он собирается что-то сказать, но видимо передумывает. Равнодушно пожимая плечами, брат поднимается на ноги. Он может пытаться делать вид, словно его ничего не волнует, но я знаю, что это не так. Его руки сжаты. Так что думаю, как только он выйдет отсюда, то прямиком направится в спортзал, чтобы выпустить там пар.

Это лучше, чем сорваться и врезать кулаком кому-то в лицо, как он делал раньше, когда маме объявили приговор. Удивительно, что его не заперли в каком-то подростковом исправительном центре.

- Я оставил твои сумки в гостиной, - говорит он, задвигая на место стул. Он не смотрит на меня, когда добавляет, - Эй, окажи мне услугу, когда бабуля вернется, попроси ее позвонить мне.

Понимая, что наш разговор по душам подошел к концу, я киваю.

- Ага, я передам. Будь осторожен на дороге, ладно?

Он закатывает глаза и бормочет что-то под нос, так что я могу разобрать только "черт" и "мама", а затем Сет говорит:

- Я подумываю начать подыскивать новое место для… - его голос стихает, и я еще раз киваю.

От чего похожу на сломленную маленькую куклу-болванчика.

Сет уходит, даже не попрощавшись. Когда до меня доносится звук заведенного мотора, я направляюсь наверх. Я убираю беспорядок в ванной, выбрасывая мочалки для очистки в мусорную корзину, и смываю разводы средства со стен душевой.

После чего я позволяю себе отдохнуть, развалившись на куче подушек в изголовье моей кровати. Я открываю ноутбук, размышляя, сколько обойдется аренда малолитражного авто на следующие 13 дней. Без машины будет абсолютно нереально хоть чем-то помочь бабуле, так что затраты в пару сотен долларов стоят того.

- Это всего лишь деньги, - говорю я себе. - Вскоре я вернусь домой, и все снова станет на свои места, - и про себя я добавляю: "Если Томас не повернет мою жизнь на 180 градусов и не уволит меня."

Я набираю веб-адрес автомобильного бюро проката, когда замечаю крошечное маленькое уведомление в левом углу страницы Facebook, которую я открыла ранее, еще когда болтала в чате с Тори и еще одной девочкой, моей бывшей одноклассницей. Уведомление - это запрос на дружбу.

От Кайли Мартин, синеволосой помощницы Лукаса.

- Дорогие социальные медиа, а не пошли бы вы, - бормочу я, передвигая курсор так, чтоб отклонить запрос. Но сообщение чуть ниже запроса останавливает меня, и я наклоняюсь ближе к экрану, чтобы прочесть его.

Привет, Сиенна,

Я знаю, что ты вероятно, скажешь мне броситься под автобус (ну, или просто откажешься добавлять меня в друзья), но прошу, прими этот запрос. Так как я знаю способ, с помощью которого ты могла бы спасти дом своей бабушки. Все, что нам нужно, это несколько минут твоего времени.

Кайли.

И вот так я добавляю в друзья маленькую пчелку, работающую на моего врага.

Глава 4

Менее чем через час после того, как я принимаю запрос на дружбу от Кайли, мое любопытство побуждает меня к действиям. Что она имела в виду, сказав, что знает, как спасти этот дом? Я пишу ей сообщение с единственным словом: Как?

Дзиньканье свидетельствует о том, что я получила новое сообщение спустя семь минут после того, как отправила свой вопрос. Отбрасывая на прикроватную тумбу журнал о фитнесе, который пыталась прочитать (впрочем, безуспешно, так как мысли о загадочном сообщении Кайли не покидали меня), я смотрю на экран и сжимаю зубы, наблюдая за тем, как Кайли шлет мне целую серию моментальных сообщений.

Кайли Мартин: Гмм. . . буду честна, то, что я собираюсь тебе сказать, было бы лучше поведать при личной встрече, а не онлайн. Ты свободна сегодня вечером?

Я жду с ответом, потому что вижу, что она еще набирает какое-то сообщение.

Кайли Мартин: Я могу заехать за тобой, скажем, к семи вечера, и мы бы обсудили все детали за обедом. Я приглашаю. Так что можешь заказать самые дорогие ребрышки в этом чертовом меню, если хочешь. Все за счет Лукаса.

На этот раз я не отвечаю сразу же, потому что есть что-то раздражающее в том, чтобы пойти на обед, используя деньги Лукаса для оплаты. Это вызывает во мне чувство… Ну, некой продажности, хоть я и знаю, что это нелепо. Уверена, его помощница возит на всякие обеды и ужины различных людей, при этом расплачиваясь кредитками Лукаса во многих ресторанах. Так что мой обед с ней сегодня ничем не отличается от других.

За исключением вопиющего факта, что он-таки совершенно другой.

Кайли Мартин: Просто дай мне знать свой ответ до шести часов вечера, ладно?

Я сползаю задницей к краю кровати. Матрас подо мной проседает, и я клятвенно себе обещаю завтра первым делом с утра отправиться на пробежку. Сжимая ноутбук по сторонам, я смотрю на сообщение в нижнем углу экрана. Я не могу отвести взгляд, даже когда слова начинают плыть перед глазами, смешиваясь друг с другом, и все, что я могу видеть – это головокружительный водоворот синего, белого и черного.

Действительно ли Кайли известно что-то о Лукасе, что могло бы задержать процесс выкупа имущества? И даже если она что-то знает, зачем ей предавать своего босса и помогать мне? Она работает на Лукаса уже долгое время, по крайней мере, пару лет точно, а я для нее никто. Кроме как сегодня, я встречалась с ней лишь однажды, и в тот раз мы просто обменялись стандартными любезностями.

Значит, есть другая причина, по которой Кайли приглашает меня встретиться с ней, и это сбивает с толку. Мои мысли движутся в совершенно другом направлении.

Что если она пригласила меня, просто для того, чтобы зачем-то вытащить из дома? Но для чего? Может, Лукас и те двое подрядчиков вернуться сюда сегодня вечером, и если меня не будет дома, они смогут рассмотреть варианты месторасположения нового здания так, чтоб через две недели можно было начать строительство, или обсудят, какую часть дома бабули можно будет использовать для хранилища дров.

Вздох разочарования срывается с моих губ. Я нажимаю пальцами на клавиши компьютера, в рекордное время набирая текст сообщения.

Почему ты просто не скажешь мне, все как есть сейчас? - спрашиваю я.

Через пять минут от Кайли все еще нет ответа, но я вижу маленький значок, свидетельствующий о том, что она набирает текст прямо сейчас. Я нетерпелива, так что пока жду, постукиваю пальцами по месту возле тачпада и скрежещу зубами, ощущая, как маленькие разряды пробегают по моему телу. Скрежет зубов нужно внести в топ-лист самых ужасных нервных привычек. Это одна из привычек, которую я подцепила еще будучи ребенком, после того как родители расторгли свой злосчастный брак, и ни релакс массажи, ни йога не помогают от нее избавиться или хотя бы научиться контролировать.

Если бы Тори увидела меня сейчас, то дала бы мне жвачку и сказала, что если я не прекращу, то к 40 годам у меня выпадут все зубы.

Но я так раздражена сегодня, что в ответ, вероятно бы, бросила в голову Тори один из ее антистрессовых шариков. Ну, или пять, может даже, шесть.

Кайли Мартин: Прости, но я готова обсуждать это только при личной встрече. Если не подходит сегодняшний вечер, можем перенести на завтра, потом будет уже поздно что-либо сделать.

Кайли ставит мне ультиматум. Она ограничивает меня во времени, принуждая уйти с ней на обед, и это все мне не по душе. Со времен второго курса в колледже, я активно пыталась избегать людей, которые поступали со мной подобным образом, потому что это слишком напоминает о мальчике, с которым я встречалась в старшей школе; он хотел контролировать все, что я делала.

Его звали Престон, и каждый божий день он выдвигал мне различные требования, но стоило мне принять одно из них, как он тут же менял свое мнение по этому поводу. К тому времени, как он закончил со мной, то клялся, что я стала созависима (Созависимость — патологическое состояние, характеризующееся глубокой поглощённостью и сильной эмоциональной, социальной или даже физической зависимостью от другого человека - прим. пер.). Оглядываясь назад на ту ситуацию, могу сказать, что так и было.

И это все еще так.

Я снова сосредотачиваюсь на экране, пытаясь игнорировать всплеск эмоций, вызванный мыслями о Престоне. Я не люблю его. Тори говорит, что вероятно, никогда и не любила, а просто была с ним из-за проблем с моими родителями. Тем не менее, внутри моей груди остался горький привкус.

Засовывая обратно воспоминания, раздражение и чувство поражения, я шлю ответ Кайли: Мне не нравится, когда мне ставят ультиматумы даже сильнее, чем когда оставляют всего два часа времени на принятие решения.

Кайли отвечает через несколько секунд: Это просто обед, я не прошу тебя забеременеть от меня синеволосым дитём любви и переехать жить со мной в Париж, знаешь ли? Как я писала тебе ранее, я знаю способ, которым ты можешь спасти дом своей бабушки. Ты просто должна… Доверять мне. Я не могу больше ничего поделать без личного общения.

Медленно массажируя переносицу круговыми движениями, одной рукой я начинаю набирать ответ. Это просто несколько слов, но мне требуется пара минут и несколько попыток, чтобы убедиться, что мой ответ не звучит, словно я отчаявшаяся идиотка, которой, кстати, я себя прямо сейчас и чувствую.

Где и во сколько?

Я задаюсь вопросом, а не улыбается ли Кайли, где бы она там ни была, потому что ответ от нее приходит моментально: Еху!

Через минуту она добавляет: Фондю. О боже, пожалуйста, скажи мне, что любишь фондю.

После того, как я отвечаю позитивно, она набирает последний комментарий: Круто! Значит фондю. Я заеду за тобой в семь и обещаю вернуть тебя домой к полуночи. Видишь, я уважаю правила первого свидания и даже не попытаюсь добраться до второй базы(Кайли имеет в виду распространенное понятие в США о базах на свидании, где: первая база - "французский" поцелуй и прерывистые ласки груди, вторая база - более агрессивная стимуляция выше талии в сочетании с тактильной стимуляцией половых органов, третья база - оральный секс и четвертая база - "полноценный" половой акт.- прим пер.) Скоро свидимся!

Я шлю Кайли еще пару сообщений, спрашивая в какую одежду лучше одеться, повседневную или официальную, и сможет ли она остановиться в конце улицы, так чтоб бабушка не видела ее, но Кайли не отвечает ни на одно из них. Я подпрыгиваю от испуга, услышав звук хлопка закрывающейся входной двери. От удара полки в углу моей комнаты гремят, и я срываюсь с кровати, почти сворачивая себе шею, спотыкаясь о пару ботинок, валяющихся посреди комнаты на полу. Выглядывая в окно, я вижу сдающий задним ходом бабушкин Land Rover, заезжающий во двор так, чтобы было удобно выгрузить содержимое багажника.

Я облегченно вздыхаю.

Через мгновение бабуля кричит уставшим голосом:

- Сиенна?

- Я тут, ба! - отвечаю я, обувая пару сандалей.

Я достигаю фойе, когда бабуля входит через переднюю дверь, таща несколько сумок с продуктами. Быстро, я забираю все у нее из рук, на ее коже остаются следы от ручек полиэтиленовых пакетов. В ответ она бросает мне благодарный взгляд.

- Я остановилась и закупила для тебя немного еды, так что тебе не придется голодать до смерти, пока будешь тут. Удалось найти почти все, что ты любишь, и я даже приготовлю тебе любимые блюда, - говорит она, слишком воодушевленно.

С того места, где я стою, мне видна задняя часть ее внедорожника. В багажнике лежат, по крайней мере, еще десяток пакетов, и это не говоря уже о том, что может быть на заднем сидении. Я чувствую дрожь в груди, потому что моя бабушка вот-вот потеряет свой дом, и ей понадобятся деньги на то, чтобы переехать куда-нибудь еще. Нам обоим известно, что у нее нет свободных наличных на покупку продуктов для моих любимых блюд.

Но вместо того, чтобы заговорить с ней об этом или спросить о том, где она была, я перемещаю пакеты себе на запястье и пожимаю ее руку.

- Спасибо, бабуля, - говорю я. А затем, стараясь сохранить свой тон беззаботным и шутливым, на сколько это возможно, я добавляю. - Ты не готовила уже сколько? Год или два, с тех пор как Сет еще учился в высшей школе?

Бабуля задорно смеется.

- Ты стоишь того.

Я настаиваю на том, чтобы она отдохнула в гостиной, пока я разберу пакеты с продуктами. Она как обычно ворчит, но все-таки соглашается. Бабуля смертельно устала, и это заметно, поэтому я стараюсь вести себя максимально тихо, чтобы не побеспокоить ее во время отдыха.

Разбирать пакеты - монотонная задача, она напоминает мне о том, как в школьные времена я ходила в магазин чуть дальше по улице за продуктами. К тому времени как я заканчиваю с пакетами, то усмехаюсь, представляя гонки на тележках с моими коллегами, а еще живее могу вообразить, как мы с Вики и другими сотрудниками костюмерных устраиваем гонки вешалок с вещами Эхо Фоллз.

Если я когда-то психану и выкину что-то в этом роде, Томас охренеет.

Электронные часы на плите привлекают мое внимание. 5:45. Скоро за мной заедет Кайли, и есть шанс, пусть и не очень большой, что я узнаю, как помочь бабуле сохранить этот дом в своей собственности.

Быстро направляясь в гостиную, я говорю:

- Эй, я собираюсь... - но быстро останавливаюсь. Бабуля спит на диване, похрапывая, ее грудь вздымается и опадает, - прогуляться с подругой, - шепчу я. Поворачиваясь, чтобы уйти, я замечаю скомканный листок бумаги, валяющийся возле двери в углу. Я нагибаюсь и подбираю его, разворачивая. Это счет за продукты, купленные сегодня бабушкой. Но не потраченная на них сумма пускает мое сердце вскачь. А город и штат, в котором они были куплены.

Боулинг Грин, штат Кентукки, это в часе езды от Нэшвилля.

Это на полпути к тюрьме в Лексингтоне, где отбывает срок моя мать.

Откровенно говоря, мне хочется ощутить отрицание, шок или даже злость, видит бог, я знакома со всеми этими эмоциями и зачастую испытывала их одновременно, особенно, когда дело касалось мамы. Однако, складывая счет в крошечный ровный прямоугольник, единственное, что ощущаю - так это резкую боль прямо в центре моей груди.

†

Кайли приезжает рано - без четверти семь, тогда когда я наношу последние штрихи макияжа; ее огромный серебристый Cadillac SUV останавливается недалеко от дома. Должно быть, она не прочитала мое сообщение с просьбой не подъезжать близко к дому, потому что сейчас сделала именно это да и к тому же выходит из машины. Когда она практически подходит к дому, то попадает в поле действия датчика света, в свете фонаря, она выглядит похожей на Зефирного человека из мультфильма Охотники за приведениями, на ней одета ослепительно белая парка, а короткие черно-синие волосы торчат из-под вязаной шапки, словно колючки. В Теннесси не настолько холодно.

Она останавливается на круговой дорожке и поднимает голову, пока ее взгляд не встречается с моим, тогда Кайли улыбается и машет. Чувствуя себя пойманной за разглядыванием ее, я машу одними пальцами в ответ. Почему, черт возьми, она так дружелюбна, когда даже не знает меня? Через мгновение она перестает махать рукой и исчезает под навесом крыльца. После чего звенит звонок.

Твою ж мать! Мне следовало остановить ее ради бабули!

Вдруг ощутив тошноту при мысли, что ба откроет дверь и встретится лицом к лицу с помощницей Лукаса, я мчусь вниз по ступеням. Но уже слишком поздно. Мои ноги опускаются на последнюю ступень как раз в тот момент, как я слышу комплименты Кайли красивому дому бабули. Бабуля не смотрит на Кайли осуждающе и не просит ее удалиться, так что это застает меня врасплох. Но через мгновение я понимаю, что Кайли не было в суде вчера. Так что бабуля, вероятно, и не была знакома с ней до сегодня, а сейчас она ей попросту очарована. Бабуля заливается румянцем, услышав похвалу Кайли.

Помощница Лукаса ведет себя так мило, что это начинает меня бесить.

- Гм, ба, это – Кайли, она... - я не могу представить ее, как помощницу Лукаса и бросаю Кайли умоляющий взгляд.

- Подруга со старшей школы, - добавляет она, так просто и легко. Когда бабуля отворачивается на пару секунд, Кайли подмигивает мне своими карими глазами. Сегодня они подведены синим карандашом с оттенком металлика. - Я приехала в город на пару дней и списалась с Сиенной, надеясь повидаться.

Брови бабушки сходятся на переносице, и я знаю, что сейчас она пытается вспомнить, виделась ли она раньше с Кайли. Для меня очевидны эмоции, пробегающие в выражении лица бабули, пока она вспоминает вечер выпускного и фортепианные конкурсы. Но не вспомнив ничего связанного с Кайли, ба пожимает плечами и качает головой так, что ее седые волосы растрепываются и обрамляют лицо.

- Это так здорово, что вы заскочили встретиться с Сиенной, - говорит бабуля Кайли. А затем она переводит взгляд своих голубых глаз на меня, я все еще стою на последней ступени, а в глазах бабули читается некий вопрос. – Хочешь, я приготовлю что-то или...

У меня в горле образовывается ком. Я знаю, что не должна сейчас думать о Боулинг Грин, Кентукки и о квитанции, которую сложила сотню раз пополам, пока не образовался малюсенький сверток. Сейчас этот клочок бумаги лежит под журналами в моей прикроватной тумбочке. Я не должна была его сохранять. Мне следовало оставить его там же, где я его и подобрала.

Потому что сейчас я чувствую себя, словно шпион, и все, о чем могу думать, когда бабуля упоминает о приготовлении еды, так это о том, была ли она сегодня днем у моей мамы. Это будет мучить меня, пока мне не представится возможность поговорит с ба на эту тему.

Даже не так, мне придется надавить на нее, если я вообще начну этот разговор, потому что моя бабушка всегда закрывается, когда речь заходит о маме.

Моя мать, как правило, вызывает у всех такую, ответную реакцию.

- Ты была занята весь день, так что тебе будет полезно немного отдохнуть, - говорю я, сквозь ком в горле. - Плюс, Кайли получила на работе возмутительно неограниченный счет для представительских расходов, так что она меня угощает, предлагая наверстать упрощенное за годы разлуки. Верно, Кай?

Она прикусывает губу, чтобы сдержать смех от моего акцентирования на слове "неограниченный", или чтобы не сказать мне заткнуться, или чтоб не возразить против прозвища "Кай". Через секунду Кайли показывает большой палец и отвечает:

- Ага, она права. Босс позволяет мне шиковать, и я пользуюсь этими преимуществами. А вообще-то нам уже пора, я очень голодна, а столик зарезервирован на определенное время.

После этого Кайли пожимает бабушкину руку, так и не снимая перчатку, при этом довольно искренне улыбается. И я еще раз удивляюсь, почему она так мила со старухой, которую ее босс собирается выселить ко всем чертям.

- Была очень рада познакомиться с вами, мисс Превин, и спасибо, что позволяете мне украсть у вас на некоторое время Сиенну. Обещаю за ней присматривать.

Уверена, точно тоже самое сказал мой бывший парень, забирая меня из дома на вечеринку; той ночью он уговорил меня подарить ему свою девственность.

Я одергиваю свое короткое коричневое платье шоколадного цвета.

Бабуля морщит нос и скрещивает на груди руки, словно задумываясь о чем-то. Наконец-то, она говорит:

- Повеселитесь, девушки. И не пейте за рулем!

Я не понимаю, над чем она так задумалась, пока не сажусь в Escalade и не пристегиваюсь ремнем безопасности, здесь пахнет сигаретами и освежителем воздуха с запахом сосны, и только теперь я осознаю причину бабушкиной тревожности.

У нас с ба разные фамилии, ее - Превин, моя - Дженсен, это фамилия моего отца и матери по мужу. Ни разу бабушка не упоминала перед Кайли свою фамилию.

†

Во вторник вечером в дорогостоящем ресторане на Второй Авеню крайне мало народа, нас с Кайли размещают в тускло освещенной подковообразной кабинке. Она снимает свое пальто, оказываясь в огромном свитере с изображением совы, на носу которой красуются очки, и эластичных брюках. У меня нет ярко окрашенных волос или принтов на одежде, как у Кайли, я имею в виду, что подумывала покрасить свои волосы и скрыть этот безумно ядовитый рыжий цвет, но так и не решилась, а вот Кайли идет ее образ.

Когда она складывает свое пальто и кладет его между нами, то спрашивает:

- Ты анализируешь мой наряд, верно?

Я чувствую, как к ушам приливает жар.

- Конечно, нет. Зачем мне это делать?

Она корчит странную гримасу, изгибая губы и потирая подбородок и нос большим и указательным пальцами.

- Хммм, я не знаю. Может, потому что это твоя работа. Черт, оказывается, я работаю, даже когда рабочие часы заканчиваются, я оцениваю каждый музыкальный отрывок, который случайно услышу. Например, музыка здесь, - она придвигается ближе, словно собирается поведать мне тайну, так что в ответ я повторяю ее движения, - очень, очень дерьмовая. Но знаешь, поэтому я и не возражаю, если ты оцениваешь мой гардероб, отмечая его похабность. Хотя мне нравится то, как я одеваюсь.

Я почти хочу сказать Кайли, что заметила, как она необычна в целом, но вместо этого, делаю огромный глоток воды, и прочистив горло, спрашиваю прямо:

- Ты сказала, что знаешь способ спасти дом моей бабушки, Кайли. Это единственная причина, по которой я согласилась с тобой встретиться. Так что… скажи мне, как? – я понижаю голос и добавляю. - Что ты знаешь такого о Лукасе?

- Знаешь, что меня удивляет? Как, черт возьми, тебе удалось сохранить такое тело, взрослея в месте, где настолько вкусная еда? - говорит она, игнорируя мой вопрос. - Они так сильно все поджаривают. Я здесь уже около месяца и мне пришлось заставить Лукаса оплатить покупку нового гардероба, так как старые джинсы стали мне не в пору.

- Откуда ты? - спрашиваю я.

Она кривится, сжимая руки в кулаки, а затем весело говорит:

- О, из Атланты.

Атланта, штат Джорджия. Там масло, бекон, пекан и все подобное так же распространены, как и здесь в Теннесси. Потому я не совсем понимаю ее комментарии относительно здешней еды, даже если она и живет уже какое-то время в Лос-Анджелесе.

Меняя тему, Кайли спрашивает меня о детстве, о школе, в которую я ходила, о том, как веселилась; я вежливо отвечаю на каждый вопрос, соблюдая крайнюю осторожность, стараясь избежать упоминаний о своей матери. Я чувствую, что все сильнее и сильнее устаю от этого разговора, кажется, каждая секунда тянется вечность.

Наконец когда приносят наши первые блюда, я понимаю, что буду рада всему, что удастся вытащить из Кайли, так умело уклоняющийся от моих вопросов. Так что я опускаю ладони на стол и откашливаюсь. Она смотрит на меня, ее темные глаза такие же огромные, как и у совы на ее свитере.

- Кайли, - говорю я, как можно спокойнее. - Почему ты хотела привезти меня сюда?

Опуская соцветье брокколи в горшочек с плавленым сыром, стоящий посреди стола, она хмурится. Я наблюдаю за тем, как Кайли вращает брокколи по кругу, пока соцветье не распадается; с каждой секундой молчания, мое сердце стучит все громче, а мысль о том, что Кайли что-то скрывает, все сильнее крепнет у меня в голове.

- Лукас хочет тебя, - говорит она и потом пожимает плечами, дуя на брокколи.

Я и так это знаю, но затем причина того, почему Кайли хотела увидеться со мной, причина о которой я раньше даже не подумала, ударяет меня, словно прозрение. До меня доходит вероятность этой пугающей возможности, и я роняю кусок хлеба в свою тарелку.

- О, боже, ты же не собираешься ошпарить мне лицо в этом фондю или вылить расплавленный сыр на мои колени лишь потому, что влюблена в своего босса, верно? - спрашиваю я пронзительным голосом.

Ее взгляд отрывается от сыра, и она тупо смотрит на меня. Я действую быстро, пытаясь выбраться из кабинки и из этой дурацкой ситуации в целом. Просто оставить ее сидящей здесь, пока эта драма не набрала эпические масштабы.

Но в этот момент, она начинает истерически хохотать.

Ну вот. С утра нужно будет найти способ связаться с Лукасом и попросить его держать Кайли подальше от меня.

Смахивая слезы, она хватает меня за руку и тянет на место. Мои колени упираются в стол, и мне не остается ничего другого, как сесть. Я хриплю так, словно пробежала полумарафон, когда ей наконец-то удается выдавить из себя слова.

- Нет, не уходи, то, что ты сказала – идиотизм, полнейшая глупость. То есть, я конечно люблю Лукаса, но лишь потому, что должна. Наши родители стерли бы меня в порошок, если бы я его не любила.

- Подожди, что?

Она усмехается.

- Ага, виновата. Я - младшая сестра Лукаса, но у нас разница всего в два года.

Мои руки автоматически поднимаются к лицу, прикрывая смущение.

- Я думала вы... Твоя фамилия Мартин, - медленно бормочу я, потому что мое горло, будто бы сдавили.

Она поднимает свою левую руку и подносит ее к моему лицу так, чтоб мне была видна татуировка вокруг ее безымянного пальца. Кайли поворачивает руку, туда и обратно так, чтобы я могла прочитать текст на староанглийском: МАРТИН.

- Это было восемь лет назад, в день моего восемнадцатилетия. Его звали Брэдли Мартин, и наш брак длился приблизительно столько же, сколько и секс в первую брачную ночь; это было чертовски ужасно. Прости, детка, но тебе придется переосмыслить свое мнение обо мне, потому что я не одна из этих помощниц.

Как я могла не заметить то, кем является Кайли Лукасу? Даже несмотря на то, что я редко видела их общение друг с другом, можно было заметить, что он относится к ней иначе, не как к своему помощнику.

Я чувствую себя разбитой из-за того, что сделала поспешные выводы. Я извиняюсь перед ней, но она машет рукой и широко усмехается.

- Ты издеваешься надо мной? Ты совершенно нормальная. Если хочешь увидеть реальных психов, иди посмотри на сообщения поклонников на фан-страничке Лукаса. Эти люди - религиозные фанатики, они точно знают, кто я и все еще пытаются раскритиковать.

Я сглатываю ком.

- Есть что-нибудь еще, что мне следует знать?

Ее улыбка блекнет, и на смену приходит смущенное выражение. Я всегда ненавидела подобные взгляды, они никогда не сулили мне ничего хорошего. Кайли опускает лицо и перекладывает с места на место столовые приборы.

- Ненавижу фондю. Реально очень, очень сильно ненавижу его.

- Тогда почему ты пригласила меня сюда? Мы могла бы пойти в другое место. Я не привередлива. Я не...

Я потею и нервничаю. Я не так наивна, чтобы поверить, что стыд на ее лице - это результат ненависти к топленому шоколаду и плавленому сыру. Нет, Кайли скрывает что-то еще.

- Потому что ты бы не пришла, пригласи тебя он, - шепчет Кайли, указывая пальцем. Я смотрю в указанную ею сторону, через весь ресторан, и вижу чуть меньшую кабинку, в которой сидит Лукас.

Мой желудок скручивает, и я скрещиваю на нем свои руки.

Почему он сидит в этом ресторане, источая свой... Хм, шарм рок-звезды? Почему прямо сейчас я не могу не думать, не говорить? Единственное, что мне по силам - это сидеть и держаться за свой живот, желая стать маленькой и незаметной. Лукас подзывает к себе официантку и что-то шепчет ей на ухо. Она ему соблазнительно улыбается и кивает головой, при этом размахивая своими каштановыми волосами, чуть выше плеча, а затем она уходит, чтобы выполнить его заказ.

Он не смотрит ей в след.

Нет, он встает и направляется к моему столику. Гнев застилает мой разум и затуманивает взор так, что следующие несколько секунд я не способна ничего разглядеть. То, что я должна сидеть здесь с Кайли и Лукасом, ужасно злит.

Я до сих пор не могу пошевелиться, но когда мое зрение приходит в фокус, то ощущение злости поглощает меня.

Лукас возвышается надо мной, его глаза напряжены, и их пылающий взгляд направлен на меня, ожидая ответной реакции.

Глава 5

Как только мои ноги выходят из состояния онемения, я вскакиваю и бросаюсь прочь из кабинки. Так как я не низенькая, мои колени сильно ударяются о стол. Морщась от боли, я сгибаюсь, мой взгляд бегает от Лукаса к его сестре и обратно. Чтобы успешно сбежать отсюда, мне нужно сдвинуть с места одного из них. Кайли все еще сидит, упершись взглядом в поверхность стола. Кажется, она не замечает моих порывов к бегству, но Лукас...

Он стоит всего в одном футе от меня, преграждая путь на свободу. Он спокоен и великолепен, довольный и совершенно сексуальный. Прямо сейчас он воплощает все, что я хочу и чего боюсь.

Будет гораздо безопаснее, если я забуду о том, что когда-либо вообще его хотела, и по возвращении домой, забуду всю эту ночь в целом.

- Пожалуйста, отвези меня домой, - говорю я Кайли, делая ударение на каждом слове. Я бешусь из-за того, что она обманом заманила меня сюда просто для того, чтобы Лукас мог поужинать со мной и попытаться уговорить меня переспать с ним после всего случившегося. Но что важнее всего, я злюсь на себя за то, что повелась на это, и была так оптимистично настроена, надеясь, что Кайли реально подскажет, как спасти бабушкин дом.

Я чувствую себя полной дурой.

- Кайли, пожалуйста? - шепчу я.

Несколько людей, сидящих за соседними столиками, отрываются от своей еды и разговоров. Сейчас они прислушиваются к нам, надеясь понять происходящее. Ссора любовников, возможно? Или может, мужчина пришел, чтобы убедить свою девушку вернуться домой, потому что считает, что она проводит слишком много времени со своей подругой?

Я стараюсь втолковать себе, что меня не волнует мнение людей об этой ситуации, потому что я никогда больше не увижу их снова, но единственное, чего я этим добиваюсь - еще большее чувство стыда. Я замечаю, как покраснели мои руки от того, что я так сильно сжала их, представляя, что сжимаю шею Лукаса. Ух, не похоже, что это когда-нибудь случится. Скорее мне повезет стать поглощенной разверзнувшимся подо мной полом.

- Сядь, Сиенна, - приказывает Лукас тихим голосом. Упрямо качая головой, я делаю глубокий вдох через нос. Одной рукой я стискиваю кожу сиденья, а второй хватаюсь за край стола.

- Пожалуйста, отойди, чтобы я могла уйти.

Он наклоняется, приближая свое лицо так близко к моему, что я ощущаю его дыхание возле своего уха и запах мятной жвачки, которую он жевал немного ранее.

- Хоть раз сделай так, как тебе говорят.

Я смотрю на Кайли, но она так смущена, ее лицо покраснело, а взгляд даже не поднимается от экрана телефона. Возможно, она чувствует себя ужасно от того, что обманом заманила меня сюда. А может, и нет. Если она хоть немного похожа на брата, то в данный момент больше беспокоится о созданной нами сцене и людях, которые притворяются, что не следят за ней, чем о нанесении ущерба моей гордости. Мне не следовало проникаться к сестре Лукаса симпатией только из-за того, как она вела себя с бабулей, но опять же, я никогда не разбиралась в людях.

Молча, я сажусь, успокаивая себя и взглядом бросая в Лукаса невидимые кинжалы. Он же тихо что-то напевает, его приятный голос звучит опасно, мне удается расслышать слова "это моя девочка", после чего он садится на диван возле меня. Чем дальше я отодвигаюсь вглубь кабинки, тем ближе он пододвигается ко мне. Наконец я просто перестаю двигаться, потому что нет смысла пытаться дистанцироваться от него. Я нереально близко к Кайли. Поэтому отодвигаясь от нее на дюйм или два, я пододвигаюсь на это расстояние к Лукасу, в ответ он снова называет меня хорошей девочкой.

Лукас добился своего, я сижу там, где он и хотел меня видеть, прижатая к его телу, горячему и твердому.

Если я просто выслушаю то, что он хочет мне сказать, то смогу уйти и забыть события этой ночи.

Точно... Прямо после того, как он трахнет мне мозг. И сразу же после того, как попытается убедить меня трахнуться с ним самим.

Мою кожу повсюду покалывает.

- Подождешь на улице? - спрашивает Лукас у Кайли. Когда она соглашается, мой рот открывается, и я собираюсь запротестовать. Даже несмотря на то, что она предала меня ранее, я не хочу чтобы сейчас она уходила. Она та, кто заварил все это дерьмо, так по какому праву она теперь меня бросает?

- Ты не можешь уйти, - говорю я глубоким голосом.

Но она смотрит на меня виновато, и почти грустно улыбаясь.

- Прости, Сиенна, но это лишь между вами двумя. Однако я подвезу тебя домой после ужина.

Она протягивает руку и ободряющие похлопывает пальцами по тыльной стороне моей ладони, я сбрасываю ее руку в сторону. Острый край одного из ее бронзовых колец с черепом царапает кончик моего большого пальца, и я засовываю его в рот, стараясь унять боль.

- Спасибо, - говорю я Кайли, скривившись. Не то чтобы это имело значение, потому что я не испытываю никакой благодарности.

Лукас прочищает горло, и Кайли склонив голову, выходит из кабинки.

- Мне так жаль, - бормочет она. Кайли оглядывается в последний раз и уходит, исчезая из нашего поля зрения, но я все еще притворяюсь, что вижу ее. Я знаю, это ребячество, но веди я себя как взрослая, ничего бы не выиграла в этой ситуации.

- Боже, ты выглядишь, словно грех, - говорит Лукас, когда я вынимаю палец изо рта.

Надрыв в его голосе посылает по моему телу прохладное волнение, от пальчиков ног и до макушки головы, на которой мои рыжие волосы неопрятно приподняты вверх. Мои глаза трепещут и закрываются, я молчу и считаю от 20 до 1.

Это не особо помогает успокоиться. Нет, это не помогает совсем. Я могу вызвать такси или, не дай бог, позвонить Сету. Мне не следует оставаться здесь с Лукасом, потому что он почти настолько же плохо влияет на мою психику, как я на его музыку.

17, 16, 15 . . .

Но если я просто уйду, не выслушав его, то буду казаться слабой. И он будет знать, что я не могу находиться с ним рядом. Он поймет, насколько я реально неспособна противостоять ему. Хотелось бы верить, что Лукас не станет использовать это против меня, но я знаю, что он может так поступить. Лукас - такой человек, который воспользуется любой вашей слабостью, лишь бы заполучить желаемое.

7, 6, 5 . . .

Нет, я не уйду. До тех пор, пока не узнаю...

Кончики его пальцев касаются моих волос, вытягивая шпильки и бросая их на столешницу и сидение легкими и быстрыми движениями. Мои рыжие волосы рассыпаются на плечи и лицо, и мы оба резко делаем глубокий вдох.

- Блять, твои волосы...

- Чего ты от меня хочешь? - спрашиваю я.

- Все, - шепчет он, поворачивая свою голову так, что губами касается моего виска. Он вдыхает мой запах, прежде чем снова заговорить. И когда он произносит слова, они звучат, словно Лукас пьян. - Но на данный момент... Я хочу, чтобы ты работала на меня.

Он отворачивается и отодвигается, осмелюсь сказать, на профессиональное расстояние. Я ошеломлена, осознавая, что каким-то незаметным для меня образом с нашего столика убрали фондю и сейчас передо мной стоит тарелка с салатом. Я была так сосредоточена на Лукасе, что не заметила официанта.

Черт, Лукас доводит меня до безумия снова и снова, и снова.

И убейте меня, если я позволю ему делать это и дальше. Зачем я поступаю так сама с собой?

Лукас накалывает кусочек салата на вилку. Я наблюдаю за тем, как он жует: медленно, осмысленно. Крошечные движения его языка вызывают жар в моем теле. Он превращает еду, что-то такое обыденное, в соблазнительное искусство. Я ловлю себя на том, что прикусила собственную губу, представляя, что это он тянет ее своими зубами.

- Я предлагаю тебе дом мисс Превин в обмен на твои... услуги. Десять дней. Мои правила. И ты должна будешь удовлетворить все мои потребности. После чего, я лично подпишу дарственную на дом твоей бабушки.

Я позволяю словам Лукаса заполнить мой мозг медленно, словно отравленная патока. Я позволяю стыду разливаться внутри меня.

- Я не такая, - шепчу я, отворачиваясь от него так, чтобы он не мог заметить слез, которые так и норовят пролиться и испортить мой аккуратный макияж.

Но он ловит мой подбородок, сжимая его между большим и указательным пальцами, и заставляет взглянуть на него. Ему в лицо. Его выражение излучает сарказм и насмешку, и я сжимаю пальцами ткань подола платья, чтобы не ударить Лукаса прямо сейчас.

- А я никогда и не говорил, что ты такая. Просто причислил тебя к типу людей, которые готовы работать, ради желаемых ими вещей.

То, что он только что сказал, будоражит воспоминания о жестоких замечаниях Престона, которые он мне делал, когда мы еще встречались, вот только слова Лукаса в разы хуже.

- Я не собираюсь трахаться с тобой за деньги, Лукас.

Он не пытается остановить меня, когда я выскальзываю из кабины с другой стороны.

Сделав три шага от стола, я борюсь с неистовым желанием сдаться и зарыдать, когда он говорит:

- Это не подразумевает секс, - его голос так мягок и холоден, что я вздрагиваю, словно порыв ветра только что ворвался в комнату.

Осторожно я оглядываюсь поверх правого плеча. Он оттолкнул в сторону свой салат и положил руку на спинку кожаного дивана кабинки, ожидая, пока я сяду обратно. Но что меня удивляет, так это выражение его лица. Издевка испарилась, и на ее место пришло извиняющееся, серьезное выражение.

- Что?

- Сядь, и мы поговорим.

Еще один приказ, но он привлекает мое внимание. Лукас знает, что я ни за что не выйду из этого ресторана, не закончив эту беседу. Молча, я проскальзываю назад в кабинку, садясь так, чтобы мы оказались напротив друг друга. Я могу чувствовать, как его взгляд жжет мою кожу, пока играю своей вилкой, вертя ее между пальцами и ожидая его пояснений.

Он дает мне пару минут на обдумывание возможных сценариев развития событий, пока я ерзаю на своем месте. Я легонько постукиваю носком туфли о твердый пол, отбивая некий отрывистый ритм. Лукас втягивает воздух и наконец-то говорит:

- Кайли едет в отпуск в Новый Орлеан, и мне нужен личный ассистент на время ее отсутствия.

- Личный ассистент, - повторяю я, и он склоняет голову, улыбаясь мне так вежливо, что уверена, у него от этого сводит мышцы лица. Вежливый Лукас Вульф равносильно агрессивной мне - противоестественно.

- Хмммм, и естественно, я хочу кого-то, с кем уже знаком. Тебя.

Меня – девушку-костюмера, которой когда-то отказали в каком-либо дальнейшем сотрудничестве с Your Toxic Seque. Ту же девушку, которая отвергла его после того, как он попытался уговорить ее быть прикованной к его кровати.

Ту же девушку, которую он все еще хочет связывать.

- Ты хочешь, чтобы я работала на тебя, потому что хочешь со мной переспать, - рычу я. Шумно выдыхая, я продолжаю. - Ты можешь говорить мне, что персональный ассистент, это все чего тебе от меня надо, но на самом деле, все это из-за секса. Так почему бы тебе просто не попросить меня трахнуться с тобой?

Он нервно улыбается, заставляя меня усомниться в собственной вменяемости под воздействием его столь близкого присутствия. От этой улыбки я начинаю задаваться вопросом, почему бы прямо сейчас не броситься в его объятия, прямо в это мгновение отдать ему свое тело. "Из-за того, что в итоге он сделает с тобой, " - предупреждает меня мое подсознание. - "Он возьмет все, и не даст ничего взамен."

- Я уже говорил тебе,- начинает он. - Это работа не сексуального характера.

- И в какой момент в игру вступает дом моей бабушки?

- Разве это не очевидно? Он станет твоей зарплатой. Ты играешь в мою игру в течение десяти дней и я отдаю тебе дом.

Глоток воды попадает мне не в то горло, и я задыхаюсь, хватаясь за свою грудь. Лукас придвигается, озабочено морща лицо. Откашливаясь, я пытаюсь убедить его, что со мной все в порядке. После чего сжимаю переносицу, моего пылающего от воды носа, и пытаюсь полностью осознать его слова.

Он хочет, чтобы я работала на него. В обмен на дом бабули.

Святое дерьмо.

- Ты куришь травку? - резко спрашиваю я; никогда раньше не разговаривала ни с кем так требовательно. Его брови выгибаются, а уголки губ поднимаются. - Потому что то, что ты говоришь, даже не правдоподобно. Это самое безумное бизнес-предложение, которое я когда-либо слышала.

Смеясь, он упирается локтями о стол и складывает в замок пальцы обеих рук, опуская на них свой подбородок. Рукава его серо-черной рубашки-хэнли закатаны как раз так, что я могу разглядеть татуировку на его левом запястье, это витиеватая отмычка, окруженная шипами.

- Это просто дом, - говорит он. Надеюсь, он не заметил то, что меня немного передернуло. Внутри я ощущаю себя так, словно он ударил меня с размаху по лицу, задействовав при этом всю свою силу, каждую ее каплю. То, что для него просто дом - для меня, бабушки и Сета – место, объединяющее нас. - Это просто деньги, - добавляет он, равнодушно пожимая своими широкими плечами. Его непослушные волосы касаются шеи.

- Очень много, - шиплю я. - Очень много денег.

- У меня есть гораздо больше. Сумму, которую я потратил на дом твоей бабушки, я с легкостью спустил бы на вечеринки, стриптизерш и выпивку всего лишь за один месяц.

По какой-то причине, я совершенно не удивлена этому, но по большей части мне противно. Прогоняя мысли о том, как он сорит деньгами, покупая дом для того, чтобы там танцевала обмазанная авто-загаром стриптизерша по имени Кэнди, я спокойно говорю:

- А что ты выигрываешь с этого? Если ты не хочешь заняться со мной сексом, то зачем делать подобное предложение?

- Знаешь, что я понял о тебе? - спрашивает он, казалось бы, меняя тему. Когда я не отвечаю, Лукас продолжает. - Ты раздражающе покорна всем вокруг тебя... но не мне.

И это его заявление поражает меня. Это причина, по которой он вышвырнул меня из своего дома два года назад. И по этой же причине он хочет меня прямо сейчас. Он бросает мне вызов.

- Ты хочешь, чтобы я подчинилась тебе, - шепчу я, не уверена с отвращением или интересом.

- Я хочу, чтобы ты сделала это добровольно, да, - говорит он.

- А если я откажусь?

- Тогда ты заканчиваешь ужинать и уходишь без каких-либо условий.

- За исключением того, что я не получаю дом.

Он игнорирует мои последние слова, передавая приборы для следующего блюда - креветок и стейка, при этом на его лице играет улыбка победителя. По тому, как на него смотрят окружающие нас люди, видно, что они осознают, кто он, и что он использует этот ресторан для заключения теневых бизнес сделок. Кстати, все они стараются не поднимать на нас взгляды и мало говорить, поэтому не думаю, что, даже подслушав наш разговор, кто-то из них подаст жалобу на Лукаса. Вероятно, он им заплатил, ну ладно, может быть, не заплатил, а дал автограф на салфетке.

Я гоняю еду вилкой по тарелке. Мой аппетит испарился, и все, чего я хочу, так это закончить данный разговор и отправиться домой, чтобы принять душ. Тем не менее, я спрашиваю:

- И ты не будешь меня вынуждать переспать с тобой?

Боже, почему я так расспрашиваю его об этом? Мне следует бежать отсюда, а не продолжать эту беседу. Все в его предложении работы кричит "эскорт".

Губы Лукаса изгибаются в усмешке.

- Я не плачу девушкам за секс, Сиенна, и не собираюсь менять это правило ради тебя. Я просто хочу, чтобы ты была со мной в течение десяти дней, отвечая на все мои нужды. Моя группа приезжает, так что мы планируем записать пару песен для нового альбома. Плюс, я делаю документальную передачу со съемочной группой. Еще предстоит поездка в Атланту на вечеринку по случаю дня рождения очень близкого друга. Мне нужно, чтобы кто-то все это для меня организовал.

- И этот человек я, потому что ты хочешь сделать меня своим маленьким...

Он наклоняется вперед, прижимая один палец к моим губам. Инстинктивно, я пытаюсь облизать свои губы, но вместо этого, касаюсь его плоти.

- Ассистентом, - говорит он. - И да, этот человек ты. Это всегда была ты. Ты сделаешь это для меня, а я вручу тебе дарственную на дом, и твоей бабушке не придется выселяться. Я вернусь в Калифорнию, и все будут счастливы.

- И ты не заставишь меня предоставлять тебе сексуальные услуги? - спрашиваю я еще один последний раз.

Его губы искривляет голодный оскал, и я уже знаю, что есть некий нюанс.

- О, мы трахнемся, Сиенна. Поверь мне, этому предначертано случиться еще с тех пор, как я впервые увидел тебя. Но в этот раз это произойдет по твоей инициативе. И никак иначе. И когда ты попросишь меня об этом, все произойдет по твоему согласию, потому что ты будешь полностью готова отдать себя всецело в мое распоряжение.

Расправляя свои плечи, я сижу, абсолютно онемев, сложив руки на коленях, и смотрю на свою тарелку полную еды.

- Я понимаю.

Он пододвигает ко мне сложенный квадрат бумаги. Я открываю его и вижу написанные аккуратным почерком имя, номер и время.

9:00 вечера.

- Предложение в силе до завтрашней ночи.

Глава 6

После выдвинутого Лукасом ультиматума тем для разговора остается немного, и потому я еще раз прошу отвезти меня домой. На этот раз он решает удовлетворить мою просьбу. Лукас отправляет сообщение Кайли, и нужно отдать ей должное, она возвращается к ресторану и отвозит меня домой. Она нервно болтает со мной, пока ее Escalade, часто останавливаясь на светофорах, движется по Вест-Энду. Я сомневаюсь, говорить ли с ней вообще. Не успею я и глазом моргнуть, как она обо всем доложит Лукасу. Если я ей хоть что-то скажу, то каждое слово, вышедшее из моего рта, будет занесено в мысленную папку по делу Сиенны в голове Лукаса.

А это последнее, что мне сейчас нужно.

Испуская раздраженный стон, Кайли ударяет кулаком о кнопку включения радио, тишину заполняет песня в стиле рок, звучащая из динамиков внедорожника; это самая середина композиции, и сейчас звучит гитарное соло.

- Просто скажи хоть что-нибудь? Отругай меня, назови порочной сучкой, если хочешь, но только не игнорируй, - до меня доносится щелканье зажигалки и запах ментоловых сигарет. Я имитирую кашель, хотя если честно, выросла я среди курящих людей и прошла свою Marlboro стадию еще в старшей школе. - Мой бывший муж делал так, игнорировал меня. Дерьмо, и это отстойно и хреново, - говорит мне Кайли, шмыгая носом.

Очевидно у нас с ней есть что-то общее, потому что Престон использовал на мне ту же тактику, но это не настолько разрушило мою решимость. Я прижимаюсь щекой к холодному стеклу окна и стискиваю зубы.

- Ты не понимаешь, как действует Лукас, когда хочет чего-то так же, как хочет тебя, - продолжает она, после того как понимает, что я не собираюсь отвечать.

Итак, в ее задачи входило поймать меня и загнать в ловушку? Очень мило. Разве она не понимает, что я не какой-то предмет, который ее брат может получить, просто по щелчку пальцев? Для него, наверное, было несвойственно даже то предложение, которое он мне сделал, так как это предложение включает в себя нечто, что мне так дорого, и Лукас размахивает этим перед моим носом.

Наконец-то Кайли сворачивает в частный сектор, где расположен дом моей бабушки. Вместо того, чтобы запарковаться недалеко от дома, как она сделала, когда меня забирала, Кайли подъезжает прямо к двери.

Прежде чем я успеваю выйти, она хватает меня за запястье. Я стараюсь вырваться, но она усиливает захват. У них семейная проблема с непрошенными прикосновениями? Она включает свет в салоне внедорожника, и я наполовину оборачиваюсь, чтобы взглянуть на нее. Кайли великолепна, хотя и нетрадиционным образом, но прямо сейчас ее лицо словно постарело на 20 лет, его покрывают морщинки, и каждую черту искривляет грусть.

Возможно, мне не следует ее игнорировать.

Но я запрещаю себе думать об этом. Уже второй раз за вечер я чувствую себя плохо, потому что обидела Кайли, и если этот раз будет хоть немного похож на первый, то через секунду она даст мне прямо под дых.

- Просто выслушай меня, - говорит она, стальным голосом. Жесткость не касается ее карих глаз. - Нет даже смысла задумываться над тем, согласиться или нет. Люк может быть осел, и я первая, кто признает это, но он предлагает тебе дохрена денег лишь за то, что ты проведешь с ним 10 дней. Я не в курсе специфических пунктов этой сделки, и видит бог, даже не хочу о них знать, но думаю, оно стоит того.

Она отпускает мою руку и указывает на дом.

- Я не шлюха, - выпаливаю я. - Ничто не стоит того, чтобы почувствовать себя так.

Она насмехается, качая головой из стороны в сторону.

- Ты та, кем сделаешь себя сама. И просто чтобы ты знала, если бы ты была шлюхой, то мой брат не стал бы тратить свое время преследуя тебя. Он привык получать больше, чем люди готовы ему отдать.

Ее слова беспокоят меня. Моя рука дрожит, когда я поднимаю ее к своей шее и пальцами потираю кожу. Большой палец все еще жжет там, где я поранилась о ее кольцо, но по сравнению с жалом в моем горле это ничто. Скрипя сердцем, она прислоняется головой к двери.

- Ты знаешь, как со мной связаться, если возникнут какие-то вопросы, да?

Я выхожу из машины, подставляя кожу под поцелуи свежего февральского воздуха. Я вдыхаю запах выхлопных газов от машины и дыма из дымохода бабушкиного дома, должно быть ба развела огонь.

- Спасибо, что подвезла, Кайли, - говорю я, аккуратно закрывая за собой дверцу машины. Я не оглядываюсь на нее, но слышу как уезжает внедорожник, удаляющийся ритм хэви-металла, который, вероятно, разорвет барабанные перепонки Кайли еще до того, как она достигнет главной дороги.

Я не готова войти в дом, потому просто прислоняюсь лбом к деревянной двери и отпускаю на свободу несколько слезинок. Собираюсь с мыслями.

Что только что произошло? Ощущение, словно я стала свидетелем всех сегодняшних событий, но произошли они не со мной. Словно я могу проснуться завтра утром и осознать, что все это время была в Лос-Анджелесе и единственная моя проблема - это оторвать задницу от кровати и поспешить на работу до того, как Томаса хватят судороги.

Но через секунду я слышу доносящийся из дома звук телевизора - любимое реалити-шоу бабули. Я ощущаю, как порыв воздуха ударяет чувствительное место на моей ноге, там где пару дней назад я порезалась бритвой. Вздыхая, я вхожу в дом и закрываю за собой двери.

- Я дома, - говорю я с энтузиазмом, просовывая голову в гостиную.

- Ты говоришь точно так же, как делала это, когда приходила со свидания во времена старшей школы, - дразнит меня бабушка, усмехаясь. Она сидит в кресле в другом конце комнаты. Я прикладываю все силы, чтобы изобразить счастливый вид, но если бы бабуля одела очки или была немного ближе ко мне, то точно бы разгадала мое притворство. - Хорошо провела время с Тори?

Я вымучено смеюсь.

- Тори - моя соседка, бабуля, я ходила ужинать с Кайли. Знаешь, я сильно устала, так как встала сегодня очень рано, думаю, пойду приму душ и немного почитаю. Тебе нужно чем-то помочь, прежде чем я пойду спать?

Прочищая горло, она слабо улыбается.

- Сет говорил со мной сегодня вечером.

- О, - удается мне сказать. Сказал ли он ей что-то о нашем с ним сегодняшнем разговоре? В стиле Сета договориться держать что-то в тайне, а потом попытаться выпытать об этом у бабули.

- Он хочет, чтобы мы втроем поехали завтра на поиски моего нового дома, - говорит она, и я складываю губы в форму буквы "О". Она неровно вдыхает и опускает взгляд на свои руки. - Я сказала ему, что поеду, если вы двое поддержите меня в этом.

- Конечно, бабуля, - говорю я. Ноги автоматически несут меня к ней, и я приседаю, чтобы обнять. Затем я целую ее в щеку, стараясь не смотреть ей в глаза. Не хочу, чтобы бабушка заметила, что я плакала. - Спокойной ночи.

Поднимаясь по лестнице, я ощущаю такую тяжесть, словно мне на плечи взвалили стофунтовый мешок. Я иду в душ и сижу там какое-то время, обняв руками колени и позволив горячей воде очистить мой разум от мыслей о близости с Лукасом. После всего случившегося в ресторане и того, как сильно он меня смутил, даже мысленное упоминание его имени сводит судорогой низ моего живота.

Я не выключаю воду до тех пор, пока не начинаю кашлять от пара. Затем просто сижу на месте и слушаю звуки капающей из крана воды, и то, как капли разбиваются о фарфоровую поверхность поддона.

Когда я наконец-то иду в кровать, мое тело дрожит и горит одновременно.

А сон - он не приходит, потому что мимолетное отвлечение, которое я нашла будучи в душе, исчезло. Так я и лежу, затаив дыхание и испытывая боль от того, что Лукас воспринимает меня как вещь, которую с легкостью можно выиграть.

†

Просыпаюсь я от сообщения Тори. Моя лучшая подруга волнуется, потому что вечером я ей так и не позвонила, так что она переживает, не пала ли я жертвой очарования Лукаса. Я стону от осознания того, насколько ее предположение близкое к истине, но в ответ сочиняю ей электронное письмо, в котором сообщаю, что я в полном порядке. Я не упоминаю Лукаса, потому что даже находясь в 2 000 миль от меня, Тори способна прочуять все об этой безумной ситуации.

Когда я довольна написанным, то нажимаю "отправить". Почти сразу же я получаю уведомление о новом сообщении, но оно от Кайли Мартин. Его текст прост и помещается всего в одну строку.

Прости, что втянула тебя в это.

К

Мне требуется вдвое больше времени, чтоб придумать, что ей ответить, чем я потратила на сообщение Тори. Наконец-то, я шлю ей короткий и приятный ответ:

Не переживай, я в порядке. Пожалуйста, поблагодари от меня Лукаса за обед.

Затем я переодеваюсь в пару узких джинс и свободный свитер с широкими рукавами. Хватаю свои валяющиеся на полу ботинки и иду вниз босиком. Бабуля уже ест завтрак, а с ней вместе и Сет.

- Доброе... . . утро? - учитывая, что мой брат уже здесь, мне стоит проверить и перепроверить время на своем мобильном. Без 15 минут 9 утра. До этого я думала, что Сет вообще не в курсе существования еще каких-то часов между двумя часами ночи и полуднем, но только что он доказал мою неправоту. - Ты рано.

- А ты что-то не очень рада меня видеть, - оттопыривает он губы через дырку в гигантском куске хлеба для тостов. На Сете одеты бейсболка и выцветшая рубашка поло, это напоминает мне о мальчиках из студенческого братства в колледжах, которые носят короткие шортики и башмаки-лодочки в течение целого года.

- Конечно, рада, - я сажусь на стул посередине стола, глядя то направо, то налево, то на Бабулю, то на брата. Добрую минуту я пытаюсь вспомнить причину, по которой Сет сейчас здесь. Затем я вспоминаю, что бабуля вчера сказала, перед тем как я отправилась в свою комнату, и ударяю ладонями по лбу. – Поиск нового домика?

Они дружно кивают.

- У тебя похмелье, Си? - насмешливо спрашивает Сет, пока я выдвигаю свой стул и сажусь так, чтоб можно было обуть ботинки. Я бросаю на него сердитый взгляд. И он поднимает свои руки в оборонительной позе.

- Я не пила, - говорю я мрачно, а затем одеваю один из своих кожаных сапог для верховой езды. Я хочу ему напомнить о пустой бутылке Jose Cuervo, которую нашла в его бардачке, но бабушка награждает нас обоих умоляющим взглядом, и все желание пропадает. Незачем расстраивать ее просто потому, что я злюсь на Сета.

Конечно, мой младший брат всегда был движущей силой моего плохого настроения.

Он раздражает меня так же сильно, как Лукас волнует, но я не хочу в этом признаваться даже самой себе. Лукасу с легкостью удалось довести меня до безумия в течение всего лишь одного совместного ужина, потому даже не хочу представлять, что он способен сотворить с моим разумом, сердцем и телом за десять предложенных им дней.

Это не закончится для меня ничем хорошим.

Если возможность увидеть Сета в столь ранний час вне кровати вызвала у меня удивление, то когда я узнаю, что он взял на себя инициативу назначить просмотры домов по всему городу - мое сердце чуть ли не останавливается. Он настаивает ехать на его грузовике. Хвала вышним, Сет его вычистил, потому что когда я была внутри в прошлый раз, то в кабине стояла сырость и запах специй, маскирующий подозрительный аромат рома и вонь рвотных масс.

Бабушка тоже замечает этот запах, потому что несколько раз принюхивается, но ничего не говорит.

Пока мы едем до первого пункта назначения, я завожу разговор о нашем с Сетом школьном расписании, это скучно, но все лучше, чем позволить брату затронуть тему о том, где ба бывает по вторникам. Сет перехватывает мой взгляд в зеркале заднего вида и смотрит на меня сердито, а после того, как я меняю тему на обсуждение команды Титаны Тэннесси, его взгляд становится вопросительным, так как он прекрасно знает, что я далеко не футбольный фанат.

- Перестань, - говорю я ему. Сегодняшний день и так будет сложным для бабули, так что я не хочу добавлять к этому еще и стресс разговорами о маме.

Но рано или поздно, прежде чем вернуться в Калифорнию, я поговорю с бабушкой на эту тему.

Наедине.

Владелица первого дома - женщина по имени Тиффани Бернард, встречает нас с широкой улыбкой, которая пересекает ее морщинистое лицо, не обремененное ни одной эмоцией. Как только мы выходим из машины, она протягивает свою ухоженную руку с французским маникюром бабушке.

Миссис Бернард устраивает нам пятиминутную экскурсию по дому, дом реально хороший: деревянные полы из твердой древесины, в чудесном районе города, ранее еще не сдавался, но затем она спрашивает об истории собственности и аренды бабушки.

Стыдясь, бабуля смотрит на темное пятно пыли на полу.

- Я недавно утратила право выкупа своего дома, - говорит она неровным голосом.

Миссис Бернар все так же улыбается, но я могу сказать, что приятная атмосфера полностью испарилась. После этого хозяйка дома пробегает по всем оставшимся комнатам так, словно за ней гонятся, она не дает нам даже возможности разглядеть все вокруг. В конце мини-экскурсии я благодарю ее и прошу копию договора аренды. Несмотря на странное поведение владелицы, кажется, что бабуле дом правда понравился, так что если нужно, я могла бы оформить договор на свое имя. Единственное, что я когда-то покупала в кредит - это подержанный старенький седан Mercury 2004 года выпуска, и я выплатила его еще в прошлом году.

Миссис Бернард улыбается мне своей жуткой ботоксной улыбкой.

- Он доступен на нашем сайте, дорогая, - говорит она сладко, и я понимаю, что без разницы, поставь мы под договором хоть имя губернатора, эта женщина все равно не захочет иметь с нами дело.

Бабуля благодарит ее и говорит, что мы будем на связи. По пути к машине я отстаю от бабули, и идя вместе с Сетом, шиплю ему:

- Ты нашел этот дом на сайте?

- В списке Крейга (газета электронных сообщений - прим.пер.),- говорит он.

Следующие два места аренды катастрофичны. Один риэлтор полностью игнорирует бабушку, и проходя мимо нее, жмет мне руку. И только когда я говорю, что не я являюсь арендатором, он смотрит на бабулю. Последнее место - это таунхаус, и его цена явно завышена - так сильно воняет мочой животного, что Сет прямо на пороге разворачивается и качает головой.

Мы с братом объединяем свои ресурсы - ну, я даю какие-то деньги и предполагаю, он жертвует, какой-то частью взятой взаймы у меня налички - и ведем бабулю на обед в причудливый ресторан, один из тех, что распложен в получасе езды от города. Бабуля упоминает о том, что прошлый раз была в этом месте еще до того, как два года назад умер дедушка, но говоря об этом она даже немного улыбается. Пока мы кушаем, царит неловкое молчание, оно словно невидимый груз давит на нас.

- Джон построил это дом для меня в виде подарка к рождению... - она сглатывает, словно ей больно произносить имя нашей с Сетом матери, - Ребекки. Мы получали множество предложений продать дом от звезд музыки и известностей, так как это по-правде была лучшая дедушкина работа в архитектуростроении - наш дом. Наша жизнь.

- Бабуля...

Она вымученно улыбается и откусывает кусочек от огромной булочки.

- Теперь когда с нами нет ни его, ни ее, я даже не уверена, вообще имеет ли дом еще какое-то значение.

Но он имеет. И всегда будет иметь. И я чувствую себя несчастной от того, что ба должна пройти через все это. Кажется, мне следует сделать все, что могу, лишь бы предотвратить ее страдания, ведь она так много сделала ради моей защиты.

После обеда мы возвращаемся домой, Сет уезжает, а бабуля вновь говорит о том, что слишком устала. Я провожаю ее взглядом, пока она поднимается по лестнице и исчезает из поля моего зрения, через минуту скрипит дверь в ее комнату. И в этот момент словно наяву, в моих ушах звучит вчерашний комментарий Кайли.

Сделка... . . Это стоит того.

Прежде чем струшу или передумаю, я выуживаю со дна сумочки лист бумаги, который дал мне вчера Лукас и выхожу из дома. Шагая по подъездной дорожке, я делаю звонок.

Вместо гудков у него установлена одна из самых грязных песенок Your Toxic Sequel, я слушаю этот претенциозный рингбэк и надеюсь, что Лукас не ответит.

Молюсь, чтобы он проигнорировал мой звонок.

По крайней мере тогда, я смогу сказать, что сдалась и признала свое поражение.

Но песня внезапно прерывается, и Лукас отвечает на мой вызов.

- Ты передумала, - говорит он нежным голосом.

- Десять дней? - спрашиваю я.

- Да.

- Когда я должна приступить?

Лука делает длинную паузу, прежде чем ответить, и в этот момент я думаю, что он передумал и решил отметить свое предложение. Я с силой сжимаю зубы, когда он отвечает:

- Кайли уезжает с самого утра, поэтому, вероятно, лучше всего тебе прийти завтра. Я попрошу своего юриста подготовить договор.

- И ты не попытаешься кинуть меня с домом.

Он смеется - крайне сексуальный звук, ласкающий мое тело и посылающий по нему жар. Я начинаю вышагивать быстрее.

- Конечно, мне нужно держать свое слово, чтобы хорошо вести свой бизнес.

- Верно, - говорю я на автомате.

- Вышли Кайли свой адрес электронной почты, так чтоб сегодня вечером я мог отправить тебе инструкции, а то сейчас я как раз покупаю гитару. В Гибсон (американская компания, производитель гитар - прим.пер.).

Называя свое местоположение и наигрывая - я не шучу - песню Бритни Спирс, он словно дразнит меня, как бы намекая на то, что помнит времена, когда владел моим телом, моими чувствами, помнит тот переломный момент два года назад, когда были лишь его гитара и голос.

Эта же песня играла по радио в его машине в тот вечер, когда я поехала к нему домой. Тогда он смешил меня минуту или две, а затем нажал кнопку на рулевом колесе и переключил радио обратно на роковую станцию.

- Тебе нравится поп-музыка? - спросил он, посылая мне косой взгляд. Когда я кивнула, он сказал. - Заказывай. Давай же, я сыграю любое розовое дерьмо, о котором ты когда-либо могла мечтать.

И он сыграл - шоу лишь для меня одной, сидя на гранитной столешнице своей просторной кухни. Каждый раз когда он делал паузу между песнями, то клал клубнику мне в рот или себе в рот, или целовал и покусывал кожу на внутренней стороне моих бедер.

А затем... ну, затем он сыграл со мной, и в результате этой игры я оказалась на заднем сидении такси, сильно рыдая, как полнейшая дуреха.

- Ты пришлешь мне инструкции? - наконец-то спросила я, прогоняя воспоминания о той ночи, когда я почти что переспала с Лукасом. Лукас прекращает свое бренчание на гитаре и бормочет что-то, обращаясь к сотруднику магазина Gibson, это приводит мои мысли в порядок; думать о "здесь и сейчас" гораздо проще. Я собираюсь спросить его о том, действительно ли так много работы было у Кайли, что мне понадобятся особые инструкции, но затем вспоминаю о том, что Лукас упоминал, что за эти 10 дней в его планы входит несколько событий и поездок. Еще я вспоминаю то, что наша сделка включает в себя один основной аспект - мое послушание и полное подчинение всем его указаниям в течение следующих полутора недель.

- Пришлю, - подтверждает он. И в его голосе слышится смех. - Так ты - моя?

Борясь со страхом и гордостью, игнорируя свое колотящееся сердце и дрожь, я говорю:

- Да, я твоя.

Глава 7

Лукас не ждет до вечера, чтобы выслать мне список инструкций. Сообщение о новом письме появляется вскоре после того, как я отправляю Кайли по Facebook сообщение с моим электронным адресом. Лукас лично отправил его, добавив небольшую заметку, от которой в груди покалывает, а соски твердеют от возбуждения.

Мисс Дженсен,

Как и обещал, прикрепляю к письму инструкции. Просмотрите их. Выучите. И не забывайте о заключенной нами сделке.

Не могу сказать, что не жду нескольких следующих дней. Как только вы сказали те слова, я живо представил себе ваш вкус. И то, как вы будете ощущаться, когда я окажусь внутри вашей киски. Вы уже тоже себе это представили?

- Лукас.

Не задумываясь, я отвечаю, спрашивая у него применимы ли законы о сексуальном домогательстве на работе по отношению к рок-звездам.  Он отвечает, в то время как я открываю вложение с инструкциями.

Зачем вы об этом спрашиваете? Хотите меня запугать?

Нет, не тем способом, который он имеет в виду. Я чувствую, что меня влечет к Лукасу. Но на самом деле я не позволяю себе отдаться на волю этого влечения, потому что этот поступок ни при каких обстоятельствах не приведет нас к счастливому концу. Даже если бы мы хотели быть вместе, имея что-то большее, нежели просто секс, это было бы невозможно из-за его карьеры и бесконечного потока женщин, с которыми ему приходится контактировать. Это то, чего я так чертовски боюсь и ужасаюсь в нем.

Я потрясена, когда открыв вложение обнаруживаю, что "список инструкций" Лукаса имеет объем в несколько страниц Word и содержит больше текста, чем пустых отступов. Вздыхая, я спускаюсь вместе с ноутбуком в кухню и хватаю бутылку воды и яблоко, после чего устраиваюсь в гостиной. Установив ноутбук на журнальный столик, я просматриваю документ. Читая каждое слово вдумчиво, я изучаю инструкции, изложенные специально для меня. По мере чтения к моей коже все сильнее приливает жар и румянец до тех пор, пока она практически не начинает гореть.

Когда Лукас говорил, что хочет подчинить меня себе, он не преуменьшал.

- Вы должны прийти ко мне в 8 утра в четверг. В течение следующих 10 дней жить вы будете со мной в выбранной мною резиденции, что включает в себя, но не ограничивается, текущую арендную плату, гостиницы и т.п. во время отъезда из города по делам, - читаю я шепотом. - Вы будете занимать собственную комнату.

Моя грудь сжимается от понимания, что придется временно попрощаться с бабулей. Зато наша встреча, после моего возвращения, будет невероятной - напоминаю я себе; могу себе представить выражение лица бабули, когда я отдам ей документы на право собственности домом, когда она узнает, что больше не нужно беспокоиться о переезде.

- Вы согласитесь на использование электронного планшета для ведения заметок и мобильного телефона, предоставленных вам мною, а также будете отвечать на все звонки и сообщения в установленные сроки. Номер вашего телефона не должен будет использоваться для личных знакомых.

Специальный телефон и iPad? Просто... . . вау. Я качаю головою в неверии.

- Все время, пока вы будете находиться у меня на службе, вам придется вставать не позднее 7 утра, кроме отдельно оговоренных случаев.

Ниже на странице указана информация о моей униформе: все черное, брюки или платья, на мой выбор, а также темное белье, хотя, я не уверена, почему это имеет хоть какое-то значение. Этот дресс-код касается как частного так и общественного времяпрепровождения. Мне нужно называть его мистер Вульф или...

Я прокручиваю документ до следующей страницы и мое сердце начитает биться немного быстрее, когда я заканчиваю читать предложение.

- Сэром.

На последней странице, она же четвертая, указания разбиты на категории того, что от меня ожидается: Физически и Ментально, и Вербально.

Личные особенности, концентрация и ограничения в речи. Ни при каких обстоятельствах я не должна говорить с прессой или папарацци, хотя, если честно, я никогда не видела в Нэшвилле папарацци, и последнее, что мне нужно – разыскивать их.

Следующая категория - Наказание и Дисциплина, но этот пункт не содержит ни одного указания, вместо этого тут написаны два слова, от которых мое сердце замирает в волнении: Следует обсудить.

- Вы не станете пороть меня, сэр, - бормочу я.

Две последние категории - это Сексуальнаяподготовка и Эмоциональная подготовка. Оба эти пункта перечеркнуты, но я бы хотела, чтобы он просто удалил их из документа вовсе, потому что сейчас они наталкивают меня на мысли, о которых не стоит думать. Мысли, делающие меня мокрой и смущенной.

Я шлю ответное письмо Лукасу, в котором сообщаю, что прочла его инструкции и буду им следовать в меру своих возможностей, когда пишу это, то кое-что вспоминаю и начинаю хихикать.

В последнем альбоме Your Toxic Sequel финальная песня на CD называется "Твой Господин". Я вспоминаю, что впервые ее услышала утром по пути на работу на одной из радиостанций, которая обычно крутит лирическую музыку. Тогда от этой песни и того, как Лукас пел каждое слово, я не могла не ерзать на своем месте. Сейчас же я могу живо представить мистера Вульфа, заполняющего этот список инструкций и меняющего каждое упоминание словосочетания "Твой Господин" на то, что сейчас передо мною.

Потому что за исключением этого словосочетания, весь остальной текст довольно близок к тексту той песни, отчего возникает вопрос - что было написано первым, инструкционный лист или песня.

†

Я лгу бабуле о том, куда еду.

Это третий раз за мой приезд в Нэшвилль, когда я лгу ей, и все эти три раза моя ложь связана с Лукасом; мне приходиться лгать единственному человеку, с которым я всегда была честна, и потому, когда я так поступаю, то чувствую себя крайне дерьмово. Я заверяю себя, что делаю это для блага бабули, и что лучше позволить ей верить во что-то иное, чем узнать всю правду.

Так же я поступаю и с Тори. После того, как я впервые согласилась пойти на сделку с Лукасом, а это было несколько часов назад, я сразу же взяла телефон и позвонила подруге. Однако, как только она подняла трубку, я замерла. Она предупреждала меня о Лукасе еще с того времени, как я пересекла границу штата Теннесси, говорила избегать его как чумы, и конечно же этот звонок не исключение, как только она взяла трубку, то моментально спросила:

- Говнюк?

Я ответила ей, что дело не в нем, но внутренне пообещала себе, что расскажу Тори обо всем случившемся за всю эту поездки, как только сойду на землю Калифорнии. По крайней мере, тогда я смогу объяснить ей мотивы своего решения с глазу на глаз, а не посредством мобильной связи.

- Ты уверена, что твоему боссу нужно, чтобы ты вернулась на работу прямо сейчас? - спрашивает меня бабуля, глядя на меня прищуренными глазами.

Я делаю еще несколько шагов так, чтобы мне не нужно было встречаться с ней взглядом; холодный ветер бьет мне в лицо, пока я продолжаю травить свою лживую историю.

- Это займет чуть больше недели. Другая девушка-костюмер резко заболела и мне необходимо вернуться, чтобы никто из нас не стал безработным.

Мне потребовалось полчаса, чтобы придумать эту не лишенную смысла историю, так чтобы ба или Сет не смогла разбить ее в пух и прах, не поленившись и проведя небольшое расследование. Как только моя ложь была готова, я потратила еще пять минут на репетиции перед зеркалом, чтобы предать своему тону голоса больше уверенности. После данной подготовки я убедила бабулю прогуляться со мной возле дома этим ранним вечером.

- Это позор, что у них нет достаточного количества людей, чтобы заменить вас обеих хотя бы на этот небольшой отрезок времени.

Я спешу убедить ее.

- Все в порядке, ба, просто дело в том, что костюмерная - это такой специфический бизнес, а мой босс... Ну, он - Томас. Не беспокойся об этом, ладно? Я вернусь и помогу тебе здесь еще до того, как что либо случиться с этим домом.

Безмолвно говоря "ах", она кивает с долей понимания в глазах.

- Ты так много делаешь для всех, Сиенна.

Я хочу, чтобы она не говорила подобного, в ответ на мою ложь ей прямо в лицо!

- И это говорит самый самоотверженный человек, которого я знаю, - отмечаю я, натягивая свою шапку с помпоном на уши, чтобы скрыть то, как они покраснели и горят.

Ба заливается румянцем, и ее угрюмое выражение, не сходившее с ее лица последние пару недель, медленно сменяется на застенчивое и довольное.

- Может я отвезу тебя в аэропорт утр...

- Нет! - когда ее голубые глаза расширяются, я сжимаю вместе свои руки и отвечаю более собранным голосом. - Это ранний утренний рейс, так что будет лучше, если я просто вызову такси.

- Но это так дорого, а мне совершенно не сложно.

- Не переживай, мой босс полностью покроет все затраты по моему возвращению в Калифорнию, - говорю я. Еще одна ложь, сегодня я полностью в ней погрязла. Бабуля с легкостью принимает все мое вранье, и от этого я чувствую себя еще хуже: ужасной, беспомощной и обреченной внучкой.

Я молюсь изо всех сил, чтобы несмотря на работу на Лукаса Вульфа - экстраординарную рок-звезду и мудилу, бабуля никогда не узнала ни об одной из деталей, лежащих в основе этого фарса, которому суждено начаться через менее чем через 24 часа.

†

Мы с бабушкой уплетаем поздний обед, на который я пригласила Сета, но в последнюю минуту он перезвонил и отказался, когда перед домом останавливается авто Кайли. Хотя, ее никто не звал, и она даже не предупредила о своем визите, я все же рада тому, что нас с бабулей прервали. Я приготовила запеченные куриные грудки и тушеные овощи, но если быть откровенной, я - самый паршивый повар на всем белом свете.

Кайли приехала не с пустыми руками, для бабушки она привезла съедобную композицию ко дню Святого Валентина, а мне - бутылку французского шампанского.

- Я же говорила вам, что босс позволяет мне рассчитываться за все своей кредиткой, - говорит Кайли, моргая, в ее глазах читаются надежда и извинения. Я лишь резво киваю в ответ. Кайли мило улыбается бабуле и спрашивает. - Вы не против если я несколько минут поговорю с Сиенной? Клянусь не задерживать ее слишком долго.

В данный момент бабушку больше интересует клубника в шоколаде, так что она отпускает нас. Я вывожу Кайли на крыльцо, и она сразу же подкуривает сигарету, глубоко затягиваясь, словно это ее последняя возможность покурить, и через пять минут настанет апокалипсис.

- Я отделалась от них на всю следующую неделю, так что спокойно могу отправиться в отпуск в Новый Орлеан, - объясняет она, затягиваясь во второй раз. - Ты даже не захочешь знать, что мой друг Хайди принес в жертву в этом году ради своего отпуска. Не суди меня.

- Даже и не собиралась.

Кайли начинает курить медленнее, но вскоре все равно докуривает сигарету, а затем достает еще одну из заднего кармана своих заляпанных краской дизайнерских джинс и говорит:

- Думаю, я еще не попала в твой список дерьма. Или может быть, я была занесена в твой список мини дерьма.

- Не держи обиду, - говорю я. Конечно, это ложь, я ее не простила, но следует признаться, уже не чувствую себя плохо от того, что она скрывала от меня некоторые вещи. Правда в том, что я все еще обижена на свою мать за то, что та сделала бабушке и дедушке, Сету и мне несколько лет назад, и вероятно я не прощу ее, даже после того, как Лукас вручит мне право собственности на этот дом. И черт возьми, все равно придется поговорить с бабушкой о ее визитах к маме.

Я обещаю себе сделать это, как только закончу с Лукасом. Поговорю с ней, когда эта сделка ценою в дом будет завершена, и если нужно, то я даже съезжу в тюрьму и поговорю с матерью.

Или дам ей возможность поговорить со мной в одностороннем порядке, что более вероятно в случае с моей мамой.

Я обнимаю себя, чтобы скрыть дрожь от самой этой мысли. Уже очень долго я не встречалась с матерью лишь потому, что она умеет вонзить когти в мою самооценку с помощью всего пары слов. Я уже знаю, эта встреча станет подобна открытой ране, но я готова к такому ради того, чтобы попробовать отговорить мать от встреч с бабушкой. Я имею в виду, что разговариваю только с папой, так как он мой нормальный родитель, да и то наши разговоры происходят не чаще, чем раз или два в месяц.

- Ты переживаешь, - говорит Кайли.

Отбрасывая свои ядовитые, угнетающие мысли, я смотрю на нее через пространство крыльца. Она пристально изучает меня, медленно куря свою ментоловую сигарету.

- Почему ты так думаешь?

- Ты сжимаешь зубы.

Я даже не осознавала, что делаю так. Пробегая языком по ровной поверхности своих зубов, я мямлю:

- Ох.

- Ты так можешь испортить их, - говорит она решительно. - И Лукас вероятно, заставит тебя купить себе каппу.

Как только эти слова срываются с ее уст, как щеки Кайли становятся одного цвета с моими волосами, и она докуривает сигарету в две длинные затяжки.

Если бы она не покраснела, то я бы даже не предала значения ее словам, но сейчас...

- Зачем ему хотеть это делать? - спрашиваю я, ссылаясь на его потребность обладать мною.

Кайли опирается о деревянный столб, и на ее лице появляется такое выражение, словно она погрязла глубоко в своих собственных мыслях. Спустя несколько мгновений она говорит:

- Я не задаю вопросов о том, что он делает со своими подружками или...

- Я не его подружка, я буду всего лишь его личным ассистентом, - говорю я. Мне хочется добавить "как и ты", но я сдерживаюсь, зная, что моя роль - полная противоположность роли Кайли.

Лукас уже пообещал мне, что моя роль зайдет за грань обязанностей личного ассистента, и по его словам я сама попрошу об этом.

- Ага, я знаю. Слушай, если тебя интересуют его пороки, то спроси у него о них сама. Никто не расскажет тебе об этом так, как сам Лукас. Лично для меня, частная жизнь Лукаса - одна из тех вещей, которые внушают отвращение. Уверена, ты понимаешь, о чем я.

Я вспоминаю о том, как копалась в центральном бардачке Сета, и невольно морщу нос, кивая головой вверх-вниз.

- Так почему ты сегодня приехала? - спрашиваю я, вдруг отчаянно желая сменить тему.

- Вообще-то, по нескольким причинам. Во-первых, я хотела пожелать тебе удачи и сказать, что я очень рада твоему согласию на эту сделку. Каждый раз, когда ты подумаешь о том, чтобы отказаться и уйти... просто представь, какой счастливой ты сделаешь свою бабушку, - она делает паузу, то ли для драматического эффекта, то ли чтобы дать мне время осознать сказанное ею, а возможно и оба варианта разом. Я не хочу обдумывать ее слова, потому все, что я тогда буду способна сделать - это переживать и волноваться по поводу причин, по которым она меня об этом предупреждает.

- Во-вторых, я хотела предупредить тебя, чтобы ты держала дистанцию с остальной группой. Тебе однозначно придется с ними встретиться. А их поведение схоже с поведением мужчин-проституток. Зуб даю, что кто-то из них своими россказнями смутит тебя, вызвав странное чувство дискомфорта, если так случится, напиши мне сообщение.

А вот теперь Кайли удалось заставить меня почувствовать себя так, словно сегодня мое первое свидание, и мама объясняет мне, что не нужно разрешать грубому мальчику трогать мои груди. Великолепно. Я отвечаю ей улыбкой, которая довольно однобокая и неловкая.

- Но главное почему я здесь, так это чтобы отдать тебе кое-что, - с этими словами она протягивает мне картонную белую карточку с адресом, написанным на ней от руки. Даже не думала, что кто-то еще умеет писать курсивом. - Ну, теперь ты знаешь, куда ехать завтра. И в дополнение ко всему я смогла лично извиниться за прошлую ночь, - она кивает в сторону входной двери. - Хотя бы в виде принесенных мной приношений; уверена, твоя бабушка прямо сейчас все это поедает. Шампанское реально отличное. Черт, я покупаю его своим родителям, а они министры по делам молодежи.

Родители Лукаса и Кайли - министры. Вау.

- И эта любезность тоже оплачивается с твоего расходного счета? - дразнюсь я, пытаясь скрыть свой шок от только что сказанных ею слов. Она кивает, усмехаясь. - И дай угадаю, поездку в Новый Орлеан аналогично оплачивает компания.

- Ну блин, да.

Я невольно начинаю смеяться вместе с Кайли, дочерью министров и младшей сестрою Лукаса, той же синеволосой женщиной, что обманула меня прошлой ночью лишь ради того, чтобы помочь своему брату получить то, что он хочет. Но я не могу на нее обижаться.

Лакас просто... властен настолько, что немногие люди могут ему противостоять.

- Ну что ж, спасибо. За то, что заставила меня почувствовать себя, словно я восьмиклассница. И за угощения, конечно, - и в этот раз я имею в виду именно то, что говорю. Потому что правда собираюсь пойти и напиться, принесенным Кайли шампанским.

Мне нужно немного смелости, чтобы пережить завтра, выполняя все указания мистера Вульфа; завтра я начну обратный отсчет до дня, когда дарственная на дом окажется в моих руках.

Глава 8

Ночь проходит практически без сна. Я судорожно и нервно ожидаю ближайшие дни, так что без особого труда встаю с кровати, хотя еще нет и пяти утра. Располагая свободным временем, я неторопливо и аккуратно застилаю кровать, пробегая пальцами по розовому с оранжевым изношенному покрывалу, когда разглаживаю его поверх простыней.

- Господи Иисусе, Дженсен, соберись ты наконец-то, - бормочу я себе под нос, когда в очередной раз сжимаю в кулак ткань покрывала, а затем разглаживаю его назад. Похоже на то, что я собираюсь покинуть дом бабули навеки вечные, а не просто отъехать на шесть миль в другой конец города.

Этот дом – то, ради чего я иду на эту аферу.

Включая интернет радио-станцию, я открываю чемодан и начинаю паковать все свои вещи, неспешно снимая их с плечиков и складывая стопками. В процессе я пытаюсь понять, сколько у меня есть одежды черного цвета.

Черное платье с пышной юбкой, которое я одевала лишь однажды.

Зауженные укороченные брюки, тесная черная кофта и майка с кружевной каймой.

Блузка с волнообразными рукавами, которую я последний раз носила, когда Тори заставила меня одеть туфли на четырех дюймовых каблуках(10 см-прим.пер); помню, она клялась, что они сделают мои ноги выглядеть более презентабельно, но я всегда относилась к этому скептически, потому что на таких каблуках мой рост достигал почти 6 футов(180см-прим.пер.). Еще есть твидовая юбка карандаш, она скорее угольно серого цвета, но сомневаюсь, что Лукас заметит разницу.

Музыка на моем ноутбуке сменяется следующей песней, и это старая баллада Your Toxic Sequel, называющаяся "Страсное желание".  Невольно мои губы растягиваются в нервной улыбке из-за иронии слов этой композиции.

- Я буду держаться в стороне, пока ты не возжелаешь иного, - поет Лукас Вульф, и граничащая с удовольствием боль пронзает мои соски и пах.

- Десять дней, - размышляю я вслух. - Я смогу продержаться эти десять дней, не попав в еще большие неприятности, я топаю в ванную, сбрасывая майку и шорты, в которых спала прошлой ночью. Кончики моих пальцев скользят чуть выше моей влажности, над линией крошечных розовых трусиков, и я дрожу. - Я же работала на Томаса больше 10 месяцев.

Конечно, Томас - приземистый, лысеющий парень, склонный к приступам гнева и швырянию вещей. В то время как Лукас Вульф - бог рока с уникальной способностью сделать меня влажной лишь своим голосом и словами песни, звучащими по интернет-радио. Лукас Вульф - роскошный, приводящий в бешенство, нереальный мужчина, имеющий склонность к... Доминирующему поведению.

Прижимаясь лбом к стене душевой кабины, я опираюсь предплечьями о плитку и позволяю ледяной воде ливнем стекать по моей разгоряченной коже. Но температура совершенно не беспокоит меня. Я полностью сфокусирована на Лукасе, на том, сыграют ли в мою пользу сегодняшний и девять последующих дней.

Мои мысли принадлежат Лукасу, когда я пробегаю кончиками пальцев по своим влажным складочкам и прикасаюсь к набухшему клитору. Мое дыхание застревает в горле, пока я потираю свою чувственную плоть между большим и указательным пальцами, мои движения аккуратны и ритмичны – назад-вперед. Скольжение за скольжением. Вперед и назад. Мои колени подгибаются, и я стону. Убирая пальцы от клитора я скольжу двумя внутрь своей киски, двигая ими в том же ритме. Набедренная кость ударяется о плитку стены, но я представляю, что это тело Лукаса, касающееся меня, представляю, как его руки сжимают мои бедра, и как его член погружается в мою узкую щелочку.

Зубами я вонзаюсь в запястье другой руки и пытаюсь заглушить рвущиеся наружу всхлипы. Когда я думаю о его лице, зависшем надо мной, о его влажных от пота волосах, касающихся моей мокрой кожи, то кончаю, быстро и жестко. Ноги меня не держат, поэтому я хватаюсь о держатель для душа, пытаясь устоять. Я уверяю саму себя, что сделала это лишь для того, чтобы при встрече больше не хотеть его. Я запрещаю себе думать о том, что это первый шаг к неизбежному, к тому, что Лукас пообещал мне, к тому, что я буду умолять его о близости.

И будь я проклята, потому что мои мысли все еще о нем, даже тогда, когда я отправляю очередное сообщение, наполненное ложью, Тори - еще одному человеку, о котором я забочусь.

Привет, я все еще жива. Все еще невосприимчива к очарованию Лукаса. Все еще... ну, ты поняла. Позвоню тебе, как только представиться такая возможность, пока что немного занята всем происходящим здесь. Скучаю.

Я надеваю укороченные брюки, майку и кофту, все черное, все, как он и просил.

Но под черным верхом скрывается красное нижнее белье.

†

Бабуля настаивает на том, чтобы приготовить мне завтрак, хотя по-правде, я ничуть не голодна. От того что я лгу ей, мои нервы на пределе. А живот сводит судорогой, как только я думаю о следующих десяти днях. В моем паху роятся миллионы крошечных бабочек, от чего к горлу все сильнее и сильнее подступает тошнота, а время неумолимо проносится мимо.

6:02.

- Я оставила кое-какую одежду в шкафу, так что не отдавай ее до моего возвращения на нужды благотворительной организации, ладно? - это моя лучшая из всех жалких попыток поднять мрачное настроение, царящее сейчас за столом.

Бабушка улыбается, искренне, и в уголках ее глаз появляются морщинки. Боже, Кайли была права в одном - замечательно видеть ба в таком приподнятом настроении.

- Значит ты точно вернешься, - отвечает она, отхлебывая свой черный кофе. Я могу ошибаться, но ее голос и выражение лица кажутся мне менее напряженными, даже когда ее улыбка угасает.

- Ничто не остановит меня от возвращения. И затем мы решим все проблемы.

Она смеется.

- Если бы с помощью решительности можно было выиграть это дело, мы бы уже это сделали, дорогая.

Вот о чем еще стоит подумать, пока я буду работать с Лукасом - о том, как объяснить бабуле, где я взяла дарственную на дом, если предположительно была все это время в Калифорнии. При мысли о том, что придется наврать ей еще с три короба и закопать себя в более глубокую яму лжи, я почти что стону, желая треснуть себя по голове лопатой, которой собственно и копаю эту яму.

6:37.

- Решительность и надежда выигрывают войны, - говорю я, а бабушка просто улыбается, глядя на меня с тем выражением на лице, которое у нее появлялось, когда я была младше и рассказывала ей о своих мечтательных снах. В то время, как моя мать убивала на корню все мои мечтания, ба лелеяла их. Даже если бабушка не верила, что их можно воплотить в жизнь, она все равно не говорила мне об этом.

- Да, полагаю, ты права.

Больше, чем ты себе можешь представить, ба.

6:45.

†

Таксист с подозрением относится ко мне, когда я называю ему адрес в районе Грин Хиллс - одной из самых шикарных частей города, тем более, учитывая то, что бабуля желает мне хорошего полета прямо у него на глазах. Я говорю ему, что должна навестить друга перед перелетом, и этот друг попозже отвезет меня в аэропорт, хотя, если честно, не понимаю, зачем я вообще объясняюсь с водителем такси. Мы подъезжаем по длинной подъездной дорожке к угловому, обнесенному забором особняку, возле ворот установлен интерком, по которому Лукас отвечает нам довольно быстро.

- Это я, - говорю я, краснея, когда таксист бросает на меня скептический взгляд в зеркало заднего вида. Через секунду ворота открываются и водитель трогается с места.

Сам дом ошеломляющий: три этажа, кирпичный фасад, высокий забор вокруг заднего двора. За последние несколько лет я позабыла многое, чему научилась у дедушки, помогая в его бизнесе, но я все еще знаю достаточно, чтобы с уверенностью сказать, что этот дом выполнен в Евро стиле.

И вероятно, стоимость этого строения превышает сумму денег, которую мне удастся заработать за всю свою жизнь, даже с учетом стоимости дома, который обещает мне Лукас, но опять же следует отметить, что этот дом в действительности не мой.

Нехотя, я расстаюсь с 40 долларами, отдавая их водителю такси, мой банковский счет сейчас в крайне плачевном состоянии, но делая глубокий вдох, я напоминаю себе, что это всего на всего деньги. По какой-то причине, когда я говорю эти слова, они имеют абсолютно иное значение, чем когда их произносит Лукас.

На часах 8:04, когда я звоню в дверной звонок. К моему удивлению, входную дверь Лукаса открывает мужчина юрист. Я задаюсь вопросом, здесь ли сейчас его юрист мисс Дерзкие Сиськи; надеюсь, что нет. Я не в настроении стать свидетелем того, как ее груди будут торчать в направлении Лукаса.

- Я - Курт Холдер (Court Holder - дословно "владелец суда" - прим.пер.), а вы должно быть мисс Дженсен, - говорит он, пожимая мне руку, а затем закрывает позади нас двери. Пока он активизирует систему безопасности, я думаю о том, что его имя самое долбанутое среди имен всех юристов, которые я когда-либо вообще слышала. - Я столько о вас слышал.

Мое тело замирает на месте. Что именно Курт Холдер обо мне слышал? Сама идея о том, что Лукас мог раскрыть подробности нашей истории юристам, вызывает чрезмерную потливость. Я раз за разом бормочу про себя мантру, стараясь не психануть и не послать все это на хрен.

Оно должно того стоить.

- Приятно знать, что Лукас, то есть, мистер Вульф поведал вам обо мне, - отвечаю я, натянуто улыбаясь.

Курт смеется, протягивая руку и жестом предлагая отдать ему мой чемодан. Кончики моих пальцев касаются его ладони, когда я отдаю свой багаж. Кожа на его руках гладкая, а ногти аккуратно ухожены - полная противоположность мозолистым рукам Лукаса. Ставя мой чемодан из потертой коричневой кожи у подножья лестницы, Курт говорит мне, что пара, которая убирает в доме каждый день, перенесет его в отведенную мне Лукасом комнату. После чего Курт жестом указывает мне следовать за ним через весь дом.

- Контракт уже готов, и вам необходимо просто его подписать, - объясняет он, и я киваю в знак понимания. - По условиям договора вы соглашаетесь взять на себя обязанности мисс Вульф-Мартинс до тех пор, пока она не вернется, а затем я оформлю сделку по возврату мистером Вульфом дома миссис Превин. Контракт чрезвычайно... прост, - но в воздухе повисает другое слово, характеризирующее этот договор, и я бормочу его себе под нос.

- Великодушен.

Упоминаются ли в контракте те пункты, которые я получила во вчерашней инструкции? Мое согласие подчиняться и слушаться мистера Вульфа в обмен на дом? Наше взаимное соглашение насчет эмоций и секса?

По крайней мере для себя я уже решила, что буду бороться изо всех сил с искушением поддаться на его сексуальность.

Пока мы с Куртом идем к задней части дома, я внимательно изучаю место, где мне предстоит жить по крайней мере ближайшие пару дней. На стенах вдоль нескольких комнат вывешены фото и награды, и когда мы проходим через гостиную, я замечаю огромное изображение невысокого мужчины в костюме рядом со всем составом Your Toxic Sequel и солисткой Злых Ягнят, Силлой Крейг. На фото она и Лукас крепко обнимаются, и от этого мой желудок превращается в камень.

- Их продюсер звукозаписи? - спрашиваю я Курта, останавливаясь перед фото. Я стараюсь игнорировать укол ревности, посетивший меня секунду назад.

Приподнимая свой квадратный подбородок, Курт поправляет меня:

- Исполнительный продюсер. Это ему принадлежит этот дом, а я - его личный юрист, - кажется, он нереально собою горд, восхищаясь собственной способностью заниматься всеми делами этого человека, начиная от судебных разбирательств в вопросе выселения и заканчивая простыми консультациями юриста.

Мне так и хочется похлопать его по плечу, но останавливая себя, я упираю руки в боки под неестественным углом. Этот юрист будет заниматься возвратом дома моей бабушке, после того как я выполню свою часть сделки с Лукасом. Самое последнее, что мне сейчас надо - так это расстроить этого человека своим внезапным проявлением бунта и в результате добиться лишь задержки долбаного процесса передачи дома.

Так что я мило улыбаюсь и говорю:

- Это красивый дом.

- Я живу в этом же квартале, - говорит он мне почти что высокомерным тоном. -В Тюдоре.

Лукас ожидает меня в кабинете с бамбуковым полом и высокими потолками. Благодаря своим косматым темным растрепанным волосам, потертым джинсам и винтажной футболке с изображением Pink Floyd, он выглядит как гребанная охренительная рок-звезда, но на самом деле, Лукас гораздо больше всего этого.

Сидя за Г-образным столом со сжатыми вместе руками, он выглядит очень по-деловому. Словно держит все под контролем.

И от самого его вида мое тело внезапно начинает покалывать.

- Сейчас 8:10, - отмечает он, вставая. - Ты согласилась быть здесь в 8 утра.

Я делаю неуверенный шаг вперед. А затем еще один, пока не достигаю противоположной от него стороны стола, а мои бедра не прижимаются к твердой древесине столешницы. Глядя Лукасу прямо в глаза, я говорю:

- Извините, Лу... мистер Вульф, мое такси задержалось и поздно забрало меня у дома бабушки.

Его карие глаза меняются от зеленого цвета к ядовито карему всего за несколько секунд.

- Ты обычно так оправдываешься перед Томасом Костой? - спрашивает он, крайне мрачным голосом. О боже, ему известно полное имя моего босса? Он связался с Томасом? Что еще он накопал на меня? - Я музыкант, но мои ожидания не отличаются от требований любого другого работодателя. Возможно, они даже более строгие. Ты понимаешь?

Я киваю.

- Да, - шепчу я, и когда он приподымает бровь, тихо добавляю, - мистер Вульф.

Он улыбается так, словно хочет меня съесть, и затем обращает внимание на Курта, который все это время осторожно стоял позади с тупым выражением лица и просто бегал взглядом между нами двумя.

- Мы готовы подписать контракт, - говорит Лукас.

Из своего кожаного дорогущего портфеля, стоящего рядом с мягким кожаным черным диваном напротив стола, Курт достает три копии документа. Неуклюже шагая к нам, он вручает по экземпляру мне и Лукасу. А затем Курт садится на свое место и объясняет нам все условия соглашения и технические термины во всех деталях. Лукас внимательно вникает во все, что говорит Курт, даже несмотря на то, что вероятно, прочел этот документ уже раз сто.

К счастью, контракт занимает всего пару страниц, и все полученные мною инструкции сведены здесь к одной строке. Я с облегчением вздыхаю, понимая, что Курт Холдер знает довольно немного или вообще ничего о значении слов "правила" и "повиновение" в этом конкретном соглашении.

Я уж было начинаю писать свое имя в строке с подписью на своем экземпляре контракта, но останавливаюсь после того, как вывожу букву "а" в имени Сиенна. Я смотрю на Курта и Лукаса. Лукас спокойно наблюдает за мной, ожидая, но лицо Курта кривиться в недовольстве.

- Какие-то проблемы с языком...

Яростно качая головой из стороны в сторону, я поднимаю руку в знак протеста.

- Нет, нет, ничего такого, просто это... - я облизываю губы, пытаясь избавиться от сухости во рту, и снова опускаю взгляд на документ, лежащий на столе. - Я хочу быть уверена, что ни одно слово из этого договора не дойдет до ведома моей бабушки.

- Может быть было бы более уважительно смотреть в глаза собеседнику, когда ты к нему обращаешься, - говорит Лукас сладким и властным голосом. Командуя мною.

Медленно, я снова поднимаю свой взгляд. Лукас откидывается на кресле, его тело выглядит расслабленно, а на лице играет самодовольная улыбка.

- Я бы хотела, чтобы вы дали слово, что ничего из этого контракта не дойдет до ведома моей бабушки или ее юриста, Ричарда Нильсона.

Курт начинает заикаться, так что Лукас уверено берет инициативу в свои руки и отвечает на мой вопрос.

- Хотя Курт и представляет интересы обоих сторон, я заставил его подготовить и подписать соглашение о неразглашении. Так что поверь, если он не хочет лишиться практики и всех своих дойных коров, то будет держать язык за зубами.

Курт нервно смеется - звук больше похож на кашель, и я дописываю свое имя на контракте. Когда я заканчиваю с обоими копиями, Лукас следует моему примеру. После подписания, Курт заявляет, что должен уходить, через час у него назначена деловая встреча, на что Лукас пренебрежительно улыбается.

Я чувствую себя немного изумленной и настороженной, но в основном смущенной; откашливаясь Лукас привлекает мое внимание, и я отворачиваюсь от двери, куда смотрела вслед Курту.

- Ну вот теперь все официально, - говорит он, но при этом его голос и взгляд пребывают где-то далеко.

Да, теперь все официально.

Глава 9

Мне досталась спальня на первом этаже, расположенная всего в нескольких комнатах от кабинета; ее размер почти что в два раза больше моей спальни в доме бабушки. Как и во всем остальном доме здесь бамбуковый пол и воздух с запахом лимонного очистителя. Отличительная черта этой комнаты - высокий, сводчатый потолок с окнами. Занося мои сумки в гардеробную, Лукас объяснил, что это комната дочери исполнительного продюсера, которая сейчас учится в колледже. Он настоял на том, чтобы самому принести мои вещи с холла, так как предпочитает беспокоить домработницу, как можно меньше. Когда же я начала спорить с ним, доказывая, что сама могу донести свои шмотки, он одарил меня холодным пронзительным взглядом.

Так или иначе, но я боролась за чемодан.

- Ты находишься даже не на половине пути к выполнению нашего соглашения, Сиенна, - сказал он, выхватывая сумку из моих рук и уверено шествуя к моей спальне. Если бы я не шла за ним так близко, то вероятно бы и не услышала, как он добавил. - А я уже хочу наказать тебя за то, что ты опоздала, так что, твою мать, не провоцируй меня.

От его властного голоса у меня перекашивается лицо, не знаю, то ли это раздражение, то ли нервозность; стараясь не думать об этом, я прочищаю горло и говорю:

- Если ты остановился в этом доме, то где они? - кем бы эти они ни были.

Лукас присаживается на диван у подножья кровати.

- Арти Морган, владелец этого дома, со своей женой уехали в отпуск в Ирландию, а его дочь на учебе. Она - студентка Вандербилта (Университет Вандербилта - престижный университет г. Нэшвилль - прим.пер.), - говорит он. Не уверена, что мне нравится проживать в комнате, принадлежащей кому-то, потенциально знакомому с моим младшим братом. Я делаю шаг, чтобы сесть, но Лукас медленно качает головой из стороны в сторону.

- Не-а. Для тебя есть работа, Сиенна. Так что нечего сидеть тут на своей заднице.

Закипая, я возвращаюсь вместе с ним в шикарный кабинет.

- Встань здесь, - приказывает он, указывая на место перед столом. Кажется, что Лукасу нравится, когда я подчиняюсь и не противоречу ему. - Ты читала инструкции, верно? - спрашивает он, копаясь в одном из ящиков стола в поисках чего-то. Его растрепанные волосы падают на лицо. Это придает ему почти что уязвимый вид, и мои пальцы покалывает от желания прикоснуться к его щекам и лбу, поправить эти пряди.

Я заталкиваю эти желания и идею подальше; они всплывут в моем подсознании, когда буду ложиться спать в своей постели, вдали от реальности.

- От корки до корки, - отвечаю я.

- Хорошо, возьми, они твои, - говорит Лукас. Он протягивает мне маленькую сумочку Best Buy, я тянусь и забираю ее. Кончики наших пальцев соприкасаются, от чего волосы на руках и затылке встают дыбом.

Я стараюсь сосредоточиться на содержимом сумки - мобильный телефон и планшет Samsung - таким образом мне удается скрыть произведенный на меня эффект его прикосновения.

- Мои на время работы?

У него абсолютно невозмутимый вид.

- Я отдаю тебе дом. Не проверяй свою удачу, Сиенна.

- Что вы желаете, чтобы я сделала прямо сейчас? - спрашиваю я.

Уголки его губ приподнимаются в усмешке. Ох, он получил меня, как и хотел того, и очевидно, что ему это чертовски сильно нравится. Мысленно я ругаю себя за то, что два года назад показала ему застенчивую сторону своего характера, что противилась ему достаточно долго, из-за чего он заметил меня на своем радаре. Когда я отвечаю на его взгляд выражением, от которого мое лицо начинает болеть, его улыбка угасает. Он кивает в сторону кожаного дивана.

- Садись, Си, и вытяни эти проклятые господом, отвратительные палочки из своих волос.

Я плюхаюсь задницей на диван и вынимаю симпатичные серебристые аксессуары для волос из своих рыжих локонов, в результате чего спутанные пряди в беспорядке падают мне на плечи. В считаные секунды Лукас оказывается рядом, возвышаясь надо мной. Его рука зависает у моего лица, словно он хочет пробежать пальцами по моим длинным волосам, потянуть их, но через мгновение, он сжимает пальцы в кулак.

- Я не собираюсь касаться тебя, - обещает он. - У нас не будет никакого физического контакта до тех пор, пока ты, блядь, не попросишь меня об этом.

- Возможно, я и не попрошу, - говорю я, невольно поправляя свои волосы, перебрасывая их через плечо и пробегая пальцами, стараясь распутать пряди. Я чувствую, как напрягается его тело. Он бормочет что-то себе под нос. Но мне удается разобрать только пару слов, типа "попка" и "рыжая". - Вы сказали, что я должна подчиняться вам во всем, но возможно...

- Нет никаких возможно в этом вопросе, - рычит он сквозь стиснутые зубы. - К тому времени, как ты меня оставишь, если конечно я отпущу тебя, твой характер станет жестче, а единственным человеком, которого ты будешь слушать, стану я.

Что он имеет в виду под "если я, конечно, отпущу тебя"? Я хочу у него спросить, но он начинает говорить, меряя огромными шагами комнату, и объясняет все, что мы планируем делать в течение следующих десяти дней. На завтра намечена фотосъемка для журнала. Послезавтра должна прибыть съемочная группа из Лос-Анджелеса. Они будут снимать Лукаса за пределами его личного пространства, отснятый материал будет использован для документального фильма о рок-н-ролле. В четвертый день, воскресенье...

Стоп, четвертый день?

Когда перебиваю его, чтобы спросить не спутал ли он дни, он качает головой из стороны в сторону.

- Не прерывай меня. Но раз уж ты приняла мое предложение вчера и решила вести себя прилежно, я окажу тебе услугу и отвечу на этот вопрос.

Ну, это неожиданно. Я сжимаю челюсти и скрежещу зубами, стараясь скрыть, как сильно удивлена тем, что он дает мне выходной посреди... рабочего графика. Я до смешного благодарна Лукасу за то, что он решил дать мне этот день, ведь я смогу провести его с Бабулей в ее доме.

- Я не полнейший подонок, Сиенна. Я виновник происходящего с тобой дерьма, но просто чтобы ты знала, я никогда, ни за что, не стану унижать тебя. Это не входит в мою игру.

В моем горле появляется ком, но я в выдавливаю из себя "спасибо".

После этого его настроение резко меняется, его бровь поднимается почти что в насмешливом выражении, и Лукас говорит:

- Но прямо сейчас нет никаких перерывов, или же я действительно накажу тебя.

Я открываю рот, но он поднимает палец, останавливая меня.

- Боже, когда же ты научишься меня слушать? Нет, я не собираюсь физически тебя наказывать, это не потребует...

Когда он кивает, разрешая мне заговорить, я шепчу:

- Прикосновения.

- И я прикоснусь к тебе только в тому случае, если...

- Я попрошу.

Он улыбается, а затем продолжат посвящать меня в курс рабочего графика в дни, после воскресенья. День девятый резюмирует все, а в десятый день Лукас собирается провести небольшую оценку. Оценку чего, я толком не уверена.

- Никаких подвохов и... - он сексуально выгибает бровь, - ничего очень сложного.

Ага, верно.

- Сейчас, повтори мне все, что я тебе только что сказал, - говорит он.

Дойдя до дня четвертого, я упускаю несколько важных деталей и начинаю сомневаться.

- Я-я не помню.

- Вербальный трейнинг, - напоминает он, и я краснею.

- Прости, Лукас.

Я не назвала его мистер Вульф или сэр, как он просил, но вместо того, чтобы меня исправить или указать на ошибку, кажется, он просто игнорирует это. Может быть сегодняшний день считается днем адаптации.

- Давай попробуем снова, и на этот раз, - он достает из ящика стола, откуда ранее вытащил сумочку Best Buy, черную длинную полоску ткани, - давай используем вот это, - отдавая мне повязку, он старается, чтобы наши пальцы не соприкасались.

- Повязка на глаза?

- Да, повязка на глаза.

- Я не смогу видеть. И потому...

- Ты и не должна видеть, только слушать. Говорить. Учиться.

Чувствую себя как идиотка, собираясь опротестовать его слова. Мне не нужны все эти штучки на глаза. Но проводя пальцами по черной ткани, я спрашиваю:

- Хотите, чтобы я прямо сейчас повязала ее?

- Зачем бы мне еще давать ее тебе? - спрашивает Лукаса своим хриплым голосом, и жестами призывая выполнить его просьбу. Нерешительно, я прижимаю повязку к лицу, поверх глаз, дрожа от нахлынувших ощущений от мягкости ткани и опасности всей этой затеи.

Через мгновение я сижу в темноте и внимательно слушаю, пока он еще раз для меня повторяет наш график. Когда Лукас заканчивает, то спрашивает меня, что запланировано на седьмой день, я отвечаю без заминок.

- Среда. Тур по окрестностям детства и интервью с вашими родителями вместе со съемочной группой из Атланты.

Он задает еще несколько проверочных вопросов, и я безошибочно отвечаю на каждый из них. Все время, пока он говорит со мной, я ощущаю себя гиперчувствительной ко всему окружающему меня. Я замечаю, как впиваю свои ногти в колени, как нервные окончания по всему телу покалывают с нарастающей силой. Когда я отвечаю на последний вопрос Лукаса, мой голос дрожит. После этого он долго молчит, но я чувствую, что его тело очень близко к моему, он вышагивает прямо передо мной. Его запах проникает в мое подсознание. К коже приливает жар.

- Сними маску, Сиенна, - приказывает Лукас, странным голосом. Через мгновение, после того как я снимаю повязку, оставляя ее болтаться у меня на шее, подобно ожерелью, я поднимаю взгляд своих голубых глаз. Лукас стоит передо мной, касаясь рукой своей шеи и хмурясь. От взгляда в его карие глаза, я ощущаю, как живот еще сильнее затягивает в узел.

Это жажда, голод.

†

Кажется, что все настроение от разговора с Лукасом меняется, как только я осознаю, что он меня хочет прямо сейчас.

- Сиенна? - шепчет он.

Мои глаза закрываются, а спина выгибается.

- Да... . . сэр.

- У тебя есть водительские права, верно?

- Почему вы...

- Одно слово, - говорит он. - Чтобы ответить на этот вопрос тебе хватит одного слова.

- Да.

- Хорошо. Значит тебе не придется потратить весь остаток дня в департаменте транспорта. Они как шило в заднице.

- О, - говорю я, открывая глаза. Влажными руками, я убираю волосы со своего лица. Знаю, он хочет сказать мне что-то еще, но молчит. Мое тело все еще возбужденно от опыта с повязкой, так что возможно сейчас лучшее время для Лукаса, чтобы выложить все на чистоту.

Но вместо этого, спустя несколько секунд, он отсылает мне прочь.

Я много работала в своей жизни: во время учебы в старшей школе и колледже, плюс моя работа у Томаса; но сегодня я впервые услышала от работодателя слова "На сегодня вы свободны."

- Свободна?

- Мне нужно одевать тебе повязку на глаза каждый раз, когда я к тебе обращаюсь? Уходи.

Я потрясена и немного шокирована от того, каким резким стал его тон. Дразнящий голос, которым он обращался ко мне во время порицаний за опоздание и вбивания рабочего графика в мою голову, исчез. Сейчас, по его тону кажется... что я - самая большая, когда-либо ему попадавшаяся, приставала.

- Нет, сэр, повязка не потребуется, - говорю я с долей сарказма. Я резко встаю и направляюсь к французским дверям кабинета. По тому как он шаркает ногами и откашливается, я знаю, что Лукас смотрит мне вслед.

И прежде чем я успеваю сделать шаг из кабинета в гостиную, он меня останавливает.

- Кайли оставила для тебя свой список инструкций, он в ее кабинете на нижнем этаже.

На этот раз я киваю, так как в горле стоит реально огромный ком, и я боюсь, что не смогу назвать его сэром так, чтобы голос не выдал переполняющее меня разочарование. Хватая сумочку с планшетом и телефоном, я стискиваю зубы и делаю то, что он попросил. Сама не понимаю, что именно меня так сильно расстроило.

Взяв из спальни свой ноутбук, я держу его вместе с планшетом и телефоном, которые мне дал Лукас. Найдя лестницу, ведущую на нижний этаж дома, я спускаюсь по ней. В этой части здания прохладнее, и от этого мои соски твердеют под тонкой тканью кофточки.

Вероятно, что когда-то весь этот этаж служил подвалом, однако кому-то удалось оформить тут все в столь же элегантном стиле, как и в остальной части дома. Проходя мимо фортепианной комнаты, моя разочарование от встречи с Лукасом испаряется, и я захожу внутрь.

Я никогда не могла играть так же хорошо как мама, - она хотела выступать еще до того, как повстречала и вышла замуж за папу - но у меня за плечами годы занятий. Одно из моих детских воспоминаний о ней связано с Steinway (Всемирно известная компания-производитель фортепиано - прим.пер.), которое мой дед подарил маме еще в ее детстве. Она направляла мои пальцы на нужные клавиши, уча играть низкопробную песенку восьмидесятых. Конечно, через двадцать минут мама начинала орать на меня за то, что я слишком резко нажимала на клавиши, а мой отец запрещал ей в дальнейшем учить меня чему-нибудь снова, но в процессе это обучение игре было веселым.

И вдруг я осознаю, что мои пальцы бегают по клавишам, наигрывая ту песню восьмидесятых. Убирая руки, я потираю их о свои черные брюки.

Покинув фортепианную комнату, я направляюсь на поиски кабинета Кайлы. Сестра Лукаса оставила мне длинный список инструкций, которые следует изучить, они включают в себя электронный адрес и пароль от фан-почты Лукаса, а также кредитную карту с прикрепленной к ней запиской: Используй по полной!

Забрав папку с инструкциями Кайли, я снова оказываюсь перед дверями в фортепианную комнату, и смотрю внутрь. Это то же Steinway, что принадлежало моей матери - одна из тех вещей, которые бабуля продала дабы расплатиться за судебные издержки.

Глава 10

Как правило, для меня вождение - это некий вид терапии. В Лос-Анджелесе я никогда не пользовалась метро, потому что несмотря на то, сколько времени уходит на дорогу с работы домой, это время дает мне возможность собраться с мыслями, изгнать скопленный за день негатив. Иногда такие моменты - единственное время дня, когда я ощущаю, что все еще контролирую свою жизнь.

Однако поездка с Лукасом из точки А в точку Б - довольно болезненная.

- Перестань скрежетать зубами, Сиенна, - говорит он, его голос доносится с третьего ряда авто - где Лукас решил сесть, чтобы "спокойно" писать музыку - до водительского сидения, которое занимаю раздраженная я.

- Это все из-за плохого трафика на дороге. Он меня нервирует, - шиплю я. Через секунду нехотя, добавляя. - Мистер Вульф.

Я не упоминаю о том, что в заметках Кайли четко указано, что за Лукасом сегодня приедет авто и отвезет его на фотосессию. Не говорю о том, что сегодня утром, делая себе чашечку кофе, слышала, как он отменял заказанное транспортное средство. Или о том, что думаю, что единственная причина по которой он заставляет меня сопровождать его повсюду - свести меня с ума.

Заставить совершить ошибку.

Соблазнить меня.

Я смотрю в зеркало заднего вида. Мой взгляд встречается с раздраженным взглядом его карих глаз.

- Просто перестань скрипеть зубами, - рычит он.

А то что? Он накажет меня? Я глубоко вдыхаю, собираясь высказать ему все, что об этом думаю в самом что ни наесть насмешливом тоне, но затем решаю, что это не лучшая идея. У Лукаса припрятано что-то, о чем я не догадываюсь, некий козырь в рукаве. Плюс, несмотря на его обещание не прикасаться ко мне, я знаю, что он и без прикосновений смог бы меня наказать. Он доказывал мне это больше раз, чем я хотела бы помнить. Облизывая губы, я посильнее сжимаю руль, останавливая дрожь в руках.

Оставшуюся часть пути, я скольжу языком между зубами, стараясь не сжимать их вместе.

Когда мы достигаем место съемки - это исторический ресторан в центре Нэшвилля, который арендован на весь день - Лукас останавливает меня до того, как я успеваю отрыть двери.

- Знаешь, я не... . . очень хорош в таких делах, когда со мной рядом есть кто-то еще.

Застенчивость - не то, что я ожидала от Лукаса, потому пребываю немного в шоке от его заявления.

- Хочешь, чтобы я осталась снаружи? - говорю я.

- Только не говори, что это тебя задевает. Кайли оставила тебе свою рабочую кредитку, верно?

- Да, - говорю я.

- После сегодняшнего дня остается еще целая рабочая неделя. А у тебя есть склонность одеваться, словно учительница начальных классов, так что вот мое тебе прямое указание - ну, сделай что-то с этим.

- Я девушка-костюмер.

- Которая одевается, подобно двадцати трех летней училке.

- Мне и есть 23.

- И ты моя ассистентка, которая согласилась делать все, что ей скажут. А прямо сейчас я говорю тебе купить одежду, подходящую для занимаемой тобой должности. И не говори мне, что ты не можешь, потому что я знаю, что ты чертовски невероятно справляешься с данной работой, - говорит он. Лукас многообещающе приподнимает брови и наклоняется вперед, упираясь локтями в колени. - Потому что сейчас, глядя на тебя в этой одежде, я думаю лишь о том, чтобы взять линейку, перегнуть тебя через стол и...

- Я сделаю это! - кричу я, зажмуриваясь, чтобы прогнать разъедающий мой мозг описанный им образ. Как только мне удается избавиться от мыслей о сексе и Лукасе, он гробит все мои старания, говоря о подобных вещах.

Если он и заметил, что я не обращалась к нему на Вы во время этого обмена любезностями, то ничего не сказал. Он сидит в том же положении, глядя на меня и ожидая, пока я наконец-то открою машину и выпущу его.

Семь дней.

Выходя из Кадилака, он подмигивает мне. А проскальзывая мимо меня, задевает своим плечом. Это очень незначительное прикосновение его запястья к моему животу и обтянутого в костюм плеча к моим рыжим волосам, но этого достаточно, чтобы мы оба замерли.

Неуверенно, я делаю шаг вперед. Мышцы на его скулах напрягаются, и он тянется за мной, чтобы закрыть двери. Не глядя на меня, Лукас говорит:

- И когда будешь делать покупки... помни, что ты одеваешь личного ассистента рокера, помни о предстоящей полу-официальной вечеринке по случаю дня рождения в Атланте. И если я еще хоть раз увижу эту безобразную кофту, то клянусь, что сожгу ее.

Он проходит мимо меня, направляясь прямо в ресторан. Я не смотрю ему вслед, вместо этого я закрываю глаза, фантазируя о том, что произошло бы, если бы наши губы соприкоснулись. Ощущая ту часть себя, которую заперла на семь замков два года назад.

†

Делая покупки в популярных модных бутиках и винтажных магазинах Нэшвилля, я размышляю о Лукасе, мои обязанностях в работе с ним в последующие 7 дней, о возврате дома моей бабули.

И о своей жизни в Калифорнии.

Не могу сдержаться от размышлений над вопросом - если бы я отдалась Лукасу в ту ночь, которую мы почти что провели вместе, было бы сейчас все иначе? Была бы я другой? Мое влечение к нему было сиюминутным - одна из тех вещей, когда ваше дыхание перехватывает, чувства поглощает онемение и боль плещет во всем теле в одно и то же мгновение. Я увлекалась его музыкой, его голос проникал мне под кожу, достигая самой сердцевины, даже когда его песни были о стриптизершах и вечеринках.

Очевидно, Лукаса тоже влекло ко мне, потому что... Мне было довольно трудно сказать ему "нет". Но он был слишком увлечен, чтобы осознать это, пока не стало слишком поздно.

Мой затылок ноет от боли, потому я наклоняю голову в каждую сторону, разминая его. Следует перестать позволять прошлому морочить мне голову. Мне просто нужно забыть Лукаса Вульфа и все, что с ним связано, просто нужно двигаться дальше. Нужно...

- Сиенна? - женский голос зовет меня по имени.

Я выглядываю из-за черных узких джинс, которые держу в руках, и вижу девушку с короткими торчащими бирюзово-розовыми волосами и пирсингом по обе стороны нижней губы. В течение секунды я пытаюсь узнать ее. Когда она подходит ближе, ее лицо становится четче, и я могу мысленно отбросить ее пирсинг и цвет волос, узнавая под ними девушку в стиле Дженнифер Энистон. Мои губы автоматически расплываются в усмешке. Джессика бросается ко мне и обнимает.

Отстраняясь, она визжит.

- Блин! Я не видела тебя сколько? Четыре или пять лет? Кто ты сейчас, училк..?

- Помощник костюмера в Эхо Фоллз, - говорю я, прежде чем она успеет назвать меня училкой. Демонстративно я одергиваю рукав своей кофточки. Мне кажется, в ней я выгляжу довольно профессионально. За исключением того, что мой босс хочет отшлепать меня линейкой, а старая подруга считает, что я провожу свои дни вбивая знания в умы первоклашек.

Здорово.

- Нет, черт, - говорит Джессика. Она сбрасывает охапку одежды, которую несла, на руку манекена и, кажется, даже не замечает свирепый взгляд девушки консультанта. Джессика закатывает глаза. – Я, пиздец, как ненавижу это шоу.

- Я тоже, - говорю я, и она усмехается.

- Ты здесь надолго?

Глядя на вешалку в своих руках, я пожимаю плечами.

- Просто на пару недель. Я оказываю услугу... гм... другу и помогаю бабушке с некоторыми вещами.

- Как она поживает? - когда я говорю ей, что с ба все хорошо, она наклоняет голову в сторону, кивая. - А как твоя мама?

Знакомая дрожь унижения, побуждает меня немного склонить голову, но я сопротивляюсь искушения скривиться. Когда моя мать и ее муж опустились до продажи рецептов и незаконной торговли препаратами, они делили этот бизнес с дядей Джессики. Казалось, что Джессику это никогда особо не задевало, не думаю, что это волнует ее и прямо сейчас, но я все равно ненавижу тот факт, что она спрашивает о моей матери.

Поверьте, если бы ваша мать попала в тюрьму за одно из самых крупных дел в штате по хранению наркотиков и донесла на каждого диллера в пределах 20 миль... вы бы тоже боялись и были смущены, когда кто-то спрашивал вас о ней.

- Она в порядке, - говорю я сухо.

Джессика что-то бормочет сочувственным голосом.

- Твои родители все еще заправляют тем баром? - спрашиваю я, и она неестественно закатывает глаза.

- Я думала, это будет круто, получать бесплатную выпивку, но да. Мой отец - хренов безжалостный начальник, - как по команде, ее телефон звонит и Джессика достает его из кармана своих джинс цвета фуксии. - И как обычно, рабочие звонки. Мне нужно оплатить это и бежать, но если ты не занята сегодня вечером...

Она лезет в свою сумку и протягивает мне красно-черный флаер. На обложке красуется анонс выступления кавер-группы Your Toxic Seque (Кавер-группа — группа музыкантов, специализирующаяся на исполнении/перепеве авторских музыкальных композиций (часто известных) – прим.пер.) в баре ее родителей "Бродвей". Я чуть не давлюсь собственной слюной.

Джессика визжит, хлопая своими татуированными руками.

- Ах, ты - фанатка YTS, я права? Я обожаю их. Мой парень - участник кавер-группы и они охуенные парни – даже лучше, чем настоящая группа YTS. Приходи, если у тебя получится. Увидимся там, - говорит она, сгребая свою одежду с руки манекена. - И найди меня на Facebook, если вдруг не увидимся сегодня вечером! - орет Джессика и уходит прочь.

Спустя какое-то время я сама расплачиваюсь за покупки. Сжимая флаер в ком, я бросаю его на дно пакета с одеждой.

†

Пока мы едем в дом на Грин Хилз, у Лукаса такое выражение лица, словно он звезда небывалого масштаба, и все должны ему поклоняться. Он не жалуется на то, что поездка обратно занимает в двое больше времени, или на то, что я почти врезалась в бампер минивена, задняя дверца которого обклеена картинками детей и животных.

- Думаешь, благодаря этим съемкам тебе чаще будут делать минет? - говорю я себе под нос.

- Что ты сказала? - спрашивает он.

- Совсем ничего.

Конечно же, он просит показать ему купленную одежду, как только мы заходим в дом. Моя голова гудит ото дня, проведенного в магазинах, потому я молча указываю в сторону своей комнаты, и он следует за мною.

- Для того, кто тратит на игры в переодевания дни напролет, ты купила не так уж много.

Мое лицо кривится.

- Я не играю в переодевания весь день, Лукас. Я... работаю с одеждой, - но мой голос дрожит, словно я сама не уверена в собственных словах.

Он поднимает руки перед собой в оборонительной позе.

- Эй, я не имел ничего такого в виду. Я просто думаю, что это... - он делает паузу и слегка сгибает свои колени, так что его лицо оказывается ближе к моему, - ты что, плачешь?

Я сглатываю ком.

- Нет.

- Я оскорбляю тебя, важничаю, ору, а ты ничего не говоришь. А тут я пошутил насчет твоей работы, и ты уже плачешь?

Ну, по крайней мере он признает, что специально достает меня. Складывая руки на груди, я сажусь на подлокотник дивана у изножья моей кровати. Лукас не двигается с места, стоя передо мной, он постукивает ногой об пол и ожидает моего ответа.

Вздохнув, я начинаю:

- Я просто...

- Не лги мне, - говорит он строгим голосом. Я гляжу на него.

- Моя мама обычно называла это игрой в переодевание. Черт, вероятно, она все еще это так называет. Ну, вот и вся история, - говорю я. Пожимая плечами, я потираю пяткой вверх-вниз по стороне дивана. - Я унаследовала несколько маминых особенностей.

Качая головой, он говорит:

- У меня все круче, - я свожу брови на переносице, пока он добавляет, - моя мама никогда не одобряла того, что я делаю. Я имею в виду, что она шутит об этом на День Благодарения, и ее друзья считают нас с Кайли демонами, но она никогда не унижала важность того, чем я занимаюсь. Если бы она вела себя так... Ну, я не думаю, что вообще хотел бы иметь с ней дело.

Мне хочется, чтобы он уточнил, что именно имеет в виду, потому что это первый раз, когда Лукас упоминает о своей жизни вне музыки и славы; но он просто кивает в сторону пакетов, разбросанных по всей моей временной кровати.

- А теперь покажи мне, что ты себе купила, - сейчас его голос мягкий и воодушевляющий. Еще одно напоминание о загадочности Лукаса. Его настроение скачет с невиданной скоростью, и было бы довольно самоубийственно привязываться к кому-то, настроение кого я не могу предсказать.

Я перепрыгиваю через спинку дивана, приземляясь коленями на кровать. Лукас делает глубокий шипящий вдох, когда я выныриваю из-за дивана, и мои рыжие волосы подскакивают над плечами. Он замирает на месте, глядя на меня с приоткрытым ртом.

- Что? - шепчу я.

- Не делай так больше, - рычит он.

Я собираю волосы вместе и завязываю в свободный узел на макушке.

- Ты неимоверно напрягся.

- Попробовала бы ты жить рядом с кем-то, перед кем так сложно устоять.

- Или с тем, кто хочет тебя контролировать? - спрашиваю я.

- Точно.

Теперь, когда Лукасу с трудом дается каждое движение, каждый вдох и выдох, я наконец-то показываю ему одежду. Указывая на авангардные футболки, винтажные топы с кружевами и кожаную куртку, что я купила, он бормочет что-то о рокерских атрибутах. Я складываю одежду в аккуратные кучки, когда слышу шелест бумаги.

Оглядываясь, вижу, как он разворачивает скомканный черно-красный флаер с анонсом выступления кавер-группы Your Toxic Sequel. Когда я пытаюсь выхватить листовку из его рук, Лукас отходит, отмахиваясь от меня. Пока он разворачивает бумагу, мое сердце подскакивает до уровня горла. Лукас внимательно читает листовку и его раздражающе-охренительная улыбка становиться шире и шире.

После того, как он разглаживает помятости на бумаге, то аккуратно складывает его пополам и кладет поверх только что сложенной мной одежды.

- Сегодня ты будешь моим трезвым водителем, Сиенна.

Я стону, и он вопросительно приподнимает бровь. Имитируя улыбку, я выплевываю:

- Да, мистер Вульф.

Глава 11

Кажется, мы с Лукасом спорим почти что целую вечность, прежде чем он складывает руки вместе с наигранной скромностью и велит мне съездить за его обедом. К тому времени как я возвращаюсь с той же части города, в которой мы были всего несколькими часами ранее, Лукас уже одет, чтобы ехать в бар родителей Джессики.

Нужно отдать ему должное - моему шефу удалось довести до совершенства свою маскировку. И у меня есть такое ощущение, что все это благодаря тому факту, что в Лос-Анджелесе Лукас не наслаждается тем покоем, который он получает в Нэшвилле. Во время съемок клипа на песню "Снова ты" каждый день случались инциденты с фанатками (и фанатами), которые находили способ прокрасться на съемочную площадку и пообщаться с членами группы, и это не говоря уже о закостенелых поклонниках Your Toxic Sequel, которые разбивали лагерь у порога студии и каждый день ожидали возможности бросить хоть один взгляд на Лукаса или остальных ребят.

Сегодня Лукас оделся в повседневные джинсы, но вместо ботинок на нем старые классические Конверсы. Черно-белая рубашка-хенли закрывает все его татуировки. Спутанные волосы прикрыты негабаритной черной шапкой, а еще на нем есть... очки. Такие, как носят студенты-ботаны.

На мгновение я останавливаюсь в дверях его кабинета и просто рассматриваю Лукаса. Никто не должен выглядеть так сексуально в подобных очках.

- Позаимствовал из костюмерной? - спрашиваю я, и его голова поднимается от стола. Он прикусывает нижнюю губу, и инстинктивно я тоже кусаю свою. - Очки, я имею в виду.

Он жестом приглашает меня зайти в кабинет, и я подчиняюсь, ставя на стол его еду в пенополистироловом контейнере. Оказавшись еще ближе к нему, я осознаю, что эти очки - руки прочь - самая сексуальная вещь, которую он когда-либо на моей памяти носил.

Лукас смеется:

- Я их не одалживал. Это все, сука, близорукость.

- Ты в них выглядишь... как рокер-неформал.

Наклоняя голову в сторону, он на мгновение задумается над сказанным мною, одновременно с тем прикусывая кончик языка, чтобы не усмехнуться.

- Ты же не собираешься сделать снимки и разослать их папарацци? - дразнит он.

- Только если ты не идешь на это выступление, желая унизить парня моей подруги, - говорю я. - Но это же не так, верно?

Лукас встает на ноги и через секунду возвышается надо мною, по его глазам невозможно прочесть, о чем он думает.

- Я никогда не обижал своих фанатов. Вот причина, по которой я здесь, а не в Атланте, оттягиваясь под воздействием чего-нибудь. Но отвечая на твой вопрос, скажу... Я иду, потому что питаю слабость к кавер-группам.

- Почему? - спрашиваю я.

- Гугл (Google – прим.пер.) - твой друг, - говорит он, подмигивая мне. - А сейчас иди и оденься, твоя одежда на кровати.

Я поворачиваюсь, собираясь пойти и сделать, что он велел, но затем мое тело обдает холодом, примораживая к месту. Что я делаю? Это первый раз, когда услышав его команду, мой мозг автоматически принудил меня следовать ей, и это осознание реально пугает.

- Вы уже за меня и одежду выбираете, мистер Вульф? - спрашиваю я, сладко улыбаясь, когда произношу его имя.

Он проводит зубами по своей нижней губе, а затем дует на свисающую прядь волос поверх моей шеи.

- Боже, а если и так. Ты думаешь об этом, верно? Прошло всего три дня, а ты уже хочешь сдаться мне.

Несмотря на его слова, в его голосе нет и намека на насмешку. Это поддразнивание - да - но оно наполнено обещаниями. Я отступаю назад, пока стол не врезается в мой зад. Мои пальцы сжимаются вокруг дерева столешницы.

- А что если бы я хотела? - шепчу я, задыхаясь.

Мгновение он думает, а затем награждает меня столь интимным взглядом, от которого в моем теле разгорается пламя.

- В этот момент, я не уверен, что бы хотел сделать с тобой в ответ, может трахнуть, а может отшлепать этими барабанными палочками, - он движется к набору именных палочек на противоположном конце стола. - Возможно, оба варианта. Возможно, я бы просто привязал тебя к стулу и чувствовал твой вкус до тех пор, пока ты не сможешь ни двигаться, ни думать, ни дышать.

- А после этого?

- После этого есть еще семь дней, - напоминает он. - Есть много чего, чему я могу тебя научить, что мы можем сделать, а после этого...

Я закатываю глаза, но не могу отрицать, его слова влияют на меня, он сам влияет, даже то, как он смотрит на меня. Следует запретить законом подобные магнетизм и неотразимость.

- Я и так в порядке, - говорю я.

- На данный момент.

- Нет, на... - если через двадцать лет вы спросите меня, кто был инициатором поцелуя, то я все еще не смогу вам сказать. Это случилось так внезапно, так захватывающе, так всепоглощающе. Язык Лукаса скользит вдоль линии моих губ - очерчивая их - один раз, два, три и еще один раз. Я вскрикиваю, и мой зад опускается на стол, а ноги очень сильно дрожат. Лукас шумно выдыхает, отчасти матерясь, а отчасти испуская стон, и этого достаточно, чтоб свести меня с ума. Я касаюсь его груди обеими руками и скольжу кончиками пальцев по его коже под мягкой тканью рубашки, сжимаю ее и притягиваю тело Лукаса к своему.

Он складывает свои руки за головой, очевидно, желая, чтобы я умоляла его о прикосновениях.

Мои губы раскрываются, как только он касается их снова. Я уже влажная. Влажность, стоны и трение наших тел. Но тем ни менее он все еще не использует свои руки.

Коснись меня. Коснись меня. Но вслух я не могу превозмочь себя и умолять его об этом. Пока нет.

Когда он пытается отстраниться, я прикусываю его нижнюю губу. Он морщится, пока мои зубы скользят по нежной плоти и, наконец, освобождают ее. По его лицу расползается сексуальная улыбка.

- Любишь кусаться, рыжая?

Ему известно, что я ненавижу, когда он называет меня рыжей, так же как и то, что я сейчас слишком возбуждена, чтобы возразить против этого прозвища.

- Лукас? - бормочу я возле уголка его рта. Неожиданно расхрабрившись, я целую его верхнюю губу и подбородок. Я втягиваю в рот его нижнюю губу и посасываю ее.

- Ммммхммм?

Я отстраняюсь и поднимаю взгляд к его карим глазам.

- Это правда неизбежно... в смысле... мы? - я бросаю ему вызов, пробегая руками вниз по его груди. И он вздрагивает.

- Это всегда было неизбежно.

Наши рты встречаются в последний раз. Пока Лукас нехотя отстраняется от меня, я не могу устоять перед искушением провести кончиком языка по своим губам, пробуя на вкус те места, где он меня касался.

- Иди и оденься, но не принимай душ и оставь волосы распущенными. И даже не думай об самоудовлетворении.

Я разворачиваюсь, чтобы покинуть его кабинет и направиться в свою спальню, но в голову приходит одна мысль. Оглядываясь поверх плеча, я снова обращаюсь к нему, мой голос такой низкий, что я едва его узнаю.

- Почему ты запомнил меня? Ты же трахнул так много других женщин после меня, так почему?

- Потому что ты - та, кого я не трахнул, Сиенна.

Через несколько минут, когда оказываюсь в спальне, сбрасывая одежду и поглядывая на ванную, которую он запретил использовать, я решаю удовлетворить его просьбу.

Прежде чем покинуть свою комнату, я распускаю волосы.

Бар родителей Джессики - небольшой подвал под названием Маяк - заполнен до отказа, к тому моменту как мы с Лукасом приезжаем. Я готова развернуться и вернуться назад в Кадилак, когда крупный вышибала с рыжей бородкой говорит нам, что нужно подождать, но Лукас качает головой.

- Сделай так, чтобы он впустил нас прямо сейчас, - говорит он.

Конечно, ему просто отдавать приказы. Все, что Лукас сделал с того момента, как мы вышли с машины, так это засунул руки в задние карманы джинс и опустил лицо так, чтоб никто его не заметил. Он был прав, говоря, что никто его не узнает. Сейчас он излучает застенчивость - полная противоположность настоящего Лукаса, которого я знаю, и раздражающее сходство со мной.

- Тебе надо сниматься в кино, - шиплю я, продвигаясь к двери, пока тяну его за собой. - Мистер...

Он останавливает меня угрозой, которую несомненно собирается сдержать:

- Скажи это, и клянусь, что в этот раз я отшлепаю тебя теми барабанными палочками.

Перебрасывая свои волосы через одно плечо, я смотрю на него и усмехаюсь.

- Сэр.

- Если бы ты была так же саркастична и невыносимо уверена с каждым встречным, - отмечает он, когда мы подходим ближе к вышибале. Рыжая Борода закатывает глаза и наклоняет подбородок в сторону. Подражая наилучшему самоуверенному выражению Лукаса, я упираю руки в боки. Здесь довольно плохое освещение, так что вышибала не сможет заметить, что мои пальцы нервно потирают плотную ткань черных узких джинс.

- У меня есть персональное приглашение от... – и в этот момент я вижу маленькое тело Джессики, скользящее между людьми на танцполе, и делаю глубокий вдох. К черту все... - Джесс! Эй, сюда! - ору я на пределе мощности своих легких. Несколько проходящих мимо людей разворачиваются ко мне, вопросительно изгибая брови, но главное то, что мой крик срабатывает. Джессика проталкивается через толпу в баре и просовывает голову через дверной проем.

Она возмущенно смотрит на вышибалу.

- Не будь придурком, Ники. Она со мной.

Нехотя Ники ставит печати на наших с Лукасом руках и отходит в сторону, позволяя нам зайти. Я почти хочу послать ему триумфальную улыбку, но эта маленькая победа не стоит того, чтобы испытывать собственную удачу.

Внутри нас окружают сотни фанатов творчества Your Toxic Sequel, их бедра покачиваются, а потные тела скользят друг о друга. Я поднимаю взгляд на Лукаса. Его глаза все еще опущены, но выражение лица говорит о многом. Прямо сейчас он на небесах от того, что все эти люди пришли, чтоб выразить свое восхищение его группой.

Насколько тщеславнее он может стать?

Джессика находит единственный пустой столик в баре и ведет нас к нему.

- Сюда, садитесь, я пойду и принесу вам...

- Мне ничего не нужно, - говорю я, и она посылает мне скептический взгляд. - Я сегодня за рулем.

- Сэм Адамс (Суперкрепкое самое дорогое в мире пиво – прим.пер.), - говорит Лукас неестественно глубоким голосом, так что я тихонько фыркаю.

Джессика усмехается, наклоняя голову и немного нагибаясь, в попытке получше разглядеть его лицо. Когда он еще сильнее наклоняет подбородок к груди, то она сжимает губы и прекращает свои попытки.

- Это не сработает, - предупреждаю я его, и он поднимает на меня взгляд.

- Конечно, нет. Это никогда не срабатывает.

Чувствуя, как у меня начинает разгораться внутри жар, я рассматриваю его. Он так полон противоречий. В одну секунду Лукас говорит о том, что хочет мира и покоя, а в следующую жаждет поклонения, исходящего от его мира, его славы. Это вызывает у меня головокружение. Когда я набираюсь мужества ему об этом сказать, он усмехается.

- Я просто хотел немного покоя, чтобы завершить свой сольный проект, и у меня... - его голос стихает, и Лукас пробегает пальцами по вырезанному на столе сердцу.

- У тебя что?

Поднимая ко мне свои карие глаза, он говорит едва уловимым голосом:

- Я написал достаточно чертового материала для этого проекта всего лишь за последние несколько дней, этого хватит на два или даже три альбома.

- Ох... Я понимаю.

- Нет, не думаю, что ты действительно понимаешь.

Смущенная и уставшая от этой игры слов, я меняю тему, интересуясь его причинами приехать сюда сегодня.

- Зачем рисковать тем, что тебя могут узнать и будут доставать фанатки просто ради того, чтобы увидеть выступление кавер-группы?

- Как вижу, ты так и не погуглила.

Я качаю головой.

- Это не было приказом, сэр.

У него на лице расплывается улыбка, и откидывая голову назад, он смеется. От созерцания его эмоций, по моему животу распространяется тепло.

- Боже, ты такая невыносимая, это сводит меня с ума, - он успокаивается и откидывается на спинку кресла, рассеяно глядя по сторонам. - Когда я учился в старшей школе, у нас со Синджин Филдс и Уайтом МакКреем была своя ужаснейшая кавер-группа. Вот так мы и открыли в конце концов себя как музыкантов и Силлу.

Силла. Почему я чувствую прилив ревности всякий раз, как слышу или вижу ее имя? Это нелепо, потому что мы с ней никогда не встречались, все, что мне известно - это то, что они с Лукасом друзья. Что именно слово "друг" влечет за собой в данном конкретном случае, я не уверена, и не то, чтобы хочу это когда-нибудь выяснять.

- Так ты здесь, чтобы открыть талант парня Джессики? - спрашиваю я.

Он пожимает плечами и поправляет меня:

- Я здесь, чтобы сказать им, что я их ценю, - его брови сходятся на переносице. - Но следует признать, что они реально охуенные, и я не возражаю, чтобы они стали успешными за счет нескольких моих песен и фанатов.

Напиток Лукаса скользит по столу, и он поднимает взгляд, встречаясь с любопытными глазами Джессики.

- Я знала, что это Вы, - шепчет она взволновано. А затем плюхается на соседний от меня стул, прямо напротив Лукаса. Я зачарованно наблюдаю за ней, Джессика практически пускает слюни, а ее глаза сверкают под тусклым светом ламп бара.

- До или после того, как ты подслушала наш разговор за последние несколько минут? - требует Лукас, делая огромный глоток пива.

Естественно загорелая кожа подруги заливается румянцем, но она быстро справляется с собой, возвращая душевное равновесие.

- Простите за это, но... Блин, Вы же Лукас, чертов Вульф. И Вы в баре моих родителей, сидите за столом со мной. Я сейчас с ума сойду! - она произносит его имя почти что благоговейным шепотом, чем вызывает его сногсшибательную улыбку. Поворачиваясь ко мне, Джессика обвиняет. - Ты не сказала мне, что знаешь его.

- Он - мой босс, - бормочу я.

- Твоя работа включает в себя поход с ним в бар в 10 часов вечера? Гм... Мне тоже нужно стать костюмером. А то я занимаюсь видно чем-то не тем, я... - она прикусывает нижнюю губу. - Вы сыграете сегодня, пожалуйста?

- Подожди, он... - начинаю я, но Лукас посылает мне предупреждающий знак.

- Черт, да.

У меня не остается выбора, как последовать за ними через толпу к передней части бара, где прямо сейчас группа исполняет песню "Удача, которую ты растерял." Джессика подпрыгивает, нетерпеливо ожидая, пока ребята закончат. И как только звучит последний аккорд песни, она машет басисту, чтобы тот подошел к нам. Подойдя, он наклоняется и пытается ее поцеловать в губы, но Джессика качает головой, слишком возбужденно начиная ему что-то рассказывать. Я наблюдаю за тем, как быстро движутся ее губы, когда она указывает на нас с Лукасом.

Глаза ее парня расширяются, клянусь вам, как минимум раза в три. После того как он справляется с собственным шоком и неверием, парень кивает и пересекает сцену, намереваясь обсудить все с остальными участниками группы. В какой-то момент, мне удается четко расслышать, как один из них говорит:

- Охренеть, блядь, да.

В секунду толпа доходит до безумия, гадая, что же происходит, почему группа перестала играть так рано, но потом фронтмен кавер-группы снова подходит к микрофону. Он усмехается, когда дрожащим голосом представляет Лукаса всего одной емкой фразой:

- Народ, у нас тут настоящий Лукас нахуй Вульф!

На мгновение все присутствующие замирают, недоумевая насчет всего происходящего, крики стихают, сменяясь на бормотания и ропот. Но как только Лукас запрыгивает на сцену, беря гитару у фронтмена и завораживающе поднимая голову, все звуки стихают и тишина в зале становится ошеломительной. Лукас объявляет песню "Снова ты" и начинает играть вступление.

Ники, гигантский сварливый вышибала с еще одним охранником, по просьбе Джессики, направляются к сцене; но никто из фанатов Лукаса, как ни странно, не пытается наброситься на него или что-то в этом роде. Все в зале, включая и меня саму, просто очарованы музыкой.

Мне требуется пара секунд, чтобы осознать, что напевая определенные строки песни, Лукас поворачивается налево, ища меня взглядом. От этого начинает казаться, что кроме нас с ним в этом баре нет никого. Разочарованная тем, что это не так, я неосознанно скриплю зубами. Уж не знаю как, но Лукас это замечает и прищуривая глаза, медленно качает головой.

Глубоко вдохнув, я делаю единственное, на что сейчас способна. Я пою вместе со всей толпой. Я не обращаю внимания на то, насколько влажными стали мои черные кружевные трусики.

Трусики, которых Лукас касался, выбирая для меня сегодняшний комплект одежды.

Глава 12

На следующее утро я просыпаюсь к 7 часма, и к этому времени на YouTube загружено как минимум двадцать видео с выступлением Лукаса в баре. На фан-сайте Your Toxic Sequel уже есть - и я отнюдь не преувеличиваю - угрозы убить эту "рыжую пизду", ошивавшуюся вместе с Лукасом.

И я, конечно же, нахожу это все, потому что Тори отправила мене ссылки и сообщения, в достаточном количестве, чтобы захотеть отключить телефон.

Не выдержав ее напора, я наконец-то беру трубку. В Калифорнии, кстати, сейчас всего лишь 5:30 утра.

- В онлайне есть твои фото с Лукасом Вульфом, - говорит она монотонным голосом. - Почему в Интернете есть твои фото с Лукасом Вульфом?

- Я-я...

Я нелепо заикаюсь, параллельно с тем просматривая на компьютере видео с вчерашнего выступления Лукаса и гадая, кто еще их видел. Ну, знаете, кроме очевидных просмотров его фанатами. Хорошо то, что Томас, мой босс, абсолютный сноб в плане медиа, плюс он не любитель читать журналы сплетен о знаменитостях - это реальное везение. Не в моих интересах, чтобы эта информация дошла до него, не тогда, когда он предполагает, что я в Нэшвилле исключительно для заботы о своей бабушке. Не тогда...

В моей груди появляется неприятное ощущение, и сжимая руки в кулаки, я массирую ими область возле своего сердца. Что если бабушка увидит это? Это буквально разорвет ей сердце.

- Сиенна, поговори со мной, - умоляюще стонет Тори.

- Я... Я работаю на него, - признаюсь я.

Как и ожидалось, она начинает бушевать. Она делает в точности то, чего я желала избежать, не посвящая ее в детали моей сделки с Лукасом.

- Как давно? Почему? Сиенна... Он же пытается отобрать гребанный дом у твоей бабушки. Как ты можешь на него работать? Почему ты вообще согласилась на него рабо...

- Бога ради, заткнись ты хоть на секунду и дай мне подумать, - кричу я. На другом конце слышится резкий вдох, и я сразу же чувствую себя ужасно виноватой перед ней. За все то время пока я знаю Тори, я ни разу на нее не повышала голос.

Я никогда так ни с кем не разговаривала, если не учитывать Лукаса Вульфа.

- Тори... Прости, - шепчу я.

В ее голосе слышится шок:

- На самом деле я не могу решить, то, что ты сказала мне, было действительно чертовски раздражающе, но в то же время ты меня впечатлила. Сиенна, что происходит на самом деле? Пожалуйста... Я же твоя лучшая подруга.

Я плачу, пока рассказываю ей обо всем. Единственное о чем я умалчиваю - это сексуальные привычки Лукаса. В тот момент, когда я заканчиваю, все, что она может сказать - это "вау" и еще раз "вау", и еще, и еще раз, пока я начинаюсь жаловаться на головную боль.

- Знаешь, ты самый... самоотверженный и до абсурда самый удивительный человек, которого я знаю, раз согласилась на что-то такое с кем-то вроде него.

Мне не нравится ее тон, намекающий на то, что Лукас - плохой человек. Черт, мне так же не нравится собственная готовность броситься на его защиту, но несмотря на это, я именно так и поступаю:

- Он не так плох, - говорю я, в моем голосе слышна уверенность.

- О. Мой. Бог.

Это был новый повод для Тори расстроиться из-за меня и Лукаса - думаю я, пока просматриваю на мониторе результаты поиска в Гугле по запросу новостей о вчерашнем выступлении.

- Что? Ну, что?

- Ты влюбилась него.

Второе слово слетает с ее уст словно обвинение, ругательство и преступление в одном флаконе, я бы предпочла вместо этого выслушать новый набор сплетен. Я не влюблена в Лукаса. Я испытываю к нему страсть и похоть, но никак не любовь.

Никакой любви.

- Это смехотворно, я даже его не знаю, ну, по крайней мере для того, чтобы влюбиться.

- Тогда, он должен быть максимально... - слова Тори прерывает звук сигнала моего мобильного. Я отнимаю трубку от уха, и сердце подпрыгивает к горлу, вызывая спазмы, когда я вижу, что это Сет. Боже, это не к добру.

Я обещаю Тори перезвонить, и она предупреждает, что прилетит сегодня вечером в Нэшвилль, при этом потратив все наши деньги на аренду и тем самым оставив нас бездомными, если я не сдержу свое обещание. Когда я переключаюсь на вызов Сета, он уже матерится. Закипает.

- Ты солгала бабуле для того, чтобы отправиться трахаться с мудилой, купившим ее дом?

- Сет, я...

Но он не позволяет мне и слова вставить.

- Ты отвратительна. Думаю, ты сильнее похожа на нее, чем предполагаешь, ага? Но не волнуйся... твои делишки - не такая уж и большая новость, чтобы дойти до ведома бабули, и я конечно же не стану ей, черт подери, рассказывать. Возможно, если тебе повезет, то нахрен...

Мое сердцебиение зашкаливает, когда Лукас выхватывает телефон у меня из рук и нажимает на кнопку окончания вызова.

- Ты собираешься просто сидеть и позволять ему так с тобой разговаривать? - спрашивает он требовательно. - Это твой брат, верно? Тощий маленький хрен с большим и грязным ртом?

Я никогда не задумывалась над тем, что Сет мог что-то когда-то сказать Лукасу, потому опускаю взгляд на свои руки, лежащие на коленях.

- Он был зол, - шепчу я.

- Это не оправдание, чтобы общаться с сестрой, словно она дерьмо.

- Видео и фото с тобой и мной есть в интернете, - говорю я. - Ты и я повсюду, и все из-за выступления прошлой ночью.

Даже несмотря на то, что он пожимает плечами, я вижу, ему это так же сильно досаждает, как и мне. Я вижу, что он сожалеет о каждом разе, когда смотрел на меня, пока пел.

- Не велико дело. И прекращай менять тему разговора. Мы говорим о твоем брате, который обращается с тобой, как с пустым местом.

- Он... - я хочу было сказать, что Сет с этим справиться, но даже не знаю, как оправдать его перед кем-то вроде Лукаса. Мой брат сказал не так уж много оскорблений, но все же как-то смог задеть мое самоуважение.

Лукас опускается передо мной на колени, упирая предплечья о кровать по сторонам от моих бедер, так что они почти соприкасаются. Он опускает голову мне на колени, и внизу живота начинает затягиваться узел.

- Перезвони ему и постой за себя.

Я качаю головой, от чего мои длинные волосы рассыпаются по плечам и его лицу.

- Нет, - шепчу я.

Его глаза сужаются.

- Ты можешь взять один из этих дней. И объяснить все своему брату и матери. Ты не должна терпеть подобное дерьмо от людей. Тебе не нужно оправдываться.

Он поднимается на ноги и смотрит на меня почти что грустным взглядом карих глаз.

- Сегодня первый день съемок документального фильма, и у меня много работы в студии. Так что возьми выходной.

- Но...

- Возьми выходной, - приказывает он. - Я не могу... не могу находиться рядом с тобой, при том, что так сильно хочу тебя. При том, что ты не позволяешь мне владеть тобой во всех смыслах этого слова.

И вот сейчас, сейчас я думаю, что в полной мере понимаю, почему он дает мне выходной. Потому что Лукас Вульф считает, что если я брошу вызов людям и вещам, с которыми всегда даю задний ход, то позволю ему покорить меня.

†

Звук фортепиано будит меня около часа ночи. Я не спала почти что до полуночи, ожидая Лукаса и переписываясь с Тори, пока она бегала из одного ночного клуба в другой.

Одев короткий хлопковый халат поверх футболки, я иду на звуки, спускаясь на самый нижний этаж дома. Когда я достигаю нижней ступени, то к звукам добавляется еще и запах сигар Лукаса. Я всегда ненавидела запах дыма, он напоминает мне о Престоне и о людях, которые обычно слонялись по дому моей матери, потому сейчас я автоматически морщу нос. Лукас не поднимает взгляд, когда я отрываю двери в фортепианную комнату, но я знаю, что он ощущает мое присутствие, вижу это по тому, как выпрямляется его спина и напрягаются плечи. Я опираюсь на дверной косяк и слушаю его, впитывая в себя атмосферу этого момента. Он без рубашки и обуви, лишь пара джинс, которые низко сидят на его бедрах. Лукас Вульф - идеальное сочетание мышц, тату и сексуальности, но сильнее всего меня затрагивает именно его музыка. Она обнажает меня.

Поглощает.

И я позволяю ей делать это с собой. Единственное различие состоит в том, что как только музыка закончиться, мне придется столкнуться с реальным Лукасом Вульфом, а не той заменой, что я держу в шухляде (выдвижной ящик – прим.пер.) прикроватной тумбочки.

Плечи Лукаса немного расслабляются, пока он играет несколько последних аккордов. Он делает какие-то заметки в потрепанной синей тетради, перечитывает их несколько раз, и только затем поднимает ко мне свои сонные карие глаза. Пряди его спутанных темных волос нависают над одним глазом.

- Я не звал тебя, - говорит он хрипло. - Чего ты хочешь?

- Я-я не знала, что ты играешь на клавишных, - шепчу я. Боже, что с моим голосом? Моими нервами? Почему я к чертям собачьим разваливаюсь на части рядом с этим человеком?

- Гулг - твой друг.

Я чувствую, как мое тело покалывает, но когда разворачиваюсь, чтобы уйти, он тихо говорит:

- Останься. Я не хотел...

И хотя часть меня хочет воспользоваться уязвимостью в его голосе, другая часть напоминает о заключенной с этим мужчиной сделке. Я на побегушках у него на следующие пять дней.

И сейчас он хочет, чтобы я была с ним рядом.

Неуверенно я делаю шаг вперед. Мои босые ноги касаются холодной плитки пола, и я жалею, что вообще выбралась из кровати. Остановившись возле фортепиано, я складываю руки на груди.

- На сколько времени я тебе сейчас буду нужна? - спрашиваю я, глядя прямо на него.

Он снова что-то пишет в своей тетради - судя по всему, записывает новые слова песни - но его губы медленно расплываются в усмешке, вызывая новую волну будоражащего трепета внизу моего живота. Понимает ли он, как сильно такие маленькие жесты выводят из равновесия мою решимость?

Конечно, он понимает.

- Настолько, на сколько потребуется, - говорит он.

- Для чего?

Приподнимая одну бровь, он наклоняет голову в сторону, и добрую минуту пристально смотрит на меня, а затем начинает снова играть. Это все та же песня, но сейчас он изменил ключ, замедлил его. Теперь он довольно запоминающийся и обескураживающий. В некоторых местах Лукас подпевает. Текст песни не полный и потому не имеет единого смысла, но данная музыка в сочетании с его голосом - самое сексуальное, что я когда-либо слышала. Он поет о том, чтобы огни продолжали гореть, и прямо сейчас я ощущаю это словно приглашение, предназначенное лично для меня. Внезапно мое горло пересыхает.

В тот момент когда Лукас заканчивает, он смотрит на меня.

- Ну?

Я провожу кончиком языка по губам. Его тело каменеет.

- Конец неправильный, - бормочу я. - Слишком счастливый. Мне кажется, лучше будет... - я пододвигаюсь вперед, наклоняюсь и играю несколько аккордов, - так.

- Ты умеешь играть?

- Гугл - твой друг, Вульф.

Он встает, отодвигая табурет к стене, и почти что саркастически жестами приглашает меня к фортепиано.

- Сыграй снова.

Я не спорю. Я слишком устала, слишком возбуждена, все, что я хочу – это вернуться наверх и лечь в кровать. Но я подхожу к клавишам и повторяю аккорды.

- Еще раз. Медленнее. И на этот раз закрой глаза, рыжая.

Я делаю, как он просит. На мгновение ощущая аромат его одеколона, я пропускаю одну клавишу.

- Когда ты скажешь мне заняться с тобой сексом, то перед этим попросишь сбегать за Читос, да? - спрашиваю я высоким и напряженным голосом.

Он смеется. Клянусь, я ощущаю его губы на своей коже, даже несмотря на то, что он не трогает меня.

- Читос отстойные. И ты знаешь, что нужно сделать, чтобы у нас с тобой был секс, - говорит он.

Стискивая зубы, я опускаю свои ладони на фортепиано. Клавиши издают ужасный скрипучий звук. Оглядываясь через плечо, я встречаюсь взглядом с его карими глазами.

- Поскольку вы больше не нуждаетесь во мне сегодня, могу ли я идти спать, мистер Вульф?

- Абсолютно, блядь, нет. Знаешь, Си... все, что ты должна сделать, это произнести слова.

- И что же это за слова?

Он опускает свое лицо, и наши губы оказываются в опасной близости, на расстоянии вдоха от поцелуя. От того, чтобы сорвать с друг друга одежду. От неизбежного.

- Возьми меня всю, Лукас, - растягивает он слова, имитируя мой акцент. - Вот это ты должна сказать прежде, чем мы трахнемся. Мое имя. Просто Лукас.

Но вот в чем дело, в последний раз - он же и единственный - когда я была достаточно слаба, чтобы суметь избежать неизбежного с этим мужчиной, он относился ко мне, как дерьму. И я не хочу позволять ему сделать это со мной снова.

- Да, пошел ты, Лукас.

Мои слова не смущают его. На его лицо появляется то самоуверенное выражение, при виде которого, мне всякий раз хочется перерезать ему горло. Вместо этого, я, как идиотка, встаю на носочки и прижимаю свой рот к его. Его язык проскальзывает между моими губами. Но он по-прежнему не касается меня руками, потому я шепчу:

- Пожалуйста... твои руки... Я хочу чтобы с этого момента ты касался меня ими.

Я в безопасности, пока держу все под контролем.

Продолжай говорить себе это, Сиенна.

Он не прижимает свои руки к моим щекам, не касается моих волос, не делает ничего из разряда романтики. Его руки блуждают по моему телу, по изгибам моих бедер, пока не оказываются у меня между ног, прижимаясь ладонями к моим трусикам. Лукас разрывает поцелуй.

- Блядь, ты такая мокрая, - говорит он. - Скажи эти слова.

- Нет.

- Тогда разворачивайся и играй. Тоже что и раньше, и не останавливайся, - приказывает он.

Я ожидаю, что он уберет от меня свои руки, когда я начну играть, но он не делает этого. Как только я начинаю играть первый аккорд, его пальцы скользят под мои трусики. Еще три такта, и его палец проникает в меня. Я задыхаюсь, и он рычит мне на ухо.

- Не. Блядь. Останавливайся.

Еще один палец проскальзывает внутрь меня, и следом за этим его рука начинает двигаться, жестко и быстро. Назад и вперед, пока, клянусь, я не начинаю умирать. Я хнычу. Он тяжело дышит мне на ухо, а я изгибаюсь, выпячивая к нему свою попку. Я ощущаю его твердость. Такой чертовски жесткий, что я вдруг несознательно начинаю тереться о его руку. И в этот момент он прижимает свой огрубевший от игры на гитаре палец к моему клитору, и я кончаю. Я падаю локтями на клавиши фортепиано, в то время как моя попка зависает в воздухе. У меня больше нет сил, чтобы играть, но не думаю, что это еще имеет значение. Лукас смотрит на меня, сжимая губы в тонкую линию, и все о чем я сейчас могу помыслить, так это о том, как сильно хочу, чтобы его язык касался моего.

А мои губы его рта.

- Лукас, я хочу теб..

- Иди в кровать, Сиенна.

Осторожно он вытягивает свои пальцы из моего тела, и я снова дрожу. Несмотря на то, что мое тело пылает, я нахожу в себе силы выпрямиться.

- Нет, - говорю я.

- Давай попробуем способ, с которым ты уже знакома: Убирайся на хуй. Мне нужно работать, и как я и говорил тебе ранее, ты чертовски хренова в музыке.

Что-то острое и колючее врезается мне в грудь. Он знает, что именно нужно сказать, чтобы взбесить меня. Я хочу сказать ему, что он - тупица, который первый и предложил это соглашение, но заставляю себя смолчать. Все, что он сделает, так это обернет это против меня, напомнив о причинах, по которым я согласилась. Потому не выказывая ни единой эмоции и держа руки по швам, я говорю:

- Спокойной ночи, мистер Вульф.

Выходя из комнаты, я осознаю, что мои трусики до сих пор отодвинуты в сторону. И до тех пор, пока я рядом с Лукасом, он будет поглощать меня, в конечном итоге выпив досуха.

Глава 13

Я провожу остаток ночи ворочаясь в кровати, ненавидя себя и желая, чтобы Лукас был сейчас здесь со мной, спутанный в этих простынях. Когда будильник на моем мобильном звонит в 7 утра, я вытаскиваю себя из кровати и направляюсь в ванную. Раздевшись, я захожу в душ и включаю максимально возможную горячую воду, после чего захожу под струи и стою так, прислонившись головой к плиточной стене. Жар воды доставляет дискомфорт, по факту даже обжигает, но это помогает исторгнуть из головы боль и тот ад, что там вертится. Сегодня, для встречи и работы с Лукасом чертовым Вульфом, мне нужен абсолютно незамутненный ум.

О чем, блин, я думала, когда попросила его прошлой ночью коснуться меня руками? От разочарования я ударяю кулаком о стену. Боль простреливает руку. Но я ее игнорирую. Меня больше беспокоит то, что я буквально потерялась в руках Лукаса. И я ненавижу свое тело, реагирующее на мысли о Лукасе прямо сейчас. Я влажная и жаждущая, и я ощущаю себя такой глупой, что позволила ему трахать мое тело и разум.

К тому времени, как я наконец-то выхожу из душа, вода становится холодной, и ванну наполняет облако пара. Я оборачиваю вокруг своего тела плотное махровое полотенце и в это мгновение замечаю, что мой телефон мигает. Сообщение от Лукаса. Оно пришло в 3 ночи.

Встречи в течение всего дня. Разбуди меня. Ровно в 8.

Сейчас же 8:12. Черт бы вас побрал. Стеная, я влетаю в свою комнату, натягиваю шорты и футболку, а затем мчусь на второй этаж в комнату, где спит Лукас. Дверь в его спальню закрыта, и мне слышна старая песня Эми Ли, тихо играющая на iPod станции. Как же она уместна для разбитого состояния, в которое поверг меня Лукас. Сжимая дверную ручку, я останавливаюсь, давая себе мгновение на попытку собраться с мыслями и силами. У меня остались лишь пять дней, и три из них мы проведем за городом. Если я смогу продержаться неделю, тогда пошлю все это к чертям.

Все одеяла лежат у подножья кровати лужей черной ткани. Лукас растянулся поперек матраса на животе. Абсолютно голый. Задерживая дыхание, я на цыпочках крадусь к кровати. Я становлюсь рядом с ним, словно пресмыкающееся животное, вспоминая, что смс от Лукаса гласило разбудить его еще полчаса тому назад, но боже, я не могу перестать восхищаться тем, как здорово он выглядит, когда спит.

Передо мной открывается полный вид всех его татуировок на спине, и мои руки порхают над ними, пока я тщательно изучаю рисунки. Я решаю, что моя любимая - татуировка секундомера в нижней части шахматной фигуры, внутри циферблата изображена королева червей. Никогда не видела подобной тату, потому я думаю, что у этой должна быть какая-то предыстория. Может вызов от товарища по группе или что-то напоминающее о бросившей его девушке.

Это бы объяснило, почему время от времени он такой мудак.

Лукас стонет в кучу из подушек и бормочет:

- Не говори ничего, я перевернусь для тебя.

Пораженная, я резко выпрямляюсь, но он хватает меня за запястье и тянет на кровать прямо сверху его тела. Если бы я была разгоряченной уже до этого момента, то сейчас бы оказалась под угрозой внезапного возгорания. Я падаю на попку, прижимаясь ею к его члену, такому же твердому, как и прошлой ночью в фортепианной комнате. Единственная разница в том, что сейчас Лукас не отталкивает меня. Я ощущаю пульсацию вены на своей шее и то, как тело становится горячее на несколько градусов. Лукас сжимает мое лицо в ладонях и притягивает к себе, пока мы не оказываемся нос к носу.

Мы смотрим друг другу в глаза в течение, казалось бы, вечности, пока я четко ощущаю его эрекцию. Понимает ли он, что я близка к нарушению своей клятвы? Понимает ли, что он делает со мной сейчас, когда зарывается пальцами в мои волосы, когда его такое теплое тело касается моего; понимает ли он, что от всего этого я становлюсь бессильна?

Я бы была лжецом и трусом, если бы не призналась перед собой в том, как хорошо себя чувствую рядом с ним.

- Я был болваном прошлой ночью, - шепчет он. Он проводит пальцами вдоль моей правой щеки, его касание легкое, как перышко. Оно повторяет очертания буквы "Л" так, словно Лукас клеймит меня.

- Это твой способ извиниться?

- Нет, - стонет он, быстро опуская руки от моего лица на плечи и наконец-то на спину. Это еще сильнее сокращает существующее между нами пространство, и когда Лукас поворачивается, устраиваясь поудобнее, я ахаю. - Гм, да. Я извиняюсь за то, что был мудаком. Просто ты реально сводишь меня с ума, Си.

Он говорит это смущаясь. Я закатываю глаза, осознавая, что все это полная фигня. Он тянется и нежно прикусывает мою нижнюю губу.

- Следующие пять дней не мастурбируй, - приказывает он, сжимая обоими руками мою попку.

В ответ я стараюсь сдержать рвущиеся наружу гортанные стоны. Я могу себе представить несколько способов, как провести это время вместе, но большая их часть связана с таким положением наших тел как сейчас или подобным - таким, в котором между нами нет одежды. Только пот.

- Я буду, если ты будешь вести себя подобным образом по отношению ко мне изо дня в день, - бормочу я, ссылаясь на события прошлой ночи. Он смеется. От его смеха по моему телу расходятся мягкие вибрации.

- Ты могла бы сдаться прямо сейчас.

- Почему не согласиться на простой секс? Зачем все усложнять?

Он слегка толкает меня на спину и смотрит своим пылким взглядом. Лукас немного приподнимает голову, и его волосы падают на глаза. Автоматически я тянусь и убираю их. В ответ он перехватывает мои пальцы и целует их один за другим.

- Потому что я хочу, чтобы ты подчинилась мне полностью.

- Может быть я не слишком хороша в подчинении, - бормочу я.

Наклоняя голову в сторону, он насмешливо смотрит на меня. Его волосы вновь падают на глаза, но в этот раз я не собираюсь их убирать. Лукас немного сильнее сжимает мою попку и приподнимает над собой.

- Я должен был быть в студии к 10, так что иди оденься.

Еще один приказ, но по крайней мере мне не придется сидеть в этом доме весь день, отвечая на фан-почту Лукаса. Вчерашний день был чудовищным, в основном благодаря электронным письмам с неистовыми требованиями прокомментировать ту телочку, что была с ним запечатлена на фото в баре.

Несмотря на все те нежности, что случились между нами за последние 15 минут, Лукас усмехается, словно Чеширский кот. Я же стискиваю зубы в приторно сладкой улыбке.

- Слушаюсь, мистер Вульф.

- Твои зубы, - предупреждает он низким рычащим голосом, и я перестаю их сжимать. Как только я достигаю двери, он говорит, при этом его голос еще на октаву ниже. - Насчет того, что ты сказала, что не слишком хороша в подчинении?

- Да?

- Так вот, ты будешь в этом хороша, Сиенна.

Слова Лукаса играют в моей голове, будто песня на повторе все время, пока я одеваюсь. Поскольку он не сообщил мне о наших планах после студии, я выбираю на сегодня платье в горох в стиле винтаж. Оно милое, и когда я брала его пару дней назад с полки магазина, то сразу же подумала о Кайли. Платье несомненно больше подошло бы по стилю ей, так что я делаю фото своего отражения в ванной и шлю ей ммс. Затем я наношу минимальный макияж и оставляю свои длинные рыжие волосы распущенными.

Не потому что Лукас постоянно говорит мне их не собирать.

Конечно же, нет.

Ожидая, пока меня позовет Лукас, я проверяю Facebook.

Там есть сообщение от Тори. Ладно, если честно, то три сообщения от Тори. Все они содержат один и тот же текст: Не трахайся с Лукасом. Но последнее из трех сообщений вызывает у меня смех. Она проделала дополнительную работу и разместила текст в одну из тех электронных открыток, которые Тори имеет привычку мне слать всякий раз, когда Томас ведет себя паскудно по отношению ко мне на работе. Это фото какой-то женщины времен Эдуардов, на снимке она падает, а надпись под картинкой гласит:

Пусть твои попытки заняться со мною сексом закончатся разбитой о твою голову гитарой. Голову, открытую для дискуссии...

Качая головой, я шлю ей быстрое сообщение:

Мило. Надеюсь, у тебя все хорошо. Неимоверно по тебе соскучилась, красотка, и спасибо, что выслушала меня вчера.

Я передвигаю мышку, чтобы закрыть страницу, но в это мгновение кто-то присылает мне сообщение. Это Кайли.

Кайли Мартин:

Люблю это платье! Вижу, Лукас отправил тебя за покупками. Он относится к тебе хорошо?

Я:

Помимо его постоянных команд и одержимости сделать меня покорной?

Кайли Мартин:

Я могла бы прожить, не зная и половины этого.

Я фыркаю. Она сама спросила о том, как ее брат со мной обращается. Неужели Кайли правда думает, что я стану что-то скрывать, при том, что она и так уже в курсе всех пороков Лукаса?

Кайли Мартин:

Посмотри на это с позитивной стороны: еще 5 дней, и я вернусь, твоя работа будет окончена, и ты сможешь вернуть дом своей бабушки обратно в ее собственность. Самый большой и легкий кусок пирога, который тебе когда-либо удавалось отхватить, верно?

Нет, неверно. Очень, очень неверно. Как все это может быть легким, если рядом с Лукасом мои чувства и эмоции подобны игре в перетягивание каната? Был ли Лукас всегда столь доминирующим или стал таким из-за собственной знаменитости? Был ли когда-то в его жизни момент, в который этот парень не был столь активным? Независимо от всего этого, я знаю одно: бабуля - единственный человек, ради которого я бы втянула себя в эту ситуацию; я бы не согласилась на данную договоренность ради сохранности собственного дома, слишком сильны связанные с этим физические и эмоциональные потрясения.

Осталось всего пять дней.

Я:

Ага, действительно просто.

Кайли Мартин:

Нужно бежать. Скажи Лукасу, что я просила его быть с тобой милым; ну, настолько милым, насколько он способен. Напиши мне или позвони, если что-то понадобится! <3

Она отключается прежде, чем я успеваю спросить об одержимости Лукаса доминировать надо мной, но даже если бы я ее и спросила, более чем уверена, она бы не стала отвечать. Создается впечатление, что Кайли пытается держаться как можно дальше от странностей своего брата, точно так же, как и я в отношении Сета.

Я сгибаю пальчики ног при мысли о Сете и нашей вчерашней перепалке. Беря свой телефон, я размышляю, должна ли ему позвонить. Я ввожу три цифры и в конечном итоге звоню бабуле. Меня перебрасывает на голосовую почту.

- Эй, ба... мы с тобой не говорили уже несколько дней. Просто, чтобы ты знала, я думаю о тебе и о том, что люблю тебя. Скоро увидимся, ладно?

Глядя на телефон, я вздыхаю. А затем раздается стук в мою дверь, и Лукас орет:

- Идем, Рыжая.

И лишь потому, что у меня сейчас игривое настроение, я открываю сообщение Тори с открыткой и пересылаю его на почту Лукасу.

†

Рок в живую - это огни в темноте, драйв, потные тела, скользящие друг о друга, но студийная музыка - это нечто абсолютно противоположное. Студия Music Row - это идеальное сочетание отличного освещения и высококлассных технологий. Лукас приехал первым из всей группы. Он говорит привлекательной блондинке-ассистенту, что мы хотим подождать ребят в приватной комнате, в ответ она спрашивает, не желаем ли мы перекусить.

Лукас просит бутылку воды, а я обычную кока-колу. От того, как девушка смотрит на меня, я практически начинаю опасаться, что она никогда на слышала о калорийных напитках, но затем блондинка кивает и исчезает. Я ненавижу производимый Лукасом эффект на женщин почти так же сильно, как и то, каким взглядом он смотрит на задницу ассистентки, пока она уходит. Это напоминает мне о том, какой же он игрок.

- Хорошенькая, - говорю я. Должно быть он уловил в моем голосе горечь, потому что в ответ улыбается. Именно той кривой усмешкой, которой чаше всего меня одаривает.

- Не совсем. Но я - огромный фанат твоей попки. Я мог бы написать о твоей попке песню.

- Ты ее даже никогда не видел.

Он приподнимает бровь и бросает на меня опасный взгляд.

- Не видеть – не значит не верить.

Я разглаживаю складки на платье и направляюсь к одному из роскошных кожаных сидений. Садясь, я скрещиваю ноги в лодыжках. Засунув руки в задние карманы джинс, Лукас следит за каждым моим движением. Каждым вздрагиванием моего тела. Каждым вздохом. Он все еще смотрит так, словно зубами хочет стянуть мои трусики, когда "девушка с нулевым размером" возвращается с нашими напитками. Она подает мне диетическую колу, и я беру бутылку, но Лукас качает головой.

- Мисс Дженсен просила обычную кока-колу, - говорит он.

- Но...

Лукас качает головой, прерывая слова "девушки с нулевым размером". В ответ она послушно стоит, сложив перед собой руки и ожидая, что еще он ей скажет. Какой приказ отдаст.

- Сбегайте в продовольственный магазин, если у вас нет нужного напитка.

Она смотрит на меня, словно я дерьмо под ее туфлями с четырех дюймовыми каблуками, а затем переводит взгляд на Лукаса и широко ему улыбается.

- Я достану напиток так быстро, как только смогу, мистер Вульф, - блондинка уходит, но на этот раз Лукас не смотрит на ее попку.

- Тебе всегда все нужно контролировать? - шиплю я.

- Это не был контроль, это - ...

- Подтверждение твоего доминирования?

- Не нужно тут сыпать хреновым сарказмом, Сиенна. Ты попросила обычную кока-колу, она же принесла тебе диетическую.

- Мне не нужно, чтобы ты говорил за меня.

- Тогда учись самостоятельно постоять за себя. Боже, у тебя нет проблем с тем, чтобы с ходу послать меня на хрен, но со всеми остальными людьми...

Он отворачивается от меня, и я сосредотачиваю свое внимание на крошечном кусочке пуха на подоле моего платья. Мое сердце бьется неравномерно - даже быстрее, чем прошлой ночью. Я жду, пока оно успокоится, и, отдышавшись, говорю:

- Потому что ты пугаешь меня, Лукас.

Его плечи начинают сотрясаться. Он смеется надо мной.

- Я пугаю тебя? Ты хоть осознаешь, что делаешь со мной, Сиенна? Что ты сделала со мной два года назад? - когда я медленно качаю головой, потому что не знаю, как на это ответить, он продолжает. - Конечно же, ты не знаешь, как опасна для меня.

К моему счастью в студии появляются ребята из его группы, спасая меня от дальнейшего разговора, так как я буквально не знаю, что сказать. Я следую за Лукасом в студию, и он приказывает мне ожидать его вместе со звукооператором и режиссером документального фильма во внутренней комнате звукоинженера. Лукас приподнимает брови, будто ожидает, что я начну с ним спорить на этот счет, но я молчу.

Куда я, черт побери, еще могу уйти, пока он записывает музыку?

Когда Лукас заходит через стеклянные двери в комнату звукозаписи, я слышу, как барабанщик Синджин говорит ему своим противным голоском:

- Щелкнул пальцами, и она прибежала, да?

Лукас бросает на него мрачный взгляд, хватает свою гитару с подставки и что-то говорит остальным парням. Звукооператор включает звук, так что теперь мы слышим происходящее в комнате звукозаписи, в том числе и конец фразы Лукаса.

- ... ее, и я сломаю ваши чертовы пальцы.

Очевидно, что под "ее" он подразумевает меня, и судя по нервным пересмешкам среди парней, вероятно, этими словами Лукас предупреждал свою группу временно держаться от него в стороне. Я практически ожидаю, что дальше последует реплика с сильным южным акцентом Лукаса "Сиенна моя!", но нет.

Видимо, я пересмотрела кабельное ТВ.

Перекинув ремень бас-гитары через плечо, Уайтт МакРей начинает бренчать по струнам.

- Рыжие не в моем вкусе, - говорит он, встречаясь со мной взглядом. Уайтт усмехается, словно гребаный кот, съевший канарейку, и наклоняет в сторону голову. И в этот момент, мне почему-то начинает казаться, словно вся группа, за исключением Лукаса и даже звукооператор, смотрит на меня.

Затаив дыхание, ожидая, как же я отреагирую на давление.

Вонзая ногти в ладони, я решаю, что должна постоять за себя и пресечь все ехидные замечания группы в свой адрес в зародыше прямо сейчас. Быть рядом с этими парнями достаточно некомфортно, от их отношения у меня возникает ощущение, что я одна из секс-подружек Лукаса.

- Возможно, вместо того, чтобы пытаться меня подьебать, вы лучше сосредоточьтесь на музыке. У мистера Вульфа запланировано на сегодняшний день множество дел.

Лукас ухмыляется и смотрит в сторону Уайтта.

- Чувак, думаю, Рыжая только что сказала тебе отъебаться. Ты слышал ее, так что давай заниматься музыкой.

Звукооператор спрашивает, готовы ли парни начать. Лукас кивает головой, а видео оператор, находящийся внутри звукозаписывающей комнаты, показывает большой палец.  Задерживая дыхание, я наблюдаю, как Лукас становится тем Лукасом Вульфом, в которого я влюбилась два года назад. Он подмигивает мне перед тем, как перевести взгляд на объектив камеры и сказать:

- Это группа Your Toxic Sequel, и сейчас вы впервые получите уникальную возможность услышать музыку из нашего четвертого студийного альбома. Песня называется "Наручники".

И в этот момент я ощущаю, как мое тело леденеет. Возможно, это претенциозно и глупо с моей стороны, но я на 99% уверена, что эта песня обо мне, вернее о ночи, которую я почти что провела с Лукасом. В песне нет грубостей или слов с пошлым смыслом, но прямо сейчас я все равно ощущаю себя абсолютно голой.

- Вы слышите меня, мисс Дженсен? – доносится до меня чей-то голос. Медленно, я поворачиваю голову в сторону спрашивающего. И лицо режиссера документального фильма приходит в фокус. Он смотрит на меня выжидающе. - Хотели бы вы прокомментировать свои отношения с Лукасом Вульфом?

- Я заменяю его ассистента на время ее отпуска, - говорю я.

Мужчина посылает мне улыбку, похожую на одну из тех, которыми меня одаривала мать, снисходительно выслушивая мои детские глупости.

- Я имею в виду ваши романтические отношения.

- У нас нет романтических отношений, - возражаю я.

И получаю еще одну ах-ты-ж-бедная-глупая-девочка улыбку.

- Я взглянул на ваше электронное резюме. Вы работали на съемках видео на песню "Снова ты" в 2010 году, верно? И в настоящее время работаете на компанию Эхо Фоллс, я прав? - когда я осторожно киваю, он морщит нос. Думаю, я уже ненавижу этого парня; все, что он делает, напоминает мне о матери. - Вы оставили свою основную работу ради того, чтобы просто приехать сюда и заменить ассистента Лукаса Вульфа?

- Я...

- Мне известно, что люди, которые будут смотреть этот фильм, вероятно, убили бы лишь за то, дабы понять, как завязались ваши отношения с Лукасом.

Я бросаю взгляд на звукозаписывающую комнату, но парни все еще играют. Однако, сказанные сегодня утром слова Лукаса преследуют меня.

- Учись постоять за себя, - сказал он.

Распрямляя плечи, я уверено смотрю на режиссера и говорю:

- Я родом из Нэшвилля. Кайли Вульф - моя подруга. А Лукас платит мне за работу с ним. Если вы не можете понять взаимосвязь между этими тремя фактами, возможно, вы не такой уж и профессионал. А если вам нужен ответ для людей, которые будут смотреть ваш фильм, то скажу следующее: Лукас Вульф - не мой типаж. Как думаете, сможете справиться с данной информацией?

Я выхожу из комнаты звукоинженера и направляюсь к холоду улицы, лишь сейчас начиная ощущать выступающий на коже нервный пот.

Глава 14

Режиссер документального фильма больше не пытается задавать мне вопросы, и я уверена, он сейчас думает, что я грандиозная сука. Тем не менее, я стараюсь держаться подальше от него. Я чувствую, как его взгляд прожигает дыру у меня на щеке, словно ему до смерти хочется подтвердить свое предположение насчет нашей с Лукасом связи. Как будто ему известно, что причина, по которой я стараюсь не встречаться взглядом с Лукасом, состоит в том, что в результате этого зрительного контакта мой мозг заводит меня в такие места, думать о которых на людях неприлично.

Может даже в одиночестве думать о таком непристойно.

Группа делает четыре прогона, прежде чем записать финальную версию песни. А затем Уайтт срывается с места, бросая опасный взгляд на Синджина и обещая, что разрушит тут все стены, если ему не дадут перерыв. Я использую это время, чтобы проверить свой личный сотовый телефон. Два пропущенных звонка: один от Сета и второй от бабушки. Даже при том, что я ей звонила ранее, страх пробегает по моему позвоночнику. Узнала ли она о моем местонахождении? Рассказал ли Сет ей о том, что было в интернете вчера утром?

С чувством онемения я снова покидаю комнату звукоинженера и, шагая по коридорам, прослушиваю свою голосовую почту. Сообщение Сета лаконичное, и в некотором роде милое, что удивительно.

- Ты не можешь меня вечно игнорировать, Си. Я был неправ. Я - болван. Давай поговорим, ладно? Вы с бабулей - это все, что у меня есть, перезвони мне.

Следующим я слушаю сообщение бабушки, она просто ответила на мой звонок и выразила желание, чтобы я набрала ей снова, когда моя работа станет не такой напряженной.

- И я так рада, что скоро ты вернешься домой, - говорит она, прежде чем завершить звонок. Она не упоминает ни о Лукасе, ни о видео, ни о наших с ним фото, развешенных по всей сети интернета, и от этого я ощущаю, как с моих плеч сваливается бремя.

Хотя бы на данный момент.

Я начинаю набирать Сета, но резко передумываю. Звоня брату, я хочу иметь в запасе много времени, дабы выложить все накипевшее, и мне бы точно не хотелось, чтобы кто-то в студии мог услышать обрывки нашего разговора или того хуже, записать их для документального фильма о рок-группе. Я прохожу мимо комнаты, в которой мы с Лукасом ожидали остальных ребят, останавливаясь, когда слышу звуки чьих-то стонов из-за двери. Я делаю шаг вперед, но вокруг моего предплечья смыкается чья-то рука.

Пораженная, я подпрыгиваю и поворачиваюсь, встречаясь лицом к лицу с Синджином. Он поднимает руки, словно хочет показать, что не вооружен. А затем усмехается.

- Шпионаж - это невоспитанно, - говорит он мне. - Однако, если ты пожелаешь присоединиться к Уайтту и маленькой блодиночке с отличными сиськами, то уверен, он будет только за, рыжая ты или нет.

Девушка с нулевым размером и Уайтт. Я не хочу удивляться этому, но делаю это, вспоминая, как кокетливо она ранее смотрела на Лукаса.

- Я и так в порядке, но спасибо, - говорю я, начиная уходить. Но Синджин кладет свою руку на гладкую стену возле моего лица, останавливая. Мои мышцы напрягаются, когда я отталкиваю его руку и продолжаю путь к выходу из коридора. Он идет за мной.

- Знаешь, а ты выглядишь очень знакомо.

- Уверена, ты встречал много девушек, с которыми делал разные вещи, и среди них были даже рыжие.

Если бы моя бабушка услышала холодность, с которой я говорю с этим парнем, она бы ударила меня по губам за подобную грубость. Но я ничего не могу с этим поделать. Есть что-то в Синджине, что задевает меня, но опять же, он всегда вызывал у меня подобную реакцию.

Когда я работала с ними на съемках клипа на песню "Снова ты", то постоянно старалась держаться от него так далеко, как только возможно с профессиональной точки зрения, но наши контакты, конечно, были неизбежны. То, что Лукас был охвачен странной похотью по отношению к моей тенденции покорности, было отчасти по вине Синджина. Тогда он крайне пугал меня, и даже сейчас я просто хочу отделаться от его общества и внимания.

Я толкаю входные двери, и свежий воздух ударяет мне в лицо. Синджин прямо за мной.

- Нет, не думаю, что на этом все. Мы трахались? Или ты трахалась с кем-то из ребят, прежде чем начала мутить с Лукасом? Я имею в виду, что знаю, ты мне знакома не в роли подружки Лукаса, потому что он не заводит длительных отношений, если ты конечно понимаешь о чем я?

- Вообще-то, нет, - говорю я. Сейчас мой голос резок. - Я под впечатлением от того, что у него один и тот же ассистент в течение последних нескольких лет.

Синджин морщит нос и жалобно качает головой.

- Это то, что он тебе сказал - личный ассистент? Что угодно, лишь бы твой рот был рядом с его членом, верно?

Он просто старается получить от меня ответ, но боже, Синджин уверен, что этот ответ будет еще тот. Когда я ничего не говорю, скрещивая руки на груди, он начинает смеяться. Громкий, шумный смех, от которого женщина в другом конце парковки поворачивается в нашу сторону, при этом вопросительно приподнимая брови.

Оглядываясь в ее направлении, Синджин орет:

- Что ты смотришь, толстая сука?

Даже с расстояния в несколько метров, я слышу, как она ахает, а затем заливаясь румянцем, запрыгивает в свою машину и вылетает с парковки. Что не так с этим мужчиной? Он трясется от смеха, пропуская пальцы сквозь свою светлую короткую шевелюру волос. Я пячусь к двери, собираясь вернуться обратно в студию, и стучу о деревянное полотно, чтобы охранник впустил меня.

Синджин снова поворачивается ко мне, и я замечаю, как по его щекам струятся слезы. Сейчас он уже не смеется, а скорее всхлипывает. Я подхожу к нему ближе, только сейчас замечая капли пота над его верхней губой. Он мотает головой, отступая.

С ним явно не все в порядке, он кажется полностью разбитым. Долгое время я не контактировала с наркоманами, видимо потому мне понадобилось столько времени, чтобы заметить у него эти признаки.

- Не касайся меня, шлюха, - шипит он, сжимая свои волосы в кулаки.

- Я пытаюсь тебе помочь и...

Он бросается на меня, и видимо из-за того, что мы с Тори пересмотрели слишком много боевиков, у меня срабатывают рефлексы - я бью локтем ему в нос, а коленом в живот. Он отшатывается назад, глядя на свою руку в крови, а другой рукой прикрывая рот. И в следующую секунду у него начинается рвота, его рвет прямо на себя.

В этот момент дверь за нами наконец-то открывается.

†

Лукас приказывает мне вернуться домой, точнее в дом на Грин Хиллс, и там подождать, пока он разберется с Синджином. Я не спорю, не смотря на то, что у меня есть миллион вопросов и еще больше проблем. Но я невольно притягиваю к себе Лукаса, так что мы переплетаем руки, и он упирается подбородком в мою макушку. Он вдыхает мой запах так, как, казалось бы, делал всю жизнь, а затем аккуратно подталкивает к Escalade. Когда наши взгляды встречаются, страх в его глазах буквально парализует меня.

И даже когда я уже захожу в дом, мое тело по-прежнему дрожит. Я запираю дверь, ставлю будильник и звоню Сету. После увиденного состояния Синджина и размышлений о том, как много подобных вещей мне доводилось видеть, пока Сет был еще ребенком, я уверена, что именно сейчас идеальное время для разговора с братом. Плюс, Лукас прав. Мне нужно столько сказать Сету, и пока я этого не сделаю, то не смогу двигаться дальше.

Когда брат отвечает, то его голос кажется тоскливым.

- Сиенна, я...

- Нет, выслушай меня хотя бы раз, - говорю я. - Ты не можешь просто высказывать людям все свои разочарования и при этом даже не дать им шанса объясниться. И кстати, я не обязана перед тобой оправдываться, так же как ты не обязан докладывать мне о всех своих поступках. Ты вылил на меня ведро грязи, при том, что даже не знаешь что, черт возьми, происходит. Если бы ты только спросил меня, вероятно, я бы просто рассказала тебе все, что ты жаждешь знать.

- Послушай, я...

Я снова его перебиваю.

- Я не закончила. Если ты еще раз заговоришь со мной так, как сделал это вчера, я оторву тебе яйца, Сет. Ты так злился на то, что сделала с тобой мама, на то, как с тобой обычно общался Джереми, на людей, которых они приводили домой, но сейчас ты поступаешь точно так же, как они.

Но я - полная противоположность Сета. Содрогающаяся всякий раз, как кто-то подует в мою сторону.

- Сет, я не хочу облажаться так, как наши родители, - шепчу я.

Он шумно вдыхает и выдыхает, и так несколько секунд, которые кажутся минутами, часами.

- Я тоже не хочу.

- Так что же нам делать? - спрашиваю я.

- Боже, я бы хотел тебе это сказать. Но прости меня, Сиенна. Я не должен больше так с тобой разговаривать. Я... я люблю тебя.

- Святое дерьмо, у нас один из этих откровенных смущающих моментов разговора брата с сестрой? - спрашиваю я, и он смеется.

Когда его смех наконец смолкает, Сет становится серьезным.

- Ты можешь рассказать мне, что делаешь с Вульфом? Пожалуйста?

- Было бы лучше, если бы ты не знал, - отвечаю я честно.

- Ну, тогда позволь мне спросить следующее: это имеет отношение к дому?

- Да.

И нет. Это началось с дома, но сейчас... Я не полностью уверена, что дело только в доме. Точно я знаю лишь одно - не важно, как хорошо у меня выходит изображать счастливую девушку, в течение следующих пяти дней я буду понемногу умирать внутри, потому что по истечении этого времени все закончится.

Мне придется отпустить Лукаса.

Уверена, что в голове моего брата разворачивается худший сценарий событий, но все же он пару раз прокашливается и говорит:

- Тогда я уверен, что у тебя есть чертовски хорошая причина поступать так, как ты поступаешь.

Это, вероятно, лучшее, что я могла услышать от него в ответ, и на данный момент мне этого достаточно. Мне кажется, что для того, чтобы мы с Сетом могли полностью открыться друг перед другом, нам нужно сделать это при встрече с нашей матерью.

И когда это произойдет, мы сможем двинуться дальше, взяв с собой и бабулю. Таким образом, моя мать наконец-то сможет объяснить нам, зачем она убедила бабулю взять кредит с шестизначной суммой под залог дома и тем самым спасти маму из тюрьмы, чтобы она перевернула вверх дном город и исчезла без следа.

Это будет доброе старое семейное воссоединение, со слезами и ненавистью.

†

Лукас приезжает уже тогда, когда я отвечаю на его фан-почту; он выглядит абсолютно истощенным. Я чувствую себя не в праве спрашивать что-либо о Синджине, потому не задерживаю Лукаса в этом маленьком подземном кабинете Кайли. Однако, через час после его приезда, мне приходит сообщение с просьбой подняться в основной кабинет.

Останавливаясь возле двери и сжимая в руке ручку в виде элегантно переплетенных завитков, я не могу найти подходящих слов, потому ожидаю, что Лукас первым что-то скажет, что угодно.

Он встает, обходит стол и движется в мою сторону. Я иду к нему на встречу, но останавливаюсь, когда между нами остается некоторое пространство.

- Синдж согласился вернуться в реабилитационный центр, - говорит он.

Я все еще вижу перед собой дикий взгляд Синджина, когда он шел за мной следом по коридору. Честно говоря, не думаю, что он был настолько под кайфом, чтобы опуститься до такого, но меня все еще ужасает мысль, что он был достаточно неадекватен, чтобы попытаться причинить мне вред.

- Я очень рада. Т-ты думаешь... с ним все будет в порядке? - шепчу я.

Лукас наклоняется к столу и разочарованно пожимает плечами.

- С ним уже бывало такое. Вообще-то каждый раз когда мы собираемся в тур или записываем альбом. И сейчас это было ожидаемо; так что кто его на хрен знает, как все будет.

Моя грудь до боли сжимается, а руки взлетают, прикрывая рот.

- Боже, Лукас. Гм, мне так жаль, - говорю я. Вот, почему я ненавижу наркотики и людей, распространяющих их словно конфетки. Наркотики разбивают семьи на миллион мелких кусочков, а Синджин как брат Лукасу. Они вместе уже 10 лет, им было по 18, когда ребята начали создавать свою музыку, а их дружба началась задолго до этого момента.

Мне бы не хотелось, чтобы их отношения закончились вот так.

- Это мне следует перед тобой извиниться, Сиенна. За все, что бы он там тебе не наговорил. За то, что я вообще втянул тебя в эту долбаную ситуацию; Кайли предупреждала меня, что Синдж вернулся к таблеткам, но я не желал ее слушать.

- Он - твой лучший друг, - отмечаю я. - И ему нужна помощь.

Неуверенно, так, словно он все еще сомневается в искренности разрешения прикасаться ко мне, Лукас поднимает мои руки, сжимая их в своих ладонях. Закрывая глаза, он касается моих пальцев нежным поцелуем.

- Да, ему нужна помощь. Синджин - мой самый старый друг, но я хотел разорвать его на чертовы куски, когда узнал, что он был под кайфом с тобой наедине.

- На самом деле, он не сказал ничего, что могло бы меня оскорбить, - лгу я. - И к тому же, я всег...

- Если ты сейчас скажешь, что привыкла к подобному отношению, клянусь богом, я нагну тебя над этим столом и приведу в действие свое обещание насчет тех барабанных палочек.

Мое дыхание перехватывает, когда он сжимает мои руки немного сильнее, чуть более отчаянно.

- Я позвонила своему брату сегодня вечером, - шепчу я, высвобождая свои руки из его захвата и скользя ними вдоль своего живота и бедер.

- Стоп, - предупреждает он, хватая меня за запястья. Его губы оказываются всего в дюйме от моих. Я вытягиваю шею, стараясь прикоснуться к ним, но Лукас отклоняет голову.

- Я сказала ему то, что ты велел мне сказать. Я сказала ему...

Испуская стон, Лукас слегка отталкивает меня и проводит руками по своему лицу.

- Невероятно. Я прошел сегодня через один из дерьмовейших дней своей жизни, и ты говоришь мне, что послушалась меня хоть в чем-то и...

Член Лукаса становится твердым. Я вижу это по тому, как вырисовывается его контур под тканью джинс, и Лукас даже не пытается скрыть это.

- Вы хотите, чтобы я ушла, сэр? - бормочу я.

- Подойди сюда, Сиенна, - рычит он. Я подчиняюсь, двигаясь ближе к нему, пока не начинаю ощущать, как между нашими телами простреливают электрические разряды. - Опустись на колени.

Я знаю, что может за этим последовать. Знаю, что если выполню его приказ, то окажусь всего в паре шагов от произнесения тех слов, которые по предсказанию Лукаса, я так или иначе скажу в один из этих десяти дней. Тем не менее, это именно тот момент, в который я хочу довести все это до конца. Момент, в который я должна получить Лукаса, даже если мне самой придется отдаться ему в процессе.

Это тот момент, в который я знаю, что не стоит бороться с возникшей между нами химией.

Осторожно я опускаюсь на пол, мои колени по очереди упираются в твердую древесину бамбука. Я не упускаю из виду то, как Лукас вздрагивает, когда я встречаюсь с ним взглядом, ожидая его дальнейших указаний.

Его пальцы порхают по моему лицу, нежно лаская мои виски, щеки, губы. Упираясь пальцем в мой подбородок, он приподнимает мое лицо до тех пор, пока голова наклоняется настолько, что волосы достают до моего зада.

- Ты так чертовски красива, - бормочет он, прежде чем наклониться и накрыть мои губы своими. Лукас втягивает мой язык себе в рот, лаская и дразня его своим, превращая это действо в игру по типу кошки-мышки или волки и овцы.

Я поднимаю руки, желая коснуться его лица, но он отстраняется и приказывает держать руки у меня за спиной. Я сжимаю их, крепко переплетая свои пальцы. Руки Лукаса опускаются на мою грудь, оценивая ее вес прежде, чем его пальцы начинают пощипывать и ласкать мои соски.

Мое дыхание сбивается, так что мне критически не хватает воздуха, тогда как Лукас чередует посасывание моего языка и верхней губы, одновременно с тем сжимая мои соски и приподнимая платье, чтобы проверить насколько я влажная. Он легонько толкается костяшками пальцев в мою щелочку, но так и не сдвигает трусики.

Похныкивая, я зажмуриваю глаза. Я чувствую, что поддамся на его провокацию, как только наши взгляды встретятся, и от того начинаю скрежетать зубами. В виде наказания он убирает от меня свои руки и прекращает целовать мое тело. Я невольно вздрагиваю и затем открываю глаза. Его член пружинит перед моим лицом, потираясь о мою щеку. Несмотря на то, что я не получила от Лукаса указания дальнейших действий, мой язык выскальзывает изо рта и кружится вокруг его головки.

Лукас зарывает свои пальцы мне в волосы на затылке и оттягивает мой рот подальше от своего тела.

- Ты так прекрасна. Так хороша, - говорит он, лаская мой подбородок. – Я научу тебя, Сиенна.

Я киваю в знак готовности учиться.

Желая.

Извиваясь.

Он учит меня медленно. Толкаясь в мой рот до тех пор, пока вся его длина не исчезает между моих губ, от чего Лукас стонет и сжимает мои волосы в кулак. Ему нравится, когда я немного надавливаю зубами на его плоть. Я вижу, какое неистовое удовольствие доставляет ему то, как я сильнее сжимаю губы, как скольжу языком вокруг его члена до тех пор, пока он не кончает мне в рот.

После всего этого, я откидываюсь, садясь попкой на свои пятки, но Лукас отрицательно качает головой и строго говорит:

- Оставайся в том же положении, что была до этого.

Он тоже опускается на колени, осторожно наклоняясь к моему телу, а затем стаскивая зубами мои трусики до уровня коленей. Я дрожу, умирая от его прикосновений. Его руки теплые, нежные и с огрубелой кожей, разводят мои ноги шире. А затем он слизывает мои соки, пробегая кончиком языка вдоль влажной щели.

Я все еще стою так, как он велел: опираясь дрожащими коленками о жесткий пол и держа руки в замке за спиной. Я прекрасно осознаю, что если изменю свое положение, то мне грозит как минимум быть отшлепанной, но в данный момент меня не страшит знакомство с порочным миром Лукаса Вульфа.

Даже если под удар может быть поставлено мое сердце.

Глава 15

Шестой день начинается с событий, которые можно охарактеризовать как маниакально неистовые. В 6:30 утра я получаю сообщение от Кайли по телефону, который ранее получила от Лукаса.

Эй, детка, на какой адрес ты высылала подтверждение брони рейса Лукаса до Атланты? Не увидела его в официальной почте и поэтому забеспокоилась.

Меня должно было бы раздражать то, что она все за мной перепроверяет, но в данный момент я больше беспокоюсь из-за того, что я не знаю, о чем вообще идет речь. Я быстро набираю ей ответное смс, спрашивая о том, что, черт побери, происходит. Через пятнадцать секунд телефон начинает вибрировать прямо у меня в руках.

- Ладно, просто скажи, что ты надо мной издеваешься и на самом деле отправила это долбанное подтверждение по личной почте. Так и было, верно ведь? - умоляет Кайли. Ее голос звучит почти сонно. И будто бы подтверждая мои подозрения, Кайли зевает в трубку.

Отбрасывая в сторону теплые одеяла, я вытягиваю в сторону ноги и разминаю свои пальчики.

- Нет, это не шутка. Откуда мне было знать, что нужно сделать в первую очередь? - хотя, когда я говорю об этом вслух, то идея проверить вещи такого рода начинает казаться мне довольно логичной. Должно быть, я худший ассистент всех времен, потому что единственная вещь, на которой я реально была сосредоточена в течение последних пяти дней - это сексуальное притяжение к моему боссу.

В какой-то момент я даже потеряла из виду цель, ради которой согласилась на эту работу с Лукасом. Вернуть дом бабули.

Кайли повизгивает. Я слышу, как изголовье ее кровати ударяется о стену, а затем как низкий мужской голос шепчет ей что-то.

- Спи, - шепчет Кайли, явно неудачно прикрывая рукой трубку. Обращаясь ко мне, она говорит. - Прости за это, ммм...

- Уборка номеров? - предполагаю я, подавляя собственный смешок.

- Верно, уборка номеров. Сиенна... это реально плохо. Я могла бы поклясться, что оставляла для тебя инструкции с просьбой подтвердить бронь...

- Ты не оставляла.

Она стонет, впадая в отчаяние, и я могу себе представить, как обе ее руки пробегают по спутанным темно-синим прядям волос.

- Знаешь, мне приснился об этом кошмар? Я проснулась в холодном поту от волнения, и это было ужасно. Что же нам теперь делать?

Решение кажется довольно простым, но после того, как я включаю свой компьютер и открываю несколько вкладок по резервации рейсов, то понимаю, почему Кайли прибывает на грани истерики. Это один из тех безумных случаев, когда вселенная смеется надо мной, потому что я обнаруживаю полное отсутствие свободных рейсов на указанную дату.

- Значит, мне придется его отвезти, - говорю я. Нет никакого другого способа решить эту проблему. Я содрогаюсь от самой идеи провести 5 часов в пути от Нэшвилля до Атланты, в течение которых Лукас будет смотреть на меня и нервировать. Он вероятно сделает все, что в его силах, лишь бы возбудить меня до предела, хотя, по сути ему для этого не нужно прикладывать особых усилий.

Кайли рычит, и слышно, как рядом с ней сонный парень - он же уборка номеров - стонет. Снова скрипит кровать, но я притворяюсь, что не слышу всего этого.

- Лукас не обрадуется, - шепчет она. Я слышу, как где-то на фоне что-то шаркает, и через мгновение доносятся звуки автомобильного гудка и сирены. А затем следует звук глубокого вдоха, и я понимаю, что она вышла покурить. - Я подразумеваю, что после случившегося вчера с Синдженом...

Я сглатываю ком. Уайтт и Кэл, гитарист Your Toxic Sequel, приходили прошлым вечером выпить с Лукасом. Никто из них не выглядел особо жаждущим выпить, но тем ни менее все они пили шот за шотом так, словно мир вот-вот закончит свое существование. Я ушла от них куда подальше, сделав вид, что у меня есть какие-то дела в другой комнате, и скрывалась там до тех пор, пока Лукас не позвал меня отвезти ребят в стрип-клуб, будто бы для встречи с их друзьями. Но когда я высадила их возле пункта назначения, Уайтт оттянул меня в сторону.

- То, как Лукас смотрит на тебя... не наебывай его, ладно? Вы с ним трахаетесь, и это портит нашу музыку. Я не привык бить девушек, но знаю телочек, которые надерут тебя задницу вместо меня.

Предполагаю, Уайтту известно очень мало или совсем ничего о планируемом сольном альбоме Лукаса. Я подошла к нему ближе так, чтобы парень ясно увидел мою улыбку.

- Серьезно? Ты угрожаешь тем, что заставишь какую-то девушку избить меня за то, что ты себе якобы вообразил? Вы рокеры такие чувствительные неженки.

- Мы просто стремимся защитить свою карьеру, - сказал он, доставая удостоверение личности со своего бумажника и направляясь к входной двери клуба. Но в тот момент, когда он разворачивался на пятках, то бросил мне на последок. - Развлекись в Атланте.

- Сиенна? Эй, Сиенна? Ты слышала хоть слово из сказанного мной? - спрашивает Кайли, возвращая мое внимание к настоящему.

- Ага, здесь я. Эй, я попробую сделать несколько звонков в аэропорт. Перезвоню тебе через несколько минут, ладно? Пока, - говорю я на одном дыхании. Я кладу трубку прежде, чем Кайли успеет снова начать волноваться.

Но в конце концов Кайли становится той, кто спасает мой день, высылая на мой личный почтовый ящик подтверждение брони частного самолета, который ей удалось арендовать, прежде чем Лукас спускается к завтраку. Глядя на смету сего праздника жизни, я испускаю стон. Этой суммы хватило бы, чтобы оплатить все наши с Тори расходы в течение трех или даже четырех месяцев.

Кайли отправила копию сметы и Лукасу, но он не выглядит смущенным данным изменением планов или суммой потраченных денег. Он просто зовет меня, чтобы вместе позавтракать, и вот я сижу напротив него, попивая свой кофе. Лукас поглощает свежие фрукты, одновременно с тем пристально следя за всеми моими действиями. Я сползаю ниже на своем стуле, прикрывая рукой лицо.

- Почему вы так смотрите на меня, мистер Вульф?

Он кладет кусочек дыни себе в рот, от чего его губы становятся влажными, липкими и сладкими. Я скрещиваю свои длинные ноги, пытаясь унять накатившее чувство нужды.

- Помнишь, как мы с тобой однажды ели клубнику? - спрашивает он.

Румянец разливается по коже. Я подношу к губам чашку с кофе и делаю огромный глоток. Горячая жидкость опускается по моему горлу, и я потираю язык туда-сюда между зубами.

- Господи, я бы хотела помнить то время.

- Я планирую заставить тебя сесть неподвижно - говорит он, и его карие глаза горят желанием и властью, - пока буду макать в твое тело свои пальцы и фрукты. Пробуя тебя на вкус. Знаешь ли, я пристрастился к твоему вкусу, Рыжая.

Я чувствую, как в глубине моего живота начинает пульсировать, и от этого чувства я не могу спокойно усидеть на стуле.

- И дай угадаю, ты не собираешься этого делать, пока я не скажу нужные слова, верно?

- Ты чертовски умна, Сиенна.

†

Лукас пребывает в задумчивом состоянии все время полета до Джорджии, который, кстати, заканчивается не успев толком начаться. Мой босс сидит в стороне, занимая при этом два сидения, и пишет что-то в своем ежедневнике. Каждый раз, когда он бросает на меня взгляд, то наклоняет свою голову, словно пытается прочесть мои мысли.

Хотела бы я знать, что он там пишет, это что-то обо мне или о нас? Я хочу знать, какие мысли заполняют его разум каждый раз, как он смотрит на меня. Так много всего я хотела бы о нем знать, что голова идет кругом, а сердце пускается в галоп.

Лукас признает мое присутствие только тогда, когда самолет заходит на посадку, и мы готовимся покинуть борт. Возвышаясь надо мной, он кладет руку на мою щеку, а другой рукой убирает волосы с моего лица. Я тянусь к нему, становясь на носочки и пробегая пальцами по его волосам. Лукас наклоняет лицо, но всего в миллиметре от моего рта, останавливается.

- Это будет непросто.

- Что? - выдыхаю я, когда его пальцы скользят между моих губ. Он двигает ими туда-сюда, и я слегка нажимаю зубами на его кожу, именно так, как Лукас и учил меня.

- Быть рядом с тобой, зная, что вот-вот ты станешь моей, но при этом не иметь возможности трахнуть тебя, попробовать на вкус или владеть тобой любым другим желанным мною способом, потому что несколько следующих дней будут реально сумасшедшими.

- У нас всегда есть время в гостинице, - говорю я, потираясь своим животом о его эрекцию.

Он шумно выдыхает, убирая мои руки от своего тела и поднимая их в захвате у меня над головой.

- Да... у нас всегда есть такая возможность.

†

Лимузин - впервые я ездила на таком после выпускного вечера около пяти лет назад - везет нас с Лукасом в отель Четыре Сезона Атланты. Даже при том, что я была свидетелем реакции фанов Лукаса на его появление в Лос-Анджелесе и в баре The Beacon в Нэшвилле, это все ничто, по сравнению с реакцией на него в его родном городе. Отелю пришлось усилить меры безопасности, потому что какая-то светская хроника прознала, что Лукас в городе и остановился именно здесь.

Прежде чем я успеваю выйти из авто, Лукас останавливает меня, притягивая к себе, так что я падаю ему на колени. Он натягивает мне на голову одну из своих безразмерных шапок. Нанося на мое лицо нелепые розовые румяна, он мягко говорит:

- Не хочу, чтобы о тебе снова начали сплетничать, размещая наши совместные фото в сети, - он поднимает мои волосы и прячет их под шапкой, убеждаясь, что каждая прядка скрыта от посторонних глаз. Этот жест настолько интимный, что мое дыхание становится прерывистым. - Не говори со СМИ, - приказывает он.

- Да, мистер Вульф.

- Скажи мое имя еще раз.

- Мистер Вульф.

А затем он целует меня так страстно, что от этого поцелуя возникает желание сорвать с него всю одежду прямо здесь и сейчас.

- Боже, я мог бы написать песню о том, как ты произносишь мое имя.

- Так же как ты планируешь написать песню о моей попке? - дразнюсь я.

- О каждой части тебя, - говорит он голосом, от которого мое сердце буквально тает. С силой сжимая мои груди в последний раз, Лукас стучит в перегородку между салоном и водителем, давая тому знак, что готов к встрече с фанатами.

†

Как только мы оказываемся в своем гостиничном номере, Лукас сообщает мне, что должен уехать, чтобы уладить еще несколько мелких вопросов. Я не против его отсутствия, по крайнем мере в течение недолгого промежутка времени, так как смогу использовать это время на то, чтобы полюбоваться видом на Антланту из окон нашего номера. Он - ошеломляющий. Мы остановились в президентском люксе, на последнем этаже гостиницы, весь номер отделан мрамором, шикарной мебелью и имеет кровать по истине королевского размера. Я бы полежала на ней, если бы не тревожная мысль о том, что мы с Лукасом испытаем ее вместе.

Принимая ванну я неспешно брею ноги и мою волосы, а затем использую свободное время на то, чтобы сделать несколько звонков и ответить на электронную почту, свою и Лукаса.

Когда я дозваниваюсь до бабушки, в ее голосе слышится облегчение от моего звонка.

- С тобой все хорошо? - спрашивает она.

- Ага, я в порядке. Я... – начинаю я, но останавливаюсь, когда слышу ее всхлипы. - Бабуля, что происходит?

- Это из-за Ребекки, - говорит она. Я слушаю, замирая на месте от ее рассказа о том, как моя мать ввязалась в драку с несколькими другими заключенными из-за того, что украла у тех пару обуви. Внутри моего живота начинает собирается горечь и стыд, когда ба продолжает свой рассказ, сообщая мне, что маме теперь придется отправиться в больницу округа для проведения операции. - Я не понимаю, зачем она вообще брала чужую обувь, Сиенна. Я передаю ей деньги в книгах. Там было столько, сколько ей...

Я опускаюсь на пол, опираясь спиной о край дивана. Похоже, что мне не придется выпытывать у бабули насчет моей матери. Она признала, что ездит ее навещать, но мне бы хотелось, чтобы все перенесенные бабушкой страдания взвалились на мою долю, а не на ее.

Ба прекращает говорить. И мне слышны ее тихие всхлипы и какие-то шумы на том конце провода. Должно быть она в постели. Я сжимаю руки в кулаки и ударяю ими о диван.

- Бабуля, я не могу тебя отругать за то, что ты с ней видишься.  Я не собираюсь с тобой спорить, потому что у меня нет возможности поговорить об этом сейчас, но пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, перестань позволять ей использовать себя.

Несколько лет тому назад, когда маму наконец-то нашли - после ее побега из города, охотники за головами догнали ее через два дня после этого - суд присудил бабуле штраф в размере 300 тысяч долларов наличными. Если бы только мою мать поймали на 48 часов раньше, то ба никогда бы не столкнулась с подобной ситуацией.

Но даже после того, как мама ее настолько подставила, бабушка все равно заняла ее сторону, когда та попыталась поговорить с Сетом о том, чтобы он принял на себя ее вину и понес меньшее наказание, так как был еще подростком.

Моя бабушка настолько добрая и смеренная, что заслуживает гораздо лучшей жизни, чем моя мать. Я и Сет заслуживаем лучшего, чем наша мать, и хоть мне и ненавистно это признавать, но наш отец тоже лучше матери.

Наша связь с отцом сводилась к телефонным звонкам раз в две недели и редким смехотворным встречам по праздникам, эквивалентным приветствию бездомного, над которым издеваются в кафе в Лос-Анджелесе, где я обычно покупаю Томасу чашку кофе по утрам.

- Я знаю, - говорит бабуля между всхлипами. - Просто все так непросто... с домом и Ребеккой. Я не знаю, что мне еще сделать или куда пойти.

- Не волнуйся, я уже скоро буду дома, и мы обо всем позаботимся. Клянусь.

- Все так непросто, - повторяет она. - Я-я, наверное, пойду спать, дорогая. Завтра я собираюсь снова навестить твою мать в больнице и заодно встретиться с собственным врачом. Но детка, я так сильно люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю, ба.

Но как только я кладу трубку, мои зубы сами по себе крепко сжимаются. В таком состоянии меня и обнаруживает Лукас: со спрятанным в ладони лицом и неистово сжатыми зубами.

- Не скреж... - он делает резкий вдох, а затем в считанные секунды пересекает мраморное фойе, входя в гостиную. - Что, черт возьми, происходит?

- Я в порядке.

- Сиенна, - говорит он, и в его голосу слышится предупреждение, я поднимаю на него свой взор, не скрывая заплаканное лицо. Лукас опускается рядом со мной на пол, опираясь как и я спиной о диван. Мне почти что смешно от того, каким беспомощным он выглядит в данной позе, вытирая мои слезы и притягивая в свои объятия. Лукас Вульф - самый властный из всех известных мне людей, позволяет мне шмыгать носом возле своей белой рубашки, размазывая потекшую тушь по чистой ткани.

Я всхлипываю.

- Моя мать подралась в тюрьме.

Удерживая меня за плечи, он немного отстраняется, прокладывая между нами достаточное пространство, чтобы заглянуть в мои глаза и попытаться прочитать мои эмоции. Лукас хмурится, сжимая вместе свои губы.

- Не думаю, что ты грустишь из-за того, что кто-то отшлепал по заднице твою мать.

Я смеюсь сквозь слезы и вытираю руками лицо.

- Боже, нет. Она нарывалась на это несколько последних лет. Это... - я испускаю тихий, приглушенный стон, и Лукас снова зарывается лицом в мои волосы, поглаживая мой затылок, от чего у меня возникает чувство безопасности, - из-за бабушки, ну, ты знаешь. Моя мать использует ее, а бабушка раз за разом терпит это. Это просто разрывает мне сердце. Ты не представляешь, как сильно мне за нее обидно.

Лукас бормочет, что понимает меня, но я слышу, как его голос дрожит. Думаю, он считает, что я что-то утаиваю.

Но, не смотря на свои подозрения, Лукас выслушивает мои всхлипы и жалобы на мать. Кажется, словно у меня сорвало плотину, и все копившееся внутри вырвалось наружу, тем самым нарушая все гласные правила. В конце концов, он твердо приказывает мне лечь в кровать, после чего укутывает в этой огромной постели, и от одного взгляда в его глаза несказанные слова становятся ясны.

Я вижу, он понимает, что все сказанное мной о бабуле - о том, как ее раз за разом использовали и подводили - все это когда-то было и обо мне.

Глава 16

К своему превеликому удовольствию на следующее утро я снова встречаюсь с режиссером документального фильма. Он ожидает нас в гостиничном лобби, сообщая о том, что сегодняшний день должен быть отснят. По отношению ко мне мужчина довольно приветлив, но кроме пары взглядов и рукопожатия, он не удостаивает меня даже словом. Плетясь следом за ними и делая заметки на своем планшете Samsung, я пытаюсь не закатить глаза от осознания того, что этот документальный фильм крайне далек от реальной жизни. Режиссер наставляет Лукаса даже в вопросе общения с его собственными родителями.

И кстати, о родителях Лукаса...

Прикусывая губу, я отправляю сообщение Кайли, спрашивая о том, чего же мне от них ожидать. Знаю, следовало спросить об этом раньше, но всего несколько дней назад мои чувства к Лукасу не были столь сильными. Происходящее между нами - это именно то, что он и обещал. Я не хочу выглядеть дурой перед его родителями или произвести плохое впечатление на всю оставшуюся жизнь.

Этим вечером я планирую принять предложение Лукаса. Помимо спасения дома моей бабушки - который на данный момент можно считать делом решенным - я никогда не хотела ничего так сильно, как сейчас хочу быть с Лукасом.

Мой мобильный садится в тот момент, как я проверяю сообщение от Кайли.

Подруга, мои родители любят всех. Им нравился даже мой бывший муж, так что можешь смело бегать по их двору абсолютно голой и при этом, ты все равно заработаешь их одобрение.

Через секунду она присылает еще одно сообщение.

Но лучше все-таки не бегай голой по их двору.

На меня накатывает внезапное ощущение облегчения, когда я принимаю руку Лукаса, забираясь в лимузин, который будет возить нас по Атланте в течение сегодняшнего дня. Лукас долго не отпускает мою руку, проводя большим пальцем по костяшкам. Я заливаюсь румянцем. И отвожу взгляд.

Режиссер наклоняется в нашу сторону, и улыбка медленно расплывается по его лицу, но Лукас бросает на него грозный взгляд. Последним в лимузин садится оператор. Лукас и режиссер документального фильма – который, как я узнала, будет называться "Рок на Дороге" - сидят по одну сторону авто, а я и оператор по другую, так что я не попадаю в кадр. По дороге Лукас рассказывает на камеру о том, как он вырос здесь, в Атланте, но говоря о своей жизни он смотрит на меня, а не в объектив.

- Я играл в баскетбол - был первым бейсменом - во время первого года учебы в высшей школе, - он указывает на школу по правую сторону улицы. Это частная религиозная академия, что меня очень удивляет. - Но я довольно быстро устал от мячей и покончил со всем этим дерьмом, - добавляет он, драматично закатывая глаза перед камерой.

- А что насчет музыки? Что, по вашему мнению, наибольшим образом повлияло на развитие вашего музыкального вкуса? - спрашивает режиссер.

Лукас погружается в раздумья, хотя, мне кажется, что он просто притворяется. Эти вопросы ему задавали, вероятно, более сотни различных репортеров в несчетном количестве интерпретаций.

- Моя отец. Он был настоящим фаном Металлики. Я, гм, когда-то, подумывал создать вместе с Синджином и Уайттом кавер-группу Металлики.

Металлика. Я приподнимаю бровь, глядя на него, и в ответ он пожимает плечами и посылает мне усмешку.

Лимузин замедляется до черепашьей скорости - максимально дозволенной в жилых районах. Когда мы останавливаемся, паркуясь у бордюра бело-коричневого бунгало, на крыльцо выходит улыбающаяся женщина, выглядящая, как более старшая версия Кайли.

Она обнимает Лукаса так страстно, зарывая свое лицо у него на груди, что становится ясно, режиссер ее тоже подготовил к этой встрече, или же Лукас бывает дома так же редко, как и я. Я склоняюсь ко второму варианту, и потому гадаю, какое же прошлое было у Лукаса здесь. Очевидно, что с матерью у них есть некая крепкая привязанность, плюс, вспоминая о том, что он говорил о родителях, пока мы ехали в лимузине, я думаю, что в этой семье царит взаимная любовь.

- А где Кайли? - спрашивает мама Лукаса, пока я стягиваю с себя шапку и очки и сажусь на фортепианную скамью в тесной гостиной. - Она осталась в гостинице?

- Ей нужно было срочно позаботиться кое о чем в Калифорнии, - быстро объясняет Лукас. Он подмигивает мне. - Не волнуйся, ма, она приедет к вам на Пасху.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться. Его южный акцент появился как по волшебству, как только Лукас оказался рядом с матерью. Плюс, я считаю чертовски сексуальным тот факт, что двадцати девяти летний мужчина уважает свою мать достаточно, чтобы умолчать о распутствах сестры на вечеринках в Новом Орлеане.

Миссис Вульф оказывается такой же очаровательной как и Кайли, она с естественной легкостью рассказывает на камеру о достоинствах своих детей. Отец Лукаса появляется где-то в середине съемочного процесса. На нем одета плотная футболка для гольфа, и когда меня представляют в роли временной замены Кайли, то мужчина дарит мне крепкие объятия.

- Она не прислала нам даже шампанского? - дразнит он, и я вымучено улыбаюсь.

В доме Вульфов царит счастье и покой, но мне почему-то хочется стать невидимкой. Наблюдая за тем, как Лукас общается с близкими, я напоминаю себе, что у меня есть бабуля, что мои бабушка и дедушка были чудесными людьми, гораздо лучше, чем чьи-то родители.

Но все же почему-то мне не удается избавиться от чувства тупой зависти.

Когда мы покидаем дом, мистер и миссис Вульф обнимают меня и Лукаса на прощание.

- Пока я не забыла, - говорит его мама, останавливая его прямо на пороге. - Сэм пытается связаться с тобой. Говорит это было...

- Я уже об этом позаботился, - говорит ей Лукас, его голос строгий, может даже немного грубый. Его черты приобретают суровое, хмурое выражение, когда Лукас обнимает мать в последний раз. Кем бы ни был этот Сэм, ставлю все свои деньги на то, что он представляет собой одну из причин, почему Лукас избегает регулярных поездок в Атланту.

Сэм - это версия моей Ребекки для Лукаса.

†

Когда мы отпускает съемочную группу и остаемся в лимузине вдвоем, Лукас говорит мне сесть на его колени. Я с энтузиазмом забираюсь на сиденье, скользя своей попкой по его бедрам. Он располагает руки по обе стороны от себя и двигает бедрами вверх-вниз, тем самым дразня меня и доводя до агонии.

- Я хочу, чтобы чуть позже ты так же ерзала от прикосновений моего языка, - шепчет он, сжимая мои ягодицы.

- Позже – это когда?

- Обед с Силлой не займет слишком много времени, а затем мы...

Я замираю, как только он упоминает ее имя, остальные слова смешиваются воедино, превращаясь в сплошную белиберду. Отстраняясь от него, я обнимаю себя за талию.

- Я не знала, что Силла Крейн в Атланте, - несмотря на все мои усилия не выказывать собственных эмоций, в голосе все равно слышен намек на беспокойство.

Лукас разводит мои руки в стороны и поворачивает так, чтобы моя спина прижималась к нему. Поднимая мои руки, чтобы они обнимали его за шею, Лукас начинает ласкать мою грудь, порхая пальцами над сосками, покручивая их так, что по моему телу пробегают вибрации.

- Это причина, по которой мы здесь, - говорит он между ласками и поцелуями моей шеи. - Помимо документального фильма в Атланте мне нужно еще посетить вечеринку по случаю дня рождения Силлы.

- Ох, - говорю я.

В тот момент, когда мы приезжаем в ресторан, он, кажись, даже не замечает, как сильно я злюсь, или то, как вяло я тащусь за ним в здание ресторана. Я почти собираюсь передумать насчет решения сказать ему те самые слова, хоть и понимаю, что это будет глупой тратой времени - в любом случае Лукас не остановится и получит желаемое.

Я, конечно, надеюсь, что красота Силлы - это всего лишь продукт Photoshop и косметики M.A.C, но не тут-то было, она просто ошеломляюще прекрасна, как на всех обложках журналов и на видео. Лукас представляет меня как временного заместителя Кайли, и она кивает, посылая мне крохотный намек на улыбку. Своим хриплым сексуальным голосом Силла смеется и заказывает пиво Bud Light с грязным чизбургером.

Силла вообще не обращает на меня внимания - она всецело сосредоточена на Лукасе - лишь однажды она перебрасывает свои темные волосы через плечо и бросает на меня взгляд.

- Итак, милочка, как ты умудрилась познакомиться с Лукасом? - спрашивает она. - Потому что я даже не знала, что Кайле известно о существовании такого понятия, как отпуск. Эта девочка работает слишком много.

Лукас отвечает за меня.

- Сиенна работала с нами над съемками одного видео-клипа несколько лет назад. Она костюмер в Лос-Анджелесе.

- Весело, - говорит Силла, хоть и не выглядит слишком радостной, и я счастлива, что никогда не работала на съемках со Злыми Ягнятами.

Оставшееся время обеда проходит немного некомфортно для всех. Я беспрерывно наблюдаю за тем, как Силла и Лукас наверстывают упущенное время. Наконец-то, не выдержав этой пытки, я извиняюсь и выхожу из-за стола. Я задерживаюсь в уборной дольше, чем нужно, оттягивая момент возвращения за столик. Когда я наконец-то возвращаюсь, Лукас уже оплачивает счет.

Силла усмехается мне.

- Я только что пригласила Люка - ну, и тебя, конечно, - прийти и...

- Я в порядке, - говорю я, даже не желая дослушать то, что она собиралась сказать. Лукас прищуривает глаза. Я отворачиваюсь от него.

Пока мы едем в отель, то молчим, напряженно сидя на противоположных сидениях лимузина. Но как только мы оказываемся в номере, Лукас притягивает меня к себе, поднимая мои руки над головой, и целует до тех пор, пока мои колени не начинают подкашиваться.

А затем он отталкивает меня. Спокойным ровным голосом Лукас приказывает мне сесть на стул.

- Садись, Сиенна.

- Нет, я собираюсь...

- Сядь, - повторяет он. Я раздражаюсь, и мое тело дрожит, но все же я превозмогаю себя и опускаюсь на краешек стула. Как только я сажусь, Лукас спрашивает, почему я была так груба с Силлой. Я отворачиваю от него лицо, когда отвечаю на этот вопрос.

- Потому что она смотрела на меня свысока, так, будто я не достойна облизать ее мотоциклетные ботинки, - потому что я боюсь вашего совместного прошлого. - Потому что я хочу тебя, - шепчу я дрожащим голосом.

Лукас сжимает руками мое лицо и жестко целует.

- Только не говори мне, что видишь угрозу в Силле, - шипит он напротив моих губ. Я киваю, и он запускает свои пальцы в мои волосы, издавая гортанное рычание. - Ты сводишь меня, ко всем чертям с ума, Сиенна. Она - один из моих лучших друзей, мы выросли вместе, но она - не ты. И никогда тобою не станет, даже за миллион лет.

Так приятно слышать от него эти слова; в ответ я обнимаю его за шею.

- Я хочу тебя, - говорю я ему снова, отодвигаясь. - Я желаю быть тем человеком, которым ты хочешь меня видеть.

- Я не поверю в это, пока ты полностью не успокоишься и не будешь абсолютно уверена, - говорит он, но я прижимаюсь к его телу своим. – Остановись, или я накажу тебя прямо сейчас.

Я беру его руку и прижимаю ее к месту между своими бедрами. Кладя руку на мой подбородок, Лукас поворачивает мое лицо так, что мы оказываемся нос к носу. Испуская стон, он отталкивает меня и снимает свою собственную футболку. Я наблюдаю, затаив дыхание, за тем, как он с легкостью разрывает ее на несколько длинных полосок.

- Что ты..?

- Молчи и раздевайся.

Я раздеваюсь так быстро, что зарабатываю от него удивленный взгляд. Лукас подходит ко мне и бросает одно из гостиничных полотенец на стул.

- Садись, - говорит он, и я опускаюсь на сидение. Он встает передо мной на колени. Но когда я поднимаю руку, желая погладить его волосы, Лукас хватает меня за запястье и привязывает его к подлокотнику стула. Я ахаю. Бросая на меня опасный, предупреждающий взгляд, он привязывает второе запястье к противоположной стороне стула. А затем широко разводит мои ноги, так что я оказываюсь полностью открытой перед ним; через минуту мои лодыжки так же привязаны к ножкам стула.

- Лукас, я...

Он касается моих губ кончиками пальцев, опуская голову, и целует меня там. Я извиваюсь, хватаясь за воздух своими пальцами. В течение вечности он пробует на вкус, кусает и посасывает меня. И когда я уже близка к тому, чтобы кончить, когда я раскачиваюсь взад-вперед на стуле, неистово толкаясь бедрами навстречу его рту, Лукас останавливается.

- Мне нужно сделать звонок, - шепчет он, развязывая меня. - И тебе лучше не трогать себя, пока я не вернусь, ты понимаешь?

Я киваю, и он помогает мне подняться на ноги. Раздвигая мои ноги, он проталкивает в меня один палец.

- Ты понимаешь? - повторяет он суровым голосом.

- Да, сэр.

И в тот момент, когда он покидает люкс, а я иду дуться в ванную.

Глава 17

- Вы были там слишком долго, мисс Дженсен, - напевает Лукас, глядя на меня, когда я выхожу из ванной. Когда он вернулся в комнату? Он сидит на стуле, к которому всего пару часов назад привязывал меня, и тихо играет на своей гитаре. Тепло разливается по моему телу, потому что я не могу удержаться от воспоминания о том, как его рот дразнил мое тело. Как он предупредил меня не кончать. Как он оставил меня жаждущую большего, желающего, чтобы он закончил со мной.

- Я была грязной от...

- Ты мастурбировала.

Он не спрашивает меня, он просто говорит, что по его мнению я делала. И прежде, чем успеваю придумать остроумный ответ, я выпаливаю:

- Ты же отказался закончить начатое.

- И это то, чего ты хочешь от меня сейчас. Чтобы я закончил начатое. Чтобы я продолжил трахаться с тобой.

- Да, - шепчу я.

- Да, что?

- Сэр.

- Больше нет преград между нами, - говорит он, его слова повисают где-то между утверждением и вопросом. Поэтому я киваю.

Лукас подымается на ноги, ставя гитару возле кровати. Сейчас все его внимание сосредоточено на мне. Разряды электричества пробегают по моему телу, от чего каждый дюйм тела будто заряжен током.

- Развернись и обопрись предплечьями и руками на поверхность стола, - говорит он.

- Зачем? Чтобы ты мог отшлепать меня как ребенка? - спрашиваю я, вспоминая о его угрозах. В моем голосе сочится сарказм, от чего по лицу Лукаса медленно расплывается привлекательная ухмылка. Боже, почему он такой красивый, такой идеальный и в еще большей степени греховно опасный?

- Не совсем как ребенка, - говорит он.

Дрожа, я поворачиваюсь к столу и принимаю описанное им положение. Было бы глупо отрицать то, что сейчас я ощущаю страх, но другие чувства бурного, прекрасного и пьянящего смущения побеждают его.

Я чувствую садистское и безумное желание принадлежать Лукасу.

Я ощущаю себя такой чертовски живой.

Лукас снимает с меня белый халат, оставляя мое тело абсолютно обнаженным. Его пальцы словно мягкие перышки порхают по моей коже, когда он отводит мои бедра подальше от стола и наклоняет мою спину так, чтобы попка торчала вверх.

Скользя пальцами по моей влажной коже - вниз по бедрам и лодыжкам - Лукас присаживается позади меня. Осторожно, он разводит мои ноги так, что между ними образовалось широкое пространство. Когда он поднимается, его мускулистое тело немного трется о мое, в ответ я стону.

- Лукас...

Он ударяет мою левую ягодицу ладонью, которая всего пару минут назад играла столь красивую музыку. Удар не достаточно силен, чтобы оставить синяк, но тем не менее я вздрагиваю.

Это больно.

Я ожидаю, что же будет дальше.

Нуждаюсь в нем.

Лукас наказывает меня, шлепая еще дважды по каждой ягодице, а затем прижимается губами к основанию моей шеи. Моя спина выгибается. На мгновения я ощущаю, как он полностью замирает.

- Ты, блядь, такая сладкая. Такая красивая.

В этот момент черная хлопковая повязка ложится поверх моих глаз.

Дыхание застревает у меня в горле.

Я чувствую себя голой, дезориентированной в окружающем мире. Со стороны кажется, что я терпеливо ожидаю его дальнейших шагов, но мое сердце чуть ли не выскакивает из груди. Мое дыхание становится частым и прерывистым.

Пожалуйста... . .

Проводя своей рукой по моей руке, Лукас переплетает наши пальцы и дергает, разворачивая к себе лицом.

- Ты хочешь меня, Сиенна?

Я знаю, чего именно он желает от меня. И достаточно сильна, чтобы дать ему это. Когда я говорю слова, по моему тело расходятся волны удовольствия. Они снисходят в низ моего живота.

- Пожалуйста... сэр, - мой голос звучит покорно и уверено, все сразу.

Я задыхаюсь, когда Лукас с легкостью подымает мое тело и усаживает попкой на широкий стол. Часть меня умирает от желания увидеть эмоции на его лице, то, как потемнели его карие глаза, то, как их переполняет животная похоть, но с другой стороны мне нравится то, как обострились все чувства. То, как моя кожа трепещет в тех местах, где Лукас еще даже меня не касался, будто предчувствуя его дальнейшие действия.

Он скользит руками между моих ног, прикасаясь своей огрубевшей кожей к моей, гладкой. Медленно его пальцы движутся вверх, и я ощущаю, как один... нет два... три пальца проскальзывают в меня, погружаясь в мою влажность. Я свожу вместе свои колени. Но Лукас разводит их, открывая меня так, чтобы он мог разместиться у меня между ног.

Я сжимаю челюсти, сдерживая стоны, и ощущаю, как он легонько кусает меня за правую грудь, одновременно с тем царапая меня... чем-то. От внезапного удивления, я ахаю. А затем начинаю двигать бедрами в такт движений его руки.

Его пальцы толкаются внутрь меня, заполняя и беря под контроль. Я выгибаю спину.

- Пожалуйста, - говорю я, едва узнавая собственный голос, в ответ Лукас неистово смеется.

Через секунду я получаю сладкий подарок, который он отказался дать мне всего пару часов назад.

Я молюсь, чтобы он сам еще не кончил.

Лукас стягивает повязку с моих глаз. Я быстро моргаю, прикрывая глаза от света. Когда они наконец-то адаптируются и фокусируются на нем, Лукас подносит свои пальцы ко рту. Подразнивая меня, он щелкает языком по кончикам своих пальцев, пробуя мой вкус. Я стону и тянусь к нему. На что Лукас хватает мои пальцы и целует их, пробуя на вкус кожу моих рук.

Когда он направляет мою руку к своему члену, я начинаю сомневаться. Что если он снова хочет просто подразнить меня и не собирается на самом деле заняться со мной сексом? Что если...

Лукас кивает и смыкает мои пальцы вокруг своей длины.

Я провожу ладонью вверх и вниз, ощущая его твердость, сначала медленно, а затем быстрее, плотнее сжимая пальцы, и Лукас стонет. Через минуту он отстраняется, одаривая взглядом, от которого я могу достигнуть своей кульминации даже без прикосновений. А затем Лукас приподымает меня над столом, хватая руками под моей попкой. Его член скользит внутрь меня одним резким движением, тем самым выбивая из легких весь воздух.

В этот момент кажется, комната накренилась.

Лукас вздрагивает, когда я напрягаюсь вокруг его твердой длины, мои руки смыкаются на его шее, а ноги оборачиваются вокруг его талии, так что его конец еще глубже проникает в меня.

Неожиданно, моя спина ударяется о стену, а его руки оставив мою попку, зарываются в длинных рыжих волосах. Он вколачивает в меня свой член, приподымая мое тело так, что его длина практически выскальзывает из меня. А затем Лукас резко толкается бедрами вверх.

Оказываясь внутри меня снова.

Наружу.

Внутрь.

Сжимая зубы, я говорю:

- Ооо, Лукас, - и он царапает чем-то мою левую грудь, - Я, блядь, снова хочу кончить.

Качая головой, он обрушивается на меня с поцелуем. Я ощущаю вкус вина, ментола и самой себя. Его язык и член, кажется, действуют в унисон, исследуя и доводя до предела мое тело до тех пор, пока я не теряюсь в происходящем.

Пока я не начинаю умолять его.

А затем он отпускает мои волосы. Они рассыпаются между нашими лицами, прилипая к скользкой коже. Его рука скользит между нашими телами, и в следующую секунду Лукас начинает потирать мой клитор между своими большим и указательным пальцами. Крича, я сильнее сжимаю ноги вокруг его талии.

Я проваливаюсь за край.

Жестко.

Быстро.

И более чем один раз.

Мгновением позже Лукас начинает дрожать, прижимая руки к моей потной спине. Не выходя из меня и не отпуская, он идет в ванную. И когда мы наконец-то распутываем наши тела, Лукас целует кончики мои пальцев.

Его взгляд ни на секунду не оставляет мои глаза.

Даже когда мы входим в душ и моем друг друга.

И не тогда, когда мы вытираемся пушистыми полотенцами.

И уж точно не тогда, когда мы лежим на кровати лицом к друг другу, изучая, лаская, сжимая. Пробуя на вкус.

И только гораздо позднее, после того, как Лукас засыпает, я нахожу предмет, которым он царапал мои груди, когда наказывал за то, что я сжимала зубы.

Это черно-красный гитарный медиатор.

Глава 18

Следующим утром правило Лукаса о подъеме не позже 7 часов вылетает в форточку, так как мы оба проспали. Пронзительный звук отельного телефона вытаскивает нас из постели около 9 утра. Я отвечаю на звонок, и в ответ меня приветствует холодный женский голос.

- Кайли, позови Лукаса к телефону, это Сэм.

Сэм. Я пытаюсь вспомнить, где слышала это имя и потом осознаю, что это человек, которого вчера упоминала мама Лукаса, от чего тот сильно разгневался. И этот человек - женщина. Я прикусываю нижнюю губу, сжимая телефонную трубку, пока мне не начинает казаться, что от силы моего захвата она вот-вот сломается.

- Извините, но вы...

- Не смей пытаться навешать мне снова лапшу о том, что я не туда попала, ты проделывала этот трюк уже дважды. Я говорила с вашей матерью, так что позови его к этому чертовому телефону.

Только сейчас Лукас поднимается, присаживаясь на кровать, и смотрит на телефонную трубку с пустым выражением лица.

- Это Сэм, - говорю я, надеясь вызвать у него хоть какую-то реакцию. Но реакции нет, и кровь в моих жилах леденеет.

Он берет трубку у меня из рук, сжимая ее так сильно, как я делала буквально несколько минут назад.

- Уйди, - говорит он. В его тоне нет ни жестокости, ни каких-либо иных эмоций; я ощущаю онемение, но все равно спускаюсь с кровати на пол. И покидаю комнату. Я дергаю дверь, и она закрывается следом за мной.

Сидя в гостиной, я притягиваю колени к груди и обнимаю их. Я пытаюсь сосредоточиться на просмотре телевидения - какое-то никчемное шоу о женщине и шести мужчинах, ее возможных "папочках для малыша" - но я по-прежнему все еще могу уловить куски разговора Лукаса с Сэм. Каждый доходящий до меня фрагмент лишь усиливает спазмы в груди.

- ... ты не можешь продолжать это делать, - орет Лукас.

Затем следует недолгая пауза. Я притворяюсь, что заинтересована женщиной на огромном плоском экране ТВ, которая прямо сейчас рыдает, узнав отрицательные результаты теста на отцовство. Я притворяюсь, что вовсе не шпионю за Лукасом.

- Это никто, просто... - он замолкает, и до меня доходят звуки гортанного рычания. - Я шлю тебе деньги. И пришлю все, что ты пожелаешь, но ты не можешь ожидать, что я буду так поступать с тобой до конца своей жизни.

Я вздрагиваю. Какого рода проблемы у Лукаса с этой дамой? А затем более страшная мысль посещает мою голову: может, Лукас связан с наркотиками так же как и Синджин? Я вытираю потные ладони о подол надетой на меня футболки, футболки Лукаса.

А затем я слышу, как он говорит нечто, от чего мое тело вздрагивает.

- Ты психованная сучка, иногда я хочу, чтобы ты просто пошла к ним и покончила с этим.

Пошла к кому? И покончила с чем?

Я слышу неоднократный звук ударов, а затем как в ванной включается вода. Спустя час Лукас выходит из душа с обернутым вокруг кровоточащих костяшек полотенцем.

- Лукас... все в порядке? - шепчу я неуверенно.

Он натянуто улыбается и присаживается на диван.

- Иди сюда, - говорит он и притягивает мое тело к своему.

Он накрывает мои губы своими, заглушая все имеющиеся у меня вопросы. Лукас целует меня так, словно это его последний ужин, словно он никогда прежде не пробовал меня на вкус, даже несмотря на то, что делал это много, много раз прошлой ночью. Он тянет меня на свои колени и просовывает палец мне в рот, между нашими губами. Я прикусываю кончик его пальца.

И через мгновение Лукас встает на ноги и несет меня обратно в спальню. И здесь он наконец-то воплощает в жизнь свое обещание попробовать вкус меня и клубники. Здесь, ему представляется возможность одеть на меня наручники, перевернуть на живот и скользить своим членом внутрь и наружу моего тела, пока я всхлипываю, уткнувшись лицом в матрас.

И именно здесь я признаю тот факт, что влюбилась в Лукаса Вульфа.

†

Мое платье для вечеринки по случаю дня рождения Силлы - это самый сексуальный предмет одежды, который у меня когда-либо был. Оно короткое и черное, украшенное зубчатыми кружевами и с вырезом на спине. Когда Лукас видит меня в нем, его глаза темнеют, и он дает мне обещание, что сегодня ночью мое платье превратится в путы, которыми он привяжет мои конечности к четырем столбикам кровати.

Я становлюсь влажной лишь от одной мысли об этом.

Вечеринка Силлы проходит в шикарном ночном клубе, и я сразу же узнаю нескольких из ее гостей, так как видела их ранее по ТВ, или же их музыка входит в мой плейлист на iPod. Любой другой человек был бы ошеломлен в присутствии знаменитостей, но не я. Я не могу отвести взгляд от Лукаса. Стоя подле него, я отлично играю отведенную мне роль его личного ассистента, но на самом деле я хочу его больше, чем что-либо на всем белом свете.

Когда никто не смотрит на нас, он тянет меня в угол комнаты и глубоко целует, а затем посасывает мочку моего уха. Он шевелит пальцами внутри меня, заставляя прямо здесь утратить над собой весь контроль.

- Скоро, - обещает он.

И когда парень Силлы, бас-гитарист перспективной группы из Огайо, зовет Лукаса, я извиняюсь и иду в уборную. Проходя мимо пустого зала, я ощущаю, как рука с длинными ногтями оборачивается вокруг моего запястья, а затем кто-то толкает меня к стене. Я ожидаю увидеть Силлу - сегодня вечером, по большей части, она танцевала пьяная вдрызг, извиваясь всем телом - так что я удивлена, когда передо мною предстает совершенно другое лицо.

Это женщина с рыжими волосами оттенка хны и серыми глазами. Она красива, как и большинство присутствующих на вечеринке женщин. Но что действительно поражает меня именно в ней - так это ее глаза. Они рассредоточенные и дикие. Устрашающие.

- Так это ты маленькая сучка Лукаса? - спрашивает она сквозь стиснутые зубы, прижимаясь ко мне всем своим невысоким и тощим телом.

- Я - его личный ассистент, - говорю я. Но даже сейчас это звучит не вполне верно или правдоподобно.

Она открывает рот, чтобы что-то ответить, но вдруг выражение ее лица меняется от яростного к понимающему.

- Этим утром то была не Кайли, верно?

Я глубоко вдыхаю через нос.

- Сэм? - выпаливаю я.

Ее губы изгибаются в насмешке, и она качает головой.

- Если ты снова окажешься возле него, клянусь, что уничтожу тебя, - говорит она. - Клянусь богом, я...

- Что ты? - требую я, отталкивая ее от себя. – И, кстати, кто ты такая?

- Я уничтожу его, - обещает она, решая не отвечать на мой второй вопрос.

Чувство страха, которое я ощущала, пока Лукас общался с нею по телефону, возвращается, резко ударяя меня под дых, и в этот раз невозможно так просто прогнать его. Кто, черт возьми, она такая? И что у нее есть на Лукаса, что позволяет ей спровоцировать у него такую злобу? На чем основано ее мужество угрожать мне?

- Держись на хрен от меня подальше, - предупреждаю я, отталкивая ее с дороги так, чтоб я могла уйти. Она снова хватает меня за руку, на этот раз вонзая ногти в мою кожу, но я в ответ толкаю ее к стене. Так резко, что ее голова с треском ударяется о твердую поверхность.

Женщина смеется как сумасшедшая, тряся головой из стороны в сторону, и говорит:

- Ты даже не представляешь, с кем говоришь, шлюха.

- Эй! - доносится голос. Мы обе поворачиваем голову в сторону стоящей в дверном проеме Силлы, ее глаза прищурены, и в каждой руке имеется по стопке с алкоголем. - Что, блядь, ты тут делаешь? - она трогает передатчик в ухе и шипит. - Служба безопасности!

Я почти ожидаю, что сейчас меня выпроводят отсюда два вышибалы Силлы, пришедшие через секунду после ее вызова, но вместо этого, она просит выбросить отсюда Сэм, на прощание желая той сгореть в аду. Сэм бросает на меня последний взгляд, отмахиваясь от вышибал, и уходит с высоко поднятой головой.

Я потираю то место на руке, где она меня поцарапала.

- Ты в порядке? - спрашивает меня Силла, и я качаю головой. - Знаешь, я не большая твоя поклонница, так как ты с Люком, но никто не заслуживает иметь дело с такими людьми, как Саманта, - говорит она.

- Кто она ему?

Прекрасное лицо Силлы вдруг становится удивленным, но она быстро приходит в норму.

- Его бывшая жена.

†

Лукас не тратит сил на разговоры со мной по дороге в гостиницу. Это еще одна из тех болезненно тихих поездок на машине. Пока мы поднимаемся на лифте в свой люкс, в моей груди появляется ужасное предчувствие. Едва мы заходим в номер, как Лукас велит мне сесть на диван. Я подчиняюсь, заламывая руки.

- Сиенна... Я не могу... - он переводит взгляд от моего лица к поверхности мраморного пола в коридоре. - Ты должна уехать.

Мне кажется, что все внутри меня замирает, когда он отказывается смотреть мне в глаза.

- О чем, черт возьми, ты говоришь? - наконец отвечаю я.

- Я увольняю тебя. Ты выполнила условия нашего договора, - говорит он.

Я встаю со своего места и бросаюсь через комнату, останавливая прямо перед ним.

- Нет. Нет. Осталось еще два дня. Лукас, скажи мне, что происходит? - умоляю я.

Он пробегается руками по своим густым темным волосам и издает низкий рычащий звук.

- Боже, Сиенна... просто уезжай на хрен, ладно? Дом твой. Ты закончила, просто уходи, пока я не позвал охрану, чтобы они тебя выставили.

Его голос не похож на голос того Лукаса, которого я знаю. Он вообще не похож на голос того, кого я когда-либо знала. Мое сердце бешено колотится, и я делаю еще один неуверенный шаг в его направлении. Он отступает, качая головой.

- То есть вот как? - спрашиваю я, слезы катятся по моим щекам, обжигая кожу. - Без объяснений, без... ничего.

- Ты получила дом. Я, блин, не обязан тебе больше ничем, - говорит он, и его голос холоден. Я начинаю спорить с ним еще сильнее, но он просто поворачивается ко мне спиной. Сжимая свои руки - те же руки, что касались меня так интимно всего несколько часов назад - в кулаки. - Консьерж позаботится о твоем полете в Нэшвилль. Убирайся до того момента, как я вернусь сюда завтра утром.

Я так напряженно качаю головой, что даже не могу говорить. Я с силой обнимаю себя, тяжело дыша. Когда смысл сказанных им слов доходит до меня, становится слишком поздно.

Он уже ушел, захлопнув за собой дверь.

Захлопнув дверь перед нами.

Глава 19

Когда на следующее утро я прилетаю в Нэшвилль, на моем банковском счете есть 750 долларов, и я использую чуть меньше половины этой суммы на аренду маленькой машины, пахнущей протухлым фаст-фудом. Парень из прокатной конторы говорит, что я смогу вернуть 150 долларов, когда буду возвращать машину, и все, что я могу сделать в ответ, так это кивнуть.

Я не плакала с тех пор, как покинула Четыре Сезона. По правде, я даже не могу заплакать. И поверьте, это ранит, но я просто... не могу.

Я езжу по городу около двух часов, не уверенная в том, куда мне нужно ехать или что сделать. Я знаю, каково это быть использованной. Моя мама обеспечила мне знакомство с этим чувством в течение нескольких лет. Но почему-то те несколько дней, что я провела с Лукасом, продуцировали это чувство гораздо сильнее, чем все годы с мамой.

И сейчас мне хочется проснуться от этого, как от страшного сна. Хочется открыть глаза и поцеловать его. Хочется, чтобы он поглотил меня еще немного больше.

Когда звонит мой телефон, я даже не смотрю на экран, чтобы понять, кто звонит. Я просто отвечаю. Нужно просто существовать. Кайли плачет, когда я подношу трубку к своему уху.

- Пожалуйста, скажи мне, что он не сделал этого, - всхлипывает она.

Небольшая часть онемения растворяется. Я чувствую начинающуюся сильную головную боль. И резво почти съезжаю с дороги.

- Почему это имеет значение? - спрашиваю я у нее.

- Он позволяет ей себя контролировать. Я проверила его счет - этим утром он отправил ей 250 тысяч долларов. Я звонила ему и...

Все плывет у меня перед глазами, а горло сжимается.

- Сэм? - спрашиваю я хриплым голосом. Я думаю о словах Сэм на вечеринке Силлы, об аргументах Лукаса в разговоре с ней вчера утром.

- У нее есть на него кое-что, Сиенна. У меня нет даже приблизительного представления, чем она ему угрожает. Но знаю, что она точно не желает ему счастья. Она...

Сэм - дама червей внутри секундомера.

Сэм командует Лукасом так, что он чувствует себя обязанным командовать всеми и каждым, в том числе и мной.

Остаток онемения исчезает в этот момент, оставляя лишь тошнотворную боль в самом центре моей груди. Я останавливаюсь на заправке и опускаю голову на руль.

- Кайли, я перезвоню тебе, - шепчу я. Она продолжает говорить, умоляя меня не класть трубку, но я уже убираю телефон от уха. Я нажимаю отбой и отшвыриваю мобильник в сторону.

А затем, наконец-то приходят слезы.

†

Когда все сказано и сделано, после ночи, проведенной в компании с жалостью к себе, в придорожном почасовом отеле, я возвращаюсь в дом к бабуле. Ее глаза влажные, когда мы встречаемся на крыльце дома, и мне требуются все силы, чтобы тоже не заплакать.

- Ты вернулась, - говорит она, обнимая меня.

Я вдыхаю ее запах, кивая.

- Всего на несколько дней.

- Вероятно, я должна сказать тебе, что новый владелец дома, мистер Вульф, не будет переезжать в Нэшвилль. Он очень великодушно передал дом обратно в мою собственность, - говорит она. Я изображаю удивление, задыхаясь в ее сильных объятиях. - Сиенна, я знаю, где ты была.

Моя кровь стынет в жилах, когда я медленно отстраняюсь, стыдясь встречаться с бабушкой взглядом.

- Что?

- Когда мы поехали вчера к твоей матери, Сет рассказал мне. Только не злись на него, он просто старался подарить мне хоть какое-то душевное спокойствие, но если честно...

И когда бабуля заходит в дом - ее дом - я слушаю саму себя, рассказывающую ей обо всем. Я упускаю детали, конечно, но она слушает внимательно каждое сказанное мною слово. Я пытаюсь сделать так, чтобы мой голос звучал с энтузиазмом, чтобы движения походили на радостную жестикуляцию.

Но когда я заканчиваю, она притягивает меня ближе. Ба не задает вопросов, хоть я и знаю, что они вертятся у нее в голове, и она полностью осознает, что между нами с Лукасом произошло гораздо больше того, о чем я ей поведала.

- Ты и Сет - два самых важных человека, которые есть в моей жизни.

- Я знаю, ба. Не знаю, чтобы я делала без тебя, - бормочу я, зарывая пальцы в ее свитер в поисках поддержки.

†

Поздно вечером мне на почту приходит длинное электронное письмо от Лукаса. Читая его, я кусаю внутреннюю часть щеки, чтобы снова не разреветься. Или не начать скрежетать зубами.

Сиенна,

Это печально, но я делаю это, чтобы жить, и не могу даже придумать для себя достойное оправдание. Опять же, возможно, это потому что до встречи с тобой мне никогда не хотелось, да и не нужно было объяснять другим собственные действия. Знаю, я ранил тебя. Знаю, что ты должно быть, прямо сейчас желаешь мне смерти, и мне очень жаль.

- Лукас.

Я думаю просто удалить письмо, потому что реально не знаю, что тут можно ответить, но затем слова приходят мне в голову сами собой. Невольно я начинаю набирать их на клавиатуре, формулируя простой и лаконичный ответ.

Дорогой Лукас,

В один из дней, тебе придется постоять за себя. И не важно, что кто-то занимает твои мысли.

Сиенна.

Я не останавливаюсь, чтобы перечитать написанное 50 раз подряд, как делаю это обычно, я просто жму кнопку отправить.

Глава 20

Я возвращаюсь в Лос-Анджелес - к жизни, которую, как думала, построила для себя - абсолютно разбитой. Но, несмотря на то, что мое сердце чувствует себя расколотым, я знаю, что стала гораздо сильнее. Я больше, чем когда либо, была самою собой.

Но даже осознание этого меркнет по сравнению с тем фактом, что я пытаюсь любой ценой избегать всего связанного с воспоминаниями о Лукасе. Он по-прежнему преследует меня - на огромных постерах по бокам автобуса, рекламирующих новый альбом Your Toxic Sequel, на обложке журнала, стоящего на стенде в продовольственном магазине. Фото со съемки в Нэшвилле. Месяц или два назад, я бы взяла другой журнал и прикрыла его лицо, но зачем мне лишнее беспокойство?

В тот моменту, когда Майк - наш общий с Тори друг, который в последнее время все чаще останавливается в нашей квартире, чтобы повидать мою подругу - ставит на проигрывателе целый плейлист песен Your Toxic Seque, мое онемение достигает такого состояния, что я даже не вздрагиваю от звука голоса Лукаса.

С диким взглядом в глазах, Тори тянет Майка в сторону и шипит:

- Ты не будешь ставить это дерьмовую музыку здесь, Майк Даниель, или я...

Но я спасаю Майка, становясь между ними. Даже не смотря на пятидюймовые каблуки Тори, я все еще выше нее; я сердито смотрю в ее глаза и натянуто улыбаюсь.

- Это одна из лучших их песен, - говорю я. Майк соглашается слишком быстро. Я сочувственно смотрю на него, и он крадется прочь. Я имею в виду, что парень вообще-то не знает, что здесь происходит, и почему Тори повела себя с ним, как сучка.

Это не вина Майка, что Лукас уволил меня.

Указывая пальцем с окрашенным фиолетовым лаком ногтем, я говорю:

- Не будь сукой. Я могу вести свои собственные битвы, но это... - я киваю в сторону iPod станции, - определенно не одна из них.

У Тори отвисает челюсть, когда она смотрит на меня в ответ. Я могу слышать, как сжимаются ее пальцы, нервно переплетаясь друг с другом. Я готова поставить на то, что она жаждет сжимать в них мячик для стресса.

- Ты тоже в некотором роде стерва, - говорит она наконец-то, сменяя хмурое выражение лица на нерешительную улыбку. - Даже не знаю, поцеловать тебя или стукнуть по голове.

А затем я хватаю ее за руку и тяну в центр комнаты так быстро, как только позволяют ее каблуки. И мы возвращаемся к общению с друзьями, пока по комнате раздается голос Лукаса, обещающий различные греховные, сексуальные вещички, и, слушая его, я решаю, что буду в порядке.

После этого все становится проще. Я становлюсь более внимательной, чем когда-либо была. Более бдительной по отношению к мелочам на моей работе. Это сводит Томаса с ума так сильно, что он закрывает глаза на тот факт, что я затыкаю ему рот - конечно же, делая это деликатно - каждый раз, когда он пытается меня унизить.

Тори прекращает обо мне волноваться.

Через два месяца по возвращению в Калифорнию, придя домой, я нахожу письмо от Кайли. Я практически перемещаю его в нижнюю часть стопки писем, которые планирую прочесть на этих выходных, но потом вздыхаю и открываю его. Она отправила довольно симпатичный конверт, и потому я открываю его крайне аккуратно, так, чтобы не повредить полужирный курсив внутреннего текста. Когда я вытягиваю сложенный ровным квадратом лист бумаги, что-то еще выпадает из конверта, падая на пол и переворачиваясь лицо вверх.

Это чек на 6800 долларов, выписанный на мое имя.

Кайли написала примечание в левом углу: 24 часа/день Х 8 дней Х 25 долларов в час. Спасибо.

- Что это? - спрашивает Тори, выходя из своей спальни, расположенной за углом коридора.

Глядя на чек, я тру пальцами по тонкой бумаге.

- Кайли Вульф прислала мне деньги за работу с Лукасом, - затем я фактически читаю все банковские данные. - За беспокойство, - я пропускаю ту часть, где говориться "Боже... Сиенна, пожалуйста, свяжись со мной. Отправь мне сообщение на Facebook, или позвони, или как-нибудь еще дай весточку. И не будь гордой, обналичь чек. Ты заслуживаешь этого".

Тори подходит к стойке и усаживается на нее. Притягивая к груди колени, она говорит:

- И она думает, что этого будет достаточно, чтобы компенсировать причиненный ее братом тебе вред? Подруга, тебе следует отослать это дерьмо обратно с ответом "спасибо, не нужно".

- Я обналичу его.

Не потому, что мне нужны деньги или что-то в этом роде, а потому что этих денег достаточно, чтобы я могла добраться туда, куда мне надо.

Тори закатывает свои карие глаза, но ничего не говорит. Через несколько часов после того, как я пообедала и закончила делать вместе с Тори упражнения для упругой попки - кстати, на моем прессе начали проступать четкие линии - я отправляюсь к себе в комнату. Мне требуется всего 30 секунд, чтобы реактивировать все свои социальные медиа аккаунты, и в это же время я делаю это - набираю номер Кайли.

- А я уж было подумала, что ты обо мне позабыла, - говорит она, усмешка в ее голосе слишком очевидна, чтобы скрывать ее.

- Мы планировали сбежать вместе, помнишь? И ты обещала обрюхатить меня своими синеволосыми детьми любви.

†

На следующее утро я повергаю Томаса в шок и раздражение, вручая ему заявление об увольнении из Эхо Фоллс. Он даже опускает свой iPad на стол. Он смотрит на официальное письмо, которое я составила после разговора с Кайли прошлой ночью. Слушая ее вдохновляющие речи о музыке и выступлениях в Новом Орлеане, где она живет в настоящее время, я еще сильнее утвердилась в принятом решении попрощаться с работой костюмера для ТВ шоу и с Калифорнией в целом.

Я могу делать то, что люблю, где угодно. И мне хочется, чтобы это где угодно было в Теннесси, точнее в Нэшвилле.

- Ты даешь мне только две недели, - пылко отвечает Томас, тон его голоса для меня, как подарок, и я медленно киваю головой.

- Обычно все так и работает, - говорю я.

- Мы подошли к наиболее чертовски сложной части всей сюжетной линии, мне нужно еще больше костюмеров, а ты даешь мне только две недели.

- Есть специалисты по костюмам и костюмеры, готовые продать своих детей, лишь бы работать над этим шоу. Поверьте мне, вы найдете кого-то еще.

Я слушаю, как он говорит мне не возвращаться сюда завтра, слушаю, как он угрожает мне связаться со всеми знакомыми работодателями и рассказать им какая я эгоистичная блядь. Какой некомпетентной я была по отношению к выполнению своих обязанностей. Я стою, опустив взгляд и позволив Томасу высказаться, но я слышу все, что он говорит.

Тем же вечером я приглашаю Тори на ужин и рассказываю ей все свои планы, на что она неистово рыдает.

- Я не сумасшедшая, - шмыгает она носом. - Я просто... кто будет смотреть, как я пью по пятницам мятный шнапс и предупреждать меня о случайных связях на одну ночь.

Я смеюсь так, что давлюсь собственной кока-колой.

- Стейси ищет место, куда бы переехать, - отмечаю я, ссылаясь на одну из наших подруг, с которой Тори часть ходит в ночные клубы. Словно у нее есть запорный клапан, Тори перестает рыдать и хмурит брови.

- Гм, плохая идея. Случайные связи Стейси случаются каждую вторую ночь. Может, я лучше просто куплю себе щенка. Или, знаешь, заведу парня, по типу Майка, потому что у него есть огромный член. Но наверное, все-таки щенка, - говорит она, улыбаясь.

Я бы переехала в любом случае, нравится это Тори или нет, но иметь ее благословение в данном вопросе, делает переезд более легким.

†

Я несколько раз пытаюсь дать Тори немного из присланных мне Кайли денег, но она отказывается от них.

- Нет, на этих деньгах много крови, пота и слез, - когда я изгибаю бровь, она закатывает глаза и нехотя говорит. - Хорошо, много пота и слез, но ты заслужила их.

На следующий день я покидаю нашу квартиру и Калифорнию; уверена, через день у меня на теле выступит множество синяков, так как Тори не могла со мной наобниматься.

- Я буду по тебе так сильно скучать, - бормочет она мне в грудь во время седьмого или восьмого объятия. Я пользуюсь этой возможностью, чтобы засунуть три тысячи долларов - моя доля за квартиру и счета за два месяца наперед - в задний карман ее джинс.

Она отталкивает меня и достает из кармана деньги. Поджав губы, Тори упирает руки в боки и пытается запихнуть купюры назад в мою сумку. Я качаю головой.

- Ты согласилась на это две ночи назад, - сообщаю я ей. Когда она приподнимает бровь, глядя на меня так, словно я сказал ей несусветную ложь, я киваю. - Когда мы вышли на обед с Майком, и ты строила ему глазки. Я сказала, цитирую "Я оплачу счета за два месяца вперед" и ты ответила "да".

- Ты - хитрая чертова сучка, - говорит она, смеясь и вытирая слезы.

Я осознаю, что делаю то же самое.

- Подслушивание - добродетель, дорогая моя подруга. Загугли.

Эпилог

Моя жизнь в Нэшвилле складывается гораздо лучше, чем я могла себе даже представить. Я живу с бабулей. Возобновила отношения с друзьями, с которыми не разговаривала еще со времен ареста матери. Я встречаюсь с новыми парнями и даже иногда остаюсь у них на одну ночь. Никто из них даже близко не он, но я рада этому.

Нет никакой физической или эмоциональной связующей с теми парнями, с которыми я сплю одну или две ночи максимум.

А еще у меня стали появляться клиенты. Я - персональный консультант по покупкам. Консультант по подбору костюмов к музыкальным клипам кантри музыки, но мне все равно, я обожаю свою работу. И каждый раз как меня нанимают на работу, это происходит по рекомендации Кайли Вульф.

Надо отдать ей должное, она очень помогает моему делу.

Я разговариваю с Тори ежедневно и стараюсь общаться с Кайли хотя бы раз в неделю, либо по телефону, либо посредством сообщений в сети. Она задает мне миллион вопросов о работе, бабушке и даже Сете. Я же спрашиваю ее о парне, с которым она встречается - одним из тех, с кем она познакомилась на вечеринке после шоу вручения наград - и о том, почему она сменила цвет волос. Теперь они красные как пожарная машина с вкраплениями светлых прядей, и как по мне, данное сочетание вызывает отвращение.

Она смеется, когда я говорю ей откровенно о том, что она похожа на одну из участниц Spice Girls.

Ни одна из нас не упоминает Лукаса, и я не спрашиваю.

Но однажды в середине июля, душной ночью, когда бабуля ушла играть в бинго, Кайли присылает мне сообщение без пяти минут девять, веля включить телевизор. Она называет точный канал.

Это музыкальная видео станция.

Внизу экрана есть бегущая строка - реклама премьеры сольного видео Лукаса Вульфа. Телефон вибрирует у меня в руках. Я опускаю взгляд и вижу еще одно сообщение от Кайли.

Просто... . . посмотри чертово видео. Ничего сложного.

В этот момент я еще раз серьезно задумываюсь над сменой мобильного номера, но закатив глаза, я все-таки плюхаюсь в бабушкино кресло. Я кладу телефон на журнальный столик. Видео начинается ровно в 9 вечера, и оно явно отличается от других видео Your Toxic Sequel своей поэтичностью. Лукас сидит на табурете с завязанными глазами. Его губы прикрыты огромными картами, которые сменяются в такт музыки.

Мне требуется всего пара секунд, чтобы осознать песню, это мрачная сексуальная баллада, под названием "10 дней", музыкой к которой служит та мелодия, что мы с Лукасом вместе написали в ночь, когда он нагнул меня над фортепиано. Мне требуется еще пара секунд - так как внезапное возбуждение, выражающееся в виде моих влажных трусиков, сильно отвлекает - чтобы понять, что слова на картах вовсе не слова, а цифры от 10 до 1.

И тогда, я наконец осознаю, что карты которые он поднимает, содержат послания в виде двух или трех строчек, предназначенные исключительно для меня.

Это причудливый, Лукасовский способ выйти со мной на связь. Сидя в полном безмолвии, я слушаю оставшийся кусочек песни, про себя повторяя каждую строчку, содержащую кусочек головоломки. И пока музыка пульсирует в моих ушах, я чувствую, как тысячи шелковых лент обернулись вокруг моего сердца и сжали его.

8. Но ты скорее всего скажешь

7. трахни меня прямо сейчас, потому что я

6. разрушу тебя, когда ты захочешь

5. довериться мне. У тебя еще осталось два

4. дня, так что я даю тебе

3. чистейшую истину, говоря прости, успокаивая.

2. Просто...

И на меня накатывает такая знакомая тянущая боль под ложечкой от страха и тоски, пока я сижу, ожидая его последнюю карту, недостающий элемент головоломки. Та старая и слабая часть меня говорит, что я должна выключить видео прямо сейчас, что правильнее забыть Лукаса, иначе он причинит мне еще больше боли.

Но я говорю этой части самой себя на хрен заткнуться.

Когда музыка заканчивается, я не дышу, и затем Лукас стягивает повязку с глаз и поднимает последнюю карту, при этом царит полнейшая тишина. В этот момент моя входная дверь начинает трястись. Кто-то сильно стучит по дереву, так же быстро, как бьется мое сердце. Внезапно, у меня в памяти оживает образ того дня в суде, случившегося несколько месяцев назад - того, как Лукас постукивал пальцами по столу перед собой.

Лукас притягивает меня в свои объятия прямо сейчас, как только я успеваю открыть двери. Я зарываюсь лицом в его плечо. Когда он говорит, песня заканчивается.

- Скажи, что все, что случилось, было не с нами.

Меня не волнуют Сэм или спрятанные в его шкафу скелеты, потому что все это можно преодолеть. Единственное, что я знаю - он здесь. Обнимает меня. Касается меня. Поглощает меня.

Красные ленты, сжимающие мое сердце расплетаются и падают на землю. Освобождая меня.

- Это было не с нами... Сэр.

Content

Сноу Эмили Трофей (ЛП)

Эмили Сноу Трофей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог